Мэг Александер

Дитя любви

Глава первая

1789 год

Бредущая по дороге пара представляла собой жалкое зрелище. Лето и начало осени выдались на редкость холодными, а теперь, в один из последних сентябрьских дней, дождь лил не переставая с самого рассвета. Пруденс оглядела своего спутника, решая, кто из них выглядит хуже — она в потрепанном плаще и штанах, позаимствованных вчера у огородного пугала, или Дэн в тесной одежде с чужого плеча, с грязными огненно-рыжими волосами. Сняв старую молескиновую шляпу, Пруденс протянула ее Дэну, но тот покачал головой.

— Лучше оставь ее себе, — решительно заявил он. — Без шляпы на тебя смотреть страшно — волосы дыбом торчат.

— Сама знаю, — недовольно откликнулась Пруденс. — Но кто бы принял меня за мальчишку, если бы я не подстриглась?

— Да еще от тебя несет лошадьми, — Дэн сморщил нос. — Должно быть, пугало набили соломой из конюшни.

— Если тебе мешает запах, отойди подальше, — откликнулась Пруденс резким тоном и туг же опомнилась, увидев расстроенное выражение на лице мальчика. — Извини, — поспешно добавила она. — Я не хотела тебя обидеть. Просто я устала, и ноги нестерпимо ноют.

— Так давай отдохнем! — предложил Дэн. — Вон под тем деревом t земля наверняка посуше, а рядом есть ручей. Если ты сполоснешь ноги, тебе станет легче.

— Ты думаешь? — с сомнением протянула Пруденс, продолжая ковылять по дороге. — Боюсь, если я сниму ботинки, то не смогу снова надеть их. — Она поморщилась при одной мысли о том, что вскоре ноги вновь окажутся в тисках. Каждый шаг становился для нее пыткой.

Дойдя до дерева, Пруденс с облегчением повалилась на мягкое ложе из прелых листьев. Рядом зазывно журчал ручей, искушение сполоснуть ноги было слишком велико. Она расшнуровала башмаки, сняла их и обнаружила, что натертые грубой кожей мозоли на ступнях лопнули и кровоточат.

От острой боли из глаз Пруденс брызнули слезы, но она поспешила взять себя в руки и погрузила ступни в ледяную воду.

На душе было по-прежнему неспокойно. Как же быть дальше?

За три дня путешествия на юг Пруденс и Дэн выбились из сил. Припрятанные остатки скудного фабричного ужина быстро растаяли. С тех пор во рту у них не было ни крошки, если не считать хлеба с холодным беконом, которым вчера накормил их фермер.

Вспомнив о событиях предыдущего дня, она содрогнулась. Фермер предложил им переночевать в сарае, и Пруденс решила, что он просто пожалел двух озябших и проголодавшихся путников. Но после ужина фермер завел расспросы, внимательно разглядывая стоящую перед ним стройную девушку в коричневом шерстяном платье и опрятном переднике. Волна густых каштановых кудрей, ниспадающая из-под простого белого чепчика, завязанного под подбородком, доходила почти до пояса девушки. Но лучшим ее украшением были глаза — чистые, карие, окаймленные длинными ресницами, они светились искренней благодарностью.

Фермер грубовато облапил гостью за талию, и она испугалась, увидев, как алчно вспыхнули его глаза.

— В уплату я согласен взять поцелуй. — Мясистая багровая физиономия нависла над лицом девушки, опахнув ее зловонным дыханием.

— Отпустите меня! — в панике вскрикнула она и вскинула кухонный нож, которым только что резала хлеб. — Не прикасайтесь!

— Дай-ка сюда нож, плутовка! — Фермер потянулся за ножом. Пруденс вырвалась из его объятий и бросилась наутек.

— Бежим! — крикнула она Дэну, который поспешил за ней. Убедившись, что ему не догнать беглецов, грузный преследователь вскоре прекратил погоню, но Пруденс решилась остановиться лишь после того, как дом фермера остался далеко позади.

Этот случай потряс ее. Пруденс знала, что в пути их подстерегает голод, жажда, усталость. Возможно, их даже найдут и заставят вернуться. Но ей и в голову не приходила мысль об иной опасности. Решение было найдено, когда Пруденс заметила в поле пугало. Сняв с него одежду, в том числе и засаленную шляпу, она переоделась за живой изгородью, изумив Дэна.

— Зачем ты — это сделала? — спросил он.

— Чтобы нас не поймали — ведь искать будут девочку и мальчика, а не двух мальчишек.

К великому ее облегчению, Дэну хватило этого объяснения. Двенадцатилетний мальчик вряд ли смог бы уяснить истинную причину столь странного поступка.

— А теперь, помоги мне отрезать волосы, — попросила она, протягивая Дэну нож.

— Пруденс, я не смогу!

— Сможешь Волосы не влезут под шляпу. Дэн послушно принялся резать густые пряди, которые мягко падали у ног девушки. Покончив со своим делом, Дэн рассмеялся.

— Как не стыдно! — упрекнула его Пруденс. — Я и без тебя знаю, что видок у меня нелепый.

— Видок еще тот: волосы встали торчком и смотрят в разные стороны.

— Хорошо, что у меня нет зеркала. — Пруденс схватила шляпу, нахлобучила ее на голову и подмигнула Дэну.

Он поспешил попросить прощения, и вскоре к девушке вернулось хорошее расположение духа. Подражая попечителям сиротского приюта, она принялась разглагольствовать о греховности тщеславия. Пруденс умела передразнивать людей, ей удалось рассмешить спутника.

Эту ночь они провели под ветхой крышей заброшенного коровника, тесно прижавшись друг к другу, чтобы согреться. С первым лучом солнца, подгоняемые голодом, они двинулись в путь.

Но в этот день им явно не везло: старуха, развешивавшая белье перед домом, услышав просьбу о хлебе, пригрозилась спустить собак. То же самое повторилось на двух следующих фермах, и Пруденс постепенно овладевало отчаяние. Напрасно она не сбежала одна, незачем было подвергать Дэна опасности и мукам голода.

Почувствовав, что она приуныла, Дэн попытался развеселить ее.

— Не вешай нос! Посмотри-ка на меня! Прежде чем Пруденс успела остановить его, он выбежал на середину дороги и прошелся колесом.

— Я стану акробатом, вот увидишь! — крикнул он.

Ни Дэн, ни Пруденс не услышали шум подъезжающего экипажа. Когда из-за поворота внезапно вывернула упряжка скачущих галопом лошадей, Пруденс предостерегающе вскрикнула, и мальчик застыл как вкопанный. От неожиданности он не мог двинуться с места.

Кучер попытался остановить лошадей, но было уже слишком поздно. Пруденс услышала тошнотворный глухой стук и увидела, как Дэн отлетел на обочину. Позабыв о немилосердно ноющих ступнях, девушка бросилась к нему и упала на колени в сырую траву. Дэн лежал неподвижно — казалось, жизнь покинула его.

Тишину нарушало лишь постукивание копыт перепуганных чистокровных коней. Внезапно Пруденс услышала шаги и вскинула голову, вглядываясь сквозь завесу слез в приближающегося незнакомца.

— Убийца! — выкрикнула она, вскочила и, обезумев от ярости, бросилась на него с кулаками. — Вы убили Дэна!

Незнакомец молча отстранил ее, прошлепал по грязной обочине и, склонившись над пострадавшим, стал осторожно ощупывать его.

— Он жив, — наконец произнес незнакомец, — и все кости целы. Мальчик в порядке — если не считать раны над бровью. Должно быть, рассек лоб при падении.

— Это вы виноваты! — крикнула Пруденс. — Я слышала удар…

— Хорошо еще, что лошади не затоптали его насмерть. Крыло экипажа лишь слегка задело парнишку. Надо снять с него…

— Не прикасайтесь! — перебила Пруденс. — Довольно! Я сам о нем позабочусь.

Незнакомец смерил ее взглядом.

— На этом поприще ты уже потерпел фиаско. Успокойся! Твоя истерика ему не поможет.

Он бросил взгляд поверх головы Пруденс, и выражение его лица внезапно изменилось. Пруденс тоже оглянулась и с удивлением обнаружила, что поодаль молча стоит небольшая толпа. Это было на редкость пестрое сборище, и хотя оно не двигалось с места, Пруденс вдруг стало жутко.

Незнакомцы не походили ни на фермеров, ни на почтенных арендаторов или крестьян. В большинстве своем они были облачены в лохмотья и грубую мешковину, в прорехи виднелась почерневшая от грязи кожа. Среди них Пруденс заметила несколько калек и женщин с младенцами на руках, но это не успокоило ее. На лицах бродяг поигрывали хищные ухмылки: было нетрудно догадаться, что они замышляют.

И вправду, им чертовски повезло. Богатый путешественник оказался застигнут врасплох. Десятки глаз алчно вспыхнули в предвкушении поживы. Как только владелец экипажа поднялся на ноги, один из оборванцев выступил вперед.

— У вас неприятности, ваша честь? — осведомился он. — Надеюсь, лошади не пострадали? — Не дождавшись ответа, он шагнул ближе. — Не найдется ли у вас пары лишних монет для несчастных, искалеченных на службе отечеству? До нас никому нет дела…

Пруденс невольно придвинулась к хозяину экипажа. Вожак нищих представлял собой ужасающее зрелище. Его лицо почти полностью закрывали длинные сальные космы, на одном глазу красовалась черная повязка, а второй поблескивал ярко и настороженно, как у дикого зверя. Вожак ковылял медленно, тяжело опираясь на костыль, но, судя по мощной груди и широким плечам, в схватке он мог стать опасным противником. Возможно, он говорил правду, но Пруденс не верила его словам. Взгляд единственного зловеще бегающего глаза тревожил ее. В отчаянии оглядевшись, Пруденс увидела, что из-за деревьев по другую сторону дороги вышло еще несколько нищих.

— Смотрите! — прошептала она хозяину экипажа.

— Вижу. На нас хотят напасть, — отозвался он и сунул руки в карманы пальто.

Вожак нищих застыл на месте, затем подал знак, и его войско придвинулось ближе и остановилось. Пруденс увидела в руках у стоящего рядом человека два небольших, но опасных с виду пистолета.

— Не подходите! — приказал незнакомец. — Я пристрелю первого, кто сдвинется с места.

— В этом нет никакой необходимости, сэр, — одноногий вожак нищих расплылся в широкой хитроватой улыбке. — Мы не причиним вам вреда. — При этом он косил единственным глазом куда-то в сторону.

Внезапно Пруденс услышала топот и, оглянувшись, увидела, что им грозит нападение сзади. Рослая, заплывшая жиром женщина двигалась с проворством, поразительным при таком весе. В мясистой правой руке она сжимала дубинку, в левой держала нож.

Пруденс вскрикнула, предупреждая хозяина экипажа об опасности. Он стремительно отступил в сторону, а Пруденс, не задумываясь, подставила толстухе подножку.

Женщина запнулась и тяжело плюхнулась на землю.

Это происшествие не поколебало решимости нищих. Один из них метнулся вперед, пытаясь палкой выбить пистолеты из рук намеченной жертвы. Прогремел выстрел, за ним — вопль агонии. Раненый рухнул наземь, прижимая к груди руку.

— Неверный шаг, ваша честь, — со злорадной усмешкой заметил одноглазый вожак. — Теперь у вас остался лишь один заряд.

— Зато у меня есть подкрепление, — и джентльмен небрежно махнул рукой, оглянувшись в сторону экипажа.

Толпу охватила паника: возле лошадей стоял кучер в ливрее, с массивным короткоствольным ружьем в руках.

— А теперь, мой юный друг, будьте любезны, медленно подойдите к экипажу и сядьте в него, — спокойно обратился джентльмен к Пруденс.

— Нет! Я не брошу Дэна.

— Похвально, но глупо. — Джентльмен повысил голос: — Стреляй, Сэм!

Оглушительный грохот выстрела рассеял толпу нищих, за несколько секунд дорога опустела. Джентльмен спрятал пистолеты в карманы, нагнулся и подхватил Дэна на руки.

— Постойте! Куда вы его несете? — встревожилась Пруденс, вынужденная последовать к экипажу.

— Твоему другу нужна помощь, — коротко объяснил джентльмен. — Впереди по этой дороге есть постоялый двор.

— Но… мы не можем отправиться с вами! — возразила Пруденс.

В их разговор вмешался кучер.

— Из-за них вы чуть не погибли, милорд, — мрачно напомнил он. — Это они остановили карету и заставили вас выйти.

Измученная страхом и усталостью, Пруденс вышла из себя.

— Неправда! — выкрикнула она. — Если бы лошади не неслись как бешеные, Дэн бы не пострадал!

— Ах ты, щенок! Да карета его почти не задела! — Кучер явно собирался надрать уши дерзкому мальчишке, но хозяин остановил его строгим взглядом.

— Не время спорить, — холодно произнес он. — Не заставляй меня ждать, Сэм, открой дверь.

Слуга нехотя подчинился приказу, смерив Пруденс злобным взглядом.

— От него воняет, — заявил он. — Пусть лучше сядет на козлы, иначе вы задохнетесь.

— С каких это пор ты считаешь вонью запах лошадей? — осведомился его хозяин. — Прекрати ворчать и помоги внести ребенка в экипаж.

Дождавшись, когда Пруденс устроится на сиденье, джентльмен усадил рядом с ней Дэна и положил его голову к ней на колени. Сэм по-прежнему бурчал себе под нос что-то о коварстве бродяг, однако хозяин, не слушая его, сел напротив Дэна и Пруденс. Карета тронулась с места.

Пруденс с беспокойством смотрела на мальчика: на лбу у него вспухла огромная шишка, багровели царапины. Дэн не открывал глаз, на его побледневшем лице ярко выделялись веснушки.

К горлу Пруденс подкатил ком. Склонив голову, она попыталась скрыть слезы. Даже в кошмарных снах ей не снился такой ужас. Неужели их путешествие кончено? Далеко ли они смогут уйти теперь, когда Дэн ранен, а на ее ногах нет живого места? Пруденс вспомнила, что забыла башмаки на обочине, и эта мысль стала последней каплей. Она попыталась вытереть слезы рукой, но они лились все быстрее и вскоре начали капать на лицо Дэна.

— Так ты его утопишь! — заметил джентльмен, подавая Пруденс белоснежный носовой платок. — Выше нос! Вот уж не думал, что ты плакса! — Пруденс попыталась что-то возразить, но не сумела. — Я же видел, ты не робкого десятка, — невозмутимо продолжал джентльмен. — Ты не чета этим оборванцам, в сообразительности тебе не откажешь.

Только теперь Пруденс наконец-то обрела дар речи:

— Я думал, вы убили Дэна.

— Видишь ли, я не ожидал увидеть мальчишку посреди дороги.

— Он кувыркался, чтобы развеселить меня, — всхлипнув, объяснила Пруденс. — Дорога нас утомила.

— Вы идете издалека?

Вопрос застал Пруденс врасплох, она не сразу нашлась с ответом. Наконец она кивнула и перевела — взгляд на свои ступни.

— И вдобавок я лишился башмаков — забыл их на обочине. — Ее глаза вновь наполнились слезами. На невозмутимом лице джентльмена отразилось слабое подобие сочувствия.

— Ну, эта беда поправима. С такими ногами все равно далеко не уйдешь. — Он говорил правду. Тряпки, которыми Пруденс обмотала ступни, уже пропитались кровью.

— Лопнули, мозоли, — пояснила она. — Сэр, куда вы нас везете?

— Как я уже говорил, мальчик нуждается в помощи. Удар был слишком силен, ему необходимы холодные компрессы. У вас есть поблизости друзья или родные?

Пруденс покачала головой.

— Я не знаю, где мы. Должно быть, в Дербишире?

— Да. Куда же вы идете?

— На юг, к побережью.

— Не близко. Давно вы в пути?

— Три дня.

— Стало быть, вы из Чешира?

Пруденс окаменела: засыпанная градом вопросов, она позабыла про осторожность. Ее собеседник с легкостью определил, откуда они идут. Насторожившись, она впервые внимательно оглядела его. Незнакомец снял свой просторный плащ, чтобы укрыть Дэна, и теперь от накрахмаленного галстука до начищенных ботфортов был воплощением элегантности. Синевато-черный сюртук сидел на нем как влитой. Пруденс впервые увидела подобную ткань и человека, умеющего носить одежду с непринужденной фацией.

На вид незнакомцу было не больше тридцати лет. Не отличаясь особой привлекательностью, выразительные черты его лица свидетельствовали о решительности и благородстве. Темные блестящие кудри ниспадали на высокий лоб, ничуть не походя на модную завивку. Во всем его облике ощущалась властность, смягченная чувством юмора и проницательным умом.

Его темные глаза, разглядывавшие ее с таким вниманием, легко можно было принять за черные, но при ближайшем рассмотрении они оказались синими. Сжатые губы и резкие очертания подбородка ясно давали понять, что обмануть этого человека нелегко.

Пруденс неловко поерзала на сиденье: напрасно она утратила бдительность. Случайный попутчик вполне мог оказаться судьей, а она всячески старалась избегать встреч с представителями закона. Его расспросы насторожили Пруденс, она понимала, что дает слишком уклончивые и неопределенные объяснения. Между тем незнакомец ждал ответа. Пруденс кивнула. Вдруг Дэн открыл глаза.

— Голова болит… — слабым голосом пожаловался он. — Пру…

— Нет-нет, не двигайся! — поспешно перебила она, не давая произнести ее имя. — Ты упал и ушибся. Нам ничто не грозит, а тебе вскоре станет лучше.

— Куда мы — едем?

— Тебе вредно разговаривать, — вмешался джентльмен. — Мы остановимся у первого же постоялого двора.

На пороге постоялого двора путников встретила удивленная хозяйка. Заметив герб на дверце экипажа, она низко присела перед знатным гостем. Джентльмен внес Дэна в дом. Едва почувствовав запах, исходящий от одежды Пруденс, хозяйка поморщилась.

— Этому парню лучше переночевать в сарае, — предложила она. — Пусть только хорошенько вымоется во дворе.

— Что вы сказали, мадам?

Под пронзительным взглядом джентльмена хозяйка смутилась.

— Конечно, если ваша светлость не против… — поспешила добавить она.

— Этот юноша останется здесь. Нам понадобится спальня и гостиная. — Джентльмен последовал за женщиной на второй этаж, в небольшую комнату. — Это все, что вы можете нам предложить?

— Комнаты побольше у нас нет, сэр. Сюда редко заглядывают знатные господа. Могу предложить вам мою собственную гостиную.

— Благодарю. — На суровом лице неожиданно расцвела обаятельная улыбка, и Пруденс остолбенела: казалось, сквозь тучи вдруг засияло солнце. Возможно, их попутчик и вправду добрый человек. — По дороге мы чуть не стали жертвами грабителей, — продолжал он. — Мальчик ранен. Нам нужны холодная и горячая вода и ткань для компрессов.

— Прикажете послать за лекарем, сэр?

— Пока нет. А там будет видно.

— Бедняжка! Подумать только, сэр, в какое ужасное время мы живем — даже на родине нам нет покоя!

Хозяйка давно сообразила, что ей повезло. Она слышала, что у богатых бывают странные причуды. Если этот джентльмен решил взять под покровительство двух малолетних бродяг, значит, и она вправе рассчитывать на его щедрость.

— Вы правы. А теперь принесите воды. Хозяйка вышла, а джентльмен уложил Дэна на кровать.

— Промой рану, — приказал он Пруденс, — мне надо поговорить с Сэмом.

Пруденс послушно исполнила приказ. Смыв кровь со лба Дэна, она с облегчением обнаружила, что царапины не так уж глубоки. Правда, на лбу мальчика вздулась огромная шишка. Дэн осторожно коснулся ее руки.

— Кто этот человек? — шепотом спросил он.

— Пока не знаю, но он ехал в экипаже, который сбил тебя. Будь осторожен, Дэн!

Нельзя, чтобы он догадался, что я не мальчишка…

Стук в дверь прервал ее. Продолжая ворчать, в комнату вошел Сэм с сундуком хозяина на плече. Поставив сундук возле кровати, Сэм удалился, пропустив в дверях хозяина.

Окинув раненого быстрым взглядом, джентльмен понял, что мальчику стало лучше. Он обернулся к Пруденс.

— А теперь, мой юный друг, — начал он, — я буду весьма признателен тебе, если ты избавишься от этих омерзительных лохмотьев и заодно от запаха конюшни. У тебя есть другая одежда?

Пруденс покачала головой.

— Узелок остался на обочине, вместе с башмаками.

Она быстро поняла, какой удачей обернулась для нее потеря узелка с чепцом и передником. Увидев их, проницательный джентльмен сразу понял бы, откуда сбежала Пруденс. После злополучной встречи с фермером она стала вести себя осторожнее. Но, поразмыслив, пришла к выводу, что столь элегантному господину вряд ли известно, как одевают сирот в приютах.

Внезапно он протянул руку и сорвал с головы Пруденс старую шляпу.

— Позволь напомнить тебе, что в помещении положено снимать головные уборы… — начал он и вдруг изменился в лице. — Боже милостивый! — простонал он. — Сэр, умоляю, назовите мне имя вашего цирюльника — его надо избегать любой ценой!

— Это я! — со смехом заявил Дэн. — Я же говорил, что волосы нельзя резать ножом!

— И был совершенно прав! — с чувством подтвердил джентльмен. — Позволь полюбопытствовать, Дэн: неужели ты намерен в будущем избрать ремесло цирюльника?

Мальчик покачал головой.

— Нет, я буду моряком.

— Хвала небесам! Моряку позволительно иметь дикарские вкусы. — Он обернулся к Пруденс, словно не замечая ее возмущенного взгляда. — Возьми! — И джентльмен вытащил из сундука рубашку с гофрированными оборками. — Конечно, она тебе велика, но на первое время сойдет. Вместо длинных брюк могу предложить лишь пару панталон. — Взглянув на ноги Пруденс, он покачал головой: — Сегодня тебе придется походить босиком.

— Сегодня, милорд? Разве вы задержитесь здесь до утра? — с тревогой осведомилась Пруденс.

— Иначе не выйдет, — беспечно отозвался джентльмен. — Одна из лошадей повредила ногу. Я послал Сэма за лекарем…

— Очень сожалею об этом, сэр, но мы с Дэном не можем остаться здесь.

— Отчего же? Здесь довольно уютно, и, надеюсь, хозяйка накормит нас.

Пруденс растерянно молчала.

— Подумай хорошенько, — увещевал ее джентльмен. — Рассуди здраво: в таком состоянии вы с Дэном далеко не уйдете. Что касается меня, я не прочь плотно поужинать — и вы наверняка согласитесь составить мне компанию.

Шорох заставил обоих оглянуться. Оказалось, что Дэн сидит на постели, внимательно прислушиваясь к разговору.

— Умираю с голоду, — заявил он. — Когда мы будем ужинать, милорд?

— Всему свое время. Кстати, ты поужинаешь в постели, а моим компаньоном будет твой приятель, который так старательно держит в тайне свое имя, — конечно, если он соблаговолит умыться и переодеться. — Отдав это распоряжение не допускающим возражений тоном, джентльмен покинул комнату.

Пруденс задохнулась от возмущения. Неужто этот надменный аристократ вообразил, что она будет покорно подчиняться приказам? Он присвоил себе право принимать за нее решения, даже не удосужившись извиниться. То, что джентльмен был прав, только усиливало досаду. Его слова Пруденс восприняла как оскорбление.

— Что с тобой, Пруденс? — Дэн моментально заметил гневные морщины у нее на лбу. — Он даже не знает, кто мы такие. Знаешь, он прав: мы должны переночевать здесь. Постель такая мягкая! — Дэн блаженно вытянулся на подушках. — И потом, он обещал накормить нас…

Пруденс заколебалась, хотя и знала, что идти на поводу у измученного ребенка не только опрометчиво, но и опасно. Она уже давно поняла, что есть беды пострашнее холода, голода, волдырей на пятках и даже шишек на голове, но искушение провести ночь под крышей и утолить грызущий голод было слишком сильным.

Зайдя за ширму, стоящую в углу, Пруденс разделась, с отвращением бросая обноски на пол. Вода в кувшине уже успела остыть, но тем не менее девушка облилась с ног до головы и принялась скрести кожу до тех пор, пока та не порозовела. Воды хватило и для того, чтобы вымыть голову. Пруденс надеялась, что ей удастся пригладить влажные волосы.

Однако надежда не оправдалась. Короткие неровные пряди неопрятно торчали во все стороны. Взглянув на себя в зеркало, Пруденс ахнула: ее облик изменился до неузнаваемости. На лице, осунувшемся от тревоги и усталости, карие глаза казались громадными. Подумав, она пожала плечами: нет ни времени, ни сил заботиться о своей внешности.

Как и предсказывал джентльмен, его рубашка оказалась слишком велика: подол свисал ниже коленей, руки пугались в длинных широких рукавах. Закатав их выше локтей, девушка занялась израненными ступнями: ей удалось перебинтовать их полосками чистой ткани.

Надев панталоны, Пруденс с удивлением обнаружила, что в талии они пришлись ей почти впору, вот только штанины оказались длинноваты. Пытаясь подвернуть их, она услышала, как в комнату вернулся нежданный благодетель.

Ей пришлось собрать остатки сил, чтобы решиться выйти из-за ширмы. Убеждать себя в том, что собственная внешность ей безразлична, — одно дело, а выставлять себя на посмешище перед посторонними людьми — совсем другое. Мысленно Пруденс поклялась: если джентльмен Засмеется, она никогда в жизни не простит его.

Глава вторая

Однако опасения Пруденс оказались напрасными: хотя губы джентльмена дрогнули, словно он пытался скрыть усмешку, каких бы то ни было замечаний не последовало. Дэн даже не взглянул на нее: его внимание было приковано к подносу, нагруженному снедью, который в этот момент опускался к нему на колени. Как только служанка вышла, джентльмен обернулся к Пруденс.

— Сядь! — приказал он. — К столу в таком виде не являются!

Сильная рука, опустившаяся на плечо Пруденс, придавила ее к стулу. Вынув из несессера ножницы, джентльмен, не замечая негодующего взгляда Пруденс, принялся подравнивать ее волосы. Наконец он отступил подальше, чтобы полюбоваться плодами своих трудов.

— Вот так-то лучше — верно, Дэн?

— Гораздо лучше! — Всецело поглощенный поеданием куриной ножки, Дэн удостоил прическу Пруденс лишь мимолетным взглядом.

— И я того же мнения. Так мы идем ужинать? — Не дожидаясь ответа, он направился в соседнюю комнату, жестом пригласив девушку с собой.

Остро сознавая, как комично она выглядит, Пруденс зашагала за ним, потупив глаза. Она не считала себя ни красавицей, ни просто хорошенькой, но ей еще никогда не доводилось чувствовать себя отъявленной дурнушкой. Ее смущение усиливал и наряд джентльмена, который успел переодеться к ужину.

Панталоны нового, облегающего фасона выгодно подчеркивали достоинства его фигуры и в сочетании с сюртуком изящного покроя и белоснежной сорочкой производили впечатление безупречной элегантности.

Не успокоил Пруденс ни вид стола, накрытого для двоих, ни вереница блюд на буфете. Сочная ветчина соседствовала с пудингом, пирожками и тартинками с малиной. Очевидно, хозяйка постоялого двора не пожалела сил на то, чтобы угодить знатному гостю.

Несмотря на голод, Пруденс никак не удавалось подавить тревогу. Она твердо знала: просто так аристократы не приглашают к столу бродяжек.

— Ты чем-то встревожен? — послышался низкий голос.

— Милорд, что все это значит? Ни за что не поверю, что вас устраивает подобное общество…

— Ошибаешься. Разве не ты спас мне жизнь? Если бы не твоя подножка, валяться бы мне сейчас с проломленным черепом на обочине.

— Думаете, вас могли убить?

— В этом не может быть никаких сомнений.

Пруденс содрогнулась.

— Да, нагнали страху, — призналась она. — Окружили нас, как стая волков…

Ее собеседник улыбнулся.

— У тебя слишком богатое воображение. Толпа и вправду выглядела устрашающе, но ее составляли в основном дезертиры и воришки. — Сняв крышку с супницы, он придирчиво осмотрел ее содержимое. — Нам повезло, — наконец объявил он. — Судя по запаху, хозяйка постоялого двора готовит превосходно. Налить тебе супу? Я отпустил прислугу, сказав, что сегодня мы обойдемся без нее.

Пруденс с подозрением взглянула на него, но джентльмен, похоже, ничего не заметил. Чтобы скрыть смущение, она взяла половник.

— Я сам, — заявила она. — Будьте любезны, сядьте, сэр.

Ставя перед джентльменом тарелку с дымящимся супом, Пруденс с запозданием спохватилась: не показалось ли ее предложение странным? Наполнив собственную тарелку, она села.

— Выпьем? — предложил джентльмен и, не дожидаясь ответа, наполнил бокал Пруденс. — За тебя! Прими мою искреннюю благодарность. — Он поднял бокал. Пруденс вспыхнула.

— Сэр, вы преувеличиваете мои заслуги. Вам ничто не угрожало — ваш кучер держал разбойников под прицелом.

Откинув голову, ее собеседник рассмеялся, сверкая зубами.

— Прежде Сэм служил кучером почтового дилижанса. С тех пор он не расстается с ружьем. Что и говорить, полезное оружие! А теперь принимайся за еду, пока суп не остыл.

На этот раз Пруденс охотно подчинилась приказу, торопливо глотая ароматный суп.

— Подлить тебе еще? — вопросительно поднял бровь джентльмен. Пруденс покачала головой. — Тогда позволь положить тебе ломтик ветчины. — Джентльмен начал наполнять тарелку содержимым блюд, выстроившихся на буфете. — Ты так и не притронулся к вину, — заметил он.

— Я никогда в жизни не пробовал вина…

— Так попробуй! — посоветовал джентльмен, и Пруденс послушно отхлебнула из бокала. Ее давно мучила жажда, а прохладная жидкость оказалась приятной на вкус. Не подозревая о возможных последствиях, Пруденс одним глотком осушила полбокала.

— Вот так-то лучше! — С бесстрастным выражением лица джентльмен подлил ей вина. Однако его взгляд стал пристальным и сосредоточенным.

— Хозяйка постоялого двора недовольна, что мы остались здесь, — заявила Пруденс.

— Напротив: она исполнилась сочувствия, узнав, что двое моих юных родственников стали жертвой грабителей, когда вышли размять ноги после долгих часов, проведенных в экипаже.

— Должно быть, наши одеяния она сочла весьма причудливыми!

— У вас отняли всю одежду. Когда я нашел своих бедняжек, то помог им прикрыть наготу лохмотьями, которые бросили грабители на месте преступления.

— И она вам поверила? — Пруденс сонно улыбнулась. — Не удивилась, узнав, что мы — родственники?

— Вы — дети моего брата, — невозмутимо объяснил джентльмен. — Надеюсь, ты не прочь обзавестись новоиспеченным дядюшкой?

Пруденс — обнаружила, что она непроизвольно кивает головой. Ее веки так отяжелели, что поднять их удавалось с великим трудом.

— Это неправда, — пробормотала она.

— Разумеется! Но я готов понести наказание. Об этом позаботится Сэм…

— Он не доверяет нам, — в полусне забормотала Пруденс, — и правильно делает. Что, если мы зарежем вас в постели?

— Я намерен принять все мыслимые меры предосторожности. Видишь ли, я способен с первого же взгляда распознать отчаянных головорезов. — Подняв голову, джентльмен не удивился, обнаружив, что Пруденс крепко спит, уронив стриженую голову на руки.

С легкой улыбкой на губах джентльмен подхватил Пруденс на руки, отнес в соседнюю комнату, положил рядом со спящим Дэном и укрыл обоих одеялом. Бросив последний взгляд на своих нечаянных подопечных, джентльмен тихо вышел.

Пруденс разбудила суета и шум во дворе. Несколько секунд она лежала неподвижно, с удивлением оглядывая незнакомую комнату. Мысли прояснились внезапно, вызвав панику. Нестройный гогот гусей, доносящийся со двора, напомнил Пруденс о событиях минувшего дня. Она похолодела от ужаса: что, если нищие отважились — напасть на постоялый двор? Или кто-нибудь выследил их с Дэном? Выглянув из-за занавески во, двор, Пруденс обнаружила, что причиной переполоха во дворе стал Сэм. Навстречу ему по двору шагал его хозяин — как всегда безукоризненно одетый.

— Вы уже позавтракали, ваша светлость? — с надеждой осведомился Сэм.

— Еще нет. Прежде надо кое в чем разобраться. Экипаж понадобится мне не раньше чем через час.

Сэм явно приуныл.

— Значит, придется торчать здесь еще целый час? — разочарованно протянул он. — Рядом с этими бродягами? Я же говорил, им нельзя доверять.

Джентльмен улыбнулся.

— Неустанные заботы о моем благополучии делают тебе честь, Сэм, но, как видишь, ночью меня не прирезали и все имущество осталось при мне.

— Только благодаря мне, милорд. Я спал у двери вашей комнаты.

— Боже мой! Наверное, тебе было чертовски неудобно. Теперь понятно, чем ты так раздражен. Но тебе вовсе незачем было жертвовать покоем. Я запер дверь их комнаты.

— Вот как? Я не знал…

— За кого ты меня принимаешь? — Джентльмен рассмеялся. — Однако я запер наших юных друзей совсем по другим причинам. А теперь ступай, закажи себе пару отбивных и кувшин пива — может, тогда тебе полегчает.

Повернувшись, джентльмен вошел в дом, не подозревая о том, что за ним наблюдает Пруденс, кипящая от гнева. Бросившись к двери, она толкнула ее и обнаружила, что дверь крепко заперта.

— В чем дело, Пруденс? — встревоженно спросил проснувшийся Дэн.

— Мы пленники, — с расстановкой выговорила она. — Должно быть, нас выследили. Где твоя одежда?

— Служанка унесла ее, чтобы просушить.

— Так вот в чем дело! Наверное, она сразу поняла, что мы из приюта. Если бы нас не заперли, мы успели бы улизнуть…

— Куда же я пойду без штанов, а ты — босиком?

— Я обойдусь и без башмаков, — возразила Пруденс. — Так даже удобнее. А как твоя голова?

— Шишка стала меньше, — Дэн ощупал лоб. — Что будем делать?

— Попытаем удачу. Когда принесут твои вещи, поскорее оденься и приготовься бежать по моему знаку.

Дэн кивнул.

— Только хорошо бы сначала позавтракать.

В замке повернулся ключ, Пруденс обернулась, надеясь увидеть служанку. Однако в комнату вошел Сэм с узлом одежды.

— Одевайтесь, — кисло бросил он, — да поживее. Его светлость ждет вас к завтраку. — Швырнув узел на кровать, он удалился.

Услышав голоса, доносящиеся из соседней комнаты, Пруденс приложила палец к губам, подкралась к двери и прислушалась. Сэм о чем-то спорил с хозяином, но разобрать слова было невозможно.

— Скорее одевайся! — шепотом велела она Дэну. — Он забыл запереть дверь.

Она торопливо развязала узел. Рубашка и штаны Дэна высохли; кроме них, в узле оказались плисовые брюки, фланелевая рубашка, грубый домотканый жакет и шерстяные носки. Пруденс поспешно натянула носки поверх бинтов — все лучше, чем идти босиком. Брюки плотно сели на ее узкие бедра, просторная рубашка и жакет скрыли женские очертания фигуры.

— Что ты копаешься? — нетерпеливо прикрикнула она на Дэна. — Времени у нас в обрез!

— Может быть, мы все-таки позавтракаем?

Пахнет так вкусно…

— Забудь о еде! Ты же знаешь, что будет, если нас поймают.

Поспешив к двери, она осторожно приоткрыла ее и столкнулась нос к носу с лордом.

— Доброе утро! — весело поприветствовал он. — Надеюсь, вы хорошо выспались?

— Что? Да, разумеется, милорд. — Пруденс предостерегающе взглянула на Дэна.

— Тогда давайте поспешим с завтраком. Я рассчитываю до темноты добраться до Стивенэйджа. — Он отступил в гостиную, кивком поприветствовав хозяйку постоялого двора, накрывающую на стол. Пруденс сразу поняла, что ее опасения напрасны: хозяйка приветливо улыбалась им.

— Похоже, сэр, ваши племянники не пострадали…

— Вы правы. А теперь можете идти. Мы справимся сами. — Это приказание звучало бы почти оскорбительно, если бы не обаятельная улыбка. Низко присев, хозяйка постоялого двора покинула комнату.

— Дэн, ты забыл застегнуть рубашку. — Наклонившись к нему, Пруденс предостерегающе прошептала: — Молчи! Отвечать на вопросы буду я.

Дэн кивнул, не сводя глаз с дымящихся тарелок. Не дожидаясь второго приглашения, он принялся за еду, но Пруденс не сделала ни малейшей попытки последовать его примеру.

— Ты не голоден? — изумился джентльмен. — Странно!

— Зачем вы заперли нас? — выпалила Пруденс, не сумев сдержать ярость.

— На всякий случай. Я здесь впервые, да и вы тоже. Не думаю, чтобы вам понравилось общество пьяных гуляк. А ты, должно быть, решил, что я вас испугался? Хорошего же ты мнения обо мне! — Его усмешка привела Пруденс в бешенство.

— Ничего подобного я не говорил. Только вы заботились вовсе не о нас. Вы заподозрили, что ночью мы сбежим!

— Любопытная мысль… Значит, вы привыкли спасаться бегством? Сказать по правде, этого я не боялся. Когда я отнес тебя в постель, ты крепко спал.

— Так вот почему вы заставили меня выпить вина!

— Дружище, я ни к чему не принуждал тебя — напротив, ты сам пил бокал за бокалом.

— Бокал за бокалом! Вина? — недоверчиво воскликнул Дэн.

Пруденс покраснела.

— Да, но больше я пить не буду.

— Разумеется. Кто же пьет вино за завтраком? — согласился джентльмен. — Предпочтительнее начинать день с чашки горячего шоколада. А может, с кружки пива? — (Пруденс смерила его гневным взглядом.) — Умоляю, не надо сверлить меня глазами! Ты всегда по утрам такой сердитый? — Поднявшись, джентльмен наполнил тарелку и поставил ее перед Пруденс. — Поешь, и голова перестанет болеть.

Поглощая завтрак, она лихорадочно размышляла: очевидно, странный незнакомец и впредь намерен выдавать ее с Дэном за своих племянников, а почему — загадка. Расправившись с едой, она отодвинула пустую тарелку и вдруг обнаружила, что джентльмен пристально наблюдает за ней.

— Вы что-то хотели сказать, милорд? — осведомилась она с невинным видом.

— Вчера ты заснул во время разговора и не успел рассказать о себе.

— Мне нечего рассказывать. Мы идем к южному побережью.

— Южное побережье большое. Куда именно вы направляетесь?

— В Дувр — коротко отозвалась Пруденс: это был единственный известный ей город в Кенте.

— Понятно. С какой целью?

— Дэн хочет стать юнгой. И я тоже.

— Вот как? — удивился джентльмен. — Не знал, что на флот берут женщин!

Пруденс похолодела.

— Как вы догадались? — только и смогла прошептать она.

— Дорогая, в честь нашего знакомства ты бросилась ко мне в объятия. Я не слеп, не стар и способен отличить мужчину от женщины. — (Пруденс ошеломленно молчала.) — Догадка крепла, — продолжал джентльмен, — пока ты бурно обвиняла меня в убийстве.

— В убийстве? — удивился Дэн. — Почему?

— Она думала, что ты умер.

— Когда Пруденс сердита, с ней лучше не связываться, — с усмешкой заявил Дэн.

— Итак, теперь, когда все выяснилось, может быть, ты объяснишь, зачем выдавала себя за мальчишку?

Пруденс молчала. Его светлость выжидательно перевел взгляд на Дэна.

— Пруденс решила, что так будет лучше — ведь ищут не двух мальчишек, а… — Дэн осекся и пристыжено понурил голову.

— Вас ищут? Кто?

— Это вас не касается, — ледяным тоном отрезала Пруденс.

— Как бы не так! — возразил джентльмен. — Вы пробудили во мне неиссякаемое любопытство. Прошу тебя, Дэн, объясни, в чем дело, — повелительно произнес он.

— Пруденс сказала, чтобы я молчал.

— Напрасно вы опасаетесь меня. Конечно, я предпочел бы услышать всю историю из ваших уст, но, если не удастся, я попрошу Сэма разузнать, в чем дело.

— Он будет только рад, — с горечью отозвалась Пруденс. — Сэм ненавидит нас, считая бродягами.

— Тогда докажи, что это не так! Почему ты не хочешь довериться мне?

Пруденс молчала. Дэн умоляюще смотрел на нее.

— Ладно, оставим этот разговор. — Его светлость потянулся к колокольчику. — Сэм выяснит, откуда вы идете. Это займет совсем немного времени: ведь вы путешествовали пешком, а он поедет верхом.

— Пруденс, пожалуйста, расскажи ему! — взмолился дрожащий Дэн. — Я не хочу, чтобы меня снова заперли с мертвецом!

— С мертвецом? Я не ослышался? — обернулся к нему джентльмен.

— Нет, милорд. Так случилось, когда мы сбежали во второй раз. Нас поймали недалеко от фабрики и в наказание…

— Охотно верю! — В голосе джентльмена послышался гнев. — Кто вас наказал?

— Управляющий и его жена. Они присматривают за подмастерьями на прядильной фабрике.

— Как же вы туда попали?

Пруденс взглянула на него, охваченная отчаянием. Джентльмен уже узнал достаточно, чтобы вновь обречь их на изнурительный труд. Почти все прядильные фабрики Англии располагались на севере, в Чешире.

— Мы подкидыши, — угрюмо объяснила она. — Из приюта нас отправили на фабрику. — Джентльмен невозмутимо слушал ее, но почему-то выражение его лица пробудило в Пруденс надежду. — Милорд, отпустите нас! — взмолилась она. — Какое вам до нас дело? Мы найдем работу где-нибудь на юге — все лучше, чем прежняя каторга!

— Верю, — джентльмен встал и начал вышагивать по комнате. — Но на фабрике у вас была крыша над головой и еда…

— Еда там — хуже некуда, — вмешался Дэн. — В хлебе кишели долгоносики, в молоко подмешивали мел, муку и воду.

Джентльмен сел, и Пруденс заметила, что его губы сжались.

— Продолжай! — резко приказал он. — Сколько вас там было?

— Около сотни, но не все могли работать. Однажды мне затянуло руку в ремень… — Дэн поднял правую руку, чтобы показать палец без одной фаланги.

— Приводной ремень механизма, — пояснила Пруденс. — Особенно опасно, когда малыши засыпают во время работы. От жары и пыли их клонит в сон. А бывает, что они падают в обморок. Тогда их куда-то уносят, а на их место приводят других. Милорд, мы работали с шести утра до Семи вечера. Неужели вы отошлете нас обратно?

Внезапно джентльмен дружески улыбнулся, и Пруденс мгновенно попала во власть его обаяния.

— Ни в коем случае, — заявил он. — Лучше поедем со мной. Я направляюсь в Кентербери.

— Где это?

— В графстве Кент.

Пруденс изумленно уставилась на него.

— Вы согласны взять нас с собой?

— Почему бы и нет? Или вы предпочитаете остаться здесь? Может быть, о вас давно забыли…

— Тогда нам нечего бояться!

— Ты думаешь? — Он приподнял бровь и, увидев недоумение на лице Пруденс, вздохнул. — Неужели жизнь ничему не научила тебя? По-моему, тут все ясно. Сколько времени понадобится, чтобы пройти через всю Англию пешком? Признайся, когда мы встретились, вы умирали с голоду.

Отрицать это было невозможно. Пруденс кивнула.

— И это еще не все. А если бы вы столкнулись с той шайкой нищих? Что тогда?

— Какое им до нас дело? У нас нечего отнять.

— Ошибаешься. Вскоре ваша тайна была бы раскрыта. Ты еще совсем молода и достаточно миловидна, чтобы привлечь любого негодяя, которого не остановит твой юный возраст. В лучшем случае вас с Дэном заставили бы просить милостыню. А в худшем… Надо ли продолжав?

Пруденс покраснела до корней волос.

— Ты согласен путешествовать в моем экипаже, Дэн?

— Еще бы! — охотно откликнулся мальчуган. — Соглашайся, Пруденс! Далеко ли ты уйдешь босиком?

— И это верно. Пруденс наверняка все понимает. Дэн, позвони в колокольчик. Я велю Сэму запрягать лошадей.

— Но мы даже не знаем вашего имени, — неуверенно произнесла Пруденс.

— Досадное упущение с моей стороны! Покорнейше прошу простить. Я — Себастьян Уэнтуорт. Лорд Уэнтуорт к вашим услугам, мисс Пруденс! Мне неудобно настаивать, но следует поспешить. Сэм и без того пророчествует нам все мыслимые беды. — И он вышел в поисках кучера.

— Я слышу его голос во дворе, — заявил Дэн, бросился к окну, выглянул наружу и вдруг вскрикнул.

— Что там? — живо спросила Пруденс.

— Нас нашли! Сэм говорит с управляющим Хэншоу.

Глава третья

Пруденс схватила Дэна за руку и, обезумев от страха, потащила его к двери.

— Сэм наверняка выдаст нас. Живее! Сюда могут войти в любую минуту. Надо опередить их…

Она бросилась к лестнице, но неожиданно возникший на пороге Уэнтуорт преградил им путь с вопросом:

— Куда направляемся?

Пруденс попыталась проскользнуть мимо, но он заслонял собой весь дверной проем.

— Не глупите! — негромко посоветовал он. — Оставайтесь здесь и сидите тихо. — С этими словами он направился во двор навстречу конюху, по пути щелчком сбив пылинку с рукава. — Сэм, мне надоело ждать. Где экипаж? — отчетливо прозвучал его голос в чистом утреннем воздухе.

— Прошу прощения, милорд. Этот джентльмен задержал меня…

— Вот как? — холодно откликнулся его светлость. — Можно узнать, по какой причине?

Управляющий подобострастно поклонился.

— Ваша светлость, я ищу двух беглецов — мальчишку и девушку…

— Да? И по-вашему, мой конюх — один из них?

Саркастическое замечание вогнало управляющего в краску.

— Я думал, может, кто-то видел их… — с запинкой пояснил он. Уэнтуорт вопросительно взглянул на Сэма, и тот, разгадав намерения хозяина, покачал головой. — Вы случайно не встретили их по дороге, ваша светлость? Мальчишка рыжий, на вид ему лет двенадцать, а девушке — семнадцать, она повыше ростом…

— Ты видел их, Сэм? — осведомился его светлость томным голосом, всем видом давая понять, что разговор ему наскучил.

— Никак нет, милорд, — выражение лица Сэма осталось непроницаемым.

— Ну разумеется! В конце концов, невозможно упомнить всех беспризорников.

— Один фермер видел их на границе Чешира. Девчонка опять что-то затеяла…

— Избавьте меня от подробностей, любезный! Да будет вам известно, мы находимся в Дербишире. Возможно, что-то задержало ваших подопечных в пути. Кстати, вчера на меня самого чуть не напала шайка воров…

— Этим оборвышам ничто не грозит, — возразил управляющий. — С них нечего взять.

— Стало быть, у них нет ни денег, ни еды? И тем не менее ваш оптимизм поразителен. Детей вполне могли заставить просить милостыню. Пожалуй, вам стоило бы выследить эту шайку… нет, постойте, я передумал! Эти мошенники слишком опасны. Надеюсь, вы вроружены? — (Управляющий покачал головой.) — Боже милостивый! Я восхищаюсь вашей отвагой, сэр. Ваша лошадь и одежда способны ввести в искушение любого грабителя, не говоря уже о вашем кошельке…

— Об этом я не подумал. — Управляющий явно заволновался и окинул двор подозрительным взглядом, словно опасаясь внезапного появления грабителей.

— Но надеюсь, это не помешает вам исполнить свой долг. Лично я не рискую путешествовать в одиночку. Если бы не Сэм, вчера я мог бы лишиться не только имущества, но и жизни… Впрочем, довольно об этом. Вижу, вы исполнены решимости продолжить поиски, посему не смею вас задерживать.

— Вы убеждаете меня отказаться от поисков, милорд?

— Боже упаси! Конечно, нет. Решение принимать вам, хотя я бы не стал рисковать жизнью по такому пустяковому поводу. Ваша верность долгу делает вам честь. Позвольте искренне пожелать вам благополучного путешествия.

Усаживаясь в седло, управляющий обеспокоенно произнес:

— Должно быть, я и вправду сглупил, не взяв с собой попутчиков. Подумать только, в какие мрачные времена мы живем, если подмастерья забывают о своих обязанностях и бегут от своих благодетелей!

— Едва ли они достойны таких хлопот, — двусмысленно отозвался Уэнтуорт.

— Их надо изловить непременно, — объяснил управляющий, в голосе которого послышались зловещие нотки. — Стоит только попустить хоть одному побегу, и вскоре мы останемся без работников. Но если мы поймаем беглецов, мы накажем их по всей строгости — в назидание остальным. Особенно девчонку — ну, попадись мне эта бешеная кошка!.. — Со злобной гримасой он пришпорил лошадь и поскакал прочь.

Сэм повернулся к хозяину.

— Я чуть было не выдал их, милорд, — с расстановкой произнес он. — Но этот человек мне не по душе.

Уэнтуорт похлопал его по плечу.

— Ты превосходно разбираешься в людях, Сэм. Если бы ты выдал беглецов, мой гнев был бы страшен. А теперь готовь экипаж. Пора трогаться в путь.

— Вы думаете, он вернется? — спросил Сэм, глядя вслед удаляющемуся всаднику.

— Вряд ли. Скорее, он будет нахлестывать коня, пока не достигнет безопасного убежища. Но даже если он вернется, это ничего не изменит. К тому времени мы будем уже далеко.

Сэм ужаснулся.

— Сэр, не хотите ли вы сказать, что возьмете беглецов с собой? — Уэнтуорт кивнул. — Но ведь они из приюта, они обязаны работать! Вы нарушаете закон.

— Плох тот закон, который обрекает детей на рабство. Так ты подашь экипаж, Сэм, или мне позвать здешнего конюха?

Сэм, укоризненно качая головой, поспешил к конюшне.

— Пруденс, мы спасены! — воскликнул Дэн. — Лорд Уэнтуорт отослал старика Хэншоу прочь! Хороший человек, верно?

Уэнтуорт сам взялся править упряжкой, и к полудню резвые кони домчали их до Стамфорда. Пруденс все это время была непривычно молчалива.

— Что с тобой? — спросил Дэн. — По-моему, ехать в карете лучше, чем идти пешком. Здесь так красиво. — Он поерзал на мягких подушках и потянулся к бронзовой отделке на двери экипажа.

— Ничего не трогай! — остановила его Пруденс. — Вечно у тебя в руках все ломается.

— Потому что я хочу знать, как устроены вещи, — обиженно возразил мальчик, но тут же оживился: — Как думаешь, когда его светлость остановится, чтобы пообедать?

Пруденс рассмеялась.

— Неужели для тебя нет ничего важнее, чем набить живот, прожорливое ты существо?

— Знаешь, мне так понравился цыпленок, которого мы ели вчера за ужином!.. Ничего вкуснее я никогда не пробовал, а пирог с малиной я мог бы съесть целиком…

Губы Пруденс растянулись в грустной улыбке. Она привязалась к Дэну с тех пор, как впервые увидела его девятилетним перепуганным малышом. Он так усердствовал, снимая намотанные бобины и заменяя их пустыми, так старался поспеть за другими работниками фабрики! Даже когда его руку затянуло в ремни, при помощи которых механизм приводился в движение, Дэн не плакал.

Пруденс ухаживала за ним и воровала для него еду, пока палец не зажил. С тех пор мальчик был предан ей безгранично, и взаимная привязанность помогала обоим терпеливо сносить самые мрачные дни. Позднее Дэну поручили работать на двух машинах, каждая из которых пряла пятьдесят нитей. Его задачей было направлять нити и связывать их, когда они рвались. Дэн научился разбирать машину и смазывать ее. С малолетства его талант механика был очевиден. Неудивительно, что управляющий Хэншоу бросился за ним в погоню: со временем Дэн стал бы ценным работником.

— Смотри, мы подъезжаем к городу! Здесь и ярмарка есть! — воскликнул Дэн, высунувшись в окно. — Вот бы посмотреть петушиный бой или как медведя травят собаками!

— Ах ты, кровожадное чудовище! Откуда ты узнал об этом?

— Слышал на фабрике.

— Поверь, эти зрелища тебе не понравятся, — твердо заявила Пруденс, — и мне тоже. И кроме того, лорд Уэнтуорт вряд ли задержится в городе.

Но она ошиблась. Его светлость направил экипаж прямо к воротам постоялого двора «Рэм-джем», где навстречу ему бросилась целая армия конюхов. Кинув им вожжи, Уэнтуорт слез с козел, открыл дверцу кареты и протянул руки, чтобы помочь Пруденс выйти.

— Я не нуждаюсь в помощи, — с достоинством заявила она, но тут же споткнулась о ступеньку и чуть не упала. Сильные руки вовремя подхватили ее и прижали к широкой груди.

— Гордыня родилась прежде тебя, — насмешливо произнес Уэнтуорт, отпуская девушку.

Это объятие было кратким, но волнующим. За последний год мужчины с фабрики не раз пробовали ухлестывать за Пруденс, но она с отвращением отвергала этих пропахших потом животных. Однако Уэнтуорт был совсем другим. От него исходил запах чистой кожи, мыла и дорогого табака. Он вовсе не был неприятным, но Пруденс поспешила высвободиться. Опыт подсказывал ей, что прикосновения мужчин всегда опасны.

Уэнтуорт ответил ей обезоруживающей улыбкой, от которой в его глазах заплясали искры. Пруденс не смогла догадаться, о чем он думает.

— Проголодался? — спросил Уэнтуорт у Дэна.

— А как же, сэр! — охотно ответил мальчуган. — Как вы думаете, здесь найдется пирог с малиной?

— Очень может быть. Идем. — Он повел обоих в переполненный зал постоялого двора.

— Милорд, как я счастлив снова видеть вас! — воскликнул хозяин, спеша навстречу. — Нигде о ваших лошадях не позаботятся так, как в моей конюшне!

— Знаю, иначе бы не заехал к тебе. Бриггс, поскорее подай обед в отдельную комнату. Нас трое. — (Хозяин закивал.) — Да, и еще одно, — остановил его Уэнтуорт. — У тебя найдется пирог с малиной? Если да, подай нам один, побольше, или лучше два…

У Дэна засияли глаза. Он потянул Уэнтуорта за рукав.

— А если мы не съедим сразу два пирога? — шепотом спросил он.

— Тогда второй прихватим с собой, чтобы ты подкрепился по дороге в Стивенэйдж.

— Если мы пообедаем здесь, я долго не проголодаюсь!

— Прости, но мне трудно в это поверить, — улыбнулся Уэнтуорт и последовал за хозяином постоялого двора в отдельную комнату. Трое путников отдали должное обильному обеду. Насытившись, Дэн с удовлетворенным вздохом откинулся на спинку стула.

— Скажите, сэр, далеко ли до Стивенэйджа? — спросил он.

— Довольно далеко, но до темноты мы доберемся туда. А почему ты спрашиваешь?

— Милорд, вы видели ярмарку?

— Дэн, ярмарки не интересуют лорда Уэнтуорта, — одернула его Пруденс.

— Ярмарку? — переспросил Уэнтуорт, ненадолго задумался и обратился к Пруденс: — Ты когда-нибудь держала в руках иголку?

— Я умею шить, — сухо отозвалась она.

— На ярмарку наверняка съехались торговцы тканями, лентами, нитками и иголками. Ты могла бы сшить себе юбку.

— Но у меня нет денег, сэр.

— Неважно. — И, не давая Пруденс возразить, он продолжал: — Выслушай меня. Я предлагаю тебе деньги в долг. Когда ты найдешь работу, ты постепенно вернешь их мне. — Он окинул Пруденс взглядом прищуренных глаз и добавил: — Не беспокойся, у меня нет никаких дурных намерений.

— Но мы и так в долгу перед вами…

— В конце концов, я настаиваю! Теперешняя одежда стесняет тебя, да и мне неловко за такого попутчика.

Заметив насмешливый блеск в глазах Уэнтуорта, девушка вспыхнула: подумаешь, ему неловко!

— Ну, если вы дадите мне денег не просто так, а в долг… — она с запозданием пробормотала слова благодарности.

— Отлично! Итак, идем в город? Думаю, мы управимся за полчаса.

Дэн возликовал: полчаса — лучше, чем ничего.

— Вон там акробат, — сказал Уэнтуорт мальчику. — Полюбуйся на него, а мы скоро вернемся. — Тем временем он оглядывал прилавки и наконец подвел Пруденс к башмачнику, сидящему на корточках. — У вас найдется что-нибудь для этого парня? — спросил он. — Он потерял башмаки.

— Ох уж эта молодежь! — неодобрительно заворчал башмачник, увидев босые ноги Пруденс. Ее охватил стыд. Пока она бродила по ярмарке, носки изорвались, в дыры выглядывали пальцы. — Нет, мои башмаки ему не подойдут, — разочарованно добавил башмачник.

— А вот эти? — Уэнтуорт указал на пару мягких кожаных туфель.

— Это дамские туфли, ваша честь.

— Неважно, Парню надо обуться, иначе он совсем сотрет ноги. — Уэнтуорт жестом велел Пруденс примерить туфли. Убедившись, что они пришлись впору, Уэнтуорт заплатил запрошенную цену не торгуясь — хотя и знал, что она вдвое превышает истинную. Башмачник низко кланялся им вдогонку — ему редко встречались покупатели, готовые выложить кругленькую сумму за туфли, которые изорвутся через пару недель.

— Милорд, вы переплатили! — потрясение прошептала Пруденс. — Напрасно вы купили их.

— Ты предпочитаешь ходить босиком? — осведомился Уэнтуорт. — Не боишься, что раны загноятся?

Пруденс не стала спорить. Найдя в толпе Дэна, она последовала за Уэнтуортом к постоялому двору. Сэм ждал их во дворе. Уэнтуорт велел закладывать экипаж и сообщил, что скоро придет. Дэн и Пруденс остались ждать возле конюшни.

Оглядывая шумную толпу путников, Пруденс боязливо прижимала к груди покупки. Казалось, все вокруг заняты бестолковой суетней, но, присмотревшись, она поняла, что конюхи делают свое дело. Как только во двор въезжала карета, пассажирам предлагали стаканы с горячим пуншем, и, пока они пили, конюхи меняли лошадей. Когда Сэм остановил карету у дверей постоялого двора, гнедые красавцы кони привлекли всеобщее внимание.

— Дэн, ты только посмотри! — воскликнула Пруденс и, к своему ужасу, обнаружила, что мальчика рядом нет.

— Я здесь! — вдруг отозвался он, выбираясь откуда-то из-под кареты. Щеки Дэна были перепачканы, к одежде прилипла солома.

— Несносный мальчишка! — возмутился Сэм. — Что тебе там понадобилось?

— Я хотел узнать, как устроена карета, — с обезоруживающей улыбкой откликнулся мальчуган. — Она катится так плавно… По-моему, колеса к ней приделаны как-то по-особому.

Неприкрытое восхищение в глазах мальчика смягчило Сэма.

— Это придумал сам милорд. Он во всем стремится к совершенству.

— Вижу, — Дэн подошел поближе к конюху. — Это чистокровные лошади?

— Да, в их жилах — кровь арабских скакунов. Оглядись, и ты поймешь, чем они отличаются от остальных.

— Оседлал излюбленного конька, Сэм? — спросил появившийся на пороге Уэнтуорт. Подсадив Пруденс в экипаж, он подал ей покупки.

— Дэн восхищен вашими лошадьми, — объяснила она. — А еще он успел узнать, как устроена карета, — надеюсь, вы не возражаете?

— Как думаешь, он согласится провести часок рядом с Сэмом на козлах?

— Спросите у Дэна. — Лицо Пруденс смягчилось, на губах заиграла улыбка. — Вы его совсем избалуете, сэр. Вы даже не представляете себе, сколько хлопот способен доставить этот ребенок.

— Зато будущее Дэна меня ничуть не тревожит: тот, кто способен подружиться с Сэмом за каких-нибудь полдня, далеко пойдет! — Уэнтуорт помог Дэну забраться на козлы и направился к дверце экипажа.

— Разве не вы будете править лошадьми? — спросила Пруденс, встревоженная перспективой провести целый час наедине с загадочным джентльменом. Должно быть, он вознамерился продолжить расспросы.

— Пока — нет. Надеюсь, мое общество вас не стеснит? — (Заметив лукавый блеск в его глазах, Пруденс отвернулась.) — Гони, Сэм, — приказал он. — Быстрая езда тебе наверняка придется по нраву. — Уэнтуорт вытащил из кармана часы. — Мы должны поспеть в Стивенэйдж до темноты. Там мы переночуем, а потом двинемся в сторону Лондона.

— Но вы же сказали, что едете в Кент, — встрепенулась Пруденс.

— Да, я выбрал самый легкий путь. Путешествовать по большакам удобнее, чем по проселкам. За Темзой начнутся ровные дороги, ведущие на юг.

Пруденс кивнула, удовлетворенная объяснением, и сделала вид, что засмотрелась в окно. Но ее спутник поспешил возобновить разговор.

— Ты не хочешь рассказать мне о себе?

— Мне больше нечего рассказывать, — последовал осторожный ответ. — Как я уже сообщила, мы с Дэном подкидыши, отправленные из приюта на фабрику.

— Тебе известно что-нибудь о… твоих родителях?

— Я слышала, что меня нашли в корзине возле церкви. А родители Дэна умерли от оспы, когда ему было всего пять лет. Три дня он провел в доме рядом с трупами, пока его наконец не забрали в приют.

— Господи! — воскликнул Уэнтуорт и взял ее за руку. — Удивительно, что он выжил!

— После этого его долго мучили кошмары. А когда управляющий запер Дэна в той же комнате, где лежал труп одного из работников, кошмары начались снова.

— Это неслыханно! — Уэнтуорт побледнел, его глаза гневно блеснули.

— Больше его было негде запереть. Это случилось после того, как мы попытались сбежать во второй раз. В первый нас только выпороли. Во второй заперли в темноте и целый день не давали есть.

— Ты была с ним?

— Конечно, нет! — изумленно отозвалась Пруденс. — Меня заперли в стенном шкафу. Мы переговаривались через стену. Дэн плакал, а я успокаивала его, говорила, что если этот работник не обижал нас, когда был жив, то мертвый он нас и подавно не тронет. — Пруденс вспомнила, как долго старалась вычеркнуть из памяти этот страшный день — один из длинной вереницы бед и горестей.

— Какой — ужас… Я и не предполагал, что такое возможно.

Пруденс впилась в него взглядом.

— Само собой! Вы когда-нибудь бывали на фабрике, милорд? — спросила она, уже зная ответ. Уэнтуорт отрицательно покачал головой и надолго замолчал.

— Должно быть, тебе понадобилось собраться с духом, чтобы отважиться на новый побег, — наконец произнес он.

— У меня не было выбора. Когда девушки, работающие на фабрике, взрослеют, мужчины… начинают домогаться их, — она отвернулась.

— А как же управляющий? — удивился Уэнтуорт. — Ведь он обязан опекать вас. Неужели он ничего не знает?

Пруденс пренебрежительно махнула рукой.

— Знает, конечно, но понимает: чем больше внебрачных детей — тем больше рабочих рук. Он ни во что не вмешивался, а мне становилось все труднее… Больше всех ко мне приставал мастер, ну и… я ударила его обломком кирпича, а потом мы сбежали.

Несмотря на гнев, Уэнтуорт улыбнулся.

— Похоже, ты опасный противник, дорогая. Найти выход из такой ситуации!

— Теперь я не уверена, что это удачный выход. Мне надо было бежать одной. Если бы не вы, Дэн умер бы с голоду.

— Со мной вам бояться нечего, — заверил ее Уэнтуорт. — Если я не ошибаюсь, в этот момент пирог с малиной стремительно исчезает.

Пруденс сонно улыбнулась: в экипаже было тепло, ее давно разморило.

— Я так и не успела поблагодарить вас, — пробормотала она. — За то, что вы нас не выдали, и за мои новые туфли. — Вытянув вперед ноги, она с удовольствием оглядела их. — У меня еще никогда не было такой красивой обуви.

Пруденс продолжала прижимать к груди узелок, мечтая, как сегодня вечером скроит и сошьет юбку из отреза бледно-голубого батиста, купленного на ярмарке. Это была лучшая ткань, какая только нашлась у торговца. Сама Пруденс выбрала бы что-нибудь подешевле, но Уэнтуорт не позволил.

Прищурившись, Уэнтуорт изучал девушку. Красавицей не назовешь: рот великоват и на носу веснушки. Но громадные карие глаза под темными, изящно изогнутыми бровями придавали ей вид JOHOU лани. Очертания маленького подбородка свидетельствовали о решительном характере. Словом, это лицо невольно приковывало взгляд. Поразмыслив, Уэнтуорт решил, что его спутница — незаурядная личность.

Не подозревая о том, что за ней наблюдают, Пруденс крепко уснула.

Проснувшись, она обнаружила, что экипаж не движется, а Дэн дергает ее за рукав.

— Мы уже в Стивенэйдже? — спросила она. — А я думала, до него еще далеко…

— Глупышка, ты проспала всего несколько часов. Лорд. Уэнтуорт приказал остановиться, чтобы выпить лимонаду, — и Дэн протянул Пруденс стакан. Пока она глотала освежающий напиток, Дэн продолжат болтать: — Видела бы ты, как правит лорд Уэнтуорт! Он — член «Клуба четырех коней», Сэм говорит, что его называют верхом совершенства. А лошадки у него — сущие молнии!

Пруденс улыбнулась, услышав от Дэна новые выражения — несомненно, он перенял их у Сэма.

— А еще он очень богат. Сэм говорит, он держит подставы на всех станциях вдоль большой северной дороги.

— Значит, вы с Сэмом подружились? — удивленно спросила Пруденс.

— Мой лучший друг — ты, а Сэм… столько всего знает! Он пообещал мне показать, как устроена карета, — конечно, когда появится время. — Услышав зов конюха, Дэн бросился к нему.

Вскоре экипаж вновь двинулся в путь, а Пруденс погрузилась в полудремотное состояние, так и не сумев собраться с мыслями. Когда они в Кентербери расстанутся с Уэнтуортом, им придется самим заботиться о себе и прежде всего — найти работу. Может быть, на постоялом дворе.

У Пруденс не было никакого опыта, но она надеялась, что ей повезет. Она могла бы работать судомойкой или горничной, а Дэн — посыльным. Но, вспомнив о суете во дворе стамфордского постоялого двора, девушка приуныла: это ничем не лучше работы на фабрике. Нет, на постоялом дворе она долго не задержится, мысленно поклялась Пруденс.

Ее рука невольно потянулась к маленькой броши, приколотой к нижней кофточке. С помощью этой вещицы она надеялась найти людей, когда-то бросивших ее на произвол судьбы. Уже в сотый раз Пруденс задумалась о том, кто и зачем спрятал брошь в ее пеленках. Неужели это указание на ее родителей? Может быть, мать все-таки надеялась разыскать дитя?

Лицо Пруденс окаменело. Она не испытывала любви к женщине, бросившей дочь, которой в то время было несколько дней от роду. В лучшем случае девочку ждало мрачное будущее, в худшем она могла умереть от холода. Такое часто случалось.

Однако Пруденс выжила, зачастую ей помогала лишь сила воли, благодаря которой она и перенесла годы угнетения, побоев, недоедания и постоянных издевательств.

Глава четвертая

К удивлению Пруденс, старый священник был ласков с ней, хотя она стояла перед ним с мрачной гримасой на лице, высоко вздернув подбородок.

Пастырь, несмотря на безграничное терпение, так и не сумел вывести девушку на стезю смирения. Но он по крайней мере не повторял докучливых наставлений, развешанных по стенам чердака и фабрики. Однажды Пруденс в ярости принялась срывать нравоучительные таблички, отказываясь верить в милосердие Господа. В тот день друг Дэна попал под вал станка.

Пропустив мимо ушей слова Хэншоу о том, что Пруденс — порождение дьявола, священник долго беседовал с ней, пытаясь убедить, что Господь возлагает на плечи каждого только такую ношу, какую тот способен выдержать.

— Неправда! — с вызовом возражала Пруденс. — Мэг Уилкинс покончила с собой, когда забеременела от мастера!

Священник торопливо сменил тему, считая ее неподобающей для юной девушки.

— Расскажи, что тебя тревожит? — спросил он.

— Сэр, говорят, это вы нашли меня возле церкви. Не было ли при мне чего-нибудь, что помогло бы выяснить, откуда я взялась?

Помедлив, священник признался:

— В твоих пеленках мы нашли брошь. Я сохранил ее для тебя. — Вытащив из ящика, он протянул ей небольшую вещицу, отливавшую в свете свечей тусклым блеском. Пруденс растерянно повертела брошь в руках. Она была довольно тяжелой.

— Из чего она сделана? — Подобного материала ей еще не доводилось видеть.

— Из золота, дитя мое. Береги ее как зеницу ока. Или ты оставишь ее у меня?

Пруденс сжала брошь в кулаке.

— Если можно, я возьму ее. Значит, больше в корзине ничего не было?

— Ничего, кроме старой газеты, лежащей на дне. — Заметив умоляющий взгляд Пруденс, священник нехотя добавил: — Она была напечатана в Кенте. — В ответ на вспыхнувший в глазах девушки огонек надежды он скорбно покачал головой: — Пруденс, оставь надежду разыскать родителей. Напрасно я рассказал тебе обо всем… впрочем, ты имела право знать.

Пруденс внимательно разглядывала брошь.

— На ней что-то вырезано! Что это за зверь, сэр?

— Какая-то родовая эмблема. В геральдике я не силен. Прошу тебя, забудь об этом. — Но, заметив решительный взгляд Пруденс, священник вздохнул: — Боюсь, твое упрямство неискоренимо! Поверь, дорогая: если родители бросают младенца, значит, на то есть причины. Представь, что будет, если ты их найдешь, а они не захотят принять тебя в семью? — На лице Пруденс появилась горькая улыбка, а священник продолжал: — Мужчины и женщины встречаются, расстаются, женятся вновь, и незаконнорож… то есть дети от предыдущего брака, становятся для них помехой.

Не дождавшись от Пруденс ни слова, он возобновил попытки убедить ее:

— Счастье кроется в нас самих. Попытайся хотя бы смириться со своим положением, дабы обрести душевный покой. Со временем ты выйдешь замуж, у тебя появятся дети…

Пруденс. резко покачала головой.

— Я не выйду замуж — по крайней мере здесь. Мои дети не будут работать на фабрике!

Священник положил руку на голову девушки. Это хрупкое существо обладало железной волей.

— Вспомни ивы, — наконец произнес он. — В грозу они гнутся до земли, но не ломаются. Почему бы тебе не последовать их примеру?

— Я стараюсь. — Пруденс была благодарна священнику за понимание, но не отказалась от своих намерений найти родителей. — Спасибо вам за доброту, сэр.

— Этого слишком мало, дорогая, но я надеюсь, что ты придешь ко мне, когда тебе понадобится облегчить душу. Благословляю тебя, дитя мое.

Они расстались, но священник не забыл Пруденс, а у нее вошло в привычку время от времени бывать в церкви. Священник часами беседовал с ней, давал ей книги, учил писать красивым почерком. Под его влиянием Пруденс приобрела хорошие манеры, а благодаря тонкому слуху вскоре убедилась, что в приличном обществе неприемлем грубый северный говор, звучавший на фабрике. Бывая у священника, Пруденс разговаривала правильно, как и он, но в кругу работников предпочитала умалчивать о своих познаниях.

Сожалела она лишь об одном: что они с Дэном сбежали без благословения святого отца. Впрочем, узнав о побеге, он наверняка попытался бы отговорить их. Только бы он не рассказал про Кент управляющему! Втайне Пруденс надеялась, что про двух беглецов вскоре все забудут. Незачем вспоминать о прошлом, тем самым навлекая на себя беду. Встреча с лордом Уэнтуортом стала для них неслыханной удачей.

Теперь Пруденс не сомневалась, что они доберутся до Кента. Путешествуя пешком, они потратили бы несколько недель. Даже сегодня, несмотря на удобство экипажа, поездка утомила Пруденс. У нее затекли ноги, грубая ткань брюк раздражала кожу. Пруденс решила приняться за шитье юбки немедленно, как только они прибудут в Стивенэйдж.

К удовольствию Пруденс, в Стивенэйдже в ее распоряжение была предоставлена отдельная спальня. Быстро развязав узелок, она разложила ткань на полу. Чтобы сшить юбку, достаточно сделать один шов, подвернуть ткань сверху, продернуть в подгиб ленту и завязать.

Внезапно Пруденс вспомнила, что у нее нет ножниц, и нахмурилась. Дэн мог бы попросить ножницы у лорда Уэнтуорта. Однако Дэна в комнате не оказалось: он наверняка болтал с Сэмом на конюшне. Выглянув в окно, Пруденс попыталась знаками привлечь внимание Дэна, но безуспешно. Пришлось отправиться к Уэнтуорту самой.

Узнав у горничной, какую комнату занимает его светлость, Пруденс прошла по коридору, постучала в дверь и, услышав приглушенный отклик, шагнула внутрь, но, к своему ужасу, увидела Уэнтуорта полураздетым. Обнаженный до пояса, он мыл голову в тазу.

Пруденс поспешно попятилась, пораженная видом его великолепного торса. Лорд обладал атлетическим сложением — широкими плечами и узкой талией, под загорелой кожей перекатывались бугры мышц. В замешательстве Пруденс оглянулась на дверь, намереваясь улизнуть прежде, чем ее заметят.

— Я закончил, Сэм, — вдруг произнес Уэнтуорт. — Полей мне на голову, — он указал на стоящий рядом кувшин. Пруденс молча взяла его и вылила воду на темные кудри. — А теперь полотенце! Да шевелись же!

Пруденс вложила полотенце в протянутую руку. Нечаянно коснувшись ее пальцев, лорд недоуменно замер, а затем схватил Пруденс за талию и откинул волосы со лба.

— А ты что здесь делаешь? — воскликнул он. — Значит, я ошибся в тебе? Ты хотела меня ограбить?

Пруденс замерла. Холодный блеск в глазах Уэнтуорта наполнил ее ужасом. Она побледнела, но не позволила себе выказать страх.

— Ничего подобного! — ледяным тоном отозвалась она. — Я хотела только попросить у вас ножницы.

Долгое время Уэнтуорт испытующе вглядывался в ее глаза и наконец отпустил ее.

— Ты спятила? — хрипло осведомился он. — Почему ты не послала за ножницами Дэна?

— Он на конюшне, с Сэмом. — Пруденс была готова завизжать от ярости. — Прошу простить меня за вторжение. Теперь я вижу, что вы нам не доверяете. Дальше мы пойдем одни.

— Не глупи! — Уэнтуорт поспешно набросил рубашку. — Если тебе нужны извинения, ты их получишь. Возьми, — он вытащил из сумки ножницы и протянул их Пруденс.

— Обойдусь! — отрезала она. — Заберите ткань, которую купили для меня! И туфли!

— Боже милостивый, ну и нрав! Странно, почему ты до сих пор жива. Неужели тебе никогда не драли уши?

— Драли, и очень часто, милорд. А я платила той же монетой.

— Это угрозы, дорогая? Меряться силами со мной не советую! Позволь предупредить: я не привык к оскорблениям.

— Тогда нам лучше расстаться. Не хочу, чтобы меня обвинили в воровстве, — гневно вспыхнула Пруденс.

— Ты просто застала меня врасплох, — признался лорд. — Обычно юные леди не врываются ко мне в то время, когда я моюсь… Ну, а теперь бери ножницы и иди к себе. Постой… — Уэнтуорт вдруг стал задумчивым. — Пруденс, научись быть осторожной. К счастью, у меня нет дурных умыслов…

— В этом я уверена, милорд. — Пруденс смущенно покраснела.

— Посещу ты не пострадала, но в другой раз, с другим мужчиной, ты можешь попасть в беду. Ты же понимаешь, обломки кирпича не всегда попадаются под руку. — Он усмехнулся, вызвав у Пруденс ответный смех.

— Как вам не стыдно! — упрекнула она. — Напрасно я рассказала вам про мастера и кирпич. Забудьте об этом, сэр!

— Ни за что! Так что будь уверена: со мной тебе ничто не грозит. — Его губы подергивались от усилий сдержать улыбку. — Значит, мы снова друзья? — (Пруденс кивнула.) — Тогда ступай. Если нас застанет Сэм… Чего доброго, еще обвинит меня в растлении младенцев!

— Я не младенец! — возмущенно воскликнула Пруденс. — Сэм даже не знает, что я девушка…

— Как бы не так! Управляющий все ему рассказал… но пусть это тебя не тревожит. Сэм грубоват и ворчлив, однако он умеет хранить тайны. — Положив руку на плечо девушки, Уэнтуорт подтолкнул ее к двери. — Ужин будет через час, — предупредил он.

Пруденс не понадобилось уговаривать. Проворно работая иглой и ножницами, она вскоре сшила из отреза пышную юбку — правда, стежки получились большими и неровными. А вот над лифом ей пришлось потрудиться. Поразмыслив, Пруденс сложила остаток ткани вдвое и прорезала в нем отверстие для головы. Получилось нечто, смахивающее на мешок. Осторожно сделав разрез у горловины и загнув края, она придала ему форму буквы «V». Остаток ткани Пруденс превратила в косынку, чтобы прикрыть неаккуратный ворот, и сколола ее концы на груди брошью.

Получившееся одеяние можно было счесть разве что сносным, но Пруденс радовалась возможности надеть юбку вместо тесных брюк. Голубой цвет и впрямь оказался ей к лицу, к тому же за последние два дня тени под ее глазами почти исчезли, а щеки уже не выглядели такими впалыми. Уэнтуорту придется признать, что она отнюдь не ребенок, хотя ей до этого нет никакого дела. И все-таки потрясенный вид лорда вызвал у Пруденс тайное удовлетворение.

— Ну и ну! — протянул он. — Ты прирожденная модистка, Пруденс. Как видишь, я был прав, когда выбрал для тебя голубую ткань. Этот цвет тебе идет.

Пруденс, не привыкшая к комплиментам, густо покраснела, но тут вмешался Дэн с расспросами об устройстве кареты. Тем временем Пруденс сумела взять себя в руки, но вскоре вновь растерялась, заметив, что Уэнтуорт пристально разглядывает ее.

— Что-нибудь не так, сэр? — наконец спросила она.

— Вовсе нет! Прошу простить меня за неприличное внимание, но я впервые вижу тебя в платье. Ты стала совсем другой.

— Более женственной? — с надеждой спросила Пруденс, радуясь похвалам. Но следующие слова Уэнтуорта вернули ее с небес на землю.

— Клянусь Богом, все женщины одинаковы! Стоит им надеть новое платье, и они уже — само кокетство. — Он усмехнулся. — Куда же делась маленькая фурия?

— Что такое «фурия»? — заинтересовался Дэн.

— Злобное существо, которое наводит ужас на мужчин, — на полном серьезе объяснил Уэнтуорт.

— Это Пруденс умеет! — заверил его Дэн. — Завидев ее, управляющий Хэншоу спешил повернуть в другую сторону.

— Замечательная брошь, — обратился Уэнтуорт к Пруденс. — Весьма оригинальная. Можно взглянуть?

Пруденс молча отцепила брошь от косынки и подала ему. Едва Уэнтуорт взвесил вещицу на ладони, выражение его лица изменилось.

— Золото? — недоверчиво произнес он. — Откуда она у тебя? — В его глазах мелькнуло подозрение.

— Я не украла ее, — холодно объяснила она. — Ее обнаружили в моих пеленках.

— Пруденс говорит, что это фамильная реликвия, — вмешался Дэн. — Жаль, что у меня такой нет. Конечно, лучше бы иметь не брошку, а часы с цепочкой…

— Для таких часов нужен увесистый живот, — со смехом возразил Уэнтуорт. — Со временем он появится, и тем скорее, чем больше вот этого творожного пудинга ты съешь, — он пододвинул Дэну блюдо. Пруденс почувствовала, что мысли лорда витают где-то далеко. В ней вспыхнула надежда.

— Сэр, вам знаком этот герб? — спросила она.

Уэнтуорт покачал головой.

— Все гербы похожи друг на друга. Возможно, когда-то я видел нечто подобное, но где и когда — не помню.

— Милорд, попытайтесь вспомнить, прошу вас! — в волнении Пруденс вскочила на ноги, и тут раздался зловещий треск. Опустив голову, Пруденс обнаружила, что второпях сделанный шов разошелся, и юбка распахнулась, обнажив стройную ногу от щиколотки до бедра. К счастью, Уэнтуорт быстро сообразил: велев Дэну принести халат, он обернулся к Пруденс и приказал:

— Сядь! Горничная зашьет твою юбку.

Девушка была готова расплакаться от унижения, хотя его светлость не смеялся и не смотрел на нее. Пройдя через комнату, он позвонил в колокольчик. Спустя несколько минут Пруденс вернулась в гостиную, облаченная в красны шелковый халат. Роскошная ткань ласкала кожу, но это нежное прикосновение не умаляло стыда.

— Выше нос! Это еще не трагедия, — мягко посоветовал ей Уэнтуорт. — Горничная вмиг зашьет юбку. — Но Пруденс упрямо смотрела в пол, поэтому он решил сменить тему: — Знаешь, я поразмыслил о твоей броши, — начал он, — пожалуй, не мешало бы выяснить, что означает этот герб… — (Пруденс встрепенулась, забыв про недавнюю беду.) — Существуют книги по геральдике, и, кроме того, можно расспросить сведущих людей, хотя нельзя поручиться, что дело увенчается успехом. У меня есть книга о гербах и эмблемах, — добавил он. — Возможно, именно в ней я и видел этот герб…

Почему-то тон Уэнтуорта насторожил Пруденс: его светлость явно чего-то не договаривал. Она не поверила в то, что все гербы похожи: ведь это же отличительный знак, потому каждый знатный род и обзаводится своим гербом. Неужели Уэнтуорт узнал эмблему? В этом Пруденс не была уверена: не может быть, чтобы ей так посчастливилось.

— Пруденс, хватит витать в облаках. О чем ты задумалась? — прервал ее размышления Уэнтуорт.

— Простите, — поспешно отозвалась она. — Я только теперь поняла, что очень устала. Вы позволите мне уйти?

— Нам всем пора спать, — согласился он. — Завтра вставать ни свет ни заря — до полудня мы должны перебраться через реку. — И, заметив вопросительный взгляд Дэна, он добавил: — Через Темзу. Ты увидишь много интересного, Дэн, — лодки, паромы и даже настоящие корабли. Так что постарайся выспаться хорошенько.

— Обязательно, милорд. Сейчас же пойду спать. — Мальчик торопливо ушел. Пруденс тоже поднялась, но помедлила.

— Ты что-то хотела спросить? — осведомился Уэнтуорт.

— Видите ли, сэр, Дэну впервые в жизни придется спать одному. На фабрике он жил на чердаке вместе с другими детьми. Если ему вновь приснится страшный сон…

— Я думал об этом. Спальня Дэна находится рядом с твоей. На всякий случай оставь дверь приоткрытой.

— Наверное, вы считаете меня глупой…

— Напротив — очень предусмотрительной и заботливой.

— Прошу вас, не сочтите меня неблагодарной, сэр. С вашей стороны было так любезно снять для меня отдельную комнату…

— Юной леди не подобает делить спальню с двенадцатилетним мальчиком, — объяснил Уэнтуорт. Пруденс вновь покраснела и в легком замешательстве покинула гостиную.

На следующий день лорд занял место в экипаже рядом с ней, а Дэну разрешил прокатиться на козлах рядом с Сэмом. Пруденс вновь ощутила неловкость, и Уэнтуорт быстро понял это.

— Вскоре мы с Дэном поменяемся местами, — поспешил успокоить он. — Пусть пока посмотрит по сторонам. А нам с тобой надо поговорить с глазу на глаз.

Девушка расправила юбку. Сегодня утром горничная принесла ей платье, успев аккуратно зашить юбку и придать лифу более приемлемый вид. В ожидании вопроса Пруденс пристально разглядывала собственные пальцы.

— Ты уже задумывалась о своем будущем? — спросил Уэнтуорт. — Чем ты займешься, когда мы доберемся до Кента?

— Прежде, всего начну искать работу, сэр. На ярмарке в Стэмфорде я видела на улицах мужчин и женщин, которые предлагали свои услуги.

— Обычно на ярмарку съезжаются окрестные фермеры, чтобы нанять батраков.

— Я охотно взялась бы за такую работу.

— Вот как? А ты заметила, что у каждого из этих людей на груди висела табличка, где было указано, что он умеет делать? — (Пруденс кивнула.) — Что же написала бы на ней ты?

Пруденс растерялась.

— Я… не знаю…

— Пожалуй, не стоит упоминать о том, что ты ловко швыряешься кирпичами. Ты умеешь доить коров или потрошить птицу?

— Нет, но я научусь, — решительно отозвалась Пруденс.

— Не вздумай! Крестьянам живется не лучше, чем рабочим на фабрике. Ты попадешь из огня да в полымя.

— Как вы думаете, милорд, может быть, мне удастся получить работу на постоялом дворе в Кентербери? Я научилась прислуживать в доме священника…

Уэнтуорт был явно удивлен.

— Значит, ты не всю жизнь проработала на прядильной фабрике?

— Конечно! Когда в деревне свирепствовал тиф, у священника перемерли слуги, вот он и попросил меня о помощи.

— Разве ты не боялась заразиться?

— Я никогда ничем не болела.

— А как же управляющий? Он согласился отпустить тебя?

От злорадной усмешки уголки губ Пруденс приподнялись.

— Он был счастлив отделаться от меня. Знаете, он сказал… — Поколебавшись, Пруденс закончила фразу: — … что священнику, который призывает прихожан смиренно терпеть невзгоды, не мешает и самому хлебнуть горя.

Уэнтуорт расхохотался.

— Ну и репутация у тебя! — воскликнул он. — Тебе нравилось жить у священника?

— Очень! Жаль, что это продолжалось недолго. На фабрике не хватало рабочих рук, и мне вскоре пришлось вернуться обратно. Но зато я успела кое-чему научиться. Я умею убирать в доме и накрывать на стол, поэтому хозяйка какого-нибудь постоялого двора наверняка согласится взять меня в горничные…

— А кем станет Дэн? Посыльным или вертельдиком?

— Кто такой вертельдик?

— Помощник повара, тот, что день-деньской мается у пылающего очага, поворачивая вертел, на котором жарится мясо.

— Ни за что! — решительно воскликнула Пруденс. — Уж лучше быть посыльным!

— Сомневаюсь. Ты хочешь, чтобы он выполнял прихоти какого-нибудь раздражительного постояльца?

— Нам не привыкать, милорд.

— Зачем же тогда вы сбежали? Разве не затем, чтобы поискать лучшей участи?

— Вы правы, — со вздохом признала Пруденс. — Но напрасно вы пытаетесь образумить меня. Знаю, поначалу нам будет нелегко, но все сноснее той жизни, что мы вели на фабрике.

— На твоем месте я бы на это не рассчитывал, — заметил Уэнтуорт, пристально глядя на нее из-под опущенных век.

До сих пор он считал любую женщину открытой книгой, но эта девушка не походила на остальных. Никогда прежде он не встречал у слабого пола столь трогательной откровенности и вызывающей уважение отваги. В ней чувствовалось нечто особенное, она привлекала внимание мужчин не только миловидным личиком. Юный возраст девушки развратникам не помеха, наоборот, они станут увиваться вокруг нее, как мухи — вокруг горшка с медом. Если Пруденс удастся найти работу на постоялом дворе, не пройдет и недели, как какой-нибудь наглец попробует приударить за ней. Отказав ему, Пруденс наверняка лишится места.

— Нет, только не на постоялом дворе! — отрицательно покачал головой Уэнтуорт. — Поищи другую работу.

Пруденс нахмурилась.

— Сэр, вы уже известили меня, что женщин не берут на флот. Неужели вы советуете мне пойти в армию?

— Не дерзи! Мы что-нибудь придумаем. Я сам позабочусь о твоем будущем.

План уже созрел в голоде Уэнтуорта, но говорить о нем было ещё слишком рано. Кроме того, в деле был замешан еще один человек. Уэнтуорт намеревался посоветоваться с ним, прежде чем принять окончательное решение.

— Мы вам очень обязаны, — напомнила Пруденс. — Чем раньше мы начнем зарабатывать себе на хлеб, тем лучше.

— Твой рассказ о броши заинтриговал меня, — заметил он. — Странно, что такую дорогую вещь спрятали в пеленках младенца!

Пруденс мгновенно вскинула голову и смерила собеседника вызывающим взглядом.

— Неужели вы вспомнили, где видели этот герб, милорд?

— К сожалению, нет. Стало быть, ты придаешь ему большое значение?

— Разумеется! Не могла же брошь случайно попасть в корзину!

— Значит, больше в ней ничего не нашлось?

— Ничего, кроме газеты, напечатанной в Кенте… — Ахнув, «Пруденс зажала рот рукой: она выдала себя! Следующие слова Уэнтуорта подтвердили это.

— Напрасно ты скрытничаешь со мной, Пруденс, — укоризненно произнес он. — Почему ты сразу не объяснила, зачем идешь в Кент?

— С какой стати? Чтобы вы предупредили тех, кому принадлежит брошь? Я решила попытать удачу.

— Понятно… Ты во что бы то ни стало хочешь узнать, кем были твои родители. Но разве это разумно?

— Избавьте меня от наставлений, милорд! Все это я уже слышала от священника. Да, я поступаю неразумно, но тем не менее намерена продолжить поиски.

— А если они окажутся тщетными? Знаешь, когда родители бросают ребенка на произвол судьбы…

— Нет, вам меня не понять! Вы наверняка знаете всю свою родословную. А я понятия не имею, откуда взялась. Это все равно что жить в подземелье.

— Предположим, тебе повезет. На что ты рассчитываешь в этом случае? На деньги?

— Деньги меня не интересуют, — ледяным тоном отрезала Пруденс. — Даже если мне предложат их, я откажусь. Но родителей я должна найти!

— Возможно, тебя постигнет разочарование, — предупредил Уэнтуорт.

Она горько улыбнулась.

— Не сомневаюсь. Каким бессердечным надо быть, чтобы бросить новорожденного младенца у порога церкви, зная, что он может умереть от холода и голода раньше, чем его найдут!

— Стало быть, ты жаждешь мести? Услышав этот вопрос, Пруденс смутилась.

— Не знаю, — призналась она. — Я хочу встретиться со своей матерью и узнать, почему она…

— Вероятно, твое рождение стало для нее трагедией.

— Но что это значит по сравнению с моими муками? Напрасно я не рассказала вам всей правды, лорд Уэнтуорт. Вы почти ничего не знаете…

Он обнял ее за плечи.

— Я знаю, как много ты выстрадала. Только не давай воли ненависти. Ты сильная, ты не нуждаешься в ее поддержке.

— Другой поддержки у меня нет. — Пруденс отстранилась: слова Уэнтуорта не ослабили ее решимости.

— Есть, надо только принять ее. Ты когда-нибудь задумывалась о том, чем могут завершиться поиски?

Пруденс промолчала, не желая продолжать спор. Никакими уговорами нельзя было заставить ее отказаться от задуманного. Сейчас главное — сохранить свободу. А дальше видно будет.

Глава пятая

На первом же постоялом дворе Уэнтуорт предложил спутникам перекусить, а затем сам взялся за, поводья, предоставив Пруденс ее мыслям. Мысли были не из приятных. Разговор взволновал Пруденс, привел ее в замешательство и вызвал тревогу.

За последние несколько дней Пруденс так привыкла надеяться на лорда Уэнтуорта, что совсем забыла о предстоящем расставании. Было так приятно путешествовать с комфортом, зная, что пока им с Дэном ничто не угрожает! Должно быть, благодаря своей знатности и богатству Уэнтуорт никогда не знал ни горя, ни бед, с легким раздражением размышляла Пруденс. Вряд ли этот человек когда-нибудь поймет, какое жалкое существование вынуждены влачить многие.

Это казалось несправедливым. Но как только гнев начинал разгораться, она вспоминала, с каким вниманием и сочувствием Уэнтуорт слушал ее историю. В его глазах гнев мешался с жалостью. Согласится ли он и впредь помогать ей? Она постепенно уверовала, что для его светлости нет ничего невозможного. Девушка гордо вскинула голову. Если лорд попытается предложить ей денег, она не возьмет ни гроша. Проглотив такое оскорбление, она перестанет уважать себя. Однако здравый смысл внезапно напомнил о себе: нельзя допустить, чтобы Дэн голодал.

Пруденс прижала пальцы к вискам, тщетно пытаясь найти выход. Ее мысли двигались по замкнутому кругу. Напрасно Уэнтуорт завел с ней разговор о будущем. До сих пор девушка твердо надеялась найти хорошую работу, но советами опытного человека не следовало пренебрегать.

Подбадривая себя, Пруденс принялась вспоминать события последних дней. Ей несказанно повезло. Благодаря помощи Уэнтуорта они уже сегодня окажутся в Кенте. Но даже размышления о том, что ее заветная мечта вскоре исполнится, не радовали Пруденс, и причина была более чем очевидна.

Честность побуждала ее признать: ей будет недоставать разговоров с Уэнтуортом, его веселости, даже беззлобных насмешек. Рядом с ним мир становится совсем другим — новым, ярким и заманчивым. Жизнь без Уэнтуорта наверняка станет унылой и беспросветной, как прежде.

Пруденс попыталась направить блуждающие мысли по безопасному руслу. Уэнтуорт. Он так ласков с Дэном! Пруденс радовалась, что мальчик очутился в надежных руках.

Было невозможно отрицать, что его светлость — воплощенное обаяние, хотя временами его нелегко понять. Несомненно, он взял в попутчики двух сирот только из прихоти. Вскоре новизна впечатлений потускнеет.

Пруденс не раз слышала о причудах эксцентричной знати. Как только лорду надоест возиться с подопечными, он попросту бросит их на произвол судьбы и увлечется чем-нибудь другим. Значит, вскоре все будет кончено. Что ж, чем скорее — тем лучше.

Должно быть, Пруденс дремала несколько часов. Проснувшись, она обнаружила, что экипаж катится по городским улицам, и с удивлением огляделась по сторонам. Неужели это и есть Лондон?

В ее воображении столица всегда рисовалась сказочным городом с прекрасными дворцами и храмами, радующими взгляд. А тут — улочки, окаймленные рядами ветхих лачуг, узенькие грязные тротуары завалены мусором и испражнениями. Чтобы не задохнуться от вони, Пруденс пришлось прижать к носу платок. Горожане с болезненно-бледными, угрюмыми лицами смотрели вслед экипажу, напоминая Пруденс нищих, которые напали на них. Одежду им заменяли жалкие лохмотья. Люди куда-то брели, сидели на тротуарах, валялись в сточных канавах.

Поначалу Пруденс ахнула, увидев эти распростертые тела, и решила, что перед ней больные. Должно быть, в городе эпидемия! Но вдруг до нее донесся смех, на дорогу выкатилась оборванная пара, и она поняла, что эти люди всего-навсего пьяны. Уэнтуорт дергал поводья, объезжая пешеходов. Вслед экипажу неслась брань.

По мере того как карета приближалась к центру города, недоумение Пруденс постепенно сменялось долгожданным восторгом. Лондон — на редкость огромный город, решила она. Таких высоких зданий ей еще не доводилось видеть. Вдалеке показались собор святого Павла и Тауэр.

Как и предсказывал Уэнтуорт, переправа через Темзу оказалась для юных путников памятным событием. Пруденс забыла обо всем, глазея на перекликающихся паромщиков, баржи и лодки. Глядя вслед морским судам, покидающим порт, она старалась угадать, куда они плывут. Может быть, когда поиски будут завершены, им с Дэном удастся попасть на такой корабль и уплыть далеко-далеко. Как знать, может, на другом краю земли их ждет счастливая жизнь? Внезапно мысли Пруденс приняли совсем другое направление.

В Саутуорке путники остановились, чтобы напоить лошадей.

— Путешествие еще не кончено, — сказал Уэнтуорт, — а Дэн, как всегда, голоден. Мы перекусим здесь.

Быстро расправившись с обедом, они снова двинулись в путь, и на этот раз Уэнтуорт занял место в экипаже, рядом с Пруденс.

— Я живу к югу от Кентербери, — объяснил он. — В город мы заезжать не станем.

— Тогда будьте любезны, высадите нас где-нибудь поближе к городу, сэр.

Уэнтуорт покачал головой.

— Я не брошу вас. Скоро наступит ночь. Вам лучше отправиться со мной.

Пруденс окатила гигантская волна облегчения. Значит, ее спутник согласен и впредь нести на своих плечах груз ответственности! Но тут же лицо девушки омрачилось сомнением.

— Милорд, вам вовсе незачем… — начала она.

— Знаю, — перебил он, — и тем не менее мое предложение остается в силе. Пруденс, рассуди здраво. Плутать в темноте по незнакомому городу опасно.

— А как же ваша жена, сэр? Возможно, она не пожелает принять нас…

— Я не женат, а моя мать наверняка встретит вас с радостью. Так что давай прекратим этот разговор. Договорились? — (Со слезами на глазах Пруденс поблагодарила его.) — Боже милостивый, Пруденс, не разочаровывай меня! В ответ на свое приглашение я ожидал недовольства, гнева, отказа — но никак не слез!

Пруденс улыбнулась сквозь слезы.

— Как вам не совестно дразнить меня!

— Дразнить тебя? Боже упаси! Единственной наградой за мою дерзость стал бы синяк под глазом, если бы ты закусила удила и вошла в раж! — Его глаза насмешливо поблескивали. На этот раз Пруденс не выдержала и расхохоталась. — Вот так-то лучше! Знаешь, я впервые вижу, как ты смеешься по-настоящему. Почаще бы видеть такое! Улыбка тебе к лицу.

— Я заливаюсь хохотом по любому поводу, сэр.

— В Холвуде ты увидишь немало забавного… конечно, если он еще существует.

— А вы думаете, с ним что-то могло случиться? — встревожилась Пруденс, но он успокоил ее улыбкой.

— Видишь ли, у моей матери страсть к зодчеству. Возвращаясь после длительного отсутствия, я каждый раз опасаюсь, что не узнаю собственный дом.

Он снова шутил, пытаясь отвлечь Пруденс от гнетущих мыслей, и она охотно засмеялась шутке.

— У вас большая семья? — робко спросила она.

— Мой старший брат Фредерик терпеть не может жить в деревне, вдали от Уайтхолла. Младший — Перегрин — дома. Еще у меня есть сестра Софи. Она замужем и живет во Франции. — Внезапно его лицо изменилось. Пруденс сразу заметила это и растерялась: что, если сестра лорда больна? Напрасно она завела этот разговор. Некоторое время Уэнтуорт молчал, а потом внезапно вскинул голову и заметил встревоженное выражение на лице Пруденс. — Прости, — пробормотал он, — когда речь заходит о Софи, я не могу думать ни о чем другом.

— Она нездорова, милорд?

— Не в этом дело. Ты слышала, что творится сейчас во Франции?

— Нет, сэр. До севера Англии вести доходят с опозданием, и, кроме того, нам редко рассказывали о том, что происходит в мире.

— Там началась революция, — объяснил Уэнтуорт. — Несколько недель назад чернь штурмом взяла Бастилию.

— Бастилию? Что это?

— Крепость-тюрьма. Толпа обещала пощадить коменданта, если он сдастся… — Лицо Уэнтуорта помрачнело. — Но вместо этого был убит и комендант, и охранники, которые остались на его стороне.

— Какой ужас! Неужели ваша сестра была где-то там, поблизости?

— Нет, в то время ее не было в городе. Только Богу известно, чем все это кончится. По всей стране вспыхивают мятежи, крестьяне требуют свободы, равенства и братства. Они жгут и убивают налево и направо.

— Неужели их нельзя остановить? Разве король…

— Король, Людовик беспомощен, ему нечего рассчитывать на поддержку войск — в армии полно недовольных. Повсюду нарушают закон…

— Вы думаете, вашей сестре грозит опасность?

— Сейчас опасность грозит каждому жителю страны, а тем более аристократам. Вот почему я спешу домой. Я должен привезти Софи в Англию.

— Так будет лучше, — согласилась Пруденс. — Должно быть, она перепугана, но вы наверняка сумеете успокоить и защитить ее. В этом я не сомневаюсь.

Уэнтуорт ответил ей таким горестным взглядом, что Пруденс охватило желание утешить его, отогнать мрачные мысли.

— Стало быть, ты считаешь меня всесильным? — стараясь говорить беспечным тоном, с невеселой усмешкой осведомился он. Пруденс зарумянилась.

— По-моему, ничто не заставит вас свернуть с выбранного пути, — смущенно пробормотала она.

— Значит, мы — два сапога пара. Давай прекратим этот тягостный разговор. Мне не следовало взваливать свои беды на твои плечи — у тебя достаточно своих забот…

— Мне нравится слушать о ваших близких, — поспешила заверить Пруденс. — Должно быть, чудесно иметь братьев, сестер и… маму.

— Она тебе понравится, душа у нее добрая. Холвуд повсюду известен как надежное убежище для нуждающихся, — пояснил Уэнтуорт. — Иногда мне кажется, что моя мать взяла на себя обязанности старых монастырей, разрушенных впоследствии королем Генрихом. Наши двери открыты для каждого гостя — неважно, заслуживает он гостеприимства или нет. Голодных всегда ждет еда. По-моему, кто-то из них поставил на наши ворота тайную метку, чтобы оповестить остальных, что здесь им будет оказан теплый прием.

Заметив лукавые искры в глазах лорда, Пруденс попросила его продолжать.

— Ты увидишь в нашем доме чудаков, каких нигде не встречала, — рассказывал Уэнтуорт. — Некоторые живут там постоянно, и мама уверяет, что бедняги старательно отрабатывают свое содержание. Действительно, дремать они предпочитают в саду, должно быть, набираясь сил перед яростной атакой на сорняки!

Пруденс рассмеялась, довольная тем, что настроение ее собеседника улучшилось.

— Может вашей сестре вовсе не грозит опасность? — робко спросила она.

— Может быть. Ее муж Жиль — прекрасный человек. Вопреки обычаям, бытующим во Франции, он заботится о своих рабочих.

— Так почему бы им не защитить хозяина и его семью?

— Нельзя поручиться, что рабочие не подвергнутся влиянию шайки фанатиков. Нет, я не успокоюсь, пока не увижу Софи своими глазами. — Он выглянул в окно, за которым быстро темнело. — Мы почти приехали. Вскоре ты сможешь отдохнуть.

Проследив за направлением его взгляда, Пруденс обнаружила, что экипаж свернул с дороги к массивным узорным воротам между каменных столбов. Каждый столб был увенчан каким-то овальным плодом — такие Пруденс видела впервые.

— Что это? — спросила она.

— Ананасы! — сухо ответил Уэнтуорт. — Пресловутый символ гостеприимства. Правда, мама сердится, когда я начинаю подтрунивать над этим архитектурным излишеством.

Пруденс в ответ хихикнула, лорд тоже рассмеялся, его глаза потеплели при упоминании о матери.

Тем временем экипаж быстро катился по длинной прямой аллее, обсаженной буками. По мере приближения к дому лошади ускоряли шаг. Завидев впереди особняк, девушка первую секунду была ошеломлена. Последние лучи заходящего солнца золотили окна, казалось, величественный дом объят пламенем. У Пруденс перехватило дыхание.

Экипаж объехал круглую лужайку перед крыльцом. Дом был расположен на редкость удачно: соседний пологий холм защищал его от восточных ветров. По-видимому, центральная часть была построена еще в незапамятные времена и с тех пор несколько раз перестраивалась. Два крыла появились здесь сравнительно недавно, но не нарушили целостности здания.

Уэнтуорт усмехнулся.

— У мамы очередной прилив вдохновения, — объяснил он. — Впрочем, в зодчестве она знает толк, ей удалось в точности осуществить замысел первых строителей этого дома.

— Какая красота! — восхищенно вздохнула Пруденс. — Вы счастливый человек, если живете в таком доме! По-моему, в нем царит покой.

— Будем надеяться, что ты не ошиблась, — шутливым тоном отозвался Уэнтуорт. — Я уже заметил: стоит тебе появиться где-нибудь — и покоя как не бывало.

Пруденс хотела было отозваться колкостью, но тут дверь дома открылась и на крыльце появилась темноглазая женщина. Она была почти так же высока ростом, как Уэнтуорт. Ее лицо сияло.

— Себастьян! Наконец-то! Дорогой, ты себе представить не можешь, как я соскучилась!

Уэнтуорт выскочил из экипажа, крепко обнял женщину и звонко поцеловал ее в щеку.

— Вы здоровы, дорогая? Признаюсь, я испытал облегчение, увидев, что стены нашего дома — все четыре! — стоят на прежнем месте…

Хозяйка дома улыбнулась шутке сына и снова погрустнела.

— Я измучилась, непрестанно думая о бедняжке Софи. Дорогой, мне надо так много сказать тебе…

— И мне тоже, — Уэнтуорт обернулся, чтобы помочь девушке выйти из экипажа. — Это Пруденс Консетт. Если ты не против, мама, она переночует у нас. Пруденс, это моя мать, графиня Брэндон…

Под пристальным взглядом темных глаз графини незваная гостья смутилась. Взгляд не был приветливым. Неужели это и есть радушная хозяйка, благодетельница всех странников и нуждающихся? Пруденс затеребила рукав Уэнтуорта.

— Если вам сейчас не до нас, мы немедленно отправимся в Кентербери… — приглушенно забормотала она.

— Вздор! Дэн, иди сюда. — Уэнтуорт подошел к козлам и поднял руки. — Прыгай! — велел он. — А вот и еще один мой друг, мама. Он сегодня тоже переночует у нас. Дэн и Пруденс проделали долгий и утомительный путь. Предлагаю всем войти в дом.

Увидев мальчика, который валился с ног от усталости, графиня мгновенно смягчилась и провела гостей через длинный коридор в уютную гостиную.

— Позвони в колокольчик, Себастьян, — попросила она. — Твоим друзьям не мешает подкрепиться. — Ее слова были весьма любезны, но голос звучал так холодно, что Уэнтуорт удивленно вскинул брови, хотя и промолчал.

Пруденс не обольщалась: их появление неприятно удивило хозяйку дома. Прочесть мысли графини было нетрудно: она заподозрила, что Уэнтуорт привел домой особу легкого поведения. Щеки Пруденс горели, но она не винила графиню: и вправду, редко случается, чтобы джентльмен взял в попутчицы незнакомую девушку, не строя насчет нее далеко идущих планов.

Пруденс не решилась взглянуть на поспешно вошедшую в комнату служанку. Уэнтуорт обратился к матери:

— По-моему, прежде всего следует показать моим друзьям, где они смогут переночевать. Где Эллин намерена уложить их?

Леди Брэндон возмущенно вспыхнула, но решительное выражение на лице сына убедило ее в том, что заводить спор бесполезно.

Она отдала горничной необходимые распоряжения. Выходя из гостиной, Дэн и Пруденс отчетливо услышали начало разговора:

— Себастьян, что все это значит? Кто эта девушка?

Ответа лорда Пруденс не расслышала, но вскоре он повысил голос, в котором сыновняя преданность смешивалась с явным недовольством.

— Мэм, вы разочаровали меня. Пруденс — не та, за кого вы ее приняли. Неужели вы считаете, что я способен нанести вам оскорбление, попросив приюта для женщины, с которой состою в предосудительной связи?

Мать встревожен но оглядела недовольное лицо сына.

— Знаю, ты бы так никогда не поступил, и все-таки это выглядит странно. Где ты познакомился с ними? Эта девушка не похожа на других. В, ней есть нечто… не могу определить, что именно…

— Сказать по правде, я не нахожу ее красивой.

— Да, она не блещет красотой, но тем не менее притягивает взгляд. Неужели ты этого не заметил?

— Конечно, она миловидна, но ведь она сущий ребенок…

— Должно быть, ей уже восемнадцать. Многие девушки в таком возрасте выходят замуж.

— Ей семнадцать, но у нее совсем нет житейского опыта.

— Себастьян, ты уклонился от ответа. Зачем ты привез их сюда?

— У меня не было выбора. Я не мог бросить их. Они впервые в этих краях.

— Дорогой мой мальчик, не пытайся сбить меня с толку. Я требую объяснений. Почему ты решил взвалить на себя бремя ответственности за этих детей?

Уэнтуорт начал вышагивать по комнате.

— Долго рассказывать, — наконец начал он. — Я привез их из Дербишира. — Услышав это, ее светлость нахмурилась: стало быть, дети провели с Себастьяном в дороге несколько ночей. — Они подкидыши, — продолжал он. — Вывернув из-за поворота, мои лошади чуть не затоптали мальчика насмерть. Он шалил на дороге.

Графиня побледнела.

— Ты не пострадал?

— Нет, и Дэн, к счастью, тоже! Он отделался шишкой на лбу, хотя и потерял сознание.

— Не лучше ли было оставить его там, среди друзей?

— У него нет друзей, кроме Пруденс.

— Разве служители приюта не могли позаботиться о них?

— Из приюта этих детей спровадили работать на прядильную фабрику. В девятилетнем возрасте их превратили в рабов.

— В рабов? Себастьян, ты преувеличиваешь. На дворе тысяча семьсот восемьдесят девятый год, мы живем в цивилизованной стране. Здесь нет рабов.

— Вы думаете? Тогда советую вам расспросить Пруденс и Дэна о том, как они жили. Признаюсь, мне и в голову не приходило…

— Но ведь их кормили, у них была крыша над головой. О детях заботились.

— Заботились так усердно, что они были вынуждены бежать.

— Дорогой мой, неужели? Но если они беглецы, значит, ты совершил преступление! Ты нарушил закон!

Лицо Уэнтуорта окаменело.

— Закон, обрекающий малышей на невыносимые муки! Я ни на минуту не пожалел о том, что нарушил его.

— Как же ты намерен поступить с детьми?

— Пока не знаю, но без меня они пропадут.

Ее светлость задумалась.

— Теперь я понимаю причины твоего поступка. Но стоило ли везти их в такую даль?

Внезапно Уэнтуорт усмехнулся.

— Так или иначе, они шли на юг — и добрались бы до цели, если бы по дороге не стали жертвами убийц.

— Но что им понадобилось в этих краях? Усевшись, Уэнтуорт взял мать за руки.

— Если хотите, обвините меня в чрезмерном любопытстве, но у Пруденс есть какая-то тайна. Ей принадлежит брошь, на которой изображен герб. С помощью этой броши она надеется отыскать своих родителей.

— Ты узнал герб? — встрепенулась леди Брэндон.

— Кажется, да. Я солгал девочке, пытаясь убедить ее, что все гербы похожи друг на друга, — правда, не знаю, поверила ли она мне. Но чей это герб, я вам пока не скажу. Это всего-навсего догадка… Вначале я должен убедиться, что мое предположение справедливо.

Вздохнув, леди Брэндон решила сменить тему, но напоследок с грустной улыбкой спросила сына:

— Никак не отвыкнешь приводить домой хромых собак?

— Скорее уж котенка и щенка! — парировал Себастьян. — Впрочем, кто бы говорил! Вы забыли, что я — ваш сын? Разве вам чуждо милосердие?

Обезоруженная справедливым упреком, леди Брэндон потрепала сына по руке.

— Когда же ты наконец научишься чтить престарелую мать?

— Ну, престарелой ее никак не назовешь!

— Льстец!

— Поверьте, я не исказил истину. Вы по-прежнему прекрасны, дорогая.

— Боюсь только, тревоги скоро меня состарят. Себастьян, вести, которые приходят из Франции, с каждым днем становятся все страшнее. Я так беспокоюсь за Софи и ее детей! — Она тяжело вздохнула. — Вот почему я встретила твоих подкидышей не так гостеприимно, как следовало бы.

Уэнтуорт обнял ее за плечи.

— Так я и понял. Скажите, Перри удалось повидаться с Софи?

— Он только что вернулся. Я пыталась отговорить его от поездки — ты же знаешь, как неприязненно французы относятся к англичанам. Но в конце концов я отпустила его: очень уж мне хотелось узнать, все ли хорошо у Софи. Перри говорит: Софи и Жиль уверены, что им ничто t не угрожает, но сам он иного мнения. Положение с каждым днем становится все более опасным. Жиль твердо верит в преданность своих слуг и не замечает, что волнения в стране нарастают.

— И неудивительно: веками крестьянам приходилось платить непомерные налоги, в то время как их хозяева и духовенство были освобождены от каких бы то ни было уплат в казну. Мало того: дворянство считало, что ему вовсе незачем повиноваться законам. Жиль — исключение, моя дорогая.

— Но это не спасет ни Жиля, ни Софи, ни детей. Не в обычае мятежников щадить господ, даже добрых.

— Значит, Перри разделяет ваши опасения?

На лице леди Брэндон отчетливее обозначились морщины.

— Он вернулся перепуганным и разъяренным. Софи с трудом сдержала Перри, когда в его присутствии кто-то назвал ее «гражданкой». В ярости Перри чуть не избил обидчика до полусмерти.

— Если бы этим исчерпывались все беды Софи! — заметил Уэнтуорт.

— О, если бы так! Но дело обстоит гораздо хуже. Фанатики путешествуют из города в город, подстрекая чернь к бунту. Переодевшись крестьянином, Перри побывал на одном из собраний простолюдинов, чтобы узнать их намерения. Ты же знаешь, его ничем не удивить, но услышанное потрясло даже его. Дорогой, только бы Софи удалось вернуться в Англию — по крайней мере до тех пор, пока волнения во Франции не утихнут!

Ее сын помрачнел.

— Возможно, ждать придется долго. Скажите, Жиль позволит ей взять с собой детей? Если да, то я намерен без промедления отправиться за ними.

— Пожалуйста, постарайся привезти их сюда, Себастьян! Я бы не стала просить тебя о такой услуге, но Перри больше не следует появляться во Франции. Ты же знаешь, он такой вспыльчивый. Он наверняка попадет под подозрение этих новоявленных… комитетов.

— Матушка, вам вовсе незачем уговаривать меня. Я твердо намерен в ближайшее время навестить сестру…

В комнату вошли Дэн и Пруденс, и он замолчал. Пруденс шагала, высоко вскинув голову, явно опасаясь за свое достоинство. Хозяйка дома протянула девушке руку.

— Присаживайтесь, — приветливо предложила она гостям. — Себастьян рассказал мне о том, какое трудное путешествие вам пришлось проделать. Должно быть, вы очень устали. Вам понравились комнаты? Мы всегда держим их наготове для гостей.

Пруденс смущенно поблагодарила хозяйку, остро сознавая, что им с Дэном не место в этой роскошной гостиной. Но графиня словно не замечала этого.

— Сегодня вам следует лечь спать пораньше, — продолжала она. — Эллин принесет ужин в ваши комнаты. А пока не хотите ли выпить чаю?

У Дэна вспыхнули глаза, и Уэнтуорт рассмеялся.

— Мама, я должен предупредить: у этого мальчугана бездонный желудок…

Графиня укоризненно покачала головой, глядя на сына.

— Мальчики всегда голодны — кому это знать, как не тебе? Вместо того чтобы дразнить Дэна, вспомни, какой аппетит был у тебя в детстве

— Но я давно исправился, — возразил Уэнтуорт, подмигнул Пруденс и с радостью заметил, что она слегка расслабилась. Жестом безмолвной благодарности он пожал матери руку, а затем, делая вид, что проголодался, принялся за еду, приглашая гостей последовать его примеру.

Дэн не нуждался в особых приглашениях, но Пруденс, судя по всему, лишилась аппетита. Строгий взгляд матери помешал Себастьяну высказать свое мнение по этому поводу.

Леди Брэндон обернулась к Дэну, который без стеснения отдавал должное всем сладостям подряд. Услышав, что в конюшне поместья сегодня утром появился жеребенок, мальчик оживился:

— Можно посмотреть на него? Он уже встал на ноги? Какой он масти?

— Сколько вопросов! — улыбнулась графиня. — Буду отвечать по порядку: завтра утром ты увидишь жеребенка. Он встал на ноги через несколько минут после того, как появился на свет. Из него вырастет превосходный жеребец — гнедой.

Дэн потянулся за очередным миндальным пирожным, но, поймав недовольный взгляд Пруденс, отдернул руку.

— Не останавливай его, — посоветовала леди Брэндон. — Пирожные очень легкие, от них вреда не будет.

Обнаружив, что у него появилась союзница, мальчик просиял, а Пруденс с насмешливым упреком покачала головой.

— Дэн когда-нибудь лопнет! — заметила она.

Леди Брэндон дружески улыбнулась, понимая, что завоевать доверие этой девушки будет нелегко. Уэнтуорт тоже заметил напряжение, возникшее между двумя женщинами с первых же минут знакомства. Внезапно его осенило. Откинувшись на спинку кресла, он вытянул перед собой ноги и устало смежил веки.

— Слава Господу, нашим приключениям пришел конец! — пробормотал он. — Три дня назад мы попали в такую передрягу, словно ненароком очутились во Франции. Леса вдоль дорог кишат отпетыми мерзавцами…

— Мальчик мой, что с вами случилось? Ты не пострадал?

— На нас напала шайка нищих, а Пруденс, рискуя собственной жизнью, спасла меня.

Леди Брэндон побледнела и обернулась к гостье.

— Ты спасла моего сына?! Не знаю, как благодарить тебя, дорогая!

Пруденс покраснела.

— Это преувеличение, — возразила она. — Ведь конюх лорда был вооружен…

— Ошибаешься! — перебил Уэнтуорт. — Сэм не стал бы стрелять в ту толстуху — при этом он рисковал ранить кого-нибудь из нас. Если бы не твое проворство…

Графиня протянула Пруденс дрожащую руку.

— Мэм, я не сделала ничего особенного, просто подставила ногу, и разбойница споткнулась.

— Нет, Пруденс, не надо умалять свою заслугу. — Гибкой рукой леди Брэндон пригладила ей волосы. — Я высоко ценю ее. — Она поднялась. — Позволь, я провожу тебя в твою комнату. Завтра утром мы продолжим разговор.

Уэнтуорт спрятал улыбку: он все-таки нашел единственный способ расположить мать к незваным гостям. Вернувшись, леди Брэндон укоризненно заметила:

— Почему ты не предупредил, что Пруденс спасла тебе жизнь?

— Я не хотел понапрасну тревожить вас, да и опасался, что вы мне не поверите. Этот дом принадлежит вам, вы вправе сами решать, кого принимать здесь.

— Дорогой, мне так стыдно, что я была слишком резкой с этими детьми!

— Не надо винить себя. Понимаю, вы были шокированы, увидев в моем экипаже девушку. Итак, какого вы мнения о наших гостях?

— Мальчик очень славный, а Пруденс слишком замкнута.

— И только-то? Она не просто замкнута, а вспыльчива, упряма и горда, у нее крутой нрав. И тем не менее я восхищаюсь ею. Мало кто сумел бы вынести столько испытаний так же достойно, как Пруденс.

— Но что будет с ней дальше? Уэнтуорт задумался.

— Не знаю. Я надеялся, что вы мне что-нибудь посоветуете…

— Нелегкая задача. — Графиня пристально разглядывала собственные пальцы. — Знаю одно: тебе не хочется отпускать этих детей.

— Я просто не могу так поступить с ними. Они погибнут.

— И кроме того, ты в долгу перед Пруденс…

— Значит, вы позволите им остаться здесь?

— Такое решение кажется мне вполне разумным. Но по-моему, Пруденс не из тех людей, которые охотно принимают милостыню, пусть даже предложенную с благими намерениями. Она незаурядная натура. Возможно, насчет ее родителей ты прав. Ты заметил, какие у нее тонкие черты лица и изящные руки? Таких не бывает у крестьянок. Пруденс говорит правильно, у нее отличные манеры. Мне с трудом верится, что она всю жизнь проработала на прядильной фабрике.

— Мама, Пруденс не лжет, — решительно заявил Уэнтуорт. — А что касается манер и выговора… по-видимому, местный священник проявил к ней сочувствие и многому научил ее. Но что будет с ней дальше… — Некоторое время Уэнтуорт молчал. — Пруденс собирается поискать работу на ферме или каком-нибудь постоялом дворе, но вряд ли ей повезет на этом поприще. — Леди Брэндон кивнула, и сын взглянул на нее в упор: — Не хотите ли предложить ей место компаньонки?

— Мальчик мой! — Леди Брэндон изменилась в лице. — Ты думаешь, я нуждаюсь в услугах компаньонки? Нет, я еще не настолько стара!

— Знаю, знаю, — заулыбался Уэнтуорт. — Но вы всегда так заняты, мама. Пруденс могла бы выполнять ваши поручения. Она говорила, что знакома с домашней работой.

— А она умеет читать и писать? — (Уэнтуорт неопределенно пожал плечами.) — Ладно, я поговорю с ней утром, хотя сомневаюсь, что она согласится остаться здесь.

— Объясните, что вам понадобится помощь, когда сюда приедет Софи с детьми, — посоветовал Уэнтуорт. — Пруденс умеет ладить с малышами. — Заметив озадаченный взгляд матери, он добавил: — И пусть ее иногда мрачное лицо не обманывает вас. Пруденс научилась скрывать чувства под маской равнодушия. Не так-то просто заставить ее сбросить эту маску.

— Этому я не удивляюсь. Тем, кто уязвим, опасно терять бдительность. — На несколько минут графиня погрузилась в молчание. — Хорошо, я скажу ей про Софи и детей, — наконец решила она. — Правда, не знаю, согласится ли Жиль отпустить Софи на родину. Я написала ему сразу же после возвращения Перри. Как только мы дождемся ответа, ты отправишься в путь. Не хочу, чтобы Жиль считал, будто я бесцеремонно вмешиваюсь в его семейные дела.

— Такое ему и в голову не придет! — Уэнтуорт ласково обнял мать за плечи. — Он понимает вашу тревогу. Когда вы рассчитываете получить ответ?

— Через день-другой. Я послала письмо с Толлардом, сыном адвоката. Ему можно доверять. Отправить Перри во Францию во второй раз я просто не решилась.

— И правильно! А теперь идите спать, дорогая. Вы сделали все, что могли, — остальное предоставьте мне.

Глава шестая

Поднимаясь в спальню, леди Брэндон погрузилась в невеселые раздумья. Случившееся встревожило ее. Да, ее сын добр, но прежде Себастьяну и в голову не приходило преступить закон. Должно быть, прийти на помощь двум беглецам он решил под влиянием каких-то сильных чувств.

Его потрясла история двух сирот, но, судя по всему, Себастьян руководствовался не только жалостью и сочувствием. Леди Брэндон невольно задумалась о том, был ли сын на этот раз откровенным с ней. Она изумилась, увидев, с какой решимостью он встал на защиту Пруденс. Скорее всего, характер девушки произвел на него неизгладимое впечатление.

В конце концов, Пруденс спасла Себастьяну жизнь. Теперь он считает себя должником. Леди Брэндон твердо знала, что долг красен платежом, и вместе с тем понимала, как опасно оставлять девушку у себя. Правда, Себастьян относится к ней как к ребенку, но, к несчастью, дети неизбежно вырастают. Со временем в душе Пруденс могут вспыхнуть нежные чувства к благодетелю.

Как все это досадно, думала леди Брэндон. Но отказать сыну она не могла. Себастьян все равно нашел бы способ позаботиться о своих подопечных. Пусть уж лучше сиротка живет в Холвуде, под неусыпным материнским присмотром. Жаль, что Себастьян до сих пор не женат, несмотря на то, что немало достойных невест пыталось очаровать его, прельстившись обаянием, титулом и состоянием молодого лорда и поддавшись на уговоры тщеславных мамаш. Себастьян был неизменно любезен с дамами, но никому из них не отдавал предпочтения. Лишь сегодня он открыто выразил свои чувства по отношению к представительнице прекрасного пола.

Леди Брэндон вздохнула: если вдуматься, нет ничего странного в том, что Себастьян старательно избегает брачных уз. Страшно вспомнить, что произошло между ним и Амелией. А его привязанность к девушке-сироте не сулила ничего, кроме беды.

Раздеваясь с помощью горничной, леди Брэндон все никак не могла отделаться от тяжелых мыслей. Даже теперь, когда все ее дети выросли, она продолжала тревожиться за них. Надо что-то предпринять — пожалуй, следует уговорить Марию Селинкорт приехать с визитом и привезти с собой дочерей. Этих девушек Себастьян не видел с тех пор, как они были детьми. Если они унаследовали хотя бы частицу добродушного и веселого материнского нрава, он наверняка порадуется возобновлению знакомства. ЧС этой утешительной мыслью леди Брэндон уснула.

На следующее утро, войдя в гостиную, она застала Пруденс углубившейся в газету. Очевидно, девушка умела читать. Леди Брэндон с облегчением вздохнула, понимая, что заводить деликатные расспросы не потребуется.

— Ты уже завтракала? — спросила она.

— Да, благодарю вас, мэм. Сейчас я позову Дэна. Мы задержались только для того, чтобы поблагодарить вас и попрощаться.

— Присядь, Пруденс! Зачем так торопиться? В этом нет ни малейшей необходимости.

— Напротив, мадам. Возможно, лорд Уэнтуорт говорил вам… я должна как можно скорее найти работу. У нас с Дэном нет ни гроша.

— Вы можете остаться здесь, — предложила ее светлость.

— Нет, мэм, мы не станем злоупотреблять вашей добротой.

— Видишь ли, Пруденс, мне нужна помощница. Себастьян считает, что у меня слишком много обязанностей.

— Но я почти ничего не умею, ваша светлость, — ни причесывать дам, ни чинить кружева, ни готовить…

— А если я предложу тебе место моей компаньонки? Поверь, с такой работой ты справишься без труда.

Пруденс испытала мучительный приступ смущения.

— Но я никогда в жизни не видела компаньонок. Что им полагается делать?

— Например, ты могла бы помочь мне вести переписку. Вижу, ты умеешь читать. У тебя хороший почерк?

— Вполне, мадам. Меня учил священник. Он говорил… — Пруденс смущенно замолчала, — что ему больно видеть, как способности пропадают зря. Простите меня за такое хвастовство…

— В этом нет ничего дурного. Должно быть, священник был о тебе хорошего мнения.

— Он был добрым человеком, — просто ответила Пруденс. — Теперь я учу читать Дэна.

— Похвально! — Вдруг леди Брэндон осенило. — Кстати, в доме есть библиотека. С тех пор как умер мой муж, в ней царит беспорядок. Некоторые книги давно пора переплести. Ты могла бы отобрать их — самой мне некогда этим заняться. Кроме того, необходим каталог…

— Ваша светлость, я не знакома с такой работой. Хватит ли мне опыта и знаний?

— Простой список составить нетрудно. Вскоре ты всему научишься.

Пруденс затаила дыхание. О такой работе она не смела и мечтать. Внезапно она вспомнила о Дэне.

— Дэну мы тоже найдем занятие, — успокоила ее графиня. — Об этом позаботится Сэм — я слышала, они с Дэном подружились. Это само по себе отрадно.

— Леди Брэндон, позвольте задать вам один вопрос… — Дождавшись разрешения, Пруденс робко выговорила: — Вы предложили мне место только потому, что услышали от сына, что я спасла ему жизнь? Прошу вас, не считайте себя обязанной. Лорд Уэнтуорт преувеличивает мои заслуги: у него были с собой пистолеты, у Сэма — ружье.

— Вижу, ты решила быть откровенной со мной. Позволь ответить тебе тем же. Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Когда приедет Софи, мне понадобится помощь, а Себастьян уверяет, что ты умеешь ладить с детьми.

Пруденс сморгнула слезы. Голос графини звучал искренне и тепло. Узнав, что ей предложено остаться в Холвуде, Пруденс испытала ошеломляющее чувство облегчения. Спохватившись, она присела в поклоне.

— В таком случае я буду счастлива принять ваше предложение, мадам. Вы себе представить не можете, как я… — она осеклась и замолчала, опасаясь разрыдаться от радости.

— Значит, — решено? — Леди Брэндон протянула руку и помогла Пруденс подняться. — Тогда ступай разыщи Дэна и расскажи ему обо всем. Кажется, он в конюшне.

Онемев от счастья, Пруденс неровным шагом покинула комнату. Прежде всего ей требовалось свыкнуться с мыслью о том, как ей повезло. Выйдя из дома, она присела на каменную скамью и дала волю слезам. Она не сомневалась в том, что получила место только благодаря вмешательству Уэнтуорта. Прежнее недоверие к нему исчезло бесследно. Теперь Пруденс казалось, что лорд Уэнтуорт — самый добрый человек на свете.

Наконец она вытерла лицо и поспешила к конюшне, где нашла Дэна возле новорожденного жеребенка. Рядом с ним стоял Уэнтуорт.

— Нам пора? — грустно спросил Дэн, заметив вошедшую Пруденс.

— У меня есть для тебя сюрприз, — начала Пруденс и переглянулась с Уэнтуортом. — Мы останемся здесь — благодаря вам, милорд…

Дэн никак не мог поверить в удачу и засыпал девушку вопросами. Пруденс поспешила объяснить:

— Леди Брэндон предложила мне работу. Я буду помогать ей писать письма и приводить в порядок библиотеку.

— Какая удача! — воскликнул Уэнтуорт. — Мысль о библиотеке давно не давала мне покоя.

— Однако вы об этом умолчали, сэр, — улыбнулась Пруденс, всем видом давая понять: ей известны истинные причины решения хозяйки дома.

— Так уж вышло. — Себастьян положил руку на плечо Пруденс. — Я рад, что ты согласилась остаться здесь. Более разумного решения невозможно и представить. Надеюсь, ты будешь счастлива.

— Конечно, милорд, как же иначе? Теперь мы с Дэном заживем совсем по-другому. — Она повернулась к мальчику: — Что надо сказать, Дэн?

— Благодарю вас, сэр, — спохватился Дэн и протянул его светлости ладошку. — Можно я расскажу Сэму?

— Он будет рад узнать, что у него появится помощник, — заверил Себастьян, посмотрел на девушку и заметил, что у нее дрожат губы. — Выше нос, моя маленькая амазонка! С какой стати у тебя опять глаза на мокром месте? Куда девалась моя храбрая подруга? — Он ласково обнял ее. — Обещаю, я стану наказывать тебя не чаще одного раза в день!

— А вы часто наказываете своих служанок, сэр? — поддержала шутку Пруденс.

— По любому поводу! Знаешь поговорку? «Чем чаще колотишь женщину и собаку, тем больше от них проку».

Он по-прежнему держал Пруденс в объятиях, а ей вдруг стало неловко. Покраснев, девушка попыталась высвободиться. В кольце сильных рук Себастьяна она чувствовала себя так уютно, но прошлый опыт подсказывал ей, что даже самые невинные прикосновения могут обернуться бедой.

Несмотря на страх, Пруденс хотелось прильнуть к покровителю, ощутить биение его сердца, обвить руками шею… Она задрожала, охваченная непривычными чувствами, и Уэнтуорт немедленно заметил это, хотя и приписал иным причинам.

— Ты замерзла, — произнес он. — Напрасно ты вышла из дому в одном платье. Пойдем-ка разыщем маму. Она что-нибудь придумает.

Выслушав сына, леди Брэндон отослала его с каким-то поручением, а Пруденс пригласила в просторную спальню на втором этаже.

— Эту комнату занимала моя дочь, — объяснила она. — С тех пор как у нее появились дети, она немного располнела. Девичьи наряды ей больше не понадобятся. Видишь ли, я сентиментальна, потому и храню их. Попробуй-ка примерить вот это, — она вынула из шкафа зеленое платье с высоким воротом и манжетами, отделанными узкими оборками

Пруденс с сомнением покачала головой, считая предложенное платье слишком нарядным и дорогим.

— Тебе в нем будет тепло, — убеждала ее графиня. — Нельзя допустить, чтобы ты простудилась. Зимой никто не носит батистовые платья.

Что, если эта зима будет такой же суровой, как прошлая? Воспоминания заставили Пруденс поежиться.

Таких холодов, как прошлой зимой, не помнили даже старики из деревни возле прядильной фабрики. Чердачные окна покрыл толстый слой льда, снег занес тропинку к уборной. Для вечно голодных, измученных непосильным трудом детей холод стал тяжелым испытанием. Прежде чем наступила весна, на соседнем кладбище вырос целый ряд холмиков. Сама Пруденс сразу решила: она ни за что не станет жертвой мороза. Но что бы делал без нее Дэн? Вспоминая о фабричной жизни, она молча смотрела, как перед ней растет ворох разноцветных одежд.

Через несколько минут Пруденс стала счастливой обладательницей теплого плаща с капюшоном и нескольких платьев.

— Мэм, этого более чем достаточно, — наконец запротестовала она. — Мне незачем… я хотела сказать, что, притворяясь дамой, буду выглядеть нелепо.

— Отчего же? — Леди Брэндон вынула из шкафа несколько пар белья, ночную рубашку и даже очаровательный ночной чепчик, отделанный лентами. — Ты превосходно сложена. Если ты всерьез намерена стать моей компаньонкой… — Заметив на лице Пруденс улыбку, она удивленно спросила: — Что в этом забавного?

— Прошу прощения, но лорд Уэнтуорт прибегает к тем же доводам. Когда мы познакомились, на мне были лохмотья, снятые с огородного пугала. Его светлость купил мне голубой батист, заявив, что, раз уж я угодила в его спутницы, мне не подобает носить… брюки.

— Не хочешь ли сразу переодеться? — предложила леди Брэндон.

— С удовольствием, мэм. Свое платье я ношу уже несколько дней, оно безнадежно измялось. Если вы не против, я хотела бы оставить его себе — как память о поездке.

— А может, лучше забыть о ней? Столько тягостных впечатлений!

— Поначалу так и было, но потом нас нашел его светлость… — Пруденс осеклась и отвернулась.

Леди Брэндон заволновалась: сама о том не подозревая, девушка не осталась равнодушной к чарам Себастьяна. Именно поэтому она стремилась сохранить платье, его подарок. Спустившись вниз, леди Брэндон нашла сына в наилучшем расположении духа.

— Пожалуй, я возьму с собой во Францию Сэма и вашего нового слугу, Джона, — заявил он. — Где вы раздобыли его, дорогая? Надо сильно постараться, чтобы сыскать такое страшилище — не говоря уж о том, что он изъясняется на каком-то невообразимом наречии. Дэну приходится переводить мне его слова.

— Джон родом из северной Англии. Пусть его внешность не обманывает тебя — душа у него добрейшая.

— Ни за что бы не подумал! По-моему, он способен на все. — Вскинув голову, Уэнтуорт заметил, что по лестнице к ним спускается Пруденс. Будучи хорошо воспитанным человеком, он поприветствовал подопечную, ничем не выразив явного удивления.

В чужих нарядах девушка чувствовала себя неловко. Зеркало убедило ее, что платье ей впору, а тонкий оттенок зеленого цвета подчеркивает нежный цвет лица. Ее беспокоило лишь то, что лорд может счесть такой туалет слишком пышным для сироты. Но, едва взглянув на Уэнтуорта, Пруденс убедилась в обратном: в его глазах светилось восхищение.

— Поди сюда, дорогая! — Заметив этот обмен взглядами, леди Брэндон поспешила сменить тему. — Себастьян рассказывал мне о предстоящей поездке во Францию.

— Нет, мама, я расспрашивал вас о новом слуге. — Глаза Себастьяна лукаво поблескивали. — Продолжайте!

— Мне больше нечего добавить… но если хочешь знать, Джон с трудом спасся от людей, насильно вербующих матросов во флот. Вспыхнула драка, один из противников Джона пострадал. Насколько серьезна его рана, Джон не знает.

— Стало быть, ты приютила беглеца? — Плечи Уэнтуорта задрожали от сдерживаемого смеха. — Все верно — яблочко падает недалеко от яблони. Вот наглядный пример — вам служит беглец, возможно, убийца.

— Что смешного в моих словах? — возмутилась его мать. — Будь любезен отнестись к ним серьезнее. Джон смирный, как ягненок. Драку затеял не он Кому понравится, когда его насильно гонят на службу? Ты хочешь, чтобы я рассчитала его?

— Ни в коем случае. Джон мне пригодится. Судя по виду, он способен постоять за себя, да плюс еще одно неоспоримое достоинство… он лет на сорок моложе всех других наших слуг. — Уэнтуорт подмигнул матери.

— Поди прочь, несносный мальчишка! Ты и понятия не имеешь ни о правилах приличия, ни о деликатности.

Но Уэнтуорт явно не раскаивался. Поцеловав мать в щеку, он протянул руку и взъерошил волосы Пруденс.

— Ты выглядишь такой взрослой, — заметил он. — Платье тебе идет. — И ушел, прежде чем девушка успела ответить. Однако ее румянец не ускользнул от глаз леди Брэндон. Пруденс первой нарушила молчание:

— Мадам, вы говорите, лорд Уэнтуорт отправляется во Францию… это не опасно?

— Надеюсь, нет. Во всяком случае, так считает сам Себастьян. — Она попыталась улыбнуться, но ее губы дрожали. — Себастьян рассудителен, и, кроме того, его будут сопровождать Сэм и Джон. Ты уже познакомилась с Джоном? Он настоящий великан. Сэм уверяет, что Джон способен ударом кулака свалить быка с ног. — Вспомнив об этом, леди Брэндон немного успокоилась и поднялась. — Вестей от Жиля мы дождемся не раньше чем через неделю. А пока займись библиотекой.

Леди Брэндон понимала, что девушке необходимо отвлечься от гнетущих мыслей об опасности, грозящей Себастьяну во Франции. Однако Пруденс, несмотря на непроницаемую маску на лице хозяйки дома, отчетливо почувствовала ее страх. Думать о том, что с лордом Уэнтуортом может случиться беда, было невыносимо. Стоило вспомнить его улыбку, блеск в глазах… Пруденс уже привыкла к его добродушным насмешкам и даже научилась парировать остроты. Леди Брэндон вскоре заметила, что мысли новой компаньонки витают где-то далеко.

— Напрасно я поделилась с тобой своими опасениями, — со вздохом заметила она. — Займись делом, дорогая. Для начала выбери книги, которые надо переплести.

Пруденс кивнула, но, оставшись одна в библиотеке, села и закрыла лицо ладонями. Что с ней происходит? Прежде она мечтала лишь о том, чтобы разыскать родителей. А теперь Уэнтуорт заслонил собой весь мир. Девушка попыталась взять себя в руки. Чувство, которое она испытывала, отнюдь не походило на чувство благодарности. Не надо было оставаться в Холвуде, горестно размышляла Пруденс. Она не осмеливалась заглядывать в будущее, но понимала, что рано или поздно удача покинет ее. Когда-нибудь Уэнтуорт женится. Вряд ли его жена будет благосклонна к двум подкидышам. Ощутив стремительное погружение в пучину тоски и отчаяния, Пруденс решительно встряхнула головой и занялась книгами, первым делом осматривая самые запыленные тома.

Леди Брэндон объяснила, что прежде всего следует избавиться от порчи, нанесенной книгам сыростью или насекомыми. Вскоре Пруденс обнаружила пятна плесени на переплетах из тонкой марокканской кожи и отложила их в сторону. Некоторые тома были так тяжелы, что Пруденс с трудом удерживала их в руках. Со страниц старинных фолиантов поднимались клубы пыли, оседавшие на руках и на лице. За каких-нибудь два часа девушка выбилась из сил. Прислонившись к столу, она огляделась. Просторная библиотека была заполнена шкафами высотой от пола до потолка, битком набитыми книгами. Пересмотрев одержимое нескольких полок, Пруденс убедилась, что составление каталога займет много месяцев. Пожалуй, сегодня лучше перебрать книги в одном шкафу, вот только до верхних полок не достать. К счастью, в углу библиотеки нашлась лестница.

Вскоре Пруденс выяснила, что карабкаться вверх по ступенькам — утомительное занятие. Придется взять в помощники Дэна: в отсутствие Сэма ему все равно нечем будет заняться. Наконец с самой верхней полки были сняты все книги — кроме одной, стоящей в углу. Привстав на цыпочки на верхней ступеньке, Пруденс потянулась за толстым томом, но вдруг услышала скрип открывшейся за спиной двери.

— Пруденс!

Возглас Уэнтуорта застал ее врасплох. Девушка оступилась, вскрикнула и упала прямо в объятия хозяина дома. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Пруденс сумела унять дрожь. Уэнтуорт перенес ее на низкий дубовый диван.

— Ты пыталась свести счеты с жизнью? — в ярости выпалил он. — С чего вдруг тебе взбрело в голову прыгать с лестницы?

— Вы напугали меня! — возмутилась Пруденс: легче было изобразить негодование, чем признаться, что прикосновения Себастьяна волнуют ее. Пока он прижимал ее к груди, Пруденс начисто утратила способность рассуждать здраво. Весь мир для нее сосредоточился в кольце сильных рук. Опомнившись, она высвободилась и попыталась встать, но Уэнтуорт бесцеремонно усадил ее на прежнее место.

— Глупая девчонка! — рявкнул он. — Если ты посмеешь еще хотя бы раз приблизиться к этой лестнице, ты у меня поплатишься!

— Милорд, я должна осмотреть все книги. Эту работу поручила мне ее светлость…

— Она не поручала тебе ломать шею. Вот уж не думал, что ты способна на такую глупость. — Лицо его потемнело от гнева.

— Какое вам дело? — вскипела Пруденс. — Вы мне не нянька!

— И слава Богу! С тех пор как мы познакомились, ты попадала в одну переделку за другой. Пожалуй, падение с лестницы пошло бы на пользу твоим мозгам — если, конечно, таковые у тебя имеются, в чем я сомневаюсь. Пруденс задохнулась от бешенства. Несносный лорд умудрился превратить досадную оплошность в чудовищное преступление.

— Не будь ты девушкой, я задал бы тебе хорошую трепку! — Уэнтуорт сжал кулаки.

— Если вы хотите, чтобы у меня появились синяки, — пожалуйста, ведь при падении мне пострадать не удалось, — съязвила Пруденс.

— А если бы ты сломала ногу? — ворчливо отозвался он. — Что тогда?

— Полагаю, вы сломали бы мне вторую — только для того, чтобы проучить…

Губы Уэнтуорта дрогнули, однако он сдержал улыбку.

— Поди сюда! — велел он. — Ты похожа на углекопа, — руки почернели от пыли, на щеке пятна… Где твой платок?

— У меня его нет, — с вызовом ответила Пруденс.

— Боже милостивый, неужто мне все-таки придется стать нянькой? Плюнь сюда! — Он протянул Пруденс свой платок. — А теперь сиди смирно. — И он принялся не слишком бережно оттирать пятно с ее щеки. — Вот так-то лучше. Скорее иди мыть руки. Здесь, в деревне, мы ужинаем рано.

Но вскоре Пруденс убедилась, что его светлость словно забыл о случае в библиотеке. Вечером он говорил только о предстоящем путешествии во Францию, о возможных затруднениях и клятвенно обещал немедленно привезти сестру в Англию. Тему сменила леди Брэндон.

— А где Дэн? — спросила она.

— Скорее всего, на кухне, — усмехнулся Уэнтуорт. — Он уже успел стать любимцем кухарки.

— Не позволяйте ему путаться у всех под ногами, — вмешалась Пруденс.

— Пусть помогает тебе, — резким тоном откликнулся лорд. — Поручи Дэну снимать книги с полок.

Тон Себастьяна удивил его мать: казалось, ему изменило привычное добродушие. Леди Брэндон исподтишка перевела взгляд с сына на Пруденс: между ними явно что-то произошло. Но поскольку о причинах размолвки речи не заводилось, леди Брэндон повернулась к Пруденс.

— Дорогая, тебе вовсе незачем целыми днями сидеть взаперти. Если хочешь, завтра попроси садовника составить несколько букетов для дома. Правда, сейчас в саду почти нет цветов…

— Или срежь цветы сама, Пруденс, — сардонически добавил Себастьян. — Очень изящный способ покалечиться.

Строгий взгляд матери заставил его замолчать.

— Возьми Дэна с собой на прогулку, — предложила графиня. — Заодно убедишься, что у него все в порядке.

— Благодарю вас, мэм. Позвольте мне уйти — я хочу немедленно порадовать Дэна. — Получив разрешение, девушка удалилась. Ей не терпелось оказаться подальше от Себастьяна: он вел себя отвратительно. Подумать только, такой шум поднять из-за чепухи — падения с лестницы! Слышать саркастические нотки в его ледяном голосе было невыносимо. Возможно, он уже сожалеет о том, что предложил ей остаться в Холвуде. Что ж, эта беда поправима. Пруденс решила при первом же удобном случае поговорить с леди Брэндон. Правда, она рисковала показаться неблагодарной, но делать нечего.

— Напрасно ты обидел ее, Себастьян, — ее светлость нахмурилась. — Ты меня удивляешь. Неужели ты еще не понял, что эта девочка и без того слишком много натерпелась?

— Прошу прощения, мама, — покорно произнес Уэнтуорт. — Я сегодня не в духе. Мне не терпится отправиться во Францию. Поверь, мое нынешнее настроение никак не связано с Пруденс.

— Так почему же ты срываешь на ней злость?

— Она чересчур ранима, — сухо объяснил Себастьян. — Обижается по пустякам.

— Постарайся поскорее помириться с ней, — посоветовала его мать. — Не выношу, когда в моем доме ссорятся.

Себастьян поцеловал ее в лоб.

— Больше такого не повторится. И все-таки я не понимаю, почему она принимает мои слова так близко к сердцу.

Но леди Брэндон давно все поняла: очевидно, мнение Себастьяна девочка ценила превыше всего.

Тем временем Себастьян отправился на поиски Пруденс, но не нашел ее. Некоторое время он размышлял: не зайти ли к ней в комнату? Может, она убежала к себе, чтобы выплакаться в одиночестве? Уэнтуорт нахмурился. Пруденс давно пора понять, что временами он бывает… слишком прямолинейным. Он не хотел обидеть ее. Почему женщины в любых словах ищут скрытые намеки?

Вскоре все изменится, с горечью подумал Уэнтуорт. Странно, что ему не дают покоя мысли о девчонке, еще не успевшей расцвести. Иногда она вызывала у него чувство, напоминающее досаду, и вместе с тем ее свежесть обезоруживала его. Пруденс было чуждо кокетство, она не жеманничала, не охорашивалась, не ловила каждое его слово, как делали большинство знакомых ему девушек. Она неизменно была откровенна с ним, хотя эта откровенность иногда приводила его в бешенство.

Несомненно, с годами Пруденс утратит детскую наивность. А пока ему следует придержать язык. Зачем ему вообще вздумалось язвить? Сегодня утром он проснулся в превосходнейшем настроении и пребывал в нем до тех пор, пока не увидел Пруденс балансирующей на краю ступеньки. Его гнев был вполне оправдан — жаль только, что во вспышке негодования он забыл об учтивости.

Убедившись, что девушки в доме нет, Уэнтуорт ощутил нарастающую тревогу. Шагнув на порог двери, ведущей в сад, он вгляделся в сгущающиеся сумерки. Дул прохладный ветер, Уэнтуорт ежился, но не от холода. Не может быть, чтобы Пруденс вновь ударилась в бегство!

Глава седьмая

Внезапно из конюшни послышался смех Дэна, и Уэнтуорт вздохнул с нескрываемым облегчением: своего закадычного дружка Пруденс ни за что не бросит. Он поспешно вошел в конюшню, но девушки там не застал.

— Я гладил Колокольчика, сэр, — объяснил Дэн, не понимая, чем озабочен хозяин. — Сэм разрешил мне…

— А где Пруденс?

— Я думай, она в доме, милорд.

— Правда? Впрочем, неважно… — Уэнтуорт не хотел тревожить мальчика. Пруденс следовало найти как можно скорее. Она не могла уйти далеко — одна, в сумерках, в незнакомых местах. Что, если она подвернула ногу, упала в ручей или озеро? Стремительно шагая по парку, он безжалостно ругал себя за резкость, пока вдруг не увидел Пруденс.

Она стояла у деревянного моста через ручей, глядя на воду. Приблизившись, Уэнтуорт повернул ее лицом к себе.

— Глупышка! — произнес он. — А я думал, тебе уже известно мое пристрастие к нелепым шуткам.

Лицо девушки осталось непроницаемым, но в глазах мерцал гнев. Уэнтуорту вдруг вспомнилось их знакомство. Сейчас Пруденс держалась так же отважно, всем видом давая понять, что она приняла некое решение.

— Неужели я так сильно обидел тебя? — мягко произнес он. — Мне очень жаль. Могу ли я надеяться на прощение?

— Вас не за что прощать, — коротко отозвалась Пруденс. — Вы вправе говорить все, что пожелаете. Жаль, что я вас рассердила.

— Ты перепугала меня, дорогая. Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда.

— Незачем беспокоиться обо мне, сэр. Теперь я понимаю, что совершила ошибку, согласившись остаться здесь. Такая жизнь не для меня. Завтра же утром я поговорю с леди Брэндон.

— К чему такая спешка? — Уэнтуорт окинул взглядом напряженно застывшую девушку. Пруденс отвернулась и вновь уставилась на воду. — Храбрость — одно дело, а горячность — совершенно другое. Гнев — плохой советчик. Давай подождем до утра, а там будет видно.

— Вы ничего не поняли. — Пруденс взглянула на него в упор. — Если я останусь здесь, то быстро привыкну к легкой жизни, а мы с Дэном должны сами найти в ней свое место. Поэтому нам надо без промедления покинуть этот дом.

Пруденс умолчала о том, как огорчила ее внезапная холодность Уэнтуорта. За считанные минуты ее мир рассыпался в прах, оставив в душе смятение и отчаяние. К оскорблениям и обидам девушка давно привыкла: она слышала их на протяжении всей жизни и научилась пропускать мимо ушей. Но на этот раз все было по-другому. Почувствовав опасность, Пруденс поняла: чтобы сохранить душевный покой, надо как можно скорее покинуть Холвуд. Задержавшись здесь, она наверняка привяжется к человеку, который только насмехается над ней, и это не принесет ей ничего, кроме горя.

— И все это из-за пары резких слов? — шепотом спросил Уэнтуорт. — А ты подумала о Дэне? Ему так нравится здесь…

Пруденс метнула в собеседника укоризненный взгляд: он нанес удар ниже пояса, прекрасно сознавая, что благо Дэна ей дороже собственного счастья.

— Я позабочусь о нем, — упрямо заявила Пруденс.

— Так, как прежде? Прости, но я буду откровенен: не лучше ли обдумать все заранее, прежде чем покинуть Холвуд? А то как бы Дэну не умереть с голоду!

Впервые за время разговора Пруденс заколебалась, на ее лице отразилось сомнение.

— Давай заключим сделку, Пруденс: поживи здесь еще месяц. Больше тебе никто не помешает прыгать с лестниц. Я предоставлю в твое распоряжение самых норовистых лошадей, ты сможешь править упряжками, сколько пожелаешь, — я ни словом не упрекну тебя. — От его обаятельной улыбки сердце Пруденс лихорадочно забилось, уголки губ приподнялись. — Я сдержу обещание — вот только приготовлю про запас побольше целебных мазей и бинтов. — Он обнял девушку за плечи. — Итак, мы снова друзья?

Пруденс промолчала, и Уэнтуорт заподозрил, что лишился ее доверия. Понадобится немало времени, чтобы вновь завоевать его. Она опять замкнулась в себе, отгородилась непробиваемой стеной. Ничего подобного Себастьян не ожидал.

— Значит, месяц, как договорились? Время пролетит незаметно и не пропадет для тебя впустую. Когда приедет Софи, маме понадобится твоя помощь. А тем временем я тоже смогу кое-что сделать для тебя — например, попытаюсь выяснить, кто твои родители.

Пруденс мгновенно просияла.

— Правда, сэр? Вы поможете мне?

— Но лишь в том случае, если ты перестанешь бросать на меня убийственные взгляды, — предупредил Уэнтуорт. — А если говорить серьезно, я постараюсь сделать все возможное — но только после того, как ты пообещаешь не принимать поспешных решений. — Заметив вопрос в ее глазах, он пояснил: — У меня нет ни малейшего желания обыскивать округу, если ты вновь замыслишь побег. Такого испытания я не вынесу.

Она рассмеялась, и Себастьян почувствовал, что между ними вновь возникла прежняя непринужденность. В рассеянности он водил большим пальцем по тыльной стороне ладони Пруденс.

— Значит, договорились?

Пруденс перевела взгляд на свою ладонь, которую поддерживали пальцы Уэнтуорта — сильные и гибкие. Если кто-нибудь и способен помочь ей раскрыть тайну ее рождения, так только Себастьян. Поразмыслив, она кивнула.

— Вот и отлично! А теперь пойдем в дом. К ночи похолодало.

Заметно воспрянув духом, Пруденс направилась вслед за Уэнтуортом к дому.

На следующий день она продолжила составление списка книг, которые требовалось переплести. Окруженная кипами томов, Пруденс погрузилась в работу. К действительности ее вернул незнакомый голос, прозвучавший за спиной:

— Не помешаю? Мама посоветовала мне представиться. Я — брат Себастьяна.

Оглянувшись, Пруденс увидела перед собой проказливо улыбающегося юношу.

— Должно быть, вы — мистер Перегрин! Простите, сэр, я не знаю вашего титула…

— Все зовут меня просто Перри. Вижу, ты занята. Помощь нужна? — брат Себастьяна держался приветливо, и это понравилось Пруденс.

— Мне запретили брать лестницу, — пожаловалась она, — а без нее достать книги с верхних полок невозможно.

— Это не беда! — весело заверил ее Перегрин, подтаскивая лестницу к шкафу.

Пруденс с интересом наблюдала за ним. Перегрин был немногим старше ее и очень похож на лорда Уэнтуорта — те же темные, унаследованные от матери глаза, выразительное лицо, высокий рост. Однако было в его облике и нечто своеобразное — что именно, она пока не могла точно определить. Некоторое время Перегрин беспечно болтал, проворно снимая с полок книги, а потом скорчил гримаску.

— Какая нудная работа, Пруденс! Можно, я буду звать тебя по имени? Не хочешь ли прогуляться? Лично я предпочел бы хорошую прогулку этой утомительной возне. Особенно морскую. Знаешь, когда стоишь на палубе быстроходной яхты, вдыхая соленый ветер, кажется, что ты летишь, — верно?

— Не знаю. Я никогда не видела моря. Перегрин удивленно вскинул брови.

— Значит, ты жила вдали от побережья? Не беда, я с удовольствием возьму тебя в очередную поездку к морю. Ты ездишь верхом?

— К сожалению, нет.

Очевидно, Перри не знал подробностей ее прошлого. Леди Брэндон умолчала о них, не желая показаться неделикатной, но сама Пруденс не собиралась вводить нового знакомого в заблуждение.

— Сэр, я приехала сюда вовсе не на каникулы, — объяснила она. — Ваша матушка согласилась приютить нас с Дэном…

— Дэн — твой брат? — перебил Перри, не задумываясь, и тут же вспыхнул до корней волос. — О, прости мою бестактность!

— В вашем вопросе нет ничего странного. Нет, Дэн мне не родственник. Мы с ним друзья. — Странное выражение, промелькнувшее на лице Перегрина, не обидело Пруденс. — Ему двенадцать лет, — добавила она.

— Ну, тогда все в порядке. Он не станет возражать, если я возьмусь учить тебя ездить верхом, — улыбнулся Перегрин.

— Сэр, должно быть, вы меня не поняли. Леди Брэндон спасла нас с Дэном от нищеты и голода…

— Маме не привыкать — от тех же бед она часто спасает меня, — беспечно отозвался Перегрин. — К примеру, сейчас в моих карманах не найдется ни гроша.

Пруденс попыталась сдержать внезапный прилив гнева.

— Но при этом вам не грозит голодная смерть, — резко возразила она, — вы не останетесь без крыши над головой… — Заметив, как вытянулось лицо Перегрина, она пожалела о своем язвительном тоне. Откуда этому юноше знать, как сурова жизнь? — Простите, — пробормотала она. — Видите ли, если бы не лорд Уэнтуорт, нам с Дэном грозила бы смерть… Раньше мы работали на фабрике, а потом сбежали…

Глаза Перегрина вспыхнули живым любопытством.

— А старина Себастьян укрыл вас? Впервые слышу, чтобы он нарушил закон — в нашей семье этим обычно занимаюсь я. Ну, теперь пусть только попробует упрекнуть меня!

— Прошу вас, не упоминайте об этом, пока лорд Уэнтуорт сам не заговорит с вами. Ему известно, что он нарушил закон.

— Когда Себастьян понимает, что сплоховал, к нему лучше не подходить, — и Перегрин так похоже передразнил мрачную гримасу брата, что Пруденс расхохоталась. Старательно наморщив лоб, Перегрин принялся вышагивать по комнате, подражая легкой походке Уэнтуорта. — Извольте слушаться меня, мисс Пруденс, иначе вы у меня поплатитесь! А теперь пришла пора изобразить леденящий взгляд… такой подойдет? — Перегрин свел брови на переносице и сурово уставился на девушку.

— Да у вас талант, сэр! — Едва она успела вытереть выступившие от смеха слезы, как в комнату вошел Уэнтуорт.

— Вижу, вы уже познакомились, — произнес он непривычно сухим тоном, который удивил Пруденс. Вероятно, Уэнтуорту было неприятно видеть, что она так быстро подружилась с его младшим братом. Но его холодность не смутила Перри.

— Пруденс совсем заработалась, вот я и решил немного развлечь ее.

— И, судя по всему, преуспел. Но, насколько мне известно, Пруденс вправе отдыхать, когда пожелает.

— Я вовсе не устала! — вмешалась Пруденс. — Милорд, поверьте, мне нравится эта работа!

Перегрин перевел взгляд с девушки на старшего брата.

— Неужто я опять оплошал? Прошу прощения, Пруденс. Отныне можете карабкаться по лестницам, воевать с увесистыми томами и задыхаться в пыли, сколько вашей душе угодно.

— Ни в коем случае, — перебил Уэнтуорт. — Насколько я понимаю, Перри, ты вызвался помочь — Пруденс?

— Можно сказать и так. Посмотри, сколько мы успели сделать! — он указал на стройные ряды книг на полках. — Я, признаться, выбился из сил.

— Должно быть, возня с книгами не менее утомительна, чем плавание из Дувра в Кале, — последовал иронический ответ.

— Кстати, я слышал, ты уезжаешь во Францию за Софи. Можно присоединиться?

— Я предпочитаю, чтобы ты остался здесь. Маме и без того хватит волнений.

Перегрин явно приуныл.

— Себастьян, так нечестно! Я всего-навсего пригрозил трепкой какому-то грубияну! Ты себе не представляешь, что творится сейчас во Франции. Уверяю тебя…

— Позволь мне выяснить это самому. Твоя ссора с каким-то деревенщиной тут ни при чем. Я просто хочу, чтобы ты остался здесь и присмотрел за домом.

— Что с ним может случиться? — уныло отозвался Перри. — Надеюсь, Англии не грозит революция?

— Откуда мне знать? Фредерик пишет, что правительство в панике. Думаю, в стране вряд ли начнутся волнения, но в этом уверены далеко не все.

— Ох уж эти мне болваны из кабинета! — презрительно процедил Перри. — Будь у них побольше ума, они давно отправили бы войска в помощь французскому королю.

— И развязали бы войну? Перри, уверяю, политика тебе не по зубам.

— Я вовсе не собираюсь становиться политиком, — усмехнулся Перегрин. — Нет ничего скучнее, чем целыми днями торчать в парламенте и слушать занудные речи!

— Рад слышать, что мои опасения беспочвенны, — заверил Себастьян. — Но в одном ты прав, братец: Пруденс давно пора прервать работу. — Повелительным жестом он не дал возразить девушке. — Тебя разыскивает Дэн — ему не терпится поделиться новостями. Похоже, сегодня тебе везет на болтунов. — Он проводил взглядом вышедшую из комнаты Пруденс.

— Забавная девчушка, правда? — Перри подмигнул брату. — Должно быть, ты совсем замучил ее наставлениями, и все же она о тебе очень высокого мнения, — он усмехнулся. — Ума не приложу, почему!

— Из чувства благодарности. Она многое пережила. — Себастьян начал листать книгу, лежащую на столе.

— Раз уж ты привел сюда женщину, я рад, что это не старая карга с бегающими глазками. От девушки взгляд невозможно отвести. В ней есть нечто… Я хотел бы… — (Лицо Себастьяна напряглось.) — … пожалуй, подружиться с ней.

— Пруденс нужны друзья, особенно такие, которые не причинят вреда, — в этих словах прозвучало отчетливое предостережение. Перри вспыхнул.

— За кого ты t меня принимаешь? Ты же знаешь, я не распутник!

— Знаю, — подтвердил Себастьян. — Но Пруденс еще совсем ребенок, к тому же брошенный на произвол судьбы.

— Ей следовало бы опасаться не меня, а тебя. — (Брови старшего брата взлетели вверх.) — И незачем испепелять меня взглядом! Дело в том, что я предложил Пруденс научить ее ездить верхом или прогуляться к побережью, но она отказалась, видимо опасаясь твоего недовольства.

— Я вовсе не намерен держать ее взаперти.

— Тогда объясни это Пруденс. Почему-то она вбила себе в голову, что ей запрещено развлекаться.

— Она упряма и горда, как Люцифер, — в голосе Уэнтуорта прозвучали странные нотки, которые сразу уловил Перри.

— Так, значит, ты не против? — спросил он. — Ты поговоришь с Пруденс?

— Разумеется! — с этим нетерпеливым возгласом Себастьян отвернулся. Перри подавил усмешку: он добился своего. Теперь Пруденс не отвертеться. Судя по всему, ради его братца она готова броситься в огонь и воду. Уэнтуорт направился к двери и остановился на пороге. — Совсем забыл… если ты начнешь учить Пруденс ездить верхом, не забывай об осторожности. Иногда ее смелость берет верх над рассудком.

— Не беспокойся! Я подыщу для нее самую дряхлую кобылу в конюшне.

Дождавшись, когда Себастьян уйдет, Перегрин присвистнул. Во всем происходящем было что-то странное. Брата мучили какие-то мысли, он вдруг приобрел привычку смотреть неподвижным взглядом в пустоту. Но Перегрин знал, что расспрашивать бесполезно. Возможно, его тревожила предстоящая поездка во Францию.

Перри нашел Пруденс на лужайке. Она бросала мяч мальчугану с волосами морковного оттенка. Принимая ответный удар, девушка промахнулась, но Перри подскочил вовремя и с торжествующим криком поймал мяч.

— Вот это да! — восхищенно уставился на него Дэн. — Вы умеете играть в крикет?

— Дорогой, перед тобой лучший игрок Холвуда!! А ты, должно быть, Дэн.

Пруденс толкнула мальчика в бок.

— Поклонись, — велела она. — Этот джентльмен — брат лорда Уэнтуорта. Я по-прежнему не знаю ваш титул, сэр.

— И не узнаешь! Чем тебе не нравится имя Перри? В конце концов, я же тебя зову по имени. А может, ты предпочитаешь, чтобы к тебе обращались «мисс…»?

— Меня зовут Пруденс Консетт, сэр, но я прошу вас звать меня просто по имени.

— А как же правила хорошего тона? — поддел ее Перри. — Вдруг лорду это не понравится?

— Лорд не очень держится за правила, — возразила Пруденс, сообразив, что братья беседовали о ней.

— Итак, решено? Я — Перри, ты — Пруденс, а он — Дэн.

— Значит, мне тоже можно звать вас по имени? — с сомнением спросил Дэн.

— Если хочешь — пожалуйста. А если нет… ну, тогда берегись!

Дэн сразу осмелел.

— Вы уже видели жеребенка? — спросил он.

— Нет, но надеюсь, ты мне его покажешь.

И Перри направился через лужайку к конюшне. Сэм что-то проворчал в ответ на оживленное приветствие Перри.

— Неужели ты до сих пор сердишься на меня, Сэм? Смотри, я привел сразу двух учеников.

— Если вы сами возьметесь учить их ездить верхом, мистер Перри, они наверняка свернут себе шеи, — фыркнул Сэм.

— Нет, что ты! Эту задачу я поручу тебе. Нам нужна смирная кобыла для мисс Пруденс — скажем, Искра — и пони для Дэна.

— Мне еще не приходилось ездить верхом, — девушка невольно поежилась.

— Не бойся, Искра смирна, как ягненок. Ей выбрали неподходящую кличку. По-моему, она чересчур ленива.

Сэм с готовностью закивал.

— Не знаю, зачем вообще переводить корм на такую лошадь. Если бы не ее светлость…

Дэн не сводил с конюха сияющих глаз.

— Вы и вправду дадите мне прокатиться на пони, Сэм? Вот здорово! Ну и повезло же мне!

— Мальчик ладит с лошадьми, — произнес Сэм, не обращаясь ни к кому в отдельности. — Научить его ездить верхом нетрудно.

Пруденс усмехнулась: насчет ее способностей он явно сомневался. Сэм добавил:

— Впрочем, все мои ученики быстро добиваются успехов. Правда, несколько дней им приходится ужинать стоя. Но на этот раз уроки будут покороче. Начнем завтра же. Вы уже запаслись целебной мазью?

— От нее проходит любая боль, надо лишь вытерпеть вонь, — добавил Перри.

— Полно молоть чушь, мистер Перри, — Сэм соизволил изобразить слабое подобие улыбки. — Завтра жду вас на первый урок. А пока не хочешь ли вычистить Искру, Дэн?

Посмотрев вслед уходящему конюху и обезумевшему от радости мальчугану, Перри возвел глаза к небу.

— Этот малыш — волшебник! — заявил он. — Прежде Сэм считал карой небесной всех мальчишек — в том числе и меня. Но я намерен исправиться. Скажи, Пруденс, тебе еще нужен помощник?

— Боюсь только, вам быстро наскучит такая работа…

— С тобой? Вряд ли. Должно быть, ты колдунья. — Заметив недоуменное выражение на лице девушки, Перри поспешил добавить: — Я не так выразился. Просто у меня создалось впечатление, что, когда ты рядом, все вокруг… меняется.

— У вас чересчур богатое воображение, сэр, — покачала готовой Пруденс.

— Сомневаюсь. А вот старина Себастьян не похож сам на себя — наверное, это твоих рук дело.

Подбежавший Дэн избавил ее от необходимости отвечать.

— Я совсем забыл показать вам жеребенка! — выпалил он и с гордостью повел Пруденс и Перри к деннику, где жеребенок пробовал еще не окрепшие ножки. — Красавец, правда? — восторженно произнес Дэн. — Сэм считает его чистокровным рысаком.

— Преклоняюсь перед мнением знатока, — изрек Перри и повел всю компанию к дому. — Мы опоздали к чаю. Кухарка наверняка в бешенстве.

— Не бойтесь! Я предупрежу ее, что мы вернулись! — Дэн скрылся в дверях кухни.

— Ну и ну! — Перри в притворном изумлении покачал головой. — Этот мальчуган далеко пойдет! Сначала он покорил Сэма, потом — нашу вспыльчивую кухарку… пожалуй, мне есть чему у него поучиться.

— Просто у Дэна отменный аппетит, — с улыбкой объяснила Пруденс.

— У меня тоже, но этого слишком мало, чтобы умилостивить кухарку. Должно быть, ты уже слышала, что в семье меня считают паршивой овцой.

— Слышала, но ни на миг этому не поверила. — Продолжая смеяться, девушка вошла в гостиную следом за Перри.

Взгляд Уэнтуорта остановился на ее лице. Он промолчал, но после чая, когда все расходились, подошел к Пруденс.

— Нам надо поговорить наедине, — заявил он. — Встретимся в библиотеке после ужина.

Пруденс согласно кивнула, пряча удивление. Неужели Уэнтуорт намерен вновь в чем-то упрекнуть ее? Может, он недоволен ее дружбой с Перри? Пруденс вспыхнула: она никому в друзья не набивается.

До конца дня Пруденс разбирала письма леди Брэндон. По мере приближения ужина ее беспокойство и нетерпение росло. Уэнтуорт не стал засиживаться за вином и сигарами, а сразу же прошел вслед за Пруденс в библиотеку.

— Ты умеешь рисовать? — без предисловий спросил он. Пруденс уставилась на него широко распахнутыми глазами. — Я спросил, умеешь ли ты рисовать?

Пруденс заулыбалась:

— Я могу нарисовать кошку: туловище — овал, голова — круг и два треугольника — уши, вот и все. А в чем дело?

— Чтобы выяснить, кому принадлежит герб, изображенный на твоей брошке, мне понадобится иметь при себе рисунок.

Отцепив брошь, Пруденс положила ее на стол.

— Кажется, сэр, вы говорили, что у вас есть книга о геральдических эмблемах?

— Посмотри вокруг, Пруденс, — с гримасой безнадежности произнес Уэнтуорт и взмахом руки указал на забитые книгами полки. — Разве ее найдешь? С тех пор как умер мой отец, библиотекой никто не занимался. Книги валяются во всех комнатах дома, даже в шкафах с посудой.

— Понятно. — Пруденс придвинула к себе лист бумаги. — Я постараюсь нарисовать герб получше… — Через несколько минут она протянула Уэнтуорту примитивный рисунок. — Вот что у меня получилось, — смущенно объявила она.

— Этого вполне достаточно! — Уэнтуорт сунул свернутый рисунок в карман жилета и на несколько минут погрузился в задумчивость, а затем устремил на Пруденс испытующий взгляд. — Ты уверена, что хочешь найти родителей? — спросил он. — Что, если исход поисков принесет тебе новые страдания?

— Я готова к ним, — с достоинством отозвалась Пруденс. — Нет ничего хуже, чем неведение.

— На твоем месте я бы всерьез подумал, прежде чем принять решение. Мне бы не хотелось вновь причинить тебе боль, — начал он, но, заметив решимость на лице Пруденс, понял: продолжать спор бесполезно. Вскоре они вернулись в гостиную.

В их отсутствие Перри донимал мать расспросами.

— Старина Себастьян удивил меня, — начал Перри. — Он кудахчет над Пруденс, как наседка — над единственным цыпленком. Вот уж не думал, что он способен на такую заботу!

— Себастьян серьезно относится к своим обязанностям — так и должно быть. Пруденс и Дэн — его подопечные.

— Странно, почему он вообще взял их под свою опеку? Не кажется ли тебе, что они с Пруденс…

— Нет, не кажется, — перебила леди Брэндон. — Если бы ты был прав, Себастьян ни за что не привез бы ее сюда. Дело в том, что девочка спасла ему жизнь.

Перри удивленно присвистнул.

— И вы не находите это странным?

— По-моему, строить догадки бесполезно. Но я уверена в благородстве его намерений. А вот насколько они разумны…

Перри вгляделся во встревоженное лицо графини.

— Не волнуйтесь, матушка. Себастьян знает, что делает.

— Ты думаешь, дорогой? Хотелось бы верить… Пока он относится к Пруденс как к милому ребенку.

— Значит, он слеп, — напрямик заявил Перри. — Знаю, мой братец успешно увиливает от брачных сетей, он не охотник до прекрасного пола, но даже он мог бы заметить…

— Ничего он заметить не мог. Когда он познакомился с Пруденс, она была одета по-мужски.

— Но теперь-то она в юбке! — возразил Перри.

Глава восьмая

На следующий день Пруденс заспалась допоздна. Спустившись вниз, она обнаружила, что Перри нетерпеливо вышагивает по холлу.

— Ты забыла про урок верховой езды? Или надеялась, что мы тебя не дождемся? — лукаво осведомился он.

— Нет, не забыла, — сдержанно отозвалась Пруденс. — Но я еще не завтракала, — сообщила она, стараясь не выказывать беспокойства. Вчера смирная Искра показалась ей огромной.

— Волнуешься? — поддразнил ее Перри.

— Ничуть, — солгала она. Устроившись в седле с помощью Перри,

Пруденс с завистью посмотрела на Дэна, который уже восседал на пони, раскинув ноги.

— А почему я должна сидеть в седле по-другому? — спросила она. — По-моему, Дэну гораздо удобнее, чем мне.

— Об этом и думать забудь, иначе Себастьян съест меня живьем! Дамы ездят верхом в дамском седле.

— Очень глупо с их стороны, — фыркнула Пруденс, опасливо поглядывая на оставшуюся далеко внизу землю. Сидеть в седле боком, положив согнутое колено на луку седла, было весьма неудобно.

— Не трусь, Пруденс! Сэм поведет твою лошадь под уздцы. Жаль, Себастьян куда-то уехал. Скоро ты научишься править сама, и мы будем каждый день кататься верхом.

Это обещание вовсе не обрадовало Пруденс. Она вцепилась в гриву кобылы так, словно от этого зависела ее жизнь.

— Не напрягайтесь, мисс, — посоветовал Сэм. — Лошади чувствуют, когда всадник волнуется. — (Пруденс от досады стиснула зубы.) — Попытайтесь подружиться с ней — поговорить, погладить по шее. Лошадям тоже нужна ласка.

Пруденс последовала совету и к концу урока почувствовала себя гораздо увереннее.

— Смотри, что я покажу, — подбежал к ней спешившийся Дэн. — • Меня научил Сэм. — На виду у удивленной Пруденс он осторожно подул в ноздри лошади. — Так делают дикари в Америке, когда укрощают мустангов. Сэм говорит, что они лучшие наездники в мире.

Конюх молча кивнул, явно не желая вспоминать о своем прошлом, но заинтригованная Пруденс не сумела промолчать:

— А вы разве были в Америке?

— Да, во время последнего восстания[1], мисс. В то время я служил в армии.

— И видели дикарей?

— По сравнению с некоторыми нашими соотечественниками никакие они не дикари, — отрезал Сэм и отвернулся.

— Будь осторожна, — прошептал Перри на ухо Пруденс. — Сэм восхищается краснокожими. Он никак не может поверить, что те в глаза не видели лошадей до тех пор, пока испанцы не открыли Америку.

— Мы когда-нибудь поедем туда, Пруденс? — Щеки Дэна возбужденно пылали. — Хотел бы я увидеть краснокожих!

— А ты не боишься лишиться скальпа, Дэн? — рассмеялся Перри. — Что, если какой-нибудь индейский вождь решит украсить пояс твоими рыжими волосами?

— Значит, поэтому у Сэма спереди на голове нет волос? — озадаченно спросил Дэн.

Сэм не мог удержаться от смеха.

— Скальп мне удалось сохранить, а волосы выпали сами собой.

Пруденс отвела мальчика в сторонку.

— Сэм лысый, — шепотом объяснила она, — но говорить об этом неприлично. Это не его вина.

Заметив виноватое выражение на лице Дэна, старый конюх поспешил подмигнуть ему в утешение.

— Просто у меня слишком подвижный ум — говорят же, что на оживленных улицах трава не растет. Пойдем, покормим лошадей, а потом я расскажу тебе про дикарей.

— Правда? Сэм, как жаль, что вы уезжаете во Францию! Что я буду делать без вас!

От этого неосторожного замечания лицо Перри омрачилось.

— Сэму вовсе незачем уезжать, — сухо произнес он. — Я мог бы заменить его — конечно, если Себастьян согласится.

— Лорд Уэнтуорт пока не собирается уезжать, — вмешалась Пруденс. — И кроме того, Перри, вы обещали мне помочь навести порядок в библиотеке. Или вы передумали? Все ясно — значит, вам надоело карабкаться по лестнице! А может, от высоты у вас кружится голова? — Девушка лукаво улыбнулась, и Перри, поддавшись ее обаянию, перестал хмуриться.

— Ничего подобного, Пруденс! Идемте, я немедленно докажу вам свою трудовую доблесть.

Уходя, она заметила, что конюх посмотрел на нее новым взглядом — в нем сквозило уважение. Мистеру Перри достался нелегкий характер, а эта девчонка сумела подобрать к нему ключик. Кто бы мог подумать, что оборванка, привезенная из Дербишира, способна на такое чудо? Уже не в первый раз дивился Сэм проницательности и дальновидности лорда Уэнтуорта. Его светлость что-то разглядел в беспризорной оборванке — и не ошибся.

Качая лысой головой, Сэм направился к конюшне. Его подмывало объяснить Дэну, что потерей волос он во многом обязан прошлым и нынешним выходкам мистера Перри, но в конце концов рассудок возобладал. Сэм придержал язык.

Перри оглянулся на удаляющуюся пару.

— Сэм — славный малый, — мрачно заметил он. — Жаль только, что он уверен, будто мой братец способен пройтись по воде, как по земле.

— Это правда? — насмешливо осведомилась Пруденс и бросилась бежать к дому, ловко увернувшись от шутливого шлепка. Вместе они продолжали работать до самого чая. Уэнтуорт вернулся домой лишь к вечеру.

Пруденс вопросительно взглянула ему в глаза, однако он еле заметно покачал головой. Девушка решила подождать с расспросами: очевидно, Уэнтуорт не хотел, чтобы о его поисках узнал» брат. Поначалу это слегка удивило Пруденс. Неужели Перри нельзя доверять тайны? Он наверняка обрадовался бы новому приключению.

Видимо, Уэнтуорт в этом деле предпочитает осторожность — ведет поиски старательно, неуклонно, но не забывая о деликатности. Пруденс робко улыбнулась ему: не следует проявлять нетерпение в ответ на его любезность. Да и надеяться, что все выяснится с первой же попытки, неразумно.

— Ты выглядишь усталой, — заметил Уэнтуорт, обращаясь к Пруденс. — Неужели ты просидела в библиотеке целый день?

— Отнюдь! — ответил за нее Перри. — Ты видишь перед собой бесстрашную наездницу.

Не пройдет и недели, как она научится брать барьеры.

— Значит, первый урок верховой езды удался? — Уэнтуорт уселся на стул и вытянул перед собой ноги. — Ты довольна?

— Отчасти, милорд, — улыбнулась Пруденс. — Брать барьеры я научусь лишь после того, как Сэм рискнет отпустить поводья. А лошадь… показалась мне слишком большой.

— Со временем ты привыкнешь к ее росту, — отозвался Уэнтуорт. — Опыт появляется не сразу…

— Но как только он придет, мы отправимся на прогулку, — заверил его Перри. — Тебе известно, что Пруденс никогда не видела моря? Обещанием свозить ее на побережье я пользуюсь как приманкой, чтобы ей не вздумалось бросить уроки.

— Чтобы побывать на море, незачем ждать, когда Пруденс научится ездить верхом, — небрежным тоном отозвался Уэнтуорт. — Можно взять повозку. Думаю, Дэн тоже будет доволен.

Перри удивленно поднял брови и уже собрался выразить свое недоумение вслух, но, взглянув на лицо брата, передумал, ограничившись единственным вопросом:

— А у тебя найдется время?

— Пожалуй, да, — не поддался на провокацию Себастьян. — А если возникнет надобность, вместо меня в Кентербери поедешь ты.

Рассмеявшись, Перри покачал головой.

— Ну уж нет, я еду с вами! Мы покажем им бухту, ладно? — Себастьян кивнул, а Перри заверил Пруденс: — Красивое место, тебе понравится. Мы часто купаемся там.

Пруденс перевела взгляд с одного брата на другого. Несмотря на разницу в возрасте, они явно были хорошими друзьями. Видимо, Перри привык идеализировать старшего брата. Сам он по молодости еще не успел научиться сдерживать себя: это умение приходит со временем.

— Поездка стала бы для нас замечательным подарком, — подтвердила она. — Можно я предупрежу Дэна?

— Я сам расскажу ему. — Перри вскочил. — Пора убираться отсюда, иначе я пропылюсь насквозь.

Как только за братом закрылась дверь, Уэнтуорт обратился к девушке:

— Как тебе удалось затащить его сюда? — Он обвел жестом кипы пропыленных книг.

— Ваш брат сам предложил мне помощь, милорд. Мне даже уговаривать не пришлось…

— Вот как? Не припомню, когда в последний раз видел Перри за подобной работой. — Он смотрел на Пруденс из-под лениво опущенных век. — Должно быть, ты колдунья. Тебе известно, как укрощать строптивых?

— Один способ я узнала сегодня, — объяснила Пруденс со смехом. — Сэм показал Дэну, как индейцы укрощают диких лошадей. Но вашего брата этим не проймешь — он сам решил оказать мне любезность.

— Я потрясен. И все-таки лучше не упоминать Перри о гербе на твоей броши. Он почти ничего не знает о тебе… — Уэнтуорт надолго замолчал.

— Как вам будет угодно, — произнесла Пруденс. — Но почему вы скрываете от него правду?

— Боюсь, Перри решит сыграть роль преданного даме рыцаря в сияющих доспехах, — сухо объяснил Себастьян. — Страшно подумать, сколько тайн местного дворянства он способен ненароком раскрыть!

— Значит, вам ничего не удалось узнать, милорд?

— Пока нет, дорогая, но ведь поиски только начались. — Он взял Пруденс за руку. — Не теряй надежду, но и не рассчитывай на многое. Нельзя поручиться, что поиски увенчаются успехом.

— Вы правы, я все понимаю. — Лицо Пруденс стало задумчивым, — f Но в глубине души я знаю, что вы меня не подведете.

— Благодарю за доверие, — насмешливо откликнулся Себастьян. — Но смею напомнить, что мне, как любому человеку, свойственно ошибаться. В один прекрасный день кто-нибудь натянет бечевку через дорогу, над самой землей, и я вывалюсь из седла.

Услышав о поездке, леди Брэндон пришла в изумление.

— Сейчас, в октябре? В это время года со стороны пролива дует пронизывающий ветер. Пруденс, надеюсь, ты не позволила моим сыновьям втянуть тебя в эту авантюру?

— Я согласилась составить им компанию, — робко призналась Пруденс.

— Тогда я советую тебе одеться потеплее, иначе там и простыть недолго.

— Может, поедете с нами, матушка? — предложил Себастьян.

— Ни в коем случае! Мои старые кости не выдержат такого испытания. — Несмотря на строгий голос, ее светлость улыбалась, но сыновья так и не сумели уговорить ее.

Помня о материнских наставлениях, Перри пустил лошадей ровным шагом, и даже Себастьян не нашел повода упрекнуть брата в неосторожности. Дэн вертел головой, с любопытством глядя по сторонам.

— Мы и вправду увидим море? — допытывался он. — Пруденс обещала, что когда-нибудь мы сядем на большой корабль — такой, какой мы видели в лондонском порту, — и уплывем далеко-далеко. Вы помните те корабли, сэр? — обратился он к Уэнтуорту.

— Помню, Дэн. Но неужели ты согласен покинуть Англию?

— Пруденс думает, что так будет лучше для нас — верно, Пруденс? В дальних краях она поможет мне разбогатеть — пока не знаю, как. Может быть, я научусь строить корабли или делать кареты…

— Надеюсь, ты поделишься со мной своими планами, — улыбнулся ему Уэнтуорт. — Когда-нибудь твоим каретам будут завидовать все мои друзья.

— А я закажу тебе корабль, — воодушевленно подхватил Перри. — Конечно, если ты не уплывешь и не забудешь давних друзей.

— Ни за что! Верно, Пруденс? — решительно заявил Дэн. — Сэму это не понравится.

Братья расхохотались, а Дэн засмотрелся по сторонам.

— Где же море? — с тревогой спросил он.

— На прежнем месте, если кто-нибудь не украл его. — Перри пребывал в веселом расположении духа и продолжал болтать чепуху, пока повозка не приблизилась к побережью. Въехав на вершину холма, Перри остановил лошадей. — Смотрите! — объявил он с величественным жестом. — Ну, что скажете?

Перед ними расстилался Ла-Манш, сияющий в лучах осеннего солнца. Десяток судов разного размера — от грузовых до прогулочных яхт — бороздил волны пролива, но, как Пруденс ни напрягала глаза, ей не удавалось прочесть названия, написанные на бортах.

— Сколько воды! — ошеломленно прошептал Дэн. — Со всех сторон! Я думал, море синее, а не серое…

— Моря бывают и синими, — с улыбкой объяснил Уэнтуорт. — Когда-нибудь ты их увидишь. А океаны гораздо больше — перед тобой всего-навсего узкий пролив. В ясный день отсюда виден берег Франции.

Пруденс вгляделась в даль.

— Значит, он совсем близко? А море сегодня бурное?

— Напротив — спокойное, как мельничный пруд! — Перри послюнил палец и поднял его вверх. — Дует легкий бриз, в самый раз для плавания под парусом…

— Ветер ровный, вряд ли он вскоре переменится. — Себастьян задумался, и Пруденс поняла, что его беспокоят мысли о сестре. Привезти ее домой следовало прежде, чем на море задуют зимние ветры. — Смотрите, вон там Франция! — Себастьян указал на тонкую линию на горизонте, более темную, чем морская вода. — Мы много раз бывали там. — Себастьян похлопал брата по плечу. — Перри — опытный морской волк. Больше всего на свете ему нравится чувствовать под ногами палубу яхты и вдыхать попутный ветер.

— Тогда почему же ты не хочешь взять меня с собой? — спросил младший брат. — Я мог бы дождаться тебя в порту.

— Там будет видно. Все зависит от Жиля… еще неизвестно, отпустит ли он Софи на родину.

— Можно подойти поближе к воде? — спросила Пруденс. — Признаться, мне хочется побродить по берегу…

— Пожалуйста! — умоляюще подхватил Дэн. — Я бы побросал камушки в воду…

Лицо Перри прояснилось.

— Сейчас мы подъедем к берегу. Поблизости есть небольшая бухта — там мы часто купались в детстве.

Дэн с восхищением уставился на него.

— Вы умеете плавать?

— Как рыба! — подтвердил Перри. — Если хочешь, я брошу тебя в воду — только так и можно научиться плавать.

— Ничего подобного ты не сделаешь, — решительно возразил Себастьян. — Я не намерен прыгать в воду за Дэном, да и ты, вероятно, тоже.

Перри притворился обиженным.

— Видишь, как мне живется, — обратился он к мальчику. — Вечно мне достаются одни упреки, и не только от братца. Пруденс ничем не лучше.

— Она вовсе не хочет вас обидеть, — заверил Дэн. — Священник говорит, что собака, которая лает, — не укусит.

— Ну, мне довольно и лая. Не хватало еще терпеть укусы! — Перри притворно передернулся, а Дэн залился хохотом.

Девушка оглядела своих спутников и укоризненно покачала головой.

— Не обращай на них внимания, Пруденс! — Себастьян отнял у брата поводья и пустил лошадей шагом по узкой тропе. Возле одинокого корявого дерева он остановился и привязал лошадей.

— Ты хочешь оставить их здесь? — осведомился Перри.

— Ничего с ними не сделается. Но если ты предпочитаешь вести их вниз, а затем снова вверх…

— Нет, нет, пусть побудут тут. Мне, как и Дэну, не терпится добраться до берега. — Выпрыгнув из повозки, Перри начал быстро спускаться с утеса.

— Сначала проверь, не завалило ли тропу камнями, — крикнул вслед Себастьян.

— За кого ты меня принимаешь, братец? — возмущенно отозвался Перри и заверил остальных: — Тропа свободна!

Дэн ринулся было следом, но Пруденс удержала его за рукав.

— А это не опасно, милорд?

— Если Перри говорит, что путь свободен, значит, так и есть. Он не станет подвергать вас опасности. Но если ты боишься, давай не будем спускаться к воде.

Лицо Дэна омрачилось.

— Пруденс, ты же обещала! И вы тоже, сэр!

Себастьян улыбнулся.

— Да, верно, мы дали слово. Пруденс, поверь мне: нам ничто не угрожает. Я пойду первым и помогу вам спуститься.

— Пойдем, Пруденс! — мальчик схватил ее за руку. — Перри сказал, что у берега в лужах попадаются крабы и рыбки!

Не устояв перед его мольбами, Пруденс двинулась следом за Себастьяном. Перри уже спустился на прибрежный песок и звал их, размахивая руками. С высоты утеса он выглядел крошечным, как игрушка.

— Не смотри вниз! — велел Себастьян. — Не своди глаз с Дэна. Пусть идет между нами.

Взявшись за руки, они начали спускаться. Время от времени девушка в страхе хваталась за сухую траву, чтобы замедлить спуск. Но с каждым шагом ее уверенность росла — правда, мешала длинная юбка. Пруденс предпочла бы, чтобы в этот момент на ней была мужская одежда. Наконец Себастьян прыгнул на песок и протянул к ней руки.

— Отлично! У тебя не закружилась голова? Пруденс доверчиво улыбнулась.

— Закружилась, — призналась она. — Мне никогда не доводилось смотреть вниз с такой высоты. Я думала, что свалюсь…

— Так бывает со многими. Оглядись вокруг, Пруденс, — разве ради такой красоты нельзя одолеть страх?

Ответом ему стал восхищенный взгляд Пруденс.

— Хотелось бы мне последовать примеру Дэна, — задумчиво протянула она.

Мальчик уже сбросил башмаки и чулки и помчался навстречу Перри. Оба присели на корточки, сблизив головы, рыжую и темноволосую, и принялись рассматривать что-то на дне лужицы.

— Не стоит, — заверил ее спутник. — У побережья Англии море зимой замерзает. Давай лучше пройдемся вдвоем.

Взявшись за протянутую руку, Пруденс зашагала рядом с ним вдоль берега. Себастьян оказался настоящим кладезем знаний о растениях и животных бухты. Заслушавшись, Пруденс не заметила, как пролетело время.

— Нам пора возвращаться, — наконец произнес он. — Осталось только уговорить наших спутников, а это будет нелегко. — Он оглянулся на Дэна и Перри и охнул: — Господи, у мальчишки ступни посинели от холода! Да и ты надень плащ. Мы заставили лошадей ждать слишком долго…

До Холвуда они добрались уже в сумерках. Во всех окнах горел свет. Пруденс вновь захлестнула волна любви к дому на склоне холма. За несколько дней она привыкла считать его земным раем.

Ей следовало всерьез задуматься и об интересах Дэна. Отсюда его никто не выгонит — лорд Уэнтуорт ясно дал это понять. О судьбе мальчика позаботятся, и со временем он забудет о ней. Из задумчивости Пруденс вывело появление на пороге леди Брэндон с письмом в руках.

Глава девятая

— Известие от Жиля? — встрепенулся Себастьян.

— Нет, дорогой. Это письмо от Фредерика. Он намерен погостить у нас…

— О Господи, граф собственной персоной! — воскликнул Перри. — Надеюсь, супругу он оставит дома? Нет? Так нам предстоит визит Горгоны и ее отпрысков?!

Его мать строго нахмурила брови.

— Перегрин, веди себя прилично! Нельзя так отзываться об Амелии. А что касается моих внуков… возможно, они изменились…

— Вряд ли, — упрямо отозвался Перри. — Пожалуй, я куда-нибудь удеру…

— Ничего подобного ты не сделаешь, иначе Пруденс решит, что ты не имеешь никакого представления о хороших манерах.

Пруденс не ответила, она смотрела на Себастьяна. Его губы сжались в тонкую линию, между бровями залегла морщинка.

— Фредерик чем-нибудь объяснил свой внезапный визит? — осведомился он.

— Разве для того, чтобы навестить мать, нужны причины? — возразила леди Брэндон.

— Конечно, нет, мама! — Себастьян ласково обнял мать за плечи. — Просто мы с Перри удивлены, вот и все. Фредерик не часто навещает нас в такое время года. Я буду рад повидаться с ним…

— И я был бы рад, если бы он приехал один. — Перри состроил гримасу. — Пруденс скоро поймет, что я прав.

Но Пруденс уже ушла в свою комнату. Она сразу почувствовала, что атмосфера в доме стала напряженной. Здесь крылась какая-то тайна, которую ей не хотелось знать. Семейные ссоры раздражали ее. Конечно, Перри явно преувеличивает, однако он добродушный и незлопамятный человек. Пруденс впервые слышала, чтобы он отзывался о ком-нибудь плохо. Очевидно, Перри не выносит невестку. И Себастьян выглядел более чем странно. Хоть он и пытался разрядить напряжение, но его объяснения показались девушке неубедительными.

Как следует обдумав недавний разговор, Пруденс решила во время визита графа как можно реже попадаться гостям на глаза.

Хозяйке дома она поведала о своих намерениях тем же вечером.

— Леди Брэндон, я думаю, после приезда графа вам захочется остаться в узком семейном кругу. С вашего позволения я могла бы обедать и ужинать в людской…

— Ни в коем случае, дорогая! Не обращай внимания на Перри. Моя невестка временами и вправду бывает вспыльчивой, но тебе вовсе незачем прятаться. Не позволяй Перри запугивать тебя. Он не ладит с Амелией, но я уверена, все обойдется.

Пруденс не стала спорить, но заподозрила, что их с Дэном присутствие в доме вызовет очередной приступ раздражения у грозной Амелии.

Позднее, в разговоре с Перри, она утвердилась в свои подозрениях.

— Не сочти меня интриганом, — прямо заявил он, — но у Амелии отвратительный характер. Скоро ты сама в этом убедишься.

— Перри, не надо! — Пруденс попыталась прервать поток откровений. — Я не желаю слушать сплетни о вашей семье…

— Я просто решил подготовить тебя к самому худшему. Старине Себастьяну тоже придется несладко. Со стороны Амелии это верх бестактности — явиться сюда, зная, что Себастьян сейчас дома!

— Лорд Уэнтуорт умеет быть любезным со всеми, — возразила Пруденс.

— Да, умеет. — Перри усмехнулся. — Иногда он бывает настолько учтивым, что его собеседникам становится не по себе. Но это не мешает ему думать о них все что угодно.

— Ни за что не поверю, что графиня начисто лишена достоинств, — в конце концов, ваш брат женился на ней… — Пруденс предприняла еще одну попытку образумить Перри.

— За неимением лучшего! — фыркнул Перри. — Графиня мечтала выйти за Себастьяна, но он не попался на крючок. Знаешь, как говорят: нет зверя страшнее разъяренной женщины. От досады графиня обвинила Себастьяна в том, что он играл ее чувствами. Здесь случались такие безобразные сцены, что страшно вспомнить.

Пруденс понимала, что должна поскорее сменить тему, но искушение выслушать все подробности было слишком велико.

— Но по крайней мере Амелия обрела счастье в браке с графом, — возразила она.

— Как бы не так! Фредерик не сразу раскусил ее. Поначалу он во всем винил Себастьяна и сочувствовал Амелии. Когда же он обнаружил, что она лжет, было уже поздно.

Пруденс молчала. Ей было нечего сказать.

— И вот теперь это чудовище едет сюда! — Перри возвел глаза к небу. — Только этого нам сейчас не хватало!

Тон Перри вызвал у девушки подозрения.

— Сейчас? Вы хотите сказать, потому, что здесь мы с Дэном? Думаете, ей это не понравится?

— Амелии ничего не нравится, — отозвался Перри, уже жалея о том, что вовремя не прикусил язык. Он мысленно поклялся в будущем держать свои мысли при себе. Отношения между Пруденс и Себастьяном не ускользнут от глаз Амелии. Это грозит катастрофой. — Но тебе не о чем беспокоиться, — добавил он. — Ни мама, ни Себастьян не допустят ничего плохого. Хочешь, завтра я помогу тебе в библиотеке?

Пруденс согласно закивала. В тот вечер за ужином никто не упоминал о предстоящем визите графа — о нем как будто забыли.

На следующее утро Пруденс встала пораньше, чтобы наверстать упущенное время. Ни Дэна, ни Перри нигде не было видно. Попозже в библиотеку зашла леди Брэндон.

— Как продвигаются дела? — спросила графиня, поднося к глазам исписанные листы бумаги. — У тебя прекрасный почерк, Пруденс. Жаль, что сама я царапаю как курица лапой. — Заметив лежащие на полу кипы тяжелых книг, леди Брэндон удивленно приоткрыла рот: — Надеюсь, ты не сама снимала их с полок?

— Мне помогал Перегрин, — робко объяснила Пруденс. — Простите, мадам, но я не знаю его титула. Он хочет, чтобы я звала его просто по имени.

— Перри терпеть не может формальностей. Знаешь, с тех пор как ты появилась в доме, он изменился в лучшую сторону. Перри рос в тени старшего брата и всегда считал себя обделенным. Не удивляйся, что сегодня он не пришел в библиотеку: поначалу ему нравилось новое занятие, а потом наскучило. Я видела, как Перри с Дэном направлялись к озеру. — Графиня достала из кармана ключ и отперла закрытый шкаф. — Заодно пересмотри и эти книги. Этот шкаф никто не открывал уже несколько лет.

Распахнулась дверь, и в комнату ворвались Перри и Дэн.

— Не сердись, Пруденс! — радостно выпалил Дэн. — Мы ходили купаться…

— В озере? Перри, дорогой мой, да ведь вода в нем скоро замерзнет!

— По краям уже есть лед, — подтвердил мальчик. — Зато я научился плавать.

Он стучал зубами и дрожал.

— Немедленно ступай на кухню и попроси кухарку приготовить тебе горячий чай. — Дождавшись, когда за Дэном закроется дверь, графиня напустилась на сына: — Ты спятил? Мальчик и без того не слишком крепок здоровьем, а ты потащил его купаться в октябре! У тебя осталась хоть капля рассудка?

— По-моему, во всем виноват Дэн, — вмешалась девушка. — Напрасно вы потакаете ему, сэр. Так он совсем избалуется… — Вспыхнув, Перри вылетел из комнаты. Пруденс растерялась. — Я не хотела обидеть его… — выговорила она.

— Сейчас он обижается по любому поводу. Расстроен, что Себастьян не берет его во Францию. Чтобы отвлечься, возится с Дэном, но, как обычно, ни в чем не знает меры. Помнится, ты говорила, что учишь мальчика читать? Не кажется ли тебе, что уроки пора возобновить?

— Пожалуй, да… И Перегрин не станет возражать.

— Напрасно ты так заботишься о чувствах Перри, — улыбнулась графиня. — Отправлю-ка я его с поручением в Кентербери. Это поможет ему скоротать остаток дня.

После того как Перри уехал, Пруденс удалось усадить Дэна за букварь. Он не протестовал, но через час девушка решила, что на сегодня хватит. Она устроила Дэна в библиотеке на подоконнике и разыскала для него несколько томов старинных атласов, уверенная, что мальчик наверняка заинтересуется изображенными на них чудовищами. Через полчаса Дэн задремал.

Пруденс, вновь занялась составлением списков. Она уже давно поняла, что эта работа отнимет у нее больше времени, чем казалось на первый взгляд. Кроме того, ей не всегда удавалось выяснить, когда была напечатана та или иная книга. В конце концов Пруденс решила делать пометки на отдельном листе, а потом расспросить леди Брэндон.

Поглощенная работой, она не сразу услышала, что ее зовет Дэн.

— Пруденс, ты что, не слышишь меня? Ты же хотела узнать, что нарисовано на твоей брошке…

Пруденс вскочила.

— О чем ты говоришь?

— Посмотри-ка сюда! Этот рисунок сразу показался мне знакомым.

Заглянув через плечо мальчика, Пруденс внимательно рассмотрела ярко раскрашенные гравюры на странице старинной книги. Дрожащими пальцами отстегнув брошь, она положила ее перед собой.

— Нет, совсем другой, — разочарованно протянула она. — И надпись не такая…

— Так давай посмотрим на других страницах! Тут сотни гербов!

— Только будь осторожен, — предупредила Пруденс, догадавшись по роскошному переплету и бумаге, что эта книга имеет большую ценность. — Давай перенесем ее на стол. Надеюсь, ее светлость не станет возражать…

— Это он? — спросил Дэн, указывая на герб на следующей странице.

Пруденс снова покачала Толовой. Постепенно ее охватывало отчаяние: поиски продолжались не менее часа, книга подходила к концу. Неужели ей не суждено узнать тайну своего рождения?

Но, перевернув еще несколько страниц, Пруденс вдруг ахнула. Ошибки тут быть не могло: она знала каждый штрих герба, изображенного на броши. Рисунок в книге в точности соответствовал ему. Пруденс побледнела, перед ее глазами поплыли разноцветные пятна.

— Пруденс, что с тобой? Тебе плохо? — встревоженно воскликнул Дэн.

— Нет, просто я так долго ждала этого момента… не могу поверить, что герб все-таки нашелся.

— Смотри, под рисунком что-то написано. Это по-английски?

— Кажется, по-латыни. Должно быть, это фамилия, но со странным окончанием — Манвеллус, а по-английски, наверное, Манвелл…

Поглощенная созерцанием герба, Пруденс не услышала скрип открывшейся двери и опомнилась, лишь когда Дэн толкнул ее в бок.

— Простите, леди Брэндон! Я не слышала, как вы вошли.

— Ты просто увлеклась, — ласково улыбнулась графиня. — Нашла что-нибудь интересное?

— Так, ничего особенного, просто показывала Дэну рисунки. Надеюсь, вы не возражаете…

— Разумеется, нет! Ты вправе читать любые книги. Только не следует столько времени проводить взаперти. Ты слишком бледна…

Дэн уже собирался вставить слово, но девушка метнула в него предостерегающий взгляд. Внутренний голос убеждал ее, что рассказывать леди Брэндон о неожиданном открытии пока не стоит. Если Манвеллов знают в округе, хлопот не оберешься.

Пруденс не питала иллюзий: в тяжбе против знатного семейства закон будет на стороне ее противников. Ее обвинят в клевете. К тому же нельзя забывать, что они с Дэном беглецы. Обнаружив, что графиня посматривает на открытую страницу, Пруденс поспешила захлопнуть книгу.

— Просто у меня разболелась голова, — пробормотала она.

— Тогда самое время прекратить работу. Завтра наверстаешь упущенное. Почему бы тебе перед ужином не прогуляться по парку?

Пруденс с радостью ухватилась за это предложение. Мысли путались у нее в голове. Она решила завтра же изучить книгу — возможно, в ней найдутся какие-нибудь сведения о семействе Манвеллов.

Но на следующее утро Пруденс обнаружила, что книга по геральдике словно сквозь землю провалилась. Встревожившись, она разыскала леди Брэндон.

— Мэм, боюсь, я проявила небрежность. Вчера я оставила книги на столе, а сегодня обнаружила, что одна из них пропала. Ее нигде нет. Сначала я думала, что кто-нибудь из горничных убрал ее на полку…

Графиня поспешила успокоить подопечную:

— Дорогая, это я во всем виновата. По просьбе Себастьяна я сама унесла книгу из библиотеки.

Пруденс мгновенно почувствовала фальшь в ее голосе. Леди Брэндон старалась не смотреть в глаза собеседницы. Должно быть, Себастьян поспешил забрать книгу, чтобы Пруденс не успела ознакомиться со своей родословной. Она чуть было не выразила свое возмущение вслух, но вовремя опомнилась.

— Хорошо, что книга не пропала, — спокойно произнесла она. Явное облегчение на лице графини подтвердило подозрения девушки. Чем больше она размышляла о случившемся, тем сильнее разгоралось ее возмущение. Ясно, что Себастьян ей не доверяет, несмотря на все его обещания. Неужели он думает, что она сбежит, узнав правду? Или, хуже того, пытается защитить от ее посягательств благородное семейство — возможно, своих друзей?

Все это предстояло выяснить. Правда, сегодня Себастьян не вышел к завтраку, а леди Брэндон вскользь упомянула, что он покинул дом с первым лучом солнца. Неужели он избегает ее? Эта мысль показалась Пруденс оскорбительной. Недавняя радость, вызванная неожиданным открытием, поблекла. Странно, что желание, найти родителей так долго владело ею. Должно быть, старый священник был прав, утверждая, что жизнь порой складывается совсем не так, как мечталось.

Вернувшись в библиотеку, Пруденс поняла, что ей никак не удается сосредоточиться на работе. Перед глазами всплывало смеющееся мужское лицо, подвижные губы, сияющие глаза, беспорядочно рассыпанные по лбу темные кудри. Видение было таким отчетливым, что девушке казалось, будто Себастьян находится где-то рядом.

Должно быть, она просто спятила. Выругав себя, Пруденс попыталась собраться с мыслями. Прежде всего ей следовало узнать хоть что-нибудь о семействе Манвеллов. Пожалуй, об этом можно расспросить Перри — он вряд ли что-нибудь заподозрит. Но прежде надо предупредить Дэна: никто не должен знать о ее находке.

К счастью, вскоре Пруденс выяснила, что ее опасения беспочвенны. Дэн давно забыл о случившемся: ему пообещали показать мельницу, и он не мог думать ни о чем, кроме предстоящей прогулки.

— Жернова в этой мельнице приводит в движение вода. Вот бы узнать, как она устроена! Сэм говорит, что я поеду туда на пони.

Пруденс с улыбкой отпустила мальчика, радуясь возможности побыть в одиночестве. Прошлую ночь ей не спалось — находка глубоко взволновала ее, потрясение оказалось слишком сильным. Теперь когда заветная мечта почти сбылась, мыслило будущем стали пугать.

Вскинув подбородок, Пруденс распрямила плечи. Куда девалась ее смелость? Что может быть лучше, чем узнать истину, какой бы горькой она ни была?.. Ее размышления прервал стон, донесшийся из-за окна. Девушка недоуменно нахмурилась: кто бы это мог быть? Пройдя по комнате, она распахнула окно. На балюстраде у дома с опущенной головой сидел Перри.

— Вам нездоровится? — спросила Пруденс.

— Я ранен в самое сердце! — шепотом откликнулся он. — Перед тобой кающийся грешник. Правда, найти власяницу и плеть мне не удалось, но в надежде на прощение я готов бить себя по персям… — его плечи дрожали. Присмотревшись, Пруденс поняла, что он смеется.

— Как вам не стыдно, обманщик! Вы перепугали меня до смерти!

— Но на сердце у меня и вправду тяжело! Можно поговорить с тобой? Я сожалею о том, что случилось вчера…

— Так и быть, входите, — смилостивилась Пруденс. — Не хотите ли вновь взяться за дело? — кивнула она в сторону книжных полок.

— Значит, я приговорен к каторжным работам? — Перри состроил постную мину, перелез через подоконник и спрыгнул в комнату. — Я могу хотя бы надеяться на прощение?

— Вы уже получили его, — отозвалась Пруденс, наградив его своей самой чарующей улыбкой. — За урок плавания я вас не виню — мне известно, каким настойчивым бывает Дэн. Жаль, что он так слаб здоровьем… — она не стала объяснять, что тяжелый труд на фабрике подорвал здоровье мальчика.

— Об этом я не подумал, — тихо и серьезно произнес Перри. — Впредь буду осторожнее. Пруденс, я почти ничего не знаю о том, как ты жила раньше. Тебе было трудно?

— Не труднее, чем другим подкидышам. Мы постоянно страдали от холода, голода и усталости. Боюсь только, вам этого не понять.

— Но теперь все испытания для тебя позади. Со временем Дэн окрепнет. Ведь он уже стал любимцем кухарки. Скоро она откормит его, вот увидишь! — Глаза Перри лукаво заблестели. — Так мы снова друзья?

Пруденс охотно кивнула. Представлялась удачная возможность расспросить Перри, не вызывая подозрений.

— Неужели эта работа еще не надоела тебе? — допытывался он. — Ей не видно конца…

— Мне нравится перебирать книги, — отозвалась Пруденс. — Жаль только, что я не знаю, где можно уточнить имена или даты.

Перри задумался.

— В «Книге пэров» Берка[2] нет сведений о писателях и издателях…

— В «Книге пэров»? А что это такое?

— Сам я никогда не заглядывал в нее, но тебе она наверняка поможет. В книге указаны титулы, даты рождения, количество детей, названия поместий и тому подобные сведения. Где-то здесь должен быть экземпляр… — Перри неуверенно огляделся.

— Не беспокойтесь, я сама найду ее, — поспешно заверила его Пруденс, стараясь не выдать своего интереса. Незачем посвящать в темную историю еще одного человека. Пруденс с трудом подавила раздражение. Хозяевам дома этого не понять. Их попытки отвлечь ее от поисков только укрепляли решимость девушки.

Позднее, когда Перри ушел, она занялась поисками книги. Внезапно за окном послышался цокот копыт. Неужели Себастьян уже вернулся? С лихорадочно бьющимся сердцем Пруденс бросилась, к окну и увидела, что перед домом остановилось несколько всадников и экипажей. В надвигающихся сумерках ей удалось различить рослую фигуру Себастьяна, вышедшего из первого экипажа.

Но вскоре выяснилось, что она ошиблась: человек, принятый ею за Себастьяна, был разительно похож на него. Пруденс поняла, что видит перед собой графа Брэндона с супругой. Она напрягла зрение, чтобы получше рассмотреть заклятого врага Перри.

Графиня одетая по последней моде, была очень высокой и худой, почти истощенной. Надменное и раздраженное выражение не покинуло ее лица даже при виде вышедшей из дома свекрови. Небрежно поцеловав леди Брэндон в щеку, гостья прошествовала в дом. Граф обнял мать за талию, с улыбкой наблюдая, как из второго экипажа выпрыгнули трое детишек. Не обращая никакого внимания на зов няни, они бросились к бабушке. Каждый первым торопился подбежать к ней и завладеть ее вниманием.

Пока леди Брэндон здоровалась с внуками, Пруденс с живым интересом рассматривала графа. Вскоре трое мальчиков затеяли драку. Граф повысил голос и поочередно шлепнул детей, но не сумел заставить их замолчать. Мальчишки подняли оглушительный рев.

Пруденс изумилась: старшему на вид было лет десять, средний казался всего на год моложе. Для своих лет они были на редкость дурно воспитаны, а самый младший старательно подражал им. Не удержавшись, она сравнила отпрысков графа с Дэном, и это сравнение было явно не в пользу первых.

Девушка вздохнула. Значит, Перри оказался прав: отныне о покое в Холвуде следует забыть. Впрочем, ее это не касается. Главное — как можно реже попадаться на глаза гостям. Внутренний голос подсказывал Пруденс: если только что прибывшая особа соизволит заметить ее, это не кончится добром. Пожалуй, надо вновь попросить разрешения не выходить к столу.

Позднее она разыскала леди Брэндон.

— Мэм, будьте добры, разрешите мне обедать и ужинать в кухне.

— Дорогая, ты же не служанка. Дэну не важно, за каким столом сидеть. Он еще ребенок, но тебе не пристало водить дружбу со слугами. Себастьяну это не понравится.

— Он наверняка поймет меня, — в отчаянии настаивала девушка. — Несмотря на вашу доброту, я… все-таки работаю на вас.

— А что, если еду будут приносить в твою комнату?

Пруденс охотно согласилась. Леди Брэндон удовлетворенно улыбнулась и хотела что-то добавить, но тут в комнату вплыла графиня. Подняв голову, Пруденс обнаружила, что гостья в упор разглядывает ее. Переведя взгляд на свекровь, графиня вопросительно подняла брови.

— Амелия, позволь представить тебе мисс Консетт. Пруденс, это графиня Брэндон, жена моего старшего сына.

Девушка присела, чувствуя себя очень неуютно под пронзительным взглядом тускло-серых глаз, и в ответ была удостоена едва заметного кивка головой.

— Пруденс — моя новая компаньонка, — продолжала ее светлость. — Она помогает мне разбирать почту и наводит порядок в библиотеке.

Графиня откликнулась таким тоном, словно, кроме нее и свекрови, в комнате никого не было.

— В библиотеке? Какое неподходящее занятие для молодой особы! Если бы вы обратились к Фредерику, он прислал бы вам библиотекаря-мужчину…

— В качестве моей компаньонки? — не удержавшись, попыталась пошутить леди Брэндон, но графиня пропустила шутку мимо ушей.

— Кто порекомендовал вам эту девицу? Вы еще не жалеете о том, что дали ей работу? Что касается меня, я считаю, что молодым служанкам не место в доме, где есть неженатые сыновья…

— К счастью, Пруденс живет в моем доме, а не в твоем, — отозвалась леди Брэндон сладким голосом, однако ее замечание вогнало графиню в краску. — Пруденс, дорогая, ты можешь идти.

Девушка порадовалась возможности удалиться. В ближайшие полчаса хозяйке дома предстоял неприятный разговор. Весь вечер Пруденс собиралась провести в своей комнате, но обнаружила, что ей пора поменять взятую из библиотеки книгу. Уверенная, что семья еще сидит за столом, она направилась в библиотеку, надеясь никого не встретить по дороге.

Глава десятая

Пруденс просчиталась: графиня не собиралась подчиняться деревенским обычаям, и потому ужин было приказано подать попозже, в восемь часов. Столкнувшись с гостьей в коридоре, Пруденс вежливо присела, надеясь, что разговора удастся избежать. Однако графиня остановила ее властным жестом.

— Поди сюда! — велела она. — Предупреждаю: держись подальше от моих детей. — Увидев недоуменный взгляд Пруденс, она нахмурилась: — Не прикидывайся дурочкой! Только Богу известно, как ты жила прежде, чем лорд Уэнтуорт подобрал тебя. Я кое-что о тебе узнала и, не скрою, весьма шокирована твоим присутствием в этом доме.

Пруденс опустила голову, пряча ярость в глазах. Ей хотелось заявить, что у нее нет охоты приближаться к избалованным отпрыскам графини… но, подумав, она придержала язык.

— Можешь идти, но помни мои слова, — пренебрежительно процедила графиня.

Ни она, ни Пруденс не заметили, что дверь спальни графа слегка приоткрылась. Когда Пруденс удалилась, граф вышел навстречу жене.

— Зачем ты так, Амелия? — упрекнул он. — Эта девочка не сделала тебе ничего плохого. Мама хвалит ее…

— И совершенно напрасно! — отрезала его жена. — Вот еще одно свидетельство распущенности Себастьяна! И не смей защищать брата! Подумай о своем положении: члену парламента не пристало становиться участником скандала.

— Позволь напомнить, что скандалы разгораются из-за слухов, распускаемых злыми языками. Вы очень обяжете меня, мэм, если воздержитесь от критики по адресу моих родных.

Графиня надменно вскинула голову.

— Мне известно, что никому не позволено упрекать Себастьяна. Жаль только, что твоя мать с такой готовностью потакает ему. В моей семье никто не стал бы терпеть подобные выходки!

— Охотно верю. Никто просто не заметил бы их. — Этими словами граф наконец-то заставил жену замолчать.

Пруденс, которой пришлось в соседней нише ждать, когда супруги уйдут, стиснула кулаки. Лицо девушки побагровело от унижения, графиня словно грязью ее облила. Надо поскорее найти Дэна и предупредить его, чтобы он не вздумал приближаться к детям. Эта женщина воспользуется любым поводом, чтобы вышвырнуть вон ненавистных подкидышей. Какая удача, что ей, Пруденс, не придется сидеть за одним столом с этим злобным созданием!

Однако ее радость была недолгой.

Тем же вечером Себастьян разыскал Пруденс.

— Зачем ты это сделала? — без предисловий вопросил он.

Она сразу поняла, о чем идет речь.

— Просто мне не хотелось вам мешать. Я думала, вы будете рады остаться в кругу родных…

— Ты разочаровала меня. Я надеялся, что ты считаешь этот дом своим, — холодно отозвался он. — Нет, я не жду благодарности, — добавил он. — Должно быть, ты не поняла, что своим поступком наводишь мою невестку на мысль, что ты не умеешь держать себя в обществе.

Пруденс вспыхнула.

— Пусть считает, как ей угодно.

— Неужели ты испугалась ее? Куда же девалась твоя отвага?

— Сэр, к чему лишние неприятности? Графиня вряд ли согласится ужинать в обществе особы столь низкого положения.

— В этом доме решения принимает не она.

— Милорд, речь идет о сущем пустяке. Незачем поднимать из-за него такой шум.

— Ошибаешься. В этом доме никто не собирается считать слово графини Брэндон законом. Впредь ты будешь ужинать вместе со всеми, как обычно. — Заметив, что девушка гневно вспыхнула, Себастьян улыбнулся. — Я ни к чему не стану принуждать тебя, Пруденс, — я уже усвоил урок. — Он взял ее за руку. — Пожалуйста, сделай это ради меня. — И на его губах расцвела обезоруживающая улыбка.

— Хорошо, — пробормотала Пруденс. Себастьян поднес ее ладонь к губам и поцеловал, пообещав на прощание:

— Я не отдам тебя на съедение дракону. Спокойной ночи! Увидимся утром.

На протяжении следующего часа Пруденс терзали противоречивые мысли. Почему он столь настойчив? Не может быть, чтобы Себастьян решил таким способом свести давние счеты с графиней. Может быть, он заботится, как ему кажется, об удобстве подопечной? Пруденс вздохнула. Ну как объяснить ему, что ей гораздо удобнее ужинать в своей комнате?

Она умолчала о том, что нашла в книге герб Манвеллов, и не стала расспрашивать Себастьяна о том, как идут его поиски. Этот разговор можно было отложить на завтра.

На следующее утро она проскользнула в библиотеку по черной лестнице. После утреннего урока Дэн отправился на поиски Перри, который прилагал все старания, чтобы избегать встреч с невесткой. Пруденс недоставало веселой болтовни друга — впрочем, без него ей удалось сосредоточиться на поисках нужной книги.

Прошел целый час, прежде чем книга нашлась. Встав на колени, Пруденс провела ладонью по толстому тому в красном кожаном переплете и с трепетом прочла название. Найти сведения о Манвеллах оказалось очень просто. Книга гласила:

«Манвеллы из Лонгриджа:

Джонатан Манвелл, рожденный 3 ноября 1728 года, 16 июня 1750 года сочетался браком с Анной, дочерью Криспина Лэнгхорна, эсквайра, из Орфорд-Чейз, графство Норфолк, умершей в 1754 году, с каковой имел следующее потомство: дочь Фрэнсис, рожденную в 1751 году, и дочь Генриетту, рожденную в 1754 году. Крупнейшее поместье — Лонгридж-Холл, графство Кент. Предполагаемый наследник — Уильям, лорд Вудфорт, внук вышеупомянутого».

Пруденс прочла эту запись вслух, ее голос отдавался под высоким потолком комнаты эхом, издевательски подчеркивающим каждый слог. Неужели она и вправду родом из этого знатного семейства? Пруденс еще раз перечитала запись. Ее матерью могла быть любая из дочерей Манвелла… но почему ее бросили?

Должно быть, разразился скандал: не освященная законом связь привела к появлению незаконнорожденного ребенка, ублюдка… Пруденс прикусила губу. К этому оскорбительному слову она давно привыкла. Правда, старый священник предпочитал употреблять выражение «дитя любви», но она всякий раз пренебрежительно усмехалась. Те, кто бросил ее на произвол судьбы, не подозревали о существовании любви.

Теперь Пруденс знала, где найти Манвеллов. Когда-нибудь она встретится с ними и насладится их позором. Девушка уже собиралась переписать сведения о Манвеллах, как дверь внезапно открылась. Увидев на пороге леди Брэндон, Пруденс поспешно отодвинула от себя книгу.

— Дорогая, сегодня днем мне понадобится твоя помощь. Фредерик и Амелия гостят в Кентербери, Перри нигде нет, а Себастьян уехал по дедам. По-моему, самое время заняться почтой. Ты не могла бы ненадолго отложить работу?

Пруденс с улыбкой закивала, обрадованная тем, что ей придется обедать в обществе ее светлости. Запись можно скопировать и потом.

Пруденс вернулась в библиотеку уже в сумерках. Переписать несколько строк из книги оказалось минутным делом. Внезапно девушка спохватилась: она же не знает, где находится Лонгридж-Холл — графство Кент слишком велико. Карты, которые так заворожили Дэна, свидетельствовали скорее о воображении их составителей, нежели о серьезных исследованиях. Найти на них Лонгридж не удалось.

— Мисс Консетт, вы испортите себе глаза, работая в темноте. Позвольте, я велю принести свечи, — произнес бесшумно вошедший в библиотеку граф Брэндон.

— Я уже закончила работу, милорд. — Она поспешно встала и поклонилась.

— А я — нет. — Он позвонил в колокольчик.

— Прошу прощения, сэр. Я не знала, что вы намерены работать в библиотеке. — Она собиралась уйти, чувствуя себя неловко в присутствии старшего брата Себастьяна.

— Зачем так спешить? Не хотите ли показать мне, чем вы занимаетесь?

В этом вопросе ощущалась неподдельная заинтересованность — видимо, граф стремился загладить оскорбительное поведение жены. Девушка коротко объяснила суть своей работы, показывая составленные списки и любовно поглаживая книги кончиками пальцев. Подняв голову, она увидела, что граф улыбается.

— Вижу, это занятие воодушевляет вас! — заметил граф, который в этот момент казался особенно похожим на Себастьяна.

— И не без причины, — робко подтвердила она. — Некоторые из книг стали для меня друзьями.

— Притом гораздо более снисходительными, чем иные люди.

— Нет, что вы! — поспешила заверить Пруденс. — В Холвуде все добры ко мне.

— Все? — иронически переспросил граф, но не стал ждать ответа, а выложил на стол пачку исписанных листков.

Пруденс бесшумно удалилась.

Поднимаясь по лестнице к себе в комнату, она услышала доносящийся из детской рев. С тех пор как в дом приехали дети графа, Пруденс старалась не обращать внимания на топот и крики, но этот плач сразу насторожил ее — в нем чувствовалась боль. Несмотря на внезапный прилив жалости, Пруденс ничего не могла поделать: графиня ясно дала понять, что ее присутствие в детской более чем нежелательно. Прежде чем начать переодеваться к ужину, Пруденс старательно умылась, соскребая с пальцев чернильные пятна.

— Что случилось с детьми? — спросила она у горничной, пришедшей, чтобы помочь ей одеться. Плач не прекращался.

— Не знаю, мисс. Мальчишки вечно хнычут. Должно быть, сейчас они разревелись оттого, что няня лежит в постели.

— Вы должны пойти со мной, — решительно заявила Пруденс.

— Но меня ждут в столовой, мисс…

— Это ненадолго. Где комната няни? Пожав плечами, горничная провела ее по коридору и постучала в одну из дверей. Изнутри донесся приглушенный всхлип — то ли разрешение войти, то ли просьба не беспокоить. Открыв дверь, Пруденс шагнула в темную комнату. В углу на складной койке кто-то стонал.

— Не надо раздвигать шторы! — взмолилась няня. — Не могу видеть свет!

Пруденс зажгла свечу и прикрыла пламя ладонью, а затем подошла к койке.

— Что с вами?

Женщина обернулась. Ее лицо было покрыто алыми пятнами, глаза лихорадочно блестели. Пруденс пришла в ужас.

— И давно это у вас?

— Мне нездоровится уже два дня, но графиня считала, что я отлыниваю от работы. А теперь я вся покрылась пятнами, они чешутся…

— Постарайтесь не расчесывать их, иначе останутся рубцы. Графине известно, что вы больны?

— Она не любит, когда ее беспокоят вечером, мисс. — По лицу женщины заструились слезы.

— Не тревожьтесь, я отправлю к ней горничную. А вам надо выпить прохладительного питья и обмыть лицо и тело. — Пруденс отдала горничной необходимые распоряжения.

Она не надеялась на то, что болезнь миновала детей, и ее опасения подтвердились, едва она открыла дверь детской. Все трое лежали в постелях, изнемогая от слез. Их ночные рубашки промокли от пота, лица раскраснелись.

Оглядевшись, Пруденс налила воды из кувшина в миску и принялась раздевать детей и обмывать разгоряченные тельца. Даже постельное белье вымокло от пота. Надо было сменить его, но прежде всего — переодеть детей. Позвонив в колокольчик, Пруденс занялась поисками чистого белья и уже застегивала последние пуговицы, когда в комнату кто-то вошел.

Раздался изумленный возглас. Обернувшись, Пруденс в. первый миг решила, что графиня сейчас ударит ее. Холодные серые глаза источали злобу.

— Значит, я не ошиблась! — прошипела Амелия. — Ты со своим дружком принесла в этот дом заразу! — Поднеся подсвечник поближе к постелям, она принялась осматривать сыновей.

— Свет надо прикрыть, — быстро произнесла Пруденс, — он режет детям глаза.

— Ты осмеливаешься учить меня? Немедленно убирайся прочь, собирать свои пожитки! Больше ты не проведешь под этой крышей ни единой ночи!

— Амелия, дорогая, чем ты так взволнована? — Услышав знакомый голос, Пруденс испытала прилив облегчения. На пороге детской стоял Уэнтуорт. Чтобы скрыть радостный блеск глаз, девушка отодвинулась подальше в тень. Но ее смущение прошло незамеченным: Себастьян в упор смотрел на Амелию — графиня всем своим видом выражала ярость.

— Смотри, что ты натворил, Уэнтуорт! Твои драгоценные бродяги принесли в дом заразу! И теперь мои дети при смерти!

— По их голосам не скажешь, — невозмутимо отозвался Себастьян. Он говорил правду: услышав мрачное предсказание матери, все трое мальчишек вновь завопили. — Зачем тебе понадобилось пугать их? Детям нужен покой…

— А тебе-то что! — с горечью воскликнула графиня. — Я не поверила своим ушам, когда узнала, что ты привел в дом двух беглых оборванцев, и вот результат! Теперь от твоей глупости пострадают все родные!

Не отвечая ей, Уэнтуорт обернулся к Пруденс:

— Где няня?

— Она больна, милорд. Кажется, это корь.

— Ты когда-нибудь болела корью?

— Да, сэр, несколько лет назад на фабрике была эпидемия. Переболела и я, и Дэн.

— Значит, теперь вам ничто не угрожает. Ты довольна, Амелия? Ни Пруденс, ни Дэн не могли заразить детей.

— Паршивцы! — дрожащим от ярости голосом выпалила графиня. — Еще неизвестно, чем они больны. Где уверенность, что это корь? А если оспа?

— Замолчи! Истерика тут не поможет. Прежде чем поднимать панику, покажи детей врачу.

— А эта девчонка пусть уйдет! — выкрикнула графиня. — Я не позволю ей подходить к моим детям…

— Ты намерена ухаживать за ними сама? — бесстрастно осведомился Себастьян.

— Разумеется, нет! Я найму другую няню. И потом, Фредерик придет в бешенство, если узнает, что я подпустила к детям нищенку!

— Может быть, спросим об этом у него? — обманчиво-сладким голосом произнес Себастьян. — Уверен, он не против.

— Няня уже и так больна, — возразила графиня. — С ней ничего не сделается…

— Мадам, ей нельзя вставать с постели. — Пруденс и представить себе не могла, что невинное замечание навлечет на нее такой гнев.

— Молчать, негодная девчонка! Не смей вмешиваться! Ты что, не слышала? Я велела тебе собирать пожитки!

Себастьян уставился на нее в упор так, что Амелии пришлось отвести глаза.

— Насколько мне известно, хозяйка в этом доме — моя мать, — сухо заявил он. — Не припомню, чтобы она отдавала подобное распоряжение.

В их скрестившихся взглядах горела нескрываемая вражда. Помедлив секунду, графиня с искаженным яростью лицом вылетела из комнаты.

— Мама сердится? — прошептал детский голосок.

— Ей грустно, что вы заболели, но вы скоро поправитесь. — Пруденс ободряюще улыбнулась мальчикам и почувствовала прикосновение горячей ладони к плечу.

— Ты не могла бы немного побыть с ними? А потом я что-нибудь придумаю…

— Прошу вас, не беспокойтесь, сэр. Я привыкла ухаживать за детьми. Если леди Брэндон позволит мне на время прекратить работу в библиотеке, здесь я справлюсь сама.

— В этом я ничуть не сомневаюсь. — Себастьян смотрел ей в глаза. — Дорогая, не знаю, как сказать… пожалуй, не стоит и пробовать… — его голос дрогнул. Пруденс покраснела и отвернулась. Чтобы скрыть смущение, она обратилась к мальчикам:

— Мы славно проведем время. Я знаю много увлекательных историй. Вам известно, что в Холвуде живет великан? Его зовут Джон. Он способен одним махом разделаться с двумя разбойниками.

— А ты покажешь его нам?

— Конечно, — подхватил Себастьян. — Но сначала вам надо поправиться, а для этого полежать в постели день-другой.

— Дядя, вся постель вымокла…

— Это поправимо. — Не долго думая, Себастьян подхватил с кроватей двух младших мальчиков, перенес их на древний диван и укрыл покрывалом. — И ты беги сюда, Криспин. Втроем вы живо согреетесь. — Он обернулся к Пруденс: — Постельное белье хранится в сундуке у окна, — и, не дожидаясь ответа, принялся срывать с постелей промокшие простыни.

— Я сама все сделаю, милорд. Вам вовсе незачем…

— Вдвоем получится быстрее, — отозвался Себастьян. Девушка удивленно заморгала: не может быть, чтобы ему приходилось стелить постели… Заметив изумление на ее лице, Себастьян в притворном недовольстве покачал головой. — Дорогая, пора бы и догадаться, что я отнюдь не оранжерейное растение.

В подтверждение своих слов он быстро застелил постели и велел племянникам:

— Бегите сюда! Раз уж Пруденс согласилась побыть с вами, смотрите, ведите себя как следует. Никаких слез! Солдатам в бою приходится гораздо хуже, чем вам. Попозднее я приду и расскажу вам о том, как мы сражались с французами при Квебеке. — После этого обещания он отвел девушку в сторону: — Я отправлю Сэма за врачом. Надо убедиться, что это корь. — Лицо Себастьяна было мрачным.

Пруденс поспешила утешить его:

— Я уверена в этом, милорд. Мне не раз приходилось ухаживать за больными.

— Будем надеяться, что ты не ошиблась. Я не вправе просить тебя побыть с детьми, пока врач не подтвердит диагноз…

— Неужели вы думаете, что я согласилась бы остаться здесь, если бы заподозрила другую болезнь? — насмешливо осведомилась она.

— Конечно, согласилась бы, — Себастьян крепко пожал ей руку. — Из упрямства!

— Не волнуйтесь, сэр. — Услышав комплимент, Пруденс порозовела. — Уверяю вас, я никогда ничем не болею.

— И ничего не боишься? — На лице Себастьяна появилось загадочное выражение. Внезапно он отпустил ее руку и вышел.

Обернувшись к детям, девушка увидела, что они смотрят на нее во все глаза.

— Давайте сначала познакомимся, — весело предложила она.

— Я — Криспин, это Дамиан, а вон тот малыш — Джерард.

— Я не малыш, а мальчик! — послышался возмущенный голосок.

— Конечно, ты смелый мальчуган. А меня зовут Пруденс.

— Ты почитаешь нам? — с надеждой спросил Криспин.

— Здесь слишком темно, чтобы читать, зато я расскажу вам сказку, а потом что-нибудь спою.

— Я боюсь темноты, — признался Джерард. — Тени похожи на чудовищ.

Пруденс услышала, как старший мальчик пренебрежительно хмыкнул, и поспешила предотвратить назревающую ссору.

— Нас же четверо, — объяснила она. — К нам не осмелится подойти ни одно чудовище.

— А разбойники?

— А мы сделаем вид, что мы — сыщики с Боу-стрит. Мы спрятались в пещере, где живут разбойники, чтобы поймать их.

Как и надеялась Пруденс, мальчики немедленно захотели узнать про сыщиков с Боу-стрит. Это название попалось ей самой в одной из книг совсем недавно. Пруденс принялась с ходу придумывать историю о приключениях знаменитых сыщиков, стоящих на страже закона.

— Когда вырасту, я обязательно стану сыщиком, — сообщил Дамиан. — Возьму у папы пистолет и…

— Нет, не станешь! Ты пойдешь в армию — так сказал папа!

— А если я не хочу?

— Трус! — издевательски протянул Криспин.

— Тише, Криспин! Сыщики еще храбрее солдат. А чем займешься ты, когда вырастешь? — полюбопытствовала Пруденс.

— Стану графом Брэндоном.

— Только после того, как умрет папа, — перебил его брат. — А это случится еще не скоро.

У Джерарда задрожали губы.

— Конечно, не скоро, — подтвердила Пруденс. — Ваш папа сильный и здоровый. Он будет жить еще долго-долго.

— Надеюсь, вы говорите обо мне? — послышался голос вернувшегося Себастьяна. Он присел на кровать, на которой Пруденс обнимала Джерарда одной рукой и двух других мальчиков — второй. — Я слышал, ты не успела поужинать, — с упреком заметил он.

— Совсем забыла, милорд! — Пруденс попыталась встать.

— Тогда ступай на кухню! Без еды долго не протянуть даже силачу.

— Ты вернешься? — плаксиво спросил Джерард. — Ты же обещала спеть…

— Обязательно вернусь! Я приду, когда большая стрелка вытянется вверх, а маленькая укажет на цифру девять.

— То есть в девять часов, — горделиво добавил Дамиан. — Я знаю!

Себастьян проводил девушку до двери.

— Тебе незачем так спешить, — сказал он. — Отдохни, а я дождусь врача.

— Я привыкла сдерживать обещания, сэр.

Себастьян с насмешливым упреком покачал головой, но не стал спорить. Его взгляд сделался таким странным, что у Пруденс задрожали колени. С трудом поборов желание броситься к нему в объятия, она поспешила уйти в свою спальню. Только там она обнаружила, что лишилась аппетита. Обманывать себя было бессмысленно: чем чаще она виделась с Себастьяном, тем сильнее пленялась им. От его взгляда у Пруденс замирало сердце, и внешность была тут ни при чем: она считала бы Себастьяна идеалом красоты, будь он даже самым безобразным человеком в мире.

В последнее время Пруденс почувствовала в нем едва уловимую перемену. Себастьян стал смотреть на нее по-другому. Возможно, эта перемена существовала лишь в ее воображении…

Но ведь Себастьян предложил ей дружбу… Пруденс часто вспоминала эти слова. Ей было достаточно возможности видеть его, слышать его голос, жить под одной крышей! Жар прихлынул к ее щекам при воспоминании о том, что случилось на постоялом дворе. С тех пор прошла целая вечность, но Пруденс до сих пор преследовало видение его сильного, подтянутого тела.

Она прижала ладони к вискам, понимая, что напрасно дала волю опасным мыслям. Лежать в его объятиях, слушая нежные слова, чувствуя его взгляд… Нет, пора прекратить мечтать о несбыточном! Себастьяну такое и в голову не приходило — ведь он же сам уверял ее в этом.

Пруденс понимала: чтобы сохранить рассудок, она должна как можно скорее покинуть Холвуд. Ее удерживала лишь мысль о том, что до сих пор не удалось выяснить, где находится Лонгридж… и о том, что дети графа больны. Это только предлоги, яростно возразила Пруденс себе самой. Следовало признать: она стала слишком слабой, привыкла потакать своим прихотям. Куда девалась ее сила воли? Печально, но прилив любви затопил ее.

Вернувшись в детскую, она обнаружила, что Себастьян читает при свете единственной свечи. Дети уснули.

— Разве больше некому посидеть с ними, милорд?

— Горничные боятся, а мама не хочет их принуждать. Она сама бы пришла сюда, но врач запретил. — Заметив ужас в глазах Пруденс, он поспешил успокоить ее: — Нет, это не оспа, а просто корь. Врач дал детям лекарство, чтобы они спокойно заснули. Хуже всех приходится няне.

— Идите к себе, милорд. Я присмотрю за детьми.

Себастьян устремил на нее пристальный взгляд.

— Ты что-то скрываешь от меня, Пруденс?

Она покраснела и сделала вид, что не поняла вопроса.

— Скажем иначе: ты чем-то не хочешь делиться со мной. — Он протянул руку и привычным жестом взъерошил ей волосы. — У тебя на лбу написаны все мысли — правда, понимаю их только я. С тех пор, как познакомились, мы успели узнать друг друга.

Дрожь возбуждения пробежала по спине Пруденс — о таких словах она и мечтать не смела. Но она тут же одернула себя — скорее всего, Себастьян подразумевает просто дружбу. Внезапно он улыбнулся, разрядив напряжение опасной минуты.

— Пруденс, мне неудобно просить об этом… ты не могла бы сегодня лечь спать в соседней комнате? Дети вряд ли проснутся, но если ты оставишь дверь приоткрытой…

Она с готовностью кивнула. Себастьян встал и положил ладони на ее плечи.

— Я ошибался, — тихо произнес он. — Я считал тебя ребенком, а теперь убедился… — Заметив, как изменилось ее лицо, он осекся, поцеловал ей руку и ушел, оставив Пруденс наедине со своими мыслями.

Глава одиннадцатая

Она прижала ладони к горящим щекам. Себастьян больше не считает ее ребенком! Пруденс чувствовала себя цветком, распускающимся под лучами солнца. Нельзя, чтобы Себастьян догадался о ее любви — ведь, в конце концов, он ничем не отличается от других мужчин. Выражение, промелькнувшее на лице Себастьяна, испугало девушку: она прекрасно поняла, что значит этот блеск в его глазах. Ее охватило радостное возбуждение. Какое чудо — о ней мечтает мужчина, в которого она влюблена! Пруденс подмывало закружиться по комнате в танце.

Внезапно к ней вернулся здравый смысл. Куда заведет их обоюдная страсть? О браке не может быть и речи, стать любовницей Себастьяна она никогда не согласится. Со временем он подыщет себе достойную партию. Неужели им придется постоянно прятаться, скрывая свою связь? Глупо и постыдно! Нет, поддаться искушению означает навлечь на себя беду.

Наконец Пруденс приняла мучительное решение: расстаться с Себастьяном, и как можно скорее, чтобы он не догадался о ее чувствах. С. этой мрачной мыслью она и заснула.

Вскоре после полуночи ее разбудил плач. Бросившись в детскую, она обнаружила, что Джерард ворочается в постели, кашляет и расчесывает пятна на руках. Пруденс дала малышу напиться и надела ему на руки тонкие перчатки.

— В перчатках не спят, — захныкал он.

— А ты представь, что ты — дирижер оркестра. Им положено носить белые перчатки. Вот твоя палочка, — она вручила малышу ложку. — Ты подашь сигнал, а я начну петь.

На время игра отвлекла Джерарда, и вскоре он заснул, крепко прижавшись к Пруденс. Но стоило ей попытаться уйти, как малыш проснулся опять. Пруденс пришлось пробыть с ним до утра. От усталости она заснула.

Проснувшись, она увидела возле кровати Себастьяна.

— Мы разбудили вас? — сонно спросила она. — Простите, милорд. Мне казалось, я пою совсем тихо… — Внезапно она заметила, что он одет. — Который час?

— Уже утро. Значит, ты провела здесь всю ночь?

— Нет, Джерард проснулся уже после полуночи.

Лицо Себастьяна оставалось напряженным. Проследив за его взглядом, Пруденс с ужасом обнаружила, что ее ночная рубашка спустилась с плеча, открыв грудь. Она поспешила поправить ее и судорожно сжала ворот.

— Сэр, мне надо одеться. Будьте любезны, отвернитесь, я пройду к себе.

Себастьян послушно отвернулся, но вдруг окликнул ее:

— Постой-ка! Тебе незачем одеваться. Ложись в постель и постарайся выспаться. И не вздумай спорить. — Он обернулся, его голос стал резким. — Ты любого способна свести с ума!

— Мне очень жаль, — пробормотала Пруденс, не понимая, чем рассердила его, и бросилась в соседнюю комнату. Себастьян настиг ее на пороге.

— Тебе жаль? — яростно выпалил он. — А обо мне ты подумала? Я сожалею о том, что встретился с тобой!

— Это поправимо, — всхлипывая, возразила девушка. — Я немедленно уйду…

— Ни в коем случае! — Себастьян обнял ее, прижал к себе и принялся осыпать поцелуями опущенные веки и губы. Пруденс казалось, что она теряет сознание. Она таяла в сильных объятиях, поддавшись страсти.

Позабыв обо всем на свете, они не заметили, что дверь, выходящая в коридор, открылась. К действительности их вернул громкий возглас. На пороге стояла графиня, вперив в них ледяной взгляд. Внезапно она расплылась в усмешке, ее глаза налились злобой. Не сказав ни слова, она круто повернулась и вышла.

— Ступай одеваться! — велел Себастьян. — А я попробую остановить ее.

— Каким образом? — Пруденс трясло от стыда и унижения. — Ничто не доставит ей такого наслаждения, как сплетня, пущенная по дому. Она ненавидит меня.

— Поскольку во всем виноват я, мне и улаживать это дело. — Чинно поклонившись, Себастьян вышел.

Пруденс вдруг стало холодно. Стуча зубами, она принялась поспешно одеваться, намеренно отгоняя прочь мысли о том, что случилось за последние полчаса. Ясно одно — Себастьян поспешил, взяв на себя всю вину, ведь Пруденс охотно принимала его ласки, пылко отвечала на поцелуи. Ее тело охватило пламя, и, должно быть, он почувствовал это. Теперь Себастьян наверняка сочтет ее распутницей и не преминет воспользоваться этим в будущем.

Не стоит обманывать себя. Леди Брэндон наверняка уже все знает. Ничто не помешает графине разнести пикантную новость по всему дому и насладиться триумфом. Поразмыслив, девушка принялась укладывать свои вещи в узелок. К счастью, она не выбросила старый жакет из домотканой материи, штаны и фланелевую рубашку. На сворачиваемую одежду градом лились слезы.

— Пруденс, что ты делаешь? — вернул ее к настоящему голос леди Брэндон.

— Мэм, вам все объяснит графиня. Я не могу остаться здесь…

— Ты советуешь мне прислушаться к сплетням злобной фурии? Пруденс, ты меня удивляешь…

— На этот раз она сказала правду. Она застала меня раздетой, а…

— Себастьян целовал тебя? И что же в этом ужасного? Всем известно, что мужчины не оставляют без внимания хорошеньких девушек. Мне жаль, если эта выходка оскорбила тебя.

— Вы не так поняли, мэм, — шепотом выговорила Пруденс. — Мне стыдно за себя. Что вы теперь думаете обо мне?

— Я считаю тебя разумной девушкой, которая не станет придавать слишком большое значение минутному порыву. Неужели до сих пор тебя никто не пытался поцеловать? -

Леди Брэндон говорила почти шутливым тоном, но Пруденс было не до шуток.

— Пытался, но я…

— Значит, ты сумеешь забыть о случившемся. Во всем виноват Себастьян, и он уже заверил меня, что больше такого не повторится. Ты довольна?

Это заверение не принесло Пруденс желаемого утешения, но она была благодарна за участие. Девушке и в голову не приходило, что ее собеседница вне себя от беспокойства — леди Брэндон была слишком умна и не подавала виду, что ее худшие опасения подтвердились.

С Себастьяном что-то стряслось. Прежде он никогда даже не пытался заигрывать с самыми миловидными из служанок. А что касается девушек из знатных семей… леди Брэндон вздохнула. В последнее время она почти совсем утратила надежду пробудить в Себастьяне интерес к браку. Следовало что-то предпринять, но было бы безумием выгнать Пруденс из дому, на чем настаивала графиня. Себастьян немедленно вступится за девушку, поднимется ненужный шум… Разговор леди Брэндон с невесткой выдался на редкость тягостным, но, к счастью, в него вмешался Фредерик, несколькими резкими словами заставив жену замолчать.

— К чему делать из мухи слона, Амелия? — осведомился он. — То, что произошло, тебя не касается.

— Я забочусь о своих детях!

— Вот как? Не замечал. Должно быть, ты забыла, что эта девушка не побоялась ухаживать за ними.

Позднее, оправившись от шока, графиня перешла в наступление. Ее пронзительный голос долетал даже до комнаты, где беседовали леди Брэндон и Пруденс.

— Фредерик, ты глупец! — визжала она. — Эта девчонка — потаскуха! Я видела ее почти нагой в объятиях твоего братца… — (Ответ ее мужа прозвучал невнятно.) — Извиняться? Этого еще не хватало! Конечно, всем известно, что никому не позволено осуждать Себастьяна, но я не понимаю, с какой стати его матери вздумалось превращать дом в притон…

Послышался гневный голос графа:

— Прекрати! Как ты смеешь оскорблять моих родных?

Его жена ответила горьким смехом.

— Ладно, Брэндон, будь по-твоему, но предупреждаю: эта девчонка в конце концов заманит его в ловушку.

Пруденс застыла на месте. Еще никогда в жизни она не испытывала такой ярости. Леди Брэндон поспешила закрыть дверь.

— Ну что я могу сказать, дорогая? Постарайся не обращать внимания на истерики этой мстительной женщины. Мне жаль, что тебе пришлось выслушать столько оскорблений.

— Мэм, я вовсе не хочу стать причиной семейной ссоры. Нам с Дэном пора уходить отсюда. Мы и без того слишком долго злоупотребляли вашей добротой.

— А обо мне ты подумала? — выложила свою последнюю карту леди Брэндон. — Кто, кроме тебя, поможет мне присмотреть за детьми?

Пруденс в отчаянии опустила голову. Разве она могла отказаться? Это было бы проявлением вопиющей неблагодарности. Наконец она прибегла к последнему средству:

— Ваша светлость, графиня считает, что я недостойна ухаживать за ее сыновьями…

— Мнение графини никого не интересует. И потом, ее здесь не будет. Фредерика вызывают в Лондон, Амелия сегодня же уедет вместе с ним.

— А я думала, они пробудут здесь несколько недель…

Леди Брэндон нахмурилась.

— События во Франции развиваются более чем стремительно, наше правительство в панике. Дорогая моя, я так беспокоюсь! Я молюсь лишь о том, чтобы моя милая Софи и ее дети не пострадали. Только бы Жиль поскорее ответил на письмо!

Сердце Пруденс дрогнуло от жалости. Казалось, леди Брэндон постарела на глазах: ее лицо осунулось, на нем отчетливее проступили морщины. Повинуясь порыву, Пруденс коснулась руки пожилой дамы.

— Я останусь, — пообещала она, — по крайней мере дождусь, когда мальчики поправятся.

— Спасибо, дорогая! Я позабочусь о том, чтобы тебе не пришлось тащить непомерную ношу. Себастьян уже уехал за нашей старой няней. Она слаба здоровьем, но сумеет хоть немного помочь тебе.

Пруденс кивнула, понимая, что в отсутствие графини ее жизнь будет не так тяжела — надо лишь избегать общества Себастьяна.

— Не хочешь ли отдохнуть? Я слышала, вчера ночью ты совсем не спала. Перри побудет с мальчиками, а потом приедет няня. Нельзя допустить, чтобы ты слегла от усталости. Я бы сама присмотрела за детьми, но врач запретил мне: видишь ли, я никогда не болела корью.

— Вам вовсе незачем подвергать себя опасности, мэм. Я сделаю все, что понадобится.

В детской Пруденс застала Перри. Где-то раздобыв коробку с красками, он, к восторгу мальчишек, разрисовал себе лицо ярко-красными пятнами. Увидев вошедшую девушку, Перри жалобно застонал:

— Я болен! Дайте мне лимонаду, шербету, фруктового крема…

— Ничего вы не получите, — с притворной строгостью отрезала Пруденс, — ничего, кроме лекарства.

Мальчики расхохотались.

— Да, да, пусть примет лекарство! — воскликнул Дамиан.

— Неужели вам меня совсем не жалко? — жалобно вопросил Перри. — Взгляните на мое лицо! — Он закрыл глаза и вновь застонал.

Пруденс внимательно оглядела его.

— Недурно. Этот цвет вам к лицу, — наконец заключила она.

— Это краска! Краска! А ты думала, он заболел? — воскликнул Джерард, прыгая на кровати.

— Я сразу поняла: он притворяется краснокожим на тропе войны, — объяснила Пруденс.

Услышав эти слова, Перри вскочил и с индейским кличем принялся носиться по комнате.

— Мистер Перри, что это с вами? Вы хотите перепугать детей до смерти?

Увидев старую нянюшку, Перри обнял ее за талию и закружил, приподняв над полом.

— Довольно, несносный мальчишка! Что подумает о вас мисс? — Няня поправила чепец и присела перед Пруденс. — Я давно махнула на нее рукой и вам советую, мисс.

— Так и быть, — согласилась Пруденс. — Мы все очень рады вас видеть, няня.

Старушка присела на край кровати.

— Может, и вы разрисовали себе лицо, мистер Криспин?

— Нет, Элли, эти пятна появились сами. Они чешутся.

— Потерпите, скоро все пройдет. Ну, чем бы вы хотели подкрепиться?

Дети наперебой принялись перечислять излюбленные блюда Перри. Няня покачала головой, но пообещала что-нибудь принести.

— Пруденс знает столько интересных историй, дядя Перри… — протянул Дамиан, с надеждой поглядывая на Пруденс.

— Правда? Тогда и я не прочь послушать. — Перри сел.

— Разве у вас на сегодня нет других планов? — насмешливо спросила Пруденс.

— Ни единого. Услышав радостную весть, я поспешил в родное гнездо! — Глаза Перри искрились. Вспомнив об отъезде графини, Пруденс нахмурилась. — Ну так как насчет историй? — напомнил Перри.

— Сначала надо умыть и переодеть детей. Потом они примут лекарство и перекусят.

Услышав это, мальчики дружно заныли, но вновь заулыбались, когда Перри пообещал вместе с ними принять омерзительное снадобье. Проглотив лекарство, он рухнул на пол и принялся кататься по нему, схватившись за живот. Дети залились хохотом.

— Сэр, в вас пропадает великий талант. Ваше место на сцене, — заметила Пруденс, не скрывая усмешки. С

— Знаю. — Заметив в дверях няню с полным подносом, Перри вскочил: — Ну-ка, ну-ка! Здесь найдется что-нибудь для меня? Или все достанется этим маленьким обжорам?

— Как вам не стыдно, мистер Перри! У бедняжек целый день во рту не было и маковой росинки.

— Я не бедняжка, я мальчик! — с достоинством заявил Джерард.

— Это мы уже слышали. Мальчик согласен слушать сказку про дракона? — Устроившись на стуле возле кровати, Пруденс вооружилась ложкой.

— Согласен! — Джерард послушно открыл рот, куда Пруденс отправила полную ложку желе.

— Мисс, давайте я покормлю его, — запротестовала няня.

— Элли, ступай, перекуси сама, а потом возвращайся. — Перри за руку повел няню к двери. — Скажи, Пруденс, это очень страшная сказка? Если так, я лучше суну голову под подушку!

— Страшнее не бывает, — заверила его Пруденс. — Пожалуй, вам будет лучше уйти.

— Нет уж, лучше я наберусь смелости…

— Отлично. Я расскажу вам об ужасном драконе из… из Лонгриджа. — Пруденс вдруг смутилась, впервые произнеся вслух это название. — Обитал он в пещере у моря, ни с кем дружбы не водил, только злобствовал и гонялся за всеми, кто подходил к пещере. — Заметив, чти мальчики затаили дыхание, она добавила: — Но ни разу никого не поймал — слишком уж толстым он был и потому бегал медленно. От злости он изрыгал пламя…

— Кажется, я где-то видел такого дракона, — заметил Перри.

Пруденс укоризненно взглянула на него: Перри явно намекал на невестку, хорошо, что дети до игры в намеки еще не доросли.

— Что же было дальше? — с любопытством спросил Дамиан.

— Однажды дракон отправился купаться, долго плавал и так замерз, что решил согреться у огромного костра. За дровами он пополз в лес, но все дровосеки разбежались. — Продолжая рассказывать, Пруденс размышляла: раз уж она упомянула про Лонгридж, следовало выяснить, где он находится. — Внезапно дракона осенило: зачем трудиться самому, изрыгая огонь? Не легче ли найти какой-нибудь костер в Лонгридж-Холле? Но по пути туда дракон заблудился, а спросить дорогу ему было не у кого.

— Папа помог бы ему, — горделиво вставил Криспин. — Он знает все на свете!

— И я тоже. Я привел бы его прямо к Лонгридж-Холлу. Видите ли, он находится совсем рядом, близ Дувра. — Перри вдруг расхохотался. — Старый брюзга рассвирепел бы, узнав, что в его владениях живет дракон.

— Дядя Перри, а кто такой брюзга?

— Тот, кто вечно ворчит, Дамиан. Есть тут один такой по соседству. Хотел бы я знать, жив ли он еще?

— Как странно… — Пруденс едва сумела скрыть возбуждение. — Этот человек… бывает у соседей?

— Старик Манвелл отшельник. Уже несколько лет его никто и в глаза не видел. Должно быть, его слопал дракон.

Джерард ахнул.

— Пруденс, а дракон и вправду ест людей? — Его глаза стали совсем круглыми от испуга.

— Конечно, нет! — Пруденс с трудом собралась с мыслями. — Дракон труслив. Стоит прикрикнуть на него, и он удирает. Ну так вот, костра он не нашел, зато набрел на поляну в лесу и повстречался на ней с мальчиком… — Заметив, что Джерард затаил дыхание, Пруденс добавила: — С большим мальчиком, таким, как Дамиан. Он пас свиней. Завидев дракона, свиньи с визгом разбежались, а мальчик погнался за драконом и гнал его до самого берега моря. Дракон свалился с вершины утеса…

— И утонул? — с надеждой подхватил Джерард, выглядывая из-под одеяла.

— Конечно! С тех пор в Лонгридже не водятся драконы.

Дети облегченно вздохнули, но спустя некоторое время Криспин пренебрежительно заявил, что все это выдумки.

— А я верю каждому слову, — возразил Перри. — И не прочь послушать еще одну сказку.

— Придется подождать, — твердо заявила Пруденс. — Декоре приедет врач…

— Ну, в таком случае я ухожу. Как себя помню, я с врачами не в ладах.

— Мисс Пруденс, вы не поверите, но в детстве мистер Перри был сущим наказанием, — заметила вошедшая в комнату няня. — Вечно он то падал с деревьев, то сваливался с берега озера в воду. — Няня окинула Перри ласковым взглядом — очевидно, он был ее любимцем — и обратилась к Пруденс: — Ее светлость ждет вас к обеду…

Няню прервал громкий стук распахнувшейся двери. В детскую ворвался Себастьян. Увидев его, девушка вскочила.

— Что такое? — воскликнула она. — Что случилось?

— Софи приехала! — отрывисто ответил он. — Жиль прислал ее к нам вместе с Толлардом.

— Уже приехала? — озадаченно переспросил Перри. — Но почему Жиль отослал ее домой?

— Чернь ворвалась в Версаль. Короля Людовика привезли в Париж и теперь держат под стражей во дворце Тюильри.

Перри изумленно присвистнул.

— Ушам не верю! А как Софи?

— С ней ничего не случилось… впрочем, убедишься сам. Она обо всем расскажет. — Себастьян обернулся к Пруденс: — Уверен, ты не прочь познакомиться с моей сестрой. — Не дожидаясь ответа, он широкими шагами вышел из комнаты.

Пруденс медлила, верная своему желанию избегать общества Себастьяна. Перри подтолкнул ее к порогу детской.

— Тебе понравится Софи. Вот увидишь, — пообещал он. — Она славный малый.

Услышав этот братский комплимент, Пруденс подавила улыбку. В гостиной леди Брэндон подвела ее к высокой молодой женщине.

— Софи, это Пруденс Консетт. Пруденс, познакомься с моей дочерью, графиней де Верней.

— Зовите меня просто Софи, — попросила молодая женщина негромким певучим голосом. — Как себя чувствуют мои племянники?

— Уже лучше, мадам, — ответила Пруденс, поражаясь удивительному сходству Софи и Себастьяна. Эти темные глаза и выразительные черты лица она узнала бы в любой толпе. Для матери двоих сыновей Софи выглядела на редкость молодо. Но, присмотревшись, Пруденс заметила под глазами гостьи темные круги. Несмотря на приветливую улыбку, от тревоги и усталости Софи была явно на грани обморока.

— Вы должны познакомиться с сестрой моего мужа, — сказала Софи и повела Пруденс к окну, где Перри уже беседовал со второй гостьей.

Незнакомка стояла спиной к Пруденс, и та поначалу заметила только волну прекрасных белокурых волос, ниспадающую на спину. Затем француженка обернулась, и у Пруденс перехватило дыхание. Более прелестного существа ей еще никогда не доводилось видеть. Нежны цветом лица и блестящими аквамариновыми глазами гостья напоминала пастушку дрезденского фарфора. Стройная и миниатюрная она едва доставала головой до плеча стоящего рядом Себастьяна.

— Какие вы все великаны! — воскликнула она, глядя снизу вверх на двух братьев. — Наконец-то я вижу леди, с которой смогу поговорить, не рискуя свернуть шею! Прошу простить мой английский, мадемуазель, — боюсь, он не слишком хорош.

— Напротив, превосходен, — улыбнулся Себастьян. — Позвольте представить вам мисс Консетт. Пруденс, это мадемуазель де Верней…

— Просто Габриэлла. Прошу вас, обойдемся без церемоний. — Обезоруживающей улыбкой она сразу сумела покорить Пруденс.

— А меня ты познакомишь с этой очаровательной леди, Себастьян? — К ним подошел юноша и восхищенно склонился над рукой Пруденс. Этот был брат Габриэллы — Арман. В отличие от сестры он был смуглым. Судя по виду, не старше Пруденс, но в отличие от английских сверстников блистал изысканными манерами. За столом Арман оказался соседом Пруденс и сразу же завел с ней светскую беседу.

С радушием опытной хозяйки леди Брэндон говорила только о последних местных сплетнях, недавних проказах Перри, здоровье детей и ссорах между принцем Уэльским и королем, старательно избегая серьезных тем.

Внезапно взглянув на Софи, Пруденс заметила, что она дрожит, и встревожилась. Должно быть, события во Франции глубоко взволновали юную графиню. По сравнению с ее трагедией собственные беды показались Пруденс незначительными. Она устыдилась, вспомнив, что Софи пришлось бежать из дому с двумя маленькими детьми, оставив мужа на произвол судьбы. Что могло быть хуже? Пруденс решила отвлечь Софи от мрачных мыслей беседой.

— Как себя чувствуют ваши дети, мадам? — робко спросила она.

Софи не слышала. Арман окликнул ее через стол, и, словно очнувшись, Софи спросила:

— Простите, что вы сказали?

— Я спросила о ваших детях, мадам. Как они перенесли путешествие?

— Они проспали почти всю дорогу, — прошептала Софи. — Дени всего два года, а Луи, моему младшему, — три месяца, — с трудом выговорила она дрожащими губами. — Я слышала, вы ухаживаете за сыновьями Фредерика. Мы все так благодарны вам…

— Она заслуживает медали, — вмешался Перри. — С этими разбойниками хлопот не оберешься.

— Зато, насколько я помню, ты, Перри, в детстве был сущим ангелом!

Реплика Себастьяна вызвала дружный взрыв смеха. Атмосфера в столовой стала более непринужденной, но в ней по-прежнему сохранялся оттенок тревоги.

— Должно быть, вы очень устали, мисс Консетт… — начал Арман.

— Нет, что вы! — возразила Пруденс. — Просто я предпочитаю не говорить, а слушать. Как прошло путешествие?

Она мгновенно поняла, что неудачно выбрала тему: лицо Армана омрачилось.

— Мне не следовало покидать родину, — сухо произнес он. — Это поступок труса…

— Вздор! — прервал его Себастьян. — Дамы нуждались в твоей поддержке, Арман. Если бы на них напали, Толлард не сумел бы защитить их.

— Ты прав… но Жиль отказался уехать вместе с нами.

— Должно быть, твой брат все обдумал, — верно, Софи?

— Он сказал, что, если бросить поместья… их конфискуют. Как будто это так важно! Мне не удалось убедить его в том, что жизнь гораздо ценнее, — с горечью посетовала Софи.

— Напрасно Жиль не позвал нас на помощь, — сердито вмешался Перри. — Все вместе мы выстояли бы против черни…

— Но не против целой страны, охваченной пламенем революции. — Услышав саркастическое замечание Себастьяна, Перри вспыхнул и вскочил.

— Знаю, ты меня ни в грош не ставишь, но когда-нибудь я докажу тебе…

— Перестаньте! — вскрикнула Софи, утратив самообладание. — Не могу видеть, как вы ссоритесь из-за Жиля, когда сам он… — И она разразилась слезами. — Перри шепотом извинился.

— Прежде чем говорить, подумай! — резко бросил ему Себастьян.

— Довольно! Наверняка положение во Франции не так уж безнадежно… — Леди Брэндон жестом утешения положила руку на плечо дочери.

— Оно безнадежно, мама! — всхлипнула Софи. — На что рассчитывать нам, если короля держат под стражей?

— Дорогая, ему не причинят вреда. Его просто перевезли из Версаля в Тюильри…

— Мама, он пленник, это невозможно отрицать! И если чернь так обошлась со своим повелителем, то на что же надеяться придворным?

— Софи, во Франции найдется немало сторонников короля Людовика. Ты делаешь из мухи слона. Просто народ пожелал видеть его в Париже…

— Но зачем? На лицах крестьян такая ненависть!..

— Дорогая, они ненавидят не короля, а королеву. Австриячку, как зовут ее в народе, давно пора призвать к ответу.

— Как и короля, который пренебрегал государственными делами. Он не задумывался о том, что его подданные мрут с голоду! — Голос Софи истерически взвился. — Он считал потерянным тот день, когда не выезжал охотиться! Теперь чернь отомстит, и не только королю…

Внезапно Пруденс услышала негромкий возглас и, к своему ужасу, увидела, как Габриэлла де Ведней повалилась со стула на пол.

Себастьян вовремя подхватил ее, и на его лице появилось выражение такой безграничной нежности, что у Пруденс перехватило дыхание. На мгновение она утратила способность двигаться, а затем, опомнившись, поспешила на помощь.

Глава двенадцатая

— Испытание оказалось для нее слишком суровым, — негромко произнес Себастьян, не сводя глаз с нежного, как цветок, лица гостьи. Подхватив Габриэллу на руки, он понес ее из комнаты, сопровождаемый сестрой и матерью.

Пруденс, сообразив, что они обойдутся без ее помощи, перевела взгляд на Перри.

— Не надо слов! — взмолился он. — Я знаю, что это моя вина…

— Вы ни в чем не виноваты. Ваши родные многое вынесли, их нервы на пределе…

Перри благодарно взглянул на нее.

— Верно, и все-таки мне не следовало забывать о деликатности.

— И мне тоже! — подхватил Арман. — Лучше бы я придержал язык! У моей сестры все будет в порядке, мисс Консетт. Дело в том, что она разделяет опасения Софи. Она помолвлена с одним из придворных. Его содержат под стражей в Тюильри, вместе с королевской семьей…

— Габриэлла помолвлена? — удивился Перри.

— Помолвка еще не оглашена. Наши родители пока не дали согласия, но Люсьен бесконечно предан Габриэлле. Мы оба знаем его с детства…

Юношу прервало появление Себастьяна, глаза которого метали молнии.

— Вы позволите поговорить с вами, милорд? — поспешно произнесла Пруденс. — Если можно, с глазу на глаз… — Заметив колебания Себастьяна, она добавила: — И немедленно.

— Как угодно. — Воспитание не позволило Себастьяну отказать даме. — Пройдем в библиотеку.

Пруденс забыла о робости, твердо решив предотвратить еще одну семейную ссору.

— Ну так в чем дело? — спросил Себастьян, войдя в библиотеку и закрыв за собой дверь. Его лицо по-прежнему было мрачным.

— Умоляю вас, не сердитесь на Перри, — без предисловий начала Пруденс. — Подумайте о своей матери и сестре. Зачем лишний раз огорчать их?

— А не слишком ли много ты на себя берешь? На этот раз мой братец получит хороший урок!

— Он уже давно повзрослел, а вы по-прежнему относитесь к нему как к глупому мальчишке. Это оскорбляет его самолюбие, — убеждала Пруденс, раздраженная ледяным тоном Себастьяна.

— Стало быть, в тебе он нашел заступницу? Этого и следовало ожидать. У вас с Перри много общего — вы оба вспыльчивы, опрометчивы и склонны выпаливать первое, что придет в голову, не задумываясь об окружающих. Я добавил бы еще кое-что, но боюсь, тебе будет неприятно это услышать.

— С каких это пор вы стали таким тактичным?

— Довольно, Пруденс! Ты и без того наговорила слишком много!

— Напротив, я еще даже не начинала. — Охваченная обидой, Пруденс не сумела придержать язык. — Почему вы так уверены в своей правоте? Вы требуете от окружающих совершенства, забывая, что людям свойственно ошибаться. Лучший пример тому — ваше собственное поведение!

— Ясно. — Себастьян нахмурился. — Ты имеешь в виду то, что случилось утром? Я до сих пор упрекаю себя за это. Я вел себя непростительно, и потому ты вправе придерживаться самого низкого мнения обо мне.

Пруденс молчала. Себастьян ошибся: ее гневная вспышка была вызвана совсем другой причиной — прежде всего боязнью очередной ссоры между братьями и… ревностью — ей казалось, что Себастьян влюбился в Габриэллу. Разве Пруденс могла признаться в том, что мечтала о его объятиях? Даже сейчас воспоминания будоражили ее.

— Мама сказала, что ты хочешь покинуть дом после того, как мальчики поправятся, — ровным тоном продолжал Себастьян.

Пруденс молча кивнула, не доверяя собственному голосу.

— Будь по-твоему. После такого оскорбления тебе тяжело оставаться в Холвуде. Я распоряжусь, чтобы вам с Дэном помогли собраться в дорогу…

— Как вы смеете? — воскликнула Пруденс, окончательно утратив самообладание. — Нам от вас ничего не нужно!

Собираясь что-то возразить, Себастьян протянул к ней руку, но тут же порывисто отдернул ее, чопорно поклонился и вышел. Оцепеневшая от горя Пруденс стояла не шелохнувшись. Ссора вызвала у нее чувство опустошенности. Она с удовольствием взяла бы обратно все свои резкие слова, но было уже слишком поздно. Она и вправду наговорила много лишнего. Прежде всего, Себастьян ни от кого не требовал совершенства. Напротив, он мирился с ее гневными вспышками, пропускал мимо ушей колкие словечки. Уронив голову, на стол, Пруденс предалась отчаянию.

— Пруденс, что случилось со стариной Себастьяном? — воскликнул ворвавшийся в библиотеку Перри. — Что ты ему сказала? Он прошел мимо меня туча тучей, не проронив ни слова. Я видел, как он направился к конюшне… — Не дождавшись ответа, он добавил: — Пожалуй, я возьму Армана с собой в Кентербери. Мама дала мне одно поручение… нечто вроде оливковой ветви. Пока Себастьян пребывает в таком настроении, лучше не попадаться ему на глаза… — Прислушавшись, он различил затихающий стук копыт. — Ускакал! Да еще галопом! А сам вечно бранит меня за то, что я езжу верхом как угорелый!

— Прошу меня простить. — Пруденс подавила всхлип. — Мне пора к мальчикам…

— Опять рассказывать сказки?

Пруденс выбежала из комнаты, не ответив.

Этим днем мальчики раскапризничались сильнее, чем обычно. Им уже стало лучше, сидеть в помещении давно надоело. После безуспешных попыток развлечь детей няня отпустила Пруденс:

— Вам надо подышать свежим воздухом, мисс Пруденс, — сегодня вы слишком бледны. А этих маленьких сорванцов оставьте мне.

Пруденс с радостью приняла предложение няни и вдруг со стыдом вспомнила, что в последнее время уделяла слишком мало внимания Дэну. На кухне она узнала, что он отправился на мельницу вместе с садовником, своим другом. День выдался холодным, но до мельницы было рукой подать. Набросив плащ, Пруденс вышла из дома.

Зловещие тучи, нависающие над головой, были под стать ее настроению. Задача предстояла трудная. Как объяснить Дэну, что через неделю им придется покинуть Холвуд? Ему так нравится здесь, а что их ждет в будущем — неизвестно. Если бы Дэн согласился остаться здесь один, леди Брэндон не дала бы его в обиду… но в глубине души Пруденс знала, что мальчик ни за что не расстанется с ней.

На землю упали первые капли дождя, Пруденс ускорила шаг. Небеса разверзлись внезапно, обрушив на землю неистовый ливень, И дом, и мельница исчезли за водяной завесой.

Пруденс бросилась под огромный дуб, но ее плащ промок прежде, чем она успела добежать до дерева. Дрожа от холода, она запахнулась в плотную ткань. Башмаки тоже промокли. Утешало лишь то, что такой свирепый ливень вряд ли затянется надолго.

— Опять попала в беду? — послышался ироничный голос. — Иди сюда!

Обернувшись на голос, Пруденс увидела стоящего неподалеку Себастьяна. Рядом с ним конь пощипывал траву.

— Что вы здесь делаете? — изумилась она.

— Преследую тебя. Разве ты не заметила, что будет дождь? 4

— Разумеется, нет! — вскипела Пруденс. — Вот еще один пример моей глупости, опрометчивости и…

— … вспыльчивости! — подсказал Себастьян. — А еще к списку твоих провинностей следовало бы добавить и злопамятность.

К своему изумлению, Пруденс вдруг заметила, что Себастьян улыбается. Подойдя поближе, он положил руки ей на плечи.

— Снимай плащ.

— Ни за что! Я замерзну.

— Ты предпочитаешь промокнуть до нитки? Не глупи! — Себастьян снял свой просторный плащ. — Надевай. — Девушка не шевельнулась, тогда Себастьян изменил решение: — В таком случае сделаем палатку. — Развернув Пруденс лицом к себе, он развязал тесемки у нее на шее и, перебросив ее мокрый плащ через седло, сделал приглашающий жест. — Забудем о разнице в положении. Я готов поделиться своим плащом, если ты окажешь мне честь и встанешь рядом. — Схватив Пруденс за руку, Себастьян привлек ее к себе. Она попыталась вырваться. — Не беспокойся, — беспечно добавил он. — Дождь скоро утихнет.

Странный тон Себастьяна заставил девушку усомниться в том, что он имеет в виду погоду.

— Ты все еще сердишься на меня? — спросил он.

— Милорд, я же объяснила, что хочу только предотвратить очередную ссору. — Она неподвижно застыла в кольце крепких рук.

— А вышло совсем иначе. Хорошо, что нас никто не слышал. Будь у тебя нож, ты бы прикончила меня.

— Я имела в виду семейную ссору, — возразила Пруденс.

— Какая разница? По-моему, никакой. — Внезапно тон Себастьяна изменился: — Спасибо, что остановила меня. Боюсь, в гневе я мог оскорбить Перри.

Она промолчала.

— Ты считаешь, что я напрасно не отпустил его во Францию? — спросил Себастьян. — Мама тоже была против.

— Вы рассудили здраво. — Лицо Пруденс слегка смягчилось. — С таким спутником, как Перри, недолго попасть в беду.

— Вот именно. Не забывай, что во время прошлой поездки Перри спасло только чудо.

— Я все понимаю, но неужели нельзя было пощадить его самолюбие? Найти убедительную причину для отказа?

— Да, я проявил бестактность. Я и вправду забыл, что мой младший брат уже давно вырос. Как видишь, я раскаялся и потому не заслуживаю дальнейших упреков.

Пруденс молчала. Прежний, чуть насмешливый тон Себастьяна успокоил ее. Нервная дрожь утихла, тепло сильного мужского тела согревало. Сердце Себастьяна билось совсем рядом, под слоем тонкой ткани. Внезапно она отстранилась. Себастьян недоуменно вскинул брови.

— Дождь скоро кончится, сэр. Пожалуй, я пойду, мне нужно «на мельницу.

— На мельницу? Да ты спятила! Нет, ты немедленно отправишься со мной домой и переоденешься. — Подсадив девушку в седло, Себастьян уселся за ее спиной.

Пруденс не стала спорить, втайне радуясь новым объятиям. Эту минуту ей предстояло запомнить навсегда. Себастьян вдруг заговорил, касаясь губами ее волос:

— Ты ведь не уйдешь, правда? Пруденс, в том, что случилось утром, виноват только я. Ты же понимаешь, я не каменный. Когда я вошел в детскую, ты спала. Некоторое время я смотрел на тебя и вдруг почувствовал… впрочем, неважно, я так тебе обязан.

— Вы ничем мне не обязаны, сэр. Это мы с Дэном будем вечно благодарны вам — больше нам нечем отплатить за доброту. Вам известно, зачем я направлялась в Кент. Вскоре мы продолжим путь.

— Из-за меня?

— Нет, — солгала Пруденс. — Пожалуйста, не будем об этом. Мы были счастливы здесь. Но теперь пора задуматься о будущем.

— Но куда же вы пойдете? Чем займетесь? По крайней мере позволь помочь вам найти жилье…

— Вы и без того слишком много сделали для нас! — в отчаянии воскликнула Пруденс. — Я не могу злоупотреблять вашей добротой.

— А я собирался выяснить то, что ты хотела узнать…

— Вот как? Простите, но в это трудно поверить. Вы сделали все возможное, чтобы помешать мне. Первым делом вы забрали из библиотеки книгу.

Себастьян помрачнел.

— Так вот в чем дело! — негромко пробормотал он. — Так я и думал… Ты нашла герб?

— Да, и поняла, что вы узнали его с первого взгляда, — выпалила Пруденс. Ее губы дрожали. В любую минуту она могла расплакаться, но не подавала виду. Пусть лучше он увидит ее гнев, а не слабость,

— Герб показался мне знакомым, но я не знал точно, кому он принадлежит. Потому-то и попросил маму найти книгу.

— Но не показывать ее мне? Сэр, вы не имели права утаивать от меня истину. Почему вы не поверили моему слову?

— Твои обещания я ценю так же высоко, как собственные, — серьезно возразил Себастьян. — Я опасался лишь, что ты сделаешь слишком лестные для себя выводы. Ведь нет никакой уверенности в том, что Манвеллы приходятся тебе родней. Я не хочу обидеть тебя, но брошь могла попасть в корзину случайно…

— Вряд ли. Ее умышленно спрятали под пеленками. А что касается обид… вы уже достаточно оскорбили меня недоверием. Вам известно, что я не боюсь правды. Я выдержала бы ее даже в том случае, если бы узнала, что я — ублюдок.

— А нельзя ли обойтись без подобных выражений?

— Мне приходилось часто слышать это слово, я давно к нему привыкла. Ублюдок, дитя любви — какая разница? Как бы там ни было, я хочу знать все.

— И поэтому решила продолжать поиски?

— Да! — кивнула Пруденс. — И вы не посмеете запретить мне!

— Я и не собираюсь ничего тебе запрещать. Просто ты должна знать, что к Лонгридж-Холлу не подойти ближе чем на милю. Манвелл держит свирепых собак, а в непрошеных гостей стреляют без предупреждения.

— Так, значит, он еще жив?

— Трудно сказать. Манвелл — отшельник. Себастьян крепче обнял ее за талию.

— Прошу тебя, не делай глупостей. Останься здесь и предоставь мне…

— Нет! — резко перебила Пруденс. — Я сама.

— А как же Дэн? Ты возьмешь его с собой? — (Пруденс молчала.) — По крайней мере предоставь ему право выбора. Мы будем рады, если он останется с нами.

Они уже подъехали к дому. Пока Себастьян помогал ей спешиться, она пообещала подумать. По пути в свою комнату она никого не встретила и, закрыв за собой дверь, с облегчением вздохнула. Разговор с Себастьяном утомил девушку, теперь она отчетливо сознавала, что рядом с этим человеком ей грозит опасность. Быстро переодевшись, Пруденс направилась в детскую. Няня дремала в кресле, мальчики дулись.

— А вот и Пруденс! — воскликнул Дамиан. — Наконец-то!

Его ликующий возглас разбудил няню.

— Мисс Пруденс, как хорошо, что вы вернулись! Прямо не знаю, что делать. Сегодня детям ничем не угодишь.

— Сколько можно сидеть взаперти! — проворчал Криспин.

Пруденс выяснила, что сегодня приезжал врач, убедился, что мальчики поправляются, и разрешил с завтрашнего дня поднять шторы.

— Вот и хорошо, а то торчим в темноте, словно на дне моря, — хмура добавил Криспин.

Чтобы отвлечь детей, Пруденс заговорила о море, кораблях и рыбалке и, когда мальчики немного повеселели, отослала няню отдыхать и предложила им игру в прятки, умело пресекая любые вспышки ссор и недовольства.

Няня вернулась в детскую незадолго до ужина. Пруденс поспешила к себе, чтобы переодеться. В комнате ее и нашла леди Брэндон.

— Как себя чувствует мадемуазель де Верней? — сразу осведомилась Пруденс.

— Ей гораздо лучше, дорогая. Сегодня она поужинает с нами. Бедняжка так расстроилась, узнав, что лишилась чувств прямо за столом! Мне пришлось долго уверять ее, что мы все понимаем. Видишь ли, во Франции остался не только Жиль, но и родители Габриэллы.

— Должно быть, она беспокоится о них, — сочувственно подтвердила Пруденс. — А как ваша дочь, мадам?

— Софи, уже взяла себя в руки и пообещала не поддаваться тягостным мыслям. — Ее светлость помедлила. — Пруденс, я хочу кое-что сказать тебе. Надеюсь, ты не обидишься… Дело в том, что Фредерик решил сделать тебе маленький подарок — в знак признательности за твою заботу о мальчиках.

— Мэм, это совершенно ни к чему…

— Дорогая, он настоял на своем. — Ее светлость вынула из кармана небольшой кошелек. — Он сам хотел выбрать тебе подарок, но не успел, поэтому оставил деньги. Купи себе, что пожелаешь.

Пруденс покраснела до корней волос.

— Мэм, я не могу их принять…

— Прошу тебя, не отказывайся. Вспомни о собственном великодушии. Каково бы тебе было, если бы кто-нибудь отверг его? — Леди Брэндон положила кошелек возле зеркала.

Пруденс решительно покачала головой.

— Я ни за что бы не настаивала, если бы не просьба Фредерика. Ладно, если ты не хочешь брать деньги для себя, почему бы не взять их для Дэна?

Пруденс в отчаянии опустила голову. Мысль о Дэне поколебала ее решимость.

— Давай покончим с этим нелепым разговором, — предложила ее светлость. — Сегодня наша кухарка превзошла себя. Она надеется убедить французских гостей в том, что в Англии знают толк в искусной стряпне. Не будем заставлять ее ждать.

Пруденс вышла из комнаты вслед за хозяйкой дома, надеясь, что никто не узнает о подарке Фредерика. Она вдруг почувствовала себя служанкой, которую вознаградили за услугу. Здесь, в Холвуде, к ней относились как к члену семьи, но Пруденс понимала: ей не место среди аристократов. Даже их доброта временами уязвляла ее.

Внезапно ей стало стыдно. Пруденс знала свои худшие недостатки — упрямство и гордыню. Ей давно пора научиться быть покладистой и благодарной. С принужденной улыбкой она вошла в столовую.

Софи и Арман встретили ее приветливо. Габриэлла весело щебетала с Себастьяном. Перри хмурился. Глядя на него, Пруденс вопросительно приподняла брови.

— Сегодня я не в духе, — вяло объяснил он и поинтересовался: — А как дела у наших маленьких монстров?

— Гораздо лучше. Они рассказали мне, как ловили рыбу.

— Это великолепное развлечение, — оживился Перри. — Когда-нибудь я возьму тебя с собой на рыбалку.

Внезапно Пруденс почувствовала, что Себастьян не сводит с нее странного взгляда. Но вскоре он отвернулся и всецело посвятил себя беседе с француженкой. Пруденс прислушалась к шутливой перепалке Армана и Перри, сидящих по обе стороны от нее.

Кухарка и вправду постаралась на славу. За фламандским, супом последовали устрицы в тесте, запеченный омар, блюдо жареных цыплят с грибным соусом и пироги с индейкой и бараниной. Перри и Арман воздали должное каждому блюду, сырам, фруктам и орехам. Пруденс на десерт ограничилась лишь фруктовым салатом, проигнорировав хрустящие яблочные пирожки — излюбленное лакомство молодежи этого дома.

— Ну, Арман, что ты теперь скажешь об английской кухне? — осведомился Перри.

— А что я могу сказать? — Арман изящным жестом поцеловал кончики собственных пальцев. — Это бесподобно!

Кухарка, стоявшая у дверей столовой, смущенно покраснела и поспешила удалиться.

— Ты добился своего! — заметил Себастьян. — Теперь ты доволен?

Пруденс облегченно вздохнула, увидев, что братья помирились. Вскоре дамы удалились, оставив мужчин за столом. Покинув столовую, Себастьян подошел к Пруденс.

— Ты не передумала? — спросил он, понизив голос.

Пруденс отрицательно покачала головой.

— Пруденс, я же объяснил: мой поступок непростителен, но больше он не повторится.

— Да я об этом сразу забыла, — солгала Пруденс. — Не вы первый пытались поцеловать меня. Я давно перестала обращать внимание на подобные выходки…

Реакция Себастьяна ошеломила ее: он побледнел как полотно.

— Неужели мои поцелуи для тебя ничего не значат?

— Разумеется, сэр. Вы же сами сказали, что это был минутный порыв!

— Ты на редкость великодушна. — Поклонившись, Себастьян отошел.

Глава тринадцатая

Разговор между Себастьяном и Пруденс не прошел незамеченным для леди Брэндон. Выражение на лице сына встревожило ее. Она прошла через комнату и присела рядом с Пруденс.

— Что случилось? — негромко спросила ее светлость.

— Лорд Уэнтуорт считает, что мне не следует уходить отсюда.

— Себастьян желает тебе только добра, — заметила леди Брэндон. — А если он показался тебе слишком резким, прости его: мой сын искренне беспокоится о тебе и Дэне.

Пруденс застыла в неподвижности: ей казалось, что стоит пошевелиться — и весь мир вокруг разобьется на тысячи осколков. Будто что-то умерло у нее в душе, лишив способности смеяться, ходить и разговаривать, как другие люди. Пруденс молилась лишь о том, чтобы это оцепенение продолжалось как можно дольше — терпеть его было легче, чем мучительные мысли. Она выпалила жестокие слова не задумываясь, не собираясь причинить Себастьяну боль, но попала не в бровь, а в глаз. Внезапно ей вспомнилось, что врачи ампутируют безнадежно поврежденную конечность, чтобы спасти человека. Именно так поступила и. она.

Леди Брэндон подозвала к себе дочь, надеясь с ее помощью вывести Пруденс из шокового состояния.

— Поговори с Софи, дорогая, — мягко предложила она. — Она хотела узнать о том, как ты жила раньше… — И, бросив на дочь многозначительный взгляд, удалилась.

Софи была слишком умна, чтобы сразу заводить серьезный разговор. Она весело защебетала, не обращая внимания на то, что девушка отделывается односложными и безучастными ответами. Наконец Софи решила действовать напрямик:

— Пруденс… надеюсь, можно звать тебя просто по имени?.. Благодарю. Должно быть, тягостно знать, что ты одинок в этом мире, что у тебя нет ни единого родственника…

Пруденс встрепенулась, а Софи продолжала:

— Я пыталась представить, как чувствовала бы себя, случись такое со мной. Наверное, ты зла на родителей?

— Раньше я чувствовала гнев и горечь, но теперь уже нет. Должно быть, у родителей были веские причины отказаться от меня.

— А ты хотела бы найти их? Будь я на твоем месте, я непременно их разыскала бы!

— Мадам, в этой семье только вы согласны со мной…

— Зови меня просто Софи. Надеюсь, мы подружимся.

Пруденс растерянно отвела взгляд. Обаяние новой знакомой было подкупающим.

— Да, мне хочется найти родителей, — вдруг прошептала Пруденс.

— Ты права. Всегда поступай так, как считаешь нужным. Никому не позволяй сбить тебя с пути.

Эти неожиданные слова укрепили решимость Пруденс. Как оказалось, у нее с Софи есть немало общего. Мучительная боль одиночества вдруг утихла, а вместе с ней — и желание отомстить, и слепая ненависть. Пруденс уставилась на Софи широко распахнутыми глазами.

— Приходи завтра ко мне, — предложила та. — Я постараюсь чем-нибудь тебе помочь.

В этот момент в душе Пруденс шевельнулось первое подозрение. Неужели все члены этой семьи озабочены ее участью? Ей вспомнился подарок графа. Она не заглядывала в увесистый кошелек, но поняла, что в нем золото. Чтобы купить какой-нибудь милый пустячок, ей хватило бы нескольких шиллингов…

А теперь и сестра Себастьяна предлагала ей помощь! Это выглядело странно — тем более что они едва успели познакомиться. К тому же у Софи сейчас хватало своих забот. Вероятно, кто-то попросил ее поддержать сироту.

— Почему вы хотите помочь мне? — спросила она. — Мне не нужна жалость.

— Жалость тут ни при чем, — заверила ее Софи. — Все мы — мама, Себастьян и я — восхищаемся твоей силой духа. — И она оглянулась на брата.

Забыв о недавнем происшествии, Себастьян увлекся беседой с Габриэллой. Что ж, трудно его винить: сегодня миниатюрная француженка в своем бледно-голубом шелковом туалете выглядела особенно прелестно. Цвет платья выгодно подчеркивал оттенок ее глаз.

— Красивая пара, правда? — негромко спросила Софи. — Мамино заветное желание — поскорее женить Себастьяна.

Понятно; ее светлость не прочь породниться с французскими аристократами. Вероятно, ей неизвестно о том, что Габриэлла уже помолвлена.

— А разве мадемуазель де Верней еще не… Ее брат говорил…

— Что она обручена с Люсьеном? Еще ничего не решено. Габриэлла слишком молода. По-моему, она до сих пор сомневается в своих чувствах. — Софи улыбнулась. — Знаешь, она моя лучшая подруга.

Пруденс вскинула подбородок. Неужели это было предостережение? В таком случае Софи старалась зря: решение уже принято.

Но прежде следовало поговорить с Дэном. Пруденс твердо знала, что мальчик не согласится остаться в Холвуде. Уйти, не сказав ему ни слова, было бы слишком жестоко. Поглощенная своими мыслями, Пруденс не заметила, что разговор перешел на положение во Франции, и встрепенулась, лишь услышав обращенный к ней вопрос Армана:

— Мисс Пруденс, вы согласны, что Австриячка — источник всех бед моей милой родины? — Его лицо раскраснелось от волнения.

Пруденс покачала головой:

— Мне трудно судить. Я слишком мало знаю о королеве Марии Антуанетте…

— Арман, ты слишком сурово судишь ее, — вмешалась Габриэлла. — Ее выдали замуж в пятнадцать лет, с самого начала ее окружали враги — вспомни, к примеру, Дюбарри! — В пылу спора никто не подумал о том, как неприлично обсуждать бывшую любовницу короля.

— Австриячка — предательница! — яростно выпалил Арман. — Помнишь письма, которые австрийский посол передавал ее матери? Мария Терезия знала о том, что происходит во Франции, лучше нашего короля!

— Кто же в этом виноват? — возразила Софи. — Он сам не проявлял ни малейшего интереса…

— Королева могла бы убедить его. Она же непрестанно вмешивалась в политику…

— Но разве сейчас она не заслуживает сочувствия? — Лицо Габриэллы опечалилось. — Вспомни, шесть месяцев назад она потеряла старшего сына!

— Я сожалею о смерти дофина, но в конечном итоге в ней виновата именно она.

— Прости, Арман, но ты ошибаешься, — впервые вступил в разговор Себастьян. — Прежде всего, вы с Габриэллой слишком молоды, чтобы понимать всю сложность положения.

Его слова были встречены молчанием. Софи обратилась к Пруденс.

— Должно быть, наши споры утомили тебя, — негромко заметила она. — Несмотря на все старания, мы никак не можем отделаться от мрачных мыслей.

— Я хотела бы узнать о том, что творится во Франции. Вы не могли бы рассказать мне о королеве?

Пруденс надеялась, что увлеченная разговором Софи забудет о смертельной опасности, грозящей ее мужу. Софи нахмурилась.

— В известной степени Арман прав, — нехотя признала она. — Помимо постоянного вмешательства в дела страны, королева приобрела печальную известность своей экстравагантностью. Ее друзья вели себя неподобающим образом, то и дело вспыхивали скандалы… и все-таки я не могу осуждать ее. Во Францию она прибыла совсем юной. Старый король и дофин обожали ее. Королева стала игрушкой в руках интриганов.

— Почему же ее никто не предостерег?

— Слишком уж много врагов она нажила с самого начала. Видишь ли, она терпеть не могла придворный этикет, чем вызвала неприязнь знати. Родные не раз напоминали королеве об осторожности, но ее мать скончалась десять лет назад. Сразу после этого брат королевы, австрийский император Иосиф, нанес визит во Францию и попытался поправить положение, но было уже поздно. Весной этого года он умер. У Марии Антуанетты не осталось родных — кроме Людовика.

— Печально… — пробормотала Пруденс.

— Знала бы ты, как ее ненавидят! Я боюсь за королеву. Видишь ли, для бунтовщиков любой аристократ — заклятый враг.

— Довольно, дорогая! — негромко прервала ее леди Брэндон. — Не будем лишний раз волновать Габриэллу.

— Прости, я об этом не подумала, — с раскаянием отозвалась Софи. — Жиль живет в своем поместье, а родители Габриэллы — в Париже, — пояснила она Пруденс, встала и направилась к подруге.

Заметив мертвенную бледность Габриэллы, Пруденс решила, что девушке вновь грозит обморок. Себастьян склонился к прелестной француженке, прошептал ей что-то на ухо и был награжден благодарным взглядом.

Не выдержав, Пруденс извинилась и бросилась в свою комнату, но по дороге вспомнила о маленьких подопечных и заглянула в детскую. Дети спали, няня прикорнула на раскладной койке. Услышав снизу приглушенный шум, девушка поняла, что хозяева дома расходятся по комнатам. Она решила дождаться, когда все в доме затихнет, и сходить в библиотеку за книгой: лучше уж всю ночь провести за чтением, чем бороться с мрачными мыслями.

Только теперь она удосужилась открыть принесенный леди Брэндон кошелек. Граф оказался более чём щедрым. Впервые в жизни у Пруденс появилось столько денег. Двадцать золотых гиней мягко поблескивали при свечах, но Пруденс не хотелось даже прикасаться к ним, ведь подарок был не проявлением доброты, а способом изгнать ее из этого дома. А может, она несправедлива к графу? Он не производил впечатления жестокого человека. Если бы его жена настояла на своем, Пруденс мгновенно выставили бы отсюда без гроша.

Блеск золота приковывал ее взгляд, манил и завораживал. Впервые в жизни Пруденс поняла, почему люди ради золота готовы на все. Оно сулило свободу и безопасность. На эти деньги можно купить билеты на самый лучший корабль и уплыть в страну, о которой мечтал Дэн. Разве справедливо лишать его надежды на новую жизнь?

Наконец приняв решение, она сгребла монеты и ссыпала их в кошелек. В коридоре было тихо, даже слуги уже улеглись спать. Только достигнув подножия лестницы, она поняла, что далеко не все обитатели дома разошлись по комнатам. Из темноты доносились отчетливые звуки голосов. Пруденс остановилась и присмотрелась.

Себастьян стоял к ней спиной, как будто обнимая кого-то. Услышав легкий шорох шелка, Пруденс поняла, что он держит в объятиях Габриэллу.

Пошатнувшись, Пруденс вцепилась в гладкие перила лестницы, молясь о том, чтобы не лишиться чувств. Если ее обнаружат, влюбленные наверняка сочтут, что она за ними шпионила. С немыслимыми усилиями передвигая ноги, она отступила в тень. Ей хотелось броситься прочь, убежать, скрыться — только так удастся отделаться от воспоминания о прикосновениях горячих губ Себастьяна. Теперь его ласки всецело принадлежат Габриэлле де Верней.

Пруденс казалось, что ее сердце сейчас разорвется от горя, однако оно продолжало биться, причиняя ей немыслимую боль. Каким-то чудом ей удалось добраться до своей комнаты. Рухнув на кровать, Пруденс уставилась в потолок невидящими глазами. Она не помнила, как провела эту ночь. Но одно было яснее ясного: ей нужно покинуть Холвуд, и как можно скорее.

На рассвете Пруденс отправилась на поиски Дэна, по пути размышляя, чем объяснить свое неожиданное решение. Сэм, которого она встретила во дворе у конюшни, приветливо кивнул ей.

— Дэн разве что не ночует в деннике, в обнимку с жеребенком, — ласково усмехаясь, объяснил конюх. — Оттуда его и калачом не выманишь.

Пруденс застала Дэна в тот момент, когда он обнимал жеребенка за шею.

— Видишь, как он подрос?

— Настоящий красавчик. — Пруденс погладила лоснящуюся спину жеребенка. — Неужели тебе будет не жаль расстаться с ним?

— А нам уже пора уходить? — задумчиво спросил Дэн.

— Не нам, а мне. А ты можешь остаться здесь, если хочешь. Никто тебя не обидит.

— Но я хочу быть рядом с тобой! — Губы мальчугана задрожали. — Не бросай меня!

Пруденс обняла верного друга.

— Последние несколько дней мы почти не виделись, — мягко напомнила она.

— Зато я знал, что ты рядом. Без тебя я здесь не останусь. — Он отвернулся.

— Пойми, я желаю тебе только добра, — заверила Пруденс. — Неизвестно, что ждет нас впереди. Разве ты забыл, как мы чуть не умерли от голода? А если нам снова придется голодать?

— Ну и что! — выпалил Дэн. — Рядом с тобой мне и голод не страшен. — Вырвавшись из ее объятий, он упал на солому и разрыдался.

Пруденс присела рядом с ним.

— Не плачь. Если ты согласен, мы уйдем отсюда вместе. Я просто хотела убедиться…

— Да, я согласен! — шмыгнул носом Дэн.

— Вот и хорошо. Но мы должны быть осторожны. Никому не проговорись о нашем решении. На этот раз нам повезло: у нас есть немного денег. Хочешь, мы уплывем на корабле в другую страну? Может, там нам повезет…

— А у нас хватит денег?

— Пожалуй, да, — осторожно ответила Пруденс.

— Правда?

Пруденс с нежностью взглянула на просиявшего Дэна.

— Конечно, но пока об этом надо молчать.

— А когда мы уйдем?

— Скоро. Через день-другой.

Пруденс не стала объяснять, что всю ночь ломала голову над тем, как покинуть дом, не вызвав подозрений. Ей не хотелось, чтобы Дэн привыкал к скрытности, но посвящать его в свои планы было рискованно.

Себастьян наверняка начнет возражать, хотя и не станет удерживать ее в Холвуде. Несомненно, он уже подыскивает для нее работу где-нибудь по соседству. Неужели ей придется жить рядом, видеть Себастьяна вместе с молодой женой и детьми? Пруденс желала ему счастья, но, чтобы приглушить собственные муки, ей следовало уехать как можно дальше от этих мест.

Задумавшись, она зашагала к дому. Но ведь вчера Софи предложила ей помощь. Значит, не все потеряно!

Дамы еще не встали. В коридоре Пруденс встретилась с Арманом и Перегрином, одетыми для верховой прогулки. Они сообщили, что Себастьян в столовой.

— Он отказался присоединиться к нам. — Перри скорчил гримасу. — Сегодня к нему лучше не подходить.

Пруденс даже обрадовалась этому предупреждению и поспешила не в столовую, а в детскую. К своему изумлению, она застала там Габриэллу, весело болтающую с мальчиками. Шторы были подняты, на кроватях лежали книжки с картинками.

— Не волнуйтесь, мадемуазель, — заговорила Габриэлла, увидев Пруденс. — Я уже болела rougeole… не знаю, как это по-английски…

— Корь! — хором подсказали мальчики.

— Корь? Постараюсь запомнить. Мисс Пруденс, сегодня вы должны отдохнуть от мальчиков. Софи ждет вас у себя в будуаре.

Пруденс направилась в западное крыло дома и наугад заглянула в приоткрытую дверь одной из комнат.

— Входи! Я жду тебя. — Софи в роскошном желтом, пеньюаре сидела перед туалетным столиком. — Ты уже завтракала? — (Пруденс покачала головой.) — Тогда давай позавтракаем вместе. — Софи наполнила шоколадом вторую чашку и указала на свежеиспеченные булочки. — Кухарка считает, что я должна есть за двоих. Ты знаешь, я опять enceinte.[3] — И она удовлетворенно погладила себя по плоскому животу.

— Я очень рада за вас, — откликнулась Пруденс, поднося к губам чашку.

— Я бы хотела иметь много детей… — Лицо Софи на миг опечалилось. Она встряхнула головой, словно отгоняя мрачные мысли, и улыбнулась. — Но об этом мы поговорим потом. А пока я хочу узнать, чем могу помочь тебе.

Пруденс колебалась. Можно ли доверять сестре Себастьяна?

— Этот разговор останется между нами, — добавила Софи, словно прочитав ее мысли.

Пруденс кивнула.

— Я хотела бы побывать в Лонгридже, мадам. Возможно, семье Манвеллов известна тайна моего рождения. Но я не знаю, как покинуть дом так, чтобы… лорд Уэнтуорт не заставил меня вернуться или не попытался остановить.

Софи понимающе кивнула, сочувственно глядя на Пруденс.

— Он считает, что обязан заботиться о тебе и Дэне.

— Да, но он ошибается. Не сочтите меня неблагодарной, но лорд Уэнтуорт и без того слишком много сделал для нас.

Более чем достаточно, добавила про себя Софи, уверенная, что Пруденс влюблена в ее брата. Если она решила уйти отсюда, это даже к лучшему.

— А что же будет дальше — после того, как ты встретишься с лордом Манвеллом? Ты останешься в Лонгридже? Если Манвеллы и вправду твои родственники, они обязаны помочь тебе…

— Мне от них ничего не нужно, — отрезала Пруденс. — Мы с Дэном купим билеты на корабль и уплывем в Америку или в Австралию.

— Одни? — ужаснулась Софи.

— А как же иначе? Благодаря графу Брэндону у нас есть немного денег.

— А может, ты все-таки передумаешь, Пруденс? — Софи уже сожалела о том, что предложила девушке помощь. — Я понимаю твое желание узнать о родителях, но плыть неведомо куда, на край света… Ты подумала о том, как это опасно?

Упрямое выражение на лице Пруденс убедило Софи, что любые уговоры бесполезны. Пруденс приняла решение.

— Дай мне подумать… — попросила Софи. — Кажется, от Лонгриджа недалеко до Дувра. Что если мы сделаем вид, будто решили съездить в Кентербери — ты, я и Дэн? Никто ничего не заподозрит. Из Кентербери ты доберешься прямиком до Дувра. На улицах города затеряться нетрудно. А я вернусь в Холвуд и скажу, что не смогла найти тебя.

— Но в вашем положении опасно править лошадьми, мадам.

— Ты права. — Софи нахмурилась. — Ладно, я попрошу Сэма отвезти нас. Не беспокойся, я сумею вовремя отвлечь его, чтобы ты успела скрыться.

— Вы уверены? Если лорд Уэнтуорт заподозрит нас в сговоре…

— Этого не случится. А теперь давай все обдумаем. Что ты хочешь взять с собой?

— Почти ничего — ведь нам придется часть пути проделать пешком.

— В Кентербери ты можешь нанять повозку и добраться до Лонгриджа. Ты умеешь править лошадьми? Нет? Тогда найми повозку с кучером. — Софи подошла к шкафу и принялась рыться в нем. — Тебе понадобится теплая одежда. Бери все, что хочешь.

Софи удалось пресечь слабые возражения Пруденс.

— Я просто пытаюсь успокоить свою совесть, — объяснила она. — Дело в том, что твой план мне не по душе. Знаешь, я ни на минуту не поверила Амелии. Эта женщина причинила нашей маме немало огорчений.

Пруденс молчала — ей было нечего сказать.

— Пообещай мне, что, если с тобой что-нибудь случится, ты непременно пришлешь мне весточку, — попросила Софи. — О ней никто не узнает. — Она со вздохом добавила: — А ведь мы могли бы стать близкими подругами…

Пруденс не доверяла собственному голосу. Еще совсем недавно ей казалось, что Софи предложила помощь только ради того, чтобы убрать ее подальше от брата. Но она ошиблась. Софи искренне сочувствовала ей. Пока она мысленно корила себя, Софи выбрала из кучи одежды теплую нижнюю юбку, чулки и пару шерстяных платьев.

— Все это войдет в один саквояж, — заключила она, извлекла из шкафа вместительный кожаный саквояж и уложила в него одежду. Наконец пришла пора задать самый мучительный вопрос: — Когда ты хочешь покинуть Холвуд?

— Как можно раньше. — Пруденс наклонила голову, чтобы скрыть блеснувшие в глазах слезы. 4

— Сегодня не выйдет. Внезапное решение побывать в Кентербери неизбежно вызовет подозрения. Вечером за ужином мы заведем разговор о том, что было бы неплохо побродить по городским лавкам, и пригласим с собой Габриэллу.

Глаза Софи лукаво блеснули, и на лице Пруденс невольно возникла улыбка.

— Не обижайтесь, мадам, но вы прирожденная интриганка.

— Проживая в одном доме с тремя братьями, поневоле станешь интриганкой, — откликнулась Софи. — Думаю, сейчас никто не увидит тебя с саквояжем: Перри и Арман на прогулке, мама в саду, Габриэлла в детской, а Себастьян уехал по каким-то делам.

Пруденс не сумела произнести слова благодарности. Софи порывисто обняла ее.

— Я хочу, чтобы все твои желания сбылись, — прошептала она. — А теперь ступай! До вечера!

Софи оказалась верна своему слову. Вечером она словно невзначай завела разговор о лавках Кентербери. Предвкушая поездку, Габриэлла от радости захлопала в ладоши.

— Как чудесно! — воскликнула француженка. — Мне удалось захватить из дому только самое необходимое…

— Всего-навсего два экипажа, доверху набитых сундуками, — поддразнил ее брат. — В них не нашлось места даже для пары моих сапог…

— Мы могли бы сопровождать дам. — Себастьян, стоящий у окна, произнес эти слова небрежным, почти ленивым тоном, но взгляд его сделался напряженным и внимательным. Пруденс встревожилась. Неужели он что-то заподозрил?

— Хочешь испортить нам поездку? — осведомилась его сестра. — Только тебя нам не хватало! Будешь изнывать от скуки и действовать дамам на нервы. Эта поездка — не для мужчин. Правда, Дэна мы могли бы взять с собой. Пусть мальчик погуляет по городу.

Пруденс затаила дыхание: момент был рискованным. Себастьяну наверняка покажется странным ее желание взять Дэна с собой.

— И вам не жаль беднягу? — усмехнулся Себастьян. — Дэн изведется от скуки!

— Вряд ли. Пруденс говорит, что в обществе Сэма он никогда не скучает.

— Верно. Ну что же, тогда мне остается лишь пожелать вам удачной поездки. Вы тоже поедете, матушка?

— Нет, Себастьян. Завтра я разрешу мальчикам спуститься вниз и попробую их чем-нибудь занять.

— Только не позволяй им докучать тебе. Софи и Пруденс обменялись краткими заговорщицкими взглядами.

Этим вечером Пруденс хватило времени, чтобы все обдумать. Первая часть плана была выполнена, притом успешнее, чем она рассчитывала. Правда, Пруденс не успела предупредить Дэна, но это к лучшему. Мальчуган мог проболтаться. Оставалось лишь молиться, чтобы завтра небо было ясным. Если пойдет дождь, о поездке в Кентербери наверняка придется забыть.

Дождавшись, когда все в доме утихнет, Пруденс вытащила саквояж из тайника за большим деревянным сундуком. В глубину саквояжа она уложила кошелек.

Девушка обвела взглядом знакомую комнату, понимая, что больше никогда не увидит ее, но запомнит до конца жизни. Стараясь не поддаваться грусти, Пруденс уснула.

Ее разбудили слабые лучи осеннего солнца, проникшие между штор. Небо было безоблачным. Значит, поездка состоится. Внезапно Пруденс задумалась: удастся ли ей перенести саквояж в повозку? Софи мгновенно разрешила эту задачу, попросив Пруденс отнести в экипаж свой теплый плед. В плед Пруденс завернула саквояж.

— Поскорее разыщи Дэна, — посоветовала Софи. — Я велела подать экипаж к десяти часам.

Очутившись в конюшне, Пруденс обнаружила, что Сэму уже известно о поездке. Пока конюх запрягал лошадей, взволнованный мальчик помогал ему.

— Здорово, Пруденс, верно? — поминутно спрашивал он. — Я уже отвык сидеть на козлах!

Пруденс не решилась сообщить ему о своих планах — потом, когда самое трудное будет позади, хватит времени для объяснений. Армана и Перри она застала в столовой, за завтраком.

— Не понимаю, что творится с Себастьяном, — обиженно протянул Перри. — Я думал, сегодня он поедет кататься с нами, а он опять исчез ни свет ни заря…

Пруденс не ответила, радуясь тому, что судьба избавила ее от последней встречи с любимым. Отставив тарелку, она извинилась и поднялась из-за стола.

— Да что это сегодня со всеми? — изумился Перри, обращаясь к Арману. — Тебе не кажется, что Пруденс ведет себя как-то странно?

Но Пруденс не слышала его. У себя в комнате она торопливо набросила на плечи плащ и сбежала вниз, к ожидавшему экипажу.

Глава четырнадцатая

Пруденс ни разу не оглянулась на дом, который успела полюбить. Ее душили слезы. Но в пути время пролетело незаметно, и вскоре копыта уже зацокали по мощеным улицам Кентербери. Чуткая Софи ни разу не попыталась втянуть девушку в разговор. Когда экипаж оказался в центре города, Софи попросила Сэма остановиться.

— Высади нас здесь, Сэм, — велела она. — Мы вернемся через час.

— Может быть, Дэн останется со мной, мисс… то есть мадам Софи?

— Нет, Дэну тоже нужна одежда. — Софи обернулась к Габриэлле. — Все лучшие лавки находятся на этой улице, — объяснила она. — Если хочешь, поброди по ним одна.

Габриэлла согласилась.

— Я постараюсь выиграть для тебя как можно больше времени, — пообещала Софи, обращаясь к Пруденс. — Храни тебя Господь! — На миг они обнялись, а затем Софи повернулась и направилась в другую сторону.

— О чем это она? — спросил Дэн.

— Наши приключения продолжаются, — объяснила Пруденс. — Скоро мы будем далеко в море.

— Значит, в Холвуд мы не вернемся? Пруденс, почему же ты не предупредила меня? Я не успел попрощаться с Сэмом. И с жеребенком тоже… Он наверняка будет скучать обо мне… — Мальчик выглядел таким расстроенным, что Пруденс остановилась.

— Еще не поздно передумать, — напомнила она. — Останься здесь и дождись Сэма…

— Нет! — перебил Дэн. — Я пойду с тобой. Вот Сэм удивится!

Не только Сэм, мысленно добавила Пруденс. В Холвуде наверняка поднимется переполох. Вместо благодарности леди Брэндон получит лишние хлопоты… Но другого выхода нет. Так будет лучше для всех.

— Если бы ты проболтался Сэму, у нас бы ничего не вышло. А теперь давай поскорее уйдем отсюда, пока нас не хватились.

Они свернули в переулок и быстрым шагом двинулись к окраине города. Пруденс помнила, что Софи посоветовала ей нанять экипаж, но где?

— На конюшне, — подсказал Дэн. — Можно сказать, что мы заблудились…

Некоторое время Пруденс колебалась, но затем поняла, что выбора у них нет. Поплутав по незнакомым улицам, они вышли к платной конюшне. Остановившись на улице, Пруденс украдкой вытащила, из кошелька одну монету и спрятала ее в перчатку. Но коренастый, приземистый хозяин конюшни объяснил, что кучеров он не держит.

— Пруденс, я умею править — Сэм научил меня, — вмешался Дэн.

— Ты? — недоверчиво повторил хозяин. — Нет, своих лошадей я тебе не доверю. Поезжайте-ка лучше дилижансом, мисс.

— Я спешу, — в отчаянии объяснила Пруденс. — И потом, я не знаю, далеко ли от Дувра до Лонгриджа. Я заплачу вдвойне, — испробовала она последнее средство и вытащила золотую монету из перчатки.

Хозяин конюшни насторожился.

— Нет, этого будет маловато, мисс, — забормотал он, не сводя глаз с блестящей монеты.

Сообразив, что хозяин заломит немыслимую цену, Пруденс нахмурилась.

— Ладно, я поищу экипаж где-нибудь в другом месте, — холодно заявила она и повела Дэна прочь, не оглядываясь на хозяина конюшни, который окликами пытался вернуть их.

— Куда мы идем, Пруденс? Мы поедем дилижансом?

Пруденс кивнула, сожалея о потерянном времени. А еще она жалела о том, что не догадалась заранее разменять золотые гинеи. До полудня еще оставалось время. Софи наверняка попытается задержать Сэма в городе как можно дольше под каким-нибудь предлогом, и все же медлить не стоило. Как только Сэм вернется в Холвуд, обитатели поместья бросятся на поиски беглецов. К счастью, выяснилось, что дилижанс в Дувр отправится через несколько минут. Кучер пообещал высадить Пруденс и Дэна на перекрестке близ Лонгриджа. В дилижансе Пруденс забилась в самый темный угол и вздохнула с облегчением, лишь когда за окнами замелькали окраины города.

— Зачем мы едем в Лонгридж? — вдруг спросил Дэн. — Ты же говорила, что мы поплывем в Америку…

— Сначала надо сделать еще кое-что. Потерпи, это займет совсем немного времени.

Удовлетворенный ответом, Дэн разговорился с другими пассажирами, охотно отвечавшими на вопросы смышленого парнишки. Пруденс закрыла глаза, надеясь, что никто не пристанет к ней с расспросами. Она с радостью думала о том, что вряд ли на поиски отправится Себастьян: Софи сказала, что он уехал по делу. А Перри и в голову не придет искать ее в Лонгридже… Внезапно Пруденс вспомнила, что леди Брэндон известно о ее открытии.

Мысленно подгоняя лошадей, Пруденс снова погрузилась в размышления. Может быть, обитатели Холвуда вздохнут с облегчением, узнав, что она исчезла? Вряд ли. Даже если Себастьян влюблен в Габриэллу, он не забудет о своих обязательствах и наверняка попытается отыскать беглецов, прежде всего отправившись в Лонгридж. Обычно милорд всегда возвращался домой к ужину… — А если на этот раз он решит заночевать в городе? Неважно. К тому времени, как ему станет известно о случившемся, они с Дэном уже прибудут в Дувр.

Наконец дилижанс остановился на развилке дорог, одна из которых вела к Лонгриджу.

— Отсюда до поместья не больше полумили, мисс. С пути вы не собьетесь. Дом со всех сторон окружен высокой оградой. — С этими словами он вскочил на козлы и подхлестнул лошадей.

Пруденс не позволила Дэну нести саквояж. Мальчуган первым увидел стену поместья.

— Похоже на крепость или замок, — заметил он. — Как думаешь, здесь есть подъемный мост и ров?

— Не знаю, а вот ворота — наверняка. Если идти вдоль стены, рано или поздно мы их найдем.

Едва остановившись перед воротами, Дэн воскликнул:

— Смотри! Hа щите такой же рисунок, как на твоей брошке!

В центре массивных железных ворот был изображен знакомый герб. Сами ворота выглядели неприступными. Пруденс робко потянула за шнурок колокольчика. В ответ послышалось лязганье цепей, калитка в воротах распахнулась, и на незваных гостей бросились два громадных мастифа. Вышедший привратник пинками отогнал собак.

— Что вам надо? — обратился он к Пруденс и Дэну.

— Я хочу видеть лорда Манвелла, — с достоинством объяснила Пруденс.

— Он никого не принимает, — презрительно процедил привратник, обнажая гнилые зубы. — Шляются тут… Убирайтесь отсюда, а не то натравлю собак!

Но Пруденс не желала отступать.

— Хотя бы доложите 6 нас хозяину!

— Сегодня я уже один раз нарушил приказ. Больше не стану.

— Тогда я подожду здесь.

— Пруденс, пойдем отсюда! — испуганно прошептал Дэн. — Он и вправду натравит собак…

— Я еще вернусь, — пообещала Пруденс.

— Как вам будет угодно. Вас все равно не примут. — Привратник подозвал собак и скрылся за калиткой.

— Уйдем скорее, — взмолился Дэн. — Мне страшно!

Пруденс отвела его подальше от ворот и присела на поросший травой холм.

— Пойми, я должна повидать хозяина этого дома. Я ждала этой встречи всю жизнь. Он наверняка знает, кто мои родители. Надо найти способ пробраться в дом. Двинемся вдоль стены — может, найдется растущее рядом с ней дерево…

— Пруденс, за стеной собаки!

— Мы можем просто посмотреть, что там, за стеной, и убежать. Забирайся ко мне на плечи.

— Я все равно не достану до верха стены. Давай уйдем, Пруденс! В дом нам ни за что не попасть.

— Надо попытаться! Дэн, я так надеялась… — Внезапно она закрыла лицо ладонями.

— Встань-ка, я попробую влезть к тебе на плечи, — решительно заявил Дэн.

— Нет, ты прав. Напрасно я все это затеяла. Пойдем к дороге.

— Если хочешь, можно сначала обойти вокруг стены и посмотреть, нет ли в ней других ворот, — великодушно предложил Дэн.

— Скоро стемнеет, — напомнила Пруденс, — а нам еще надо найти ночлег.

— Зато завтра мы будем уже в море! — попытался утешить ее мальчик.

Пруденс распрямила плечи. Пожалуй, и вправду будет лучше поскорее покинуть Лонгридж. Бог с ней, с тайной ее рождения! Заветное желание отыскать родителей отступало под напором других забот.

— Смотри-ка, Пруденс! Если ты заберешься на пенек, то сможешь увидеть, что там, за стеной, — вдруг воскликнул Дэн, указывая на торчащий возле стены высокий пень.

С него Пруденс удалось разглядеть за стеной особняк. Внезапно неподалеку послышался хлопок, а мимо Пруденс, словно разозленная пчела, пролетела пуля.

— Нас заметили! — Она спрыгнула на землю и схватила Дэна за руку. — Бежим!

Пробежав несколько ярдов, они услышали за спиной стук копыт. Обернувшись, Дэн заметил, что ворота открываются.

— Скорее в канаву! — крикнула Пруденс и потащила Дэна за собой.

Вдруг Дэн ахнул.

— Пруденс, это же лорд Уэнтуорт!

— Не может быть! Что он здесь делал?

— Не знаю, но это точно он. Посмотри сама!

Пруденс подняла голову и мгновенно узнала Себастьяна по широким плечам и непринужденной посадке. Неужели он уже ищет их? Пруденс задрожала. Ей хотелось окликнуть Себастьяна, но она не осмелилась.

Мысли путались. Должно быть, он приезжал в Лонгридж, чтобы навести справки о ее родителях. Пруденс уже жалела, что не окликнула его, а теперь было слишком поздно.

Да и что толку? Себастьян наверняка узнал только о том, что она — внебрачный ребенок. Девушка задрожала. На дне канавы стояла дождевая вода, и теперь ее плащ и платье промокли. Дэн, упавший на Пруденс сверху, остался сухим.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно заключила Пруденс. — В Дувре мы купим новую одежду. А пока мне надо переодеться. Отвернись!

Убедившись, что ее никто не видит, Пруденс сняла измятое платье и свернула его. Старые бриджи застегнулись на ее животе с трудом, но длинная рубашка и куртка скрыли очертания фигуры.

Ветер подгонял уставших путников. Без шерстяного плаща она вскоре озябла.

— Ты идешь слишком быстро, — пожаловался Дэн, но девушка только прибавляла шагу.

К развилке дорог они вышли уже в сумерках. Вскоре Пруденс заметила вдалеке светящуюся точку — должно быть, фонарь почтового дилижанса. Выбежав на дорогу, Пруденс замахала рукой, надеясь, что кучер остановится. Он осадил лошадей в последнюю минуту.

— В чем дело? — недовольно осведомился кучер.

— Мне нужно добраться до Дувра, — заявила Пруденс. — В дилижансе найдется два места?

— Уйди с дороги, парень! Я не беру в пассажиры бродяг…

— Я заплачу, — пообещала Пруденс.

— Ладно, так и быть.

Пруденс помогла Дэну забраться в экипаж, не обращая внимания на кислые взгляды пассажиров. Места внутри было в избытке, поэтому сначала Пруденс не понимала, чем вызвала такое недовольство. Внезапно вспомнив, что на ней поношенные бриджи и куртка, Пруденс осознала: никто бы не обрадовался такому соседству.

— Подбирают кого ни попадя, — проворчала женщина. — Я буду жаловаться! Мы уплатили за проезд…

— И мы тоже, — прервала ее Пруденс и отвернулась.

Ей предстояло о многом подумать. В Дувр они прибудут поздно вечером. Придется искать ночлег, но кто впустит в дом двух оборванцев? Какая досада, что ей пришлось переодеться! Путешествуя с Себастьяном, Пруденс поняла, что хозяева постоялых дворов встречают гостей по одежке. Дорогой шерстяной плащ был бы залогом радушного приема… Придется надеть его.

А вообще-то в мужской одежде путешествовать безопаснее. Молоденькая девушка и мальчик вряд ли сойдут за платежеспособных постояльцев.

Но непреодолимым препятствием в конце концов стала не молодость Пруденс и не ее одежда, а то, что все постоялые дворы в Дувре оказались переполненными. В одном из них ей объявили, что здесь комнаты заказываются заранее.

— Куда же нам идти? — растерянно спросил Дэн.

— Что-нибудь придумаем, — успокоила его Пруденс. — Не может быть, чтобы для нас нигде не нашлось места. — Она свернула с главной улицы города в переулок.

— Смотри! — воскликнул Дэн, указывая вперед. — Должно быть, неподалеку гавань. Это корабельные мачты!

Пруденс вдруг ощутила укол тревоги. Она уже знала, что в любом порту ночью небезопасно. К счастью, наступило полнолуние, на улице было светло почти как днем. Внезапно рядом кто-то вскрикнул. Из двери соседнего дома вывалилось несколько мужчин. Они тащили еще одного, который отбивался руками и ногами.

Поначалу Пруденс решила, что видит пьяную драку, внутренний голос советовал ей поспешить прочь. Вдруг лунный свет упал на белое лицо юноши, которого держали за руки два дюжих молодца.

— Пощадите! — умолял юноша. — Не забирайте меня! У моей матери больше никого нет…

Его мольбы были встречены взрывом грубого гогота.

— Не скули, через пару лет увидишь свою мамашу! Поплаваешь по морям, повидаешь мир… — Один из мужчин подступил вплотную к юноше и наотмашь хлестнул его по лицу. — Не шуми, а то хуже будет.

Пруденс вцепилась в руку прохожего.

— Помогите ему! — воскликнула она.

— С какой стати я должен идти против закона? — возразил прохожий. — Это вербовщики, парень. Не высовывайся, а то и тебя сцапают.

— Но разве это законно? — В гневе Пруденс повысила голос, чем привлекла внимание боцмана. Присмотревшись, он направился к ней.

— Ну, ребята, нам подфартило! — крикнул он своей команде. — Вот еще один!

Пруденс попятилась, вцепившись в руку Дэна.

— И мальца прихватим, — распорядился боцман. — Капитану пригодится юнга.

— Бежим! — крикнула Пруденс и швырнула Дэну саквояж, но тут же оказалась словно в стальных тисках. Чья-то рука сжала ей горло. Обезумев от ужаса, она вцепилась в эту руку зубами. Ее противник выругался. Внезапно Пруденс пронзила резкая боль, и перед ее глазами сгустился мрак.

Открыв глаза, она решила, что видит кошмарный сон. В темноте угадывались окружавшие ее со всех сторон люди, многие постанывали, как мученики в аду. Некоторые плакали, другие молились. От вони девушку затошнило. Рядом с ней одного из пленников вырвало, к густому смраду примешался острый запах извержений.

Внезапно услышав взрыв смеха, Пруденс вскинула голову. Женщины стайкой сбились в углу тюрьмы, похожей на сарай, потягивая что-то из бутылки. Когда удушливая волна рома достигла Пруденс, ее вновь затошнило. Она уткнулась лицом в колени.

Вскоре тошнота утихла, но на смену ей явилась мучительная боль в висках. Пруденс нащупала на голове громадную шишку, почувствовала, что по щеке что-то течет, и обнаружила, что это кровь.

Должно быть, вербовщики бросили ее в трюм одного из кораблей ее величества. Корабль тихо покачивался, стоя на якоре. Сквозь прутья решетки над головой виднелись звезды.

Пруденс охватила паника. Ей хотелось позвать на помощь, но что она могла объяснить? Что боцман по ошибке принял ее за юношу? Она содрогнулась. Выдавать себя было опасно. Пруденс не питала иллюзий: женщин держали в этом трюме для известной цели.

Она опасливо огляделась Дэна нигде не было видно. Должно быть, он успел удрать — только это и утешало ее. Пруденс понимала, что вскоре ее разоблачат. О том, что будет дальше, страшно даже подумать.

Ее вряд ли отпустят на берег. Во время войны женщины служили на кораблях, ухаживали за ранеными и помогали, чем могли. Но удовлетворять похоть матросов… Представив, что ждет ее, Пруденс опустила голову и расплакалась.

Эта ночь тянулась целую вечность, но в конце концов бледные пальцы зари просунулись сквозь решетку. Неужели утром корабль снимется с якоря? Внезапно над Пруденс нависло ухмыляющееся лицо одного из матросов. Он подозвал товарища.

— Что разнюнился? Хочешь к маме? — съязвил он. — Ничего, мы живо вышибем из тебя всю дурь!

Не придумав другого способа отомстить, Пруденс показала eму язык.

— Ах ты, щенок! — Разъяренный матрос плюнул в нее жеваным табаком. Пруденс успела отвернуться, и коричневая жижа только забрызгала ей куртку и штаны. — Ну, попадись ты мне на палубе! — пригрозил матрос. — Я тебя запомню!

— Не глупи, — шепотом посоветовал Пруденс сосед. — Иначе поплатишься.

Пруденс пропустила его слова мимо ушей. Она тщетно прислушивалась: неужели ей почудилось?..

— Милорд, это невозможно! — послышался голос стоящего над решеткой человека в мундире. — У меня есть разрешение на вербовку этих мужчин…

— И женщин тоже? — холодно отозвался голос Себастьяна.

— Сэр, на борту нет женщин, кроме…

— Я не про ваших потаскух. Здесь, в трюме, находится моя сестра.

— Ваша светлость, вы ошибаетесь. Мой боцман — опытный человек. Не в его правилах оскорблять знатных дам.

— Боцман ничего не понял, — спокойно объяснил Себастьян. — Видите ли, моя сестра — эксцентричная особа. Ей нравится переодеваться в мужское платье. Она сбежала из дома — по глупости, из-за нелепой влюбленности… надеюсь, вы понимаете…

— Ушам не верю!

— Если у вас нет других возражений, я предпочел бы спуститься в трюм.

Решетку отодвинули, в трюм спустили лестницу. Заглянув в люк, Себастьян громко позвал Пруденс по имени. Шатаясь от слабости, она выкарабкалась на палубу. Себастьян схватил ее за руку.

— Вот она! Дома ее ждет заслуженное наказание.

Капитан был явно потрясен.

— Ну что я могу сказать, милорд? Подумать только, мы могли отплыть, не подозревая…

— Вот именно. Но вам не следует винить себя. О случившемся никто не узнает.

Благодарно поклонившись, капитан вытер пот со лба. Он не стал упоминать о том, что юная леди провела ночь среди самых отпетых негодяев Дувра.

— Ты не пострадала, Пруденс? — ледяным тоном осведомился Себастьян. Она покачала головой. — Что ж, пусть это послужит тебе уроком, — и он направился к трапу.

Пруденс преградил путь ухмыляющийся матрос — тот самый, который плюнул в нее в трюме. Словно невзначай, он задел рукой грудь Пруденс и пробормотал гнусность.

— Что же ты молчала, милашка? — шепотом добавил он. — Зачем было всю ночь торчать в трюме?

Пруденс заметила, что он стоит у самого борта. Сделав вид, что споткнулась, она столкнула матроса в воду и притворно ахнула.

— Что я натворила! — воскликнула она. — Какая я неловкая! Надеюсь, он умеет плавать.

Перевесившись через борт, она увидела, как ее жертва беспомощно барахтается в воде, и не удержалась от удовольствия показать ему язык. Себастьян помог девушке спуститься с трапа и заговорил только после того, как лодка причалила к берегу.

— Можно узнать, чем насолил тебе этот бедняга? — невозмутимо спросил он.

— Кто? Ах, тот, что упал за борт?

— Да, тот, которого ты столкнула в воду. — Лицо Себастьяна было строгим.

Пруденс сжалась, ожидая упреков.

— Он плюнул в меня жеваным табаком, — попыталась оправдаться она.

— Веская причина, чтобы утопить человека! Ты сказала правду? Он не прикасался к тебе?

— Конечно, нет! — возмутилась Пруденс. — Сэр, вы нашли Дэна?

— Это Дэн нашел меня. Мы встретились на дороге. Он украл коня и мчался в Холвуд. К счастью, мальчик не пострадал, несмотря на все твои старания. Кстати, я жду сочувствия: путешествие вместе с рыдающим малолетним конокрадом — занятие не из приятных.

Пруденс охватило несказанное облегчение: Дэн в безопасности!

— Сэр, я признательна вам за помощь. Вы не представляете себе, что творится в корабельном трюме…

— Напротив, прекрасно представляю. Не надо благодарить меня, Пруденс. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не свернуть тебе шею.

— В таком случае почему же вы не оставили меня на корабле?

— Сам не знаю. Представь, каким заманчивым было бы твое будущее! Лучшего ты не заслуживаешь.

— Но я могла объяснить…

— Ну разумеется! Кто бы посмел усомниться в словах леди? — съязвил Себастьян. — Ты только взгляни на себя! Твой туалет — последний крик моды!

— Остальные вещи промокли, — мрачно объяснила Пруденс. — Так что незачем издеваться. Вы же сами говорили, что не станете удерживать меня в Холвуде.

— Но мне и в голову не приходило, что вы с Дэном пуститесь в бега! Видишь, к чему это привело? Я надеялся, что ты мне доверяешь…

— С какой стати? Вы же не сказали мне, что едете в Лонгридж!

— Откуда ты знаешь? — изумился Себастьян.

— Мы с Дэном видели вас, сидя в канаве.

— Почему же не окликнули?

— Вы умчались прежде, чем мы успели опомниться. И потом, я думала, что вы обманываете меня…

Глаза Себастьяна стали ледяными.

— Благодарю! Вот награда за все труды… Неужели так трудно поверить, что я пытаюсь помочь тебе?

Пруденс виновато понурила голову.

— Сэр, вас пустили к лорду Манвеллу? И что же он сказал вам?

— Ничего.

Голова Пруденс склонилась еще ниже. Внезапно Себастьян смягчился.

— Это правда, он ничего мне не сказал. Значит, тебя не впустили в дом?

— Привратник угрожал натравить на нас собак. Потом кто-то выстрелил…

— Я слышал выстрел. Значит, стреляли в тебя? Господи, ты ведь могла погибнуть!

— Ну и что? Вы же сами сказали, что готовы свернуть мне шею…

— Искушение слишком велико, Пруденс. И все же тебе следовало бы остановить меня!

— Но вы бы ни за что не отпустили нас в Дувр.

— Само собой! Понимаю, тебе не терпелось совершить морское путешествие, но военный корабль меньше всего подходит для этой цели.

— Не надо насмехаться надо мной, сэр. Я и без того многое вынесла.

— И поделом, дорогая!

— Куда вы меня везете? — вдруг спохватилась Пруденс. — В Холвуд я не вернусь.

— Прежде всего ты должна переодеться. Нас ждет Сэм.

Пруденс увидела вдалеке, возле экипажа, маленькую знакомую фигурку. Разглядев ее, Дэн бросился навстречу, всхлипывая и захлебываясь слезами.

— А я думал, что больше никогда тебя не увижу! — повторял он.

— Пруденс никуда не денется, дорогой, — непривычно ласковым голосом успокоил Себастьян. — Не хочешь ли прокатиться на козлах вместе с Сэмом?

— Что вы задумали? — вскипела Пруденс. — Я же сказала, что не вернусь в Холвуд!

— Даже в роли моей жены? — Себастьян попытался взять ее за руки, но она вырвалась.

— Не смейте так шутить! — выкрикнула она. — Вот уж не думала, что вы способны на такую жестокость!

— Я не шучу, дорогая. Это серьезное предложение.

Пруденс зажала уши.

— Умоляю вас, ни слова больше! Не надо издеваться надо мной!

— Любимая, что в этом ужасного? Просто я не хочу вновь потерять тебя. Признайся, ты неравнодушна ко мне.

— Я вас ненавижу! Еще одно слово, и я выпрыгну из кареты!

Глава пятнадцатая

Всю дорогу до постоялого двора Себастьян молчал. Когда экипаж остановился, он протянул Пруденс плащ. Набросив его, она язвительно осведомилась:

— Не хотите краснеть за меня?

Высоко подняв голову, девушка прошествовала мимо хозяина постоялого двора, вошла в свою комнату и изо всех сил хлопнула дверью. На кровати лежал ее саквояж, но внутри не оказалось ничего, кроме одежды. Кошелек исчез. Все ясно, с горечью подытожила Пруденс: лорд Уэнтуорт позаботился о том, чтобы побег не повторился. Но она непременно заставит его вернуть деньги!

Ей больше не хотелось видеть этого безжалостного человека. За свою жизнь Пруденс не раз сталкивалась с жестокостью, но еще никто не оскорблял ее так, как Себастьян. Должно быть, он догадался о ее чувствах. Она выдала себя. Предложение Себастьяна — не что иное, как грубая насмешка. Такое простить невозможно.

В гневе она вывалила содержимое саквояжа на постель, разделась и вымылась, прогоняя воспоминания о трюмной вони. Короткие волосы высохли, пока она надевала чистое белье и почти неизмятое зеленое шерстяное платье. Пруденс не спешила — пусть его светлость подождет.

В дверь постучали.

— Пруденс, скорее! — послышался нетерпеливый голос Дэна. — Завтрак готов, я проголодался.

Пруденс казалось, что она не сможет проглотить ни крошки, но лишить мальчика завтрака она не могла. Ноющая голова и урчание в желудке отнюдь не улучшали ее расположение духа. Царапина за ухом перестала кровоточить, но шишка по-прежнему была огромной. В гостиной Пруденс вдруг стало дурно.

— Сядь и наклони голову, — велел вовремя подхвативший ее Себастьян. Заметив шишку и царапину, он нахмурился. — Почему ты не сказала, что тебя ударили?

— Вы не дали мне и рта раскрыть, — возразила Пруденс.

— Дэн, попроси у хозяина уксусу или жженых перьев. — (Пруденс пыталась протестовать.) — Неужели и на смертном одре ты будешь спорить? Ты способна вывести из себя даже святого…

Дождавшись, когда за Дэном закроется дверь, Себастьян обнял Пруденс.

— Пруденс, я не шучу, — мягко произнес он. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Видишь, я уже успел получить разрешение на брак.

Девушка изумленно воззрилась на него. Внезапно все ее сомнения развеялись, тошнота утихла.

— Но почему? Я думала, вы помолвлены с мадемуазель де Верней… Я видела, как вы обнимали ее.

— Я ее просто утешал, Габриэлла была в отчаянии, — спокойно объяснил Себастьян. — Ее любимый оказался узником Тюильри вместе с королем и Марией Антуанеттой. Я предложил ей помощь. Вчера мы узнали, что Люсьена освободили.

Пруденс удивленно подняла брови.

— Вот на что способны деньги, дорогая! — усмехнулся Себастьян. — К несчастью, даже золотых гор не хватит, чтобы спасти короля.

— Вы совершили благородный поступок, милорд. Я рада за мадемуазель и за человека, которого она любит.

— А как насчет человека, который любит тебя? — Себастьян коснулся губами ее волос. — Скажи, что я не ошибся, дорогая. Я давно полюбил тебя, но не смел признаться в этом даже себе. А в то утро, когда ты ответила на мой поцелуй, сомнения развеялись…

— Вы ошиблись, — прошептала Пруденс, сделав над собой усилие. В ответ Себастьян сжал девушку в объятиях и прильнул к ее губам. Этот поцелуй продолжался бесконечно. Пруденс казалось, что она тает. Наконец Себастьян отстранил ее от себя и заглянул ей в глаза.

— Обманщица, — ласково упрекнул он. Пруденс отвернулась. — В чем дело? Ты до сих пор не веришь мне?

Она покачала головой.

— Тогда в чем же дело? Обещаю, мы будем счастливы.

— Это невозможно! — наконец выпалила Пруденс.

— Но почему? Я люблю тебя и знаю, что моя любовь взаимна…

— Милорд, как вы могли забыть? — В голосе Пруденс сквозила боль. — Я незаконнорожденная! На таких не женятся!

— Дорогая, это ничего не значит. Ничто не преградит нам путь к счастью…

— Не надо! — прервала Пруденс. — Подумайте хорошенько, что скажут ваши родные, друзья?

— Родные? Которые так пекутся обо мне? Я уже попросил их впредь не вмешиваться в мои дела.

— Напрасно вы на них сердитесь. Ваш брат дал мне денег… Правда, он и не предполагал, что я убегу. А Софи… она понимает меня. Только убедившись, что я не передумаю, она согласилась помочь мне.

— И ты чуть не погибла. Если бы Сэм не вспомнил, о чем болтал в последние дни Дэн, ты до сих пор сидела бы в корабельном трюме!

Вскочив, Пруденс отошла в угол комнаты.

— Я думала, так будет лучше для всех, — объяснила она. — Если вы вернете мои деньги, утром мы купим билеты и уплывем.

— Дай мне хотя бы еще один день! — взмолился Себастьян. — Если и к вечеру ты не передумаешь, я сам куплю тебе билет, честное слово.

Пруденс не успела возразить — вернулся Дэн. Она с трудом заставила себя позавтракать.

— Сэм сказал, что мы выезжаем в десять, — сообщил Дэн. — Мы возвращаемся в Холвуд, сэр?

— Пока — нет. Надеюсь, ты согласен прокатиться на козлах?

— Конечно, милорд. — Обрадованный мальчуган не замечал напряжения, царящего в комнате.

Только когда экипаж выехал из Дувра, Пруденс решилась задать вопрос:

— Куда мы едем? Вы же обещали купить нам билеты!

— Если к вечеру ты не передумаешь, — напомнил Себастьян свое условие и погрузился в молчание.

Никакими словами невозможно заставить ее передумать. Придется лишь отложить задуманное на один день. Она была еще слишком слаба, чтобы отказаться от возможности побыть рядом с Себастьяном. Глядя в окно на проплывающие мимо осенние пейзажи, Пруденс думала о том, что эта осень стала концом всего радостного, что было в ее жизни. Отныне ей будет трудно и одиноко. Глаза жгли непролитые слезы, в горле стоял ком. Пруденс с горечью думала о любви Себастьяна — такой глубокой, что ради нее он готов порвать с близкими. Но разве вправе она принимать от него такие жертвы? А их дети? Пруденс не могла допустить, чтобы они стали изгоями общества.

Внезапно места, мимо которых они проезжали, показались ей знакомыми.

— Это дорога в Лонгридж? — спросила она. Себастьян кивнул. — Зачем вы везете меня туда? Это бессмысленно! Если лорд Манвелл не стал говорить с вами, то меня он и в дом не пустит.

Но Пруденс ошиблась: ворота уже были открыты, собаки привязаны, а привратника нигде не было видно. Сэм остановил экипаж у крыльца особняка. Себастьян велел Дэну остаться с Сэмом и помог Пруденс выйти.

С замирающим сердцем она шагнула в пустой холл. В доме было тихо, как в склепе. Никто из слуг не вышел навстречу гостям. Внезапно послышался скрип двери.

— Лорд Уэнтуорт? — спросил негромкий певучий голос.

Себастьян оглянулся и поклонился.

— Рад видеть вас, леди Вудфорт. Позвольте представить вам мисс Консетт.

Пруденс присела, а Себастьян одним быстрым движением сорвал с ее головы капюшон. Леди Вудфорт вскрикнула:

— Фрэнсис?..

— Меня зовут Пруденс, — удивленно отозвалась девушка и шагнула вперед, чтобы поддержать пошатнувшуюся даму. — Присядьте, мэм! Может, позвать горничную? — Пруденс перепугалась: лицо женщины стало мертвенно-бледным.

— Нет, подождите минутку! — еле слышно прошептала леди Вудфорт.

Себастьян взял ее под руку и провел в гостиную, объясняя:

— Простите, что не успел подготовить вас, мэм. Вчера я не застал вас здесь…

— Верно, я уезжала в Дувр. — Леди Вудфорт не сводила с девушки глаз. — Дай посмотреть на тебя…

Она опустилась на диван у окна и усадила рядом Пруденс.

— Ты так похожа на нее… ошибки тут быть не может. Дорогая, ты — точная копия своей матери, ты вернулась после стольких лет… — По ее щекам заструились слезы.

— Леди Вудфорт, вы уверены? Если нет, не стоит обнадеживать Пруденс, — предостерегающе произнес Себастьян.

— Сейчас вы убедитесь сами. Я не расстаюсь с ее миниатюрным портретом, — дама вынула из ридикюля изящную вещицу. С портрета на Пруденс смотрело ее собственное лицо.

— Это моя мать? — спросила она. — Где же она, мэм? Я хочу видеть ее… — (Леди Вудфорт не ответила.) — Неужели она мертва? — На лице Пруденс отразилось такое горе, что леди Вудфорт ласково взяла ее за руку.

— Она умерла сразу после твоего рождения, дорогая.

— Почему же меня отдали в приют? Где мой отец?

— Его убили за несколько месяцев до твоего рождения. Пруденс, подробности слишком тягостны…

— Я хочу знать их. Я всю жизнь ждала этой минуты!

— Мадам, Пруденс много выстрадала. Вы не вправе отпустить ее без объяснений, — настойчиво произнес Себастьян.

— Отпустить ее? Нет, никогда! Вы представить себе не можете, как она дорога мне! Но история ее родителей слишком ужасна, и, кроме того, в ней замешано еще одно лицо…

— Ваша светлость, я готова выслушать все. — Внезапно Пруденс ощутила прилив сочувствия к этой женщине. — Поймите, я всю жизнь мечтала узнать, кто мои родители. — Она взяла леди Вудфорт за холодную руку.

— Что ж, если ты настаиваешь… я не стану упорствовать. Присядьте, сэр. Рассказ займет немало времени.

По приказу леди Вудфорт в гостиную принесли графин с бренди. После нескольких глотков щеки леди порозовели.

— Когда ты родилась, Пруденс, твоей матери было всего девятнадцать лет. Двумя годами ранее она познакомилась с человеком, которого полюбила, но наш отец и слышать не желал об этом браке. Он пообещал Фрэнсис в жены нашему соседу, своему ровеснику. А твой отец был молод и небогат, хотя происходил из старинного рода. — Леди Вудфорт внимательно оглядела Пруденс. — Должно быть, характером ты пошла в свою мать. Она была решительной и упрямой девушкой. Когда Джон Херрис предложил ей сбежать из дома, она согласилась. В то время мне было всего пятнадцать, я считала такой брак романтичным. Если бы я только знала… — Она вдруг замолчала, глотнула бренди и продолжала: — Отец погнался за ними и нашел три дня спустя. Конечно, к тому времени они успели обвенчаться, но это ничего не изменило…

— Обвенчаться? — повторила Пруденс и вздрогнула. — Но я думала, что я уб… дитя любви!

— Ты и вправду была плодом любви, дорогая. Я никогда не видела двух людей, более преданных друг другу, чем твои родители. Но им было отпущено всего три дня… — Ее глаза наполнились слезами.

— Но ведь лорд Манвелл опоздал! Он не имел права разлучать супругов. Отец должен был объяснить ему…

Леди Вудфорт закрыла лицо ладонями, содрогаясь от рыданий.

— Джон не успел… Мой отец нанес смертельный удар. В тот же день Джон умер.

Пруденс беспомощно оглянулась на Себастьяна, и тот подал ей руку.

— Вы хотите сказать, лорд Манвелл убил его? — прошептала она.

— А потом заявил, что произошел несчастный случай. Упоминал он и про дуэль, но Фрэнсис позднее сказала, что твой отец был безоружен. Сестру привезли в Лонгридж и заперли в ее комнате. — Даму вновь начали сотрясать рыдания. — Сначала мы не знали, что она беременна. Фрэнсис боялась за ребенка. Но в конце концов отец все узнал. Он унес тебя из дома в тот же день, когда ты родилась, а твоей матери объявил, что младенец умер.

Пруденс содрогнулась, Себастьян обнял ее. Леди Вудфорт говорила, словно сама с собой, забыв о гостях:

— Для милой Фрэнсис эта весть стала сокрушительным ударом. Она не поверила, что ты родилась мертвой — ведь она слышала твой крик! Она думала, что отец убил тебя, как и Джона. Через несколько дней моя дорогая сестра умерла — она не болела, у нее даже не было жара. Просто ей стало незачем жить.

Пруденс уже поняла, что должна сделать.

— Я хочу видеть его, — твердо произнесла она.

— Моего отца? Пруденс, прошу, не делай этого!

— Но ведь он жив! Вы боитесь его, мадам?

— Не в этом дело. Больше он никому не причинит вреда. Но тебе лучше не встречаться с ним.

— Дорогая, это и вправду бессмысленно. — Себастьян положил руку на плечо девушке.

— Вы сказали, что любите меня, или я ошиблась? — Голос Пруденс прозвучал твердо и отчетливо. — Зачем же вы пытаетесь меня остановить? Я обязана встретиться с ним! — Горящие глаза девушки убеждали — она не изменит своего решения. — Он должен знать, что сталось со мной!

— Что ж, тогда пойдем. — Леди Вудфорт поднялась и повела гостей по коридору и винтовой лестнице. Отперев массивную дубовую дверь, она пригласила: — Входи!

Себастьян последовал было за Пруденс, но леди Вудфорт удержала его.

— Пусть войдет одна, это не опасно. Сегодня утром он ведет себя тихо.

Пруденс не слышала этого предостережения. Шагнув через порог, она очутилась в полутемной громадной спальне. Постель была пуста. Поначалу девушке показалось, что в комнате никого нет. Направившись к окну, она отдернула штору и услышала испуганный возглас:

— Не надо света! Я не хочу!

Она обернулась и застыла, не сводя глаз с человека, сидящего в кресле в углу. Пруденс шагнула к нему, и незнакомец в ужасе вскинул руки, словно пытаясь отогнать пугающее видение.

— Ты пришла? — прохрипел он. — Я ждал тебя. Все эти годы я ждал. Значит, и в могиле тебе нет покоя? Что же ты так долго медлила, Фрэнсис? Чтобы помучить меня?

К Пруденс подошел слуга, которого она поначалу не заметила в темноте комнаты.

— Он бредит, мисс. Не придавайте значения его словам. Ему повсюду мерещатся привидения…

Старик в кресле угрожающе дернулся к нему, скрючив узловатые пальцы. Пруденс съежилась, испуганная неожиданной агрессивностью старика. Слуга силой усадил его обратно в кресло. Плед упал, обнажив старческое, но еще крепкое тело. В глазах старика метался ужас.

— К нему никого не пускают, мисс. Посетители только пугают его.

Пруденс не сводила глаз со своего деда — под бледной кожей набухли синие вены, лицо покрыто старческими бурыми пятнами. Этот человек убил ее отца, стал причиной смерти матери, обрек саму Пруденс на сиротство и нищету!

Но она выжила. Внезапно гнев покинул ее. Старик уже поплатился и продолжал платить за свои преступления, живя в постоянном страхе. Она отвернулась и вышла.

— Все, я готова ехать, — обратилась она к Себастьяну.

Обняв Пруденс за талию, леди Вудфорт повела ее вниз.

— Это слишком тягостное зрелище, дорогая. Я пыталась предостеречь тебя…

— Нет, я должна была это увидеть. — Пруденс вдруг вспомнила, что собеседница приходится ей тетей. Она порывисто обняла леди Вудфорт и поцеловала ее. — Простите, если я причинила вам боль.

— Дорогая, ты доставила мне радость — несмотря ни на что. Подумать только, нашлась моя племянница, дочь моей любимой сестры… Ты представить себе не можешь, как много это для меня значит.

— Мадам, вы навестите нас после свадьбы? — спросил Себастьян.

— Стало быть, ты выходишь замуж? Так я и думала. Дорогая, я желаю тебе счастья. — Леди Вудфорт обняла Пруденс. — Надеюсь, ты пришлешь мне приглашение?

Пруденс с улыбкой попрощалась с ней.

— Ты слишком долго молчишь, — заметил Себастьян, ведя Пруденс к экипажу. — Иссякли темы для споров?

— Для споров? Зачем же мне спорить с вами, сэр? — Пруденс отвернулась.

— Я думал, ты найдешь причину — например, сама пожелаешь выбрать церковь… или начнешь строить планы на медовый месяц…

— Я еще не сказала, что согласна выйти за вас замуж, — напомнила Пруденс.

— Поди сюда, соблазнительница, иначе я надеру тебе, уши.

Себастьян поцеловал ее, и Пруденс вдруг забыла обо всем на свете. Он разжал объятия только затем, чтобы приникнуть губами к жилке, пульсирующей на ее запястье. Пруденс охватило радостное возбуждение. Она со вздохом положила голову на плечо Себастьяна.

— А я думала, что безразлична вам, — призналась она. — То есть не совсем безразлична, но…

— Ты считала меня слепцом? Как я мог не обратить на тебя внимания? В конце концов, при первой же встрече ты пыталась убить меня!

— На мне была мужская одежда, — напомнила Пруденс.

— Но я сразу понял, кто ты на самом деле, и, должно быть, влюбился с первого взгляда. Надеюсь, больше мне не грозит опасность, Пруденс?

— Если не появятся причины — например, другая женщина… — И она засмеялась, уверенная в его любви.

— Этого тебе незачем опасаться. На свете нет другой женщины, которая обладала бы твоей отвагой, решимостью и добротой.

— Кажется, вы собирались надрать мне уши, — насмешливо напомнила Пруденс.

— Еще успеется, — отозвался Себастьян. — Кстати, отныне я запрещаю тебе носить мужскую одежду. Каждый раз, надевая ее, ты попадала в беду. В нашем доме носить брюки буду я. И еще одно, Пруденс. Для тебя я не сэр и не милорд, а Себастьян, ясно?

— Да, Себастьян. — Она приложила ладонь к его щеке. — Ты так дорог мне, — прошептала она. — Я сбежала потому, что не могла видеть, что ты совсем близко и вместе с тем бесконечно далеко. Похоже, я выдала себя…

— Нет, не выдала, — возразил Себастьян. — Иногда меня охватывало отчаяние.

Ты умеешь быть самым вспыльчивым и самым скрытным существом на свете…

— И все-таки ты любишь меня?

— У тебя остались сомнения?

— С сомнениями покончено, — с расстановкой произнесла она. — Ты сделал мне предложение прежде, чем узнал, что я…

— Приличная партия? — подсказал Себастьян. — Ошибаешься. О каких приличиях может идти речь, если ты чуть не сбежала от суженого к матросам. — Его глаза лукаво поблескивали.

— Неправда! — возмущенно воскликнула Пруденс. — Меня ударили по голове…

— Кстати, как твоя голова? Я совсем забыл о ней. — Себастьян ощупал шишку за ухом Пруденс. — Не болит? Вот и отлично. — Привычным жестом он взлохматил ей волосы. — Мне боязно везти тебя в Холвуд с шишкой на голове. Мама ждет самого худшего. Провожая меня, она боялась, как бы я в запале не убил бедняжку Пруденс. Найти бедняжку не составляло труда даже без помощи Дэна. Достаточно было расспросить о недавних происшествиях, случившихся в городе. Беды слетаются на тебя, как мухи на мед, дорогая.

— Как не стыдно! — упрекнула Пруденс. — Вечно ты смеешься надо мной!

— А ты предпочитаешь, чтобы я сердился? Дорогая, в твоей жизни было так мало радостей. Отныне я хочу как можно чаще слышать твой смех. Мое единственное желание — защитить тебя от всех горестей. Когда-нибудь ты мне поверишь.

— Уже верю. — Пруденс смотрела на Себастьяна, не скрывая чувств.

— Тогда поцелуй меня, любимая. — И он прижался губами к впадинке ее шеи.

— Себастьян, я люблю тебя, — прошептала Пруденс.

Когда их губы встретились, прошлое исчезло без следа. Смысл утратило все, кроме будущего.

Примечания

1

Имеется в виду война североамериканских колоний за Независимость (1775-1783).

2

Эдмунд Берк (1729-1797) — англо-ирландский государственный деятель и оратор.

3

Беременна (франц.)

Content

Мэг Александер
Дитя любви

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Примечания