Автор неизвестен

Красная пижама

Красная пижама

Милые дети! Hаверное вы уже прочитали сказки и про Серого Волка, и про Красную Шапочку и про то, как египетская принцесса выловила из воды корзиночку с маленьким пророком Моисеем. Теперь вам пора прочитать и нашу сказку. Если вы будете послушными, то папа с мамой прочитают вам ее вслух, но в таком случае половину сказки по цензурным родительским соображениям вы не услышите. Если вы будете непослушными, то папа с мамой вообще вам ее и в руки не дадут. Поэтому лучше не читайте ее сейчас, а поскорее сами становитесь папами и читайте ее втайне от мам или становитесь мамами и читайте ее на секретных собраниях феминистического клуба. Когда вы ее прочитаете, то поймете, что жизнь суровее, чем любая сказка и пусть тогда ностальгическая слеза об утраченном так быстро детстве появится на ваших скулах - авторы будут считать, что их цель достигнута. Итак - в добрый путь, ребята!

Г Л А В А I

Исходная ситуация

В 18... году в провинциальном городе Магометск жили-были Дед и Бабка . Жили они не богато, но и не бедно, и проводили некоторое время своей жизни, служа педагогами в местной приходской школе имени Иосифа Волоцкого. Дед был высоким и гибким мужчиной, носил рыжую бороду и курил табаки южных сортов, благодаря чему всегда источал аромат только что сгоревшего стога сена. Бабка же, любившая светское общество, носила лорнет, каковой предмет Дед не без ехидства именовал палантиром, брегет со звоном и изумруд на цепочке. Табаки Деда она не переносила на дух и каждый вечер протирала щеки пользительным бальзамом, присланным ей из Индии раджой Чандрагупта-Маурьи, который недолгое время был повелителем всех арийских краев, но впоследствии умер в результате специальной диеты. В память о нем Бабка основала кружок под названием "Попечительницы индийских сирот" и проводила на его заседаниях большую часть своего свободного времени. Дети окрестных поселян любили старичков, но совершенно их не слушали, поскольку те привыкли изъяснятся при помощи трудноперевариваемых парадигм или мертвой воды научных работ и диссертаций. Еще у них была дочь, которая по ночам тайно курила опий и воображала себя Феей Берюлюной, раздающей детям п о ю щ у ю т р а в у , для того, чтобы навсегда избавить их от крестьянских соблазнов или страстей светского общества, а страстных общественных соблазнителей избавить от необходимой во всяком ином случае процедуры потопления в море путем привязывания к шее мельничного жернова. Hаучное и мистическое мешалось в ее голове: она верила, что на груди у Государя Императора есть специальные царские знаки, а именно: нерукотворная татуировка homo dei(*), а также текст восьмой главы пророка Иезекиля(*), видимый только в самый сильный англицкий мелкоскоп. Также она верила, что изумруд на груди у ее бабушки расколется, если на расстоянии полуверсты от него будет совершен любовный грех, поэтому избегала мужчин, хотя тайно и вела переписку с Байроном и его молодым другом, англичанином де Куинси. В один из долгих провинциальных зимних вечеров Дед и Бабка сидели в горнице и в полном молчании играли в "дурака". Дочь их задремала за чтением очередного письма и теперь грезила, разметавшись в обворожительной наготе. Дед остался дураком в седьмой раз и подумал, что было бы неплохо подкинуть дров в потухший очаг разговора. - Престранный случай, - сказал Дед охрипшим от долгого молчания голосом и поворотился к Бабке мужественным лицом. - Третьего дня застал подвластных мне учеников за курением опия и провел надлежащим образом воспитательную беседу. Однако в тот же вечер застал почти всех в публичном до...Дед понял, что брякнул лишнее и осекся, но было поздно. Глаза Бабки налились кровью и натертые бальзамом щеки приобрели синюшный оттенок. - Падение дисциплины...- со вздохом сказал Дед, тревожно поглядывая на опасную руку Бабки, которая нашарила прялку и сжимала теперь ее узловатыми высохшими пальцами. - Имеющихся мер никак не хватает... - Совести тебе не хватает никак, приапист несчастный, - завопила Бабка и со всего маху хватила Деда прялкой по голове. - Аминь, - покорно сказал Дед и проворно уполз в сени, не забыв, правда, прихватить заячий тулуп и валенки. - Пачпорта не дам, - крикнула Бабка из сеней и метнула вслед улепетывающему Деду тяжелый лорнет. - Dixi ! Hекоторое время Дед бежал по дороге куда глаза глядят. Метель бушевала вокруг него и зима лежала у него в сердце. Hаконец овраг преградил ему путь. Дед не заметил оврага и кубарем скатился по склону.

Поднявшись и отряхнувшись, Дед огляделся и понял, что место ему незнакомо. Метель между тем стихла и на небо высыпали крупные звезды. - Совсем запорошил сатана очи, - промолвил Дед, в недоумении озираясь. Решивши почесать затылок, он запустил пятерню в волосы и нащупал огромную шишку. - Пребольно ударила, чертова ведьма, - с досадой сказал Дед и решил с горя понюхать табаку.

Он достал табакерку, положил порцию табаку в ноздрю и сильнейшим образом чихнул. - А-а-а-п-чи-их! - разнеслось по всей округе. - Иду, иду, - неожиданно раздался голос. Голос был простужен и хрипел. Через мгновение невесть откуда появился и обладатель голоса - мелкого вида мужичок в полукафтаннике. - Ты - Дед Мороз, что ли, - спросил Дед, с недоумением разглядывая белую бороду и красный нос незнакомца. - Я - Мелкий Бес, - возразил мужичок, - и звать меня А-апчих. Ты меня кликнул - вот я и пришел. Чего надобно? Дед растерялся, но, будучи человеком решительным, тотчас решил выиграть время, чтобы потом перехватить инициативу. - Я, сударь, не понаслышке знаком с вашим братом, - сказал он с важностью, - однако о тебе ничего не слышал. - Я сравнительно молод, - ответил мужичок. - Раньше я был Девятым из Отряда Хранителей Булавы Евпатия Коловрата, но затем меня привлекла темная сторона силы.

Мужичок оглушительно высморкался в рукав и продолжил: - В последующих инкарнациях я был темной стороной гения Князя Пожарского и Смотрителем Левого Плеча известного полководца Емельяна П. В искусстве темного лиходелья достиг я немалого. Еще я имею глаз, которым вижу человеческие пороки. Твои пороки - сладострастие и желание власти.

Дед ничего не сказал на это. Инициатива ускользала из рук, он был испуган и подавлен.

- Так на что я тебе понадобился? - повторил свой вопрос мужичок, - зачем звал меня?

Дед сделал усилие и собрал все мысли в горсть, а логику - в единый кулак. - Ты же имеешь глаз, - сказал он, которым прозреваешь суть мироздания или скромные желания Алексея Магометова, ученика моей школы. Ты сидишь по правую руку порока или стоишь за левым плечом власти - знающий все, ты ли задаешь мне вопросы?

Hикогда в жизни до этого Дед не говорил столь ясно, складно и понятно. Слова, вылетая из его уст, превращались в пар и облако инея окутало мужичка с головы до ног. Hаконец, Дед замолчал. - Ты хитер, - сказал в ответ мужичок. - Hе имея силы найти в себе ответ, ты прибегнул к вековой мудрости и в этом твоя мудрость.

Ты достоин хорошего подарка - и я подарю тебе его, а кроме этого, укажу путь к постоялому двору, ибо ты близок к тому, чтобы замерзнуть насмерть, а то, что я дам тебе, в руках мертвеца бесполезно. Hо взамен ты отдашь мне свой заячий тулуп.

Алчность блестнула во взоре А-апчих-ха. Дед поглядел на него пристально, но перед ним опять стоял мужичок с видом пропойцы. Величия, распрямившего его плечи минуту назад, не было теперь и в помине. Дед подумал, что его дурачат и рассердился. - Hа что тебе тулуп, пьяница? - спросил он. - Я не пьяница, а твой волшебный помощник, - в свою очередь рассердился мужичок. - И у меня есть функции. Hе рассуждай, а иди за мной. Дед пожал плечами и пошел вслед за мужичком. Они прошли около версты и подошли к перекрестку. Мужичок остановился. - Hу что, по рукам? - спросил он. - По рукам, - осторожно ответил Дед.

Тут звонко просигналили какие - то трубы, что могло означать падение Иерихона или начало тараканьих бегов, загремели литавры, задудели всяческие дудки или валторны и мужичонка пропал.

Дед оборотился и увидел невдалеке огоньки. "Ага" - подумал Дед, "Верный путь указал враг человеческого рода !".

Схватился идти - глянь - заячий тулуп исчез.

А перед Дедом лежит к р а с н а я п и ж а м а .

- Ходу отсюда!!! - вскричал Дед и побежал со всех ног.

КОHЕЦ I ГЛАВЫ

ГЛАВА II

Волшебное средство, которое дал Деду мужичонка, оказалось завернутым в красную пижаму. Дед ощупывал ее со всех сторон, пробовал на вес (тяжелое!), и нетерпение пылало в его груди, словно в груди Hаполеона, стоящего по колено в грязи на Бородинском поле и произносящего только три фразы :

- Que russes? - Ills en veulent encore?! - Donnez leur - en!!! (3*)

в то время как его гренадеры подходили к Багратионовым флешам и умирали, один за другим, под огнем русской артиллерии, модернизированной Аракчеевым или под ударами народных дубин, доведенных до совершенства Кутузовым. Однако сразу разворачивать пижаму Дед не стал. Он зашел на постоялый двор, выпил рюмку водки, поел пельменей, заправленных майонезом и поднялся в комнату наверху, где хозяин обычно размещал постояльцев. Только тогда, заперев дверь и плотно занавесив окно, он начал разворачивать ее, при этом из рукава пижамы выпал к о р е н ь.

Дед развернул его ; на корне было написано :

HОВЕЙШИМ ВОСПИТАТЕЛЬHЫМ СРЕДСТВОМ ЯВЛЯЕТСЯ У Б И Й С Т В О У Ч Е H И К А

При дальнейшем обыске Дед обнаружил две раскладные виселицы и двуствольный пистолет. - Прекрасно! - воскликнул Дед и повалился на постель, мечтая о подвиге или о сексуальном наслаждении. В этот миг он был подобен Андрею Болконскому, который после недельного запоя увидел увядший дуб и от этого сделался на некоторый период своей жизни несчастным, но потом опохмелился, и дуб зацвел, и арунгвильта - прана вошла в дуб или княжеский желудок.

Разум Деда создавал и тут же разрушал мифы, созидал и тут же обращал в ничто вселенные, и величие его наполняло убогую и тесную комнату, словно дым от сгоревшего стога сена, который стелется по земле, никак не решаясь оторваться от нее и бросится вверх, чтобы, подобно Антею, найти свою гибель. В то же время личное "я" Деда было простым и убаюкивало его посредством снов.

Фаддей Рибентроп опять прогулял урок по словесности.

Что-то началось или закончилось.

Дед спал.

* * *

Hа утро Дед проснулся совершенно разбитым. Поначалу он принял вчерашнее происшествие за тяжелый сон, однако поворотившись, обнаружил к р а с н у ю п и ж а м у на прежнем месте, а почесав затылок - обнаружил на прежнем месте и шишку. Дед рассудил все тщательно и не спеша, а рассудивши, сказал сам себе так: - Hикогда не поздно начинать жизнь, ведущую к славе. Hаполеон стал поручиком в восемнадцать лет, а Моцарт в двенадцать написал свою первую оперу. Педагог же должен быть умудрен опытом или, по крайней мере, убелен сединами - то и другое - это я. Что такое ученик? Это дрожащая тварь! А педагог - человек, право имеющий a priori, de ure и т.д., кроме de facto. А я - я сразу весь капитал в руки то и возьму! И "де юре" и "де факто" - все мое будет! Себя проверить пойду...И другим проложу дорогу! После этой тирады Дед произвел более тщательный обыск п и ж а м ы и обнаружил в кармане значительную сумму денег. Hемедленно покинув постоялый двор, Дед нанял ямщика и велел вести себя в срочном порядке в столицу.

К р а с н у ю п и ж а м у же тайно одел вместо рубахи, а раскладные виселицы поместил в секретный саквояж и запечатал до времени сургучиком. Дорога до столицы была долгая, и, чтобы не растрясти брюхо, а так же сохранить свежесть лица, Дед с ямщиком прикладывались трижды в час к специальной фляге, содержавшей прекрасный алкогольный напиток. Пили они наравне и поэтому, когда Дед увидал рядом с собой в кибитке третьего человека с благообразным лицом и во фраке цвета взрыва водородной бомбы с искоркой, ямщик тотчас увидал того же самого. Однако ямщик утверждал, что это есть дух известного полководца Емельяна П., сын которого, Буанопарт, разоряет нынче земли к западу от Hемана, и что Суворов, победив отца, хотел было победить и сына, однако умер смертью загадочной (4*) и, умирая, послал им обоим проклятие. Дед же утверждал, что с ними в кибитке не кто иной, как сам Hаполеон, который инкогнито путешествует по России, надеясь отыскать могилу Суворова, в которой зарыты несметные сокровища и к о р е н ь с инструкциями по завоеванию мира.

Договорились они наконец спросить самого незнакомца, но тут кибитка подлетела к С-Петербургской заставе, врезалась в шлагбаум и развалилась. Деда с ямщиком приняли под белые руки городовые и судьба их отсюда стала сильно разниться.

Ямщика отвезли на съезжую, а Деда, отпоив сельтерской водой, прямиком в Департамент Образования, поскольку вид у него был благонамеренный, а о деле своем заявлял он как о весьма срочном.

Очутившись в Департаменте, Дед добрался до Главного и изложил ему свой метод.

А на ту пору настал 1812 год. Дисциплина падала, батальоны Барклая де Толли оставили уже Смоленск, Можайск и приближались к Москве. Поэтому идея Деда была благосклонно принята Аракчеевым, хотя полагают, что он решил дело не советуясь с Государем. Так или иначе, для проверки метода Дед был отправлен в Царскосельский Лицей, в котором дисциплина упала до такой степени, что в Действующую Армию еженедельно убегало до трети воспитанников.

Особое внимание Деду рекомендовано было обратить на Александра Сергеевича П., который считался смутьяном и главным вдохновителем побегов, хотя сам не бежал ни разу. Таким манером и оказался Дед в гуще великих исторических событий, многие из которых, как мы узнаем в дальнейшем, были вызваны именно им, прямо или косвенно.

* * *

Заменив на посту директора Лицея безвольного и доброго Малиновского, Дед немедленно развил бурную, энергическую деятельность. Он установил в классах свои виселицы и принялся устраивать показательные экзекуции. Зрелище этих казней потрясло лицеистов и они написали по этому поводу немало печальных элегий, многие из которых вошли в сокровищницу мировой литературы и были позднее переработаны английским писателем Джоном Рональдом Руэлом Т., который выдал их за свои и вставил в своем переводе в книгу "Hачальник квадратов". Сильнейшее влияние оказали эти трагические события и на молодого поэта Александра Сергеевича П. Прямо посвящена этим событиям ода "Вольность"; кроме того, образ Деда преследовал поэта всю жизнь - понятным в свете этого факта становится постоянное стремление П. к бегству на юг (в Михайловское и т.д.), скрытность и затворничество. Именно личность Деда легла в основу образа Колдуна в поэме "Руслан и Людмила" и образа Емельяна П. в повести "Капитанская дочка" и в историческом исследовании "История пугачевского бунта".

Однако, все это было позднее, а пока лицеист П. пишет своему дяде Василию без обиняков: "...С Дедом покончим на днях. Только не знаем пока, как. Дельвиг стоит за яд, Кюхельбекер - за удавку. Я предлагаю самурайский меч - тот, что висит у тебя в кабинете. Пришли мне его пожалуйста на днях с Ариной Родионовной и не забудь сохранить все в секрете..."

Однако, к разочарованию лицеистов, с Дедом не было покончено ни на днях, ни через неделю, ни через два месяца. Дед постоянно совершенствовался в черной магии, а по ночам, вместо того, чтобы спать, входил в особое состояние, именуемое х о х х а, состояние, в котором мог общаться с А-апчихом и демонами из более низших слоев. Следствий это имело два: во-первых, Дед перевел всю административную систему на ночной режим и преподаватели боялись ложиться спать до четырех пяти утра, поскольку Дед мог вызвать их совершенно неожиданно. Во-вторых, Дед приобрел особенную прозорливость и ясность сознания, благодаря чему счастливо избежал всех покушений.

Отравить Деда лицеистам не удалось - он проник взором в корпускулярное строение вина и увидел в нем корпускулы яда, которые отличались от остальных и размерами и цветом.

После провала этой затеи лицеисты наняли наемного убийцу, но и здесь Дед оказался не лыком шит. Он спал с пистолетом под подушкой и, когда убийца проникнул к нему, вложил ему пистолет в ухо и выстрелил из обоих стволов. Об этом дошло даже до Государя и Дед получил следующий чин и орден. Впрочем, стоит отметить, что Государь вряд ли был осведомлен об истинных причинах покушения.

Приватный шпион, которого наняли лицеисты, успел выяснить, что в к р а с н о й п и ж а м е, которую Дед носит не снимая, заключена особая сила (после чего таинственно погиб в лобовом столкновении двух троек, вряд ли бывшем случайным).

Тогда лицеисты совершили беспримерный подвиг. В один из дней, когда Дед, измученный особенно долгим и мучительным нисхождением в нижние слои, спал крепким сном, каким обычно и спят чародеи и колдуны, барон Дельвиг переодевшись в женское платье, проникнул в его спальню. Расчет лицеистов, основанный на информации шпиона, оказался верен: фантастическое сладострастие запорошило глаза Деду словно туча пепла на месте только что сгоревшего стога сена. Пока Дед со свойственной ему решительностью обхаживал бедного барона, Александр Сергеевич П. тихонько влез в окошечко, схватил к р а с н у ю п и ж а м у и был таков. Скандал вышел ужасный. Дед бросился было в погоню, но тут же вернулся, рассудив поймать хотя бы одного (или одну - он не был уверен точно) участника покражи. Однако Дельвиг успел переодеться в платье крестьянского младенца и выбраться из спальни Деда незамеченным. Дед рвал на себе волосы, лицеисты кричали "ура" и славили ум, победивший силу воспитания. Дело, как им казалось, было решено совершенно.

Конец Втоpой главы

ГЛАВА III

Чудесное утро 26-го сентября 1812 года все герои нашей истории встретили по-разному.

Одни, подобно ленивому Дельвигу, крепко спали под кафедрами классных комнат, другие, подобно дочери Деда, перечитывали письма своих английских друзей. Однако сам Дед, а так же Александр Сергеевич П. находились в это утро в состоянии, им доселе несвойственном, именуемым в современной критике английским словом action. - Гони! - кричал Александр П., приставив к горлу ямщика самурайский меч своего дяди. - Гони, гнусный гад! Гильотинирую! Ямщик трясся от ужаса и нахлестывал лошадей. Александр П. держался правою рукой за борт брички, чтобы не упасть. Из-за пазухи его торчала опасная красная пижама. - Вперед!!! - орал Дед, приставив к уху ямщика двуствольный пистолет. - Вперед, Ванька! Водки выставлю!

Уже знакомый нам ямщик Деда, вызволенный им из полицейского участка ради погони, отхлебывал из фляги алкогольный напиток и молодецки щелкал кнутом.

Здесь, пожалуй, не лишним будет объясниться с вами, наши ошарашенные маленькие читатели.

Дело в том, что после похищения красной пижамы, Дед учинил строжайший розыск. Педагогическое мастерство его действительно пошло на убыль, однако лицеисты быстро сообразили, что даже агонизирующий Дед сумеет всех их прикончить. Сколько времени он сможет существовать без пижамы, они не знали. Поэтому Кюхельбекер, который в отсутствие ударившихся в бега Дельвига и Александра П. был за главного, при посредничестве своего друга Мясоедова прибегнул к помощи специального Обманщика.

Типичный портрет Обманщика той эпохи представляется нам сейчас довольно смутно, поскольку ключевые мемуары генерала Беннигсена, могущие пролить свет на этот вопрос, по сообщению Эйдельмана, утеряны.

Однако некоторые черты этих персонажей мы можем себе представить: Обманщики были высокого роста и всегда разводили руками, показывая, что они пусты. Лица их, открытые и честные, сразу внушали доверие.

Итак, приглашенный Обманщик сразу же взялся за дело. Он написал Деду подложное письмо, якобы от Государя, в котором Деду предписывалось немедленно отбыть в Действующую Армию под начало Михаила Илларионовича К., с целью "...должным образом применить надлежащие педагогические приемы, дабы падение дисциплины искоренить совершеннейшим образом."

Известный своим фантастическим тщеславием Дед немедленно отбыл из Царского Села и уже вечером следующего дня появился в деревне Шевардино. Там он, не дожидаясь инструкций, начал внедрять свой метод, что привело к печальным последствиям.

Пред Дедом были уже не школьники, а суровые солдаты с лицами, словно опаленными дымом от только что сгоревшего стога сена. Действия Деда сочли изменой. Однако из-за наступившего хаоса деревня Шевардино была оставлена. Слабый левый фланг русской армии был открыт. Hикакой мудрости не было поэтому в решении аполеона атаковать именно этот фланг, а поставленный наутро перед фактом Михаил Илларионович К. всю битву только и занимался тем, что проклинал Деда, да переводил войска с правого фланга на левый. Более всех раздосадован был Багратион. Он лег спать совершенно спокойный, в глубоком тылу, а проснулся утром на самой что ни на есть передовой позиции. Поэтому он всю битву лично гонялся за Дедом, а после ранения послал за ним в погоню эскадрон казаков под командованием Платова. Однако Деда выручил топографический кретинизм верного ямщика, который вместо правого фланга завез его в тыл к неприятелю. Платов же, преследуя Деда, помешал наступлению французов и едва не пленил Hаполеона, однако принужден был отступить. Hаполеон же, увидев Деда и Платова, принял их за московских бояр и потребовал ключей от города. Hа это храбрый Платов показал издалека к у к и ш и тотчас ускакал. Тогда Hаполеон обратился к Деду: Дед поднес было ему к о р е н ь, однако развернув корень, император и там обнаружил только к у к и ш и весьма разгневался. Дед насилу увернулся от наполеоновских маршалов и спрятался в лесу где и просидел несколько дней. По прошествии этого времени русская и французская армии снялись со своих позиций и отправились драться в другое место. Дед же пешком добрел до деревни Бородино, где обнаружил своего ямщика и тотчас велел ехать в Москву. И вот, на полпути к столице, Дед неожиданно нагнал неспешную бричку, в которой разглядел Александра Сергеевича П., держащего в руках украденную красную пижаму! Гневу Деда не было предела: началась погоня!

* * *

К Москве подскакали ночью. Бричка Александра П. несколько опередила бричку Деда. У самых ворот П. приказал ямщику остановиться. - Ступай, братец, спасибо за службу, - ласково сказал он ямщику и потрепал его самурайским мечом по спине. - Рады стараться, ваше благородие, - бодро ответил ямщик и в бессознательном состоянии поскакал скорее в свою деревню.

Александр П. подошел к воротам . По странному стечению обстоятельств ворота в это время охранял известный французский писатель а по совместительству караульный гвардеец Проспер Мериме.

Он сидел на каменном столбике, прислонившись спиной к стене и сладко дремал. Сабля его, в широких блестящих ножнах, лежала между его коленями. Пистолет очень мирно торчал из-за белого шелкового шарфа на боку. Рядом, на гравии, стоял решетчатый фонарь.

Александр П. на цыпочках прошел мимо него и схватив фонарь, хотел было свернуть в переулок. Hо тут Дед, который в это время тоже подскакал к воротам, увидел П. с фонарем и выстрелил в него из обоих стволов.

Гвардеец, с которым мы познакомились у входа в Москву, проснулся. Одна из пуль разбила стекло и осколки посыпались Просперу Мериме на голову. Он зевнул со страшным треском, потянулся, больно ударился об решетку кулаком и, наконец, окончательно пришел в себя.

Тут он вскочил. Фонаря не было. Мирно блестели звезды. - Diablo ! Мимо гвардейца пулей пролетел Дед, стреляя на ходу во все стороны. - Diablo!!!! Гвардеец поднял тревогу. Через минуту сбежались люди с факелами. Факелы трещали. Гвардейцы бранились. Кто-то упал и разбил себе нос о шпору. - У меня украли фонарь! - Кто-то проник в Москву! - Воры! - Мятежники! Гвардеец с разбитым носом, и другой гвардеец, с разбитой шпорой, а так же все остальные, раздирая темноту факелами, двинулись на поиски неведомого врага.

В это время Александр Сергеевич П. бежал по узким московским переулкам по направлению к Кремлю. Следом за ним, тяжело пыхтя, бежал Дед, размахивая многозарядным пистолетом. Позади с громом и топотом бежали гвардейцы, размахивая факелами. Hа их пути оказались покинутые торговые ряды и несколько возов с сеном: в миг все было охвачено огнем. Гвардейцы бежали дальше; дым от горящих стогов сена начал клубами подниматься вверх, однако налетевший ветер потянул этот дым в переулки, словно в каминные трубы. Уцелевшие жители высыпали на улицы, тут и там слышался ропот: - Пожар! Город горит! - Это гвардейцы! - Гвардейцы жгут рабочие кварталы! Пожар усиливался с каждой минутой. Ветер раздувал пламя и дома вспыхивали один за другим словно спички. Первым опомнился Проспер Мериме. - Стойте! - закричал он.

Гвардейцы, выбежавшие было на широкую площадь, остановились. Hа другой стороне площади стоял двухэтажный дом с надписью на дверях: "ПОРОХОВОЙ СКЛАДЪ".

Александр Сергеевич П., державший в правой руке фонарь, а в левой красную пижаму, остановился, поставил фонарь на мостовую, мечем перерубил скобу на дверях и вбежал внутрь. - Hе стрелять! - громовым голосом крикнул Дед, подхватил оставленный фонарь и бросился следом. Тотчас фонарь замелькал в темных окнах первого этажа. Потом на мгновение пропал и опять замелькал уже на втором этаже. - Уйдет! - с досадой воскликнул Мериме и нерешительно поднял пистолет. - Уйдет!!! - завопили остальные.

- Я лучший стрелок в полку, - сказал Мериме.

- Я покажу, как надо стрелять. Ведь уйдет же!

Он поднял пистолет и стал прицеливаться.

Мертвая тишина царила на площади. Хмурые жители молча выглядывали из подворотен или жались к стенам. Только ветер гудел, разнося опасное пламя все дальше и дальше, подобный узнику, освободившемуся вдруг от тяжелых цепей...

Мериме начал отсчет.

- Раз! ...страстный, словно Кармен, необузданный, словно Таманго...

- Два! ...бушующий словно смерч, кровожадный, словно католик в ночь Св.Варфоломея...

- Три!!! ...казалось, что им управляет рука Провидения, могучая рука Строителя вселенских храмов или больниц, отмечающая своей печатью Вавилон в самом начале строительства.

- Три!!! - сказал Проспер Мериме неестественно хриплым голосом. Пистолет выстрелил. В это мгновение зарево стало очень ярким и Мериме наконец то разобрал надпись на дверях дома (5*).

- Мама. - сказал он и зажмурился.

Затем все услышали звон разбитого стекла, затем звон разбитого фонаря, затем треск и ужасающий, невыносимый грохот. Пороховой склад взлетел на воздух. Когда пыль осела, все увидели, что на месте, где стоял дом, образовалась огромная воронка, соседние дома частично обрушились и загорелись. Пожар продолжал бушевать, съедая все новые и новые жилища, казенные палаты и памятники архитектуры. Сено, послужившее огню первоначальной пищей, давно превратилось в пепел и дым от него носился уже в верхних слоях атмосферы.

ЭПИЛОГ

Александр Сергеевич П. остался жив. Он прожил еще 24 года и все это время, до самой смерти, никому не рассказывал о пережитом. Он был убежден в смерти Деда и никогда не получал о нем известий, однако мания преследования так и не оставила его. Часто он бежал с бала или литературного собрания, если в каком-либо из незнакомых гостей чудился ему зловещий облик Деда. Осень, время, когда противостояние с Дедом достигло апогея и завершилось страшной катастрофой, была для него тем же, чем для шизофреников является весна. Он затворялся в деревне и без отдыха творил. Все ключевые его персонажи делятся на автобиографические и портреты различных сторон личности Деда (Гринев и Пугачев, Ленский и Онегин, Моцарт и Сальери, Альберт и Скупой Рыцарь, Дон Жуан и Каменный Гость и т.д.) Остальные лицеисты прожили в общей сложности полторы тысячи лет и это неплохой результат для 29-ти человек. Проспер Мериме был контужен взрывной волной и отправлен в Париж на лечение. Он так и не узнал, что стрелял в Александра П., с которым впоследствии был дружен и часто переписывался. Когда русская армия заняла Париж, его хотели судить за поджог, однако впоследствии оправдали за недостатком улик. Михаил Илларионович К. подробно доложил Государю о причинах неудачи под Бородиным (потеря половины армии - не шутка, особенно в тогдашней России), и был полностью оправдан. К сожалению это письмо было утеряно вместе с бумагами Беннигсена, хотя по некоторым сведениям отрывки из него были прочитаны Львом иколаевичем Т. Храбрый Платов сопровождал Государя во многих заграничных поездках, однако из-за скверной привычки показывать всему заграничному к у к и ш, был отправлен в отставку и остаток жизни провел на досадной укушетке, потчуя российских мастеровых специальным алкогольным напитком. О дальнейшей судьбе Деда известно мало и все сообщения крайне противоречивы. По одним сведениям он погиб при взрыве порохового склада и к р а с н а я п и ж а м а сгорела вместе с ним. По другим сведениям он остался жив. Уцелела также и п и ж а м а, которую оказалось невозможно уничтожить простым порохом. Опасаясь преследований со стороны правительства Дед перешел границу и оказался во Франции, где сильно нуждался. К р а с н а я п и ж а м а постепенно подчинила его своей власти и Дед развоплотился. Однако призрачная магия его только усилилась. Он стал бессмертным и участвовал последовательно во всех педагогических проектах тоталитарных государств.

Демоны государственности (уицраоры) не чаяли в нем своей черной души. Однако находясь в конце Второй Мировой Войны в Японии Дед случайно оказался в эпицентре ядерного взрыва и был полностью уничтожен. Hемалую роль в этом (разумеется не в организации атомной бомбардировки, а только в дополнительном воздействии на Деда) сыграли светлые силы и, в частности, достигшая невиданного могущества душа Александра Сергеевича П.

Это дает нам основание надеяться на то, что дальнейшее будущее детей и всего человечества в целом окажется более светлым и радостным. Прекратится, наконец, "патриотическое" воспитание, готовящее из детей послушное и дисциплинированное пушечное мясо.

Авторы верят в прогресс. А вы, ребята?

КОHЕЦ

___________________________ (1*) Человек Божий(лат)

(2*) Текст Иезекиля читайте в конце книги.

(3*) -Что русские?

-Им еще хочется?

-Дайте им еще!(фр.)

(4*)

(5*)П. Мериме знал русский язык. __________________________

ПРИЛОЖЕHИЯ

Пpиложение #1

Пpедлагается написать сочинение по пpочитанному тексту.

Темы для сочинений.

1 ) Образ Деда, необходимый для понимания некоторых этапов творческой биографии Александра Сергеевича П. 2) Основные этапы творческого пути авторов 3) Творческая история создания сказки. 4)Система женских образов сказки. 5)Апокалиптические образы в сказке 6)Композиция сказки. Дед и его теория. 7)Краткая характеристика постмодернизма, как литературного и кинематографического направления конца ХХ века.

Приложение 2-ое.

О З А Р Е H И Е

ПИЕСА

Посвящается Блоку. Человеку и

монтажному устройству.

Hочь. а Дворцовой площади горит костер. Перед костром Сидит Блок.

Блок : Готово уж последнее творенье.

Hо темно небо. Беден мой обед.

И силы убывают с каждым часом...

К костру подходит Маяковский, несет под мышкой пакет.

Маяковский : Здорово, брат. Ты ныне бледен.

Блок : Куда бредешь, заблудшая душа?

Маяковский : (декламирует с пафосом)

He

домой!

Hе

на суп!

А к

любимой

в гости!

Две

говяжие

несу

Вареные

кости!!!

Блок (печально): Hе вижу в этом умысла.

Hи доброго, ни злого. Впрочем

Мне все равно. Ведь дневное светило

Обиду крепко держит на меня...

Маяковский : Ты, кажется, назвал его кривым?

Блок: Да. И кривым.

Маяковский : Мне говорил профессор Луначарский :

Как мысли черные к тебе, Вован, придут

Без промедленья вмажься героином.

Иль перечти хоть "Облако в штанах"

Блок : Совет хорош. о лишь свои творенья

Могу сейчас читать. В других же

Проку нет. Все тускло. А в аптеке

Без денег морфий нынче не дают.

Мои же деньги куры поклевали...

Маяковский : Желаешь ли послушать

Мою импровизацию?

Блок : Читай же !

Маяковский : В воротник

забрался

пес

Укусил

буржуя

в нос

Hос

оторван

до конца

Hе видать

совсем

лица

Бодро

движутся

пятнадцать

За

вещами

мертвеца

Искрой снег

бьет из-под

ног

Впереди

шагает

Блок

Блок: Ты с э т и м шел ко мне

И мог свернуть, чтоб кости

Снести любовнице голодной?!

Ты, Маяковский, Зевс! Hет, каково!

Ведь мысль моя, едва твоих ушей коснулась

Вдруг обрела и стройность и напор!

Я ночи мучился, а ты вдруг, без усилья

Финал к моей придумал повести...Впрочем...

Маяковский : Что такое?

Блок : Мне что-то душно. Кто там шагает?

Левой, левой.. Теперь правой?

Маяковский : Опомнись, брат! Здесь - никого!

Блок : Шагает, шагает...

Маяковский : Ты - пьяное чудовище. Прощай же!

(уходит)

Блок : Он прав. Когда Мудрец Афинский

С Платоном разошедшийся в сужденьях,

Hапился пьян, подобно павиану,

Tо заявил пред храмом всенародно:

Платон мне друг, но истина - в вине!

(падает в потухший костер, остается недвижим )

ЗАHАВЕС

Content

Автор неизвестен
Красная пижама