Картер Браун

Белое бикини

Глава 1

Блондинка, восседавшая за секретарским столом, была мила, элегантна и неприступна, она напоминала великолепную скульптуру, высеченную из куска превосходного гранита. Красавица вскинула глаза и одарила меня ослепительной улыбкой, которая согласно секретарской шкале означала следующее: этого типа я не знаю, но нужно соблюдать осторожность — чем черт не шутит, вдруг он окажется важной шишкой.

— Я вас слушаю. — Ее голос напоминал перестук бильярдных шаров. Я понял, что если эта дамочка и решит приблизиться когда-нибудь к уютному диванчику, то спутника себе она выберет сама, а расцветка обивки непременно будет соответствовать цвету волос ее избранника.

— Меня зовут Рик Холман, — представился я.

— Чем могу быть полезной, мистер Холман?

— У меня назначена встреча с мистером Монтегю — Акселем Монтегю.

Голубые глаза расширились от удивления, я почти услышал щелчок, раздавшийся внутри этой хорошенькой головки, когда ее обладательница переключилась на другое отношение ко мне.

— Конечно, мистер Холман. Одну секунду, пожалуйста.

Она подалась вперед, чтобы снять телефонную трубку, при этом ее скульптурные груди явственно обозначились под тонкой шелковой блузкой.

— Мисс Пил? — прошелестела секретарша в трубку. — Здесь мистер Холман.

Я вращался в Голливуде достаточно долго и хорошо представлял себе мир кино, но с человеком, стоящим на такой, недосягаемой для простых смертных, высоте, я встречался впервые.

Откуда-то сбоку возникла еще одна хорошенькая блондинка и пригласила меня следовать за ней. Я подчинился, и вскоре мы оказались на третьем этаже, где я поступил в распоряжение третьей белокурой красотки, дежурившей у лифта. Когда я вошел в кабину, блондинка номер три нажала кнопку и чарующе улыбнулась мне на прощанье.

На пятом этаже меня встретила очередная девица, правда на этот раз шатенка с длинными прямыми волосами.

На ее привлекательном личике застыла маска безразличия. Девушка провела меня через приемную, где трудилось с полдюжины машинисток, в кабинет личного секретаря мистера Монтегю.

— Мисс Пил!

Мисс Пил походила на элегантно одетую Летучую мышь. Судя по блеску проницательных глаз, летучая мышь обладала индексом интеллектуального развития никак не меньше, чем в двести пунктов, и ее любимым развлечением являлась зубрежка теоремы бинома или что-то еще в этом же духе.

— Мистер Холман, — заговорила мисс Пил хорошо поставленным голосом. — Мистер Монтегю ждет вас, но прежде он попросил меня прояснить пару деталей.

— Отлично, — кивнул я.

— Речь идет о вашем гонораре. Мистер Монтегю испытывает определенную неприязнь к обсуждению условий заключаемых контрактов.

— Я всегда говорил, что деньги — на редкость вульгарный предмет, — пробормотал я.

Она закурила и одарила меня улыбкой создания из Дантова ада.

— Мистер Монтегю, разумеется, имеет дело лишь с первоклассными работниками. Мы знаем, что вы пользуетесь репутацией хорошего специалиста, мистер Холман.

Соглашение должно носить конфиденциальный характер, и мистер Монтегю надеется, что вы используете все свое время и всю свою энергию независимо от того, как долго это продлится.

— При такого рода требованиях мистер Холман рассчитывает, что мистер Монтегю раскошелится на крупную сумму, — усмехнулся я.

— Двадцать пять тысяч долларов, — холодно ответила мисс Пил. — Надеюсь, вас устроит эта сумма?

— Более чем, — честно ответил я. — Очевидно, у мистера Монтегю — при его королевском положении — и проблема королевская?

— Вы большой шутник, мистер Холман, не так ли? — сухо вопросила мисс Пил. — Боюсь, все не так просто.

Я вижу, что вы неглупы, к тому же вас, похоже, нелегко напугать. Полагаю, плата соответствует проблеме.

— А именно? — поинтересовался я.

— Мистер Монтегю все объяснит вам лично, — все так же сухо произнесла мисс Пил и добавила:

— Дверь перед вами, мистер Холман, входите и не нервничайте.

— Мисс Пил, — я вежливо улыбнулся, — последний раз я нервничал летом 1955 года.

Из кабинета мисс Пил в кабинет мистера Монтегю вела шикарная двойная дверь. Человек, в чьих руках находилась судьба крупнейшей киноимперии Западного побережья, сидел за письменным столом в небольшой нише у окна.

Перед ним стояла шахматная доска с фигурками из слоновой кости — похоже, хозяин кабинета ломал голову над шахматным этюдом.

Аксель Монтегю без преувеличения являлся живой легендой своего времени. Даже враги признавали его гениальность, впрочем, злопыхательство недругов было не более чем жалкой суетой подле ног великого колосса киноиндустрии.

Это был высокий человек атлетического сложения. Густые вьющиеся волосы металлического оттенка контрастировали с темными глазами; аккуратные светлые усы повторяли изгиб чувственного рта. Хозяин кабинета был облачен в строгий темный костюм.

— Прошу вас, садитесь, мистер Холман, — спокойно сказал он.

Голос его звучал бесстрастно, глаза излучали холод.

На мгновение мне показалось, что Акселю Монтегю давно уже неведомы чувства простых смертных, что он похоронил все эмоции в арктической глубине своей души.

Я опустился в кожаное кресло и приготовился слушать.

— Полагаю, мисс Пил позаботилась обо всех деталях?

— Кроме парочки мелочей, — ответил я.

— Они настолько важны?

— В чем состоит задание. И возьмусь ли я за него.

Только и всего. — Я пожал плечами. — Но для меня, как ни странно, эти вопросы представляют некоторый интерес, мистер Монтегю.

— Вы услышите, в чем состоит задание. — Голос его зазвучал резче. — Но не вздумайте отказываться, мистер Холман, если вы, конечно, не хотите потерять работу. Насколько я понимаю, вы подвизаетесь в сфере шоу-бизнеса.

— Насколько я вас понял, мистер Монтегю, — голос мой был полон меда, — смысл сказанного можно изложить куда как проще: если я откажусь, вы вышвырнете меня из этого сказочного мира, верно?

— Не воображайте, будто я не смогу этого сделать.

— Ну, такая глупость мне и в голову не могла прийти, мистер Монтегю, — с чувством согласился я. — За три последних года я добился прочного положения консультанта для деятелей из мира искусств, и мне вовсе не улыбается мысль похоронить свой успех ради сомнительного удовольствия сказать «нет» Акселю Монтегю.

— Разумеется, — хмыкнул он. — Вы ведь далеко не дурак, мистер Холман. Меня удивило, что вы начали со столь идиотских вопросов.

Он встал, пересек комнату и нажал незаметную кнопку на стене. Внезапно яркий свет выхватил из густой тени картину. Это был портрет юной девушки с темными волосами и темными глазами. Мягкие черты и нежная бархатистость кожи придавали ее лицу невинно-кукольное выражение, нарушаемое лишь изгибом пухлых чувственных губ.

— Моя дочь Дженнифер, — тихо сказал Монтегю. — Ей едва исполнилось девятнадцать, когда был написан этот портрет.

— Она очень красива, — откровенно сказал я.

— Это было три года назад.

Он опустился в свое кресло. Раздался негромкий щелчок, и портрет снова исчез в тени. Монтегю несколько секунд изучал мое лицо, затем опустил голову, глаза невидяще уставились на шахматы.

— Она всегда была трудным ребенком, — пробормотал он. — Своенравным, упрямым и удивительно самостоятельным. Уже в самом раннем возрасте она умела постоять за себя. Через год после того, как был написан этот портрет, она убежала из дома и в Неваде тайно вышла замуж. Думаю, она рассчитывала с триумфом вернуться домой, под руку со своим мужем. Но ее затея была абсурдна от начала и до конца. Человек, за которого она вышла замуж, был самым обычным охотником за приданым; я сказал ей об этом недели за три до того, как понял, что дело обстоит гораздо серьезнее, чем мне поначалу показалось.

Но это так похоже на Дженнифер — она всегда ставила людей перед свершившимся фактом. Но на этот раз я кое-что успел все-таки предпринять. — Он достал сигарету из серебряного портсигара и закурил. — За день до того, как новобрачные прибыли в наш дом, я отправился в трехмесячный круиз по Европе. Дворецкий передал Дженнифер мою записку и захлопнул дверь перед их носом. Записка была короткая. Я сообщал, что раз Дженнифер решила пренебречь моим мнением, то она для меня умерла. С этого момента она не получит ни цента, а все ее вещи я вышвырнул сразу же после того, как получил телеграмму о том, что она вышла замуж. Отныне ей запрещается переступать порог моего дома. — Монтегю махнул рукой в сторону картины. — С тех пор я ни разу не освещал портрет — ни разу до сегодняшнего дня.

— Это случилось два года назад?

— Да, — отрывисто ответил он.

— И теперь вы хотите, чтобы я нашел вашу дочь, мистер Монтегю?

— Нет. — Голос его звучал безжизненно. — Я нашел ее прошлой ночью, случайно, на последней странице одной из вечерних газет. Она в морге, Холман. Ее нашли мертвой на берегу океана, чуть севернее Малибу, около восьми часов утра.

— И вы думаете, что причина смерти не обязательно несчастный случай? Вы хотите, чтобы я выяснил все обстоятельства ее гибели?

— Не пытайтесь угадать мои мысли, Холман. — В его голосе прозвучали презрительные нотки. — Мне нет никакого дела до того, как она умерла. Несчастный случай, самоубийство, — какое это имеет значение? Я лишь хочу знать, как она жила два последних года. Я всегда знал, что Дженнифер закончит именно так! С того момента, как умерла ее мать — Дженнифер тогда исполнилось только четыре года, — я знал каждый шаг своей дочери. Но последние два года — чистая страница, которую вы должны заполнить для меня, я хочу знать все подробности, начиная с того дня, когда дворецкий вручил ей мою записку, и до вчерашнего утра, когда нашли ее тело, выброшенное волнами на берег.

— Хорошо, — сказал я безразличным голосом. — Я свяжусь с полицией...

— Не вздумайте! — прорычал Монтегю. — Я не желаю, чтобы мое имя оказалось связано с Дженнифер. Она пользовалась девичьей фамилией моей жены — Хольт;

Согласно газетным сообщениям, ее опознали как Дженни Хольт, работавшую официанткой в сомнительной забегаловке. Только три человека знают истинное имя погибшей — я, мисс Пил и теперь вы. — Его глаза яростно сверкнули. — Усвойте это, Холман. Если кто-нибудь узнает, что официантка из дешевого кафе — дочь Акселя Монтегю, вы пожалеете, что появились на свет! Ясно?!

— Предельно, мистер Монтегю, — заверил я. — Раз я не могу сотрудничать с полицией, то остается один-единственный путь — встретиться с тем парнем, что пару лет назад в качестве счастливого молодожена стоял у порога вашего дома.

— Джонни Федаро, — хмыкнул Монтегю. — Один из этих ублюдков, что околачиваются в Лас-Вегасе. Там она и познакомилась с ним. За одну ночь вышвырнула три тысячи на игру этого мерзавца. — Его губы скривились в жесткой усмешке. — Наверное, он полагал, что обеспечит себя на всю жизнь, если женится на единственной дочери Акселя Монтегю. Я не пожалел бы еще трех тысяч, чтобы увидеть физиономию этого негодяя, когда мой дворецкий захлопнул дверь перед его носом.

— Итак, с него и начну, — кивнул я. — Каким образом мне информировать вас? Еженедельные доклады или...

— Нет. Я не желаю вас видеть, пока вы не выясните все детали, — холодно оборвал он меня. — У меня есть дела поважнее, чем еженедельно выслушивать вашу болтовню.

— Один вопрос.

— Что еще?

— Вы хотите, чтобы я позаботился о последнем долге? Я имею в виду похороны.

Его брови изумленно взлетели вверх.

— Кто станет заниматься этими сантиментами из-за смерти какой-то безвестной официантки?

Едкий сигаретный аромат обволок меня, едва я распахнул дверь и переступил порог владений мисс Пил.

— У меня для вас чек, мистер Холман, — объявила секретарша.

— На расходы? — поинтересовался я.

Она молча протянула мне чек. Я взглянул на цифры и едва не присвистнул от изумления — чек был выписан на всю сумму, двадцать пять тысяч долларов.

— Мистер Монтегю полностью доверяет вам, — проскрипела мисс Пил.

— О, разумеется, — проворчал я. — Правда, у меня не было выбора. Он пообещал уничтожить меня, если я откажусь взяться за это дело. — Я оглянулся на плотно закрытую дверь в кабинет Монтегю.

— Похоже, вы все-таки немного нервничаете, мистер Холман? — Серые глаза мисс Пил блеснули.

— Не нервничаю, но обеспокоен, — признался я. — Никогда не встречал человека, который был бы способен на такую ненависть.

— Его мир рухнул, когда умерла Марией. — Мисс Пил чуть вздохнула.

— Марией?

— Его жена, — пояснила мисс Пил. — Марией Хольт.

Вы ведь не настолько молоды, чтобы не помнить ее?

— Та самая Марией Хольт? Величайшая звезда сороковых годов?! Так она была замужем за Монтегю? — Я в полном изумлении уставился на нее. — Да каждый мужчина, возвращаясь домой, воображал, что его ждет Мариен Хольт. — Я покачал головой. — Девушка, которая стянула с себя брюки и вручила их французскому генералу, когда тот сказал, что не уверен в решительности американцев. И она была женой Акселя Монтегю...

— Да, она была его женой, — тихо повторила мисс Пил. — Она погибла в авиакатастрофе в сорок пятом году, когда летела во Францию. Он так и не смог забыть ее.

— Я читал в журналах про нее в те годы, когда рассматривал самоубийство как отличную альтернативу россыпи юношеских прыщей, — задумчиво сказал я. — Помнится, ее имя связывали с именем Ли Рэнда, звезды ковбойских фильмов?

— Он был ее первым мужем, — коротко ответила мисс Пил.

— Но я имею в виду более позднее время, — возразил я, — незадолго до ее гибели. Он не навещал Европу в тот период? По-моему, имел место какой-то скандал в Лондоне, связанный с его именем?

— Не помню, — отрезала она.

— Ли Рэнд, — повторил я. — Помню, я старался подражать ему. Вышагивал, слегка выдвинув вперед правое плечо, держа руку на поясе, там, где должен болтаться пистолет. Что, черт возьми, стряслось с Ли Рэндом?

— Понятия не имею. — Мисс Пил презрительно пожала плечами.

— Думаю, с ним произошел несчастный случай, — твердо сказал я. — Бедная малышка Дженнифер. С такими родителями, как Аксель Монтегю и Мариен Хольт, ей, наверное, пришлось несладко с самого начала.

— Вам следует заниматься не началом, мистер Холман, а концом. — Голос мисс Пил прозвучал неожиданно резко.

— Конечно.

На лице мисс Пил на мгновение мелькнуло выражение заинтересованности, которое она поспешила скрыть, выпустив очередную порцию едкого дыма.

— Мистер Монтегю пожелал, чтобы вы лишь выяснили детали последних двух лет ее жизни, мистер Холман?

— Верно.

— Он не хочет узнать, кто убил Дженнифер?

— Убил?! — Я изумленно взглянул на нее. — Убил?!

— Дженни была великолепной пловчихой, — медленно ответила мисс Пил. — Пьяная или трезвая — она не могла утонуть. Разве что кто-то силой заставил ее это сделать.

Глядя на нее, я неторопливо закурил. Приходило ли ей в голову, что даже хорошие пловцы могут совершить самоубийство? А может, девушку бросили в воду уже мертвой? Да мало ли вариантов можно придумать.

Поскольку я молчал, мисс Пил заговорила снова:

— Вы не могли бы выполнить мою личную просьбу, мистер Холман?

— Можете рассчитывать на меня, мисс Пил, — заверил я.

— Найдите ее убийцу. — Она отвела взгляд в сторону. — Дженни была куколкой, мистер Холман, живой куколкой!

Глава 2

Отыскать вчерашнюю газету и установить, что труп Дженни Хольт находится в морге, не составило ни малейшего труда. Именно в морг я прямиком и направился.

Служитель морга посмотрел на меня из-за стойки.

— Нет, сэр. — Он выразительно присвистнул. — Эта женщина опознана как Дженни Хольт, мистер Холман, следовательно, она не может быть вашей сестрой.

— Как я уже сказал вам, она могла взять другое имя. Прошло два года, как она сбежала из дома, и...

— Описание, что вы дали, подходит к этой Хольт, — признал он. — Но ведь похожие люди не редкость, не так ли?

— Может, я могу взглянуть на нее? — с надеждой спросил я.

— Послушайте, приятель. — Служитель устало вздохнул. — Я понимаю, что у вас серьезная проблема, но эта Хольт не ваша сестра. Впрочем, вы все равно опоздали, потому что тела у нас нет.

— Нет? — Я недоуменно взглянул на него.

— Ее отец сегодня утром забрал труп. Отец вряд ли мог перепутать свою дочь, верно?

— Полагаю, верно, — согласился я. — Это, случайно, не Франк Хольт?

Он заглянул в регистрационную книгу.

— Нет. Уильям Хольт из Сан-Диего.

— Я когда-то знавал Билла Хольта, — пробормотал я. — Здоровяк с лысой головой.

— Не знаю. — Служитель качнул головой. — Я заступил на дежурство с полудня, ее уже увезли.

— Что ж, и на том спасибо. — Я сунул в его влажную ладонь долларовую бумажку. Глаза служителя жадно блеснули.

— Это совсем не обязательно, приятель. — Он быстро сунул доллар в карман.

— Я рад, что это не моя сестра. Ужасное событие, она была совсем еще ребенком.

— Думаю, Дженни Хольт было чуть за двадцать. Настоящая красавица. Доктор Хемфис сказал, что на теле нет следов насилия. Он считает, что она просто не умела плавать.

— Может, она была пьяна?

— Ну нет! — Он энергично потряс головой. — Доктор не обнаружил никаких следов алкоголя и наркотиков.

— Что ж, отправлюсь искать сестру дальше. Наведаюсь в больницу.

— А может, она попросту выскочила замуж, приятель?

Вам не пришло это в голову?

Он продолжал еще что-то говорить, но я уже вышел за дверь.

* * *

Была полночь, только что наступила пятница; складывалось такое впечатление, будто весь мир сошел с ума в ожидании светопреставления, которое должно наступить не позднее субботнего утра, и осталось чуть более тридцати часов, чтобы истратить оставшиеся деньги. А лучшего места, чем Лас-Вегас, для этого занятия не найти. Интересовавшее меня заведение было набито битком, мне понадобилось почти четверть часа, чтобы пробраться от двери до парня, который стоял в центре крошечного пятачка свободного пространства, окружавшего кассу.

Здоровяк, облаченный в вечерний костюм, то и дело бросал в толпу цепкие взгляды. Я подождал, пока он разделается с очередным чеком, и придвинулся поближе.

— Привет, Джо!

Он оглянулся на меня.

— Давненько не виделись, Рик.

— Мне нужно кое-кого отыскать в Вегасе. Я спросил себя: кто поможет мне выудить в этом вертепе нужного человека? И сам себе ответил — Джо Кирк.

— Старина Джо Кирк, — ласково подтвердил Джо. — Всегда рад помочь. За пару звонких монет!

— За этим дело не станет! — Я улыбнулся. — Сотня долларов только за то, чтобы постоять здесь и немного поболтать.

— Думаю, Рокфеллеру это пришлось бы по душе, — с энтузиазмом отозвался он. — Как зовут парня?

— Джонни Федаро, — ответил я.

— Прощайте, денежки, — грустно прошептал Джо. — Всего хорошего, Рик Холман. — Он отвернулся.

— Никаких неприятностей не будет, — заверил я. — Хочу всего лишь перекинуться с ним парой слов.

— Вы вытянули из шляпы записку не с тем именем, дружище. Попробуйте еще раз.

— Меня вполне устраивает это имя, — настойчиво сказал я. — Две сотни, Джо, но это предел.

— Я не видел Федаро уже несколько месяцев. — Взгляд Джо пробежался по бару. — С каких это пор Джонни Федаро стал стоить две сотни?

— Что ж, придется порасспрашивать вокруг. — Я вздохнул. — Потребуется время, зато денежки будут целы.

— Ладно. Стоит попытаться. — Джо поманил пальцем крепкого парня в вечернем костюме, стоявшего неподалеку. — На пару минут, Арни, — позвал он. — Присмотрись к людям, что играют в рулетку за пятым столом. — Он сделал паузу. — Кого-нибудь узнал?

— Нет, — ответил Арни. — А в чем дело?

— Там крупье из новеньких, — прошептал Джо. — Слишком нервничает.

— Да. — Арни кивнул. — Я приглядываю за ним.

— Мистер Джонатан Бортрайт из Далласа снова заглянул к нам. Он уже просадил двадцать тысяч. Он может проиграть еще пять тысяч, но это все. Мы хотим, чтобы он пришел к нам еще раз, Арни. Двадцать пять тысяч мистер Бортрайт может себе позволить.

— Я прослежу!

— Пойдемте, мистер Холман!

Джо Кирк двинулся к двери за стойкой кассы, достал два ключа и отпер замки. Когда мы оказались внутри, он аккуратно запер дверь и зашагал по длинному узкому коридору. Вдоль стены коридора тянулись двери, у одной из них Джо остановился и негромко постучал.

— Кто это? — раздался из-за двери голос.

— Кирк.

— Ну так входи!

В комнате у распахнутого сейфа на коленях стоял приземистый тип. Сейф был битком набит банкнотами. Тип захлопнул дверцу, запер сейф, поднялся и уставился на нас немигающим взглядом.

— Вы помните Рика Холмана, мистер Фаулер? — вежливо спросил Джо Кирк.

— Нет. — Голос типа не выражал никакого интереса.

— Около года назад, когда кинокомпания начала чинить нам препятствия, мистер Холман уладил дело полюбовно и без огласки.

— Я помню, — буркнул Фаулер. — Рад видеть вас снова, мистер Холман.

— Спасибо. — Я чуть склонил голову.

Джо продолжил, уставившись в точку над головой Фаулера:

— У мистера Холмана возникла небольшая проблема, он считает, что мы можем ему помочь. Он ищет одного Парня, который работал у нас. Мистер Холман уверяет, что хочет всего лишь поговорить с ним.

Фаулер с нескрываемым подозрением уставился на меня.

— Крупье?

— Джонни Федаро, — бесстрастно сообщил Джо Кирк.

— Он и в самом деле работал у нас, — после недолгой паузы заговорил Фаулер. — Но мы уволили его.

— Когда это было?

— Точно не помню. — Он безразлично пожал плечами.

— Может, он работает в каком-нибудь соседнем заведении? — подсказал я.

Снова повисло тягостное молчание.

— Послушайте, — заговорил я. — Мне надо разыскать одного человека, Федаро знает, где он. Это все! Как только что правильно заметил Джо, я уладил дело со студией, не повредив вам. Теперь я нуждаюсь в вашей помощи.

— Это было тонко проделано, — сказал Джо нейтральным голосом. — Никакой огласки.

Фаулер достал из верхнего кармана сигару, откусил кончик, медленно чиркнул спичкой.

— Что ж, мистер Холман. Может, я и задолжал вам услугу. Федаро появился в Вегасе пару лет назад, крутился здесь восемнадцать месяцев, потом внезапно исчез.

Он работал в нашем заведении, и довольно неплохо — Джо был им доволен.

— Маленький обаятельный негодяй, — сказал Джо. — Женщины так и липли к нему, нам же это было на руку.

— Он мечтал разбогатеть. — Фаулер сверлил меня взглядом, словно это я был повинен в порочности Федаро. — Все мы этого желаем, не так ли? Но не за одну же ночь.

— У него была подружка, — подхватил Джо. — Маленькая белокурая курочка с деланным южным акцентом. В тот вечер она пришла впервые. У нее в сумочке имелась толстая пачка купюр, хватило бы, чтобы обзавестись целым стадом коров! Она проиграла несколько тысяч долларов за столом Федаро, потом начала выигрывать. После первого круга она выиграла десять тысяч, потом еще двадцать, затем объявила, что на сегодня достаточно. Я видел, что Федаро был рад избавиться от нее.

Но тут она снова ввязалась в игру. И просадила весь свой выигрыш, да с таким видом, словно для нее это были сущие пустяки. Дала Федаро тысячу только за то, что ей везло за его столиком.

— Курочка из обеспеченных? — поинтересовался я.

— Как бы не так! — хмыкнул Фаулер. — Красивая дамочка, в коротком платье, на шее — дорогое ожерелье. Когда она уходила, Федаро сунул ей все деньги.

Они были уверены, что мы проверим только его, а ее обыскивать не станем.

— Но вы обыскали? — спросил я.

— И сделали бы это сразу, — усмехнулся Джо, — но меня смутило ее ожерелье. Я вежливо проводил ее до двери. А затем прикинулся сексуальным маньяком и сунул руку дамочке за вырез платья. Там оказалась пачка денег.

— Значит, именно за это вы и выгнали Федаро?

Я не сводил глаз с Фаулера.

— Разумеется, — кивнул он. — Мы хотели вернуть наши деньги.

— Он еще в Вегасе?

Фаулер перевел тяжелый взгляд на Кирка, потом пожал плечами.

— Вот что, Джо, придется тебе отвезти мистера Холмана к нему.

— Как скажете, мистер Фаулер.

— Спасибо. — Я поклонился. — Ценю.

— Не стоит, — хмыкнул Фаулер. — Теперь я вам больше ничего не должен, не так ли?

* * *

Около получаса мы тряслись по жуткой загородной дороге, потом Кирк резко свернул в сторону. Проехав с милю по полному бездорожью, мы остановились у крошечной и на редкость убогой хижины. Кирк заглушил мотор, повисла тишина.

— Он здесь, — наконец сказал Джо. — Может, мне зайти с вами? Он меня знает.

— Что ж, — согласился я. — Но какого черта ему здесь понадобилось?

— Как насчет двух сотен?

Я вытащил из бумажника пару сотенных бумажек и протянул их Джо.

— Вы не ответили на мой вопрос, Джо.

— Ах это... — Кирк распахнул дверцу. — Он решил отдохнуть здесь, привести себя в порядок после несчастного случая.

Я выбрался из машины следом за Джо.

— Несчастный случай?

— Там есть телефон. — Голос Кирка звучал невыразительно. — Так что, когда закончите, можете вызвать такси. Или вы хотите, чтобы я подождал вас?

— Не стоит. Я вызову такси. — Я в упор взглянул на Джо. — Так что за несчастный случай?

Он молча постучал в дверь хижины, через пару секунд раздался приглушенный женский голос:

— Кто это?

— Кирк. Откройте. Я привел одного человека, он хочет поговорить с Джонни.

Через несколько секунд дверь приоткрылась. Я услышал шуршание одежды, неясная фигура исчезла в глубине хижины раньше, чем я успел ее рассмотреть.

— Ну вот и все, приятель, — сказал Джо. — А теперь я вас покину.

Прежде чем я успел возразить, он оказался в машине. Седан взревел и рванул с места.

Дверь хижины по-прежнему была открыта, и я переступил через порог убогого жилища. В центре комнаты стояла девушка, она не сводила с меня глаз, полных ужаса. На ней были габардиновая юбка и тонкий свитер, подчеркивавший фигуру. Светлые волосы были взлохмачены, но девушка выглядела довольно привлекательно, если не считать шрама на правой щеке, несколько портившего ее красивое лицо.

— Неужели Фаулеру еще недостаточно? — прошептала она. — Или он прислал вас, чтобы вы попугали нас?

— Меня зовут Рик Холман, — церемонно представился я. — Мне нужно поговорить с Джонни Федаро. Мистер Фаулер задолжал мне услугу, вот Кирк и привез меня сюда.

— Так вы не работаете на Фаулера?

— Прошу вас. — Я улыбнулся. — К чему этот допрос?

Она прикусила нижнюю губу.

— Джонни не в состоянии сейчас разговаривать. — Она коснулась шрама на щеке. — Думаю, Фаулер сказал вам об этом?

— О том, что вы вдвоем пытались надуть его? — Я кивнул. — Да, он рассказал мне. Джонни располагает кое-какой информацией, которая меня интересует. Я заплачу за нее.

— Да, деньги нам сейчас нужны позарез, — с горечью сказала девушка. — Сколько?

— Пять сотен. — Я решил быть щедрым: какого черта, денежки-то не мои, а Акселя Монтегю.

— Подождите здесь. Я поговорю с ним.

Она исчезла в задней комнате, я опустился на видавшую виды кушетку и закурил, стараясь ни о чем не думать. Во мне поднималась волна ненависти к Фаулеру и Кирку, а это было глупо.

Вскоре девушка вернулась, я поднялся ей навстречу.

— У нас тут все удобства. — Горечь в ее голосе усилилась. — У мистера Фаулера доброе сердце. Он нам сказал, что мы можем отдохнуть здесь, прийти в себя, прежде чем отправляться в путешествие. И добавил: «Отныне вы не должны пересекать границ Невады, если не хотите быть похоронены здесь». — Ее пальцы снова коснулись шрама на щеке. — Вы знаете, он даже поручил доктору регулярно навещать нас и оплачивает все лекарства.

— Доктор был обязан сообщить в полицию, — сказал я, глядя на шрам.

— Сожалею. — Девушка усмехнулась. — Этот доктор давным-давно утопил свою лицензию на дне бутылки.

— Мне не нравится Фаулер так же, как и вам, детка, — хмыкнул я. — Но Джонни не должен был брать эти деньги.

Ее губы скривились в подобии улыбки.

— И он еще говорит мне это!

— Как там Джонни? — спросил я. — С ним можно поговорить?

— За пять сотен вы можете получить все, что хотите, включая и меня! — Она опять коснулась шрама. — О, я совсем забыла об этом пустяке. Теперь я не предмет для сделки.

— Возможно, пластическая операция избавит вас от него, — предположил я.

— Разумеется, — усмехнулась она. — Подумаешь, всего несколько тысяч долларов за новое лицо! Вы, случайно, не знаете хирурга, который сделал бы это задаром? — Не сводя с меня взгляда, она пожала плечами. — Впрочем, извините, вы тут ни при чем. Проходите, Джонни ждет вас.

Джонни Федаро сидел на кровати, ожидая меня, его перевязанные руки безвольно свисали между коленей.

Он действительно выглядел как опереточный мерзавец — смуглая кожа, густые черные кудри. На красивом лице лежала печать высокомерия, свойственного тем, кто избалован женским вниманием. В темных глазах, обрамленных длинными ресницами, тлел огонек ненависти.

— Джонни, я — Рик Холман, — представился я.

— Что вы хотите услышать от меня за пять сотен? — тихо спросил он. — Впрочем, не важно. Я чертовски нуждаюсь в деньгах. Бейб, — он кивнул в сторону девушки, — считает, что это деньги на дорогу, но у меня есть идея получше. — Он коротко хохотнул. — Куплю на них револьвер и вышибу Фаулеру мозги.

— Лучше уезжайте, Джонни, — посоветовал я. — Вы должны понимать, что ждет вас, если вы попытаетесь прикончить такого типа, как Фаулер. С денежными мешками не шутят. У вас еще вся жизнь впереди, так что выкиньте это из головы.

— Вы в своем уме? — Он горько усмехнулся. — Я конченый человек, Холман. Если вы помните, я был крупье.

Это все, что я умел делать, только этим ремеслом я способен зарабатывать на жизнь.

— Думаю, вы больше не сможете работать крупье. — Я вздохнул. — Фаулер наверняка позаботится об этом.

Ну что ж, существует миллион других способов заработать на жизнь своими руками.

— Да? — Его голос поднялся на целую октаву. — Вот этими руками?

Он резко вскинул руки, и, несмотря на грязную повязку, я увидел, что по два первых пальца на каждой руке отсутствуют.

Глава 3

Девушка плеснула в стакан дешевого виски и молча протянула Джонни. Он с шумом втянул виски в себя, пролив часть на перевязанные ладони.

— Дженни? — переспросил он хрипло. — Кому какое дело до того, что стряслось с ней?

— Мне, — ответил я.

Он подставил стакан, и девушка все так же молча снова наполнила его.

— Я не видел ее шесть месяцев.

— Хорошо, расскажите о том, что было до этого. Начните с того, как вы встретились с ней.

— Это целая история, — хмыкнул он.

— Даю за нее пятьсот долларов, — объявил я.

Джонни оглянулся на девушку:

— Выйди.

— Бутылку оставить? — невыразительно спросила она.

— Поставь на пол.

Она поставила бутылку на пол рядом с кроватью и, не оглянувшись, вышла из комнаты.

— Около двух лет назад, — начал свой рассказ Джонни, — я работал на Фаулера. В один прекрасный вечер в казино заявилась Дженни, она села за мой стол с таким видом, словно ей принадлежало все заведение. Несмотря на почти детскую мордашку, она обладала вполне зрелыми женскими формами и, к слову сказать, прекрасно сознавала это. Она была не робкого десятка и тут же спросила, как меня зовут. «Отлично, Джонни, — объявила она, — давайте-ка немного изменим наши ставки».

Я сказал, что правила заведения запрещают изменять ставки. «Я говорю не о деньгах, — возразила она. — С игрой покончено. Вы будете принадлежать мне следующие двадцать четыре часа, а потом на это же время я поступлю в ваше полное распоряжение».

В тот вечер она проиграла около трех тысяч долларов.

Когда я освободился, мы поднялись в ее номер. Никогда прежде я не встречал женщин, похожих на Дженни, — всякий раз она приходила ко мне так, словно это была наша последняя встреча.

— Вы хотите сказать, что она была страстной?

— Да, полагаю, именно такой она и была. — В его голосе я уловил сомнение. — Но во всем этом имелось что-то грязное. У меня было такое чувство, будто она использует меня, словно я носильщик, и мной можно помыкать, как ей заблагорассудится. — Он потер правую ладонь. — Впрочем, кому какое дело. Так продолжалось пару месяцев, потом в одно прекрасное утро она исчезла; я подумал, что все кончилось, но через неделю она вернулась. «Я рассказала своему отцу о тебе, — заявила она с порога. — Он разозлился, я хочу преподать ему урок. У тебя есть какие-нибудь планы на завтра, Джонни?» Я ответил, что нет, и тогда она объявила, что мы завтра же поженимся.

Джонни замолчал. Я терпеливо ждал, глядя, как он неловко наливает себе виски. Джонни опрокинул в себя содержимое стакана и взглянул на меня.

— Ее отцом был Аксель Монтегю, — тихо сказал он.

— Какой-то крупный деятель в кино? — спросил я небрежно.

— Величайший! — Он хмыкнул. — Я решил, что ежели женюсь на Дженни, то обеспечу себя на всю жизнь.

Дженни говорила мне, что ее родитель — редкостный мерзавец, но я не верил ей вплоть до свадьбы, точнее, до той минуты, когда дворецкий вручил Дженни записку и с треском захлопнул перед нами дверь. — Он помолчал, потом добавил:

— Дженни лишь расхохоталась тогда, словно это было отличной шуткой.

— Что произошло потом?

— У меня имелось немного денег. За Дженни еще оставался номер в отеле Лас-Вегаса. Мы продали ее ожерелье за две тысячи долларов и укатили в Малибу — она была отличной пловчихой и просто помешана на океане. Я не умею плавать, а потому целыми днями валялся на песке, пока она резвилась в воде. Однажды утром я объявил, что нам следует вернуться в Вегас, где я смогу найти работу. Дженни рассмеялась мне в лицо. Я пришел в ярость, мы сцепились, может, я немного помял ее. В конце концов она заявила, что знает, где можно раздобыть денег, и ушла.

Через два дня Дженни вернулась и бросила на постель тысячу долларов. Когда я спросил, откуда эти деньги, она ответила, что ей дал их мужчина. Я набросился на нее, швырнул через всю комнату, но она лишь рассмеялась, словно все это доставляло ей удовольствие. У нас все пошло по-прежнему, так, словно ничего и не случилось.

— Значит, вы так и не вернулись в Вегас?

Он опустил голову.

— Я привык. Она исчезала и возвращалась с деньгами. Правда, первое время она всякий раз ждала, что я наброшусь на нее с кулаками, но я уже успокоился.

— Вас перестало волновать происхождение этих денег?

Джонни слегка покраснел.

— Вы просто не знали Дженни! Поначалу я сходил из-за нее с ума и думал, что так будет продолжаться всегда. Я терпел ее выходки, лишь бы мы были вместе.

Каждый день на пляже я со злостью наблюдал, как на нее начинают пялиться все окрестные подонки, стоило ей только появиться в своем белом бикини. Моя жизнь была сущим адом, но я боялся потерять Дженни и потому молчал.

— И все же вы оставили ее?

— Мы были женаты чуть больше года, — безжизненно ответил он. — Как-то раз в начале месяца она снова исчезла, это уже вошло у нее в привычку. Я был даже рад, когда она уезжала, — настолько осточертело сторожить ее на проклятом пляже. Но на этот раз она пропадала целую неделю. Вернувшись, Дженни, как всегда, выложила пачку банкнотов и посмотрела на меня. «Я не одна, — сказала она, — со мной мужчина». Я автоматически глянул на деньги, а она издевательски расхохоталась. «Нет, деньги дал не он, а другой, а этот нужен мне для удовольствия. Я никогда не знала, что бывают такие умелые любовники. Джонни, может, стоит попросить его преподать тебе пару уроков?» И она снова рассмеялась.

Я в бешенстве ударил ее, да так, что она покатилась по полу. Но глаза ее по-прежнему смеялись. Внезапно она завопила: «Пит! Он ударил меня!» В комнату ворвался громадный тип, он сграбастал меня одной рукой и приподнял... — Джонни усмехнулся, припоминая. — Словом, когда я пришел в себя, они уже ушли. Дженни забрала всю свою одежду, но деньги оставила. Они лежали на тумбочке вместе с запиской: «Прощай, любимый!» Больше она не написала ни слова.

— Это был последний раз, когда вы ее видели?

— Последний. — Он с шумом глотнул виски. — Я отправился в Сан-Франциско и пару недель пил, не просыхая. Потом встретил Бейб. — Он мотнул головой в сторону комнаты, где скрылась девушка. — Она была первоклассной шлюхой, но со мной связалась по любви. Мы решили вернуться в Вегас и поискать здесь работенку. Я был уверен, что мы что-нибудь придумаем!

— А вы не знаете, кто такой этот Пит?

— Я порасспрашивал вокруг. Пит Блисс, известный на весь Малибу атлет. Он на пару со своей сестрой держал кафе. Я как-то раз видел ее, мы тогда еще были вместе с Дженни. Она певица. Одна из этих бродяг с гитарой, что распевают где придется. Ее звали Кэти.

— Как называлось кафе?

— "Ханговер", может, знаете? — Он ухмыльнулся.

Внезапно донесся звук мотора. К хижине подъехал автомобиль. Джонни дернулся, пустой стакан выскользнул из его руки и покатился по полу.

— Кто это? — прошептал он.

— Не знаю, — честно сказал я. — Но вот ваши пятьсот долларов, держите.

Джонни потянулся к деньгам, но тут же с сомнением взглянул на обрубки пальцев.

— Не думаю, что смогу даже спрятать их в карман, — пробормотал он. — Лучше отдайте Бейб.

— О'кей, — согласился я. — Могу я воспользоваться вашим телефоном, чтобы вызвать такси?

— Телефоном? — Он изумленно уставился на меня. — Вы шутите?

— Кирк сказал, что у вас здесь есть телефон.

— Да он попросту надул вас! — Джонни хихикнул. — Представляю, как Джо будет хохотать при мысли, что заставил вас отмахать пешком двадцать миль.

Я вышел в соседнюю комнату в тот момент, когда раздался стук в дверь. Девушка стояла в углу, закрыв лицо ладонями и дрожа всем телом. Я открыл дверь, и в комнату вошел Джо Кирк, за ним следовали два дюжих парня с угрюмыми физиономиями.

— Вы, должно быть, услышали, как я вызываю такси, — любезно сказал я.

— Вы уже закончили? — спросил Кирк.

— Полагаю, да.

Он кивнул угрюмым личностям.

— Отведите Федаро к машине. — Кирк махнул в сторону соседней комнаты, и верзилы направились туда. — Собирай вещи, детка, — приказал он девушке. — Вы переезжаете.

Девушка уронила руки и со страхом уставилась на Кирка.

— Переезжаем? — прошептала она.

— У нашего босса доброе сердце, но не рассчитывайте, что вы и дальше будете жить в такой роскоши. — Кирк саркастически усмехнулся. — Лицо у тебя уже в порядке, да и у твоего дружка пальцы как новенькие.

Так что собирайтесь в дорогу.

Девушка медленно двинулась к соседней комнате. Джо Кирк с жесткой усмешкой следил за ней.

— Теперь это совсем другая дамочка, — сказал он громко. Девушка вздрогнула. — В ту ночь, за игорным столом, она выглядела по высшему классу, а сейчас превратилась в полное ничтожество, даже если сделать вид, что никакого шрама нет.

Спустя пару минут из своей комнаты в сопровождении угрюмых типов появился Джонни Федаро. Сзади шла девушка, она с трудом тащила тяжелый саквояж.

— Джо? — Лицо Федаро было мрачным. — Может, хватит?

— Не волнуйся так, малыш, — любезно сказал Кирк. — Босс считает, что если ты останешься здесь, то это может оказаться плохой рекламой для заведения. Поэтому он предоставил тебе транспорт и позаботился о билете на поезд. Тебе еще повезло, неужто ты не понимаешь?

Верзилы отконвоировали Джонни Федаро к двери, девушка последовала за ними. Когда она проходила мимо, я протянул ей деньги.

— Джонни сказал, чтобы я отдал деньги вам.

Она непонимающе взглянула на меня, взяла деньги и вышла за дверь.

Кирк усмехнулся, проводив ее взглядом.

— Не уверяйте меня, что она примется за старое.

С ее-то нынешним лицом и всем остальным!

— Грязные мыслишки, Джо, — отозвался я.

Снаружи взревел мотор, вскоре его звук стих вдали.

— Вы вызовете для меня такси, Джо?

— Не беспокойтесь, у дома стоит мой автомобиль, — ответил он самым любезным тоном. — Я с удовольствием заставил бы вас пройтись, — на мой взгляд, это упражнение пошло бы вам на пользу, — но Фаулер считает иначе.

— Он решил убрать отсюда Федаро и его подружку на тот случай, если я решусь обратиться к закону?

Кирк снова усмехнулся.

— К тому моменту, когда у вас появится возможность обратиться к закону, эта парочка уже пересечет половину страны. — Он закурил и шагнул к соседней комнате.

Заглянув туда, он заметил:

— Да, уютным жилищем это не назовешь. Но выбирать не приходится. — Он повернулся ко мне:

— Нам придется здесь задержаться.

— Даже если бы я обратился к закону, толку от этого было бы чуть. — Я вздохнул. — Вы так запугали беднягу Федаро и девушку, что они не скажут ни слова.

— Возможно. — Кирк пожал плечами. — Но лучше перестраховаться. — Он махнул рукой в сторону спальни. — Вы можете отдохнуть.

— Могу. — Я хмыкнул. — Все лучше, чем любоваться на вашу физиономию.

Я с безразличным видом направился к спальне. Джо Кирк следил за мной с издевательской усмешкой.

Как-то раз я заметил одной весьма образованной девице, что самое главное в жизни — это правильно выбрать подходящий момент, и не имеет значения, о чем идет речь: о сексе или о плавании. Проходя мимо Кирка, я внезапно двинул локтем ему в левую почку, он пошатнулся, и я, не теряя времени, с силой пнул по левому колену. Он вскрикнул от боли, сделал шаг мне навстречу и получил удар правой точно между глаз.

Я вытащил из его кармана бумажник и извлек свои две сотни. Ключи от машины обнаружились в заднем кармане брюк, их я тоже конфисковал. Я вышел из хижины и направился к автомобилю. Когда Джо Кирк придет в себя, его ждет на редкость приятное путешествие — двадцать миль пешком. Впрочем, он может остаться здесь и попытаться изобрести телефон.

Глава 4

Кафе «Ханговер» выглядело обещающе: кроваво-красная вывеска над входом; сумрачный, прокуренный зал, тесный и грязный Я отыскал у стены столик почище и заказал кофе официантке, которая, быть может, и выглядела бы симпатичной, сбрось она фунтов тридцать лишнего веса Спустя некоторое время мои глаза привыкли к полумраку зала, и я даже смог рассмотреть цвет кофе эспрессо, тускло поблескивавшего в чашке передо мной.

На моих часах было начало двенадцатого, и, как я предполагал, предстоящая ночка снова должна была затянуться. Я вернулся из Вегаса ранним утренним рейсом, насладился восьмичасовым сном и отправился в «Ханговер».

Народу в заведении хватало, здесь царила атмосфера ожидания. Публика в основном состояла из битников и лощеных студентов колледжей. Интересно, чего они все ждут с таким нетерпением? Может, с первым ударом часов, возвещающим о наступлении полуночи, в окно ворвется шаровая молния или же все чашки с кофе превратятся в гигантские яйца, из которых, в свою очередь, вылупится хоровая капелла?

Спустя несколько минут в центре зала высветился круг, раздался всплеск аплодисментов. В круг шагнула девушка с гитарой, в зале повисла тишина. Девушка ударила по струнам и запела. У нее оказался сильный, чуть вибрирующий голос. Она пела классическую «Барбару Аллен».

Выждав, когда аплодисменты после первой песни смолкнут, она снова запела. Я следил за девушкой, слушал ее звонкий голос, напоминавший веселую россыпь колокольчика, в смысл слов я не вникал. Девушка была привлекательной и довольно высокой, с длинными волосами, которые водопадом сбегали по спине. На лице я не обнаружил даже следа косметики, голубые глаза певицы были устремлены вдаль. Под тонким белым свитером отчетливо вырисовывались небольшие, но хорошей формы груди, короткая юбка притягивала взгляд к великолепным, стройным ногам.

А она все пела. Классические баллады и незамысловатые морские песенки. Голос ее был чист и звонок. Наконец зазвучала последняя песня — старинная английская песня «Матушка, матушка, постели мне постель». Печальный рассказ о юноше, который отправился на поиски истинной любви. Она исполнила ее с неподдельным чувством.

И ехал он,

Пока не встретил шесть юношей,

Везущих труп,

Всех в белое одетых.

Мне показалось, что я когда-то уже слышал эти слова.

Закончив петь, девушка немного постояла с опущенной головой, потом быстро выскользнула из освещенного круга. Ее проводили громкими и долгими аплодисментами.

Наконец публика успокоилась, и все занялись едой и разговорами. Фигуристая официантка приблизилась к моему столику.

— Да вы даже не притронулись к кофе. Он уж и остыл-то, наверное. Может, принести свежего?

Я пожал плечами.

— "Джек Дэниелс"[1] куда как долговечнее...

— Не знаю никого с таким именем, — озадачилась официантка. — А он что, частенько здесь бывает?

— Не думаю, — честно ответил я. — Как бы мне увидеть Пита Блисса? У меня к нему дело. Он здесь?

— Пойду посмотрю, — пообещала официантка и удалилась, покачивая необъятными бедрами.

Я закурил и огляделся. Внезапно напротив меня материализовалась девушка-певица.

— Пита сегодня нет, — сказала она без предисловий. — Это очень важно? Я не знаю, когда он вернется.

— Чрезвычайно важно, — заверил я. — Вы не знаете, где его можно найти?

Девушка медленно покачала головой.

— Пит куда-то ушел, и я представления не имею, где он сейчас.

— Он тоже любит песенку про труп, выброшенный морем на берег?

Ее глаза расширились от изумления.

— Что это значит?

— Дженни Хольт, — коротко сказал я.

В голубых глазах промелькнул интерес.

— Любящая Дженни? Поэтому вы хотите видеть Пита?

— Если это определение относится к Дженни Хольт, то вы правы, — согласился я.

— Может, я в силах вам помочь? — спросила девушка. — Меня зовут Кэти Блисс, я сестра Пита.

— Рик Холман, — представился я. — Может, вы и сумеете мне помочь.

— Нам не удастся здесь спокойно поговорить. — Она на мгновение помрачнела, но тут же опять улыбнулась. — Заведение закроется через четверть часа. Мне еще надо проверить кассу, но это не займет много времени, а потом мы можем пойти ко мне и поговорить.

— Звучит заманчиво.

— Вот и прекрасно! — Она легко поднялась, ее движения были полны грации. — Хотите еще немного кофе?

— Нет, если у меня есть выбор, — ответил я и услышал в ответ негромкий смешок.

Как только часы начали отбивать полночь, две официантки засуетились, освобождая зал. Прием, которым они воспользовались, был прост и эффективен. Они ринулись энергично вытирать столы, не обращая внимания на посетителей. Покончив с этим делом, официантки начали переворачивать стулья; если же очередной стул оказывался занят, дамочки застывали подле него в угрожающих позах и затевали разговор о том, какая, мол, нынче наглая и несознательная публика пошла.

Верная своему слову, Кэти Блисс появилась около моего столика через десять минут после того, как последний посетитель покинул кафе. На плечи девушки было наброшено старенькое пальто, в правой руке она держала гитару.

— Теперь мы можем уйти. Одна из официанток присмотрит здесь.

С океана надвигался туман, но ночь была теплой. Мы неторопливо шли по улице. Миновав восемь кварталов, мы остановились перед трехэтажным зданием; некогда оно, наверное, выглядело элегантным, но с тех пор много воды утекло. Кэти отыскала в сумочке ключ.

Пол в холле был покрыт линолеумом шоколадного оттенка, такая же лестница вела наверх.

— Это наша с Питом общая берлога, — сказала Кэти, поднявшись на второй этаж и включив там свет. — Пит занимает нижний этаж, а я обитаю наверху и могу сколько душе угодно бренчать на гитаре. Мне здесь нравится.

Она положила гитару прямо на пол, скинула с плеч пальто и беззаботно швырнула его в кресло.

— Располагайтесь, Рик. Ничего, если я буду вас так называть? Ненавижу формальности! Зовите меня просто Кэти.

— Ничего другого мне не остается, — проворчал я. — Глупо постоянно приговаривать «мисс Блисс» да «мисс Блисс».

Она легко рассмеялась.

— Я знаю! Каждый раз, когда меня так называют, это звучит словно прозвище звезды из местного борделя.

Я опустился на мягкую кушетку, которой было никак не меньше сорока лет.

— Хотите выпить? — поинтересовалась Кэти.

— Надеюсь, не кофе? — испуганно спросил я.

Она улыбнулась.

— У меня есть ром, джин и какая-то дрянь, привезенная из Алжира.

— Ром звучит совсем неплохо.

Она ненадолго исчезла на кухне и вернулась с двумя бокалами. Устроившись рядом со мной, она протянула один из бокалов. Ром оказался и в самом деле куда лучше жидкого кофе эспрессо, я с облегчением вздохнул, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

— Это действие рома или кушетки — или и того и другого? — спросила Кэти.

— В основном рома, — усмехнулся я. — Но и ваша кушетка вполне комфортабельна.

— Иногда я, когда возвращаюсь домой слишком уставшей, засыпаю прямо здесь, на этой самой кушетке.

Но у меня еще имеется складная кровать, такая огромная, что на ней можно играть в бейсбол.

— Надеюсь, она не возомнит, что ее могут приспособить для каких-нибудь иных игр.

— Она ни разу не подводила меня! — горделиво заявила Кэти. — Нет нужды беспокоиться, Рик, если вам, конечно, не хочется потрудиться над ее механизмом. Моя кровать опускается с помощью одной хитрой медной штуки. — Она медленно потягивала напиток, ее голубые глаза с любопытством смотрели на меня. — Почему вы хотели поговорить с Питом о Дженни Хольт?

— Потому что он знал ее.

— А в чем дело?

— Мне поручили выяснить, как она жила последние два года, — доверительно сообщил я. — Я взял след, встретился кое с кем, кто ее знавал, вот так и вышел н; вашего Пита.

— Это звучит уже получше, Рик. Но я не уверена, что верю вам. — Ее глаза внезапно сверкнули. — Так значит вы своего рода детектив, не так ли?

— Полагаю, что так, — согласился я. — Так что означают ваши слова — «любящая Дженни»?

— Подержите-ка! — Она вручила мне свой бокал, вскочила, подобрала гитару. Через мгновение она уже снова сидела рядом со мной, перебирая струны.

— Вы знаете «Висельника Джонни», Рик?

— Народная песня?

— Это моряцкая песня. Первый куплет звучит так... Она негромко запела:

Они галдят, что я повесил мать.

Прочь, парни, прочь!

Они шипят, что я повесил брата,

Так вешайте, парни, вешайте!

Она подождала, пока замер последний аккорд, потому вопросительно взглянула на меня.

— Если моряки станут распевать такие песенки постоянно, то неприятностей не оберешься, — холодно заметил я. — Восстание на «Баунти» в сравнении с этим может показаться детским лепетом.

— Слова тут ни при чем! — воскликнула Кэти. — Видите ли, Дженни Хольт умерла трагической смертью в традициях классической баллады — она утонула, поэтому слова песни пришлось немного переделать.

— Вы сочинили песню о Дженни Хольт? — Я в полном изумлении уставился на нее.

— "Баллада о Любящей Дженни", — с гордостью объявила Кэти. — Хотите послушать?

Не успел я возразить, как она тронула гитарные струны.

Они называли ее Любящей Дженни.

Прочь, парни, прочь!

Они вспоминают, как часто она любила!

Плачьте, парии, плачьте!

Она отложила гитару в сторону и сверкнула белоснежной улыбкой.

— Что вы об этом думаете, Рик?

— Что означает «прочь, парни, прочь»? — спросил я с сомнением.

— Моряки сочиняли песни в качестве подспорья в работе, — терпеливо объяснила она. — Понимаете, когда вы гребете, требуется определенный ритм? Ясно?

— Ясно, — кивнул я, — но почему моряки должны плакать?

— По Любящей Дженни, разумеется! — В голосе ее прозвучала резкость. — Баллады всегда печальны. Любящая Дженни умерла, и это печалит моряков. Поэтому...

— Плачьте, парни, плачьте! — подхватил я.

Кэти одарила меня ледяным взглядом.

— Почему бы просто не сказать, что моя песня вам не понравилась?

— Она мне понравилась! — спохватился я. — Я просто хотел убедиться, что правильно понял текст. «Как часто она любила»... Не слишком сильно сказано?

Кэти задумчиво почесала нос.

— Думаю, что нет. Видите ли, Дженни попросила Пита увезти ее от человека, с которым она жила. Он так и поступил. Она забавлялась с Питом, пока ей это не прискучило, а затем сбежала к другому. Признайтесь, что трое мужчин меньше чем за шесть месяцев — многовато, не правда ли?

— Безусловно, — согласился я. — Так значит, она недолго прожила с вашим братом?

— Ровно пять месяцев. Я не осуждаю ее. Я прекрасно понимаю девушек, которые при виде бронзовой фигуры моего брата начинают сходить с ума. Правда, на мой взгляд, крепкие мускулы — еще далеко не все, не плохо бы иметь и пару извилин.

— В газетах писали, что она работала официанткой.

Случайно, не в вашем кафе?

— Совсем недолго, около четырех недель, перед тем как уйти от Пита, хотя я бы не сказала, что она и в самом деле работала. Пит, видимо, не знал, как объяснить следователю, чем Дженни занималась, вот и брякнул, что она работала у нас официанткой. Впрочем, это не так уж и далеко от истины.

— А почему полиция обратилась именно к вашему брату?

— Пит опознал тело. Я думала, вы знаете.

— Нет, не знал. Вы не могли бы поподробнее рассказать об этом?

— На тело наткнулся мальчик лет двенадцати, он рыбачил примерно с милю севернее Малибу. Было раннее утро, около шести часов, пляжи были абсолютно безлюдны. Мальчик бросился бежать, он бежал, пока не наткнулся на Пита. Мой брат вместе с двумя друзьями решил искупаться. Все вышло так неожиданно, что Пит потом долго не мог прийти в себя.

— Тело, побывавшее в воде, обычно выглядит не слишком привлекательно, — заметил я.

— Нет, — возразила Кэти. — Полиция установила, что она пробыла в воде часов шесть, не больше. Нет, у Пита случился шок при виде мертвой Дженни. Он очень любил ее и продолжал любить даже после того, как она бросила его и ушла к другому мужчине.

Внезапно раздался звон разбившегося стекла. Глаза Кэти вспыхнули, она порывисто соскочила с кушетки.

— Эй! — крикнула она. — Это Пит! Он вернулся.

— Судя по звону, изрядно нагруженный, — предположил я.

— Он привык крушить все вокруг, когда надерется, — весело объяснила она. — Извините, Рик, я спущусь, посмотрю, как он там. Всего на пару минут!

У двери она остановилась и оглянулась.

— Может, я попрошу его подняться сюда и самому рассказать о Дженни?

— Отличная идея! — отозвался я.

— Я так и сделаю! — Она мгновение поколебалась. — Если Пит согласится, Рик, окажите мне небольшую услугу, ладно? Не говорите ничего, что могло бы его взбесить!

— Обещаю!

— Вот и хорошо! — Кэти обрадованно улыбнулась. — Я всегда говорила Питу, что глупо цепляться к словам.

Я... — Она запнулась. — Рик, с вами все в порядке? Вы так побледнели.

— Ничего, со мной все нормально. — Я слабо улыбнулся. — Просто вы дали мне сокрушительную дозу рома!

Глава 5

Пит Блисс оказался типичным представителем новой расы суперменов-гигантов. Каждый раз когда он вздыхал, можно было видеть, как под свитером вздымаются огромные мышцы.

— Пит, — заговорила Кэти, голос ее прозвучал несколько напряженно. — Это Рик Холман.

— Привет, Пит! — Я радушно помахал рукой.

Он выдвинулся на середину комнаты и уставился на меня холодными голубыми глазами.

— Да? — От его баса тихо звякнуло оконное стекло. — Похоже, он чувствует себя здесь как дома, Кэти. И долго он собирается торчать в твоей комнате?

— Я уже сказала тебе, что мы только сегодня вечером познакомились в кафе, — сказала девушка, напряжение в ее голосе возросло. — Ты вечно воображаешь черт знает что о каждом мужчине, которой рискнул переступить порог моей комнаты.

— По-моему, здесь есть только один мужчина, — ухмыльнулся Пит, — и это я!

Я предпочел сделать вид, что не слышал последней реплики, и одарил гостеприимного гиганта лучезарной улыбкой.

— Полагаю, Кэти сказала вам, Пит, почему я интересуюсь Дженни Хольт?

— Она сказала мне, — подтвердил он. — Но это не значит, что я поверил в эту чушь.

— Пит, пожалуйста! — сердито воскликнула Кэти. — Ты оскорбляешь моего гостя.

— Нет, я вовсе не обиделся! — возразил я. — Если вдуматься, с какой стати Пит должен верить моим словам?

Широкое лицо Пита начало приобретать кирпичный оттенок — Вы хотите сказать, что солгали моей маленькой сестренке, чтобы пробраться в ее комнату? — прорычал он. — Пару месяцев назад я чуть не прикончил одного парня именно за такую проделку.

— Нет! — До меня наконец дошло, что этот здоровяк и в самом деле способен хорошенько отделать меня, и продолжать играть в дипломатию не было никакого резона.

— Ненавижу брехунов! — проревел Пит. — Вам только и надо, что подобраться поближе к моей маленькой сестренке, вот и наплели тут про Дженни и...

— Заткнись, приятель! — рявкнул я.

Он изумленно воззрился на меня, словно отказываясь верить своим ушам, и после недолго замешательства выдохнул:

— Что вы сказали?

— Я сказал, чтобы ты заткнулся! — повторил я еще громче. — Постыдился бы так позорить свою сестру! Если ты не веришь мне, то должен доверять ей. Она уже объяснила тебе, как долго мы знаем друг друга, где мы с ней встретились и почему я оказался здесь! Чего тебе еще не хватает? Парочки заверенных у нотариуса заявлений?

— Рик абсолютно прав! — с жаром подхватила Кэти. — Как ты смеешь так оскорблять меня, Пит?! Называть меня лгуньей перед человеком, которого видишь впервые в жизни...

— Я.., я... — Он растерянно замолчал. — Я не имел в виду.., я не хотел...

— Это ваша беда! — с пафосом объявил я. — Не хотели, но сделали! Так или иначе, я готов забыть о случившемся, да и Кэти, уверен, тоже...

— Если вы настаиваете, Рик. — Она прикрыла рот рукой, стараясь сдержать смех.

— Спасибо, Рик, — потерянно пробормотал Пит.

— Теперь присядьте и расскажите мне о Дженни Хольт, — быстро проговорил я, стремясь закрепить успех. — Кэти, могу я попросить у вас еще одну порцию вашего рома?

— Думаю, вы заработали ее, — весело улыбнулась она и исчезла на кухне.

Пит рухнул в кресло, отозвавшееся жалобным стоном.

— Вы хотите узнать все с самого начала?

— Разумеется. Вы встретили ее в Малибу, не так ли?

Кэти вернулась с напитками, обосновалась на кушетке и сунула мне бокал.

— Она приходила на пляж каждый день, всегда в белом бикини. Такой красавицы я никогда еще не встречал. Она была не одна, ее сопровождал какой-то тип, он ни разу не зашел в воду, просто валялся на берегу и следил за ней. Потом-то я сообразил, что этот проходимец не так уж много для нее значит, хотя иногда мне казалось, будто она побаивается его. Однажды утром Дженни появилась на пляже одна, и я решился подойти к ней.

Мы поболтали несколько минут, мне показалось, что я ей понравился. — Пит покраснел. — Женщины почему-то часто влюбляются в меня, уж не знаю, с какой стати.

— Женский интеллект всегда пасует перед силой, — пробормотал я, краем глаза заметив, как бокал Кэти внезапно накренился, грозя опрокинуть свое содержимое на мой пиджак. — Продолжайте, Пит.

— После этого мы стали встречаться каждый день. Я мечтал отшить этого типа, но она никогда о нем не заговаривала, и я решил оставить его в покое. Однажды в пятницу я болтался в море, довольно далеко от берега, неожиданно рядом возникла Дженни. «У вас есть машина?» — спросила она. Я ответил, что есть. «Тогда соберите вещи и ждите меня в мотеле „Плантейшн“, что на Лонг-Бич, в понедельник в шесть часов вечера. Я хочу проверить, стоят ли чего-нибудь все эти мускулы на самом деле». Она помахала мне рукой и поплыла к берегу.

В тот день она даже не взглянула в мою сторону, я решил, что все это мне попросту приснилось. Но в понедельник вечером я отправился на Лонг-Бич. Дженни ждала меня в мотеле.

Он втянул в себя воздух и продолжал:

— Мы провели в этом мотеле четыре дня. Она рассказала, что встретилась с тем типом в Вегасе и совершила тогда одну из тех глупостей, какие обычно свойственны девушкам, когда они выпьют лишку. Короче, проснувшись утром, она обнаружила его в своей постели. Дженни хотела убежать, но он набросился на нее с ножом и пригрозил, что убьет ее, если она не останется с ним. Он работал в одном из игорных домов и приучился чуть что хвататься за нож.

Пит покачал головой.

— Дженни все еще боялась его, но сказала, что сейчас ей глубоко наплевать на него, так как эти четыре дня со мной были лучшими в ее жизни. Словом, обратно мы вернулись вместе. Она настояла на том, что пойдет к нему одна и постарается уладить дело миром. Я остался ждать у дома, а когда услышал ее крик, не раздумывая ворвался внутрь. Дженни лежала на полу и стонала от боли, а этот тип стоял рядом. — Он улыбнулся. — Я хорошенько отделал этого Джонни или как там его!

— Федаро, — подсказал я. — Джонни Федаро.

— Федаро? — заинтересованно протянул Пит. — Так вот, значит, как звали того типа.

— Как и Дженни, — добавил я.

— Как и Дженни? — озадаченно переспросил он.

— Дженни Федаро, — подтвердил я.

— Ее звали Хольт, Дженни Хольт! — рявкнул Пит.

— Так она себя называла, — согласился я. — Но на самом деле она была миссис Федаро, они поженились в Неваде за полтора года до этого.

— Вы хотите сказать, что он был ее мужем? — Голос Пита дрогнул.

— Именно так, — кивнул я. — Она весело сообщила ему, сколько удовольствия доставили ей четыре дня, проведенные с вами, и с издевкой посоветовала взять у вас несколько уроков. Вполне естественно, что Федаро взбеленился. Остальное вы знаете.

Пит с недоверием смотрел на меня.

— Вы ведь все это выдумали?

— Нет, это правда. После того случая вы привезли ее сюда?

Пит медленно кивнул.

— И все это время она была замужем за этим типом! — простонал он. — Так она врала и про нож, и про то, что он хотел убить ее...

— Да, — вздохнул я. — Скажите, Пит, пока Дженни жила здесь, она не отлучалась в начале каждого месяца на день-другой?

— Да! — В его глазах мелькнуло удивление. — Она уезжала в начале каждого месяца, всегда в одно и то же время, безо всяких объяснений, да я и не требовал их от нее.

— Федаро остался без гроша. Уходя, Дженни заверила его, что за деньгами дело не станет. Так и получилось — он стал ежемесячно получать тысячу долларов, как и прежде.

Я надеялся, что она рассказала вам намного больше, чем Федаро.

— Она никогда ничего не говорила. — Пит помялся. — Возможно, после того, что вы рассказали мне, Рик, это прозвучит глупо, но в последний раз, когда Дженни объявила, что уедет на пару дней, я проследил за ней. Она свернула с шоссе в пяти милях от Сан-Диего, около небольшого поселка Сан-Лопар. Там еще на холме стоит огромный дом, огороженный высокой кирпичной стеной. Может, она туда ездила? Я кружил вокруг этого дома часа три, пока не надоело.

— Спасибо, Пит, — искренне поблагодарил я. — Вы мне и в самом деле помогли.

— Разумеется, — пробормотал он потерянно.

— Дженни провела с вами пять месяцев?

— И пару дней! — быстро добавил он. — Я был уверен, что она счастлива. Все дни мы проводили на пляжах, да и с Кэти они поладили. Дженни даже несколько недель проработала официанткой в нашем кафе. Но однажды я вернулся домой и обнаружил, что все ее вещи упакованы и она собирается уезжать. Я умолял ее остаться! Я обещал бросить весь мир к ее ногам, пусть только попросит, но она просто рассмеялась мне в лицо. — Его глаза полыхнули гневом. — Я напрасно сотрясал воздух. Тогда я еще не знал, что она познакомилась с одним парнем, который обещал ей показать в Лас-Вегасе самую большую рулетку.

Этот подонок расписывал ей, как они станут заниматься любовью на колесе, пока оно крутится, и одновременно делать ставки. «Так ты поставил на счастливый номер?» — расхохоталась она и ушла. Ее смех еще долго стоял у меня в ушах. Больше я Дженни не видел.

— Из рассказа Рика можно заключить, что ты был не единственный мужчина, из которого она сделала сосунка, милый, — мягко заметила Кэти.

— Ты думаешь, меня это волновало? — с горечью спросил Пит. — Когда рядом была такая девушка, как Дженни... Да я бы все отдал, лишь бы она осталась со мной!

— Она хорошо плавала? — поинтересовался я.

— Лучше всех! — с жаром ответил Пит. — Во всем Малибу не нашлось бы человека — мужчины или женщины, который смог бы обогнать ее.

— Вы так и не выяснили, куда она уехала, уйдя от вас?

— Нет. — Пит помотал головой. — Теперь вы знаете все, больше мне добавить нечего. — Его голос немного дрожал. — Разве только захотите узнать, как она выглядела, когда.., в то утро, когда ее нашли. Синяя шелковая кофточка и черные вельветовые брючки. — Глаза Пита печально взглянули на меня. Он тяжело встал. — Это то, что вам требовалось? — мрачно спросил он.

— Относитесь к происшедшему проще, Пит, — посоветовал я. — Глупо пытаться обвинить в ее смерти меня, еще глупее винить в этом себя.

Его глаза вспыхнули и тут же потухли.

— Полагаю, вы правы, Рик, — пробормотал он. — Пойду-ка я лучше спать.

Кэти проводила брата до порога и подождала, пока внизу не захлопнулась дверь его комнаты. Не успела она вернуться на свое место, как раздался оглушительный грохот, казалось, сами стены содрогнулись от мощнейшего удара.

— Это или стол, или бюро, — как ни в чем не бывало заметила Кэти. — Во всяком случае, на этот раз Пит хотя бы не выбросил это в окно.

— В газетах не упоминалось об одежде, — медленно сказал я. — Я думал, что она была в купальнике.

— Какая разница?

— Как может такая пловчиха, как Дженни, утонуть на мелководье? Вряд ли она решила поплавать в брюках и кофточке.

Кэти замерла, глядя на меня.

— Я как-то не подумала об этом. Она не полезла бы в воду одетой! Разве только какое-нибудь сумасшедшее пари...

— Но тогда с ней на берегу должен был находиться хотя бы еще один человек, — возразил я.

— Может, она была пьяна?

— Нет, вскрытие не показало наличие в организме следов алкоголя или наркотиков.

Кэти прикусила губу.

— Тогда остается только одно. Не правда ли? — Она быстро отвернулась. — Бедная Дженни — так погубить себя!

— Нет, — покачал я головой, — есть еще одна возможность. Убийство.

— Убийство?! — Кэти резко вскинула голову, в глазах ее вспыхнула тревога. — Но это невозможно, Рик! Полиция же сказала, что она утонула, это был несчастный случай.

— Существует немало способов утонуть. Например, когда кто-то силой держит твою голову под водой.

Снова послышались какие-то звуки, на этот раз они донеслись откуда-то сверху. Через мгновение крупная капля упала Кэти прямо на голову.

— Проклятье! — в сердцах выругалась девушка. — Стоит пойти дождю, как эта гнусная крыша забывает о своем предназначении! — Она подхватила пустые бокалы. Пойду приготовлю еще выпить.

— Нет, спасибо, — отказался я. — Уже третий час ночи.

Я лучше поеду.

— Как? — Кэти растерянно взглянула на меня. — Вы уже уходите?

— Я оставил свою машину в квартале от кафе, — пояснил я. — Мне пора возвращаться в Беверли-Хиллз.

— Вы сошли с ума, Рик! Пока вы туда доберетесь, не будет уже никакого смысла ложиться в постель.

— Зато я могу рассчитывать на ранний завтрак, — усмехнулся я. — Спасибо за помощь, Кэти, и за выпивку! Как-нибудь я непременно вернусь сюда и послушаю остальные баллады.

— Выпейте еще один бокал, Рик, пожалуйста, — тихо попросила она. — Ненавижу оставаться одна, когда идет дождь. А тут еще вы сказали, что Дженни Хольт была убита...

— Это всего лишь предположение. Выкиньте это из головы, Кэти.

— Легко сказать! — Она поежилась. — Буду лежать всю ночь без сна, слушая, как дождь барабанит по крыше, и думать о том, что бедную Дженни какой-то мерзавец держал под водой, пока не захлебнулась и не умерла...

— Эй! — Я отобрал у нее пустые бокалы. — Перестаньте думать об этом, Кэти! Сыграйте-ка лучше на гитаре или займитесь чем-нибудь еще, что поможет вам почувствовать себя лучше, а я приготовлю выпить.

— Хорошо. — Она постаралась улыбнуться. — Все, что нужно, найдете на кухне, Рик. А пока вы будете трудиться, я спою вам песню.

— Замечательно! Только надеюсь, в ней ничего не говорится о покойниках.

— Постараюсь подобрать для вас что-нибудь не столь мрачное, — пообещала Кэти.

Я отправился на кухню, смешал коктейли и собрался было вернуться в комнату, но передумал, решив подождать, пока Кэти не начнет петь. Я успел выкурить сигарету, прежде чем раздался первый гитарный аккорд.

Интересно, что она там делала так долго? Может, настраивала гитару?

Но вот Кэти запела, и я тотчас забыл о том, что мне следует поторопиться, если я хочу этой ночью добраться до дома. Ее голос звучал как-то иначе. Нет, он был все так же чист и звучен, но в нем появилось что-то еще. Какая-то хрипотца, от которой я ощутил знакомое теплое покалывание в районе позвоночника. Существовал только один термин, способный описать голос певицы, — сексуальный. Я прислушался к словам.

"Разденься, моя любимая, — сказал он. -

Разденься и ляг со мной". -

"О да, я так и сделаю, — ответила она, -

Лишь прогони всех этих вертихвосток".

Я плеснул в свой стакан новую порцию рома, на смену той, что уже успел прикончить, сгреб выпивку и выскочил из кухни подобно камню, выпущенному из пращи.

С того момента, как я покинул гостиную, положение вещей там изменилось радикально. Похоже, какая-то беда стряслась с электропроводкой, поскольку вся комната была погружена в темноту, если не считать приглушенного сияния маленького ночника, стоявшего в изголовье складной кровати. Я осторожно просочился в комнату и тихонько — дюйм за дюймом — начал пробираться вперед. У меня не было никакого желания споткнуться и рухнуть на пол с двумя стаканами, в которых плескалась живительная влага.

Чем ближе я придвигался к манящему голосу, тем отчетливее звучала в нем хрипотца. Покалывание в области моего несчастного позвоночника прекратилось, сменившись бешеной пульсацией, еще немного, и я бы выпрыгнул из собственной кожи.

Заметив меня, Кэти внезапно замолчала. Я замер в нескольких футах от кровати, от изумления приоткрыв рот.

— Привет, Рик, — мягко прошептала Кэти, наградив меня сияющей улыбкой.

— Что стряслось? — ошарашенно пробормотал я.

— Вам понравилась моя песня?

— Она слишком сексуальна!

— Это английская песенка, — поучающе заметила она.

— Но что все-таки случилось? — жалобно повторил я.

— Я всего лишь исполнила вашу просьбу, Рик. — Ее лицо было воплощением невинности.

— Мою просьбу?

— Ну да. «Сыграйте на гитаре или займитесь чем-нибудь еще, что поможет вам почувствовать себя лучше». Это же ваши слова, не так ли?

— Я так сказал? — Слова застряли где-то посредине моей гортани.

Она сидела на кровати, скрестив ноги, мягкие блики настольной лампы играли на золотистых волосах, водопадом сбегавших по плечам и едва прикрывавших коралловые кончики маленьких, но прелестных грудок. От талии до лодыжек свет ночника вел тонкую игру с тенью.

Длинная белоснежная нога была рельефно высвечена во всем ее великолепии, в то время как естественные впадинки и ложбинки тонули в глубокой соблазнительной тени. Кэти подалась вперед, аккуратно опустила на пол гитару и снова выпрямилась.

— Ну, — протянула она, — разве вы не об этом попросили меня?

— А что вы сделали со своей одеждой? — тупо спросил я.

— Сняла ее, — просто ответила она.

— Но зачем?

— Скоро мы узнаем зачем, — прошептала Кэти. — Рик, для чего вы принесли сюда эти бокалы?

Она протянула руку, и я вложил в нее бокал.

— Вы собираетесь пить стоя?

Я осторожно-осторожно, словно дряхлый старец, опустился на кушетку и одним глотком осушил свой бокал.

В следующий миг пустой бокал нежно отобрали у меня и поставили на пол, где уже покоился его нетронутый собрат.

— Превосходное лекарство от страха. Вы такой находчивый, Рик! Отличная мысль.

— Но это вовсе не моя идея! — слабо возразил я.

Прежде чем я успел сообразить, что происходит, Кэти оказалась у меня на коленях, сияющие голубые глаза находились в каких-то шести дюймах от моих собственных глаз.

— Неужто вы хотите убедить меня, что это была моя идея? — хрипло прошептала она.

— Я был на кухне, — я с трудом узнал свой сиплый голос, — готовил коктейли и слушал, как вы поете...

Крепко обхватив мою шею, она раздвинула мне колени и навалилась на меня всем телом, обе мои ладони внезапно замерли на двух упругих и мягких полушариях.

— Продолжайте же, Рик! — Она мечтательно закрыла глаза. — Я слушаю!

Мой мозг посылал отчаянные сигналы, но пальцы, надежно приклеенные к бархатистым полушариям, игнорировали зов разума.

— Простите, — прохрипел я. — Это был несчастный случай.

— Ха! — Ее смешок прозвучал с пленительной порочностью, отозвавшись дрожью в моем многострадальном позвоночнике. — Вот так несчастный случай!

Она глубоко вздохнула и еще больше навалилась на меня, безжалостно вдавив мое тело в упругие недра кровати. Пару секунд я отчаянно пытался сообразить, с какой стати я находил Кэти худенькой девушкой. Внезапно мир с оглушительным грохотом разлетелся вдребезги, и я беспомощно провалился в пропасть абсолютной темноты.

Надо заметить, чертовски неприятно растянуться на дне преисподней и ощущать, как непроглядный мрак давит на глазные яблоки, тогда как мозг трепещет от таинственных звуков, окружающих тебя, а чьи-то проворные пальцы с демонической скоростью сдирают одежду с твоего съежившегося тела.

Особенно яростная атака на мою страдающую плоть заставила меня забыть о страхе.

— Эй! — вскричал я. — Кто я, по-вашему, цыпленок, что ли?

— Прости, Рик, милый, — раздалось в ответ гортанное бормотание. — Но ты должен просто лежать!

— Кэти? — промямлил я недоверчиво.

Ногти с силой вонзились в мою грудь.

— А ты думал кто? — осведомилась она холодно.

— Что случилось?

— Эта медная штука наконец сработала, — радостно ответила она. — Я нажала на рычажок кровати, как только ты вернулся с кухни, но глупую тварь заело, впервые в жизни. Но я решила, что вес наших тел должен сделать свое дело.

— Этот грохот.., я решил, что наступил конец света... — тускло пробормотал я.

— Она всегда опускается с небольшим шумом.

— А зрение я потерял, когда твое сокровище обрушилось мне на голову? — с горечью спросил я. — Или же ты вырвала мне глаза, прежде чем сорвать одежду?

— Я забыла о лампе, она крепится на стенном кронштейне. Она опрокинулась и разбилась.

Внезапно я почувствовал себя гораздо лучше, храбрость мало-помалу возвращалась ко мне. Я осторожно помахал перед собой руками, но ничего не обнаружил.

— Ты говорила, что эта кровать годится для бейсбола, — просипел я, — Так где ты? В районе третьей базы?

— На пути туда. — Ее голос потерял былую веселость. — Думаю, так будет лучше.

— Ты хочешь сказать, что мы прошли через весь этот грохочущий ужас только для того, чтобы поиграть в прятки?

— Я думала, ты меня дразнишь, — обиженно огрызнулась Кэти. — Мне следовало догадаться, что если девушка мужчине не нравится, то и нет смысла стараться. — Ее голос дрогнул. — Наверное, я выставила себя самой настоящей дешевкой.

— Кэти? — Мои пальцы беспомощно хватали воздух. — Это все твои проклятые народные песни, что ты пела в кафе. Они вызвали в моем мозгу образ невинного ангела.

Наверное, понадобится чертовски много времени, чтобы настроить себя на новый лад.

— Ты просто не хочешь обидеть меня, я знаю! — В темноте раздался оглушительный всхлип.

— Милая, я уже перенастроился!

Я встал на колени и стремительной рысью обежал круг. Все впустую, мои руки по-прежнему хватали лишь темноту. «Это не бейсбольное поле, — обреченно подумал я, — это целый континент!» Я остановился, судорожно втянул в себя воздух и жалобно позвал:

— Кэти!

Ответом мне было зловещее молчание.

Я сделал еще несколько попыток, но безрезультатно.

Молчание ввергло меня в пучину отчаяния. И вдруг... внезапная вспышка вдохновения вилкой вонзилась мне в гортань. Я на мгновение задохнулся, потом набрал в легкие побольше воздуху и заблеял баритоном, годящимся лишь для общественных душевых.

"Разденься, моя любимая, — сказал он, -

Разденься и ляг со мной..."

Последняя пугающе-фальшивая нота умерла, а с ней и моя последняя надежда. Воцарилась тишина. Но в следующую секунду теплая пульсирующая торпеда вонзилась в мою грудь, швырнув на спину. Я блаженно замер, пришпиленный к кровати, и слушал низкий журчащий смех в дюйме от своего уха.

«Лишь прогони всех этих вертихвосток», — пробормотала Кэти гортанно, и в следующее мгновение ее страстные губы впились в мой рот, грозя наградить меня отменным синяком.

Глава 6

В полдень следующего дня я свернул с шоссе милях в пяти от Сан-Диего. Кэти накормила меня завтраком и с упоением принялась сочинять очередной песенный шедевр. На прощанье я клятвенно пообещал ей сообщить о результатах моего расследования, дабы она смогла внести уточнения в свою печальную балладу.

Спустя двадцать минут я добрался до Сан-Лопара и с облегчением обнаружил, что микроскопический городишко и в самом деле существует, а не является плодом воспаленного воображения Пита Блисса. Одолев очередной подъем, я внезапно увидел большой особняк, высившийся на вершине небольшого холма. Особняк, как и сказал Пит, был обнесен высокой кирпичной стеной. Проехав еще немного, я обнаружил крошечное бистро и решил подкрепиться. В кафе имелся один-единственный посетитель — я сам, а потому пришлось расправляться с бифштексом под пристальным взглядом изнывающей от скуки официантки. Когда она принесла мне вторую чашку кофе, я одарил ее лучезарной улыбкой.

— Ваш городок на редкость приятное местечко, — сообщил я.

— Если это дыра вам так понравилась, почему бы вам не забрать ее с собой, — буркнула официантка в ответ. — Я бы не возражала, если бы вы сделали это прямо сейчас!

— А чем он вам не угодил?

— Ну... — Она пожала плечами. — Всю неделю это городишко как городишко, самое настоящее сонное царство, но в ночь с субботы на воскресенье это подлинный содом. Уличные фонари горят всю ночь!

— Почему же вы не переберетесь в какое-нибудь иное местечко? — поинтересовался я.

— Скажете тоже! — Она негодующе фыркнула. — Эта забегаловка принадлежит мне, купите ее у меня, и я уеду немедленно!

— Ну кто-то же должен следить здесь за порядком, к примеру, тот парень, что обитает в доме на холме.

— Старый Рэнд? — Она презрительно хмыкнула. — Если он и следит за чем-нибудь, то только не в Сан-Лопаре. Наверное, нехорошо так говорить. — Она вздохнула. — Впрочем, я не осуждаю его. Если бы он не покалечил ногу, то наверняка продолжал бы еще сниматься в кино.

— Рэнд? — переспросил я. — Вы имеете в виду Ли Рэнд а, актера?

— А кого же еще, по-вашему? Уж наверное, не танцовщицу Салли! Разумеется, Ли Рэнда, того самого, что снялся во всех этих знаменитых вестернах тридцатых годов Я расплатился за обед, накинув сверху два доллара, и заметил:

— Значит, в Сан-Лопаре имеется своя собственная достопримечательность.

— Вам-то хорошо так говорить, вы же здесь не живете. — Она положила на столик два доллара. — Вы переплатили.

— Это чаевые, — возразил я.

Добрых десять секунд она пребывала в столбняке, когда же дар речи вернулся к бедняжке, она недоверчиво пробормотала:

— Вы, наверное, сошли с ума. Вся еда стоит полтора доллара. Значит, ваши чаевые составляют сто двадцать процентов!

— Я из Техаса, — обронил я и направился к двери.

— Эй! — уже на улице донеслись до меня ее слова. — Дайте мне еще три доллара, и эта забегаловка ваша!

Я завел мотор и неторопливо направился к дому на холме. Меня грызла мысль, что Джо Кирк получил две сотни за информацию, которая не идет ни в какое сравнение с тем, о чем мне поведала за пару долларов эта утомленная жизнью женщина. Теперь я знал, что дом принадлежит Ли Рэнду, и этот факт многое объяснял. Меня беспокоило лишь одно: слишком уж легко все складывалось.

Витые чугунные ворота были широко распахнуты, по извилистой подъездной дорожке я двинулся к дому. Дверь мне открыл старик дворецкий.

— Меня зовут Рик Холман, — вежливо сообщил я. — Я хотел бы видеть мистера Рэнда.

— Он вас ждет, мистер Холман? — Голос слуги напоминал шорох опускающейся на землю сухой листвы.

— Нет, — признался я. — Но уверен, мистер Рэнд не откажется принять меня, если вы передадите ему, что дело касается его старого друга Уильяма Хольта.

Он повторил пару раз про себя имя, словно пробуя на вкус, потом медленно наклонил голову.

— Пожалуйста, подождите здесь, мистер Холман.

Он захлопнул массивную дверь, отделанную бронзой, перед моим носом, и мне ничего не оставалось, как набраться терпения. Минут через пять дверь снова открылась, и дворецкий вежливо предложил мне проследовать за ним в библиотеку.

Библиотека оказалась просторной комнатой, несколько напоминающей склеп; три стены были заняты стеллажами с книгами, к которым явно ни разу не притрагивались. Четвертую стену занимало широкое окно, у которого красовался бронзовый Уильям Коуди[2] в натуральную величину. Суровый взгляд знаменитого вояки, способный на корню уничтожить любые мысли о неповиновении, был устремлен на небольшую лужайку, за которой раскинулся миниатюрный сад камней. Я решил, что это нечестно — если человек может позволить себе держать на приколе у окна Баффало Билла в натуральную величину, то почему бы ему не поставить на лужайке каменного буйвола, дабы доблестный полковник мог любоваться своим родичем.

Я услышал, как открылась дверь, и повернулся. Меня ожидал удар посильнее, чем тот, что я нанес несчастной официантке. Впрочем, я был сам виноват, поскольку в моей памяти Ли Рэнд остался молодым. Я тупо смотрел на него. Ему было не больше шестидесяти, но волосы его давно уже побелели, и некогда бравый герой Дикого Запада выглядел теперь глубоким стариком. Он медленно приблизился ко мне.

Я ждал, что в комнату войдет мужественный парень, лет этак тридцати пяти, с копной буйных черных кудрей и решительным подбородком, тем самым подбородком, что имел удивительное свойство выпячиваться самым угрожающим образом всякий раз, когда на горизонте появлялся очередной мерзавец.

— Вы хотели видеть меня, мистер Холман? — Голос сохранил прежнюю силу и выразительность.

Но куда подевались уверенность и осанка героя вестернов, которую так любили миллионы людей? Он терпеливо ждал, когда я перестану таращиться и отвечу на вопрос. Наконец до него дошло.

— Ах! — Он рассмеялся. — Вам нравились мои фильмы? — Я кивнул. — Вы хоть помните, когда в последний раз видели меня на экране?

— В сорок втором, — пробормотал я, — или в сорок третьем...

— Больше двадцати лет назад, — кивнул он. — За это время вы успели превратиться из маленького мальчика во взрослого мужчину. Трудно признать во мне меткого стрелка с Дикого Запада, не так ли?

Мой бедный рассудок наконец вернулся к реальности.

— Должно быть, вы считаете меня непроходимым болваном, мистер Рэнд, — пробормотал я. — Мне нет оправдания.

— Так всегда происходит, — с грустной улыбкой заметил Ли Рэнд. — Когда начинаешь стареть, то замечаешь, что и все вокруг тоже стареют, и лишь герои детства навсегда остаются молодыми.

Он пододвинул к себе кресло и устало опустился в него.

— Извините, ноги все хуже держат меня.

— Конечно, — кивнул я.

— Рик Холман. — Он достал из кармана сигару. — Наверное, маловероятно, что вы не тот Холман, о котором я слышал?

— Более чем маловероятно, мистер Рэнд.

— Ах! — Он закурил сигару и выпустил в потолок клуб дыма. — Так значит, у меня беда?

— С моей точки зрения, нет, а как с вашей — не знаю, быть может, и да, — откровенно сказал я.

— Садитесь, мистер Холман. Думаю, нам необходимо выпить!

Спустя минуту в комнату вошел старик дворецкий.

Рэнд взглянул на меня.

— Ром был бы в самый раз, — ответил я на невысказанный вопрос.

— Мне то же самое, — быстро сказал Рэнд.

— Конечно, мистер Рэнд. — Дворецкий удалился шаркающей походкой.

Ли Рэнд рассеянно попыхивал сигарой, погруженный в свои мысли.

— Не думаю, что смогу сообщить вам что-то новое, мистер Холман. Вы знаете слишком много. Пароль, который вы назвали старику Тэптоу, лучшее тому свидетельство.

— Тело Дженни Хольт забрал из морга ее отец, Уильям Хольт, проживающий в Сан-Диего, — сказал я. — Мы оба знаем, что настоящее имя девушки — Дженнифер Монтегю, она взяла девичью фамилию матери после того, как отец отказался от нее. Но никто не может просто так прийти в морг и забрать труп, сказав, что имеет на это право.

Сначала нужно доказать это право. Весьма занятное обстоятельство, мистер Рэнд.

Вернулся дворецкий с серебряным подносом, который он водрузил на столик рядом с хозяином. После того как слуга удалился, Рэнд жестом предложил мне взять бокал, неторопливо поднял свой и принялся разглядывать его содержимое на свет.

— Я вам кое-что скажу, мистер Холман. Чтобы иметь спокойную старость, следует позаботиться об этом задолго до того, как тебе стукнет сорок. С вниманием относитесь к советам своего доктора, если хотите наслаждаться напитками и хорошим табаком в преклонные годы. Это самый важный фактор — после денег, разумеется.

— Меня куда больше беспокоит другое, мистер Рэнд.

Как накопить деньжат, если цены растут как на дрожжах?

Он хмыкнул.

— Вы должны работать, не жалея себя, пока молоды, иначе в один прекрасный день можете решить, что ваше появление на этот свет — роковая ошибка злодейки судьбы.

Я сделал глоток, ром оказался превосходный.

— Расскажите мне о Дженни, — попросил Рэнд.

— С некоторых пор в начале каждого месяца Дженни стала куда-то уезжать и всегда возвращалась с одной и той же суммой в тысячу долларов. Когда же муж спрашивал у нее, где она пропадает, Дженни лишь смеялась и отвечала, что бывает у мужчины. Потом она бросила Джонни Федаро, так звали ее мужа, и ушла к другому мужчине по имени Пит Блисс. Но и тогда ее таинственные отлучки не прекратились. Здесь-то она и совершила непоправимую ошибку.

— Что вы имеете в виду, мистер Холман?

— Джонни Федаро было наплевать, чем занимается его жена, лишь бы она регулярно приносила ему деньги. Но Пит Блисс оказался совсем иным человеком — ревнивым и самолюбивым, кроме того, он искренне любил Дженни.

Он захотел узнать, куда она ездит.

— Так значит, он следил за ней?

— Он потерял ее из виду в паре миль от вашего дома.

Но у него сложилось мнение, что она бывала именно здесь.

— Мистер Холман, я хотел бы задать вам один вопрос и надеюсь получить правдивый ответ.

— Мистер Рэнд, — вежливо откликнулся я. — Вы можете задать свой вопрос.

— Что вас интересует во всем этом деле?

— Мой клиент пожелал узнать, как Дженни провела два последних года.

— Другими словами, ваш клиент — Аксель Монтегю? — Он вскинул руку. — Не жду, что вы ответите на этот вопрос. Дайте мне минуту, чтобы собраться с мыслями, мистер Холман.

— Конечно, Я закурил, глядя в окно. Мои мысли были заняты человеком, который сейчас сидел напротив меня.

Хромота, скорее всего, стала результатом падения с лошади. А случилось это в.., сорок шестом году? Он тогда оставил кино, хотя студия из кожи лезла вон, чтобы убедить его, что хромота — сущий пустяк и Рэнд с успехом может сниматься и дальше. Тело Марией Хольт, погибшей в авиакатастрофе, было изуродовано до неузнаваемости, и Аксель Монтегю не пригласил Ли Рэнда на ее похороны...

Я припомнил газетное сообщение о том, что «дочь известного продюсера сбежала из частной привилегированной школы и была обнаружена в ста милях к югу...».

Может, именно в Сан-Диего? Тогда ее сопровождал некий молодой человек, но Ли Рэнд старше ее отца...

— Думаю, мы сможем прийти к компромиссу, мистер Холман, — вернул меня к действительности голос Рэнда.

— К компромиссу, мистер Рэнд?

— Мы можем заключить соглашение. — Он чуть улыбнулся. — Если я расскажу вам кое о чем, что не имеет отношения к вашему заданию, могу я рассчитывать, что вы не передадите эту информацию своему клиенту?

— Если вы позволите мне решить, необходима эта информация или нет для описания двух последних лет жизни Дженни Хольт, — кивнул я.

— Согласен, — ответил Рэнд не колеблясь. — Счастлив убедиться в прочности вашей репутации, мистер Холман. — Он пригубил бокал. — Теперь ваша очередь задавать вопросы.

— Как вам удалось забрать тело Дженнифер Монтегю из морга?

— Для ответа на этот вопрос необходимо вернуться в далекое прошлое, — сдержанно ответил Рэнд. — Моя первая жена умерла в 1935 году, родив мне сына Эдгара. Через два года я женился на Мариен Хольт, и, хотя мы оба очень хотели детей, они у нас так и не появились. В 1940 году Мариен развелась со мной и ровно через неделю после развода вышла замуж за Акселя Монтегю, это произошло в Нью-Йорке.

— Пожалуй, сейчас этот факт уже не имеет значения, — заметил я.

— Я так не думаю, — возразил Рэнд. — Эти даты очень важны. Вы недостаточны стары, чтобы помнить Мариен. Это была замечательная женщина, мистер Холман. Красивая, умная, благородная, страстная. За три года семейной жизни мы познали и радости любовной идиллии, и прелести горьких размолвок, всего было поровну.

Я знал, что Монтегю мечтает отбить у меня Мариен.

Думаю, она была единственной женщиной, которой он хотел бы обладать. Но я опередил его! Как-то наша студия заключила краткосрочный контракт с одной французской актрисой. Целую неделю эта дамочка преследовала меня влюбленными взглядами, а я, надо признаться, всегда питал слабость к француженкам. В одну прекрасную ночь я не выдержал и предложил ей уединиться в квартире моего друга, но она отказалась от этого варианта, заявив, что лучше поехать к ней. Она привезла из Парижа уникальную систему зеркал и источников света.

Это было что-то бесподобное, никогда прежде я не видел ничего похожего! Так вот, среди этих зеркал и ламп Монтегю установил фотокамеры. Шесть автоматических фотокамер, каждая из которых способна была сделать по семьдесят восемь снимков. Коллекционер эротических фотографий не пожалел бы за комплект этих отпечатков и пяти тысяч долларов!

— Мистер Рэнд, — осторожно прервал я его. — Прошу вас, не уходите от ответа на вопрос, который я вам задал.

— Я должен придерживаться фактов. — Он печально качнул головой. — Мариен впала в страшную ярость, когда увидела эти фотографии. На следующий же день она улетела в Мехико и оставалась там, пока не был оформлен развод. Я понимал, что у меня нет ни малейшего шанса вернуть ее, но надеялся хотя бы доказать, что все это подстроено Монтегю. Но все конечно же впустую, никаких доказательств у меня не было. В ночь после того, как развод стал свершившимся фактом, я позвонил Мариен и...

— Мистер Рэнд, — снова перебил я его, — столь скандальный развод между голливудскими звездами первой величины должен был потрясти весь мир, но я ничего подобного не припомню.

Он улыбнулся.

— А ничего и не было. Мариен объявила, что причина развода — моя жестокость. Попытки оправдаться ни к чему не привели. Студия содержала целую свору адвокатов, которые позаботились на этот счет. — Он помолчал, закурил новую сигару. — О чем я говорил? Ах да, ночь после развода! Так вот, я отправился в Мехико, позвонил Мариен и предложил выпить на прощанье по бокалу. В конце концов, мы ведь цивилизованные люди... Она согласилась. Надо ли говорить, что мы страшно напились? Я сохранил о той ночи один сувенир...

Ранд встал, подошел к книжному стеллажу. Я терпеливо ждал, пока он открывал ящик и доставал какой-то документ в рамке. Рэнд протянул мне «сувенир». Это была страница из регистрационного журнала некоего «Пипперотеля» в Мехико, датированная 9 ноября 1940 годом. На странице были только две подписи — Эмануэль Лопес и чуть ниже — Мариен Лопес.

— Разве не занятно, мистер Холман? — Рэнд рассмеялся. — Бог мой, что это был за отель! Знаете, думаю, что это была самая лучшая ночь в моей жизни! То, что являлось прозой в течение трех лет супружества, обернулось вдруг настоящей страстью. Надеюсь, вы простите меня, если я скажу, чго в ту ночь мы занимались любовью так, как никогда не делали до этого!

На следующий день Мариен улетела в Нью-Йорк, а неделей позже вышла замуж за Акселя. Они устроили пышную свадьбу, было приглашено более двух тысяч гостей. В течение пяти лет их совместной жизни я ни разу не видел Акселя и Мариен вместе. Монтегю сделал все, чтобы исключить меня из того круга, в котором они вращались, но по теории вероятности...

— Мистер Рэнд, — взмолился я, — пожалуйста...

— Мы продвигаемся вперед, мистер Холман, не волнуйтесь. Шло время, и как-то раз я услышал, что Марией родила Акселю дочь. Через три месяца мне позвонила Мариен. Она сказала, что Аксель в Канаде и ей необходимо встретиться со мной этой же ночью, разумеется тайно. Это вопрос жизни и смерти. Я не поверил ее словам, но все же поехал. Она назначила встречу в Сан-Диего.

После смерти отца, около двух лет назад, Мариен из чисто сентиментальных соображений выкупила родительский дом. Он пустовал по крайней мере триста шестьдесят дней в году. Там мы и встретились с ней.

Она привезла с собой дочь, которую назвали Дженнифер. Я принялся играть с малышкой, а Мариен после довольно продолжительного молчания внезапно спросила, знаю ли я, сколько длится беременность. Я было решил, что она шутит, но, взглянув на ее серьезное лицо, ответил: девять месяцев.

Она сказала, что ребенок родился точно через девять месяцев и одну неделю после свадьбы. Потом резко напомнила, что наше празднование развода состоялось как раз неделей раньше свадьбы. Иными словами, она не знала, чей это ребенок: мой или Акселя.

Девять месяцев совместной жизни с Монтегю сильно изменили Мариен. Брак без любви — что может быть ужаснее! Она сказала, что хотела бы быть порядочной по отношению к нам обоим, но сейчас для нее гораздо важнее будущее ребенка.

Девочку, разумеется, зарегистрировали как Дженнифер Монтегю, дочь Акселя и Мариен. Безумная идея Мариен заключалась в том, чтобы зарегистрировать ребенка еще раз — теперь как нашу с ней дочь. Я конечно же счел это полным абсурдом, сказал ей, что она сошла с ума. Мы пререкались полночи, а закончилась наша ссора как обычно — я ей уступил.

У Мариен имелся брат, который был всего лишь на пару лет моложе меня — Уильям Хольт. На редкость странный тип, который женился на такой же странной женщине по имени Гертруда лет за пять до этого, они уехали в Южную Америку. Что им там понадобилось, ума не приложу. Они сгинули в джунглях почти сразу же. Их считали погибшими и постепенно забыли.

Мариен отыскала свидетельство о браке своего брата, оно лежало в коробке с бумагами их отца. На следующий день мы зарегистрировали Дженнифер, ее родителями были записаны Уильям и Гертруда Хольт. Все оказалось до жути просто, потребовалась всего пара минут. Потом Марией увезла ребенка в свой роскошный особняк в Беверли-Хиллз, уверенная, что теперь-то уж будущее малышки гарантировано вдвойне. Абсолютно безумная идея...

— Это... — выдохнул я. — Это просто дико!

— Конечно, — согласился Рэнд. — Но не забудьте, что проделали мы этот фокус двадцать лет назад, в маленьком городишке Сан-Диего, до которого никому нет дела.

Вы же не станет отрицать, что в те времена все было гораздо проще.

— Нет, — сказал я. — Но все равно не могу в это поверить!

— Тогда вы, наверное, поверите, что я забрал тело Дженни из морга, так как больше некому было о ней позаботиться.

Он, разумеется, был совершенно прав. Я вспомнил, как служащий морга прочел в регистрационной книге, что тело забрал отец девушки, Уильям Хольт, проживающий в Сан-Диего. Это доказывало правдивость рассказа Рэнда.

— Мистер Холман, — с неожиданной серьезностью заговорил он, — если мы с Мариен нарушили тогда закон, то у меня могут быть серьезные неприятности.

— Понимаю, мистер Рэнд, — ответил я — Наше соглашение остается в силе. Ваш рассказ не имеет никакого отношения к последним двум годам жизни Дженни.

— Спасибо, — тепло сказал он. — Если у вас есть еще вопросы...

— Да, — кивнул я. — Была ли Дженни...

Дверь библиотеки внезапно распахнулась, и на пороге возник высокий, атлетического сложения парень лет тридцати. Он вызывающе посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Рэнда.

— Привет, отец! Как дела?

— Отлично, — ответил Рэнд. — Как там Лас-Вегас?

— Думаю, стоит себе. — Молодой человек пожал плечами.

— Познакомься с Риком Холманом. Мистер Холман, это мой сын, Эдгар.

Когда мы пожимали друг другу руки, память услужливо подсказала мне, что в те дни, когда десятилетняя Дженни Монтегю сбежала из школы, с ней рядом находился человек по фамилии Рэнд. Если все так и обстояло, то этим человеком был вовсе не Ли Рэнд, а его сын Эдгар.

Глава 7

Дворецкий принес поднос с новой порцией выпивки и удалился. Отец и сын погрузились в жаркую дискуссию относительно непрофессионализма нынешнего поколения актеров. Мне этот вопрос не показался настолько важным, чтобы обсуждать его в моем присутствии.

Незаметно они перешли к другой теме, вскоре я услышал недоверчивый голос Эдгара, обращенный ко мне:

— Значит, вы уточняете подробности двух последних лет жизни Дженни Хольт? Как вы это делаете, скажите на милость?

Я пожал плечами.

— Не знаю, я еще очень далек от завершения своей задачи.

— Ну да! — Эдгар усмехнулся. — Всегда стараетесь держать рот на замке, не так ли? Вы слышали, как отец надул их, когда забирал тело Дженни?

— Считайте, что я ничего не слышал, Эдгар! — холодно ответил я. — Потому что когда-нибудь этот вопрос может мне задать офицер полиции.

— Ну конечно! Как я об этом не подумал! Но вы ведь всегда можете солгать, верно?

— О Боже! — вздохнул я и повернулся к Рэнду-старшему:

— Итак, вернемся к вопросам, мистер Рэнд?

— Конечно. Но я хотел бы внести одно уточнение. Мариен сделала приписку к своему завещанию, согласно которой вплоть до совершеннолетия Дженни должна была проводить со мной не меньше двух недель в год. Монтегю соблюдал это требование до тех пор, пока Дженни не сбежала как-то раз из своей частной школы, отправилась она как раз сюда. Это происшествие положило конец ее визитам — во всяком случае, официально.

— Мистер Рэнд, — хмыкнул я, — ценю ваше доверие, но все это не касается моего клиента. Если не возражаете, давайте поговорим о том, что его касается.

Он пару секунд смотрел на меня, потом кивнул.

— Дженни вышла замуж за Федаро в Неваде, — заговорил я. — И отец отказался от нее. Ее супружеская жизнь длилась восемнадцать месяцев, в течение этого срока они жили на тысячу долларов в месяц, которые вы давали Дженни, когда она навещала вас, так? А навещала она вас в начале каждого месяца...

— Все верно, мистер Холман.

— В один прекрасный день она бросила Федаро и ушла к Питу Блиссу, — продолжал я. — С этим молодым человеком она прожила пять месяцев и два дня, по крайней мере он так утверждает. Примерно месяц назад она ушла от Блисса. Вопрос — куда?

— Понятия не имею, — ответил Рэнд. — Последний раз мы с ней виделись шесть, быть может, семь недель назад. Тогда она еще была с этим Блиссом. С тех пор мы больше не виделись.

Я пристально смотрел на него. Рэнд покраснел и яростно выкрикнул:

— Это правда!

— Я вам верю. — Я пожал плечами. — Просто не понимаю. Вы очень рисковали, забирая тело из морга, только ради того, чтобы похоронить ее. Но пока она была жива, вы не слишком интересовались Дженни. Какую жизнь она вела?! Вышла замуж за дешевого негодяя, жившего на деньги, которые вы ей давали! Когда она сказала, что бросила мужа и ушла к другому мужчине, вы даже бровью не повели, мистер Рэнд!

— А вот это уже не ваше дело, мистер Холман! — разозлился Эдгар — Может, вы и правы, — согласился я. — Но мне кажется, что Дженни должна была хоть кого-то интересовать, во всяком случае, будучи живой. Я не понимаю, почему Аксель Монтегю отверг свою дочь — ребенка, что подарила ему женщина, которую он любил больше жизни.

— Никто не понимал Акселя Монтегю, — холодно заметил Рэнд, — да никто и не мог его понять. В нем не было ничего человеческого.

— А как понимать ваше поведение, мистер Рэнд? Вы любили ее мать, более того, в свою, как вы утверждаете, лучшую ночь вы, возможно, зачали Дженнифер. По крайней мере пятьдесят шансов из ста, что вы ее отец, не так ли?

— Вы правы.

— Но вы не чувствовали никакой ответственности за нее?

— Вы так распетушились, мистер Холман, будто мой отец находится в суде, — сердито встрял Эдгар. — Мне это все не слишком-то нравится. Не пора ли прекратить этот балаган?

Я с минуту молча смотрел на него.

— Вы видели в Вегасе какой-нибудь хороший фильм, Эдгар?

— Послушайте! — вспыхнул он. — Вы не имеете права разговаривать со мной подобным образом, Холман!

Хотите, чтобы я как следует врезал вам?!

— Вы чем-нибудь занимаетесь, Эдгар? — поинтересовался я спокойно.

— Вам-то какое дело до этого?

— Вам уже лет тридцать, вероятно, вы наверняка закончили колледж. Чем же вы занимаетесь? Может, подвизаетесь в области общественных связей?

Он шагнул ко мне, сжав кулаки.

— Не стоит, юноша, — посоветовал я участливо. — Будет больно.

Эдгар колебался несколько секунд, потом медленно повернулся к отцу:

— Ты не собираешься выставить этого мерзавца? Слишком много он себе позволяет!

— Ты сам напросился! — холодно заметил Рэнд. — А теперь сядь и немного помолчи! — Он повернулся ко мне:

— Я постараюсь ответить вам, мистер Холман, но это будет нелегко.

— Время — это то, чего у меня всегда имелось в избытке, — откликнулся я и одарил его любезной улыбкой.

— Дженни исполнилось четыре года, когда Мариен погибла, — после паузы заговорил Рэнд. — Потерять мать в раннем возрасте — что может быть ужаснее для ребенка? Но положение Дженни усугублялось еще и наличием такого отца, как Аксель Монтегю. Холодный, замкнутый человек, наверняка она видела его не больше часа в неделю. Мы старались, чтобы здесь она чувствовала себя как дома. Эдгар был старше на шесть лет, но к тому моменту, когда ей исполнилось пятнадцать, эта разница уже не имела большого значения.

Поймите, мистер Холман, мы редко виделись с ней в тот период. К тому времени, когда она смогла свободно навещать нас, она уже превратилась в молодую женщину, к тому же чертовски привлекательную женщину.

Я знал, что в тот момент, когда попробую навязать ей свои взгляды на жизнь, я потеряю ее. Она была чрезвычайно независима. Да и какой она могла быть, проведя детство рядом с Акселем Монтегю? Ее отношение к жизни было сверхэгоистичным. Она привыкла брать то, что хочет. И к людям она относилась так же, как к вещам: когда они становились ей не нужны, она их бросала.

Он помолчал, его глаза отсутствующе смотрели на меня.

— Думаю, она вышла за Джонни Федаро из чистого упрямства. Она была уверена, что Монтегю смирится с ее замужеством, она не собиралась сидеть и ждать его согласия на этот брак. Но Монтегю вышвырнул Дженни из своей жизни, словно ее никогда и не существовало. Дженни была растеряна, ее чудесный план рухнул в одночасье, впрочем, она недолго горевала. Пускай Акселя больше нет, но остался ведь дядюшка Ли. Он вполне обеспеченный старикан, так что тысчонка в месяц его не разорит.

— Дженни была самой настоящей сукой! — с горечью сказал Эдгар.

— Могу предельно точно повторить ее слова, которые она произнесла, когда заявилась, чтобы попросить денег, — продолжал Рэнд. — «Мне нужна тысяча долларов в месяц. Если я их раздобуду, мой муж будет счастлив и не станет бегать за девками. Ты так богат, что и не заметишь потери!» Я понимаю, что подобное поведение являлось для Дженни своего рода защитой. Все, что я мог для нее сделать, — это просто дать денег. Поверьте мне, мистер Холман!

— Она была сукой, — с удовлетворением повторил Эдгар.

— Ей было всего двадцать два года, и теперь она мертва, — бесстрастно заметил я.

— Жизнь — жестокая штука! — хмыкнул Эдгар. :

— Думаю, она была слишком жестока по отношению к Дженни. Может, кто-нибудь объяснит мне, как умудрилась утонуть такая превосходная пловчиха? И почему она полезла в воду в одежде?

— Я вас не понимаю, мистер Холман. — Рэнд недоуменно взглянул на меня.

— Мне в голову приходят лишь две возможности, и обе меня не устраивают. Я подумал, что, быть может, у вас имеются какие-то соображения на этот счет?

— О каких двух возможностях вы говорите? — поинтересовался Эдгар — Первая — самоубийство, но я склонен отбросить этот вариант. Дженни не походила на человека, способного добровольно расстаться с жизнью. Но даже если она таковой и была, я все равно не могу представить, что она полезла в воду одетой Нет, Дженни наверняка бы в этом случае надела белое бикини. Так что остается предположить другое — кто-то держал ее под водой, пока она не захлебнулась.

— Мистер Холман! — испуганно прошептал Рэнд. — Это же называется убийством!

— Именно так!

— Но зачем кому-то вздумалось убивать Дженни?

— Возможно, если я узнаю, что она делала в течение последнего месяца, я найду причину, — ответил я, выбираясь из кресла. — Спасибо за гостеприимство, мистер Рэнд. Прощайте.

— До свидания, мистер Холман. Если вы что-то узнаете о Дженни, надеюсь, вы вернетесь сюда, чтобы рассказать нам.

— Непременно, — пообещал я.

— Я провожу вас до двери. — Эдгар вскочил.

— Спасибо. — Я улыбнулся.

Мы покинули библиотеку и направились к парадной двери. Дворецкого нигде не было видно.

— Мистер Холман, — заговорил Эдгар, тон его был предельно любезен, — а вы твердо уверены, что Дженни была убита?

— Не знаю. Это всего лишь предположение, не более.

— Но кто мог ее убить?

— Этого я тоже не знаю.

— Вот как? — Вежливые интонации в мгновение ока улетучились из голоса молодого человека. — Похоже, вы знаете не так уж и много!

— Зато я умею отлично распознавать негодяев, — отозвался я, — вроде Джонни Федаро или.., вас, юноша.

— Заткнись, умник! — прорычал Эдгар.

Я открыл дверь и вышел на ступеньки.

— Вы подсказали мне отличную идею, дорогой Эдгар. — Я лучезарно улыбнулся ему. — Вы ведь ничего не знаете, не так ли? — Я осуждающе покачал головой. — Да полно, вы и в Вегасе вряд ли бывали!

— Ну так проверьте! — взъярился Эдгар.

— Ладно. — Я пожал плечами. — Где находится самая большая рулетка? Самая большая рулетка в мире?

— В задней комнате заведения Фаулера! — торжествующе ответил он. — Что, съели?

— И вы даже развлекались там вместе с Дженни? — безразлично поинтересовался я.

В глазах Эдгара промелькнула паника; ничего не ответив, он захлопнул массивную дверь.

* * *

Дверь приоткрылась на пару дюймов, и на меня уставился глаз небесной синевы.

— О, это ты! — обрадованно воскликнула Кэти и распахнула дверь. — Входи!

— А ты ждала Элиота Hecca?

— Я вошел внутрь.

— В таком виде? — возмутилась она.

На ней были лишь черный лифчик, черные же трусики из тонкой ткани и золоченые сандалии. Молочно-белая кожа восхитительно контрастировала с черной тканью.

— Располагайся, я приготовлю что-нибудь выпить, и ты сможешь рассказать мне о том, как ты провел день, Рик! — с энтузиазмом объявила Кэти и упорхнула на кухню.

— Я ничуть не продвинулся в своем расследовании, Кэти, — признался я. — А у тебя был удачный день?

— Потрясающий! — прокричала она. — Я сочинила еще один куплет для своей баллады!

— Чудесно! — Я скорчил гримасу. — Не могу дождаться, когда услышу его!

— Тебе не придется долго ждать! — пообещала она.

Через минуту Кэти воровалась в комнату, со стуком опустила стаканы на столик перед кушеткой и метнулась к гитаре.

Они говорят, что она любит моего брата.

Прочь, парни, прочь!

Но как-то раз она ушла к другому.

Плачьте, парни, плачьте!

Кэти отложила гитару и вопросительно посмотрела на меня.

— Неплохо, как ты считаешь?

— Восхитительно! — Я ухватился за бокал. — Почему ты в белье?

— Хочешь, чтобы я его сняла?

Я покраснел.

— Не сейчас, милая. У меня был трудный день в Сан-Диего.

— Настолько трудный? Я всего лишь хотела убедиться в этом, так что теперь я успокоилась. — Она разочарованно вздохнула.

— Перестань, дорогая, — взмолился я.

— Время от времени, Рик Холман, — надменно ответила Кэти, — ты нуждаешься в хорошей встряске. И мне лучше судить, когда именно.

— Как, например, вчера ночью?

Кэти расхохоталась.

— Если бы я тебя не расшевелила, ты бы так и продолжал суетиться вокруг кровати, как немощный старец.

— Но почему золотые сандалии?

— Тебе не нравится?

— Нравится, но я немного смущен, — признался я. — Впрочем, в последнее время это для меня вполне обычное состояние. Так... — Я взглянул на часы. — Сейчас четверть шестого, верно?

— Верно, мой милый. — В голосе Кэти прозвучала знакомая хрипотца. — Верно. Достаточно взглянуть на твою надутую физиономию, чтобы понять это.

— По-моему, ты напрашиваешься на хорошую трепку.

— Ну, если я переживу, то попрошу тебя зайти как-нибудь еще.

Она хищно облизнулась.

— Четверть шестого! — жалобно просипел я. — Пополудни!

— Мая месяца! — с энтузиазмом продолжила Кэти. — Год указывать?

Я выхватил из своего стакана кусочек льда и засунул ей под лифчик.

— Негодяй! — взвизгнула Кэти, пытаясь выудить лед из уютной ложбинки.

— Четверть шестого пополудни! С какой стати ты разгуливаешь в это время в лифчике, трусиках и золотых туфлях?

— Прохлаждаюсь.

— Но почему в золотых туфлях?

— Просто они подвернулись мне под руку. Еще о чем-нибудь ты желаешь узнать?

— Расскажи мне о Дженни, — попросил я.

Кэти закатила глаза.

— Да я только это и делаю! В конце концов я пишу всего лишь балладу, а не симфонию!

— Пока она работала в вашем кафе, с ней кто-нибудь общался?

— Да каждый вечер к нам сбегались парни со всей округи только для того, чтобы поглазеть на нее. Дженни была удивительно привлекательна! Но я не помню, чтобы кто-нибудь интересовался ею особенно настойчиво.

Впрочем, нет! Вспомнила! Этот человек приходил два-три раза в неделю, но никогда подолгу не задерживался.

Если Дженни была свободна, они о чем-то болтали. Но этот тип всегда уходил еще до того, как я начинала петь.

Я его ненавидела!

— Как он выглядел?

— Лет двадцати восьми — тридцати, красивый, высокий, вот только лицо у него было каким-то чересчур пухлым, ты понимаешь, о чем я говорю?

— Глаза, посаженные чересчур близко друг к другу, и густые черные волосы?

— Это он! — согласилась Кэти.

— Не понимаю, значит ли это хоть что-нибудь, — задумчиво протянул я. — А кстати, Кэти, как ты относилась к Дженни?

Она пригубила стакан.

— Дженни была ужасно несчастна, Рик. Она непрерывно грубила, по части хамства она могла заткнуть за пояс любого мужика. Мне это нравилось. Женщин она не замечала, а мужчин ненавидела.

— И при этом сменила трех любовников за шесть месяцев?

— Это лишь подтверждает мои слова. Она пыталась заглушить пустоту внутри себя. Мужчина требовался ей лишь ненадолго, а потом она уничтожала его. Посмотри на Пита! Сумеет ли он хоть когда-нибудь забыть ее?

— У твоего Пита характер тоже отнюдь не ангельский, дорогая, — заметил я.

Она напряглась.

— Почему ты так решил, Рик?

— А ты уже забыла вчерашнюю ночь? Или ты шутишь?

— Но ты вовсе не это имел в виду!

— Не это, — согласился я. — Но давай не будем ссориться. Почему бы тебе самой не сказать, что я имел в виду?

Кэти вздрогнула, на лицо ее набежала тень.

— Ты ведь продолжаешь настаивать, что это не несчастный случай, Рик, — тихо сказала она. — Я знаю, что это так. Дженни была убита! Убита! Кто-то держал ее голову под водой, пока бедняжка не захлебнулась... Но почему ты так уверен? Ты знаешь что-то такое, чего не знаю я?

— Не то, чего ты боишься, — ответил я. — Тебя ведь волнует Питер, не так ли? Ты считаешь, что он главный подозреваемый, поскольку у твоего брата мощные мускулы и не слишком развитый мозг, а если вспомнить о его вспыльчивости...

— Да, все верно, — прошептала Кэти потерянно. — Ну? — Она нахмурилась. — Так это Пит? Ты считаешь, что это он убил Дженни?

— Нет! — простонал я. — По крайней мере, у меня такое чувство, хотя, возможно, инстинкт на этот раз и обманывает меня. Пита я подозреваю меньше всего, если уж говорить прямо. Он способен свернуть любому челюсть прежде, чем поймет, что случилось, но не думаю, что он мог утопить девушку.

Лицо Кэти просветлело, она благодарно улыбнулась.

— Я страшно рада!

— Давай-ка вернемся к нашим баранам. Например, к тому типу с темными волосами. Постарайся вспомнить, часто ли они встречались с Дженни в кафе?

Она наморщила нос.

— Ох, Рик, ну почему бы тебе не спросить что-нибудь полегче?! Я ни черта не помню! И не забывай, что последние двенадцать дней, перед тем как бросить Пита, Дженни в кафе не работала.

— Ты права, — вздохнул я. — Я совсем забыл об этом.

Ты идешь сегодня в кафе, милая?

— О нет! Я всегда живу надеждой на лучшее!

— Я серьезно.

— Я тоже!

— Я просто хотел спросить, не желаешь ли ты прокатиться в Вегас?

— Звучит заманчиво. Увы, Рик, но мне нужно работать, ты же знаешь. Я очень хотела бы поехать с тобой.

Такой удобный повод для того, чтобы провести с тобой ночь. Но увы, так что давай поговорим о чем-нибудь Другом.

— Например, о сексе?

Ее глаза сверкнули.

— Пять минут назад он даже не в силах был взглянуть на часы, теперь же ему захотелось поболтать о сексе! Странно!

— Все твое черное белье! — простонал я. — Ты сводишь меня с ума и прекрасно знаешь об этом! Это ты все виновата! Вместо того чтобы заниматься делом, я так и норовлю забраться в постель! А все ты!

— Нисколько не сомневаюсь, — весело отозвалась Кэти. — Так уж и быть, я разрешу тебе в одиночку прокатиться в Вегас, хотя прекрасно отдаю себе отчет в том, что как только холостяк поселяется в отеле, ему тут же присылают целую армию девиц. Полный ассортимент!

— Огромный выбор! — с энтузиазмом согласился я. — Длинноволосые и стриженые, девушки одетые и девушки раздетые, толстые и худые, глупые и умные, красивые и уродливые, кроме того, имеется...

— Рик?

— Да. — Я замолчал и посмотрел на Кэти.

— Почему ты так подавлен?

— Потому что мне предстоит сейчас отправиться в Вегас, а это все равно, что добровольно сунуть голову в пасть льва. — Я нервно рассмеялся. — Но у меня нет выбора.

— Но почему?

— Потому что я обязан увидеть самую большую рулетку в мире!

Глава 8

Однажды я оказал услугу Большому Человеку, правда, услуга была не очень большой, но я надеялся, что он помнит о ней. У входа меня встретил охранник, он с извиняющейся улыбкой конфисковал мой револьвер и попросил подождать, пока хозяина известят о моем визите.

Я считал, что придется ждать пару часов, но в действительности прошло всего каких-то пятьдесят минут.

Верзила в приемной тщательно обыскал меня на случай, если страж у входной двери что-то упустил.

Я очутился в шикарном номере, обставленном куда с большим вкусом, чем кабинеты глав корпораций, которые мне доводилось видеть. Тут было гораздо удобнее и приятнее. Никаких тебе злобных секретарш и бесконечных телефонных звонков, действующих на нервы.

Если верзила в приемной решит, что звонок важный, то тут же на столе хозяина замерцает аккуратненькая лампочка.

— Мистер Холман! — Хозяин апартаментов выбрался из-за стола и пожал мне руку. — Рад вас снова видеть!

— Спасибо, — отозвался я. — Очень благодарен, что вы уделили мне толику своего времени.

Хозяин предложил мне сесть и сам опустился в огромное кресло. Это был элегантный, стройный человек весьма импозантной наружности, он немного походил на преуспевающего пианиста.

Я объяснил ему ситуацию. Он внимательно выслушал меня.

— Вы же знаете мои функции в этом городе, мистер Холман! Говоря без затей, я слежу за тем, чтобы жизнь протекала без происшествий, тихо и мирно. Вы ведь не хотите своими действиями причинить нам вред?

— Только косвенно, — ответил я быстро. — Если мои подозрения верны, то эта деятельность не только не принесет выгоды городу, но и может стать опасной.

Он прикрыл глаза, словно обдумывая мои слова.

— Насколько важная особа ваш клиент, мистер Холман?

— Важнее не бывает, — ответил я правдиво. — И это без преувеличений.

Он усмехнулся.

— Надеюсь, к полиции вы обращаться не собираетесь?

— Нет, если, конечно, кто-нибудь не совершит какую-нибудь вопиющую глупость. — Я пожал плечами. — Впрочем, это может произойти в любую минуту.

— Пожалуйста, мистер Холман, пропаганда меня не интересует, я занимаюсь фактами.

— Конечно. — Я невольно улыбнулся.

Внезапно стенная панель отъехала в сторону, и нашим глазам предстала на редкость унылая особа в очках, судя по всему стенографистка.

— Да, сэр? — вежливо проскрипела она.

— Личная записка к мистеру Альберту Фаулеру, — обронил хозяин. — После того как я подпишу, вы отдадите записку мистеру Холману, а копию оставите у себя...

«Мистер Фаулер! Мистер Холман проводит в нашем городе секретное расследование. Позаботьтесь, чтобы он получил с вашей стороны полное содействие, как и со стороны вашего штата, обеспечьте ему доступ во все помещения вашего заведения». Напечатайте и поскорее!

— Да, сэр!

Унылая особа исчезла.

— Искренне благодарен вам.

— Старые порядки постепенно уходят в прошлое, но порой недостаточно быстро, — со вздохом заметил хозяин. — Я имею в виду Фаулера. Не сомневаюсь в вашей храбрости, но с Фаулером надо держать ухо востро. Будьте осторожны, мистер Холман, и информируйте меня, разумеется, если возникнет в этом необходимость.

— Именно так я и поступлю.

— Вы очень любезны, мистер Холман.

— Можно напоследок задать вам один вопрос? — спросил я. — Фаулер — владелец заведения или управляющий?

— Управляющий, мистер Холман.

— О! — Я улыбнулся.

— Вот именно, — весело рассмеялся хозяин.

Я попрощался и удалился. Дело было в шляпе, и никакой нужды мозолить глаза столь значительной персоне я не испытывал. Кроме того, в баре можно было провести время куда как веселее. Не прошло и секунды после моего появления в баре, как в моей руке оказался двойной бурбон, а рядом устроилась рыжеволосая официантка по имени Марги. Но выпить я не успел, поскольку объявилась унылая особа в очках, которая вручила мне письмо. Я залпом осушил стакан, с тоской подумав, что иногда пара стаканов и привлекательная барменша лучше целой батареи бутылок превосходного виски.

В заведении Фаулера было значительно свободнее, чем в предыдущий раз, так что я без особого труда пробрался к парню, торчавшему в центре зала. На лбу у него красовалась царапина, и он явно испытывал некоторые проблемы с одной из своих конечностей — похоже, коленная чашечка все еще давала о себе знать.

На мгновение я ощутил себя заботливым эскулапом.

Я приблизился к парню и нежно протянул:

— Привет, Джо! Добрался пешком или протянул телефонную линию и вызвал такси?

Он обернулся и остолбенел. Спустя десяток секунд гнусная улыбочка нарисовалась на его губах.

— Какой гость! Неужели к нам пожаловал сам капитан Бесстрашие?! Заходи, малыш, заходи, мы тебе рады, вот только выйти отсюда ты уже вряд ли сможешь.

Он щелкнул пальцами. Краем глаза я заметил, как в нашем направлении двинулись три мускулистых типа.

Одного из них я уже встречал позапрошлой ночью.

— Первый раз за свою дурацкую жизнь ты не ошибся, малютка Джо, — согласился я.

— Посмотрим!

— Нынешняя ночка будет несколько иной, Джо, — заявил я небрежным тоном. — Мне необходимо срочно повидать Фаулера.

— Рик, малыш! — Он растянул губы в издевательской ухмылке. — Должен сказать, что на съезде мечтателей, когда он состоится, тебя коронуют!

— Особенно, если я покажу вот эту бумажку, Джо! — Я помахал запиской перед его носом так, чтобы он увидел подпись.

Кирк выхватил конверт с запиской у меня из пальцев и на мгновение окаменел, разглядев подпись.

— Когда-нибудь тормоза в твоем автомобиле откажут, Холман! — процедил он. — В один прекрасный день счастье отвернется от тебя, надо лишь набраться терпения.

Я подожду, Холман!

Он сделал пальцем знак, и один из громил подскочил к нам.

— Отведи мистера Холмана в кабинет мистера Фаулера.

— Будет сделано. — Парень махнул в сторону двери за кассой. — Сюда, пожалуйста!

Уходя, я шепнул Кирку:

— Знаешь, мне неприятно упоминать, но с твоей коленной чашечкой что-то неладно, дружище!

* * *

Обладатель горы мускулов открыл дверь и пропустил меня вперед. Я подождал, пока он тщательно запрет замок, и мы отправились дальше.

Ал Фаулер сидел за массивным письменным столом.

Когда мы вошли в кабинет, он вскинул голову и уставился на меня неподвижным взглядом доисторического ящера.

— Ну, мистер Холман, — выдохнул он. — В прошлый ваш приход я оказал вам услугу, так что мы в расчете.

На этот раз задолжали мне вы, решившись переступить порог этой комнаты. В нашу предыдущую встречу я сказал: «О'кей, вы хотите поговорить с Федаро? Я вам это устрою». Я даже велел Джо подвезти вас. Да, он хотел задержать вас там на несколько часов, но достаточная ли это причина для того, чтобы избивать его до полусмерти? Бедняга до сих пор хромает. Я спрашиваю вас, мистер Холман, порядочно ли вы поступили?

— Не суетитесь, Ал, — мягко посоветовал я. — Вы по ошибке выдвинули не тот ящик. — Я положил перед ним записку.

Он аккуратно развернул ее, не торопясь прочел, тщательно свернул, вложил в конверт и взглянул на меня.

— Хорошо. — Он откашлялся. — Если нас просят о сотрудничестве — Ал Фаулер к нему готов. Что теперь, Холман?

— Я слышал, у вас тут имеется самое большое колесо в мире?

— Все верно. Но не так уж оно и велико. Хотите взглянуть?

— Благодарю. Как долго Дженни Хольт вертела его?

— Кто? — Он покачал головой. — Никогда не слышал этого имени.

— Дженни Хольт! — повторил я. — Как долго она была при колесе?

Он снова покачал головой.

— Я не знаю Дженни Хольт. Полагаю, это дама?

— Вы настоящий болван, Фаулер! — разозлился я. — Ее настоящее имя Дженни Монтегю — до того, как она вышла замуж за Федаро! Надеюсь, вы помните Федаро?

— Джонни? — Он кивнул. — По-моему, мы уже беседовали на эту тему.

— Верно, — согласился я.

— Вы сказали, Дженни? Вышла замуж за Федаро? — Он задумался. — И она вертела колесо?

— Или заманивала в заведение сосунков, — согласился я. — Мне кажется, вы не хотите сотрудничать со мной, Ал.

— А разве я могу помочь, если вы держите свои карты закрытыми? — Он пожал плечами. — Не вопросы, а сплошные загадки. Как я могу сотрудничать?

— Много ли задолжал заведению Эдгар Рэнд?

Фаулер повернулся к громиле:

— Пойди выясни!

Я закурил. Вскоре парень вернулся и протянул Фаулеру листок бумаги.

— Двадцать восемь тысяч, — сообщил тот бесстрастно.

— И как он выкрутился? — поинтересовался я. — Выписал вексель?

— Вы еще что-нибудь хотите узнать, мистер Холман?

Я постараюсь сделать для вас все, что в моих силах, — все так же бесстрастно проговорил Фаулер.

— Так вы еще не вспомнили девушку по имени Дженни?

— Она не работала в моем заведении.

— Что ж, тогда давайте взглянем на ваше знаменитое колесо.

Через пару минут я стоял в задней комнате и пялился на самую большую в мире рулетку. Она была не так уж и огромна, но рулетки вообще штуки компактные.

Словом, особого впечатления она на меня не произвела.

Я подумал, что Дженни сильно преувеличила, когда сказала Питу Блиссу, что занималась на этом колесе любовью. Ну разве что она опробовала на ней какую-нибудь новую технику.

Я внимательно осмотрел рулетку в последний раз и беспомощно пожал плечами. Я уже было собирался выйти из комнаты, но тут ко мне подобрался Джо Кирк.

— Вы у нас почетный гость, малыш Рик. — Он ухмыльнулся. — Мистер Фаулер распорядился быть к вам повнимательнее.

— Все так добры сегодня, мой дорогой мистер Кирк! — церемонно отозвался я и добавил язвительно:

— Если бы мне еще перестали лгать, то эту ночь я бы запомнил навсегда!

— Я ее запомню наверняка, малыш! — нежно пообещал Кирк. — Навсегда сохраню ее в своем сердце!

— Почему бы нам не выпить, Джо? — предложил я.

— Вы тут распоряжаетесь, мистер Холман.

Мы вернулись в бар, отыскали свободный уголок.

— Ну? — Я поднял свой бокал. — У вас есть тост, Джо?

— Все, что пожелаете, мистер Холман!

— Тогда давайте выпьем за Джонни Федаро! Это, должно быть, самый несчастный парень во всей вселенной!

— Он жив, — холодно сказал Джо.

— Женившись на богатой девушке, он полагал, что отныне его жизнь устроена, но отец лишил ее всего, он даже не пустил их в свой дом. И тогда Дженни берет дело в свои руки, каждый месяц она исчезает на пару дней и возвращается с тысячью долларов. Все просто отлично. Но спустя восемнадцать месяцев Дженни уходит от нашего Джонни к одному верзиле. Подождав ее немного, Джонни возвращается в Вегас и там рассказывает свою историю кому-то, кто оказался намного умнее его. Потом Джонни попытался надуть одно солидное заведение, в результате чего ему пришлось убраться из Невады, лишившись четырех пальцев. Какая печальная история.

— Он негодяй, — буркнул Джо.

— Он несчастный негодяй, — возразил я. — Тот парень, которому Джонни рассказал о ежемесячной порции в тысячу долларов, вполне резонно решил, что ни одна женщина не способна заработать за один уик-энд тысячу долларов в качестве девушки по вызову. Если так, то, значит, здесь пахнет шантажом. Можно попробовать заняться этим делом. Вы пристроили к ней хвост, и это окупилось. Дженни привела вас туда, куда надо, а чуть позже вы узнали: сын владельца дома по уши увяз в долгах и не станет артачиться.

— Не знаю, о чем вы тут толкуете, Рик, — скучающе протянул Кирк. — Но, похоже, вам нравится трепать языком, так что не буду вас останавливать.

— Парень был в дружеских отношениях с Дженни. Ему предложили внушить ей мысль поработать в вашем заведении. «Величайшая рулетка в мире!» Она согласилась.

Итак, вы заполучили девушку, а заодно посадили на крючок сына старика. Вам не терпелось выведать мрачный секрет, который хранил старик. Верно, Джо?

— Ну раз вы так говорите, Рик. — Он пожал плечами.

— Замысел был просто великолепен, но все сорвалось. — Я с сожалением поцокал языком. — Трудно иметь дело с любителями, они каждую минуту способны выкинуть какой-нибудь фокус. К примеру, покончить с собой. А самоубийство, как и убийство, трудно протащить под вывеской несчастного случая.

Я отхлебнул рома и с горечью покачал головой.

— Давайте взглянем правде в глаза, Джо. Если Фаулер хочет остаться в игорном бизнесе, он должен был первым выйти из этой игры. Но сейчас поздно об этом говорить, верно?

— Рик, малыш, — ледяным голосом сказал Кирк, — мне кажется, вы на что-то намекаете.

— Если и так, то мои намеки касаются лишь вас одного, Джо, — спокойно ответил я. — Удирайте отсюда и поскорее — у вас от силы двадцать четыре часа.

Когда об этом деле узнает Фаулер, вам не поздоровится.

Я опрокинул в себя содержимое стакана и встал.

— Спасибо за гостеприимство, Джо. Мне нужно спешить, я хотел бы выспаться. Завтра после полудня у меня назначено свидание в Сан-Диего. До скорого.

— В Сан-Диего? — медленно переспросил Кирк.

— Это городишко в Мексике, — беззаботно объяснил я и быстро вышел из бара.

Шел уже второй час ночи, когда я выбрался на улицу. Мотель находился в пяти кварталах от заведения Фаулера.

Я поднялся в свою комнату. Меня мучил один вопрос, ответа на который я никак не мог найти. Последней моей мыслью, прежде чем я провалился в омут сна, была надежда на то, что Фаулер все же не настолько глуп и не станет убивать меня в Вегасе. Но если даже Большой Человек и разъярится, поможет ли мне его гнев в морге?

Глава 9

Мой визит был назначен на половину седьмого, так что я мог успеть на самолет в Лос-Анджелес. Но гораздо раньше нанесли визит мне самому. Я открыл глаза и обнаружил, что передо мной стоит Джо Кирк, а в руках у него поблескивает револьвер. Проклиная себя за беззаботность, я подумал, что вряд ли мне когда-нибудь доведется теперь спать так крепко, — этот ублюдок вытащил пистолет из-под моей подушки как из собственного кармана.

— Хотите принять душ, Рик? — Кирк ухмыльнулся. — Дорога нам предстоит длинная, и половину пути вам придется провести за рулем.

— Раз у вас начисто отсутствует здравый смысл, Джо, то говорить не о чем.

— После того как вы ушли, я потолковал с Алом, — небрежно сообщил Кирк. — Услышав, что у вас свидание в Сан-Диего сегодня после полудня, он обрадовался и сказал, что это на редкость удачное совпадение, поскольку у нас там тоже назначена встреча. Ал считает, что такой важной персоне, как вы, не пристало лететь в самолете, набитом всякой швалью. «Мы подвезем мистера Холмана. Думаю, он обрадуется нашему утреннему сюрпризу» — вот его точные слова. Ну как, Рик, вы обрадованы?

— Настолько, что даже не буду принимать душ! — объявил я.

— Прежде чем вы сдвинетесь с места, приятель, — жестко сказал Кирк, — послушайте, что я вам скажу. Вы примете душ, побреетесь, оденетесь. Мы сядем в машину, позавтракаем по дороге. Ал не хочет, чтобы вы умерли от голода, во всяком случае, пока не доберетесь до Сан-Диего. Так что, если вы вздумаете ерепениться, я просто-напросто свяжу вас и заткну вам рот. Не знаю, сколько зубов у вас, Рик, но миль до Сан-Диего немало!

Спустя двадцать минут мы уже были в пути. Я вел машину, а Кирк и Фаулер сидели на заднем сиденье. Как только автомобиль выехал на шоссе, я прибавил газу и тут же услышал голос Фаулера:

— Не знаю, видели ли вы старые телефильмы, мистер Холман, но если вам вздумается поиграть в гонщика, я велю Джо немного охладить ваш пыл. Думаю, пара ударов рукояткой пистолета по затылку придутся вам по вкусу.

— Никогда не смотрю телевизор, Ал, — отмахнулся я. — Предпочитаю более активные виды спорта.

— И какие же? — хмыкнул он.

— Мистер Холман имеет в виду слабый пол, — хохотнул Кирк.

— О? — Фаулер разочарованно вздохнул. — Я-то подумал, что мистер Холман имеет в виду что-то другое.

За следующие сто миль мы не произнесли ни слова.

Через сто миль мы сделали остановку, чтобы позавтракать. После ленча меня сменил за рулем Джо. Около трех часов пополудни мы добрались до поворота на прибрежное шоссе. Я подумал, что Сан-Лопар выглядит не так уж и плохо, вполне симпатичный городишко.

Когда машина нырнула в распахнутые ворота, Фаулер холодно взглянул на меня.

— Вчера перед Джо вы хорошо справились с ролью всезнайки, мистер Холман. Может, кое в чем вы и правы, но ошибок нагородили чертовски много. Мы собираемся все выяснить.

— Это будет чрезвычайно интересно, — отозвался я.

— Сын... — Фаулер выругался, — знает, что мы должны приехать. Я велел ему убрать из дома всех, кроме старика. Впятером мы, мистер Холман, дружески и побеседуем. Труп нам не доставит особого беспокойства. Шоссе довольно близко, но это местечко... — он махнул в сторону дома, показавшегося за поворотом подъездной дорожки, — ничем не хуже морга, не правда ли?

Эдгар Рэнд распахнул дверь, и мы вошли в дом. Эдгар выглядел обеспокоенным.

— Мистер Фаулер! — подобострастно воскликнул он. — Мистер Кирк!

— Где старик? — спросил Фаулер.

— В библиотеке. — Он взглянул на меня, потом снова на Фаулера. — Что здесь делает Холман?

— Он приехал, потому что у него не было другого выбора, — усмехнулся Фаулер. — Нам нужен старик.

— Конечно. — Эдгар быстро двинулся через холл.

Бронзовый полковник по-прежнему глазел в окно библиотеки, любуясь садиком камней, я дружески глянул на него, словно надеясь на поддержку.

Когда мы вошли, Ли Рэнд медленно повернул голову в нашу сторону. Эдгар, внезапно растеряв весь свой энтузиазм, отступил, пропуская нас вперед.

— Садитесь, джентльмены, — спокойно сказал Рэнд. — Добрый день, мистер Холман.

— Мистер Рэнд, — вежливо отозвался я.

— Быть может, вы будете настолько добры, что представите меня остальным джентльменам. — В его голосе слышалась ирония. — До сих пор меня пичкали угрозами. Я рад, что теперь перешли к делу.

— Это Ал Фаулер, — я небрежно взмахнул рукой, — управляющий одного известного игорного заведения в Лас-Вегасе. А это Джо Кирк, он работает на мистера Фаулера, но подозреваю, что его амбиции этим не ограничиваются.

— Что вы хотите этим сказать? — холодно спросил Джо.

— Надеюсь, Холман как-нибудь поведает мне об этом, — хмыкнул Фаулер.

— Мистер Рэнд, — я мотнул головой в сторону Эдгара, топтавшегося в дверях, — поскольку ваш сын задолжал мистеру Фаулеру двадцать восемь тысяч долларов, то, думаю, ему стоит присоединиться к нашему обществу.

— Эдгар! — крикнул Рэнд, даже не взглянув на сына.

Эдгар приблизился и несмело устроился у краешка письменного стола, на несколько мгновений задержав на мне взгляд.

— Прекрасно, — снова подал голос Фаулер. — Теперь мы все в сборе. С вашего позволения, я возьму на себя роль председателя, поскольку у нас с Джо имеется оружие. — Его глаза ненавидяще сверлили мое лицо. — Вы конечно же вполне способны принести немало неприятностей, мистер Холман. Но я не советую сегодня предпринимать таких попыток!

— В большинстве случаев я пытаюсь, дружище Ал! — Я лучезарно улыбнулся ему.

— Я считаю, что во всем виноват Джонни Федаро, — продолжал Фаулер. — Если бы он не женился на этой девчонке, мы бы никогда не стали иметь с вами дела, Холман. — Он взглянул на Рэнда. — Но как можно винить такого ублюдка, как Федаро?! Может, его мамаша и проклинала своего муженька за то, что он наградил ее таким подарочком, но все это была уже пустая трата времени. Ладно! Вы натравили на меня босса, Холман, и я хочу, чтобы вы исправили свою оплошность. Из сказанного вами вчера одно абсолютно справедливо: в Вегасе каждый должен заниматься своим делом!

— Вы предлагаете сделку. Ал? — заинтересованно спросил я.

— Я всегда предлагаю сделки! — огрызнулся он. — Мистеру Рэнду, — Фаулер кивнул на старика, — я предлагаю забыть все. Этому, — он повернулся к Эдгару, — я ставлю одно условие: он никогда больше не переступит порог моего заведения!

— Только подумайте! — пропел Кирк с мерзкой улыбочкой. — Неужели уже наступило Рождество?

— Джо, — все так же спокойно проговорил Фаулер, — еще одно такое замечание, и ты рискуешь не дожить до следующего Рождества!

— А мне что причитается, Ал? — лениво поинтересовался я.

— Пара пуль в твою тупую башку, — прошипел Кирк, — вот что ты получишь, Рик, и я с удовольствием устрою тебе это.

— Вот поэтому-то, Джо, ты навсегда и останешься полоумным громилой! — рявкнул Фаулер. — Да, иногда пуля — самый быстрый, самый дешевый и самый лучший выход, но в некоторых случаях дело можно решить лишь полюбовно. Холман хорошенько отделал тебя, но это не причина, чтобы устраивать вендетту! — Он снова взглянул на меня. — Вы получили то, что хотели, верно?

— Похоже, наша сделка состоится, — пообещал я.

— Но и вы должны что-то сделать, приятель! — продолжал Фаулер. — Вы хотите знать правду? Так давайте узнаем ее здесь и сейчас. Нам никто не может помешать, время у нас есть, терпение тоже. Но как только мы заполучим эту самую правду, — Фаулер ткнул в меня указательным пальцем, — она будет принадлежать вам, приятель!

— Согласен!

Эдгар подался к Фаулеру, его по-детски припухлые щеки блестели от пота.

— Мистер Фаулер, я хочу поблагодарить вас за...

— Заткнись! — буркнул тот.

— О какой правде толкует этот джентльмен, мистер Холман? — спокойно спросил Рэнд.

— Дженни, — коротко ответил я.

Его плечи опустились.

— Опять? Бедная девочка мирно лежит в своей могиле. Неужели мы не можем оставить ее в покое?

— Нет, — холодно возразил я. — Вы сильно рисковали, мистер Рэнд, забирая ее тело из морга. Может, у вас имелась веская причина, чтобы поскорее похоронить Дженни?

— Оставьте отца в покое! — прохрипел Эдгар. — Я уже говорил вам, Холман, если вы станете всюду совать свой нос, то чертовски пожалеете!

— Вы смущаете меня, дорогой Эдгар, — благодушно отозвался я. — Я смотрю на вас и вижу тридцатилетнего парня, но как только вы открываете рот, то тут же превращаетесь в младенца. Оставьте свои советы при себе и прекратите угрожать. Любой из присутствующих здесь, включая вашего отца, может вышибить из вас дух пустым бумажным пакетом, поскольку мужества в вашей душонке ни на грош!

Эдгар опустил голову, его трясло от ярости.

— Вы еще увидите! — пробормотал он прерывающимся голосом. — Увидите!

— Мистер Холман! — обратился ко мне Рэнд. — Вчера я довольно подробно описал вам мои отношения с Дженни. Есть ли необходимость повторять все снова?

— Вовсе нет, — заверил я.

— Тогда какую правду вы столь настойчиво хотите узнать?

— Правильно! — вмешался Джо. — Действуя таким способом, мы рискуем просидеть здесь битую неделю!

— И просидим, если понадобится! — Фаулер метнул на своего подчиненного свирепый взгляд. — Я хочу узнать все!

— В том числе и то, что я сказал прошлой ночью своему другу Джо? — ласково поинтересовался я. Фаулер кивнул. — Вы, думаю, слышали от Федаро, что его жена исчезала каждый месяц на пару дней и возвращалась с тысячью долларов, не так ли? Так вот, кое-кто вообразил, что тут пахнет шантажом.

— Так ты хотел оставить меня с носом, Джо? — процедил Фаулер.

— Найти Дженни оказалось парой пустяков, — продолжал я. — Федаро рассказал вам, что она ушла от него к Питу Блиссу. Вы отправили за ней хвост, и она привела к дому, где обитал один из ваших постоянных клиентов — Эдгар Рэнд. Вы были уверены, что это не он ежемесячно выплачивает девушке тысячу долларов.

Оставался мистер Рэнд-старший. Эдгар знал лишь, что Дженни всегда была вхожа в их дом и что его отец когда-то был женат на ее матери.

Когда до смерти перепуганный Эдгар выложил все это, вам стало ясно: девчонка что-то знает, иначе откуда она каждый месяц достает тысячу долларов! Вы решили забрать ее у Блисса и отвезти туда, где за ней можно было бы без помех присматривать. Через Эдгара вы предложили ей работу в казино. Она ведь считала Эдгара своим другом, и это сработало. Величайшая рулетка в мире, и Дженни Хольт при ней!

Я замолчал, чтобы закурить сигарету.

— Это почти все, в чем я уверен. Через три недели ее тело нашли на берегу. Дженни отлично плавала, да и нашли ее одетой. Я не верю в несчастный случай. Или она покончила с собой, в чем у меня имеются большие сомнения, или была убита. Именно это я и хочу узнать!

— Но почему вы так настойчиво добиваетесь истины, Холман? — внезапно спросил Фаулер.

— Потому что это никого больше не интересует, вот почему!

— Я изрядно потратился на пару приличных платьев и велел ей прохаживаться по залу, где стоит большая рулетка, — недовольно пробурчал Фаулер. — И все для того, чтобы только чем-то занять ее. Она и сама не знала, с какой стати Рэнд дает ей деньги. «Полагаю, он считает себя кем-то вроде моего дядюшки», — объяснила она мне однажды. Хотел бы я иметь такого дядюшку! Через пару недель мне все это смертельно надоело, но Джо уговорил меня подождать еще немного. «Делай что хочешь, — объявил я ему, — но если через неделю не добьешься результатов, я ставлю на этом деле крест». — Фаулер повернулся к Кирку. — Ты не хочешь нам ничего рассказать, Джо? Что ты сделал?

— Девчонка ничего не знала, — мрачно ответил Джо. — Но Эдгар задолжал нам больше двадцати тысяч, и я опасался, что старик не станет оплачивать долги своего оболтуса. Поэтому я надавил на щенка, потребовал, чтобы он воздействовал на папашу через девчонку. А если он не получит деньги в течение трех дней, мы их выколотим из него силой.

Ли Рэнд внезапно громко хмыкнул.

— Забавно. Мой трусливый сын решил выведать мои секреты, дабы его кредиторы смогли вволю пошантажировать меня. Помнится, когда он впервые начал расспрашивать меня, я страшно обрадовался. Еще бы, никогда раньше он не интересовался моей жизнью! Конечно же я разговорился. — Он посмотрел на сына, тот быстро отвел взгляд. — Но, как вы знаете, мистер Холман, ничего сверхинтересного я сказать не мог. Я поведал Эдгару о своем подозрении, что Дженни — моя дочь, рассказал о том, как мы с Марией зарегистрировали ее под именем Дженнифер Хольт.

— И как отреагировал Кирк, когда вы передали ему рассказ отца? — спросил я у Эдгара.

— Он не поверил! — прошептал тот. — Он счел, что я его дурачу. Джо объявил, чтобы я убирался ко все чертям и что у меня остался лишь один день.

— Это произошло в Вегасе или в Лос-Анджелесе?

— В Лос-Анджелесе. Джо пробыл там неделю, — ответил вместо Эдгара Фаулер.

— А Дженни?

— Я ее выставил из заведения, чтобы она не мозолила глаза. — Фаулер хмыкнул. — Уверен, там собралась вся троица.

— Где именно?

— Какого черта, Рик! — подал голос Кирк. — Неужели это имеет значение? Да, мы встретились в Лос-Анджелесе.

— Да, имеет, — твердо сказал я. — Так где именно?

— В мотеле на побережье.

— В Малибу?

— Угадали, в Малибу.

— Мотель, — задумчиво пробормотал я. — У каждого был отдельный номер?

— Ну... — Кирк помедлил. — Разумеется.

— Ты лжешь, Джо! — вмешался Фаулер. — Меня ты не проведешь. Девчонка была с тобой?

— Нет! — быстро возразил Кирк. — Она была с Эдгаром!

Эдгар слабо улыбнулся.

— Ну вы же понимаете, как это бывает. Мы знали друг друга с детства.

— Что произошло на следующий день? — спросил я. — У Эдгара оставался последний шанс, и ночью Дженни умерла.

Несколько секунд Кирк и Рэнд-младший с ненавистью смотрели друг на друга.

— Дженни отправилась к океану, как обычно, — ответил наконец Эдгар. — Мы с Джо пошли прокатиться и вернулись поздно. Я не беспокоился за Дженни.

Она могла вернуться поздно ночью, или на следующий день, или даже через неделю. Для нее это было в порядке вещей. Откуда я мог знать, что утром найдут ее тело?!

— И куда вы с Джо поехали? — поинтересовался я.

— Так, в одно местечко неподалеку. — Эдгар передернул плечами.

— Могли бы придумать ответ получше!

— Здесь никакого секрета! — встрял Кирк. — Мы отправились сюда. Я все еще надеялся найти способ воздействовать на старика.

Ли Рэнд подался вперед, не сводя с сына тяжелого взгляда.

— Именно в тот вечер пропало свидетельство о рождении Дженни Хольт! — тихо сказал он. — Я едва не свел Тэптоу с ума, требуя, чтобы он нашел эту бумажку. Но через два дня документ оказался на месте.

— Может, тебе показалось, папа? — дрожащим голосом спросил Эдгар.

— Так, значит, кому-то из вас двоих пришла в голову идея? — зловеще спросил Фаулер.

— Джо, — предельно вежливым голосом поинтересовался я, — похоже, вы до чего-то додумались, верно?

— Не возникало у меня никаких идей! — взорвался Кирк. — Может, у этого придурка Эдгара и появились какие-то мыслишки, но не у меня!

— Чушь! — взвизгнул Эдгар. — Нечего все на меня валить! Вы хотите сделать из меня козла отпущения! Но у вас ничего не выйдет, Кирк! Это вы непрерывно давили на меня!

— Заткнись! — проорал Кирк.

— И не подумаю! — Эдгар вскочил, уронив стул. — Достаточно я молчал. Всю жизнь кто-нибудь командовал мною! Но хватит! Больше я не допущу, чтобы мной помыкали! Вы слышите?! — Он обвел нас безумным взглядом. — Слышишь, ты, знаменитый ковбой? — Он ткнул пальцем в Рэнда-старшего. — Всю жизнь ты говорил, что мне следует делать и чего делать нельзя! «Не надевай этот костюм, мой мальчик, он слишком вульгарный», «Ты уже получил свое содержание в этом месяце, так что подожди», «Твои долги — это твои проблемы, не вмешивай меня в них!» Ты непрерывно твердил это. Ненавижу! Ненавижу тебя! — Эдгар сорвался на визг. — Бог мой, до чего же я тебя ненавижу! Я скажу тебе еще кое-что, старый козел! У меня была связь с Дженни, когда ей едва исполнилось семнадцать. Ты понимаешь, что могло произойти в результате твоих игрищ с Мариен Хольт?! Мы с Дженни, не подозревая, что можем приходиться друг другу братом и сестрой, собирались поехать в Неваду и пожениться! И даже всесильный Аксель Монтегю не смог бы этому помешать! Но ты никогда... Ты никогда...

— Так вот в чем состояла грандиозная идея! — воскликнул я. — Представить Акселю Монтегю доказательство того, что сын первого мужа его жены и девушка, которую он считал собственной дочерью, на самом деле являются сводными братом и сестрой!

— Неужели это взволновало бы Монтегю? — возразил Фаулер. — Ведь к тому времени он отказался от Дженни.

— Вы правы, — согласился я. — Эта новость ничуть не взволновала бы Акселя Монтегю. Но если бы его дочь развелась с Федаро и вышла замуж за Эдгара Рэнда, разразился бы грандиозный скандал.

Эдгар без сил опустился на колени.

— Если бы эта мерзкая история, — продолжал я, — вышла бы наружу, и карьера Монтегю рухнула бы в одночасье. Так возникла мысль о шантаже. Платите нам, или мы поженимся. Что вы на это скажете, Эдгар?

— Не думаю, что этот щенок решился бы выложить все это Монтегю, — возразил Фаулер.

— Разумеется нет! — согласился я. — Только один человек способен был сказать это всесильному Акселю Монтегю.

Я взглянул на Эдгара, лицо его взмокло от пота.

— Вы совершили ошибку, решив отправить вместо себя Дженни? — мягко спросил я. — Только Дженни могла напугать Монтегю. Может, вы назначили ей встречу на берегу?

— О Боже! — прошептал Эдгар. — Я был уверен, что она сочтет эту мысль грандиозной. С тех пор как ей исполнилось пять лет, у каждого из нас был только один родитель, мы ненавидели своих отцов всем сердцем.

Я полагал, что она рассмеется, когда я скажу ей о том, что мы, скорее всего, брат и сестра. Или же впадет в истерику от злости, узнав, что дядюшка Ли вовсе не дядюшка, а ее отец! — Он дернул головой. — Но она обезумела!

Она вела себя как дикая кошка! Она кляла меня самыми страшными словами. Она назвала мою идею гнусной и объявила, что отправится к Акселю Монтегю и передаст ему слово в слово мое предложение, а потом навестит моего отца и сделает то же самое. Я не мог ей позволить уничтожить меня. Это был конец, вы же понимаете... Я даже не заметил, как мы оба оказались в воде... Дженни внезапно поскользнулась... — Его голос зазвучал мечтательно. — Это было так просто... Я положил руку ей на голову и надавил... Это длилось недолго, может...

— Убийца!

Ли Рэнд вскочил и швырнул свою тяжелую трость в сына. Эдгар дернул головой, попытавшись увернуться, но трость со свистом описала дугу, и голова Эдгара со стуком опустилась на крышку стола.

Ли Рэнд, оперевшись ладонью о стол, неотрывно смотрел на сына. Через несколько мгновений он без сил рухнул в кресло.

Фаулер оглянулся на меня:

— Это все ваше, Холман! Я ведь говорил вам, что не хочу иметь никакого отношения к той правде, что выплывет наружу!

— Да, — тихо сказал я. — Если вы и Джо собираетесь вернуться в Вегас, то думаю, сейчас самое время отправиться в путь.

— Вы как всегда правы, Рик, — усмехнулся Кирк. — Вы были правы и вчера ночью, когда сказали, что парни в Вегасе должны заниматься своим делом. Мое дело игра, и я умываю руки.

— Мистер Холман! — почти беззвучно прошептал Рэнд.

Я обогнул стол и подошел к нему.

— Могу я что-нибудь сделать для вас?

— Нет. Я хочу, чтобы вы уехали с остальными. Это дело касается только меня и моего сына.

Я хотел было возразить, но передумал.

— Понимаю. Могу я одолжить у вас одну вещь?

Он недоуменно взглянул на меня.

— Все, что угодно, если вы считаете, что это так важно сейчас.

— Думаю, очень важно, — ответил я. — Вы уверены, что я ничего не могу для вас сделать, мистер Рэнд?

— Уверен. Как только вы уедете, я вызову полицию.

Если Дженни была моей дочерью и мой сын убил ее, а я убил своего сына... — Его голос пресекся.

— Так вы идете, Холман? — нетерпеливо спросил Фаулер.

— Да. — Я бросил на него быстрый взгляд. — Только сначала кое-что захвачу.

Через пару минут мы были в машине. За руль сел Кирк.

— Ты знал, что он убил ее, Джо? — поинтересовался Фаулер, окончательно придя в себя.

— Нет, — покачал головой Кирк. — Я предполагал, что он мог... Я знал, что я не убивал ее. Никогда не думал, что у этого щенка хватит духу на убийство.

— Только на это он и был способен, — возразил я. — Убить женщину...

— Интересно, скажет ли Рэнд полиции, что его сын признался в убийстве? — задумчиво протянул Фаулер.

— Еще бы! — хмыкнул в ответ Кирк. — У него нет выбора — если не скажет, то отправится в газовую камеру.

— Джо, малыш! — пропел я. — Назовите мне хотя бы одну причину, которая заставила бы Ли Рэнда цепляться за жизнь.

Глава 10

Блондинка, похожая на элегантное гранитное изваяние, одарила меня ослепительной улыбкой.

— Как приятно видеть вас снова, мистер Холман! — Она порывисто вздохнула, гранитная грудь колыхнулась. — Мисс Пил уже заждалась вас.

— Благодарю.

— Рада услужить вам, мистер Холман!

Появилась вторая блондинка, и я последовал за ней, меня ждала встреча с обитателем заоблачных вершин.

Вскоре я оказался в кабинете личного секретаря небожителя. Мисс Пил улыбнулась, не сводя с меня цепких прозрачно-серых глаз.

— Приятно видеть вас снова, — повторила она уже знакомую мне фразу. — Проходите, мистер Монтегю вас ждет. — Она достала сигарету и закурила.

— Подождет, — небрежно ответил я.

Она положила зажигалку на стол и недоверчиво посмотрела на меня.

— Что вы сказали, мистер Холман?

— Пусть подождет, — повторил я.

Неожиданно ее лицо смягчилось.

— Спасибо, мистер Холман.

— За что?

— Я двадцать лет ждала, чтобы кто-то это сказал. И вот дождалась.

— Я всего лишь хотел кое-что спросить у вас, мисс Пил, — признался я. — В прошлой нашей беседе вы назвали Дженни куколкой, живой куколкой.

— Я помню.

— Что вы имели в виду? Это очень важно для меня, причина пусть вас не беспокоит.

— Думаю, я имела в виду именно то, что сказала, мистер Холман! В последний раз, когда я видела Дженнифер, ей было шесть лет — живая кукла!

— Ммм, понятно...

— Так это действительно важно? — Она с интересом смотрела на меня. — А как относительно той услуги, о которой я вас просила, мистер Холман? Я была права?

— Вы были совершенно правы.

— Эта та ужасная трагедия в доме Рэндов, о которой писали в газетах?

— Вы снова правы, мисс Пил.

— Это шестилетняя кукла продолжала многое значить для меня, даже когда стала взрослой женщиной.

— Если никто не поинтересовался, когда была убита молодая и красивая женщина, то возникает вопрос: а стоило ли ей появляться на этот свет?

Раздался зуммер, мисс Пил щелкнула клавишей. Послышался голос Монтегю:

— Мисс Пил! Вы не думаете, что мистер Холман выбрал не самый короткий путь?

— Мистер Холман уже здесь, мистер Монтегю. Он сейчас будет у вас.

— Прошу вас! Я уже устал ждать.

Мисс Пил улыбнулась.

— Вы помните, где дверь?

— Мисс Пил. — Я улыбнулся в ответ. — Я никогда ничего не забываю.

Аксель Монтегю сидел за своим столом, его пальцы нетерпеливо постукивали по полированной поверхности. Выглядел Монтегю так же, как и в прошлый раз.

— Садитесь, Холман! — кивнул он. — Вы опоздали.

— Да, — согласился я с готовностью.

Он резко вскинул голову.

— Это все, что вы собираетесь мне сказать?

— Неужели вы уплатили мне двадцать пять тысяч долларов только ради того, чтобы выслушать мои извинения за двухминутное опоздание? — спросил я с интересом. — Мне это кажется неэкономным. За эти деньги вы сможете держать штат из шести-семи человек, которые будут извиняться с утра до вечера...

— Остановитесь! — ледяным голосом сказал Монтегю. — У вас слишком короткая память, мистер Холман.

Ничего не изменилось, и я по-прежнему а два счета могу вышвырнуть вас из нашего бизнеса.

Я промолчал, он, казалось, удовлетворился.

— Вы приготовили рапорт?

— Да.

— И где же он? — Он нетерпеливо посмотрел на пустой стол.

— Я решил, что вы согласитесь выслушать меня.

Он нетерпеливо махнул рукой.

— Обсудим этот вопрос позже. Приступайте!

Я помедлил пару секунд.

— Мистер Монтегю, вы ведь нанимали меня не для того, чтобы я описал в подробностях день за днем последние два года вашей дочери?

— Разве? Тогда почему я заплатил вам эти деньги?

Докладывайте о том, что меня интересует.

— Дженнифер родилась спустя девять месяцев и неделю после того, как ваша жена оформила развод с Ли Рэндом в Мехико. Вы всегда сильно подозревали, что Дженнифер не ваша дочь, а дочь Рэнда, не так ли? Ваша жена потребовала в завещании, чтобы Дженнифер, как минимум, две недели в году проводила с Рэндом, и это только усилило ваши подозрения.

Монтегю достал сигарету из серебряного портсигара.

— Хорошо, мистер Холман. Что вы можете сказать теперь? Дженнифер моя дочь или дочь Рэнда?

— Могу совершенно определенно сказать, что Ли Рэнд не был ее отцом.

— Тогда ее отцом был я! Не будьте идиотом! Какая другая альтернатива может быть?

Это был мой звездный час, и я решил не упускать его.

— Ну! — нетерпеливо произнес он.

— Отцом Дженнифер были или вы, мистер Монтегю, или... — Я извлек из кармана листок и прочел:

— Или джентльмен по имени Эмануэль Лопес.

— Что?! Что за чушь вы несете, Холман?

— Эмануэль Лопес, — повторил я. — Торговец лошадьми, мексиканец.

— Что?! — Он вскочил из-за стола. — Что там у вас за идиотская бумажка? Где вы ее взяли?

— Этот клочок — самая большая ценность в расследовании, мистер Монтегю. Я ездил за ним в Мехико.

— В Мехико? — Он выхватил бумагу у меня из рук.

Конечно, он узнал почерк жены. Все идет как надо.

Я молил Бога, чтобы Монтегю не узнал почерк Рэнда.

— Отель в Мехико? — Он снова посмотрел на меня. — Я все еще не понимаю, что все это значит?

— Мне повезло, — пояснил я. — Это очень маленький отель, в котором никогда ничего не выбрасывают.

Это страница регистрационного журнала отеля — взгляните на дату.

— 9 ноября 1940 года? — Его глаза сверкнули. — Вы уверены, что это не подделка?

— Абсолютно, мистер Монтегю, — твердо сказал я. — Исключено.

— Марией Лопес? — Его голос дрожал. — Это почерк моей жены, никаких сомнений, я узнаю его и через миллион лет! Эмануэль Лопес, торговец лошадьми!

Лицо Акселя Монтегю посерело, он невидяще смотрел на меня. Он попытался закурить, но рука его дрожала так сильно, что он отшвырнул сигарету. После довольно продолжительного молчания Монтегю поднял голову и заговорил:

— Мы зарегистрировали наш брак в Вальдорфе. — Голос его был полон боли. — На церемонии присутствовало две тысячи гостей. Голдвин, Майер, де Милль...

Все, кто хоть что-то значит в кинопромышленности, пришли поздравить нас... Все в один голос твердили, что Мариен — самая прекрасная невеста в мире! — Он помолчал. — А ровно за неделю до этого она провела ночь с Эмануэлем Лопесом, торговцем лошадьми!

— Хотите услышать еще что-нибудь, мистер Монтегю? — спросил я.

— Нет! — Его лицо исказилось. — Вы хорошо поработали, мистер Холман. Обещаю всюду превозносить ваш профессионализм. — Он встал, обошел стол и благодарно похлопал меня по плечу. — Надеюсь, я могу не волноваться, что вся эта история выйдет за пределы этого кабинета?

— Безусловно!

— Благодарю вас, мистер Холман. Разрешите проводить вас.

Мисс Пил изумленно смотрела, как мы с Акселем Монтегю прошествовали через приемную. Небожитель церемонно пожал мне руку, попрощался и скрылся в своем кабинете, плотно прикрыв за собой дверь.

— Сегодня утром мистер Монтегю не похож на себя! — недоверчиво прошептала мисс Пил.

— Не думаю, что он когда-нибудь обретет спокойствие, — заметил я и удалился.

Глава 11

— Ценю ваше стремление держать меня в курсе событий, мистер Холман, — сказал Большой Человек. — Как продвигается ваше дело?

— Замечательно, — ответил я. — Фактически оно закончено.

— Так быстро?

— Прежде всего я хотел бы поблагодарить вас за помощь. — Большой Человек величественно кивнул. — А также я хотел бы сказать, что заблуждался относительно Ала Фаулера.

— В самом деле? И в какой же, степени, мистер Холман?

— Более чем серьезно, — вздохнул я. — Мне неприятно даже думать, сколь сильно я ошибался. , — Ну. — Он улыбнулся. — Думаю, вам нелегко говорить об этом.

— Я пообещал Алу, что постараюсь убедить вас в его невиновности. Надеюсь, мне удастся это сделать?

— Безусловно.

— Еще раз благодарю вас.

— Вы лишь порадовали меня своим известием, мистер Холман. До свидания.

Я двинулся к двери, но у порога остановился.

— Есть одна небольшая, деталь, о которой я забыл упомянуть.

— Да, мистер Холман?

— Расставшись с вами, я направился в заведение Фаулера. Я не нашел никаких доказательств того, что Дженни Хольт там побывала. Единственное, что я смог сделать, — это побеседовать с Джо Кирком. Я постарался убедить его, что мне все известно, по-моему, Кирк немного струхнул. Напоследок я объявил, что на следующий день у меня назначена встреча в Сан-Диего.

В мотеле у меня возникло неприятное чувство, будто Ал Фаулер вознамерился размозжить мне голову.

— Могу себе представить, — сочувственно отозвался Большой Человек.

— Но потом я понял, что ваша записка слишком много значит для Ала, и тотчас почувствовал себя намного лучше.

— Замечательно, мистер Холман!

— На этом чудесное действие вашего послания не закончилось. В Сан-Диего оно помогло мне еще больше. Не успел я и глазом моргнуть, как Ал Фаулер предложил мне сделку. Я получил то, что хотел, а хотел я узнать правду.

Большой Человек усмехнулся.

— Что ж, наш приятель Ал умеет выполнять приказы, не так ли, мистер Холман?

— Похоже, что так, — согласился я. — Прощайте.

— Прощайте, мистер Холман. — Он помедлил. — Должен заметить, что вы пользуетесь большим успехом у бардов.

Я почти бегом пересек бар, служивший приемной, и помчался к своему мотелю.

* * *

Я тихо отпер дверь и бесшумно скользнул в номер. В гостиной никого не было, я заглянул в спальню. В первую секунду мне показалось, что она пуста, но в следующий миг я заметил в темноте некое белое пятно. Пятно двигалось. Я перешагнул порог и был вознагражден видом очаровательных ягодиц, обтянутых белыми шелковыми трусиками. Должен признать, что длинные ноги, примыкавшие к ягодицам, были совершенны.

Я приблизился к ягодицам и замер в позе регулировщика уличного движения, выставив ладонь. Ягодицы придвинулись ближе и уперлись в мою ладонь. Я звучно хлопнул по ним и объявил:

— Бюро обслуживания!

Издав вопль ужаса, Кэти метнулась в ванную. Осторожно высунув голову, она осуждающе уставилась на меня.

— Нехорошо пугать беззащитных девушек!

— Чем это ты занимаешься? — поинтересовался я.

— Как же ты меня напугал! — вместо ответа сказала Кэти. — На мне нет даже лифчика! Я решила, что это официант ростом под семь футов и с волосатыми руками! — Она вздрогнула. — Ужасно рада, что ты вернулся, Рик. Теперь мы можем идти.

— Хорошо, — согласился я, — но только если ты не будешь одеваться.

— Глупо терять на это время! — с энтузиазмом воскликнула Кэти. Она извлекла лифчик. — Помоги мне надеть его, Рик.

— С удовольствием. — Я мастерски справился с задачей. — Вот только вопрос, зачем я это делаю?

— Потому что я попросила тебя об этом.

— Кэти! — Я самым вежливым образом тронул ее за плечо. — Могу я кое о чем спросить тебя?

— Полагаю, что да, — важно ответила она.

— Зачем ты одеваешься?

— Чтобы выйти из номера.

— Вот как? А мне показалось, что раздеваешься, чтобы забраться в постель.

— Это же моя первая ночь в Лас-Вегасе! — Кэти рассмеялась. — Ты с ума сошел, Рик.

— Просто обезумел от желания!

— Ну... — В ее голосе послышалось сомнение.

— Я не стал бы останавливать тебя в твою первую ночь в Вегасе, милая, — я постарался сдержать улыбку, — но уже слишком поздно!

— Знаю, — ответила она и сунула ноги в туфли.

Я понял, что пора вмешаться.

— Отлично. — Я громко зевнул. — Давай заключим сделку. Ты отправишься в город, а я останусь здесь и заберусь в постель.

— И это ты называешь сделкой?!

— Думаешь, я шучу? — Я расхохотался и стянул пиджак. — Не хочу тебя пугать, Кэти, но этот город может оказаться слишком жестоким к одинокой девушке.

Я с холодной решимостью развязал галстук и начал расстегивать рубашку.

— Здесь встречаются крайне неприятные типы. Но думаю, не стоит особо тревожиться, если ты умеешь громко кричать.

Кэти вынырнула из ванной.

— Ты что-то сказал, Рик? — спросила она без особого интереса.

— Нет, — ответил я с горечью. — Я беседовал со своей матушкой. Она всегда путешествует вместе со мной.

Она невидимка, так что будь осторожна, не наткнись на нее.

— Какой ты забавный! — прощебетала Кэти, энергично запихивая косметическое барахло в сумочку.

Я сел на кровать и принялся стягивать туфли.

— Скажу тебе еще кое-что. В Вегасе частенько случаются перестрелки на улицах. Однажды какой-то парень расстрелял из пулемета тридцать семь ни в чем не повинных прохожих.

— Звучит возбуждающе! — Кэти мазнула помадой по губам. — Может, мне повезет, и я увижу что-нибудь такое. Все эти революционеры из Южной Америки такие симпатичные.

— И все-таки ты идешь?

— Конечно! — счастливо отозвалась она. — Как я выгляжу?

— Великолепно! Если не считать, что ты одета.

— Я не говорила тебе? — внезапно спросила она. — Как только ты ушел, я спустилась за сигаретами и встретила внизу одного человека.

— Впервые слышу.

— Ты представить себе не можешь! — Она с мечтательным видом прикрыла глаза, я замер. — Высокий. Прекрасно сложен... А какое лицо! Но главное — глаза! — Она вздохнула. — Таких выразительных глаз я еще не видела!

— Да? — Я демонстративно зевнул.

— Проходя мимо, он задел меня, но тебя это не должно беспокоить. — Кэти радостно хихикнула. — В этот момент кто-то сказал: «Вон идет большой человек!» Сегодня я снова увижусь с ним!

— Разумеется, — поддакнул я.

— Ну, я ухожу! Пока, Рик!

— Пока, милая.

Он выпорхнула из номера, и мне показалось, что комната погрузилась в беспросветный мрак. Какая-то неясная мысль засела у меня в мозгу, не давая покоя. Внезапно я осознал, что меня беспокоит фраза, которую Кэти услышала в холле отеля. Что за большой человек?

И тут до меня дошло. БОЛЬШОЙ ЧЕЛОВЕК... Я припомнил его слова, сказанные мне на прощанье...

Я быстро завязал галстук, одной рукой натянул пиджак, второй — туфли и рванулся к лифту.

— Эй, Кэти! — проорал я. — Подожди меня!

Примечания

1

«Джек Дэниелс» — марка виски.

2

Уильям Коуди по прозвищу Баффало Билл — герой освоения Западных штатов США.

Content

Картер Браун
Белое бикини

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания