Картер Браун

Блондинка на помеле

Глава 1

Мы с Полом Ренеком сидели на открытой веранде пляжного домика и наблюдали за блондинкой в прозрачном бикини, резвившейся на песке. Домик этот, как и пляж, принадлежал Ренеку. Как, впрочем, и блондинка, решил я. Вид неприкрытого женского тела почти совсем рядом настроил мня на философский лад. Я думал: что нужно человеку в нашем богатеющем обществе? И делал вывод: частичка недвижимого и движимого имущества, которую он мог бы назвать своей. Скажем прямо, разве может денежный капитал согревать вас по ночам?

Ренек поерзал в кресле, располагаясь поудобнее, и тихонько вздохнул. Я с отвращением скользнул взглядом по его груди в мокрой поросли черных, запутанных волос, затем снова сконцентрировался на блондинке.

— Эй, Рик! — Ренек громко откашлялся. — Действительно, здорово побыть на свежем воздухе, а?

— Действительно, — согласился я. Он некоторое время наблюдал за блондинкой, затем восхищенно покачал головой:

— Просто не знаю, откуда Блоссом берет энергию! Может, дело в витаминах, которые содержатся в солнце и танцах, а?

— Какая разница, откуда она берет энергию. Главное — она у нее есть!

— Да-а-а! — Смачно причмокнув, Пол вытащил огромную сигару из уголка рта. — У меня проблема, Рик.

— Подозреваю, что ты не позвал бы меня сюда просто ради того, чтобы подкрепить витаминами, — сказал я. — Так что за проблема. Пол?

— Ответь сначала мне на один вопрос, — начал он, — кто я такой есть?

— Импресарио? — осторожно предположил я.

— Неужели? — приятно удивился он. При этом большие очки в роговой оправе поползли вниз и остановились на середине его носа. — Поздравляю! А я-то все эти годы считал себя просто-напросто талантливым менеджером! Но самым лучшим, самым влиятельным в большом бизнесе, верно?

— Сам знаешь.

— Итак, кто бы они ни были — мне наплевать, насколько они талантливы, — как реагируют, когда узнают, что Пол Ренек хочет их раскрутить. Они говорят:

"Спасибо, мистер Ренек”. Скажу больше. Они говорят это по-настоящему почтительно!

— Тебе не нужно набивать себе цену передо мной, — остановил я его. — Оставь это для кого-нибудь еще. Я-то ведь не звезда.

— Не стоит недооценивать себя, — прочувствованно проговорил он. — Рик Холман — настоящий талант, просто артист! Любой мало-мальски стоящий человек в шоу-бизнесе — куда он идет в случае возникновения настоящих неприятностей? Он идет к специалисту по их улаживанию, вот к кому. Скажу тебе больше — они идут только к тебе!

— Ладно, — скромно сказал я. — Так что у тебя за неприятности?

— Джули Марчант, — трагическим тоном сообщил он.

— Никогда не слышал этого имени, — пожал я плечами.

— Никто о ней не слышал. И не услышит, если она будет продолжать в том же духе. — Ренек понаблюдал за блондинкой, делавшей стойку на руках, пока ее ноги не коснулись снова песка.

— Эй, Блоссом! Мы с Риком тут умираем от жажды, обсуждая серьезную деловую сделку. Может, обеспечишь нас парой стаканчиков чего-нибудь холодненького?

Блондинка одарила его улыбкой, показав отличные зубные коронки.

— Хорошо, Пупсик! — проворковала она.

— Пупсик?! — переспросил я, шокированный такой фамильярностью.

— Ну, она не слишком хорошо сложена, — пробурчал он.

— Хочешь сказать, развита, — поправил я. — Но это еще ни о чем не говорит. С того места, где я сижу, она кажется отлично сложенной.

— Я хотел сказать, не развита умственно. Все эти детские разговорчики... — Пол глуповато улыбнулся. — Я не слишком позволяю ей болтать. Но когда она это делает, я просто не слушаю. Вот почему я еще в здравом уме и твердой памяти. Но физические упражнения она должна делать все время, у этой девушки слишком много энергии... — Он скорбно покачал головой. — Когда она не делает этих упражнений, ночью.., у-у-у!

— Ты что-то сказал. Пупсик? — Блондинка заинтересованно посмотрела на него.

— Просто быстрее неси выпивку, пока я не расплавился! — рявкнул он ей в ответ.

— Итак, у тебя неприятности с дамой, о которой я никогда не слышал... Джули Марчант? — напомнил я ему.

— Она — великая певица, — торжественно объявил Ренек. — Она такая же замечательная певица, как Си-натра, как Карузо, — она самая величайшая из всех! Скажу тебе больше. Никто об этом так никогда и не узнает, если я. Пол Ренек, не раскручу ее.

— Эта женщина — никому неизвестная певица с большим талантом, — перевел я вслух. — И она не желает, чтобы ты ее раскручивал?

Пол неуклюже пожал плечами:

— Кто знает, чего она хочет? Она не сказала и слова. Вел переговоры ее парень.

— Какой еще парень?

— А вот о нем-то я знаю еще меньше. Кроме того, что он все время крутится вокруг Джули. Она так ничего и не сказала — все высказал он, а она просто согласно кивала в нужных местах или отрицательно качала головой. Полагаю, это еще один из ее любимых шведов — тип, оказывающий на нее дурное влияние. — Шведов? — недоуменно пробормотал я.

— Конечно, помнишь? Когда-то был классный фильмец. О бедняжке куколке и о парне, который дурно влиял на нее. Как бишь его имя? — Пол глубоко задумался, и очки в роговой оправе чуть было не соскользнули с его носа. — Свен.., какой-то там.

Что-то в моей голове начало проясняться.

— Куколку звали Трилби, верно? — с некоторой неуверенностью проговорил я.

— Точно. — Ренек энергично кивнул. — Так как же звали человека, который оказывал на нее дурное влияние? Ну, того шведа, о котором я толкую?

— Свенгали? — предположил я.

— Во, точно, он, поганец! — с облегчением воскликнул Пол.

— И никакой он не швед, — пробурчал я. — Он из Венгрии.

— Точно, из винегрета, — согласился мой собеседник.

Блондинка появилась на веранде и проследовала мимо нас в направлении бара. Когда я вблизи рассмотрел ее обтянутый бикини задик, который, обольстительно колыхаясь, проплыл у меня перед глазами, у меня дыхание на мгновение перехватило. Однако я тут же быстро прикурил сигарету и изо всех сил постарался сосредоточиться на том, что говорил Ренек.

— Ну, этот-то тип никак не может быть шведом! — Он покачал головой. — С таким имечком, как у него! На все сто пять процентов этот парень американец!

— Так назови, — нетерпеливо предложил я.

— Линкольн Пейдж, — в ярости пробулькал Пол. — Это несправедливо, Рик. Возьми меня, американца на все сто! А фамилия — Ренек. А у этого поганца такое отличное имя! Больше тебе скажу, нет справедливости на этом свете!

— И кто он этой певице Джули Марчант? Ее менеджер? — продолжил свои вопросы я.

— Не знаю, кто он ей. Этого мне так и не удалось разузнать. Когда я представился ей в ее артистической уборной, этот негодник уже слонялся там. Я предложил мисс Марчант неплохой контракт. Но этот мерзавец тут же заявил, что ее это не интересует. Я предложил даже увеличить сумму гонорара, но он все равно твердил, что ее это не интересует. Тут я обратился к барышне и попросил ее ответить лично, а она пролепетала: “Линк ведет все переговоры”. Я было попытался возражать, но этот парень меня даже не слушал. Ну тогда я оставил надежду услышать что-нибудь внятное от нее и сказал им, что она еще пожалеет. Но наглый парень просто рассмеялся мне в лицо. — При этом воспоминании все пять подбородков Ренека возмущенно заколыхались. — Он рассмеялся в лицо Полу Ренеку!

— И чего же ты хочешь от меня? — спросил я, возвращая его в сегодняшний день.

— Эта малышка Марчант — великая певица. Она и сейчас поет, — тяжело вздохнув, сказал менеджер. — Она хочет петь, хочет сделать карьеру. А я именно тот человек, который может дать ей все это. Но какой-то паскудник Линк твердит, что ничего не выйдет. А Джули не возражает. Она просто сидит и повторяет, что все переговоры ведет он. Значит, тебе нужно узнать причину всего этого, Рик. Какое имеет к ней отношение этот грязный негодяй? Муж, брат, шантажист? Явно кто-то в этом роде. И ты выяснишь это!

— У меня отвратительное чувство, что это самая легкая часть из того, что мне предстоит, — проворчал я. — А что еще?

— Ты должен сделать так, чтобы он больше для нее ничего не значил!

— Ладно, попытаюсь, — неохотно пообещал я. — И где ее можно найти?

— В Сан-Франциско, — пробурчал Пол. — У мисс Марчант контракт на шесть недель в дыре под названием “Закованный козел”, вот так-то! Это подвал в Норт-Бич. Очень похожий на тот, откуда я вылез несколько лет тому назад. Там еще сохранились битники, и можно считать удачей, если она заработает там хотя бы сотню кусков в неделю.

— Может, певичка приносит таким образом жертву своему искусству? — предположил я. — Место с подобным названием как раз подходит для жертвоприношений. А этот грязный подонок — не что иное, как агнец Божий!

Блондинка появилась снова, на этот раз с подносом, потом раздала бокалы. Когда она наклонилась, протягивая мне напиток, тонкая полоска ткани, заменявшая лифчик ее купальника, словно осознав, что не подходит для подобной роли, тут же прекратила ее исполнять. Вид Блоссом[1], представший перед глазами присутствующих во всей красе распустившегося цветка нисколько не беспокоил ее.

— Ну, мистер Холман, — довольно захихикала она. — Вы расплескали свой джин с тоником. Держите крепче бокал и просто не думайте о том, что облили меня.

— Вы, должно быть, шутите? — спросил я севшим голосом.

Девушка выпрямилась, не спеша поставила поднос на ближайшее пустое кресло, затем засунула свои сокровища обратно в лифчик.

— Ну вот! — Она сделала осторожный вдох, затем, убедившись, что повторной катастрофы не произошло, шумно вдохнула.

— Я просто не создана для подобных причиндалов. — Блоссом одарила Ренека соблазнительной улыбкой. — Поверь, Пупсик, это был просто несчастный случай!

— Ты сама — несчастный случай, — сказал он равнодушно. — Правда, один из самых лучших. Надо бы тебе пойти и переодеться во что-нибудь другое, пока с тебя не свалились трусики, а Рик не расплескал последнее, что еще осталось у него в бокале.

— В леопардовую шкуру? — с надеждой спросила барышня.

— Я имел в виду платье! — рявкнул толстяк.

— О! — Девушка удалилась от нас разочарованной, однако, как и прежде, волнующей, вальсирующей походкой.

— Ох уж эта Блоссом! — тяжело вздохнул Ренек. — У нее просто пунктик насчет собственной груди. Каждый раз, когда я говорю: “Слушай, малышка, у тебя отличная грудь, но такая есть у многих других женщин, поэтому что особенного в твоей?” Знаешь что? Каждый раз, как я задаю ей этот вопрос, она мне просто показывает свои груди!

— У тебя, должно быть, и в самом деле необыкновенная жизнь, — с завистью заметил я. — Давай сейчас вернемся к твоей проблеме с Марчант, пока я не бросил работу по улаживанию всевозможных чужих неприятностей и не занялся раскручиванием звезд...

— О чем говорить? Ты и так уже все знаешь, — пожал плечами Пол.

— Осталось переговорить о деньгах, — настаивал я. — Сколько ты готов выложить, чтобы заставить барышню подписать с тобой контракт?

— Я оплачиваю твои расходы в течение двух недель, — без колебаний ответил он. — Если певица подпишет со мной контракт, я заплачу тебе тысячу. Не подпишет, считай, что провел отпуск в Сан-Франциско — договорились?

— Договорились.

— Поэтому закругляйся с выпивкой и начинай на меня работать. Я купил этот пляжный домик, чтобы расслабиться. Поэтому не желаю, чтобы ты лишнее время ошивался здесь и без конца задавал вопросы, понятно?

— У тебя плохие манеры, Пол, — констатировал я. — А в Сан-Франциско я поеду первым классом.

— А разве можно как-то еще? — Ренек поднял брови.

— Не задерживайся тут слишком долго, Рик, ладно? Конечно, это первоклассный городок, и я не хотел бы, чтобы ты своим присутствием бросил тень на его репутацию.

Я залпом прикончил бокал и встал.

— Ну хорошо, спасибо за твое изысканное гостеприимство. Одно меня угнетает, — добавил я, — имею ли я право быть твоим представителем в деле с этой Марчант? Не думай, что я сноб или что-то в этом роде. Но просто у меня есть свои представления о порядочности.

Я ждал пинка в ответ, но его не последовало.

— Я должен тебе сказать кое-что, Рик, — после паузы заявил Ренек. — Этот парень Линкольн Пейдж мне не нравится. Будь с ним поосторожней, ладно? Ты сам выбрал себе такую работу, но я не хотел бы потерять Друга...

— И как это понимать? — насторожился я.

— Пока я находился в ее артистической уборной... — начал Пол, и по его виду было видно, что он смущен. — Скажу тебе по правде, он меня напугал. Больше того, этот парень — твердый орешек, настоящий псих. Когда он узнает, что ты интересуешься им, возможно, он захочет каким-то образом отделаться от тебя.

— Таких типов я уже встречал, — спокойно сказал я. — Хотя спасибо за предупреждение.

— Конечно, встречал, но только не такого! Он исключение из правил. Будь, пожалуйста, с ним осторожен. — Пол снова расслабился, и его роговые очки опять сползли вниз. — Иди, с моего благословения, и не трать слишком много моих денег!

Я прошел через дом в прихожую и был уже почти у выхода, когда другая дверь совсем рядом со мной внезапно отворилась. Совершенно неожиданно перед моими глазами вновь оказался прелестный “пунктик” блондинки.

— Ой! — Девушка неловко отступила на несколько шагов и, восстановив равновесие, укоризненно посмотрела на меня. — Больно!

— Простите, — немедленно извинился я. — Мне следовало бы знать местные правила дорожного движения...

— Все нормально. — Блондинка улыбнулась, затем сделала медленный пируэт. — Как вам нравится мой пляжный наряд?

Нужно сказать, что платье было то еще. Это одеяние было из яркой нейлоновой ткани со скромно застегнутым высоким воротником и короткими рукавами с манжетами. Платье чуть прикрывало ее бедра, а потом резко обрывалось. Вернее, доходило до ягодиц, я это понял после минутного пристального разглядывания ее фигуры.

— Действительно классный, — искренне одобрил я ее наряд.

— Рада, что он вам понравился. — Зубные коронки ярко блеснули. — Вы уже уходите, мистер Холман?

— Да. Только что получил приказ выступить в поход, — шутливо ответил я.

— Жаль, что так рано. Составили бы мне отличную компанию для обеда. — Девушка заколебалась, но потом все-таки решилась спросить:

— Это дело связано с дамочкой Марчант?

Я в удивлении застыл.

— Я почему-то так подумала, — Ее улыбка медленно сползала с лица. — Как только Пол ее первый раз увидел, так просто заболел...

— Полагаю, только великая певица способна произвести на Пола такое впечатление?

— Не думаю, что его волнует то, как она поет. — Блоссом слегка передернула плечами, затем крепко обхватила руками свои щедрые формы. — Наверняка он заинтересовался ею как женщиной. Это как будто... — Блондинка захохотала. — Она словно его околдовала...

— Уверен, что вы все неверно поняли, — назидательным тоном заявил я. — Я давно знаю Пола, и до сих пор, насколько мне известно, он никогда не смешивал дело с удовольствием.

— Всегда все рано или поздно бывает в первый раз. К тому же вы не были с ним так близки, как я. Поэтому не можете судить, насколько он изменился с тех пор, как увидел Джули впервые. Она стала для него просто навязчивой идеей, мистер Холман!

— Ну, — протянул я, слегка пожав плечами, — думаю, это его проблемы, а не ваши?

— На первый взгляд — да. — Девушка устало улыбнулась. — Но, пожалуйста, сделайте кое-что ради меня, а особенно ради Пола, мистер Холман! Разузнайте, что в действительности представляет собой эта певичка. И сделайте так, чтобы все это дошло до Пола. Даже если он и в самом деле подпишет с ней контракт.

— Конечно же я это сделаю, — успокоил я блондинку.

— Благодарю. — Ее зубы снова вспыхнули. — Теперь пойду снова заниматься гимнастикой на пляже. Ренек любит, когда я все время этим занята. Когда же приходит время лечь в кровать, Пол считает, что я уже устала, и не чувствует себя виноватым в том, что быстро засыпает.

Глава 2

Когда я попадаю в Сан-Франциско, как у любого жителя Лос-Анджелеса, у меня возникают проблемы с необходимостью менять, так сказать, ориентиры. Проще всего обстоит дело с одеждой. Совершенно в разумных пределах. Например, нужен темный костюм и действительно консервативный галстук. Но изменить образ мыслей довольно трудно. Положим, говоришь с извиняющейся улыбкой: “Конечно же я работаю в Лос-Анджелесе, в противном случае я просто мечтал бы тут поселиться”. После такого замечания вас вместе с извиняющейся усмешкой могут просто ласково оттолкнуть от кабины фуникулера, вместо того чтобы просто выбросить из него на ходу. Конечно, вы должны помнить, что нужно восторгаться видом с вершины Святого Марка и, говоря о портах, никогда, никогда не упоминать ни о Рио, ни о Сиднее. К тому же благоразумно носить шляпу и не забывать ее снимать при упоминании Тони Беннета. Хорошо также заранее подготовить канву беседы о текущем оперном сезоне. Это всегда большое благо, может пригодиться. И еще. Как бы вы ни устали, никогда не прислоняйтесь к ограждениям тротуаров. Это один из самых больших грехов, сравниться с ним может только обсуждение погоды. И само собой разумеется, что любой, кто говорит “Фриско” вместо “Сан-Франциско”, заслуживает линчевания, которое немедленно за этим последует.

Я выехал на следующий же день после беседы с Полом Ренеком. Я решил, что преимущество обладания собственным автомобилем намного превосходит неудобства лос-анжелесских самолетов. Было уже далеко за полдень, когда я свернул со 101-го шоссе на одну из дорог, отходящих от него, словно ноги паука. Она вела в центр города. Здесь, зарегистрировавшись в отеле, я заказал через службу обслуживания немного еды и любимый напиток, затем позвонил в “Закованный козел”. Голос, ответивший мне, был несколько удивленным, скорее даже смеющимся, когда я захотел заранее заказать там столик. Мисс Марчант выступает в десять и снова в полночь, сообщили мне. И конечно же готовы принять мой заказ на ранний сеанс.

Покончив не спеша с отличным обедом в индейском стиле, я прошел пешком пять или шесть кварталов до клуба, где пело чудо Пола Ренека. Как он и говорил, это был подвал на Бродвее, рядом с Гранд-авеню, с красной неоновой вывеской в виде — догадайтесь чего? — закованного козла. Я спустился по ступенькам вниз и попал в атмосферу полумрака. Горели только свечи. Официантки были одеты в черные свитера и обтягивающие колготы, и та, что сразу же подошла ко мне, явно не была создана для подобного наряда. Я попытался не смотреть на нее, когда она двинулась к выходу из кабинки, потому что у меня возникло ощущение, будто я вторгся в нечто, что должно быть секретом между ней и ее врачом. Этой официантке следовало как можно скорее избавиться от лишних тридцати фунтов, большая часть которых была втиснута в слишком тесные для нее колготки. Оторвав от нее взгляд, я уставился на подсвечник на столе. Он был в форме свернувшегося черного кота с отверстиями в голове, чтобы пламя вырывалось из его миндалевидных глаз.

— Мне бурбон со льдом, — попросил я.

— А не хотите ли попробовать один из наших коктейлей? — скрипучим голосом спросила толстуха официантка.

— Какой, например? — поинтересовался я.

— Например, “Ведьминого пива” или “Усладу из котелка”. Или как насчет порции “Любовного напитка”?

— А как насчет, — я слегка пожал плечами, — бурбона со льдом? Он будет в самый раз.

Барышня сделала вид, что хочет как можно быстрее выполнить заказ, и поспешила из кабинки, а я закурил сигарету и осмотрелся. Мерцающий свет свечей не позволял в деталях разглядеть всю картину, но его было достаточно для того, чтобы я смог пробежаться взглядом по лицам завсегдатаев. И снова, похоже, Ренек оказался прав — это было нечто вроде убежища для последних битников. Высокий помост в дальней части помещения вмещал оркестр из трех музыкантов, они лениво бренчали что-то незнакомое. Толстуха официантка поставила передо мной стакан и снова исчезла. Я сверился с часами. Было без пяти десять. Затем с недоверием отхлебнул из стакана и убедился, что мои подозрения были глубоко обоснованными.

Пять долгих минут ползли со скоростью улитки. Оркестр прекратил играть, музыканты выжидательно смотрели на зрителей, потом в нерешительности стали собираться. Двое из них подхватили свои инструменты и сошли с помоста, оставив пианиста в полном одиночестве. Прошло еще пару минут. Наконец какой-то парень помятого вида установил на помосте микрофон и постучал по нему, чтобы убедиться в его исправности. Пианист взял наугад несколько аккордов, словно был должен это сделать, прожектор осветил конферансье, и тот приступил к своему делу:

— Привет, ребятки! Добро пожаловать в “Закованный козел”! Сегодня, как и каждый вечер, мы имеем удовольствие представить в этом шабаше" ведьм самую важную ведьму. Она заколдует вас, и вы будете этому рады, потому что с ней каждая ночь превращается в вальпургиеву. Коты, демоны и домашние духи, имею честь представить вам Джули Марчант!

Аплодисментов не последовало. Просто небольшой шумок ожидания, который вы не слышите, а скорее ощущаете, пронесся по подвальчику. Прожектор выключили, пианист начал с какой-то тихой ненавязчивой мелодии, и из темноты рядом с ним появилась какая-то тень. И вот сильный с хрипотцой голос начал блюз “Печальное настроение”. Луч прожектора выхватил из полутьмы певицу. Она стояла рядом с роялем, положив на него локоть в непринужденном грациозном жесте. Иссиня-черные волосы женщины, расчесанные на прямой пробор, каскадом ниспадали ей на плечи. Ее глаза были большими и прозрачно-зелеными, округлые щеки — пухлыми и невинными, что немедленно опровергалось широким чувственным ртом. На ней было черное платье с длинными рукавами, довольно скромное, правда, с глубоким вырезом, открывавшим ложбинку на ее полной высокой груди. Джулия просто стояла на помосте и пела, а зрители слушали песню за песней, пока меланхолия, навеянная ее пением, не стала походить на отчаяние.

Некоторые из ее песен я узнал, некоторые — нет. “Мрачное воскресенье” — песня, под которую обычно венгры кончают жизнь самоубийством, — смутно была мне знакома. Пару старинных народных английских песен — “Длинноногий” и “Девушка в расцвете сил покончила со своей жизнью” — я никогда до этого не слышал. Но это не важно. Ее волшебный голос убаюкивал и переносил меня в какой-то мир сумеречного уныния, который, пока она пела, мне уже не хотелось покидать. Однако все это быстро закончилось. Под шквал аплодисментов певица склонила голову, и прожектор выключили. Когда овации наконец смолкли, оркестр из трех музыкантов начал играть с того места, на котором закончил. Но его никто уже не слушал.

Я нацарапал записку на обратной стороне визитной карточки, покончил со своим напитком, затем подал знак официантке с роскошными формами. Как только она увидела записку, уперла руки в бока и ухмыльнулась:

— Не тратьте понапрасну моего времени, мистер. Эта барышня Марчант не станет никого принимать.

— Записка для Линкольна Пейджа, — уточнил я. — Два бакса за доставку и еще десять, если вы воспользуетесь своими чарами и убедите его встретиться со мной. Устраивает?

— Пейджу? Вы имеете в виду ее менеджера, или кто он ей там?

— Правильно.

— Ну, — пожала плечами официантка. — В любом случае я ничего не теряю, верно?

Я нетерпеливо кивнул.

Она взяла карточку и мой пустой стакан и удалилась. Я закурил, другая официантка принесла мне свежую порцию, и я стал с нетерпением ждать. Приблизительно через десять минут толстуха вернулась.

— Вы должны мне десять долларов, мистер, — торжествующе сказала она. — Он примет вас прямо сейчас.

— Благодарствуйте. — Я вынул купюру из бумажника и вручил ей. — Где я его найду?

— Войдите вон в ту дверь, — она мотнула головой в сторону оркестра, — позади помоста, вторая дверь налево в уборную барышни Марчант. Там вы и обнаружите Пейджа. Вот только жаль, что я никогда не узнаю, зачем кому-то может понадобиться такой хмырь!

Я заплатил ей за пойло, прикончил вторую порцию, затем вышел из-за стола. На второй двери налево была нарисована маленькая звездочка, что было несколько амбициозно для такой дыры, как “Закованный козел”, решил я. Но ведь мания величия у каждого проявляется по-своему. Я вежливо постучал, и хрипловатый женский голос попросил меня войти, что я и сделал. Комната была маленькая, но какая-то просторная. Джули Марчант сидела перед туалетным столиком и медленно расчесывала свои длинные темные волосы. Рядом с ней стоял высокий мускулистый парень, наверное, тот самый Пейдж. Ему было около сорока лет. Длинные темные волосы уже тронула седина. Картину дополнял заостренный нос и крепко сжатые тонкие губы. Полуприкрытые бледно-голубые, почти бесцветные глаза смотрели прямо на меня. Мне стало как-то не по себе, потому что на мгновение мне даже показалось, что он слепой.

— Мистер Пейдж? — сказал я как можно любезнее.

— Верно. — Голос его был резким, а тон — высокомерным: один из тех голосов, услышав который метрдотели бегут к посетителю бегом, не раздумывая.

— Я — Рик Холман, — вежливо представился я.

— Ну и что? — последовал ответ.

— Личный представитель Пола Ренека, — уточнил я.

— Вы об этом написали в записке, — столь же невозмутимо напомнил он.

Я намеренно переключил свое внимание с него на девушку:

— Мисс Марчант, мистер Ренек считает, что у вас как у певицы большое будущее. Нужно только вас надлежащим образом раскрутить. Он — самый талантливый импресарио в шоу-бизнесе и хочет, чтобы вы сделали карьеру, какую заслуживаете. Если согласитесь подписать с ним контракт, можете ставить свои условия.

— Мы сказали Ренеку, что нас это не интересует, — резко бросил Пейдж.

— Правильно. Но я хотел бы услышать это от мисс Марчант.

— Нет смысла продолжать этот разговор, мистер Холман, — оборвал меня Пейдж. — Первый отказ был окончательным и бесповоротным. Поэтому сейчас вы уберетесь отсюда!

— Так кем же вы доводитесь мисс Марчант? — огрызнулся я. — Ее менеджером? Мужем? Или кем?

— Я же вам сказал — убирайтесь! — заскрежетал зубами компаньон певицы.

Я снова сосредоточился на девушке:

— Я не знаю, какие деньги вы зарабатываете в этой дыре, мисс Марчант. Но вы сразу же станете получать в десять раз больше, если подпишете с Ренеком контракт. Или, может быть, вам не нужны ни деньги, ни карьера?

Рука, державшая щетку для волос, заколебалась, затем и совсем замерла, не докончив движения. Огромные сияющие глаза певицы задержались на моем отражении в зеркале туалетного столика, затем она отвела взгляд.

— Линк ведет за меня все переговоры, мистер Холман, — тихо повторила она.

— Почему? — вырвалось у меня.

Ее глаза снова на какое-то мгновение остановились на моем отражении, потом ее плечи безвольно дрогнули, и она продолжила расчесывать волосы.

— Просто ведет, и все.

— А теперь, когда вы получили от нее ответ, убирайтесь ко всем чертям! — рявкнул Пейдж.

— Ладно, — неохотно проговорил я. — Я уйду. Но у меня такое чувство, что вы давите на мисс Марчант своим присутствием. Полагаю, мы могли бы продуктивнее поговорить с глазу на глаз. — Я многозначительно глянул в зеркало на ее отражение:

— Я остановился в отеле “Кресчент”. В любое время, если у вас появится желание переговорить конфиденциально, просто позвоните мне.

— Уматывай, пока я тебя не вышвырнул! — заорал Пейдж.

— Ренек — большая величина в бизнесе, и он легко не отступится, — предупредил я. — Как его личный представитель, я...

— Личный представитель? — переспросил он с насмешкой. — Я прекрасно знаю, кто ты такой, Холман. Жалкий профессиональный соглядатай, который каким-то образом заслужил репутацию лучшего специалиста по улаживанию темных делишек в Лос-Анджелесе. И если Ренек нанял тебя себе в поддержку, он бросает деньги на ветер. Не перестанешь беспокоить нас — обещаю, я покажу тебе парочку классных приемчиков, как надо избавляться от надоед!

— В любое время, — гордо сказал я, — к вашим услугам.

Это была смехотворная словесная перепалка. Мы просто стояли и бросали друг на друга уничтожающие взгляды. Легкий стук в дверь разрядил атмосферу и снял напряженность. В следующее мгновение в уборной появилась блондинка. На ней был жакетик оливкового цвета, подчеркивающий тонкую талию и обтягивающий небольшую, но прекрасной формы грудь, и подходящие по тону брючки. Мой взгляд невольно отметил длину и изящество ее ножек. Волосы девушки цвета соломы были коротко подстрижены и пребывали в полном беспорядке. Серые глаза выражали вечное удивление, что определялось особым изгибом бровей. У блондинки был большой рот с тонкой верхней губой, что щедро компенсировалось ее полной, мягко очерченной нижней губкой.

— Приветик! — Девушка осмотрела нас всех по очереди, затем улыбнулась, словно оправдываясь. — Я вам помешала?

— Помешала, — холодно подтвердил Пейдж. — Зайди попозже, ладно?

— Хорошо. Я забежала только на минутку, чтобы поговорить с Джули, — запротестовала блондинка. — Хотела узнать, если я...

— Не сегодня, — резко бросил он. — Джули расстроена. Да и мистер Холман тоже уже уходит.

— Расстроена? — Блондинка посмотрела на мисс Марчант. — Милочка, в чем дело? Может быть, я смогу...

— В другое время! — Пейдж положил руку ей на плечо и подтолкнул в коридор. — Может, завтра.

Он закрыл за ней дверь, затем передумал и снова ее открыл.

— До свидания, мистер Холман.

— Отель “Кресчент”, — повторил я молчаливой певице. — В любое время дня и ночи.

Затем я проследовал мимо Пейджа в коридор. Позади меня громко захлопнулась дверь, и в нескольких шагах перед собой я увидел блондинку. Мне почти не потребовалось никаких усилий, чтобы нагнать ее.

— Похоже, нас обоих облили ушатом холодной воды, — небрежно заметил я.

— Этот Линк! — Брови ее сошлись от злости. — Много о себе понимает! Кто он вообще такой?

— Хороший вопрос, — осторожно сказал я. — Может быть, выпьем чего-нибудь, пока будем пытаться найти на него ответ?

— В этой-то дыре? — Девушка презрительно рассмеялась. — Вы, должно быть, спятили!

— Я подумываю о каком-нибудь приличном местечке, на вершине Святого Марка, может быть? — предложил я.

— Я не так одета. — Она посмотрела на свой наряд, потом минутку подумала. — А что, если пойти ко мне? Это всего в нескольких кварталах отсюда. И у меня есть немного бурбона. — Девушка вопросительно глянула на меня.

— Звучит заманчиво, — признался я. И тут же представился:

— Я — Рик Холман.

— Салли Макки. — Блондинка широко улыбнулась. — Мой отец так гордился своими предками, что обычно пил шотландское виски с содовой! Но моя мать не была голубых кровей, она была ирландкой. Поэтому я что-то вроде гнома в килте. Особенно когда ношу юбку.

Мы вышли из клуба через черный ход и повернули к Гранд-авеню. Затем миновали пару дюжин многоэтажных домов в направлении церкви Святой Марии. Салли Макки имела квартиру над антикварным магазинчиком в центре Китайского квартала. Гостиная оказалась маленькой и какой-то очень аккуратной и удобной. Шторы на окнах были задернуты, но настольная лампа повсюду отбрасывала свой веселый свет. Блондинка пригласила меня сесть, затем расстегнула “молнию” на жакете и, поведя плечами, высвободилась из него. На ней остался белый хлопковый и очень обтягивающий топ без рукавов. Грудь у нее была что надо. Но даже одного быстрого взгляда мне было достаточно, чтобы пересмотреть собственную оценку ее размеров: ее груди вовсе не были маленькими! Девушка заметила мой взгляд и ответила на него взлетом бровей, затем вышла в кухню и через две секунды вернулась с приготовленными напитками.

Салли опустилась на диванчик рядом со мной, глубоко вздохнула, отчего белый хлопковый топ натянулся еще сильнее, затем приподняла свой бокал.

— Пусть этот Линк Пейдж свернет свою поганую шею! — произнесла она вместо тоста.

— Согласен. Но скажите, почему вы тоже ненавидите Линкольна Пейджа?

Я счел, что тут нет секрета, потому что Пейдж и сам прекрасно знал, кто я такой. Поэтому я поведал ей о неудачной попытке Пола Ренека подписать с Джули Марчант контракт и о том, что он нанял меня и поручил узнать, какое влияние этот Пейдж оказывает на певицу.

— Вот это да! — Салли широко улыбнулась. При этом ее верхняя губа почти полностью исчезла. — Удивительно! Выходит, что вы что-то вроде частного детектива и все такое. — Тут в ее голосе появились какие-то жесткие нотки. — Поль Ренек хотел подписать с ней контракт, а Джули отказалась? Она, должно быть, сошла с ума!

— У нее не было возможности согласиться — Линкольн Пейдж решал все за нее, — объяснил я. — А теперь ваша очередь — почему вы ненавидите его?

— Ну... — Девушка задумалась. — Я — лучшая подруга Джули.., я так думаю.., хочу сказать, что была ею. Но теперь не уверена, что у нее есть время на лучшую подругу.

— Если у меня смущенный вид, — проворчал я, — то это просто потому, что я на самом деле смущен.

— Все это трудно объяснить. — Салли прикусила полную нижнюю губку. — Может, мне следует начать с самого начала?

— А почему бы нет? — подбодрил я ее. — У меня есть что выпить. Есть на что посмотреть — ваше замечательное лицо и фигура. У нас масса времени — только, конечно, если это не займет больше двух недель. По истечении этого срока Ренек прекратит оплачивать мои расходы!

— Ну и ну! — У Салли вытянулось лицо. — Вы — сама доброта и сердечность! Ладно. С самого начала... Кажется, я знакома с Джули около трех лет. Мы встретились, потому что обе ходили к одному и тому же преподавателю пения.

— Так вы тоже певица? — удивился я.

— Еще нет! Пока я только пела в хоре в одной постановке. Но надеюсь, когда-нибудь буду самой лучшей Лючией ди Ламмермур, какую вам только доводилось видеть! Во всяком случае, я познакомилась с Джули у преподавателя пения. Мы как-то почувствовали доверие друг к другу. Тогда она снимала квартиру со своей младшей сестрой Кэрол. Они жили вдвоем. Их родители погибли в автомобильной катастрофе за два года до нашей с ней встречи. Кэрол так до конца и не оправилась от этого удара. И Джули вечно беспокоилась о том, что ее сестра не переставала думать о смерти родителей. Кэрол становилось все хуже и хуже, и наконец шесть месяцев назад у нее произошел срыв. После месяца лечения в психиатрической больнице Джули отправила ее в частную лечебницу на побережье, в Монтеррей. Джули надеялась, что там она полностью поправится. Тогда три недели спустя... — голос Салли Макки слегка задрожал, — Кэрол убила себя. Я писала Джули, и она мне отвечала, что собирается остаться в той лечебнице на некоторое время, пока не оправится от шока после смерти сестры. Джули писала, что никого не хочет видеть, ясно, это касалось и меня. Я понимала, что она чувствует, поэтому не пыталась навестить ее. Может, это было моей ошибкой?

— Почему вы так считаете? — поинтересовался я.

— Ну, потом, когда я встретилась с Джули, при ней уже состоял этот негодяй Пейдж. И с тех пор она находится на его попечении.

— Когда она вернулась в Сан-Франциско?

— Думаю, около двух месяцев назад. Во всяком случае, тогда я в первый раз о ней услышала. Она жила в Саусалито. Я поехала повидаться с ней, и там застала Пейджа. Джули сказала, что он оказывает ей неоценимую помощь, и считает, что не смогла бы пережить самоубийство Кэрол, если бы не Линк! — Салли криво ухмыльнулась. — Он не понравился мне с первого взгляда. И с каждой нашей новой встречей нравился мне все меньше и меньше. Он никогда не оставлял нас наедине! Я была просто в шоке, когда Джули сказала мне, что оставила мысли об опере и собирается поступить в этот грязный маленький клуб в качестве профессиональной певицы. Конечно, я пыталась отговорить ее от этого. Но она лишь повторяла, что Линк считает, что это пойдет ей только на пользу.

— Может, ей нужны были деньги? — предположил я.

— Возможно. Но она, должно быть, спятила, если решила бросить мысли об опере. У нее большое будущее, все так говорят!

— Она встретилась с Пейджем в Монтеррее?

— Наверное, да. Я никогда прежде ничего не слышала о нем.

— Вы не знаете наверняка, Джули встретила этого типа до или после самоубийства сестры? Салли ответила отрицательно.

— Может быть, помните название частной лечебницы? — не унимался я.

— “Лесное убежище”. Черт возьми, оригинальное название, не так ли? Заправляет там женщина по имени Стелла Уитком. Я запомнила. Джули однажды упоминала о ней еще до смерти Кэрол.

— А каким образом Кэрол покончила жизнь самоубийством?

— Я не знаю. Они держали это в секрете от газетчиков, а Джули ничего не говорила об этом с тех пор, как вернулась в Сан-Франциско.

— Не было ли в жизни Джули еще кого-нибудь до того, как умерла ее сестра? Ну, я имею в виду, близкого приятеля или что-то в этом роде.

Салли покачала головой:

— Уверена, что нет. Джули проводила все свободное время, присматривая за Кэрол. Она была ей очень предана.

Я допил свой стакан и сверился с часами:

— Уже полночь. Пора мне двигать отсюда. Спасибо за напитки и за откровенный разговор.

— Мне было очень приятно, Рик. — Салли тепло улыбнулась. — И я с большим удовольствием сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам вырвать Джули из когтей этого человека и сделать достойную карьеру.

— Спасибо, Салли, — искренне поблагодарил я. — Я свяжусь с вами.

Девушка проводила меня до двери и вдруг как-то замялась.

— Я понимаю, что это звучит банально, но вы никогда не читали рассказа о мужчине и девушке по имени Трилби? — нерешительно спросила она.

— Вы имеете в виду старика Свенгали? — Я осклабился. — Конечно же читал.

— Вы думаете, это возможно? Я хочу сказать, бывают на самом деле подобные взаимоотношения, когда мужчина полностью доминирует над девушкой и как бы держит ее под гипнозом?

— Полагаю, все возможно, — сказал я.

— Как это ни странно звучит.., но каждый раз, как я вижу Джули вместе с этим негодяем Пейджем.., ведь больше я никогда не встречалась с ней наедине.., у меня такое чувство, что она ему во всем подчиняется. Как будто ее личность полностью подавлена и она все время исполняет его волю.

— Ну, — я пожал плечами, — даже Свенгали должен был откуда-то появиться. То же самое относится и к Линкольну Пейджу. Будет интересно узнать, откуда он взялся, а?

Глава 3

Лечебница “Лесное убежище” располагалась в районе Монтеррея, у подножия прибрежных холмов. Я свернул со 101-го шоссе в Саусалинас и спустя полчаса отыскал лечебницу. Туда вела извилистая, узкая и грязная дорога, пролегавшая через обширную сосновую рощу. Вскоре прямо передо мной выросло длинное здание, окруженное высоким забором. Я припарковал машину на значительном расстоянии от запертых железных ворот и, оглядывая окрестности, закурил. Было около двух часов пополудни. В синем небе ярко сияло солнце. Где-то поблизости изо всех сил надрывалась какая-то птица, атмосфера вокруг была мирной, как в деревне. И вдруг я услышал какой-то голос из ниоткуда:

— Ты опоздал!

Верх моего автомобиля был опущен, поэтому я не ударился об него головой, когда чуть было не свалился с переднего сиденья. Я повернул голову, очень медленно — на случай, если это просто мое воображение сыграло со мной шутку, — и увидел обладателя голоса. Рядом с моей машиной стояла девушка. Ей было, очевидно, чуть за двадцать. Длинные светлые прямые волосы доходили ей до плеч. Голубые, похожие на кукольные глаза глядели на меня со странным выражением, эдакой смесью невинности и вожделения. На ней были легкий свитерок и юбка. Девушка была худой, словно после длительного голодания.

— Я, простите.., что? — поперхнулся я.

— Опоздал! — Быстрым порывистым движением она открыла дверцу автомобиля с моей стороны. — Пошли, скорее!

Я вылез из машины и в недоумении посмотрел на нее. Тогда она схватила меня за руку и потащила в направлении деревьев у края грязной дороги.

Она почти бежала. И мне ничего не оставалось, как тоже бежать за ней. По крайней мере, в тот момент мне казалось, что я поступаю верно. В моем мозгу возникло даже логическое объяснение всего происходящего. Возможно, имел место несчастный случай или что-то требующее срочного вмешательства или, что более вероятно, помощи. Костлявая блондинка продолжала бежать, крепко вцепившись в меня. Мы миновали деревья, потом спустились вниз по склону и, наконец, оказались на небольшой поляне посреди леса.

Тяжело переводя дыхание, девушка неожиданно остановилась и отпустила мою руку:

— Вот мы и пришли. — Кукольные глаза глядели на меня с укоризной. — Я так ждала тебя, все ждала и ждала! — проговорила она.

— Меня?! — удивленно воскликнул я.

— Конечно. Я не могу без тебя — ты ведь это знаешь! — Она нетерпеливо топталась на месте. — Поспеши!

— Что-о-о? — в полной растерянности проблеял я.

— Ах, да прекрати! — Неожиданно в широко открытых глазах блондинки появились слезы и крупными каплями покатились по щекам. — Ты ведь знаешь, я принадлежу тебе. Я без тебя ничто, верно? Я — твоя рабыня, имущество... — Она дико расхохоталась, между тем слезы продолжали катиться по ее лицу. — Нет, ты прав. — Голос ее снова стал печальным. — Я не должна шутить!

— Послушайте, — медленно произнес я. — Я не знаю, за кого вы меня принимаете, но...

— Пожалуйста! — Девушка сделала рукой повелительный жест. — Пожалуйста, не издевайся надо мной. Я часами ждала момента, когда стану твоей. Знаю, что без тебя я ничто. И вот теперь ты здесь, пожалуйста, не смейся надо мной!

Блондинка отступила на шаг, поспешно стянула через голову свитер и бросила его на землю. Дрожащими неловкими пальцами она расстегнула “молнию” на юбке, затем принялась стаскивать нижнее белье и, наконец, оказалась совершенно обнаженной. Стоявшая напротив меня до боли худая мальчишеская фигурка производила впечатление истощенной. Естественно, вид подобного тела никоим образом не вызывал никакого желания им воспользоваться.

— Сейчас! — Она быстро заморгала, затем крепко зажмурила глаза. — Возьми меня!

В это мгновение послышался хруст веток под чьими-то тяжелыми шагами — кто-то продирался через кусты. Я повернул голову и увидел мужчину, появившегося из укрытия. Это был здоровенный бугай, весом под двести фунтов. Все его тело в основном состоит из железных мускулов, решил я. Густые черные волосы прилипли к низкому лбу парня, а глаза навыкат цветом напоминали навозную жижу. Увидев этого парня, хотелось сразу же позабыть его навсегда. Пистолет в его руке вызывал у меня точно такие же эмоции.

— И что тут происходит? — вкрадчиво спросил он. При звуке этого голоса костлявая блондинка открыла глаза и, по всему было видно, сильно испугалась. Резко развернувшись, она было попыталась убежать, но споткнулась о сломанную ветку и растянулась вперед головой.

Великан бросился за ней, схватил ее за руку и рывком поднял с земли. Затем, крепко обхватив свободной рукой ее талию, придал телу девушки вертикальное положение.

— О'кей, — прорычал он, — время для развлечений закончилось. Уходим, ладно?

— Послушайте, — оправившись от неожиданности, сказал я. — Я ни черта не понял, но...

— Заткнись! — Пистолет в его руке приподнялся настолько, чтобы я смотрел прямо в его дуло. — Оставь это на потом. А если попытаешься что-либо предпринять, я продырявлю тебе спину!

Момент для каких-нибудь возражений, как я догадался, был крайне неподходящим. Громила заставил меня подобрать одежки костлявой блондинки и нести их. Мы медленной процессией двинулись по направлению к моей машине, но миновали ее и прошли прямо через ворота, которые теперь были открыты. Затем мы прошли вниз по подъездной дорожке к зданию лечебницы и вошли в приемную. Здесь, следуя указаниям великана, я направился к двери со скромной надписью золотыми буквами “Директор”.

— Постучи, потом входи, — прорычал громила. Я сделал, как он сказал, и оказался в просторном кабинете. Две его стены были заняты книжными стеллажами, а третья, почти вся стеклянная, открывала великолепный вид на ухоженную лужайку с бьющим фонтаном посередине. В кабинете за столом с крытой кожей столешницей сидела женщина очень делового вида. Это была брюнетка в районе тридцати, в скромном платье, подчеркивавшем полноту ее груди и белизну лица и шеи. Коротко подстриженные волосы хозяйки кабинета были блестящие и все в тугих завитках. Черты лица довольно резкие: высокий лоб, толстые черные брови, темные пронзительные глаза, прямой нос и большой рот с сардонически опущенными уголками. При виде нашего трио, ввалившегося в ее кабинет, она немного удивилась, но вовсе не была поражена. Возможно, если долго управляешь частной лечебницей, решил я, теряешь способность чему-либо удивляться.

— Вы нашли ее? — Брюнетка глянула через мое плечо на здорового молодца. — Хорошая работа, Бликер. Где она была?

— За территорией, — прохрипел тот. — В лесу. Я нашел ее с этим парнем и не знаю, кто снял с нее одежду! Но думаю, я поспел туда вовремя, чтобы предотвратить плохое.

В этот момент костлявая блондинка громко застонала. Делала она это достаточно монотонно, и эти звуки травмировали мои нервные окончания. Возможно, и брюнетке они действовали на нервы, потому что ее рот чуть заметно скривился.

— Отведите ее назад в ее палату, — поспешно скомандовала она. — И скажите мисс Форсайт, пусть немедленно введет ей успокоительное.

— Ладно, — прорычал Бликер. — А что делать с этим? — кивнул он на меня.

— Я сама все улажу. — Брюнетка посмотрела в первый раз прямо мне в глаза. — Отдайте Бликеру одежду девушки.

Я хотел было сделать это, но здоровяк буквально выхватил тряпки из моей руки, словно у прокаженного.

— Мне не нравится, — буркнул он. — Я хочу сказать, оставлять вас с ним наедине. Может, он тоже какой-нибудь чокнутый и...

— Я уже сказала. Все улажу сама, — резко бросила хозяйка кабинета. — Сейчас же отведите Барбару в ее палату.

Мгновение парень колебался, словно готов был отказаться уйти, но гневный блеск глаз хозяйки убедил его в необходимости выполнить приказание. Он сунул пистолет в карман, снова схватил костлявую блондинку за запястье и потащил прочь из комнаты. Дверь за ними с громким стуком захлопнулась, и, похоже, только после этого брюнетка немного расслабилась.

— Полагаю, вам такое не в новинку? — холодно спросила она.

— Это я хотел вас спросить, — в тон ей ответил я. Она удивленно подняла брови.

— Я приехал сюда увидеться с мисс Уитком, — без паузы сообщил я. — Думаю, это вы? Она кивнула.

— Только я припарковал машину, как появилась эта девушка и заявила мне, что я опоздал. Затем схватила меня за руку и потащила в лес. Я решил, что где-то произошел несчастный случай или что-то в этом роде. Но когда мы прибежали на поляну, она просто сняла с себя всю одежду. Затем на сцене появился ваш мускулистый дружок, стал размахивать пистолетом перед моим носом и силой заставил прийти сюда.

— Понимаю. — Рот брюнетки искривило подобие улыбки. — Может, вам лучше присесть, мистер?..

— Холман. Рик Холман, — поспешно представился я. Она подождала, пока я усядусь в кожаное кресло, затем вынула сигарету из лежавшей на столе пачки и закурила.

— Прошу извинить за то, что Бликер не стал дожидаться никаких ваших объяснений. Но этот парень не слишком сообразителен — он может держать в голове только одну-единственную мысль. Барбару потеряли час назад, и я послала его отыскать ее.

— С пистолетом? — вежливо осведомился я. Она и бровью не повела.

— Бликер убежден, что когда-нибудь одну из наших пациенток обязательно похитят. Как я уже сказала, умом он не отличается.

— Это преуменьшение! — запротестовал я.

— Еще раз прошу прощения за недоразумение, мистер Холман. — Ее тон был холодным. — Но согласитесь, сложились неординарные обстоятельства. Когда Бликер вас нашел, трудно было понять, что между вами происходило на самом деле.

— Ладно, — миролюбиво согласился я. — Между прочим, что с этой барышней? Вид у нее словно ее морили голодом.

— Барбара Делани — параноик, — резко сказала мисс Уитком, словно речь шла о неполадках с трансмиссией в собственном автомобиле. — Недавно она отказалась есть, поэтому нам пришлось кормить ее при помощи внутривенных вливаний. — Стелла Уитком загасила сигарету о медную пепельницу перед собой. — А теперь, мистер Холман, чем могу быть вам полезна?

— Мне бы хотелось узнать об одном вашем бывшем.., клиенте, — начал я. — Девушке по имени Кэрол Марчант.

— Кэрол Марчант. — Брюнетка пристально посмотрела на меня. — А что именно?

— У этой девушки случился нервный срыв шесть месяцев назад. Месяц она лежала в психиатрической больнице в Сан-Франциско, потом ее сестра Джули привезла ее сюда, — сообщил я. — Кэрол пробыла у вас около трех недель и вдруг покончила жизнь самоубийством. Мне бы хотелось узнать подробности.

— Зачем? — вырвалось у нее.

— С тех пор поведение ее сестры стало довольно странным. Я, полагаю, подробности о Кэрол смогут мне помочь разобраться в причинах этого, — спокойно пояснил я.

— Вы ведь не врач, мистер Холман? — с подозрением спросила мисс Уитком.

— Вы верно заметили, — подтвердил я.

— Тогда почему проявляете такой интерес к этому делу?

— Я — личный представитель Пола Ренека, — подчеркнул я. — Мистер Ренек — самый крупный импресарио звезд в шоу-бизнесе. Он считает, что у певицы Джули Марчант большое будущее. Однако последнее время она постоянно находится в сильном напряжении, поэтому он и поручил мне постараться узнать причину. Я услышал о ее сестре в Сан-Франциско, поэтому и решил приехать сюда, чтобы получить какие-нибудь сведения.

Мисс Уитком сделала глубокий вдох:

— Вы понимаете, мистер Холман, что информация, которую вы желаете узнать, строго конфиденциальна? Но я питаю большую симпатию к Джули Марчант. И если это поможет ее удачной карьере, я готова сообщить вам некоторые сведения.

— Благодарю, — искренне сказал я.

— Врач Кэрол порекомендовал ей приехать сюда. После месяца, проведенного в психиатрической больнице, он счел, что в ее состоянии появилось определенное улучшение. Джули привезла Кэрол сюда и все время оставалась при ней. За эти первые три недели, казалось, Кэрол становилось с каждым днем все лучше и лучше. Она получила разрешение на прогулки, и мы все уже ждали ее полного выздоровления. И тут — в день, когда это произошло, — девушка неожиданно пропала. Джули искала ее на территории лечебницы, но не смогла найти. Обеспокоенная этим обстоятельством, Джули обратилась ко мне. Я организовала поиски вне территории. Через три часа Бликер случайно обнаружил ее мертвой.

— Каким образом она покончила с жизнью? — поинтересовался я.

— В полумиле отсюда к востоку в лесу есть водопад. Вода падает в реку с высоты двухсот футов. Кэрол бросилась в этот водопад оттуда. Ее тело зацепилось за корягу где-то в сотне ярдов вниз по реке.

— И какова, по-вашему, причина этого самоубийства? — спросил я.

Стелла Уитком пожала плечами:

— Никто не знает наверняка. Она не оставила ни записки, ничего. Как вы уже, возможно, знаете, эта бедная девушка так и не смогла оправиться от удара, каким явилась гибель ее родителей. Боюсь, что это самоубийство было результатом порыва отчаяния.

— И как Джули восприняла это?

— Конечно, случившееся ее поразило. Потом она оставалась у нас около недели, и мы даже присматривали за ней.

— Всего неделю? — переспросил я.

— Не совсем. Окончательно она уехала три недели спустя. После похорон. Конечно же было вскрытие, что и послужило причиной отсрочки.

— Случайно, вы не знаете, куда она тогда поехала? — не унимался я.

Она покачала головой:

— Мне представляется, что в Сан-Франциско.

— Вам знаком человек по имени Линкольн Пейдж?

— Встречались пару раз. Но всегда мельком. Он обычно посещал Кэрол. Потом, после ее смерти, думаю, навещал и Джули.

— И вы ничего о нем не знаете? — с надеждой проговорил я.

— Нет, — последовал еще один отрицательный ответ. — Он всегда мне казался очень неприятным человеком. Заносчивым и властным. Но возможно, я отношусь к нему просто с предубеждением.

— На большинство людей он производит точно такое же впечатление, — подтвердил я. — Мне бы хотелось взглянуть на водопад.

Стелла посмотрела на часы.

— Вам повезло, — улыбнулась она. — Сейчас как раз у меня есть немного свободного времени. Я провожу вас туда, если желаете. Прогулка на свежем воздухе и мне будет полезна.

— Прекрасно, — удовлетворенно откликнулся я. Она встала со стула и обошла стол. И тут я увидел, что эта женщина гораздо выше ростом, чем я думал. Ее тело было очень женственным: с полной грудью, тоненькой талией и округлыми ягодицами. Перебирая длинными изящными ножками, она гордо несла себя прямо вперед. Серое платье обтягивало ее тело в нужных местах, и она двигалась под слабый звук шелестящего шелка. При одном взгляде на эту женщину голова моя — я просто это чувствовал — уменьшилась до крошечной точки: вот-вот прорастут рога.

Мы вышли за территорию лечебницы через открытые ворота и направились в лес мимо поляны, куда совсем недавно доставила меня костлявая девица. По мере того как мы удалялись от дома, деревья становились все выше и росли все чаще. И вскоре их густая зелень совсем закрыла солнечный свет. Стелла Уитком шла впереди непринужденной размашистой походкой и показывала дорогу. И я был рад следовать за ней, наблюдая покачивание ее округлых ягодиц. И вдруг, там, где деревья, казалось, росли совсем часто, а зелень стала еще гуще, мы неожиданно оказались на голом скалистом выступе. Следуя за брюнеткой, я осторожно подвинулся к краю и тут только обнаружил, что смотрю прямо на водопад и пропасть глубиной около тридцати футов. Это была расщелина в отвесной скале. Мы стояли на ее краю, а водопад низвергался с другого края. И обе эти отвесные скалы резко обрывались в реку, которая текла далеко внизу. Определенно, если уж хочешь покончить жизнь самоубийством, просто сделай шаг.

— Когда Бликер искал Кэрол, здесь он нашел одну ее туфлю, — неожиданно заметила Стелла Уитком. — Недалеко отсюда есть тропинка, которая ведет вниз к берегу реки. Он спустился по ней и нашел тело, зацепившееся за корягу.

— Вы полагаете, Джули Марчант винит себя в смерти своей сестры?

— Возможно. Но она виновата не больше, чем все остальные. Всем нам казалось, что Кэрол вот-вот выздоровеет.

— Вы врач, мисс Уитком?

— Нет. Дипломированная медсестра. Но я управляю лечебницей, и мне не часто приходится сталкиваться с медицинской стороной дела. Доктор Норрис — наш лечащий врач. Он — психиатр.

— Мне бы хотелось переговорить с ним, — попросил я.

— Он не вернется до поздней ночи, — ответила Стелла Уитком. — Но вы можете увидеться с ним завтра, если хотите. Около одиннадцати утра — подходящее время.

— Спасибо, непременно.

И тут я заметил, что женщину стала бить дрожь. Очевидно, ей холодно, решил я.

— Мне нужно возвращаться, мистер Холман, — сообщила она.

— Конечно, — поддержал ее я.

Назад мы шли молча. Насквозь прошли лес с высокими деревьями и оказались как раз у моего автомобиля. Стелла остановилась на минутку и едва заметно улыбнулась:

— Я должна еще раз извиниться, мистер Холман. За Барбару и Бликера. Уверяю вас, подобного здесь больше не произойдет!

— Я вам верю, — снисходительно отозвался я.

— Тогда увидимся завтра в одиннадцать?

— До завтра. — Я откланялся.

Понаблюдав, как Стелла удаляется, свободно покачивая бедрами под серым облегающим платьем, я со вздохом закурил сигарету. Шорох в кустах заставил меня обернуться, и я увидел, как из кустов на грязную дорогу вышел Бликер. Не торопясь он приблизился ко мне, словно был уверен в том, что делает.

— Она водила тебя к водопаду, — уверенно сказал он.

— Туда, где Кэрол Марчант совершила самоубийство, — подтвердил я.

— Я так и знал. Мисс Уитком такая милая женщина. — Бликер тяжело вздохнул. — Слишком милая. Уверен, что ее было очень просто одурачить. Ты плел ей небылицы о том, что делал с малышкой Делани или что собирался сделать. Хорошо, что я подоспел! Но меня ты не обманешь, негодяй! — Бликер свирепел все больше. — Ты свихнулся на сексе. И если будешь ошиваться хотя бы в миле отсюда, я тебя поймаю! И вышибу все твои мозги!

— Ты нашел тело Кэрол, — проигнорировав его угрозы, резко спросил я, — в реке, верно?

— И что с того? — не понял он.

— Кстати о сексуальных маньяках, — с издевкой продолжал я. — Блондинка-то, верно, от кого-то убегала, когда наткнулась на меня. А тут и ты появился из леса. Прямо вслед за ней. Может, и Кэрол Марчант тоже убегала по той же причине? Может, она решила, что лучше шагнуть в пропасть, чем встретиться с тобой?

— Ах ты... — Глаза цвета навозной жижи совсем вылезли из орбит. Верзила шагнул вперед и замахнулся на меня своей огромной ручищей, которая могла и лошадь убить.

Я уклонился от сокрушающего удара и ткнул кулаком прямо в его мягкий живот. Бликер заскрипел зубами, но не остановился. В следующее мгновение всем весом своего тела он обрушился на меня и вдавил в автомобиль, затем воткнул локоть мне в горло и навалился на него. Естественно, я тоже не мог вести себя вежливо, особенно когда начал задыхаться. Поэтому я схватил его за уши и начал их выкручивать. С диким воплем ярости верзила отпрянул от меня, и уже было занес руку, чтобы врезать мне по лицу. Одно мне нравилось в Бликере — его рефлексам, чтобы прийти в действие, требовалось какое-то время. Поэтому я успел немного раньше ударить кулаком левой руки его в рыхлый живот, а ребром правой — по горлу. Получилось что-то вроде обмена любезностями — я теперь снова дышал, а он — нет. Его это обстоятельство явно обеспокоило. Нетвердыми шагами, держась руками за горло, Бликер отошел от автомобиля. Широко раскрытым ртом он хватал воздух. И вдруг, рухнув на колени, Бликер замер в таком положении. Почему-то я был совершенно уверен, что парень не помрет, хотя его выпученные глаза говорили, что сам он в этом уверен не был. Совершенно спокойно я сел в машину, подал немного назад, затем развернулся, чтобы выехать на грязную дорогу, и направился в Саусалинас.

Последнее, что я увидел в зеркале заднего обзора, прежде чем свернуть с дороги, был Бликер, который все еще стоял на коленях, словно просил прощения за что-то действительно мерзкое. За то, что загнал Кэрол Марчант до смерти? — подумал я.

Глава 4

Я вернулся в свой гостиничный номер в Сан-Франциско. Было около шести тридцати вечера, когда зазвонил телефон. На проводе была Салли Макки.

— Приветик, Рик Холман, — защебетала она.

— Приветик, Салли Макки, — ответил я.

— Вы заняты сегодня вечером? — последовал многообещающий вопрос.

— А вы хотите что-то предложить? — вопросом на вопрос ответил я.

В трубке раздался ласковый мурлыкающий смешок.

— Это мысль! Я нашла человека, который знает все о Линкольне Пейдже. Вы не хотите с ним встретиться?

— Еще бы! — поспешно воскликнул я.

— Ладненько. Тогда сначала пригласите меня на вершину Святого Марка, где мы разопьем бутылочку чего-нибудь вкусненького. Одновременно я смогу поведать вам все об этом человеке, прежде чем мы с ним встретимся.

— Звучит заманчиво, — согласился я.

— Так через тридцать минут? — предложила блондинка.

— Отлично.

Я прибыл на вершину Святого Марка вовремя, и мне удалось достать столик возле одного из окон во всю стену, через которое открывался фантастический вид на залив. Это было наилучшее время — время заката — для того, чтобы полюбоваться красотой пейзажа, и официанту пришлось трижды обращаться ко мне, прежде чем я опомнился и заказал две порции спиртного. Я решил, что ничем не рискую. Если Салди Макки задумала опоздать как следует, я смогу справиться с ее порцией до того, как кубики льда успеют растаять.

Напитки принесли очень быстро, и почти сразу же, словно ветер, в помещение ворвалась фантастическая блондинка. Ее облик походил на мерцающую галлюцинацию, вызванную красками солнечного заката. На Салли Макки было короткое вечернее платье из белого хлопкового органди, которое едва держалось на плечах с помощью тоненьких бархатных зеленых бретелек. Все платье сверху донизу было в блестящих кружевных оборках. Последняя из них заканчивалась на пару дюймов выше ее колен с приятными ямочками. При малейшем движении вся фигура Салли начинала мерцать. Одновременно мерцало и у меня в глазах.

Барышня непринужденно уселась напротив меня. Она улыбалась.

— Простите, я опоздала. — Взметнувшиеся брови выражали удивление самой возможностью подобного.

— Совсем не опоздали, — забулькал я, — во всяком случае, какое это имеет значение?

— Хорошо! — Она с сомнением посмотрела на меня. — Или плохо? Хочу сказать, я рада, что вам все равно. Но неужели я и в самом деле опоздала? — Салли томно сомкнула веки. — И кто начал этот глупый разговор?

— Это все из-за платья. Оно меня смущает, — пробормотал я.

— Оно вам не нравится?

— Просто сводит меня с ума! Оно такое сексуальное, что я могу броситься через стол и изнасиловать вас прямо на глазах у половины Сан-Франциско!

— Представляю себе! — На этот раз ее улыбка была издевательской. — Если не ошибаюсь, вы ведь из Лос-Анджелеса?

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом. И начнем прямо сразу же, — сказал я со вздохом нетерпения. — Что за человек знает все о Линкольне Пейдже и где вы его нашли?

— Его имя Джонни Рейнхарт. Представьте, наш разговор о Кэрол прошлой ночью натолкнул меня на мысль о нем. Вы спросили, был ли у Джули приятель, помните? Ну, я вам ответила, что парня у нее не было. По крайней мере, мне было бы известно о нем. Но у ее сестры Кэрол — был. Джонни Рейнхарт. Поэтому я ему сегодня позвонила и туманно намекнула о некоторых вещах. Оказалось, он довольно хорошо знает Линка Пейджа и тоже ничуть его не жалует. Поэтому мы условились о встрече сегодня вечером в девять. Он выдаст нам всю подноготную Пейджа — Свенгали! — Салли одарила меня торжествующей улыбкой. — Как вам это нравится?

— Замечательно, — наигранно одобрил я. — Продолжайте в том же духе, и я откажусь от своей лицензии частного детектива.

— Я как раз собиралась спросить вас кое о чем, — сказала она серьезно.

— Вам нужна моя лицензия? — продолжал я игру.

— Знаете ли, с этими уроками пения и со всем остальным.., вообще жизнь становится такой дорогой. Иногда меня нанимают в качестве модели, но не часто, потому что в мире высокой моды предпочитают девушек, страдающих от недоедания. — Она глубоко вздохнула, чем спровоцировала волнение груди в низком вырезе лифа ее платья и вызвала припадок мерцания многочисленных оборок. — Поэтому мне хотелось бы узнать, может, я могу быть вашим помощником в деле этого Линкольна Пейджа?

— Да ну?! — У меня не было слов.

— Я серьезно. Я действительно могу быть вам полезной, — продолжала блондинка. — Ведь это я отыскала Джонни Рейнхарта. Могу делать и что-нибудь другое. Может, вы возьмете меня в помощницы, пока находитесь тут?

— На профессиональной основе, с выплатой жалованья?

— Верно! — Салли с надеждой посмотрела на меня. — Как думаете?

— Неплохая идея, — важно констатировал я. — Я вас беру.

— Господи, разве не удивительно? Салли Макки — частный сыщик! — Сияющая улыбка на лице девушки потихоньку начала угасать, уступив место беспокойству. — Обсудим некоторые моменты, Рик, — начала она. — Надеюсь, вы не заставите меня в кого-нибудь стрелять или делать что-либо в этом роде? Я не слишком хорошо с этим справляюсь да и сильно нервничаю, так, что желудок сжимается.

— Если надо будет кого-то застрелить, это сделаю я, — великодушно пообещал я. — Вы — всего-навсего мой помощник. Поэтому будете заниматься простыми делами — ну, например, в случае чего стрелять будут в вас...

— Вот спасибо! — не дослушав меня до конца, поблагодарила Салли.

— А если по ходу дела нужно будет соблазнить какую-нибудь девушку, так уж и быть, возьму это на себя, — продолжал я обещать. — Не думаю, что вы на это сгодитесь.

— Так вы смеетесь надо мной! — обиделась блондинка.

— Совсем нет. Как я уже сказал, вам пришла в голову замечательная мысль, и я вас беру. Так где мы будем встречаться с этим парнем Рейнхартом?

— Я пригласила его к себе, потому что решила, что это проще всего. Кроме того, я подумала, что мы с вами сможем перекусить здесь, потому что я работаю на вас. Расходы же на меня можно будет включить в счет вашему клиенту.

— Знаете что, — сказал я задумчиво, — у меня возникло предчувствие, что меня уволят ровно через неделю после того, как вы станете на меня работать.

Мы добрались до ее квартиры около восьми. Салли сервировала вкусный обед в китайском стиле. При этом она тут же созналась, что взяла еду из ресторана за углом. Она сказала, что увеличит стоимость этого обеда, которую нужно будет включить в счет, на десять процентов — за личное обслуживание.

— Как думаете, Рик, — по-дружески поделилась она со мной, — может, мне стоит предусмотреть расходы и за квартиру и за кое-что еще, а?

— Думаю, стоит, — поддержал ее я. — Скажите, а вы не выполняли никаких заданий департамента внутренних дел в перерывах между показами мод?

— Конечно же нет! — Она надула губки. — Я ведь не вызываю у вас осуждения за то, что пользуюсь своей красотой, ведь верно?

Не успел я еще как следует поразмыслить обо всем, в прихожей затрещал звонок. Салли продефилировала по комнате в мерцающем блеске и вскоре вернулась с гостем.

— Рик, — обратилась она ко мне, — это Джонни Рейнхарт.

Рейнхарту было в районе тридцати. Но я почему-то решил, что тридцати ему еще не исполнилось. Это был высокий парень со светлыми, подстриженными ежиком волосами. И если бы нужно было характеризовать его одним словом, то это было бы слово “гладкий”. Лицо этого человека, костюм, манера вести себя — все в нем было гладким. Мне он не понравился с первого взгляда. Но я решил, что мне мешают личные впечатления.

Парень крепко пожал мне руку, причем презрительная ухмылка застыла на его губах.

— Так, значит, вы тот самый выдающийся сыщик, о котором мне рассказала Салли? — с иронией спросил он, оглядывая меня с головы до ног.

Я одарил своего помощника разъяренным взглядом, и Салли разнервничалась:

— Простите, Рик, я не знала, что это какой-то секрет...

Рейнхарт уселся в кресло, поправил безукоризненные складки на брюках и принял сосредоточенный вид.

— Вы хотели поговорить о Кэрол? — начал он.

— Я хотел бы поговорить с вами о ней и о Джули, — подтвердил я. — Меня интересует все, что вы можете рассказать мне о них.

— Ладно. — Он осклабился. — А как насчет выпивки? От разговоров у меня всегда сохнет в горле, — обратился он к Салли.

— Конечно, — поспешно закивала она. — Бурбон подойдет? А что вы предпочитаете, Рик?

— Подойдет, — одобрил я.

Салли удалилась в кухню, и я откинулся на спинку диванчика.

— Кэрол была хорошая девчонка, — произнес Рейнхарт. — Действительно, очень милая. Ей не повезло с сестрой. Ее сестра Джули Марчант — сущая ведьма!

Салли вернулась в комнату и уже стала разносить напитки, а я все еще пялился на Джонни. Наконец она уселась на диван рядом со мной.

— Ну-ка, повторите! — попросил я. — Я имею в виду все, что вы сказали о Джули Марчант.

— Кэрол была моложе, красивее, — непринужденно пояснил он. — Джули не выдерживала никакого сравнения с ней. Однажды вечером я привез Кэрол домой довольно рано: она плохо себя почувствовала, и ей нужно было лечь в постель. Как только Кэрол удалилась, Джули буквально бросилась на меня. Кэрол больше не стояла у нее на пути. И она, переодевшись в эдакое прозрачное неглиже, вернее, оставшись совершенно безо всего, изо всех сил старалась уложить меня с собой в постель! Я никогда не забуду ее взгляда, когда я ушел, выложив ей все, что о ней думаю!

Я отметил откровенное удивление на лице Салли и решил, что оно созвучно и моему собственному.

— Насколько я слышал, Джули была предана своей сестре...

— Да, конечно, — с издевкой подхватил Рейнхарт. — Именно так все и выглядело со стороны. Джули любого обведет вокруг пальца. Полагаю, что и Салли она одурачила. Как только в поле зрения Джули появлялся мужчина, она совершенно преображалась. Конечно, Кэрол была действительно убита гибелью родителей в автомобильной катастрофе. Но именно Джули довела ее до психиатрической больницы! Эта женщина не отпускала от себя сестру, пыталась подорвать ее веру в себя и доверие ко мне! Я пытался убедить Кэрол переехать, но она не соглашалась. Она чувствовала себя в зависимости от Джули, не хотела быть неблагодарной. В конце концов с нее хватило, и вот почему она... — Он замолчал и сделал глоток бурбона. — Возможно, я делаю слишком поспешные выводы?

— Продолжайте, прошу вас, — сказал я. — А что Пейдж?

— Его я тоже не люблю. Но чувствую к нему почти жалость, потому что он теперь.., на крючке у этой ведьмы. — Джонни отпил еще немного бурбона, закинул ногу на ногу и еще раз поправил безукоризненные стрелки на брюках.

— Есть что-то такое в этой Джули Марчант, Холман. Что-то роковое. Я всегда считал, что сказки о пауке, названном черной вдовой, — сущая чепуха. Но после знакомства с Джули начал в этом сомневаться. У этой женщины пунктик насчет смерти. — Рейнхарт смущенно рассмеялся. — Вот теперь вам есть о чем подумать, — продолжал он. — Возьмем нормальные взаимоотношения между двумя людьми. Они строятся так, чтобы каждый от них что-то получил. Например, парень и барышня. Обычно их отношения начинаются с секса, конечно. Но потом продолжаются и постепенно перерастают в нечто большее, чем просто секс. Люди становятся нужны друг другу, верно?

— Думаю, что да, — авторитетно подтвердил я.

— Этой дамочке люди нужны только для того, чтобы разрушать их жизнь, — пробормотал он. — Послушайте! Я видел, как это происходило с Кэрол. Прямо у меня на глазах, и не мог ничего сделать. Джули Марчант завладевает людьми и, погружая свои когти все глубже и глубже, разрывает их на части, и единственный выход для них — смерть! Так случилось с Кэрол. Так скоро случится и с Пейджем...

— Из того, что я слышал о них, отношения этой пары как раз прямо противоположные, — проворчал я.

— Ну конечно же. — Рейнхарт невесело улыбнулся. — Внешне все прекрасно. Я не видел эту ведьму с тех пор, как умерла Кэрол, и больше не хочу ее видеть. Но могу сейчас поспорить с вами на десять долларов, что Джули просто сидит и позволяет Пейджу вести за себя все переговоры.

— Вы в этом уверены? — спросил я.

— То же самое она проделывала с Кэрол. И это чертовски мерзкая штука. Мне не удавалось поругаться с Джули, когда Кэрол была рядом. Потому что обычно Джули просто сидела с видом невинной жертвы, пока Кэрол защищала ее. В этой ситуации я выглядел просто негодяем. Дошло до того, что Кэрол действительно обвинила меня во всех грехах, заявив, что я и есть самый настоящий негодяй. И конечно, это был конец. Однажды Кэрол велела, чтобы я убирался и больше не показывался ей на глаза. А эта ведьма все время улыбалась за ее спиной!

— Вернемся к Пейджу, — предложил я.

— Джули его где-то подобрала — не знаю где. Он всегда сшивался рядом, когда я несколько раз заезжал за Кэрол или привозил ее назад. Мне никогда не нравился этот парень, и думаю, ко мне он питает те же чувства. Мне кажется, они с Джули стоят друг друга.

— Вам известна его подноготная? Чем занимается этот человек и все прочее? — поинтересовался я.

— Никогда не спрашивал. Мы ни разу долго не разговаривали. Я еле удерживался, чтобы не вцепиться ему в рожу.

— Что бы еще вы могли рассказать о нем?

— Послушайте, Холман, — Рейнхарт начал раздражаться, — из того, что Салли сказала мне по телефону, следует, что вы работаете на какую-то большую шишку, которая раскручивает таланты. И эта самая шишка решила, что у Джули этот талант есть, правильно? Ну, я вам так скажу: забудьте о сделке с Пейджем. Если Джули не захотела иметь дело с этим искателем талантов — это ее собственное решение. Возможно, ее устраивает то, что она имеет, или она слишком занята планами поглубже всадить в Пейджа свои коготки. И конечно же он вел за нее все переговоры, а она только присутствовала, такая вся нежная и беспомощная, — это просто такой прием! — Он покончил со своим бурбоном и решительно встал. — Мне нужно идти, через десять минут у меня встреча. Салли попросила меня переговорить с вами, и я это сделал. Хотите совет? Все просто. Выбросьте из головы, что кто-то еще стоит за этой сделкой, — только Джули Марчант идет в расчет. И никто, никто не может влиять на эту дамочку!

— Вы были на похоронах Кэрол? — спросил я. Джонни изменился в лице:

— Похороны? Я узнал о ее смерти только через шесть недель. Неужели вы думаете, что эта ведьма, ее сестра, побеспокоилась о том, чтобы сообщить мне? — Рейнхарт посмотрел на Салли. — Я, видимо, позволил лишнее, — обратился он ко мне. — Простите, что я так распустил свой язык, но при одной мысли о Джули я просто завожусь! И если у вас осталась хоть половина мозгов, Холман, запомните то, что я вам рассказал. У вас только одна проблема — Джули Марчант. И, братец, это самая большая проблема, с которой вы имеете несчастье столкнуться!

Рейнхарт вышел из комнаты, и мы услышали, как хлопнула внизу парадная дверь.

— Вот это да! — промямлила Салли. — У меня такое ощущение, словно я пережила ураган!

— А как тебе нравится портрет твоей лучшей подруги? — съязвил я, перейдя на “ты”.

— Сначала я так разозлилась, что была готова выцарапать ему глаза. Но потом... — Она замялась. — Мне не хочется признавать это, Рик, но у меня ужасно неприятный осадок от всего, какое-то противное чувство. Знаешь? Как будто начинаешь вспоминать какие-то факты, казавшиеся в то время незначительными. Однако, если посмотреть на них глазами другого человека, что-то не сходится!

— Хочешь сказать, что после того, как услышала мнение Рейнхарта о Джули Марчант, считаешь, что он может быть прав?

— Это, наверное, предательство. — Салли втянула полную нижнюю губку и в нерешительности стала покусывать ее зубами. — Не знаю. У меня сейчас все перепуталось в голове. А я-то думала, что Джонни нам очень поможет, порасскажет о Линкольне Пейдже. А он и слова не сказал из того, чего мы не знаем о нем, верно?

— Только подвел итог уже нам известного, — согласился я. — В виде большого жирного нуля.

— Не знаю, что и думать, — проговорила она растерянно. — А ты что думаешь, Рик?

— Думаю, нам надо еще выпить. — Я встал с дивана. — Сейчас принесу.

— Это самое лучшее предложение из тех, что я получила за этот вечер. — Салли надулась. — Не думала, что быть твоим помощником — это только работа и никакого отдыха...

— Время отдыха пришло, малышка, — заверил я ее. — Ты имеешь в виду какую-то определенную разновидность отдыха?

— Сколько времени? — вместо ответа спросила она.

— Почти девять тридцать. А что?

— Я просто хочу точно знать, закончилось ли мое служебное время, — спокойно пояснила она. — Имею в виду, что теперь у нас нерабочие часы, и поэтому мне кажется несправедливым заставлять тебя оплачивать сверхурочные.

— Нет, — нервно запротестовал я. — Какие еще сверхурочные?

— Я пока еще не решила. Дам тебе знать, когда мы окончим это дельце!

Я отправился в кухню и, размышляя над ее словами, стал готовить нам напитки. Через некоторое время я вернулся в гостиную. Взяв бокал из моей руки, Салли многозначительно посмотрела на меня:

— Могу поспорить, что у тебя в мыслях занятие определенного рода, Рик Холман!

— Например?

— И не смотри на меня невинными глазами. Я все знаю о частных сыщиках, их пьянках и блондинках. Я теперь твой помощник, и поэтому ты считаешь, что я тороплю события, правда?

— Не правда! — снова запротестовал я. Салли сладенько мне улыбнулась:

— Нет, не нужно быть таким скромником, Холман. Ты был прав.

— Теперь настала моя очередь смущаться, — пробормотал я.

— Я имею в виду, ты прав, считая, что я тороплю события. Но это только с тобой и ни с кем другим, понимаешь?

— Я тебя слышу, но что-то мне не верится... — И отчаянным глотком я ополовинил бокал.

Салли чуть-чуть отпила из своего. На ее губах играла манящая улыбка.

— Мне нужно удостовериться, что ты меня правильно понял. Это не имеет отношения к тому, что я твой помощник или что-то в этом роде. Просто когда я рядом с тобой, у меня неизвестно почему слабеют колени. И если я немедленно ничего не предприму, это сделает какая-нибудь девушка из Сан-Франциско с откровенным желанием во взгляде. Понял, что я хочу сказать?

— Хотелось бы в это поверить, — с жаром отозвался я. — Но со мной такие вещи не происходят. Во всяком случае, пока я бодрствую!

— А вот увидишь, — сказала она самодовольно. Салли поспешно покончила со своей порцией спиртного, поставила пустой бокал на подлокотник дивана и встала. Она закинула руки за голову, и я решил, что девушка собирается поразить меня профессиональной позой манекенщиц. Но я почему-то запамятовал, что даже мерцающие платья имеют застежки и “молнии”. Спустя мгновение платье уже таинственно замерцало, скользнув вниз по ее плечам, груди и бедрам, и наконец покорно улеглось у ее изящных ног. Оно словно склонилось в изысканном поклоне перед бурно аплодирующей аудиторией. Комбинация тоже исчезла, она в беспорядке улеглась на диван. И вот Салли осталась в совершенно неподходящем фиолетовом кружевном лифчике без бретелек и шелковых панталончиках такого же оттенка. Эти жалкие остатки одежды так туго ее обтягивали, что девушка казалась совсем обнаженной и просто раскрашенной в два разных цвета.

— Давай поиграем, — хрипло предложила она. — Если поймаешь меня до того, как я добегу до спальни, ты победил.

— А если нет? — прокаркал я.

— Я подожду, пока ты этого не сделаешь. — Ее верхняя губа совсем исчезла, растянувшись в улыбке. — Можешь держать свои попойки и блондинок в секрете, Холман!

— Верно! — откликнулся я.

— Итак, теперь я медленно проследую в спальню, — соблазнительно изгибаясь, проворковала она. — Ты готов поймать меня до того, как я туда попаду?

Я, глупо ухмыляясь, кивнул. Салли повернулась ко мне спиной и медленно прошествовала к двери спальни, намеренно колыхая ягодицами в языческом танце девственности и чистоты.

Зазвенел звонок.

Этого еще не хватало, вот выбрали время звонить! Салли резко остановилась и некоторое время оставалась неподвижной, словно ее пронзила невидимая стрела. Наконец она медленно повернулась, звонок настойчиво оповещал о чьей-то настоятельной необходимости попасть в этот дом.

— К чертям, — зло бросила она, — кто бы там ни был!

Звук звонка снова полоснул по моим нервным окончаниям.

— Кто бы там ни был, он явно не собирается уходить, — вздохнул я. — Думаю, нужно открыть.

— Что за дьявольщина! — Салли крепко зажмурилась, демонстрируя явную неохоту это делать. Потом беспомощно пожала плечами. — Конечно, ты прав.

Пока не переставая надрывался дверной звонок, она с трудом напялила на себя комбинацию, потом я поспешно застегнул “молнию” и застежки на ее сверкающем туалете. Когда Салли направилась открывать дверь, поправляя на ходу волосы, я закурил сигарету и допил свой бокал.

— Ну и ну! — услышал я удивленное восклицание. — Что ты, черт побери, тут...

В следующий момент в комнату вошла Джули Марчант в сопровождении Салли. Брови последней приобрели очертания больших вопросительных знаков.

Глава 5

На певице был бирюзовый шелковый костюм, который выгодно подчеркивал ее выступающую грудь и крутые бедра. Волосы цвета воронова крыла в беспорядке ниспадали ей на плечи, а большие зеленые глаза гневно сверкали.

— Оставьте меня в покое!

Какое-то мгновение она просто стояла, пристально вглядываясь в меня, и вдруг, разразившись слезами, бросилась на диван.

Я с недоумением уставился на Салли, которая ответила мне таким же недоуменным взглядом. Рыдания Джули Марчант становились все громче, в них появились истерические нотки. В сравнении с этими звуками истошные звонки в дверь показались бы ласкающими слух.

— Может, ты приготовишь ей чего-нибудь горячительного, — предложил я Салли.

— Чего, например? — предусмотрительно спросила она.

— Просто спиртного! — огрызнулся я. — Думаешь, сейчас она станет обращать внимание на кусочек лимона или лайма?

Салли состроила мне гримаску и пошла в кухню. Я уселся на диван рядом с певицей и неловко погладил ее по плечу:

— Успокойтесь...

Певица отпрянула от меня, но ее рыдания стали постепенно стихать. К тому времени, как Салли вернулась со спиртным, Джули Марчант уже вытащила из сумочки носовой платочек и картинно прикладывала его к глазам.

— Спасибо. — Она взяла бокал у Салли, попробовала глотнуть неразбавленного бурбона и закашлялась.

— Все в порядке, Джули, — попыталась успокоить ее Салли. — Не бери в голову.

— Уже все прошло. — Женщина отпила еще один глоток бурбона, еще раз промокнула платочком глаза, затем откинулась на спинку дивана. — Простите, что ворвалась...

— Забудь об этом, — весело сказала Салли. — А вообще-то в чем суть трагедии, Джули?

Певица перевела на меня глаза, и я заметил неприкрытую враждебность в ее взгляде. Однако за этой враждебностью скрывалось что-то еще. И я понял, что это был неприкрытый страх.

— Я пришла просить вас оставить меля в покое, мистер Холман, — тихо проговорила она. — Пожалуйста! Возвращайтесь к мистеру Ренеку и передайте ему, что я не подпишу с ним никакого контракта и не хочу, чтобы он принимал участие в моей судьбе! Я довольна тем, что имею.

— Не думаю, что вас это удовлетворяет, — проворчал я.

— Джули, — голос Салли звучал неуверенно, — откуда ты узнала, что найдешь Рика здесь?

— Ниоткуда, — резко бросила певица. — Я позвонила ему в отель, но мне сказали, что его нет. Я направилась сюда, чтобы встретиться с тобой, в надежде, что ты знаешь, где его найти. У меня выдалась пара свободных часов: Линк простудился и остался сегодня дома. Мне удалось уговорить менеджера отменить первое выступление. Поэтому я могу отсутствовать в клубе до полуночи.

— А с чего это ты взяла, что я могу знать, где Рик? — допрашивала Салли.

— Это была простая догадка. Я думала, что смогу убедить тебя увидеться с этим детективом вместо меня и попросить его оставить меня в покое. — Джули снова подняла на меня глаза. — Что мне сделать, чтобы вы поверили мне? Я не желаю участия в моей жизни мистера Ренека! Я хочу только одного — чтобы меня оставили в покое!

— Я оставлю вас в покое, когда вы убедите меня, что говорите правду, мисс Марчант, — сурово подчеркнул я. — Но именно сейчас я не слишком уверен в том, что это говорите вы, а не Пейдж. Хотя и вашими устами.

— Это смешно! — Джули с трудом сглотнула. — Я уже давно совершеннолетняя и способна самостоятельно принимать решения!

— Ну так убедите меня! — настаивал я. — Могу я задать вам несколько вопросов? Джули смущенно рассмеялась:

— В чем дело? Это допрос с пристрастием или что?

— Кто для вас этот парень, Линкольн Пейдж? — невозмутимо начал я.

— Хороший друг, только и всего, — сказала она с вызовом.

— Он ваш менеджер? Она долго колебалась.

— Скорее всего — да. Правда, я никогда не думала о Линке в такой плоскости, и уж определенно я не плачу ему за это деньги. Но этот человек действительно нашел мне работу в “Закованном козле” и составил мне песенный репертуар.

— Вы отказались от мысли об опере? — прямо спросил я.

Певица утвердительно кивнула.

— А чем Пейдж зарабатывает на жизнь? — последовал еще один неприятный для Джули вопрос.

— Он... — Джули снова замялась. — Я не знаю. Наверное, у него есть какой-то доход. Кажется, о деньгах он никогда особенно не беспокоился...

— Вы с ним живете?

— Что за нелепый вопрос! — Глаза актрисы вспыхнули от гнева. — Мой ответ — да. Но не в том смысле, на который вы намекаете!

— Тогда почему же вы живете вместе с ним? — не унимался я.

— Он.., он мне нужен. — Женщина опустила глаза, потом заговорила, и ее голос звучал словно очень издалека:

— Когда моя сестра Кэрол умерла, единственным человеком, к кому я могла обратиться за помощью, был Линк. Если бы ни его поддержка, думаю, я сошла бы с ума. Он мой защитник, если хотите!

Я внимательно слушал, глядя на нее, потом нашел сигарету и прикурил. Джули Марчант тоже наблюдала за мной, и ее большой чувственный рот кривился от нетерпения.

— Ну? — требовательно спросила она. — Есть еще вопросы?

— Масса, — угрюмо буркнул я. — Вот только нет смысла их задавать.

— Теперь вы убедились? — с облегчением спросила она.

— Я убедился только в одном, — огрызнулся я. — В том, что вы, должно быть, самая изворотливая из всех женщин, которых мне приходилось встречать!

— Вы просто невозможны! — взорвалась Джули. — Я ответила на все ваши вопросы, а вы все-таки не верите мне. Повторяю, мне от вас надо одно — оставьте меня в покое! — Она сунула бокал в руку Салли и встала. — Бесполезно продолжать наш разговор, Холман. Вы просто не желаете мне верить!

Джули прошла мимо меня с решительным выражением на лице. Приблизившись к дверному проему, она оглянулась.

— Пожалуйста! — Ее решимость вдруг пропала. — Вы просто не знаете, что делаете.., вмешиваясь во все это! Это опасно, ужасно опасно! Вы слышите? — Джули замерла у двери. — Слышите?

— Что? — не понял я.

— Хруст.., и...

— Я ничего не слышу, — быстро сказала Салли. Джули Марчант с опаской огляделась, словно ожидала появления чего-то прямо из стены.

— Он может остановить их... Мне нужно побыстрее к нему. Я сделала ошибку, явившись сюда.

— Кого это “их”? — с подозрением спросил я. Судя по выражению ее лица, Джули на мой вопрос не обратила внимания. Она внимательно прислушивалась, сконцентрировавшись на том, что происходило за пределами дома. Поэтому единственным ответом мне было ее молчание.

— Они готовятся, — простонала Джули, — к шабашу!

Она тихонько всхлипнула и, спотыкаясь, в панике выбежала вон.

Мы услышали, как внизу громко хлопнула дверь. Салли в недоумении уставилась на меня:

— Что за чертовщина?!

— Я готов задать тебе тот же самый вопрос, — сообщил я. — Думаешь, это было притворство?

— Нет. Думаю, все было взаправду, — медленно проговорила она. — Если учесть все, что порассказал нам о ней Джонни Рейнхарт. Возможно, Джули думала разжалобить тебя, а когда не вышло, решила прикинуться помешанной.

— Может быть. — Я пожал плечами. — Если Джули искренне не заинтересована в предложении Пола Ренека, ведь я не смогу заставить ее переменить решение, верно?

— Верно, — кивнула Салли.

— Так о чем же ей волноваться? Зачем обращаться к моей жалости? Вообще, зачем разыгрывать всю эту сцену? Ей нужно было только говорить слово “нет” до тех пор, пока я не устану спрашивать и не уберусь с глаз долой.

— Согласна. Так какие же вы сделали выводы, босс? — поинтересовалась Салли.

— Единственный: мне нужно выпить, — проворчал я.

— О'кей. — Салли одарила меня хитроватой улыбочкой. — Не знаю, чего Джули добивалась, но она определенно создала тут отличную атмосферу!

— Хочешь сказать, что потеряла настроение развлекаться и играть в игры? — Я понимающе кивнул. — Ты права. Вероятно, и мне следует пойти куда-нибудь и перерезать себе горло.

— В любом случае я приготовлю нам спиртное, — повернулась на каблуках Салли.

— Забудь об этом, — удержал ее я. — Сейчас мне остается только распрощаться.

— Мне жаль, Рик. Правда, очень жаль. Но после всего этого.., эпизода.., с Джули, все волшебство куда-то улетучилось, — согласилась блондинка.

— Конечно, — подтвердил я. — Позвоню тебе утром, ладно?

— Отлично.

Салли проводила меня до двери, шурша и мерцая с каждым шагом. Я пожелал ей спокойной ночи и вышел на лестницу, ведущую к боковой двери на улицу. Ночь была прохладной, за уличные фонари зацепились клочки белого тумана. Идти в тишине по безлюдной улице было очень одиноко, словно остался один в целом мире. Пройдя несколько шагов, я остановился и прислушался. Единственное, что я смог услышать, — это отдаленный шум большого города, звуки редких автомобилей, торопливых, гулких шагов по тротуарам и время от времени — приглушенный смех. То, что якобы слышала Джули Марчант, я услышать не смог. Неужели же все это было большое притворство, о котором говорил Джонни Рейнхарт? Интересно, какие звуки производят ведьмы, когда они, рассекая воздух, несутся на метлах на шабаш?

* * *

Утро следующего дня было ясным и солнечным. Я вовремя прибыл на встречу с доктором Норрисом. На этот раз я проехал через открытые железные ворота и припарковался прямо перед зданием лечебницы. Медсестра в белой униформе была на посту в регистрационной.

Она любезно сообщила мне о том, что меня ждут, и сразу же проводила меня в кабинет рядом с тем, что принадлежал Стелле Уитком. Я постучал, потом открыл дверь и вошел.

Кабинет был похож на соседний с видом из окна на ухоженную лужайку с фонтаном. Доктор Норрис поднялся мне навстречу из-за стола с кожаной столешницей. Он смотрел на меня, словно обнаружил под микроскопом какую-то гадость. Это был толстый коротышка с каштановыми волосами, аккуратно уложенными и начесанными, чтобы скрыть лысину. Его глаза, увеличенные вдвое толстенными стенками очков в черной оправе, походили на пару золотых рыбок, лениво плавающих в двух крошечных стеклянных аквариумах. Он кивнул мне из приличия и указал на стул для посетителей, стоявший на некотором расстоянии от его стола.

— Не хотите ли присесть, мистер Холман? Мисс Уитком рассказала мне о вашем вчерашнем визите. Чрезвычайно неприятно. — Голос у него был сухим и высоким, слова он произносил отчетливо. — Я имею в виду встречу с одной из наших пациенток, — добавил хозяин кабинета.

Я уселся на стул, а он плюхнулся обратно в свое кресло. Я подумал, что ему следовало поставить себе стол поменьше, который соответствовал бы его росту и размерам. Восседая за этим столом, доктор походил на распиленного пополам гнома.

— Это было захватывающее приключение, — небрежно начал я, — когда эта барышня скинула с себя одежду, а потом охранник почему-то угрожал мне пушкой!

— От всего сердца приношу вам извинения, мистер Холман. — Короткие, словно обрубки, пальцы, похожие на белых слизней, рассеянно играли железной линейкой, укладывая ее параллельно краю стола?

— Бликер совершенно не вник в ситуацию, обнаружив вас с девушкой. Он сделал совершенно ошибочный вывод. Однако... — Две грязные золотые рыбки выжидающе глядели на меня.

— Никто не пострадал, — сказал я дружелюбно. — А как теперь девушка?

Доктор сложил мягкие губки в куриную гузку — осторожно, словно опасался, что от этого движения на них могут появиться синяки.

— Пока приходится давать ей успокоительные. Но я надеюсь, что в ближайшие дни ее состояние улучшится.

— А если точнее, как она себя чувствует, доктор? Поверх черной оправы его очков показались мохнатые брови.

— Мне кажется, некоторые думают, что психиатрия — нечто вроде визуального упражнения для праздного мозга, мистер Холман. Каждый считает себя экспертом, просто созерцая. Вот так-то!

— Я вовсе не собирался сверять с вами поставленный мною диагноз, — вежливо сказал я. — Но вид у барышни такой, словно она страдает от жестокого недоедания. И она все время говорила об обладании ею. Как раз перед появлением Бликера она сорвала с себя одежду и приглашала меня овладеть ею. Хотя по выражению ее лица было ясно, что эта идея ей не особенно нравилась. Я хочу сказать, тут не было никакой нимфомании.

— Она — параноик, — твердо сказал доктор. — Я попытаюсь разъяснить это вам, мистер Холман, поскольку вы в этом так сильно заинтересованы. Девушка страдает галлюцинациями. В настоящий момент она совершенно убеждена, что одержима каким-то демоном. Скажу без намерения сочинить дешевый каламбур: в ее бреде есть нечто вроде безумной логики. Быть одержимой демоном означает принадлежать как умом, так и телом, понимаете? Бедняжка Барбара, считая себя в полной власти своего демона, почувствовала вдруг, что надоела ему. Он наказывает ее тем, что больше не появляется, и, кроме того, запретил ей употреблять пищу, пока не появится. Поэтому она стала отказываться от еды, результаты чего вы видели; чтобы поддерживать в ней жизнь, нам пришлось насильно вводить ей питательные вещества внутривенно. Ее мозг с готовностью стал принимать каждого незнакомого человека за ее демона, который пришел, чтобы обладать ею и таким образом простить ее. Таким образом, демон мог принять любое обличье, торговца, например, поставляющего продукты в лечебницу, любого мужчины, посещающего другого пациента. Или, как видим, даже мистера Холмана.

— Понятно. — Я отыскал сигарету и закурил. — Есть шанс, что ее вылечат?

Норрис неопределенно пожал плечами:

— Я — практикующий психиатр, мистер Холман, а не человек, способный гарантировать чудо. Я делаю все, что в моих силах, и я надеюсь. — Мягкие короткие пальцы снова начали теребить линейку, пристраивая ее по диагонали к краю стола. — Однако, как я понял, вы хотели поговорить со мной о Кэрол Марчант?

— И о ее сестре Джули, — добавил я.

— Да, — кивнул он и в эту минуту был очень похож на сову. — Мисс Уитком сделала мне подробнейший доклад о вашем вчерашнем визите и о вашем с ней разговоре. О самоубийстве Кэрол можно только пожалеть, но оно было неизбежно. Позвольте мне пояснить эту точку зрения. По всем признакам, и это подтверждали тщательные обследования, она быстро поправлялась. Казалось, что сам факт пребывания сестры рядом с ней в лечебнице был необходимым для полного выздоровления. В последнюю неделю я разрешил ей свободно передвигаться по территории лечебницы. Я понимал, что это приободрит Кэрол, и был спокоен, зная, что ее сестра постоянно находится при ней. В тот ужасный день Джули оставила свою сестру одну на территории, а сама пошла в здание за жакетом — или по какой-то другой тривиальной причине, — и Кэрол исчезла. В случаях, подобных заболеванию Кэрол, всегда существует опасность, мистер Холман. Ведь невозможно знать наверняка, утратил ли больной навсегда тягу к самоубийству или просто сублимировал ее на некоторое время. И вот что еще я должен сказать, причем совершенно искренне: если кто-то твердо решил лишить себя жизни, фактически ничего нельзя сделать, чтобы предотвратить это.

— Понимаю, — проговорил я. — В данный момент я беспокоюсь о Джули.

— О да, по причине ее отказа от дальнейшей карьеры певицы? Мисс Уитком это тоже упомянула. Чем я могу помочь, мистер Холман? — Он вопросительно взглянул на меня.

— Похоже, она в полном подчинении у какого-то типа по имени Пейдж. Вчера вечером она попросила оставить ее в покое. Джули говорила, что любое вмешательство опасно для нее. Затем разразилась пространственными объяснениями, что Пейдж, мол, единственный, кто может защитить ее от “них”. Полагаю, именно поэтому встреча с Барбарой Делани произвела на меня такое сильное впечатление. Похоже, есть какое-то странное сходство между тем, как она говорила со мной вчера днем, и тем, что говорила Джули Марчант вчера вечером.

Норрис снова осторожно сложил губы в куриную гузку, одновременно медленно покачал головой:

— Я не могу предложить никаких объяснений. После вашего вчерашнего приключения в районе нашей лечебницы очень возможно, что вы просто неверно истолковали что-то из сказанного Джули Марчант. Конечно, смерть ее сестры потрясла ее и у нее возникло совершенно необоснованное чувство собственной вины. Можно предположить, мистер Холман, что она сейчас нуждается в ком-нибудь, на кого можно положиться. Ее родители погибли в автокатастрофе несколько лет назад. После этого в ее жизни оставалась только сестра. Вот и она покинула Джули, которая оказалась совершенно одна в этом мире. Отношения, которые, как вы сказали, возникли у нее с Пейджем, в сложившейся ситуации вполне понятны.

— Вы когда-нибудь встречались с Пейджем? — поинтересовался я.

— Да, пару раз, но мельком.

— И что вы о нем думаете?

— Скорее всего, ничего. — Доктор слабо улыбнулся, обнажив маленькие белые зубки. — Мне показалось, он очень заносчивый человек. А значит — неуверенный в себе. Надменность — это его защитная реакция на окружающий мир. Вряд ли это необычный человек.

— Известно ли вам, откуда Джули его знает?

— Нет. — Вид у доктора был немного удивленный. — Я думал, он ее старый друг...

— Какие взаимоотношения были между сестрами Марчант?

— Эти девушки были очень близки — отличные сестринские отношения. Хотя Кэрол и была младшей, конечно же главной в их дуэте была она. Вот, вероятно, и объяснение тому, что Джули полностью полагается на этого парня, Пейджа. Она привыкла, чтобы ею руководили. И видимо, ей до сих пор это нужно. А сейчас еще больше, чем всегда. — Норрис снова завозился с линейкой. — У вас есть еще вопросы, мистер Холман? Не хочу показаться невежливым, но я должен соблюдать распорядок.

— Конечно. — Я поднялся со стула. — У меня пока нет больше вопросов, доктор. Искренне благодарен за потраченное время и оказанную любезность.

— Всегда к вашим услугам, мистер Холман. Вы сами сможете найти дорогу?

Я закрыл за собой дверь его кабинета и вдруг, повинуясь внезапному порыву, постучал в дверь с надписью “Директор” и вошел. Стелла Уитком подняла голову и, увидев меня, улыбнулась:

— Здравствуйте, мистер Холман. Вы уже виделись с доктором Норрисом?

— Я только что от него, — пояснил я. — Захотелось заглянуть к вам на минутку.

— Я рада, что вы это сделали. — Директриса отодвинула стул и, обойдя стол, вплотную подошла ко мне. На ней были темно-синяя шелковая блузка и узкая юбка. Именно такой наряд особенно подчеркивал женственные линии ее фигуры.

— После вашего ухода я кое-что вспомнила. — Стелла стояла передо мной, все еще улыбаясь, и я чувствовал тонкий запах ее духов. — Не знаю, поможет ли это вам. Это его слова — я имею в виду того человека, Пейджа, — когда он однажды навещал Джули Марчант.

— И что же? — нетерпеливо произнес я.

— Конечно, это очень непрофессионально с моей стороны, мистер Холман! Я вошла в комнату, когда он разговаривал с Джули. Он сидел ко мне спиной. Я слышала, как он говорил, что у нее есть какой-то выбор, чтобы что-то сделать или сказать. Или же он сообщит какому-то Рейнхарту правду о Кэрол.

— Это было до смерти Кэрол? — уточнил я.

— Нет, после. Как раз перед тем, как Джули уехала от нас.

— Он что-нибудь еще говорил?

— Нет. Пейдж понял, что я стою у него за спиной. — Темные глаза Стеллы с интересом рассматривали мое лицо, стараясь понять мою реакцию. — Это как-то поможет вам, мистер Холман?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Но все равно спасибо.

— Вы заслужили снисхождение после вчерашней расправы с вами Бликера. — Стелла улыбнулась. — Сегодня утром доктор Норрис строго отчитал его за это.

— Еще раз спасибо, мисс Уитком. — Я замялся. — Скажите, а каким образом, когда и где вы отдыхаете от всего этого кошмара?

— Ничего особенного, — сказала она искренне. — Каждый второй уик-энд я езжу в Сан-Франциско.

— Может быть, вы пообедаете со мной в ближайший уик-энд, в свое свободное время?

— С удовольствием, — ответила она без колебаний.

— Я живу в отеле “Кресчент”, — сообщил я. — Может быть, вы позвоните мне, когда приедете в город? У вас не заняты эти выходные?

— Я обычно приезжаю в Сан-Франциско где-то около семи вечера в пятницу.

— Это уже завтра, поэтому почему бы нам прямо сейчас не условиться встретиться? — предложил я.

— Жду с нетерпением, мистер Холман.

— Прекрасно, — сказал я, — и спасибо за информацию.

Мисс Уитком открыла для меня дверь, и я приготовился шагнуть в просторную приемную.

— Вы должны знать кое-что еще о Джули Марчант, — прошептала она.

— И что же?

— Этот нервный срыв Кэрол — просто благопристойное название всему этому, — она была наркоманкой.

— Таблетки? — так же шепотом спросил я.

— Героин. Она находилась целый месяц в психиатрической больнице, потому что Джули уговорила ее провести курс лечения и... — Лицо Стеллы вдруг побледнело. — Было очень мило с вашей стороны заглянуть и поздороваться, мистер Холман. Я так рада, что доктор Норрис смог вам помочь! До свидания.

Она поспешно захлопнула перед моим носом дверь. Но я, быстро повернув голову, как раз успел заметить, что дверь кабинета мистера Норриса тихонько затворилась.

Глава 6

Салли Макки, отворив дверь своей квартиры, пронзительно взвизгнула, когда увидела, что это я. Ее голова была замотана шелковым шарфом, а лицо покрыто толстой маской чего-то напоминавшего растрескавшуюся черную грязь. Я отметил на ней лишь пижамную куртку и больше, по-моему, ничего. Но, правда, у меня и не было шанса проверить это, потому что длинные ноги быстро унесли ее из виду. Я закрыл входную дверь, прошел в гостиную и уселся на диван. Минут через десять, или около того, Салли появилась в белом свитере и облегающих черных брючках. Волосы уже были расчесаны и уложены в обычную прическу, с которой словно поиграл ветер. Лицо она успела полностью отскоблить — нигде не осталось ни единого пятнышка черной грязи. Серые глаза блондинки смотрели на меня холодно, брови в виде вопросительных знаков сошлись в одну линию.

— Рик Холман, — ледяным тоном сказала она, — не смейте больше так делать, никогда!

— Делать чего? — спросил я с невинным видом.

— Приходить к девушке, не предупредив заранее телефонным звонком. Я решила, что в моем распоряжении весь день, чтобы поработать над своей внешностью. Грязевая маска — это целое дело! А тут вы вдруг звоните в мою дверь в самый ответственный момент. Что за манера повсюду совать свой нос, Рик!

— Определенно это требует объяснений, — огрызнулся я. — Я имею в виду тот факт, что мой помощник наводит красоту в рабочее время!

— Ну? — Салли захлопала глазами. — Разве ты не хочешь, чтобы твой помощник был красивым? Откуда мне знать, может, ты дашь мне задание соблазнить кого-нибудь? Я ведь должна быть к этому готова, верно?

— Соблазнение может немного подождать, — буркнул я. — А сейчас будь хорошей девочкой и ответь мне на пару вопросов.

— О'кей. — Она уселась на диван рядом со мной. — Например?

— Например, где я могу найти Джонни Рейнхарта?

— У него где-то есть контора. Думаю, можно отыскать ее в телефонном справочнике.

— Отлично, кроме того, я хочу еще раз поговорить с Джули. Думаешь, сможешь организовать это для меня? Вид у Салли был нерешительный.

— Не знаю. Вся проблема в том, как обойти Линка Пейджа! — засомневалась она.

— Это важно. Надеюсь, у него еще не прошла простуда и ты сможешь уговорить Джули прийти сюда еще раз, как это было прошлым вечером.

— А что я ей скажу? — растерялась блондинка.

— Скажи, что, если Джули честно ответит еще на пару моих вопросов, я перестану ее беспокоить.

— Ты это действительно сделаешь, Рик?

— Возможно, — сказал я уклончиво. Салли надула губки:

— Не доверяешь своей красивой помощнице, да?

— Когда у меня будет, что тебе доверить, будь спокойна, ты это услышишь, — заверил я ее. — Дай мне адрес Рейнхарта, и я поеду повидаюсь с ним, пока ты будешь уговаривать Джули прийти сюда сегодня вечером.

— Я попытаюсь, но гарантировать ничего не могу. — Салли встала с дивана, отыскала телефонный справочник, полистала его и нацарапала адрес. — Вот. Во всяком случае, тут ты можешь найти Джонни Рейнхарта.

— Благодарствуйте. — Я взял у нее клочок бумаги и положил его в свой карман. — Чем занимается этот тип?

— Он поставщик или что-то в этом роде, — сказала Салли. — Ты вернешься сюда сразу же после встречи с ним?

— Не уверен. Если не вернусь, позвоню тебе, чтобы узнать, как ты уладила все с Джули, ладно?

— Ладно. — Салли кивнула. — Уговорю ее прийти сюда сегодня вечером. Значит, буду ждать от тебя большой премии, Рик Холман, правда?

— Не только ждать, ты даже можешь ее получить. — Я осклабился. — Возможно, я даже куплю тебе еще одну коробку с грязью!

Я просто почувствовал, как она буквально выжгла взглядом мне две дыры на спине, когда я покидал ее квартиру.

* * *

Контора Рейнхарта находилась в Норт-Бич и располагалась этажом выше бюро путешествий по Италии. Мне удалось справиться с сильным, искушением купить себе билет на самолет до Рима и провести следующие пару недель, наблюдая за игрой струй воды фонтанов в Вилла д'Эсте. Вместо этого я поднялся на третий этаж и нашел дверь, украшенную отклеивающейся золотой надписью: “Дж. Рейнхарт, поставщик”. Дверь привела меня в приемную размером с почтовую марку, которая вмещала обшарпанный стол, пару пыльных картотечных шкафов и скучающую блондинку. Вид у нее был словно ее притащили из ближайшей дискотеки после танцевального марафона.

Она посмотрела на меня как на какой-нибудь импортный товар, из Туркистана например, который она вовсе не заказывала. Потом с большим интересом принялась изучать ноготь большого пальца на своей правой руке. Мое воображение нарисовало даже фантастическую картину: возможно, на экране ее ногтя демонстрируется старый фильм, который идет только в дневные часы и был запланирован для показа после полудня.

— Вы не умерли! — напомнил о себе я. — Вы шевелитесь!

— Чего? — Она хотела приподнять брови, но они были только нарисованы.

— Я хочу видеть мистера Рейнхарта, поставщика, — заявил я.

— Вы что-то продаете? — поинтересовалась секретарша.

— Нет, — признался я и строго посмотрел на ее меланхоличное лицо. — Таких, как я, тут наверняка двое.

— Чего? — не поняла она.

— Дж. Рейнхарт, поставщик, — повторил я. — Он на месте? — Я указал на закрытую дверь в дальнем конце приемной.

— Ага. — В ее голосе звучало сомнение. — Но сейчас он очень занят.

— В такой-то дыре? — Я презрительно усмехнулся. — Вы, должно быть, шутите?

— Он сказал, чтобы его не беспокоили. Блондинка снова углубилась в изучение своего ногтя. Но на этот раз я решил, что там показывали рекламный ролик, потому что она быстро потеряла к нему всякий интерес.

— Может быть, придете завтра? — с надеждой предложила она.

— Тогда будет слишком поздно — бомба должна взорваться ночью. Я сам устанавливал таймер.

— Бомба? — Глаза ее расширились до такой степени, что теперь оказались уже полуоткрытыми. — Что еще за бомба?

— Та, что я зарыл на Юнион-сквер полчаса назад. Придет полночь — и бам! — Я выразительно вскинул руки в воздух. — Нет больше Сан-Франциско, Беркли — тю-тю! Окланда тоже больше нет! Тогда мы, жители Лос-Анджелеса, будем править миром! — Я бросил на нее дикий взгляд, и блондинка как-то вся съежилась в своем кресле. — Подумайте об этом! — хихикнул я. — Сегодня — Дж. Рейнхарт, поставщик. Завтра — весь мир!

— Возьмите и просто войдите в его кабинет! — посоветовала барышня. — Уверена, он не станет возражать.

Я прошествовал за секретаршей к его двери со смутным чувством гордости, которое возникает, когда напустишь немного страха в чью-нибудь скучную жизнь, постучал и открыл.

— Приветствую вас, Дж. Рейнхарт, поставщик! — сказал я добросердечно.

Джонни Рейнхарт с хмурым выражением на лице поднял глаза от стола, заваленного бумагами.

— Какого черта вам тут нужно, Холман?

— Поболтать, — заявил я и немного продвинулся вперед, чтобы закрыть за собой дверь. — Как продвигается бизнес?

— Великолепно, — буркнул он. — Как раз сейчас у меня работы еще на три часа, поэтому давайте быстрее, ладно?

— Конечно. — Я прислонился к косяку двери, потому что единственный стул в помещении был тот, на котором сидел хозяин. В сравнении с этим кабинетом, приемная была просто вестибюлем отеля “Дрейк”.

— Кэрол Марчант, — начал я. — Ведь это Джули довела ее до психиатрической больницы, а не потеря родителей, верно?

— Верно. И что из этого? — ответил он.

— А вот и неверно!

Рейнхарт медленно провел рукой по подстриженным ежиком волосам.

— Черт побери, о чем вы тут болтаете? — зло бросил он.

— Я заглянул в лечебницу в Монтеррее, — продолжал я. — Кэрол была наркоманкой и принимала героин. Она лечилась в этой психушке от наркомании. А потом Джули привезла ее в другую лечебницу, чтобы сестра набралась сил.

Его глаза, как я заметил еще при первой встрече, превратились в ярко-голубые пятна, а белки приобрели розоватый оттенок. Они мне явно не понравились — и по их выражению я понял, что парень питает ко мне те же чувства. Только гораздо более сильные.

— Вы сошли с ума! — прорычал он. — Кэрол никогда...

— Конечно была, — перебил я его. — Похоже, она пристрастилась к наркотикам как раз после той ночи, когда велела вам убираться и оставить ее в покое. Возможно, неразделенная любовь привела ее к этому? Или, может, вы узнали, что она наркоманка, и поэтому порвали с ней?

— Послушайте, Холман! — Джонни приподнялся со стула, но передумал и снова плюхнулся на него. — А вы в этом уверены?

— Я видел записи, — не моргнув глазом солгал я. — Но сейчас меня интересует, где Кэрол брала наркотики. Как вы сами мне сказали, рядом с ней всегда были всего три человека: Джули, Пейдж и.., вы!

— Если вы думаете, что я способен на такое, Холман, у вас, должно быть, крыша поехала!

— Не знаю, что и думать. И это правда, — констатировал я, притворяясь искренним. — Но такая девушка, как Джули Марчант, не могла однажды ни с того ни с сего решить, что ей нужен героин. А затем отправиться искать какого-нибудь торговца. Не так ли? Кто-то непременно поставлял ей наркотик. И этот кто-то должен был быть ей близок, верно?

— Пейдж? — прошептал он. — Если бы я был уверен, что это делал мерзкий негодяй Линкольн, я бы...

— Вы единственный человек, который точно знает, что этого вы не делали, — подытожил я. — Допустим, сейчас я поверю вам на слово. Остаются двое. Почему бы и не Джули?

— Эта ведьма способна на все — Голос поставщика стал свирепым. — Но откуда, черт побери, Джули могла брать наркотик?!

— Хороший вопрос, — оценил я. — А может, он просто хранился в семье? Что, если Пейдж доставал наркотик для Джули, а она передавала его Кэрол?

Я видел, как Рейнхарт сосредоточился, обмозговывая такую возможность. И если бы я оставил его на Юнион-сквер, он не стал бы дожидаться полуночи, его нервы не выдержали бы. Вообще, это могло произойти с минуты на минуту.

— Во всяком случае, — непринужденно бросил я, — вы могли бы остаться тут и хорошенько поразмыслить над этим! Я буду держать руку на пульсе. А вы в случае чего сможете отыскать меня либо в отеле “Кресчент”, либо через Салли Макки.

— Конечно, — пробормотал он, словно не слыша меня. — Ты попал в яблочко, Холман.

Когда я проходил через приемную, блондинка как-то вся съежилась и притворилась, что не видит меня.

— В полночь, — зловеще прошипел я, проходя мимо нее, — весь город выйдет на космическую орбиту!

Я вернулся в отель, поставил автомобиль в гараж и поднялся к себе в номер. Там меня ждала записка, которая содержала сообщение о том, что звонила мисс Макки. Она договорилась о встрече в восемь вечера в своей квартире. Я подумал, что мой помощник в юбке был действительно осторожен, оставляя для меня такую шифровку. И если в следующий раз кому-нибудь загорится заказать у администратора девушку по вызову, наверняка будет ясно, что речь идет о Салли. Я принял душ и переоделся. Затем спустился в бар при отеле и не спеша употребил пару порций горячительного. Я намеренно сделал это-до того, как перехватил стейк быстрого приготовления в ближайшей забегаловке. Приблизительно без пяти восемь я уже звонил в дверь квартиры над антикварным магазинчиком в Китайском квартале.

Салли открыла дверь быстро. На ней было обтягивающее шелковое платье с разрезом сбоку, доходящим почти до бедра. И именно это делало ее живым воплощением всех грехов, о которых мечтает каждый мужчина. Я немедленно сообщил ей об этом, потому что принадлежу к тем, кто не скупится на комплименты. Но она даже не соизволила выслушать меня.

— Я было уже начала беспокоиться, — проговорила Салли по пути в гостиную. — Подумала, что тебе не передали мое послание или же ты просто вовремя не вернулся в отель. Тогда что бы я делала здесь с Джули?

— Тебе не о чем беспокоиться, — успокаивал я ее. — Холман здесь!

— Прекрасно! — бросила она. — Мог бы просто сообщить, что придешь, и это избавило бы меня от беспокойства.

— Однако как это тебе удалось уговорить Джули Марчант прийти сюда?

— Это было непросто. — Ее глаза хитро сверкнули. — Но ты был прав: очевидно, у Пейджа еще не прошла простуда, поэтому сегодня вечером он не мог сопровождать ее в клуб. Думаю, она так обрадовалась твоему обещанию навсегда оставить ее в покое после сегодняшней встречи, что готова на все. Джули придет рано, — значит, может появиться в любой момент, — потому что больше не может увиливать от десятичасового шоу.

— Прекрасно. — Я был доволен. — Если это сработает, ты тоже получишь большую премию.

— В этом я как раз не уверена. — Салли злобно посмотрела на меня. — С момента нашей встречи тут в полдень я все время ломала себе голову, пытаясь придумать, что бы попросить у тебя, но так ничего и не решила. Если ты действительно намерен оставить Джули в покое, тогда что будет?

— А в чем загвоздка? — спросил я.

— Я хотела сказать, что Ренек хорошо тебе заплатит только в случае, если ты уговоришь Джули подписать с ним контракт, верно?

— В противном случае он оплачивает мне только расходы, — сознался я.

— Значит, ты готов заплатить мне солидную премию из своих средств?

— Ты самая расчетливая блондинка из всех, с кем мне доводилось встречаться в жизни! — заметил я. — Вам должно быть стыдно, Салли Макки!

— Хорошо, — с горечью проговорила она. — Ничего мне не говори, Холман! В конце концов, я всего-навсего твой помощник, который делает всю черную работу.

Звякнул дверной звонок, и я был этому очень рад. Салли одарила меня недовольным взглядом. Он обещал продолжение состязания наших аргументов. И она, конечно, ничего не забудет и не упустит. Блондинка направилась к двери, а у меня образовалось время прикурить сигарету. Правда, очень скоро она вернулась в комнату вместе с Джули Марчант. Певица была одета почти в такой же, как и в прошлый раз, шелковый костюм. Только на этот раз лимонного цвета. Она села в кресло, аккуратно положила ногу на ногу и с опаской посмотрела на меня:

— Я пришла, потому что Салли заверила меня в том, что вы оставите меня в покое, если я отвечу еще на несколько ваших вопросов, мистер Холман.

— Верно, — подтвердил я.

— Я бы хотела приступить к делу как можно скорее, — попросила Джули. — Поэтому давайте приступайте, мистер Холман.

Я немного помедлил. Затем начал задавать вопросы:

— Где ваша сестра доставала героин?

— Что? — Джули часто заморгала. — Что вы сказали?

— Кэрол была наркоманкой, — холодно заявил я. — И именно по этой причине она провела месяц в психиатрической больнице. Но ведь откуда-то же она брала наркотики!

— Я.., я не понимаю, о чем вы говорите! — Джули быстро отвернулась, обильные слезы полились из ее глаз.

— Рик? — спросила Салли нерешительно. — А ты...

— Замолчи! — бросил я. — Кэрол откуда-то брала наркотики. И кто-то ей их доставал. И этот кто-то был близок к ней. Рейнхарт утверждает, что это не он. Значит, остается либо Пейдж, либо.., ее сестра Джули!

Я замолчал, ожидая разъяснений. Но единственным ответом мне были рыдания Джули Марчант.

— Вы пришли сюда отвечать на мои вопросы, — сказал я. — Однако до сих пор я не услышал еще ни одного ответа.

Джули подняла голову. Ее зеленые глаза сверкали.

— Я.., я не знаю, — прошептала она. — Кэрол никогда ничего не говорила мне об этом. Я даже не знала, что она принимала наркотики. До момента, когда ей стало плохо и я вызвала врача, а он... — Она порылась в сумочке, нашла носовой платок и вытерла глаза. — Даже в лечебнице Кэрол не упоминала о наркотиках. Она просто отказывалась об этом говорить, повторяла, что с этим покончено.

— Думаете, поэтому она и совершила самоубийство? Из-за того, что у нее началась ломка, а она не хотела возвращаться к наркотикам?

— Нет. — Джули решительно покачала головой. — Уверена, не из-за этого. Она так успешно и быстро поправлялась, и доктор Норрис был ею так доволен...

— И все же я вас не понимаю, — искренне признался я. — Вы — прекрасная певица, возможно, к тому же и чертовски хорошая актриса. Не знаю, все вы мне солгали или только половину?

— Мне не нужно было приходить сюда, — горестно прошептала Джули. — Это было ошибкой.

— Не прихватив с собой Линка Пейджа для защиты? — раздраженно съязвил я. — Но ведь его основная задача защищать вас не от меня, верно? И от кого это он вас защищает?

— Я не могу этого объяснить, — сказала она с убитым видом. — Это.., вы не поймете.

— Попробуйте, может, пойму! — предложил я.

— Нет. — Голос ее окреп. — Я должна сейчас же идти.

— Опаздываете на шабаш? — с издевкой осведомился я.

Джули тихонько всхлипнула. С округлившимися от страха глазами она вскочила на ноги, схватила сумочку и опрометью выбежала из комнаты. Салли бросилась было за ней, но я схватил ее за руку.

— Пусть идет, — бросил я.

— Но что... — начала было она. Входная дверь со стуком захлопнулась за Джули Марчант, и я отпустил руку Салли.

— Я, кажется, задел ее за живое, — констатировал я. — И думаю, здорово задел.

— Что это ты говорил, будто Кэрол была наркоманкой.., это верно?

— Думаю, да, — убежденно подтвердили.

От удивления Салли так и осталась с открытым ртом.

— И ты думаешь, что это Джули доставала ей наркотики?

— В этом не уверен.

— Вот это да! — Ее буквально бросило в дрожь. — Это подтверждает рассказ Джонни Рейнхарта о ее странностях, правда?

— Вероятно. — Я пожал плечами. — Во всяком случае, теперь настало время побеседовать с этим Пейджем — Свенгали. Он, должно быть, сидит дома со своей простудой. Небольшой душевный разговорчик его подбодрит...

— Я говорила, что квартира у них в Саусалито? — с притворной беспечностью защебетала Салли. — Ее довольно трудно найти.., хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Сам найду, — охладил ее пыл я. — Просто дай мне адрес.

Девушка смотрела на меня с нескрываемой издевкой.

— Да, ты — настоящий джентльмен! — выговорила Салли наконец. — Значит, я должна оставаться дома и — вот радость! — смотреть телевизор? — Блондинка с сожалением посмотрела на серебряное платье и глубоко вздохнула. — Знаешь, я всегда наряжаюсь подобным образом, чтобы просто остаться в одиночестве дома.., разве это не мазохизм?

— Вовсе нет, сладкая моя!

— Ну, думаю, сегодня вечером мне придется позаботиться об этом. Я увижу тебя завтра утром?

— Конечно, — заверил я ее. — И я помню, что должен непременно позвонить тебе, прежде чем появиться: сегодня днем твоя грязевая маска просто ошеломила меня.

— Можешь убираться отсюда к чертовой бабушке, Холман! — сказала она сквозь зубы.

— Не трудись, не надо провожать меня до двери, — галантно заметил я. — Сам найду дорогу.

Ее зубы были крепко сжаты. Но разъяренное “Что в ты сдох!” прозвучало громко и отчетливо.

Я небрежно помахал Салли рукой и вышел из гостиной в прихожую. Там открыл входную дверь, затем с шумом захлопнул ее — перед своим собственным носом. Проделав это, я замер, затаил дыхание и прислушался. Какие-то, как мне показалось, нескончаемые секунды из комнаты не доносилось ни звука, затем послышался хрустящий шелест ее серебряного платья — Салли куда-то пошла. Наконец я услышал, как она взяла трубку и набрала номер.

— Это Салли, — сказала она кому-то. — Он только что ушел.., на пути.., хочет повидаться с тобой. Я дала ему адрес. Все сделала правильно?.. Джули приходила сюда, Холман сообщил ей, что Кэрол была наркоманкой... Я не знаю, откуда он это узнал или кто ему сказал об этом... Он, черт возьми, мне ничего не говорит!.. Ну, Холман снова виделся с Рейнхартом... Рейнхарт отрицает, что снабжал Кэрол наркотиками. Поэтому остается думать, что это либо Джули, либо ты... Джули сказала, что ничего не знала о том, что Кэрол принимала наркотики, пока той не стало плохо... Нет, вот и все. Эй! Это что еще за шабаш? Холман сказал ей что-то насчет шабаша, и она чуть было не бросилась бежать!.. Я знаю, что она слегка со сдвигом, дорогой. Но , чтобы... О'кей, о'кей! Я забыла об этом. Послушай, сейчас Холман несется сломя голову в Саусалито. Почему бы тебе не воспользоваться ситуацией и не заглянуть сюда на пару часов? Джули будет выступать в двух шоу, а Холман не вернется сюда сегодня вечером. Мы в полной безопасности. Я так скучаю по тебе, любимый!.. Хорошо! — Ее голос стал нежнее нежного. — Я буду ждать тебя, любимый!

Я услышал щелчок: блондинка повесила трубку. Затем удаляющееся шуршание ее платья. Наконец воцарилась полная тишина. Я медленно вернулся в пустую гостиную. Дверь спальни была полуоткрыта, и квадрат света оттуда падал на ковер. Я уселся в кресло, напротив двери в спальню, и закурил сигарету. Потом тихонько кашлянул.

Дверь спальни тотчас же открылась пошире, и оттуда выглянула белокурая голова с растрепанной прической. Вечно испуганные серые глаза моего бывшего помощника наткнулись на меня и в крайнем изумлении остекленели.

— Ага! Вот и наша Мата Хари! — нашелся я. — Ну как шпионский бизнес сейчас, процветает?

Глава 7

— Рик!

Салли попыталась растянуть губы в жалкой улыбке, но они почему-то не слушались хозяйку. После короткой вынужденной паузы из-за двери спальни показалось все остальное. И это стоило того, чтобы его внимательно рассмотреть. Она успела снять серебряное платье, и теперь на ней оставался лишь основной минимум одежды, состоящий из черного кружевного лифчика и таких же панталончиков с фривольной белой кружевной оборкой, окружающей ноги.

— Как ты попал сюда? — Салли надула губки, стараясь вернуть своему голосу обычные интонации. — Ты напугал меня, негодяй!

— Мой друг актер называет подобные действия элементарной профессиональной хитростью, — пояснил я. — А именно: я прощаюсь, прошу, чтобы меня не провожали, открываю входную дверь, после паузы хлопаю ею и потом стою, затаив дыхание. — Я вяло улыбнулся. — Таким образом можно услышать самые секретные телефонные разговоры.

— Неужели ты был тут все это время? — испугалась Салли.

— Схватываешь на лету, моя сладкая, — подтвердил я. Салли на негнущихся ногах доковыляла до дивана и очень осторожно, словно он был стеклянным, уселась на него.

— Ничего не понимаю, — проговорила она.

— Ты веришь в совпадения, Салли? — вдруг спросил я.

— Что? — Ее брови поползли вверх.

— Ну, помнишь, вечером, когда я отправился в артистическую уборную Джули на встречу с Пейджем, а ты просто случайно туда зашла? — пояснил я. — Совпадение, верно?

— А что же еще? — Салли невинно захлопала ресницами.

— А вот еще, — невозмутимо продолжал я. — Ты пригласила меня сюда выпить, представилась лучшей подругой Джули и рассказала, что у нее была сестра Кэрол, которая недавно покончила с жизнью. Ты даже дала мне название лечебницы, где это произошло. Следующим вечером ты вспомнила имя приятеля Кэрол Джонни Рейнхарта. Затем ты охотно организовываешь мне встречу с ним прямо здесь — и тем самым обеспечиваешь себе работу в качестве моего помощника. Позднее, тем же вечером, Джули тоже чисто случайно зашла сюда, разыскивая меня. Сегодня совершенно случайно тебе удалось убедить Джули прийти сюда на повторную встречу со мной. Полагаю, это делает тебя незаменимым Пятницей в юбке, дорогая. Когда ты под рукой, мне больше не нужно работать. Я могу сию же минуту выйти в отставку и передать все дела тебе!

— Рик, это плохая шутка. — Ее голос звучал обычно, но из серых глаз исчезло удивление, они стали холодными и настороженными.

— Я прослушал весь твой разговор с твоим любимым Линком Пейджем! — прорычал я. — Итак, кончай строить из себя дурочку!

Салли медленно втянула в себя воздух. От глубокого вздоха кружева, прилипшие к пышной груди, еще больше натянулись и чудом удерживали ее натиск.

— Хорошо! — бросила она. — Теперь ты все знаешь — и можешь убираться отсюда к черту!

— Пейдж подсадил тебя поближе ко мне, чтобы точно знать, что я делаю и что думаю, — резко сказал я. — В этом есть смысл. Скажу больше: он заставил тебя рассказать мне о самоубийстве Кэрол в лечебнице и обеспечил мне встречу с Джонни Рейнхартом. Уверен, что и первый визит Джули — тоже его идея. Да и о втором он знал. Откуда?

— Почем мне знать! — Салли разозлилась. — Почему ты не спросишь об этом у него? Он в любой момент может здесь появиться.

— Ты же его подружка, — небрежно бросил я. — Поэтому, возможно, знаешь вот что: если Джули Марчант не привлекает его как женщина, почему он так сильно к ней привязан? Определенно не из-за денег, которые она зарабатывает пением. В противном случае он наверняка согласился бы, чтобы Пол Ренек раскрутил ее. Следовательно, после первого же предложения Ренека Пейдж заставил бы ее подписать с ним контракт. И отхватил бы себе большие проценты от этой сделки. Ренеку ведь было наплевать на условия контракта, он лишь мечтал заполучить Джули Марчант в свои руки. Все это говорит о том, что у Линка должна быть другая причина для того, чтобы так крепко вцепиться в Джули, — наверняка это важная причина?

— Откуда мне знать! — повторила Салли. — Я ужасно устала от этого допроса с пристрастием, Холман. Я уже сказала — убирайся отсюда к дьяволу!

— Я не уйду, пока не узнаю правду! — рявкнул я. — Даже если мне придется подвергнуть тебя пытке! Она презрительно рассмеялась:

— Тебе? Ты шутишь! Ты не правильно воспринимаешь реальную действительность, Холман!

Я встал с кресла и медленно направился к дивану. Она сидела молча и смотрела на меня с иронической усмешкой на губах. Я уселся рядом с ней, и Салли громко рассмеялась:

— Если собираешься применять силу, советую поторопиться, Холман. Линк будет здесь с минуты на минуту. А он действительно крутой парень, не такой слабак, как ты!

— Посмотрим, — процедил я. — Я сделаю так, что у тебя не будет возможности открыть ему дверь.

— В этом нет необходимости, — самоуверенно заявила она. — У Линка есть ключ.

— Я так и знал! — вырвалось у меня.

Я протянул руки и схватил ее за волосы, затем притянул ее лицо поближе и страстно стал ее целовать. Блондинка отчаянно отбивалась, но у нее не было свободы действий, поскольку я своим телом буквально припечатал ее спину к дивану. Я усердно трудился, размазывая помаду по ее лицу, затем вцепился зубами ей в нижнюю губу. Салли резко вскрикнула от боли и, услышав, как открывается входная дверь, подавилась собственным голосом.

— А вот и Линк! — Глаза ее ликующе блестели. — Он разрежет тебя за это на мелкие кусочки.

— Возможно, ты и права, — задумчиво протянул я. В довершение всего я взъерошил ей волосы, рванул бретельку лифчика, и она порвалась. Пока Салли ловила ее, я потянул черное кружево, свободное от бретельки, вниз, в результате чего полностью обнажилась ее прекрасная правая грудь. Шаги позади меня замерли. Очевидно, Пейдж, войдя в гостиную, увидел нас вдвоем на диване.

— Что за чертовщина?! — загремел его голос в тишине комнаты.

Я медленно повернул голову и в упор посмотрел на него. Тонкие губы парня побелели от ярости, а его бледно-голубые с нависшими веками глаза были полны ненависти. Пальцы рук конвульсивно сжимались в кулаки. Одним словом, весь вид Линкольна Пейджа говорил о его состоянии, что было хорошо.

— Ох, вспомнил, — небрежно сказал я. — Салли хочет, чтобы ты вернул ей ключи.

— Она хочет... — Линк чуть было не захлебнулся злобой при этой мысли.

Салли оставалась сидеть на диване, вытянувшись в струнку и выпучив глаза. При этом вид у нее был как у участницы какой-то римской оргии. Спутанные космы свисали на лицо, а рот — словно у циркового клоуна, с размазанной по всей, физиономии помадой. Разорванный лифчик и обнаженная грудь определенно создавали нужную мне картину, последним же штрихом в ней была распухшая нижняя губа Салли, которую я как следует прикусил. Если вся мизансцена заслуживала описания в тысячу слов, то эта распухшая губа стоила пяти романов!

— Линк! — пробормотала Салли, и это получилось у нее довольно хрипло, словно ею до сих пор владела сильная страсть. — Линк? — В глазах девушки появилась тревога, когда на этот раз ее голос прозвучал еще хуже. — Это не... — Салли конвульсивно сглотнула и откашлялась. Но эта очередная попытка привести голос в порядок была похожа на последний вздох сдавшейся женщины.

— Не волнуйся, сладкая моя.

Желая успокоить ее, я похлопал блондинку по бедру, а она от прикосновения моей руки вздрогнула, словно это была раскаленная докрасна игла.

— Салли пытается сказать следующее, — хладнокровно начал я. — Тебя, парень, вывели на чистую воду! Та чушь, которую Салли плела тебе по телефону о том, что я помчался сломя голову в Саусалито, была обыкновенной уловкой. Однако мы должны поблагодарить тебя за идею сделать Салли моей помощницей, потому что это действительно принесло хорошие результаты. Поэтому, советую, купи себе розовые очки и смотри через них на Джули Марчант. Это все, что тебе остается. Да и с певицей ты не долго пробудешь. Во всяком случае, теперь, когда Салли порассказала мне о твоих проделках и больших планах на будущее!

— Линк! — Салли предприняла отчаянную попытку объясниться с Пейджем. — Это не правда! Он набросился на меня...

Ее язык и верхняя губа все время цеплялись за распухшую нижнюю губу, поэтому слова вылетали подобно приглушенному жужжанию. Все это было похоже на звук, который издает пчелиная матка, которую только что отделала оса. Сидя рядом с девицей и сосредоточившись, я с трудом мог уловить смысл того, что она говорила. Но для Пейджа, стоявшего на порядочном расстоянии от дивана, это было просто невозможно.

— О'кей! — Линк вытащил из кармана ключ от входной двери и швырнул его через всю комнату. — Вам двоим еще достанется!

— Не нужно речей, Пейдж, — с издевкой сказал я. — Истерика или рыдания по пути к выходу прекрасно подойдут!

Из его глотки вырвалось подобие львиного рыка. Размашистым шагом Пейдж двинулся ко мне. В последний момент я соскользнул с дивана на колени, схватил его за щиколотки и рванул к себе. Сила инерции сделала свое дело. Линк отчаянно завыл, когда, перелетев через спинку дивана, со всего размаху рухнул на обеденный столик в стиле модерн, развалившийся под тяжестью его тела на куски. Я встал на ноги и оглядел нанесенный ущерб. Теперь стол был пригоден разве что на дрова. Пейдж с белым как мел лицом и открытым ртом с трудом поднимался на четвереньки. При этом он тщетно пытался сделать глубокий вдох. Я решил, что лучше ему это сделать в любом другом месте. Поэтому обошел диван, схватил его сзади за пиджак и потащил вон из комнаты.

К тому времени, как я открыл входную дверь, Линку удалось восстановить дыхание и он стал проявлять желание сопротивляться. Я все же выволок его на лестничную площадку. Но тут ему удалось высвободиться из моих рук, и он начал подниматься на ноги. И тогда я ладонью изо всех сил толкнул его в рожу. Линк отшатнулся, попятился и полетел вниз по лестнице с грохотом сошедшего с рельсов поезда. Так он пересчитал своими ребрами все ступеньки. Некоторое время он мешком неподвижно лежал внизу. Потом медленно принял вертикальное положение и неуклюже захромал прочь. Я вернулся в квартиру, осторожно прикрыл за собой входную дверь и последовал в гостиную.

Салли встретила меня мрачным взглядом. И вдруг блондинка закатила глаза, а ее пятки начали лихорадочно отбивать чечетку на полу. Рот ее широко открылся, и оттуда вырвалось какое-то завывание. Оно походило на шотландскую элегию, оплакивающую украденный кошелек, или, возможно, ирландский плач по ушедшему гному. Но в любом случае эти звуки не ласкали слуха. Я стал припоминать приемы первой помощи в подобных случаях. Отправился на кухню, налил кувшин холодной воды, затем вернулся к дивану и медленно вылил содержимое ей на голову. В ту же секунду стенания прекратились, пятки перестали отбивать дробь, а все ее тело обмякло.

— Не о чем больше беспокоиться, сладкая моя, — радостно сообщил я ей. — Пейдж ушел, и могу поспорить, он никогда больше сюда не вернется.

Неожиданно для меня Салли разразилась слезами. Я попросту ничего не мог понять. Хочу сказать, я думал, что она должна быть мне признательна, благодарна за это, а вместо благодарности Салли вдруг стала лить слезы. Но тут я философски решил, что никто и никогда не поймет этих женщин. Я приготовил пару хороших порций спиртного, что обычно помогает при потрясениях, и осторожно вложил один бокал в руки Салли. Это было ошибкой — она выплеснула содержимое прямо мне в лицо. Следовательно, мне пришлось кое-как вытереть физиономию с помощью носового платка, после чего я уселся в кресло подле нее, отпил из своего бокала и закурил сигарету.

Некоторое время спустя Салли успокоилась и перестала плакать. Она сидела со скорбным выражением лица, словно небо обрушилось, а ей предстоит собирать его обломки и снова складывать их вместе.

— Надеюсь, ты понимаешь, — невнятно проговорила она, едва шевеля распухшей губой, — ты стал убийцей!

— Как это? — вежливо осведомился я.

— Линк этого не оставит — он вернется и убьет меня!

— Я бы не стал так беспокоиться, — убеждал я ее. — Этот парень очень скоро найдет себе новую глупую блондинку и...

— Он убьет меня, потому что я слишком много знаю! — яростно забубнила Салли. — Ты понимаешь это, глупая горилла?

— Есть простой способ все уладить, — беспечно предположил я.

— Например?

— Например, ты расскажешь мне все, что тебе известно. Тогда ему уже придется убивать нас двоих, — пояснил я. — А мы пойдем и расскажем, что знаем, еще двоим. Тогда ему придется убивать уже четверых. Потом они пойдут и...

— Эй, заткнись! — простонала Салли. — Я убью тебя своими руками, как только ко мне вернутся силы!

— Не торопись, у нас впереди вся ночь, — дружелюбно заметил я.

— Убирайся отсюда! Чтоб ты сломал себе шею на лестнице! — завизжала она.

— Ладно, — кивнул я. — Это отличная идея. Я не хочу здесь присутствовать, когда Линк вернется сюда, чтобы...

— Нет, не уходи! — Глаза ее расширились. — Не оставляй меня одну.., я... — Салли крепко зажмурила глаза и сжатыми кулачками заколотила себя по бедрам. — Ах ты!.. Как подумаю о положении, в которое ты меня поставил... — Она долго подыскивала подходящие для этого случая слова. — Оставайся же! Приготовь мне чего-нибудь выпить, чтобы прояснились мозги.

— Все, как скажешь, сладкая моя, — согласился я. Салли с трудом встала с дивана и замерла, уставившись на меня. Вид у нее был довольно жалкий. Короткие волосы прилипли к черепу, тушь с ресниц растеклась вокруг глаз, рот все еще был как у циркового клоуна, а распухшая нижняя губа вздулась и походила на небольшой воздушный шарик. Что же касается разорванного лифчика и всего прочего, то можно было подумать, что она — единственная уцелевшая жертва землетрясения.

— Что ты скалишься? — возмутилась наконец Салли.

— Пойди и посмотрись в зеркало, — посоветовал я. Она исчезла в спальне и тотчас же оттуда послышался громкий горестный возглас, свидетельствующий о том, что Салли увидела себя в зеркале. Затем дверь резко хлопнула. Я прикончил свой бокал, приготовил две свежие порции и принес их в гостиную. Примерно минут через десять Салли появилась в безукоризненной шелковой пижаме болотного цвета с тюрбаном того же тона на голове. Опухоль на нижней губе немножко спала, она, видимо, прикладывала к ней холодный компресс. Девушка опять уселась на диван и отпила немного из бокала, который я ей дал.

— Чувствуешь себя лучше? — проявил я заботу. Она натянуто улыбнулась, показав зубы:

— За один час он разрушил всю мою жизнь, а теперь еще спрашивает, как я себя чувствую. Да кто ты такой? Еще один маркиз де Сад?

— Вот было бы здорово! — Я на минутку задумался. — Прекрасно. Я буду маркизом и стану называть тебя Джастиной. И в этом случае придется подвесить тебя к потолку вниз головой и бросать в тебя горячие оладьи, обмакнув их в сироп! Замечательно!

— Ох, заткнись и дай мне сигарету! — устало приказала она.

Я сделал, что она просила, и прикурил сигарету для нее. Салли сначала курила молча. Потом скосила на меня глаза.

— Что ты сделал с Линком? — поинтересовалась она.

— Он упал с лестницы, — невозмутимо соврал я.

— Скажи уж, что ты спустил его с лестницы. Он цел?

— Конечно. Встал и, посвистывая, ухромал прочь. Салли нервно сделала большой глоток бурбона.

— Наверняка за это он убьет нас обоих! Нам уже пора двигаться куда-нибудь в Мексику, вместо того чтобы тут рассиживать!

— Линк должен непременно тебя убить просто потому, что ты слишком много знаешь о чем-то? — спросил я.

— Если бы у меня еще осталось чувство юмора, я бы сейчас рассмеялась, — сказала она с горечью. — Знаешь, почему? Потому что я не знаю!

— Да ну! — с издевкой воскликнул я.

— Я знаю, что знаю слишком много, но, честно, не знаю, что именно!

Я на мгновение закрыл глаза, потом снова открыл. Салли все еще сидела там и наблюдала за мной. Моя уверенность в том, что в первый раз я правильно ее понял, окрепла.

— Ты считаешь, что слишком много знаешь о Пейдже, а теперь это опасно для тебя? — медленно сказал я.

— Верно. — Она кивнула.

— Но не знаешь, что именно?

— Так оно и есть, точно! — снова кивнула она.

— Ну, братец! — Я откинулся на спинку стула. — И почему я не занялся работой полегче, ядерной физикой например?

— Во всем ты виноват, Рик Холман, — огрызнулась Салли. — Ты втянул меня в свою игру и теперь должен вытащить из этой истории!

— Ладно. — Я беспомощно пожал плечами. — Что я теряю, кроме собственного рассудка? С момента нашей первой встречи у двери артистической уборной Джули Марчант в “Закованном козле”, ты говорила мне то, что велел тебе Пейдж, верно?

— Верно.

— Поэтому предлагаю попробовать переосмыслить все происшедшее, а ты тем временем скажешь мне всю правду.

Салли задумалась.

— Думаю, можно попытаться, — проговорила она с некоторым сомнением. — Кое-что мне кажется очень запутанным.

— Знаю, что кажется! Ты говорила, что была лучшей подругой Джули. Это правда?

— Ну, полагаю, что да — в некотором роде, — замялась она. — Была до тех пор, пока Линк не попросил меня, — это тоже несколько запутанно. Я рассказала, что познакомилась с Джули на уроках пения. Это правда. И мы были хорошими друзьями. Затем я встретила Линка и потеряла голову, словно спрыгнула с крыши собора Святого Марка, или что-то в этом духе. Однажды в разговоре я случайно упомянула, что Джонни Рейнхарт был дружком Кэрол, и он тут же попросил меня познакомить его с Джули.

— Постой-ка! — заорал я. — Какое имело значение, что Джонни Рейнхарт был дружком Кэрол?

— Ну, Линк сказал, что они с Джонни вроде как конкуренты по бизнесу и...

— Это нужно понимать так, что Пейдж тоже занимается поставками? — уточнил я.

— Не думаю, — небрежно бросила она. — А что?

— А то, что именно этим бизнесом занимается приятель Кэрол Джонни Рейнхарт, — нервно констатировал я. — И как же они могут быть конкурентами, если занимаются разными делами? — Я постарался успокоиться, восстановил нормальное дыхание. Потом начал все сначала:

— Какой бизнес у Линка Пейджа?

— Думаю, теперь мне уже все равно, и я могу сказать тебе то, что он всегда хотел, чтобы хранилось в секрете, — Линк занимается ночными клубами.

— Такими, как... — напирал я.

— Он владеет “Закованным козлом”, но даже его служащие об этом не знают, — сообщила наконец Салли.

— Почему же Пейдж держит это в таком секрете? Девушка беспомощно пожала плечами:

— Не представляю. Может быть, знание этого факта дает основание считать, что я знаю слишком много. Но не знаю, знаю ли я...

— Давай больше не будем без конца повторять одно и то же! — взмолился я. — Остановимся на том, что Пейдж и Рейнхарт конкуренты. Итак, Линкольн Пейдж захотел познакомиться с певицей Джули Марчант для того, чтобы встретиться с ее сестрой Кэрол, которая была подружкой Джонни, верно?

— Думаю, что да. — Салли нервно улыбнулась. — Все действительно очень запутанно, правда?

— Просто продолжай, пожалуйста, — нетерпеливо пробормотал я. — Что произошло после того, как Линк познакомился с сестрами Марчант?

— Он начал постепенно выводить Джули в свет. Иногда я тоже бывала с ними, иногда — нет. Но все было в рамках, понимаешь? Линк объяснил, что хочет только получше узнать Кэрол через сестру, и никогда не волочился за Джули.

— И тогда?

— С Кэрол стало плохо. И когда она уже собиралась домой после психушки, Джонни Рейнхарт настоял, чтобы она поехала в ту лечебницу и некоторое время отдохнула там. Когда Линк услышал об этом, он по-настоящему разозлился и велел Джули ехать вместе с Кэрол и проследить, чтобы там за ней был хороший уход. И Джули поехала.

— И Кэрол покончила с жизнью, — нетерпеливо подсказал я. — И что потом?

— Линк некоторое время об этом не знал. А когда узнал, то однажды ночью рассказал мне об этом здесь. Я никогда не видела его в такой ярости! Он наговорил множество жутких вещей, например, что следующей будет Джули или он. Но он сможет позаботиться о себе, а она — нет. Я узнала, что он привез Джули снова в Сан-Франциско и подыскал ей квартиру в Саусалито. Можешь представить, как я отреагировала на эту миленькую новость! С его легкой руки я встретилась с ней. Джули была на грани нервного срыва после всего, что произошло, и я больше уже не беспокоилась, что они с Линком могут быть вместе. Затем, через несколько недель, он заставил ее петь в своем клубе.

— А что делал этот приятель Кэрол, Джонни Рейнхарт, все это время?

— Я с ним не виделась и ничего о нем не слышала. Решила, что он просто смылся после смерти Кэрол.

— Ладушки, — сказал я. — И тут появился менеджер Ренек и предложил Джули контракт, от которого за нее отказался Пейдж. А вскоре приехал и я.

Салли прикончила свой бокал и с надеждой посмотрела на меня. Но, увидев мерзкое выражение моего лица, покорно пожала плечами:

— Ну, той ночью я была в клубе, в уборной Джули, вместе с ними, когда официантка принесла твою записку. Линк сообщил, что знает, кто ты такой, — что-то вроде частного детектива с хорошей репутацией в шоу-бизнесе. Он также слышал, что Ренек нанял тебя и поручил уговорить Джули передумать насчет контракта. Поэтому Линк выставил меня за дверь, чтобы Джули не могла слышать, о чем мы с ним говорим, и попросил меня об одолжении. Он сказал, что, если я смогу добиться твоего расположения, ему это здорово поможет. Потому что тогда он будет знать, что ты делаешь и что замышляешь.

Затем мы устроили спектакль: я снова вошла в уборную Джули через пять минут после тебя и притворилась, что просто захотела повидаться с ней. Пейдж должен был выдворить меня, а следом и тебя. То есть предоставить мне возможность сделать вид, что я так же рассержена на него, как и ты. И таким образом мы должны были познакомиться с тобой. Во всяком случае, — Салли зло улыбнулась, — ты мастерски сыграл свою роль, насколько я помню.

— Я тоже помню, — огрызнулся я. — И Линк подсказал тебе, что ты должна мне поведать? Например, о сестре Джули и о том, что она совершила самоубийство в лечебнице в Монтеррее...

— Правильно. Он еще добавил, что Ренек называл Линка чудовищем, которое держит Джули в своей власти. Поэтому было бы неплохо и с тобой сыграть такую же шутку — я имею в виду намек на Свенгали.

— Ну а что же все-таки с Джонни Рейнхартом?

— Конечно же это идея Линка, — продолжала Салли. — На следующий день Пейдж позвонил мне и сказал, что я должна связаться с Рейнхартом и сообщить ему о тебе. Рик Холман, мол, действительно заинтересовался самоубийством Кэрол, местом, где оно произошло, и все такое. Поэтому желательно, чтобы приятель Кэрол Джонни добровольно переговорил с тобой и расписал, какой ведьмой была Джули в отношении своей сестры. И что она не подписывает этот контракт потому, что просто не хочет этого делать. Линк велел заверить Джонни, что если он все это так преподнесет тебе, то ты решишь, что дело безнадежное, и отстанешь.

— И поэтому Джонни явился и устроил весь этот спектакль, — напомнил я. — А следом пришла Джули.

— Линк говорил, что это была психическая атака! Рейнхарт вместе с Джули увидели в автомобиле за углом одного из многоэтажных домов. Он видел, как Джонни ушел, и через пять минут послал сюда Джули.

— Значит, все это шикарное сексуальное представление и чушь насчет Пятницы в юбке, которое ты устроила для меня, было запланировано? — зарычал я. — Ты знала, что тебе ничего не грозит, потому что приход Джули изменит обстановку?

— Конечно, — сказала Салли спокойно. — Тогда я была еще девушкой Линка Пейджа, помнишь?

— И это был его план, заставить Джули заявиться сюда и упрашивать меня оставить ее в покое?

— Думаю, что да, — подтвердила Салли.

— Самое время еще выпить, — решительно заявил я, взял бокалы и пошел на кухню приготовить свежую порцию спиртного. Вернувшись в гостиную с полными бокалами, я уселся на диван рядом с Салли. Она не возражала.

— Все это говорит тебе о чем-то, Рик? — спросила она с надеждой. — Я ведь была права? Я имею в виду, что знаю слишком много и Линк опасен для меня.

— Расскажи мне еще что-нибудь о ночном клубе “Закованный козел”. Ты туда часто ходила? — попросил я, отхлебнув из бокала.

— Попробую вспомнить. С тех пор как Джули поселилась в квартире в Саусалито, единственной возможностью увидеться с Линком было встретиться в клубе, когда она пела, а он заглядывал туда на часок.

— Клуб приносит доход?

— Конечно. Линк там все изменил, и с тех пор в клубе заметно прибавилось посетителей.

— Что значит — все изменил? — не понял я.

— Ну, раньше это была просто забегаловка под названием “Последняя надежда”. После того, как Линк привез Джули из лечебницы, у него возникла мысль назвать ее “Закованный козел”. Переименовав заведение, Пейдж решил ввести некоторые новшества. Ну, например, стал зажигать замысловатые свечи, взял на работу девиц в черных колготках и тому подобное. Он считал, что такая обстановка больше подходит к песням, которые поет там Джули.

— Какого рода клиенты посещают “Закованный козел”?

— Не знаю. Думаю, всякие. А что? — Салли пожала плечами.

— Мне просто пришло в голову, не оставляет ли кто-нибудь из них свои метлы у барышни в гардеробной.

— Все шутишь? — спросила Салли с сомнением в голосе.

— Я не совсем уверен, что это шутка, — честно ответил я.

— Рик, ты не ответил на мой вопрос: следует мне опасаться Линка?

— Определенно, — с самым серьезным видом проговорил я. — Этот парень считает, что ты ему дважды изменила со мной. Он застал нас в ситуации, прямо скажем, компрометирующей. Потом, как известно, я спустил его с лестницы. Думаю, я не слишком деликатно с ним обошелся, но винит-то в этом он тебя!

— У детектива Холмана изысканные манеры при улаживании разных проблем, — промямлила Салли. — Ну так что же мне делать?

— Не спрашивай, — цинично отрезал я. — Это твоя проблема. Лично я сейчас допью свою порцию, а потом пойду в отель и посплю. Все эти физические упражнения изрядно меня утомили!

— Рик! — В ее голосе звучал страх. — Ты не можешь!

— Что не могу? — жестко спросил я.

— Оставлять меня вот так... Он вернется и убьет меня! — взмолилась Салли.

— Ну и что? — Я был безжалостен.

— Ну... — Губы блондинки задрожали. Гримаса отчаяния исказила ее лицо. А ведь первоначально она планировалась как соблазнительная улыбка. — Ты не мог бы остаться здесь на ночь?.. — Салли сделала большой глоток. — Со мной.

— Меня всегда можно подкупить. Если, конечно, взятка достаточно крупная, — констатировал я. — И что же ты предлагаешь?

По выражению ее глаз я понял, что она хотела бы, чтобы меня поразила молния. Но ей приходилось выбирать из двух зол меньшее — либо представляющий смертельную опасность Пейдж, либо похотливый Холман.. Наконец Салли решила, что нет ничего хуже смерти.

— Себя, — сказала она тоненьким голоском.

— Хочу сделать тебе соблазнительное предложение, — сообщил я ей. — На этот раз будь моей помощницей по-настоящему. Поработай со мной над известным дельцем. И если совместными усилиями мы в конце концов заставим Джули Марчант подписать контракт с Ренеком, я заплачу тебе большие премиальные. Более того, я останусь здесь на ночь, на случай, если Пейдж задумает вернуться, чтобы перерезать тебе горло. Но проведу эту ночь на диване. Поэтому можешь использовать спальню по своему усмотрению.

Салли не поверила своим ушам.

— Ты, должно быть, стал ангелом? — спросила блондинка, запинаясь.

— Мужское самолюбие, — сказал я ей. — Шантажировать девушку, чтобы она легла со мной в постель? Это задевает меня и лишает всякого удовольствия.

— Ты хочешь сказать, что барышня должна делать это добровольно?

— Верно.

— Ты в этом уверен? — переспросила Салли.

Я подтвердил.

Салли быстро встала с дивана и почти бегом направилась в спальню. Вернулась она с полосатым шелковым одеялом и подушкой в руках.

— В диване вылезают пружины! — с ликованием в голосе воскликнула она, сваливая все это рядом со мной. — И кроме того, доброволец из меня никакой!

Я с сожалением проводил ее взглядом, когда она побежала в спальню, потом до меня донесся последний злорадный смешок и дверь громко захлопнулась.

Через пять минут я понял, что Салли совсем не шутила — в диване действительно были какие-то комки, и довольно твердые, но и поверх этих комков были еще комки. Кроме того, было еще одно неудобство — эта чертова штука оказалась мне коротка, и я на ней просто не умещался. Я пробовал улечься так, чтобы мои ноги свисали с одного конца. Затем — чтобы голова свешивалась с другого. В любом случае мне было одинаково неудобно. Две томительные минуты мазохизма — и я решил послать все к чертям, встал и пошел на кухню. Я приготовил себе спиртное и отнес в гостиную, затем уселся на диван и некоторое время предавался размышлениям.

Было смешно сидеть на этом чертовом диване в трусах и так провести бессонную ночь. В то время как совсем рядом в спальне красивая блондинка безмятежно спит одна. И до какой глупости может довести меня мое самолюбие?! И чего плохого в небольшом аккуратном шантаже?! Я подспудно понимал, что вся загвоздка тут была во времени. Слишком поздно было пересматривать свое отношение к шантажу, потому что я уже отговорил себя от подобной возможности. Поэтому единственное, что мне оставалось, — это прямые действия или, возможно, небольшая хитрость.

Я опустошил бокал, выключил свет, затем на цыпочках прокрался до прихожей, открыл входную дверь и тут же резко захлопнул ее. Как только она с громким щелчком захлопнулась, я помчался в темноте назад и, нырнув на диван, натянул одеяло до шеи. Очень скоро дверь спальни отворилась, полоска света упала на ковер, и из-за двери показалась светлая голова со спутанными волосами.

— Рик? — позвала Салли.

— А? — сонно откликнулся я.

— Ты что-нибудь слышал?

— Нет, — недовольно проворчал я.

— Мне показалось, хлопнула дверь, — испуганно сказала Салли.

— Кто еще может прийти в такое время? — пробормотал я. — Кроме Линка Пейджа, конечно.

— Я уверена, что слышала какие-то звуки, — настаивала она.

— Это нервы. Иди спать, — посоветовал я и демонстративно перевернулся на другой бок.

Дверь в спальню затворилась. Я выдержал паузу, а затем снова на цыпочках проследовал к входной двери и поскреб ногтями ее поверхность. Этот звук подействовал даже на мои нервные окончания. Едва я успел вернуться к дивану, как дрожащий голосок Салли позвал меня:

— Рик! А сейчас ты слышал?

На этот раз дверь спальни была распахнута настежь, раздались звуки шаркающих шагов, и в следующее мгновение что-то тяжелое плюхнулось мне на грудь.

— Рик! — дико затараторила Салли. — Он здесь! Прячется где-то в квартире...

— Это все твое воображение, — заявил я. — Отправляйся к себе и постарайся уснуть.

— Это не мое воображение, — захныкала Салли. — Ты встанешь и убедишься! Я тяжело вздохнул:

— Не дают человеку хорошенько поспать! Я поднялся с дивана, включил настольную лампу и устроил настоящий спектакль. Я обыскал гостиную, кухню, ванную и прихожую.

— Никого нет, — наконец прорычал я. — Я же говорил, что тебе это просто кажется.

Ее побледневшее лицо выглядывало из-за спинки дивана — брови в отчаянии взлетели и страдальчески изогнулись, уголки рта дрожали.

— Рик, сделай мне одолжение, — попросила девушка.

— Какое еще? — нарочито недовольно бросил я.

— Зайди в мою спальню на минуту, пожалуйста.

— О'кей. — Я нехотя двинулся к двери спальни. — Но давай поскорее, ладно? Мне нужно хорошенько выспаться.

Только я вошел в спальню, как позади себя услышал странный шум, доносившийся из гостиной и напоминавший плохое подобие сигнальной трубы. Вслед за этим Салли по-военному, строевым шагом вошла в комнату, энергично размахивая руками. Она замерла на месте передо мной и с воодушевлением отсалютовала.

— Доброволец Макки рапортует о дежурстве, сэр! — хрипло выкрикнула она.

Я стоял молча. Постепенно выражение надежды на ее лице угасло и сменилось гримасой беспокойства.

— Ну, — сказала Салли, запинаясь, — ты ведь предпочитаешь девушек-добровольцев, правда? Можешь считать меня таковой! И пожалуйста, смени выражение лица, Рик. Перспектива провести остаток ночи со мной не такая уж и плохая, верно?

Понемногу ко мне вернулась способность говорить.

— Боевая травма головы, — прокаркал я. — Обычно это называют контузией. Сейчас я приду в себя. Ты хоть бы предупредила, что спишь именно в таком виде!

— Ox! — Лицо блондинки прояснилось. Она бросила взгляд на свои длинные обнаженные ноги. — Я не надеваю ничего больше, — с невинным видом сказала она. — Ложусь спать только в верхней части пижамы.

— Вы понимаете, рядовой первого класса Макки, — хрипло проговорил я, — вы вызвались выполнить опасную и физически тяжелую работу!

— Да, сэр! — Она обвила руками мою шею и крепко, всем телом, прижалась ко мне. — Я всегда говорю, — прошептала она, — для моего полковника — все, что угодно!

Мои руки соскользнули с ее талии, погладили выступающие бедра, потом крепко обняли две похожие как две капли воды округлости ее голых ягодиц.

— На поле боя, полковник? — Салли сделала легкий жест в направлении постели.

— На поле боя! — решительно скомандовал я.

— Какие еще приказы, полковник?

— Изысканная сдача в плен отлично подойдет, — пробормотал я, поднял ее с пола и понес к постели. — И никакого отступления!

Глава 8

Полевые действия были довольно сложными. Но завтрак все же был приготовлен на кухне: как дала понять рядовой первого класса Макки, ее обеденный стол пал жертвой сражения. Мой подчиненный надеялся, что в следующий раз, когда я стану использовать артиллерию, смогу целиться точнее. Я пил вторую чашку кофе, наблюдая, как рядовой Макки суетится по кухне в отдельных деталях своей униформы — белом лифчике и панталончиках в кремовую полоску. В эти мгновения я думал, что тот, кто сказал о войне, что это ад, должно быть, был не в себе.

Салли налила себе кофе и села напротив меня.

— Итак, — радостно сказала она, — какие будут приказы на сегодняшний день, полковник?

— В данный момент у меня совещание с командным составом в моем лице, — заявил я. — Сперва мне нужно поехать в отель, побриться и забрать кое-что. Потом я подумываю провести рейд в одну местность — сосны Монтеррея и все такое прочее.

— Но только со мной, — добавила Салли. — Куда ты — туда и я! Я не останусь одна! Не хочу быть мишенью и дожидаться, пока появится Линк и убьет меня!

— У меня есть для тебя работенка, моя верная Пятница, — пообещал я. — Когда ты оденешься и будешь готова предстать пред миром, позвони Джонни Рейнхарту. Скажи, что тебе срочно необходимо с ним увидеться. Назначь свидание в вестибюле отеля или в каком-нибудь другом многолюдном месте. Назначь встречу на одиннадцать — это важно — и продержи его там по крайней мере минут пятнадцать.

— И что мне говорить, когда он придет? — поинтересовалась Салли.

— Скажи, что поссорилась с Линком из-за меня. Делала все, что велел тебе Линк, старалась войти ко мне в доверие по его заданию, а теперь он даже не отвечает на твои телефонные звонки. Скажи Джонни, что ты до смерти перепугана: я, мол, сказал тебе, что единственный способ подойти к Джули — это выяснить правду о смерти Кэрол. И ради этого я собираюсь сегодня днем поехать в лечебницу.

Глаза ее расширились.

— Это правда, Рик?

— То, что я поеду в лечебницу сегодня днем? Верно.

— Нет, я о том, что смерть Кэрол так действует на Джули!

— Возможно. — Я пожал плечами. — Рейнхарт непременно закидает тебя вопросами. А ты отвечай на них просто — ты ничего не знаешь.

— Ладно, — сказала Салли с сомнением в голосе. — Надеюсь, я это смогу. А что потом?

— Возвращайся прямо в отель “Кресчент”, я буду ждать тебя в своем номере.

Через пятнадцать минут Салли была уже одета и готова выполнять мое задание. Я подождал, пока она позвонит Джонни Рейнхарту и договорится с ним о встрече. Мои часы показывали пять минут одиннадцатого, следовательно, назначенное время было выбрано правильно, решил я. Салли положила трубку и посмотрела на меня:

— Все готово. Я условилась встретиться с ним в кафе-баре за десять домов от его конторы.

— Отлично. Увидимся в отеле около половины двенадцатого.

Я попрощался с блондинкой, как это делают полковники, а она завизжала, что я помял ей платье. Затем покинул ее квартиру. Мой автомобиль был припаркован в нескольких кварталах от ее дома, я забрал его и покатил в направлении Норт-Бич. Через десять минут я уже припарковался напротив туристического агентства и снова сверился с часами — было двадцать минут одиннадцатого. Выкурив пару сигарет, я начал уже уставать от ожидания. В томительном нетерпении прошло еще четверть часа. Наконец я увидел, что на тротуаре появился Джонни Рейнхарт. Размашистым шагом он шел вниз по улице и вскоре скрылся из виду. Я подождал еще пять минут, потом вылез из машины, перешел на противоположную сторону и переступил порог конторы.

Скучающая блондинка встретила меня испуганным взглядом. Барышня словно вросла в кресло.

— Что вам угодно? — Нарисованные бровки нервно изогнулись. — Мистера Рейнхарта нет — вернется через полчаса.

— Я знаю, — непринужденно заметил я. — Я только что встретил его на улице, и он просил подождать его в конторе.

— Но мистер Рейнхарт не позволяет никого впускать в свой кабинет. Я хочу сказать, в свое отсутствие.

— Для меня он сделал исключение. — Я хмуро глянул на нее. — Не выводите меня из терпения, ладно? У меня вспыльчивый характер, и когда я даю ему волю — увы! — Я наклонился к секретарше с омерзительной ухмылкой на лице. — Вы ведь не хотите, чтобы я запихнул вам бомбочку под блузку, верно?

После этих слов барышня попыталась было сконцентрировать свое внимание на ногте большого пальца. Но тщетно — палец слишком сильно дрожал.

— Ну, — заколебалась наконец она, — если мистер Рейнхарт просил вас подождать в своем кабинете...

— Прекрасно! — Я лучезарно ей улыбнулся. — Пока я буду ждать, вы могли бы сделать перерыв и выпить кофе. Если позвонит телефон, я скажу, что мистера Рейнхарта нет.

— Я просто обязана последовать вашему совету! — Блондинка встала с кресла, схватила сумочку со стола и опасливо обошла меня. — Я вернусь через полчаса, мистер...

Приближаясь к входной двери, она уже почти бежала.

Я прошел в личный кабинет Рейнхарта и начал свои поиски. Разбросанные по столу бумаги не слишком много мне рассказали. Это были в основном счета и какие-то расписки, а также всякие скучные письма, которые рассылает поставщик, когда делает заказ за рубежом. Ящики стола были не богаче. Из них я извлек лишь захватывающее наблюдение о том, что Рейнхарт курит сигареты с ментолом. И еще, судя по количеству коробок с носовыми платками, у него, вероятно, хронический насморк. Я порылся в пыльной картотеке, засунутой в угол, и собрался уже выдвинуть третий ящик, как вдруг обнаружил папку. Она показалась мне интересной, на ней была надпись: “Поставки клубам”. Я вытащил эту папку из ящика и, усевшись за стол, вознамерился изучить ее.

Очевидно, Рейнхарт одновременно занимался поставкой импортного фаянса, столовых приборов и стеклянной посуды различным клубам. В папке был перечень таких поставок за последний год. В списке было четыре клуба, и один из них — “Последняя надежда”.

Это название было перечеркнуто, а под ним подписано: “Закованный козел”. Я ознакомился с количеством поставок товаров четырем клубам. Все выглядело очень обыденно — не было ничего романтического или недозволенного в двух дюжинах стаканов для хайбола или в трех дюжинах ножей и вилок из нержавеющей стали. Целых пятнадцать минут я занимался этим утомительным чтением и перечитыванием. И вдруг заметил нечто очевидное, что пропустил, читая первые шесть раз. В последние несколько месяцев три клуба либо вышли из бизнеса, либо стали делать свои заказы в другом месте. И это как раз с момента, когда “Последнюю надежду” переименовали в “Закованного козла”. И это единственный клуб, который до сих пор снабжал Рейнхарт. Судя по записям, клуб, казалось, не увеличивал размеров поставок, однако они стали гораздо чаще — два или три раза в месяц вместо одноразовых поставок, как было раньше.

Я снова положил папку в картотеку, проверил дно ящика и не обнаружил больше ничего интересного. Тем временем было уже около одиннадцати тридцати, и я решил, что пора двигаться. Скучающая блондинка снова скукожилась в своем кресле, когда я проходил мимо нее на лестницу. Она изо всех сил старалась стать незаметной.

— День лосанджелесцев — ночь! — таинственно пробормотал я, когда барышня готова была просто врасти в стену. — Сегодня — Золотые Ворота! Завтра — весь мир!

Я вернулся в свой номер в отеле. У меня еще оставалось время, чтобы побриться, переодеться, а также достать из чемодана свой тридцать восьмой в кобуре и пристегнуть его. И тут послышался стук в дверь. Улыбающаяся Салли решительно вошла в комнату, и я закрыл за ней дверь.

— Эй! — Ее глаза сияли. — Я чувствую себя настоящим секретным агентом, или что-то в этом роде!

— Что можно сказать на это — откуда тут взяться секретному агенту в такое раннее утро? — пробурчал я. — Что случилось?

— Это было просто. — Салли бесшумно ступала по ковру. — Видел бы ты его лицо, когда я сказала, что ты собираешься в лечебницу узнавать правду о смерти Кэрол! Я даже подумала, что Рейнхарт взорвется на мелкие кусочки.

— Что он сказал? — перебил я ее.

— Не очень много, — призналась Салли. — Сказал, что Линк ненормальный, если приревновал меня, и что он с ним поговорит. О.., и что я умная девочка, раз рассказала ему о том, что происходит. А Линк был дураком, потому что не стал меня слушать. Но Рейнхарт быстренько прочистит Линку мозги, очень быстро, — так Джонни сказал.

— Он о чем-нибудь тебя спрашивал?

— Нет. — Салли медленно покачала головой. — Я была даже удивлена, ты же предупреждал меня, помнишь? Я уже была готова отвечать, что больше ничего не знаю, но Рейнхарт не спросил меня больше ни о чем. Честно говоря, я была немного разочарована.

— И что дальше? — спросил я.

— Он еще раз поблагодарил меня и сказал, что свяжется со мной или это сделает Линк. Потом ушел.

— Прекрасно, — одобрил я. — Ты сделала большое дело, сладкая моя.

— Благодарю вас, полковник! — Салли взяла под козырек. — Когда отбываем в Монтеррей?

— Сразу после раннего ленча, — сообщил я. Мы съели стейк в ресторане отеля и вернулись в мой номер около половины второго. Едва я закрыл за собой дверь, как Салли одарила меня нетерпеливым взглядом:

— Нам уже пора в дорогу, Рик. Что мы тут делаем?

— Сперва мне нужно кое-что проверить, — заявил я. — Снимай одежду.

— Что? — Салли от неожиданности выпучила глаза, потом захихикала. — Ты невозможен! Честно! Я не против того, чтобы подчиняться приказам, мой полковник! Но дневной спектакль! Прямо сейчас!

— У тебя на удивление порочный ум! — осклабился я. — Однако без шуток. Я раздобыл для нас с тобой специальную униформу. Мы не поедем в эту лечебницу до наступления темноты, а этот наряд сделает нас почти невидимыми. Я просто хочу проверить, подойдет ли она по размеру. Эта форма облегает тело, словно вторая кожа, поэтому, прежде чем ее надеть, тебе сперва нужно разоблачиться до первой.

— Продолжай в том же духе, и я стану как та девушка из комиксов — Вульгарная Макки! Шпионка с реактивным двигателем за чулочной подвязкой! — Салли расстегнула платье и молниеносно стянула его. — Из чего же сделан этот специальный наряд? Интересно, от него не будет щекотно и удобный ли он?

— Из нейлона, — небрежно пояснил я. — Со специальным светопоглощающим покрытием. Поэтому даже при свете луны ты будешь практически невидима.

— А как быть с моими волосами? — Салли расстегнула лифчик и бросила его на стул. — Так уж получилось, что я блондинка, — или ты не помнишь?

— Там есть капюшон. Для носа и глаз только прорези. Все остальное прикрыто полностью.

Салли спустила панталончики и бросила их рядом с лифчиком.

— Ну, быстро давай мою форму, полковник! — Она мелко задрожала и крепко обняла руками грудь. — Маленькая Салли замерзает, она ведь стоит совершенно голая!

— Ты все найдешь в ванной, — сказал я. — Там и оденешься. Можешь даже поглядеть на себя в зеркало.

Салли прошла в ванную комнату и закрыла дверь. Я тут же выхватил из кладовки один из бумажных мешков, в которых в отеле сдавали белье в прачечную, и быстренько запихнул туда ее одежду и туфли. И только я закончил эту процедуру, как дверь ванной снова отворилась и оттуда выглянула голова Салли.

— Эй! — Она сморщила носик. — Где же этот чертов наряд? Я что-то нигде его не найду.

— Он весит около шести унций, — преспокойно пояснил я. — Ты найдешь форму в шкафу свернутой в комочек.

— О, ладно. — Глаза ее расширились. — Шесть унций? Так мало? Поэтому она сделает меня невидимой, да?

— Верно, — подтвердил я.

Дверь снова закрылась. Тогда я быстро вышел из номера, заперев за собой дверь. По пути через вестибюль я задержался у помещения для посыльных и вручил их начальнику бумажный пакет.

— Холман, — отрекомендовался я. — Из номера 1408. Мне бы хотелось, чтобы вы послали это в мой номер сегодня около четырех, но не раньше. Хорошо?

— Да-а, сэр. — Он взял у меня пакет. Но тот каким-то образом выскользнул из его рук и упал набок. Бледно-лимонные панталончики выпали на стол прямо перед его носом, и у парня глаза полезли на лоб.

— Я только что получил главную роль в новом ревю в нескольких кварталах отсюда, а это мой костюм, — быстро сказал я. — Попросите посыльного постучать, а потом войти и оставить это на кровати, хорошо?

Он сделал видимое усилие и придал своей вытянувшейся физиономии нормальное выражение.

— Вы будете в номере, сэр?

— Нет.

— Тогда зачем же посыльному стучать, когда он доставит.., гм.., костюм в ваш номер.

Я вытащил из бумажника десятку и положил перед ним:

— Вот ответ на все ваши вопросы.

— Да-а, сэр! — Он поспешно схватил бумажку и осторожно указательным пальцем затолкал панталончики обратно в бумажный пакет. — Когда состоится шоу?

— Через неделю или около того, — не моргнув глазом соврал я. Наступила моя очередь проявить любопытство. — А вам зачем?

— Мне не хотелось бы его пропустить. — Он застенчиво улыбнулся. — Если это не секрет, сэр, но по виду вы совсем не такой...

— У меня характерная роль, — гордо заявил я. — Я играю лесбиянку.

Подойдя к двери, я украдкой бросил взгляд через плечо: посыльный все еще стоял на том же месте с застывшим лицом и ничего не видящими глазами. Я решил, что единственное, что я смогу для него сделать, — это дать пару контрамарок на премьеру. И я искренне надеялся, что, доставляя пакет, посыльный не забудет постучать в дверь номера. Иначе для него и для Салли это будет чертовским сюрпризом. Не то чтобы я совсем не доверял ей. Просто в лечебнице она будет действовать мне на нервы, а в моем номере ей нечего бояться Пейджа. Я не думал, что у Пейджа будет время искать ее, во всяком случае, не сейчас.

* * *

— О да, мистер Холман, — быстро откликнулась администраторша в белом халате, почти как я и ожидал. — Доктор в своем кабинете. Думаю, вы можете прямо сейчас пройти к нему.

Я поблагодарил ее, подошел к кабинету психиатра Норриса и постучал. Затем открыл дверь и вошел. Ничего за это время не изменилось: за окном по-прежнему бил фонтан, а лужайка все еще выглядела ухоженной. На этот раз доктор не потрудился подняться из-за своего покрытого кожей стола. Он просто уставился на меня через толстые линзы очков в черной оправе, словно соображал, что бы он сделал со мной, имея в руке скальпель. Затем кивнул на стул для посетителей:

— Усаживайтесь, мистер Холман. — Сухой высокий голос звучал отчетливо. — Вижу, вы снова к нам пожаловали?

Я уселся и закурил сигарету.

— Наверное, есть какое-то фатальное очарование в вашей лечебнице, доктор. Меня так и тянет снова приехать сюда. Может, есть этому объяснение с точки зрения психиатрии?

Мягкими белыми пальцами он взял со стола скромную золотую ручку и медленно стал катать ее между ладоней, словно наслаждаясь ощущением настоящей восемнадцатикаратной вещицы.

— Возможно, этому есть простое объяснение, мистер Холман. Я удивлен, что вы посетили меня, а не нашего директора.

— Согласен, мисс Уитком — очень привлекательная женщина, — заявил я. — Но мужчины должны работать, а женщины — ждать, как сказал мудрец. У меня есть еще парочка вопросов, доктор.

Доктор посмотрел прямо на меня, и две грязные золотые рыбки перестали плавать в увеличивающих аквариумах.

— У меня такое чувство, мистер Холман, словно вы проводите нечто вроде медицинского опроса. Но если всего пара вопросов...

— Кто именно заказал место, если можно так выразиться, для Кэрол Марчант в вашей лечебнице?

— Ее сестра, насколько я помню. — Норрис пожал плечами. — Но эти детали в книге записей, мистер Холман. Мисс Уитком может проверить для вас.

— Отлично, — поблагодарил я. — У вас проблема с памятью, доктор?

— Нет, насколько я знаю. — Его брови показались поверх оправы очков. — А почему вы спрашиваете?

— Когда я был тут последний раз, вы рассказывали мне о Кэрол Марчант — о ее сублимированной тяге к самоубийству и так далее. Однако забыли упомянуть, что эта девушка была наркоманкой. А в вашей лечебнице она проходила курс лечения и реабилитации.

— Неужели? — спросил он вежливо. — Ну, ради ее сестры и ее друзей, мистер Холман. Вы ведь знаете, что подобная информация.., гм.., не разглашается любому случайному любопытствующему?

— Вы летаете на шабаш, доктор? Или оставляете свою метлу дома и ходите туда пешком? — с серьезным видом спросил я.

Золотая ручка выскользнула из его пальцев и, покатившись по столу, упала на покрытый ковром пол.

— Дайте мне знать, когда он состоится, и я смогу увидеть все своими глазами! — продолжал я. Норрис принял наигранно-задумчивый вид.

— Ах да! Я — психиатр, и вы хотите сказать, что я изгоняю ведьм. Скажите, мистер Холман, вы пришли, чтобы просто досадить мне, или у вас есть что-то еще на уме?

— Что касается шабашей и ведьм, то я имел в виду как Джули Марчант, так и сумасшедшую Барбару Делани. Кстати, как там Барбара? Все еще на успокоительных?

— У нее определенно улучшилось состояние, — отрезал доктор. — Теперь...

— Я также имел в виду, что место для Кэрол Марчант в вашей лечебнице заказал мужчина по имени Джонни Рейнхарт, — проговорил я. — Еще один человек, Линк Пейдж, именно поэтому настоял, чтобы вместе с Кэрол сюда поехала ее сестра Джули. Он боялся, что, если Кэрол останется тут одна, с ней может что-нибудь случиться.

— Ну, — доктор тихонько вздохнул, — мы можем все уладить прямо сейчас.

Он нажал на кнопку, и тут же ему ответил металлический голос Стеллы Уитком.

— Мисс Уитком, принесите, пожалуйста, регистрационную книгу в мой кабинет. — Норрис еще раз нажал кнопку и откинулся в своем кресле. — Я не пытаюсь понять причину вашей неприязни ко мне, мистер Холман. И поскольку вы не мой пациент, даже не собираюсь пытаться! Но предупреждаю вас, я быстро теряю терпение. И если вы будете продолжать в том же духе, мне придется попросить вас оставить меня!

В дверь деликатно постучали, и Норрис скорчил раздраженную гримасу.

— Входите! — недовольно бросил он.

Я услышал шаги за спиной, и тут в поле моего зрения появилась Стелла Уитком. Она несла толстую переплетенную книгу, которую положила на стол перед Норрисом. На директрисе больницы был костюм из шелкового джерси в бордовых и коричневых тонах. В нужных местах он хорошо облегал фигуру, подчеркивая полную грудь и осиную талию. Блестящие черные волосы обрамляли бело-кремовое улыбающееся лицо.

— О! Мистер Холман! Приятно увидеть вас снова.

— Мне тоже приятно видеть вас, мисс Уитком, — вежливо пробормотал я.

— Ну вот, — сказал Норрис с довольной улыбкой. — Восемнадцатое мая. Мисс Кэрол Марчант. В сопровождении своей сестры, мисс Джули Марчант. — Он подвинул книгу ко мне. — Если не верите мне на слово, мистер Холман, можете увидеть своими глазами.

— И не подумаю, — сообщил я ему. — Подобные записи ведутся для людей — таких, скажем, как я. Или для адвокатов, или для полиции. Это дела не меняет. Я все еще убежден, что именно Рейнхарт привез Кэрол сюда. Не важно, тайно или явно.

— Ну конечно же! — сказала Стелла Уитком, и в ее голосе проскользнул слабый смешок. — Мистер Рейнхарт настаивал на самых лучших условиях для нее! — Директриса посмотрела на меня, и в ее глазах плясали искорки смеха. — Вы хотите еще что-то узнать, мистер Холман?

— Стелла! — Норрис выскочил из своего кресла, словно марионетка, которую дернули за веревочку. — Дура! — Голос его оборвался на самой высокой нотке верхнего регистра. — Что ты делаешь?!

— Все в порядке, малыш. — Она одарила его презрительным взглядом. — Джонни здесь, и он обо всем позаботится. — Стелла многозначительно посмотрела на меня, и ее рот скривила саркастическая ухмылка. — Ты — самая лучшая муха, для которой я когда-либо плела паутину, Холман! — Стелла посмотрела поверх моей головы. — Давай, Бликер, — сказала она уже обычным тоном.

Я слишком поздно вспомнил, что не дал себе труда оглядеться, когда эта женщина вошла в кабинет Норриса. Она ведь оставила дверь открытой. И снова слишком поздно я повернулся и успел только заметить ликующее выражение на лице дикаря Бликера. Ствол пистолета отправил меня в забытье.

Глава 9

Очнулся я с болью в голове и во всем теле. В каком-то теплом и влажном брезентовом мире. Я хотел пощупать свой затылок, но не смог, тогда решил двинуть ногами — то же самое. Я медленно повернул голову и тут же почувствовал, как под моим подбородком забулькала теплая вода, а моего лба коснулся грубый брезент. Я попытался посмотреть наверх, но яркий верхний свет ослепил меня. Я крепко зажмурился и больше не пытался открывать глаза. Во второй раз к подобному приключению я отнесся уже гораздо спокойнее, проанализировав ситуацию, и лишний раз убедился, что человеку не всегда и не во все нужно ввязываться. Вскоре все встало на свои места, и у меня возникло одно лишь желание, чтобы меня оставили в покое. Мои руки были крепко связаны за головой, а к запястьям прикрепили что-то тяжелое. То же самое было и со щиколотками. Совсем обнаженного, меня, оказывается, погрузили в брезентовую ванну с теплой водой.

— Как вы теперь себя чувствуете? — с наигранным сочувствием спросил ласковый голос.

— Паршиво, у меня болит голова. — Я скосил глаза в сторону говорившего, и в мое ограниченное поле зрения попал торс с высокой грудью и тонкой осиной талией в шелковом джерси.

— От ванны вам станет легче, — тихо сказала Стелла Уитком. — Эта ванна расслабляющая — лечебная, понимаете?

— Если только я в ней не утону!

— Это невозможно. — Голос директрисы был уверенным. — Ванна из брезента — своего рода водонепроницаемый гамак, где вес воды и ваш собственный обеспечивают безопасность: голова и ноги всегда находятся выше уровня воды. Просто расслабьтесь.

— И сколько же мне тут так расслабляться? — недовольно проговорил я.

— Возможно, еще минут десять. К тому времени у вас пройдет головная боль.

— Ответьте мне на один вопрос, — попросил я. — Во всех этих запутанных отношениях Джули с Кэрол и Линка Пейджа с Джонни Рейнхартом сложно разобраться. Единственная ниточка, которая есть у меня в руках, — это тот факт, что Кэрол была наркоманкой и принимала героин. И именно вы рассказали мне об этом, ведь верно? Почему?

— Потому что это обязательно заставило бы вас снова приехать сюда. Я понимала, что после моего сообщения вы посмотрите на Пейджа и Рейнхарта совсем другими глазами, как на возможных поставщиков героина. А начав выстраивать свою версию, вы обязательно явитесь к нам.

— В этом нет ни малейшего смысла, черт побери! — возразил я.

— Скоро увидите. Как ваша голова? — с участием спросила она.

— Лучше.

— Это хорошо. — Стелла наклонилась к краю брезентовой ванны так, что и ее лицо попало в поле моего зрения.

Женщина пристально разглядывала меня, ее темные глаза блестели, а розовый кончик языка медленно прошелся по нижней губе. Просунув руку меж моих колен, она вытащила сливную пробку. Я услышал, как где-то подо мной забулькало, и вода начала убывать. Между тем Стелла положила ладонь мне на грудь, согнула пальцы и ногтями впилась в мое тело.

— Вы, должно быть, очень сильный мужчина, Рик?

— Просто мокрый! — прорычал я.

— Я вас вытру.

Лицо Стеллы исчезло, отодвинулся и торс в шелковом рисунчатом джерси. Очень скоро она опять наклонилась над краем брезентовой ванны, держа белое полотенце в руках. Женщина начала вытирать мое мокрое тело. Ее руки работали методично, чувственно и не торопясь. Когда она закончила, все мое тело горело и кололо, и я ощущал себя султаном в ожидании всего гарема.

— Хорошо? — Стелла улыбнулась, подбадривая меня.

— Великолепно! — откликнулся я. — Нельзя ли выпустить меня отсюда?

— Позднее.

Темные глаза расширились и округлились. Они горели огнем желания. Не успел я и глазом моргнуть, как ее губы прижались к моим, сначала нежно, но потом все сильнее и сильнее. Ее руки принялись изучать мое тело легкими ласкающими прикосновениями. Иногда они двигались быстро, иногда медленно, но всегда провокационно. Спустя некоторое время — оно показалось мне вечностью — Стелла нежно прикусила мою нижнюю губу.

— Вы очень чувственный мужчина, Рик Холман! — прошептала Стелла.

— Только не со связанными руками, — прорычал я. — У меня обе руки свело судорогой.

— Скоро все это кончится, дорогой!

Ее лицо в очередной раз исчезло из поля моего зрения, и мне ничего не оставалось, как в течение нескольких минут любоваться торсом в рисунчатом джерси. Но потом картина резко переменилась, поскольку джерси в рисунок исчезло с моих глаз и было заменено чистыми алебастровыми тонами тела. Я разинул рот и был буквально потрясен величавыми полными изгибами ее обнаженного тела...

— Не волнуйся, дорогой. — Голос доносился откуда-то сверху, из-за моей головы. — Брезентовая ванна прикреплена к железной раме, поэтому я просто собираюсь спустить ее на пол, — пояснила Стелла с каким-то булькающим смешком.

— Вам это не повредит. Я имею в виду парение в воздухе.

Раздался слабый скрип, и я всем телом почувствовал твердый цементный пол под брезентом. Через несколько секунд опустились мои ноги. И теперь я уже лежал на полу во весь рост. Только руки, оставаясь связанными, чуть было не вывернулись из суставов. Я сказал ей об этом.

— Минуточку, дорогой, — поспешно ответила женщина.

Перешагнув одной ногой мою грудь, Стелла оседлала меня, и я почувствовал податливое тело, пригвоздившее меня к полу. Стелла наклонилась вперед, и ее полные груди с напрягшимися коралловыми сосками свободно закачались у моего лица.

— Я знаю, из тебя получится удивительный любовник, дорогой! — прошептала она, улыбаясь. — Будь грубым, делай, что пожелаешь, я не возражаю!

— Со связанными руками из меня любовник самый отвратительный в мире! — прорычал я.

— Бедняжка.., я совсем об этом забыла. — Стелла почти улеглась на меня, и через пару секунд я почувствовал, что мои запястья свободны.

Нежно высвободив мои руки из-за головы, она положила мою правую руку под свою левую грудь, а сама тем временем умело массировала мне левое плечо.

— Через минуту все будет в порядке, дорогой! — Ее бедра задвигались в сводящем с ума ритме.

— А теперь... — Она подтянула мою левую ладонь к своей правой груди и приступила к массажу моего другого плеча. — Как ты теперь себя чувствуешь?

— Надо проверить, — сказал я.

Я поднял руки над головой, покрутил кистями, сжал и разжал кулаки. А тем временем бедра двигались во все возрастающем ритме. Затем я схватил ее за плечи и рывком положил на себя. Мягкая полная грудь женщины крепко прижалась к моей груди. Стелла довольно вздохнула, но быстро отвела голову, когда я попытался поцеловать ее.

— Не будь столь ретивым, дорогой! — Она тихонько засмеялась. — Мы ведь не хотим, чтобы все было кончено, так и не начавшись? Правда?

— Смотря как на это поглядеть! — рявкнул я, мои руки скользнули к ее шее и сжали ее.

В полном недоумении женщина издала нечто вроде возмущенного рычания. Затем она начала задыхаться, судорожно заерзала и в конце концов обмякла. Я отпустил ее шею, с трудом принял сидячее положение и исхитрился перевалить тяжелое бездыханное тело через край брезентовой ванны. Сам же перекатился к противоположному краю, добрался до кожаных ремней, которые притягивали мои лодыжки к стальной раме, и развязал их.

Одежда Стеллы кучей лежала на полу. Я увидел и свои одежки, брошенные на спинку стула рядом с ванной. Я быстро оделся, пытаясь философски отнестись к тому, что там не оказалось моего пистолета. Потом перекатил Стеллу снова в ванну, связал ей руки и ноги кожаными ремнями и заткнул рот купальным полотенцем, которым она совсем недавно вытирала меня. Лицо женщины к тому времени приняло нормальный цвет. Стелла дышала медленно, но равномерно. Поэтому я решил, что она хорошо отделалась — лишь парой синяков на шее. К тому же, как я успел заметить, она всегда дышала носом, поэтому не может задохнуться от кляпа. Не то чтобы это меня очень волновало, просто впервые я поступил как трутень в деле оплодотворения пчелиной матки, и эта мысль, сказать по правде, мучила меня.

Находясь уже в вертикальном положении, я мог осмотреться и оценить перспективу. Само помещение было довольно большим, со стерильно-белыми стенами и цементным полом. Вдоль стены стояли шкафы, полные странных на вид штучек и каких-то зловещих инструментов. В комнате была пара брезентовых ванн, туго натянутых на стальные каркасы, и я почувствовал, что волосы у меня встают дыбом: обе ванны были заняты.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что ,их обитатели — Джули Марчант и Барбара Делани. Обе привязанные кожаными ремнями точно так, как совсем недавно был привязан и я. Обнаженные тела женщин были погружены в воду. Глаза Джули были закрыты, и она дышала настолько медленно, что я даже запаниковал при мысли, что она вообще не дышит. Я чуть оттянул ее веко, но малюсенький зрачок никак не прореагировал на яркий свет. Так же безучастна была и истощенная блондинка. Я решил, что их обеих накачали наркотиками, и тут отвратительная мысль зашевелилась у меня в башке. Я отчаянно стал рыться в карманах, нашел часы и, не веря своим глазам, обнаружил, что было девять тридцать! Когда Бликер вышиб из меня сознание в кабинете Норриса, не могло быть больше пяти тридцати. Тогда куда же девались последние четыре часа? Должно быть, Стелла и меня накачала наркотиками. Однако, возможно, девушкам дали большую, чем мне, дозу. Стелла хотела, чтобы я был в полном сознании и мог сыграть роль трутня возле королевы пчел.

Я ничем не мог помочь девушкам. Поэтому решил быстро произвести инвентаризацию всех шкафов, прежде чем пуститься в полный приключений, неизведанный мир вне этого помещения. Самое лучшее, что я смог найти, производя эту работу, было нечто вроде скальпеля, длиной около десяти дюймов и толщиной лезвия в полдюйма. Я содрогнулся при мысли, что им, возможно, придется воспользоваться. И все же я взял его из шкафа и засунул в носок так, чтобы острие вошло в ботинок.

Дверь была заперта изнутри, чтобы никто не мог потревожить своим внезапным появлением королеву пчел, догадался я. Поэтому я легко повернул ключ в замке, приоткрыл дверь и выглянул наружу. Хорошенько оглядевшись, я вышел в освещенный, но пустынный коридор. С одного конца коридор заканчивался тупиком, поэтому я догадливо направился в другую сторону. Добравшись до конца коридора, я увидел, что он упирается в приемную, а на противоположной стороне находились двери кабинетов доктора и Стеллы Уитком. Дверь Норриса была плотно прикрыта, другая же — полуоткрыта, и свет из нее просачивался в тускло освещенную приемную. Я по-кошачьи подкрался к двери, почти врос в стену и прислушался. В кабинете разговаривали двое. Я узнал голоса, они принадлежали Рейнхарту и Пейджу.

— Но почему Джули? — воскликнул Пейдж хриплым голосом.

— Это результат твоих стараний быть таким крутым! — ответил Рейнхарт с издевкой в голосе. — Если бы ты не умничал, пытаясь играть и нашим и вашим, такой необходимости и не возникло бы. Но теперь факт свершился, и в этом ты сам виноват, черт тебя возьми!

— Послушай, — заныл Пейдж, — все было бы прекрасно, если бы не эта сучка Салли Макки. Она разболтала все Холману! В этом Джули не виновата, и я не вижу...

— Другого пути нет, — перебил его Рейнхарт. — На что ты жалуешься, Пейдж? Ты сделал свое дело — и получаешь по заслугам!

— Да, но.., но ведь Джули — классная певица, и на нее все ломятся в клуб.

— Какого черта ты заботишься о клубных доходах? — с издевкой спросил Рейнхарт. — Ты ведь все равно получаешь их на блюдечке!

— Но это слишком по отношению к малышке! — запротестовал Линк. — Она никогда не имела отношения...

— Тебе следовало бы хорошенько подумать, прежде чем втягивать ее в это дело, Линк! У тебя была такая возможность, когда появился Холман. Но нет — умного из себя разыгрываешь, а опять не отпустил ее! Поэтому можешь послать большой букет цветов на ее похороны!

Последовала продолжительная пауза, потом Пейдж вскипел:

— Тогда ладно! Но ты уверен, что все обойдется и на этот раз?

— Фокус-покус? — коротко рассмеялся Рейнхарт. — Уверен, почему бы нет? Доктор Норрис гарантирует.

— Да, но зачем во второй раз втягивать эту барышню Делани в это дело?

— Потому что ее нужно снова вывести из равновесия, и на этот раз, как надеется Норрис, навсегда. Он говорит, что она начинает припоминать, что произошло тогда.

— Мы не попали бы тогда в передрягу, — грустно заметил Пейдж, — если бы не Кэрол...

— Не смей говорить о Кэрол! — В голосе Джонни Рейнхарта послышалась угроза. — Ты знаешь основное правило этого бизнеса — никто из работающих с наркотой никогда к ней не прикасается. А тут какой-то мерзкий негодник начинает снабжать Кэрол и.., скажу откровенно, Линк, если я узнаю, что это был ты, без сожаления перережу тебе глотку!

— Это не я, честно! — Пейдж явно разнервничался. — Я уже говорил тебе раньше — это Джули. Конечно, она получала наркоту от меня! Но говорила, что для подруги. Я даже и представить не мог...

И тут я потерял всякий интерес к их разговору. В основном по той причине, что холодное дуло пистолета уперлось мне в шею и мерзкий голос Бликера злорадно прошептал:

— Ты точно дождешься, мерзавец! — Через мое плечо он толкнул дверь в кабинет. — Давай входи, и повеселимся.

В следующее мгновение он дал мне пинка, и я буквально ввалился в кабинет. Пейдж и Рейнхарт глядели на меня в полном изумлении. Пролетев полкомнаты, я вцепился в спинку стула и с трудом восстановил равновесие. Бликер раскачивающейся походкой прошел за мной. Он рывком захлопнул дверь и осклабился.

— Этот тип подслушивал под дверью, — доложил он. — Этот мерзавец непременно нарвется, верно?

— А что со Стеллой? Что с ней произошло? — быстро спросил Рейнхарт.

Бликер пожал массивными плечами:

— Если хотите, пойду посмотрю. Но какая разница, что случилось с этой чванливой сучкой?

Рейнхарт, вытащив пистолет из-под полы пиджака, погрозил мне.

— Иди посмотри! — приказал он охраннику. — Может, ей нужна помощь!

— Ладно, — хмуро буркнул Бликер. — Но это она виновата в том, что этот подонок свободно тут шляется.., ей следовало бы...

— Пойди и посмотри, все ли с ней в порядке! — рявкнул на него Рейнхарт. — И не вздумай наказывать ее за то, что она упустила Холмана. Если ты только прикоснешься к ней пальцем, жирдяй, я тебя так отделаю!

— Конечно, Джонни. — Бликер, казалось, испугался. — Я не трону ее.

Он развернулся и, волоча ноги, удалился из кабинета.

Рейнхарт обернулся ко мне и осклабился:

— Садись, Холман. Ты поспешил прийти на праздник, но это не важно.

Я потрогал свой карман и нащупал полупустую пачку сигарет, затем медленно вытащил ее. Они оба внимательно следили за моими действиями, смотрели, как я закуриваю сигарету, словно это было нечто вроде фокуса.

— Надеюсь, со Стеллой все в порядке? — спросил Рейнхарт.

— Просто великолепно, — откликнулся я. — Сейчас она принимает успокоительную ванну, Джонни. Джонни понимающе хихикнул.

— Ох уж эта Стелла! Это что-то, верно? — сквозь смех проговорил он.

— Такой же была и Кэрол, насколько я слышал, — заметил я.

— Что, черт побери, это значит? — насторожился Рейнхарт.

— Во всяком случае, до того, как пристрастилась к героину, — пояснил я. — Мне просто интересно. Хотелось бы знать, насколько я продвинулся в своем расследовании до того, как сделал ошибку и повернулся спиной к Бликеру в кабинете Норриса несколько часов назад. Вы занимаетесь легальными поставками, прихватывая, однако, по пути немного героина, верно?

— Верно, — кивнул Рейнхарт. — Но героин доставляют из Чикаго, а не из-за моря. Это стоит гораздо дороже, но это гораздо безопаснее!

Я посмотрел на Пейджа:

— Ну а старина Линк, это он занимается розничной продажей?

— Что еще? — Рейнхарт снова осклабился. — Догадываюсь, именно поэтому ты посетил мою контору утром в мое отсутствие. Это ты устроил мне встречу с барышней Макки, а?

— У Салли был дружок Линк Пейдж и подружка по имени Джули Марчант, — продолжал я. — У Джули была сестра Кэрол, а у нее — дружок по имени Джонни Рейнхарт.

— Мир тесен, — заметил Рейнхарт.

— Догадываюсь, именно об этом и подумал Линк, когда знакомился с Кэрол. — Я пожал плечами. — Этот амбициозный парень был недоволен своей ролью шестерки.

— Заткнись, Холман! — рыкнул Пейдж.

— Пусть говорит! — снисходительно разрешил Рейнхарт. — Нам все равно пока делать нечего.

— Вот как в действительности обстояли дела, — заключил я. — Если бы Линку удалось добраться до Кэрол, возможно, она проговорилась бы о своем приятеле. Это были бы важные сведения. Линк смог бы использовать их, шантажируя Рейнхарта с целью получить большую долю в бизнесе. Например, устранить остальных покупателей и сделаться единственным.

— Я порву ему его поганую пасть! — прохрипел Пейдж. — И тогда он заткнется!

— Остынь! — вкрадчиво посоветовал Рейнхарт. — Этот Холман — сообразительный малый. Мне всегда нравилось слушать сообразительных парней. Возможно, из их рассказов можно извлечь что-то полезное, верно?

— Каким-то образом... — Я немного помолчал. — Каким-то образом Кэрол попалась на крючок и стала сообщать Линку нужные ему факты. Но однажды с ней случился приступ, и Джули, узнав почему, заставила сестру лечь в больницу в Сан-Франциско. Там ее лечили от наркомании. Затем, когда девушку уже можно было выписывать, ты, — я кивнул в сторону Рейнхарта, — привез ее сюда.

— Ну и что? — с вызовом спросил он. — Ее сестра поехала с ней. Ты ведь уже знаешь, — холодно продолжал Джонни, — Джули с ума сходила от Линка, но она знала, что его подружка — эта сучка Макки. Тогда Линк, как настоящий джентльмен, сказал ей, что его пристрастия могут измениться. Если, например, она докажет ему свою любовь, добывая информацию обо мне у своей сестры. Кэрол была верной, поэтому у Джули не было шансов. И тогда у нее возникла великолепная идея посадить Кэрол на марафет. Затем, угрожая ей тем, что не будет снабжать этим зельем, добиться, чтобы та раскололась и начала обеспечивать ее нужными сведениями. Понятно, что на этой стадии Кэрол, как любая другая наркоманка, продала бы собственную мать, если бы та у нее была!

— И Джули передавала Линку важную информацию, чтобы он тебя шантажировал в целях загрести больший кусок? — предположил я.

— Правильно! — подтвердил Рейнхарт.

— Сомневаюсь. — Я бросил окурок на пол и наблюдал, как он прожигал дыру в ковре, потом наступил на него. — Важную информацию? Когда я увидел это место, я удивился, потом пораскинул мозгами и понял, какие проблемы могут возникнуть у такого большого дельца, как ты. Ответ напрашивался сам собой. Самая большая проблема, если занимаешься поставками наркотиков, — возможно, нерасфасованного героина стоимостью четверть миллиона долларов, — где спрятать его, пока не разберут розничные торговцы. — Я широко улыбнулся. — Думаю, это действительно круто, Джонни. Заиметь собственную частную лечебницу со своим прирученным врачом, к тому же еще и битком набитую легальными лекарственными средствами!

— Видишь? — Рейнхарт посмотрел на Пейджа. — Я же говорил тебе, что он парень сообразительный! А ты пытался водить его за нос. Думал навести его на мой след, чтобы тебе было удобнее отхватить кусок пожирнее!

— Ну, — Линкольн Пейдж смущенно пожал плечами, — все было бы хорошо, если бы эта сучка Макки не предала меня в самый неподходящий момент.

— Не обольщайся на свой счет, — презрительно процедил Рейнхарт. — В любом случае Холман воткнул бы тебе кольцо в нос.

— Так что же случилось с Кэрол? — спросил я. Линк медленно провел рукой по волосам.

— Кэрол? Ты хочешь знать, как она умерла? — Голос его даже не дрогнул. — Это был несчастный случай.

— Как это произошло? — Я настаивал на конкретном ответе.

— У меня почти не было возможности видеться с ней, — тихо начал Джонни, — ее проклятая сестрица все время вертелась рядом. В один из моих приездов сюда я увидел, что Джули гуляет по территории одна.

Воспользовавшись таким удобным случаем, я спросил Стеллу, где я могу найти Кэрол. Она ответила, что Кэрол принимает обычную процедуру — теплую ванну, — и проводила меня наверх. У меня появился шанс увидеться с Кэрол наедине. Однако малышка Делани тоже была там и принимала ванну, но у нее был такой вид, словно она спала. Поэтому я не обратил на нее никакого внимания. Но Кэрол вовсе не спала — она даже не принимала ванну! Она была поглощена тем, что била себя по йене с полным шприцем наготове. — Глаза Рейнхарта страдальчески расширились. — Не знаю, как это ей удалось, но она обнаружила место, где был спрятан наркотик, и взяла его. Я буквально вышел из себя. После всего пережитого — лечения от наркомании и всего прочего — она снова взялась за старое! Кэрол стояла на коленях рядом с ванной, и, увидев, что она делает, я больше не владел собой. Все в ней показалось мне грязным — я схватил ее за шею и сунул головой в воду. Помню только, что кричал что-то вроде того, что смою с нее всю эту грязь. Не знаю, как долго я так простоял. И все это время я кричал не своим голосом и держал ее голову под водой. Вероятно, это длилось слишком долго. Стелла вбежала в помещение и, оттолкнув меня, вытащила Кэрол из воды. Однако та уже была мертва. И именно в этот момент барышня Делани села в своей ванне; Спокойная и невозмутимая, она заявила, что все видела и слышала и что я убийца...

— Значит, тогда-то у вас и возникла большая проблема? — догадался я.

— Малышка Делани — свидетель преступления, — прорычал он. — Джули бродила по территории, дожидаясь возвращения сестрички с процедуры. Тогда Стелла Уитком сказала, что знает способ уладить возникшую проблему. Нужно только переговорить с доктором Норрисом.

— От одной мысли об этой свинье у меня мурашки бегут по телу, — проворчал Пейдж.

— Определенно он колдун, — пояснил Рейнхарт. — Но тогда мне была необходима любая помощь. Поэтому Стелла пошла за доктором, а я остался сторожить под дверью, чтобы никто случайно не наткнулся на тело Кэрол. Вскоре оба пришли и выложили мне все. Норрис экспериментирует с веществами определенной группы — галлюцино.., что-то в этом роде.

— Галлюциногенами? — подсказал я.

— Точно. По его словам, их целая куча — такие вещества, как мескалин, наркотик стимулирующего действия, лизергиновая кислота и некоторые другие, названия которых я не запомнил. Во всяком случае, суть в том, что некоторые из них заставляют людей воображать вещи, которые в действительности не происходят, и что очень важно — они могут заставить человека поверить, что он только вообразил себе то, чего в действительности не было!

— Шабаш? — спросил я.

— Это была идея Стеллы; иногда я думаю, что из них двоих душу дьяволу продала она, а не он. Итак, они дали Джули сонные таблетки, подмешанные к кофе, и, когда она вырубилась, накачали другим веществом. Малышку Делани они угостили подобными веществами еще обильнее. В ту же ночь состоялся шабаш ведьм... — Рейнхарт медленно покачал головой. — Знаете? Даже меня это слегка напугало! Бликер нес тело, а они, ну, притворились, конечно, будто приносят человеческую жертву, бросая ее в водопад.

— Я думал, Бликер должен был обнаружить тело в тот же полдень, — перебил я его.

— В следующий полдень. — Рейнхарт осклабился. — Доктор Норрис вызвал полицию той же ночью и сообщил, что пропал его пациент. Полицейские организовали поиски, но не спускались вниз по реке. На следующий день поиски возобновились, но уже с помощью Бликера. И он оказался настолько зорким парнем, что очень быстро нашел тело.

— А шабаш так крепко засел в голове у Барбары Делани, что она ничего даже не вспомнила? — спросил я. — А как же Джули?

— Когда на следующее утро она очнулась, Норрис сообщил ей, что Кэрол пропала. После того как в полдень нашли ее тело, доктор сказал, что Кэрол покончила с жизнью, спрыгнув в водопад. Несколько дней Джули просто оставалась в своей комнате и не проронила ни единого слова. Норрис говорит, что в ее ночных кошмарах запечатлелся шабаш, ей мерещится, будто она стала ведьмой, которая помогала принести человеческую жертву в лице своей собственной сестры. Отсюда и комплекс вины. Причем он был таким сильным, что Джули не хватало духу даже заговорить об этом. Я посмотрел на Пейджа.

— Тогда ты отвез ее назад в Сан-Франциско? — спросил я его.

— Конечно. Мы с Джонни заключили сделку на лучших для меня условиях, и это было здорово. Но он решил, что кому-то нужно присматривать за Джули, чтобы она не открыла рот в неподходящий момент.

— И тогда ты одурачил ее, рассказывая сказку о том, что сможешь защитить ее от колдовства, если она останется рядом с тобой. Ты сделал все, чтобы убедить ее в этом!

— Это была идея доктора, — Пейдж громко рассмеялся, — заставить, ее поверить, что я — добрый демон, который может изгонять бесов.

— “Закованный козел” и вся эта чушь? — подсказал я. — Просто для того, чтобы Джули никогда об этом не забывала?

— Что-то в этом роде, — самодовольно хмыкнул Линк. — Но я тоже решил, что это действительно хорошая уловка!

— Знаешь что?! — взорвался я. — Ты еще больший негодяй, чем Рейнхарт!

Линк рванулся ко мне и резко ударил меня по лицу тыльной стороной руки. Удар бы настолько сильным, что у меня возникло ощущение, будто моя голова оторвалась от шеи. Я весь сжался в предчувствии нового удара на этот раз по другой щеке, но Бликер в этот момент вернулся в кабинет, и Пейдж потерял ко мне интерес.

— Со Стеллой все в порядке? — спросил его Рейнхарт.

— Она пребывает в дурном расположении духа. Предвкушает, что сделает с этим негодником! У нашей дамочки определенно богатое воображение!

— Где она сейчас?

— Готовится. Занимается с теми двумя, ну, понимаете, белые платья и все такое. — Он снова противно хихикнул. — Ты бы только видел их, Джонни! Сваленные вместе в углу и вопящие во все горло!

Рейнхарт посмотрел на часы:

— Доктор говорил, что подойдет любое время после десяти. Персонал уже уляжется спать. Стелла вызвалась подежурить ночью, и остальные решили, что она просто бойскаут в юбке!

— Если тебе все равно, Джонни, — Пейдж смущенно ухмыльнулся, — я бы подождал тут, пока все не закончится.

— Конечно. У тебя просто кишка тонка для этого, Линк! — снисходительно заметил Рейнхарт.

— А как быть с этим негодяем? — ткнул пальцем в мою сторону Бликер.

— Отведешь его к водопаду, — приказал Рейнхарт. — Свяжи его и жди там остальных.

— А что делать с его одеждой?

— Оставь на нем, так будет лучше.

— Итак, следующей человеческой жертвой буду я? — осведомился я.

— Ты и Джули Марчант. Две жертвы, — огрызнулся Джонни Рейнхарт. — Ты охотился за ней, чтобы заставить подписать этот контракт. Она отказывалась, и ты решил обвинить ее в самоубийстве сестры. Твердил, что именно Джули в этом виновата, до тех пор, пока не свел ее с ума. В конце концов либо ты уговорил ее пойти на место смерти сестры, либо она уговорила тебя. В любом случае там у нее в мозгах окончательно заклинило. Она заколола тебя насмерть, сбросила тело в водопад, а потом и сама спрыгнула вслед.

— И ты думаешь, что подобная версия продержатся хотя бы пять минут? — с издевкой спросил я.

— Определенно, — уверенно сказал Рейнхарт. — Ты только подумай, кто будет давать свидетельские показания! Управляющий клубом, где Джули работала, и парень, который был ее лучшим другом после трагической гибели сестры. Практикующий врач лечебницы, которому пришлось выставить тебя вон из-за гнусных инсинуаций по поводу бедняжки Джули Марчант. Директор лечебницы — свидетельница всех разговоров, которые ты вел с доктором. Бдительный охранник, который вышвырнул тебя вон! Твоя эпитафия будет немного с душком, Холман. Но это — участь всех, кто сует свой нос не в свое дело, согласен?

И вдруг я услышал слабый шорох, донесшийся из-за двери, и быстро повернул голову. Вот тут я уже подумал, что совершенно спятил. В дверном проеме, словно в рамке, стояла толстая гротескная фигура, облаченная в длинную черную робу с нарисованными кабалистическими знаками. Ее голову венчала козлиная морда — огромного размера, с языками пламени, вырывающимися из ноздрей, и фосфоресцирующими глазами.

— Если вы готовы, джентльмены, — сказал Сатана высоким отчетливым голосом, — шабаш можно начинать!

Глава 10

Луна ярко освещала подъездную дорожку, время от времени скрываясь в стремительно несущихся тучах. Но как только мы вошли под сень высокого леса, потоки ее света стали застревать в густых кронах деревьев и в конце концов рассыпались на отдельные фрагменты. Бликер тихонечко проклинал меня всякий раз, как я спотыкался, и своеобразно помогал мне идти, тараня мою спину стволом пистолета. К тому времени, как мы добрались до скалы рядом с водопадом, я уже изрядно вспотел, а Бликер нисколько не устал сыпать всевозможными непристойностями. Лунный свет обливал эту голую скалу ясным серебряным сиянием, отчего казалось, что вокруг стало светло, как днем.

— О'кей, — прохрипел Бликер. — Теперь можешь положить все, что тащишь, на землю.

Я бросил тяжеленный узел, который он навязал мне еще в лечебнице, и распрямился.

— И что дальше? — спросил я.

— Сейчас привяжу тебя к стволу дерева, негодяй, — сообщил этот мерзкий тип, хихикая. — Тебя сохранят, как большой сюрприз на праздник. Когда придет время, старик Сатана представит вторую половину своей жертвы из ниоткуда! В том барахле, что ты тащил, есть кусок веревки — достань его и дай мне.

Я присел на корточки и развязал узел. Там находилась какая-то хламида, правда, не столь вычурная, как та, что напялил на себя доктор Норрис. Еще в узле была маска в виде свинячьей головы с отвратительным плоским рылом и кусок веревки, который понадобился Бликеру. Мне удалось вытащить похожий на скальпель нож из своего носка и взять его в правую руку. Веревку я взял в левую. Поднявшись на ноги, я развернулся к охраннику, держа нож прямо перед собой и одновременно протягивая ему веревку. Пистолет Бликера находился в его правой руке, и, когда он протянул ко мне левую, я резко подбросил веревку в воздух и крикнул:

— Лови!

Глаза Бликера сверкнули, когда он глянул вверх на веревку, а я в это время рубанул ножом по руке с пистолетом. Бликер взвизгнул как резаный поросенок, и я увидел, как кровь полилась из руки, выронившей пистолет. Я бросился на Бликера, по-моему, быстрее космической ракеты, несущейся к Солнцу, подхватил его пушку с земли и сунул пистолет прямо в его массивное брюхо. Тогда я понял, что у меня еще куча времени. Обалдевший Бликер продолжал тихонько хныкать, словно обиженный ребенок, и кровь струилась из его порезанной руки. Существовал только один простой способ избавиться от этого нытья: перевернув пистолет в руке, я стукнул рукояткой его в висок, и Бликер рухнул кулем у моих ног.

Я оттащил его тушу в густой подлесок, связал ему руки и ноги обрывком веревки, которую он так предусмотрительно прихватил, и заткнул рот куском его собственной рубашки. Затем снова вышел на поляну, надел хламиду и маску и стал ждать.

Не прошло и пяти минут, как я увидел петляющий свет. В высоком лесу медленно двигалась процессия. Еще через пару минут на скалу ступил Сатана, за ним — фигура в хламиде и маске, изображающей голову жабы. За ними шли Джули Марчант и Барбара Делани, в длинных прозрачных белых рубашках, но без масок. Процессию замыкал Рейнхарт в своем обычном костюме и без маски.

Сатана пододвинулся к самому краю скалы, нависшей над водопадом, затем повернулся к остальным. Когда он поднял голову, нарисованные светящейся краской глаза загорелись бесовским огнем. Сатана неторопливо сбросил с себя хламиду и замер. Он выглядел по-идиотски — голый толстый коротышка с обвисшим брюшком и в маске, надеваемой в канун Дня всех святых. Однако таким он им не казался.

Барбара Делани униженно опустилась на колени и, повернувшись к нему спиной, неловко поползла к нему, словно рак. Оказавшись близко от него, она в умоляющем жесте вывернула руки назад.

— Владыка и хозяин сатанинской сходки! — пропищала она запинающимся дискантом. — Прояви милость к своей служанке, возьми меня, чтобы я смогла впитать твою магическую силу!

Сатана вытянул руку и по очереди коснулся ее ладоней.

— Скоро, — пообещал он, — как только будет принесена жертва. Тогда козел провозгласит тебя своей!

Истощенная блондинка захныкала от удовольствия, затем уползла от него прочь. Жаба была следующей скинувшей одеяние к своим ногам. При этом обнажились полные роскошные линии тела Стеллы Уитком. Она неподвижно застыла, скрестив руки под своими полными грудями, и смотрела прямо на меня. Я пережил неприятные мгновения: мне показалось, что она каким-то образом поняла, что под длинной хламидой и маской был я, а не Бликер. Но тут Стелла поманила меня и сделала неприличный жест в направлении стоящей на коленях фигуры Джули Марчант.

Когда я подошел к ним, Стелла велела Джули подняться на ноги, затем быстро стащила с ее плеч белую рубашку и спустила ее к лодыжкам.

— Прими жертву раздвоенному копыту. Свинья, — сказала она искаженным из-за маски голосом. — Возможно, козел позволит тебе воспользоваться ею прежде, чем она будет принесена в жертву.

Джули продолжала стоять с широко раскрытыми, немигающими глазами, словно не слышала ни единого слова. Я взял девушку за руку и пошел вперед. Она послушно, как маленький ребенок, последовала за мной.

— Дурень! — зло бросила Стелла Уитком. — Не так! Правильно — на коленях и задом наперед!

Я остановился и развернулся. Рейнхарт, стоя футах в трех позади нее, наблюдал всю процедуру с выражением явной скуки на лице. Я засунул руки в складки своей хламиды и схватил за дуло пистолет, засунутый под ремень.

— Какой дурак заставляет Козла ждать? — возвестил визгливый голос позади меня.

Если он воображал, что я буду пятиться раком, то, должно быть, совсем рехнулся. Поэтому я ловко выхватил пистолет из-под хламиды и ткнул дулом в мягкий живот Стеллы.

— Назад! — прошептал я.

На мгновение она застыла, потом, медленно переставляя ноги, начала пятиться. Рейнхарт, стоявший прямо позади нее, не мог видеть, что происходит. Не мог этого видеть и Норрис, находившийся непосредственно за моей спиной. Мы продвигались шаг за шагом в каком-то подобии медленного танго, пока Стелла не поравнялась с Рейнхартом. И тут он увидел пушку в моей руке, направленную теперь уже прямо на него. Сначала он остолбенел от неожиданности, но тут же взял себя в руки.

— Прекрати дурачиться, Бликер! — возмущенно воскликнул Рейнхарт. — Отдай мне эту штуку?

Я быстро стянул со своего лица маску, отбросил ее прочь, протянул руку и сорвал жабью маску с лица Стеллы. Темные глаза женщины с ненавистью впились в мое лицо.

— Холман! — растерянно пробормотал Рейнхарт. — Какого черта...

— Заткнись! — посоветовал ему я. — Нам еще нужно кое-что уладить, Джонни. Наверняка не Джули, а Пейдж сделал из Кэрол наркоманку. Этот парень доставал для нее наркотики, и у него же она хранила свои запасы, когда крепко пристрастилась к этому зелью. Стелла рассказывала мне, что однажды подслушала их беседу: Пейдж угрожал Джули, говорил, что сообщит тебе, что именно она давала Кэрол наркотики. Шантажировал ее, вынуждая сделать так, как велит.

— Это тебе сказала Стелла? — прохрипел Джонни.

— Точно. Она также рассказала мне, что Кэрол была наркоманкой.

Рейнхарт ошеломленно уставился на директрису лечебницы, потом отрицательно замотал головой:

— Я этому не верю.

— Спроси у доктора Норриса, — бросил я сквозь зубы. — Он подслушивал под дверью своего кабинета.

— Стелла... — Приятель Кэрол глядел на нее, ничего не понимая. — Это правда?

— Я хотела, чтобы он вернулся, — прошептала Стелла Уитком. — Мне нужно было проучить тебя, Джонни. Ты вообще ни разу на меня не взглянул, верно? Я все время была на месте, и ты мне действительно был нужен. Но ты вел себя так, словно я — пустое место! Холман прав, это был Пейдж, а не Джули... Кэрол сама мне это сказала.

— Когда? — прокаркал он.

— Ты обнаружил, что Кэрол принимала героин, пройдя курс лечения от наркомании, — напомнил я. — Поэтому ты и убил ее, припоминаешь? Совсем недавно ты мне говорил, что не можешь себе представить, каким образом она нашла спрятанный в лечебнице героин.

— Верно. — Рейнхарт облизал пересохшие губы. — Но...

— Может, бедняжке и не нужно было искать его, — многозначительно сказал я. — Может, нашел наркотик кто-то другой для нее.

Глаза Джонни расширились, когда до него наконец-то дошел смысл сказанных мною слов.

— Стелла?

— Кэрол была твоей девушкой, Джонни, — произнесла она язвительно. — Неужели ты думаешь, что я всерьез хотела помочь вылечить ее, чтобы потом она опять стала твоей подружкой?

— Козел требует жертвы! — возвестил Норрис из-за моей спины, и в его голосе я уловил нотку сомнения.

— Бедный ты, жалкий дурачок! — презрительно фыркнула Стелла. — Ты, Джонни, мог бы обладать мной, но был слишком слеп, чтобы увидеть, что теряешь!

Она повернулась к Рейнхарту, взяла в руки свою грудь и, приподняв ее, соблазнительным жестом показала парню.

— Знаешь, — Стелла откинула голову назад и тихо засмеялась, — если бы ты не убил ее, я сделала бы это сама!

Откуда-то из глубины горла Рейнхарта вырвалось звериное рычание. Он кинулся к ней, схватил за шею и заставил опуститься перед собой на колени. Стелла смотрела ему прямо в лицо, темные глаза женщины все еще смеялись, когда он стал выдавливать из нее жизнь. Я уже было хотел остановить Джонни, заставить его отпустить ее, но тут неожиданно у меня самого возникли проблемы.

— Порядок, Холман! — донесся до меня голос Пейджа откуда-то сзади, из-за деревьев. — Бросай оружие!

У меня не было времени пораскинуть мозгами о том, что могло заставить его покинуть лечебницу. Может быть, просто не хватило терпения ждать или одолело любопытство. Я бросился в сторону, ловко перекатился через голую скалу и встал на колени. Сзади я услышал выстрелы, которые прозвучали, словно рука Судьбы расколола небо. И тут — я так и не понял причины его действий — Пейдж выскочил из своего укрытия под деревьями и отчаянно завопил:

— Джонни! Джонни!

Я наспех прицелился и сделал один за другим два выстрела. Парень вскрикнул, споткнулся и затем рухнул лицом вниз. Пистолет вылетел из его руки и заскользил по гладкой поверхности скалы.

Оставалось решить еще одну проблему по имени Джонни Рейнхарт. Но когда я взглянул вверх, то понял, что ее больше нет. Вздохнув с облегчением, я направился туда, где все еще стояла на коленях директриса лечебницы. Только теперь она смотрела в лицо Рейнхарта сверху вниз. А он распростерся на спине перед ней. Одна из пуль, выпущенных из пистолета Пейджа, попала Джонни в переносицу и разнесла ему половину лица.

— Я могла бы дать ему так много, — тихо шептала Стелла, и слезы ручьем текли по ее лицу. — Так много!

— Все, что ты могла ему дать, — это ночной кошмар, то же самое, что ты дала мне, — прорычал я.

В это время я услышал крики Пейджа. Вероятно, он действительно был ранен, и я пошел проверить, что с ним. Одна пуля из моего пистолета прошла навылет через его левое бедро. Я кое-как перевязал рану носовым платком и велел ему заткнуться: пусть скажет спасибо, что не размозжил коленную чашечку. Когда я закончил возиться с его коленом и поднял голову, то увидел свет фонаря, петляющий между высоких деревьев. Он двигался в нашем направлении, и вся эта загадочная картина сильно смахивала на мою собственную версию Аламо. Наконец фонарь приблизился настолько, что я разглядел униформу его хозяина и тех, кто следовал за ним.

Первым ко мне подошел сержант полиции:

— Это вы Холман?

— Совершенно верно, — сказал я, стараясь не обращать внимания на тридцать восьмой, зажатый в его руке. — Как вам удалось так быстро добраться сюда?

— Это очень странная история, — пробормотал он. — Эту даму — совершенно голую — обнаружили в вашем номере отеля в Сан-Франциско. Администратор решил, что она — шантажистка, потому что знал, что вы — голубой. Так он сказал. Поэтому он тут же вызвал полицию. Барышня рассказала полицейским какую-то дикую историю: мол, вы отправились в лечебницу и связались там с шайкой сатанистов. Дамочка умоляла побыстрее ехать сюда, иначе они убьют вас. Все решили, что она псих, но выпрямитель извилин констатировал, что она в норме. Поэтому в конце концов они нам позвонили и велели посмотреть. Я... — Он глянул через мое плечо и осекся. — Что, разрази меня гром, это такое? — Сержант указал на обнаженного Козла, стоявшего на краю водопада. Его туша тряслась, словно взбиваемое желе. — Мое зрение, часом, меня не подводит? — изумился полицейский.

— Это омерзительно, правда? — посочувствовал я. — Боюсь, это будет длинная, очень длинная история, сержант. Давайте сперва отправим этих людей в лечебницу.

Сержант посмотрел на обнаженную заплаканную Стеллу, стоявшую на коленях у тела Рейнхарта, потом — на голую Джули, остававшуюся на том самом месте, где я ее оставил, и абсолютно безразличную к происходившему вокруг. Затем сержант медленно перевел взгляд на Пейджа, который, хромая, со стенаниями, приближался к нему. Затем глаза его остановились на фигуре в белом — Барбаре Делани, которая все еще ползала по кругу, словно рак, пятясь назад и хихикая. Сержант не захотел еще раз посмотреть на трясущегося Козла.

— Длинная история? — грустно рассмеялся он. — Вы шутите? Я не проживу так долго, чтобы иметь счастье услышать ее конец!

— Это еще не все, сержант, — нервно сказал я. — Вон там в кустарнике вы обнаружите грузного парня, связанного и с кляпом во рту. Обращайтесь с ним предельно осторожно, ладно? Он кусается!

* * *

Мы с менеджером Ренеком сидели на открытой веранде пляжного домика и наблюдали за блондинкой в прозрачном бикини, резвившейся на песке. Точнее, я наблюдал за ней вполглаза. Второй половиной я тайно поглядывал на Салли Макки, которая сидела на кушетке напротив меня рядом с Полом Ренеком. На Салли был один из новомодных черных просвечивающихся купальных костюмов. И я решил, что для такого парня, как я, разглядывание совершенных форм девицы — просто приятный отдых.

— Эй, Рик! — Ренек шумно прочистил горло. — Вчера я виделся с Джули, она и в самом деле в отличной форме! Подписала все до последней точки, и мы приступаем к работе через пару недель.

— Это здорово, — одобрил я.

— А что все-таки произошло с Линкольном Пейджем? — небрежно спросила Салли.

— Его нога неплохо заживает, — сообщил я ей. — Теперь он обеспокоен только тем, что следующие девяносто лет ему придется провести за решеткой. Он вполне этого заслуживает.

— А что с этой ведьмой? Как бишь ее зовут? Вроде бы Стелла?

— Стелла Уитком, — подсказал я. — Возможно, ей повезет. Она проведет в камере всего-навсего от десяти до пятнадцати лет. Все зависит от ее адвоката.

— А другая бедняжка? Та, что не в своем уме?

— Барбара Делани, — уточнил я. — Теперь ее лечат как надо, и я слышал от доктора, что у нее есть надежда. Однако, конечно, со временем.

Салли было снова открыла рот, но я жестом заставил ее замолчать:

— Старый козел действительно слетел с катушек. Ирония судьбы! Однако, думаю, он с самого начала был наполовину чокнутым. Похоже, ему предстоит провести остаток жизни за решеткой сумасшедшего дома. Есть еще вопросы?

— Нет.., я просто жду обещанную большую премию, вот и все, — робко промолвила Салли.

— За что это? — прорычал я.

— За спасение твоей жизни, вот за что! — уже смелее заговорила блондинка. — Ты сыграл со мной мерзкую шутку, заперев в своем номере в отеле! Я никогда в жизни не была в таком смущении, когда туда вошел посыльный! И все же я сказала полицейским, что ты в опасности.

— Рик! — Пол Ренек одарил меня благодарным взглядом сквозь толстые очки в роговой оправе. — Ты проделал большую работу! Я очень этому рад.

Он картинно вытащил чековую книжку, эффектно водрузил ее на свое пухлое колено, затем вынул ручку.

— Сколько я тебе должен? — переспросил он.

— Десять тысяч, — скромно напомнил я.

— Да ну? — Ручка в нерешительности застыла. Глаза Пола расширились. — Так много?

— Когда я впервые встретился с Пейджем, он уже все обо мне знал, — непринужденно проговорил я. — Возможно, он мог бы даже указать, где у меня имеется родимое пятно. Все это намного осложнило мою работу, Пол. В иных обстоятельствах я бы запросил пять тысяч. Но все эти сверхурочные! — С невинным видом я поднял на него глаза. — Честно говоря, я очень удивлен. Я имею в виду, кто мог рассказать ему обо мне?

Ренек готов был взорваться, но взял себя в руки и принялся быстро писать.

— Какое это имеет значение? — пробормотал он. — Ведь это все уже кануло в историю, верно? Так ты сказал, десять кусков?

Пол оторвал чек и вручил его мне. Я положил его в карман и вдруг поймал взгляд глаз-бусинок Салли.

— Я пошлю тебе премию по почте, — успокоил ее я. Блондинка вприпрыжку вернулась с пляжа и доброжелательно сверкнула мне безупречными коронками зубов:

— Ой, привет, мистер Холман!

— Привет, Блоссом. — Я кивком указал на другую блондинку, сидящую подле Ренека. — Ты знакома с Салли Макки?

Улыбка Блоссом мигом улетучилась, и обе блондинки внимательно оглядели друг друга с головы до ног, затем поздоровались коротким кивком.

— Мы тут умираем от жары, Блоссом, — пожаловался Ренек. — Подсуетись, пожалуйста, с напитками!

— О'кей, пупсик. — Девица прошествовала в комнату. И при ближайшем рассмотрении я обнаружил, что ее волнообразно двигающаяся попка, обтянутая бикини, просто эротическая симфония.

Салли с каменным лицом следила за ней — и за моей реакцией. Затем, положив руку Ренеку на колено, девушка заглянула ему в глаза.

— Мистер Ренек, — сказала она тоном капризной девочки. — Я хочу, чтобы вы знали: вы — величайший гений шоу-бизнеса! И думаю, Джули страшно повезло, что вы занимаетесь ее будущей карьерой!

— Ну, это верно. — Пол довольно улыбнулся глуповатой улыбкой. — Как получилось, что такая хорошенькая девушка, как вы, до сих пор не при деле?

— Ну, я вообще-то певица. — Салли, скромно потупившись, заморгала ресницами. — Мы с Джули брали уроки пения у одного учителя. Она училась на класс моложе меня, но мы часто встречались...

— Да-а-а? — задумчиво протянул Ренек. Его рука скользнула по ее плечу, и массивная кисть непроизвольно очутилась на ее правой груди. — Может, у тебя настоящий талант, детка? — замурлыкал он.

— Я.., мне хотелось бы так думать, мистер Ренек. — Салли пододвинулась к нему поближе, затем наградила Пола сияющим взором. — Может, я, конечно, слишком многого хочу, мистер Ренек! Но не могли бы вы устроить мне небольшое прослушивание? — выпалила блондинка.

— Конечно! — Большие очки Пола слегка запотели. — Мы можем собраться вместе и договориться, малышка, ладно?

И тут я услышал самый фривольный смешок из тех, что мне когда-либо доводилось слышать, — нечто вроде хрипловатого хихиканья, предназначенного для того, чтобы мужские мозги просто замкнуло от предвкушения. Одновременно Салли быстро пододвинулась к Полу еще ближе.

— С удовольствием... Пол, — тихонько промурлыкала она. — Правда!

— Эй, Рик! — Пол одарил меня отдаленным подобием дружеской ухмылки. — Я знаю, что ты — человек деловой. Ты получил чек, верно? Можешь не благодарить — я всегда отношусь к парню хорошо, если он сам хорошо ко мне относится! А теперь я буду занят с новой певицей, поэтому не мог бы ты...

— Смыться? — подсказал я. — Конечно, Пол. В следующий раз, когда у тебя будет приличная работенка, пошли вместо меня Мартинеса, ладно? — Я посмотрел на Салли:

— Думаю, мы еще увидимся?

— Пошлю тебе контрамарку на мой первый концерт, — сладко промурлыкала она. — Прощай, Рик.

— Прощай, — ответил я. Но Салли меня уже не слышала — была занята. Она снова увивалась вокруг Ренека.

Я вышел на кухню и увидел Блоссом.

— Я бы не стал беспокоиться и готовить им какие-то напитки, — бросил я ей.

— Знаю, что один тут лишний, — спокойно сказала она. — И совсем не возражаю: стала ужасно уставать от всех этих проклятых каждодневных физических упражнений на пляже! — Девушка вдруг рассмеялась. — А я-то беспокоилась, что он клюнет на эту барышню Марчант!

— Жизнь, как говорится, полна мерзких сюрпризов, — небрежно констатировал я. — У тебя много вещей?

— Только одежда.., а что? — не поняла блондинка.

— У меня есть чек от Пола Ренека на десять тысяч, — задумчиво проговорил я. — И мне пришло в голову, что неплохо было бы поехать куда-нибудь и потратить их.

— Например? — заинтересовалась Блоссом.

— Акапулько, Майами — выбирай сама. Ее лицо прояснилось.

— Ты не шутишь над бедной девушкой?

— Во всяком случае, не сейчас, — заверил ее я.

— Не обманываешь? — все еще не верила Блоссом. — Никаких упражнений на пляже целый день, чтобы ты спал по ночам со спокойной совестью?

— Выброси эту мысль из головы! — искренне сказал я.

— Отличная идея! — Блоссом взволнованно наклонилась ко мне, и, как в прошлый раз, тонкая полоска ткани, которая служила лифчиком купальника, словно поняла, что не создана для такой нагрузки, и резко прекратила выполнять свои функции.

— 0-оп! — воскликнула блондинка, когда ее замечательная грудь вывалилась каскадом выпуклостей. — Видишь? Еще одна проблема — у меня комплекс насчет груди! — оправдывалась она.

— У меня тоже, — радостно сообщил я. — Чувствую, что мы прекрасно уживемся.

Блоссом улыбнулась в знак согласия, засунула свои богатства обратно в лифчик и направилась к двери.

— Я пошла собираться — у меня есть пять минут? — спросила она.

— Только пять, — согласился я.

Я наблюдал, словно под гипнозом, как ее обтянутые бикини формы удалялись из комнаты. Потом приготовил себе спиртное. В кухне было окно, выходившее на пляж. Я с любопытством окинул взглядом открывшуюся в окне панораму. За это зрелище я не пожалел бы и тысячу баксов! На пляже под палящими лучами полуденного солнца лежала Салли. С обреченным лицом она время от времени делала отжимания. Мне стало ясно, что в конце концов Ренеку удастся спать с чистой совестью.

Примечания

1

Цветок (англ.).

Content

Картер Браун
Блондинка на помеле

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания