Картер Браун

Эта вдова не плачет

Глава 1

Дверь домика, вернее, хижины мне открыл какой-то парень, по-видимому из младших чинов. Он выглядел весьма самоуверенно, хотя, судя по всему, и не обладал достаточным опытом. Я обратил внимание на его платиновые часы-браслет, которые, скорее всего, служили ему чем-то вроде талисмана от всех напастей. Он тихо спросил, чего я желаю, и выжидательно посмотрел на меня, явно надеясь, что я не знаю пароля и он сумеет захлопнуть дверь перед моим носом.

— Я Рик Холман, — сказал я. — Манни Крюгер назначил мне здесь встречу.

— Рик Холман? — переспросил он. Затем, повторив едва слышно пару раз мое имя, парень отошел в сторону.

— Да, сэр. Манни ждет вас.

Я поблагодарил.

— Это очень печальный день, — проговорил он. Судя по выражению его лица, можно было подумать, что Нью-Йорк только что растворился в облаках.

— Печальный для всех нас, — повторил парень и чуть посторонился.

Я прошел мимо него в хижину, никак не отреагировав на его заявление, потому что давно уяснил: никогда не задавать вопросов младшему персоналу в Голливуде, ибо все равно от них не услышишь вразумительного ответа. К тому же я намеревался поговорить со старшими чинами сам.

Эта маленькая хижина служила горным убежищем Манни Крюгера и использовалась для спортивных развлечений. Я ожидал, что из его спальни выпорхнет пара нагих звездочек, чтобы поприветствовать меня. Вместо этого получил удовольствие лицезреть Манни Крюгера, директора по рекламе “Стеллар продакшн”, и Джо Рейзера, представляющего эту же фирму.

Внешне оба эти человека являли собой прямую противоположность. Манни был тщедушным субъектом в больших очках с толстыми стеклами, Джо Рейзер был неимоверно грузен. Ему не хватало лишь тоги, чтобы окончательно походить на римского патриция, готового отправить на арену цирка очередного гладиатора.

Судя по выражению их лиц, я действовал на них как рвотный порошок.

— С вашей стороны было весьма любезно приехать сюда, Рик, — наконец сказал Манни.

— Разве? — Я снова взглянул на его кислую физиономию. — Вы справляете поминки?

— Значит, вы ничего не слышали, мистер Холман? — угрюмо произнес Рейзер. — Ллойд Карлайл мертв.

— Я даже не слышал, что он болел, — ответил я серьезно.

— Теперь уже все в прошлом, — прошептал Манни. — Он был последним из великих. И вот его больше нет. Голливуд станет другим. Сколько кинокартин, сколько главных ролей!.. Сорок, пятьдесят — кто может сосчитать?

Рейзер, вздохнув, потряс массивной головой. Его коротко подстриженная шевелюра заколыхалась, словно пшеничное поле.

— Это конец целой эпохи, мистер Холман! По всей вероятности, решил я, он имеет в виду, что Ллойд Карлайл был в Голливуде личностью уникальной. Он появился там в начале тридцатых уже известным актером с Бродвея и продолжил путь к звездным вершинам собственным трудом, в то время как большинство актеров отбирались специальными агентами, охотящимися за талантами, и приобретали известность уже в студии. Ему было около шестидесяти, а его частная жизнь стала настоящей легендой.

— Трагедия, — пробормотал Манни все в той же тональности.

— Как же это случилось? — спросил я.

— Автомобильная катастрофа примерно два часа назад, — объяснил Манни. — Всего в нескольких милях отсюда. На крутом повороте его машина вылетела с дороги, и он врезался в дерево. Руль сломался, ну а рулевая колонка проткнула Ллойда. Он, очевидно, умер мгновенно.

— Ужасно! — сказал я, ожидая продолжения.

— Он был величайшим актером и кинозвездой на протяжении трех десятилетий, мистер Холман. — Рейзер произнес это так, будто диктовал эпитафию на могильный камень. — Вся киноиндустрия ощутит последствия его гибели.

— Мы планируем достойно почтить его память, Рик, — заверил меня Манни хрипловатым голосом. — “Стеллар продакшн” организует пышные похороны. Возможно даже, самые грандиозные за все время существования фирмы...

"Пора бы им переходить в делу”, — подумал я, а вслух довольно холодно сказал:

— Вероятно, для этого я вам не потребуюсь. Джо Рейзер какое-то время придирчиво рассматривал меня, вертя пальцами незажженную сигарету.

— Наш разговор строго конфиденциален, мистер Холман, — сказал он наконец. — И именно по этой причине мы встретились здесь, а не в моем офисе. Вы пользуетесь репутацией человека, который регулирует проблемы Голливуда не только успешно, но и без ненужной огласки. Прежде чем увековечить память о Ллойде Карлайле в сердцах миллионов людей всего мира, необходимо обсудить некоторые немаловажные вопросы.

— Какие, например? — нетерпеливо спросил я.

— У него осталась вдова, — нерешительно заявил Манни. — А также любовница. Нам не хочется видеть ее на похоронах. В особенности нежелательно, чтобы она распустила язык о своей интимной жизни с покойным.

— Поэтому вы хотите, чтобы я попытался откупиться от нее? — прямо спросил я. Рейзер заморгал.

— Действуйте, как посчитаете нужным. Деньги не вопрос, мистер Холман. — Он откашлялся и продолжил:

— Фактически я даже и не хочу слышать о подробностях. Единственное, чего я желаю, — это чтобы она держала рот на замке в течение двенадцати последующих месяцев.

— Двенадцати месяцев? — Я на секунду задумался о названном сроке. Потом меня осенило. — У вас же есть его последняя картина, как говорится, готовая к употреблению. Но пока она еще не вышла на экраны. Вы хотите, выпустив ее в свет, преподнести прощальный дар обществу от погибшего актера. Естественно, при подобной рекламе картина станет супербоевиком. Верно?

— Случилось так, что эта картина на самом деле не просто наследство, но и величайшее из его творений, — сухо произнес Рейзер. — В данном случае мы думаем о самом Ллойде. Мы не хотим, чтобы его память очернила беспардонными “откровениями” эта грязная... — Он на мгновение замолчал и вопросительно посмотрел на Манни. — Вы согласны?

— На все сто процентов! Вы правы, мистер Рейзер, — поспешно откликнулся Манни, придав голосу особо искреннее звучание. — Дело обстоит именно так. Действуйте, как посчитаете нужным, мистер Холман. Студия оплатит счет. Только добейтесь, чтобы на протяжении года эта шлюха не раскрывала рта...

— О'кей, — кивнул я. — С первой задачей мы вроде бы разобрались. Но их две.

Манни снял очки в толстой роговой оправе и принялся энергично их протирать носовым платком. Заметив, как он скосил на меня близорукие глаза, я мысленно усмехнулся: если Манни Крюгер не может смотреть в глаза собеседнику, значит, он находится в предшоковом состоянии. Однако постепенно и во мне нарастало напряжение. Даже чирканье спичкой показалось мне неестественно громким, когда Рейзер закурил свою сигару.

— Речь идет о его третьей жене, Рик, — криво усмехнувшись, прервал наконец затянувшуюся паузу Манни.

— Той, что умерла? Пару лет назад, если не ошибаюсь, — спросил я. — Припоминаю, что я читал об этом в газетах.

— Вообще-то она не умерла... Манни вновь нацепил очки и заставил себя посмотреть, как я прореагирую на такое сообщение.

— Она покончила с собой, — закончил он.

— Да? Об этом не говорилось, — пожал я плечами.

— Мы молчали об этом прискорбном случае... — Он нервно поежился. — Она была мертва, так что это ничего уже не меняло. Но если бы правда просочилась, это могло повредить Ллойду. У нее был брат. Надо же было такому случиться, что именно он нашел ее и записку, которую она оставила.

— И он, конечно, присоединился к заговору молчания, — хмыкнул я. — Добровольно?

— Ему заплатили. Ллойд первого числа каждого месяца выплачивал ему кругленькую сумму.

— И вы не хотите, чтобы у этого брата появились опасения, что теперь, после гибели Ллойда, все выплаты прекратятся. Я должен заверить его, что студия и дальше будет платить ему ту же сумму?

— Во всяком случае, в течение года, — сказал Манни. — Но, разумеется, вам не нужно называть срок.

— Предпочтительно, чтобы вы не говорили с ним о “добром друге” и не произносили слово “студия”, — осторожно добавил Рейзер. — Тут имеется еще один нюанс, мистер Холман. Эта предсмертная записка — единственное доказательство, которым он сейчас располагает, и если случайно она попадет вам в руки, ну... — Его белоснежные зубы на мгновение блеснули. — Скажем так: вы получите дополнительное вознаграждение сверх обычной платы за услуги.

— Почему бы мне просто не перерезать ему горло? — буркнул я. — Это, несомненно, очень бы упростило ситуацию.

— Рик, прошу вас, не надо так шутить! — взмолился Манни. — В конце-то концов, речь идет всего лишь о бесстыжем шантажисте.

— Стоило мне войти сюда, как я с каждой минутой чувствую себя все бессовестнее, — возмутился я. — Очевидно, все дело в том, что я связан с бессовестным бизнесом! — Я внимательно посмотрел на Рейзера. — Вам это обойдется недешево!

— Естественно, мистер Холман! — Он благосклонно улыбнулся сквозь облачко сизого дыма. — Самое лучшее никогда не бывает дешевым, а вы лучший специалист в своей области. Когда вы успешно выполните задание, то просто назовете сумму, и студия выплатит вам ее без промедлений.

— О'кей. — Я взглянул на Манни:

— Сообщите мне нужные имена и адреса.

Крюгер достал из кармана конверт и протянул его мне:

— Здесь все написано, Рик. Найти их будет несложно.

— Попробую. — Я спрятал конверт во внутренний карман пиджака, затем многозначительно посмотрел на него. — Я хочу точно знать, во что я влезаю. Вы уверены, что это был несчастный случай? Ллойд случайно врезался в дерево?

— Что за вопрос! — воскликнул Рейзер.

— Я имею в виду, не сделал ли он это намеренно? — продолжал я спокойно.

— Ллойд покончил с собой?! — Манни был искренне возмущен. — Только сумасшедший может такое придумать, Рик! Он же был — здесь, прежде чем уйти, разговаривал со мной около часа. У него тоже есть хижина приблизительно в десяти милях отсюда, в горах. — Крюгер внезапно понизил голос, наверное, вспомнил, что о покойниках следует говорить тихо и уважительно. — Я никогда не видел его в лучшем настроении. Он смеялся и шутил. Намекал на второй медовый месяц, который ему предстоит, когда жена присоединится к нему в этой хижине. Только что закончены съемки нового фильма, и он был на седьмом небе от счастья.

— При вашем разговоре с Ллойдом никто из посторонних не присутствовал?

— Разумеется, нет. — Он энергично мотнул головой. — Ллойд знал, что я непременно приеду на уик-энд, поэтому заглянул поболтать. Как я уже сказал, мы выпили кофе, пошутили, потом он поехал к себе.

— Итак, это был несчастный случай, — согласился я. — Известно ли о его смерти жене и любовнице? Манни недоуменно пожал плечами:

— Откуда мне это знать, Рик?.. Но даже если жена и знает, что от этого меняется? Ей тоже не захочется, чтобы бывшая любовница ее мужа злословила об их семейной жизни, верно?

Его глаза за толстыми стеклами очков, казалось, светились искренностью. Я еще раз внимательно взглянул на бесстрастную физиономию Рейзера — какое-то внутреннее беспокойство не оставляло меня.

— Вы уверены, что больше нет ничего, о чем вы еще не упомянули? — спросил я.

— Рик, мальчик! — По виду Манни можно было вообразить, что он готов дать свою голову на отсечение. — Солгать вам?! Неужели я способен подвести своего старого приятеля? И потом, разве уж я такой глупец?

— Ради своей выгоды вы готовы без размышления выдернуть кресло из-под собственной безногой матери, — сурово бросил я.

— Клянусь! — пылко воскликнул Крюгер. — В этом деле, кроме того, что я вам сказал, Рик, больше нет ничего. Вам надо заняться любовницей и шантажистом-братом. Другого мы от вас и не ждем.

Рейзер красноречиво взглянул на часы.

— Теперь вы познакомились со всеми необходимыми подробностями, мистер Холман. Советую вам немедленно приниматься за работу. — На мгновение снова блеснули его великолепные зубы. — Нельзя терять время. А уж если зашел разговор о работе, — он посмотрел на Манни, — прежде всего нам надо заняться подробным планированием похоронных торжеств.

— Отлично, мистер Рейзер. — В голосе Манни послышались нотки профессионального энтузиазма, сейчас он снова вернулся на твердую почву. — Это телевизионное обозрение...

— На час и в цвете, — прервал его Рейзер, — радиотрансляционная сеть, разумеется, тоже уцепится за это. Обзор основных вех его артистической карьеры. Место Ллойда Карлайла в искусстве!

Глаза Манни засверкали от возбуждения.

— Сцены.., нет, самые яркие отрывки из его лучших фильмов! — перечислял он с воодушевлением.

— А под конец самые эффектные кадры из его величайшего фильма — последнего! — Рейзер на секунду задумался. — Сцену обольщения с Деллой Огест. Она никого не оставит равнодушным. Только для телевидения мы оборвем ее сразу же после того, как он сорвал с нее свитер. Пусть они жаждут продолжения!

Манни захихикал:

— Замечательно, мистер Рейзер! Я так себе это представляю. Сначала похороны. Возможно, крупным планом гроб, который на руках вносят в часовню его лучшие друзья. И каждый из них сказал свое слово в киноискусстве. Потом мы покажем огромную процессию оплакивающих его людей. Во главе этой бесконечной вереницы идет убитая горем вдова...

На высоком лбу Рейзера вдруг собрались морщины.

— Как вы считаете, хватит ли времени соорудить для Вивиен воистину сногсшибательный траурный туалет? Я не имею в виду что-то уж очень сексуальное или безвкусное. Но будет обидно, если ее светлые волосы и прекрасная фигура не получат должного оформления. Особенно в красках.

— Я посмотрю, что можно сделать, мистер Рейзер. — В глазах Манни появилось мечтательное выражение. — В черном она всегда смотрелась изумительно!

На этом я их оставил. Младший сотрудник приветливо улыбался, когда я вышел и закрыл за собой дверь.

— Как вы считаете, мистер Холман, они еще долго там останутся? — осведомился он очень вежливо.

— Они обсуждают крайне важную проблему, — пояснил я. — Как одеть вдову на похоронах, чтобы она не утратила своей привлекательности на экране цветного телевизора. Они хотят, чтобы в трауре она выглядела сногсшибательно: печальная, но сексуальная. К счастью, черный цвет ей к лицу.

— Этот Манни Крюгер, — голос парня был полон восхищения, — творческая натура. Я от него многое перенимаю.

— И все это фальшивая монета, могу поспорить! — хмыкнул я.

Он снова улыбнулся. Смотреть на него было одно удовольствие: короткая стрижка, умеренный загар и элегантно-небрежная одежда.

— Я с вами согласен, мистер Холман. Искусство бывает и фальшивым. Вот почему требуется кто-то вроде вас, верно? — Он быстро поднял руку, прежде чем я успел ответить. — Не подумайте, что я сказал что-то неуважительное. Нет. Я просто придерживаюсь фактов. И вполне объективен. — Он слегка пожал широкими плечами. — Во всяком случае, день сегодня изумительный.

День действительно стоял чудесный. Я подошел к машине и сел за руль. Деревья были зеленые, небо синее. Ну а мне пора было приступать к защите памяти Ллойда Карлайла от скверны.

"Когда-нибудь, — подумал я угрюмо, — я все-таки найду себе работу, которая даст мне основания для самоуважения”. Проблема заключалась в том, что я никак не мог найти такую, которая давала бы мне хотя бы половину тех денег, что я получаю сейчас.

Глава 2

Ее звали, как я выяснил из записки Манни Крюгера, Ритой Квентин. Она жила в фешенебельной квартире в пентхаусе нового небоскреба за Стрипом.

Я нажал на кнопку звонка и услышал за дверью деликатный звук, напоминавший бой старинных часов. Почти сразу же щелкнул замок — на пороге возникла высокая брюнетка, вопросительно глядя на меня.

На ней было пестрое платье в сине-зеленых тонах с низким квадратным вырезом, который не закрывал начало впадины между небольшими, но округлыми грудями. Юбка заканчивалась примерно в четырех дюймах ниже колен, но ткань плотно прилегала к телу, подчеркивая тоненькую талию, плавную линию бедер и длинные, изящные ноги. Волосы были расчесаны на прямой пробор и, обрамляя овальное лицо, падали на плечи красивыми волнами.

Почему-то я тут же представил ее совершенно нагой, бегущей по залитому лунным светом пустынному пляжу. И себя, старающегося ее догнать. А пальмы одобрительно кивают своими пышными головами, рекомендуя мне прибавить шагу.

— Вы что, умерли? — произнесла она, с удивлением глядя на меня. — Не молчите, скажите же что-нибудь.

— Я Рик Холман, — очнувшись от грез, начал я. — В результате коротких переговоров, состоявшихся пару часов назад, представляю “Стеллар продакшн”. Если вы Рита Квентин, тогда это касается вас.

— О? — Ее полные губы сжались. — Тогда это в связи с Ллойдом?

— Вы уже слышали?

— За последний час радио только об этом и говорит. — Она печально улыбнулась. — К счастью, оно было включено. Иначе как же любовница могла бы узнать о смерти ее повелителя?

— Действительно, как? — согласился я. Женщина распахнула дверь чуточку шире. Я прошел за ней в гостиную, которая по своим размерам годилась для буйных оргий. Да и обстановка была подходящей: дорогая шелковая и атласная обивка, пушистый ковер на полу. Тахта предназначалась, очевидно, для съемок многосерийного приключенческого фильма, где участвовало бы не менее сотни статисток, изображающих девушек-рабынь.

Я опустился в ближайшее кресло и закурил сигарету. Она же стояла со скрещенными на груди руками и смотрела на меня. В ее глазах застыло выражение, будто я живу на белом свете по чьей-то оплошности.

— Передавали, что это была автокатастрофа где-то в горах. — В ее словах звучал вопрос.

— Он не вписался в поворот и врезался в дерево. Смерть наступила мгновенно. Так я слышал.

— Когда это произошло?

— Около десяти часов сегодня утром, — ответил я.

— Сейчас половина третьего, а вы уже здесь и представляете его студию. Чего они хотят от меня?

— Вы должны молчать, — сурово сказал я.

— Вы имеете в виду, что будет некрасиво, если в некрологе упомянут, что его пережила не только жена, но и любовница?

— Нечто в этом роде, — кивнул я.

Многоцветная юбка громко зашуршала, когда она опускалась на тахту. Повернувшись ко мне и скрестив красивые ноги, она внимательно меня изучала.

— Вы исполнительный торгаш, Рик Холман!

— Выполняю поручение покупателя, — в тон ей ответил я.

Брови Риты слегка приподнялись.

— Они намереваются обессмертить Ллойда Карлайла, — заговорил я спокойно, — поскольку он был яркой звездой голубого экрана. И потом, у них еще в работе последний фильм с его участием.

— Не понимаю... — Ее голос звучал настороженно. — Определенно, вы не на их стороне. И не можете быть на моей. Тогда, черт возьми, на чьей же вы стороне?

— Я занимаю нейтральную позицию, — правдиво ответил я. — Я не в восторге от своей миссии. И не согласился бы на это, если бы не огромные деньги, которые они мне обещали. Так что скажите мне прямо, сколько вы хотите получить, если будете молчать о своей связи с Карлайлом. Таким образом, с нами обоими расплатятся.

— Не слишком-то вы чувствительны, как я погляжу, верно?

— Верно, — согласился я. — “Стеллар” тоже не слишком сентиментальная студия. А если говорить начистоту, то я и вас не представляю сентиментальной любовницей.

Она слегка покраснела.

— Мне двадцать шесть лет. А Ллойду три месяца назад исполнилось пятьдесят восемь, так что вы правы. Когда-нибудь вы встречались с его женой Вивиен? Ей двадцать пять.

— Извините, — торопливо отозвался я, — я здесь не для того, чтобы читать мораль, кого-то обвинять, кого-то оправдывать. Я только хочу услышать, сколько вам нужно заплатить за молчание. Это я им и передам.

— Миллион долларов, — выпалила она.

— Слишком много.

— Полмиллиона?

Я отрицательно покачал головой.

— Четверть миллиона. И ни цента меньше, — решительно заявила она.

— Почему бы не двадцать тысяч сейчас и по пять тысяч ежемесячно в течение года? — посоветовал я.

— Я предлагаю вам убраться вместе с их щедрым предложением, — сказала Рита насмешливо. — Передайте им, что я поступлю так, как мне заблагорассудится. Возможно, буду молчать о своей связи с Ллойдом, если у меня будет такое настроение. А может, буду кричать об этом с крыши соседнего дома. Чтобы все прохожие слышали интимные подробности! Сообщите им это, торгаш!

— Ладно, — я поднялся с кресла, — обязательно передам.

Я был почти у двери, когда она остановила меня:

— Обождите!

Обернувшись, я прочел на ее лице недоверие.

— И вы больше мне ничего не скажете? Никаких аргументов? — спросила она тоненьким голоском. — Ни угроз, ни уговоров, совсем ничего?

— Я все передам, — сухо сказал я. — Из беседы с вами можно было понять, что у них вообще нет причин для беспокойства.

Лицо молодой женщины вдруг сморщилось, и слезы, которые, по всей видимости, она сдерживала с того момента, как узнала о смерти Карлайла, полились неудержимым потоком. Она быстро отвернулась. Я спокойно дожидался, когда Рита возьмет себя в руки.

— Это первые приятные слова, которые я услышала от вас, — сказала она приглушенным голосом. — Нельзя столь круто поступать, когда девушка не ждет такого. Смотрите, что вы натворили!

— Бывают дни, когда я не в состоянии соразмерять собственные возможности, — пробурчал я.

— Вам лучше снова сесть, Рик Холман. — Она прижала к глазам крохотный комочек, который, очевидно, был носовым платком. — Но сначала принесите мне чего-нибудь выпить. Мне это сейчас необходимо.

Я подошел к укомплектованному со вкусом и пониманием бару. Припомнил, что при сильных стрессах на женщин лучше всего действует бренди. Поэтому налил ей полбокала. Она благодарно улыбнулась, принимая его, и стала пить маленькими глотками. Я же занял свое прежнее место.

— Открою вам небольшой секрет, — заговорила она после паузы. — Я узнала вас по имени, как только вы мне представились. Однажды Ллойд после разговора с Деллой Огест упомянул ваше имя. Из его слов можно было понять, что любой человек в этом городе, столкнувшись с настоящими неприятностями, вызывает вас. И... — Она безуспешно попыталась щелкнуть пальцами. — И вы все устраиваете незамедлительно.

— Все слегка преувеличено, — поскромничал я. — Иногда на это уходит пара часов...

— Я передумала, — вдруг заявила она серьезно. — Я не намерена дарить студии мое молчание.

— Как нажито, так и прожито! — пожал я плечами. Рита Квентин сделала еще несколько глотков и вытерла остатки слез. Затем, уставившись на меня холодными глазами, решительно заговорила:

— Есть одна вещь, которая никогда не давала Ллойду покоя. Когда он был жив, я уговаривала его что-нибудь предпринять, но он не желал. А теперь, когда его нет, я не хочу, чтобы это преследовало его и в ином мире, а его дух тревожил меня. Вы все должны выяснить.

— Что я должен выяснить?

— Правду о его жене Гейл.

— Той, что умерла? — уточнил я.

— Она не просто умерла, она покончила с собой. Студия сохранила это в тайне. Побоялась огласки. Но люди, знавшие об их взаимоотношениях, посчитали, что ее довел до самоубийства Ллойд. Но я в это не верю. — Она выпрямилась, ее темные глаза засверкали. — Не верю, что он довел ее до этого. Потому что не верю, что это самоубийство. Убеждена, что ее убили!

— У вас должны быть для этого какие-то основания.

— В жизни Ллойда никогда не бывало, чтобы он имел всего одну женщину. Не таким он был человеком. Одна должна была ждать его дома, другая — в любовном гнездышке за углом. — Она допила бренди и поставила пустой бокал на столик. — В то время Ллойд был женат на Гейл, а любовницей в интимном гнездышке была Вивиен. — Рита беззлобно улыбнулась. — В некотором роде он соблюдал последовательность. Сначала женщина становилась любовницей Ллойда, потом он на ней женился. Так что, если бы он еще пожил, меня могли бы повысить до ранга миссис Карлайл. — Улыбка исчезла с ее лица. — Вы когда-нибудь встречались с Вивиен?

Я отрицательно покачал головой.

— Она из тех, кто до поры до времени тихо сидит в своей норке, выжидая, когда же папочке наскучит его очередная жена. И никаких интрижек. Расчетливая сука с деньгами вместо сердца. В ее жилах вместо крови течет неразбавленная кислота. И, кстати сказать, до дня кончины Гейл не было похоже, чтобы Ллойд от нее устал. Я предполагаю, что у Вивиен лопнуло терпение и, поскольку Ллойд не спешил избавиться от жены, она решила это сделать сама.

— Вы располагаете доказательствами? — строго спросил я.

Она посмотрела на меня так, будто я только что вылупился из яйца.

— Нет, конечно. Вы воображаете, что, имей я доказательства, я бы сидела сложа руки? Однако есть еще одно: у Гейл был брат. Проходимец, весьма смахивающий на убийцу. Его зовут Джастин Годфри. Я бы не побоялась поспорить, что и он приложил руку к этой истории.

— Опять все голословно? — проворчал я.

— Ллойд совсем не знал подлинной Гейл. Пока он миловался с Вивиен, его жена вовсю крутила с парнем по имени Лестер Фосс. Так что он тоже может иметь отношение к этой истории.

— Вы, как видно, хорошо информированы, — заметил я.

— Все это я знаю от Ллойда. — В голосе Риты звучала усталость. — Он говорил мне об этом сотни раз. Мне даже начинало казаться, что я не выдержу и закричу. Но я ни разу не сорвалась.

— Как умерла Гейл? — поинтересовался я.

— Слишком большая доза снотворного. — Рита презрительно фыркнула. — Гейл была абсолютно здоровой тридцатилетней женщиной. Она считала отдыхом для себя три сета в теннис с профессионалом. Она была немного взбалмошной и неразборчивой в знакомствах. Но и сто было неплохо, учитывая обстоятельства. Ибо это означало, что она может понять потребность Ллойда в другой женщине. Равно как и свою неверность ему. Ее ни капельки не мучили угрызения совести из-за романа с Лестером Фоссом.

— Таким образом, судя по всему, у Вивиен были мотивы для совершения преступления. Она устала от долгого пребывания в кандидатках на пост супруги. В особенности когда поняла, что Ллойд вроде бы не намеревался расставаться с Гейл. Но что могло побудить родного брата Гейл убить сестру?

— Не знаю! — огрызнулась Рита.

— Что же толкнуло любовника Гейл на участие в убийстве?

— Этого я тоже не знаю.

— Послушайте! — Я буквально подпрыгнул на месте. — Помимо всего прочего, все это произошло два года назад! Какие же шансы, по-вашему, у меня на успех? Как я смогу установить истину?

— А это уже ваша проблема, Рик Холман, — сказала она отнюдь не любезным тоном. — Если вы и “Стеллар” хотите, чтобы я хранила в тайне свою связь с Ллойдом, то должны прояснить характер смерти Гейл. Была она убита или покончила с собой? Когда вы представите мне убедительные доказательства того или иного, студия может считать, что сделка заключена.

— Ну а в промежутке? — воскликнул я.

— Я буду хранить молчание две недели, — пообещала Рита.

— Две недели?! — в ярости завизжал я. — Черт возьми, по-вашему, я могу добыть доказательства за две недели, когда след остыл еще два года назад?

— Я верю в вас так же, как верит Делла Огест, — холодно сказала она. — В моих глазах вы супермен, Рик Холман. А две недели для супермена — достаточный срок, чтобы измерить поверхность земного шара.

— Вы сошли с ума, — произнес я убежденно. — Еще немного, и со мной случится то же самое. Допустим, что это действительно было убийство. И я это сумею доказать. Допустим, что убийцей была вдова Ллойда, или любовник Гейл, или ее брат. Ну и что дальше?

— Не знаю, — ответила она равнодушно. — Полагаю, мы будем ломать голову, когда это реально понадобится.

Увидев страдание на моем лице, Рита ласково улыбнулась:

— Я же сказала, что не хочу встречаться с привидениями, но я совсем не жажду мщения. Мне будет достаточно, ради памяти Ллойда, просто все знать.

— Вы воображаете, что этого будет достаточно также и для закона? Кто-то ведь должен будет им сообщить? Ее голос прозвучал нарочито, без всяких эмоций:

— Если я не пожелаю этого сделать, то, может, сделаете вы?

Я широко раскрыл рот, и прошло не менее минуты, прежде чем я обрел дар речи.

— Как вы посмотрите, если вместо этого я попытаюсь договориться о компенсации в миллион долларов? — спросил я на всякий случай.

— Вы слышали мое предложение. Принимайте его или отказывайтесь, — жестко сказала она.

— Ну что же, я его принимаю, — пробормотал я. — Где мне разыскать этого Лестера Фосса?

— Интересно! — Ее темные глаза широко раскрылись, она с удивлением уставилась на меня. — Вы не спросили про двух остальных. Разумеется, вы знаете, где найти Вивиен. Но мне странно, откуда вам известно, где искать Джастина Годфри?

— Сейчас не время разбираться в моих методах — у меня и без того хватает проблем, — заявил я. — Так где же я найду Фосса?

— Не знаю. Последний раз я слышала о нем, когда он работал на телевидении. Лестер — писатель. Во всяком случае, пару лет назад он был им.

— Могу сказать сразу: от вас мне будет мало толку, — проворчал я.

Поднявшись, я с гневом посмотрел на нее. Но ровно с таким же успехом я мог негодовать на восковую фигуру. Рита была непроницаема. Все выплескиваемые мной эмоции буквально отскакивали от нее.

— Не вздумайте уезжать на отдых в ближайшие две недели, — строго предупредил я ее. — Думаю, мне придется почти переселиться сюда на это время.

— Естественно, я буду помогать во всем, в чем сумею. — Ее глаза чуточку потеплели. — Я рада, что вы это делаете ради Ллойда, Рик. И, пожалуйста, называйте меня Ритой. Несмотря ни на что, я почему-то уверена, что мы станем добрыми друзьями.

— Вполне возможно, — хмыкнул я. — Поэтому ухожу отсюда, пока у меня еще сохранились остатки здравого смысла.

Рита проводила меня до входной двери, а когда я уже собрался исчезнуть, дотронулась до моей руки.

— Где состоятся похороны и когда? — тихо спросила она.

— Не знаю, — ответил я правдиво. — Но это не должно вас волновать: вы на них в любом случае не пойдете.

— Правильно. — Она слегка прикусила губу. — На какое-то мгновение я почти забыла, что мы с вами обо всем договорились... — Лицо ее словно окаменело. — Полагаю, они собираются превратить церемонию в нечто грандиозное?

— В сверхграндиозное, — ответил я. — Когда я уходил, они обсуждали сцену, которой откроется часовая передача о Ллойде по цветному телевидению.

Рита брезгливо скривила губы:

— На этот раз Вивиен отвели самую длинную и значительную роль за всю ее карьеру. Она же была неприметной звездочкой, всегда готовой в подходящий момент сбросить с себя бикини. Именно на такой Вивиен женился Ллойд. Вы это знали?

— Нет... Я практически ничего о ней не знаю. Но догадываюсь, что со временем вы меня просветите непременно.

Она не обратила внимания на столь явную колкость, ибо мысли ее уже были заняты чем-то другим.

— Советую вам хорошенько присмотреться к Гейл, — задумчиво произнесла она.

— Черт побери! — простонал я. — Прошло уже два года после ее смерти.

— Я имею в виду ее прошлое и окружавших ее людей, — спокойно продолжала Рита. — Человек, которого убивают, обычно чем-то привлекает убийцу. Вы же это знаете.

— Я утратил способность размышлять примерно через пять минут после того, как познакомился с вами, — пробормотал я. — Так мне подсказал инстинкт самосохранения.

— Возможно, в личной жизни Гейл был еще кто-то, помимо людей, которых я упомянула. — Ее глаза округлились, в них стояли слезы. — Что вы на это скажете? Во всяком случае, как я понимаю, убийца находится где-то поблизости. А его злодеяние до сих пор остается нераскрытым... Помните, этого человека мы оба знаем.

— Потрясающе! — Я вздохнул. — Понимаете, я не смогу до конца лицезреть реакцию разоблаченного убийцы на мои слова, что его тайна раскрыта. Ибо реакция эта будет молниеносной. Вы со мной согласны? Вроде пули в голову или ножа в живот.

— Не пытайтесь меня напугать или разжалобить, — холодно произнесла она. — В противном случае мне придется вызвать сюда репортеров. Да, да, а что вы думаете? “Моя жизнь в любви и согласии с Ллойдом Карлайлом” — так будет названа серия очерков, которую, несомненно, перепечатают все газеты от побережья до побережья.

— Я просто не могу дождаться момента, когда сцапаю этого удачливого убийцу! — заверил я ее. — “Бесстрашный Холман” — вот как они меня назовут. Человек с куском гранита в том месте, где у нормальных людей должны находиться мозги!

— В вашем распоряжении целых две недели, Рик, — ответила она благодушно, — а для такого супермена, как вы, все это не проблема. Держите меня в курсе, хорошо?

Она осторожно створкой двери выдавила меня наружу, дав понять, что все уже сказано.

Глава 3

Фотографий было много. Темноволосая девушка с короткой стрижкой и челкой до бровей, на которую я обратил внимание, играла в теннис с большим мастерством. Движения ее атлетически сложенного тела были исключительно грациозны. Одетая в легкую рубашку и коротенькие шорты, повторявшие все изгибы ее фигуры, с живым, симпатичным лицом, эта молодая женщина была очень привлекательна. Даже, можно сказать, красива. Вот она на премьере фильма с участием Ллойда Карлайла. Нарядная и оживленная, она ловит каждое его слово. Пока он вещает с профессиональной уверенностью перед чередой микрофонов, она стоит рядом, опершись о его руку. Ее черные глаза с обожанием следят за ним. А возле бассейна, в открытом купальнике, она выглядит блестящей хозяйкой, наблюдающей, как плескаются ее гости. Были и другие кадры. Огромное количество. Но на всех она казалась одинаковой: счастливой, беспечной и удивительно полной жизни.

Пленка наконец кончилась, и Годфри выключил домашний кинопроектор. Как только он раздвинул толстые шторы на окнах, послеполуденный солнечный свет тут же заполнил комнату оранжевым сиянием.

— Такова была Гейл! — произнес он тихо. Джастину Годфри было лет тридцать. В нем тоже присутствовали все те гены, которые придавали его сестре такую необычайную привлекательность. Парень был высоким. Длинные волосы, светло-голубые, слишком близко сидящие глаза. Маленькие усики над верхней губой были, конечно, ошибкой. Точно так же, как розовые рубашки и брюки. В общем, мне еще не приходилось сталкиваться с шантажистом с такой неподходящей внешностью.

— Моя сестра была всей моей семьей, если так можно выразиться, — объяснил он. — Наши родители умерли, когда мы были почти детьми.

И все же я заметил враждебный огонек в его глазах.

— Гейл была для меня абсолютно всем, мистер Холман. А ваш друг Карлайл убил ее...

— Я никогда не был его другом. Просто выполняю его поручение, — напомнил я. Джастин рассеянно кивнул:

— Вы попросили меня описать сестру, поэтому я и показал вам этот фильм. Но никакая камера не может передать всего ее очарования... В ней было какое-то особое тепло. И она умерла в тридцатилетнем возрасте из-за такого ничтожества, как Карлайл...

— Как это произошло? Что явилось причиной такого неожиданного исхода?

— Чтобы понять, вам надо сначала разобраться в личности Карлайла, выяснить, что это был за человек, — горько произнес Годфри. — Он легко пленял людей, в особенности женщин. Владел ими полностью, их душой и телом. Он так же легко их пожирал, а потом, когда уже ничего привлекательного для него не оставалось, выплевывал. На протяжении всего их брака у него была любовница. Дешевая артисточка, на которой он женился после смерти Гейл. — Реденькие усики Годфри дрожали от возмущения. — Всякий раз после того, как он наведывался к ней, он бежал назад к Гейл и подробно описывал свои любовные игры с потаскушкой. Он находил удовольствие в том, чтобы живописать все в мельчайших подробностях...

— А как Гейл? — прервал я его. — Рассказывала она Ллойду, как проводила время с Лестером Фоссом?

— Что? — Он посмотрел на меня безумными глазами. — О чем вы толкуете?

— Фосс был ее любовником, не правда ли?

— Вы, очевидно, помешались! На мгновение мне показалось, что он хочет ударить меня.

— Гейл? С любовником? Да она жила для одного человека. И этим человеком был Ллойд. Вот почему она не захотела дальше мириться с тем, как он все это время относился к ней... Она не могла больше жить с ним. Но не могла жить и без него. Поэтому однажды вечером и приняла снотворное... — Кадык на его тощей шее подпрыгнул, он конвульсивно проглотил слюну. — Тело обнаружил я, вы это знаете?

— И вы также нашли оставленную ею записку! — фыркнул я. — Вы все так описываете, что у неискушенного слушателя сердце просто кровью обливается от жалости. Но на меня ваше повествование произвело бы большее впечатление, если бы позднее вы не использовали эту записку, чтобы шантажировать Карлайла.

— Это был единственный известный мне способ наказать его за то, что он погубил Гейл, — заявил Годфри с потрясающей простотой. — Видите ли, мистер Холман, поскольку Ллойд вынужден был выплачивать мне эту тысячу первого числа каждого месяца, то невольно вспоминал и о смерти Гейл.

— Великолепно! — Я посмотрел на него с восхищением. — Мне никогда не доводилось слышать, чтобы так рационально объясняли шантаж!

— Верно! — Его усики снова задрожали. — Мне безразлично, поверите ли вы мне или нет, мистер Холман! Меня даже не тревожит, поверит ли этому приятель Карлайла, которого вы представляете. Особенно теперь, когда Ллойд мертв и все это кончено.

— Кончено? — переспросил я.

— Разумеется! — Он нетерпеливо пожал узкими плечами. — Раз Карлайл предстал перед Верховным Судией, нет оснований продолжать эту историю.

— Вы хотите сказать, — я невольно зевнул, — что не возражаете, чтобы его приятель прекратил ежемесячные выплаты?

— Конечно! — Светло-голубые глаза глядели на меня с возмущением, как будто я задал обидный вопрос. — За кого вы меня принимаете, мистер Холман? За профессионального преступника?

— В данный момент я не знаю, что и думать, — признался я. — Вы меня сбили с толку. Но если вы говорите серьезно, что с шантажом покончено, тогда, возможно, дадите мне записку, оставленную вашей сестрой?

Усики вздрогнули, затем Джастин решительно покачал головой:

— Нет, но я сообщу вам содержание записки. Я выучил ее наизусть: “Джастин, прости меня за то, что я сделала. Но я просто не могу продолжать так жить дальше. Единственная любовь в моей жизни уничтожена, поэтому мне лучше умереть. Я сожалею, мой маленький братик, только о том, что больше не смогу заботиться о тебе. Но ты не будешь одинок, тебя будет согревать память обо мне”. Затем сестра ее, разумеется, подписала. — Годфри быстро заморгал. — Прошло уже два года после ее смерти, Холман, но я все еще не могу вспоминать ее предсмертное послание без слез.

— Так почему бы вам не отдать мне записку? — с надеждой осведомился я. — Вы выучили ее наизусть, с вымогательством покончено, эта записка вам больше не нужна!

— Еще как нужна! — На его физиономии появилось хитрое выражение. — Вы ни на минуту не ввели меня в заблуждение разговорами о том, что представляете приятеля Карлайла, Холман. Вы представляете студию! Они не хотят, чтобы после смерти Карлайла выплыли какие-то скандальные истории. Ну а я не хочу, чтобы в связи с этим упоминалось имя Гейл. Так что эта записка — моя охранная грамота, ясно?

— Не совсем, — произнес я устало.

— Уж не знаю, чего вы хотите добиться, связывая имя Гейл с этим Фоссом. Забудьте об этом раз и навсегда! Не предпринимайте никаких попыток, Холман. Иначе я открою правду о смерти Гейл и предъявлю ее записку.

Он расправил узкие плечи и настороженно посмотрел мне в глаза. В нем все время чувствовалась какая-то показная бравада. Ну как можно относиться к человеку, который упорно молчал об истинной причине гибели единственной сестры и использовал ее предсмертную записку для выкачивая долларов. А после смерти объекта шантажа добровольно решил прекратить вымогательство, ибо наказывать стало некого?

— Вы уверены, что деньги вам больше не нужны, мистер Годфри? — вежливо осведомился я.

— Я обойдусь, — произнес он с достоинством. — И не забудьте, что я вам сказал, мистер Холман. Если только начнете копаться в жизни моей сестры, пытаясь отыскать в ней какую-то грязь, я публично разоблачу Ллойда Карлайла. Пусть все знают, какой это был мерзкий тип!

Я помедлил, ожидая его дальнейших победных заявлений, но единственное, что расслышал, — это неубедительное сопение. Поэтому я поднял три пальца на прощанье и вышел из двухквартирного дома на Вест-Голливуд.

Я позвонил на студию Манни Крюгеру из первой же аптеки, попавшейся мне на пути, и узнал, что он на совещании. Приехав туда минут тридцать пять шестого, я с большим трудом пробился сквозь поток технических работников и служащих, спешивших домой.

Секретаршей Манни была настоящая куколка: рыжеватая блондинка, одетая в скромную белую блузку и прямую юбку, плотно обтягивающую ее бедра. Именно эта часть туалета секретарши явилась, пожалуй, для ее шефа самым веским основанием, чтобы посвятить свою жизнь целиком работе в офисе. И я сказал куколке это. Но мой хитрый комплимент не произвел на нее особого впечатления.

— Мистер Крюгер хотел бы встретиться с вами в проекционной, — деловито сообщила она. — Я провожу вас туда, мистер Холман.

— Как вы смотрите на то, чтобы по дороге заехать в Палм-Спрингс и провести там уик-энд? — с невинным видом спросил я, следуя за ней по коридору.

— Хотите знать? — Она обернулась и насмешливо посмотрела на меня. — Я работаю у мистера Крюгера вот уже три года, и мне делали заманчивые предложения многие эксперты: продолжительный отпуск в Европе, месяц в Акапулько, морское путешествие до Рио на личной яхте. — Ее брови брезгливо приподнялись. — А вы предлагаете какой-то скоропалительный уик-энд в Палм-Спрингсе. Кто вы, мистер Холман? Некая разновидность крохобора?

— Я рассчитывал заплатить свою долю за комнату в мотеле, — ответил я, обороняясь. Глаза ее округлились.

— Скажите, какая щедрость!

Девушка прибавила шагу. Ее круглые ягодицы так и ходили под туго обтягивающей юбкой. Зрелище было настолько привлекательным, что заставило меня серьезно задуматься, не стоит ли расширить мое первоначальное предложение до целой недели в Палм-Спрингсе. Причем я буду оплачивать не только комнату в мотеле, но также и обеды.

Однако мы уже добрались до проекционной, и секретарша распахнула передо мной дверь.

— Вы найдете мистера Крюгера внутри. — Ее голос понизился до шепота. — Может, вам следует чаще бывать в кино, мистер Холман? Ваши методы соблазнения немного устарели, вы так не считаете? В конце-то концов, в век изобилия нужно что-то другое...

Я улыбнулся ослепительной улыбкой — зубы у меня были такие же белые, как у нее, но, правда, не совсем ровные.

— Я бы держал вас в клетке голой, — пробормотал я мечтательно. — И каждый раз, когда вы раскрывали бы свой прелестный ротик, я всыпал бы в него горсточку птичьего корма.

Когда я бросил на нее последний взгляд, лицо ее выглядело растерянным, улыбка исчезла. Задумавшись позднее об этом инциденте, я решил, что ни одна девушка, проработавшая у Манни Крюгера три года, не сможет уже, как прежде, понимать шутки и улыбаться им. Я подождал, когда мои глаза привыкнут к темноте, потер нос, переборов стремление чихнуть в прокуренном зале. Различив два силуэта, я двинулся туда и опустился на стул как раз рядом с Манни. Его очки блеснули в свете серебристого экрана, когда он повернул ко мне голову.

— Еще пять минут, Рик! — прошептал он едва слышно.

Я кивнул. На экране мелькали кадры фильма. Судя по длине юбки знойной блондинки, он был снят в 1950 году. Ллойду Карлайлу тогда было около сорока, выглядел же он максимум на двадцать два года. Густые, курчавые, черные как смоль волосы, под глазами ни малейшего намека на мешки, подбородок не обмяк. Он играл героя войны, который во время внеочередного двухдневного отпуска женился на распутной блондинке. Из-за нее он потерял решительно все: блестящую карьеру, лучшего друга, а под конец и девушку, которая, как он понял слишком поздно, была его единственной настоящей любовью. И вот теперь, в финале, который мы наблюдали, он помешался. Карлайл изображал это совершенно натурально. Фильм заканчивался такой сценой: Ллойд душит свою блондинку, и камера показывает его лицо крупным планом. Экран погас и оставался темным еще некоторое время, прежде чем зажегся свет.

Рейзер тихо вздохнул:

— Таким мы его никогда больше не увидим!

— Какой талантище! — Манни громко проглотил слюну. — Он даже заставил эту глупышку Аманд Эванс выглядеть вполне прилично.

— Ну, это не надо приписывать Ллойду, — хохотнул Рейзер. — Единственное, что она умела делать, — это хорошо подать себя. Синяки на ее горле оставались еще недели две после того, как мы отсняли эту сцену. Помнится, Ллойд никогда не был к ней благосклонен. Единственный раз он улегся с ней в постель, но почти тотчас же заснул, поскольку ему надоело слушать ее трескотню.

— Помню, помню, — закивал Манни. — У него это стало чем-то вроде ритуала: непременно переспать с ведущей актрисой. Объяснял, что такую привычку приобрел в театре на Бродвее, а калифорнийский климат Голливуда лишь все упростил.

— Когда вы закончите свои воспоминания, — вставил я, — возможно, разрешите мне сказать пару слов?

— Конечно, Рик! — Манни немного смутился. — Что за проблема?

— Никто не желает никаких денег, — многозначительно сказал я.

Холодные глаза уставились на меня из-под тяжелых век.

— Вы хотите сказать, что оба, то есть девица Квентин и Годфри, отказываются взять деньги?

— Правильно! — Я обнажил зубы в широкой улыбке. — И тут начинается самое интересное. Рита Квентин говорит, что Карлайл безропотно платил шантажисту после самоубийства своей третьей жены, считая, что это произошло по его вине. Теперь она надумала успокоить страждущий дух своего любовника... Она заявила, что Гейл не покончила с собой. Не торопитесь! Она была убита. А теперь послушайте, какую цену она потребовала за молчание о связи с Карлайлом: я должен установить, была ли убита Гейл или покончила с собой. На это она дает мне две недели.

— Вне всякого сомнения, она рехнулась! — возмутился Манни. — Кем она себя воображает? Знаете, я бы... — Он неожиданно замолчал, подчиняясь легкому взмаху руки Рейзера.

— Давай послушаем до конца мистера Холмана, — вежливо предложил Джо. — У меня нехорошее предчувствие, что это далеко не все. Я ведь прав?

— Что касается Годфри, то у него совершенно противоположное мнение о сестре, — продолжал я негромко. — Он считает ее почти святой и не желает, чтобы кто-нибудь, в особенности я, копался в ее личной жизни. Фактически именно это и является ценой его молчания. То есть он ничего не будет предпринимать, пока я не суну нос в дела Гейл.

— Ну а что ее записка? — спросил Рейзер. — Вам удалось на нее посмотреть? Я покачал головой:

— Джастин Годфри хитер и осторожен. Прочитал мне ее наизусть.

— Но, черт возьми, это же какой-то бред! — Манни просто кипел от негодования, у него даже запотели стекла очков. — Я имею в виду, они не могут...

— Ох, — вкрадчиво произнес Рейзер, — в том-то и дело, что могут. Если ты не в состоянии добавить ничего конструктивного в наше обсуждение, Манни, я бы хотел, чтобы ты не раскрывал рта. Что вы предлагаете, мистер Холман?

— Если не боитесь рискнуть, я посмотрю, что мне удастся выяснить о браке Гейл с Карлайлом и обстоятельствах ее смерти, — ответил я. — Это будет непросто, учитывая, что умерла она два года назад. Но я могу попробовать. Естественно, постараюсь действовать осторожно. Однако нет никакой гарантии, что Годфри не пронюхает, чем я занимаюсь. — Я пожал плечами. — Чертовски запутанная история! Рейзер рассеянно кивнул:

— Эта Квентин, очевидно, должна иметь какие-то основания подозревать, что Гейл была убита.

— В то время, когда она умерла, у Карлайла была весьма ловкая любовница Вивиен, — сказал я равнодушно. — А у Гейл не менее изворотливый братец Джастин Годфри и любовник по имени Лестер Фосс...

Манни вдруг засопел.

— Никогда не слышал о человеке с таким именем.

— Подвизался на телевидении, — пояснил я.

— Нет. — Он энергично затряс головой. — Определенно, я никогда о нем не слышал. Могу поспорить, что эта ненормальная дамочка Квентин выдумала его. Или он ей явился в сновидениях. Эта авантюристка до сих пор без ума от ревности и не прочь смешать с грязью имя Вивиен. Есть один способ справиться с ней, Рик. Прижмите-ка ее посильнее, дорогой! Скажите, чтобы она взяла деньги и помалкивала, в противном случае ей же будет хуже. Ну, стукните ее, что ли, как следует, чтобы она испугалась до полусмерти.

— И опять ты не сказал ничего толкового, так что закрой рот! — проворчал Рейзер, и, имея некоторое воображение, можно было представить себе, как при этих словах яд закапал с его языка. — Мистер Холман обрисовал картину достаточно ясно и беспристрастно, как я надеюсь. При подобном раскладе я уверен, что у нас нет выбора, кроме как пойти на необходимый риск. Так что приступайте к своему расследованию, мистер Холман. Но действуйте в тесном контакте со мной. Положение в любую минуту может измениться самым драматическим образом.

— Вот-вот, если Годфри что-нибудь пронюхает о нашей деятельности, — пробормотал Манни. Я взглянул на Рейзера:

— Мне необходимо поговорить с вдовой. И как можно скорее.

Он согласно кивнул:

— Разумеется. Но сегодня вечером этого сделать не удастся. Манни сможет договориться с ней на утро. Позвоните ему, он сообщит вам время.

— Ладно.

Я посмотрел на Манни — тот ограничился кивком.

— Я очень рассчитываю на вас и верю, что у вас все получится, — произнес Рейзер на удивление холодным тоном. — Ситуация настолько деликатная, что никто, кроме вас, не сумеет добиться успеха. Это известно всем. Всей киноиндустрии.

— Понятно. И разумеется, если у меня не получится, вся киноиндустрия узнает об этом в течение двадцати четырех часов? — буркнул я.

Представитель фирмы “Стеллар продакшн” неопределенно улыбнулся:

— У вас есть еще вопросы, мистер Холман?

— Нет. Утром я позвоню Манни.

— Прекрасно! — Он довольно потер руки. — В таком случае мы можем вновь приступить к работе... Что на очереди?

— Эпический фильм, в котором Ллойд Карлайл снимался в тридцать восьмом году, — мрачно сообщил Манни. — “Меч разрушителя”.

— Хорошо. — Рейзер снова уселся в кресло и раскурил новую сигару. — Давай посмотрим.

К тому времени, когда я подошел к выходу, помещение погрузилось в темноту. Вновь застрекотал проектор, и на экране появился улыбающийся молодой кавалер. Он стоял на длинной лестнице огромного замка, наблюдая за приближавшейся к нему группой людей.

По дороге я заглянул в кабинет Манни, но его секретарша уже ушла. У меня мелькнула мысль, не напугал ли я ее до такой степени, что она улизнула домой. Я вышел из здания, приготовившись провести унылый вечер в своем небольшом домике. Захлопывая дверцу машины, я так и замер, увидев пару стройных ножек.

— Я подумала, что, если мне суждено жить в районе дешевых квартир, похожих на птичьи клетки, — спокойно заявила блондинка, — то следовало бы сперва осмотреть их и проверить, как работает канализация.

Глава 4

Она сидела в кресле в моей гостиной, потягивая мартини из хрустального бокала. Голубые глаза блондинки, мне казалось, смотрели на меня ласково. Ее звали Карен Брайн. Это все, что мне удалось узнать по пути домой.

Приготовив себе бурбон со льдом, я устроился на кушетке напротив нее. Начиная с дороги, я все это время продолжал раздумывать, что бы это все означало.

— Вы мне еще не показали птичью клетку, — неожиданно сказала она.

— Это специальная клетка для канарейки. Сейчас найду сантиметр и измерю без лишней спешки ваши основные параметры, — пошутил я.

— Могу поспорить, если бы сейчас я разделась, вы бы начали звать на помощь... — Ее губы раздвинулись в насмешливой улыбке. — Вы точно такой же, как и все остальные. Все вы торопитесь сделать заманчивое предложение. И одновременно меньше всего хотите, чтобы девушка поймала вас на слове.

Я растянулся во весь рост на кушетке, осторожно поставил на грудь бокал с бурбоном, придерживая его.

— Рад, что вы заговорили на эту тему, доктор, — задумчиво произнес я. — От девушек всегда можно ожидать непредсказуемых поступков. Раньше я никак не мог взять в толк, что они резко отличаются от нас, мужчин. В семнадцатилетнем возрасте я посмотрел фильм с Кей Фосет. Поверите ли, до этого я считал, что женщины подкладывают что-то толстое себе под одежду на грудь, опасаясь простуды. В двадцатилетнем возрасте мне кое-что объяснила девчонка, жившая на углу нашей улицы. Причем только попав в ее комнату, я догадался, что она вовсе не стремится продать мне яблоки, а...

— Ох, заткнитесь! — нетерпеливо крикнула она. Я снова сел и посмотрел на нее:

— Вы плохой психолог, доктор Брайн. Я почти уверен, что у вас нет желания лезть в клетку.

— Каждый раз, — холодно произнесла она, — упоминая ваше имя, люди непременно понижают голос. Так что у меня сложилось впечатление об ужасной личности, способной напугать до полусмерти кого угодно. А теперь, познакомившись с вами, я вижу просто дрожащего кролика, нарядившегося в старую волчью шкуру.

— Вы возбуждены, милочка, — произнес я с преувеличенным сочувствием. — Полагаю, причина в том, что все эти годы вам приходилось отвергать многочисленные заманчивые предложения? Трудно себе представить такое, но вы, очевидно, самая старая девственница в кинобизнесе!

Резким движением она вскочила с кресла, вырвала бокал из моей руки и швырнула его в противоположный конец комнаты. Затем плюхнулась мне на колени. Ее руки легко обвились вокруг моей шеи, а губы впились в мои с неистовой страстью. Я не сопротивлялся, боясь пошевелиться, чтобы не проснуться. Ее язык начал разведку, как только я обнял ее обеими руками. А когда зубами она нежно прикусила мою нижнюю губу, моя правая рука, естественно, принялась блуждать у нее по спине. Но стоило руке опуститься чуть ниже талии, Карен неожиданно откинула голову назад, убрала руки с моей шеи, размахнулась и сильно ударила меня по носу.

К тому моменту, когда я снова обрел способность видеть, Карен уже как ни в чем не бывало снова сидела в кресле.

— Это вам за глупые клички, Рик Холман! — спокойно сказала она. — Хотите еще бокал?

— Почему бы нет? — Я осторожно потер ушибленное место. — Бурбон со льдом, и желательно без цианида.

Пока Карен хлопотала возле бара, я серьезно раздумывал, не стоит ли мне выскользнуть из комнаты за полицейской дубинкой. Потом вдруг сообразил, что у меня ее все равно нет.

Блондинка протянула мне полный бокал, затем вернулась к своему креслу. Я не сводил с нее глаз, но она была невозмутима. Так что мне не оставалось ничего иного, как примириться с тем, что она не пошутила.

— Сэмми Дайк сказал мне, что сегодня утром вы были в хижине, — неожиданно заговорила она.

— Сэмми Дайк? — переспросил я.

— Вы с ним немного поговорили, прежде чем уйти.

— А-а, — сообразил я. — Сэмми — тот парень из младшего персонала?

— Потом, сегодня вечером, — продолжала она, — когда вы прошли в проекционную, я подслушивала под дверью.

— По всей вероятности, у вас особый интерес к данному делу?

— Манни Крюгер, — просто сказала она. Я недоверчиво покачал головой:

— Никто не смог бы заинтересоваться Манни Крюгером бескорыстно.

— Вам не понять! — фыркнула Карен. — Но я довольно долго работала вместе с ним и теперь знаю, что делаю.

— Насколько близки вы были? — прямо поинтересовался я.

Ее лицо вспыхнуло.

— Именно такого вопроса и можно было ожидать от человека с вашим воображением. Вообще-то вас это не касается. Но случилось так, что мои взаимоотношения с Манни чисто деловые. Возможно, вас это удивит, но Манни на редкость симпатичный человек. И мне не хотелось бы, чтобы его интересы пострадали.

— Ну и что дальше?

— Сэмми рассказал, какое вам дали поручение. Как сегодня утром Рейзер и...

— Сэмми — второй специалист по подслушиванию у замочной скважины? — перебил ее я.

— Это не столь важно! — Она чуть не топнула ногой. — После того как я подслушала разговор в проекционной, мне стало ясно, что ваша задача невыполнима. У вас нет никаких шансов добиться успеха, вы все испортите, а козлом отпущения станет Манни. Именно он, а не вы, получит пинок от Рейзера.

— Откуда такие предположения?

— Джо Рейзер — всего лишь вымышленное имя, — гневно крикнула она. — На самом деле его зовут Иван Грозный! Когда что-то идет вкривь и вкось, он всегда сваливает вину на кого-то. Вы не числитесь в его штате, а Манни — его работник. — Она вздернула подбородок. — Возможно, это покажется вам странным, но Манни во многих отношениях совершенно беззащитен. Я слышала, как он говорил о нецелесообразности траты времени на невыполнимое поручение. Джо Рейзер чуть не набросился на него с кулаками... И если вы сейчас позвоните Рейзеру и заявите, что передумали, он не сможет обвинить в этом Манни. Ведь так?

— Так, — согласился я. — Он обвинит меня. И погубит мою репутацию в этом городе, как он и обещал.

— Вы слишком крупная фигура, чтобы он мог вам повредить! — Девушка, облизнув губы, одарила меня ослепительной, но фальшивой улыбкой. — Кроме того, если вы прислушаетесь к моим словам, то я постараюсь восполнить вам потерю благосклонности Рейзера.

— Новым ударом по физиономии? — спросил я с иронией. — Нет. Манни придется рисковать вместе со всеми остальными.

— Ненавижу мужчин! — воскликнула она.

— А я ненавижу женщин-боксеров. Наша взаимная неприязнь нас никуда не приведет. Есть всего один путь помочь Манни: помогать мне.

— Уточните, — попросила она.

— Чем быстрее я выясню, была ли смерть Гейл самоубийством, тем меньше шансов у Годфри узнать, что я делаю, — спокойно произнес я. — Вы работаете с Манни около трех лет и, может быть, помните людей, которые были близки к Ллойду Карлайлу в то время, когда умерла его жена?

Я почти физически ощущал, как заработал компьютер в ее мозгу.

— Вы хитрый дьявол, Холман! — наконец сказала она несколько растерянно. — Не знаю, как это у вас получается, но я приехала сюда, чтобы предложить вам сделку, а теперь уже вы мне ее предлагаете. И знаете, я склонна принять ваши условия.

— Хотите, чтобы я прыгнул вам на колени, а потом ударил между глаз для закрепления договоренности? — спросил я игриво.

Она не отозвалась на шутку, потому что снова о чем-то глубоко задумалась. Глаза ее смотрели серьезно.

— Манни и Ллойд всегда были добрыми друзьями, — медленно заговорила она. — Они встречались, проводили вместе время. А я, как верный Пятница при Манни, тоже часто видела Ллойда. Мы с Манни провели пару тревожных ночей после самоубийства Гейл. Не спали ни минуты, пока не стало ясно, что все будет в порядке.

— Она умерла от избыточной дозы снотворного? — спросил я.

Карен Брайн кивнула.

— Вскрытие это подтвердило, но согласно вердикту коронера это был несчастный случай. Все знали, что Гейл была не только милой женщиной, но чуть ли не профессиональной теннисисткой и потрясающей пловчихой. Это была симпатичная женщина, без всяких комплексов... — Карен выразительно пожала плечами. — А приятные, здоровые молодые женщины не кончают жизнь самоубийством.

— Однако почему такой молодой здоровой женщине потребовалось снотворное? — спросил я.

— Она его не употребляла — пилюли принадлежали Ллойду. Именно это и помогло сделать заключение о “несчастном случае”. Было высказано предположение, что она не могла заснуть, поэтому наглоталась таблеток, не подозревая, что большая их доза может быть опасной и даже смертельной.

— Вы думаете, она намеренно покончила с собой?

— Гейл искренне любила Ллойда. Он же не хотел отказаться от своей любовницы. Поэтому жена дошла до такого состояния, что больше не могла с этим мириться. Вы знаете, как это бывает...

— Какое место в этой истории занимает Лестер Фосс?

— Лестер Фосс? — Ее брови удивленно взметнулись вверх.

— Он же был ее любовником, не так ли? — поспешил уточнить я.

— Фосс? — Карен коротко рассмеялась. — Вы, должно быть, шутите? Или, вернее, кто-то посмеялся над вами?

— Так он не был ее любовником?

— Нет, нет и еще тысячу раз нет! Правда, он много времени проводил в их доме. Но ведь Лестер был давнишним приятелем Ллойда, только и всего.

— Что скажете о Вивиен, любовнице Ллойда?

— Я как-то не могу себе представить, чтобы она пробралась среди ночи в дом и заставила Гейл проглотить все эти таблетки. — Ее голос был холоден. — Но это не значит, что она не попыталась бы это сделать, если бы, конечно, была уверена, что ей удастся выйти сухой из воды.

— Что за человек был Карлайл? Карен Брайн вздохнула:

— Это черт знает что за вопрос! Полагаю, это был точно такой же человек, как и любой другой: в нем сочетались не менее шести разных индивидуумов. Во-первых, был кинообраз, созданный Карлайлом: красивый динамичный сорвиголова, готовый победить мир. Во-вторых, он был профессионалом и знал все особенности кинобизнеса. Кроме того, он был способен очаровать любую женщину и забраться в ее постель на следующий же день. Далее: ненасытный любовник — ему необходимо было иметь как минимум двух женщин — жену и любовницу, — чтобы доказать самому себе, что мрачный шарм и мужественность все еще присущи ему. Наконец, не следует забывать холодного мерзавца, который безжалостно уничтожил бы всякого, кто посмел встать у него на пути... Вы удовлетворены, Холман?

— Пока еще не знаю, — честно ответил я. — Самый простой способ уладить дело — раздобыть у Годфри предсмертную записку и показать ее Рите Квентин.

— Думаю, сначала вам придется убить Джастина.

— Возможно, именно это я и сделаю, — произнес я мечтательно. — По крайней мере, одним шантажистом на свете станет меньше.

— Он негодяй, — согласилась она. — Я частенько думала, каким унижением для Ллойда был шантаж со стороны ничтожного гаденыша Годфри.

— Не знаете, где бы я смог найти Лестера Фосса? Она покачала головой:

— После смерти Гейл он куда-то исчез. Может, Вивиен было неприятно видеть его в доме после того, как она вышла замуж за Ллойда. Думаю, он продолжает писать для телевидения. В таком случае у него должны быть там агенты.

— У меня больше нет к вам вопросов, — заключил я.

— А мне надо возвращаться домой, — в тон мне сказала Карен. Она допила мартини, поставила на столик бокал и поднялась с кресла.

— Как вы смотрите на то, чтобы поужинать со мной? — спросил я.

— Ради Манни я готова с вами сотрудничать, но разделить с вами хлеб? — Она брезгливо сморщила носик. — Вы, видимо, свихнулись, Холман?

— Придется мне есть в одиночестве! — произнес я печально.

Блондинка рассмеялась:

— Если вы намерены утром встретиться с Вивиен, рекомендую вам проглотить пару бифштексов с кровью. Вам необходимо быть в форме.

Минут через пять она уехала на вызванном мною такси. Я остался один. Мой домик в Беверли-Хиллз окружала непроглядная тьма.

Я налил себе еще один бокал в надежде, что он облегчит мои непристойные муки по поводу рыжеватой блондинки.

Так чем же таким особенным обладал Манни Крюгер, чего не было у меня? Конечно, его очки с толстыми стеклами и физическую недоразвитость нельзя принимать в расчет. От дум о неудавшемся флирте я перешел к размышлениям обо всем порученном мне деле. Мне казалось, что я уже предвижу его логическое завершение. Может быть, мне даже удастся убедить Годфри, что показать записку Рите в его же собственных интересах. И что предполагаемое им “копание в личной жизни Гейл” ограничится — нет, прекратится, как только Рита увидит записку. Стоит попробовать, решил я. И уже совсем было собрался к Годфри, как зазвонил телефон.

— Мистер Холман? — услышал я незнакомый мне бархатный мужской голос. — Мое имя Фосс. Как я понял, вы хотели поговорить со мной?

— Кто вам это сказал?

— Я бы сам с удовольствием это узнал! — Он засмеялся. Но мне его смех показался неуместным. — Анонимный звонок примерно десять минут назад. Может быть, это розыгрыш? — пояснил он.

— Я так не думаю. Я действительно хотел с вами потолковать.

— О чем? — поинтересовался мужчина.

— О Гейл Карлайл, — коротко бросил я. Он долго молчал, прежде чем ответить:

— Мне не хотелось бы говорить о ней, мистер Холман...

— Это очень важно для многих людей, — настаивал я. — И может быть, еще более важно для памяти о ней.

— Нет, — с сомнением ответил он. — Я считаю, что нет, — добавил он уже твердо. И повесил трубку.

Я в сердцах швырнул свою и решил, что первую ошибку я допустил сегодня утром, поднявшись с постели. Второй был визит к Манни Крюгеру. Я отказался от намерения ехать к Джастину Годфри. Воистину сегодня был неудачный день. Я уже был сыт по горло сыпавшимися на меня ударами. И тут снова раздался телефонный звонок. Я снял трубку и крикнул: “Холман!"

— Вы хотите встретиться с миссис Карлайл? — произнес голос, определенно не похожий на Лестера Фосса. — Она согласна. Через пятнадцать минут будет у вас.

Неизвестный повесил трубку. Все это начинало действовать мне на нервы. Сначала Карен Брайн разговаривала со мной как с последним ничтожеством. После этого на протяжении всего десяти минут какие-то люди вешали трубку, не закончив разговора. “Может, Холману чего-то не хватает? — подумал я. — Значит, я недотепа?” Это была явно абсурдная мысль. Поэтому я перестал ломать себе голову, поднял бокал, который моя недавняя знакомая швырнула на пол, наполнил его и выпил. Я посчитал, что этим должны ограничиться мои приготовления к приему Вивиен Карлайл. Мне оставалось только ждать.

Минут через десять я услышал звук подъезжавшей машины, и почти сразу же в дверь позвонили. Я открыл. Мимо меня с ураганной скоростью промчалась блондинка, так что я сразу же вспомнил коммерческие телефильмы, где подобные персонажи рекламируют моющие и отбеливающие средства. Пару секунд я полюбовался черным “роллс-ройсом”, который придал подъездной дорожке у моего дома шикарный вид. Вдова уже стояла в гостиной, явно выражая нетерпение.

Женщина походила на рыжевато-коричневую тигрицу, которая стремится вернуться в джунгли, чтобы охотиться за своей естественной добычей — человеком. Ее густые светлые волосы были зачесаны набок и падали беспорядочной гривой на левое плечо. Прическа подчеркивала резкие черты лица: глубоко сидящие черные глаза, прямой нос, твердую линию подбородка. Я особо отметил рот — воплощение чувственности, с широкой верхней губой и очень полной нижней. Ее высокая грудь распирала блузку, а белые брюки так туго облегали ноги и бедра, что они выглядели нагими. И я подумал: наверняка Гейл в душе застонала, когда впервые увидела, как Вивиен входит в комнату.

— Я хочу чего-нибудь спиртного, — сказала она глубоким хрипловатым голосом.

— Скотч? — предложил я.

— Со льдом! — приказала она.

Я подошел к бару, приготовил два бокала. Миссис Карлайл взяла один у меня из рук, поднесла к губам и залпом выпила половину содержимого.

— Вурдалаки, вампиры! — неожиданно в страшной злобе заговорила она. — Студия поставила шесть охранников возле дома после того, как это случилось. Они расположились по ту сторону ограды. Стоят там и чего-то ждут. Какого черта им надо? Ждут, чтобы вдова выскочила на лужайку в одной рубашке и стала посыпать голову пеплом? Может, они надеются, что в приступе отчаяния я решусь на самосожжение или нечто подобное? Сегодня днем я пару раз выглядывала из окна. От одного их вида у меня пробегали по телу мурашки!.. Все еще стоят, физиономии у всех скучные, унылые, но в то же время настороженные. И мне ясно, что они злорадствуют. Однако на этот раз я не доставила им удовольствия. Марвин выскочил со двора на машине на такой скорости, как будто за нами гнались злые духи. Я же скрючилась сзади на полу, и ни один из них ничего не заметил.

— Марвин? — переспросил я.

— Марвин Лукас. Мой друг.

Женщина допила скотч и сунула мне пустой бокал:

— Повторите. Я выпью еще один, потом поговорим. К тому времени, когда я закончил с напитками, она уже устроилась на кушетке и вставляла сигарету с золотым кончиком в длинный элегантный мундштук. Я протянул ей зажженную спичку, затем скотч. Она же похлопала рукой по кушетке рядом с собой:

— Садитесь сюда, Холман. Я ненавижу большое расстояние между собой и человеком, с которым разговариваю. Потому что терпеть не могу кричать, если на то нет оснований.

Я сел с ней рядом и выпил немного бурбона, пытаясь не обращать внимания на соблазнительные округлости, до которых можно было дотянуться рукой.

— Джо Рейзер рассказал мне все, — заявила она, пуская к потолку струйку ароматного дыма. — Он хотел, чтобы мы встретились завтра утром, но я решила: черт возьми, а почему не сегодня вечером? Я, конечно, вдова, но ведь и утром я буду вдовой. — Она повернулась ко мне лицом, в глубине ее глаз вспыхнули гневные огоньки. — Он бы все равно умер, вы это знаете?

— Ллойд Карлайл?

— Большое Казино. Иными словами, рак, — ответила она беспечно. — Заключение врача о характере его болезни получено лишь сегодня. Но Ллойд все это давно знал... Полагаю, вы заметили, что я не плачу и не горюю?

— Заметил.

— Я вышла за него потому, что устала быть милой и покладистой любовницей. — Она сдержанно зевнула. — Когда ты становишься женой, то получаешь право хоть изредка показывать зубки, устраивать скандалы, чего-то требовать. Порой вести себя просто как настоящая сука. Это меня больше устраивало. — Она усмехнулась. — Кстати, о суках... Эта мерзавка, как ее там? Она может трепаться сколько угодно о своих отношениях с Ллойдом... Все равно я с ней ничем не поделюсь, разве что налогами.

— Яснее, пожалуйста, — попросил я.

— Вообще-то Ллойд оставил все мне. Но могу поспорить, что Квентин тоже перепало немало! Казалось бы, у меня должна быть куча денег, но налоги сожрут больше половины! Ллойду полагалось получить определенный процент прибыли от проката его последнего фильма. Именно на это я и буду существовать в старости. — Она опять усмехнулась. — Вот почему я сотрудничаю с Джо Рейзером, который хочет сделать из этой картины величайший супербоевик, нечто сногсшибательное. А для этого нужна хорошая реклама. И конечно, я, как и Джо, заинтересована, чтобы Рита Квентин не навредила своей болтовней. Она и Джастин Годфри... А теперь — что вы хотите от меня?

— Посоветуйте, каким образом заставить Риту Квентин держать язык за зубами. Рейзер рассказал вам, какие она выдвинула требования?

— Конечно. Вы должны выяснить, покончила ли Гейл с собой или ее кто-то убрал. — Вивиен презрительно фыркнула. — У этой Риты вместо мозгов сплошная труха. Вы когда-нибудь слышали, чтобы кого-то убили, накормив снотворным? “Вот, Гейл, милочка, проглоти эти вкусненькие пилюльки, а не то я перережу тебе горло!” Нет, нет, эта Квентин просто ненормальная!

— Почему Гейл покончила с собой? — спросил я, стараясь не показать изумления.

— Полагаю, она понимала, что очень скоро потеряет Ллойда, — равнодушно бросила она.

— Гейл его так сильно любила?

— Откуда, черт возьми, мне это знать? — Вдова пожала плечами. — Зачастую я сама не уверена в собственных чувствах. Но ей, конечно, было все известно обо мне и Ллойде. Точно так же, как я знала про него и Риту Квентин. Гейл не производила на меня впечатления сентиментальной особы. Но ведь нельзя быть ни в чем уверенной.

Правда?

— Вы когда-нибудь встречались с автором телепередач Лестером Фоссом?

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Возможно. Я встречалась с тысячами людей, и меня бы не удивило, если бы Фосс оказался среди них.

— Вы не знаете, были ли они с Гейл любовниками?

— Я всегда считала, что она слишком занята теннисной ракеткой, чтобы у нее оставалась какая-то энергия для упражнений в закрытом помещении. Но впечатление могло быть и обманчивым. — Она снова покачала головой. — Каким образом вы намереваетесь решить задачу?

— Существует один крайне простой способ: уговорить Годфри показать Рите Квентин предсмертную записку Гейл.

— Нет, это не годится, — категорически заявила она.

— Почему?

— В ее намерениях несложно разобраться, — пояснила Вивиен. — Наверное, потому, что во многих отношениях мы с ней похожи. Ее требование всего лишь уловка, чтобы запутать дело. Она у кого-то на крючке. И если мы проследим вдоль лески, то рано или поздно все выяснится. Тогда мы узнаем, чего она в действительности добивается. Самое же прекрасное здесь то, что она все это время будет держать рот на запоре. Совсем другое дело Годфри. Он определенно ненормальный. Попытайтесь нажать на него, и он расколется. Вот так! — Она громко щелкнула пальцами. — А после этого сам потащит в газеты предсмертную записку своей сестры, понимаете?

— В каком смысле “расколется”?

— С него слетит вся спесь, в страхе он натворит массу глупостей. Так что его просто нельзя трогать.

— Та-ак! Что же вместо этого вы предлагаете? — проворчал я. — Что я должен делать?

— Ничего! — ответила она не раздумывая. — Скажите Джо Рейзеру, что работаете. То же самое скажете Рите Квентин. Сами же ровным счетом ничего не делайте. Через какое-то время Рита устанет морочить всем голову и откровенно заявит, чего она хочет. Ну а до этого мы должны сидеть и не рыпаться. В особенности вы!

— Ничего не предпринимать, пока не прорежется Рита?

— Или я, — спокойно ответила она. — Когда будет покончено с похоронами и всей этой ерундой, я смогу сосредоточиться. И возможно, у меня появятся разумные идеи. Вы же тем временем делайте вид, что трудитесь не покладая рук. Особенно если будет звонить Джо Рейзер.

— Идите к черту! — произнес я не очень вежливо. — Никогда в жизни я не пойду на такой обман!

Злые огоньки вновь вспыхнули в ее глазах. Она довольно долго глядела на меня, затем, усмехнувшись, превратилась в настоящую тигрицу.

— Вы слишком волнуетесь, дорогой! — едва слышно прошептала она.

Я недоуменно смотрел, как Вивиен положила на край пепельницы мундштук, потом аккуратно поставила на столик бокал. Такую же операцию она проделала и с моим бокалом. Затем, взяв мои руки, потянула их, пока они не обхватили упругие холмики ее груди.

— Прекрати волноваться, дорогой! — сказала она хрипловатым голосом. — Я позабочусь, чтобы ты не скучал во время своего вынужденного бездействия.

Она прижалась ко мне, обвив обеими руками мою шею, а ее губы нашли мои. Меня словно пронизало ударом тока высокого напряжения. Где-то очень далеко я слышал трели дверного звонка. Они, казалось, не беспокоили Вивиен Карлайл. Поэтому я справедливо решил, что у меня-то и вовсе нет оснований тревожиться. Через мгновение ее руки оказались у меня под пиджаком, ногти впились в мое тело.

Звонок еще пару раз попробовал обратить на себя внимание. В голове у меня пронеслось, что какой-то коммивояжер со своими товарами проник на территорию Беверли ну и конечно же выбрал мой домик.

Наконец, посетитель просто прижал палец к кнопке звонка и уже не отпускал ее. И тогда Вивиен откинула назад голову и сочувственно улыбнулась мне.

— Это наверняка мой друг Марвин, — сказала она. — Беспокоится обо мне. Думаю, лучше впустить его в дом.

— Какая досада! — пробормотал я.

— У нас еще будет время. — Она вернула мои руки на место. — Марвин суетится по всяким пустякам!

Это был вечер, полный всяких неожиданностей. Судя по тому, как Вивиен говорила о Марвине, он мне представлялся этаким старым дядюшкой. Возможно, еще не дрожащим от слабости, но определенно седовласым, слегка прихрамывающим и опирающимся на трость.

Когда я открыл дверь, мне пришлось пересмотреть свои представления. Да так быстро, что у меня чуть не задымились мозги.

Он был примерно моего возраста, на пару дюймов выше ростом и фунтов на двадцать тяжелее. Очень сильный. Одним взмахом его руки я был отброшен к стене.

— Где Вивиен? — заорал он. — Если вы ее обидели, то я из вас...

— Она в гостиной, — поспешно ответил я. — С ней ничего не случилось, так что остыньте.

Его коротко подстриженные черные волосы, злые серые глаза и свирепая физиономия, несомненно, устроили бы любого продюсера, подбирающего статистов на роли каторжников. Спортивная куртка, по расцветке и рисунку напоминающая шахматную доску, брюки пурпурного цвета, ярко-лимонная рубашка, оживленная изумрудным галстуком в горошек. Парень был либо дальтоником, либо сумасшедшим, либо тем и другим одновременно. На мгновение мне показалось, что он намеревается вбить мою голову в плечи. Издав звук, похожий на рычание, он двинулся в гостиную. Я шел следом. Мы вместе увидели Вивиен, которая, повесив голову, сидела на кушетке.

— Видите? — сказал я раздраженно. — Какого черта вы так беспокоились?

И тут она подняла голову. Я остолбенел и в ужасе уставился на нее: растрепанная прическа, размазанная по всему лицу губная помада, расстегнутая до талии блузка, обнажавшая грудь, символически прикрытую белым кружевом бюстгальтера...

— Марвин, — обратилась она к телохранителю рыдающим голосом, — он.., он набросился на меня!

— Замолчите! — заорал я. — Что за мерзкая провокация!..

Я был страшно возмущен и совсем упустил из виду, что Марвин был человеком действия. Кулаком он ударил меня прямо в солнечное сплетение, так что я просто согнулся пополам. Тогда он обрушил град ударов на мою шею, и я свалился на пол. В довершение получил носком ботинка по ребрам. Я катился по полу, пока не наткнулся на кушетку. Откуда-то издалека до меня донесся вкрадчивый гортанный голосок:

— Помни, дорогой, ничего не предпринимай, пока я не позвоню!

Но Марвин не мог остановиться. Он ударил меня ногой по голове, и все погрузилось в непроглядную тьму.

Конечно, во всем виноват был я один. Это была моя первая мысль, когда я пришел в себя.

Глава 5

Утреннее солнце немного скрасило мое состояние. Все было бы сносно, если бы не шишка на голове за ухом, ссадина на боку и ноющая боль в области брюшины. Я утешал себя мыслью, что в один прекрасный день поквитаюсь с ним. Больше всего мне хотелось высечь этого наглеца Марвина как мальчишку.

Нажав на дверной звонок, я закурил сигарету. Дверь открылась на третьей затяжке; высокий тощий субъект лет сорока посмотрел на меня со страдальческим выражением в глазах.

— Черт бы вас побрал, — сказал он ровным голосом, — я работал.

— Мир так тесен! — подмигнул я ему. — Я тоже работаю. Вы Лестер Фосс? Субъект кивнул.

— А вы кто такой? — осведомился он.

— Рик Холман. — Его глаза посуровели. — Оказалось, что найти вас не так уж и трудно. Меня внезапно осенило: я заглянул в телефонную книгу.

— Я же сказал вчера вечером, что не хочу говорить о Гейл, — упрямо повторил он.

— Существует предположение, — продолжал я, не обращая внимания на его недовольный тон, — что она не покончила с собой, а была убита. Есть также мнение, что вы проводили много времени в ее доме по праву, старого друга Ллойда Карлайла, а вовсе не были любовником Гейл, как утверждают некоторые.

Лестер часто заморгал, потом крепко сжал челюсти.

— Ладно, полагаю, вам лучше войти, — пробормотал он.

Я прошел следом за ним в комнату, уставленную стеллажами с книгами. На письменном столе стояла пишущая машинка, пепельница была забита окурками, бумаги валялись не только на столе, но и на полу, а возле машинки красовалась большая чашка с остатками давно остывшего кофе...

Фосс был в помятой голубой рубашке, застегнутой у ворота, и в еще более мятых джинсах.

Когда я присмотрелся к его лицу, то заметил глубокие морщины в уголках глаз и щетину двухдневной давности на щеках и подбородке.

— Похоже, вы на самом деле усиленно работали, — заметил я.

— Если не ошибаюсь, это девяносто четвертый сценарий, который я написал для сериала короткометражных вестернов. Моя задача — уложить в получасовую программу сюжет порой довольно объемистой книги. — Он устало вздохнул:

— Зачастую бывает очень трудно сохранить основную сюжетную линию! — Фосс закурил сигарету. Было видно, что он нервничает. — Ну, Холман, разъясните, какого дьявола все это означает.

— Один из моих клиентов убежден, что Гейл Карлайл была убита, — заговорил я. — Поэтому в мою задачу входит узнать, так ли это... Лично меня не волнует, к чему приведут меня поиски. Лишь бы выводы были точно доказаны.

Фосс обошел вокруг стола и уселся на стул. Оттолкнув в сторону грязную кофейную чашку, он брезгливо поморщился.

— Гейл умерла от повышенной дозы снотворного, — проговорил он ровным голосом. — Приняла такое количество по ошибке. Версия коронера: несчастный случай.

— Вы крайне осторожный человек, — вкрадчиво произнес я.

— Нет, ничего подобного! — Он взглянул на меня широко раскрытыми глазами. — Этим ограничиваются известные мне факты.

— Она оставила записку, — напомнил я.

— Вы хотите сказать, что она покончила с собой? — Рука, державшая сигарету, заметно задрожала. — Этим делом займется суд?

— Нет, человек, нашедший записку, спрятал ее и позднее использовал в собственных интересах.

— Вымогательство? — Лестер выпрямился в кресле. — Этот мелкий негодяй — Джастин Годфри. Ведь это он нашел записку! Это было два года назад...

Я пожал плечами.

— Расследование из труднейших, я лучше других все сделаю. Мой клиент хочет лишь одного: восстановить справедливость в отношении Гейл Карлайл, хотя она и умерла уже давно. Все, что вы сможете мне рассказать, сильно поможет, мистер Фосс.

— Вижу, вы не хотите отступать. — Он раздавил в пепельнице до половины выкуренную сигарету. — Так что самый простой способ принудить вас оставить меня в покое — это поведать то немногое, что я знаю. После этого я могу вернуться к своему шерифу, который столкнулся с проблемой: этично ли стрелять в спину противника — лучшего стрелка округа.

— Итак, слушаю вас, — терпеливо произнес я.

— Гейл для меня была в полном смысле слова девушкой из соседнего дома. Только я почти на семь лет старше. Мы росли вместе в Сан-Фернандо-Велли. Я ушел на флот, а когда возвратился, ее семья куда-то переехала. Я думал, что мы больше никогда не встретимся. Прошло еще лет десять, и вот однажды в студии парень подозвал меня и спросил, не знаю ли я девицу, которая только что вошла в помещение. Я глянул и ответил, что прекрасно знаю — ее зовут Гейл Годфри. Он поднял меня на смех, потому что это была третья миссис Ллойд Карлайл. Мне показалось, что она искренне обрадовалась нашей встрече. Пригласила на обед к себе домой, обещала познакомить с мужем. Я принял приглашение, но мужа не оказалось дома, зато я встретился с ее братом. Когда я в последний раз видел его, он был всего лишь маленьким паршивцем. Теперь из него вырос большой мерзавец, чему я ни капельки не удивился. Она пригласила меня на следующую субботу поиграть в теннис. Тогда-то я и познакомился с Ллойдом. Он показался мне симпатичным малым, ничего не имевшим против того, что я часто бывал у них в доме. Постепенно круг наших с Гейл интересов определился — теннис и плавание, разговоры о старых временах и о людях, с которыми она больше не встречалась. Я относился к ней чисто по-братски. И Ллойд это прекрасно знал, поэтому мои визиты его не беспокоили.

— Вы никогда не были любовниками?

— Никогда, — просто ответил он. Мой вопрос его совершенно не смутил.

— Семь лет разницы с детских лет выработали у нас определенные отношения, которые не могли измениться. Вы понимаете?

— Что вы скажете о ее смерти? В тот момент вы были у них в доме?

Он покачал головой:

— Я был у них за день до ее смерти. Мы играли в теннис, потом плавали. Пожалуй, в тот день я впервые видел ее такой веселой и счастливой. Она буквально сияла. Когда я поинтересовался, в чем дело, она ответила, что это большой секрет. Но скоро случится что-то поразительное. Вот поэтому, помня ее такой счастливой, трудно поверить в вашу теорию самоубийства, Холман.

— Быть может, вы знаете, кто еще находился в доме в ночь ее гибели?

— Никого не было. Ллойд уехал в Неваду, там снимали очередной фильм с его участием. Слуги всегда уходили около шести вечера. Гейл предпочитала прислугу приходящую. Ее брат вернулся домой где-то часа в два или три ночи и обнаружил ее...

— Вы знали, что у Ллойда в то время была любовница?

— Догадывался. Ходили слухи, но в кинобизнесе без сплетен не обойтись. Во всяком случае, Гейл никогда не заговаривала об этом.

— Вы сами не усомнились в правильности заключения коронера?

— Я... — Фосс долго колебался. — Сказать откровенно, какое-то время я сильно сомневался. Больше всего меня смущало, что раньше она никогда не притрагивалась к спиртному.

— К спиртному? — Я тупо посмотрел на него. — Но ведь она умерла от смертельной дозы снотворного.

— Правильно. — Он вздохнул. — Однако вскрытие показало наличие алкоголя в ее желудке. Достаточное, как деликатно сформулировали, чтобы считать, что в момент смерти она не была трезвой.

— Она светилась от счастья, узнав о некой потрясающей новости, которую пока лучше держать в секрете, — задумчиво произнес я, — а на следующий вечер почему-то напивается, хотя до этого ни разу в жизни не пригубила спиртного. И по ошибке принимает смертельную дозу снотворного.

— Мне думается, такое могло случиться, если ее неожиданно что-то расстроило. — По голосу Лестера было ясно, что сам он не верит тому, что говорит. — Проклятие, Холман! На что вы намекаете? — вдруг воскликнул он.

— Джастин Годфри говорит, что она покончила с собой и в доказательство оставила записку.

— Вы видели эту записку? — спросил Лестер.

— Джастин не так глуп. Он выучил ее наизусть.

— Она привела в записке причины, заставившие ее решиться на самоубийство?

— Что-то о том, что единственная настоящая любовь всей ее жизни уничтожена и ей остается лишь умереть.

— Я всегда считал, что единственной настоящей любовью Гейл был Ллойд, — пробормотал Фосс. — Вы точно знаете, что тогда у него была любовница?

— Вивиен Маслин. Позднее она стала четвертой миссис Карлайл.

— Возможно, именно это Гейл узнала на следующий день? — Лестер медленно покачал головой. — Бедняжка Гейл! Она не смогла с этим смириться...

— Похоже, так, — согласился я, — а как это воспринял Ллойд?

— Крайне тяжело. — Фосс закурил новую сигарету, пальцы его дрожали. — Естественно, я присутствовал на похоронах. Когда все было кончено, я подошел к Ллойду, хотел высказать соболезнования. Он посмотрел как бы сквозь меня и наговорил столько гадостей, касающихся моих прошлого и будущего, что я растерялся. После этого я ни разу его не видел и не разговаривал с ним.

— Почему он вдруг набросился на вас, если вас связывали с Гейл чисто дружеские отношения?

— Не знаю. — Лестер заерзал. — И до сих пор не могу понять, какая муха его укусила. В тот момент я все приписывал его шоковому состоянию и горю, которое он испытывал... Ну что же, благодарю... — закончил он разговор.

— И я вас благодарю за то, что уделили мне столько времени, мистер Фосс. Теперь возвращайтесь к своему шерифу.

— Большое спасибо. — Он смущенно усмехнулся. — Хочу вам сказать, что моя ссылка на то, что я не могу оторваться от работы над сценарием, простая отговорка! — Фосс поднялся и пошел проводить меня к выходу. — Я был бы бесконечно признателен, мистер Холман, если бы вы держали меня в курсе дела. Я имею в виду обстоятельства смерти Гейл. Может быть, вам удастся выяснить что-то, меняющее всю картину...

— Конечно, я дам вам знать, — заверил его я.

— Надеюсь, это не пустые обещания! — Глаза его стали холодными. — Если кто-то виноват в смерти Гейл, я хочу быть уверенным, что этот человек получил по заслугам.

* * *

Когда я вошел в офис, рыжеватая блондинка встретила меня настороженным взглядом. В том, что она узнала о моем приходе, не было ничего мистического: охранник у ворот позвонил ей и предупредил.

На сей раз ее блузка была розовой, а юбка цвета толокна. И округлые линии под ними почему-то не казались такими уж соблазнительными, как накануне.

— Вы его упустили, — деловито сообщила она. — Десять минут назад они с мистером Рейзером ушли завтракать.

— Манни и Джо Рейзер? — Я поднял кверху два сжатых пальца. — Вот так?

Она слегка покраснела, голос стал ледяным:

— Что делать — они все еще работают над старыми картинами Ллойда Карлайла. Выбирают лучшие сцены для телепередачи. Честное слово, я начинаю сомневаться, останется ли у них время для похорон?

Я прислонился спиной к стене и закурил сигарету.

— Когда они состоятся? — затянувшись, спросил я.

— Завтра днем. Они закончили с... — Секретарша глубоко вздохнула. — Я хочу сказать, вскрытие произведено.

— Кто будет сопровождать вдову? — поинтересовался я.

— Не знаю. Скорее всего мистер Рейзер.

— Правда? Я-то думал, что поддерживать безутешную вдову будет ее дорогой друг Марвин Лукас! Ее брови слегка нахмурились.

— Марвин Лукас?

— Вы беспокоитесь за Манни, — многозначительно сказал я. — Вам известны все его друзья и все его проблемы. Знаете, что случилось с третьей миссис Карлайл и с каким трудом Манни скрывает факт ее самоубийства. Вы знаете все о четвертой жене, только что ставшей вдовой. Значит, знаете и про Марвина Лукаса.

Карен вертела в пальцах нож для разрезания бумаги в форме кинжала.

— Вам что-то нужно, Холман? — резко спросила она.

— Вы слишком рано ушли вчера, Карен. Пропустили все самое интересное. Явилась с визитом вдова Карлайл и прихватила с собой крошку Марвина, чтобы он держал ее за ручку.

Я с интересом наблюдал, как шелковая блузка на груди блондинки на мгновение сморщилась спереди и тут же снова натянулась, когда она глубоко вздохнула.

— Если хотите знать, здесь мы никогда не говорим о Марвине Лукасе. И надеемся, что если постараться забыть о нем, то в один прекрасный день он и вправду непременно исчезнет.

— Вивиен и Лукас, — произнес я отчетливо. — Как давно установилось это содружество?

— Откуда мне знать? — Карен пожала плечами. — Может, годы? Манни узнал об этом шесть месяцев назад. Ллойд дал Вивиен престижное положение в обществе, женившись на ней, и деньги. Ну а если ей хотелось потратить часть этих денег на мускулы?

— Чем Лукас занимается помимо того, что разминает мускулатуру у нее в будуаре?

— Не знаю. Почему-то никто не потрудился выяснить это.

— Сегодня, доктор Брайн, вы не помогли мне справиться с неврозом, — произнес я с упреком. — Если и дальше вы будете так халатно относиться к своим обязанностям, мне придется обратиться к другому врачу.

— Я бы очень хотела этого, — последовал раздраженный ответ. — Вы становитесь моим постоянным ночным кошмаром.

— Мне показалось, что вчера вечером мы заключили сделку в интересах Манни? — сказал я.

— А мне кажется, что вчера вечером я была ненормальной, — парировала она. — У вас есть еще вопросы, мистер Холман?

— Знали ли вы, что Гейл Карлайл была алкоголичкой? — спросил я.

— Гейл? — Карен презрительно засмеялась. — Вы не в своем уме! Она вообще никогда ничего не пила.

— За исключением вечера, когда умерла? Конечно, вы мне можете не верить, но с результатом вскрытия приходится считаться, ведь правда?

Ее пальцы снова принялись играть ножичком, а по глазам было ясно, что она с наслаждением вонзила бы этот кинжальчик в мою грудь.

— Помнится, вчера я сказала, что вы хитрый и неискренний. — Голос Карен немного потеплел. — Но я должна сознаться, что о результатах вскрытия я просто забыла. Во всяком случае, если Гейл задумала покончить с собой, то, возможно, решила, что спиртное придаст ей смелости.

— А если некто замыслил убийство, то посчитал, что, напоив ее, будет легче осуществить задуманное, — подсказал я.

— Вы снова об этом! — гневно воскликнула блондинка. Затем, взглянув на крохотные часики на запястье, заторопилась. — Если вы не возражаете, мистер Холман, то мой перерыв уже начался.

— Ну и где же мы позавтракаем? — поинтересовался я. — Пожалуйста!

Секретарша притворно запротестовала:

— От одной мысли, что мы будем есть за одним столом, меня бросает в дрожь.

— Насколько серьезно был болен Ллойд? — пропустив ее реплику мимо ушей, спросил я.

На мгновение она замерла, потом медленно повернула ко мне голову, словно опасалась, что она может отвалиться.

— Ллойд был болен?

— Я говорю о серьезном заболевании, — подсказал я.

— Он не был болен. — Она покачала головой: очевидно, я удивил ее. — Всегда был в прекрасной форме. Откуда у вас такая странная мысль?

— Знаете, иной раз в голову лезут всякие, даже самые невероятные мысли. Стоит мне, например, взглянуть на вас, как у меня голова вообще пухнет от разных предположений. Поверьте, они вовсе не такие пустые.

— Для вас секс почти что бизнес, правда? — Секретарша изумленно посмотрела на меня. — Неужели вы никогда не успокоитесь?

— Вообще-то отрезвляюще на меня действуют удары по носу, вроде вчерашнего, — сказал я. — Так вы отступились, Карен Брайн, и наша сделка расторгнута?

— Нет! — поспешно фыркнула она.

— Значит, мне надо поговорить с Манни...

— Я же объяснила, что он отправился на ленч.

— Я подожду.

— Возможно, он больше сюда не вернется, — сказала она, помедлив. — Это связано с хлопотами по организации похорон.

— В таком случае мне надо дождаться Джо Рейзера и поговорить с ним, — произнес я печально. — Мне не хотелось бы говорить ему, что Манни не помогает мне. Но...

Ее палец нажал на кнопку на столе, послышался голос:

— Машбюро.

— Джози, — рыжеватая блондинка говорила сквозь зубы, — это Карен Брайн. Прошу вас, подмените меня на время беседы с мистером Холманом.

Она встала и схватила сумочку со стола.

— Дайте мне пару минут, чтобы привести себя в порядок. — Она сверкнула глазами. — Потом я с удовольствием позавтракаю с вами!

По дороге к машине Карен расписывала, какая у них на студии изумительная столовая. Я ответил ей, что, конечно, мое время в ее распоряжении, но я считаю, мы должны поесть как следует. И если она умница, то выпьет без кривляний одну-две рюмочки мартини. Когда она возвратится в офис, Манни Крюгер, возможно, наградит ее медалью за преданность. Этих слов было достаточно: она буквально задохнулась от ярости и молчала все время, пока мы добирались до одного ресторанчика, где обслуживали похуже, чем в “Чианти”, но зато во время ленча не было особой сумятицы.

Я заказал мартини, Карен демонстративно отодвинула свой бокал, как только официант поставил его на стол.

— Я не пью за ленчем! — заявила она. Я широко ей улыбнулся и поставил ее бокал на прежнее место.

— Почему бы нам не выпить за “Ивана Грозного” Рейзера? — предложил я весело. — А также за добрую помощницу Манни?

Косточки ее пальцев побелели, когда она с силой сжала свой бокал. Я не стал пригибаться, хотя выражение ее глаз говорило о многом. Но она сумела удержать себя в руках, хотя в другом месте этот бокал не преминул бы полететь мне в голову. Еще два мартини были поданы позже. Официант с нахальной физиономией наконец поставил перед нами и блюдо с какой-то массой, над которой поднимался пар. Затем отошел в сторону, продувая ноздрю.

— Я понимаю, что спрашивать не полагается, — произнес я, — но, черт побери, что это?

— Дежурное блюдо на сегодня — спагетти с крабами. — Официант продул другую ноздрю. — Вчера были спагетти с омарами, завтра — кто знает? — Заработали обе ноздри. — Если вы собираетесь это есть, вам необходимо белое кьянти.

— Ладно, если вы разыщете бутылку с нетронутой пробкой, — нашел я компромиссное решение.

Карен с опаской подцепила вилкой кусочек месива.

— Я решила, что вы стараетесь меня напоить, чтобы потом соблазнить. Об отравлении я как-то не подумала...

— Где-то под этими потрясающими округлостями должно быть человеческое существо, — глубокомысленно проговорил я. — Вот я и решил с помощью выпивки разыскать его.

Карен поднесла ко рту вилку с фирменным блюдом, ее лицо внезапно прояснилось.

— А знаете, это очень даже вкусно.

— У них и кухня и вина хорошие, — согласился я. — Но они должны хоть на чем-то да сэкономить. Поэтому у них вместо вышколенных официантов — грубияны.

— Я часто задумывалась, как официанты сильно рискуют. — Карен передернула плечами. — Представляете, что будет, если кто-то из них прольет на чье-то платье тарелку с горячим томатным супом?

— Мой мозг пасует, — сказал я безразлично.

— Полагаю, что такой хитрый и изворотливый ум, как у вас, никогда не пасует! — заметила она.

У меня не было возможности ей ответить, потому что вернулся официант. Он со стуком поставил бутылку кьянти на стол и рядом с ней положил штопор, затем довольно злобно взглянул на меня:

— Я потратил черт знает сколько времени, чтобы затолкать пробку обратно в бутылку. Так что вы можете сами извлечь ее оттуда.

Немного подумав, он поставил рядом с бутылкой два бокала.

— Если не понравится, не беспокойте меня, — угрюмо бросил он. — Вино уже включено в счет.

Пока я воевал с пробкой, а потом разливал вино, Карен продолжала жевать. Когда мы покончили с едой, а кьянти почти полностью было выпито, она довольно долго глядела на меня. Ее голубые глаза показались мне ласковыми.

— Ну давайте, начинайте забрасывать меня новыми вопросами, чтобы я вас снова возненавидела!

— Ах так! — Я печально покачал головой. — Вот в чем дело! Вы просто не хотите, чтобы я вас соблазнил, верно?

— Прямо здесь? — Она оскорбленно фыркнула. — Чтобы все время слышать, как этот официант шмыгает носом?

— Таким образом, мне не остается ничего иного, как только задавать вопросы. Я хотел бы знать: ваша неумирающая любовь к Манни — это материнская привязанность или это роковая страсть женщины?

Она вдруг рассмеялась, и у меня мелькнула мысль, не подействовала ли на нее смесь мартини с кьянти.

— Можете ли вы представить себе Манни в порыве неистовой страсти? — сквозь смех спросила она.

— Пожалуй, нет, — признался я. — Его очки тут же запотеют, да он просто побоится заниматься любовью с кем-то из своих сослуживцев... — Не меняя легкомысленного тона, я продолжил свои расспросы:

— Знал ли Карлайл, что у него рак?

Карен моментально перестала смеяться.

— Я.., я не знаю.

— Но кто-то ведь знал наверняка?

— Не думаю. То, что у него могла быть эта болезнь, считалось величайшим секретом. Каким же образом вы узнали? — с недоумением проговорила она.

— Это не важно. Кто из врачей его наблюдал?

— Доктор Поулс. Но какое отношение к Гейл имеет все это?

— Никакого, очевидно. — Я слегка пожал плечами. — Всего лишь мое патологическое любопытство. Так что забудьте об этом. Полагаю, вы правы: Лестер Фосс не был любовником Гейл.

— Вы говорили с ним?

Ее голубые глаза снова смотрели настороженно. Выпитое вино не оказало на нее никакого влияния.

— Сегодня утром. — Я кивнул. — Приятный малый.

— Я встречалась с ним в доме Ллойда, когда бывала там с Манни. Мое мнение совпадает с вашим... Он держался с Гейл скорее как старший брат, понимаете?

Карен раскрыла сумочку, достала помаду и маленькое зеркальце, но, прежде чем привести себя в порядок, вновь с подозрением глянула на меня:

— Вы ведь поили меня не для этого пустого разговора?

— Верно, Карен.

— Не могли бы вы задать этот самый главный вопрос сейчас? Я зарабатываю себе на жизнь на студии, а сейчас уже почти три...

— Манни всячески мешает мне, не так ли? Помедлив, она осторожно положила сумочку на стол.

— Не понимаю, о чем вы?

— Он смертельно боится Джо Рейзера. Ну, это понятно. Но точно так же он боится меня. Я хочу знать причину, — Я думаю, все это плод вашей фантазии! — бросила она. — Я вам и прежде говорила: вы не сможете справиться с заданием, а Манни окажется виноватым во всем.

— Брайн! — Я осуждающе покачал головой. — Девушка с ласковыми голубыми глазами, вы знаете, как трудно быть убедительным лгуном? А у вас это здорово получается. Никто не знает, когда вы говорите правду, а когда врете.

— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, но мне явно не нравится ваш тон. — Карен снова схватила сумочку. — Честное слово, пора возвращаться на работу...

Я подал знак, чтобы принесли счет.

— А как вы относитесь к тому, чтобы поужинать со мной? — без особой надежды спросил я.

— Существует какое-то слово, которое к вам очень подходит, вот только никак не могу его вспомнить. — Она задумалась. — “Ненасытный” мне представляется не совсем точным определением. Давайте договоримся с вами, Холман. В первый же вечер по окончании того расследования, которого желает Рейзер, я пообедаю с вами. А он тем временем будет поздравлять Манни. Подходит?

— Человек так может и состариться в ожидании. — Я разочарованно улыбнулся.

— Только не вы, Холман. — Ее ответная улыбка была определенно издевательской. — Секс и напористость сохранят вас молодым.

Глава 6

Я закончил свой рассказ. Доктор Поулз несколько минут сидел молча, шумно втягивая носом воздух, словно принюхиваясь ко мне.

— Я понимаю беспокойство студии, мистер Холман, — прервал наконец он тишину. — Но, с этической точки зрения, не уверен, что имею право отвечать на ваши вопросы, — заключил он вежливо.

— Ллойд Карлайл умер, — торопливо пояснил я, — погиб в автокатастрофе, свидетелей которой нет. Если он знал, что у него рак, если ему сказали об этом как раз накануне происшествия?.. — Я не стал заканчивать фразу, давая доктору возможность немного подумать. — Представьте на минуту, что подобная информация станет достоянием какого-нибудь репортера, а, Поулс?

— Я понимаю, что вы имеете в виду, мистер Холман. — По его глазам было видно, что вопрос этики был разрешен, он даже почти улыбнулся мне. — Безусловно, это важно. В таком случае позвольте мне заявить, что никакого рака у него не было. Результаты биопсии не оставляют никаких сомнений. Действительно, опухоль была, но не злокачественная.

— Вы сами сообщили ему эту приятную новость? — спросил я на всякий случай.

— Непосредственно нет. Результаты обследования были получены во второй половине дня. Медсестра не сумела связаться с мистером Карлайлом по телефону. Естественно, я понимал, что он с нетерпением ждет вестей от меня, поэтому написал ему записку и послал с нарочным на студию. — Доктор медленно покачал головой. — Ирония судьбы, мистер Холман! Человеку как бы заново дарована жизнь, а на следующее утро он погибает в автомобильной катастрофе!

— Да, — прошептал я, потому что ничего другого не мог сказать.

— Похороны должны состояться завтра, как я понял? — угрюмо произнес Поулс. — Я непременно буду, отдам последний долг.

Я поднялся со стула:

— Еще раз благодарю вас, доктор.

— Рад, что сумел предотвратить слухи или сплетни, которые так быстро распространяются. — На этот раз он улыбнулся по-доброму. — Меня многое восхищало в Ллойде Карлайле, мистер Холман. А одно больше всего: он делал открыто то, что многие мужчины хотели бы делать тайком, но у них и на это не хватало смелости. — Его улыбка стала еще шире, когда он заметил удивленное выражение моих глаз. — Известно, что даже немолодые медики, вроде меня, восхищаются женским телом. Причем не из-за идеального строения их скелета. До свидания, мистер Холман.

Было около пяти, когда я вышел из кабинета врача на Вилшир-бульваре и направился в Западный Голливуд.

Пришло время, сказал я себе, серьезно поговорить с Джастином Годфри. Даже если придется расквасить ему нос, я все равно посмотрю на предсмертную записку его сестры. Я не сомневался, что сумею хорошенько его напугать и он будет держать язык за зубами о некоторых подробностях, которые я узнал о смерти Гейл.

Входная дверь в его квартиру, расположенную на двух этажах, распахнулась тотчас же, как я позвонил. Но открыл ее не Джастин: вместо него я увидел крепко сбитого парня. Он был одет в футболку и джинсы и, если не считать толстого брюха, казался просто мускулистым здоровяком. В руке он держал откупоренную банку пива. Его маленькие глазки глядели на меня весьма неприязненно. Возможно, парень подумал, что я явился отнять у него пиво.

— Да-а? — протянул он не слишком вежливо.

— Джастин Годфри дома? — спросил я.

— Кому он понадобился?

— Рику Холману.

Он хлебнул из банки, вытер локтем струйку пива, побежавшую по подбородку.

— Да, он дома, — буркнул парень.

Я прошел мимо него в гостиную, там никого не оказалось, затем обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как он запер дверь и опустил ключ в карман.

— Это что — игра? — поинтересовался я. — Он прячется где-то в чулане?

Тип снова поднес банку ко рту, и я наблюдал, как прыгал его кадык, пока он приканчивал банку. Затем он небрежно швырнул ее в противоположный угол комнаты и опять использовал тыльную сторону ладони вместо салфетки.

— Знаете, Холман, я рад, что вы пришли! — Его глазки плотоядно блеснули, когда он оценивающе осмотрел меня, как хозяин мясной лавки, прикидывающий, сколько бифштексов получится из облюбованного им куска мяса. — Очень рад! Видать, Марвин догадливее вас!

— Очевидно, речь идет о моем старом приятеле Марвине... Марвине... — начал я.

— Марвине Лукасе. Он велел мне сообщить вам его имя, чтобы вы его хорошо запомнили. — Парень медленно покачал головой. — Марвин считает, что, хотя вчера он велел вам оставить в покое Годфри, но вы тупица и вам трудно что-либо втолковать. Поэтому он сказал мне: “Лу, задержись немного в квартире Годфри. Если этот Холман заявится, пригласи его войти, а потом просто дай ему хороший урок, чтобы он запомнил: когда Марвин Лукас что-то говорит, он не шутит!” Поэтому, — парень вытер руки о свитер и выжидательною посмотрел на меня, — сейчас я намерен этим заняться.

Иногда я ношу с собой пистолет, который мне совершенно не требуется, а вот сегодня я не взял его, хотя он мне был просто необходим. Лу был фунтов на двадцать тяжелее меня, и я нисколько не сомневался, что он не станет бороться по правилам. Поэтому я попятился назад, обогнул кушетку и замер в ожидании.

— Тебе некуда бежать, простофиля! — весело воскликнул он. — Но если ты забьешься в угол, меня это устраивает. Возможно, Годфри не понравится, если ты испачкаешь кровью весь ковер...

Парень неуклюже двинулся ко мне, одновременно подтягивая брюки. Когда он приблизился к кушетке, я обошел ее с другой стороны. Мы проделали это пару раз на приличной скорости, потом пару раз медленно и остановились в тех местах, откуда начали движение. Лу слегка запыхался, было видно, что он вне себя от ярости.

— Я тебе все сейчас объясню, щенок! — заорал он. — Я хотел задать тебе добрую трепку. Но если и дальше ты будешь продолжать забавляться, я изобью тебя до полусмерти. Не сомневайся. Я знаю много способов научить тебя уму-разуму, понимаешь? Так что остановись на минуточку, это в твоих же интересах.

Кушетка была старомодной, весьма добротной, сделанной “на века”. Она стояла не на колесиках, а на солидных ножках.

— Знаешь, в чем твоя беда, Лу? — Я приятно улыбнулся ему. — Ты настолько глуп, что даже не знаешь, как добраться до меня.

Он даже растерялся:

— Не собираешься ли меня научить?

— Почему бы и нет? — усмехнулся я. — У тебя все равно не хватит силенок на это! Тебе нужно всего лишь приподнять свой край кушетки и прислонить к стене, верно?

Лу и правда был тугодум, не мог сразу сообразить, что к чему. Сначала он взглянул на кушетку, затем на стену, находящуюся от него футах в шести, затем на меня.

— Мне не хватит силенок, да? — Он усмехнулся. Имея такие отвратительные зубы, улыбаться ему было просто противопоказано. — Смотри, щенок!

Я наблюдал, как он наклонился, хорошенько ухватился обеими руками за края кушетки, его плечевые мускулы напряглись под свитером. Затем медленно стал выпрямляться, оторвав тяжелую кушетку от пола. Я тоже напрягся, боясь упустить нужный момент. Его глаза уставились на стену, мускулы заиграли. Значит, Холману было пора выполнять свою часть работы!

Я быстро нагнулся, взялся обеими руками за кушетку, чуть приподнял ее и толкнул вперед, вложив в эту операцию всю свою силу. Расчет оказался точным: удар пришелся по Лу в момент, когда он отталкивал кушетку к стене. Естественно, не удержавшись на ногах, он растянулся на полу, а тяжелая кушетка придавила его. Он заорал и попытался выбраться, но, после того как я пару раз стукнул его по голове, все понял и замолчал. Из-под кушетки торчали только его ноги. Зрелище было настолько забавным, что я не удержался от смеха. В ответ выслушал отборную брань.

— Что случилось с Годфри? — как ни в чем не бывало спросил я.

— Когда я освобожусь от этой проклятой кушетки, я убью тебя, подонок! — раздалось в ответ.

Я снова стукнул его по голове и повторил свой вопрос. Он не мог справиться с переполнявшей его ненавистью, однако ничего не сказал.

— Послушай, — заговорил я спокойно, — время меня не поджимает, да и моим ногам не больно. Уж не желаешь ли ты до конца жизни оставаться в таком положении?

— Ты... — Он задохнулся от злобы. — Я не знаю, что с ним случилось... Марвин приехал сюда еще с одним парнем, заставил его упаковать вещи. Затем выпроводил его отсюда. Марвин сказал, что они спрячут его в надежном месте и продержат там до тех пор, пока не убедятся, что ты оставил его в покое.

— Так куда они его повезли?

— Черт возьми, откуда мне знать? — Лу отчаянно заерзал. — Ты уберешь эту чертову кушетку?

— Нет, — ответил я и, сняв со стола телефон, поставил его на пол возле головы Лу.

— Какой номер у Марвина?

— Не знаю! — огрызнулся он, но живо передумал, когда я приподнял ногу: понял, чем это кончится.

Я набрал номер и дождался, когда мне ответили низким голосом:

— Марвин Лукас.

— Лу хочет с вами поговорить, — сказал я и, прикрыв трубку ладонью, взглянул на него. — Ты хочешь, чтобы я убрал кушетку, а я хочу знать, где можно отыскать Годфри. Посмотрим, удастся ли тебе уговорить твоего приятеля раскрыть интересующий меня адрес.

Я наклонился, прижал трубку к его уху и жестом приказал говорить. Его объяснения грешили против истины: выходило, что я незаметно проскользнул в квартиру и случайно опрокинул на него диван. По ходу дела он изложил суть моего предложения. Лукас ответил очень коротко и повесил трубку.

— Он сказал... — Физиономия Лу приобрела цвет спелой сливы. — Лукас сказал, чтобы вы катились ко всем чертям. — Изогнувшись, он продолжил:

— А он придет и усядется на чертову кушетку.., я же останусь лежать под ней.

— Это очень плохо! — притворно посочувствовал я. И, поставив телефон на место, заключил:

— Ну что же, тебе придется уповать на то, что кто-нибудь в скором времени заглянет сюда и составит тебе компанию.

— Ты не собираешься освободить меня от этой тяжести? — Он буквально позеленел от нарисованной мной перспективы.

— И предоставить тебе возможность наброситься на меня? Очевидно, ты воображаешь, что я такой же болван, как и ты!

— Но нельзя же оставлять меня в таком положении, проклятый диван раздавит мне все внутренности!

И тут он замолк. Простоватая физиономия парня приобрела хитрое выражение.

— Кстати, Холман, — сказал он, — тебе все равно отсюда не выбраться, если не вытащишь меня. Ведь ключ от двери у меня в кармане.

— Я уже говорил, что по части соображения ты не силен, Лу. Ты запер дверь, чтобы я не смог убежать и ты бы успел схватить меня, прежде чем я попытаюсь высадить ее.

— Да-а. — В его глазах мелькнула тревога. — Ну и что?

— Я не спешу. К тому же у меня нет ни малейшего уважения к собственности Джастина Годфри, — ответил я. — Вы не возражаете, если я возьму один из ваших башмаков?

Я подошел к кушетке и стянул ботинок с ноги Лу. Он был на два размера больше моего, но меня в нем привлекала толстенная подошва. Я надел этот башмак, и после третьего удара дверь распахнулась. Позаимствованный у Лу ботинок я поставил возле багровой физиономии моего пленника. Затем, схватив с письменного стола карандаш, я засунул его в рот Лу.

— Могу поспорить: немного попрактиковавшись, ты сумеешь набрать на телефонном диске любой нужный тебе номер, — сказал я ободряюще. — Так что советую тебе подумать о твоем настоящем друге и позвонить ему. Спокойнее, Лу, а то уронишь карандаш.

Послышался подозрительный хруст: Лу зажал зубами мягкое дерево карандаша. И я понадеялся, что в своих же интересах он не перекусит его пополам. А то проглотит кусочек и потом будет страдать от свинцового отравления, если вообще не отдаст концы.

* * *

Было около семи. Вечерние калифорнийские тени начали быстро сгущаться, когда я поднялся на верхний этаж нового небоскреба в конце Стрипа. Нажав кнопку звонка, я прислушался к его тихому позвякиванию в шикарной квартире.

Дверь мне открыла высокая брюнетка. Она опять была в платье из ткани с тропическим орнаментом в желто-оранжевых тонах. Линия ворота была сама скромность, однако подол заканчивался много выше колен.

Ее темные глаза внимательно осмотрели меня, но этим все и ограничилось.

— Я столкнулся с проблемой, — сказал я. — А у вас нет проблем?

— Не было, пока вы не позвонили в дверь. — Она посторонилась. — Полагаю, вам лучше войти.

Я оказался в огромной гостиной и опустился на изящную кушетку с роскошной обивкой. Брюнетка же прошла к бару с пустым бокалом в руке и, приподняв одну бровь, вопросительно взглянула на меня.

— Благодарю вас. Бурбон со льдом. День у меня был трудным.

— Но вы, кажется, делаете успехи, Рик?

— Приобретаю врагов. — Я глубоко вздохнул. — Беда в том, что при моем роде занятий враги заводятся быстрее друзей.

— Я сейчас разрыдаюсь, — произнесла она насмешливо, подавая мне бурбон.

— А сами вы не выпьете со мной?

— Возможно, выпью позднее, — последовал уклончивый ответ.

Она уселась в кресло напротив меня, скрестив стройные ноги. У меня только что слюнки не потекли, когда я украдкой поглядывал на чарующую линию бедер в обрамлении яркой юбки.

Полные губы Риты раздвинулись и тут же опять сомкнулись: вероятно, она подумала, что ее слова прозвучали несколько двусмысленно, и решила этой темы больше не касаться.

— Я рассказал Джо Рейзеру о вашем предложении, и он велел мне действовать. А вот Манни оно почему-то пришлось не по вкусу. — Я с удовольствием сделал глоток. — Есть много людей, которым не нравится ваша идея, Рита. Например, Марвину Лукасу, Вивиен и Джастину Годфри. Это вас удивляет?

— Меня удивляет, что Джо Рейзер воспринял ее положительно, — заметила она.

— Он согласился, точнее, смирился с вашим предложением, — усмехнулся я. — Не уверен, что оно ему нравится.

— Что вы выяснили? — спросила Рита.

— Что у Гейл не было любовника и что она впервые напилась в ту ночь, когда умерла... Как вы считаете, что за этим скрывается?

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Знаю одно: вчерашний Рик Холман нравится мне гораздо больше сегодняшнего. Какая муха сегодня вас укусила? Что так на вас подействовало?

— Просто приобрел некоторый опыт. Во мне постепенно растет уверенность, что все, с кем я до сих пор разговаривал, от меня что-то скрывают. Все без исключения. И эта мысль не дает мне покоя. Вы будете смеяться, но вот сейчас у меня ощущение, что вы тоже что-то скрываете от меня, Рита. Представляете? Вы тоже мне сказали далеко не все.

— Что вы имеете в виду?

— О Ллойде Карлайле, например... Вы даже не упомянули о том, что он умирал от Большого Казино. Ее лицо передернулось.

— Он считал, что болен, но определенно ничего не знал. Ждал результатов биопсии.

— Когда он получил ответ от своего врача?

— Не знаю. Последний раз мы с ним разговаривали утром того дня, когда произошла катастрофа. Тогда он еще не имел заключения. Он мне позвонил со студии и сказал, что проторчит там до обеда, после чего отправится домой. Намекнул на какие-то неприятности с Вивиен. — Она усмехнулась. — Неприятности с ней бывали постоянно.

— Из-за вас? — спросил я.

— Иногда. Но по большей части из-за нее самой и Лукаса.

— Расскажите, что вы знаете о Марвине Лукасе, — попросил я.

— Скажу только, что он любовник Вивиен и эта связь у них давнишняя. Ллойд ненавидел его, но она даже не пыталась что-либо скрывать. Она говорила, что раз Карлайл имеет любовницу, то она тоже может себе позволить подобное. Как я предполагаю, на это ему нечего было возразить.

— Лукас зарабатывает на жизнь сам или она его содержит?

— Этого я не знаю... Извините меня, — сказала Рита, поднимаясь, — я вас прерву на минуточку. — Она подошла к бару. — Кажется, мне тоже надо выпить.

Я наблюдал, как она смешивала напитки в бокале, ее движения были точными, осторожными. Она поставила его на столик возле своего кресла. Сделав глоток, Рита внимательно посмотрела на меня, и мне показалось, что она приняла какое-то решение.

— Вы правы. — Она наконец нарушила молчание. — В известной мере я тоже чего-то недоговаривала. Очевидно, правильнее сказать вам правду обо мне и Ллойде.

— Это было бы замечательно. Положение дел того требует.

— Ллойд женился на Вивиен через три месяца после смерти Гейл, — начала Рита, — а через несколько месяцев я стала его любовницей. Но последние шесть месяцев в наших отношениях полностью отсутствовала физическая близость. Он страшно уставал, ему нездоровилось, жизнь за пределами этой квартиры была для него самым настоящим адом на колесах. И это длилось долго. Поверьте, здесь было единственное место, где он мог найти мир и покой. Ничего другого он и не искал. Только мира и покоя. Я убеждена, что по-настоящему Ллойд любил только одну Гейл. Мысль о том, что она покончила с собой из-за него, была ему невыносима. Мне кажется, что он даже хотел умереть, считая это справедливым возмездием за ту боль, которую причинил ей. Образ Гейл, а также сознание вины постоянно преследовали его. Именно поэтому я хотела, чтобы вы выяснили правду о ее гибели.

— Я вам верю! — сказал я искренне.

— Думаю, вы должны еще кое-что иметь в виду. — Она улыбнулась. — Джо Рейзер наверняка все узнал, прежде чем послал вас ко мне. Меня нельзя назвать богатой, но отец мне кое-что оставил. Так что после уплаты налогов имею примерно двадцать тысяч в год. Это моя собственная квартира. Ллойд никогда не платил за нее. Вивиен не могла понять наших с ним отношений: деньги не играли в них никакой роли.

— Этому я тоже верю. — Я отпил еще немного. — Таким образом, прославленная холмановская техника перекрестного допроса была бы пустой тратой времени. Ну что же, допью свой бокал и поплетусь восвояси.

— Почему бы вам не остаться со мной, Рик? Мы бы вместе пообедали. — Ее глаза неожиданно потеплели. — Мне кажется, вы действуете просто замечательно. И сейчас вам необходимо немного отдохнуть. Я, конечно, далеко не первоклассный повар, но зажарить бифштекс сумею.

— Звучит заманчиво! — согласился я.

— Налейте себе еще бокал, а я пойду на кухню.

Обед при свечах получился вполне интимным. К мясу Рита подала превосходный “Шато-Марго”. Мы непринужденно болтали, я с удовольствием созерцал, как блестели в колеблющемся свете ее длинные черные волосы.

К тому времени, когда мы покончили с едой, я начал чувствовать себя принадлежащим к когорте людей, изображаемых на глянцевых обложках светских журналов: элегантным героем, которому и ванна нужна просто для удовольствия, а не для того, чтобы смыть с себя грязь и пот...

Мы вернулись в гостиную и выпили еще по бокалу, после чего я сказал, что должен идти, и поблагодарил ее за чудесный обед. Все было на самом деле необычайно мило, но как-то нереально. Это ощущение сохранялось до той минуты, когда мы дошли до входной двери и она положила руку на мое плечо... Я взглянул ей в глаза: в них светился затаенный огонь...

— Рик, — прошептала она, — вам действительно надо идти?

У меня часто мысли не в ладах с их словесным выражением.

— Я должен идти, — ответил я. — Но правильнее было сказать: “Мне следовало бы уйти”.

— Я вас не привлекаю — так надо понимать ваши слова?..

— Вы не просто красивая, вы очень красивая женщина, — сказал я искренне. — И чувствуете сейчас себя страшно одинокой, Рита. Мне хотелось бы утром прочитать в ваших глазах, что все это было из-за одиночества.

— Вы ошибаетесь, но из самых благородных побуждений...

Она быстро, словно неопытная девушка, поцеловала меня в губы, затем распахнула дверь.

— Спокойной ночи, Рик! — Она слегка подтолкнула меня в плечо. — Проклятие! Уходите скорее, пока у меня еще хватает сил притворяться леди...

Я выскочил, спотыкаясь, в коридор, дверь за мной захлопнулась. Спускаясь в кабине лифта вниз, я мысленно спрашивал себя, не сошел ли я с ума. И пришел к заключению, что иного объяснения быть не может. Эта мысль мучила меня всю дорогу домой. Меня преследовали восхитительные картины Риты в ночной сорочке или вообще без нее. Самоистязание закончилось только после того, как я свернул на собственную подъездную дорожку и увидел массивные очертания стоявшего там блестящего “роллс-ройса”.

Я осветил фарами это чудо техники и с облегчением вздохнул: внутри машины виднелась всего одна, несомненно женская, голова.

Открытие меня ободрило, но, возможно, в чьем-то сценарии именно это и было запланировано? Подумав об этом, я поспешил выключить двигатель, вышел из машины и осторожно приблизился к “роллс-ройсу”.

Затем прыгнул вперед и рванул заднюю дверцу. Внутри никого не оказалось.

— Успокойтесь Холман! Это всего лишь я! — Вивиен громко засмеялась. — Я не решилась захватить с собой Марвина, потому что он безумно зол на вас. Он рассказал, что вы проделали с одним из его ребят, использовав кушетку. Я чуть не умерла со смеху. Ловко же вы разделались с этим болваном!

На крыльце горела лампочка. Она включалась автоматически, если в ночное время какая-нибудь машина сворачивала к моему дому. Так что когда Вивиен вышла из машины, я смог хорошо ее разглядеть. Вечер был теплым, но она была в пальто. Ее светлые волосы падали на плечи.

— Нам надо кое-что обсудить, Холман. — Белые зубы Вивиен блеснули в лукавой улыбке. — Беседа при закрытых дверях, счастливчик! Только мы вдвоем!

— Вы уверены, что не запихнули к себе в бюстгальтер кобру? — пошутил я.

— Оказавшись рядом с моими прелестями, любая кобра умерла бы от восторга ровно через пять секунд, — заявила она с гордостью. — Открывайте же дверь, Холман. Ожидая вас, я довольно долго просидела в машине, и мне совершенно необходимо выпить.

Вивиен поднялась по ступенькам, и даже под просторным пальто ритмическое покачивание ее бедер вызывало во мне греховные мысли. Я поспешил вставить ключ в замочную скважину, включил свет и прошел вместе с ней в гостиную. Пока я хлопотал у бара, она уютно устроилась на кушетке. Приготовить напиток для гостьи было пустячным делом: я просто заполнил скотчем высокий стакан. Темно-синие глаза Вивиен следили за моими действиями с каким-то непонятным для меня выражением. Наконец я принес ей спиртное и присел рядом с ней на кушетку.

— Благодарю.

Ловкими пальцами она забрала у меня стакан и поднесла его к губам. Она сразу выпила половину, как будто был очень жаркий день, а я подал ей лимонад. Затем ее сочные губы растянулись в улыбке. Всем своим видом Вивиен демонстрировала симпатию ко мне.

— Очень сожалею из-за вчерашнего, — заговорила она гортанным голосом. — Я посчитала нужным преподать вам урок. А для этого самым простым способом было разозлить Марвина. Но иногда мне просто необходимо удрать от него, как, например, сегодня, чтобы вздохнуть свободно.

— Сегодня у него будет много хлопот, — усмехнулся я. — Куда он спрятал Джастина Годфри?

Вивиен хихикнула и прижала палец к губам:

— Это секрет. Настолько большой секрет, что Мар-вин не пожелал сообщить подробности даже мне. Можете представить себе такое?

— Нет, конечно! — проворчал я.

— Вы мне не верите? — Ее глаза испуганно расширились, как будто я произнес что-то крамольное. — Ну что же, едва ли мне стоит разубеждать вас. Уж коли вы мне не доверяете, Холман, это было бы просто потерей времени. Я считаю, нам надо сначала как следует узнать друг друга. — В ее глазах на мгновение вспыхнул многообещающий огонек. — Вы не находите это хорошей идеей?

— Вивиен, дорогая, — ответил я ледяным тоном, — я уже могу читать вас как книгу.

— Невозможно читать книгу, не открыв ее предварительно. Нужно хотя бы для начала откинуть обложку, — ответила она заговорщически. — Вот так...

Вивиен допила скотч, аккуратно поставила стакан на столик и поднялась с кушетки. Отойдя от нее на два шага, она повернулась ко мне и неторопливо расстегнула верхнюю пуговицу пальто. Когда же последняя пуговица была расстегнута, она неуловимым движением сбросила пальто, и оно свалилось к ее ногам. И тут я понял, почему эта теплая вещь понадобилась ей в столь жаркий вечер. Под пальто у нее были лишь крошечный бюстгальтер, не вмещавший и половины ее полной груди, и черный кружевной лоскуток, который едва ли можно было назвать трусиками.

Призывный взгляд Вивиен гипнотизировал меня. Особенно когда она завела руки за спину и черная кружевная полоска бюстгальтера полетела на пол. Молочно-розовая грудь была безупречной формы.

Я невольно затаил дыхание: проворные пальцы Вивиен занялись трусиками. И вскоре они последовали за бюстгальтером.

Что я могу сказать? Даже в отсутствие морской раковины она выглядела настоящей пеннорожденной Венерой.

Вивиен спокойно забрала бокал из моих онемевших пальцев и поставила его рядом со своим. Затем с неожиданной силой толкнула меня на кушетку и сама упала на меня. Горящие, страстные глаза женщины буквально обжигали меня.

— Теперь, — хохотнула она, — когда церемония знакомства окончена, почему же вы ничего не предпринимаете, Холман?

Я глубоко вздохнул и, выбравшись из-под нее, поднялся с кушетки. При этом я уронил ее на пол. С неподдельным изумлением Вивиен уставилась на меня.

— Вы... — Она на мгновение потеряла дар речи, настолько невероятной показалась ей такая мысль. — Вы не хотите меня? — спросила она, вставая с пола.

— Я хочу вас! — рявкнул я и обратной стороной ладони хлестнул ее по лицу с такой силой, что она не смогла удержаться на ногах и упала на кушетку. — Это за то, что вы заставили меня захотеть вас! — сказал я напряженным голосом. Я старался не замечать торжествующего выражения ее лица, когда присоединился к ней на кушетке.

Минут через тридцать Вивиен все еще украшала собой наше ложе. Лифчик и трусики были водружены на соответствующие места, однако в них она выглядела еще более обнаженной.

Вивиен потребовала еще скотча, сделала несколько глотков, затем удобно зажала бокал в ладонях.

— Что за мужчина! — Вивиен едва слышно рассмеялась, затем осторожно дотронулась рукой до своей пылающей щеки. — Синяка нет?

— Еще нет! — многозначительно бросил я. Приготовив традиционный бурбон, я оперся локтем о стойку бара и посмотрел на нее:

— Ну и как все это выглядит?

— Я ужасно переживаю из-за того, что случилось вчера. — Она облизала кончиком языка нижнюю губу. — Признаться, я не думала, что Марвин такой злой. Поэтому считала себя в долгу перед вами, Холман. Однако самое важное во всем этом то, что теперь мы узнали друг друга.., с интимной стороны, да? И теперь что нам мешает стать хорошими друзьями?

— У вас замечательное предложение, — сказал я тепло, — стать хорошими друзьями, которые полностью доверяют друг другу. Так где я смогу найти Джастина Годфри?

На этот раз вспыхнувший в ее глазах огонек определенно не был дружеским.

— Я уже однажды сказала, что мы не можем допустить, чтобы Годфри стал размахивать предсмертной запиской Гейл перед каким-нибудь ловким репортером. Но вы не пожелали слушать разумные речи. Поэтому мы спрятали Джастина в таком месте, где вам его не найти, Холман. Думаю, теперь вы оценили целесообразность этой меры.

— Неужели приятная, бесспорно, зарядка, которую мы только что проделали на кушетке, могла так подействовать на мой мозг? Нет, дорогая, ничего подобного не случилось!

Она допила свой стакан, поднялась с кушетки, надела туфли и потянулась к пальто, переброшенному через спинку стула.

— Значит, вы меня одурачили? — Ее хрипловатый голос был даже не холодным, а ледяным. — Ну что же, не могу сказать, что получила большое удовольствие от недавней, как вы выразились, зарядки.

— Если хотя бы изредка вы говорили правду, Вивиен, я был бы к вам гораздо более расположен, — усмехнулся я. — Например, вчера вечером вы заявили, что Ллойд Карлайл был обречен. Так?

— Да. Большое Казино...

— Откуда вы знаете?

— Он сам мне сказал.

Она повернулась ко мне; ее пальцы возились с пуговицами, глаза оставались враждебными.

— Послушайте, Холман, я испробовала все известные мне способы быть с вами милой и любезной, но безуспешно. Так что теперь отношения между нами будут иными. Вы даже не представляете себе, насколько я опасна, если меня разозлить. — Она подняла воротник пальто до самых ушей. — Уберите с дороги свою колымагу, чтобы я могла выехать отсюда!

Я проводил ее и даже распахнул дверцу машины. Когда Вивиен уселась, я, захлопнув дверцу, сказал:

— Передайте Марвину, что в следующий раз, когда он явится с визитом, я буду во всеоружии.

— Не думаю, что такая необходимость возникнет. — Она улыбнулась, будто кошка, увидевшая перед собой миску сливок. — Я просто скажу ему, что была сегодня у вас одна, расскажу, что произошло. — Вивиен легонько прикоснулась к щеке. — К утру здесь будет синяк, он подтвердит мой рассказ.

Я отогнал машину в гараж и вернулся в дом. Запах ее духов все еще витал в гостиной. Бокал стоял на столике, а смятые подушки на кушетке свидетельствовали о кратком взрыве страсти. “Что за женщина Вивиен Карлайл?” — подумал я. Акт любви что-то значит для двух его участников, каким бы кратким он ни был. Но ведь она явилась сюда с твердым намерением обольстить меня. Используя свое тело как приманку, заставить меня сделать то, что она хотела.

Такие размышления усыпляли угрызения совести, ибо я не мог себе простить того, что взял ее тело, хорошо понимая, почему его мне предложили. Так что же за человек Рик Холман?

Вечер стоял очень теплый. Я разделся, натянул плавки и нырнул в бассейн позади дома. Поплавав немного, я какое-то время полежал на спине, глядя на звезды. Они сияли вдалеке, яркие и непорочные. Им, несомненно, были безразличны заботы и сомнения Рика Холмана, специалиста по улаживанию людских неприятностей.

Глава 7

— Рик! — Глаза Манни из-за толстых стекол очков с мольбой уставились на меня. — Осталось всего четыре часа до похорон. Нельзя ли с этим подождать?

— Расскажите мне про Марвина Лукаса, вот и все. Пять минут. Его краткую биографию, большего я не требую.

— Марвин Лукас? — Его рука потянулась к верхнему карману за белоснежным носовым платком.

— И оставьте в покое свои очки, — заворчал я. — Их вовсе не нужно протирать. Когда вы их снимаете, я не знаю, врете вы или говорите правду.

— Рик, мальчик?! — Он ошеломленно уставился на меня. — Что с вами стряслось? Вы не верите вашему старому другу? Больше не верите?

— В данный момент я не верю даже самому себе... Итак, расскажите мне про Марвина Лукаса.

— Лукас — бывший преступник. — Манни вздернул плечи, как будто перекладывая ответственность за свои слова на кого-то другого. — Во всяком случае, все говорят, что он “бывший”, поскольку сейчас его подобрала Вивиен.

— Когда это было?

— Кто знает? — Он снова пожал плечами. — Несколько лет назад. Рассказывают, что она проводила уик-энд в Палм-Спрингсе. Изнывала там от скуки, а природа наградила его крепкими мускулами. Разумеется, все это происходило до того, как она вышла за Ллойда.

— Но их связь продолжалась и потом?

— Верно. — Манни громко постучал пальцами по столу. — Почему вас так интересует эта история?

— Хочу выяснить, велико ли его влияние на Вивиен.

— Она вообще ни с кем не считается, — решительно произнес Крюгер. — В банке у нее куча денег. Вот это имеет для нее значение. Что же касается людей.., нет!

— Зато Вивиен сама может оказывать давление на людей, — возразил я. — Таких, например, как Джо Рейзер.

Глаза Манни чуть не вылезли на лоб.

— Влиять на мистера Рейзера? — переспросил он потрясенно. — Вы, очевидно, смеетесь, Рик.

— Она добивается, чтобы я прекратил расследование обстоятельств гибели Гейл, — сказал я. — Причем действует настойчиво. “Просто скажете Джо, что вы занимаетесь данным делом, — посоветовала она мне, — а я уж сумею с ним договориться”. По ее тону было ясно, что она в этом не сомневается.

— Рик? — Манни закрыл глаза и не открывал их довольно долго. — Можно ли представить себе человека, способного повлиять на мистера Джо Рейзера?

— Это довольно трудно сделать, — согласился я. — Значит, вы думаете, что Вивиен просто хотела произвести на меня впечатление?

— Что еще? — Манни взглянул на часы и громко застонал:

— До похорон осталось три часа пятьдесят три минуты, Рик. Вы использовали свои пять минут. Так что будьте умником и отпустите меня, хорошо?

— Последний вопрос! — торопливо воскликнул я. — Где я могу отыскать Джастина Годфри?

— Только не на похоронах, это точно. Если бы он осмелился показаться даже в полумиле от церкви, я бы собственноручно убил его.

— Но он же не бестелесное существо! — фыркнул я. — Он должен где-то жить. Мне нужен его адрес. Только и всего.

— Черт возьми, откуда мне знать, где живет этот подонок? — возмутился Манни. — Годфри — проблема Вивиен, не моя, благодарение Господу!

У меня появилась новая мысль.

— Помимо хижины в горах, у Ллойда не было другого тайного убежища?

Манни немного подумал, затем покачал головой:

— Нет, только этот охотничий домик, Рик.

— Вам, Манни, не следовало так долго это вспоминать, — вкрадчиво произнес я. — Что вы решили скрыть от меня?

— Хотел бы я знать, что у вас на уме, Рик? — Крюгер забарабанил пальцами по столу. — Ах, пусть все провалится к чертям! Вы все равно не отвяжетесь... Я просто припомнил, что у Вивиен есть собственный уголок на этой стороне Лонг-Бич.

— Адрес известен? — напирал я.

— У меня его нет. Спросите у моей секретарши, когда будете уходить. Карен наверняка его где-то записывала.

— Она не захочет уделить мне даже пяти минут, — пробурчал я. — Карен считает, что я ничего не добьюсь и только оставлю вас беззащитным перед неумолимым Рейзером.

Он довольно усмехнулся:

— У женщины нет важнее миссии, чем стремление защитить любимого босса! Это возвышает ее в собственных глазах. Если Карен заупрямится, попросите ее позвонить мне.

— Она ненавидит меня за то, что я подверг сомнению ее восторженные отзывы о вас. Я просто вскользь упомянул, что вы чего-то недоговариваете, Манни. Не желаете быть искренним. И по неясной для меня причине она тут же буквально ополчилась на меня.

— Дамы и есть дамы, — произнес он со странным выражением лица. — Карен — изумительное создание. У нас чисто платонические взаимоотношения, можете мне поверить. Я здесь просто ископаемое: удачно женился, люблю собственную жену и троих детей и не ищу сомнительных удовольствий на стороне.

— Я вас искренне за это уважаю! — сказал я, не кривя душой. — Благодарю за информацию. Больше не буду вас задерживать. Занимайтесь похоронами.

Я уже двинулся к выходу, когда услышал его смущенное покашливание. Обернувшись, я увидел, что он энергично протирает очки, глядя на меня близорукими глазами.

— Рик!

— Слушаю, — вежливо произнес я.

— Я просто сейчас подумал... — Манни смущенно закашлялся. — Как вы ладите с Ритой Квентин?

— Превосходно, — пожал я плечами.

— Она ничего вам не рассказывала о своей жизни до появления в ней Ллойда Карлайла?

— Только то, что ее отец умер, обеспечив ее настолько, что ей не надо беспокоиться о таких низменных вещах, как деньги.

— Не думаю, что это соответствует истине. Манни надел очки и решительно двинулся ко мне. Подойдя вплотную, он снова снял очки и прищурился.

— Я слишком много работаю, — пожаловался он. — Поэтому у меня в голове настоящий сумбур. Знаете, Рик, в киноиндустрии все несколько изменилось! Люди больше не всаживают ножи друг другу в спины. Они просто похлопывают вас сзади по плечу, а когда вы оборачиваетесь, открыто бьют ножом в грудь... Уж не знаю почему, но я припомнил, что говорят о вас: “Рик Холман никогда не предает и не предавал своих друзей”. А я ведь вам друг, Рик?

— Откровенно говоря, в последние дни я начал в этом сомневаться, — ответил я.

— Понятно! — Он помрачнел. — Ничего не поделаешь. Придется сообщить вам то, что никто не осмеливался сказать. Даже Рита Квентин, как я понял... Упоминая о своей финансовой независимости, она не уточнила, что получила ее не от родного отца, а от так называемого Большого папочки.

— Иначе говоря, от любовника.

— Совершенно верно.

— Так чьей же любовницей она была? — Я взглянул на Манни. — Вы можете сказать мне имя?

— Этого я как раз не хотел делать, — пробормотал он. — Но сделаю. — Он вплотную придвинулся ко мне и шепнул:

— Рейзер!

— Рейзер! — удивленно повторил я.

— Заткнитесь! — гневно закричал он. — У этих стен могут быть большие уши!

— Вы не дурачите меня, Манни? — спросил я холодно. — Хороши шуточки! Задурите мне голову и будете посмеиваться, что пустили меня по ложному следу?

— Какого же вы низкого мнения обо мне. Рик! — Он обиделся. — Вот уж не предполагал, что вы можете заподозрить меня в таком коварстве и непорядочности. Неужели не понимаете, что, сообщив вам об этом, я рискую не только благополучием, но и жизнью. Плюнули мне в душу.

— Наденьте очки, прежде чем у меня появится желание помочь вам сделать это, — подмигнул я ему. — Не надо обижаться, я просто был потрясен вашими словами... Значит, вот оно что... Больше ничего не хотите добавить?

— Мне просто больше ничего не известно. И про это-то узнал чисто случайно. Если бы Рейзер понял, что я обладаю его тайной, меня бы здесь не было.

— Не беспокойтесь. Я уже позабыл, что получил эти сведения от вас... Пойду к Карен. Еще раз благодарю за все.

— Знаю точно, что собственноручно перерезал себе глотку, так почему же она не болит? — Манни снова водрузил очки на переносицу и даже повеселел. — Давайте думать, Рик, что я на самом деле ничего вам не сообщал.

* * *

В офисе не было никого, кроме деловитой Карен Брайн. Она что-то печатала на электрической машинке и притворилась, что не видит меня. Я подошел, присел на краешек ее стола и выключил машинку. Ее блузка сразу же воинственно натянулась на груди. Карен подняла на меня голубые глаза, в них была вражда.

— Мир! — Я быстро поднял кверху руки. — Я пришел как друг.

— Ха! — Она встала, чтобы снова включить машинку.

— Манни сказал, что вы дадите мне адрес домика Вивиен где-то на Лонг-Бич.

Ее губы недоверчиво искривились. Секретарша определенно мне не поверила и тут же сняла трубку внутреннего телефона.

— Мистер Крюгер?

— Знаю, знаю. — До меня донесся едва различимый голос Манни. — Все в порядке, Карен. Отныне Рик Холман пользуется полной поддержкой в нашем офисе.

— Благодарю вас. — Она положила трубку на место и недоуменно посмотрела на меня. — Что вы такое с ним сделали? Подсыпали какой-то дряни ему в кофе?

— Всего лишь адрес, мисс Брайн, — повторил я, не потрудившись к ней наклониться. — Все остальное для моих мемуаров.

— Все порноиздатели позеленеют от зависти, когда они будут напечатаны!

Карен поднялась из-за стола, порылась в одном из ящиков, отыскала нужную папку.

— Будьте любезны, запишите адрес, — попросил я. — Моя память никуда не годится.

Она черкнула адрес на листке из блокнота, вырвала его и протянула мне.

— Если вы планируете поразвлечься на пляже с веселой вдовой, вам придется немного подождать, — сказала она кислым голосом. — Вивиен не сможет к вам присоединиться до окончания церемонии.

— Отправлюсь на разведку, — самодовольно ответил я. — Прибуду пораньше, чтобы убедиться, что все готово. Знаете ли? Подушки разбросаны по полу, душистые свечи потрескивают, грозди винограда разложены на хрустальных блюдах и сбрызнуты ромом...

— При вашем воображении я сомневаюсь, что у вас останется время на девушек, — съехидничала она. — Да вам это и не нужно. Достаточно просто помечтать.

Секретарша включила машинку и с такой яростью накинулась на клавиши, что мне показалось, все высотное здание задрожало.

Я почувствовал себя лишним и покинул мир фантазии, называемый “Стеллар продакшн”, возвратясь в скучный реальный мир, находившийся за воротами студии.

Путешествие с допустимой скоростью на расстояние двадцати восьми миль в сторону Лонг-Бич не позволило быстро забыть впечатления от недавних бесед, сбросить с плеч часть груза запутанных проблем. Я не почувствовал легкости заново рожденного человека.

Мои мысли занимал Манни Крюгер. Стал ли он моим союзником? Или просто преподнес заведомую ложь из каких-то непонятных пока побуждений? Если он сказал правду, то как мне теперь относиться к Рите Квентин? Короче — вопросы, вопросы, на которые нет ответа.

В конце концов я нашел дом неподалеку от укромного пляжа к северу от Лонг-Бич. Окружающий его высокий забор усиливал ощущение уединенности этого гнездышка. Я сразу же заметил седан последней модели, оставленный на подъездной дорожке, поэтому проехал мимо.

Если, как я надеялся, Лукас запер Годфри в этом доме, то, несомненно, он оставил одного из своих головорезов охранять его. Можно было предположить, что этот страж такого же сорта, как Лу.

Я не спеша повернул назад, к дому, думая о предстоящей операции. Эпизод с кушеткой был подсказан конкретной обстановкой. Так что не имело смысла ломать себе голову и планировать то, о чем я не имел ни малейшего представления. На всякий случай я заглянул в бардачок и извлек оттуда фонарик в тяжелом металлическом футляре. Припарковав машину на подъездной дорожке, я сунул фонарь в карман и прошел к парадному крыльцу. Там я принялся неистово нажимать на звонок, как будто на грешную землю обрушилось небо, а до второго пришествия остались считанные минуты.

Через некоторое время дверь приоткрылась, и я увидел типа, который как две капли воды походил на Лу.

Разве что его физиономия была более отталкивающей. Парень уставился на меня.

— Полиция! — рявкнул я. — На подъездной дорожке ваша машина?

— Да-а, — протянул он. — Ну и что? Она же не мешает движению.

— В таком случае вы должны объяснить, чей труп находится в багажнике.

— Труп в... — Парень икнул от страха. — Вы, очевидно, шутите?

— Хороши шуточки! — Я повысил голос. — Идите и сами посмотрите!

Парень распахнул дверь пошире и, тяжело дыша, вышел на крыльцо. Тут я и ударил его фонарем по затылку. Он рухнул на ступени. Мне пришлось, схватив эту тушу за воротник, затащить ее в дом и неслышно закрыть дверь. Было ясно, что очухается он не скоро. Значит, пока об этом типе можно было не беспокоиться. Я оставил его на полу, миновал холл и начал осматривать остальные помещения. Когда в доме не осталось практически ни одного необследованного уголка, у меня чуть было не сдали нервы. Я уже было начал всерьез думать, что ошибся домом и огрел по голове какого-то важного сотрудника ФБР, приехавшего сюда отдохнуть.

К счастью, в одной из комнат я выглянул в окно и увидел человека, развалившегося в плетеном кресле лицом к бассейну. “Знакомые шорты!” — отметил я и почувствовал себя гораздо бодрее.

Выйдя из дома, я неслышно подкрался к плетеному креслу и весело воскликнул громким голосом:

— Привет, Джастин!

Результат был впечатляющим. От неожиданности брат Гейл нелепо подпрыгнул, отбросив кресло назад. Какое-то время он балансировал на краю бассейна, отчаянно размахивая руками, но не смог удержаться и плюхнулся в воду, подняв столб брызг. Когда его голова показалась на поверхности, я схватил его за рубашку и выудил из воды. Затем затолкал обратно в кресло.

С длинными мокрыми волосами, облепившими лицо, он напоминал какое-то морское чудовище, извлеченное из океанских глубин.

— Вы! — выдавил Годфри хриплым голосом. — Как вы сюда попали? — Он протер глаза, как бы освобождаясь от кошмарного видения. — А где Джонни?

— Лежит без сознания у входной двери, — ответил я ворчливо. — А вы умеете плавать? Последовал отрицательный ответ.

— Это замечательно! — воскликнул я. Схватив за шиворот, я приподнял его с кресла. Затем снова бросил на сиденье.

— Вижу, утопить вас несложно. На какое-то мгновение он закатил глаза, затем судорожно затряс головой.

— Холман, вы, очевидно, помешались? Что я вам сделал плохого?

— Ничего! — Я скорчил страшную физиономию. — Я просто садист. Обожаю терзать людей, в особенности таких, как вы, Годфри!

— Вы так долго сюда добирались, чтобы просто избить меня?

— Верно... — Я пожал плечами. — Либо вы отдадите записку сестры, либо я отделаю вас так, что вы костей не соберете.

— Ox... — Было видно, что к нему постепенно возвращалась способность соображать. — Сожалею, но у меня этой записки нет.

— Где же она?

— В безопасном месте. До нее никто не сможет добраться. Кроме меня, конечно.

— Ошибаетесь! — гаркнул я. — Вы забыли обо мне! Голфри выпрямился в кресле.

— Я уже говорил вам, Холман: если будете угрожать мне, я предам огласке все случившееся. И где вы тогда будете вместе со своей студией?

Я схватил его за плечи и поволок к бассейну. В одном можно было не сомневаться: Джастин на самом деле не умел плавать, поэтому я без раздумий толкнул его в воду. Он отчаянно замахал руками, поднимая фонтаны брызг. Ему все же удалось высунуть голову и вдохнуть воздуха, но я тут же ногой надавил на нее, и он снова ушел на дно. Немного помедлив, я выудил его и бросил в кресло.

Все мои действия со стороны могли показаться однообразными. Но, судя по выражению его лица, он так не считал.

Он выплюнул струю воды, начал чихать, закашлялся, снова сплевывал воду, затем откинулся на спинку кресла и расплакался.

— Мы отправимся вместе и заберем эту записку, — сказал я, — или вы снова нырнете в бассейн, Годфри. Выбирайте!

Он весь сжался и положил голову на ладони. Громкие рыдания сотрясали его тело. Мне пришлось дать ему время, чтобы успокоиться. Потом я снова заговорил.

— Никакой записки не было, Джастин, — спокойно сказал я. — Ведь правда?

Он поднял голову и некоторое время смотрел на меня невидящими глазами. Минуты тянулись томительно. Наконец он тяжело вздохнул.

— Да, не было, — покорно согласился Джастин.

— Эта женщина пережила сильное эмоциональное потрясение. Настолько сильное, что впервые в жизни решилась напиться, а потом принять смертельную дозу снотворного, — продолжал я ровным голосом. — Навряд ли в таком состоянии она думала о прощальном послании.

— Это же был мой единственный шанс! — Брат Гейл снова спрятал лицо в ладонях. — У сестры не было собственных денег. Ладно, она решила покончить с собой — ее право. Не спорю. Ну а я? Она даже не подумала обо мне! Ллойду я почему-то не нравился. Я понимал, что после похорон он немедленно выставит меня из дома. Поэтому я сказал, что она оставила записку, в которой обвиняет его в том, что он довел ее до самоубийства. Тело Гейл нашел я. Никто не знал, была ли такая записка или нет. Я подумал, что тысяча долларов для Карлайла — сущий пустяк и он обязан выплачивать мне их. Гейл тоже хороша. Ведь, если бы она не покончила с собой, они вместе удрали бы от меня!

— То есть как это удрали? — не понял я.

— Это правда! — с горячностью воскликнул он. На бледных щеках Годфри вспыхнули красные пятна. — Они же вздумали сбежать, начисто забыв о моем существовании!

— Какого черта вы тут плетете? — рассердился я. — Зачем им было куда-то бежать? Они же были женаты!

— Разумеется, были. Но Карлайл решил навсегда покончить с Голливудом. Ему надоело все: и создавать фильмы, и играть в них. Надоели даже любовницы! Гейл рассказала мне обо всем накануне. Я и сейчас вижу ее: стоит с сияющими глазами, совсем как влюбленная школьница. Единственным, что имело для нее цену в этом огромном мире, было открытие, что Ллойд по-прежнему любит ее. — Его губы презрительно искривились. — Она потеряла голову от счастья! Они решили сбежать и жить вдали от шума и суеты. Что касается остального мира — они послали его ко всем чертям! Ну а я? Что же будет со мной? Поверите ли, я не уверен, что она вообще слышала меня. Бормотала что-то невнятное, мол, у меня нет причин волноваться. И тут же снова говорила о светлом будущем, которое ждет их с Ллойдом.

— Значит, она была счастлива. Тогда что же заставило ее наложить на себя руки через двадцать четыре часа?

— Не знаю. — Он пожал узкими плечами. — Лично я предполагаю, что Ллойд передумал и сказал ей об этом.

— Ллойд в то время находился в Неваде. Уехал туда на несколько дней, — возразил я.

— Разве он не мог ей позвонить?

— А вы где были в тот вечер, когда она умерла?

— У приятеля. В кошмарном настроении, как вы догадываетесь. Мы пили до полуночи. А вернувшись домой, я нашел тело Гейл.

— У вашего друга, конечно, есть имя?

— Разумеется. Гарри Гринвилл.

— Где мне его найти? — нетерпеливо спросил я.

— На Форест-Лоун. — Он насмешливо взглянул на меня. — Гарри умер шесть месяцев назад.

Годфри было удобно, что его алиби мог бы подтвердить только один человек, но он уже был мертв. Я не мог его опровергнуть. Я не сомневался, что, если даже снова кину Джастина в бассейн, он все равно будет ссылаться на покойного Гарри Гринвилла.

— Вы внушили Ллойду, что его жена покончила с собой по его вине, и в то же время вымогали у него по тысяче долларов в месяц?

— Я считал, что это справедливо, — пробормотал Джастин. — Он наверняка позвонил Гейл из Невады и сказал, что передумал... Или же она узнала об этом от кого-то другого. Я имел право на эти деньги, Холман. Гейл не подумала обо мне, о моем будущем, когда решила бежать со своим мужем.

— А почему женщина, ваша сестра, должна была думать о вас? Вы же не ребенок!

— Ну.., я же ее младший брат, верно? — наивно сказал он.

— Вы не представляете, с каким бы удовольствием я сунул вас обратно в бассейн и понаблюдал, как вы пойдете ко дну, Джастин. Но.., не хочется загрязнять воду! Он снова начал чихать, дрожа от легкого ветерка. Я вернулся в дом, моля Бога, чтобы у этого подонка началось двустороннее воспаление легких, и заглянул в холл. Бесформенная куча мяса, которую я оставил там, умудрилась подняться на четвереньки и теперь неуверенно раскачивалась из стороны в сторону. Мутные глаза Джонни недоуменно смотрели на меня, потом он все же узнал меня.

— Это оказалось ошибкой, — радостно сообщил я и потрепал его по голове, проходя мимо. — В багажнике вашей машины не оказалось трупа.

— Угу? — Парень изо всех сил старался сосредоточиться.

— Это точно, — заключил я, открывая наружную дверь.

Путь обратно измерялся все теми же двадцатью восемью милями. Но на этот раз он мне показался короче: я нашел несколько потрясающих ответов, вместо того чтобы снова забивать себе голову бесконечными вопросами. Теперь было самое время проверить их на достоверность. Около шести, припарковав машину у дома, я поднялся, чтобы пропустить стаканчик бурбона и взять свой тридцать восьмой в кобуре. Наличие оружия всегда заставляет меня немного нервничать, поскольку можно предположить, что наступит момент, когда им надо будет воспользоваться. Поэтому я предпочитаю обходиться без него. Но в конце концов, самое важное — остаться в живых, не так ли?

Глава 8

Открыв дверь, Рита Квентин вопросительно посмотрела на меня. На ней было короткое блестящее платье цвета морской волны, вышитое черными орхидеями. Асимметричный вырез обнажал одно плечо. Черные волосы, разделенные прямым пробором, красивыми волнами спускались на плечи, образуя великолепную рамку для лица рафаэлевской мадонны.

— Смуглая леди сонетов! — восхищенно воскликнул я. — Какую тайну скрывают эти изменчивые глаза? Какие мысли роятся за высоким лбом?

— Чего вы хотите на этот раз, Рик Холман? — холодно произнесла она.

— Сначала выпить. Затем, возможно, немножко поболтать. И наконец, действовать, — ответил я. — Начинается игра.

— Вы говорите так, будто только что помешались... — Она тихонько вздохнула. — Полагаю, бесполезно пытаться не пускать вас на порог?

Когда мы вошли в гостиную, я направился к бару и сам приготовил себе спиртное. В ответ на мой вопросительный взгляд Рита покачала головой. Она села на кушетку и с беспокойством наблюдала за мной.

— Мое ухо — постоянно открытая замочная скважина, — начал я. — Люди доверяют ему очень многое. По большей части вранье, но иногда я сталкиваюсь и с правдивой информацией, которая помогает мне отпереть замок. — Я осмотрел огромное помещение и присвистнул. — У вас на самом деле потрясающая квартира, Рита! Ваш папа не поскупился, или это был Большой папочка?

— Подход издалека и намеки в разговоре со мной ничего не дадут, — беспечно заявила она. — Если хотите меня о чем-то спросить, Рик, делайте это прямо!

— Ваш отец умер и оставил состояние, которое приносит вам ежегодно более двадцати тысяч долларов. Ведь вы так мне заявили в прошлый раз?

Она кивнула:

— У вас хорошая память.

— Сегодня я услышал нечто иное. Деньги вы получили от Большого папочки, как принято называть таких людей. Это был Ллойд?

Она улыбнулась и покачала головой:

— Вас не правильно информировали, дорогой Рик. Не Ллойд, а Джо. Джо Рейзер. Выпью-ка и я стаканчик. — Она поморщилась. — Что-то в вас есть такое, что превращает меня в настоящую пьянчужку.

— Давайте пока говорить не обо мне, — огрызнулся я. — Побеседуем лучше о вас и Джо Рейзере.

— Ладно. Я считала это тайной, принадлежащей нам двоим. Но, как известно, все тайное рано или поздно становится явным, ведь правда?

Я налил ей бокал, она встала с кушетки и подошла ко мне.

— То, что я рассказала вам вчера о состоянии моего отца, Рик, чистая правда. Он был еще жив, когда.., одним словом, когда я была с Рейзером.

— Вы все еще хотите выяснить правду о смерти Гейл? — спросил я с сомнением.

— Да!

— Из-за Рейзера?

Рита утвердительно кивнула. Она медленно потягивала содержимое своего бокала, одновременно обдумывая мои вопросы.

— Я считала, что, если будет доказано, что мои подозрения беспочвенны, никто от этого не пострадает, поскольку моя бывшая связь с ним все еще остается тайной. — Она слегка пожала плечами. — Ну что же, я ошиблась, так что теперь хранить этот секрет глупо.

— Вот и расскажите мне о Рейзере.

Она обмакнула пальчик в бокал и принялась рисовать на полированной поверхности стойки бара какие-то завитушки.

— Джо был другом моего отца. Я познакомилась с ним на какой-то вечеринке. В двадцать два года я еще была наивной девушкой, фыркала на своих молодых поклонников и находила удовольствие только в обществе взрослых мужчин. Таких людей, как Рейзер, я до этого не встречала.

Мне показалось, что ее охватила тоска, когда она начала вспоминать о том времени.

— Это был взрывной человек, обладавший каким-то безжалостным шармом. Джо моментально вскружил мне голову, так что я без колебаний оказалась в его постели. Джо понял, что я была желторотым цыпленком, и весьма осторожно преподал мне уроки сексуального искусства. Я оказалась податливой ученицей, наши взаимоотношения переросли из пустяковой интрижки в нечто большее. И сразу же возникли проблемы. Рейзер был женат, его сын был на два года старше меня, а главное, Джо стоял у руля студии “Стеллар”. Он не мог допустить, чтобы его имя было связано даже с намеком на скандал. Так что, став его любовницей, я превратилась в своего рода пленницу в гареме, состоящем из одной женщины. Но в то время меня это устраивало.

— Гейл? — напомнил я, потому что, коли женщина пускается в любовные воспоминания, ей очень трудно сменить пластинку. Она способна говорить целый месяц, так и не добравшись до интересующего вас вопроса.

— Ллойд Карлайл, — спокойно ответила она. — Все дело в нем. Это была идея Джо — переманить его из театра в кино. Джо руководил первыми картинами с его участием. Затем стал продюсером большинства остальных. Догадываетесь, кто превратил Ллойда в крупную кинозвезду и целых три десятилетия поддерживал его на вершине киноолимпа? Бывали дни, когда мне хотелось истерично завопить при одном упоминании его имени. Но любовница, как правило, должна быть покорнее и внимательнее жены, и я безропотно слушала.

— Милая, — произнес я вкрадчиво, — какого цвета белье вы предпочитаете?

Она удивленно посмотрела на меня:

— Какое это имеет отношение к теме нашего разговора?

— То-то и оно! — произнес я нетерпеливо. — Давайте будем говорить о Гейл, хорошо?

— Вы сегодня на взводе, словно взрывное устройство, установленное на определенный час!.. Подгоняете меня, не даете собраться с мыслями. — Она надула губы и пожала плечами. — Хорошо, поговорим о Гейл... За несколько дней до ее кончины Джо явился в таком мрачном расположении духа, в каком я его ни разу не видела. Он не злился, нет. С этим бы я справилась. Его обуревала холодная ярость. Признаюсь, я страшно испугалась. Он выпил один за другим три или четыре бокала, потом начал метаться. Бегал взад и вперед по комнате, как дикий зверь в клетке. Ллойд намеревался все бросить — вот в чем было дело! Карлайл был сыт всем по горло, не хотел слышать о Голливуде и о такой жизни, где он не принадлежит самому себе. Поэтому он решил все бросить, в том числе и любовницу, и уехать с женой...

— Об этом я уже слышал, — прервал я ее.

— Знаете что? — сказала она язвительно. — Вам следовало бы открыть школу для благородных девиц и обучать их хорошим манерам. Вы бы сделали на этом целое состояние! — Рита залпом допила свой мартини, затем сердито посмотрела на меня. — Хорошо. Джо сходил с ума главным образом потому, что был уверен, что Лестер Фосс — любовник Гейл. А это рано или поздно могло стать известно Ллойду. Конечно, Ллойл захочет вернуться назад, но будет поздно. Необходимо было помешать ему ехать, и Джо казалось, что он сумеет предотвратить беду.

Рита придвинула пустой бокал ко мне:

— Мне нужно еще выпить.

Я наполнил его доверху и нетерпеливо следил за тем, как она медленно пьет, не обращая на меня внимания. Лишь когда бокал опустел до половины, она продолжила:

— По мысли Джо, для этого нужна подходящая женщина, которая должна раскрыть бедняге глаза. — Она устало усмехнулась. — Догадываетесь, на кого пал выбор? Я твердила, что не стану этого делать, расплакалась, умоляла его, но он оставался непреклонным. Понимаете? Джо впервые попросил меня об одолжении, как же я могла отказать? Поэтому я все выполнила на следующий же день. Джо организовал мне встречу с Ллойдом в Неваде, где тот был на съемках. — Рита допила остаток мартини и продолжала более спокойно:

— Я сказала Карлайлу, что когда-то была девушкой Лес-тера Фосса, мы были помолвлены и собирались пожениться. Но Фосс вдруг встретился с возлюбленной своей юности и стал с ней спать... Я устроила из своего рассказа настоящую драму с потоками слез. Гейл была женой Ллойда, так что он должен все это остановить!

— Он вам поверил? — поинтересовался я.

— Ллойд? — Она тихонько рассмеялась, и в этом не было игры. — Он же был актер, не забывайте. К тому же один из самых лучших! Джо не следовало упускать это из виду. Ллойд чуял фальшивую игру за целую милю. Он слушал меня с вежливым видом, пока я не закончила представление. Потом спросил: “Кто вас послал ко мне, глупышка? Могу поспорить, Джо Рейзер!” Ну а я стояла с открытым ртом, не зная, что делать.

— Как все это воспринял Джо?

— Помнится, в юности я находила романтичным, когда любящий мужчина бьет женщину, — произнесла она звенящим голосом. — Опыт — лучший учитель. Так говорит пословица. Я не представляла, насколько это больно и унизительно. После я неделю пролежала в больнице. Когда выписалась, то обнаружила, что кто-то анонимно перевел на мой счет в банке двадцать тысяч долларов. С Джо Рейзером мы больше не встречались.

— Каким же образом вы поладили с Ллойдом?

— После смерти Гейл он, видимо, по-новому оценил мой рассказ. — Она покачала головой. — Итак, считая себя во всем виноватым, он бросился в объятия Вивиен, женился на ней. Не сомневаюсь, она продемонстрировала ему свое истинное лицо, как только обручальное кольцо украсило ее руку. Я встретилась с ним совершенно случайно через несколько месяцев. Он спросил меня о той истории, и я честно призналась, что все это было выдумкой. После этого мы как бы запутались в любовных сетях. Полагаю, остальное вам известно.

— Почему вы просили расследовать обстоятельства смерти Гейл в оплату за ваше молчание о том, что были любовницей Ллойда?

— Я знала, что, разговаривая с вами, в действительности говорила с Джо Рейзером. — Она плотно сжала губы. — Я с самого начала не сомневалась, что Джо имеет отношение к ее смерти. Так что с моей стороны это было подобием вызова.

— Подобием вызова, — повторил я. — Вы могли бы рассказать об этом раньше.

— Но ведь вы работали на Джо? — Она задумалась. — Нет, Рик, вы прекрасно понимаете, что я не могла вам доверять. — Глаза ее прояснились. — Теперь вы знаете. Защищая интересы Рейзера, вы в то же время работали против него... Что вы теперь намерены предпринять?

— Ничего, — хмыкнул я.

На лице Риты отразилось презрение.

— Мне следовало бы это понять раньше!

— Наступила ваша очередь сделать кое-что, — продолжал я, не обращая внимания на ее шпильку. — Вам придется позвонить Рейзеру.

— Не стану с ним разговаривать даже под страхом смерти! — яростно закричала она. — Что я могла бы сделать с удовольствием, так это вбить гвозди в крышку его гроба, вот и все!

— Вам все же придется позвонить ему, — повторил я ледяным тоном. — Скажете, что вы напуганы и хотите все выложить начистоту, но опасаетесь, что уже слишком поздно. Я только что ушел от вас, предупредив, что нашел Джастина Годфри в убежище Вивиен на Лонг-Бич. Скажете, что я сообщил вам о том, что Годфри сознался: никакой записки Гейл не оставляла. Я так напугал его, что он вынужден был рассказать мне правду о гибели Гейл. И что у меня нет ни малейшего сомнения, что Годфри готов подписать официальное заявление, не пощадив никого.

— Все? — прошептала она.

— Да. Именно после этих слов он завертится как уж на сковородке, — усмехнулся я. — Если Рейзер попросит вас говорить яснее, можете это сделать.

Она шумно втянула в себя воздух:

— На чьей же стороне вы теперь, Рик Холман?

— На стороне своего клиента. Как всегда. Рейзер поручил мне продолжать расследовать обстоятельства смерти Гейл, именно этим я и занимаюсь.

— Вы... — Она, криво улыбнувшись, быстро затрясла головой. — По-моему, для таких типов, как вы, нет достойного эпитета.

— Что, несомненно, большая удача, верно?.. Звоните же ему!

— Где я могу его разыскать? — спросила Рита упавшим голосом.

— Для начала позвоните Манни на студию. Назовитесь и скажите, что вам совершенно необходимо немедленно переговорить с Рейзером. Вопрос жизни и смерти. После этого Манни обязательно поможет его разыскать.

Она быстро подошла к телефону, подняла трубку, затем оглянулась на меня:

— Вы уверены в своих действиях, Рик?

— Нет! — проворчал я. — Но, как известно, под лежачий камень вода не течет!

Все, против ожидания, получилось просто. Рейзер находился на студии вместе с Манни. Они просматривали в проекционной первые кадры, проверяя, как выглядит вдова в трауре.

Рита пересказала мои слова так, будто они были ее собственными. Голос ее прерывался от волнения, что придавало словам особую убедительность. Разговор продолжался несколько минут, потом она повесила трубку.

— Что он сказал? — нетерпеливо спросил я.

— Посоветовал не волноваться. Он сам всем займется.

Я подошел к телефону. Рита выжидающе смотрела на меня. Я схватил трубку, полистал телефонный справочник, нашел нужный номер и набрал его. Лестер Фосс ответил сразу же.

— Это Рик Холман, — представился я. — Вы как-то говорили, что хотели бы, чтобы человек, виновный в смерти Гейл, получил по заслугам?

— Что-то в этом роде, — осторожно ответил он.

— Ваши чувства не изменились?

— Нет, конечно.

— Сегодня вечером вы можете помочь мне. От ваших действий во многом зависит исход намеченной операции.

— Ладно. — Лестер засмеялся. — Я в вашем распоряжении. Что я должен сделать?

— Вы помните, как выглядит Джастин Годфри?

— Один раз увидишь — никогда не забудешь! Я предложил Лестеру записать адрес квартиры Годфри в Западном Голливуде и номер телефона Риты Квентин. Затем попросил отправиться по этому адресу и проверить, дома ли Годфри. Если нет, следить с улицы за квартирой и немедленно позвонить мне, как только тот появится.

— Что делать, если он дома? — спросил Фосс.

— Придумайте. На то вы и писатель с богатым творческим воображением. Ну и сразу же звоните мне.

— Я совсем не уверен, что мое воображение подскажет мне что-либо, — возразил он. — Ну кто в здравом уме и трезвой памяти надумает нанести визит Джастину Годфри?

— Не исключено, что вам предстоит еще не раз удивиться! — пообещал я и повесил трубку.

Тем временем Рита приготовила себе новый бокал.

— Вижу, прежде всего вы человек действия! — произнесла она угрюмо. — Так что обслуживайте себя сами.

— Даже такой субъект, как я, должен есть, — сказал я со вздохом. — Фосс может позвонить лишь через несколько часов.

— Вчера вечером, Холман, я наслушалась от вас разных комплиментов, — холодно произнесла она. — Потрясающие отбивные, редкостное вино, волшебное освещение! Ну и что же? Вы удрали от меня!

— Я согласен на сандвич с куском мяса и бурбон к нему, — смиренно ответил я.

Она откинула назад голову и вылила в рот содержимое бокала, как будто это была вода.

— Вас устроят сандвичи с холодной курицей?

— Да, мадам! — с радостью согласился я.

Слегка покачиваясь, Рита пошла на кухню. Так всегда бывает с людьми, не привыкшими много пить, философствовал я, готовя себе новую порцию бурбона со льдом. Пьющий человек может выпить лишнего и не опьянеть, а того, кто редко пьет, может развезти даже от малого количества... Ну да ладно, подумал я и добавил в бокал еще три кубика льда.

Сандвичи с холодной курицей были вполне съедобными, а горячий крепкий кофе подбодрил нас обоих. По молчаливому согласию, вернувшись в гостиную, мы даже не взглянули в сторону бара.

Телефон зазвонил около девяти. Мы оба подскочили от неожиданности.

— Он только что прибыл, — сообщил Фосс. — С ним тип, напоминающий Кинг-Конга в шляпе.

— Откуда вы звоните?

— Из аптеки в двух кварталах от его дома.

— Возвращайтесь и наблюдайте дальше на случай, если у него будут еще посетители, — сказал я. — На дорогу мне нужно минут двадцать. Выезжаю.

— Прекрасно. — Фосс неожиданно хохотнул. — Знаете, мне начинает нравиться роль рыцаря плаща и кинжала.

Я положил трубку и почувствовал, как горящий взгляд Риты буквально прожигает мне дырку между лопатками. Когда я повернулся, она уже была на ногах.

— Я еду с вами! — решительно заявила она. Я покачал головой:

— Милочка, кто-то должен оберегать цитадель и находиться на этом конце провода на случай, если раздастся телефонный звонок и я придушенным голосом попрошу:

«Помогите!»

— Это нечестно! — Рита, негодуя, топнула ногой. — Вы там получаете удовольствие, участвуете в захватывающем спектакле, а я должна сидеть здесь в полном одиночестве и ждать.

— Я ни в чем не уверен, — произнес я извиняющимся голосом. — Не исключено, что я ошибаюсь. Это, так сказать, ложная тревога.

— Спорить со слабоумным бесполезно! — зло бросила она. Потом уселась на кушетку и с ненавистью посмотрела на меня. — Имейте в виду, Холман. Если этот телефон зазвонит, я не сниму трубку.

Я не стал спорить и поспешил к выходу. Уже в коридоре я услышал грохот. “Ничто так не облегчает переживаний, — миролюбиво подумал я, — как битье посуды, не считая секса, разумеется”.

Уже через пятнадцать минут я медленно ехал по улице, на которой жил Годфри. Разыскивая Фосса, я внимательно смотрел по сторонам. Его нигде не было видно. Я поехал назад и вскоре, заметив фигуру человека, затормозил. Он сел в машину рядом со мной. Физиономия Лестера сияла от удовольствия.

— Могу поспорить, вы меня не заметили, верно?

— Да! — Я посмотрел на него с восхищением. — Вы просто не по назначению используете свои таланты!

— Очевидно... — заговорил он уже без лишних эмоций. — Чего нельзя сказать о вас. Вы, вероятно, психолог, или, скорее, кудесник. Посетители прибыли примерно десять минут назад.

— Сколько их? — деловито спросил я.

— Двое. Они вылезли из машины и бегом проскочили тротуар, так что я видел их лишь мельком. Мужчина высокий, весьма солидный. Дама — блондинка в пальто, застегнутом на все пуговицы и с поднятым воротником.

— Они приехали в черном “роллс-ройсе”?

— Я умираю от любопытства, — сказал Фосс. — Ну и что теперь?

— Думаю навестить моего старого приятеля Джастина Годфри, — спокойно ответил я.

— Я пойду с вами! — воскликнул Лестер. Я заколебался:

— Это может быть опасным.

— А почему вы считаете меня трусом? — Свет уличного фонаря падал на его лицо. Оно было настороженным и очень серьезным. — Честное слово, вы не можете отстранить меня от этой истории, которая обещает быть такой интересной. Нечестно снова оставлять меня в стороне!

— Я... — Я замолк на полуслове, заметив, как кто-то вышел из квартиры Годфри и пересек дорогу.

— Это кто? — спросил я. Фосс выглянул в окошко:

— Горилла в шляпе. Тот, кто приехал с Годфри.

— А теперь, когда прибыли двое других, он уезжает? Я наблюдал, как коренастая фигура забралась в машину, припаркованную у противоположного тротуара, и машина сразу же тронулась.

— Теперь мы пойдем? — нетерпеливо спросил Фосс.

— Первым пойду я, а через десять минут отправитесь вы. Договорились?

— Ладно. Думаю, вы знаете, что делаете... — По его тону было ясно, что подчиняется он с неохотой. — Как полагаете, что может там произойти?

— Трудно сказать! Но если мой план не удастся, мы с полным основанием поставим на всем крест и отправимся по домам. Итак, через десять минут. Договорились?

— Надеюсь, все будет хорошо, — сказал он неуверенно. — Потому что, если с вами что-либо случится до моего появления там, я не смогу сегодня спать спокойно.

Я вылез из машины, захлопнул за собой дверцу и быстро проскочил расстояние до дома.

Дверь квартиры Годфри была приоткрыта, и у меня в голове мелькнула глупая мысль, что мой старый приятель Лу все еще лежит под кушеткой. Так или иначе, но проникнуть внутрь не составляло никакого труда, так что я не стал нажимать на кнопку звонка.

Очутившись в холле, я немного постоял, прислушиваясь к звуку голосов в квартире. В правой руке я сжимал мой верный тридцать восьмой. Однако вокруг царила какая-то гнетущая тишина. Недоумевая, я принялся осматривать подряд все комнаты. Ни в гостиной, ни в столовой, ни на кухне никого не оказалось. Естественно было предположить, что вся компания находится на втором этаже.

Я поднимался медленно, осторожно ставя ногу на очередную ступеньку. Боялся, что какая-нибудь заскрипит. Добравшись до верхней площадки, я снова прислушался. И тут услышал голоса. Они доносились из спальни, расположенной справа от входа, но я не мог разобрать слов. Дверь была полуоткрыта, я неслышно распахнул ее и шагнул внутрь.

Марвин Лукас и Вивиен Карлайл беседовали очень тихо. Я кашлянул. Они одновременно обернулись.

— Холман?

В глазах Вивиен отразилось удивление, однако она заставила себя улыбнуться.

— Вы можете убрать пистолет, он вам не понадобится, — сказала она.

— Слишком поздно, Холман! — Мутные серые глаза Лукаса смотрели на меня с откровенным торжеством. — Мы все опоздали.

— Может быть, он уже знал об этом? — резко произнесла Вивиен. — И явился просто удостовериться, что его план сработал именно так, как он того желал?

— Не так быстро. Объясните, что вы имеете в виду? — сказал я.

— Объяснения излишни, Холман! — хмыкнул Лукас. — Можете сами посмотреть!

Он отошел в сторону, и я увидел кровать, которую до этого они заслоняли. На ней лежал Джастин Годфри, его бледно-голубые глаза глядели в потолок. На левом виске зияло пулевое отверстие с обугленными краями, в руке все еще был зажат пистолет.

Глава 9

— Годфри оставил записку, — сообщила Вивиен ровным голосом. — Там сказано все, что вас обрадует, Холман. Как он солгал в тот вечер, что Ллойд намеревается сбежать со мной. А все разговоры о том, что они, мол, уедут вдвоем, были лишь дымовой завесой, чтобы усыпить бдительность Гейл. Годфри уговорил ее выпить один стаканчик, затем еще и еще. Он внушал ей, что за такую жизнь не стоит цепляться, что легче заснуть навсегда, чем страдать... Уходя, Джастин позаботился, чтобы снотворное Ллойда лежало у нее под рукой. — Вивиен прикусила нижнюю губу и посмотрела на меня. — Довольны ли вы, Холман? Теперь вы узнали правду. И вот результат вашего сегодняшнего визита в Лонг-Бич. Лучше бы вы утопили его в бассейне.

— Надо отдать должное предусмотрительному Джастину, — заговорил я спокойно. — Он очень тщательно все продумал. Оставил записку. Полагаю, не забыл упомянуть, что самоубийство его сестры доставило ему массу хлопот, потому что она не оставила предсмертной записки. Он поступил иначе.

— Не понимаю, о чем вы толкуете! — бросила Вивиен.

— Годфри подписал записку?

— Конечно. — Лукас мотнул головой. — Она лежит на туалетном столике.

— Когда вы вошли сюда, он был уже мертв?

— Это было для нас ужасным потрясением, — пробормотала она. — Мы искали его всюду внизу, потом подумали, что он спит, и поднялись наверх. И... — Вивиен проглотила слюну, — нашли его в таком виде.

— Кинг-Конг в шляпе, — повторил я описание внешности, услышанное от Фосса. — Полагаю, что у него есть имя?

— Какого черта вы еще придумываете? — взорвался Лукас.

— Он приехал сюда с Джастином приблизительно час назад, — пояснил я ровным голосом. — Они вместе поднялись наверх. А минут через пятнадцать появились и вы. Через пять минут после этого ваш приятель покинул дом. Так что он находился здесь еще до вас. Полиция им определенно заинтересуется, ведь парень все это время был рядом с Джастином и наблюдал, как тот пишет записку, а потом стреляется!

— Здесь никого не было! — напряженным голосом заявил Лукас. — Не пытайтесь поймать меня на этот дешевый трюк, Холман! Мы вошли сюда действительно пятнадцать минут назад и обнаружили его мертвым!

— У меня есть незаинтересованный свидетель, — пробормотал я. — Он наблюдал за этим домом на протяжении двух последних часов, а возможно, и дольше. Ему известно, кто сюда входил и кто выходил. Вы не отличаетесь большим умом, Лукас. Так какого черта стараетесь изворачиваться?

— Послушайте, вы!.. — Марвин быстро шагнул мне навстречу, но тут же остановился, когда я приподнял пистолет. — Вы блефуете! — пробормотал он.

— Как вы думаете, чего ради я все это организовал? — спросил я ядовито. — Если бы меня интересовал Годфри, я мог бы без труда с ним справиться еще сегодня днем в Лонг-Бич. Или вы воображаете, что я пару раз макнул его в воду просто ради собственного удовольствия? Ничего подобного. Я добивался, чтобы вы вдвоем нанесли ему визит. И именно это вы и сделали. Вы считаете, что я блефую? Нет, минут через пять мой свидетель войдет через эту самую дверь!

— Помоги же мне! — едва слышно пробормотал Лукас. — Я...

— Заткнись, Марвин! — в ярости крикнула Вивиен. Дикие огоньки плясали в ее глазах. Она внимательно посмотрела на меня, затем расстегнула пальто и, передернув плечами, скинула его на пол. На ней было черное платье выше колен. На плечах его держали две узенькие бретельки. Длинный клинообразный вырез спереди доходил до талии, открывая бело-розовую впадину между двумя вызывающими холмами. Платье плотно обтягивало фигуру, подчеркивая все ее изгибы. Дурной вкус и невероятная сексуальность — в этом была вся Вивиен.

Она взглянула на левую грудь и погладила ее рукой так, что она заколыхалась.

— Разве это вам не по вкусу, Холман? Весь клубок распутан, аккуратно упакован в один тюк, который остается выбросить в корзину для мусора! — Она ткнула пальцем в тело Годфри на кровати. — Что вам еще нужно? Он был негодяем, вы это прекрасно знаете! В его записке все сказано. Квентин будет удовлетворена, Джо Рейзер придет в восторг и отвалит вам кругленькую сумму! — В ее голосе появились хриплые нотки. — Я тоже буду счастлива вознаградить вас. Мы с вами проведем в Лонг-Бич целую неделю. Моя спальня оборудована хитроумным освещением. Девять вариантов. У меня есть белье всех оттенков, соответствующих освещению.

— Ллойд собирался навсегда уехать с Гейл, — произнес я устало. — Это означало конец всем вашим надеждам женить его на себе. Это было бы концом и для Марвина тоже. Потому что у вас не было денег содержать его так, как он требовал. Вам пришлось бы снова превратиться в сомнительную звездочку, которой надо пробивать себе дорогу наверх через постель.

Два красных пятна вспыхнули на ее скулах.

— Холман! Не искушайте судьбу! Не перегибайте палку!

— Вам нужно было избавиться от Гейл, — продолжал я невозмутимо. — Но так все при этом обставить, чтобы Ллойд вернулся к вам. А это было непросто! Гейл должна была умереть так, чтобы в ее смерти Ллойд винил самого себя. Убежден, что именно вы подкупили Джастина Годфри, подбили его на преступление. Единственное, чего он хотел, — это сытое и бездумное существование. Его сестра потеряла для него всякий интерес, когда он узнал о планах ее отъезда с мужем. Догадываюсь, что это вы подсказали ему мысль о мнимом самоубийстве Гейл. И о ее предсмертной записке, с помощью которой он мог бы шантажировать Ллойда. Нужно было, чтобы он никогда не смог забыть, что Гейл покончила с собой по его вине. Вам же оставалось только ждать, когда он прибежит к вам за сочувствием. Так что картина мне ясна. Скажите только одно: как вы все осуществили?

— Вы действительно хотите узнать, Холман? — Она облизнула верхнюю губу. — Это было просто!

Вивиен сбросила бретельку с плеча, и она повисла сбоку, уже ничего не придерживая.

— Правильно. Мы надоумили Джастина. Все надо было проделать очень быстро, потому что Ллойд должен был возвратиться из Невады через пару дней.

Она отстегнула вторую бретельку и, вся извиваясь, начала снимать с себя узкое платье.

— Джастин должен был поехать в гости к приятелю и задержаться у него допоздна на случай, если полиция сунет сюда нос. Таким образом, у него появилось бы железное алиби.

Ее платье соскользнуло до колен. Вивиен наклонилась, скинула его и снова выпрямилась. Теперь на ней оставались лишь голубые трусики с кружевными оборочками.

— Слуги ушли из дома в начале вечера, — деловито продолжала она. — Когда мы с Марвином пришли к Гейл, она была дома одна. Однажды Ллойд оставил у меня снотворное, какие-то пилюли. — Вивиен громко расхохоталась. — Как вам нравится такой любовник, а?

Утром он позабыл забрать их с собой. Но я-то не забыла об этом. И когда отправилась с визитом к Гейл, прихватила их.

Женщина постепенно начала стягивать с себя трусики, между тем как глаза настороженно следили за мной.

— Вы были правы, Холман. Глупо отнекиваться и изворачиваться. Мы отправились туда, чтобы помочь Гейл сделать выбор! — Вивиен говорила, как маленькая девочка о своих невинных проказах, не чувствуя за собой вины. — Попав в дом, мы решили не тратить времени на пустые разговоры, и отвели Гейл наверх, в спальню.

Вивиен прикусила нижнюю губу, припоминая подробности.

— Марвин удерживал ее на кровати, пока я запихивала ей в рот пилюли и вливала виски, чтобы было легче их глотать. Глупейшая наша ошибка. Но кто же мог знать, что эта идиотка никогда в жизни не притрагивалась к спиртному? На суде именно это вызвало подозрение, но в конце концов все сошло гладко.

— Гейл даже не сопротивлялась? — спросил я хрипло.

— Еще как сопротивлялась! — Вивиен сердито сверкнула глазами. — Как дикая кошка. На лице Марвина недели две не заживали царапины. Но он сделал так, что она замолчала. Мы с Ллойдом решили, сказала я ей, что она должна принять снотворное, чтобы проспать не менее двенадцати часов. За это время мы успеем покинуть пределы страны без излишней спешки и скандала. Мне думается, она поверила, потому что перестала бороться и проглотила все, как послушная девочка.

Вивиен наклонилась и одним натренированным движением окончательно сдернула с себя трусики. Ее тело было великолепно. Я изумленно наблюдал, как она освободилась от бюстгальтера, затем ладонями как бы толкнула мне навстречу свою тяжелую грудь.

— Так что теперь, когда вы все знаете, можете со спокойной совестью забыть об этом. Мы действовали тихо и аккуратно, Холман. Даже уложили дурочку в кровать...

Вивиен медленно двинулась ко мне, голос ее стал ласковым и манящим.

— Марвин интересуется только деньгами. Больше ему ничего не нужно. Так что сейчас я ему прикажу убираться восвояси. Мы останемся вдвоем. Вы и я. Мы будем любить друг друга столько времени, сколько захотим!

— Оставайтесь на месте! — громко приказал я.

— Милый! — Вдова Карлайла протянула ко мне руки. — Неужели ты захочешь уничтожить все это!

— Если вы не... — Больше я ничего не успел сказать: она бросилась на меня, пронзительно крикнув: “Марвин!"

Я не успел нажать спусковой крючок. Ей удалось сбить меня с ног, и ее пальцы с длинными ногтями потянулись к моим глазам с совершенно определенными намерениями. Но я инстинктивно закрыл их. Пистолет вырвали у меня из рук, и я услышал грубый хохот Лукаса. Затем меня чем-то сильно ударили по затылку, и я отключился.

— Нет! — успел я услышать резкий крик Вивиен. — Не сейчас! Надо сначала все хорошенько обдумать.

Очнувшись, я неистово заморгал, будучи не в состоянии справиться с потоками слез, и почувствовал сильное головокружение. С большим трудом поднялся на ноги...

Лукас целился в меня из моего же пистолета. Вивиен успела надеть мини-трусики и теперь втискивалась в черное платье.

— Застрели его из пистолета, который в руке Джастина, — сказала она напряженным голосом, — и ты превратишь его в героя.

— Да? — Лукас растерянно взглянул на нее. Она уже натянула одну бретельку на плечо.

— Холман выяснил причину гибели Гейл: ее убил собственный братец! Героический детектив проследил убийцу до его квартиры. Негодяй выхватывает пистолет и убивает героя. Понимая, что теперь у него нет выхода, Годфри прижимает пистолет к своему виску и нажимает на спуск!

— Замечательно! — фыркнул Лукас. — Ты ничего не забыла?

— А именно? — Она натянула и вторую бретельку.

— Про свидетеля, о котором говорил Холман, — напомнил приятель вдовы. — Он должен появиться здесь с минуты на минуту.

— Ну и хорошо, — кивнула Вивиен. — В таком случае мы подождем. У нас есть время, Марвин, мы не спешим. Если свидетель не появится в течение получаса, тогда он существует лишь в воображении Холмана. Верно?

— А если появится? — спросил с сомнением Лукас.

— Нам придется пораскинуть мозгами.

— И хорошенько, — вмешался я, — поскольку мой свидетель к тому же полицейский.

— Придумайте что-нибудь пооригинальнее, Холман! — Она обольстительно улыбнулась. — Никакой полицейский не согласится торчать где-то снаружи, предоставив вам возможность проявлять чудеса храбрости!

Она пососала кончик указательного пальца.

— Кто он такой, Холман? — с деланным равнодушием осведомилась Вивиен. — Ваш приятель?

— С минуты на минуту вы сами поймете.

— Честное слово, надо нам сейчас же прикончить его, а потом уже волноваться! Мы ведь можем скинуть труп в океан, за много миль отсюда.

— Полиция не верит в совпадения.

Лукас раздраженно пожал мощными плечами:

— Полицейские, возможно, поверят тому, что Холмана застрелил Годфри. Но если они узнают, что в тот же вечер был убит и приятель детектива, расследование начнут заново.

— Хорошо! — Вивиен недовольно посмотрела на дружка. — Но мы должны немедленно что-то предпринять. Медлить опасно. Этот тип на самом деле может ворваться сюда с оружием в руках... — Внезапно глаза вдовы широко раскрылись. — Постой! А не пойти ли мне и не разыскать его?

— Ты совершенно свихнулась? — заворчал Лукас.

Женщина схватила пальто и поспешно стала надевать его.

— Холман велел мне отыскать своего приятеля, — вслух рассуждала она, — потому что сам держит убийцу под прицелом и нуждается в помощи. Нет никаких оснований, чтобы тот не поверил, Марвин. Я разыграю такой восторг, что нашла сильного мужчину, что тот сразу почувствует себя сказочным принцем-избавителем! Если он вздумает воспользоваться пистолетом, когда мы поднимемся сюда, я всегда смогу накинуться на него. Они оба будут в наших руках. Тогда, во всяком случае, у нас будет время обдумать, как действовать дальше.

— Что ж, пожалуй, стоит попытаться, — без восторга согласился Лукас. — Кстати, ты и выяснишь, существует ли друг Холмана на самом деле. Или детектив его выдумал. Проверь все припаркованные машины по обе стороны улицы. Обязательно. У нас должна быть во всем полная ясность.

— Не волнуйся! — Вивиен наскоро застегнула пальто на все пуговицы и подняла воротник. — Если этот друг существует, я его непременно найду.

— Оставь дверь открытой, чтобы я услышал твои шаги. Если вернетесь вдвоем, разговаривай с ним громче, поднимаясь по лестнице, — напутствовал ее Лукас.

Вивиен кивнула и быстро вышла из комнаты, оставив дверь открытой. До нас ясно донеслись ее шаги по лестнице. Когда она спустилась в холл, они стали тише, затем наступила полная тишина.

— Лестер! — в ту же минуту крикнул я. — Она не вернется раньше чем через пять минут. Так что поднимайся сюда быстрее. Но помни: у него пистолет!

— Заткнись! — Лукас грозно глянул на меня. — В чем дело? Свихнулся ты, что ли?

— Лестер — мой приятель, — охотно пояснил я. — Думаю, сейчас самое время открыть вам маленький секрет. Я не оставил его снаружи, он находится в доме, на первом этаже.

Мгновение он глупо глазел на меня, затем быстро захлопнул дверь.

— Уж слишком ты умен, Холман. — Марвин неприятно улыбнулся. — Вот и прекрасно. Теперь ему сначала придется попытаться войти сюда.

— Пустяковое дело. Понимаете, Лестер относится к категории людей, которые очень нервничают, имея в руках оружие. Не исключено, что сперва он постреляет в дверь, а уж потом войдет. Так сказать, для страховки.

— Помолчи! — Марвин пригнул голову, прислушиваясь, затем снова приблизился к двери. — Если только пикнешь, Холман, — прошептал он, — я пущу в тебя пулю без колебаний!

Свободной рукой он повернул ручку, приоткрыл дверь и прислушался. Откуда-то донесся довольно громкий скрип половиц, и я смертельно перепугался.

Если только Фосс в квартире и прятался внизу, я собственноручно подпишу ему смертный приговор. Лукас, глянув на меня, злобно усмехнулся. Я же решительно ничего не мог предпринять: дуло пистолета Лукаса было направлено прямо мне в живот.

Скрип снова повторился. А через минуту раздался топот бегущих верх по лестнице ног. Лукас немного подождал, затем рывком распахнув дверь, дважды выстрелил.

Воспользовавшись моментом, я нырнул вбок, на коленях подполз к кровати и выхватил пистолет из мертвой руки Годфри. Все еще стоя на коленях, я резко повернулся к двери.

Когда Лукас увидел меня с пистолетом, выражение ужаса на его физиономии сменила лютая ненависть. Мой первый выстрел оказался безрезультатным. Потом я прицелился более тщательно. Следующая пуля впилась в стену, просвистев мимо его головы. Зато третья угодила точно в грудь. На всякий случай я выпустил, еще одну пулю. Эта вошла в переносицу и застряла где-то в мозгу. Мой пистолет выпал из его руки. Лукас рухнул на пол рядом с ним. И тут я услышал грохот. Похоже, целый отряд поднимался по лестнице...

Я с трудом поднялся на ноги, недоумевая, сколько же еще подонков у Лукаса в запасе. Но тут в комнату влетел полицейский в форме с пистолетом в руках, а за ним, запыхавшись, бежал бледный Лестер Фосс.

— Холман! — Он сразу как-то ожил, увидев меня. — Вы в порядке?

— Да. Что случилось? — с трудом проговорил я.

— Вы, наверное, уже догадались обо всем, — сказал он с непритворным смущением. — Как мы договорились, я прождал десять минут. Потом вообразил, что вы убиты, ну а они ждут меня... Я струсил. Поэтому разыскал вот этого офицера и попросил его пойти вместе со мной.

— Ну а Вивиен Карлайл вы нигде не видели?

— Она... — Лицо его помрачнело. — Конечно, вы не могли знать, она там...

Он широко распахнул дверь, я вышел на площадку. Она лежала там. На лице с широко раскрытыми глазами застыло удивленное выражение. Все пальто спереди потемнело от крови.

— Она увидела нас внизу, ну и побежала назад в квартиру, — тихо объяснил мне Фосс. — Знаете, она буквально летела наверх, а когда достигла площадки, прогремело два выстрела, и... — Он кивком показал на тело. — Вот что получилось! — Фосс недоуменно посмотрел на меня. — Почему он ее убил?

— Наверное, потому, что принял ее за вас, — ответил я. — Самое умное, что вы совершили за всю свою жизнь, — это то, что, струсив, обратились за помощью к полиции!

К тому моменту, когда мы вернулись в комнату, лицо Лукаса приобрело зеленоватый оттенок. Я посмотрел на хмурого офицера, говорившего с кем-то по телефону.

— На все это уйдет целая ночь, — негромко сказал я, повернув голову к Фоссу. — Но вас отпустят через час. Сделайте мне одолжение. Рита Квентин сейчас дома одна и очень волнуется. Скажите ей, что гибель Гейл — дело рук Вивиен и Лукаса. Они убили ее. Сегодня они заставили Годфри написать предсмертную записку, где он взял на себя всю ответственность за содеянное. Затем они убили и его. Инсценировали самоубийство... Скажите Рите, что ответа на главный вопрос я все еще не знаю. Но считаю, что ей на время следует уехать из города. Завтра я проверю. И, если она все еще здесь, заставлю сесть на самолет или поезд.

— Хорошо, я все передам, — пообещал Лестер Фосс. Неожиданно его лицо исказила боль. — Бедняжка Гейл! — прошептал он. — Как бы я хотел, чтобы не вы, а я убил этого подонка Лукаса!

— В конце концов, результат был бы тот же, — ответил я. — Слушайте внимательно. Когда нас привезут в полицию, прикиньтесь этаким недотепой. Я ваш приятель и сегодня вечером попросил вас об одолжении: понаблюдать за квартирой Годфри и сообщить, когда он вернется домой. Вы согласились. Позднее я присоединился к вам. Вы мне рассказали, что к нему подошли двое: мужчина и женщина. Я отправился в дом, вы же остались снаружи. Вскоре стали волноваться и побежали за полицейскими. И все!

— А как быть с человеком, который приехал вместе с Годфри и ушел после появления тех двоих?

— Вам все показалось, — фыркнул я. — Вы никого не видели.

— Видел, конечно! Именно вы... — Его лицо прояснилось. — До меня дошло!

— Вот и прекрасно.

Закончив телефонный разговор, офицер подошел к нам и, откашлявшись, важно произнес:

— Ну, ведите себя разумно и спокойно. Сейчас приедут парни из отдела по борьбе с убийствами! — Желая припугнуть, он направил на меня свой пистолет.

* * *

Через час мы уже были в управлении. На нас посыпался град вопросов. Лестеру Фоссу следовало бы присудить “Оскара” за безукоризненное исполнение роли. Чего стоили его широко раскрытые глаза на глуповато-невинной физиономии. Я же твердо заявил, что стану отвечать на вопросы только лейтенанту Карлину. И добился своего потому, что он дежурил этой ночью.

Сержант провел меня по коридору и почти что втолкнул в кабинет Карлина.

— Привет, Билл! — бодро сказал я, отряхивая свой костюм. И тут, подняв голову, поймал его взгляд. — Простите, лейтенант, — поспешно исправил я свою оплошность.

— За что же ты так меня ненавидишь? — спросил он грозно. — Почему всегда стараешься втянуть меня в какую-нибудь сомнительную историю, в которую всякий раз попадаешь? Может, я отравил твою собаку, похитил жену или отбил любовницу?

— Пока ты этого еще не знаешь, но я оказываю тебе любезность, — твердо заявил я.

— Без которой я могу прекрасно обойтись! — заметил он.

— Существуют две версии сегодняшнего происшествия, — продолжал я решительно. — Я намерен рассказать тебе правду. А потом изложу официальную версию, которой ты сможешь воспользоваться.

— Ты временами сам себя не боишься? Выражение его глаз было красноречиво. Он считал меня подлецом, который всегда выходит сухим из воды.

Я описал ему все, как было, опустив подробности, касающиеся Риты Квентин и людей, связанных со студией “Стеллар”. Когда я закончил, Карлин долго раскуривал трубку, потом пару раз хмыкнул, обдумывая мои слова. Но возражать не стал.

— А теперь мы переходим к официальной версии! — бодро возвестил я.

— Вот тут тебе придется здорово постараться, чтобы я принял ее! — предупредил лейтенант.

— Гейл Карлайл умерла, — начал я, — нет Ллойда и Вивиен Карлайл. Не говоря уже о Джастине Годфри и Марвине Лукасе. Предположим, что ты обнародуешь истинную историю трагедии. Кому это поможет? Мертвым теперь безразлично. А вот киноиндустрии сильно повредит.

— Ладно, Рик, ты привел свои соображения. Теперь изложи мне откорректированный Холманом вариант случившегося. И постарайся склонить меня в его пользу.

— Трагическая кончина Гейл из-за собственной беспечности — в этом ты вовсе не обязан копаться — повлияла на психику ее брата. После того как Карлайл снова женился, Годфри не оставляла мысль, что Вивиен — коварная, наглая особа, обманом заняла место его любимой сестры. Услыхав о гибели Ллойда в автокатастрофе, он окончательно свихнулся и решил, что обязан наказать Вивиен. По телефону Годфри сказал Вивиен, что у него есть доказательства того, что Ллойд не погиб в автокатастрофе, а сама Вивиен убила его. Она поняла, что он свихнулся. Но ей не хотелось скандала, пусть даже пустякового, связанного с именем Ллойда. Поэтому она согласилась встретиться с ним у него на квартире. На всякий случай она поручила мне дежурить у дома и просила прийти на помощь, если не вернется через десять минут. Годфри нанял бывшего уголовника Лукаса Марвина в качестве своего телохранителя. Тот решил, что речь идет об обычном шантаже. Но когда Вивиен добралась до площадки верхнего этажа, Годфри неожиданно выхватил пистолет и застрелил ее. Опасаясь за свою жизнь, Лукас в свою очередь застрелил его. Ну а я, услышав выстрелы, ворвался в дом как раз в момент, когда Лукас бежал по лестнице вниз. — Я пожал плечами; — Кто знает, что он вообразил, увидев меня с оружием? Возможно, что я приятель Годфри? Так или иначе, он выстрелил в меня, но, к счастью, промахнулся. Ну а я, увидев на лестнице тело Вивиен, естественно, решил, что это он убил ее. Поэтому я его застрелил.

— Все это шито белыми нитками! — воскликнул Карлин.

— Безусловно. Но если ты постараешься, то сумеешь все красиво подштопать, — сказал я.

Минут пять лейтенант молча курил трубку, затем медленно кивнул:

— Работы над твоей версией немало. Но мне кажется, из этого можно кое-что сделать. Ты не хотел бы отправиться куда-нибудь в ближайшие три-четыре часа, Рик?

— Нет. Кстати, плохо, если бы покаянную записку Годфри обнаружил патрульный. Так вот, этого не случилось. — Я вытащил листок из кармана и поднес к нему зажигалку. — Обидно, что боссы никогда не узнают, в каком они неоплатном долгу перед лейтенантом Карлином...

— Боюсь, что и коронеру в голову не придет, что сделал для следствия Рик Холман, — усмехнулся он. — Но вот парни, расследовавшие смерть Гейл Карлайл, будут знать все в точности!

Глава 10

Рыжеватая блондинка подняла глаза от бумаг и робко улыбнулась мне. Полуденное солнце позолотило ее волосы, тоненький свитерок обтягивал высокую грудь...

"Не думай о запретных плодах, Холман, — мрачно сказал я себе. — Сосредоточься на незаконченном деле”.

— Я было подумала, что вы умерли. Манни хотел с вами поговорить, так что я все утро звонила вам домой.

— Я распрощался с полицейскими в половине пятого утра, приехал домой, отключил телефон и проспал до полудня. Сейчас я снова чувствую себя человеком. Где Манни?

— В проекционной вместе с мистером Рейзером.

— Сделайте мне любезность, Карен! Покажите дорогу.

— Вы же ее знаете, — удивилась она.

— Я хочу, чтобы вы проводили меня, а потом немного задержались у неплотно прикрытой двери.

Еще более удивившись, она подняла брови и вышла из-за стола.

— Проекционная здесь, мистер Холман. Следуйте за мной, пожалуйста.

Мне доставило истинное удовольствие наблюдать за пружинистыми колебаниями упругих ягодиц, обтянутых узкой юбкой.

Вот и проекционная. Я подождал, пока глаза привыкали к темноте. Различив два человеческих силуэта, сидевших рядом, я подошел к ним и устроился около Манни.

Передо мной на серебряном экране появился Ллойд Карлайл. В дневное время он врач-психиатр, а по ночам — ритуальный убийца. В своей холостяцкой спальне он заверяет нервную брюнетку, что ей нечего бояться. Он стоит перед зеркалом и натягивает белые перчатки. Лицо в зеркале медленно превращается из человеческого в звериную морду. Очевидно, зрители должны были испытывать к нему ненависть и отвращение. Но в его исполнении вся сцена снова представлялась просто человеческой трагедией.

Вскоре экран погас, в помещении зажегся свет.

— Знаете, Манни, — заговорил Рейзер, и в том, как он держался, безошибочно угадывалась некая нарочитость. — Вы берете такого гения, как Ллойд, — и что получаете? Бесконечные неприятности, пока он жив. Ему вечно нужны деньги, большие гонорары, партнеры, которых невозможно заполучить, потому что у них контракты с конкурирующими фирмами. Его личная жизнь немыслима. Он слишком много пьет, меняет женщин и уделяет им много времени и сил. Он не желает прислушиваться к советам, игнорирует просьбы. Иметь дело с таким талантом — просто мука! А теперь, когда он умер? Впервые за тридцать лет я почувствовал, что у меня есть кинозвезда, которая может давать студии огромные деньги. И я ею распоряжаюсь, как нахожу нужным. Она не может огрызаться, не сбежит со съемок и не напьется. Не женится Бог знает на ком и не разорвет контракт! Мне не нравится какая-либо сцена? Щелкнули ножницы, и кусок пленки летит на пол. И никаких истерик по этому поводу!

Рейзер откинул голову и громко захохотал.

— Он не произнесет ни единого словечка, Манни. Понадобилось тридцать проклятых лет, чтобы я понял, что идеальная кинозвезда — это мертвая кинозвезда. Отныне я намерен...

Рейзер только сейчас увидел меня.

— Холман? Когда вы сюда попали?

— Пару минут назад, — спокойно ответил я. — Это была потрясающая сцена...

— Весь день мы пытались до вас дозвониться! — поспешно продолжал Манни. — После того, что случилось вчера вечером... Я просто не представляю, как вам удалось все провернуть таким образом... Это великолепно!

Рейзер многозначительно покашлял, и Манни моментально замолчал.

— Мы перед вами в долгу, мистер Холман, — загудел бас Рейзера. — Практическое подтверждение нашей благодарности уже отправлено по почте. И после того, как вы столь блистательно, говоря словами Манни, отрегулировали кошмарную трагедию, я полагаю, у нас нет больше никаких проблем!

Его выспренняя манера изъясняться всегда меня раздражала.

— Ну, — пожал я плечами, — полагаю, у “Стеллар” всегда будут проблемы, пока вы заправляете всеми делами, мистер Рейзер.

В воцарившейся тишине слышно было, как шумно втянул в себя воздух Манни, в пальцах Рейзера зашуршала сигарета, которую он усиленно разминал.

— Не думаю, чтобы я ослышался, — напряженно произнес он. — Видимо, это очередные фокусы.

— Ведь зло заключено в вас, Джо! — Я повысил голос. — И боюсь, оно пустило такие глубокие корни, что навряд ли кому-то удастся его вырвать. Вы сделали из Ллойла Карлайла звезду и не собирались с ней расставаться, несмотря ни на что.

— Наши с вами деловые отношения закончены, мистер Холман, — заявил он голосом, лишенным всяких эмоций. — Благодарю вас. Прощайте. Сейчас мистер Крюгер проводит вас до ворот студии.

— Придется выслушать до конца! — усмехнулся я. — Ллойд Карлайл решил порвать с Голливудом и уехать вместе с Гейл. С молчаливого согласия ее брата Джастина Годфри любовница Ллойда Вивиен и Лукас чудовищным образом убили ее.

Все это Рейзер уже знал, но я говорил для Манни и розового ушка за неплотно закрытой дверью, которое с жадностью ловило каждое слово.

Я рассказал о Рите Квентин. О том, как Рейзер использовал ее, чтобы убить веру Ллойда в свою жену. И как Джо обошелся с ней после того, как ее попытка не удалась.

— Но вы не отказались от своих намерений после неудачной миссии Риты, — продолжал я. — Решили, что Вивиен справится с этим лучше. Поэтому и посвятили ее в планы Ллойда. Убежден, что вы прекрасно понимали, на что способна эта парочка. Вы негодяй, Джо. Завариваете кашу, затем наблюдаете со стороны, все ли идет так, как вы того хотели. На протяжении двух лет Ллойда мучили угрызения совести: он считал себя в какой-то степени виноватым в гибели жены. Вы знали, что это не так. Но спокойно смотрели, как все это время его шантажировали предсмертной запиской Гейл. Ллойд погиб, и вам любой ценой нужно было купить молчание Риты. За это она потребовала в виде оплаты, чтобы я расследовал подробности смерти Гейл. Манни знал, что Рита была вашей любовницей до того, как в ее жизни появился Ллойд, и решил, что мне не стоит рисковать. Но вы заставили его замолчать и распорядились, чтобы я продолжил расследование. Вы посчитали более опасным для себя отказаться от него.

Разумеется, вы велели Вивиен пустить в ход любые средства. Ей не удалось меня отговорить. Тогда она спрятала Годфри в такое место, где, по ее расчетам, я не мог его отыскать. Но я нашел его, Джо!

Его глубоко посаженные глаза потемнели, когда я с издевкой подмигнул ему.

— Конечно, я разыскал Годфри. Но единственное, что мне удалось выбить из него, — это правду о предсмертной записке. Тогда я заставил Риту позвонить вам и сказать, что Годфри выложил мне все, что знал. Это была наживка. Я рассуждал так: если я прав в своих подозрениях относительно вашей роли, тогда вы непременно позвоните Вивиен и прикажете ей помешать Годфри подписать показания. Ну а каким способом заткнуть ему рот навсегда, можно было и не уточнять. Они не могли пойти на это в гнездышке Вивиен в Лонг-Бич. Я был уверен, что его привезут в его собственную квартиру и прикончат там. Если же я ошибался в вас, тогда с Годфри ничего не могло случиться и мне нужно будет начинать все сначала. Но я не ошибся в вашей роли, Джо!

Сигарета выскользнула из его пальцев.

— Вы никогда больше не будете работать в этом городе, Холман! — зашипел он. — Никогда!

Я взглянул на Манни, который нервно протирал очки. Близорукие глаза смотрели на Джо с ужасом.

— Очень важный вопрос: был ли у Ллойда рак? — продолжал я. — Его врач получил результаты биопсии днем, но не смог" сообщить Ллойду их по телефону. Поэтому отправил с посыльным на студию. — Я протяжно вздохнул. — Манни!

Тот, вздрогнув, поднял голову.

— Наденьте очки!

Он поспешно водрузил их на нос и посмотрел на меня так, будто я уже нанес ему смертельный удар.

— Рик? — прохрипел он.

— На следующее утро Ллойд погиб в автокатастрофе, — произнес я. — Когда мы с вами разговаривали о вашей хижине в горах, вам что-то все время не давало покоя. Вы ерзали на месте, рассказывая, как он заехал к вам выпить кофе за час до несчастного случая и весело болтал о чем-то. Я убедился, что вы от меня что-то скрываете, но тогда не мог сообразить, что именно.

Я немного помолчал.

— В хижине с Ллойдом встретились вовсе не вы, Манни, а Джо Рейзер. Когда вы позвонили ему из студии с известием о гибели Ллойда на горной дороге, Рейзер приказал вам немедленное ехать к нему. А когда вы примчались, он заявил, что ему, как главе студии, лучше не влезать в эту историю. Так что на вопрос, кто был в хижине с Ллойдом, следовало отвечать, что это были вы, Манни.

— Не знаю, что Холман пытается доказать, — прорычал Рейзер, — но его пора остановить. Уличите его во лжи, Манни! Скажите глупцу, что в хижине были вы, а не я!

Это был решающий для Манни момент. Он медленно облизал губы, начал было снимать очки, затем передумал и решительно насадил их на переносицу.

— Рик говорит правду, Джо, — сказал Манни. — И вы это знаете!

На мгновение у меня появилось ощущение, что гороподобное тело Рейзера взорвется, заполнив помещение кусками жира. Но он взял себя в руки.

— Я считал, что покойник имеет право унести с собой в могилу свои секреты, — произнес он трагическим голосом. — Но раз вы настаиваете, Холман... Ллойд уже уехал со студии, когда принесли письмо, и его вручили мне. Я не имел понятия, что смогу разыскать Ллойда в тот вечер. Но знал, что на следующее утро он собирался отправиться в горы. Поэтому я поехал в домик Манни, а ему предложил созвониться утром с Ллойдом и передать, что мы с ним встретимся в хижине. — Джо медленно покачал головой. — Я выполнил свой долг. В конце-то концов, он был моим лучшим другом. Совсем нелегко сказать человеку, что он не протянет и трех месяцев...

— В особенности когда биопсия показала, что у него нет злокачественной опухоли, — язвительно заметил я. Мани заморгал:

— Что? Что?

— Скажите мне правду о последнем фильме Ллойда, который все еще не выпущен на экраны! — потребовал я.

— Никуда не годится! — ответил со вздохом Манни. — Возможно, Ллойд просто устал или же ему было на все наплевать. Но он не играл, а просто расхаживал на протяжении всей этой проклятой картины.

— Потребовалось тридцать лет, — продолжал я, — чтобы понять, что ярчайшая кинозвезда — это мертвая кинозвезда. Студия только что отсняла неудачный фильм. И очевидно, в дальнейшем от этого не застрахована. Если их никто не остановит, то что же будет?

Я посмотрел в глаза Манни. Его лицо побагровело, потом он резко повернулся, а Рейзер инстинктивно отступил назад, хотя и был в четыре раза крупнее тщедушного Манни.

— Так вот что вы сделали? — Манни задохнулся от возмущения. — Вы сказали Ллойду, что он умирает, хотя уже знали, что это не так! Доктор только что подписал ему, так сказать, приговор на жизнь!

— Вы просто не понимаете! — Голос Рейзера осекся, но затем обрел железные нотки. — Вы не в состоянии взглянуть на эти проблемы с позиции руководителя студии, Крюгер! Да и потом, все это больше не имеет значения. — Его толстые губы искривились в усмешке. — В последнее время, Манни, я не удовлетворен вашей работой. А сегодняшнее проявление вашей нелояльности вообще нельзя простить. Вы уволены, Крюгер!

— Джо! — произнес я с упреком. — Разумно ли это в последний день вашей работы в этой организации?

— Вы все перепутали, Холман! — поправил он меня. — Сегодня, по вашей милости, последний день для Крюгера.

— Это было в пятьдесят девятом или годом раньше? — спросил я, глядя на Манни. — Я спрашиваю про год большого кризиса “Стеллар”. Тогда им пришлось продать часть своих акций компании “Трентон ферлилайзер” за наличные, без чего студии грозил полный крах.

— Это было в пятьдесят девятом году, Рик. — В глазах у Манни затеплилась надежда.

— В составе нынешнего правления контрольный пакет акций находится в руках Трентона и Гарвея Круиза, я не ошибся?

— Совершенно верно.

— Старик Трентон — южанин, баптист. Верит в необходимость придерживаться Евангелия, — заметил я как бы мимоходом. — Гарвей давно связан с большими корпорациями. Но несмотря на это, либерал и разъезжает по стране, произнося речи о священных правах человека. Убежден, когда вы ему сообщите правду о том, как Джо распоряжался судьбами многих работников студии, вы получите работу сразу же после того, как они выбросят Джо пинком под зад.

— Воображаете, что они поверят в это ничем не подтвержденное вранье? — усмехнулся Рейзер.

— Ну, если Манни понадобятся свидетели... — Я довольно улыбнулся. — Во-первых, это секретарша Манни, которая все еще внимательно слушает под дверью. Есть также Рита Квентин, и лейтенант полиции Карлин, и... Вы хотите, чтобы я продолжил, Джо?

Его унылая физиономия говорила о том, что это излишне. Несколько минут, показавшихся мне вечностью, он потерянно стоял, а его тучное тело как бы сжалось. Затем Рейзер тяжело вздохнул:

— Правление получит мое прошение об отставке утром. Вам нужно еще что-нибудь, Холман? Я только что отдал вам свою жизнь.

— Вы отняли жизнь у Ллойда Карлайла. Так что обмен мне представляется вполне справедливым.

Он повернулся и вышел. Я заметил, что его плечи ссутулились, походка стала шаркающей. Впервые я подумал о Джо Рейзере как о старике.

* * *

Тени калифорнийской ночи быстро сгущались. Я чувствовал себя очень одиноким. Рита уехала, и когда возвратится — неизвестно.

«А вдруг, — подумал я с надеждой, — она меня не послушалась, и ждет на верхнем этаже небоскреба?»

Был простой способ проверить мое предположение. Я набрал ее номер, и через несколько секунд мне ответил мужской голос, показавшийся мне знакомым.

— Это Рик Холман, — представился я. — Хотел бы поговорить с Ритой.

— Ох! Привет, Рик. Это Лестер Фосс. Голос был бодрый и веселый. У меня мелькнуло в голове: какого черта он там делает?

— Я рассказал Рите все про вчерашний вечер, как вы велели, — доложил он. — Она уверена, что из вас получился бы великий детектив. Если бы, конечно, вы перестали пить.

— Очень мило! — хмыкнул я.

— Рита также просила вам передать, что все кончено. Я не понял, что это значит. Вчера мы долго обсуждали с ней ваш совет уехать на время из города и решили, что она будет здесь в полной безопасности, если в ее доме поселится мужчина.

— Прекрасная мысль. — Я повеселел. — Передайте ей, что я сейчас же выезжаю.

— Похоже, вы не правильно меня поняли, приятель! — воскликнул он добродушно. — Я уже здесь. Точнее, нахожусь здесь со вчерашнего вечера!

— Писаки! — воскликнул я с досадой. — Подлые предатели!

— Ну что ж, пожелаю удачи в расследовании преступлений!

Он был настолько явно доволен судьбой, что я мысленно пожелал ему сломать ногу. Я повесил трубку и задумался, что мне делать: напиться или пустить себе пулю в лоб? Но тут зазвонил телефон. Я схватил трубку, подумав, не сломал ли и впрямь Фосс ногу.

— Рик? — Это был голос Манни Крюгера.

— Манни? — спросил я устало.

— Мне очень не хочется беспокоить вас, дружище, после всего, что случилось. Но поверьте — дело чрезвычайной важности.

— Идите к черту! — произнес я незлобиво.

— Рик! — Его встревоженный голос свидетельствовал, что он жмет одновременно на все кнопки вызова по тревоге. — Вам необходимо немедленно выехать. Берите карандаш и записывайте адрес.

— За этот вызов я предъявлю вам тройной счет. Так и знайте! — проворчал я.

— Поверьте, вы не пожалеете, что послушали меня... Записывайте адрес.

— Записал, — сказал я уныло. — Но почему такая паника?

— Я предпочитаю, чтобы вы узнали все сами, — ответил Крюгер, явно нервничая. — Но одно могу сказать с полной ответственностью: если замешкаетесь и долго проторчите дома, то сильно об этом пожалеете!

Ну что ж, решил я, Манни предлагает нечто лучшее, нежели тоскливый вечер дома. И я отправился по полученному адресу.

Это был многоквартирный дом недалеко от Стрипа; нужная мне квартира находилась на четвертом этаже.

Дверь открылась. На пороге стояло экзотическое существо, закутанное от подбородка до пят в пестрое одеяние. На голове возвышалось подобие тюрбана, а плотная вуаль полностью закрывала лицо.

— Я — Рик Холман, — пробормотал я растерянно. — Возможно, я окончательно рехнулся?

Жуткая особа качнула тюрбаном и поманила меня пальцем. Я закрыл за собой дверь. Мы вошли в холл, и она указала мне на дверь, которая вела, по моим предположениям, в гостиную.

— Туда? — спросил я с умным видом.

Существо снова склонило свой тюрбан, после чего удалилось в противоположном направлении. Я наблюдал за ним, пока оно исчезло, затем с сомнением открыл указанную дверь.

Мои ноздри уловили какой-то странный аромат. Я было заподозрил что-то неладное, но потом сообразил, что это какое-то восточное благовоние.

Я сделал несколько осторожных шагов и оказался посреди комнаты, где и замер с открытым от удивления ртом.

Окна закрывали тяжелые шторы, свет исходил от пары огромных красных свечей. На полу валялось десятка два ярких подушек. В центре комнаты стоял длинный низкий стол. Пламя свечей отражалось в сверкающих хрустальных кубках и отбрасывало тени на два больших графина с вином. Рядом стояли блюдо с холодной дичью и тарелка с различной закуской. Самое почетное место было отведено огромной кисти винограда, лежавшей поверх горы свежих фруктов.

Я не мог оторвать глаз от такого изобилия. Это волшебный сон, решил я. Но тут я услышал вкрадчивый голос:

— Рик! Вы не захватили с собой тогу?

В дверях, плутовато улыбаясь, стояла Карен. Ее золотистые волосы были уложены в фантастическую прическу, золотой браслет рабыни украшал запястье. Белая шелковая туника в виде шарфа обрамляла шею, затем, расширяясь, двумя полосами доходила до талии. Этих полосок — или как их иначе назвать? — было явно недостаточно, чтобы скрыть ее полную грудь. Да, пожалуй, они и не были для этого предназначены. Остальную часть туники составлял широкий волан, доходивший до бедер. Мне показалось, что под туникой ничего не было...

— Та особа в тюрбане, что открыла мне дверь, — пробормотал я ошеломленно, — были вы?

— Да. — Она пожала плечами. — Знаете, Рик Холман, вам не пришлось слишком долго ждать.

— В каком смысле? — не понял я.

— Я пообещала пообедать с вами после того, как вы закончите эту историю, хотя бы так, как того хотелось Рейзеру. Вы сделали нечто большее! Прикончили самого Рейзера. Отныне жизнь Манни будет сплошным праздником. А раз так, вы заслужили чего-то большего, чем простой обед. — Величественным жестом она обвела все помещение:

— В вашу честь здесь состоится оргия! Ее глаза светились лаской. — Я ваша невольница, которой вы сможете распоряжаться!

— Очистите мне грушу! — распорядился я.

— Сейчас, — с поклоном сказала она.

Карен быстро повернулась к столу, и я получил возможность убедиться, что под короткой туникой у нее ничего нет!

— Стоп! Я передумал.

Она повернулась ко мне и хитро улыбнулась:

— Вы было меня совсем напугали, Рик. Я вообразила, что вы оставили свой секс-двигатель в машине!

Content

Картер Браун
Эта вдова не плачет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10