Автор неизвестен

Видения, пронзающие пространство

Видения, пронзающие пространство

Эдуард Сэмсон был в 1883 году редактором отдела новостей в бостонской газете "Глоб" ("Мир"), но оплата совсем не соответствовала должности. Сэмсон скудно подрабатывал как репортер и с трудом сводил концы с концами. Однажды он слегка выпил с ребятами, возможно даже, что выпил чуточку лишнего, когда явился в редакцию, чтобы вздремнуть на продавленном диване в комнате художников. Около трех часов утра, проспав уже часов семь, Сэмсон встал и попытался стряхнуть с себя чудовищный кошмар, пережитый во сне. Весь в поту, он повесил свою рубашку на спинку стула у открытого окна, обмыл себе голову водой из графина и сел обдумать увиденное. Какой сон! Хорошо, что он был только сном: вопли обреченных на смерть людей еще звучат у него в ушах. Никогда еще он не наблюдал подробностей так ясно: он словно следил за развертыванием трагедии откуда-то с клотика корабельной мачты, с места, странным образом защищенного от всех опасностей, царивших вокруг. Сэмсон сидел в пустой комнате несколько минут, не в силах решить, что делать дальше. Потом, по счастливому вдохновению, зажег свечу и начал записывать свой сон во всех подробностях. Он писал, как тысячи обезумевших от ужаса туземцев острова Праломе, близ Явы, бежали к морю, спасаясь от потока кипящей лавы, извергаемой вулканом позади них. Они очутились в ловушке между раскаленной лавой и кипящим морем. Он описывал, как другие тысячи людей были смыты в море чудовищными грязевыми потоками, он писал о громовых раскатах, сотрясавших небо и землю, о гигантских волнах, швырявших корабли, и, наконец, в завершение катаклизма - о потрясающем взрыве, уничтожившем весь остров Праломе и оставившем от него только огнедышащий кратер среди пенящегося моря. Сэмсон нацарапал на полях своей записи "Важно" и оставил ее на столе. Там нашел ее редактор, когда пришел утром. Разумеется, он предположил, что Сэмсон принял это ночью по телеграфу, и напечатал все, снабдив "шапкой" на всю страницу. Другие газеты узнали о его новости и запросили подробности. Редактор подал статью на телеграф, соединивший его с Нью-Йорком. Оттуда, через Ассошиэйтед Пресс, она разошлась по всей стране, и десятки важнейших газет в Чикаго, Цинциннати, Кливленде, Сан-Франциско и других городах поместили на своих первых страницах повесть о величайшей в мире катастрофе, не зная, что она основана всего лишь на кошмаре одного репортера. Это было 29 августа 1883 года. Потом началась реакция. Продолжения истории не было по двум причинам: во-первых, не было сообщения с той далекой части света, где катастрофа якобы произошла; во-вторых, репортер, написавший первое сообщение, не мог придумать продолжения к нему. Получился тупик. Издатель бостонской "Глоб" потребовал объяснений, и Сэмсон, полный стыда, признался в истине. Он совершил непростительный грех, отдав в печать сообщение, не подтверждаемое ничем, так как в бостонской библиотеке не было сведений об острове, который назывался бы Праломе. Беспомощное оправдание Сэмсона, что он не собирался отдавать свой рассказ в печать, было напрасным усилием: рассказ уже был напечатан. Расплата была, конечно, жестокая. Перед десятками сконфуженных газет встала перспектива объяснения с читателями и признания, что они стали жертвой обмана. Сэмсона немедленно уволили, но для газет это не решало проблемы. Они ждали, чтобы Ассошиэйтед Пресс вывела их из трясины. Бостонская "Глоб" подготовила опровержение и приготовилась к тому, чтобы стать посмешищем своих конкурентов, попавшихся на удочку "великой катастрофы". Но тут сказала свое слово природа. На западные берега США нахлынули необычайно высокие волны. Из разных пунктов начали поступать отрывочные сведения о чем-то необычном, происходящем в Индийском океане. В Малайе и Индии целые области были затоплены приливными волнами. Жертв было множество, но сколько - неизвестно. Газеты напечатали то, что им удалось узнать, и решили подождать с извинениями за мистификацию. Через несколько дней стало несомненно, что произошла какая-то потрясающая катастрофа. Из Австралии пришло сообщение, что воздух содрогался от звуков тяжелой канонады где-то на севере, по западным побережьям США, Мексики и Южной Америки прокатились огромные приливы. Этот прилив обошел вокруг всей Земли - величайшая в мировой истории океанская волна. В порты Индийского океана приходили потрепанные корабли, сообщая, что в Зондском проливе произошло извержение вулкана Кракатау, уничтожившее остров вместе с его многочисленным населением, это был взрыв, сотрясший всю планету и изменивший барометрическое давление во всем мире; атмосферная волна, трижды обежавшая вокруг земного шара, была отмечена всеми станциями на ее пути. Это была одна из величайших газетных новостей за всю историю, и газеты жадно использовали ее, особенно газеты, напечатавшие сообщение Эда Сэмсона о катастрофе на острове Праломе. Извержение Кракатау было буквально мировым потрясением, самой мощной природной катастрофой в истории человечества. Когда подробности катастрофы стали известны, бостонская "Глоб" бросила свое опровержение в корзину и поместила сообщение Сэмсона на первой странице. Он притворился, будто знал эту новость все время, хотя, разумеется, вел себя уклончиво относительно источников своего знания. Кракатау был сенсацией всего мира, и Сэмсон вернулся в штат газеты, посвящая все свое внимание ежедневным отчетам о великом событии. Кракатау начал реветь и корчиться 27 августа 1883 года, взорвался вдребезги на следующий день и погрузился в кипящие воды Зондского пролива утром 29-го. Иначе говоря, живые, страшные события, приснившиеся Эду Сэмсону, действительно происходили у антиподов в то самое время, как он метался на диване в редакции бостонской газеты. Его описание кошмара в точности совпадало с самим событием, кроме одной детали. По какой-то необъяснимой причине Эд назвал гибнущий остров Праломе, тогда как в действительности погиб остров Кракатау. Эдуард Сэмсон состарился и почти ослеп, когда к его необычайной истории была дописана последняя глава. Голландское историческое общество вспомнило о ней и прислало ему в подарок старинную карту, на которой Кракатау назывался своим туземным именем, не употреблявшимся к тому времени уже почти полтораста лет,- именем Праломе. В истории журналистики сон Эда Сэмсона о катастрофе на Кракатау является, вероятно, самым странным и пока необъяснимым событием.

Content

Автор неизвестен
Видения, пронзающие пространство