Сюзанна Брокман

Опасная любовь

Глава 1

Джерико Бомон вышел из дверей клуба «Аэрдверк», намереваясь позвонить Чеслин из телефона-автомата. При виде автомобиля, въезжавшего на стоянку, он машинально сгорбился, ссутулив плечи: яркий свет фар выхватил его на минуту из тьмы, словно софиты на съемочной площадке.

В трубке звучали долгие гудки, и Джерико старательно расправлял поднятый воротник куртки, надеясь спрятать лицо от компании разбитных юнцов, вывалившихся из машины. Но все было напрасно.

— Постой, это разве не…

— Как пить дать…

Возбужденный шепот прервал чей-то развязный голос:

— Ха, да ведь это Джерико Бомон собственной персоной! Эй, Бомон, где тебя носило? Я все жду, когда тебя снимут в «Корабле любви»! Они разве не предложили тебе роль?

Джерико показалось, что от гнева у него помутился рассудок. Он перестал осознавать происходящее, его больше не тревожили взрывы издевательского хохота, сотрясавшие ночной воздух. Но когда после пятого гудка Лиза, соседка Чеслин по комнате, подняла наконец трубку, Джерико уже полностью овладел собой.

— Лиза, привет. Это Джерико. Чес еще не вернулась с вечеринки?

Трубка ответила молчанием, но вот Лиза нервно хихикнула:

— Хм, Джерико… Чеслин улетела в Лондон пять дней назад. Ей предложили сниматься в рекламе у Линды Маккартни, что-то про экологию. — Голос Лизы сочувственно дрогнул. — Разве она тебе ничего не говорила?

— Ах да, — неловко соврал Джерико, — ну конечно, она предупреждала, а я… забыл.

— Ты даже не знал, что она улетает, правда? — Похоже, Лиза видела его насквозь. — Представь себе, Чес заявила, будто ты и не заметишь, если однажды она вдруг провалится сквозь землю. И тебе понадобилось пять дней, чтобы сообразить, что ее нет, верно?

Как на это ответишь?

— Да.

— Черт побери! — продолжала Лиза. — А я-то убеждала ее, что она поступает как свинья! Ну и дрянь же ты, Бомон!

Она швырнула трубку, даже не подумав попрощаться.

Джерико медленно вышел из телефонной будки. Стало быть, его подружка умотала еще пять дней назад, а он об этом ничего не знал.

От музыки в зале закладывало уши, и Джерико пришлось долго протискиваться сквозь плотную толпу, чтобы пробраться к стойке бара у задней стены, возле которой артисты и съемочная группа фильма «Тугие времена» устроили прощальную пирушку.

Рино и Терри так и не сходили с высоких табуретов; между ними красовалась початая бутылка виски.

— А где Чеслин? — поинтересовалась Мелани, их визажист, когда Джерико проходил мимо ее стола.

— Она не придет, — на ходу бросил он. — Чес уже упорхнула в Лондон на новые съемки.

— Бедненький Джерико — позабыт-позаброшен! Тебе, наверное, грустно?

Он вскарабкался на табурет рядом с Рино, честно стараясь найти в душе хоть каплю сожаления оттого, что Чеслин улетела. Однако не находил ничего, кроме тупого, все подавлявшего отчаяния, с мелкой завистью в придачу. Чес и глазом моргнуть не успела — получила новый контракт, тогда как ему по-прежнему не везет. Это уязвляло его гораздо больше, нежели ее неожиданный отъезд.

Джерико продолжал копаться в себе, уставившись на полный стакан, заботливо пододвинутый Рино, но так и не обнаружил ничего стоящего.

Чеслин наконец-то бросила его, и больше нет нужды все время оглядываться, боясь ее обидеть. Ведь она действительно влюбилась в него. Тогда как он… Его волновал только секс.

Берни О'Хара, так звали персонажа, которого Джерико пришлось играть в «Тугих временах», страстно влюбился в Лулу Джером Чеслин. Оба даже не заметили, как страсти с экрана ворвались в их реальную жизнь. Уже на пятый день съемок, рассчитанных на шесть недель, Джед оказался в постели с Чеслин. Впрочем, ничего экстраординарного не произошло. Оба были взрослыми и знали, чего хотят.

Однако Чеслин все же обманулась: она не желала видеть, что Берни — всего лишь ширма, мираж и что настоящий Джед ее совсем не любит.

Он вообще не способен на подлинные чувства.

Джед поднял стакан и поднес к носу, вдыхая привычный аромат виски. Прикрыл глаза и не спеша представил, как знакомая густая жидкость растекается по языку, приятно обжигает горло и порождает во всем теле тепло, разбегающееся из желудка по жилам, пробуждающее к жизни каждую клетку тела.

— Никак ты и впрямь собрался выпить?

Джед резко повернулся и увидел, как Остин Франц присаживается на свободный табурет рядом с ним. В последние годы Франц превратился в одного из самых влиятельных кинематографистов, оставаясь при этом на редкость обидчивым и мнительным сукиным сыном. Он вообразил себе, что Чеслин к нему неравнодушна и вот-вот окажется у него в койке, однако Бомон якобы подставил ему подножку на самом финише.

Рино и Терри неловко заерзали на своих табуретах, обмениваясь тревожными взглядами.

— Ну так как? — повторил свой вопрос Франц.

Джед не знал, что ответить. Он никогда не мог с уверенностью сказать, что не станет пить, — до той минуты, пока не поднимется с места и не выйдет из бара. До сих пор ему удавалось проделывать это каждый день.

Он предпочел уклониться от ответа. Улыбаясь Францу своей самой лучезарной улыбкой, он дружески пояснил:

— Просто мне нравится его нюхать.

— Ты у нас ходишь трезвым… сколько бишь я забыл? — спросил Франц.

— На прошлой неделе исполнилось пять лет.

— Чтоб я сдох! Так долго?! Да тебе наверняка до смерти хочется выпить!

Джед молча опустил взгляд на свой стакан.

— Шел бы ты, Остин, восвояси! — заметил Рино. Его скрипучий голос прозвучал слишком серьезно по сравнению с откровенным паясничаньем Франца.

— Ну, Джер, и в каком же новом фильме ты собираешься сниматься? — не унимался Остин.

— Джерико не любит кличек, — вступился за приятеля Терри.

Теперь улыбка Джеда напоминала оскал. Все присутствующие отлично знали, что ему до сих пор не предложили ни одной новой роли. Он дважды в день звонил своему агенту, Рону Стейплтону, но все больше убеждался, что ни пять лет трезвой жизни, ни безупречная работа на съемках «Тугих времен» ничего не изменили. Оставалась еще, правда, встреча с молодым независимым продюсером нового фильма. Ради этого ему предлагалось самому слетать в Бостон, заплатив при этом за билеты из собственного кармана. И пока Рон не пришлет ему сценарий, Джед даже не знал, понравится ему фильм или нет. От всех этих мыслей на душе у Джеда стало совсем тяжело. Тем не менее он с небрежностью, достойной золотого «Оскара», ответил:

— Трудно сейчас сказать точно.

— А вот я собираюсь пару месяцев отдохнуть, — поведал ему Франц, — а потом буду снимать со Стэном крутой боевик — гангстерские разборки в тридцатые годы. Стэну очень хотелось взять тебя на главную роль, но я как-никак у него главный продюсер — вот и отговорил.

Остин самозабвенно врал, врал с начала и до конца! Он просто старался вывести Джеда из себя — и преуспел. Бомон улыбнулся еще шире.

— И правильно сделал! Я сам стараюсь не сниматься по два раза у одного и того же режиссера.

— Джерико, пойдем сыграем, — предложил Терри. — Я вызываю тебя на партию слалома на игровых автоматах.

— А я предлагаю тебе другую партию. Ты когда-нибудь играл в четвертаки? — Франц грубо схватил его за локоть, не давая отойти от стойки бара.

Он ухватил Джеда так крепко, что невольно возникало желание стряхнуть эти цепкие пальцы. Именно так обычно начинаются потасовки в барах. Джед знал это по собственному опыту.

— Остин, — начал он, на миг зажмурившись, чтобы не сорваться, — мне жаль, что так вышло с Чеслин. Поверь, я понятия не имел, что ты…

— Путался с Чеслин! — хрипло расхохотался Франц. — Ну, черт возьми, что было, то было, верно? Ты, Джерри, выбрось это из головы. Она того не стоит. Я просто предлагаю тебе дружеское пари.

— Я не люблю азартных игр.

— Одна партия в четвертаки! Только и всего!

В четвертаки обычно играли в изрядном подпитии: старались щелчком о стойку бара подбросить монетку так, чтобы она отлетела прямо в стакан к противнику. При удачном попадании противник должен был выпить содержимое своего стакана. Джеду не раз приходилось играть в четвертаки еще подростком, но тогда в их стаканах плескалось пиво, а не виски.

А Франц уже успел завладеть бутылкой и налил себе до краев.

— Один кон. Если ты выиграешь или получится ничья, я не буду отговаривать Стэна снимать тебя в его гангстерском фильме.

— А если проиграю?

— Ну, так или иначе, ты все равно выиграешь, потому что очень хочешь опустошить свой стакан до дна. А я предоставляю тебе великолепную возможность. — Он подтолкнул к Джеду блестящую монетку.

Джед напряженно вглядывался Францу в глаза, чувствуя… что, собственно, он чувствовал? Этот сукин сын оказался не только злопамятным, но еще и пакостным типом. Вот сейчас он старался укусить Джеда побольнее исключительно ради удовольствия. Однако Джед уловил в душе и долю любопытства. Слабый проблеск надежды.

А ведь действительно можно победить! Когда-то он отлично играл в четвертаки! И Джед решительно взял монетку со стойки.

— Джерико… — Рино в отчаянии схватился за голову.

— Заткнись, Ризински! — Франц уже достал себе второй четвертак и бросил его о стойку бара. Монетка пролетела в стороне от края стакана Джерико.

Джед стиснул свой четвертак. Когда он играл в последний раз, нужно было попасть в пивную кружку, которая намного выше, но зато и гораздо шире. Он глубоко вздохнул. Риск был слишком велик, но если он выиграет…

И Джед бросил четвертак; тот со звоном задел край стакана Франца.

Франц снова метнул и промазал. Джед прицелился получше, но монетка лишь задела край стакана противника.

Они бросили еще по разу, оба промахнулись, и вдруг Джед ощутил, что в следующий раз непременно попадет. Все, что ему требовалось, — еще одна, последняя попытка, и тогда…

Четвертак Франца со смачным плеском угодил точнехонько в середину его стакана. Он не спеша опустился на дно, увеличенный золотистой жидкостью и толстым стеклом.

— У тебя последний шанс меня догнать. — Франц подтолкнул к нему второй четвертак.

— Джерико…

— Я справлюсь, Рино.

Рино молча опустил голову прямо на стойку бара, заслонившись большими мясистыми ладонями, чтобы не видеть того, что происходит.

Джед взял четвертак и провел пальцем по выгравированному на нем портрету Джорджа Вашингтона. Он прекрасно знал, куда следует бросить сейчас монетку и какое усилие при этом приложить. И он бросил.

Четвертак отскочил от стойки бара и исчез на полу.

— Ага! — торжествующе заорал Франц. — Моя взяла!

Джед ошалело уставился на свой стакан с весело блестевшим на дне четвертаком. Боже! Что же он натворил? Ему даже не требовалось поднимать виски к лицу — он и так чувствовал одуряющий запах. Он слишком хорошо знал, какой восхитительный у него вкус и как легко проглотить его единым махом.

А еще Джед знал, что если выпьет одну порцию, то непременно выпьет и вторую. За ней третью и четвертую — пока не загрузится настолько, что позволит себе вышибить дух из Остина Франца.

Кейт устало смотрела на сидевшего перед ней мужчину, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— По-твоему, я хочу тебя в жены?..

Он был по-своему привлекателен — кудрявый и голубоглазый бело-розовый красавчик.

— Нет, это не то… — продолжал молодой человек, прижмурив кукольные глазки, — это не то, что ты думаешь. — Он изо всех сил старался не забывать о мягком южном акценте. — Я делаю это не для себя. — Тут он открыл глаза и уставился на Кейт. — Я делаю это для тебя!

— Я не понимаю… — После пяти часов прослушиваний ей больше не удавалось вкладывать в свои реплики хоть каплю чувства.

— Я пообещал Саре… — Теперь голубые глаза распахнулись во всю ширь. Ее наградили очередным страстным взглядом, и Кейт пришлось до боли стиснуть зубы, чтобы не расхохотаться во все горло и не обидеть бедного парня. — Что позабочусь о тебе. Если ты выйдешь за меня, то по крайней мере тебе не придется…

— Спасибо, достаточно, — перебил Виктор. — Мистер… — он сверился с записями и закончил: — мистер Франклин.

— Джон Франклин. — Мягкий южный акцент сменился гнусавой скороговоркой Лонг-Айленда. — Это то, что вам нужно? Я могу повторить. Наверное, Ларами здесь должен выглядеть пьянее, и если хотите…

— Спасибо, — отрезал Виктор.

— У нас останутся ваше фото и запись, Джон, — мягко промолвила Кейт, провожая артиста до дверей. — Большое спасибо, что пришли. — Она высунулась в людную комнату и добавила:

— Анни, дайте нам минут пять.

Захлопнув дверь за Франклином, Кейт привалилась к ней спиной.

— Что он вытворяет со своими глазами? — буркнул Виктор. — И откуда только такие берутся?

— Ну, он не так уж плох.

— Я не стал бы снимать его даже в рекламе собачьего корма! — И Виктор приказал оператору, фиксировавшему пробы на видеокамеру:

— Сотри это.

Кейт с трудом выпрямилась у двери; больше всего ей сейчас хотелось грохнуться на пол и закатить истерику. Однако она давно усвоила, что истерики ей не к лицу. Ведь она как-никак главный продюсер этого фильма. А посему должна быть воплощением здравого смысла, невозмутимости и собранности — даже если при этом будет находиться на грани гипертонического криза, как в данный момент.

В ее ушах давно глухо гудела кровь, с трудом проталкиваясь сквозь судорожно сжатые сосуды. Хотя, с другой стороны, если от напряжения у нее действительно лопнет череп, может быть, хоть это заставит Виктора считаться с ее мнением?

Последние пять лет она являлась президентом компании, торговавшей канцелярскими принадлежностями и оборудованием для офисов. Из заброшенного склада, где-то на задворках, ее предприятие выросло в процветающую фирму. За эти годы Кейт успела усвоить, что ее обычная, мягкая и ненавязчивая, манера общения не всегда приводит к желаемым результатам. И ей пришлось приучить себя высоко держать голову и казаться очень-очень решительной леди. Многие мужчины при виде Кейт О'Лафлин начинали думать, что запросто сумеют подмять ее под себя, — и не без оснований. Но стоило ей мысленно облачиться в латы валькирии и нахлобучить на голову рогатый шлем, как самый наглый тип моментально приходил в себя и даже соглашался сотрудничать.

Правда, с Виктором ей до сих пор ни разу не приходилось прибегать к поддержке этого своеобразного второго "я". Однако сейчас Кейт чувствовала, как медленно, но верно немеет напряженно выпрямленная спина — первый признак того, что валькирия вот-вот вырвется наружу.

— Нам давно пора определиться с этой ролью, — процедила она. Кейт выражалась ясно и понятно. Так почему же Виктор просто не сделает то, что от него требуется? — По графику до начала съемок осталось всего полтора месяца, и пока мы не найдем Вирджила Ларами, мы не сможем заключать контракты с остальными артистами. Может, пора остановиться и еще раз просмотреть пробы?

Ну как еще заставить его слушать — стукнуться об стенку лбом?!

На столе у Виктора зазвонил сотовый телефон, и с высокомерной небрежностью, от которой Кейт коробило даже теперь, через семь лет после развода, он отмахнулся от нее, поднося трубку к уху.

Если быть точным, Виктор отказался от услуг всех алчных молодых голливудских дарований, претендовавших на новую роль. Кое-кто из этих ребят действительно мог в скором будущем стать кинозвездой. Кое-кто неплохо зарекомендовал себя на телевидении. И все как один были согласны работать за те небольшие деньги, именуемые средней ставкой, что предлагала им Кейт. Лишь бы получить роль Вирджила Ларами.

Вирджил Ларами был сломленным, опустившимся типом, вернувшимся в Южную Каролину после плачевной попытки добраться до Калифорнии. В пути погибли его жена и ребенок. Ему ничего не оставалось, как вернуться на Восток и, постепенно спиваясь, доживать остаток жизни. Однако в один прекрасный день сестра его жены, которой исполнилось всего четырнадцать лет, огорошила его просьбой помочь переправить на Север фургон с беглыми рабами. Эта девчонка, Джейн, оказывается одной из членов подполья, помогавшего беглым рабам, и ее мужество и бесстрашие вкупе с преданностью и дружбой, питаемыми к чернокожему юноше, мало-помалу заставляют Ларами пересмотреть свое отношение к жизни.

Одним словом, «Обещание» могло стать кассовым фильмом — тут тебе и любовная история, и психологическая драма. А кроме того, выгодный исторический фон. Дело происходит на Юге, в середине девятнадцатого века, когда всю Америку лихорадило в предчувствии Гражданской войны.

Но были и существенные минусы — во всем фильме не прогремит ни одного взрыва, а актеры в старинных платьях будут подолгу разговаривать. Кейт считала, что шансы у фильма неплохие. Если позаботиться о хорошей, толковой рекламе и заполучить на главную роль известного актера — такого, как Мэттью Макконеги, или Мэтт Дэймон, или Ральф Файнс.

Кейт пригубила из своей чашки и подождала, пока начнет действовать кофеин. Неплохо бы зазвать на роль Вирджила Ларами Ральфа Файнса! Да еще на среднюю ставку. Всякий раз, размышляя над темной личностью Ларами, Кейт невольно представляла себе лицо Ральфа. В последнее время она вообще слишком часто думала об этом Ларами.

Кейт сама создала этот образ. Ларами — чрезвычайно сложный персонаж: омут беспросветного мрака и отчаяния, изредка освещаемый проблесками доброго начала. Он согнулся под жестокими ударами судьбы, но все же нашел в себе силы подняться, выдержав груз своей и чужой боли.

И Кейт, написав сценарий, похоже, успела не на шутку в него влюбиться.

Теперь автору сценария было жизненно важно, чтобы на роль Ларами подобрали достойного актера. Но здравый смысл подсказывал, что им с Виктором рано или поздно придется пойти на уступки, если они вообще собираются снимать этот фильм. У них просто больше нет времени на поиски. Они и так безбожно затянули пробы, а ведь инвесторы ждать не станут.

Кроме того, Кейт, чтобы хоть как-то сократить расходы, взяла на себя поиски натуры для съемок. И ей давным-давно полагалось заниматься этим в Южной Каролине.

Наконец Виктор положил трубку и обратился к ней:

— Прости, детка. Так о чем мы с тобой говорили?

Кейт чуть не завизжала от ярости, но вместо этого осторожно поставила на место кружку, взяла жакет и портфель.

— Если я тебе понадоблюсь, свяжись со мной в Южной Каролине.

— Кейти…

— Найди мне артиста, Виктор, — рыкнула она на своего бывшего мужа. А потом расправила плечи и добавила:

— Иначе я найду другого режиссера, который сможет с этим справиться!

Она чуть все не испортила, увидев ошарашенную физиономию Виктора, но постаралась с достоинством покинуть кабинет.

Джед решительно вошел в приемную для артистов, желавших участвовать в пробах, и встал в очередь к столу, чтобы записаться в общий список.

В этой людной комнате витал резкий запах натянутых нервов. А кроме того, поражала напряженная тишина, тем более удивительная, что на креслах вдоль стен расположилось не меньше трех десятков взрослых мужчин. Посередине комнаты стоял низкий столик с кипой журналов, но никто и не думал их читать. Одни ждали своей очереди, делая вид, что дремлют, другие втихомолку рассматривали потенциальных соперников, торопливо отводя глаза, случайно встретившись взглядом.

Кто-то закашлялся, и до Джеда донесся звук, очень похожий на скрип зубов. Да, напряжение в этой комнате становилось все ощутимее. В противоположность прочим он в ту же секунду успокоился.

Джед не спеша заполнил отведенную ему строку в общем списке, с особой тщательностью выведя каждую букву своего кинематографического псевдонима. Для перечисления номинаций на «Оскара» места не осталось.

Он посмотрел на часы и уселся в свободное кресло, быстро произведя про себя нехитрые подсчеты. Тридцать три человека. Если на каждого уйдет по две минуты, ему придется ждать чуть больше часа. Если же отвести на всех по пять минут, придется проторчать здесь вдвое дольше.

Откинувшись на спинку неудобного кресла, Джед старался подавить в себе волну раздражения и желания немедленно закурить. О желании выпить вообще вспоминать не стоило.

Единственной приятной неожиданностью являлось то, что его до сих пор никто не узнал.

— Мистер… Бомон?.. — Серая личность с мышиной мордашкой неожиданно возникла ниоткуда и обвела глазами комнату, сверяясь со списком на столе.

— Это я, — выпрямился Джед.

— Вы захватили с собой фотографию?

Он ошалело уставился на девицу. Фотография?.. Интересно, когда ему в последний раз приходилось самому заботиться о своем фото? И когда он в последний раз торчал на пробном просмотре на общих основаниях? Наверное, не меньше десяти лет назад.

— Хм, — крякнул он. — Нет, не захватил. Извините, у меня…

Мышиная личность слегка нахмурилась:

— Разве ваш агент не предупреждал, что это серьезный просмотр? Там, в кабинете, сидит режиссер этого фильма, и он…

Джед молча потянулся за выпуском «Телегида» недельной давности, валявшегося среди прочих журналов на столике. Кажется, на прошлой неделе по какому-то каналу показывали «Мертвую зону» — то ли в четверг, то ли в среду… Он пролистал страницы и нашел ту, что целиком посвящалась этому фильму. На развороте сверкал его портрет в полный рост: блестящие мышцы переливаются под кожей, как на агитационном плакате «Тебя ждут во флоте!», в руках небрежно сжат гранатомет. Джед старательно расправил снимок и сунул мышке под нос:

— Может, этот сойдет?

Он понимал, что ведет себя по-свински, но сил терпеть больше не было. После того как его агент прислал наконец-то сценарий «Обещания», Джед прочел его, придя в полный восторг, и понял, что Вирджил Ларами — лучшая роль в его жизни. Однако Мери Кейт О'Лафлин — главный продюсер фильма — взяла и отменила их встречу.

Рон пытался настаивать, и тогда Кейт открыто заявила, что не собирается тратить попусту время — ни свое, ни Джерико. Она сказала, что не станет рисковать и связываться с Бомоном. Им с Виком Штраусом нужно найти молодого многообещающего актера, а не опустившуюся личность, сошедшую с круга пять лет назад. Они и так рискуют, затевая съемки как независимые авторы, и их инвесторы не согласятся ни на кого ниже списка класса "А". Тогда как мистер Бомон едва ли может претендовать сейчас даже на список "С". Если он вообще еще остался в каких-нибудь списках.

Было чертовски обидно, тем более что Джед знал: лучше его никто в мире не сумеет сыграть Вирджила Ларами. Эту роль он словно сочинил для себя сам. Этот персонаж как будто зародился в глубинах его души.

Рон продолжал звонить снова и снова, но О'Лафлин оставалась непреклонной. Нет, она не собиралась давать Джерико ни малейшего шанса.

К исходу трех последних месяцев Джед дошел до крайней степени отчаяния. Мало того, что ему едва удалось выкарабкаться после жесточайшей простуды, — все более неоспоримым становился тот факт, что Рон попусту висит на телефоне, пытаясь найти ему работу. Джед дошел до того, что стал регулярно таскаться на вечеринки, чтобы лишний раз помаячить среди киношной братии — вдруг кто-то заметит его и предложит сниматься!

Однако дни проходили за днями, складываясь в недели, недели — в месяцы, а единственным поступившим к Рону предложением была роль в бездарном комедийном телесериале. Судя по всему, Джед не заслужил себе места даже в «Корабле любви».

Словом, терять ему было нечего, когда он явился на этот просмотр в Нью-Йорке. Он слишком хотел получить роль Вирджила Ларами — настолько сильно, что готов был поступиться остатками былой гордости и участвовать в общих пробах.

Мышка удивленно захлопала глазками, сопоставив лицо на снимке с именем в ее списке, и сглотнула так громко, что услышал даже Джед.

— Ох, — вырвалось у нее.

Джед одарил ее своей знаменитой улыбкой ценой в два миллиарда долларов — ослепительное сияние кинозвезды.

— Как вас зовут?

— Анни.

— Анни, сделайте мне одолжение и не сообщайте Мери Кейт и Вику, что я сижу в этой комнате. Я хочу преподнести им сюрприз.

Анни совсем растерялась, не в силах вымолвить ни слова.

— Договорились? — спросил он. Анни встряхнулась и затараторила:

— Кейт уехала всего час назад. Сегодня вас сможет принять только Виктор Штраус.

— Неужели? — Улыбка Джеда засияла еще ярче. — Ну, в таком случае вы можете спокойно сказать Вику, что я здесь.

Динь-дилинь, ведьме конец… по крайней мере она благополучно улетела на своем помеле! Вот теперь ему действительно может повезти!

Джед вздохнул полной грудью, из осторожности все еще не позволяя себе на что-то надеяться. Чем пышнее расцветет его надежда, тем больнее будет горечь поражения, если ничего не выйдет. Лучше уж вообще ничего не чувствовать. Правда, вряд ли тогда сумеешь воспарить от восторга — но зато и не разобьешься, скинутый с небес на землю.

Итак, он еще раз глубоко вздохнул, увидев Анни в дверях кабинета.

— Мистер Штраус примет вас немедленно, мистер Бомон.

Глава 2

— Я нашла отличную натуру, — сообщила Кейт, сидя на кровати в своем номере отеля в городе Колумбия, в Южной Каролине. Она прижала телефонную трубку подбородком, чтобы дотянуться до шнурков на туфлях. — Уютное местечко под названием Грейди-Фоллз. Виктор, оно превосходно. Историческое общество устроило там небольшую плантацию-музей, где почти никто не бывает. И они готовы разрешить нам съемку и снаружи, и внутри — буквально за гроши. В городке всего один мотель и возле него около двадцати стоянок для трейлеров. А через улицу замечательный маленький ресторан. Его содержат две достойные дамы: Эдна Рэй и Салли, и вкуснее их стряпни ты не ел ничего в жизни. Я уже закинула удочки насчет того, чтобы снять ресторан на время съемок, а не организовывать собственную столовую — это значительно сэкономит расходы.

— У меня тоже есть хорошая новость, — ответил Виктор. — Я нашел Ларами.

Кейт застыла с туфлей в руке. Ларами! Туфля со стуком упала на пол, выведя ее из транса. Это действительно хорошая новость. Наверное, странное тоскливое предчувствие, от которого тревожно сжалось сердце, было всего лишь последствием переутомления.

— Ты просмотрела видеозапись, которую я тебе прислал? — спросил Виктор. — Я отправил ее накануне вечером, она наверняка уже дошла.

Кейт покосилась на пакет, прихваченный по пути в номер, и тревожное чувство усилилось.

— Ты нашел Ларами вчера вечером, а звонишь мне только сегодня?

— Да, видишь ли, я ведь хорошо тебя знаю. И знаю, что, пока ты сама не увидишь пленку, ни за что не поверишь…

— Погоди-ка. — Неясное предчувствие переросло в панический страх. — Что это за штучки? Почему ты просто не назовешь мне актера, которого нашел на роль Ларами?

— Ты получила пленку или нет?

— Получила.

— Ну так просмотри ее, Кейт. А потом позвони. — С громким щелчком Виктор — ну что за крыса! — отключился.

— Терпеть не могу такие шутки, — бормотала Кейт, вскрывая пакет с кассетой и вставляя ее в видеомагнитофон. — Ты же знаешь, Виктор, я этого не переношу!

Весь день она провела либо в автомобильных переездах, либо в пеших блужданиях по городам и весям Южной Каролины. В итоге у нее горели пятки и стерлись ягодицы от сидения за рулем. Она умирала от голода, провоняла потом, мечтая залезть под душ и заказать в номер ужин, а главное — большой стакан ледяного коктейля.

Вместо этою приходилось, обмирая от ужаса, ожидать, что на экране возникнет лицо, не сопоставимое с созданным ею образом Вирджила Ларами. Она боялась всего — то ли это окажется Род Фримен, отличный артист, но на пятнадцать лет старше, чем надо, или Джейми Лейн — на пятнадцать лет моложе. А что, если просочившиеся по Интернету слухи окажутся правдой и с экрана на нее посмотрит Джерико Бомон?!

Кейт включила телевизор и подсоединила видеомагнитофон. Несколько томительных минут экран оставался девственно-синим, но вот включилась запись и пошло изображение.

Камера запечатлела мужчину, сидевшего в кресле. Освещение было плохим, лицо мужчины оказалось в тени, однако Кейт сумела распознать обстановку того самого кабинета в Нью-Йорке, который покинула накануне вечером.

Постепенно оператор навел резкость, и она узнала лицо человека в кресле.

У него были темные гладкие волосы, спускавшиеся почти до плеч, и угловатое худощавое лицо, неожиданно сужавшееся ниже скул к решительному, волевому подбородку и чувственному, идеально вылепленному рту. Увидев такой рот, любая нормальная женщина из плоти и крови пожелает взглянуть на него повнимательнее — после чего ей ничего не останется, кроме как мечтать о том, чтобы эти губы целовали ее непрерывно на протяжении ближайших десяти лет.

И все же не рот, а поразительные глаза делали его неотразимым. Эти глаза приковывали ваш взгляд к его лицу. Они словно искрились изнутри бархатистым блеском, заметным даже в дурно освещенном кабинете для прослушивания.

Да, мужчина в кресле был не кто иной, как Джерико Бомон.

Джерико Бомон. Артист, четырежды номинировавшийся на «Оскара» в четырех разных фильмах. К двум из этих номинаций его представили сразу в один год.

Джерико Бомон. Два года он возглавлял список самых популярных актеров кино, пока не слетел с пьедестала из-за пристрастия к алкоголю и наркотикам. Джерико мог на какое-то время протрезветь и привести себя в порядок — пока искушение не становилось слишком сильным и все не возвращалось на круги своя. Ну конечно, вчера он явился на пробы трезвым и свежим. Зато в Голливуде, как только прошел слух о том, что Джерико собирается возвращаться в бизнес, успели заключить не один десяток пари — как долго он сможет корчить из себя нормального, перед тем когда снова сойдет с круга. Не «если», а «когда»…

Джерико Бомон. Шесть лет назад журнал «Пипл» величал его «живым секс-символом». И надо отдать ему должное — за прошедшие шесть лет он ничуть не изменился, даже стал еще привлекательнее. Его лицо слегка пополнело и оформилось. Над левой бровью по-прежнему белел знаменитый шрам. Джерико Бомон был и оставался самым красивым мужчиной, которого ей приходилось видеть в жизни.

Кейт нажала кнопку на пульте, и картинка замерла.

Она уже подняла трубку, чтобы позвонить Виктору, но так и не набрала номер. Потому что, как бы сильно ей того ни хотелось, она не считала честным пользоваться своим правом «вето», не просмотрев пробу до конца.

Итак, Кейт снова включила запись, усилив звук.

Комнату заполнил сочный, низкий голос Бомона, смягченный поразительно естественно звучавшим у него южным акцентом. Впрочем, чему уж тут поражаться — как-никак Бомон родился и вырос в каком-то занюханном городишке в Алабаме.

— Это не то, что ты думаешь, — тихо промолвил он, слегка покачивая головой. — Я делаю это не для себя. Я делаю это для тебя.

— Я не понимаю. — Это Виктор подал ответную реплику.

Бомон заговорил не сразу, и хотя он не шевельнул и пальцем, ему удалось продемонстрировать зрителю все мысли, мелькавшие в голове Ларами. Следует ли сказать правду? Нужно ли вообще что-то говорить? А может, лучше послать все к черту и снова напиться до беспамятства?

Кейт замерла, переводя дух. Перед ней сидел настоящий Ларами, ее Ларами, обретший плоть и кровь. Подумать только: три реплики и одна пауза — и… и все.

— Я пообещал Саре позаботиться о тебе, — продолжил он. — Если ты выйдешь за меня, то тебе не придется выходить за Реда Брукса. А я и пальцем к тебе не прикоснусь, Джейн, клянусь. Мы поженимся не для этого. — Он вымученно улыбнулся и добавил:

— Разве что со временем ты сама захочешь… обзавестись детишками… — Он уставился в пол, погрузившись в воспоминания. Превосходно выдержав паузу ровно столько, сколько было нужно, Бомон снова поднял глаза. — Господь свидетель, ты еще молоденькая девчушка… вряд ли ты готова к таким штукам сейчас — да и кто знает, будешь ли готова вообще когда-нибудь, но… до этого еще надо дожить. А покуда я всего лишь пытаюсь найти выход из создавшегося положения, и решать надо быстрее, откладывать никак нельзя.

Тут изображение с шумом исчезло, но вот уже Бомон появился снова: он сидит на полу, опираясь спиной о стену и подтянув к груди согнутые в коленях ноги. Его потертые джинсы сидели довольно свободно, но в такой позе потрепанная ткань не могла скрыть мощные выпуклые мышцы на длинных стройных бедрах. В изящной, сухощавой руке Бомон держал чашку с кофе, из которой не спеша делал маленькие глотки.

— Скажите, как вас зовут, — велел Виктор откуда-то из-за камеры. Кейт догадалась, что сейчас они начнут импровизировать.

— Ларами, — пробасил Бомон. — Вирджил Ларами.

— А что, мистер Ларами, не рано ли вы начали сегодня пить?

— Для меня никогда не бывает рано. — Бомон едва удостоил собеседника мрачным взором. — Так я могу быть уверен, что к вечеру буду пьян в стельку. Коли вы до сих пор не знали — это все, что мне надо от жизни: никогда не ложиться спать трезвым.

— А разве сестра вашей жены, Джейн, не просила вас о помощи? — поинтересовался Вик.

— Джейн… — Пальцы Бомона сильнее сжали кружку. — Да эта девчонка того и гляди подведет всех нас под виселицу! — Он расхохотался, но это был невеселый смех. — Мало ли что я когда-то там наобещал ее сестре! Черта с два она уговорит меня рискнуть собственной шкурой и протащить целый фургон, набитый беглыми неграми, под носом у ищеек.

— У ищеек?

— Ну да, у патрулей, — пояснил Бомон. — Шериф вообразил, будто он здесь главный, только он ошибается. Патрули из местных — вот кто у нас заправляет. Они тебе и закон, и судьи. Даже если у тебя в порядке все бумаги — едва ли ты мимо них проскочишь, коли они что-то заподозрят. Отсюда и одному-то не улизнуть, а не то что с фургоном беглецов в придачу!

Джерико на миг умолк, и снова Кейт поразилась, как умело он передавал чувства, обуревавшие его героя.

Вот Бомон поднял глаза — наверное, туда, где сидел Виктор.

— Вот только ежели ей не помочь, Джейн как пить дать сама поведет этот фургон, верно?

— Вам виднее.

Кейт выключила запись и опустилась на край кровати. Джерико Бомон был исключительно хорош. Он — настоящий Ларами. Бомону не понадобилась помощь костюмеров и гримеров, он просто чувствовал истерзанную, мрачную душу Ларами как свою.

Кейт откинулась на кровать и уставилась в потолок. Позабыв о времени, она так и этак прикидывала про себя, имеет ли право возложить ответственность за этот фильм — ее детище, творение ее души и сердца — на плечи Джерико Бомона.

От его выходок, о которых рассказывал режиссер, снимавший с Джерико последний фильм, стыла кровь в жилах. Джерико опаздывал на съемку, приходил, не выучив роль. Он являлся в стельку пьяным или не являлся вообще.

Да, с тех пор прошло уже пять лет, но о подобном не забудется и через десять.

Кейт расхотелось ужинать — напротив, мысли о еде вызывали тошноту.

Зазвонил телефон.

Она перекатилась на край кровати, подняла трубку и выпалила, даже не потрудившись сказать «алло»:

— Я не могу, я не могу его взять.

— Да ты что, детка? Совсем рехнулась? — Это, конечно, был Виктор. — Он же бесподобен!

— Он бесподобен, — подтвердила Кейт. — У него потрясающий талант.

— Кейт, он готов на все, лишь бы получить эту роль. Представляешь, Бомон явился на общие пробы!

— Ну и что?

— А то, что он спрятал свою гордость в карман…

— Нет, Виктор, — перебила Кейт, — мы не будем снимать Джерико Бомона. — Она с трудом удерживалась от крика. — Потому что речь идет не о его таланте, а о том, что не пройдет и двух дней, или двух недель, или сколько там, я не знаю, — и Джерико Бомон снова сорвется и подложит нам свинью!

— Слушай, а ты не хочешь, чтобы роль Джейн сыграла Сюзи Маккой?

Столь неожиданный поворот сбил Кейт с толку. Она растерянно промямлила:

— Но ведь ты сам уверял меня, что на это нечего и надеяться. Что ее папаша не согласится меньше чем на полтора миллиона.

— Ну да, но недавно я беседовал с ее агентом, и тот сообщил, что девчонка готова работать за среднюю ставку!

— Что?! — Сюзи Маккой была пятнадцатилетней актрисой, наделенной недюжинным талантом, сверкавшим во всех десяти снятых с ней фильмах, — причем в первом она участвовала в возрасте шести лет. Когда Кейт сочиняла свою Джейн, она частенько вспоминала именно Сюзи. — Но ведь это потрясающе!

И тут Виктор достал из-за пазухи свой камень.

— При единственном условии: в роли Ларами будет сниматься Джерико!

Словом, если она не возьмет Джерико Бомона, ей не видать Сюзи Маккой как своих ушей. Черт бы его побрал!

— Нет, — отрезала Кейт. — Мне жаль, Виктор, но как бы сильно мне ни хотелось заполучить Сюзи, я не могу…

— Но, имея двух актеров с такой популярностью, мы уже сейчас могли бы начинать рекламную кампанию! — воскликнул Виктор. — Нам обеспечен успех! И мы даже смогли бы позволить себе превысить бюджет — на случай, если Джерико половину съемок проваляется в запое!

— Боже упаси!

— Ну, с решениями можно не спешить, — успокоил ее Виктор. — Ты подумай хорошенько, просмотри пробу еще разок, отложи ее на несколько дней, а когда вернешься в Нью-Йорк, поговорим еще раз. На свежую голову, о'кей?

— Нет, — уперлась Кейт. — Никаких «о'кей». Я не стану снимать в моем фильме Джерико Бомона.

Но Виктор уже положил трубку. Кейт последовала его примеру и откинулась на подушки. Ее выдержки хватило ровно на девяносто секунд: громко чертыхаясь и проклиная все на свете, она встала и снова включила запись.

— Кажется, именно в эту минуту она смотрит мою пробу, — говорил Джед, прижимая подбородком телефонную трубку и нервно расхаживая по номеру отеля, в котором он остановился в Нью-Йорке. — Я это знаю. Я это чувствую.

— Ох, Джед, ну и дался же тебе этот фильм! — воскликнул Дэвид. Семья Дэвида Стерна переехала в Алабаму, когда Джед был еще сопливым мальчишкой и учился в школе. Дэвид прожил на Юге, в самой глубинке, без малого двадцать лет, но по-прежнему говорил так, словно минуту назад поднялся из нью-йоркской подземки. И он по-прежнему звал Джеда его настоящим именем. — Кстати, я хотел бы знать: ты все еще посещаешь группу?

Джед слышал, как где-то журчит вода и звякают тарелки. Он живо представил себе Дэвида в его суперсовременной модерновой кухне в просторном красивом доме. Наверное, Дэвид загружает посуду в моечную машину и помогает Алисон накрывать на стол. Джед даже почувствовал что-то похожее на зависть. Устроенное, благополучное существование Дэвида с его милой белокурой женой, бешеными выплатами по кредитам и семейным автомобилем всегда казалось Джеду чем-то недостижимым. Да, он, конечно, мог мечтать о такой жизни — особенно в раннем детстве, — но никогда не полагал, что сумеет добиться чего-то похожего.

И между прочим, правильно делал — во всяком случае, сейчас ему такая жизнь точно не грозила.

— Я был там на прошлой неделе, — заверил он друга.

— Ну да, и смотался оттуда ровно через пять минут.

Джед только вздохнул. В первый год реабилитации он сам чувствовал потребность посещать группу два, три, а то и четыре раза в неделю. Но за последние годы он ушел далеко вперед. И способен в одиночку справляться со своей тягой к спиртному. Вот только Дэвид почему-то в это не верит.

Тем временем Дэвид ловко возвратился к обсуждению фильма.

— Джед, ты совсем взбесился со своей новой ролью! Я это по голосу слышу. Ты сейчас не сидишь, а мечешься по комнате, верно? И говоришь как-то подавленно. Неужели какая-то роль может заставить тебя так переживать?

— Этот персонаж, Ларами, он как будто… — Джед беспомощно затряс головой, подыскивая нужные слова. — Ну, не знаю! Просто я чувствую, что могу его сыграть. Что мне нужно его сыграть!

Дэвид ответил своим коронным фырканьем.

— Так, значит, деньги тут ни при чем? То есть плата за эту работу не обеспечит тебя на всю оставшуюся жизнь?

Вот уж о чем Джеду меньше всего хотелось говорить — так это о деньгах. По крайней мере с Дэвидом.

— Скажем так — они не на первом месте. Но я непременно тисну в контракте строку о своих процентах прибыли с проката, если фильм будет иметь успех. Во всяком случае, я, так или иначе, получу среднюю ставку, и тогда кредиторы не растащат по частям мой дом. Оп-ля! И как это я запамятовал? Ведь дома-то у меня и нет!

Дэйв дружелюбно рассмеялся, но как профессиональный психолог искусно вернул разговор к тому, что интересовало его больше всего:

— Ну, коли вопрос не в деньгах — стало быть, в необходимости самоутвердиться как актеру. Да? Нет?

Джед почесал затылок, рассеянно глядя, как за окном сгущаются сумерки. Один за другим зажигались уличные фонари и реклама, и вот уже весь Нью-Йорк заискрился морем огней. Он задернул занавеску.

— Пожалуй, можно сказать и так.

— А как ты сам считаешь?

— Я позвонил тебе не за тем, чтобы заниматься психоанализом, — буркнул Джед, опускаясь в единственное в этом номере кресло.

— А это не психоанализ, — возразил Дэвид. — Иначе ты бы завтра получил счет на полторы сотни баксов за час! Ты вроде бы говорил, что это кино как-то связано с Гражданской войной?

— Нет, действие происходит в конце первой половины девятнадцатого века, как раз перед войной. И я должен играть парня, который ринулся в Калифорнию во время «золотой лихорадки», но по дороге на Запад его жена и ребенок умерли. Я возвращаюсь в Южную Каролину и узнаю, что семейная плантация сгорела дотла, а мой единственный брат погиб во время пожара…

— Это что, комедия такая, да?

— Нет, на самом деле все не так уж страшно. Тот малый, Ларами, остается жить в каком-то полусгоревшем сарае, ходит оборванцем и каждый вечер напивается как сапожник. Но у его жены была младшая сестра, Джейн. Ей всего четырнадцать лет, и я просто диву даюсь, как автору удалось так ловко описать гремучую смесь девчонки-подростка и взрослой женщины. Она становится членом подпольной группы, помогающей беглым рабам, — конечно, родные про это ничего не знают. У девчонки такая жизненная сила, бьющая через край, и знаешь… — Джед встряхнулся, чтобы прийти в себя, и огорченно закончил:

— Вик Штраус хочет взять на эту роль Сюзи Маккой.

— Можно подумать, что наступит конец света!

Джед осторожно перевел дыхание и ответил:

— Понятия не имею, что там думает этот Вик, но у меня не укладывается в голове, как Сюзи Маккой потянет такую серьезную роль. Она же два года работает только на телевидении!

— «Девчонка с улицы» — любимый сериал нашей Кенни, — возразил Дэвид.

— Кенни исполнилось всего шесть лет!

— А ты сам смотрел эту вещь?

— Я завязал с дрянными сериалами одновременно с пьянством.

— Ну, как раз этот довольно хорош.

Но Джеда это не убедило:

— Послушай, одно дело — кривляться в роли разбитной маленькой нахалки и совсем другое — вживаться в настоящую роль! — возмутился он. — Она едва не провалилась и в «Маленькой солнечной Мери», и в «Нудной вечеринке». Я понимаю, что сценарии для этих фильмов писал отнюдь не Шекспир, но ведь они были получше, чем прочая чушь!

— Кажется, я где-то читал, что Сюзи Маккой вынуждена сниматься в идиотских сериалах, чтобы ее предки не развелись. Все эти выездные съемки, без которых не обходится ни один фильм, подтачивали их семейную жизнь.

— Ну, стало быть, они доточили ее окончательно, — заметил Джед. Не в силах усидеть на месте, он снова поднялся и принялся мерить шагами комнату. Вся светская хроника последних дней смаковала подробности скандала, учиненного Маккоями на бракоразводном процессе.

— Да, но тебе все равно придется решать этот вопрос, Джеддо! — напомнил Дэвид. — Предположим, они берут на роль Джейн Сюзи Маккой. Ты откажешься от роли Ларами? Скажи, как сильно тебе хочется сыграть этого Ларами?

— До смерти, — признался Джед. Он действительно готов был перегрызть глотку любому, чтобы получить эту роль. — И я пойду на что угодно — даже стану вытирать сопли этой паршивой Сюзи Маккой.

Физиономия ее отца так побагровела от ярости, что появился угрожающий синюшный оттенок.

Но на сей раз объектом возмущения стала ее мать.

— Средняя ставка! — Он выкрикнул эти два коротких слова таким тоном, будто семье грозила голодная смерть, если Сюзи получит за съемки лишь минимум, установленный актерским профсоюзом. А между прочим, эта кругленькая сумма намного превосходила заработок, на который мог бы рассчитывать обычный американский подросток. — Черт бы тебя побрал, Рива! Да где у тебя голова была?!

— Не смей на меня кричать! — Мать готова была расплакаться. — Мы теперь в разводе! И ты не имеешь права так кричать!

— Да провались ты со своими правами! И давно ты об этом узнала?

Сюзи застыла возле кухонного стола, до боли стиснув кулаки. Ее агент совершил большую ошибку, оставив сообщение у отца на автоответчике. Она надеялась, выбрав подходящий момент, сама рассказать о новой роли в малобюджетном фильме у никому не известного независимого продюсера, да только такой момент все никак не наступал. И она тянула и тянула, пока не пришло время за это расплачиваться.

Сюзи уже давно рассказала обо всем матери, и это только подлило масла в огонь: еще бы, Рива оказалась осведомленней, чем он!

К горлу подступала тошнота, а голова раскалывалась от боли. Сюзи никак не удавалось отключиться от яростных воплей, гремевших над головой.

Отец, с его трясущимися от гнева обвислыми щеками, все сильнее напоминал Сюзи разъяренного бульдога. Он выглядел жестоким и опасным типом, и оставалось лишь удивляться, что нашла в нем когда-то ее нежная, робкая мать.

А он наконец соизволил обратить внимание и на дочь.

— Средняя ставка! — повторил Маккой. — Я же им ясно сказал — полтора миллиона, и точка! Так нет, ты все провернула втихую и согласилась на обычную оплату!

— Да разве так уж важно, сколько именно она получит? — с неожиданной отвагой вмешалась Рива. — Рассел, в банке на ее счете и так лежит шесть миллионов долларов! По-моему, этого вполне достаточно, чтобы заплатить за обучение в колледже. Ты ведь не забыл, ради чего мы вообще копили эти деньги, правда?

— Они собирались снимать тебя в продолжении «Нудной вечеринки», — рычал Рассел, не обращая внимания на Риву. — За это ты бы получила два раза по полтора миллиона!

— Но она не хочет снова сниматься в «Нудной вечеринке». Она хочет попробовать силы в чем-то другом. Мы уже договорились с режиссером, и они готовы выполнить все условия нашей сделки.

— Да какие еще условия?! — взорвался отец. — Ты и так обрекла ее на рабский труд за жалкие гроши! Тоже мне, мать называется!

Рива буквально посерела от обиды.

Сюзи собралась с духом и громко сказала:

— Папа, я сама уговорила маму провести со мной это лето на съемках. Ведь ты бы ни за что не согласился участвовать в проекте с таким ограниченным бюджетом.

— Мы с Сюзи думали, что было бы неплохо провести все лето вдвоем, — промямлила Рива.

— Неплохо — вот как?! — К несчастью, их жалкие попытки оправдаться только вызвали у Рассела новую вспышку ярости. — Ты что, совсем рехнулась? Представляешь, во сколько обойдутся эти ваши каникулы?

— Хватит! — выкрикнула Сюзи, и от неожиданности Рассел опешил. Действительно, девочка и сама не могла вспомнить, когда в последний раз отваживалась спорить с отцом; однако сегодня она не собиралась отступать. — Мы уже давно все решили! Я хочу сниматься в этой роли, и я хочу, чтобы мама провела со мной это лето!

Отец в замешательстве переводил взгляд с Сюзи на Риву и обратно. Наконец он посчитал за благо удалиться, напоследок цапнув свою бывшую жену:

— Ты бы заранее заказала отдельный трейлер для себя и Хосе, своего аргентинского недоноска! А то ведь вам хватит ума тискаться в одном трейлере с моей дочерью!

— Его зовут Энрико, — затравленно шепнула мать в неловкой тишине. Она жалобно взглянула на Сюзи. — А ты действительно так хочешь получить эту роль?

Девочка решительно кивнула. Она и так пустилась во все тяжкие, чтобы заставить администраторов взять на роль Ларами Джерико Бомона. Сюзи мечтала сниматься вместе с ним столько, сколько себя помнила. И ради этого готова была даже поссориться с отцом.

Никогда в жизни она еще не хотела чего-либо так отчаянно.

Не один год ей приходилось делать только то, чего хотел ее отец. Настало наконец время поступить по собственному желанию.

Когда Вик вернулся с ленча, Кейт уже сидела в задней комнате его офиса в Нью-Йорке.

Им предстояло обсудить массу срочных вещей. Ей удалось договориться с мэрией городка Грейди-Фоллз в Южной Каролине. И если Виктору понравится ее выбор, то можно начинать составление контракта.

Ну и конечно, оставалась проблема с Джерико Бомоном.

Кейт без конца думала об этом актере, однако так и не смогла примириться с его участием в фильме.

Хотя — Господь свидетель — она могла только мечтать о том, чтобы взять на роль Джейн Сюзи Маккой.

Она как раз закончила составлять одно деловое письмо и принялась за следующее, когда услышала, что жужжит звонок на входной двери.

— Привет! — раздался голос Виктора. — Как дела? Рад тебя видеть. Молодец, что не поленился ко мне заглянуть!

— У меня не больше получаса.

Кто бы ни появился у Виктора в офисе, его голос звучал не просто барственно, а прямо-таки по-королевски надменно. Кейт не потребовалось даже подглядывать в щелочку, чтобы догадаться, что неизвестный гость — киноактер. Наверняка кто-то из знаменитых.

— Виктор, давай не будем тянуть резину. Ты хочешь, чтобы я снимался в твоем фильме. Мой агент тоже хочет, чтобы я снимался в твоем фильме — даже за те смешные деньги, которые ты называешь гонораром. Ну вот, я пришел и готов тебя выслушать. Валяй, выкладывай все как на духу, чтобы я поверил, будто мне действительно так уж надо проторчать все лето в какой-то дыре в Южной Каролине, чтобы сыграть там раба!

Тут Кейт не выдержала. Ей стало любопытно, что за человек, прочитав сценарий, так и не понял, что должен обеими руками хвататься за возможность сыграть роль Мозеса, беглого раба.

Оказалось, что в кабинете сидит не кто иной, как Джамаль Хокс, суперзвезда, находившийся сейчас в зените славы. И дело тут было не только в неотразимой фотогеничной внешности и идеальной фигуре молодого темнокожего красавца. Он обладал настоящим, недюжинным талантом. Хотя, конечно, нуждался в шлифовке и достойном наставнике, чтобы достичь вершин зрелого мастерства.

Джамаль щеголял в новом, с иголочки костюме, стоившем не меньше тысячи баксов и являвшимся настоящим произведением портновского искусства. В манжетах кипенно-белой крахмальной сорочки сверкали золотые запонки, составлявшие комплект с массивной золотой булавкой для галстука. Больше на нем не было никаких украшений, кроме тоненькой золотой серьги в левом ухе.

— Джамаль, ты ошибся, если вообразил, будто я собираюсь плясать перед тобой, — твердо заявил Виктор. — Я хочу снимать тебя в своем фильме, потому что считаю подходящим актером на эту роль.

— Роль раба.

Кейт, затаив дыхание, увидела, как Виктор жестом предложил Джамалю присесть. Она-то понимала, что Вик не так уж уверен в себе, как хотел бы показать. Еще три года назад он был ничтожеством, типичным середнячком и жил в убого обставленной квартирке на зарплату матери и двух взрослых сестер. То, что Вик перебрался в шикарный пентхаус в одном из престижных домов вокруг Центрального парка, еще ни о чем не говорит. Он по-прежнему остается новичком в этих играх и даже не успел до конца выучить все правила.

— Роль Мозеса — одна из трех главных ролей в этом фильме, — продолжал Виктор. — И твой агент понимает, что это самая подходящая роль для того, кто только начинает свою карьеру. Она даст тебе возможность раскрыть новые грани своего таланта, потому что не похожа на все, что ты играл прежде.

Джамаль неохотно пристроился на краешке дивана.

— Я хочу снимать именно тебя, — продолжал Виктор, — потому что не представляю, чтобы Мозеса смог сыграть кто-то другой.

— Но мне вовсе не улыбается корчить из себя раба.

Виктор кивнул и спросил:

— Ты уже прочел сценарий?

Кейт на цыпочках вернулась к компьютеру, но оставила дверь приоткрытой, так что могла слышать весь разговор. Она не считала, что занимается подслушиванием. Если бы Виктор знал, что она здесь, то сам бы предложил участвовать в переговорах. А так у нее остается возможность закончить срочное письмо и в то же время быть в курсе дела.

— Ну, так, пробежал пару страниц, — признался Джамаль.

— Это очень хороший сценарий.

— Это сказка про белого мужчину.

— Точно! — ухмыльнулся Виктор — Сказка про Ларами. А твой персонаж, Мозес, с детства был дружен со свояченицей Ларами, Джейн. И вот эта девчонка, Джейн, по-настоящему привязалась к Мозесу. Понимаешь, он стал ее героем, хотя и был черным! И она домечталась до того, что решила выкупить его, когда вырастет, и увезти на Запад, чтобы сделать свободным человеком!

— Но ведь Джейн — белая девчонка, — не сдавался Джамаль.

— Конечно. И к началу нашей истории ей едва исполнится четырнадцать лет. Ну а Мозес — он примерно твоего возраста.

— И они что, втюрились друг в друга? Эта белая девчонка и черный раб?

— Ну, тут не все так просто, — втолковывал ему Виктор. — Короче, в начале фильма получается так, что хозяин плантации умирает, а его сын и наследник, Реджинальд Брукс, решает продать всех рабов, не думая о том, что может разлучить целые семьи, — ему срочно нужны деньги. Мозеса продают куда-то далеко на Юг, и Джейн не видит его четыре года. А потом снова встречает на рынке невольников, и он уже продается, закованный в цепи, потому что пытался сбежать — понимаешь? Он хотел пробраться на Север, и его постоянно держат в цепях, потому что иначе он наверняка убежит снова. Реджинальд Брукс — его прежний хозяин и жуткая скотина — решает его купить, чтобы собственноручно наказать за попытку побега. Он вроде как чувствует свою ответственность — дескать, продал Мозеса приличному человеку, а Мозес имел наглость удрать. И теперь у Брукса чешутся руки выбить из Мозеса всю дурь.

Но Мозес скорее сдохнет, чем подчинится ему, понимаешь? У него есть своя гордость, и он ни за что не станет кланяться и повторять: «Да, масса! Слушаюсь, масса!» Ну а Джейн — она все еще неравнодушна к Мозесу — решает, что ему нужно помочь, пока Брукс не забил его до смерти. И ради Мозеса она готова на любую жертву. Джейн даже согласна расстаться с личной свободой и выйти замуж за Брукса — если это поможет. Видишь, действительно неплохая история.

Джамаль молчал, погруженный в собственные мысли.

И Виктор терпеливо ждал, что же он решит.

Кейт тоже ждала, мелкими глотками потягивая кофе. Сейчас или никогда. Если даже после того, как Виктор расписал перед актером непростые отношения между Джейн и Мозесом, Джамаль не согласится играть эту роль, его не удастся переубедить.

Наконец Джамаль смущенно прокашлялся и спросил:

— Ну а кто у вас на примете для Джейн?

— Сюзи Маккой, — не моргнув глазом выдал Виктор. Кейт чуть не пролила на себя кофе.

— Ничего себе! Это что, та малышка из «Нудной вечеринки» и «Главной причины»? — Джамаль замялся и уточнил:

— А она не слишком молодая?

— Ей уже пятнадцать лет. И она играла главную роль в комедийном сериале «Девчонка с улицы» — не смотрел?

— Да, точно, что-то припоминаю. Значит, это и есть Сюзи Маккой? Такая белобрысенькая?

— Это она.

— Вот это да! Клевая штучка!

— Ага.

— Ну а что с Ларами? — продолжал расспрашивать Джамаль. — Кого вы присмотрели на эту роль?

Кейт сжала в руке кофейную кружку. Виктор совсем распоясался — можно подумать, контракты уже лежат у него в кармане!

— Джерико Бомон.

— Ух ты, классный мужик! Да только он, говорят, совсем спился, верно? Лет пять назад. А от него будет толк? Он ведь может угробить весь фильм!

— Будет, будет, — заверил Виктор. — Люди пойдут посмотреть на него хотя бы из любопытства. С ним, конечно, не все так просто, но он по-прежнему актер от Бога.

— Знаю, — кивнул Джамаль. — Я всегда хотел с ним работать. Даже и мечтать не смел, что так оно и получится.

— Так за чем же дело стало?

Тут Кейт распахнула дверь и ворвалась в офис, пригвоздив Виктора к месту яростным взглядом. Да как у него язык повернулся наобещать Джамалю золотые горы?!

— Ну, надумал? — обратился Виктор к Джамалю.

— Не знаю, мне ведь придется уехать из города почти на все лето… — Однако было видно, что молодой актер уже сдается.

— Я понимаю, что наши расценки для тебя слишком низкие, но ведь и Джерико, и Сюзи уже согласились на среднюю ставку. Твой гонорар будет у нас самым высоким.

— Вот даже как? — Джамаль удовлетворенно улыбнулся.

— Ну, что скажешь? Отхватим «Оскара» на будущий год? По рукам?

— По рукам! — засмеялся Джамаль. — Черт, а почему бы и нет? Ладно, перешли моему агенту все, что нужно для контракта!

Кейт громко кашлянула, и Виктор соизволил наконец обратить на нее внимание.

— Эй, послушай, ты ведь еще не знаком с нашим продюсером? Это Мери Кейт О'Лафлин. Извини, Кейт, что не пригласил тебя на беседу с Джамалем, но я не знал, что ты уже в офисе!

— Хватит валять дурака! — Наградив его очередным убийственным взглядом, Кейт подошла к Джамалю. — Я очень рада познакомиться с вами, Джамаль, но прежде всего вам следовало бы…

— Джамаль очень спешит, — затараторил Виктор, оттесняя юношу к двери. — Завтра днем я пришлю ему все бумаги.

Дверь за Хоксом громко захлопнулась, и Кейт напустилась на Виктора:

— Ты ему наврал! Ты сидел здесь как ни в чем не бывало и врал!

— Кейт, Кейт, Кейт!.. Это вполне может стать правдой! — Игриво сверкая голубыми глазами, Виктор с ослепительной улыбкой двинулся ей навстречу.

Бывший муж по-прежнему был подвижен и молодцеват — несмотря на седину, обильно украсившую густую шевелюру и холеную бородку. Обаятельный, лукавый мальчишка, с детских лет сохранивший этот невинный, бесстыжий эгоизм двухгодовалого малыша.

— Мне требуется сделать только два телефонных звонка, и все, что обещано Джамалю, обернется правдой! — увещевал он.

Это несколько охладило воинственный пыл Кейт.

— Ты что, хочешь сказать, что Сюзи Маккой согласилась?

— При условии, что Джерико сыграет Вирджила Ларами.

У Кейт вдруг заломило виски.

— Виктор, нам нужно серьезно поговорить. По-моему, ты до сих пор не представляешь…

— Прекрасно, — пробурчал Виктор, привлекая ее к себе и целуя в шею. — Давай поговорим о Бомоне. — Он снова поцеловал ее — на этот раз ловко попав прямо в губы.

И Кейт не смогла не поддаться его обаянию. Черт побери, когда в последний раз у нее был любовник? Три года назад? Или уже четыре?

Точно, четыре года. Ровно четыре года назад она порвала с Джоном Биттлером. Их отношения показались Кейт слишком холодными, скованными тысячей условностей. Они не имели ничего общего с дикой страстью, когда-то бросившей их с Виктором в объятия друг друга.

Однако Кейт слишком хорошо знала, что ее бывший супруг при всем своем великолепии в постели не способен дать ничего, кроме секса. Из этого брака она вынесла твердое убеждение в том, что ей необходимо нечто большее, нежели общая постель.

А из Виктора получился чудесный друг, и в таком качестве он ее вполне устраивал.

— Нет, — отрезала Кейт, встряхнувшись и высвобождаясь из его объятий. — Нет, нет и еще раз нет! Тебе не удастся затащить меня в койку! Ни к чему усложнять себе жизнь!

— Честно говоря, мне казалось, что это может все упростить! — с безмятежной улыбкой признался он. — Я надеялся, что ты размякнешь и засюсюкаешь: «Ах, детка, ну конечно, детка!» И мы перестанем спорить из-за Джерико Бомона.

— Ну да, чего же еще ожидать от такой наглой скотины, как ты, — нервно рассмеялась Кейт.

— Эй, не заводись! Я же просто шутил!

— А я — нет!

— Стало быть, так! — Он плюхнулся на диван и положил ноги на свой стол. — Джерико Бомон. Я хочу его снимать. Ты не хочешь. И что нам теперь делать?

— Стреляемся на рассвете? — осведомилась Кейт, присев напротив.

— Пришли мне своих секундантов, крошка!

Кейт не спускала с Виктора напряженного взгляда. Он с легкостью включился в предложенную игру, однако от нее не укрылась тревога в его глазах. Неужели Виктору так нужен этот Бомон, что он готов ради него отказаться участвовать в съемках? Виктор поерзал на своем месте и сказал:

— Не сочти это попыткой уйти от главной темы, но я все же не могу не напомнить, что ты до сих пор не свела нас с автором сценария. Как бишь его зовут? Ник Чендлер?

— Он все еще за границей, — ответила Кейт, внимательно разглядывая свои ногти.

— Он болтается там слишком долго, — сказал Вик и закинул руки за голову. — А мне нужно обсудить с ним кое-какие изменения — у сценария неверный конец.

— Как ты сказал? — Кейт подняла на него глаза. — Ты собрался изменить концовку?

Невероятная, потрясающая ирония! Свой последний фильм, «Двадцать слезинок», Виктор снимал для одной известной студии, и им не понравилась именно концовка. Совет директоров предпочел нанять другого режиссера, когда Вик отказался внести изменения. Таким образом, грандиозный труд, на который он положил почти два года жизни, был завершен кем-то другим, а Виктор даже не имел права протестовать.

Именно из-за неудачи с «Двадцатью слезинками» Виктор так решительно вернулся в мир независимых продюсеров. И с такой охотой взялся за «Обещание». Потому что, когда заключается контракт на съемки независимого фильма, источник его финансирования находится за пределами Голливуда и студии подключаются к процессу уже под конец, когда пленка отснята и упакована. Если студии нравится тот или иной фильм, она может получить только права на его прокат. Но при этом не может ничего изменить в самой картине. Во всяком случае, без ведома авторов.

— С чего тебе вдруг приспичило менять концовку? — недоумевала Кейт. — Мне она нравится.

— Да с того, что этот мальчиш-плохиш, плантатор Реджинальд Брукс, в конце концов добивается своего. Ларами продает ему свой участок, хотя клялся отцу, что никогда не бросит эту землю. Разве это стоящая концовка для фильма? Ларами сдался. А где же справедливость?

— Ларами не сдался — он выиграл! — возмущенно отчеканила Кейт. — Вспомни, ведь Джейн хотела пожертвовать будущим и выйти за Брукса ради спасения Мозеса! Но вместо этого Ларами спасает обоих — и Джейн, и Мозеса, — продав свою землю Бруксу. Ларами выигрывает, потому что поступает человечно, потому что сам возвращается к жизни, а ты… а ты ничего не понял, верно?

— Джерико Бомон, Сюзи Маккой и Джамаль Хокс! — От нетерпения Виктору не сиделось на месте. — Кейт, да с такими именами нам даже не потребуется реклама! Представляешь, как мы возьмем за горло инвесторов? Это же будет грандиозный фильм!

— Ну да, если он вообще будет!

— Ну что за чушь? — сердито скривился Виктор. — А куда же он денется?

— Ты всех нас подставишь под удар, если примешь Джерико Бомона! — выпалила Кейт, подавшись вперед. — А если посмотреть правде в глаза, то именно мне не сносить головы в ближайшие три месяца съемок!

— На то ты и продюсер! — невозмутимо заметил Виктор.

— Но ты даже не представляешь, что может выкинуть этот тип! — И Кейт принялась перечислять, загибая пальцы:

— Опоздания, невнятная речь, путаница в словах и жестах, хамство и дебоши, прогулы… Да этот твой бесценный Джерико способен на что угодно, вплоть до скоропостижной кончины! Виктор, ведь он в любой момент может сорваться и снова запить! Или взяться за наркотики. Кто даст тебе гарантию, что он выдержит до конца? Что не сочтет себя слишком уставшим, не станет колоться и не загнется от передозировки? Если это случится, когда мы отснимем большой кусок, — пиши пропало, фильм будет загублен!

— Слушай, я поговорил кое с кем из режиссеров, с которыми Джерико работал в последнее время. Вся штука в том, чтобы держать под контролем все, что он употребляет. Между прочим, он никогда не связывался с уличными торговцами — все только по рецептам. Ну, всякие там укрепляющие в течение дня и снотворные на ночь… словом, сама понимаешь. И если бы мы сами обеспечивали ему…

— Замолчи! — Кейт зажмурилась и зажала уши. — Замолчи, замолчи! Ты хоть соображаешь, до чего дошел? Виктор, да разве дело только в том, что это противозаконно?! А что, если на самом деле Джерико не наркоман? Представляешь, как ты влипнешь?

Но Виктора нелегко было смутить. Он небрежно пожал плечами и ответил:

— Если Джерико не наркоман — значит, у нас будет одной проблемой меньше.

— Но ведь сниматься в главной роли — тяжелая работа. А что, если ему это не по плечу? Выдержать целый фильм, да еще в такой роли, как Ларами, — тут и здоровый-то прогнется, а не то что… — Кейт умолкла, переводя дух. Главное — держать себя в руках. Иначе она за себя не отвечает. — Виктор, я понимаю, что тебя ослепил возможный успех. Ты видишь в Джерико только его талант. И этого у него никто не отнимет. Достаточно просмотреть пробную пленку. Но я не хочу так рисковать — и вряд ли это станут делать остальные инвесторы. Нам нужно найти кого-то еще.

— Кейт! — Виктор поднялся и посмотрел ей в глаза. — Я тебя внимательно выслушал. И понимаю, что разумнее всего было бы согласиться и найти другого артиста. — Он сокрушенно покачал головой и продолжил:

— Но я не могу на это пойти. Я не смогу снимать этот фильм и помнить о том, что сам, своими руками все испортил. Потому что, если я откажусь от Джерико, у меня не будет сниматься Сюзи. А без этих двоих не уломать и Джамаля.

— Виктор…

Он предупреждающе взмахнул рукой и закончил:

— Ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю, и я впервые за десять лет вижу такой отличный сценарий, но мне придется отказаться от вас обоих — и от тебя, и от сценария, — если ты не дашь мне работать с Джерико. Прости, детка, если это выглядит как ультиматум. Сюзи и Джамалю нужен Джерико. И если ты все еще хочешь иметь со мной дело, то тебе остается смириться с этим и найти способ уговорить инвесторов.

Глава 3

Он уже видел ее голой!

Злорадствуя, Джед задержался у дверей офиса Мери Кейт О'Лафлин. Если уж быть точным, то он видел ее голой не далее как прошлой ночью. Джед навел справки и теперь знал, что «Обещание» было для О'Лафлин первым шагом на продюсерском поприще. Правда, дамочка успела промелькнуть на голливудском небосклоне, прежде чем распространила свои склады и магазины скрепок и скоросшивателей по всему Восточному побережью.

Мери Кейт О'Лафлин покинула дом своих родителей в Бостоне намного раньше, в дивном возрасте восемнадцати лет — как и множество других ее сверстниц, зачарованных мишурой и блеском Лос-Анджелеса. О, конечно, ее пребывание на Западном побережье оправдывало поступление в колледж, но образование было далеко не главной целью. Просто огни Голливуда привлекли к себе очередного наивного и неопытного мотылька.

Она познакомилась с Виктором Штраусом на съемках какого-то третьеразрядного фильма. Он был тогда помощником режиссера, а она — третьей жертвой «Горного ужаса», снимавшейся под именем Кейти Мери. Ее роль укладывалась в три строки: перед гибелью ей полагалось танцевать в свете пожара, одетой в обрывки полупрозрачного нижнего белья.

За такое тело не жалко было и удавиться, и Вик понял, какой потенциал заключен в роскошных формах Кейти Мери, что доказал в своем следующем фильме «Смерть в ночи» — не менее бездарном, нежели предыдущий. Однако картина пользовалась бешеным успехом и заслужила титул «классики культового жанра».

«Смерть в ночи» сбросила с тела Мери Кейт О'Лафлин последние покровы. Теперь она оставалась на экране целых семь минут — но какие это были минуты?.. Она играла выпускницу колледжа, повстречавшую в баре серийного убийцу. Девушка привела злодея к себе домой, и последовавшая затем любовная сцена была сделана с такой непринужденностью и блеском и так возбуждала зрителей, что отзывы не сходили со страниц специальной прессы на протяжении многих недель после премьеры.

Накануне вечером Джед не поленился взять этот фильм в прокате и не спеша прокрутил памятную сцену. А потом перемотал пленку и посмотрел еще раз. Потому что слишком хорошо понимал — Мери Кейт О'Лафлин не горит желанием отдать Джерико роль Ларами. Виктор предупредил его об этом с самого начала. Она не любит его, не желает иметь с ним дела, не доверяет и готова на все, лишь бы не подпустить его к своему фильму.

Она сделала большое одолжение, согласившись встретиться с ним сегодня в Бостоне.

Но ведь он уже видел ее голой.

Джед глубоко вздохнул, зажмурился и покрутил толовой, чтобы размять напряженную шею и побыстрее войти в роль. Кейт О'Лафлин — «Мери» как-то само собой пропало за последние семь лет — не следовало встречаться с Джедом. Ей предстояло познакомиться с Джерико Бомоном, известной кинозвездой.

А Джерико — парень крутой. Его не мучают сомнения и страх, присущие Джеду. Он настоящий мачо — общительный и непринужденный. И сейчас он войдет в этот кабинет и охмурит чертову бабу, величающую себя продюсером.

Тот факт, что прошлой ночью он любовался ее голым телом, был как бы дополнительным козырем в колоде и помогал ему держать себя на высоте.

Пара улыбок, десяток фраз — она и глазом моргнуть не успеет, как контракт будет у него в кармане!

Спрятавшись за безупречной улыбкой неотразимого Джерико, он постучал в дверь.

— Здравствуйте, мистер Бомон, — сдержанно приветствовала его Кейт. — Прошу вас, проходите.

Господи, ну и верзила! Кинозвезды стараются на экране выглядеть как можно внушительнее, и Кейт не раз разочаровывалась, повстречавшись с ними в реальной жизни. Однако Джерико Бомон буквально навис над ней. В нем было никак не меньше шести футов трех дюймов.

И все это великолепное, подтянутое, мускулистое тело излучало мощнейшее обаяние. В нем было безупречно абсолютно все.

Джерико оделся в поношенные джинсы и свободную зеленую рубаху с длинными рукавами. Темные густые волосы были собраны в тугой хвост, как будто он нарочно отращивал их для роли. Его одежда никак не могла принадлежать Вирджилу Ларами, но все равно перед Кейт стоял ее оживший персонаж. Однако в глубине его темно-ореховых глаз вспыхнули золотистые искры, и при появлении этого отблеска чувственного желания наваждение исчезло.

Он не мог быть Ларами. Если уж на то пошло, никаким Ларами тут и не пахло. Кейт расправила плечи и, призвав на помощь всю свою выдержку, надменно улыбнулась.

— Рад познакомиться с вами, мисс О'Лафлин. — Его южный акцент звучал мягче, чем на пробной пленке, а голос был все тот же — глубокий, густой баритон. — Сделайте одолжение, зовите меня Джерико.

Он протянул руку, и Кейт с трудом заставила себя ответить на рукопожатие. Его рука была сухой и горячей, с немного загрубевшей кожей.

Кейт откашлялась и предложила:

— Прошу вас, пройдемте в офис. — При этом она нарочно не стала предлагать звать себя по имени.

Атмосфера в приемной ощутимо накалилась, и Кейт, направляясь в офис, чувствовала себя исключительной стервой. А впрочем, что тут такого? Мужчины готовы записать в стервы любую женщину, не давшую им спуску.

Джерико тем временем осматривался, любуясь видом Ньюбери-стрит, открывавшимся из широких окон. Действительно, это был чудесный кабинет — просторный и уютный. Солнце весело блестело на гладко натертом паркете и свободном от бумаг рабочем столе.

— А вы неплохо устроились, — заметил он.

— Благодарю. Пожалуйста, присядьте. — Кейт махнула рукой в сторону кожаного кресла, а сама поспешила за свой стол. Пожалуй, четыре фута полированного дерева, отделявшие ее от этого типа, помогут ей успокоиться. «Ну, не стесняйся, всыпь ему по первое число!» — Хотите кофе или чаю? А может, содовой?

— Нет, спасибо, ничего не нужно. — Джерико уселся. — Честно говоря, я не думал, что наша встреча будет такой официальной.

— Нам нужно многое обсудить. — Кейт с самого начала решила держать себя как можно строже. Именно поэтому она заставила его тащиться в Бостон, хотя прекрасно знала, что вчера они оба были в Нью-Йорке. Она гладко зачесала свои роскошные волосы и надела самый строгий деловой костюм. Пожалуй, не повредил бы еще жокейский хлыст. Кейт долго ломала голову над тем, как будет строить их отношения и каким образом можно получить гарантии того, что Джерико не угробит ей фильм.

И вряд ли ему понравится то, что она придумала.

— Виктор явится сюда не раньше чем через час, — сообщила Кейт, сверившись с часами. — Пожалуй, так даже лучше — для начала потолковать без свидетелей, с глазу на глаз.

— О'кей, мисс О'Лафлин. — В его взгляде зажглось лукавое любопытство. — Давайте потолкуем, но сперва я бы хотел внести ясность и раскрыть карты. Вы от меня не в восторге. Вы мне не верите. И не хотите снимать меня в своем фильме. Это все — или я что-то упустил?

Кейт и бровью не повела.

— Вы успели заслужить недобрую славу, однако я не думаю, что на свете есть другой артист, способный так сыграть Вирджила Ларами, как вы.

Она сумела-таки его удивить. Джед ожидал услышать что угодно, только не это.

— Ну что ж, и на том спасибо.

— Но мне нужны гарантии, что вы не запьете во время съемок. — Игра в открытую продолжалась.

— Нет проблем! — засмеялся Джед. — Я просто не буду кутить, пока не закончу работу над фильмом!

Кейт не спускала с него напряженного взгляда.

— Это была шутка.

— И очень плохая, мне совсем не смешно.

— Я заметил. Послушайте, Кейт… — Джед неловко поежился в своем кресле. — Вы ведь не обидитесь, что я вас так называю? Мне ничего не стоит поклясться не брать в рот спиртного до конца своей жизни, но это не даст вам никаких гарантий. Я изо всех сил стараюсь вести себя так, чтобы дожить до старости, — а значит, не прикасаться к алкоголю. Но при этом я не могу сказать, что так оно и будет. Все, что я могу, — пообещать постараться.

Кейт все так же напряженно всматривалась в него.

— И по-вашему, этого достаточно? Какого-то обещания от человека, по пять раз в году дававшего слово не пить?

Похоже, его это нисколько не обескуражило.

— Я дал такое слово сам, по своей воле всего лишь один раз, — твердо промолвил Джед. — Все прежние обещания у меня вырывали силой. Мне самому в то время совсем не хотелось стать трезвым — а значит, и от обещаний не было никакого проку.

— А в тот, последний, раз вы соизволили захотеть сами?

— Да, мэм. — Джед спокойно выдержал ее взгляд.

Невероятный тип! Кейт чувствовала, что поддается его обаянию, несмотря на всю свою предубежденность. А кроме того, она не могла оставаться равнодушной к его мужской привлекательности. Черт побери, каков красавчик! Того и гляди она и впрямь ему поверит!

Но ведь он был и остается лицедеем. И кто ей докажет, что все эти душещипательные речи — не очередной спектакль?

— И что же изменилось?

— По официальной версии я потерял брата и решил изменить свою жизнь — но на самом деле даже такое потрясение не заставило бы меня протрезветь. Я… — Джед криво усмехнулся. — Конечно, это выглядит странно, но я не вру. Одна из бульварных газетенок поместила на первой полосе мое фото. Какой-то папарацци умудрился снять меня во время потасовки в баре. С того дня, как увидел ту фотографию, я больше не пью.

Джед смущенно замолк. С чего это он разболтался? Все эти годы людей вполне устраивало то, что он начал новую жизнь после смерти старшего брата. Все так просто. И ни к чему было выкладывать правду; прежде Джед откровенничал только со своим психотерапевтом в центре реабилитации.

Так что же заставило его размякнуть?

Эта Мери Кейт О'Лафлин застыла на противоположном конце необъятного сверкающего стола и всем своим видом показывает, что не находит Джерико привлекательным. Уж кто-кто, а Джед прекрасно разбирался в этих тонкостях. Искра проскочила между ними с первой же минуты, стоило ему войти в кабинет. А теперь дамочка строит из себя недотрогу, стараясь не поддаться его чарам. Она не желает ни в чем уступать. И не желает признавать, что он ей понравился.

Она нарочно напялила на себя этот костюм — спрятала свое божественное тело. И хотя брюки до пят укрывали ножки, стоившие не один миллион долларов, мягкая ткань все равно не могла скрыть великолепные формы. Правда, Джерико приходилось напрягаться, чтобы угадать их под слоями шелка.

Ее неподвижно застывшее лицо выглядело под стать костюму. Идеально прямой изящный нос, слегка задиристый упрямый подбородок. Губы, пожалуй, немного полноваты, чтобы считаться изящными, но их легкий изгиб никто не назвал бы чувственным. Милые голубые глаза — так, ничего особенного. Светлые волосы острижены слишком коротко и слишком гладко зачесаны назад, чтобы хоть как-то смягчить выражение лица.

А вот кожа светилась волшебным матовым светом. Джед видел такую кожу впервые в жизни. И ни в какое сравнение с ней не шли ни легендарные красотки с журнальных обложек, ни юные розовощекие девицы, ни томные статуэтки из слоновой кости. В свои неполные тридцать лет Мери Кейт О'Лафлин умудрилась сохранить по-детски свежую, дивную кож. И Джед не сомневался: если он отважится протянуть руку над этим проклятым столом шириной в целую милю, то пальцы прикоснутся к щечке более неясной, чем тонко выделанный невесомый шелк его сорочки.

И все это великолепие исчезало под высоким строгим воротником ее блузки. Джед не мог ее видеть, но явственно представлял матово отсвечивавшее тело, скрытое тканью делового костюма.

Джеду пришлось встряхнуться, чтобы вернуться к делу. Он постарался принять независимую позу. У Мери Кейт О'Лафлин уже сложилось представление о нем как о заправском скандалисте. Еще немного — и она окончательно решит, что с ним вообще невозможно договориться.

Между прочим, Джеда задела за живое отнюдь не ее точеная фигура. Скорее всего его тронула тонкая светлая прядь, выбившаяся из гладко зализанной деловой прически и слегка вившаяся над маленьким розовым ушком — совсем как у школьницы. И что-то в манере смотреть прямо в глаза… И конечно, ее признание, что он один сможет сыграть Ларами…

Она казалась Джеду то обжигающе горячей, то холодной как лед. То по-греховному мягкой и податливой, то твердой и неуступчивой как скала. Столь необычная комбинация была на удивление сексуальной, и Джеду захотелось понаблюдать за ней, чтобы разобраться, что в ее облике истинное, а что напускное.

А Кейт тем временем распиналась по поводу своих инвесторов, своей ответственности и о том, как люди начинают нервничать, рискуя деньгами. Ее голос звучал мягко и музыкально, выбиваясь из создаваемого ею образа. А она тем временем рассуждала о том, что сделает слишком рискованную ставку, если заключит с Джерико контракт, и что все ее инвесторы попадают в обморок от страха и все лето будут трястись оттого, что Бомон может погубить их фильм.

Вот так загнула! Уж если на то пошло, то не Джерико, а она сама, Мери Кейт О'Лафлин, — полный новичок в кинобизнесе. Конечно, она доказала свою жизнеспособность в мире скоросшивателей и картриджей для принтеров! Только кинобизнес — это совсем другая история. И если уж бояться, что кто-то из них может угробить фильм, то скорее это будет она, а не Джерико.

И хотя Кейт откровенно упивалась тем, что может в открытую поливать его помоями, Джед решил до поры помалкивать и держать свое мнение при себе.

— Скажите мне, мистер Бомон, как сильно вам хочется получить эту роль? — Стало быть, они снова вернулись к тому, с чего начали.

Джед подавил всплеск досады и наградил ее самой непринужденной улыбкой, вызвав в памяти облик нагого тела, распростертого на измятой постели.

— Вам следует лишь сказать, кого я должен убить! — Ну вот, очередная шутка осталась без ответа. Похоже, у дамочки отсутствует чувство юмора. Джед подался вперед:

— Вы и так отлично знаете, как сильно я хочу сыграть Ларами, мисс О'Лафлин. Так сильно, что пришел на пробы вместе с новичками. Так сильно, что сегодня явился сюда и стал объектом для вашей откровенной неприязни.

Тут он молча чертыхнулся. Ну вот, позволил Джеду выйти из-под контроля.

— Вы заслужили мою неприязнь.

Его снова затопила волна досады и отчаяния, так что пришлось проглотить вертевшиеся на языке злые, язвительные слова, принадлежавшие Джеду. Подумаешь! Не сумела пробиться в актрисы — даже со своим хваленым бюстом, — зато теперь щеголяет в короне из скрепок!

Нет, нет, ему никак нельзя выпускать на волю Джеда! Он сейчас Джерико, а Джерико не обижается на кинопродюсеров — по крайней мере до тех пор, пока те не подпишут с ним контракт.

Несмотря на пять лет абсолютно трезвой жизни, Джед так и не научился подавлять свою вспыльчивость без отупляющего действия таблеток и алкоголя. Где-то подспудно гнездилась мысль, что эта слабость будет преследовать его всю жизнь.

— У меня ни разу не возникло проблем во время съемок фильма «Тугие времена», законченного два месяца назад, — сообщил Джед. — Так что «Обещание» не станет первой работой после пятилетнего перерыва. Если желаете, можете сами позвонить режиссеру.

— Стэну Грогану, — отвечала Кейт. — С ним я уже беседовала.

— И что он сказал?

— Что «Тугие времена» едва ли потянут на полмиллиона долларов. Это третьеразрядный фильм о жизни студентов, и его не стоит даже сравнивать с нашим проектом.

— Однако я ни разу не опоздал на съемочную площадку и выкладывался там в полную силу, — процедил Джед, снова ожесточаясь.

Кейт достала из стола какую-то папку и раскрыла перед собой.

— Я наняла частных детективов, чтобы они опросили членов съемочной группы. С их слов выходит, что вы почти все свободное время проводили в баре.

Частные детективы. Черт побери, еще и это!

— Да, я бывал там — почти всегда за компанию с двумя приятелями — Рино и Терри. Но я не пил. — Джед старался, чтобы его голос звучал совершенно невозмутимо.

— Бармен утверждает, что вы каждый раз заказывали порцию… — Кейт сверилась с бумагами и закончила:

— «Джека Дэниельса»?

Черт! Разве она сможет хоть что-нибудь понять?!

— Я не пил. Мне нравилось на него смотреть, чувствовать его запах, сидеть возле стойки со стаканом в руке.

— Разве для алкоголика это не опасно?

— Да. — Ему пришлось быть абсолютно честным. Иначе он ничего не добьется. — Но я… вообще-то не любитель таскаться по барам. Просто мы были на выездных съемках и больше там пойти некуда. — А кроме всего прочего, он прятался там от Чеслин. Особенно под конец съемок, когда в ход пошли намеки на то, что будет «после того, как съемки закончатся…».

— Меня интересует один случай, — продолжала Кейт. — Он имел место на прощальной вечеринке. Никто ничего толком не видел, но вы вроде бы повздорили с кинематографистом по имени… — она снова сверилась с бумагами, — Остином Францем? Не сочтите за труд рассказать мне об этом поподробнее.

Кейт гордо восседала на другом краю своего проклятого стола, надменно изогнув элегантно выщипанную бровку, и Джед отчетливо понимал: что бы он сейчас ни сказал, ему все равно не поверят. Просто потому, что не желают ничего понимать.

— Это все из-за женщины, — начал он. — Моей партнерши по фильму, Чеслин Росс. Нам и спорить-то было не о чем. Она уже давно улетела в Лондон, и никто из нас ей не был нужен.

— А Чеслин — это та актриса, с которой вы состояли в связи на протяжении предыдущих… пяти недель, не так ли?

Черт побери, может, хватит его донимать? Зачем расспрашивать о том, что наверняка подробно расписано в ее бумажках?

— Это нельзя принимать всерьез. Такие вещи постоянно случаются между партнерами по съемкам. — Джед, доверительно улыбаясь, подался вперед, собираясь проверить, такая ли она непробиваемая на самом деле. То ли воркующий голосок служит прикрытием ее крутизне, то ли эта самая крутизна всего лишь подпорка для мягкой, женственной натуры? — Мы как раз репетировали любовную сцену, я и сам не заметил, как оказался с ней в постели. Она не унималась, и я вдруг подумал: «Погодите, разве что-то похожее было в сценарии?» — Джед лукаво ухмыльнулся и добавил:

— Но очень скоро я позабыл про сценарий!

И снова она его удивила. Кейт залилась краской. Ну кто бы мог подумать, что дамочка, снимавшаяся голой в эротических сценах и так правдиво изображавшая на экране секс, способна краснеть от стыда? Однако ее щеки порозовели — Кейт явно смутили его слова.

И еще больше смутило сознание того, что она покраснела у него на глазах. Кейт долго откашливалась, уткнувшись носом в папку у себя на столе, прежде чем отважилась взглянуть на него.

— Благодарю за откровенность, наверняка это очень личное.

— Ну, это с какой стороны посмотреть, — возразил Джед. — Просто мы оба поддались влиянию момента. Правда, это затянулось на целых пять недель, но вряд ли стало настоящей связью. Как я уже упоминал, такое сплошь и рядом происходит между партнерами, играющими любовные сцены, — и вы должны это понимать.

— В «Обещании» вашей партнершей будет пятнадцатилетняя девочка, — заметила Кейт. — И если между вами что-то «случится», отвечать придется уже в суде.

— О, поверьте, я предпочитаю взрослых женщин — таких, чьи родители появились на свет еще до развала «Битлз»!

— Но мне по-прежнему не все ясно в случае с Остином Францем. Свидетели утверждают, что Остину удалось втянуть вас в какую-то игру, связанную с выпивкой? И вы действительно приняли в этом участие?

Она уставилась на него с таким видом, будто выясняла, не отрезал ли он ради забавы головы кошкам. Джед подавил сильнейшее желание послать ее к черту, однако сумел изобразить покаянную улыбку.

— Мне казалось, что я мог выиграть.

— Но вы проиграли. — Кейт снова полезла в бумаги. — После чего и Герман Ризински, и Терри Уимберс предпочли покинуть бар, поскольку не желали смотреть на то, как вы пьете. Остин Франц отказался беседовать с детективом, а все остальные не обратили внимания на то, чем все закончилось.

— То есть никому не было дела до того, что виски я так и не выпил.

— Неужели?

Кейт опять пристально вглядывалась в его лицо, и он, отбросив в сторону сомнения, сделал ставку на полную откровенность.

— Нет, хотя должен признаться — я чуть не проглотил все до капли. Франц сказал, что я вообще-то могу и не пить, но если я не выпью, то он позаботится о том, чтобы Стэн Гроган никогда больше не предложил мне работу. И тогда я поднес стакан ко рту, и… — Ох, как же ему хотелось в тот момент выпить — больше, чем когда-либо в жизни! Но он понимал, что даже честность в разговоре с Кейт О'Лафлин должна иметь пределы. — И тут заметил, что Франц караулит каждое мое движение, ждет не дождется, когда все пять лет моей трезвой жизни пойдут насмарку… Тогда мне стало ясно, что на самом деле я не проиграл. Пока еще не проиграл. Но по-настоящему Франц победит только в том случае, если я выпью. Я поставил стакан на место и ушел из бара.

Помолчав, Кейт рассмеялась.

— Неплохо! — заметила она. — Даже очень неплохо! Пусть это было не правдой — вы определенно умеете брать за живое!

Отчаяние захлестнуло его. Она не пожелала смеяться его шуткам, зато развеселилась в ответ на откровенность.

— Но это правда.

Кейт так смеялась, что ей пришлось перевести дух.

— Мистер Бомон, вы выдающийся артист. Это ваша работа — говорить так, чтобы люди верили каждому вашему слову. — Она снова вздохнула. — В последнее время вы не жаловались на здоровье?

— Нет. Я каждый день занимаюсь, и…

— А когда вы в последний раз проходили медосмотр?

Джеду так и хотелось спросить: не желает ли она поиграть еще и в доктора и произвести осмотр лично?

— Меньше года назад — перед тем как подписать контракт на съемки в «Тугих временах».

Кейт кивнула и что-то пометила у себя в папке.

— Пусть ваш агент пришлет мне копию справки.

У Джеда от восторга зашумело в ушах, он едва усидел на месте. Однако голос прозвучал на удивление спокойно:

— Вы предлагаете мне роль Ларами?

Кейт подняла на него непроницаемый взгляд.

— Простите, я, наверное, неточно выразилась. Мне следовало сказать: «Если мы возьмем вас на роль Ларами, пусть ваш агент пришлет мне копию справки». Остались еще кое-какие условия, с которыми вам предстоит согласиться, прежде чем мы сможем приступить к обсуждению самого контракта.

Джед кивнул, чувствуя, какими бешеными толчками сердце гонит кровь по всему телу. Вот оно! Вот оно!!!

— Контракт наверняка уже готов, ведь мы обсуждали его с Виком…

— Эти условия не имеют ничего общего с вашим гонораром.

— Не понял?..

— Прежде чем мы подпишем с вами контракт, я должна получить гарантии того, что наш проект не окажется под угрозой срыва. Я должна быть уверенной в том, что вы не возьметесь за наркотики и алкоголь на всем протяжении подготовки съемок, самих съемок и подготовки проката, когда необходимо будет присутствовать на презентациях.

— Я даю вам честное слово, — кивнул Джед. — Я ничем таким больше не балуюсь и не собираюсь возвращаться к этому вновь. Если понадобится, я стану посещать группу анонимных алкоголиков не меньше трех раз в неделю, и…

— Разумеется, вы будете все это делать, — перебила Кейт. — И как мне ни жаль, но вряд ли ваше милое обещание и крепкое рукопожатие успокоят наших инвесторов. — Она зашелестела новыми бумагами. — Поэтому я взяла на себя вольность заказать своему адвокату небольшой документ, — дополнение к стандартному контракту, одобренному вашим профсоюзом, — содержащий условия вашего приема на работу.

Джед испуганно уставился на пачку листов, которую Кейт держала в руках. Черт, до чего же она толстая! Не меньше десяти страниц убористого машинописного текста. Первоначальный восторг заметно поутих.

— Конечно, вы пожелаете прочесть их внимательнейшим образом, — колко заметила Кейт.

— Что это такое?

— Наши гарантии против «баловства» — как вы только что изволили изящно выразиться. — Ее голубые глаза по-прежнему оставались совершенно холодными. — Я уже говорила, что в этом документе перечислены условия…

— К примеру?.. — Джед все не понимал, к чему она клонит.

Кейт полезла в папку и вытащила копию все того же документа.

— Насколько я помню, в первом пункте… да, вот. Ежедневный анализ мочи на наркотики.

Торопливо колотившееся сердце словно споткнулось на бегу, а вместо восторга к горлу подкатила тошнота.

Джед ошалело уставился на пачку бумаг у себя в руках. Они требовали от него ежедневно брать анализ мочи. И это только в первом пункте. Он торопливо заглянул в конец. Пункт седьмой. Значит, выдвигается еще шесть каких-то условий. Всего семь пунктов — семь способов унизить.

— Второй пункт подразумевает периодические дыхательные тесты на алкоголь. Третье — посещение группы анонимных алкоголиков не меньше двух раз в неделю на протяжении оговоренного срока. Четвертое: вы соглашаетесь на наблюдателя. Мы сами подберем для вас наблюдателя…

«24/7»… это значит — двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Этот документ, эти условия выглядели так дико, что Джед не знал, плакать ему или смеяться.

— Вы имеете в виду няньку? Или тюремного надзирателя?

Кейт предпочла не отвечать.

— …и он приступит к круглосуточному наблюдению с момента начала работы и до окончания съемок. До съемок и после них вы можете оставаться без наблюдения, но если в ходе презентации вы причините ущерб фирме своим недостойным поведением, то лишитесь права на процент от прибыли с проката. Если же вы будете замечены пьяным до съемок, вас просто лишат работы.

Кейт перевернула страницу, обмирая от ужаса при мысли о том, что Джерико Бомон обо всем этом скажет.

— Пятое: во время съемок вы будете пользоваться двумя отдельными трейлерами. Один — для того, чтобы спать, а другой — для дневного времени. Согласно этому договору в трейлере, отведенном под спальню, у вас не будет находиться личных вещей.

— Чтобы я не мог спрятать наркотики? — Джед расхохотался, хотя ему давно было не до смеха. — Это же чушь какая-то!

Кейт подняла на него скучающий взор, молясь, чтобы он не сказал, что она слишком много на себя берет.

— Личные вещи вам позволено держать во втором трейлере, но его станут обыскивать не реже двух раз в день, а если понадобится, то и чаще. Ах да, спальный трейлер будут запирать на всю ночь. Ключи останутся у наблюдателя.

— Заперт… — У Джерико больше не осталось сил разговаривать с ней бархатным голосом суперзвезды. — То есть по-вашему, я буду всю ночь оставаться под замком?

Кейт понимала, что если заставит Джерико подписать этот документ, то сведет риск к разумному минимуму. Но какой ценой? Определенно, это не сделает Джерико Бомона ее лучшим другом. В душе зашевелилось слабое сожаление, и Кейт поспешила его подавить.

— Пункты шестой и седьмой оговаривают проценты штрафа и те ваши возможные проступки, которые будут расцениваться как повод для взысканий.

— Под замком… — Джед все еще не опомнился после чтения пятого пункта. — Боже милостивый, вы хоть соображаете, что превращаете меня в преступника на целых два с половиной месяца?!

— Полагаю, вам самому предстоит решить, как сильно вы хотите получить эту роль. — Кейт встала из-за стола, прошла к выходу и распахнула дверь. — Впрочем, вы имеете полное право разорвать эти бумаги.

Джеду стало ясно, чего она добивается. Эта мисс О'Лафлин нарочно старается его отпугнуть. Она надеется на то, что он швырнет этот «документ» ей в лицо. Она не желает снимать его в своем фильме — и заявила об этом с самого начала. Джед перевел дыхание и, сам не понимая как, заговорил медленно и спокойно:

— О'кей, будь по-вашему. Я согласен на ежедневные анализы мочи и посещение группы, но ваш наблюдатель «24/7» и запертый трейлер — это уж слишком.

— Мистер Бомон, документ не подлежит обсуждению. Все или ничего. Я уже беседовала с вашим агентом. Он получил по факсу копию и согласился со мной, что мы рискуем, доверяя вам роль, и имеем полное право обезопасить себя, предлагая выполнить наши условия.

Это был какой-то кошмар наяву. Как будто ему наконец досталась та роль, которой он страшился всю свою жизнь, — роль человека, добровольно обрекавшего себя на унижения и позор.

Джед постарался приободриться.

— Вы позволите… — Ему пришлось откашляться, чтобы заговорить. — Вы позволите от вас позвонить?

Кейт вернулась к столу и пододвинула к нему телефон.

— Вас оставить одного?

Джед истерически рассмеялся.

— Это что, шутка? — Он хлопнул пачкой листов по ее столу. — Вы же лезли из кожи вон, чтобы я ни на минуту не оставался один! С какой стати вас это сейчас беспокоит?

Он взялся за телефон, стараясь унять дрожь в руках. Ему не сразу удалось собраться с мыслями и вспомнить номер своего агента и его имя. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и напрячься. Рон Стейплтон… И его номер… Палец сам потянулся к кнопкам.

Рон поднял трубку после первого же гудка.

— Стейплтон.

— Это Джерико Бомон. — Голос его не слушался. — Мери Кейт О'Лафлин сказала, что ты получил по факсу копию дополнения к контракту, и…

— Черт, Джерико, ты уж прости. Я честно пытался ее уломать, но с инвесторами не поспоришь. Тебе либо придется подписать все как есть, либо распрощаться с ролью.

Джед невнятно выругался.

— Слушай, — продолжал Рон. — Я понимаю, что ты зол как черт. Но… детка, попробуй представить это как плату за то, чтобы вернуться в список "А"? Хоть она и независимый продюсер, но режиссер-то все-таки Вик Штраус! А если в команде будут и Сюзи Маккой, и Джамаль Хокс — это беспроигрышный вариант!

— Но, Рон… — Джед понизил голос и спросил:

— Черт побери, ты хоть прочел эту галиматью?

— Конечно, прочел! От нее несет гнилью за версту! Хотя с другой стороны, если посмотреть правде в глаза — ты не завален сейчас предложениями о работе, верно? Мне жаль тебя огорчать, но у «Тугих времен» трудности с прокатом. Того и гляди их вообще утопят. Так что держись как можешь. Проглоти эту пилюлю и подписывай контракт. Сделай все, чтобы снова выплыть. А кроме того, слушай, вдруг этот «наблюдатель» окажется молоденькой блондинкой?

Джерико оглянулся на Кейт, стоявшую в дверях соседней комнаты.

— В общем, перезвони мне и скажи, что ты решил, — сказал Рон. — Мне пора бежать.

Связь прервалась, и Джед медленно опустил трубку. «Проглоти пилюлю и подписывай контракт». Он снова взялся за документ и стал его читать.

Все пункты оказались на месте и звучали именно так, как прочитала Кейт, — вплоть до запертого на ночь трейлера.

Он прочел до конца и тут же принялся читать снова.

Он хочет получить эту роль.

Он хочет получить ее любой ценой. Даже ценой собственной жизни.

Смешно, не правда ли? Он-то вообразил, что спрятал собственную гордость, когда решил принять участие в пробах на общих основаниях. Но оказалось, что какая-то часть ее все же умудрилась уцелеть и теперь стояла у него поперек горла, да так, что он чуть не задохнулся, когда потянулся за ручкой, лежавшей у Кейт на столе.

Джед задавил в себе и ярость и остатки собственного достоинства и уже ничего не чувствовал, подписывая оба экземпляра контракта: сперва имя, потом число. Он чувствовал, что Кейт стоит у него за спиной.

— Перешлите контракт моему агенту, — проскрипел он, отложив ручку.

Однако Кейт тоже не выглядела победительницей. Честно говоря, вид у нее скорее был растерянный, когда она увидела его подпись.

— Ах да, позвольте вас поздравить, — заметил Джед. — Вам удалось сделать то, о чем грезили миллионы американских женщин.

Кейт подняла на него недоуменный взгляд.

Джед шагнул поближе, так, чтобы почувствовать аромат ее дорогих духов, так, чтобы от его дыхания зашевелились волосы у нее на виске.

— Ты оттрахала меня на всю катушку, — шепнул он ей. И вышел.

Глава 4

— Привет, детка! — Виктор влетел в заполненную народом комнату, служившую Кейт кабинетом во время съемок в Грейди-Фоллз. — Ты ведь не откажешь мне в одолжении, правда?

Кейт с трудом оторвалась от графика съемок и договоров аренды, разложенных перед ней на столе для совещаний. Между прочим, на фамильярное приветствие Виктора успела ответить не она одна. По меньшей мере четверо из девиц, корпевших над бумагами у нее в приемной, восприняли его слова на свой счет. Может, стоит возмутиться? Или в таком случае она как раз и окажется той самой глупенькой «деткой»? Тем временем Виктор успел закрыть за собой дверь и остаться с Кейт наедине.

— С благополучным возвращением, — сказала она. Вик только что прилетел из Лос-Анджелеса, где провел целую неделю.

— Пошли поскорее факс своему писателю, чтобы он увеличил роль Сары.

— Ты пошутил? — Кейт раздраженно подняла бровь.

Виктор плюхнулся в кресло, поставил локти на подлокотники и далеко вытянул скрещенные ноги! Сдвинул на затылок козырек бейсбольной кепки, пользуясь при этом своей папкой для документов, и сказал:

— Нет. Похоже, нам повезло получить на роль Сары Наоми Майклсон. Но в том виде, как сейчас, это вряд ли можно назвать настоящей ролью.

— Это потому, что Сара давно умерла.

Персонаж появлялся на экране в нескольких коротких сценах — грустный призрак, посещавший Ларами во время очередного запоя.

— У нее нет ни одного диалога, и я не думаю, что Наоми клюнет на роль, если мы не предложим ей хотя бы пару реплик. Может, стоит расширить картины пьяного бреда…

— Виктор, — перебила его Кейт, со стуком отложив карандаш. — Детка. Наш сценарий и так слишком растянут. И я не собираюсь предлагать авторам растянуть его еще больше — даже если это помешает тебе раздеть Наоми Майклсон.

— Я что, веду себя так откровенно? — беззаботно просиял Виктор.

— Ты прозрачен, как оконное стекло, друг мой!

— Мы познакомились на прошлой неделе, на вечеринке в Лос-Анджелесе, — признался он. — Она невероятно хороша! Мы успели перекинуться парой слов, но между нами уже успела проскочить искра… ты ведь понимаешь? Я сказал, что мы все еще не подобрали актрису на роль Сары. А она чуть не поперхнулась коктейлем, когда услышала, что в нашей команде работают Бомон, Маккой и Хокс.

Кейт не уставала удивляться своему бывшему мужу. На выцветшей бейсболке красовалось название его первого известного фильма: «Смерть в ночи». С тех пор прошло почти десять лет, а он ничуть не изменился. О, теперь он разъезжает на новых дорогих автомобилях, и живет в самом престижном районе Нью-Йорка, и имеет солидный счет в банке, о нем пишут самые видные кинокритики — но если отодвинуть всю эту мишуру, то в амурных делах он продолжал оставаться все тем же.

Поэтому Кейт могла совершенно спокойно, без ревности и зависти выслушивать его болтовню о других женщинах. Он так и не стал тем мужчиной, о котором мечтала Кейт, а она повзрослела слишком быстро.

Вирджил Ларами. Она хочет Вирджила Ларами. И он все чаще стал являться к ней в облике Джерико Бомона.

Уже не первую неделю Кейт грезила о некоем чудесном гибриде из живого артиста и персонажа ее фильма. И то, что они то и дело сливались в единый образ, не могло не тревожить. Это не доведет до добра, ведь Джерико Бомон только изображал Вирджила Ларами, но не мог стать им на самом деле.

Кейт отлично это знала и старалась вспоминать об этом как можно чаще.

Но стоило закрыть глаза — и она снова чувствовала резковатый запах одеколона, которым пользовался Джерико. Он стоял тогда так близко, что Кейт чувствовала жар его тела, тепло его дыхания на щеке.

Она не верила, что он подпишет чудовищные условия составленного ею договора. Однако он сделал это. Джерико так хотел получить роль Ларами, что предоставил ей распоряжаться собственной жизнью.

Первое потрясение скоро прошло, и Кейт не могла не порадоваться открывшимся перед ней возможностям. С наблюдателем «24/7» У Джерико Бомона едва ли появится возможность вернуться к прежним привычкам.

Кейт остановила свой выбор на отставном моряке Бобби Холландере. Это был мрачный, отталкивающего вида верзила с весьма внушительным послужным списком. Найти наблюдателя, на которого можно было бы положиться, оказалось нелегко, но Холландер перед этим выполнял точно такую же работу: присматривал за девятнадцатилетним сынком одного из нефтяных магнатов. Парень уже прошел курс реабилитации, но должен был оставаться под наблюдением и после выписки из больницы. Кейт навела справки у его отца, и тот отозвался о Холландере как о честном и достойном служаке.

Однако в глубине души Кейт опасалась, что Холландер вряд ли понравится Джерико.

Виктор все еще сидел в кресле напротив и распинался о своей Наоми — как удивительно та походит на Сюзи Маккой — ни дать ни взять ее родная сестра. Те же золотистые светлые волосы, так же вылеплен рот и подбородок. И им ничего не стоит тиснуть для нее пару лишних строк, не растягивая при этом экранное время.

Да, Вик явно был готов на все, лишь бы заполучить эту бабу. Вот только суетился он совершенно напрасно.

— Я уж не знаю, что ты там наплел этой Наоми, — перебила его Кейт, — но ее агент созвонился со мной и мы переслали копию сценария. А сегодня утром пришел факс — Наоми будет играть у нас роль Сары. Так что не придется ни вставлять реплики, ни сочинять диалоги.

— Почему ты не сказала об этом сразу? — Виктор так и подскочил на месте.

— Да откуда же мне знать, что это для тебя так важно? — удивилась Кейт. — Ну а потом, ты сам заговорил о ней, и мне стало интересно. — Она ехидно улыбнулась. — И ты меня не разочаровал: ты готов пожертвовать сценарием ради минутной интрижки.

— И ничем я не жертвовал! — лукаво ухмыльнулся Вик. — Мы бы все равно выбросили эту сцену во время монтажа!

— Значит, интрижка будет еще короче, чем я думала!

— В общем, вопрос решен. — Виктор нетерпеливо вскочил с места. — Зарезервируй для Наоми отдельный трейлер на весь июнь!

— Черта с два ты его получишь! Она понадобится нам на съемках два — от силы три дня!

— Кейти, детка…

— Ты можешь рассчитывать только на три дня, Виктор! После чего сам позаботься о том, чтобы содержать ее здесь как свою гостью.

Виктор в раздражении отпихнул кресло.

— Отметь в ежедневнике, чтобы я заранее знал о ее приезде.

— Это уже сделано, — заверила Кейт. — Я отметила все даты приезда и отъезда наших талантов. Если уж на то пошло… — Она порылась в бумагах и заявила:

— Ты бы мог заменить Анни и съездить сам в аэропорт.

Виктор заглянул в протянутые ему бумаги.

— Завтра приезжают и Джерико, и Джамаль.

— А Сюзи будет здесь на следующий день.

Виктор с тревогой посмотрел на Кейт.

— Ты все приготовила для Джерико Бомона?

Кейт мрачно ухмыльнулась:

— Я готова как никогда.

Джед шагнул внутрь одного из трейлеров. Все чисто, аккуратно, с минимумом удобств. Он заметил холодильник, маленькую микроволновую печь, небольшой столик с откидными скамейками. В холодильнике уже стоял изрядный запас питьевой воды, содовой, апельсинового сока и молока. На полках блестели чистые тарелки и чашки, а в ящике — серебряные столовые приборы. Еще в одном шкафу стояли разнообразные консервы. Третий был до отказа набит баночками для анализов. Джед поспешил захлопнуть дверцы.

Стало быть, в этом трейлере ему предстоит находиться днем.

На другом конце комнаты возле стены стоял диван. Напротив — телевизор с видеомагнитофоном. Зато ванная комната могла бы стать настоящей камерой пыток для тех, кто страдает от клаустрофобии. Душевая размером с чайное блюдце, крошечная раковина и унитаз. Дальше по коридору — пожалуй, именно так стоило называть эту часть трейлера — располагалась спальня, снабженная еще одним диваном и столиком.

Если не считать входной двери в трейлер, ни одно из помещений не закрывалось — ни задняя комната-спальня, ни ванная, ни туалет.

Джед все еще надеялся, что это проклятое дополнение к контракту окажется не более чем угрозой, блефом в духе «вот что мы с тобой сделаем, если…». Впрочем, все его надежды на то, что Мери Кейт О'Лафлин не прибегнет к столь чудовищным мерам, говорили скорее о Нежелании и боязни взглянуть в лицо правде.

Ему не следовало дурачить самого себя.

Он оставил на диване свою сумку и отправился в соседний трейлер — тот, в котором предстояло спать.

Он являлся почти точной копией первого, но здесь вообще не было никаких вещей. И в большой комнате вместо дивана стояла кровать. Кровать имелась и в задней спальне. Обе кровати еще не были застелены, и стопки свежего белья аккуратно возвышались на голых матрасах.

Этот трейлер должен был оставаться стерильно чистым на тот случай, если он захочет припрятать свое зелье. И никого не волнует то, что он давно ничем подобным не пользуется.

Конечно, в этом трейлере также были заботливо сняты все двери. Добро пожаловать в наш филиал преисподней!

Заскрипела входная дверь, и Джед обернулся навстречу Кейт.

— Простите, что не смогла встретить вас лично, — проворковала она своим грудным голоском школьницы-отличницы. — Добро пожаловать в Грейди-Фоллз!

Кейт выглядела просто великолепно. Светлые волосы растрепал ветер, и на сей раз она оделась в легкую блузку без рукавов и узкую юбку цвета хаки, заканчивавшуюся на много дюймов выше колен. В босоножках на высоких каблуках и телесных чулках ее ножки буквально лучились красотой. Элегантная и в то же время какая-то нездешняя — как будто прибыла сюда из Парижа, а не провела последние недели среди душных болот Южной Каролины, окружавших этот занюханный городишко.

Обнаженные руки так и манили к себе взор. Под нежной кожей слегка проступали мускулы. Ах, эта кожа — наверняка она именно такая на ощупь, какой он ее представлял! Пожалуй, вид ее рук возбуждал не меньше, чем вид ее ног — а мимо них вообще нельзя было пройти равнодушно…

В отличие от первой встречи Кейт не пыталась спрятать свое роскошное тело под деловым костюмом. Она явно хотела произвести на Джеда впечатление — и добилась своего.

Ему приходилось постоянно напоминать себе, что именно эта дама вынудила его подписать проклятый контракт. Что перед ним дьявол в образе женщины, купивший у Джеда душу. И ему следовало ненавидеть ее от всего сердца, а не обмирать от желания.

Джед заставил себя очнуться. Вот, теперь он снова ничего не чувствует, так-то лучше.

— Буду вам чрезвычайно признателен, если в следующий раз вы постучите, прежде чем входить, — с язвительной вежливостью напомнил он.

— Извините, — небрежно отмахнулась Кейт. — Мне действительно следовало постучать. Но большинство членов группы не любят разводить церемонии, вот я и подумала…

— Вы ошиблись, мисс О'Лафлин.

Он должен поставить ее на место — пусть не думает, что получила его без боя! Однако Кейт не смутилась. Она продолжала как ни в чем не бывало:

— Я понимаю, что вы все еще на меня сердитесь.

Джед прислонился к косяку и скрестил на груди руки.

— Чтобы хоть немного смягчить обиду от перенесенного унижения, мне пришлось неоднократно любоваться вашей гибелью в «Смерти в ночи».

Оба отлично знали, что незабываемая любовная сцена происходила как раз перед сценой гибели.

Щечки Кейт тут же порозовели. И все же она сумела изобразить улыбку:

— Могу только порадоваться, что этот фильм хоть кому-то пошел на пользу!

Джед расхохотался, не оставив мысли довести ее до истерики.

— Ну, насколько я могу судить по отзывам прессы, «Смерть в ночи» — и особенно та сцена с вашим участием — давно уже приносит неоспоримую пользу, тем более что фильм разошелся на видео. Вопрос только в том, что именно каждый из нас подразумевает под словом «польза»…

Кейт давно догадалась, к чему он клонит. Джед видел это по ее глазам, по тому, как сгустился румянец на нежных щечках. И злорадно продолжал:

— Я читал в «Пикантных подробностях»…

Кейт сделала слабую попытку сменить тему:

— Да, да, я тоже читала. Это было довольно давно.

Но Джед не унимался:

— …что «Смерть в ночи» заняла первое место в десятке самых популярных фильмов. За нее проголосовало восемьдесят шесть процентов опрошенных мужчин, что считается рекордной цифрой! А еще примерно одна треть из опрошенных призналась, что та неподражаемая сцена отлично подогревает их фантазии в тех случаях, когда они… как бы это назвать… скажем, пускаются в одиночный полет. Примем эта цифра наверняка занижена — ведь не каждый отважится признаться, что любит летать в одиночку!

Щеки Кейт горели как маков цвет, но она сумела выдержать его взгляд.

— А вы тоже входите в этот процент?

Она не позволит себя смутить. Она не будет стыдиться и смущаться. Она сумеет воспользоваться вылитой на нее грязью и двусмысленными намеками и обратить их против него. Хотя ее коробит от такой необходимости.

— Честно говоря, — Джед изобразил натянутую, безжизненную улыбку, — мой личный опыт относительно той сцены включал и некую юную особу по имени Карла. Довольно запоминающееся сочетание: мы и Карла с вами…

Кейт покраснела еще сильнее, но и не думала сдаваться.

— Как мило, я просто счастлива, что помогла вам!

Ого! Мы еще и огрызаемся! Вряд ли это можно считать ничьей, но одно очко она явно заработала.

Кейт повернулась к двери и холодно сообщила:

— У меня много работы. Сейчас я познакомлю вас с наблюдателем и уйду. Вы ведь наверняка жаждете поближе узнать Боба Холландера.

— Черт побери, еще бы! — подхватил Джед. — Всю дорогу от Лос-Анджелеса я твердил про себя: «Ах как мне не терпится в тюрягу на два с половиной месяца!»

Кейт молча открыла входную дверь, и в трейлер шагнул человек-гора.

Это был не просто верзила! Чтобы протиснуться в дверь, ему пришлось извернуться боком. Хотя он был выше Джеда не больше чем на пару дюймов, его сложение напоминало персонаж из «Парка юрского периода».

Под стать фигуре была и рожа с жестоко оскаленным ртом и глубоко упрятанными в складках жира малюсенькими глазками. По-военному коротко остриженные волосы сверкали ранней сединой.

Впрочем, если человек выглядит мрачным, безжалостным и тупым сукиным сыном, это еще не значит, что он такой и есть.

— Привет, — пробасил Джед и протянул руку с самой дружеской улыбкой. — Как дела, приятель? Рад познакомиться.

Холландер демонстративно скрестил руки на груди.

— Стало быть, так, — начал он сиплым голосом заядлого курильщика. — Вы, мистер Бомон, зря набиваетесь ко мне в друзья. Я вам не жилетка, чтобы плакаться на жизнь. Я — ваша тень, понятно? Я не отпущу вас ни на шаг. Куда вы — туда и я, в том числе и в сортир.

Боже, Боже милостивый! Да это оказалось еще хуже, чем он мог вообразить!

— Вам лучше звать меня Джерико, — настаивал Джед, все еще надеясь заметить хоть тень юмора в этих свиных глазках. — Вы видели, сколько места в том сортире? Если уж нам придется втискиваться туда вдвоем, то лучше звать друг друга по имени. А еще лучше «милашка».

Ничего. Это не просто бездушная тварь — это какой-то автомат! Похоже, он и человеком-то себя не считает.

Кто-то заскребся у входа, и в дверь просунулась дружелюбная физиономия.

— Миз О'Лафлин? Анни сказала, что вы пошли сюда.

— Входите, Нат.

— Этан тоже здесь. — Мужчина до отказа распахнул дверь, и в трейлер вошли два человека в мундирах охраны.

— Нат и Этан будут проводить обыски в ваших трейлерах, — сообщила Кейт.

— Как поживаете? — Натан дружески потряс Бомону руку. Этан ограничился взмахом руки и коротким приветствием. Эта парочка вполне могла бы сойти за родных братьев.

— Рад с вами познакомиться. Вы классно играли в «Жуткой смерти».

Нат пихнул Этана в бок и поправил:

— Джерико Бомон играл не в «Жуткой смерти». Он играл в «Мертвой зоне»!

— Точно! Вы клево играли в «Мертвой зоне»!

— Спасибо, — ответил Джерико.

— Ну, мы вообще-то заскочили на минутку, — сказал Нат. — Нам пора бежать. — И они вышли.

Кейт пришлось протискиваться между стеной и верзилой, чтобы следом за ними попасть к двери.

— С вашего позволения, я тоже пойду. Не сомневаюсь, у вас с Бобом есть о чем поговорить.

— Постойте! — Его восклицание больше напоминало отчаянный вопль, и Джерико постарался овладеть собой. — Я бы хотел сперва поговорить с вами!

— Разве вам еще что-то нужно? — Кейт захлопала ресницами с нарочитым недоумением.

Она чуть не лопнула от злорадства. Нет, она не смеялась, не ухмылялась, но Джед видел распиравшее ее чувство.

От ярости кровь закипела в жилах. Превосходно! Отныне в его мечтах о возмездии она будет сама умолять его о любви! И кто знает — не произойдет ли это однажды наяву?

Итак, он проглотил свой гнев и обратился к Холландеру:

— Вы не могли бы оставить нас на минуту?

Верзила взглянул на Кейт, и та кивнула.

Джед терпеливо дождался, пока за чудовищем закроется дверь. Кейт тоже ждала, напустив на себя полное безразличие. Джед видел, что должен вести себя крайне осторожно, иначе все загнанные в угол чувства — вся ярость и отчаяние — выплеснутся наружу лавиной.

Прежде всего следовало выбрать нужный тон для беседы. Он понимал, что следовало пустить в ход все свое обаяние и красноречие, однако никак не мог собраться с мыслями.

— Честное слово, я не предполагал, что все будет выглядеть именно так.

— Это одно из условий подписанного нами документа, — парировала Кейт, высокомерно задрав нос и скрестив руки на груди.

Джед снова чуть не вырвался на свободу, но Джерико криво улыбнулся:

— Почему-то мне не приходило в голову, что вы наймете в няньки эту гориллу в погонах. Вы не можете так поступить, Кейт. Имейте же сердце!

— Боб Холландер предоставил мне отличные рекомендации. Его послужной список безупречен, и он…

— Вы что же, действительно хотите, чтобы это чудовище дышало мне в затылок на протяжении двух с половиной месяцев?!

— Я хочу, чтобы вы выполнили все условия договора! — парировала она.

— Но он же не понимает шуток.

— Как вам уже сообщили, он не собирается с вами дружить.

Джед провел ладонями по лицу и снова обратился к Кейт, решив прибегнуть к последней мере. Он взмолился.

— Пожалуйста! — сорвалось с его губ. Каждое слово давалось ему с неимоверным трудом, но она сумела загнать его в угол. Уже во второй раз. — Вы добились от меня, чего хотели: два трейлера, надзиратель, анализы… Вы выиграли. Вы смешали меня с дерьмом, но я прошу вас не топить меня в нем. Наймите человека, с которым я хотя бы не боялся остаться наедине! Может, кого-то из этих охранников? Ната или Этана? По крайней мере они похожи на людей!

— Они оба служат в городском банке. А ваши трейлеры смогут обыскивать во время перерывов. Кроме того, это семейные люди и привыкли ночевать дома.

— Но ведь можно найти кого-то еще!

— Увы, — покачала головой Кейт. — Я понимаю, что вы не верите, но мне действительно очень жаль. И еще больше я жалею о том, что не имею права принимать на веру ни единого вашего слова. Я просто не могу этого сделать. Скорее я стану думать, что в вашем неприятии Боба Холландера что-то кроется. Что-то большее, чем простая неприязнь. Может быть, вы возмутились оттого, что поняли: Боб Холландер не допустит никаких вольностей. Наверное, вы боитесь, что не сумеете уговорить Боба нарушить правила. Боб ни за что не позволит вам явиться в бар, заказать стакан «Джека Дэниельса» и просидеть целый вечер, уткнув в него нос. И поэтому я считаю, что сделала правильный выбор.

— Я имел в виду совершенно другое.

— Вот-вот, именно это вы и должны были сейчас сказать.

— Так какого черта было вообще меня нанимать? — не выдержал Джед.

— Такого, что вас захотел снимать Виктор, — невозмутимо заявила Кейт. — Я бы в жизни не стала с вами связываться — но Виктор пригрозил, что вообще уйдет. И мне пришлось вас взять — чтобы сделать ему приятное.

— А что, просто раздвинуть для него ноги уже не помогает?

Она покраснела — на сей раз действительно от гнева. И крикнула:

— Боб, вы уже можете войти! — Конец фразы остался недосказанным, но Джед ясно прочел у нее в глазах: «И вышибить дух из Джерико Бомона!»

Он уселся на столе в кухне, проклиная и ее, и себя. Черт побери, как же хочется выпить! Джед зажмурился и не спеша представил, как жгучая жидкость растекается по горлу и несет с собой блаженное отупение.

Когда он открыл глаза, Кейт не было. Зато перед ним стоял Боб Холландер. На стол со стуком опустилась банка для анализа мочи.

— Первым делом, — просипел Боб, — нам следует убедиться, что ты на самом деле такой чистенький, как говоришь.

Превосходно, лучше и быть не может.

Джед взял банку и встал. А его двухметровый стокилограммовый надзиратель затопал следом за ним в сортир — в точности как было обещано.

Джерико Бомон был неподражаем.

Сюзи пристроилась возле продюсера, Кейт О'Лафлин, не спуская глаз с Джерико, развалившегося на земле.

Даже в такой невыгодной позе он выглядел потрясающе.

Отрабатывался эпизод из начала фильма. Его персонаж, Ларами, должен был напиться до бесчувствия.

Ночью съемки продолжатся, техники установят свою аппаратуру как раз на этом поле. Джерико «заснет» там, где упал, а она — уже в роли Джейн — выйдет искать его с керосиновой лампой и наткнется на него посреди поля. Поднимется сильный ветер, начнет накрапывать дождь, и Джейн на себе потащит Джерико обратно в сарай.

После монтажа вся сцена обещала выглядеть очень драматично — хотя на самом деле ее будут снимать по кускам на протяжении двух, а то и трех недель.

— Готова к работе? — поинтересовалась Кейт.

Она нравилась Сюзи. И дело вовсе не в том, что, по ее словам, автор писал роль Джейн именно под нее, Сюзи Маккой. Впрочем… Конечно, это не могло оставить ее равнодушной. Почему-то до сих пор «под Сюзи» писали роли в такой чепухе, как «Нянюшкин кошмар» или «Пес проглотил мою домашнюю работу».

— Я всегда готова, — выпалила девушка, — и недовольно поморщилась. — Вы не думайте, я вовсе не такая уж самоуверенная и наглая. Просто мне нравится то, чем мы занимаемся, понимаете?

Кейт кивнула. Просто поразительно, как ей удавалось оставаться такой хладнокровной и собранной в эту невыносимую жару. В отличие от прочих членов группы Кейт никогда не одевалась в старые, истрепанные вещи. Даже шорты выглядели отглаженными. К тому же она всегда надевала с ними босоножки на высоком каблуке.

Сюзи смущенно покосилась на свою выцветшую на солнце футболку, джинсы с ободранными штанинами и босые ноги.

— Я уже второй месяц привыкаю ходить босиком.

— Вот и хорошо — ведь Джейн почти все время ходит босая, — одобрила Кейт. — Представляешь, я до сих пор и не задумывалась, что тебе это помешает!

— Ничего страшного, — улыбнулась Сюзи. — Наоборот, так я скорее вживусь в роль!

Кейт ненадолго отвлеклась на возню осветителей, переставлявших светоотражающий экран возле Джерико, и снова обратилась к Сюзи:

— Виктор успел обсудить с тобой ту сцену, которую собирается снимать днем?

— Не совсем, — пожала плечами девочка. — Но я не думаю, что возникнут большие трудности.

Днем камеры по-прежнему будут стоять на этом поле. Сюзи предстояло пробежаться перед объективом босой, с заткнутым за пояс подолом длинной юбки. Эпизод совсем коротенький — скорее панорамная съемка, включающая фигурку девочки на фоне необъятного поля и синего неба.

А потом камеры приблизятся к опушке леса. Сюзи — то есть Джейн — беззаботно мчится по тропинке, перепрыгивая через валуны и корни. Потом она собирает цветные камешки и залезает на деревья.

— Я понимаю, что эти сцены могут показаться не очень важными, — заметила Кейт, — но это не так.

— Ох, — смутилась Сюзи, — я вовсе не это имела в виду. Надеюсь, я знаю, как их играть.

Вчера они снимали очень напряженные и сложные эпизоды, где Джейн лечит травами больных и раненых рабов. Нынешняя сцена в лесу — где она поведет себя как ребенок — построена на контрасте с предыдущей, внося некоторое замешательство. Кто же она на самом деле? Взрослая женщина или дитя? Джейн все еще ухитряется жить в обоих мирах, не принадлежа ни к одному из них.

Как и сама Сюзи.

— Приготовиться! — раздалась команда. Значит, все разговоры должны быть прекращены, а зрителям следует не производить ни малейшего шума.

— Внимание! — выкрикнул другой голос. — Готовы!

— Мотор!

Джерико неловко шагнул, споткнулся и рухнул на колени. Сюзи полагала, что у него так же много общего с Ларами, как у нее — с Джейн. Во всяком случае, сколько она себя помнила, столько жила одновременно и в мире взрослых, и в мире детей.

Ей исполнилось шесть лет, когда девочку впервые сняли в кино. И с самого первого дня она работала на съемочной площадке по-взрослому добросовестно и профессионально. Нежный возраст не помешал успешно выполнить работу, которая не всякому взрослому была по плечу. В свободное время у себя в трейлере она с удовольствием играла в куклы, но держалась на равных а продюсерами, сценаристами и прочей публикой, поддерживая разговор так, словно ей не шесть лет, а на двадцать больше.

Сюзи умела взять верный тон с любым человеком в студии. Вот только не могла найти общего языка с собственным отцом.

Слава Богу, отец — с его вечными придирками и нравоучениями — на этот раз остался дома. Тем более что в сценарии есть пара мест, с которыми он вряд ли захочет мириться. Сначала Джейн должна случайно натолкнуться на Реджинальда Брукса, жестоко насилующего одну из своих рабынь, а в самом конце фильма ее целует Джерико Бомон.

Если только отец узнает, будет грандиозный скандал.

Сама же Сюзи ждала этой сцены с нетерпением.

Не то чтобы она питала какие-то дурацкие иллюзии насчет возможных отношений. В конце концов ей исполнилось только пятнадцать, а Джерико уже старик — ему не меньше тридцати четырех лет!

Ну, может он и не совсем старик… Может, ей даже приятно мечтать о том, как ей исполнится восемнадцать и он явится к ним домой и признается, что до сих пор не забыл, как целовал Джейн в финале фильма…

Потом Джерико возьмет ее за руку, и поведет к своей машине, и…

И тут ее мечты утрачивали определенность. Правда, иногда — точнее, почти всегда — к ним успевал подрулить Леонардо Ди Каприо — на своей машине — и не давал похитить Сюзи Джерико Бомону.

Сюзи улыбнулась. Ну что за бред!

Зато она уверена, что без труда войдет в образ в тот день, когда будет сниматься поцелуй.

— Снято!

Сидевшая рядом Кейт шумно перевела дух.

— Прежде чем техники потребуют перерыва на ленч, успеют снять еще один дубль.

Сюзи откашлялась и спросила:

— Кейт, могу я попросить вас об одолжении?

— Конечно!

— Вы не познакомите меня с Джерико?

За все четыре дня, проведенные на съемках, Сюзи ни разу с ним не разговаривала. У нее уже были репетиции с другими артистами. Однако Виктор Штраус решил, что Джерико сыграет эти эпизоды из начала фильма и без репетиций. В них Ларами практически всегда в стельку пьян, и лучше позволить Джерико импровизировать. Конечно, вскоре Ларами станет известно, что Джейн сотрудничает с подпольем и помогает беглым рабам, и он протрезвеет, чтобы переправить на Север фургон с беглыми неграми. Только после того, как они снимут это опасное путешествие, Виктор предусмотрел в своем расписании регулярные репетиции со всеми участниками фильма.

— Разве вы еще не знакомы? — удивилась Кейт.

Сюзи покачала головой. Она не раз видела Джерико в ресторане, он весело болтал и смеялся вместе с другими артистами — но всякий раз испарялся, стоило ей попытаться приблизиться к нему. Пожалуй, если бы Сюзи страдала параноидальным психозом, она решила бы, что ее нарочно избегают. Но годы, проведенные на съемках, приучили ее ценить даже краткие передышки и возможность уединиться в свободное время. Ничего удивительного, что кто-то другой также старается побыть один.

— Внимание!

— Как только они закончат, я вас познакомлю, — торопливо шепнула Кейт.

— Мотор!

И Джерико снова споткнулся и упал на колени. Сюзи сидела слишком далеко, чтобы слышать слова, но он пробормотал свои реплики и плюхнулся лицом в пыль.

— Снято!

Наступила тишина, а потом многие зааплодировали. Джерико не спеша встал и принялся отряхиваться.

— Пойдем, — позвала Кейт. — Вот-вот объявят перерыв! Поймаем его, пока не испарился!

Сюзи послушно зашагала за продюсером.

— Джерико! — окликнула Кейт.

Бомон обернулся и увидел их. Только что он над чем-то громко смеялся, но мигом помрачнел.

— Сюзи сказала, что вы до сих пор не знакомы, — продолжала Кейт. — И хотела бы переговорить до завтрашней съемки.

— До завтрашней съемки?

— Завтра наша первая общая сцена. — Сюзи робко протянула руку. — Здравствуйте, я Сюзи Маккой.

Девушка недовольно скривилась, пожалев о своих словах. Сюзи… Почему она так представилась? Ведь ей хотелось, чтобы в титрах стояло «Сюзанна Маккой». А Сюзи Маккой звучит слишком коротко и сразу напоминает о чепухе типа «Нудной вечеринки». Настоящие, серьезные фильмы должны ассоциироваться с Сюзанной Маккой.

— Очень приятно.

Теплая рука Джерико на миг коснулась ее ладошки. Впрочем, только рукопожатие указало на то, что он живой. В остальном Бомон напоминал ледяную статую.

— Извините, — буркнул Джерико и с хрустом поскреб щетину на подбородке. — Я умру с голоду, если пропущу ленч.

И Сюзи выпалила, обмирая от собственной дерзости:

— А может быть… если вы не возражаете… мы могли бы поесть вместе? Визажист ждет меня только к двум часам. А я очень хочу обсудить с вами те сцены, которые будут снимать завтра.

— Хм… — замялся Джерико. — Ну, — он переводил взгляд с Сюзи на Кейт и обратно, — вообще-то я собирался перекусить у себя в трейлере. Чтобы успеть выучить роль и немного вздремнуть, если останется время. Так что сами видите… вы выбрали не лучший день для знакомства. Прошу меня простить.

Джерико ее на дух не выносит!

Судя по тому, как напряженно застыла рядом с ней Кейт, ее тоже поразила излучаемая им злоба.

Он просто терпеть ее не может.

Джерико ничего не видел, кроме пустых персонажей в никчемных комедиях для подростков. Он даже не потрудился посмотреть ей в лицо. Бомон просто решил раз и навсегда, что она бездарность, а значит, не способна стать достойной партнершей в серьезном фильме. Тем не менее Сюзи сумела улыбнуться.

— Конечно. Я понимаю. Может быть, в другой раз.

— Да, — кивнул Джерико. — Может быть. — И поспешил удалиться.

Кейт чуть не убила его от злости, но тоже заставила себя улыбнуться, обращаясь к Сюзи:

— Я с удовольствием составлю тебе компанию за ленчем.

— Пожалуй, я тоже посижу у себя в трейлере, — покачала головой девочка. — Понимаете, необходимо сосредоточиться перед съемкой…

Кейт следила за Джерико, шагавшим к машине.

— По-моему, он просто не понял, что вел себя грубо.

— Ничего страшного, — попыталась соврать Сюзи. — Наверное, он нарочно чурается меня, пока идут начальные сцены. Ведь наши персонажи едва знакомы, и вполне логично держаться подальше друг от друга.

— Тебя подвезти?

— Нет, спасибо, я на велике.

— Ты что, крутишь педали босиком?

— Мои ступни уже совсем ничего не чувствуют, — улыбнулась девочка.

Хорошо бы и все остальное у нее так же загрубело!

Глава 5

— Как ты сказала? — Кейт схватилась за полотенце, чтобы вода с мокрых волос не капала на телефон. — Джерико заперся?

— Похоже на то, но мы не уверены. — Голос Анни отчаянно дрожал. — Во всяком случае, он опоздал уже на целых полчаса.

— На полчаса?! — Кейт почти кричала, сжав до боли телефонную трубку. — Черт бы тебя побрал, Анни! Я же ясно сказала, что ты должна немедленно поставить меня в известность, даже если он опоздает на пять минут!

— Извини! — Казалось, Анни вот-вот расплачется. — Я сама обратила на это внимание только десять минут назад. Я собиралась тебе позвонить, но потом решила проверить — может, он просто забыл? Мне хотелось разобраться самой и не дергать тебя по пустякам.

Кейт, придерживая трубку подбородком, вытирала волосы.

— Полагаю, ты уже позвонила к нему в трейлер?

— Никто не берет трубку. Тогда я пошла сама и постучала в дверь. Она заперта, а у меня нет ключей. Виктор вроде бы видел Джерико вчера за обедом — а больше его никто не встречал.

Кейт бросало то в жар, то в холод. Ну вот, дождались! Ее кошмары начинают сбываться! Джерико сумел уйти из-под присмотра, несмотря на все ее старания.

— У меня есть ключи от его трейлера. Я сию же минуту буду.

Она ткнула трубку на место и схватила листок с графиком съемок. Шорты и футболка, в которых она спала, еще валялись возле кровати. Неловко натягивая их на себя, Кейт снова пробежала глазами то, что и так знала наизусть.

Камеры были выставлены на площадке, изображавшей внутреннее убранство дома семьи Виллет. Под первым номером стоял разговор между Джейн и братьями. Они извещают сестру о том, что Реджинальд Брукс, самый богатый и жестокий из местных плантаторов, задумал взять ее в жены. При этом он пообещал им столько денег, что они смогут наконец рассчитаться с долгами. Братья утверждают, что у Джейн нет выбора, и персонаж Джерико слушает их, онемев от ужаса и омерзения. Чтобы спасти свою семью, Джейн должна принять предложение Брукса.

Хотя в этой сцене у Джерико нет слов, его присутствие необходимо.

Правда, Виктор мог что-то придумать, изменив ракурс съемки, но рано или поздно Джерико все равно придется появиться в кадре.

И до той поры Кейт должна отыскать его — где угодно.

Джерико был у нее главной проблемой с первого дня съемок. С его трейлером постоянно что-то происходило. То ему принесли слишком много бутылок с содовой и они не поместились в холодильник — то содовой оказалось слишком мало. То тюфяк на его кровати чересчур мягкий. А тот, что Кейт прислала взамен, был слишком жесткий. Занавески на окнах пропускали слишком много света. Их сменили на жалюзи — и стало слишком темно.

Джерико явно задался целью довести Кейт до нервного истощения. Или хотя бы разозлить своими вечными капризами.

Но при этом еще ни разу не опоздал на съемки.

Кейт сунула ноги в тапочки, торопливо пригладила влажные волосы, схватила связку ключей и опрометью помчалась к трейлеру Джерико.

Солнце едва успело приподняться над горизонтом, но было ясно, что нынче днем снова будет парить, как в бане.

Анни уже ждала ее. На мертвенно-бледном от страха личике особенно ярко проступили обильные веснушки.

— Я только сейчас обратила внимание на то, что нет машины Боба Холландера!

Кейт отперла дверь и передала Анни ключи, приказав:

— Сбегай ко мне в кабинет и найди личное дело Холландера. Оставь сообщение у него на автоответчике — я знаю, что он его регулярно проверяет. Ах да, и у него, кажется, есть номер пейджера. Пошли сообщение на пейджер. Я желаю знать, где его черти носят!

Анни побежала выполнять распоряжение, а Кейт толкнула дверь и вошла в трейлер.

Внутри царили прохлада и полумрак.

— Эй! — окликнула она, не надеясь услышать ответ.

— Я здесь, в спальне.

От удивления Кейт так и подскочила на месте.

— Джерико?!

— Я здесь, в спальне, — повторил он, четко выговаривая каждое слово.

Кейт включила свет и ринулась в узкий коридорчик, давая волю праведному гневу:

— Вы опоздали уже почти на час, и…

Света, падавшего из передней комнаты, было вполне достаточно, чтобы разглядеть Джерико через пустой дверной проем.

Он сидел на голом матрасе, небрежно скрестив длинные ноги и привалившись головой к кроватной спинке.

Он был голым. Совершенно голым.

Кейт не сразу осознала, что пялится на него, открыв рот.

Многие мужчины выигрывают оттого, что на них надет костюм, но Джерико явно к ним не относился. Еще бы, ведь сцены с «героем без рубашки» считались коронными во всех его фильмах! И Кейт поняла почему — особенно когда увидела его «без рубашки» в жизни.

Этот мужчина был потрясающе сложен. Правда, сейчас он не мог щегольнуть той накачанной мускулатурой, что прославила его в «Мертвой зоне». Но великолепно вылепленные плечи и грудь не могли оставить равнодушной ни одну нормальную женщину, а твердый, сухой живот наверняка вызвал бы уважение у мужской части аудитории.

Но на нем не было не только рубашки, но и брюк. И что касалось прочих частей его тела… Тут Кейт опомнилась и заставила себя взглянуть ему в лицо.

— Что вы здесь делаете? — Ясно, что глупо было об этом спрашивать, но больше ничего не приходило в голову. — И где Боб?

Джерико неловко дернулся под ее взглядом, и сумеречный свет из коридора блеснул на металле наручников…

Наручники?!

— Это что за шутки? — возмущенно осведомилась она.

Джед приподнял руки так, чтобы ей было лучше видно. Да, она не ошиблась — на нем блестели наручники. И от них шла толстая стальная цепь, пропущенная в какое-то кольцо на стене.

— Разве это похоже на шутку?

— О Господи! — вырвалось у Кейт.

— Вот-вот, — подхватил Джерико.

— Где Боб Холландер? — повторила она.

— Замечательный вопрос. Вас не затруднит сначала расковать меня? А то жутко хочется пи-пи.

Кейт ошалело застыла на месте.

— У меня… у меня нет ключей. Но почему Боб приковал вас к стене? Ведь это он сделал?

— Ну, вряд ли это мог сделать кто-нибудь еще, верно?

— Кейт!

Это кричала Анни. Кейт услышала, как заскрипела дверь — ассистентка намеревалась войти внутрь.

Джерико невольно рванулся, но деваться ему было некуда. Цепь не позволяла даже встать с кровати.

— Ради всего святого! — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Заприте наконец дверь! Черт побери, это же не зверинец!

Кейт ринулась к входу. И вместе со способностью двигаться к ней вернулась способность соображать.

— Анни! — Она едва успела перехватить девушку на пороге. — Мне нужно ведро или тазик, и чем скорее, тем лучше. И местный справочник — там должен быть телефон слесаря. Принеси их и положи вот здесь, перед дверью. Ах да, и верни мои ключи.

— А что, Джерико здесь? — растерялась Анни. — Ему плохо?

— Он здесь, и с ним все в порядке. Давай бегом. — Кейт выпихнула Анни из трейлера и выскочила сама, после чего заботливо заперла дверь.

Затем она помчалась ко второму трейлеру Джерико и дважды уронила ключи на землю, прежде чем смогла отпереть замок.

Оказавшись внутри, Кейт торопливо осмотрелась. Судя по всему, Джерико предпринял тщетную попытку создать хоть какое-то подобие уюта в задней спальне этого трейлера. Она вытащила из шкафа первые попавшиеся шорты и помчалась обратно.

Вошла в трейлер и заперла за собой дверь.

Теперь Джерико сидел на краю кровати. Он упирался локтями в колени, спрятав лицо в ладонях.

И тут Кейт поняла. То, как он встретил ее в первый раз, оказалось бравадой. У него был небогатый выбор — открыто показать свое замешательство или задрать нос перед тем, кто обнаружит его в таком унизительном положении — прикованным к стене, как зверь. Он предпочел браваду, но Кейт видела, что Джерико готов провалиться сквозь землю от стыда.

Еще бы, пережить такой позор! Она честно попыталась представить себя на его месте — и не смогла. Даже мысль об этом была слишком омерзительна.

— Анни принесет сейчас что-нибудь взамен… хм… взамен ночного горшка и справочник. Я позвоню слесарю и…

Он поднял на нее взгляд.

— Это не лучшая идея. — Его волосы растрепались, а на щеках темнела щетина. Глаза покраснели и слезились после бессонной ночи. — Не стоит давать повода для сплетен о том, что Джерико Бомона нашли голого, прикованным к кровати. — Его губы скривились в мрачном подобии улыбки. — Впрочем, если бы оказалось, что я сидел голым и прикованным к вашей кровати, история выглядела бы куда пикантнее!

— Не могу поверить, что вы еще способны шутить!

— Мне не до шуток.

Кейт не могла не отдать ему должное. Вряд ли она сама сумела бы достойно выглядеть в подобной ситуации.

— Вот. — Кейт протянула ему шорты. — Я прихватила с собой… Возьмите.

Джед потянулся за ними, но цепь оказалась слишком короткой. Ей пришлось подойти почти вплотную, чтобы вложить шорты ему в руку. После чего она поспешно отвернулась.

— Извините, — заметил он. — Похоже, вам придется… — Джед прокашлялся и закончил:

— Вам придется мне немного помочь.

Длина цепочки, продетой в кольцо на стене, не превышала трех футов. Кейт оглянулась и увидела, что этого недостаточно, чтобы он мог нагнуться и одеться самостоятельно.

И его убивало сознание этой беспомощности. От стыда и ярости у него даже осунулось лицо.

Пожалуй, в этой невероятной ситуации лучше всего действовать как можно быстрее. Кейт взяла шорты и расправила так, чтобы он мог сунуть в них ноги.

— Холландеру кто-то позвонил в первом часу ночи, — сказал Джед.

Кейт подумала, что он решил заговорить, чтобы хоть немного отвлечь ее от себя. Надевая на него шорты, она старательно разглядывала его ноги. У него были очень красивые ступни — изящные, сухие, с прямыми пальцами и ровными ногтями.

— Я уже заснул, — продолжал он, — но Боб разбудил меня. Сказал, что должен уехать, но вернется задолго до начала утренней съемки.

Как только Джед смог сам дотянуться до резинки на шортах, Кейт отвернулась.

— Я пытался расспрашивать, но он не собирался передо мной отчитываться. А когда вынул наручники, я решил, что это шутка, — и ошибся. Он отобрал у меня и одежду, и постель — на тот случай, если я сумею освободиться. — Джед хрипло хохотнул и добавил:

— Как будто, если бы меня не удержали наручники, я все равно торчал бы в трейлере, потому что побоялся показаться на людях голым…

Кейт наконец осмелилась взглянуть на него, но не знала, что сказать.

— Мне очень жаль.

— Да, — коротко бросил он, — я в этом не сомневаюсь.

Но туг в замке повернулся ключ и дверь трейлера распахнулась.

Кейт рванулась было вперед, собираясь выставить непрошеных гостей. На пороге возник Боб Холландер собственной персоной.

Он вернулся.

Он задыхался и обливался потом — как будто долго бежал трусцой в своем неизменном костюме.

— Виноват, — буркнул он. — У меня сломалась машина.

Кейт выразительно молчала, но так ничего и не дождалась. Он просто не видел необходимости что-то объяснять.

— Это что, Холландер? — раздался из спальни голос Джерико. — И ему хватило наглости вернуться?!

— Где вы были? — спросила Кейт.

— Мне нужно было устроить кой-какие дела. Еще раз простите за беспокойство.

— Беспокойство?! — Кейт отказывалась верить своим ушам. — Вы же приковали Джерико наручниками…

— Конечно, ведь это обычная мера для таких, как он. К тому же это отлично прочищает мозги и дает понять, кто здесь главный.

— Здесь главная — я, мистер Холландер, — отчеканила Кейт. — Я здесь главная! И я не упоминала о наручниках, когда нанимала вас на работу.

— Извините, если помешал, — подал голос Джерико. — Но вы не могли бы наконец снять с меня эти чертовы штуки? Холландер и ухом не повел.

— Если вы еще раз прочтете договор, то сами увидите, что даете мне право на…

— У вас есть ключи? — перебила Кейт.

— Конечно…

— Дайте их мне.

Холландер полез в карман, но явно не спешил выполнять приказ.

— Я сам его раскую.

— Ага, отличная мысль. Кейт, пожалуйста, пришлите Бобби сюда, — голос Джерико звенел от напряжения. — Сделайте одолжение. Я сгораю от нетерпения размазать его по стенке! Или нет, я передумал! Как насчет того, чтобы удавить его вот этой самой цепью?

Кейт твердо стояла на пути у Холландера, протянув руку.

— Я все сделаю сама, а вам лучше подождать снаружи.

— Я скручу его в два счета, — невозмутимо заявил Холландер.

— А я не желаю, чтобы вы его скручивали, — так же невозмутимо парировала Кейт.

Отставной моряк пожал плечами и швырнул ей ключи.

Направляясь к Джерико, Кейт слышала, как за ним закрылась входная дверь.

Бомон сидел на кровати и тяжело дышал, как будто только что пробежал стометровку.

— Он так и не понял, из-за чего столько шума, верно? Сукин сын! Ублюдок!

— Похоже, что так, — ответила Кейт, присев рядом.

— Я не стану его убивать, — бормотал Джерико. Он так сжимал цепь, что побелели костяшки пальцев. — Я не стану его убивать, как бы мне этого ни хотелось. Это не доведет до добра. Это мне не поможет.

Он делал все, чтобы обуздать свой гнев. Кейт смотрела, как он зажмурился и несколько раз глубоко вздохнул.

Она накрыла его ладони своими и осторожно, один за другим, стала разгибать пальцы, державшие стальную цепь.

— Джерико, вы имеете полное право сердиться, но вы не имеете права поднимать руку на Боба Холландера. Джед пронзительно взглянул на Кейт и спросил:

— А как еще прикажете мне смыть этот позор? — Тут его взгляд упал на их руки, по-прежнему сплетенные воедино, и когда он снова поднял глаза, все предстало в ином свете. Они находились не просто в комнате, а в спальне. И всего каких-то пять минут назад он сидел на своей кровати совершенно голый.

Кейт прочла в его глазах отражение собственной тревоги Тревоги — и возбуждения.

Она сидит на кровати у Джерико Бомона и держит его за руки. И в его глазах сверкали такие искры, которые запросто могли разгореться в пламя. Бешеное, безжалостное пламя страсти. А может, эти искры — всего лишь отражение ее собственных чувств?

Кейт торопливо отдернула руки и покраснела от смущения. Непослушные пальцы никак не могли справиться с ключом. Наконец наручники разомкнулись, и Джед оказался на свободе.

— Джерико, мне ужасно жаль, что так вышло, — повторила Кейт.

Запястья покраснели и опухли, но Джеду было не до них. Он вскочил с места и ринулся в туалет. Кейт застыла, вспомнив, что двери там нет и из комнаты все видно. Она слышала, как он наконец справил нужду, спустил воду в унитазе и открыл кран над раковиной. А потом… Потом громко заскрипела входная дверь.

Кейт в сердцах отшвырнула наручники, с грохотом врезавшиеся в стену трейлера, и помчалась следом за Бомоном.

Как и следовало ожидать, Джерико решил разобраться с Бобом Холландером.

Она встала у Джеда на пути, и тот заметил:

— Не бойтесь, я не стану его убивать.

— Я боюсь не этого, — возразила Кейт, все еще пытаясь его остановить. — Холландер — профессиональный инструктор рукопашного боя. Надо быть сумасшедшим, чтобы с ним связываться. Он же сделает из вас отбивную! Лучше убирайтесь отсюда, пока не поздно!

— А вот черта с два! — Джед упрямо мотнул головой. — Ладно, я пошел.

Кейт в отчаянии оглянулась на Холландера:

— Боб…

Отставной моряк выглядел не менее измученным, чем Джерико, но не двинулся с места, пробурчав:

— Не советую…

— Верно, — признался Джерико. — Но если я этого не сделаю, Кейт сочтет меня трусом. — И он принялся кружить вокруг верзилы, ловко поворачивавшегося к нему лицом.

— Не правда! — воскликнула Кейт. — Я стану считать, что вы наконец-то пошевелили мозгами! И поступили как профессионал, подумав о том, что ваша разбитая физиономия сломает весь график съемки!

— Не беспокойтесь. Я не позволю ему разукрасить мне физиономию. — От его небрежного, пугающе бесчувственного тона Кейт испугалась еще больше.

— Тебе ни за что меня не одолеть! — заявил Холландер, однако в его голосе почему-то больше не слышалось прежней уверенности.

— Да неужели? — Взгляд Джерико был под стать голосу — напрочь лишенным эмоций. — Эх, Бобби, знал бы ты, в каких переделках я побывал! Ты же понятия не имеешь о том, откуда я пришел и с кем мне пришлось драться — ради того, чтобы выжить.

Возле них уже собиралась толпа.

— Ну ладно. — Кейт попыталась встать между Бобом и Джерико. — По-моему, хватит…

Холландер не выдержал первым и сделал бросок, двигаясь с невероятной легкостью для такой туши. Но Джерико с изяществом профессионального танцора уклонился, элегантно избежав удара, вполне способного своротить челюсть. Холландер снова сделал бросок, но Джерико увернулся с прежней ловкостью. Холландер потерял равновесие и на миг приоткрылся, и тогда Джерико пустил в дело правую руку, а затем добавил и левой.

Все произошло в какие-то доли секунды — Кейт и охнуть не успела, не то что прекратить драку. Чтобы блокировать удар Джерико, Бобу Холландеру пришлось снова приоткрыться, и тут Кейт разгадала наконец уловку Бомо-на. Потому что он тут же пнул Холландера между ног — вложив в удар всю свою силу.

И Холландер рухнул, тяжело врезавшись физиономией в пыльную землю.

— Хватит! — закричала Кейт. — Перестаньте, кому говорят! — Она встала между мужчинами. — А ну назад! — рявкнула она на Джерико. — Назад, понял?

Джед все еще следил за Холландером, как будто ждал, что верзила вот-вот вскочит и набросится на него, затем посмотрел на Кейт.

В его глазах царила пустота. Там не было ни гнева, ни жара битвы, ни радости от одержанной победы.

— Сдай назад! — чуть слышным шепотом приказала она. И к се облегчению, Джерико послушался. Но Холландер очухался настолько, чтобы встать на колени и обрести дар речи.

— А ну вернись, мы еще не кончили!

И Джерико снова повиновался, но Кейт тут же встала у него на пути.

— Эй, ты! — рявкнула она. — Холландер! Явишься ко мне в кабинет, и не позднее чем через десять минут! — Она обернулась к Джерико. — А теперь ты! Сейчас же отправляйся к визажисту и займись гримом! — Кейт ткнула пальцем в одного из помощников, торчавшего в толпе с выпученными глазами. — Ты, Тони! Ступай вместе с Джерико и не отходи от него ни на шаг, пока я не скажу, что делать дальше! И все остальные — расходитесь по рабочим местам! Быстро, быстро!

Толпа моментально рассеялась.

Папаша Сюзи Маккой кипел от ярости. Джамаль не удивился бы, посыпься у того искры из глаз. Кстати, по поводу глаз и всего прочего — этот тип и так был отвратителен на вид, а когда принялся орать и брызгать слюной, отчего моментально побагровела брылястая рожа, а на лбу и шее набухли синие вены, на него стало просто тошно смотреть.

Джамаль тихонько пристроился позади камеры, чтобы увидеть все шоу от начала до конца. Вообще-то он заскочил сюда просто так, посмотреть, как будут работать в паре Сюзи и Джерико. Он был совершенно свободен, а в Грей-ди-Фоллз некуда пойти.

Вот он и решил понаблюдать за тем, что творится на площадке.

Честно говоря, ему все еще было любопытно, как снимают фильм — даже если он сам не участвовал в съемке. Джамаль был молод и не так долго крутился среди киношников, чтобы успеть пресытиться этим миром.

Ну а что касалось скандала… Рассел Маккой прикатил в город, восседая за рулем какой-то немыслимой тачки, явно взятой напрокат. И уже через пару секунд стало ясно, что его появление — отнюдь не визит любвеобильного папаши, соскучившегося по милой дочурке. Нет, на сей раз мать Сюзи Маккой оказалась предметом преследования.

Помощники режиссера нервничали и крутились возле камер, как стая испуганных мотыльков. Вик Штраус так уставился на Рассела, словно боялся, что тот вот-вот лопнет от злости и вокруг станет очень грязно.

— Да о чем ты думала? — орал Рассел. — Как ты вообще разрешила ей с ним сниматься?!

Под «ней» подразумевалась Сюзи, а под «ним» — соответственно, Джерико Бомон.

Джерико с удобством раскинулся в шезлонге, ожидая своего выхода на сцену. Он закрыл глаза с таким видом, будто и не подозревал о бушевавшей над ним грозе.

Зато Сюзи, судя по всему, молила небеса раскрыться и испепелить ее на месте ударом молнии.

И Джамаль не мог ее за это винить.

— Ты читала сценарий? — Рассел все больше напоминал персонаж из детских ужастиков. — Сюзи соплячка, она еще не готова к таким фильмам!

Мать девочки попыталась возражать, но Рассел не дал ей высказаться.

— Я видел, как она сейчас играла! — продолжал разоряться он, не обращая внимания на то, что их слушает целая толпа. — Это никуда не годится!

Сюзи поморщилась, и Джамаль машинально повторил ее гримасу. Ее мать снова что-то попыталась ответить, но Рассел ничего не желал слушать.

— Да плевать я на них хотел! — Судя по всему, Маккой выложил еще не все, что собирался. — Подождут, не облезут! Все равно им придется прекратить съемки, чтобы найти замену для Сюзи!

Тут Джерико мигом прочухался, и Джамаль понял, что не ошибся, когда замечал вспышки гнева у этого типа во время съемок. Джерико явно был недоволен работой Сюзи.

Ну да, Джамаль тоже видел, что Сюзи стала сама не своя, когда пришла пора работать с Джерико. Она ведет себя как замороженная. Но чему тут удивляться? Джерико должен быть ее героем с самого детства. Не так-то это легко — преодолеть детский восторг. А этот козел, Джерико, хамит на каждом шагу. Он и пальцем не шевельнул, чтобы подбодрить девчонку.

Ну подумаешь — она перепутала текст. Большое дело! Любой может иногда забыть свою роль — с кем не случается! А Джерико смотрит на нее так, будто она нарочно задалась целью все испортить.

И он добился своего — Сюзи с каждой минутой играет все хуже и хуже. А вот чего ни Джерико, ни ее папаша не видели — это тех проб, в которых она играла легко, на едином дыхании, еще до того, как приехала сюда. Да, пусть она соплячка, но если дать ей успокоиться и прийти в себя, она заткнет за пояс любого профессионала! Сюзи — чертовски хорошая актриса. Она заставила Джамаля поверить в то, что перед ним настоящая Джейн Виллет!

Сюзи расправила плечи и встала перед отцом с таким видом, словно собиралась играть в пятнашки с драконом. Она знала, что наверняка погибнет в его пламени, но не собиралась сдаваться.

— Мне не потребуется замена! — отчеканила девочка. — Мы подписали контракт! И если я сейчас откажусь сниматься, мы будем платить неустойку по суду!

Подъехала еще одна машина, и из нее выскочила продюсер Кейт О'Лафлин. Она явилась в последний момент, чтобы спасти героиню, — совсем как наша победоносная кавалерия.

До последнего времени Джамаль считал ее пустышкой. Когда-то она была женой Вика Штрауса — вот он и позволил ей покрасоваться в титрах, чтобы не очень приставала.

Но не далее как этим утром Кейт отважилась вмешаться в драку между Джерико и его телохранителем, Холландером. И не дала этой бомбе взорваться. А кроме того, Джамаль успел навести кое-какие справки и выяснил, что она не просто красуется в титрах, а действительно выполняет обязанности продюсера, причем очень неплохо.

Но между прочим, даже после сегодняшней стычки народ так и не понял, кем приходится Холландер нашему Джерико. Кто-то болтал, что они вроде бы уже давно повсюду вместе. Чепуха — это скажет всякий, у кого есть глаза!

Джамаль быстро понял, что Холландера наняли в качестве личного надзирателя для Джерико. Видать, тюремщик выкинул что-то совсем уж из ряда вон, раз нынче утром Бомон сорвался.

Но Королева Кейт оказалась тут как тут и вместо обычного воркования издала такой львиный рык, что у всех поджилки затряслись.

Джамалю еще ни разу не приходилось сниматься в фильме, где возле площадки поднималось столько пыли и шуму.

Тем временем, пока Кейт направлялась к враждующим Маккоям сзади, Джерико выбрался из своего шезлонга и подошел к ним с другой стороны.

Ничего хорошего это не сулило. Хотя Кейт и удалось прекратить свалку нынче утром — Холландера больше нигде не было видно, — однако Джамаль мог поспорить на что угодно: у Джерико найдется пара «ласковых» слов и для самой Кейт.

Но Джерико даже не взглянул на нее и обратился прямо к Расселу Маккою.

— Между прочим, — начал Бомон так, будто они с Маккоем старые приятели, — можно расторгнуть контракт, и без неустойки — в том случае, если и вы, и администрация произнесете, что Сюзи не подходит на эту роль. Так иногда случается — актеры берутся за то, что им не по зубам, но понимают это не раньше, чем начнутся съемки.

На Сюзи было страшно смотреть. Она поспешила отвернуться, но Джамаль понимал, как ей больно. Только что Джерико во всеуслышание заявил, что не считает Сюзи способной сыграть Джейн. Несмотря на все свое уважение к Джерико как к артисту, Джамаль не мог простить ему подобной грубости. К тому же Бомон говорил не правду. Раздавшийся голос Кейт резал уши как бритва.

— Извините, — одернула она Джерико, — но мне казалось, что это семейное дело. Не понимаю, с какой стати вы вмешиваетесь.

— Я только предложил…

— Да чтобы я позволил своей дочери еще два месяца отираться здесь… — перебил его Рассел. Он снова набросился на бывшую жену:

— Ты что, дебилка? О чем ты думала, когда подпустила его к Сюзи?!

Джамаль тревожно оглянулся и заметил, как девочка уходила туда, где стоял столик с прохладительными напитками. Она долго тупо разглядывала гору фруктов и цветных упаковок, но так ничего и не взяла. Потом наклонилась и открыла переносной холодильник, где хранились банки с содовой, но тоже ничего не стала брать. Крышка выпала у нее из рук, а она так и застыла, скорчившись у стола.

Джамаль больше не в силах был оставаться в стороне. Он громко засвистел, когда оказался рядом, но Сюзи, похоже, не услышала.

— Эй, — окликнул он, и девочка испуганно вздернула голову.

Малышка плакала. У Джамаля все сжалось внутри. На него смотрели широко распахнутые, полные слез голубые глаза. Две юркие слезинки проложили влажные дорожки по бледным щекам.

— Ты испортишь макияж.

— Они выпили все безалкогольное пиво, — невпопад отвечала она.

— Не может быть! — нахмурился Джамаль. Он сам полез в холодильник и стал перебирать запотевшие банки. Действительно, ни одной банки с безалкогольным пивом.

И всего одна банка содовой. Джамаль достал ее, стряхнул капельки влаги, а потом протянул Сюзи:

— Вот, попробуй. Это, конечно, не безалкогольное пиво, но ты представь, что это его двоюродный кузен.

Она выпрямилась, и от испуганной малышки не осталось и следа — перед ним стояла хладнокровная деловая особа неопределенного возраста.

— Ты бы не мог прислать сюда Минди? Она помощница визажиста. Обычно я не порчу макияж, даже когда плачу, но в этот раз не получилось.

Джамаль взял у нее из рук банку с содовой и распечатал крышку.

— Разве можно спасти макияж, если плачешь?

— Да, надо только быстро наклониться, и тогда слезы будут капать прямо с ресниц. — И Сюзи показала как.

— А ты… что, часто плачешь?

— Только если мне не хватает безалкогольного пива, — криво улыбнулась она.

— Ага, — кивнул Джамаль и протянул руку. — Джамаль Хокс.

— Я знаю.

— А ты — Сюзи Маккой.

Ее пальцы оказались на удивление тонкими, с коротко подстриженными ногтями.

— Сюзанна Маккой, — поправила она.

— Сюзанна. О'кей, очень красивое имя. Я понимаю, почему тебе не нравится, когда его укорачивают.

— Господи, ну и липучка! — скривилась она, попробовав содовую воду.

— Точно, — подтвердил Джамаль. — Классная вещь, да? — Он протянул руку и спросил:

— Можно попробовать? — Сюзи отдала банку, но он не спешил пить. — Послушай, а вдруг ты такая плаксивая из-за какой-нибудь жуткой болезни, которая передастся через банку с содовой?

— Нет. — Ее улыбка все еще была слишком профессиональной. — Ты бы все-таки поискал Минди. Это такая красивая темнокожая девушка…

— Нет проблем. — И Джамаль отпил большой глоток воды. — Все темнокожие красавицы слетаются ко мне как мотыльки! Только… ты не обидишься, если я сначала кое-что скажу?

Сюзи моментально сникла, приготовившись получить еще один удар, и у Джамаля снова все сжалось внутри.

— Слушай, Сюзи… Сюзанна. То, что болтали Джерико и твой отец… Ну, насчет твоей игры… Это все чушь собачья!

Она явно не ожидала от него похвалы.

— Спасибо, но…

— Никаких «но»! Они сами не знают, что говорят! А ты должна верить в себя! И не позволять Джерико давить на себя! Ты должна сбить спесь с этого алкаша. Он же впервые получил серьезную роль, с тех пор как бросил пить. Наверняка он сам трясется от страха, что не справится, — вот и отыгрывается на других. — Джамаль вернул банку и спросил:

— О'кей?

Сюзи молча кивнула. Она была такой серьезной. Черт побери, ну кто бы мог вообразить, что когда-нибудь он будет стоять и давать советы Сюзи Маккой? От этой мысли Джамалю стало весело.

— А знаешь, я тащусь от твоих фильмов с тех пор, как посмотрел «Главную причину»!

— Это был мой первый фильм.

— Да, знаю. — Джамаль присел на холодильник. — И я видел их все до единого.

— Все серии «Нудной вечеринки»? — удивилась Сюзи.

— Черт побери, конечно! И даже все серии «Нудной вечеринки-2». Ну ладно, я дождался, пока она выйдет на видео! Но смотрел все серии. Ты отлично играла.

— Если не считать того, что сам фильм ничего не стоил! — грустно протянула девочка.

— Никаких продолжений! Повторяй со мной: «Никаких продолжений!» Давай!

— Никаких продолжений! — повторила она с улыбкой, уже не походившей на гримасу. От ее настоящей улыбки у Джамаля захватило дух.

— Вот умница! А теперь представь, что Вик и Кейт станут ломиться к нам в двери и предлагать по два миллиона баксов за продолжение фильма — конечно, после того, как мы получим кучу «Оскаров»…

— Непременно, — хихикнула она.

— Что мы им скажем?

— Никаких продолжений!

— Ты что, рехнулась? Ты готова отказаться от гонорара в два миллиона за классный фильм только потому, что он окажется продолжением?!

Тут Сюзанна Маккой расхохоталась.

Стало быть, он добился своего.

— Пойду искать Минди.

— Джамаль!

Он застыл на месте и обернулся.

— Спасибо за содовую. — Она смущенно улыбнулась и спросила:

— Мы ведь еще увидимся?

Вот это да! Он не просто сумел ее рассмешить! Он заставил ее обратить на себя внимание! Сюзи Маккой обратила на него внимание! Джамаль просиял в ответ:

— Ну конечно! Я ведь никуда не ухожу!

Глава 6

На сей раз она увидела его голым. Голым и скованным.

Пропади все пропадом!

Джед задержался у дверей в кабинет Кейт, чтобы перевести дух.

И как теперь прикажете вести себя с этой чертовски привлекательной женщиной — после того как она стала свидетельницей самого большого позора в его жизни?..

Черт побери, она не просто была свидетельницей — она отвечала за произошедшее, так как заставила его подписать злополучное дополнение к контракту!

Джед рухнул на скамью в приемной перед кабинетом, чувствуя себя неимоверно уставшим. Он умирал от желания выпить. Кейт было мало получить от него согласие на наблюдение «24/7» — она раскопала такого типа, как Боб Холландер, и даже не подумала о том, что для отставного сержанта морской пехоты может быть в порядке вещей употребление наручников. О, конечно, Мери Кейт О'Лафлин вряд ли придумала все это нарочно, однако именно она виновата в его позоре!

Она подвергла его такому унижению, и он хотел… Джед и сам пока не знал, чего именно он хочет.

Больше всего на свете Джеду хотелось бы получить сейчас стакан виски. Но об этом нечего было и мечтать, а потому имело смысл обдумать более доступный способ возмездия.

Вообще-то Джерико никогда не был ни злопамятным, ни мстительным человеком, но в случае с Кейт ему следовало взять реванш. Месть наверняка будет приятной на вкус — ничуть не хуже доброго виски. И если на то пошло, Джед уже знал, как именно должен отомстить.

Он заставит ее хотеть себя. Чтобы Кейт увидела в нем не того неудачника, за которого принимала до сих пор, а самого желанного мужчину в своей жизни.

А для этого предстояло ее соблазнить — медленно, исподволь вскружить ей голову. Пока она сама не затащит его к себе в постель, и они окажутся друг у друга в объятиях, на самом краю чудесной бездны, и Кейт станет умолять овладеть ею. А он загадочно улыбнется и уйдет.

Или… или останется.

Может, ему захочется сперва овладеть ею, а уж потом улыбнуться и уйти. Или он будет заниматься с ней любовью до самого окончания съемок и улыбнется и уйдет в последний день.

Джед считал момент «улыбнется-и-уйдет» самой смачной частью своего плана, вот только никак не мог решить, когда подобный финал будет смотреться лучше всего.

А пока соблазнение Кейт сулило ему массу удовольствий. Она одинока, у нее давно не было мужчины, ее легко завести — и к тому же она успела испытать к нему физическое влечение.

Джед отлично видел, что творилось с ней в то утро, когда она застала его голым в трейлере. Ей достаточно было посмотреть на него, чтобы сомлеть.

Джед отлично знал, как великолепно он смотрится. Зеркало в ванной подтверждало это всякий раз, когда он принимал душ. Да, небеса не обделили его физической привлекательностью, и этого у него не отнимешь.

Джед выглядел как образчик успешного генетического отбора. Господь свидетель — ни его сестре Луизе, ни братишке Лерою не досталось и десятой доли этих генов. В отличие от Тома. Да, старший брат также получил красоты в избытке, и вдобавок светлые волосы — хотя никто не мог сказать, с чего это он уродился белобрысым.

Джед отлично знал свои преимущества и умело ими пользовался. Однако он никогда не относился к таким вещам серьезно — в отличие от других людей. Таких, как Мери Кейт О'Лафлин.

Джеду достаточно было однажды заглянуть ей в глаза, чтобы понять — она к нему неравнодушна. Черт побери, нынче утром был даже такой момент, когда тело ясно выдало свою хозяйку — Кейт была не прочь, чтобы ее поцеловали.

Скорее всего она не отдавала себе отчета в том, что происходит, но это уже не важно. Главное — какая-то ее часть готова ему отдаться.

Оставалось закрепить успех.

Да, больше он не будет скучать в свободное от съемок время и получит от жизни все, что сможет.

Правда, путь предстоял долгий и нелегкий, потому что Джеду мало поработить ее тело — ему нужна и ее душа. Стало быть, следует сначала выяснить, какого типа мужчин она предпочитает, чтобы подобрать себе подходящую роль.

Судя по всему, Кейт О'Лафлин принадлежала к разряду тех дамочек, что превыше всего ставят порядочность и честность. Вон как она крыла Рассела Маккоя и его экс-супругу! Ну что ж, значит, и Джеду следовало стать честным и открытым.

Он решительно встал, распахнул дверь и вошел в контору, чувствуя себя готовым к борьбе.

Личный офис Кейт располагался сразу напротив двери. Она разговаривала по телефону, но дверь оставалась распахнутой, и Кейт заметила, как вошел Джед. С хорошо отработанной улыбкой она взмахом руки пригласила его войти и присесть.

Если вспомнить, какое у нее выдалось утро, следовало удивляться, что Кейт вообще способна улыбаться. Сперва разбиралась с ним, потом с Расселом Маккоем…

— Да, — сказала она в трубку, пока Джед садился. В отличие от ее роскошных апартаментов в Бостоне это было сугубо рабочее помещение. Облезлый металлический каталожный шкаф, стол, заваленный папками и бумагами, развешенные вдоль стен таблицы и расписания.

Хотя в одном из окон мерно жужжал кондиционер, на столе у Кейт стоял еще и вентилятор. Он медленно поворачивался на своей оси, и временами струя воздуха легонько шевелила пушистые пряди ее волос.

— Да, да, — повторяла она в трубку. — Достань их. Слушай, мне некогда. У меня важная встреча, и… — Она засмеялась и добавила:

— Ладно, ладно. Перезвони потом.

Кейт опустила трубку и обратилась к Джеду:

— Извините.

— Я все еще готов провалиться сквозь землю после всего, что случилось утром, — начал он. — Я честно старался успокоиться, но такой позор трудно позабыть. — Джед тут же пожалел о своих словах. Он выпалил их, не подумав, и почувствовал себя таким же голым, каким был утром.

Кейт встала и плотно прикрыла дверь в кабинет.

— Слава Богу! — воскликнула она. — Я больше всего боялась, что нам придется делать вид, будто с вами ничего не произошло. Хотя это не так и я тоже чувствую себя опозоренной. Спасибо, что вы нашли в себе смелость заговорить об этом честно.

Джед только теперь обратил внимание, что на ней больше нет помятых шорт и футболки, в которых Кейт прибежала утром. Она снова облачилась в простой, но элегантный наряд: коричневая юбка, по его мнению, чересчур открывавшая ее бесподобные ноги, босоножки на высоких каблуках и белоснежная блузка.

Наверное, у Кейт в гардеробе припрятана целая куча белых блузок на все случаи жизни — и в любой из них она смотрелась чертовски привлекательно. Сегодняшняя версия отличалась длинными рукавами, свободным покроем и тончайшим материалом, вполне позволявшим догадываться о тех формах, что скрывались под ним.

У Джеда улучшилось настроение. Да, в ближайшие недели ему скучать не придется!

А Кейт вернулась обратно к столу, уселась и как-то по-ученически сложила руки. Ну разве не прелесть? Она все еще стесняется, когда ее разглядывают, — несмотря на вызывающий стиль одежды. А может, она стесняется только его, Джеда?

— И вот что я придумал, — продолжал он, старательно глядя прямо ей в лицо. Ведь на первом этапе он собирался только подружиться с ней — не более. — Понимаете, чтобы все было по-честному, вам следует пойти ко мне в трейлер, раздеться, приковать себя наручниками и ждать, пока я вас найду!

Кейт остолбенела.

Ого! Кажется, он переборщил. И выпустил наружу Джеда Бомона. Единственное, чего он этим добился, — осознание того, что Кейт не способна оценить своеобразный юмор старины Джеда.

Но в следующий момент она рассмеялась. Ну кто бы мог подумать? Кейт рассмеялась и покраснела, заинтриговав его еще больше.

— Не думаю, что это поможет решить проблему!

— Сделайте одолжение — ради меня! Обещаю, что все прощу!

Кейт подалась вперед, и не думая отводить глаза.

— Джерико, у меня нет слов, чтобы выразить свое сожаление о случившемся. Я хочу, чтобы вы знали: Боб Холландер получил расчет и вы больше его не увидите!

Джед кивнул, удовлетворенно следя за тем, как кровь все сильнее приливает к нежным щечкам. Ага! Они уже друзья!

— Какое счастье! А я-то боялся, что он захочет рассчитаться за то, что я приложил его мордой об асфальт! Знаете, возьмет да уговорит вас его оставить — дескать, я раскаиваюсь в своей оплошности и обещаю, что больше не буду обижать мистера Бомона!

— Это не оплошность, — убежденно покачала головой Кейт. — Он не имел права приковывать вас даже на пять минут — не говоря уже о пяти часах! Вы представляете, что могло произойти в случае пожара? Я даже думать об этом не смею!

А ведь Кейт не шутила! Она действительно переживала. Ах как жалко, что ее стол слишком широк и он не дотянется, чтобы погладить ее по руке!

— Ну да, но теперь все в прошлом.

Все шло как по маслу. Не позднее понедельника он сможет пригласить ее на обед. Это случится через три дня, а до тех пор он будет укреплять возникшую дружбу, играя на своей честности и на ее чувстве вины. К понедельнику Кейт созреет для небольшой романтической увертюры, и тогда…

— Но я теперь не знаю, что делать, — неожиданно призналась Кейт. — У меня ушло целых четыре недели на то, чтобы разыскать Холландера и проверить его прошлое. Ума не приложу, где я смогу найти замену?

— Что? — опешил Джед. — Замену Холландеру?!

— Поверьте, я меньше всего хотела бы повторять свои ошибки. Но с другой стороны, в этом случав я не имею права полагаться ни на одного из ассистентов — да к тому же они и так завалены работой.

Джеду стало не до предвкушения романтического обеда в понедельник.

— Постойте, вы ведь пошутили, правда? Черт побери, не может быть…

— Что не может быть?.. — Кейт явно чувствовала себя неловко.

— Замены Бобу Холландеру! — взорвался Джед. Все, на что ему хватило выдержки, — не выругаться перед ней.

Она явно испугалась этой вспышки, но твердо стояла на своем.

— Ох, Джерико, вы правда вообразили, будто я оставлю все как есть?!

— Да, представьте себе! После кошмара прошлой ночи…

— На подписанном вами документе основано все наше финансирование! — отрезала Кейт. — И стоит кому-то из инвесторов только что-то заподозрить — съемки остановятся…

— Никто ничего не узнает! Ради всего святого, да ведь половина народу и так считает Холландера моим любовником!

— О Господи! — Кейт не смогла сдержать нервный смех. — Это правда?

— Никто не знает, почему он жил в одном трейлере со мной, и вряд ли он кому-то мог проболтаться! — Джед провел руками по лицу и перевел дух. Своими отчаянными воплями он ничего не добьется. — Кейт, послушайте! Что я должен сделать ради того, чтобы вы мне поверили: я не собираюсь гробить ваш фильм!

Но она лишь молча покачала головой.

— А что, если мы заключим сделку? Вы освободите меня от надзирателя, а я не стану предъявлять «О'Лафлин продакшнз» иска за моральный ущерб, причиненный сегодня ночью?

— Вы хотите предъявить иск? — Теперь настала очередь Кейт удивляться. Она рассмеялась, не поверив своим ушам. — Но разве вы сами только что не утверждали, что все в прошлом?

— Вряд ли это можно оставить в прошлом, если вы снова норовите подсунуть мне еще какого-нибудь морячка, который станет любоваться на то, что я делаю в сортире!

Кейт так уставилась на него, будто хотела вскрыть череп и пощупать его мысли.

— Ни вы, ни я не хотим, чтобы эта история появилась на первых полосах газет. — Она подтолкнула к нему телефон и продолжила:

— Мистер Бомон, я считаю, что вы блефуете. — Воркующий голосок не соответствовал жестоким, резким фразам. — Валяйте. Возбуждайте свой иск, но я советую вам хорошенько подумать, прежде чем бросать такой кусок «желтой прессе». Тем более что этим вы нарушите пункты шестой и седьмой в нашем договоре, после чего лишитесь и контракта, и роли.

Джед не моргнул и глазом. Не хватало только, чтобы она действительно догадалась, о чем он думал, набирая номер.

— Ах вот как, я потеряю роль! Да плевать я на нее хотел! — Эта ложь далась ему на диво легко. — Черт побери, я получу по своему иску намного больше той подачки, которую вы зовете гонораром! И вы знаете, что так оно и будет!

Где-то в Калифорнии его агент поднял трубку:

— Стейплтон.

— Привет, Рон, это Джерико. Извини, что разбудил, но у нас тут возникла проблема, и я решил, что тебе следует знать…

Кейт не смогла усидеть на месте. Она вскочила и выхватила трубку.

— Рон, Джерико перезвонит вам попозже!

Тяжело дыша, она обернулась к Джеду.

— Черт бы тебя побрал! — Джед решил, что сейчас в него запустят этим самым телефоном. — Ты, наверное, лучший артист на свете! И мне противно иметь с тобой дело, потому что никогда не знаешь, играешь ты или нет! — Она прищурилась. — Но сейчас ты ведь играл, верно? И я сорвалась напрасно? Ты не стал бы ничего рассказывать Рону, но ни за что теперь не сознаешься! — Кейт ткнула в его сторону пальцем и продолжала:

— Я знаю, что ты делаешь это не ради денег! Я знаю, что ты пришел сюда, потому что хочешь сыграть эту роль! Тебе достаточно произнести слово, чтобы угробить наш фильм! Ты волен звонить своему агенту и даже тащить нас в суд. И вполне возможно, что тебе удастся выиграть дело. Ты отомстишь, ты смешаешь меня с грязью, но если уж дело дошло до взаимных угроз, то помни, что, как только ты обратишься в суд, все вокруг узнают: ты признал, что тебе необходима нянька!

— Я ни в чем таком не признавался… — возмутился он. Но Кейт уже кричала во весь голос:

— И продюсер твоего следующего фильма — если таковой найдется — наверняка подумает: «Черт, а ведь это отличная идея!» И захочет прикрыться точно так же, как это сделала я, — а ты останешься с тем же, с чего начал! И будешь каждое утро первым делом мочиться в банку, а затем любоваться, как обшаривают твой трейлер! Вот только не известно, ради чего тебе придется так унижаться? Одно могу сказать наверняка: это уже не будет роль Ларами! — И она с размаху пихнула к нему телефон:

— Ты больше не будешь звонить Рону! А если ты все же это сделаешь, то не для того, чтобы нанять адвоката и обратиться в суд! Да, Бомон, тебе удалось меня одурачить — но ненадолго! Ты бесподобный артист, но я слишком многое о тебе знаю! Если понадобится — ты продашь душу дьяволу ради этой роли! И не собирался отказываться от нее сейчас! Ты любишь Ларами не меньше, чем я!

Ну и что теперь? Она его раскусила. Черт побери, она просто загнала его в угол! В отчаянии Джед чуть не схватился за телефон, чтобы и правда позвонить Рону. На какую-то долю секунды он готов был предпочесть деньги — хотя бы чтобы доказать Кейт О'Лафлин, что она ошиблась.

Но ведь она не ошиблась. Она все рассчитала. Роль Ларами для него дороже денег, дороже собственной гордости.

Джед замер в кресле под разъяренным взглядом Кейт. Он довел ее до белого каления, и она готова была ринуться в бой.

Да, он явился сюда, собираясь обыграть Кейт, заставить ее смягчиться и увидеть в нем друга. А вместо этого умудрился превратиться в смертельного врага. Джед понимал: самое умное — попросить прощения и исчезнуть подобру-поздорову.

Но он не мог так поступить. Да, Кейт выиграла этот раунд, но если у него все же остался хоть какой-то шанс что-то выторговать для себя — нужно делать это, пока не поздно.

— Я хочу, чтобы на обоих туалетах снова повесили двери, — процедил Джед, содрогаясь от ярости, вспыхивавшей с новой силой при одной мысли о том, за что ему приходится бороться. — И чтобы это было сделано сегодня же, до того, как я лягу спать!

— Хорошо, — неохотно кивнула Кейт.

Он смотрел ей в глаза, не пытаясь скрыть, насколько омерзительно ему создавшееся положение.

— Кроме того, я требую право вето на возможную замену Бобу Холландеру. И даже не вздумайте искать кого-то по объявлениям!

Кейт обессиленно плюхнулась в кресло.

— Я собиралась обратиться за помощью в центр реабилитации, чтобы оттуда прислали не новичка, но и не отставную гориллу с наручниками на поясе.

— Ну, наручники — это не так уж страшно, если мою надзирательницу будут звать Трикси и она явится в черных сапогах и с плеткой. Так вы согласны?

— Нет. Я, конечно, постараюсь посоветоваться с вами, но окончательный выбор оставляю за собой.

— Ну да, с какой стати останавливаться на достигнутом? Вы уже доказали, что умеете разбираться в людях! — Ну кто его тянул за язык!

Кейт аккуратно подровняла стопку бумаг у себя на столе и сердито ответила:

— Вы, мистер Бомон, лучше получите сначала «Оскара», тогда у вас будет беспроигрышная позиция на переговорах.

— Выгоднее, чем та, когда я валялся на кровати голый и скованный? — Джед заставил себя прикусить язык и встал. Пожалуй, ему лучше уйти — пока его честность и открытость не зашкалило окончательно. И тут его ошарашила новая мысль:

— А что мы будем делать, пока вы не нашли замену?

Она растерянно развела руки:

— Не знаю. Я еще об этом не думала. Надо поговорить с Виктором, а пока можно назначить кого-то из ассистентов.

— Вот-вот, кого-то из этих двадцатилетних сопляков, верно? Прямо не знаю — смеяться или плакать. Вы что? Между прочим, не далее как нынче утром Тони подкатывался ко мне раза три и предлагал дозу из собственных запасов!

Кейт так и подскочила на месте:

— Что?!

— Эй, не стоит делать из этого трагедию, — бросил Джед на полпути к двери. — Он, наверное, просто хотел быть дружелюбным, вот и предложил то, что мог. Он неплохой парень. И делал это от чистого сердца, а не для того, чтобы меня подставить.

Но Кейт уже схватилась за телефон.

— Анни! Ты помнишь ассистента по имени Тони? — Она помолчала и добавила:

— Тони Эванса. Да, его. Будь добра, подготовь приказ о его увольнении!

— Эй, эй! — возмутился Джед. — Погодите!

— Да, верно, — говорила в трубку Кейт, не обращая на него внимания. — И можешь передать ему на прощание, что наша команда работает без наркотиков. Да, если хочет — пусть явится ко мне, но это уже не поможет.

— Кейт, я рассказал это вовсе не для того, чтобы пацан получил пинок под зад! — Однако он так и не добился внимания, как будто внезапно стал невидимым.

— Да, — бубнила она в трубку своей помощнице, — и подбери ему замену. У нас полно местных жителей, желающих участвовать в съемках. Только предупреди их, что я не потерплю наркотиков у себя на площадке. А потом, будь добра, загляни ко мне. — И Кейт повесила трубку.

— Не могу поверить, что вы это сделали! — воскликнул Джед.

— Почему? — язвительно осведомилась она. — Жалеете, что потеряли поставщика?

— Это не смешно.

— Не смешнее того, что вы тут нагородили, — отрезала она и достала из стола пластиковую банку для анализа. — Полагаю, вам известно, как с этим обращаться.

— Мне известно, что бы я хотел с этим сделать!

— Ну вот, видите? — Она подтолкнула банку поближе. — Вы просто неисправимый весельчак — совсем как я!

— Это ни к чему! — Он отпихнул от себя банку. — Я же сам рассказал про Тони! Я не пытаюсь ничего скрывать! Я был бы последним идиотом, если бы воспользовался его предложением, а потом обо всем разболтал!

Кейт взяла пластиковую банку и со стуком опустила на стол — прямо перед Джедом.

— Посмотрим в лицо фактам! Я сожалею о том, что случилось с вами прошлой ночью, но я вам не доверяю. Я доверяю анализам. И коль скоро вы не считаете себя дураком, то и я не считаю себя дурой, а потому должна вас проверить.

Джед ошеломленно рухнул в кресло. Кейт встала, обошла вокруг стола и вложила банку ему в руку.

— Вот, займитесь делом. — Она махнула рукой в сторону двери. — Я попрошу Анни проводить вас до туалета. К сожалению, ей придется провести с вами остаток дня, пока я не решу, как поступить. Имейте совесть и не ведите себя как свинья. Она очень стеснительная девушка, и если вы ее обидите — даю слово, что сверну вам шею!

— Извините, но вот тут вы ошиблись! — взорвался Джед, вскочив с места. — Согласно подписанному нами контракту вы имеете право открутить только мои яйца!

Она и ухом не повела, но пресловутая краска на щеках выдала ее с головой.

— Ах да, и еще одна вещь! Нынче вечером я жду вас на просмотре!

Ни за что! Джед давно взял за правило никогда не просматривать отснятый за день материал. Без монтажа и музыкального сопровождения даже малейшая ошибка резала глаз. Джед начинал мучиться жуткой мигренью всякий раз, когда имел глупость просмотреть такую «сырую» пленку.

— Извините, но сегодня вечером у меня по расписанию занятия в группе и я не могу пропустить их, не нарушив контракт!

— Я дам вам письменное разрешение, — отвечала Кейт. — Вам обязательно нужно быть на просмотре.

— Но я никогда не хожу на просмотр, — упрямился он. — Я едва выношу даже окончательную редакцию фильма!

— Ну что ж, значит, сегодня вечером вам придется поработать над собой. Есть вещи, которые я непременно должна вам показать. Жду вас в половине восьмого.

— В вашем дополнении к контракту нигде не сказано, что я обязан торчать на просмотрах! Черта с два я туда приду!

Кейт улыбнулась. Слащавой, злорадной улыбкой.

— А разве там где-то сказано про двери на туалетах?..

Джед поперхнулся от ярости.

— Если вы придете к половине восьмого, я распоряжусь насчет дверей. Если нет… — Она распахнула дверь в кабинет, красноречиво поведя плечами.

И чуть не сшибла с ног Анни, собиравшуюся постучать.

— Вот и отлично, — сухо заметила Кейт. — Ты уже здесь. Будь добра, проводи мистера Бомона до туалета, а потом в ресторан, на ленч. И не отходи от него ни на шаг, пока я не скажу. Да, и звони мне немедленно, если возникнут какие-то проблемы. — Она угрожающе взглянула на Джеда и процедила:

— Не советую вынуждать ее это делать.

Кейт захлопнула дверь кабинета, так что Джед оказался нос к носу с Анни. Судя по ее виду, бедняжка вот-вот упадет в обморок.

— Ого! — воскликнул он. — Похоже, я начинаю нравиться Кейт!

Виктор не раздумывал ни секунды:

— Нет!

— Нет? — опешила Кейт. — Просто вот так «нет» — и все?.. Даже не потрудившись сделать вид, что ты подумал?

— А тут и думать нечего! — Виктор наклонился, чтобы расшнуровать ботинки. — Это не я, а ты нагородила с Бомоном кучу проблем.

— Виктор, ну пожалуйста! Хотя бы на этот вечер? Я уже поговорила со всеми, с кем могла! Я бы попросила Ната или Этана, но по вечерам они дежурят в больнице. И хотят хоть немного побыть вместе с детьми. Я совсем отчаялась и даже позвонила Харлану Кинкейду!

— Кому?..

— Преподобному Кинкейду!

— И почему же он не смог помочь? — Виктор зашвырнул ботинки подальше в угол и стал стаскивать с себя футболку.

— Он занят. У него есть свои дела. Откуда мне знать? Он не стал вдаваться в подробности, а я не сочла себя вправе настаивать. Он пообещал иногда дежурить с Джерико в дневные часы — и все. И порекомендовал мне того, кто мог бы заменить Холландера, но… — Она тяжко вздохнула и сказала:

— Виктор! Я прошу тебя об одолжении! Если ты не поможешь — мне самой придется остаться с Ларами… то есть с Джерико… И послушай, может, хватит раздеваться?

Он как ни в чем не бывало снял очки и аккуратно положил их на телевизор.

— Мне нужно успеть принять душ. Я и так почти опоздал. Вот-вот явится Наоми, и я должен успеть встретить ее и отвести пообедать!

Наоми Майклсон. Кейт охнула: рухнула ее последняя надежда.

— Слушай, Кейти, я понимаю, что веду себя как сукин сын, но сегодня ничего не выйдет. Девушка приехала на съемки пораньше специально ради меня! И если все пойдет по плану, я не смогу помочь тебе ни завтра, ни в следующие дни! Честно говоря, позволь мне надеяться на лучшее и вычеркни из списков возможных нянек сразу на весь месяц! Слава Богу, мне будет чем заняться по ночам!

Судя по всему, ей придется делать это самой. Кейт стало тошно. Ей придется самой провести ночь с Джерико у него в трейлере! И не только эту ночь, но и следующую, и еще, и еще — пока не найдется подходящая замена…

Даже человек, названный ею преподобным Кинкейдом, — местный житель, преподающий в старших классах в нью-йоркской школе, — не появится в Грейди-Фоллз, пока не закончатся экзамены, то есть до конца июня.

— А может, попросить дежурить у Джерико Рассела Маккоя? — Виктор тут же рассмеялся над собственной шуткой. — Мы могли бы устроить тотализатор и заработать на ставках на то, кто из них доживет до утра!

Кейт сокрушенно понурилась.

— Между прочим, — заметил Виктор, — на съемках Джерико сегодня превзошел сам себя. И это после бессонной ночи в наручниках! С его участием это будет не фильм, а песня! Ты можешь не верить, но я еще никогда не работал с таким артистом! Я не успею открыть рот — а он уже знает, что от него нужно!

Виктор уже взялся за резинку своих пестрых трусов, и Кейт не выдержала и отвернулась.

— У нас получается превосходный фильм, правда? И я не зря взвалила на себя весь этот груз?

Но Виктор так и не ответил. Он уже был в душе.

Глава 7

— О'кей, а вот и я! — промолвила Кейт, устраиваясь за столиком напротив Джерико. — Можно начинать.

Джерико жевал свой салат. Он даже не поднял на нее глаза.

— Мы что, играем в догонялки?

— Нет, — отвечала она. — Хотя я бы очень хотела, чтобы это было игрой. Среди нашей команды нет ни одного артиста, которому я могла бы доверять, а помощники и технический персонал сами нуждаются в присмотре — кроме Анни, но ее хватит удар от одной только мысли провести ночь в вашем трейлере.

Тут он уставился на Кейт во все глаза. В его взгляде загорелось понимание… и что-то еще. Наверное, издевка. Своего рода злорадство. Губы скривились в двусмысленной ухмылке.

— Так, значит, моим надзирателем теперь будете вы?

Кейт сухо кивнула, не сумев выдержать его взгляд. Черт бы побрал эту его ухмылку!

— Да. До тех пор, пока я не найду подходящую замену, нам придется мириться с этой… с этой не очень-то красивой ситуацией.

Кейт заставила себя поднять глаза и увидела, что Джерико уже не улыбается, а смеется. Чуть заметные морщинки в уголках глаз углубились, отчего он — как это ни невероятно — показался ей еще красивее, черт бы его побрал! Ведь он не был Вирджилом Ларами! Не был!!!

— И нечего смеяться! — отрезала она. — Мы не способны мирно сосуществовать даже пять минут! И придется постараться, чтобы дело не дошло до драки!

— Ну, если вы согласитесь удовлетворить все мои фантазии, то я могу гарантировать, что драка принесет нам обоим массу удовольствия!

— Вот! — Кейт ткнула в него пальцем. — Вот именно этого вам и не следует делать! Лучше позабудьте о своих двусмысленных намеках! Такие шутки определенно не доведут до добра!

— Ну да, вы каждый раз так мило краснеете! Кстати, сколько вам лет? Разве вам не известно, что современные американские женщины отвыкают краснеть после семнадцати?

Господи, еще никогда в жизни она не испытывала такого замешательства, как в эти минуты! А Джерико расселся тут как ни в чем не бывало и делает вид, будто ему ужасно весело! Куда подевалась та болезненная гримаса, с которой он открыто признался ей в собственном позоре? Или та ярость, от которой тряслись руки, скованные наручниками? Он ничем не напоминал того страшного типа с пустыми глазами, что дрался утром с Бобом Холландером…

Впрочем, ей давно пора привыкнуть. Джерико Бомон — настоящий артист. И в эту минуту он вернулся к привычному образу невозмутимого, разбитного малого — каким и полагается быть голливудской звезде. Она много раз видела этот персонаж прежде, на экране, — и впервые увидела в жизни, когда Бомон появился у нее в Бостоне.

— То есть вы признаетесь, что вам приятно надо мной издеваться?

Джерико в задумчивости отправил в рот новую порцию салата.

— Да, пожалуй.

Заставить бы его снять эту маску! И Кейт вдруг вспомнила, что уже проделывала это раньше. Стоит застать его врасплох — и самоуверенный голливудский супермен исчезнет без следа. Он мигом превратится в несдержанного, острого на язык мужлана, готового взорваться от ярости. Самоуверенность и равнодушие слетят с этого человека, как шелуха. А то, что он мог при желании подавить свою ярость и стать бесчувственным, пугало Кейт еще сильнее.

Потому что именно этот неуправляемый тип и был скорее всего подлинным Джерико Бомоном.

И Кейт захотелось еще раз вызвать к жизни его скрытое "я".

— Давайте заключим сделку, — предложила она с милой улыбкой. — Прямо сейчас, не сходя с места! Вы откажетесь от своих пошлых намеков, а я не стану вас убивать. В награду я даже не буду тыкать вас носом в то, что вы становитесь наглым, самоуверенным и грубым типом всякий раз, стоит мне доказать, что вы не правы. А это случится еще неоднократно, если нам придется много времени проводить вместе.

Кейт не спускала с него глаз, следя за тем, как он распаляется.

— Ну и ну, вот так подарок! Черт побери, можно подумать, что вы надеетесь заслужить титул Стервы года!

Она сорвала банк!

Вот он перед ней как на ладони, настоящий Джерико, скрипит зубами от ярости и не замечает, что вот-вот поломает вилку!

— О'кей, — продолжала Кейт. — Раз уж игра пошла по-крупному, может, откроем карты?

Джед ошалело уставился на нее, а потом рассмеялся. Заставил себя расслабиться, отложил вилку и посмотрел на Кейт, весело прищурившись.

— О'кей. Валяйте.

Она по-прежнему караулила каждый его жест, сожалея о том, что не умеет читать мысли. Кейт отдала бы что угодно ради возможности узнать, о чем он думает на самом деле. Потому что даже этот разъяренный тип мог оказаться всего лишь очередной маской.

— Я оказалась совершенно не подготовлена к тому, что пришлось уволить Холландера, — сказала она. — Единственный подходящий кандидат освободится не раньше чем через три недели. И даже если я найду кого-то прямо завтра, придется потратить немало времени на то, чтобы навести о нем справки. Не говоря уже об обязательном обследовании на алкоголь и наркотики. Ответ из лаборатории придет не сразу, иными словами…

— Иными словами, вы надолго застряли в моем трейлере!

Кейт кивнула.

— А знаете, по-моему, вам это только облегчает задачу, — вкрадчиво заметил Джерико. — Я помню, что вы меня не перевариваете и не верите ни одному моему слову, — вы сами об этом постоянно твердите. И если вам так приспичило от меня отделаться, возьмите да застукайте меня ночью с бутылкой виски. Разве кто-то станет слушать мои оправдания?

— Я ни за что на такое не пойду! Это же подлог! — вскипела Кейт.

— Черт побери, — протяжно ответил Джерико, — так значит, наша стеснительная праведница существует на самом деле?!

— Послушайте! — сердито вскинулась Кейт. — Вы будете уволены лишь в том случае, если сами сорветесь! Это что, так трудно понять? Я не ищу предлог, чтобы от вас отделаться! Если бы все обстояло иначе, я бы не стала растаскивать вас с Бобом Холландером, а позволила ему вас скрутить, запихать в машину и увезти куда подальше!

— Ладно, ладно! — Джерико в напускном отчаянии поднял руки. — Я всего лишь хотел напомнить, что, если вы собираетесь выкинуть меня из игры, у меня еще осталась пара козырей! — И он вытянул на столе руки. Запястья все еще оставались красными и опухшими — наверное, он пытался вырвать их ночью из наручников. Демонстрируя ссадины, он повертел руками так и этак. — Визажист теперь думает, что я извращенец. И вам придется найти способ убедить его в обратном.

— Мне жаль, что так случилось.

— Но этого недостаточно! Кейт промолчала.

— Знаете, — заговорил Джерико, разглядывая свои руки, — у моего старика был жуткий рыжий пес — огромная дворняга-переросток, — и он сидел на цепи в дальнем углу двора. Вообще-то он считался домашним, но мы пускали его в дом только зимой. Обычно он валялся в пыли и дрых. Но иногда он просыпался и тогда начинал рваться с цепи. Под конец он наголо вытоптал здоровенный круг под тем деревом, к которому был привязан. — Джерико перевел дух и продолжил:

— Я помню — кажется, мне было тогда лет девять, — как написал реферат для школы, а мой брат Лерой выхватил тетрадь и зашвырнул за собачью конуру. И я знал — просто знал, и все, — что мне пришел конец. Этот пес был таким же злым, как мой старик. И кидался на меня всякий раз, стоило подобраться поближе. Меня застали врасплох. До начала уроков оставалось минут двадцать, а я стоял во дворе, смотрел в глаза этому псу, готовому с радостью разорвать меня на куски, и думал, что может сделать собаку — или человека — таким злобным. — Джерико с натянутой улыбкой еще раз взглянул на свои руки и добавил:

— И прошлой ночью я это понял. — Он отвел взгляд. — Вы, наверное, умираете от голода. Так и не успели пообедать?

Кейт покосилась на часы, больше всего на свете желая, чтобы не было уже так поздно, чтобы он рассказал ей свою историю до конца. Досталось ли ему за невыполненное задание? Сумел ли он исправить оценку? И если его старик был злым как собака, как он отнесся к его плохой оценке? Он отлупил Джерико? Или придумал что-нибудь похуже?.. Однако через десять минут им следовало быть на просмотре. Времени на разговоры не оставалось — на еду, впрочем, тоже.

— Я сумею что-нибудь перехватить по ходу дела, — заверила она, вылезая из-за стола. — Нам пора.

— Не хотел бы показаться вам настырным, — отвечал Джерико, нарочно не спеша подниматься, — но кто-то игнорирует вашу угрозу не ставить мне двери, если я не появлюсь на просмотре.

— Я сама им велела, — призналась Кейт. — Они-то не обязаны стоять по стойке «смирно» и ждать, пока прозвонит семь тридцать вечера. В крайнем случае эти двери можно будет в два счета снять завтра утром. Так что моя угроза остается в силе.

Но Джерико так и не шелохнулся. Он все сидел, не сводя с нее глаз, отчего Кейт сделалось не по себе. Ведь если он не дурак — а это было очевидно, — то ему не составит труда догадаться: коль скоро она сама собирается торчать ночью в его трейлере, эти чертовы двери будут нужнее не ему, а ей. Честно говоря, Кейт вообще не представляла себе, как будет ночевать в трейлере с туалетом нараспашку. У Джерико появилась отличная возможность испортить ей жизнь — достаточно было не явиться на просмотр и вынудить привести в действие свою угрозу.

И тогда ее ждет полный крах. Она потеряет даже то минимальное преимущество, что сумела завоевать.

— Пойдемте же, — промолвила она и чуть слышно добавила:

— Пожалуйста!

Наконец-то он отложил салфетку и встал. Джерико пошел вперед, а у Кейт от облегчения подкосились ноги. Черт побери, ну что за день!

Джерико пришлось подождать, придерживая дверь, пока она доберется до выхода.

Не говоря ни слова, они направились к зданию местного молодежного клуба, где в кинозале устраивались просмотры.

Кейт все же задала мучивший ее вопрос:

— Значит, вам здорово влетело за тот реферат?

Джед покосился на нее так, будто удивился, что ее это интересует.

— Ну, в итоге мне удалось вытащить тетрадь. Она оказалась грязной и мятой, и учитель заставил меня все переписать на перемене, но я справился с заданием в срок.

— Но как вы сумели подобраться к собачьей будке? — недоумевала Кейт.

Джерико долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

— Я раздразнил собаку и стал бегать вокруг дерева, пока цепь не замоталась вокруг ствола. Он оказался не самым умным псом. И пока он исходил пеной и рвался с цепи, я подскочил к будке, схватил тетрадь и дал деру.

— Довольно хитроумный ход — особенно для девятилетнего мальчишки.

Джерико ответил кривой улыбкой — бледным подобием той ослепительной маски, которой он пытался сбить ее с толку в ресторане.

— Вы бы живо научились скакать на цыпочках, если бы пожили в нашем доме.

— У вас был только один брат — Лерой?

— Два брата и сестра — Том, Лерой и Луиза. Самый младший старше меня на пять лет. Мы составляли классический пример дисфункциональной семьи: Том — золотой мальчик, отличник и спортсмен, Лерой — козел отпущения, Луиза — клоун. Ну а что до меня — я просто научился растворяться в пространстве.

Лишний ребенок. Тот самый, у которого больше всех шансов следом за родителями искать облегчения в алкоголе. Кейт смущенно прокашлялась и сказала:

— Кажется, я где-то читала, что вы ушли из дому в шестнадцать лет.

— Так оно и было. — Джерико снова попытался улыбнуться. — Мне больше ничего не оставалось. К тому времени Том уже перебрался в Сан-Франциско, и я тоже подался на Запад… — Он прервал себя на полуслове и сказал:

— Честно говоря, мне тогда стоило взять с полки молоток, раздолбить эту цепь и отпустить пса на все четыре стороны. — Бомон коротко хохотнул. — А потом добраться до Лероя и пристукнуть его этим самым молотком!

Кейт не спускала с него напряженного взгляда. Он явно пытался шутить, но было ли это шуткой? И ей припомнились его пустые глаза, лишенные чувства и мыслей в те минуты, когда он дрался с Бобом Холландером.

Джерико по-прежнему умел «растворяться в пространстве», только теперь он прятался от собственных чувств, от ярости и гнева. Он спешил отгородиться от всего, что могло нести в себе угрозу. Что же он делает со своей обидой и болью? Запихивает на самое дно души, предоставляя вариться там в собственном соку? Но если так — рано или поздно обязательно наступит день, когда ему не удастся удержать это под спудом…

Да, он с детских лет научился быть хитроумным, чтобы выжить. Вот только оставалось загадкой — успел ли он научиться чему-нибудь еще?

Кейт благоухала, как яркий солнечный день.

Джед уселся рядом с ней, чтобы просмотреть отснятый материал.

Кто-то из помощников режиссера прихватил с собой пакет попкорна, и запах кукурузы, смешавшись с ароматом солнечного лосьона, исходившим от ее кожи, вернули его к первым годам жизни в Лос-Анджелесе. В те времена он работал официантом, чтобы снимать угол, а все свободные деньги уходили на фотоснимки и пробы. Иногда удавалось наскрести мелочь, чтобы пойти в кино, причем обязательно за компанию с какой-нибудь загорелой, благоухающей солнечным лосьоном малышкой. А весь его обед состоял из большого пакета попкорна, съеденного на двоих прямо в зале.

Кейт передала ему пакет, и он автоматически положил руку на спинку ее кресла.

Он сообразил, что сделал, только когда она наклонилась и шепнула:

— О'кей, а теперь смотрите!

Слава Богу, Кейт слишком внимательно вглядывалась в экран. Но не успел он убрать руку, как почувствовал, что также захвачен происходящим на экране.

О музыкальном сопровождении не было и речи, озвучка еще не приступала к работе, да и редактор едва успел наскоро сшить сцену целиком. Но камера на несколько долгих минут оказалась прикована к одухотворенному лицу молодой девушки, в которой он далеко не сразу узнал Сюзи Маккой.

Она выглядела так естественно, как будто ее снимали скрытой камерой.

Джед оглянулся и увидел, что Кейт давно уже смотрит не на экран, а на него.

— Но… — Он ошалело потряс головой. Что за чертовщина? То, что свободно давалось Сюзи в этом эпизоде, явно исчезло в тот день, когда он приехал на съемки.

— Вы просто смотрите дальше, — шепнула Кейт.

Аппарат зажужжал снова. В противоположность тому, что думал все это время Джерико, материал оказался очень даже неплох. Пожалуй, Виктору Штраусу еще предстоит поломать голову над тем, какими кусками из работы Сюзи будет не жалко пожертвовать во время монтажа.

Ах, ну вот наконец и он сам. Черт побери, хуже нет смотреть на себя до того, как фильм смонтирован до конца! Джед болезненно скривился.

Кейт снова наклонилась к нему поближе.

— Да не смотрите вы на себя! — Слово «болван» осталось невысказанным, но совершенно ясно подразумевалось. — Следите за Сюзи Маккой!

И почти в тот же миг он понял, зачем она так упорно старалась затащить его на просмотр. Надо же быть слепым идиотом, чтобы не заметить, как испуганно шарахается от него Сюзи! Во всяком случае, с этой стороны камеры это буквально бросалось в глаза. Она до смерти боится его и оттого становится сама не своя.

Вот она пропустила строку, и Джед вдоволь полюбовался на собственную реакцию. Всем своим видом он выражал раздражение и злобу. Пожалуй, с таким же успехом можно было просто надавать девчонке оплеух!

Невольно вспомнилась ее робкая попытка познакомиться, предпринятая пару дней назад. Тогда он был настолько погружен в собственные переживания, что даже пожалел для нее хотя бы вежливой улыбки.

Сюзи была ребенком, а он шарахнулся от нее, как от дьявольского отродья! Но ему и этого было мало — и он окончательно смешал девчонку с грязью на сегодняшней съемке!

Джед невольно выругался.

Сюзи Маккой играла свою роль превосходно — или, во всяком случае, могла бы это сделать, если бы он не отравлял ей жизнь.

Кейт молчала. Все было ясно и без слов.

Джед был не в силах снова поднять глаза на экран. Его отношение к этой девочке — чья работа оставалась безукоризненной до тех пор, пока не пришлось столкнуться с ним, — не лезло ни в какие ворота. Он сидел зажмурившись, растирая рукой лоб и стараясь преодолеть приступ острой головной боли.

В те времена, когда он еще пил, выход был очевиден. Но вот уже пять лет он оставался абсолютно, кристально трезвым.

Черт побери, как ему не хватает глотка спиртного…

Он почувствовал, как Кейт прикоснулась к нему.

— По-моему, мы могли бы теперь уйти, — шепнула она.

Джед распахнул глаза и прямо перед собой увидел ее лицо. Он так и не убрал руку со спинки кресла и мог бы сейчас поцеловать Кейт, если бы захотел.

И ему этого хотелось. Хотелось сильнее, чем выпивки. И на какой-то миг ему почудилось, что в ее глазах вспыхнуло ответное желание. Но вот она уже на ногах — и снова превратилась в выдержанную бизнес-леди. Джед пошел следом за Кейт к выходу, пригибаясь под лучом кинопроектора.

Она молчала, спускаясь по лестнице наружу. Она молчала, пока шла рядом с Джедом по Мейн-стрит. Она сдержала слово. Она доказала, что он ошибся, но не упрекала его. Она даже не позволила себе фразу типа «Я же говорила!».

А ведь он заслужил это, еще как заслужил!

На самом деле она выглядела почти такой же измученной, как сам Джед, и ему вдруг стало стыдно за то, что он приставал со своими капризами. Как будто у кинопродюсера и без того не хватает забот. Его тюфяк, его жалюзи, содовая в холодильнике…

Тут она словно почувствовала его взгляд, покосилась на Джеда и каким-то чудом сумела стряхнуть с себя усталый вид. Задрала нос, расправила плечи и превратилась в хладнокровную и собранную особу. Честно говоря, она всегда выглядела такой — даже когда примчалась к нему нынче утром с мокрой головой, в измятых шортах и футболке.

Джед нарочно попытался представить ее угодившей в грозу, промокшую и растрепанную — но не смог. Наверное, гроза каким-то образом поймет, что лучше ей пройти стороной. А может быть, Кейт просто не допустит оплошность и не отправится на улицу без зонта, когда вот-вот может пойти дождь.

Тогда он попытался представить ее утром, только что вставшую с постели, еще без макияжа и без прически. Но и это видение далось с большим трудом. А вот представить ее голой и распростертой на кровати не составляло труда — ведь у него имелась копия «Смерти в ночи». Это совсем не похоже на сонное, теплое создание, готовое снова укрыться с головой одеялом… Нет, как Джед ни старался, у него ничего не вышло.

Как это ни обидно, но скорее всего она принадлежит к тому типу женщин, которые не разлеживаются в кровати после занятий любовью, а быстренько бегут в душ, приводят себя в порядок и едут домой. Или считают, что это должен проделать партнер — в том случае, если свидание было у нее дома.

А что она будет ожидать от него, если им придется ночевать в одном трейлере?

Джед поспешил себя высмеять. Это надо же, размечтался! Кейт на дух его не выносит! И ни за что в жизни не позволит затащить себя в койку. А всякие фантазии на эту тему не доведут его до добра — это точно.

Кроме того, есть еще кое-кто, о ком следовало подумать, прежде чем пускаться во все тяжкие с Кейт О'Лафлин. Одна особа, с которой он обязан был объясниться.

Они как раз проходили мимо ресторана, и в окнах мелькали знакомые лица — многие из их группы все еще торчали за столиками. В уютном уголке пристроился Джамаль Хокс с одной из помощниц визажиста. Молодые девчонки окружили Анни, ассистентку Кейт. За соседним столом сидели парни из техперсонала.

Рива Тернер и Рассел Маккой выбрали самый темный угол в дальнем конце зала. Рассел угрожающе нависал над столом, а Рива так сжалась, будто вот-вот провалится сквозь землю.

И за несколько столиков от них в полном одиночестве сидела Сюзи Маккой, машинально ковыряясь вилкой в пироге с голубикой.

Джед задержался у двери и сказал:

— Давайте зайдем, чтобы вы смогли перекусить.

— Лучше я попрошу кого-нибудь из ассистентов принести мне в трейлер пару сандвичей, — покачала головой Кейт. — У вас наверняка есть еще какие-то дела. К примеру, выучить роль на завтра.

— Честно говоря, — признался он, — я сам хотел бы сюда зайти. Надо потолковать кое с кем.

Он вежливо приоткрыл дверь, пропуская перед собой Кейт. Все головы как по команде повернулись в их сторону, и до Кейт дошло, что в последние дни они не разлучаются ни на минуту. Все, кто не посвящен в «дополнение к контракту», запросто могут вообразить, что это неспроста.

И хотя эта мысль не прибавила ей хорошего настроения, Кейт понимала, что Джерико будет намного больнее, если все узнают о ее обязанностях надзирателя поневоле.

Она направилась к стойке буфета. Обед давно закончился, но зато можно было получить свежий пирог или сандвич. Кейт выбрала сандвич с куриным салатом и колу. Ей предстояло работать допоздна — немного кофеина не помешает.

Кроме того, она попросила завернуть ей кусок пирога, чтобы унести с собой, и собралась спросить, не взять ли его на долю Джерико. Но Джерико отправился куда-то в глубину зала.

Он уже стоял возле Сюзи Маккой.

— Можно мне на секунду присесть? — донесся до Кейт его звучный голос.

Сюзи кивнула и как-то съежилась, словно боялась, что ее сейчас ударят.

Джерико пододвинул стул и уселся, а на другом конце зала Джамаль Хокс вскочил на ноги. Юноша торопливо направился к их столику.

— Я должен извиниться перед тобой. — Джерико по-прежнему было слышно во всем зале. Джамаль замер на полпути. — Я еще до начала съемок вбил себе в голову разную чушь насчет тебя — и совершенно зря. — В ресторане воцарилась абсолютная тишина. Теперь его слушали — даже те, кто делал вид, будто их это не касается. — Я решил, что ты не справишься с этой ролью, и ошибся. Из тебя вышла превосходная Джейн. А я вел себя возмутительно и грубо. Надеюсь, ты найдешь в себе силы меня простить.

Вид Сюзи выдавал точно такую же растерянность, какую испытывала сейчас Кейт. Девочка пробормотала что-то совершенно невнятное. Однако это вполне удовлетворило Джерико; он кивнул и поднялся со словами:

— Буду рад работать с тобой и дальше.

А в следующую минуту он уже шагал обратно к выходу, к поджидавшей его Кейт. Она машинально подхватила свой сандвич и колу и помчалась следом.

— Это было… — Она замялась в поисках нужных слов. — Понимаете, не обязательно было извиняться публично. Наверное, можно было отозвать ее в сторонку и поговорить.

— Я обидел девочку при всех, — бесцветным голосом возразил Джерико. — И по справедливости должен был при всех принести извинения.

Кейт устало потащилась следом за ним к трейлеру. Господь свидетель, это был самый длинный день в ее жизни. Джерико Бомон начал с того, что шокировал ее своим видом с самого утра, и до вечера она успела познакомиться с таким множеством граней его личности, о которых никогда и не подозревала.

Он вскоре заметил, что спутница плетется из последних сил, и тут же замедлил шаг. В вечерних сумерках ей снова почудилось, будто рядом с ней Ларами.

Его голос прозвучал мягко, как подступавшая ночная тьма.

— Спасибо, что заставили меня прийти на просмотр, — сказал он и улыбнулся — совсем как Ларами: грустно и горько, насмехаясь над самим собой. — Хотите верьте, хотите нет, но это волшебное слово все же входит в мой словарь.

Кейт заставила себя отвести взгляд и шагать вперед как ни в чем не бывало, не поддаваясь его чарам. Ей хватит сил устоять перед обаянием Джерико Бомона. Опасность подстерегала ее в те минуты, когда он начинал вести себя слишком человечно, слишком похоже на Ларами.

Глава 8

Когда Кейт исполнилось тринадцать лет, она часто присматривала за маленьким ребенком молодой пары, жившей по соседству. Они оба пели в церковном хоре, и каждый вторник Кейт делала уроки у них дома. Уложив в кроватку Лауру, их двухгодовалую дочку, она устраивалась за большим обеденным столом и занималась. Это было одно из хороших воспоминаний о том времени, когда Кейт была подростком, — вообще-то она старалась как можно реже думать про те годы.

И вот теперь она сидела в большой комнате в трейлере Джерико, разложив на столе рабочие бумаги, и мечтала о том, чтобы Джерико оказался таким же спокойным и безропотным подопечным, какой была Лаура.

Кейт изо всех сил старалась погрузиться в работу, тогда как Джерико листал распечатку своей роли. Он без конца бубнил что-то себе под нос и пробовал искать верную интонацию то для одной, то для другой фразы — даже когда мылся в душе. Кейт стоило большого труда не поднимать глаз от ежедневных отчетов и не думать о том, как теплая вода скользит по его безупречному телу. Она отважилась отвлечься лишь на секунду, когда распахнулась дверь в ванную — та самая, что была повешена сегодня по ее приказу, — и он вышел, все еще повторяя роль, и отправился в заднюю комнату, обернув бедра полотенцем.

Боже упаси, если он вздумает снова посмотреть на Кейт своими бархатными глазами — так, как он сделал это перед выходом из кинозала.

Потому что на какой-то безумный миг ей показалось, что он поцелует ее.

А она обмирала как идиотка и чуть ли не надеялась, что так оно и будет. Как будто мало того, что ей придется ночевать у него в трейлере!

Зазвонил телефон, и Кейт подняла трубку, радуясь поводу оторвать взгляд от бумаг.

— Алло!

На том конце растерянно замолчали.

— Извините, — наконец услышала она мужской голос, — наверное, я ошибся номером. Там нет поблизости Джеда?

— Кого?

— Джерико. Прошу прощения, Джерико Бомона. Извините еще раз, если я набрал не тот номер. Я записал его на бумажке, но нечаянно опрокинул кофе, и теперь… — незнакомец говорил с четким нью-йоркским акцентом, — ничего толком не разберешь.

— Нет, вы не ошиблись — он здесь. Как мне вас представить?

— Это Дэвид. Послушайте, я понимаю, что уже слишком поздно. Я мог бы перезвонить завтра. То есть если вам неудобно… — Он тактично замял конец фразы.

Ну конечно, он подумал, что у них с Джерико…

— Нет!!! — Кейт так и подскочила на месте. — Нет, все в порядке. Погодите, я сейчас позову его. Он в соседней комнате, — нарочно добавила она. — Джерико! Это Дэвид! Возьмите трубку!

Джерико появился из задней комнаты в одних спортивных трусах. Влажные волосы были гладко зачесаны назад, а на загорелой коже все еще блестели капли воды.

По пути к телефону он покосился на раскиданные по столу бумаги. Аппарат был закреплен на стене, и его нельзя было вынести в другую комнату. Правда, он и не ожидал, что Кейт сгребет сейчас свои папки и оставит его одного. Он просто встал возле стола и взял трубку.

— Эй, как дела? Что, очередная проверка?

Джерико оказался так близко, что Кейт могла слышать голос Дэвида — тонкий и ломкий сквозь дешевый пластик:

— Ты слишком долго не звонил. А я всегда считаю, что если ты долго не звонишь, то это либо очень хороший, либо очень плохой признак. Но на этот раз готов поспорить, что все идет прекрасно. И кто же она такая? Самая неотразимая актриса?

Джерико присел напротив нее, на другой конец скамейки, насколько позволял витой телефонный шнур. Дрожа и раскачиваясь, он повис над столом.

— Ее зовут Кейт, и она мой продюсер.

Кейт затаила дыхание и ждала, что он продолжит объяснять — дескать, хотя сейчас одиннадцатый час ночи, она находится здесь по делу.

Но вместо этого услышала:

— Она самый неотразимый продюсер. — Его улыбка могла бы растопить лед, устоять было невозможно.

Кейт уткнулась носом в свои бумаги. Ей наплевать, наплевать на то, что вообразит про них этот его дружок…

Дэвид говорил еще долго, но теперь Джерико был не так близко и до нее доносился лишь смутный отзвук в трубке. Не разобрать ни единого слова. Не очень-то и хотелось!

В ответ на речи Дэвида Джерико заулыбался снова.

— Да, она блондинка и настоящая красавица.

Кейт подняла глаза — и натолкнулась на его взгляд. Он не спеша скользил по ее телу. Ей стало так неловко, что пришлось изо всех сил стискивать карандаш. Не хватало, чтобы Бомон понял, как неприятен ей такой взгляд. Она не обращает внимания на подобные взгляды на улице, в толпе. Но не в силах терпеть это с глазу на глаз — она снова чувствует себя двенадцатилетней.

— Ну да, — улыбнулся он. — Я считаю, что она неотразима. — Ясно, эти слова больше предназначались ей, а не Дэвиду… — Я считаю это неизбежной платой за то, что тебя считают звездой, — небрежно продолжал Джерико. — Красавицы не дают прохода ни ночью, ни днем. И естественно, что рано или поздно тебе встретится такая, перед которой невозможно устоять!

Кейт отложила карандаш и гневно уставилась на него, хотя и понимала, что ничего не добьется из-за предательского румянца, заливавшего щеки.

Его улыбка мигом превратилась в злорадную ухмылку.

— Эй, ну-ка разгадай загадку, — промолвил он в трубку. — Что ты скажешь об особе, сохранившей способность краснеть до двадцати девяти лет? — Он весело расхохотался, выслушав Дэвида. — Вам приносятся глубочайшие соболезнования. Не понимаю, с чего он это взял, но, по его словам, вам со мной ничего не светит. Вот-вот, доставьте мне удовольствие полюбоваться на вашу реакцию! — Он поплотнее прижал трубку ко рту и рявкнул:

— Да не на твою реакцию! Я хочу сказать, что очень забавно смотреть, как она краснеет!

Джерико машинально взял со стола забытый карандаш и обнаружил, что на нем красивыми золотыми буквами вытиснено ее имя. Его брови удивленно поползли вверх.

— Дэвид, вот тебе еще одна загадка о неведомой Кейт! Она пользуется карандашами, на которых вытиснено ее имя. Что ты на это скажешь? — Он замолк, слушая ответ, и снова обратился к Кейт:

— Дэвид сказал, что с профессиональной точки зрения это говорит об очень близких отношениях с шестилетним ребенком.

— Ей семь лет, — уточнила Кейт, — но он почти угадал. Это Керри, моя племянница, подарила карандаши на Рождество.

— Вот, слышал? — крикнул Джерико в трубку. — Ага… Он сказал, что тот факт, что вы открыто пользуетесь ими, говорит сам за себя. Он сказал, что мне следует… — Бомон умолк на полуслове. — Ни за что! Он рехнулся. Какая мрачная ирония судьбы: психотерапевт не выдержал нагрузки, и у него повредился рассудок!

Он снова засмеялся, и Кейт поспешила отвести глаза. Это правда, она верила в то, что способна устоять перед чарами Джерико Бомона, но сейчас Джерико Бомон пустил в ход тяжелую артиллерию. Ей не помешала бы пара хороших затычек для ушей.

— Да, правда, зачем же ты звонил? — спросил он у своего друга. Судя по всему, Дэвид действительно был его другом. Если только беспечная, приятельская болтовня Джерико не являлась очередным спектаклем, начатым в ту минуту, когда он умолчал об истинной причине ее присутствия в его трейлере в такое время.

Кейт постаралась вчитаться в отчет оператора.

Джерико захохотал.

— Не может быть! — Он легонько подергал за уголок бумаги у Кейт в руках. — Эй, представляете, Дэвид и его жена, Алисон, собираются родить еще одного малыша… когда, ты сказал? — Он вслушался и повторил:

— Да, в октябре. Старина, это же здорово!

Он встал, перекинул через Кейт телефонный шнур и отошел в тот угол, где находились раковина и холодильник. Провод растянулся до предела. Кейт пришлось скорчиться, чтобы он ее не задел.

Она старательно отводила глаза от широкой спины Джерико. Он возился на полке, готовя себе какую-то еду. Потом ей пришлось отводить глаза от его ног. Черт побери, вот это ноги!

Перед ней стоял не Ларами! Не Ларами!!!

Но он выглядел совсем как Ларами, он улыбался совсем как Ларами. И то, как он извинился перед Сюзи Маккой, — именно так поступил бы и Ларами!

Сейчас он слушал Дэвида и молчал. По его коротким репликам Кейт могла догадаться, что Дэвид с женой уже не первый год пытались завести второго ребенка. Джерико стал расспрашивать Дэвида про Алисон, про какой-то проект, связанный с государственными тюрьмами. Алисон, видимо, была не в восторге от того, что три раза в неделю ее муж проводит консультации для заключенных, — но по крайней мере за эту работу прилично платили.

Но вот разговор закончился. Джерико повернулся, чтобы повесить трубку на место, и Кейт едва успела уткнуться в бумаги.

— Не хотите салата? — Джерико больше не болтал по телефону, а стало быть, предлагал салат именно ей.

— Нет, спасибо, — машинально отказалась она, но тут же решила, что ослышалась. Он действительно предложил ей… — Салат?!

Так оно и было: человек, заслуживший репутацию настоящего плейбоя среди голливудской богемы, только что своими руками накрошил для себя здоровенную миску зелени. На глазах у Кейт он полил все это маслом, прислонился спиной к полке и принялся уписывать за обе щеки.

— Да, когда-то я любил подкрепиться на ночь чем-нибудь сладким, — признался он, не прекращая жевать. — В старые добрые времена.

— Я помню. Я где-то читала, что в ваших контрактах отдельно оговаривались поставки десерта — причем в неограниченных количествах.

— В реабилитационном центре я стал настоящим докой по части правильного питания! — сообщил он с красноречивой гримасой. — Большинство алкоголиков — а также бывших алкоголиков — страдают от дисбаланса сахара. Обычно у них развивается эта… гипогликемия, и я не исключение. Гипогликемикам вечно не хватает сахара. Ха, вы бы посмотрели тогда на меня — я в один присест мог проглотить полгаллона мороженого! Страшное дело! Я не мог обойтись без сладкого. Я не выходил из дома без пакетика конфет и бутылки спиртного. Да будет вам известно, алкоголь в нашем организме очень быстро перерабатывается в сахар.

— Я не знала.

— И все время, пока я был в реабилитационном центре, меня держали на диете с ограниченным содержанием сахара. Правда, я ел очень часто, но в основном растительную пищу — вроде этой. Понемногу, но часто. Вместо трех обычных трапез — шесть или семь каждый день. Больше я не ем мороженого. И вообще держусь подальше от всего, что может быстро разложиться до глюкозы. А кроме того, придерживаюсь привычки есть часто, но помалу — и это тоже помогает. Меня не так сильно тянет наесться сладкого — или напиться.

— А вам все еще хочется напиться? — не удержалась Кейт.

Джерико ответил не сразу и в конце концов рассмеялся.

— Черт, не знаю даже, как вам ответить. Ведь вы мой продюсер — может, не стоит вас лишний раз пугать, а просто сменить тему разговора? Или солгать и сказать «нет»? Ну что вы, как можно? Нет, мэм, кто угодно, только не я! Никогда в жизни! С этим покончено раз и навсегда! — Он вопросительно заглянул ей в лицо. — Что мне сделать?

Кейт растерянно качнула головой.

— Да, — он резко воткнул вилку в салат. — С этим нелегко смириться. Знаете, если бы вы не были моим продюсером, я бы рассказал вам о людях, у которых тяга к спиртному не проходит никогда. Она всегда остается с ними и не отпускает ни на минуту. И если бы мне действительно захотелось напугать вас до смерти, я бы признался, что не было ни единого мига на протяжении всех пяти лет, четырех месяцев и двадцати двух дней, когда бы я не мечтал о виски. И вот почему одни ужасно умные парни выдумали этот лозунг: думай о сегодняшнем дне! Понимаете, вместо того чтобы клясться и божиться, что я буду трезвым на протяжении еще пяти лет — что само по себе звучит нереально, — я могу беспокоиться исключительно о сегодняшнем дне! Черт побери, ведь все, что для этого нужно, — воздержаться от выпивки еще несколько жалких часов! А потом я буду воздерживаться еще несколько часов — и так пройдет еще один день! Мне хватает сил распоряжаться собой эти несколько часов — ну если не часов, то хотя бы минут. И так я складываю эти минуты в часы, часы в дни, раз за разом — и вы видите, что выходит? Выходит пять лет, четыре месяца и двадцать два дня! И все это время я живу настоящей жизнью, а не валяюсь в пьяном бреду!

Джед надолго уткнулся в свою миску с салатом, прежде чем возобновил разговор.

— Ну вот, теперь вы знаете все. Наверное, подмывает звякнуть старине Бобу, чтобы привозил поскорее наручники, да?

Джед тщетно пытался обратить все в шутку, но в его глазах промелькнула какая-то беспомощность, сродни той, которую он пускал в ход, когда играл Ларами. Только теперь он не играл. Джед заставил себя рассказать Кейт всю правду — хотя многие на его месте вряд ли нашли бы силы назвать вещи своими именами.

На самом деле это было просто смешно. Джерико с удивительным упорством натягивал на себя маску самовлюбленной, равнодушной кинозвезды, как будто окружающие станут считать этого самоуверенного разбитного нахала сильной личностью. Но по-настоящему сильным он выглядел лишь в те редкие минуты, когда признавался в собственных слабостях, будь то его недавняя исповедь или извинения, принесенные Сюзи Маккой.

Кейт с содроганием подумала о той отваге, что понадобилась ему на протяжении этих… как он сказал?.. пяти лет, четырех месяцев и двадцати двух дней.

И конечно, меньше всего на свете ей хотелось снова вызывать Боба Холландера. Если ей и хотелось чего-то, так это обнять Джерико и утешить. Но Кейт не сомневалась, что это не доведет их до добра.

Пришлось напустить на себя серьезность, чтобы оправдать его ожидания.

— Да будет вам известно, что я наводила подробные справки и скорее забеспокоилась бы том случае, если бы услышала, что вы вовсе не думаете об алкоголе. Кроме того, мне доводилось слышать, что бывшие алкоголики переживают один из самых серьезных кризисов именно на рубеже первых пяти лет, — невозмутимо продолжала она. — И у тех, кто сумел преодолеть этот рубеж, появляется серьезная надежда выздороветь.

— Ну да, я тоже об этом слышал, — пожал плечами Джерико.

— Вы ведь не частый гость в анонимной группе, верно? — уточнила Кейт. — Многие из моих знакомых бывают там постоянно.

Он снова пожал плечами.

— Конечно, я посещал занятия по полной программе, пока находился в центре, и еще полтора года после выписки. Но это отнимает слишком много времени и сопровождается столькими ограничениями и правилами… словом, я предпочел действовать на свой страх и риск, то есть оставаться трезвым без их помощи.

— Это действительно рискованно.

— Да, — кивнул он. — Но я всегда стараюсь узнать, где и когда проходят занятия у ближайшей группы. И если я почувствую, что нуждаюсь в поддержке, то всегда могу к ним присоединиться.

Джерико улыбнулся, но это так походило на улыбку Ларами, что на несколько головокружительных секунд Кейт охватило странное чувство: она посмотрела в глаза человеку, созданному ею. Своему идеалу. Тому, кто был сломлен, но вернулся к жизни, кто прошел сквозь ад, но не утратил веры. Кто сохранил достаточно сил, чтобы победить отчаяние и боль и шагнуть навстречу надежде.

Сердце ее сладко замерло, и она поспешила отвести глаза.

— Вы что, даже на ночь не переодеваетесь в более удобную одежду? — поинтересовался Бомон. Кейт все еще чувствовала на себе его взгляд. — Скоро одиннадцать, а вы все еще в том, в чем были на работе.

— Это потому, что я все еще работаю. — Кейт старательно смотрела в угол.

— О'кей, — язвительно рассмеялся Джед. — Стало быть, продолжаем делать вид, будто нам приятно находиться рядом.

Он отвернулся к раковине. Кейт сквозь полуопущенные ресницы проследила, как Джерико вымыл посуду и положил на сушилку. Вот он снова выжидательно замер, и ей волей-неволей пришлось поднять взгляд.

— У вас еще много работы? — Он тут же добавил извиняющимся тоном:

— Прошлой ночью мне не удалось выспаться, и я буквально валюсь с ног.

Кейт одним движением сгребла свои бумаги, разровняла пачку и засунула все в портфель.

— Я уже давно закончила, — призналась она. Рядом на скамье лежали ее косметичка и большая дорожная сумка с пижамой, зубной щеткой и прочими мелочами. — Вам может что-нибудь понадобиться в другом трейлере?

— Нет, у меня все есть. — Это выглядело совсем по-идиотски — взятый им ни с того ни с сего слащавый, демонстративно вежливый тон. Ведь им сейчас предстояло перейти во второй трейлер и провести ночь фактически в одном помещении. Оба чувствовали себя более чем неловко, но старались делать вид, что все идет как надо.

Но Джерико и тут умудрился внести «свежую струю».

— Вот если только… — протяжно заметил он, — …у вас ведь наверняка найдется в сумочке пара презервативов?

Кейт выронила ключи.

— Шутка! — Он со смехом заглянул ей в лицо.

— Очень смешно. — Она надеялась, что выключила свет до того, как щеки покрыл яркий румянец.

Следом за Джерико Кейт поплелась в соседний трейлер. После кондиционированной прохлады в трейлере ночной воздух навалился на них, словно душное одеяло, — темный, тяжелый и влажный.

— Вы не можете не согласиться со мной, что все это выглядит несколько… несколько неприлично.

— Неприлично… — У Кейт вырвался нервный смешок. — Целую вечность не слышала такого слова!

— Но оно вполне уместно, не так ли? Вы, случайно, не хотите прогуляться перед сном? — Он остановился, чтобы пропустить ее вперед.

— Нет.

— Очень плохо.

Ей далеко не сразу удалось нащупать скважину и вставить ключ. Жестом она предложила Джерико войти первым.

— Вы не храпите? А вот Холландер храпел. Первый раз, когда я это услышал, мне показалось, что кто-то включил снаружи мотопилу.

Как ни невероятно это выглядело и как бы ни пытался Джерико это отрицать, но он тоже нервничал — Кейт это чувствовала.

Она заперла за собой дверь и щелкнула выключателем.

— Я не храплю. Хотя, конечно, прошел уже не один год с тех пор, как я спала в одной комнате с… — Кейт запоздало прикусила язык. Черт побери, разве его это касается?

— Неужели? — «Ну вот, проболталась!» — Уже, не один год?

— Почему бы вам первому не отправиться в ванную? — сухо осведомилась она.

Джед лежал в темноте, затаив дыхание, и вслушивался, как укладывается Кейт. Она нарочно выключила свет заранее, еще до того, как вошла в ванную, и теперь он слышал, как она осторожно движется по комнате и как шелестят простыни у нее на кровати.

А потом наступила полная тишина. Потянулись томительные минуты, и ему никак не удавалось отделаться от мыслей о Кейт, о том, что она лежит всего в нескольких ярдах отсюда в одной… а в чем, кстати, она спит? Вряд ли это будет какая-нибудь растянутая футболка необъятных размеров. Нет, Кейт не такая! Для фланелевой пижамы ночь слишком душная. Значит, остается… что-то типа ситцевой ночной рубашки? Или какая-нибудь тонкая пижамка на резинке… Тьфу ты, пропасть! Этак можно совсем рехнуться!

Он попытался думать о чем-то другом и тут же вспомнил, как им с Кейт пришлось ждать, пока Нат и Этан возятся с обыском. После того как они зашли в ресторан и он извинился перед Сюзи Маккой, его быстренько стряхнули с небес на землю.

Вряд ли кто-то обрадуется, когда все его веши перетряхивают и переворачивают по несколько раз на дню. Попробуй потом что-нибудь отыщи! Старательные сыщики не оставляли без внимания ни единую мелочь. Джеду оставалось скрипеть зубами от злости.

Ну вот, нашел о чем думать, чтобы поскорее заснуть… Пожалуй, лучше уж продолжать мечтать о Кейт — по крайней мере это не так противно.

И он стал представлять себе в подробностях, как она лежит в эту минуту в соседней комнате. Не прошло и десяти минут, как ему окончательно изменила выдержка.

— Кейт! Вы спите?

Она пошевелилась.

— Нет.

— А вы любите спать на боку или на спине?

Молчание. Оно тянулось бесконечно долго. Но вот она хихикнула и недоуменно спросила:

— А какая вам разница?

— Просто интересно.

— Вы что, Боба тоже спрашивали?

— Ни за что! — рассмеялся он. — Я просто лежал здесь и молился, чтобы он не вообразил, будто вернулся к себе на флот. — Джед помолчал и добавил:

— Но я все же спросил, голубой он или нет. Представляете, что было потом?

Ей стоило большого труда не расхохотаться.

— Бомон, вы же падали с ног от усталости!

— Ну да. Мне просто… — Что? Беспокойно? Но если он признается Кейт в своем беспокойстве, она тут же отнесет это на счет возбуждения. И будет недалека от истины. — Когда я только приехал в Калифорнию, то остановился у своего брата, Тома. У него тогда ночевали четыре или пять человек. Не знаю, то ли им не захотелось тащиться среди ночи домой или у них вообще не было дома, — Тому было все равно. Но мне приходилось ложиться пораньше, чтобы занять диван — иначе я спал бы на полу. У его друзей язык был подвешен что надо, и они могли болтать до самого утра.

— Том — это тот, который умер от СПИДа?

Это мигом охладило его.

— Вы ведь сами все знаете, верно? — Ему все еще было больно при мысли о том, что его брат умер. Ранила не сама смерть — Том болел уже давно, и за эти годы Джед успел свыкнуться с мыслью о неизбежной потере. Но Джед не появлялся у Тома целых два месяца перед тем, как брата не стало. Он, видите ли, тревожился о своей репутации и старался держаться подальше.

Вряд ли его жизнь можно было назвать образцовой, но этот момент Джед до сих пор считал самым позорным.

— Наверное, вам было очень нелегко, — мягко заметила Кейт.

Он издал какой-то невнятный сонный звук, который можно было истолковать как согласие.

— Спокойной ночи, Джед, — прошептала она, немного помолчав.

Несмотря ни на что, он не удержался от улыбки:

— Это Дэвид вам сказал, да?

— Он позвонил и спросил Джеда Бомона. Мне всегда казалось, что Джерико не может быть настоящим именем. Но до сих пор я не знала, что вы Джед.

Вообще-то Джед предпочитал не обсуждать собственное имя с посторонними, но лучше уж говорить об именах, чем о Томе.

— Когда я снялся в своем первом фильме, то получил право стать членом актерского профсоюза, — сказал он. — И вы представляете, у них, оказывается, такое правило: в организации не должно быть тезок. К примеру, Майклу Джи Фоксу необходимо хотя бы вставить в свое имя эту букву «джи», если в профсоюзе уже имеется какой-то Майкл Фокс! И когда пришел я, то там уже имелся Джед Бомон. Я хотел было взять свое полное имя, но мой агент встал на дыбы. Тогда Том подсказал мне Джерико, и так оно и осталось.

— А откуда взялся Джед? — поинтересовалась Кейт.

Ее голос звучал сонно и спокойно. Джед зажмурился и представил, что она лежит не в своей, а в его кровати. Вот она свернулась у него под боком, вся такая теплая, податливая, и он…

— Джедидия?

— А вот и нет: Джеддо!

Она рассмеялась.

— Слушайте, я не шучу и не понимаю, что здесь смешного! — Впрочем, он и сам невольно хмыкнул. — Мой папа настоял на этом старинном фамильном имени. Я понимаю, когда люди стараются сохранить старинные имена, если у них такие фамилии, как Вашингтон или Вандербильт. Но если ты ведешь свой род от разбойников и контрабандистов, иногда не мешает придумать что-нибудь новенькое!

Воркующий смех Кейт словно обволакивал его в темноте. И Джеду нравилось это чувство. Ему нравилось хоть ненадолго оказаться с ней заодно, а не по разные стороны баррикад. Ему приятно было смаковать мысли о том, что чем дольше он будет ее развлекать, тем скорее получит приглашение к ней в постель.

— По-моему, звучит великолепно, — сказала она. — Джеддо Бомон.

— Обещаете, что не проболтаетесь?

— Обещаю, Джеддо! — Она фыркнула и добавила:

— Спокойной ночи!

— То есть как это так — «спокойной ночи»? Теперь вы тоже должны поведать мне свою самую страшную тайну!

— При крещении мне дали имя… — Кейт выдержала драматическую паузу. — Мери Катарина! — И она снова рассмеялась.

— Так нечестно!

Кейт замерла во тьме, суеверно скрестив пальцы, и попыталась солгать, чтобы уйти от ответа:

— Я уже засыпаю.

— У каждого есть какая-то тайна.

На самом деле у нее было великое множество тайн. Она уже давно потеряла им счет. Она держала в тайне от своей семьи, что снималась в той любовной сцене в «Смерти в ночи». И никому никогда не рассказывала о том, что случилось в восьмом классе, на вечеринке у Нэнси Брейкер, — даже Маку, своему младшему брату.

Немало тайн она хранила и от Виктора. И самой значительной среди них был тот факт, что она сама написала сценарий для этого фильма. Что уж говорить о некоторых подробностях того жуткого, безобразного месяца, перед тем как она подала на развод, попытавшись жить по его правилам и играть в его игры.

А вот теперь у нее появились тайны и от Джерико. И она ни за что не станет ими делиться. Никогда в жизни она не признается, что лишилась сна от одной только мысли, что целую ночь проведет наедине с ним в трейлере. Как не признается в том, что постоянно ловит себя на желании назвать его не Джерико, а Ларами. И уж тем более не стоит признаваться, что каждую ночь она мечтает о том, чтобы с ней рядом лежал Ларами.

— О'кей, — прошептала она. — О'кей. Как насчет вот этого… Когда мне было десять лет, я поехала в скаутский лагерь, и меня обвинили в краже браслета у другой девочки только потому, что видели, как я гуляла возле ее палатки за день до пропажи. Я никому не рассказывала об этом — ни родителям, ни братьям.

— А вы действительно его украли?

— Да нет же! — Кейт даже села на кровати. — Но когда я сказала об этом другим девочкам, мне не поверили. Такое случилось со мной впервые — вроде вступления в реальный мир. До того дня мне было невдомек, что кто-то может не принять мои слова на веру. Ну, я, конечно, не была совсем уж дурой и знала, что есть дети, способные соврать, и мне хватало ума не верить всему, что приходилось слышать. Но ведь сама-то я никогда не лгала и, наверное, вообразила, будто вокруг меня должна существовать какая-то аура, заметная окружающим. Как же я ошибалась!

Это случилось еще до того, как у нее начала расти грудь. В те дни быть без вины виноватой казалось для нее концом света. Прошел всего год, и Кейт уже захотелось вернуться в то время, когда все было понятно и просто.

— Черт побери, — вырвалось у Джерико. — А вот я в десять лет…

Кейт ждала, но он так и не заговорил вновь.

— Что? — спросила она.

— Просто мы… просто мы пришли из разных миров.

— Мне было так стыдно, что те девочки считали меня воровкой. Не помню, как я дождалась конца смены в том лагере. Это было большим потрясением.

— А я рано привык врать. — Его протяжный южный акцент в ночной тьме показался ей особенно приятным. — Мы приучились говорить соседям, что у папы разболелась спина, когда на самом деле он упивался до бесчувствия. И я не помню, сколько раз говорил школьной медсестре, что подбил глаз или расквасил губу, когда налетел на столб, или на дверь, или упал с велика. Черт побери, у меня и велика-то не было, но я надеялся, что она об этом не знает. Мне даже нравилось ей врать: ведь чтобы она поверила в мою ложь, мне самому приходилось в это верить. И разве не приятно было верить в то, что у меня есть свой велик, с которого я мог бы упасть? Было куда лучше считать себя каким-то другим мальчишкой, чей отец действительно мается от боли в спине.

От потрясения у Кейт не было слов.

— И если бы мы встретились тогда, когда нам обоим было по десять лет, вы даже не перепугались бы до смерти, — с горьким смехом добавил Джерико.

Ну да, зато она боится его до смерти сейчас! Вот еще одна тайна, о которой ему не следует знать. К тому же ее страх уже слегка притупился. Слишком много она узнала о Джерико за этот день. Он, конечно, Далек от совершенства, но все его проблемы можно решить.

Кейт легко могла представить себе Джеддо Бомона в десять лет, вынужденного жить придуманной жизнью в придуманной семье не только ради выгоды, но и ради возможности верить в будущее.

Потому что вряд ли даже ему удалось бы выжить, утрать он эту веру. Джерико до сих пор цепляется за свою выдумку. Неужели он до конца обречен бороться с самим собой?

Из задней комнаты до нее донеслись звуки — его ровное, глубокое дыхание. Судя по всему, он заснул в один момент, несмотря на взбудораженные чувства, — как будто просто взял и повернул выключатель.

Итак, для Джерико миновал еще один день. И теперь пять лет, четыре месяца и двадцать два дня превратились в пять лет, четыре месяца и двадцать три дня…

— Спокойной ночи, Джед, — прошептала Кейт, глядя на темный потолок и не очень-то надеясь на то, что удастся быстро заснуть.

— Эй!

Сюзи — то есть Сюзанна — Маккой остановилась, и ее догнал Джамаль. Было около девяти утра, но солнце уже вовсю выжимало из него пот. Даже из-за короткой пробежки он взмок как мышь.

— Еще не завтракала? — Они вместе направлялись к ресторану.

— Нет. Моя сцена начнется ближе к вечеру.

— А меня ждут не раньше чем через час, — сказал он.

Сюзи была одета в короткие шорты и простую футболку. С немытыми растрепанными волосами она выглядела настоящей неряхой, хотя и очень милой.

— Это из-за съемок, — виновато пояснила она. — У меня сегодня такой макияж, и сказали, чтобы я начинала заранее.

— Это смотрится… уместно. — Джамаль вытер лицо полой свой футболки. — Слушай, ну и спектакль был вчера вечером! Сам Джерико явился в «Гриль» и принес свои извинения! — Он пихнул ее локтем в бок и добавил:

— Между прочим, он сказал, что ты неплохая актриса!

Она хихикнула и оттолкнула его руку. На какой-то миг их пальцы соприкоснулись, и Сюзи посмотрела прямо ему в глаза.

У Джамаля моментально скрутило кишки. Вот так дела! Он уже и не помнит, когда с ним такое случалось.

Зато он помнит, что чувствовал, когда смотрел «Главную причину», и было ему то ли десять, то ли одиннадцать лет. Он тогда не мог оторвать взгляд от экрана, от огромных невинных глаз Сюзи Маккой. Ее героиня, Бачни, оказалась жертвой скандального развода, затеянного родителями. Они так увлеклись своими разборками, что не заметили, как девчонка угодила в лапы серийного маньяка-убийцы.

Да, он тогда не сводил взгляда с Сюзи и думал, что сумел бы позаботиться о ней. Будь у него такая возможность, он бы оградил ее от любой опасности.

Наверное, эти странные ощущения в животе связаны с памятью о тех детских переживаниях и страхах. Джамаль вспомнил, как был ее немым обожателем, и быстренько очухался. Давно пора. Вполне довольно и того, что она обратила на него внимание. Выше головы не прыгнешь. Ему восемнадцать лет, а ей всего пятнадцать, и она еще ребенок.

Он поспешил спрятать руки в карманы.

— Ну а почему ты не села вчера со мной и Минди? — Джамаль высмотрел ее у дверей ресторана и даже помахал рукой, но она отказалась от приглашения, выразительно кивнув. Так же, как сейчас.

— Мне нужно было учить роль. Извини, но мне… не очень-то хотелось в компанию.

Ну да, особенно если вспомнить про ее предка-бультерьера. Как он торчал посреди зала с таким видом, будто откусит голову любому, кто посмеет приблизиться к его дочке!

У дверей «Гриля» они задержались, и Джамаль уселся на подпорку для велосипедов.

— Твой отец еще долго здесь пробудет?

Она испуганно застыла. Джамаль не столько видел, сколько чувствовал сковавший ее холод, хотя Сюзи прекрасно владела собой и ее голос звучал совершенно спокойно:

— На самом деле он никуда не собирается уезжать. Это мама уехала сегодня утром.

— Ох, черт!

— Он не такой уж плохой, — поспешно соврала Сюзи, но даже ей это далось нелегко. — К тому же у мамы… ну, понимаешь, у нее оказались срочные дела в Калифорнии. Она и сама не ожидала, и…

Она беспомощно умолкла — видимо, поняла, что эти отговорки никого не обманут.

Джамалю пришлось стиснуть зубы, чтобы не выложить то, что он думает про такую мамашу. Ведь она просто сбежала и предала Сюзи! Ей не хватило духу драться со своим бультерьером — и она сделала ноги, наплевав на собственного ребенка!

— Черт! — выдохнул он снова, но на сей раз более спокойно.

Сюзи присела рядом.

— Знаешь, я еще долго думала о том, что ты вчера сказал — про «Оскара» за этот фильм.

— Ну да? — Он не стал мешать ей сменить тему. — Так значит, ты тоже сходишь с ума из-за «Оскаров» и начинаешь класть под подушку номера «Варьете» еще за два месяца до объявления номинаций?

Она вытянула ноги, так что пальцы босых ступней коснулись бордюра на велосипедной дорожке. Может, по документам ей всего пятнадцать — но ножки у нее что надо, это несомненно.

— Еще ни один мой фильм даже близко не стоял к «Оскару», — призналась она.

— Подумаешь, дела! — фыркнул он. — Номинации, призы…

— Но в этом фильме есть такая сцена, — продолжала Сюзи, — которая выдвинет на номинацию нас всех, и я это знаю. Та сцена, когда Джейн и Ларами видят, как продают Мозеса на невольничьем рынке.

То есть та самая, от которой Джамаль с удовольствием бы отказался. Слава Богу, снимать ее предстояло еще не скоро. Хотя по сценарию этот эпизод происходит в самом начале, график составили таким образом, что невольничий рынок снимут под конец.

— Кажется, мне предстоит выступать там чуть ли не в чем мать родила, — признался Джамаль. — И ты вообразила, что за это нам дадут «Оскара»? Ну да, представляю, что это будет за список! «Сюзанна Маккой — лучшая женская роль, Джерико Бомон — лучшая мужская роль, и Джамаль Хокс — лучшая роль второго плана с голой задницей!»

Сюзи захохотала, и Джамаль тоже заулыбался.

Дверь в ресторан распахнулась.

— Сюзи!

Девочке мигом стало не до смеха. Она напряглась всем телом и с какой-то странной гримасой обернулась к отцу, торчавшему в дверях «Гриля».

— Ты собираешься завтракать или нет? — вопрошал бультерьер, тряся брылями.

— Да, я…

— Я уже заказал тебе французский тост. Не канителься, он остывает.

Похоже, остывал не только французский тост для Сюзи. Джамаль почувствовал ледяное дыхание полярной тундры, когда Сюзин папа соизволил посмотреть на него как на пустое место.

— Пожалуй, я пойду, — сказала Сюзи. — Поговорим потом.

— Заметано, — ответил Джамаль.

Глядя, как она идет в ресторан, он вдруг вспомнил, где еще видел такую странную гримасу. Это было в детстве, когда он играл с соседскими детьми, до смерти боявшимися своих родителей. У тех ребят был именно такой вот затравленный и одновременно озлобленный взгляд. Взгляд, который он не забудет никогда.

До сих пор Джамаль считал, что жирный питбуль больше лает, чем кусает. Однако теперь очень в этом сомневался.

— И как долго вы с Виктором были женаты?

Кейт только что откусила здоровенный кусок сандвича и, чтобы не отвечать с полным ртом, показала четыре пальца.

— Четыре года, — ответил за нее Джед.

Она оделась в тонкую белую кофту с короткими рукавами — достаточно свободную, чтобы не слишком тесно облегала пышные груди. Впрочем, это все равно не имело значения. Даже в суконном кафтане наибольшего размера она оставалась бы самой сексуальной женщиной в мире.

Под его взглядом она неловко заерзала на своем месте и машинально скрестила руки.

— Не полных четыре года, но что-то около того.

— По-моему, это прекрасно, что вы все еще способны сотрудничать.

— Мы прожили всего несколько месяцев, когда стало ясно, что лучше бы нам оставаться просто друзьями, — призналась Кейт, — но мне не хотелось сразу сдаваться, не попытавшись сохранить брак.

— Позволю себе предположить — судя по тому, что я о нем знаю, — что он постоянно вам изменял.

Кейт почувствовала, что потеряла аппетит, и отодвинула недоеденный сандвич.

— Вы также позволили себе предположить, что я стану обсуждать с вами слишком личные проблемы.

Она улыбалась, но делала это из последних сил. Этот день обещал стать не лучше предыдущего. Необходимость быть надзирателем выматывала ее до предела.

Похоже, что и ему это давалось нелегко. Уже сейчас ему приходится каждые пять минут обливаться холодным душем. Но несмотря на снедавшее его желание, Джед понимал, что пройдет не меньше недели, прежде чем она созреет и сама упадет к нему в объятия. А ведь все должно было произойти исключительно по ее собственному желанию. Еще не хватало ее уговаривать! Но черт побери, как же он ее хочет!

— Простите, — он изобразил знаменитую полуулыбку Ларами, — я вовсе не собирался быть настырным.

Как всегда, она смешалась, стоило ему выпустить наружу своего персонажа. Джед злорадно следил, как она потупилась и покраснела. Да, она втрескалась в этого Ларами по уши.

Джеду тоже нравился Ларами. Он нравился ему еще сильнее при мысли о том, что этот парень поможет уломать упрямую бабу. Но это непременно займет какое-то время — даже при помощи Ларами.

— А вам самому понравится, если я начну приставать к вам с расспросами? — спросила она. — К примеру, копаться в том, как вы пристрастились к наркотикам?

— Я не обижусь, — процедил он с нарочитой невозмутимостью Ларами. — Что именно вы хотите узнать?

Она растерялась — на какой-то миг.

— Я слышала, что почти весь гонорар за «Мертвую зону» вы вдули в собственный нос.

— Не правда, — качнул головой Джед. — Я никогда в жизни не нюхал кокаин. — И он пояснил с милой улыбкой:

— У меня всегда были проблемы с заболеваниями дыхательных путей, и было жутко даже подумать о том, чтобы «вдуть» себе в нос что-то такое, чему там не место! Хотя, честно говоря, я вовсе не прочь был побаловаться всякой дурью. Меня не устраивал лишь способ употребления…

— Но все говорят, что самые страшные загулы начались во время съемок «Мертвой зоны-2».

Кейт снова принялась за свой сандвич и немного испачкала горчицей нижнюю губу. Джед, не отрывая глаз, смотрел, как она слизывает горчицу языком. Этого было достаточно, чтобы моментально возбудиться. Он заставил себя отвести глаза от ее рта — чтобы приклеиться взглядом к ее груди. Чтобы вспомнить, о чем шла речь, Джед зажмурился. «Мертвая зона-2». Загулы. Кажется, так. Он не спеша прокашлялся.

— Ну, поначалу я только пил — конечно, сверх всякой меры, — но никогда не делал этого на съемках. «Мертвая зона-2» почти целиком построена на трюках, и мне приходилось многое проделывать самому. Но однажды, прыгая, промахнулся и подвернул лодыжку. Болело так сильно, будто это был перелом — хотя не было даже трещины.

Кейт в очередной раз вспомнила про свой сандвич, и Джеду стало смешно. Да что это с ним творится? Женщина всего лишь обедает, но это кажется ему настолько эротичным, что он вот-вот выпрыгнет из штанов!

— Мы еще до этого выбились из графика, — продолжал он. — У меня просто не оставалось времени отлежаться. И врач выписал мне болеутоляющее. Это сработало. Я мог ходить — я даже бегал на этой чертовой ноге, — вот только был все время какой-то вареный. И по требованию режиссера мне выписали что-то еще — для бодрости. Я и не заметил, как втянулся. Прошло много месяцев, а я все глотал таблетки и притворялся, что моя лодыжка ужасно болит. Хотя все давно зажило. — И Джед язвительно засмеялся. — Я снимался в «Мистере О'Рурке» — фильме, направленном против наркотиков, — и постоянно был под кайфом. К тому времени я уже привык запивать «колеса» виски. Брал с собой целую фляжку «Джека Дэниельса», чтобы продержаться от одной дозы до другой. — Он помолчал и добавил:

— Это не лучший отрезок моей жизни.

Она смотрела на него так ласково…

Ему захотелось взять ее за руку, но он сдержался. Прикоснись он к ней сейчас — и ему не удержаться от поцелуя, а если дойдет до поцелуев — пиши пропало. Потому что меньше всего на свете ему бы хотелось взять ее силой.

Пусть от желания у него темнело в глазах, пусть он был готов сорвать с нее всю одежду, чтобы почувствовать всем телом эту дивную, шелковистую кожу, — сегодня было слишком рано.

До поры до времени ему позволено раздевать Кейт исключительно глазами. И он мысленно снял с нее кофту, оставив в атласном нижнем белье. Атлас и кружева. Да, спереди наверняка будет кружевная вставка, и из-под нее так заманчиво выглядывают темные соски, и…

— Алло! — Ее голос звенел от возмущения. — Я тоже здесь!

Он растерянно посмотрел на нее. Черт побери, он снова пялился на ее грудь! И в ее взгляде давно не осталось и капли ласки…

— Это уже не в первый раз! — Ее голос обиженно дрогнул.

Черт побери, ну вот, опять он ее разозлил! А ведь только что она так размякла!

— Простите.

— Терпеть не могу, когда вы заводитесь, как остальные мужчины! И норовите все свести на мою грудь!

Похоже, она готова записать его в разряд обычных пошляков, и Джеду стало обидно.

— Я ничего подобного не делал. Я просто хотел… — Не важно, что он сейчас соврет, она не поверит. Пришлось пустить в ход кривую улыбку Ларами, но от этого стало только хуже. Она подозрительно прищурилась и спросила:

— …Что? Вы просто хотели — что?

— Посмотреть, — выпалил он. — Полюбоваться на то, что действительно красиво. Вы очень привлекательная женщина, и мне приятно на вас смотреть.

— Смотреть на мою грудь, — уточнила она.

— Ну да — в числе всего остального.

Судя по ее взгляду, его по-прежнему считали пошляком и мерзавцем. Это почему-то разозлило Джеда еще больше.

— Меньше всего я ожидал, что вы не любите, когда вас разглядывают мужчины. Особенно учитывая вашу манеру одеваться!

Не то! Не то, не то, не то!

Он сказал абсолютно не то, что нужно!

Ее глаза гневно вспыхнули, а злополучная грудь гордо натянула тонкую кофту, когда она подалась вперед.

— Вы несете полную чушь, и сами об этом знаете! А ну, посмотрите на мою кофту! Она что, расстегнута до пупка? Нет! Она сидит на мне в обтяжку? Нет! Да перестаньте же вы пялиться, черт бы вас побрал!

Но Джед нарочно не отводил глаза.

— Вы сами только что велели разглядеть вашу кофту!

— Превосходно. — У нее вдруг так дрогнул голос, что на одну весьма неприятную секунду Джеду показалось, что Кейт вот-вот заплачет. Этого не случилось, хотя она явно была на грани. — Я только что сама вложила вам в руки оружие. Стоит мне сделать что-то против вас — и вы начинаете пялиться на мою грудь! Это просто превосходно!

Она спрятала лицо в руках и продолжала глухим от боли голосом:

— Представляете, мне пришлось носить лифчик с пятого класса. Мне исполнилось всего одиннадцать лет, а я уже сформировалась по-взрослому. Меня все дразнили, и это было ужасно, но дальше стало еще хуже. Потому что некоторым дразнить меня показалось мало. Мне нигде не было проходу. Меня пихали, щипали, тискали, но стоило мне оглянуться — и все мальчишки делали вид, будто они тут ни при чем. Под конец мне стало страшно выйти в коридор — меня словно каждый раз там насиловали. — Кейт медленно покачала головой. — Я понимаю, что вы вовсе не хотели меня обидеть. И в каком-то смысле я могла бы воспринимать это как комплимент. Мне иногда даже бывает приятно — когда на меня смотрят, а не тискают, конечно. И теперь, если я иду по улице и никто не свистит мне вслед, я могу даже обидеться. Наверное, это ненормально, да?

— Кейт, мне ужасно жаль. — Он едва не взял ее за руку. — Я и не думал…

— Я сама не знаю, почему меня так злят именно ваши взгляды. Такие взгляды для меня не новость, и временами я сама провоцирую на это мужчин! — Она все еще старалась не давать волю слезам. — Только… только не превращайте это в оружие, ладно? Я понимаю, что у вас более чем достаточно причин обижаться на меня, но пожалуйста… пожалуйста, найдите какой-нибудь другой способ это выразить!

— О'кей, — серьезно кивнул Джед. — Хотя и не могу обещать, что совсем перестану это делать. Ну, то есть смотреть на вас. Вы ведь не уродина, а я нормальный парень, и… — Он в замешательстве потупился. — Ох, черт, кажется, я снова на вас пялюсь!

Кейт засмеялась, но это был смех сквозь слезы. Джед нарочно отвернулся — а вдруг она захочет вытереть глаза?

— Мне давно пора заняться отчетами. Почему бы вам пока не повторить роль у себя в комнате?

— Отличная мысль, — согласился Джед и вышел.

Когда за окном занялся рассвет, Кейт стало ясно, почему пытка бессонницей считается самой жестокой.

Ее даже злила та легкость, с которой Джерико отрубался каждый вечер. Буквально за минуту до этого они могли обсуждать такие вещи, от которых у Кейт поднималось давление, и вдруг раз — и он спит! А она вынуждена часами пялиться в потолок.

Услышав, как в ванной перестала журчать вода, Кейт заставила себя оторваться от подушки и накинула халат.

Джерико Бомона никак нельзя было считать ранней пташкой. И слава Богу. Потому что она тоже любила поспать и вряд ли могла достойно поддержать беседу с самого утра. Во всяком случае, все эти дни он первым бесшумно пробирался в душ, одевался и отправлялся в «Гриль». Только после пары чашек кофе с ним можно было разговаривать.

Но сегодня утром ее разбудил телефон.

Кейт доползла до скамейки за обеденным столом и взяла трубку — стоять у нее пока не было сил.

— О'Лафлин, — прохрипела она так, будто выкурила пять пачек сигарет — или просто не спала трое суток.

— Кейти! — это был Виктор. — Это я. Детка, у нас летит утренняя съемка. Наоми не в форме.

— А что с ней стряслось? — Кейт уже открывала папку с бумагами. Все утро было отведено Наоми и Джерико — сцены пьяного бреда Ларами, преследуемого призраком умершей Сары. Юный, красивый и ухоженный Ларами должен был жениться на Саре.

— Кажется, это пищевое отравление. Мы вчера пообедали вдвоем — там еще подавали жаркое из акулы. И всю ночь ее выворачивало наизнанку.

— Бедняжка, — сочувственно поморщилась Кейт.

— Ага, она совсем зеленая! Представляешь, она еще рвалась сегодня на площадку! Еле отговорил. Ей же положено выглядеть неземной красавицей, а она такая неземная, что краше в гроб кладут!

— И что ты предлагаешь? — спросила Кейт.

— Колин и Шарли давно готовы сниматься, — сказал Вик. — И я уже с обоими поговорил. Нам нужно просто поменять местами сегодняшний и завтрашний эпизоды — и все! А со второй половины дня вернемся к старому графику!

Колин Адамс играл в их фильме злокозненного мерзавца Реджинальда Брукса. А Шарли Шерман — рабыню, которую Брукс изнасиловал. Джейн должна была стать случайной свидетельницей этой жуткой сцены — она увидит все через окошко в бараке для рабов. Но ее реакцию они снимут отдельно, немного позже. Поскольку в этом эпизоде с Шарли срывают всю одежду, нужно было позаботиться, чтобы вокруг площадки не толкались лишние люди.

Кейт наскоро просмотрела, что предполагалось снимать сегодня после обеда. Джерико не понадобится ей почти до конца дня.

— У меня возражений нет, — сказала она. — Если ты уверен, что с Шарли не будет проблем…

— Она говорит, что только рада поскорее отделаться от этой сцены.

— Ну что ж, ладно, — заключила Кейт. — Передай Наоми привет, пусть поправляется.

Она повесила трубку и взглянула на Джерико. Тот стоял на пороге в спальню, все еще завернутый в одно полотенце.

— Что такое?

— Не хотите вернуться в постель?

Кейт запоздало прикусила язык. Она успела покраснеть прежде, чем услышала ответ.

А уж он, конечно, не колебался и наградил ее самой ослепительной улыбкой — и как только ему хватило сил для этого проснуться?

— Вместе с вами? Сию же секунду!

Она опустила голову прямо на стол и забормотала:

— Сейчас четыре сорок восемь утра. В четыре сорок восемь утра у меня совершенно отсутствует чувство юмора. В четыре сорок восемь утра у меня совершенно отсутствует терпение. Черт побери, вы же и так все поняли! У Наоми пищевое отравление, мы поменяли местами сегодняшний и завтрашний утренние эпизоды — а это значит, что вы свободны почти до вечера. Хватит морочить друг другу голову, и давайте поспим — хотя бы до половины седьмого! — Она приоткрыла один глаз и повернулась так, чтобы видеть его лицо. — Пожалуйста!

Джерико приблизился и осторожно поднял ее со скамьи. Не успела она и охнуть, как с нее сняли халат.

— Какая миленькая пижамка! — заметил Джерико. — Во всяком случае, штанишки мне очень нравятся, а вот на рубашку вы смотреть не разрешаете! Хотя я все же немножко посмотрел — и мне очень понравилось! Совершенно безобидно и без излишеств!

Кейт затравленно взглянула на коротенькие штанишки и сорочку, украшенные желтенькими розочками, и бессильно зажмурилась.

— О Господи! И он еще шутит — в четыре сорок восемь!

— Моя проблема заключается в том, — возразил он с улыбкой Ларами, отчего у Кейт сладко заныло в груди, — что вы так и не поняли, насколько я серьезен!

Он выключил свет и исчез у себя в спальне.

А Кейт почему-то стало не до сна.

Глава 9

— А как вы решили, что станете артистом?

Кейт с любопытством посмотрела на Джерико, ожидая, что же он ответит Сюзи Маккой.

Они ехали по шоссе на север от городка. Кейт сидела за рулем одного из микроавтобусов, взятых напрокат на время съемок. Джерико устроился на пассажирском сиденье справа, а Сюзи Маккой и Джамаль Хокс расположились позади нее.

Поскольку Кейт сама распорядилась удалить на сегодня с площадки всех зрителей и три главных артиста не участвовали в утренней сцене, Сюзи Маккой предложила прокатиться в Брандалл-Холл — музей под открытым небом, устроенный на месте бывшей плантации. В начале следующего месяца сюда предстояло перекочевать всей съемочной группе.

Кейт воспользовалась предлогом прихватить с собой Джамаля. Он все еще не освоился в роли Мозеса, и она считала, что такая экскурсия пойдет ему на пользу.

Джамаль долго отнекивался, пока не узнал, что с ними поедет Сюзи. А Джерико присоединился к ним по собственному желанию — чем несказанно удивил Кейт.

Слава Богу, хоть отец Сюзи соизволил остаться в городке, сочтя Кейт подходящей дуэньей. Ему, конечно, хватило бы места в салоне микроавтобуса — но для Кейт это было бы уже слишком.

Она снова покосилась на Джерико в ожидании ответа — и в тысячный раз обдумывала, как расценивать его утреннее признание.

Бомон утверждал тогда, что вся сложность в том, что Кейт не понимает, насколько он серьезен.

Очередная попытка пустить пыль в глаза? Или он был искренен? Что за игру он затевает?

— Ну, это слишком длинная история — как я решил стать артистом, — наконец ответил Джерико.

— А мы совершенно свободны аж до четырех часов, — напомнил Джамаль.

— Пожалуй, этого времени нам хватит! — рассмеялся Бомон. Он повернулся так, чтобы видеть лица ребят на задних сиденьях. — По-моему, впервые я это понял, когда мне исполнилось девять лет. К тому времени я привык постоянно кем-то притворяться. Мою жизнь в семье вряд ли можно было назвать упорядоченной; родные не обращали внимания, если я исчезал на день, а то и на два. Так что никто не мешал мне слоняться по окрестностям, ездить в город, высматривая там подходящие персонажи, чтобы потом перевоплощаться в них. Некоторые роли мне нравились больше других, и я старался их повторить, но создавать для себя совершенно новую жизнь было интереснее всего. Я выбирал роль и решал, на какой срок буду в ней оставаться. Правда, тогда я еще не знал, что это называется именно так. Не важно, с кем мне приходилось при этом сталкиваться. Я все равно должен был вести себя только так, как вел бы себя мой персонаж, и оставаться верным ему до конца срока. Помнится, лет в тринадцать я изображал что-то из истории «Принца и нищего» — вы ведь читали эту книжку? Принц поменялся местами с каким-то оборванцем. Они были похожи как две капли воды и решили пошутить — всего-то до обеда. Однако вернуться обратно, оказывается, не так просто, и принц застревает на улице намного дольше, чем рассчитывал.

Кейт посмотрела в зеркало заднего вида. И Сюзи, и Джамаль дружно кивали, ловя каждое слово. Еще бы — сам Джерико Бомон снизошел до откровений о своем детстве. Можно перечитать все его интервью самым маститым журналам — он ни разу не ответил на их вопросы о своем прошлом.

У Сюзи был такой вид, будто она только что вытащила счастливый билет. Девочка не сомневалась, что Джерико говорил совершенно искренне, когда извинялся перед ней в ресторане.

— Ну вот, — продолжал Джед. — Я и решил, что на выходные стану этим самым принцем. Как будто меня случайно занесло в заштатный городишко в Алабаме и я никак не могу найти способ вернуться в Лондон. — Он засмеялся. — Я сел в автобус до города и разговаривал со всеми с жутким английским акцентом. На ленч я заказал чай, чтобы запивать свой гамбургер. Я даже отложил пару монет на автобус обратно до дома, потому что готовился к этой игре заранее — ведь принц Гарри ни за что не стал бы ездить зайцем! Но вечером я опоздал на последний автобус. Никто не запрещал мне расстаться с ролью, поймать на шоссе попутку и вернуться домой. Но я играл до конца: переночевал на автостанции и приехал первым утренним рейсом. Кейт живо представила себе, как несладко ему пришлось на автостанции.

— Я чуть не погиб там от голода, но не стал тратить деньги на еду — ведь тогда мне нечем было бы заплатить за билет! Как сейчас помню: возле меня сидела тетка, которая ждала ночной рейс на Нашвилл, а из сумки у нее торчала здоровенная коробка печенья. А я постарался одеться как можно чище и даже причесался — наверное, поэтому она попросила меня покараулить вещи, пока отведет своего мальчишку в туалет. И я остался сидеть возле ее коробки с печеньем, пускал слюнки, но так ни к чему и не прикоснулся. Конечно, будь это я сам, я бы стянул у нее печенье, но принц Гарри никогда бы так не поступил, для этого он слишком гордый. А в ту ночь я был принцем Гарри.

Сюзи подалась вперед и спросила:

— Эти игры и подтолкнули вас податься в Голливуд? Кажется, я где-то читала, что вы просто переехали в Калифорнию в шестнадцать лет?

— Пожалуй, если бы я мог начать заново, то постарался бы кое-что изменить, — ответил Джерико. — Я бы удрал из дома гораздо раньше!

Кейт удивленно покосилась на него — она ожидала услышать нечто совершенно противоположное.

— И прежде чем сбежать, я бы постарался сделать так, чтобы моя мать могла уехать вместе со мной. Ребята, вы представляете, что такое неблагополучная семья? — Он подождал и ответил себе сам:

— Конечно, нет. Глупый вопрос.

— Нам обоим приходилось играть детей из таких семей, — робко заметила Сюзи.

— И играть, и жить, — поправил Джамаль. — Мне было восемь, когда умер отец. И мать чуть не сошла с ума.

— Ага, ну вот, а мой отец был запойным пьяницей, — признался Джерико, — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мать разочаровалась в жизни и пила наперегонки с отцом. Том, старший брат, краса и гордость семьи, однажды пришел домой и сказал: «Между прочим, папа, я голубой!» Он ушел из дома, отец напивался до безумия и бил мать смертным боем, а я убегал в кино. Мой второй братец, Лерой, оказался редкостной скотиной. Однажды ночью он хватил лишку и не сумел остановиться, когда девчонка попыталась ему отказать. Она подняла шум, что ее изнасиловали, но Лерой ничего толком не помнил и отделался условным сроком за недостаточностью улик. Помнится, отец вел себя так, будто обрадовался бы, если бы его сына и правда посадили. По крайней мере стало ясно, что Лерой не гомик. И старина Ли вскоре действительно угодил в казенный дом — за хулиганство. Его осудили на восемь месяцев, отец напился, бил мать, а я убегал в кино. А через пару месяцев забеременела моя сестра, Луиза. Ей исполнилось семнадцать лет, и у меня до сих пор стоят перед глазами фотографии ее свадьбы. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Я не собирался идти на эту свадьбу. Я просто удрал в кино.

— Похоже, я начинаю понимать, — задумчиво заметил Джамаль.

— Я научился пролезать без билета в ближайший кинотеатр, когда мне было пять лет, — продолжал Джед, пока Кейт поворачивала на стоянку перед Брандалл-Холлом. — К десяти годам я уже твердо решил, что проберусь до самого экрана. А когда мне исполнилось четырнадцать, в Бирмингеме объявили национальный конкурс на роль в продолжении «Плохих мальчишек» — помните, был такой сериал?

В зеркале заднего обзора Кейт увидела, как Сюзи лукаво переглянулась с Джамалем.

— Никаких продолжений! — выпалили они хором — и расхохотались. Это помогло развеять напряжение от рассказа Джеда.

— Вот и молодцы! Почаще это повторяйте! Я сам здорово накололся с «Мертвой зоной-2», — улыбнулся ребятам Джед. — Но если уж я ничего не понимал в двадцать шесть лет, то откуда мне было взять ума в четырнадцать? Мне было ясно лишь то, что в субботу в Бирмингеме будут подбирать ребят для кино. Мать в этот день работала, а к отцу я бы и подступиться не посмел. Том тогда уже ушел из дому, и я мог рассчитывать только на себя. С утра пораньше вышел на шоссе, поймал попутку и к трем часам был в Бирмингеме.

Кейт уже припарковала микроавтобус, но не спешила выключать зажигание. Оставила мотор работать на холостых оборотах и запустила кондиционер. Ее так захватила история Джерико, что она повернулась, чтобы видеть его лицо. Он оказался превосходным рассказчиком — что было вполне естественно.

— Все это прослушивание оказалось совершенной ерундой, — продолжал Джерико. — Хотя, конечно, нам предлагали прочесть пару строк из сценария. И еще они снимали нас на видеокамеру — якобы для того, чтобы отослать пленку в Голливуд. Но парни, устроившие этот так называемый открытый конкурс, вдобавок владели агентством подготовки молодых дарований. То есть делали деньги на портретных съемках и актерских классах. И когда мамаши и папаши приволокли своих милых деток на «национальный» конкурс, агентство почти всех их раскрутило на «качественные снимки для Голливуда».

Он умолк, чтобы перевести дух, и Кейт поняла, что он до сих пор переживает из-за обиды, нанесенной ему много лет назад.

— Я вбил себе в голову, что этот конкурс станет моим спасением, и был в то время слишком молод, чтобы разобраться в грязной игре. Я почувствовал надежду на новую жизнь. У меня, конечно, не нашлось двух сотен долларов для «голливудских снимков», и я ужасно переживал. Черт побери, у меня не нашлось бы и двух долларов, чтобы купить ленч! Но я все равно просидел там два с лишним часа — пока меня впустили, и я прочитал свои строчки, и услышал «спасибо». Мне было невдомек, что так предлагают уйти. «Спасибо». Вы-то, ребята, должны знать, что это означает. «Проваливай. И не вздумай нам звонить». Ну вот, а я стоял там столбом. То есть, по моим понятиям, теперь самое время было предложить мне роль, правда?

Кейт глухо засмеялась, хотя ей ужасно хотелось плакать.

Джед усмехнулся в ответ.

— В конце концов кому-то из ассистентов пришлось выпихнуть меня наружу. Но я все еще не хотел уходить. Я решил, что снова запишусь в очередь, отсижу еще пару часов и попробую их уломать. Но тут вдруг выскочил один из этих агентов, он несся как ошпаренный и жутко обрадовался, когда увидел, что я еще не ушел. И я подумал, что добился своего — мне дают роль. А он сказал, что должен поговорить с моей матерью. Ну, я и тут не оплошал и мигом наплел, что моя мать ждет в машине, потому что у нее на руках маленький ребенок. Мне показалось, что если ввернуть про ребенка, то он быстрее поверит. И он поверил и собрался выйти на улицу вместе со мной, чтобы непременно с ней переговорить. Тут я решил: будь что будет — выбора-то все равно не оставалось, — и выложил ему все как есть. Он стал выяснять, смогут ли мои предки заплатить двести долларов за фотографии. И я с чистым сердцем ответил ему, что черта с два с них что-нибудь получишь, и какое вообще отношение эти снимки могут иметь к моей роли? А он вдруг застыл и как-то очень странно на меня посмотрел. Вот тут у меня душа ушла в пятки. Я ведь только что признался этому проныре, что приехал сюда, за семьдесят пять миль, на свой страх и риск. Он сказал, что ему очень жаль, но роль мне не достанется. Но он занимается и другой работой — фотографирует модели, — и я подхожу для нее, как никто другой.

Кейт затаила дыхание, ожидая, что услышит дальше. Порнография? Или что-то пострашнее?

— Ну, я сказал, что в гробу видел эти его модели. Я хочу сниматься в кино — и точка. А он начал рассказывать про то, что многие кинозвезды начинали работать моделями. И еще он добавил, что за эту работу платят тридцать пять баксов в час. После того как я наконец сумел закрыть рот и стал соображать, он предложил мне сделку. Он не возьмет с меня денег за снимки для конкурса. Дескать, он сам фотограф и ему эти снимки обойдутся в пятьдесят долларов. А я расплачусь с ним за пару часов работы. Не далее как на будущей неделе, в среду, нужно позировать для Бирмингемского рекламного агентства спортивных товаров. Правда, это займет не больше часа, но для начала тоже неплохо. Мы условились встретиться в его офисе в следующую среду. Он дал мне свою визитную карточку — его звали Денни Пирс, — я назвал ему свое имя и номер телефона, и мы пожали друг другу руки.

— Он не занимался чем-то незаконным? — не вытерпела Кейт. — Ведь это мог оказаться мерзавец, у которого пришлось бы сниматься без одежды?

— Нет, — коротко взглянул на нее Джед, — это была нормальная работа.

— Ух ты! — воскликнула Сюзи. — А у вас остались те снимки?

— Нет, я так и не получил тогда работу. Мне хватило ума вернуться домой и рассказать обо всем отцу. Я думал обрадовать его, ведь тридцать пять баксов в час — не шутка! Но вместо того чтобы гордиться мной, он пришел в бешенство. Отец сказал, что выставлять себя напоказ — это не работа, что в артисты и модели идут одни обсоски. И пристал с расспросами, не Том ли меня надоумил. Я набрался духу и сказал ему, что Том здесь ни при чем, что это мое собственное желание. И что в среду я буду рекламировать спортивные товары. А еще я сказал, что мне плевать на то, что он думает. И я сделаю так, как решил. Тогда он принялся меня учить. — Голос Джерико звучал все так же ровно и невозмутимо. — Он сломал мне нос и чуть не сломал челюсть. Он лупил меня так, что рассек кожу обручальным кольцом. — Джед потрогал шрам над бровью. — Доктору пришлось наложить двенадцать швов.

Сюзи и Джамаль испуганно притихли. Кейт видела, как Джед мрачно улыбнулся.

— Этот сукин сын знал, что делает. Он нарочно расквасил мне всю вывеску. И когда я притащился в среду в Бирмингем, мой нос был расплющен в лепешку, оба глаза заплыли от синяков, а губу разнесло на пол-лица — не говоря о зашитой ране на лбу. И когда Денни Пирс увидел такого Франкенштейна, то чуть не заплакал. По молодости лет я все еще надеялся, что смогу сниматься, но он живо меня просветил. Оказывается, мне ничего не светило в ближайшие полгода, а то и год. При условии, что шрам на лбу станет совсем бледным. Правда, он посоветовал мне не тратить время зря и устроиться в актерскую школу — или хотя бы поучаствовать в занятиях школьного драмкружка. Я так и поступил, — продолжал Джерико. — И ровно через год снова приехал к нему, но не нашел даже офиса. Помещение снимал какой-то магазин, и никто не имел понятия ни о каком Денни Пирсе, ни о том, куда он пропал. Но в тот день… в ту среду, когда я так и не смог заработать свои тридцать пять долларов, я вернулся домой, встал перед зеркалом в ванной и дал себе клятву. Я решил добиться своего. И тогда же я задумал свой побег. Главной целью было попасть в Голливуд и стать кинозвездой. А там, конечно, я запросто получу «Оскара» и, когда меня пригласят на сцену, при всех плюну в глаза своему отцу. Вот и все, ребята. Конец истории.

Но Кейт не без основания полагала, что это было только начало.

Экскурсоводом в музее под открытым небом оказалась юная особа в коротенькой юбчонке. Она была на седьмом небе от счастья, что сегодняшними посетителями будут Сюзи Маккой и Джамаль Хокс. Про Джерико Бомона как-то забыли. Он умел стать невидимкой.

Молча он прошел вместе со всеми в просторную гостиную и чудесно обставленную столовую. Здесь они будут снимать эпизод, когда Джейн обедает у Реджинальда Брукса в присутствии всего семейства.

Джед высунулся в окно, любуясь на цветник, а гид тем временем повела своих гостей на кухню.

Кейт решила задержаться вместе с Бомоном.

Сегодня он выглядел намного лучше — свежий и ухоженный, если не обращать внимания на темную щетину, положенную по роли Ларами. Джерико надел яркую гавайскую рубашку, шорты цвета хаки и кожаные сандалии, а волосы собрал в конский хвост. Темные очки дополняли облик богатого бездельника.

Вполне возможно, что экскурсовод просто его не узнала. В своих последних фильмах Джерико был острижен почти наголо. Кроме того, по стандартам Голливуда пять лет заключали в себе целую жизнь.

Вот он обернулся, увидел, что Кейт наблюдает за ним, и словно прочел ее мысли.

— Я сам виноват, что на пять лет пропал с экранов, — заметил Бомон с кривой улыбкой. — Сам виноват во всем. Путь назад оказался дольше, чем я предполагал. А когда я наконец почувствовал себя способным вернуться, оказалось, что публика успела меня забыть. Я больше не был любимцем и гарантией кассовых сборов, а если еще прибавить тот шум, с которым я покинул сцену, снимать меня стало невыгодно. — Он развел руки тем ироничным жестом, который мог бы употребить и Ларами. — И вот, извольте видеть: я вышел в тираж в тридцать четыре года.

— Вы еще не в тираже, — возразила Кейт, обходя вокруг обеденного стола.

— Не правда, но я рассчитываю, что этот фильм наделает шума и вернет меня к жизни.

— А если фильм провалится? — В просторной комнате ее голос прозвучал очень жалобно.

Джед поспешно отвернулся к окну, но не успел скрыть промелькнувшее во взгляде отчаяние.

— Кто знает. Черт побери, даже если я все это выдержу, меня все равно никто не станет снимать… — Он захохотал, хотя было ясно, что ему не до смеха. — Чертовщина какая-то: значит, я мог бы продолжать спиваться? Не мучить себя понапрасну, стараясь оставаться человеком, — ведь все равно никто не захочет иметь со мной дела!

— Вы ведь на самом деле так не думаете! — Кейт машинально сделала шаг к нему навстречу.

— Вы и понятия не имеете, как это тяжело, — напряженно ответил Джерико. — Ни малейшего!

Она погладила его по спине — не смогла удержаться.

— А вы действительно убеждены, что вам не помогут посещения группы? Как насчет программы «двенадцать шагов»?

— Ну да, конечно, только этого мне и не хватало: таскаться за теми, на кого я наезжал в пьяном виде, и предлагать им помириться! Во-первых, большинство из них уже умерли. А во-вторых, это не приносит никакого облегчения. Благодарю покорно.

— Вы же знаете, что не это главное в программе. — Кейт почувствовала, как под ладонью напряглись мощные, выпуклые мышцы. — Джед, вам необходимо научиться расслабляться.

— Мне отлично удавалось расслабиться с помощью виски, — буркнул Джед. — И с помощью секса тоже. — Тут он резко повернулся и оказался с Кейт лицом к лицу. Она отдернула руку и отшатнулась.

— Нам лучше догнать остальных.

— Извините. — Он поймал ее за руку. — Черт побери, я только и делаю, что извиняюсь перед вами, верно? Это просто потому… вы для меня загадка. Как можно придерживаться таких строгих взглядов — и сниматься в «Смерти в ночи»? Мне очень не хочется говорить об этом, детка, но ведь это правда: половина мужиков в стране успели провести не один час у экранов, изучая вашу грудь. И уж в тот раз на вас точно не было никакой кофты!

Кейт почувствовала, что краснеет, но твердо выдержала его взгляд и вырвала руку.

— Совершенно верно. Не было. — Она набрала побольше воздуха в легкие и продолжала:

— Я хотела сниматься. А «Смерть в ночи» — это тоже кино. Мне удалось уговорить себя, что я совершенно не стесняюсь собственной наготы, что, раз уж на мое тело пялятся с одиннадцати лет, будет только справедливо воспользоваться им ради карьеры. Но я ошиблась. Благодаря моим братьям и их дружкам я начала стесняться еще в седьмом классе.

Джед молчал и ждал продолжения, но Кейт отвернулась.

— Они наверняка нас потеряли.

— Я бы хотел быть вашим другом, — неожиданно заявил Джед.

Кейт снова повернулась, не веря своим ушам. Он не двинулся с места, он даже не шелохнулся, но сумел превратиться в Ларами. Черт побери, ей давно пора с этим что-то делать. Нельзя и дальше позволять так вот запросто лезть к себе в душу.

Джед едва заметно улыбнулся.

— В то же время мне бы очень хотелось сию же минуту затащить вас в постель — вот только боюсь, что это вряд ли сочетается с общепринятыми понятиями о дружбе. Что случилось с вами в седьмом классе? Надеюсь, я не услышу, что кто-то из ребят лишил вас невинности? В тринадцать лет?

— Мне было двенадцать. И они не пытались мной овладеть. По крайней мере до восьмого класса.

Джед невнятно выругался.

— А в седьмом классе мои братья завели моду приводить к себе целую толпу друзей — каждый день после обеда. Я думала, что они то ли готовят вместе уроки, то ли во что-то играют. Тимоти и Стивен сходили с ума по «Драконам подземелий», а Джек любил шахматы. Микки предпочитал баскетбол и вечно торчал на площадке перед домом. Собственно, он и не имел к этому отношения. Это устроили Джек с близнецами.

— Отношения — к чему? — спросил Ларами. По его глазам Кейт видела, что он уже знает ответ.

— Мои братья организовали прибыльное дело. Они брали по доллару со своих дружков, чтобы дать им полюбоваться на то, как я ложусь в постель. Комната Джека находилась прямо надо мной, и они навертели в полу множество дырок. Когда я узнала об этом, то чуть не умерла со стыда. Одному Богу известно, что смогли подглядеть эти мальчишки. Мне было двенадцать, но я обладала телом семнадцатилетней девушки. У меня была своя комната, и я считала, что остаюсь совершенно одна, когда закрываю дверь и опускаю шторы. — Ожившие воспоминания все еще причиняли боль. — Когда я обо всем узнала, — повторила она, — Тимоти отдал мне половину заработанных денег, чтобы заставить молчать. Я взяла их и никому ничего не сказала, но только потому, что сгорала от стыда. И держала все в тайне вовсе не из-за денег. На эту сумму можно было купить новый магнитофон, но я не прикоснулась к ним. Они так и лежат в тайнике в доме моих родителей. В стенном шкафу в моей старой спальне, под отодранной доской.

— Так и подмывает пойти и вздуть сейчас ваших братьев, — признался Ларами. Ларами?! Джерико! Господи, да что с ней происходит?

— Да не смешите вы меня! — выпалила Кейт, ужасно разозлившись на собственную слабость. — Вы бы первым встали в очередь!

— Ошибаетесь.

Когда Джед говорил таким тоном, тоном Ларами, она почти готова была сдаться. Но Бомон не был Ларами. Он был просто чрезвычайно одаренным артистом, временами производившим на Кейт слишком сильное впечатление.

— Боюсь даже спрашивать о том, что случилось с вами в восьмом классе, — сказал он.

— Ну так и не спрашивайте.

— Кейт… — Джед протянул к ней руку. Кейт отшатнулась и напомнила:

— Нам давно пора найти Сюзи и Джамаля!

И как нарочно, в ту же секунду в комнату влетела Сюзи.

— Кейт, вы непременно должны посмотреть на бараки для рабов!

— Ага, я как раз и собиралась вас искать, — ответила Кейт с натянутой улыбкой.

Джерико не двинулся с места, изображая сочувствующего Ларами. Кейт с вызовом посмотрела на него.

— Вы идете?

Он медленно кивнул.

— Просто поразительно! — тараторила Сюзи. — Представляете, что именно здесь, вот в этих самых каморках, жили люди, бывшие собственностью других людей! Что они здесь болели и даже умирали! А их дети играли вот в этом дворе. Женщины рожали детей — детей, которых могли продать в другое место по прихоти их хозяина! И на протяжении шестидесяти лет, а то и больше, для них заключался здесь целый мир! Начало и конец жизни!

Всего было около десяти кирпичных бараков — длинная линия, начинавшаяся в стороне от центральных ворот Брандалл-Холла.

Джед чувствовал напряжение, сковавшее Джамаля. Юноша переводил взгляд с приземистых бараков на ослепляющий своей роскошью особняк. Джед кивнул в ту сторону и сказал:

— Представляешь, каково было любоваться на это каждый день? Жить вот здесь, как скотине, и видеть перед собой этот дом. Между прочим, если ты еще не знаешь, такие кирпичные бараки строили для домашних рабов — привилегированной касты, то есть для женщин и мужчин, обслуживавших самих хозяев. Им создавали условия, хотя бы отдаленно напоминавшие человеческие.

Джамаль резко повернулся и пошел прочь, Джед не отставал.

— На этой плантации полевые рабы жили в деревянных лачугах. Один отдельный сарай для мужчин, один — для женщин и один — для детей. Самые рослые и сильные рабы использовались на племя, их нарочно отправляли на ночь к женщинам по приказу надсмотрщика. Детей отнимали у матерей как можно раньше и воспитывали в стаде, как животных. Они не знали, что такое семья, надежда или любовь.

— И откуда вы все это знаете? — Джамалю пришлось не по вкусу то, что он услышал.

— Наводил справки, — ответил Джед. — Ведь это тот мир, в котором жил Ларами. Мир, в котором твой самый любимый человек мог сгореть от лихорадки за пару дней. Сегодня он еще с тобой, а завтра уже умер. В этом мире люди относились друг к другу хуже собак, и если человек убивал другого человека, принадлежавшего ему, то не обвинялся в убийстве — его просто считали нерадивым хозяином.

Джамаль снова вперил взгляд в Брандалл-Холл, и голос его зазвенел от ярости:

— Нет, не могу представить эту жизнь — хоть режь! Наверное, оттого у меня и не получается роль Мозеса. Как это так — чтобы я был чьей-то собственностью?! Меня трясет от одного вида этих цепей, а его костюм… Черт побери, я знаю, что артисту полагается быть выше всего этого, но стоит мне напялить его лохмотья, я чувствую… ну, сам не знаю… как будто меня опозорили и вываляли в грязи!

— Так ведь именно это и должен был чувствовать Мозес, — заметил Джед. — Унижение и гнев. Он не представлял себя чьей-то собственностью и оттого сбежал. Почти всех беглых рабов плантаторы ловили и пороли до смерти. Мозес это знал, но предпочел мучительную смерть жизни в цепях.

Джед чувствовал, с каким напряжением следит за ним Кейт, ловя каждое слово. Ведь она нарочно привезла сюда Джамаля: чтобы тот увидел плантацию собственными глазами, чтобы сумел наконец понять отчаяние Мозеса, обреченного на такую жизнь.

Кейт и не подозревала о том, что рассказанная по дороге история предназначалась для нее. Его снедало желание поведать о том мире, из которого он пришел в кино, но годы затворничества не способствуют общительности.

Конечно, если бы она спросила сама, Джед не стал бы отмалчиваться. Только постарался бы избежать слишком уж болезненных тем — вроде смерти Тома и их матери. Или того звонка от Луизы, после которого он побросал вещи в сумку и, отправился в реабилитационный центр.

Но его замысел и без того начинал давать свои плоды. Он начинал ей нравиться. По крайней мере Джед на это надеялся. Если вести себя терпеливо и почаще привлекать к делу Ларами, он и оглянуться не успеет, как окажется у нее в постельке.

Но почему-то ему хотелось просто обнять ее и постараться утешить. И это было более чем странно — чувствовать, как в груди оживает давно забытая нежность.

Джеда все еще мутило после того, что Кейт рассказала про своих братьев с их «прибыльным делом». Черт побери, наверняка для двенадцатилетней девчонки это было кошмаром. Он отлично помнил переживания и стыд из-за собственного тела в те годы. И ужасно жалел Кейт и ту маленькую девочку, которой она когда-то была.

Жаль только, что им помешали. Потому что теперь ему обязательно нужно узнать, что случилось с ней в восьмом классе. Ему обязательно нужно заслужить ее прощение — от лица всех мальчишек и мужчин, некогда обидевших ее. Он желал знать о Кейт как можно больше.

Она сказала, что согласилась сниматься в «Смерти в ночи» в надежде стать артисткой, но после этого фильма ее карьера закончилась. Вскоре она вышла замуж за Виктора Штрауса и, насколько Джеду было известно, больше нигде не снималась. Джед хотел знать — почему?

Может быть, он так сгорал от любопытства в надежде использовать информацию позднее? Ведь он еще помнит поставленную перед собой цель — сладкая месть с самым потрясающим сексом в качестве приза. Но ему следует быть терпеливым и осторожным, чтобы не спугнуть добычу раньше времени. Ему следовало одуматься и прикусить язык. Вряд ли она скоро созреет для лобовой атаки. Разве только…

Джед собирался съездить на пару дней в Алабаму — чтобы по приглашению Дэвида присутствовать на торжественном приеме в реабилитационном центре. Вот бы уломать ее поехать туда…

— Ничего подобного в жизни не видывал, — голос Джамаля вывел его из задумчивости.

— Мозес — выдающийся персонаж, — заверил юношу Джед. — И у тебя с ним. больше общего, чем ты думаешь. Например, вы оба не представляете, как человек может жить в цепях. Говоришь, в его лохмотьях ты готов умереть со стыда? Черт, да это же отлично! Вот и используй это! Используй свое унижение, чтобы постичь всю глубину его гнева! Когда ты играешь Мозеса, нужно вести себя как можно реалистичнее — прежде всего потому, что это и было когда-то реальностью! И тогда его гнев и ярость станут твоими!

— А вы тоже так делаете? — робко вмешалась Сюзи. — Используете свои собственные чувства и оживляете их в персонаже?

Джед задумался.

— Да, пожалуй. Видишь ли, я не очень-то умею… самовыражаться, — сконфуженно признался он. Черт побери, вот это загнул! — Наверное, мне захотелось стать артистом не только потому, что я так легко могу влезть в чужую шкуру. Это дает мне возможность выражать чувства — свои собственные чувства, — которые не принято открыто демонстрировать в настоящей жизни. К примеру, я могу изобразить на экране ярость, и я действительно злюсь, но при этом все останется под контролем, потому что происходит на сцене. А значит, совершенно безопасно.

Он неожиданно отвернулся, чувствуя себя ужасно неловко, словно только что разделся догола на глазах у Кейт О'Лафлин. Или ему действительно захотелось поделиться с ней и этой тайной?

— Но сейчас речь не обо мне — ведь мы говорили о Мозесе. — И Джед махнул рукой в сторону Джамаля.

— Но я не Мозес! И не желаю быть им! Черт, в этом-то и вся сложность!

Джед метнулся к распахнутой двери в одну из каморок и поманил Джамаля за собой:

— Иди сюда. Войди внутрь.

Джамаль нерешительно замялся на пороге.

— Внутрь, внутрь, — понукал его Джед. В середине, возле задней стены, они увидели огромный очаг. Малюсенькие окошки со щелястыми ставнями имелись только в передней стене. Грубая кладка никогда не штукатурилась, а полом служила утоптанная земля. Темная, душная клетка напоминала тюремную камеру.

Джамаль шагнул внутрь.

— Садись где стоишь, — велел Джед и сам опустился на камни, выступавшие из стены. Юноша неохотно пристроился рядом. — Закрой глаза.

Прежде чем Джед зажмурился сам, он успел заметить лица Сюзи и Кейт, заглядывавших в открытые оконца. Чтобы не обгореть на солнце, Кейт надела бейсболку с длинным козырьком. По случаю выезда на натуру она оделась не столь тщательно, но разве это имело значение? Ее тело сводило Джеда с ума. В машине он нарочно отвернулся к сидевшим позади ребятам.

Ее постоянное присутствие стало для Джеда и благословением, и проклятием. Он в любую минуту мог сорваться — но надеялся на то, что Кейт так и не подыщет себе замену.

По счастью, сделать это оказалось не так-то просто. Она уже вроде бы договорилась с одним малым, Саймоном Нили, — но в последний момент выяснила, что тот успел побывать в полицейском участке. Вооруженный грабеж. Прощай, Саймон! И снова ее единственной надеждой оставался учитель, знакомый преподобного Кинкейда. А он не явится в Грейди-Фоллз раньше двадцать шестого июня.

Если Джеду улыбнется удача, Кейт окажется прикованной к нему еще целых две недели.

— Вдохни как можно глубже, — обратился он к Джамалю и сам постарался сосредоточиться, изгнав из мыслей образ Кейт. Кейт в своей смешной детской пижамке с розочками. Кейт, сонная и такая милая без обычного макияжа, просит его вернуться в постель… — А теперь, — Джед снова вспомнил про Джамаля, — медленно, осторожно открой глаза и… слушай!

Когда он открыл глаза, Кейт уже исчезла из окна и увлекла за собой Сюзи.

Тишина была абсолютной — и полной призраков. Не прошло и полминуты, как Джамаль не выдержал:

— Что слушать?

— Тс-с-с! — Джед жестом велел юноше замолчать.

За стенами каморки не было слышно никакого движения. Ни шелеста ветра, ни признака жизни, замершей в этот глухой сонный час в Южной Каролине. И внутри, в душном сумраке этой конуры, зазвучали голоса прошлого, не исчезавшие на протяжении десятков лет. Голоса тех поколений африканцев, что жили в этом бараке. Они жили в рабстве и вечном страхе, потому что не были хозяевами собственной судьбы.

Джамаль замер, уткнувшись взглядом в грязный пол, закинув руки на шею и упираясь локтями в колени.

— Никто уже не узнает, сколько таких юношей, как Мозес, жили в этом самом бараке, — заговорил Джед. — Никто не узнает, сколько из них решились сбежать и погибли от побоев. Мозес — выдуманный персонаж, но они были. До нас не дошли их имена, но они жили на этой земле. — Он замер, вслушиваясь в тишину. — И знаешь, что удивляет меня сильнее всего?

Джамаль молча покачал головой, не поднимая глаз.

— Они появлялись на свет в этом аду и с первого дня знали: иной жизни им не дано. А их отцы и матери из любви и страха учили их гнуть спину и повторять «да, масса», чтобы избежать наказания. Потому что у тех, кто покорялся, появлялся шанс выжить. Но некоторым чернокожим мальчикам и девочкам хватало сил отказаться от всего, чему их учили. Потому что в душе они понимали: это не правильно! И им удавалось преодолеть страх, обрести надежду. И эта надежда и вера в то, что рабство несправедливо, помогали им найти способ сбежать. Так, как это сделал Мозес. Ему хватило ума отличить правду от лжи. Ему хватило сил победить страх. Ему хватило гордости решить, что он умрет, но не покорится воле другого человека. Ему хватило веры в победу.

Джамаль наконец поднял голову, и его глаза засверкали: он понял!

— Черт побери! — вырвалось у него.

— Да, — согласно кивнул ему Джед.

Кейт выключила свет и забралась в постель.

— Я все еще гадаю: что же случилось с вами в восьмом классе? — прокрался сквозь темноту бархатный голос Дже-рико. — Сегодня нам больше не удалось поговорить.

Кейт чуть не разревелась. Она не хотела лежать во тьме и вести задушевные беседы с этим типом! Она не хотела страдать от возбуждающего чувства близости!

Она хотела разоблачить его, вывести на чистую воду. Чтобы он не морочил ей больше голову, не охмурял своими улыбочками и рассказами о трудном детстве. Ей надоело таскаться за ним по пятам и следить за каждым его шагом!

А больше всего ей не хотелось постоянно чувствовать на себе его взгляд и знать, чего он хочет!

Он хочет заполучить ее в свою постель.

Именно так он и высказался сегодня в Брандалл-Холле.

И принадлежи она к типу женщин, склонных к случайным связям, вполне возможно, он бы добился желаемого. Но Кейт не относилась к сексу так легкомысленно.

Хотя в те минуты, когда он так проникновенно беседовал с Джамалем о рабстве или рассказывал о своем разбитом лице, когда становился перед камерой и превращался в Ларами с его печальной улыбкой, — Кейт ловила себя на том, что любуется им. И хочет его.

Ей снова пришлось уточнить: она хочет не Джерико! Она хочет Ларами. А это совсем разные люди.

И она ведет себя как последняя дура. Джед, конечно, очень сексуальный мужчина, и Кейт согласна была простить ему принцип «выжить любой ценой», навязанный жуткими семейными обстоятельствами, но не собиралась заводить с ним интрижку. В отличие от Ларами этот персонаж невозможно спасти силой любви.

Так какого черта она валяется здесь без сна и обдумывает, стоит или нет уступить его домогательствам?

— Кейт, вы не спите? — вкрадчиво спросил Джед.

Она задышала глубоко и размеренно — только бы он отстал.

Джед вздохнул и что-то забормотал. Судя по обрывкам фраз, он учил роль на завтра.

Наконец — Кейт показалось, что прошла целая вечность, — он затих и тут же провалился в сон. Как всегда, это случилось мгновенно, как будто повернули выключатель.

А Кейт еще долго таращилась в темноту, прислушиваясь к его дыханию, и с тоской думала о том, что когда наконец заснет, даже во сне ей не даст покоя странный гибрид Джеда Бомона и Вирджила Ларами.

Глава 10

— Простите, чем это вы заняты?

Джед оглянулся на Кейт, застывшую в дверном проеме, и невозмутимо повторил:

— Собираюсь в Алабаму!

— Ох! — вырвалось у нее. — Нет, только не это!..

Он застегнул молнию на дорожной сумке и снова посмотрел на Кейт.

— Дэвид устраивает благотворительный прием у себя в центре. Я заранее предупреждал вас о том, что проведу там сегодняшний и завтрашний дни.

Судя по ее лицу, Кейт все отлично помнила.

— Но ведь мы договаривались до того, как пришлось уволить Боба Холландера! Предполагалось, что он поедет с вами! Простите, Джерико, но я не могу отлучаться.

— Я обещал Дэвиду, что обязательно буду. Мое имя в списке почетных гостей. Хотите верьте, хотите нет, но люди еще готовы выложить не одну сотню долларов за удовольствие пообедать со мной в одном зале!

— О Господи! — Кейт без сил прислонилась к косяку и спрятала лицо в ладонях.

Джед затаил дыхание. Он ужасно хотел, чтобы Кейт поехала с ним в Алабаму. На этом строился весь его расчет!

Хотя, конечно, сама альтернатива отправиться туда самому, как взрослому мальчику, без няни, выглядела не менее заманчиво. Конечно, будет не так весело, но по крайней мере это можно считать признаком доверия.

С того дня, как Боб Холландер вылетел со своего теплого местечка, а Кейт возложила на себя обязанности надзирателя, прекратились и ежедневные анализы мочи. Может, Кейт сочла их ненужными — ведь результаты каждый раз приходили отрицательные. У Джеда все равно не оставалось возможности уколоться или раздобыть таблетки.

А может быть, она начинала ему доверять? С некоторых пор это доверие стало для Джеда не менее желанным, чем ее тело…

Кейт повернулась и прошла в другую комнату. Он слышал, как она подняла трубку и набрала номер. Восемь звонков, но ни один не помог найти ей замену.

Она вернулась, и Джед с преувеличенным тщанием принялся собирать в папку листы со своей ролью — он хотел подготовиться к очередным съемкам по пути из Алабамы. И на какое-то мгновение ему стало страшно. Он не мог заставить себя посмотреть на Кейт, потому что понимал: этот взгляд выдаст его мучительные сомнения — доверяют ему или нет.

— Повезло? — Он постарался придать своему голосу как можно больше небрежности.

— Нет.

— А как насчет обещания вести себя хорошо?

Кейт тяжело вздохнула, и когда он отважился поднять глаза, у нее был такой вид, будто она вот-вот заплачет.

— Я бы с превеликим удовольствием отпустила вас одного.

— Но вы не можете этого сделать.

— Мне очень жаль, Джед, но это невозможно.

Тем лучше. Он вернется к первоначальному варианту. Ей придется поехать с ним. Он не заслужил ее доверия, зато почти наверняка добьется своего — не далее как нынче ночью!

— Но я не могу не поехать. — Он подпустил в голос виноватую нотку и улыбнулся, как Ларами. — Я обещал. Кейт тяжело вздохнула и спросила:

— Когда самолет?

— В три.

При виде ее несчастного лица Джед одним махом послал к черту и свой план, и обаятельного Ларами.

— Послушайте, Я обещал Дэвиду побыть у него пару дней, но может быть, нам удастся устроить так, чтобы вернуться ночным рейсом?

— Правда? — просияла она.

— Нет! — Джед засмеялся. — Я нарочно предложил вам этот выход, чтобы потом отказаться и лишний раз полюбоваться вашими страданиями!

Кейт тоже рассмеялась, а потом подскочила и обняла его.

— Спасибо!

Ее объятия застали Джеда врасплох, и он растерялся. Тонкий, едва уловимый аромат духов так и манил спрятать лицо у нее на груди, чтобы вдыхать его без конца. А ее тело — с мягкой пышной грудью и сильными, упругими бедрами и животом — было словно создано для Джеда. Шелковистые волосы мягко щекотали его щеку.

Но она отстранилась слишком быстро — он не успел ни ответить на объятие, ни хотя бы попытаться поцеловать.

— Извините. — Ее лицо пылало от смущения. — Это совершенно неприемлемо.

— Да, — машинально отозвался он. — То есть я хотел сказать… черт побери, что же это должно значить на самом деле?!

— Я рада, что вы меня поняли, — кивнула Кейт. — Сейчас позвоню в аэропорт.

— Это торжественный прием. У вас найдется вечернее платье?

— Вечернее платье? — Кейт бросила на него недоуменный взгляд. — И вы спрашиваете это у продюсера, ворочающего миллионными суммами?

— И правда. — Кажется, Джед наконец-то пришел в себя. — Честно говоря, я и сам не подумал о том, чтобы тащить сюда весь гардероб — как-то не представлял, что потребуется смокинг. Дэвид обещал взять для меня напрокат.

— У меня есть подходящее платье, — заверила Кейт.

— Неплохо, если в нем вы будете выглядеть так, словно только что прилетели из Голливуда.

— Вы имеете в виду серебристый шелк в обтяжку или разрез до бедра? — надменно осведомилась Кейт, скрестив руки на груди.

Ну вот, он опять завелся! И опять позволяет себе дурацкие намеки!

— Значит, ваше платье… — Черт побери, Джед так боялся ее обидеть, что не в силах был произнести «разрез»!

— Вполне соответствует голливудским стандартам! — И Кейт добавила, небрежно поведя плечиком:

— Люди явятся туда поглазеть — так пусть им будет что вспомнить!

— Одну минуту! Позвольте мне внести ясность! Вы позволяете любоваться собой всем, кто пожелает, кроме меня?

— Это трудно понять, правда? — кивнула Кейт с совершенно серьезным видом. — Я и сама не могу ничего объяснить. Мне нравится красиво одеваться. И нравится, когда люди на меня смотрят. Правда, не всегда. Наверное, теперь это заменяет мне игру на сцене. Но как только у кого-то во взгляде промелькнет злоба…

— Ничего себе! Разве я злобно смотрел на вас?

— Я неточно выразилась. — Кейт недовольно скривилась и покачала головой. — Я имела в виду… Нет, это, конечно, не то слово. Но если мужчина смотрит на женщину и думает о том, как бы ее припугнуть, как поставить ее на место, внушить ей, что она всего лишь кукла с красивой грудью, — пусть даже у него получается это непреднамеренно…

— И снова неверно — я не пытался вас запугать!

— Неужели? — Ее глаза полыхнули яркой небесной синевой.

Солгать ей сейчас — все равно что попытаться обмануть богиню.

— Ну, в чем-то вы правы, — признался Джед. — Но по большей части я просто… Ну, не знаю! Фантазировал, что ли? Если мой взгляд и выражал какую-то скрытую мысль — это было всего лишь удовольствие видеть то, что я видел.

— А именно — мое тело, — тихо закончила Кейт. — Но ведь у меня есть не только тело, Джед! И если вы не в состоянии оторваться от моей груди, лучше вам вообще на нее не смотреть! — Она отвернулась с таким видом, словно Джеду все равно нечего на это возразить. И она не ошиблась. — Я пойду собираться, — продолжала Кейт. — Посидите пока здесь, ладно? Никуда не уходите, я вернусь минут через пятнадцать.

Если он и собирался что-то сказать, то теперь окончательно утратил дар речи. Она оставляет его одного?! Без охраны? На целых пятнадцать минут?

Джеду пришлось отвернуться, чтобы не выкинуть очередную глупость — к примеру, пустить слезу от умиления.

Он постарался вспомнить, что Кейт О'Лафлин и есть та особа, которая вынудила его подписаться под собственным унижением, и ему следует ненавидеть ее. Ему следует оскорбиться ее покровительственными манерами, приказом никуда не уходить — как будто он сопливый проказник. Куда, к черту, он мог сейчас уйти? Сбежать в ближайший бар?

И Джед принялся смаковать свой праведный гнев. Он был ему намного понятнее и ближе. Радоваться же он не умел.

Самолет начал разгоняться, и Кейт пристегнула ремни.

Она до сих пор не верила в то, что случилось. Что ее занесло за сотни миль от съемочной площадки и теперь только ее ежедневник да сотовый телефон служат связью с предприятием, стоившим многие миллионы долларов. Она никогда не любила перекладывать свою ответственность на других, и хотя Анни тысячу раз повторила, что за один вечер и одно утро ничего страшного не произойдет и они справятся без нее, Кейт все равно нервничала.

Она бы не так беспокоилась, если бы имела возможность вечером или хотя бы ночью вернуться в Южную Каролину. Но подходящий рейс был только завтра утром. Значит, в Грейди-Фоллз они попадут не раньше двенадцати, и…

— Кейт!

Она с трудом оторвалась от созерцания облаков в иллюминаторе и взглянула в бархатистые ореховые глаза Джеда Бомона.

— Мне не дает покоя один вопрос. Почему вы все же решили вернуться в Голливуд? Если где людей и судят только по внешности — так это в Голливуде!

— А почему вернулись вы? — парировала Кейт. Он задумчиво уставился в пространство, на верхушки облаков.

— Потому что единственное, чем бы я хотел заниматься, — это кино. Мне это просто необходимо. — Он вздрогнул и на одно мгновение встретился со взглядом Кейт, прежде чем опять воззриться на облака. — Когда я вживаюсь в очередную роль, то чувствую себя в безопасности. Мне не нужно беспокоиться о…

Он говорил так тихо, что Кейт наклонилась и переспросила:

— О чем?

— Это нечестно, — смущенно улыбнулся он. — Я ведь спросил первым!

— О чем вам не нужно беспокоиться?

— Я отвечу, если вы ответите мне, что случилось в восьмом классе!

На этот раз Кейт залюбовалась облаками за окном.

— Да, так вот о чем я думал, — с мягким смехом повторил Джед. — Почему вы вернулись? Ведь торговля скоросшивателями принесла вам целое состояние?

— Именно потому, что торговля скоросшивателями принесла мне целое состояние, — отвечала Кейт. — Мне захотелось творческой работы — например, снять фильм. Поскольку у меня не получилось стать актрисой и работать перед камерой, я решила работать за ней. И получила такую возможность, скопив достаточно денег на канцелярских товарах. Конечно, если «Обещание» окажется убыточной картиной, я разорюсь и тогда придется еще на несколько лет вернуться к скоросшивателям — пока не накоплю достаточно, чтобы попытаться еще раз.

— Мне кажется забавным ваше желание участвовать в таком бизнесе! Разве вам нравится нарочно наряжаться и, фигурально выражаясь, торговать собой, чтобы найти инвесторов для своего проекта?

Мужчина в кресле через проход прихватил с собой в салон бутылку виски. Сейчас он осторожно откупорил ее и наливал содержимое в пластиковую чашку. Джед старался не обращать на него внимания.

Как он поступит, если кто-нибудь предложит ему выпить? Он рассказывал Кейт про то, как во время съемок «Тугих времен» заходил в бар, заказывал себе виски и сидел над ним целый вечер. Насколько еще хватит его выдержки?

Джед заставил себя отвернуться и взглянул на Кейт в ожидании ответа. А Кейт гадала, отдает ли Джед себе отчет в том, что в течение нескольких томительных секунд не думал ни о чем, кроме бутылки виски у господина напротив?

— Конечно, мне это не нравится, — сказала она. — Это меня просто бесит. Представляете, каждый раз, когда к нам приходит на работу новый человек, мне приходится любоваться на то, как он смотрит на табличку с моим именем и должностью продюсера, а потом на меня. И я знаю, что с первого взгляда меня принимают за безмозглую марионетку. Дескать, я сижу в этом кресле только потому, что когда-то была замужем за Виктором Штраусом, и ничего не смыслю в таком сложном деле, как съемки настоящего кинофильма. Если под рукой не окажется Виктора, они готовы обратиться с вопросами даже к Анни, потому что она хоть немного похожа на разумную деловую бабу — во всяком случае, насколько это доступно их куцым умишкам. Но это вовсе не значит, что на меня по-другому смотрят в директорском кабинете моей канцелярской фирмы. Уверяю вас, подобные стереотипы живучи не только в Голливуде! — И Кейт раздраженно фыркнула. — Покажите мне хоть один научный отчет о том, что у женщин умственный коэффициент обратно пропорционален величине ее бюста. Это же миф, но мы все виноваты в том, что он живет до сих пор. Черт побери, я сама пользуюсь им, когда начинаю «строить глазки» своим конкурентам. Пока они глазеют на меня, я добиваюсь того, что мне нужно! — Она посмотрела Джеду прямо в глаза и продолжила:

— Скажите мне честно: когда мы встретились впервые, вы тоже были обо мне не лучшего мнения?

— И как прикажете отвечать? — рассмеялся Джед.

— Честно, — повторила она. — Но вы можете и промолчать — я все равно знаю ответ.

— Верно, — серьезно кивнул Бомон, и на протяжении нескольких головокружительных, невероятных секунд Кейт не в силах была отвести от него глаза. — Я виноват, — признался он. — И хочу попросить прощения.

— Я вас прощаю, — прошептала она. — А вы сможете простить меня за то, что пришлось сделать, чтобы обезопасить этот фильм?

Джед наклонился, и у Кейт перехватило дыхание в ожидании поцелуя.

— Отпустите меня с поводка, и я обо всем позабуду.

И Кейт снова почувствовала себя в ловушке.

— Увы, Джед, я не могу.

— Еще как можете!

— Вероятно, не хочу.

Джед потупился, но Кейт успела уловить ярость, вспыхнувшую в его взгляде. А Бомон обратил внимание на мужчину, уже выпившего свое виски.

— Вы ведь не думали, будто я на самом деле соглашусь, правда?

— Я надеялся, думал, что теперь, когда вы узнали меня получше…

Но Кейт по-прежнему о нем почти ничего не знала. Ей было известно лишь то, о чем он сам пожелал ей рассказать. А еще ей было ясно, что духовный стержень, не дававший Джеду на протяжении долгих пяти лет вернуться к рюмке, дал трещину. И вот-вот может сломаться.

Она боялась Джеда, но еще сильнее она переживала за него.

И черта с два она доверится его самообладанию.

— Ну что ж, пожалуй, мне придется просить вас об одной услуге. — Джед откашлялся и продолжил:

— Видите ли, я не очень-то распространялся по поводу нашего контракта и предпочел бы сохранить в тайне пункт о круглосуточном надзоре. — Джед снова перевел дух, прежде чем решился сказать главное. — Я надеялся, что вы поможете мне сегодня сохранить лицо и согласитесь притвориться моей… ну, приятельницей, что ли. Близкой подругой. Любовницей. Словом, как вам будет угодно. Ведь иначе возникнет вопрос, зачем вы вообще приехали со мной, верно?

Кейт остолбенела.

— Ну пожалуйста, войдите в мое положение и сделайте вид, будто я вам нравлюсь!

Судя по его виду, он действительно боялся получить отказ. Растерянный, беспомощный взгляд снова сделал его похожим на Ларами.

— Хорошо, — неожиданно для себя согласилась Кейт.

Его ослепительная улыбка было полна искренней радости.

По крайней мере Кейт на это надеялась.

Как ни крути, а она впервые в жизни повстречала такого непревзойденного актера.

Джерико не требовалась одежда, чтобы выглядеть привлекательно. Это Кейт уже усвоила. Но при виде Джерико, наряженного в смокинг, у нее перехватило дыхание.

Смокинг взяли напрокат, но он все равно сидел как влитой — можно подумать, портные нарочно сшили его для Бомона.

Он гладко причесал волосы и собрал их на затылке в хвост, отчего казался непривычно строгим. За исключением тех минут, когда улыбался. А улыбался он довольно часто. Если уж на то пошло, он улыбался не переставая, глядя ей в лицо во время танца.

Как будто они снимались в каком-то сногсшибательном фильме.

Кейт едва помнила, как выглядят хозяева вечера, Дэвид и Алисон. Они угодили в час пик, и прибывший за ними в аэропорт лимузин то и дело застревал в пробках. Когда наконец они добрались до дома Дэвида, им едва хватило времени поздороваться, и Кейт поспешила наверх, чтобы переодеться в вечернее платье.

Кажется, Алисон была миниатюрной блондинкой. А у маленького щуплого Дэвида энергия так и била через край. Кейт вроде бы запомнила, что у него темные волосы. И он постоянно двигался — так что невозможно было разглядеть цвет его глаз под блестящими линзами очков.

Тот же лимузин повез их в отель, где должен был начаться прием, и по дороге они о чем-то болтали — вот только Кейт забыла о чем.

Единственное, на чем она могла сосредоточиться с той минуты, как вышла из комнаты для гостей в своем «русалочьем платье», — пламя, полыхавшее в глазах Джерико.

Она выбрала серебристый шелк и выглядела потрясающе даже без разреза до бедра. Тонкая ткань лежала как вторая кожа, и только ниже колен оставались свободные складки, напоминавшие русалочий хвост.

Куда подевался тот строгий костюм, в котором она принимала когда-то Джерико у себя в кабинете? И кто бы мог тогда сказать, что не пройдет и месяца, как она с радостью наденет вечернее платье и ей будет приятно видеть восхищение Бомона?

Более чем приятно.

Все, она пропала. Пару дней назад она чуть не прибила Джерико за то, что он на нее смотрит. А сегодня сама желает, чтобы он на нее смотрел. Может, дело в том, что он больше не смотрит на нее как хищник на жертву и не старается запугать.

— Спасибо вам за все, — сказал он, когда музыка на миг стихла.

Кейт отлично понимала, что он имеет в виду. То, что она отлично играет свою роль. То и дело касается его руки, бросает долгие, многозначительные взгляды…

«Ну, валяй, не стесняйся! — поддразнивал ее какой-то чертенок. — Скажи ему, что ты думаешь! Скажи, что тебе самой это нравится!»

— Уже и не помню, когда играла на сцене в последний раз, — пробормотала она вместо этого.

Вот так-то лучше! Сделай вид, что тебе все равно. Кейт встряхнулась. Тем временем танец закончился, и они с Джерико зааплодировали музыкантам.

— Все мужчины готовы убить меня от зависти! — В уголках его глаз мелькнули знакомые морщинки. — Представляете, что бы они подумали, если бы узнали?

— А представляете, что бы они подумали, если бы вместо меня увидели Боба Холландера?

Джед рассмеялся. В зале зазвучала медленная, лирическая мелодия, и Кейт отчаянно захотелось снова оказаться у него в объятиях.

— Не желаете выпить? — предложил Джерико. — Между прочим, вы можете не стесняться и спокойно выпить при мне вина или мартини. Словом, что хотите.

— Вы что, вообразили, будто я люблю мартини? — засмеялась Кейт.

Джерико наклонился:

— Тогда, может быть, виски? Или дайкири?

— Липучка! Фу! Терпеть не могу!

— Эй, я ведь не знаю, каково это на вкус.

— Вот и отлично, — ответила она. — Пусть все так и остается.

— Вы не собираетесь мне сказать, какой напиток предпочитаете?

— Честно говоря, я бы предпочла еще один танец! — как-то чересчур поспешно выпалила Кейт. Это были ее первые искренние слова за весь вечер — о которых она немедленно пожалела.

Но уже в следующий миг руки Джерико легли ей на талию и привлекли близко-близко, ближе, чем в прошлый раз, и Кейт стало не до сожалений.

— Вы еще не забыли, как полагается целоваться перед камерой? — шепнул Бомон ей на ушко. Его ноги то и дело касались ее ног.

Кейт подняла растерянный взгляд:

— Я…

И он поцеловал ее — ласково и нежно. Она попыталась возмутиться, как только он отодвинулся:

— Джерико!..

— Тс-с! — шепнул он. — Не забывайте про свою роль. Я вам нравлюсь!

Похоже, одного поцелуя ему было мало. Кейт видела это по его глазам. Она едва переводила дух — где уж там было протестовать! Вот сейчас ее снова поцелует Джерико Бомон! Сколько раз она смотрела на экран и мечтала о том, чтобы изведать на вкус эти удивительные губы!

А он наклонялся медленно, так, чтобы у нее была возможность отвернуться. Поцелуи не входили в их уговор. Но тут Кейт заметила, каким беспомощным он выглядит. Джед не знал, позволят ему повторить поцелуй или нет, но он ужасно хотел ее поцеловать.

И Кейт не смогла отвернуться. Вместо этого она сама подставила лицо. Его губы оказались поразительно мягкими. Она всем телом почувствовала, как он облегченно вздохнул, и обмякла, когда его язык коснулся ее губ. Она не могла не ответить на этот медленный, нежный, головокружительный поцелуй. И все оказалось в миллион раз лучше, чем она представляла.

Джед больше не пытался делать вид, что танцует. И Кейт приникла к нему так, будто вот-вот рухнет без его поддержки. Она прижималась к нему всем телом и не могла не чувствовать, как он возбужден.

— Господи, — выдохнул Джед. Ему первому удалось выпрямиться. — Знаешь, как долго я об этом мечтал?

У Кейт так бешено билось сердце, что она ничего не слышала из-за шума в ушах. Осознав, как далеко все зашло, она мучительно покраснела.

— Джед, это всего лишь игра.

— Какая, к черту, игра! На тебе же лица нет! — Он ласково погладил Кейт по щеке и продолжил:

— Посмотри на себя! Ты покраснела, потому что знаешь: все, кто видел наш поцелуй, понимают, что я готов взять тебя прямо здесь и сейчас — так же как ты готова мне отдаться! — Его смех прозвучал слишком резко. — Будь я проклят, если мы не думаем только об этом каждый раз, когда смотрим друг на друга!..

Кейт отчаянно затрясла головой:

— Ты сам попросил меня притвориться…

— Представляешь, как нам будет хорошо? Еще бы не представлять!

— Мы же едва знаем друг друга.

— Мы уже больше недели живем в одном трейлере. По-моему, за это время мы узнали друг о друге вполне достаточно.

Джед смотрел на запрокинутое лицо Кейт и прекрасно понимал: она ни за что не согласится. «Да, Джерико, нам стоит сегодня же заняться любовью!» Кейт в жизни не скажет ничего подобного — по крайней мере здесь, в этом зале. Вот если позже, у Дэвида дома…

— Эй! — Он также понимал, что добьется гораздо большего, если сейчас сделает вид, что сдался. — Я не настаиваю! — Между прочим, эти слова звучали бы намного убедительнее, если бы его заряженная пушка не упиралась сейчас ей в живот. Черт побери, как же он ее хочет! Пришлось сделать несколько глубоких вдохов.

Это сработало ровно на три секунды. Но стоило Кейт снова посмотреть на него и нервно облизать пересохшие губы, как Джед чуть не лопнул от нового всплеска страсти.

Он поцеловал ее еще раз. У него не было сил сдерживаться. И она снова ответила на его поцелуй.

— Не может быть, чтобы ты целовалась со мной просто так, ничего не чувствуя. Ты знаешь, что эта ночь могла бы стать лучшей в нашей жизни. Лучшей для нас обоих. — Джед снова взял неверный тон.

Она насторожилась. Джеду следовало просить прощения, жаловаться на то, что он сам не свой, умолять помочь сохранить выдержку… А Кейт уже подалась назад.

— Джерико, мы вместе работаем. Это безумие — начинать какую-то интрижку…

Ну вот, только что он был Джедом, а теперь его опять величают Джерико. Плохой признак. Но он все равно не разомкнул рук.

— Совсем не обязательно что-то начинать. Можно думать лишь о сегодняшнем дне и наслаждаться жизнью. Работа осталась где-то там, за сотни миль отсюда, и никто ничего не узнает.

— Ты действительно веришь в то, что мы могли бы… просто наслаждаться жизнью? — чуть слышно спросила она.

Он сорвал банк! Кейт призналась, что их тянет друг к другу! Она все еще не убрала руку с его шеи, и тонкие пальчики запутались в его волосах, отчего Джед испытывал блаженство во всем теле. Он запросто мог бы сейчас утонуть в ее бездонных синих глазах.

— Ты веришь? — повторила она.

И хотя ему во что бы то ни стало нужно было выиграть, Джед не смог ради этого солгать:

— Нет.

— И я тоже, — грустно кивнула она.

— О'кей, — воскликнул он. — Тогда давай наслаждаться жизнью целых две недели — или сколько это сможет продлиться. Мы будем набрасываться друг на друга каждый раз, как только за нами закроется дверь трейлера. Я буду делать это прямо на столе, и чтобы не умереть с голоду, мы станем заказывать еду прямо в трейлер и обваливаться в ней, чтобы хоть немного подкрепиться, пока облизываем друг друга с головы до пят, перед тем…

— Хватит! — со смехом оборвала его Кейт. — Я, наверное, совсем ничего не соображаю, если слушаю всю эту чушь. — Она несколько раз глубоко вздохнула, словно спортсмен перед стартом, и спросила:

— Расскажи лучше, как ты познакомился с Дэвидом.

— Ты увиливаешь.

— Блестящий вывод.

— Я могу найти тысячу разных способов сказать о том, что хочу тебя.

— Ты же сказал, что не настаиваешь.

— Ну да, но ведь я так не думал на самом деле!

— Просто… расскажи, как вы познакомились с Дэвидом.

И вместо того чтобы еще раз поцеловать Кейт, Джеду пришлось выполнить ее просьбу.

— Это случилось в старших классах. Я был на пару лет моложе. Его семья уже несколько лет жила в нашем городе, но до тех пор мы как-то не встречались. По крайней мере до того дня, когда я отправился в Бирмингем на конкурс, а отец… сделал то, что сделал. Поправил мне фотокарточку.

— Я помню, — кивнула Кейт.

— Дэнни Пирс — тот самый агент, который хотел взять меня моделью, — посоветовал не сидеть сложа руки, пока заживает лицо, а записаться в школьный драмкружок. Конечно, заниматься драмой в нашей школе могли только такие лопухи, как Дэвид Стерн. Но я все равно пришел на пробы — они собирались ставить «Гонщика». По сравнению с остальными я был совсем сопляк — из девятого класса, — но сказал, что буду играть Стенли, самую главную роль. То есть все или ничего.

— Наверное, ты в два счета запудрил режиссеру мозги?

Джед улыбнулся. Кейт так трогательно верила в его актерский талант! У него даже потеплело в груди. Надо же, второй раз за день! Он уже и не помнил, когда мог позволить себе просто радоваться какой-то чепухе.

— Честно говоря, режиссер решил, что это шутка. Либо я на спор пришел позабавить остальных ребят, либо делаю вид, будто хочу участвовать в спектакле, а перед выступлением выкину какую-нибудь пакость. В общем, роль Стенли поручили Дэвиду. Я сделал выдающуюся карьеру — меня не взяли вообще.

— Дэвиду — Стенли?.. — Кейт так и прыснула от смеха. — Вот это да!

— Ну, он был не так уж плох, — заверил Джед. — Но и не слишком хорош. Временами я готов был его придушить — ведь он не делал даже четверти того, что позволяла эта роль. Я скрипел зубами, чтобы не давать ему советов, как следует работать телом — куда шагнуть, как посмотреть.

— Но вы все же как-то сумели подружиться.

— Хм… Не совсем так.

— Но почему у меня такое предчувствие, что все кончилось хорошо?

— За три дня до спектакля Дэвид сильно простудился.

— Так, а ты был дублером?

— А вот и нет. Дублером был один чудак, который даже не выучил роль. А я выучил. Я помнил ее наизусть, все до последнего жеста. Но мистер Хоув, режиссер, все равно не поверил, что я смогу выступить и ни к чему отменять спектакль. Тогда я подговорил Эмили Пратт — девушку, игравшую Бланш и к тому же подружку Дэвида, — изобразить сцену из спектакля прямо перед кабинетом мистера Хоува. Это помогло. Спектакль состоялся вовремя, я сыграл Стенли и попутно увел у Дэвида Эмили Пратт.

— Ого!

— Можно не объяснять, что после этого он не воспылал ко мне любовью.

Кейт ловила каждое его слово, и в глазах ее сверкали веселые искорки. И как это он мог вообразить, будто у нее обычные глаза? Как он не заметил этой восхитительной игры всевозможных оттенков голубого цвета, связанных с переменами в настроении? Вот бы увидеть, каким цветом засияют ее глаза, когда она будет смотреть на него снизу вверх, а он медленно, осторожно войдет в нее до конца…

— Так что же заставило его передумать? — спросила Кейт.

Черт побери, он снова хочет ее поцеловать во влажные, полуоткрытые губы.

— Я и сам не знаю. — Джеду пришлось прокашляться, чтобы собраться с мыслями. — Он закончил школу и уехал, а через несколько лет я сбежал из дому. Мы не виделись лет десять, но моя сестра постоянно присылала вырезки из местных газет — если там говорилось о тех, кого я знал. Дэвид открыл свой реабилитационный центр, и я вспомнил о нем, когда искал подходящую лечебницу. Я решил, что он только рад будет полюбоваться на мои мучения. И не даст мне спуску, когда начнется ломка.

— Значит, вы подружились только в последние пять лет?

— Пять лет, — уточнил Джед, — четыре месяца и двадцать девять дней.

Они долго танцевали молча, но вскоре Кейт снова взглянула ему в лицо.

— Я не признаю случайного секса, — тихо промолвила она. — Секс без любви разрушает в нас что-то… особенное.

Джед затаил дыхание: сейчас он услышит вожделенное «но».

— Но, — сказала она, — я не могу лгать — ни тебе, ни себе. Мне бы хотелось послать к черту свои убеждения и заняться сексом ради секса, потому что ты угадал правильно — нам с тобой будет очень хорошо.

— Целиком тебя поддерживаю, — прошептал Джед и не удержался, чтобы не прикоснуться губами к молочно-белой шее. У нее захватило дух.

— Но с другой стороны, если случайный секс — это плохо, то отчего я так мучаюсь?

— Хороший вопрос. — И он поцеловал Кейт еще раз.

— Черт побери! — вырвалось у нее. — И зачем только мы уехали со съемок? Как мы теперь станем жить в одном трейлере? Мне и так было нелегко оставаться с тобой наедине!

— Правда? — встрепенулся Джед.

— Ну да, да! — Кейт сердито покраснела. — Что, доволен?

Безусловно. Он был чрезвычайно доволен. Так доволен, что даже не обиделся, когда Кейт резко сбросила с себя его руки. Он вышел из танцевального зала следом за ней и направился в бар.

— Виски, — резко приказала она бармену. — Чистое. — Кейт кинула на Джеда настороженный взгляд: пусть только попробует что-то сказать!

— И безалкогольный эль, — попросил он.

Виски подали первым, но Кейт не успела протянуть руку, как Джед накрыл стакан ладонью.

— Не надо. Да, я сам сказал, что не обижусь. И я бы не обиделся, если бы ты просто хотела выпить. Но я слишком хорошо понимаю, что ты пытаешься сделать, — в отличие от тебя.

Кейт наградила его тем надменным, холодным взором воительницы, который Джед так хорошо знал.

— Неужели? И что же такое я делаю?

Он не собирался уступать.

— Ты решилась изменить собственным правилам. И тебе требуется свалить вину на кого-то или на что-то. Тогда ты сможешь переспать со мной, а утром проснуться и запричитать: «Господи, да зачем же я вчера столько выпила? Я совсем не соображала, что делала, — вот до чего я дошла!» — Джед резко покачал головой и продолжил:

— Это вроде как снимет с тебя груз ответственности и вины. Но себя ты все равно не обманешь, Кейт. Поверь моему опыту — в конце концов тебе станет только хуже.

Кейт прикоснулась пальцами к его лицу. Ее взгляд выражал какую-то жуткую смесь из смущения, радости, недоверия — и чего-то еще, теплого, неуловимого.

Ее пальчики были нежными и прохладными, и Джед повернулся, чтобы поцеловать мягкую ладонь. Она вздрогнула всем телом.

— Каждый раз, когда мне кажется, что я загнала тебя в угол, ты выкидываешь какой-нибудь фокус. По-моему, ты только тем и занимался все это время, что притуплял во мне чувство бдительности!

— Но не таким способом, — отчеканил Джед, выразительно взглянув на виски. Он отодвинул стакан и поставил перед ней эль.

— Я хочу быть с тобой, — прошептала Кейт, и у него стало тесно в груди. — И ты был прав. Я собиралась переспать с тобой не совсем трезвой.

— Эй, Джед, вот ты где! — возник откуда ни возьмись Дэвид. — С вашего позволения, я могу похитить его на пару минут? — обратился он к Кейт. — Кое-кто очень хочет с ним познакомиться. Обещаю, что отпущу его как можно быстрее!

— Вы можете не спешить, — с натянутой улыбкой заверила Кейт.

— Честно говоря, Дэвид, — начал Джед, — сейчас не время…

— Все в порядке, — перебила Кейт. Она привлекла его к себе и легонько чмокнула в губы. — Спасибо за эль! — И с улыбкой добавила:

— Ступай, пусть над тобой покудахчет какая-нибудь богатая старушка!

Джед рассмеялся и позволил Дэвиду увлечь себя прочь. Но все же остановился на полпути и вернулся к Кейт.

Он поцеловал ее так, что все внутри у нее размякло, а колени подогнулись. Впрочем, этот поцелуй распалил их обоих.

— Я начинаю думать, что все не так уж случайно, — вкрадчиво прошептал Джед. — Тебе это не приходило в голову, а?

Кейт не в силах была вымолвить ни слова. Она отвечала ему взглядом.

— Я сейчас же вернусь, — пообещал он и отправился вслед за Дэвидом.

Когда Джед обернулся на прощание, она все еще смотрела ему вслед.

Кейт вышла из ванной, завернувшись в полотенце.

До конца приема им с Джерико так и не удалось остаться вдвоем, и она постаралась как можно скорее извиниться и отправиться спать, как только оказалась у Дэвида дома. Первым делом она залезла под горячий душ и долго стояла неподвижно, наслаждаясь легкими каплями, сбегавшими вдоль тела.

Она не в состоянии была решить, как же теперь вести себя с Бомоном. «Я начинаю думать, что все не так уж случайно». И как прикажете его понимать? Что их отношения могут перерасти в нечто более серьезное? Она не взяла с собой в ванную пижаму, и, когда потянулась к дорожной сумке, полотенце упало на пол.

— К-хм, ты, наверное, не заметила, что я уже здесь?

Кейт испуганно посмотрела на Джеда и присела, пытаясь укрыться за краем кровати.

— Господи! Что тебе надо у меня в комнате? — Она подобрала полотенце и закуталась как можно плотнее, но все равно не осмелилась встать. Разве от его глаз что-нибудь укроешь?

— Но это и моя комната.

— Что?!! — Кейт осторожно выглянула из-за матраса. Джед привольно раскинулся на диване в противоположном углу.

— Дэвид и Анни решили, что мы… вместе, — сообщил он, пожимая плечами. — В противном случае мне пришлось бы спать у Кенни. Наверное, они сочли, что я все же предпочту на ночь тебя, а не шестилетнюю…

— Ага, но я все же советую тебе предпочесть Кенни.

Кейт умудрилась подтащить к себе сумку и нащупала пижаму. Надела кофту и штаны, а поверх этого — халат. Завязала пояс и только тогда отважилась вылезти из-за кровати.

— Итак, — промямлила она, стараясь не обращать внимания на то, как предательски горят щеки, — тебе повезло. Ты увидел меня голой.

— Я видел тебя голой и раньше. — Джерико расстегнул верхнюю пуговицу сорочки и распустил волосы. Без смокинга, с развязанным галстуком и закатанными до локтей рукавами он выглядел непринужденно и элегантно. — Но только в кино.

Он держал в руках початую бутылку содовой и протянул ее Кейт, предлагая угоститься.

Вот еще, не такая она дура, чтобы подойти к нему ближе чем на три метра! Кейт отчаянно затрясла головой и поспешила скрестить руки на груди.

— В жизни все намного забавнее, — сообщил Джерико и снова отпил из бутылки, лаская ее взглядом. — Ты смотришься прелестно. — Он улыбнулся. — Кажется, мне снова пора извиниться, хотя лучше ты просто поверь на слово, что я не хотел тебя пугать.

Она не собиралась приближаться к нему ни на шаг, но ведь его-то ничто не удержит на месте! И он наверняка подойдет к ней сам, и обнимет ее, и ей придется сказать, что делать этого не стоит. А уж если он осмелится ее поцеловать…

Если он осмелится ее поцеловать, то вряд ли она что-то скажет, потому что будет слишком занята, отвечая на поцелуй.

Черт побери, она же хочет его — хочет так, что темнеет в глазах!

Наверное, она просто жуткая, извращенная особа… Кейт нырнула в постель и накрылась одеялом.

— Я умираю от усталости. А утром нам придется вставать в семь, чтобы успеть в аэропорт. — Она набралась храбрости и посмотрела на него:

— Если хочешь выспаться, отправляйся к Кенни. Иначе придется мерзнуть на диване.

Вот и отлично! Так и следовало его отшить с самого начала! Это удержит его на расстоянии.

Джерико поставил бутылку на подоконник. Поднялся с дивана и одним скользящим, неуловимым движением приблизился к кровати.

— Кейт!..

— Джед, пожалуйста, не надо! — отшатнулась она. — Я не в силах вынести еще и это!

— Весь вечер я только и думал о…

— Стоп! — Она почувствовала, что уперлась спиной в стену. — Ни слова больше!

— …о тебе и обо мне. В этой вот комнате. Вдвоем. Кейт, будь сегодня моей!

— Черт побери, ты все-таки это сказал!

— Пожалуйста!

— Я так и не выпила ни капли, и у меня не будет оправданий.

— Знаю.

Джед был так близко, что Кейт чувствовала жар его тела. Но вместо того, чтобы наклониться и поцеловать ее, он встал на колени рядом с кроватью. Снизу вверх на нее устремился колдовской взгляд сияющих глаз этого неотразимого, элегантного красавца.

— Пожалуйста, — снова взмолился он.

Кейт не шелохнулась.

Джед не спеша распахнул полы халата и устремил жадный взор на ее ноги. Он ласкал их сперва руками и взглядом, а потом прикоснулся губами и стал целовать возле колен и выше, щекоча чуткую кожу языком.

Кейт не просто трепетала, а дрожала всем телом. Она знала, что должна вырваться и прогнать его. Ей не нужна эта близость.

Но раз так — значит, она лгала?

Кейт чувствовала, как его ласковые пальцы проникают под пижаму и скользят к ягодицам. Не позволяя ей вырваться, Джед стал целовать ее между ног, прямо через пижаму. Сперва робко, затем все смелее и настойчивее. Она ощущала, как под его влажным ртом намокает тонкий ситец, как настойчиво и упорно движется его язык.

Ее потрясла такая ласка. Еще ни один мужчина не позволял себе с ней ничего подобного. Кейт постаралась напрячься и остановить его, но с удивлением услышала, что страстно повторяет его имя.

И все пропало. Она словно со стороны наблюдала, как чувственно выгибается всем телом, побуждая его к новым ласкам. Она обнимала его что было сил, содрогаясь от мысли, что он остановится, и тогда…

И тогда Джед действительно остановился и сдвинул вместе ее ноги — но только для того, чтобы снять пижаму. И целовать так, как ему хотелось, безо всяких преград.

Кейт показалось ужасно несправедливым, что такие возмутительные ласки могут приносить столько наслаждения. Но ведь он не любит ее, и она… Конечно, нет, она тоже его не любит. Это попросту невозможно.

Но Боже, какой восторг вызывают в ней его прикосновения!

И как ей хочется еще!

— Пожалуйста! — Она внезапно так осипла, что едва сумела прошептать это слово.

Джед поднял голову и посмотрел ей в глаза, и тогда Кейт сползла к нему на ковер и сама поцеловала Джеда в губы.

Он отвечал ей неистово, жадно — совсем не так, как прежде, в танцевальном зале. Кейт почувствовала у него на губах свой собственный вкус, и все поплыло у нее перед глазами. Он усадил ее к себе на колени, и горячие, настойчивые руки стали ласкать ее там, где недавно был язык.

Настало время избавиться от халата, и она сама помогала сделать это неловкими от нетерпения руками. Следом за халатом полетела кофта от пижамы, и он, застонав от восторга, слегка стиснул в ладонях ее груди.

Джед взял напряженный сосок в рот и ласкал его губами и языком до тех пор, пока у Кейт не вырвался возбужденный стон.

Позабыв о смущении, она сама протянула руку к застежке на его брюках, чтобы выпустить на свободу затвердевшую, готовую к любви плоть. И вот уже Джед достает откуда-то из кармана презерватив и надевает его.

Но даже тот факт, что он оказался на удивление предусмотрительным, не заставил Кейт остановиться. Все затопила восторженная благодарность, когда он заполнил ее одним сильным, скользящим рывком.

— О да! — вырвалось у него.

Ему достаточно было одного взгляда, чтобы прочесть по ее глазам, что она не желает ни о чем думать, лишь бы не останавливаться, лишь бы не прерывать этот праздник чувств.

Джед уложил ее на пол и стал двигаться в древнем как мир ритме, а она пыталась расстегнуть пуговицы у него на рубашке. Ее манили эти мощные мышцы, дразнившие взор на протяжении целой недели. Он просто стянул рубашку через голову, и Кейт наконец-то приникла к нему так, как хотела, — всем телом.

Она полностью распахнулась навстречу его неистовым, страстным рывкам, желая вобрать в себя целиком, до конца. Джед отвечал ей жадным, ненасытным поцелуем.

Он неожиданно отстранился, подхватил ее на руки и понес на кровать. Кейт потянулась вперед, но Джед уклонился и снял с себя брюки, не спуская с Кейт потемневшего от страсти взгляда.

Кейт приподнялась на локтях и горящими глазами ловила каждое его движение.

Джед невольно улыбнулся — отчего на миг его лицо осветилось.

— Видела бы ты себя! Моя фантазия наяву!

— Скорее! — взмолилась она, снова распахнувшись ему навстречу.

Он подчинился, и Кейт блаженно охнула, почувствовав тяжесть его тела. Ни с чем не сравнимое ощущение — быть с ним единым целым.

Джед слегка замедлил ритм — так, чтобы при каждом движении по ее телу успевала пробегать новая волна экстаза. Да, она испытывала такое впервые в жизни, и сила этой бури чувств казалась просто невероятной, но постепенно к ней снова возвращалась способность соображать.

Кейт неловко заерзала, и тогда Джед снова стал двигаться резко и часто, так, чтобы она получила то, что хотела.

Безрассудный, неистовый секс в чистом виде.

Это была дикая, первобытная вспышка животной страсти. И под стать ей оказалась разрядка — яростный взрыв, принесший острое наслаждение на грани с болью.

Ее порыв захватил и Джеда — она почувствовала, как он напрягся всем телом и выдохнул ее имя сквозь стиснутые зубы.

Кейт приникла к нему, содрогаясь, чуть дыша, ничего не слыша из-за гула в ушах. Она не хотела, чтобы это кончилось. Она не хотела открывать глаза и смотреть ему в лицо. Она не хотела обсуждать это или не обсуждать, что было еще хуже.

Джед перекатился на бок и осторожно привлек ее к себе — спиной к своей груди. Кейт не двигалась, пока он укрывал их обоих одеялом и выключал лампу возле кровати.

Когда она отважилась открыть глаза, в комнате было совсем темно.

Он как будто почувствовал ее страх.

Джед довольно вздохнул, по-хозяйски обнял ее и накрыл ладонью пышную грудь. Легонько поцеловал в шею и снова вздохнул.

— Лучшая ночь в моей жизни, — прошептал он.

Эти ласковые слова заставили ее сердце замереть от счастья. Кейт понимала, что ведет себя глупо, что это всего лишь слова.

Но она позволила себе закрыть глаза и блаженно расслабиться.

Слишком мало времени оставалось до рассвета с его беспощадной реальностью.

Глава 11

— Что-то ты рано проснулась.

Кейт отвлеклась от своего кофе и подняла взгляд на Джеда. Он стоял на пороге кухни, намотав на бедра полотенце. Стоило вспомнить о прошлой ночи, о том, как она позволяла себя ласкать и как он ее целовал, — и ее щеки покраснели. Покраснели от воспоминаний и от желания все повторить. Боже, помоги ей не сойти с ума! Она заставила себя глубоко вдохнуть и улыбнуться.

— И вовсе не рано.

— Ты в порядке? — спросил Джед. Он смотрел на нее так, что Кейт едва не рассмеялась. В его взгляде смешались озабоченность и та трогательная беспомощность, которую она привыкла относить на счет Ларами. А он вполголоса уточнил:

— Я не вел себя слишком… грубо?

— Я в порядке, — заверила Кейт. Ее стоило бы арестовать за такую наглую ложь. Она была не просто «в порядке». Она еще никогда не чувствовала себя так восхитительно. В физическом смысле.

Тогда как в голове творилась настоящая каша.

Что она натворила?

Этой ночью она переспала с типом, от которого ей следовало держаться подальше!

И ей совершенно не на что сослаться. Она не была пьяной. Она даже не морочила себе голову фантазиями о Ларами. Потому что за всю ночь она ни разу о нем не вспомнила.

Нет, она отдалась Джерико Бомону, причем совершенно сознательно.

— Полагаю, уговаривать тебя вернуться в постель бесполезно? — Как всегда, Джед выглядел неотразимо — шесть футов и три дюйма великолепных мышц, на подбородке темная щетина…

— Разве что тебе очень хочется опоздать на самолет в Южную Каролину. Мы и так едва успеваем принять душ и перекусить.

— Когда нужно выезжать?

— Через полчаса, — Нет, этого слишком мало. — Джерико задумчиво покачал головой. — Я не хочу спешить, когда мы займемся любовью в следующий раз. И мне понадобится не меньше тридцати минут, чтобы только налюбоваться тобой.

Кейт опять покраснела. Господи, помоги…

— Разве предполагалось, что будет еще следующий раз? — Ее голос предательски дрогнул, когда она отважилась поднять глаза.

— Я думал… — Джед оборвал себя на полуслове и горько рассмеялся. — Прости. Я действительно размечтался… Черт побери, но я на это надеялся. — Его голос тоже дрогнул.

Но ведь он был артистом и прекрасно владел такими трюками.

— Может быть, нам лучше отложить этот разговор? — осторожно промолвила Кейт. Потому что на этот раз она не собиралась сдаваться. На этот раз она честно скажет ему, что не желает подвергать себя опасности ненужной привязанности. Он мог наговорить вчера что угодно — лишь бы заставить Кейт согласиться.

— В самолете? — предложил Джерико. — Ну конечно, если там не будет слишком много пассажиров. И в соседнем кресле не окажется какая-нибудь монашка.

— Хорошо. — Кейт все же не удержалась от легкой улыбки. Для начала сойдет и так. Если в самолете не будет слишком много пассажиров — и рядом с ними не сядет монашка.

— Отлично. — Он собрался было уйти, но посмотрел на Кейт снова. — Прошлая ночь была… — Ему явно не хватало слов.

— Да, — ответила Кейт сиплым голосом, улыбаясь еще шире. — Совершенно верно.

Джед улыбнулся в ответ — словно солнце выглянуло из-за туч.

— Тебе следует поторопиться, — напомнила Кейт.

— Готов поспорить, что Джед еще не был в душе! Этот тип может телиться до самого вечера! — выпалил запыхавшийся Дэвид. Он бросил на полку бумажный пакет, достал кружку и налил себе свежего кофе.

— Он только что пошел мыться.

Дэвид достал из холодильника сливки и добавил в кофе.

— Я купил булочки с сыром. Конечно, они не идут ни в какое сравнение с теми, что пекут в Нью-Йорке, но в Алабаме даже такие покажутся чудом. Не хотите попробовать?

— Спасибо. — Кейт поднялась, подошла к полке и вынула еще теплую булочку из пакета.

— Значит, вы познакомились с Джедом недавно? — Дэвид подал гостье устрашающих размеров нож. — И вместе снимаете этот фильм?

— Верно. — Кейт сосредоточилась на ноже. Не хватало еще обсуждать свои отношения с лучшим другом Джерико, к тому же имевшим диплом психоаналитика.

— Я все же рискну сунуть нос в то, что меня не касается, — продолжил Дэвид, — и скажу, что есть пара вещей, которые вам следует знать про Джеда.

— Я не думаю… — промямлила Кейт.

— Ничего страшного, — заверил Дэвид, следя за тем, как масло тает на горячей булочке. — Я не собираюсь посвящать вас в мрачные тайны. Предоставим это Джеду. Но я уверен, что вам не повредит узнать, что я никогда не встречал такого скрытного типа, как он. И выражается это вовсе не в нежелании обсуждать собственную персону — потому что он непременно будет говорить о себе. Он прирожденный рассказчик. И умеет подать все так, что вы будете слушать его открыв рот и даже не заметите — во всяком случае, в тот момент, — что он все равно остается сам по себе. Джед ни за что не наведет разговор на то, что чувствует — или чувствовал когда-то. Он может в красках расписать все, что вытворял над ним его отец, но даже не заикнется о собственном гневе. А ведь одно можно утверждать бесспорно: у Джеда было ужасное детство. И если кто и имеет право на гнев — так это он.

— Я знаю, — ответила Кейт. — Он кое-что рассказывал.

— Если принять за правду хотя бы четверть тех слухов, что ходили про его отца, то его детские годы были настоящим адом. По-моему, это вполне объясняет его привычку замыкаться в себе. А также и ту борьбу, что ему приходится вести с собственной тягой к алкоголю.

Кейт запила булочку и спросила:

— Скажите, насколько реально то, что ему удастся продержаться всю оставшуюся жизнь и не вернуться к пьянству?

— Я и сам хотел бы знать это наверняка! — рассмеялся Дэвид. — А еще я бы хотел вернуть его в программу «Двенадцать шагов». Меня все время не покидает чувство, будто он слишком рискует, оставаясь сам по себе. Правда, он действительно хочет вернуться в кино — и это внушает некоторую надежду.

— Но разве на него можно положиться? Разве он сам может положиться на себя?

— И этого тоже никто не знает наверняка, — вздохнул Дэвид. — Черт побери, мало от меня толку, правда? Но вот что я вам скажу — и очень важно об этом не забывать: у вас есть полное право ему не доверять. Джед заслужил любое недоверие к собственной персоне. Он наверняка не постеснялся выложить вам все, что думает по поводу круглосуточного наблюдения, но я лично считаю, что это унижение послужит ему на пользу, добавит житейской мудрости и впредь…

— Постойте, — оборвала его Кейт. — Вы знали о круглосуточном наблюдении? — Ей пришлось опустить кружку на стол, чтобы не пролить кофе. Руки отказывались повиноваться. Собственно говоря, у нее все тело онемело.

— Ну да, — подтвердил Дэвид, — а как же? Джед рассказал обо всем сразу, как только подписал контракт, — он пыхтел, как чайник. Единственное, чего я не знал, — что именно вы окажетесь его надзирателем.

Кейт опустилась прямо на кухонный стол. Ей стоило большого труда не скорчиться, спрятав лицо в колени. Голова кружилась, к горлу подступила тошнота.

Джерико ей наврал. Он уговорил ее притвориться своей любовницей, чтобы одурачить Дэвида — чтобы тот не догадался, что его приятель приехал в гости с нянькой. Но Дэвид давно все знал, и одураченной оказалась сама Кейт! Она весь вечер старательно играла на руку Джерико, она сама завела себя туда, куда ему было нужно — в постель.

Черт побери, так, значит, ее решили охмурить заранее?

Значит, для него это было не более чем игра?!

Как он проделывал это в детстве, Джерико и на сей раз старательно распределил роли и поставил перед собой цель.

Заставить ее поверить, заставить ее захотеть близости с ним. Раз-два — и в дамки!

Кейт подняла взгляд на Дэвида.

— На самом деле я не совсем надзиратель. Я просто временно выполняю эту работу. Я была бы рада найти человека, который поехал бы с нами и оставшиеся две недели присматривал за ним, пока не приедет замена. Полагаю, нет смысла обращаться с такой просьбой к вам?

— Нет, благодарю.

Ей стоило бешеных усилий не выдать своего отчаяния.

— Даже если отнестись к этому как к небольшому отпуску в компании с другом? К тому же оплаченному? Джерико говорил, что вы тоже не чужды сцены. У нас еще осталась пара небольших ролей — буквально по две строчки, — и мы собирались предложить их местным жителям. Я могла бы поручить одну из ролей вам.

— Вы предлагаете мне очень соблазнительные вещи, — рассмеялся Дэвид, — но я все равно вынужден отказать. В это время года в нашем центре всегда наплыв, а кроме того — не знаю, в курсе вы или нет, — я несколько раз в неделю посещаю тюрьму нашего штата. Приходится отрабатывать грант на психотерапевтическую помощь заключенным, так что в ближайшие месяцы вообще не предвидится ни одного просвета.

— А вы не знаете никого, способного справиться с этим делом? — Кейт чувствовала, что еще немного — и она заплачет.

— Я что-то не так сказал? — встревожился Дэвид. — Вы так разочарованы…

— Все в порядке, — с вымученной улыбкой заверила Кейт. И она действительно будет в полном порядке. Ей только нужно пару минут, чтобы прийти в себя. Ведь Джерико не разбил ей сердце и ничего страшного не случилось. Ничего! Она решительно встала. — Мне пора. Пойду потороплю Джеда.

Кейт набирала телефонный номер.

Черт знает в который раз.

Выйдя из душа, Джед первым делом заглянул в переднюю комнату трейлера, но Кейт не обратила на это внимания.

Что-то определенно пошло не так. Утром, на кухне у Дэвида, она показалась такой взвинченной, что на несколько секунд Джед решил, что сейчас ему скажут: прошлая ночь была случайным эпизодом, не больше. Но потом она призналась, что ей было хорошо и что она не прочь поговорить, и к Джеду вернулась надежда.

Вот только после этого она делала все возможное, чтобы вообще не разговаривать с ним!

В салоне самолета было практически пусто, но Кейт сказала, что случилось нечто непредвиденное и ей следует сделать несколько важных телефонных звонков.

Она устроилась в другом конце салона, а он так и остался один, бездумно уставившись в строчки сценария и гадая, почему она так упорно избегает смотреть ему в глаза.

Он понимал — что-то случилось, но не собирался устраивать сцену в самолете.

Но и после приземления им было не до разговоров — прямо к трапу подкатил автобус с целой толпой ребят из съемочной группы. Всю дорогу до Грейди-Фоллз Кейт не выключала телефона.

А потом они поспешили на площадку и начался обычный сумасшедший день.

Впервые в жизни Джед позволил себе такую халтуру. Он не мог собраться с мыслями и вспомнить роль. Он мог только считать минуты до вечера, когда они с Кейт окажутся в трейлере и смогут объясниться.

Объясниться. Все, чего он хотел сейчас, — покончить с неопределенностью. И избавиться от страха, тисками сжимавшего сердце.

Это было глупостью, сумасшествием. Он же собирался охмурить ее, чтобы засмеяться и уйти.

Засмеяться и уйти. Да, это было самой сладкой частью задуманного. Если не учитывать тот факт, что за это время его желания переменились.

И ему совершенно расхотелось куда-то уходить.

Ну вот они и остались в трейлере. Он, Кейт О'Лафлин и ее телефон.

Кейт вцепилась в него, как только вошла внутрь, и Джед в отчаянии готов был рвать на себе волосы. Вместо этого он отправился в душ. Он уже вымылся три раза, а теперь вытерся насухо и надел спортивные трусы. Подумал и полез в шкаф за футболкой, внезапно постеснявшись разгуливать весь вечер полуголым, как он делал это прежде. Перевел дух и отправился в кухню готовить ежевечернюю порцию салата — хотя предпочел бы полную рюмку текилы.

Оставалось надеяться на то, что рано или поздно лед тронется и они смогут поговорить.

Копаясь в холодильнике в поисках лука, он услышал, как Кейт положила трубку. Оказывается, она сидела, спрятав лицо в ладонях.

Джед робко присел напротив и с бешено бьющимся сердцем погладил ее по плечу.

— Эй, что с тобой?

— Пошел к черту! — буркнула она, сбрасывая его руку. — Ты никогда не был мне другом, так что больше можешь не притворяться!

Ничего себе! Джед судорожно вцепился в столешницу и подался вперед.

— Кейт, что случилось?

— Ох, да хватит тебе! — Она посмотрела на него, не скрывая горечи. — Просто… не трать попусту сил и заткнись!

— Да что такого я сделал?

Она скрестила руки на груди — горечь во взгляде сменилась праведным гневом.

— Тебе требуется освежить память? Что ж, попробую. Ты классно меня поимел прошлой ночью.

Джеда ошеломила эта неожиданная вспышка и непривычная для Кейт грубость.

— О'кей. Я все отлично помню. А еще я помню, что утром ты была очень даже этим довольна. — Джед из последних сил старался не сорваться на крик. Кейт тоже взвинтила себя до предела, и если они оба начнут рвать и метать, то вряд ли сумеют договориться. — Ты сказала, что хочешь поговорить…

— Это было ровно за минуту перед тем, как я узнала правду.

— Какую еще правду?

Она язвительно засмеялась и покачала головой.

— Представь себе, Джед, многие люди всерьез полагают, что правда может быть одна — первая и последняя! Хотя, наверное, для тебя это слишком сложно!

— Кейт, не могла бы ты наконец сказать толком, что я натворил, чтобы я мог извиниться и покончить со всем этим?

— Зачем? — Гнев в ее глазах вспыхнул с новой силой. — Ты снова собрался воспользоваться мной?

— Ну… скажем так, но это вовсе не…

— О Господи, дай же мне сил! — Кейт вскочила, не в состоянии усидеть на месте, и заметалась по комнате.

— Послушай, я не хочу тебе врать! Чего ты от меня добиваешься? Чтобы я сказал «нет»? Что я не хочу снова испытать то, что испытал прошлой ночью?

— Для тебя прошлая ночь была всего лишь игрой!

— И как же ты это вычислила? — Спокойствие! Он заставил себя сделать глубокий вдох. Только спокойствие!

— Я вычислила это после того, как Дэвид нечаянно сболтнул лишнее. — Она машинально вцепилась в телефон, как будто собиралась швырнуть ему в голову. — Ты же лез из кожи вон, уговаривая меня корчить из себя восторженную любовницу. Дескать, старина Дэвид не должен ничего знать — хотя он знал все с самого начала! Он знал про дополнение к контракту — ведь ты сам рассказал ему про круглосуточное наблюдение!

— Ох, черт! — Джед на миг зажмурился.

— Вот-вот, — подхватила Кейт. — Ты умолял меня об одолжении — так робко, так униженно, — и я поверила, чертова дура! Ведь ты же артист, артист до мозга костей! И о чем я только думала? Да ты наверняка спланировал это еще до того, как собрался лететь в Алабаму, а я помчалась следом по своей воле! И подставилась, как идиотка! Я чуть ли не умоляла затащить меня в постель! — Она снова заметалась по комнате, исступленно дергая себя за волосы. — Конечно, это не только твоя вина. Мне следовало отшить тебя с самого начала. Мне следовало сразу сказать: нет и нет, даже и не мечтай! Мне следовало помнить, что, будь ты хоть трижды самым сексуальным парнем в мире, я буду держаться правила и не позволю втянуть себя в случайную связь — а особенно с такой дрянью! — Она проглотила злые, горькие слезы и продолжила:

— Будь ты проклят! Я изменила самой себе, а ты всего лишь забавлялся!

— Кейт, я…

— А ну посмотри мне в глаза, чертов ублюдок, и попробуй поклясться, что не знал, как закончится эта ночь, еще тогда, когда летел в Алабаму!

— О'кей! — Джед старательно перевел дух. — Ты права. Я действительно надеялся, что мы проведем эту ночь вместе, но Богом клянусь, Кейт, я мечтал об этом с первого дня съемок! И мне казалось, что не стоит упускать возможность честно взглянуть на то, что нас тянет друг к другу. — Он смотрел ей в глаза и молился, чтобы она постаралась его понять. — Я не знал, как к этому подступиться. И подумал, что если ты окажешься у меня в объятиях…

— То цель оправдает средства, — язвительно перебила Кейт. — И ты решил заполучить меня любой ценой. Ты не остановился даже перед обманом.

— Я не врал с самого начала, когда просил притвориться моей любовницей на приеме. Но у Дэвида дома мне стало ясно, что ты восприняла мою просьбу как попытку сохранить лицо перед Дэвидом и Алисон. Клянусь, я хотел сказать правду, но… — Джед снова перевел дух, прежде чем продолжать:

— …но ты поцеловала меня, прежде чем идти переодеваться. И тогда я подумал… я подумал — разве это кому-то повредит? А потом, в лимузине, мы сидели так близко, и я… я должен был обо всем рассказать. Это верно, я не имел права держать тебя в неведении. Но я ничего не смог с собой поделать. Просто… просто не смог. Я слишком тебя хотел.

Кейт рухнула на диван с таким видом, будто настал конец света.

— Главная цель в твоей жизни — получить «Оскара», чтобы вылезти на сцену перед целой кучей людей и послать к черту своего папашу. Я долго думала, за каким бесом тебе так приспичило затащить меня в постель, и пришла к выводу, что это было своего рода местью. — Она напряженно смотрела ему в лицо. — Помнишь, когда мы подписали контракт, ты сам сказал, что я оттрахала тебя на полную катушку? Вот ты и решил воздать мне сторицей — и проделать то же самое, только по-настоящему.

Наверное, в его глазах что-то промелькнуло, потому что Кейт понурилась и прошептала:

— Ох, черт! Я попала в самую точку. Ну что, доволен?

Джед понимал: от того, что он сейчас скажет, зависит все.

— Это могло начаться именно так, из-за моего желания ответить тебе…

— «Могло»?

— Ну ладно. Ты права. Это действительно началось именно так. И на первых порах — буквально день или два — я руководствовался именно этим. Но вскоре все изменилось. Ты мне понравилась.

— Вот здорово! И ты, значит, больше не хотел мне отомстить? — Кейт резко встала. — Честное слово, помолчал бы лучше! — Она раскрыла портфель, достала знакомую пластиковую банку и пристукнула ею по столу. — Вот, изволь наполнить.

Джед схватил банку и тоже вскочил — еще никогда в жизни он не чувствовал себя так погано.

— Кейт, я не хочу разрушать нашу дружбу.

— Какую дружбу? — Кейт уже набирала номер на своем сотовом телефоне. — Будьте добры, позовите Джима, плотника. Да, я знаю, что уже поздно, но мне требуется срочно поставить дверь.

Джамаль чуть слышно провел пальцами по жалюзи на окне задней комнаты в трейлере Сюзи.

Колыхнулась занавеска, и промелькнуло лицо — бледный овал, едва различимый в отсветах уличных фонарей. А потом медленно, ужасно медленно и осторожно она открыла окно.

— Поймаешь меня? — прошептала Сюзи.

Он кивнул и оглянулся: не следит ли за ними кто-то из темноты?

Джамаль каждый раз ловил ее под окном. Это был один из моментов, от которых у него пересыхало в горле и становилось тесно в груди. И это происходило не оттого, что он боялся быть схваченным папочкой-бультерьером. Просто он получал возможность держать на руках эту девочку — на протяжении целых тридцати секунд.

Как всегда, Сюзи вылезла в окно вперед ногами и он помогал ей, подставляя плечо для опоры. Сюзи была такая миниатюрная, что он почти не ощущал ее веса.

Джамаль держал ее, стараясь не думать о том, как она обхватила ногами его за пояс, чтобы дотянуться до жалюзи. Их следовало опустить на место, а окно закрыть. Он изо всех сил старался не зацикливаться на том, какие сильные у нее ноги и тугая круглая попка. И определенно почти не замечал того, как упиралась прямо ему в лицо ее грудь, когда Сюзи приподнималась, чтобы поплотнее нажать на оконную ставню.

В это лето Джамаль узнал про себя много нового — и среди прочего тот факт, что он один из самых сдержанных мужчин на земле.

А еще он понял, что не слишком умен, раз по уши втюрился в пятнадцатилетнюю девчонку.

Он не кто-нибудь, а Джамаль Фрикин Хокс, и к его услугам всегда полно взрослых очаровательных женщин. Минди, помощница визажиста, Тара, ассистент оператора, Глория, редактор сценария. И Минди, и Тара, и Глория не прочь дать Джамалю все, что он захочет. Минди, Тара и Глория намекали ему об этом каждый день.

И стоило теперь полюбоваться на то, как он шестую ночь подряд с риском для жизни нянчится с сопливой девчонкой прямо под носом у ее полоумного папаши — а сам даже боится лишний раз прикоснуться к ней.

Кроме тех случаев, когда нужно помочь вылезти из окна трейлера или залезть в него.

— Все! — шепнула Сюзи.

Джамаль заставил себя разжать руки, и она скользнула вдоль его тела, словно ручеек жидкого огня. Черт побери, он целый день предвкушал этот момент…

Быстро и бесшумно они скрылись в темноте, подальше от стоянки, подальше от города, по знакомой тропинке, ведущей в лес, на берег мелкого озерца. Только здесь, надежно укрытая от уличных фонарей, в призрачном лунном свете, Сюзи позволила себе перевести дух.

— Рано или поздно меня хватит удар от страха, когда я буду вылезать из окна, — призналась она.

— Меня тоже, — буркнул Джамаль. Он не стал уточнять, от чего именно мог бы приключиться удар у него.

— Кстати, ты сегодня здорово сыграл, — заметила Сюзи, подняла с земли камешек и пустила скакать по воде. — Я была на просмотре.

Джамаль тоже попытался «испечь блин». Камень булькнул и ушел на дно.

— Вот черт!

— У тебя слишком тяжелые мысли! — хихикнула Сюзи.

— По-твоему, у меня он не скачет из-за слишком тяжелых мыслей? — Джамаль прихлопнул у себя на шее здоровенного москита и сердито уставился на руку. — Ты только полюбуйся! У него клыки как у волка!

— Я прихватила с собой репеллент от насекомых, — сказала Сюзи и полезла в карман джинсов. — Не хочешь попробовать?

— Ты предлагаешь мне намазаться этой дрянью, чтобы через десять лет помереть от рака? — Джамаль с сомнением уставился на бутылочку.

— Но я же намазалась. Ты заметил, что меня не кусают? — И она не спеша повернулась у кромки воды.

— Я говорил не об этом, — возразил Джамаль, наслаждаясь зрелищем. — Я не сомневаюсь в том, что оно сработает, — я опасаюсь того, что оно убьет тебя через десять лет.

— Это мои проблемы!

Еще один москит уселся точно на то же место, что и первый. Джамаль открыл бутылочку и выжал на ладонь маленькую капельку.

— Ты уже знаешь, где будешь сниматься после этого проекта? — спросила Сюзи, пока Джамаль нерешительно натирал руки.

— Вообще-то мне уже звонил мой агент. Сказал, что для меня есть пара сценариев. Он переслал их сюда, но мне это как-то… словом, и сам не знаю, в чем дело.

— Как-то не по душе? — Сюзи забрала у Джамаля репеллент и выжала изрядную порцию себе на ладонь. — Наклонись, я натру тебе шею.

— Ага, — согласился он. — Не по душе.

Джамаль наклонился и прикрыл глаза, чувствуя, как горячая ладошка гладит его по шее. Она ведь не подозревает о том, что с ним творится, а раз не подозревает, то в этом нет ничего плохого, верно? Она просто ведет себя по-дружески, и если кому-то и надо вправить мозги — так это ему. Как это она сказала? Тяжелые мысли? Да уж, ему определенно пора избавляться от тяжелых мыслей.

Она всего лишь наивная девчонка, и откуда ей знать, что он готов взорваться от каждого прикосновения? Во всяком случае, Джамаль не собирался ей об этом говорить. Ни за что. И не собирался давать себе волю — как бы ему этого ни хотелось. Он слишком любит ее и не станет втягивать в такие вещи, к которым она еще не готова.

— Если бы ты мог делать все, что хочешь, чем бы ты занялся? — Сюзи осторожно продолжала втирать мазь, просунув пальцы под ворот футболки.

Джамаль не сразу сообразил, что они беседуют о его планах в кино.

— Черт, я и сам не знаю. У меня не такой уж большой выбор.

— Да неужели? — Сюзи вытерла руки о шорты, а он наконец выпрямился.

— Да, умница-разумница! В основном у меня есть выбор между фильмами, где я играю одиночку, прикованного к гетто, и фильмами, где я играю члена шайки, прикованного к гетто.

— Ты должен делать как Уилл Смит.

— Что, сыграть еще и насильника? — фыркнул Джамаль.

— Он был насильником только в первом фильме. Но я не про то. Помнишь «Людей в черном»? Там он играет не чернокожего. Этот человек мог быть и белым. Но если бы эту роль дали белому — ничего бы не вышло. Да, можно было переделать диалоги для белого парня, но вряд ли фильм был бы таким же смешным — потому что Уилл сыграл лучше всех. Вот точно так ты и сделай! — решила Сюзи. — Не соглашайся сниматься, пока не поймешь, что эту роль могли отдать кому-то из белых.

— Вот-вот, — подхватил Джамаль. — Можно подумать, все только и делают, что предлагают мне такие роли!

— А ты заставь пошевелиться своего агента. Он за это деньги получает! Скажи ему, чего ты хочешь и как он должен выбирать. Или сам займись сценариями. Подружись с кем-то вроде Лео Ди Каприо и попроси по-приятельски отсылать тебе те сценарии, которые понравились ему самому, но на которые у него нет времени.

Джамаль утопил в озере очередной камень и неохотно пообещал:

— Ну ладно. Вернусь и позвоню своему агенту. Обожаю будить его среди ночи. — Он повернулся к Сюзи и стряхнул с ладоней грязь. — Ну, теперь моя очередь давать советы!

Сюзи пустила еще один блинчик.

— А мне наверняка придется вернуться в «Нудную вечеринку» — не то отца удар хватит.

Джамаль расхохотался. До него не сразу дошло, что Сюзи не до шуток.

— Ох, да ты что?

Сюзи сделала вид, что старательно ищет подходящий камешек.

— Вот, попробуй этот. Он наверняка будет скакать. — Она протянула камень Джамалю, но тот не двинулся с места.

— Неужели ты сможешь после такого кино…

— Да. Это не так уж трудно. — Сюзи встала и аккуратно вложила камень между его большим и указательным пальцами. — Вот, кидай как можно резче и ровнее.

Но Джамаль не послушался. Он все еще не верил своим ушам.

— Мне пришлось пообещать ему вернуться. Я думала, он хоть ненадолго от меня отстанет.

— И отстал?

Сюзи отвернулась и хлопнула себя по руке.

— Эти мошки совсем обнаглели!

— Что он тебе сделал? — спросил Джамаль. Он и раньше пытался расспрашивать ее об отце, но впервые решился сделать это так откровенно. Она все время ловко уклонялась от разговора и ни разу не отвечала прямо. При одной мысли о том, что кто-то мог сделать ей больно, у Джамаля закипала кровь. — Он тебя бил?

— Нет! — чересчур быстро ответила она. — Джамаль, давай не будем об этом говорить, ладно? — Сюзи спрятала в карман бутылочку с репеллентом и заметила:

— Нам пора возвращаться.

Но Джамаль схватил ее за руку. О да, он поклялся не прикасаться к ней без крайней нужды, но сейчас был именно такой случай.

— Сюзанна, мы ведь друзья, правда?

Она кивнула, упрямо потупившись.

Он осторожно поднял ее лицо за подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. В лунном свете она показалась ему испуганным ангелом. Он старался говорить спокойно и ласково:

— Ты знаешь, что можешь рассказать мне обо всем. Что бы я ни услышал, я все равно останусь твоим другом, понимаешь?

— Это не то, о чем ты подумал, — возразила она, но синие глаза наполнились слезами.

— А о чем я подумал? — чуть слышно спросил он. И Сюзи, как всегда, ушла от прямого ответа.

— Он любит меня. — Ее непослушные губы дрожали все сильнее. — Он просто… иногда выходит из себя.

— Нет, — сказал Джамаль. — Что-то не стыкуется, детка. Когда ты кого-то любишь, то из себя не выходишь, Это правило не знает исключений!

Сюзи не спускала с него широко распахнутых, доверчивых глаз и внимала каждому его слову. Ему нравилось быть с ней, нравилось, что его слушают. Она готова была выслушать все, что он скажет, и обдумать это, и обсудить по-настоящему, на равных. Она была очень умной, и оттого он сам начинал уважать себя. Как будто каждое его слово становилось невероятно ценным и важным. И сейчас Джамаль молился, чтобы Сюзи не пропустила ни единого слова.

— Если он распускает руки, то это не правильно. Если он тебя бьет, это не правильно. Даже если он старается бить и делать больно только с помощью слов, это тоже не правильно!

Она по-прежнему молча не спускала с него глаз.

— Нам лучше идти, — наконец сказала Сюзи и отстранилась.

Джамаль шел за ней по тропинке назад в город. Она почти ничего не сказала на обратном пути и едва попрощалась, когда он помогал ей вернуться в трейлер. Там уже было не до разговоров. Им обоим следовало вести себя потише. Джамаль подтолкнул ее наверх и подождал, пока она махнет ему из окна, что все в порядке.

И все же он не спешил уходить — это тоже стало его привычкой. Он сидел в тени возле ее трейлера — просто так, чтобы точно знать, что ее папаша ничего не пронюхал. Не дай Бог, этот бультерьер застанет ее врасплох!

Джамаль подождал, пока в комнате у Сюзи станет темно, и посидел еще немного.

А потом вернулся в свой трейлер и первым делом взялся за телефон. Давно уже перевалило за полночь, но этот звонок надо было сделать не откладывая.

— Тебе повезло, что я проверенный борец за вежливость! Как ты собираешься объяснить такой поздний звонок?

Джамаль улыбнулся: ему достаточно было услышать этот голос, чтобы успокоиться.

— А никак! Я определенно прогулял время ложиться спать!

Мать всегда читала его как открытую книгу и тревожно спросила:

— Детка, у тебя все в порядке?

— У меня — да. — Он набрал побольше воздуху в легкие. Мама работала социологом и сталкивалась с подобными вещами сплошь и рядом. Он вырос в доме, заваленном книгами по физическому, эмоциональному и сексуальному неравенству. И его мама позаботилась, чтобы он заглянул хотя бы в пару из этих книг. — Но у меня есть подружка, и, по-моему, ей приходится не сладко. Вот только она не хочет признаваться. А я не уверен, стоит ли на этом настаивать.

— Ты боишься, что есть угроза ее жизни? — вздохнула мать.

— Нет, но мне кажется, что она несчастна, и я знаю, что она запугана.

— А ты старался ее разговорить?

Джамаль уселся на диван и поскреб в затылке.

— Попытался сегодня. Она твердит, что ничего такого не происходит. Но я знаю, что ее отец если и не распускает руки, то все равно унижает ее морально.

— Не стоит ее торопить. Она могла испугаться твоих расспросов. Если отец действительно распускает руки… насколько я могу судить, ты опасаешься сексуального насилия?..

— Нет, я не уверен, — от вспышки ярости Джамаль даже зажмурился, — но просто боюсь, что так оно и есть.

— Если это действительно случилось, то лучше представь себя на ее месте: первым делом ты постарался бы это скрыть. А тут появляешься ты и выдаешь, что видишь ее насквозь. Наверняка это испугает ее еще больше. Не надо торопиться. Но и не позволяй ей отдаляться и замыкаться в себе. Дай ей телефон службы доверия. Постарайся объяснить, что если даже она не хочет говорить с тобой — с кем-то все равно поделиться необходимо.

— Хорошо.

— Хочешь, чтобы я приехала?

— Это с твоим-то графиком работы? — улыбнулся Джамаль.

— Если тебе нужно — только скажи, и я буду там.

— Спасибо, мамуля, я знаю. И непременно скажу об этом, но пока… — Он решительно выпрямился и добавил:

— Словом, я перезвоню через недельку.

— А ты не хочешь еще поговорить об этом сейчас?

— Нет, мне рано утром к визажисту.

— Очень рада, что ты позвонил. Я горжусь тобой, и я тебя люблю.

— И я тебя, крошка!

— Ступай спать, умник!

Джед лежал в темноте и делал вид, что не слышит, как Кейт плачет.

Она вызвала-таки целую команду плотников и заставила их навесить дверь в коридоре — так что теперь создавалась хотя бы видимость отдельного помещения. Но тонкая дверь почти не задерживала звуки, и в ночной тишине отчетливо слышался каждый всхлип.

Весь день она металась в поисках замены, а под вечер в полном отчаянии принялась обзванивать своих инвесторов с предложением отменить пункт о наблюдении «24/7». Она готова была пойти даже на это, лишь бы отделаться от Джерико.

Но инвесторы заупрямились и не пожелали рисковать своими денежками.

Ей некуда было деваться — о том, чтобы договариваться с кем-то из ассистентов, не могло быть и речи.

Джед встал и подошел к двери, отделявшей его половину трейлера. Прислонился лбом и потрогал ручку. Заперто.

— Кейт!

Она моментально затихла — так, словно вообще перестала дышать.

— Мне ужасно жаль, — проговорил он сквозь дверь.

И это было правдой. Он жалел о том, что случилось. Ему давно не было так погано.

Только вчера он впервые за долгие годы позволил себе почувствовать радость, а теперь снова увяз по самые уши.

Вот почему Джед старался вообще задавить в себе любые чувства. Лучше уж отказаться от радости, если за нее приходится так платить!

Он постарался вытравить из себя все чувства, избавиться от ощущения потери. Что он, собственно, потерял? Ведь было ясно, что им с Кейт ничего не светит! Стоит ли из-за этого так переживать?

Откуда же взялось это всепоглощающее отчаяние?

Он простоял так целую минуту, пока не услышал голос Кейт.

— Ступай спать, Джерико. Разве тебе мало той победы, которую ты одержал вчера?

Джед прижал ладонь к гладкой поверхности двери.

— Как прикажешь мне убеждать тебя, что я не играл? — Его голос охрип, а акцент усилился. Это заговорил Ларами. Если кто-то и сможет сейчас до нее достучаться — так это Ларами. Джеду не на что надеяться, если даже сам Ларами не вернет ее доверия.

— Может быть, долгими годами трезвой жизни. — Он услышал, как Кейт прерывисто вздохнула. — Просто… оставь меня в покое. Я все равно не собираюсь больше с тобой спать — ни за что на свете, — так что лучше не усложняй нам жизнь и отступись!

Вот тебе и Ларами. Джеду стало совсем плохо.

— О'кей, — буркнул он. — А если я действительно смирюсь? Мы можем снова стать друзьями?

Кейт не отвечала.

— Можем? — настаивал он.

— Не думаю, что мне захочется с тобой дружить.

Джед зажмурился. Черт побери, сейчас бы выпить!

— Очень жаль, — повторил он.

— Мне тоже.

Глава 12

Кейт просто взбесилась от жары.

И не она одна. Страсти на съемочной площадке накалились до предела. Даже Наоми поцапалась с Виктором из-за концовки. А двое помощников режиссера чуть не подрались, доказывая друг другу, стоит или нет что-то менять.

Кейт услышала, как выключили воду в душе, и постаралась взять себя в руки перед появлением Джерико.

Регулятор кондиционера давно вывернут до отказа, и все равно в трейлере нечем дышать. Не говоря уже о том, что в присутствии Джерико ей станет еще хуже.

Кейт поспешила настроить телевизор на передачу о погоде и повернулась спиной к двери. Просто удивительно, как она не умерла за эти пять дней, что прошли после их возвращения из Алабамы. Однако она все еще жива и собиралась прожить не меньше трех дней. Именно трех — потому что тогда должен был прилететь Джо Борен, социальный работник из Алабамы, согласившийся присматривать за Джерико.

Радостная весть пришла к ней сегодня вечером.

Она чувствовала спиной, что Джерико стоит рядом и смотрит на экран.

— Господи, — вздохнул он. — Снова дождь?

Состояние погоды осталось единственной темой для разговоров, которую Кейт поддерживала. Все остальные отметались как чересчур личные.

Лето действительно выдалось не из лучших: если сначала жара была просто невыносимой, до сейчас превратилась в сущий ад. Вместе с жарой пришли обильные ливни. А вместе с ливнями — полчища москитов.

Так что было о чем поговорить.

Дождь громко барабанил по металлической крыше, и было дурно даже думать о том, что придется выходить наружу и перебираться в другой трейлер. Впрочем, в последние дни людям делалось дурно от любого движения.

А Кейт вдобавок оказалась запертой наедине с мужчиной, который одним своим видом напоминал ей о самой страстной ночи в ее жизни.

А ведь именно эту ночь Кейт больше всего хотела забыть, потому что позволила себе пойти на поводу у животной страсти и отдаться без любви. Кейт стыдилась себя, стыдилась того, что продолжала хотеть его не меньше, чем прежде. Даже после того, как разоблачила его игру и Джерико предстал перед ней в своем истинном обличье, она мечтала о его ласках!..

От яркой вспышки и удара грома за окном Кейт так и подскочила на месте. Господи, что с ней творится!

— Кейт, что это такое? — В его голосе прозвучало нечто большее, нежели простое любопытство.

Она недоуменно взглянула на Джерико.

Он застыл возле стола, на котором были приготовлены два стакана чая со льдом. Все было в полном порядке: ломтик лимона, кусочки сахара и длинные пластиковые ложки-мешалки. Один из стаканов был уже пуст.

— Это — отлично приготовленный чай со льдом, — сказала она. — Когда мы вошли, он уже стоял на столе. Это ты позвонил Эдне и заказал нам чай?

— Нет. — Он взял что-то со стола и внимательно разглядывал. — Ох, черт! Ты его пила?

— Ну да. — Кейт встала с места. — А что случилось? Почему ты всполошился?

Он показал Кейт маленькую открытку — вроде тех, что обычно вкладывают в свои букеты мастера-флористы.

— Вот это я нашел под стаканом.

— «Желаю приятного плавания», — прочла вслух Кейт. — Что это значит? Я никуда не собиралась.

Но Джерико уже торопливо набирал номер.

— Привет, Эдна. Да, это Джерико. Позволь тебя спросить: вы используете в «Гриле» рафинированный сахар — ну, знаешь, такими маленькими кусочками…

— Что еще за… — начала Кейт, сердито скрестив руки на груди.

— Нет, не думаю, — говорил в трубку Джерико, сердито отмахнувшись. — Ладно. Спасибо. — Он дал отбой и обратился с Кейт:

— В «Гриле» не подают таких упаковок с рафинадом. Сколько кусков ты положила в чай?

— Джерико, ты хочешь меня напугать? — уставилась на него Кейт.

— Послушай, я сегодня повстречал Тони. Помнишь Тони? Мальчишку, которого ты вышибла за наркотики? Ты куда-то звонила, а я отошел к киоску. Он подобрался ко мне — непонятно, как ему вообще удалось сюда пробраться. Тони был изрядно на взводе и все предлагал купить какое-то зелье. Твердил, что я запросто могу хранить его на видном месте, рядом с упаковками сахара-рафинада.

Сахара-рафинада. У Кейт все похолодело внутри.

— И ты считаешь, что тот сахар, который я положила в холодный чай… — Продолжать она не смогла.

— Я велел ему убираться отсюда поскорее, отлежаться в каком-нибудь углу, а потом сматываться из города. Я даже дал ему сотню на бензин. Наверное, я отчасти чувствую себя виноватым, что его выгнали. А он полез на стенку и стал мне угрожать.

— Почему ты никого не позвал?

— Наверное, надо было. Но я решил, что в таком состоянии он сам не соображает, что говорит. И не воспринял его угрозы всерьез. — Джерико озабоченно покачал головой. — Кейт, я меньше всего хочу тебя пугать, но ты должна вспомнить, сколько кусков сахара положила в чай.

— Два. Вообще-то я размешала всего полтора, но потом… потом сгрызла оставшиеся полкуска.

— Черт!

Тут снова ударила молния, и в трейлере погас свет.

— Нет! — вырвалось у Кейт. — О Господи, только не сейчас!

Она услышала, как движется Джерико, как пытается разглядеть что-то сквозь щель в жалюзи.

— Похоже, весь наш квартал остался без электричества. — Он потянулся к телефону и снова выругался. — Линию замкнуло. Послушай, Кейт, ступай в душ и постарайся, чтобы тебя вырвало, ладно? Но сперва оставь мне свой сотовый телефон. Я позвоню Дэвиду. Он должен знать, как скоро эта дрянь даст о себе знать.

Кейт трясущимися руками кое-как нашарила в сумке сотовый телефон и протянула трубку Джеду.

— Джед, ты бы не мог найти свечу? Я боюсь темноты.

Он на ощупь набрал номер Дэвида и стал выдвигать один за другим кухонные ящики.

— Уже ищу!

— Дэвид сказал, что если в сахаре был ЛСД, то ты наверняка почувствуешь это не позднее чем через двадцать минут.

— Прошло уже не меньше пятнадцати минут, как я выпила этот чай. — Кейт беспомощно взглянула на него, сидя на полу в ванной. Она прислонилась спиной к стене и прижала колени к груди. В неверных отблесках свечи ее широко распахнутые глаза были полны смертельного ужаса. Свеча нашлась в самом неожиданном месте — в кладовке в ванной.

— Мне почему-то кажется, что Тони просто хотел нас припугнуть, — заметил Джед, устраиваясь рядом с ней. — Вряд ли он на самом деле подсунул нам что-то в сахаре.

— Правда? — Кейт встрепенулась, полная надежды.

— Да, — невольно улыбнулся Джед. — Да, так оно и есть.

Дэвид успел рассказать ему вкратце про ЛСД, и самое главное то, что если она проглотила наркотик, то ей уже ничем не поможешь — следует просто быть рядом, пока будет длиться его действие. Если она поведет себя слишком буйно, он может доставить ее в больницу, чтобы припадок сняли с помощью валиума. Но вообще-то Дэвид рекомендовал держаться от больницы подальше.

Первой обязанностью Джеда было помочь Кейт успокоиться, постараться побороть в себе страх.

— Ну и жарко же здесь! — прошептала она.

— Нет электричества — не работает кондиционер. Я позвонил Анни — она говорит, что какая-то машина врезалась в столб возле шоссе. Электрики вряд ли что-то станут делать до утра.

— Мы не можем пропускать съемочный день! — встревожилась Кейт.

— Ну, до этого не дойдет! Мы же завтра снимаем в Брандалл-Холле, помнишь? Еще несколько дней уйдет на сцену между Сюзи и Джамалем, в бараках для рабов. Так что нам ничто не грозит — даже если дождь не прекратится. Я нарочно попросил Анни проверить, и она перезвонила туда и сказала, что у них электричество не выключалось. Приезжай и снимай сколько влезет.

— Ты сам позвонил Анни?.. — Кейт очень удивилась.

— Ну да. Я подумал, что ты забеспокоишься насчет завтрашних съемок, и не хотел лишний раз… ну, ты сама понимаешь. Тебя беспокоить.

— О Господи, я что, умру?!

Джед расхохотался, но тут же понял, что Кейт не до шуток.

— Ох, Кейт, ну конечно же, нет! — Он протянул руки, и когда Кейт сама ринулась к нему в объятия, с дрожью ощутил, что она испугана гораздо сильнее, чем хочет показать. — С тобой ничего не случится!

— Тогда почему ты стал таким предупредительным? — Она приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Ну, ты можешь мне и не поверить, но… — Он старательно прокашлялся. — Но ты мне очень нравишься. И я…

— И ты подумал, что, если будешь паинькой, я снова тебе поверю, — заявила Кейт, все так же не спуская с него глаз.

— Ну, пожалуй что и так, — как можно спокойнее улыбнулся он.

— Я люблю, когда ты говоришь правду, — так же непринужденно улыбнулась Кейт.

— Да, я все время об этом помню, — кивнул Джед.

— Ты правда считаешь, что Тони мог добавить в этот сахар ЛСД? — Кейт спрашивала, не давая ему отвести взгляд.

— Ну… я считаю, что он мог этого и не делать.

— Значит, я зря совала пальцы в рот? — Кейт спрятала лицо у него на плече, и Джед стал гладить ее по голове, удивляясь про себя, какие крутые повороты подчас делает жизнь. — Те, кто любит промывать себе желудок, — явно ненормальные люди. Никогда в жизни больше этого не сделаю. — Она вздохнула. — Может, мне лучше просто пойти спать? Я спокойно засну, и даже если в сахаре был ЛДС… оп-ля! Я сказала «ЛДС»! Я хотела сказать «ЛСД». Вот смешно! Словом, даже если он там был, а я буду спать, а потом проснусь — а он уже выветрится, и я…

— Не думаю, что тебе так просто удастся заснуть.

— Черт, ну и жара, — бормотала Кейт. Она уже не обращала внимания на Джеда. — Ты бы не мог открыть окно? Хм-м… А эти окна вообще открываются? Понимаешь, я так привыкла к кондиционерам, что даже не обращала внимания, что на окнах трейлеров стоят жалюзи, и… — Она замерла на полуслове. — Джерико! Смотри, стены движутся! Они как будто дышат! Вот, опять… Ох, черт. Я правда его проглотила?

— Да, — негромко откликнулся Джед. — Теперь я начинаю думать, что это так.

Она зажмурилась и прижалась к нему, ее голос задрожал от испуга.

— Пожалуйста, не бросай меня одну!

— Я здесь, с тобой, — заверил он. — И никуда не уйду.

— Я не хочу, чтобы эти стены дышали, — прошептала Кейт. — Мы не могли бы выйти наружу, чтобы не было никаких стен?

— Там же дождь.

— Мне все равно.

Вечером она давала интервью редактору журнала «Премьера» и до сих пор была одета в белую шелковую блузку без рукавов и узкую полотняную юбку. Босоножки на высоком каблуке валялись здесь, на полу ванной.

— Ты испортишь хорошие вещи, — попытался урезонить ее Джед. Но она уже поднималась с пола.

— Ну пожалуйста, я просто хочу отсюда выбраться! — Она зажала глаза ладонями и застонала. — О Боже! Боже! Боже!

— Зажмурься. — Джед подхватил ее на руки и понес наружу. Он открыл входную дверь, и на них тут же обрушился шквал воды. — Ты все еще не передумала?

— Нет!

Джед решительно шагнул через порог. Он поставил Кейт на ноги и почувствовал, что моментально промок до нитки.

— Так лучше? — Ему пришлось кричать ей в ухо. Она съежилась и уставилась на траву под ногами.

— Нет. — Джед все так же прижимал ее к себе и почувствовал, как затравленно, с хрипом она дышит. — Джед…

— Я здесь, здесь.

— Там что-то есть! — Она буквально прыгнула к нему на руки. — Мне оно не нравится! Не нравится!

— О'кей, — ответил он как можно спокойнее. — Давай заглянем назад, возьмем свечу и сотовый телефон и перейдем в другой трейлер.

Кейт не хотела возвращаться, но и не собиралась оставаться одна. Ему удалось удержать ее на руках, одновременно подхватив сумку с пижамой и телефоном и свечу.

Под дождем свеча погасла, и Кейт испуганно зажмурилась, оказавшись снаружи.

Внутри второго трейлера Джед опустил все на пол и снова зажег свечу.

— Кейт, посмотри на меня!

Она открыла глаза.

— Это тот трейлер, в котором мы спим, — раздельно заговорил он, надеясь, что это поможет. — Здесь ничего нет. Ты сама отлично знаешь, что здесь ничего нет, кроме наших кроватей, одеял и подушек. Все остальное отсюда убрали. Ты это знаешь. Так что если ты увидишь какую-то дрянь, это может быть только глюк. Это не настоящее. Но если ты все равно будешь бояться, спроси у меня. Я клянусь тебе, что этой ночью буду говорить только правду, хорошо? Клянусь тебе могилой собственной матери!

— Твоя мама в могиле?! — опешила Кейт. Черт побери! Нашел на чем клясться!

— Она умерла много лет назад!

— Прости.

Кейт являла собой невероятную картину в облепившей ее мокрой одежде… Больше всего Джеда заводила ее блузка. Тонкий шелк стал совершенно прозрачным от воды, и сквозь кружевное белье заманчиво проглядывали розовые нежные соски.

Джед честно пытался не смотреть. Ну что за несчастье!

Она оглядела себя, проследив за его взглядом, и впервые не попыталась прикрыться.

— Ты видишь перед собой мой проходной билет в Голливуд — две большие причины, по которым меня снимали в «Горном ужасе» и «Смерти в ночи». А также по которым на мне женился Виктор. — Она уперлась руками в бока и выпятила грудь еще сильнее. — Классные титьки, да? В них весь секрет моего успеха! — Ее смех прозвучал визгливо, истерично. — Но скоро это кончится. Вот погоди, после… — Она растерянно захлопала глазами. — Какое кино мы сейчас снимаем?

— «Обещание».

— Точно! Точно! Когда мы снимем «Обещание», больше никто не станет держать меня за третьесортную дурочку с большими сиськами! Потому что третьесортная дурочка с большими сиськами выиграет сразу два «Оскара» — за лучший фильм и за лучший сценарий! — Она снова визгливо захохотала. — По «Оскару» за сиську, да?

Лучший сценарий…

— Так это ты написала сценарий?

— Оп-ля! Вот и весь секрет! С твоего позволения, я сниму эту юбку?

— Да, конечно, — машинально ответил Джед. — Но это действительно ты…

— Ты был прав насчет этого трейлера, — тараторила Кейт, скидывая юбку. — Здесь тоже душно, но стены не дергаются. Можно я прилягу?

— Да… — Черт побери, на ней же совершенно прозрачные трусики!.. — Может, тебе лучше надеть пижаму?

Кейт прошла по коридору и забралась в постель.

— А тебе известно, что я три года проработала дублером по телу?

Он поплелся следом, все еще сжимая в руках пижаму и свечу.

— Нет, я не знал. Господи, целых три года?

Дублеры по телу раздеваются перед камерой. Они берут на себя все прелести изображения любовных сцен и эпизодов с обнаженной натурой. Они работают голыми перед целой толпой — и никто не прочтет их имени в титрах и не назовет звездой. Впрочем, ничего удивительного, что она так много работала дублером по телу.

Кейт вальяжно раскинулась на кровати. У Джеда захватило дух, он поспешил отвернуться и пристроил свечу на полу в углу спальни.

— Это началось сразу после «Смерти в ночи», — продолжала она. — Сразу после того, как мы с Виктором поженились. Он наконец-то получил самостоятельную работу режиссера, а я вообразила, что тоже смогу получить нормальную роль, где не надо будет раздеваться. Но Виктор не стал меня снимать. Мой собственный муж первый сбросил меня со счетов. Но будьте покойны — он не забывал про меня, когда нужно было снимать любовные сцены. Когда это случилось в первый раз, Виктор долго мучился и был в полном отчаянии. Во всяком случае, так он сказал. — Она посмотрела на Джеда удивительно ясным, нормальным взглядом. Дэвид говорил, что могут быть периоды просветления, но это не значит, что ее можно предоставить самой себе. Она может выглядеть совершенно спокойной в одну минуту и биться в припадке в следующую. — Знаешь, после съемок в «Смерти в ночи» я плакала четыре дня, — призналась Кейт. — Я никогда не говорила Виктору, что меня тошнило от этого фильма. Но разве я могла ему признаться? И я ничего никому не сказала. Я просто стала корчить из себя разбитную девицу, которой нипочем целый день разгуливать голой перед толпой мужиков. Хотя внутри меня все переворачивалось. Мне как будто снова было двенадцать лет, только теперь я знала, что мальчишки за мной подглядывают. И теперь я сама получала за это деньги. Это было ужасно. Но как бы ни была ужасна эта «Смерть в ночи», работа дублером оказалась еще страшнее.

Она зажмурилась и потянулась всем телом. И Джед не удержался и залюбовался ею. Тогда, у Дэвида, он так и не успел насмотреться на нее. Он угадал, какая у Кейт чудесная кожа. И готов был на все, что угодно, лишь бы снова к ней прикоснуться. Она совсем не походила на современных красоток с накачанными бицепсами и твердыми, как гладильная доска, животами, не слезающими по полдня с тренажеров. Нет, она была восхитительно округлой и мягкой как раз там, где требовалось, и оттого возбуждала Джеда еще сильнее.

— Я перестала быть человеком. — Кейт говорила, не открывая глаз. — Меня использовали как набор красивых частей тела.

— Но почему ты проторчала там целых три года?

Кейт распахнула глаза и посмотрела на него. Черт побери, даже с мокрыми, спутанными волосами и размазанным макияжем она оставалась красавицей. Грустные синие глаза так и манили обнять ее и утешить. Но Джед помнил, что это не доведет до добра. Однажды прикоснувшись к ней, он уже не остановится.

— Первое время я старалась думать, что это тоже можно считать работой артистки. — В ее смехе снова зазвенели напряженные, истеричные ноты. — Но потом наш брак стал разваливаться на куски — и произошло это довольно быстро. Судя по всему, Виктор еще с детства выбросил из своего словаря понятие «верность». И я… наверное, не бросила эту работу, желая наказать себя. Или его. Или нас обоих — не знаю. Между прочим, я выросла в католической семье.

— Знаю. — Джед заставил себя улыбнуться.

Она уселась на кровати и жестом поманила его к себе.

Он наклонился, и Кейт зашептала ему в ухо:

— Я была тогда ужасно плохая. Я переспала со звукооператором, а он мне даже не нравился. — Ее глаза вдруг наполнились слезами. — И он не знал, как меня зовут. Он сказал: «Хочешь пива?» Я сказала, что хочу, хотя и так была пьяна, а следующее, что я помню, — мы у него в машине, занимаемся этим. Я даже не помню его имени… — Она обхватила голову руками и запричитала:

— О Господи…

— Не думай сейчас ни о чем, — сказал Джед, усаживаясь на край постели. — Это нехорошие мысли. И к тому же теперь это не имеет никакого значения. Ты стала совсем другой.

Она на миг затихла, но тут же снова покачала головой.

— Нет, не стала. Иначе как я могла переспать с тобой?

— Но ведь мы не были друг другу чужими. Мы были разумными, взрослыми людьми. Мы знали, чего хотим. Мы понравились друг другу и сознательно пошли на эту близость. И мы…

Кейт внезапно рухнула на кровать, молотя кулачками по стене.

— Джед! Стены!

Он поймал ее руки и повернул лицом к себе.

— Кейт, посмотри на меня! Посмотри на меня! Со стенами ничего не случилось. Это просто мигает свеча.

Но она снова начала хрипеть и задыхаться.

— Сейчас что-то выползет из-под простыни! Я боюсь, что это змея!

— Клянусь тебе, здесь ничего нет! — Придерживая Кейт на месте одной рукой, Джед скинул простыню с кровати. Пусть сама увидит, что здесь нет никаких змей — ни настоящих, ни вымышленных.

— Что-то ползет по мне! — Ее грудь вздымалась частыми, бешеными рывками. — Убери, убери это! — Она вывернулась из рук Джеда, стянула с себя блузку и швырнула в угол. Но даже этого ей показалось мало. Следом за блузкой полетели нижнее белье и подушки с кровати.

А потом Кейт принялась хлопать себя, как будто давила каких-то мелких тварей. Вскоре она уже не хлопала, а пыталась содрать с себя кожу, и Джеду пришлось снова поймать ее и прижать к себе. Она дрожала и вырывалась, обливаясь слезами.

— Здесь ничего нет! — повторял он. — Кейт, на тебе никого нет! Помнишь, я ведь обещал, что буду говорить только правду и не оставлю тебя одну? И сейчас я говорю тебе правду: здесь ничего нет!

— Но я их вижу!

— Закрой глаза, — приказал он. — Закрой глаза и положись на меня!

— Джед! — По ее щекам катились огромные, прозрачные слезы. — Джед, я не могу закрыть глаза! Как только я закрываю их, я начинаю видеть самые темные уголки своего мозга!

Джед повернул ее так, чтобы их лица оказались рядом. Одной рукой он придерживал ее руки над головой, а другой прижимал к себе тело, навалившись сверху.

— Смотри мне прямо в глаза! Я сейчас тебе кое-что расскажу, ладно? А ты просто смотри мне в глаза, договорились? Я сейчас расскажу тебе… — он в отчаянии вцепился в первое, что наверняка могло бы привлечь ее внимание, — …я расскажу тебе тайну! Я расскажу тебе то, о чем не знает ни одна живая душа, — настоящую причину, заставившую меня отправиться в лечебницу. Кое о чем ты уже знаешь, но это только часть тайны.

— Настоящую причину? — Кейт цеплялась за его взгляд как утопающий за соломинку.

— Да! — Она вроде бы немного утихла, и Джед поспешил приподняться, пока совсем не зациклился на том, что она лежит под ним абсолютно голая.

— Не надо! — тут же взмолилась она. — Пожалуйста, не оставляй меня!

— Никто тебя не оставляет, — заверил Джед. — Я боюсь тебя раздавить.

— А мне так нравится, — прошептала она. — Я меньше боюсь.

Джед не знал, что сказать. Ему еще ни разу не делали таких признаний.

— Ну вот, приехали! Мало того, что ты валяешься голой у меня в постели, а я должен держать себя в руках. Теперь ты предлагаешь мне улечься сверху, чтобы ты меньше боялась?

— Я совсем перестану бояться, если ты меня поцелуешь, — сказала Кейт, гладя его по голове.

— А вот это ты зря придумала! — Джед давно уже возбудился, хотя старался не обращать на это внимания. На самом деле ему давно было не до шуток. Но как бы он ни хотел овладеть Кейт, ничто не заставило бы его воспользоваться ее беспомощностью.

— Джед, там в углу кто-то шевелится! — Ее голос снова зазвенел от испуга.

— Не смотри в тот угол. Не смотри никуда — только мне в глаза.

— Поговори со мной, пожалуйста!

— Я расскажу тебе, что обещал, только сперва ты должна поклясться, что не проболтаешься.

— Клянусь!

Джед глубоко вздохнул и начал:

— После того как умер мой брат Том, я стал медленно, но верно погружаться на дно все глубже и глубже. К тому времени я пристрастился к наркотикам, и дела пошли хуже некуда. Я начал пропускать репетиции, я путался во время съемки — пока меня не вышвырнули вон.

— Это ни для кого не секрет, — заметила Кейт.

— Не суетись, — сухо рассмеялся Джед. — Я как раз подобрался к самой тайне, понятно? Она кивнула.

— Помнится, тогда я еще думал: все о'кей, мой режиссер — Хэнк Энтон — не мог так поступить. Он просто решил припугнуть меня увольнением. А на самом-то деле Энтон ни за что меня не уволит. Потому что я как-никак сам Джерико Бомон, верно? И любой киношник будет счастлив снимать меня в своем фильме. Словом, я постарался привести себя в порядок и заявился на съемку. Думал, отделаюсь очередной выволочкой. Представляешь, как у меня отвисла челюсть, когда я застал в своем трейлере Энди Гарсию? Получается, меня уже заменили на кого-то поскромнее? — Джед до сих пор помнил свое потрясение и смущенный взгляд Гарсии. Парень готов был провалиться сквозь землю от стыда — из-за него, Джеда. — Ну, тогда я заложил совсем крутой вираж — недели на две. И под конец ввязался в потасовку в баре.

Кейт тем временем играла его длинными волосами, перебирая пряди своими тонкими пальчиками. Ее глаза то и дело останавливались на его губах. В нормальной ситуации Джед мог бы счесть ее поведение приглашением к поцелую. Но сейчас ни о чем подобном не могло быть и речи.

— Там крутились папарацци, — продолжал он, — и один из них очень ловко щелкнул мою рожу как раз в тот момент, когда я вышибал дух из какого-то типа — не помню ни его имени, ни того, почему мы сцепились. Помню только, что я был на него жутко зол, и это видно на снимке — морда кривая, глаза выпучены, зубы оскалены… Словом, та еще картина — хуже бешеной собаки. Конечно, уже на следующей неделе эта фотография украшала обложку модного журнала. Тогда мне позвонила сестра, Луиза. Она видела этот журнал. Видела меня. И представляешь, что она мне сказала? — Он многозначительно умолк.

— Мне так нравятся твои волосы!

— Ты что, не слушала? — рассмеялся Джед.

— Разве я не могу одновременно слушать и любоваться твоими волосами? А к тому же я понятия не имею о том, что сказала твоя сестра. Это может быть что угодно. Ну, к примеру, она могла позвонить, и сказать: "Привет, Джед, это Луиза. Ты смотрел вчера последнюю серию «Элли Макбил»? А если она позвонила в пятницу, это могла быть последняя серия «Друзей», или…

— Совершенно согласен с твоими доводами и снимаю свой вопрос!

— Ты бы лучше просто взял и сказал сам. Это сэкономило бы массу времени.

— Она сказала: «Ты вылитый отец».

— Ого!

— У меня душа ушла в пятки, — повествовал Джед. — Я выскочил на улицу, купил журнал и понял, что она сказала правду. На фотографии был не я. Это было лицо моего отца. Тогда я сунулся в ванную, посмотрел в зеркало и увидел, что на меня смотрит мой отец! Красные глаза, серая кожа да вдобавок бесконечные охи «я не виноват!» — ведь я так жалел себя, когда меня вышвырнули со съемки — ни дать ни взять мой старик, да и только!

У Кейт на глазах снова появились слезы.

— Когда наконец я выплакался, то вылил в раковину все спиртное и спустил в унитаз все таблетки. Собрал вещички и позвонил Дэвиду Стерну в его лечебницу — узнать, не найдется ли местечко для меня. И с того самого дня я стараюсь изо всех сил, чтобы больше не видеть в зеркале над ванной своего отца. — Джед перевел дух и спросил:

— Ну вот, это настоящая жуткая тайна, правда?

— Твой голос отпугивает змей и тараканов. Поговори со мной еще. Расскажи еще какую-нибудь тайну.

— А по-моему, теперь твоя очередь рассказывать. — Джед старался не отпускать ее взгляд, не обращать внимания на ее податливое, доступное тело.

— Я голая, — сообщила Кейт.

— Так точно, мэм, — рассмеялся Джед. — Но вряд ли это можно считать тайной.

— У меня есть настоящая тайна: я хочу заняться с тобой любовью, — выдала она как ни в чем не бывало.

— Это… — Джед поперхнулся словами. — Это здорово. Но знаешь что? Давай подождем с этим до утра, ладно?

— Но мне действительно понравилось заниматься с тобой любовью, и я хочу повторить это снова. А ты? — Кейт задумчиво прикусила нижнюю губу, ожидая ответ.

— Я тоже. Я тоже хочу, но сейчас неподходящее время.

— Почему?

— Ну… черт, как бы тебе объяснить? К примеру, потому… что ты болтаешь много чепухи. Сегодня вечером я уже наслушался от тебя всякой всячины, и вполне может оказаться, что желание заняться со мной любовью — такой же бред, как те змеи в углу.

Она вдруг заерзала под ним всем телом, так что он оказался точно у Кейт между ног. Все так же умоляюще глядя на него, она приникла к Джеду и прошептала:

— Ну пожалуйста!

— Ох, Кейт, черт бы тебя побрал! Меня и так вряд ли назовешь праведником, и я вот-вот сорвусь! — Джед откатился на бок и выпустил ее руки. Но от этого лучше не стало, потому что теперь он снова мог любоваться ее нагим телом. Джед с трудом отвел глаза, когда Кейт соблазнительно потянулась.

— Я вся горю — наверное, стоит еще разок выйти под дождь. — И она тут же нахмурилась. — Вот только мне не нравятся те твари в траве! Как ты считаешь, мы не могли бы принести дождь сюда?

Джед набрался духу поднять глаза. Черт побери, она была прекрасна!

— Наверное, это можно сделать, вот только придется здорово повозиться, чтобы пробить дыру в потолке.

Кейт с томной улыбкой закинула руки ему на шею и промурлыкала:

— По-моему, я тебя люблю…

У Джеда захватило дух. Это правда или опять змеи в углу?

— Это… очень мило.

Кейт придвинулась вплотную, и он обнял ее. Руки действовали как бы сами по себе, но сил разомкнуть объятия у Джеда уже не было.

— Может, тогда лучше еще разок выйти под дождь?

— Да, я вынесу тебя, если ты действительно этого хочешь. Тебе не придется вставать на траву. — Он был согласен на что угодно, только бы выбраться из спальни. Пусть даже придется снова торчать под проливным дождем.

— И ты сделаешь это для меня?

— Твоя воля для меня закон.

— В таком случае я желаю, чтобы ты любил меня…

— Хочешь под дождь — я согласен. Но только не секс, — отрезал Джед, подхватив ее на руки. — Этак недолго и рехнуться!

Кейт изнемогала от жары и хотела пить. Она находилась в террариуме в Сарасоте. Родители водили ее туда, когда отдыхали во Флориде. В террариуме всегда было ужасно жарко и стоял тонкий, еле уловимый запах рептилий, хотя все змеи благополучно сидели за толстыми стеклами.

Ей всегда чудилось что-то зловещее в этих тварях, способных передвигаться без помощи ног. В этой части зоопарка Кейт всегда становилось не по себе, особенно возле террариумов с табличкой «Осторожно! Смертельно ядовита!».

И сейчас Кейт наблюдала через стекло за одной из этих змей. Она скользила по песку все ближе к Кейт, волшебным образом передвигая свое переливчатое тело и не сводя с Кейт немигающих глаз.

А потом неожиданно она бросилась прямо на нее, широко раскрыв пасть с ядовитыми клыками.

Стекло вдруг лопнуло, словно игрушечное, и змея уже летела прямо Кейт в лицо.

Она дернулась в отчаянной попытке уклониться, и это прервало ее кошмар. Задыхаясь, обливаясь потом, она распахнула глаза — и наткнулась на напряженный взгляд Джерико.

— Ты в порядке? — хриплым со сна голосом спросил он.

Он все еще крепко прижимал ее к себе. Кейт затравленно осмотрелась. В утренних сумерках перед ней предстала спальня Джерико. Она в спальне Джерико. В его кровати. И она была…

Матерь Божья, она же совершенно голая! Кейт пыталась нащупать простыню и прикрыться. Джерико стал ей помогать.

— Ты помнишь, что было прошлой ночью? — осторожно спросил он. — Помнишь, как напилась чаю со льдом?

По ее испуганному взгляду стало ясно, что Кейт все вспомнила. ЛСД в кубиках рафинада. Стены, колыхавшиеся над ней, как живот у восточной танцовщицы. И Джед, остававшийся рядом с ней, не отходивший ни на минуту, носивший ее на руках, чтобы ей не пришлось наступать на змей на полу, отпугивавший своими разговорами притаившихся по углам жутких демонов.

Его голос не охрип со сна — Джед просто сипел, потому что не умолкал ни на минуту на протяжении нескольких часов.

Она вспомнила, как сама срывала с себя одежду, — и вздрогнула от жуткого воспоминания, когда по всему телу ползали какие-то твари.

И она вспомнила, как умоляла его заняться любовью.

«Под дождь я согласен. Но только не секс».

Он так и сидел в мокрых шортах.

— Кейт? — В ореховых глазах светилось искреннее беспокойство. — Тебе лучше? Ты вернулась ко мне? Скажи что-нибудь, а то я уже начинаю бояться!

— Я ошиблась, — прошептала она. — Ты действительно мой друг.

Он попал в невероятную ситуацию — сам сделал себя таким же уязвимым, как она. Эта история про его последний запой… Он нарочно открыл одну из самых темных тайн своей жизни, потому что знал, каково ей будет утром. Когда морок развеется и она вспомнит, что успела наделать и наговорить.

Но благодаря его жертве они на равных приоткрыли друг другу собственные души. Джед выглядел совершенно измученным: глаза покраснели, а бледное лицо совсем осунулось.

Ночью Кейт призналась, что, кажется, любит его. Утром даже подумать об этом было страшно. Она почувствовала, что вот-вот заплачет.

— Я так ошибалась!

— Ну, это вряд ли, — честно признался он. — Я все еще продолжаю тащиться в потемках и сам не знаю, кто смотрит мне в спину из зеркала над ванной!

Она ласково отвела с его щеки длинные темные волосы.

— Во всяком случае, это не твой отец.

— Ого, так, значит, ты помнишь, да? — Он поудобнее улегся рядом с Кейт, опираясь на локоть.

— Я вспомнила все, — призналась она.

— И «Оскара» за каждую грудь?

От неожиданности Кейт рассмеялась, а потом расплакалась. Но это не были слезы огорчения — просто чаша переполнилась.

— Я что, так и сказала?

— Именно так!

— Ох, черт побери, значит, я разболтала, что сама написала сценарий?

— Я никому не скажу, — пообещал Джед, осторожно коснувшись ее щеки. — Честное слово. Хотя не понимаю, почему нельзя признаться, что это ты написала такую чудесную вещь.

— Если бы Виктор знал, что я автор, он даже и читать бы его не стал. Ты еще не забыл, что третьесортным актрисам с большим бюстом не полагается быть хорошими авторами?

— Но если ты скажешь правду, до Виктора скорее дойдет, почему ты не хочешь менять концовку, — резонно заметил Джед. — Он до сих пор понятия не имеет о том, что ты все сама сочинила.

— По-моему, он скорее позвонит своему любимому сценаристу и закажет новую концовку к фильму. — Кейт в отчаянии закатила глаза. — Нет уж, пусть лучше Виктор до последнего ждет, пока сам Ник Чендлер пришлет ему переписанный сценарий!

— А кто такой Ник Чендлер?

— Мой большой друг. Он управляющий моим магазином в Нэтике, штат Невада. Как только Виктор собирается с ним встретиться, я говорю, что Ник еще за границей и вышлет по факсу все изменения, которые понадобятся по ходу съемок. Я быстренько переписываю нужные страницы, передаю по факсу Нику, а он отсылает их сюда.

— А ты чертовски ловко врешь для такой праведной тихони! — заметил Джед, всматриваясь в ее лицо.

Кейт внезапно затихла. Она никакая не праведница и не тихоня, и он тоже об этом знает. Прошлой ночью она сама рассказала про то, как жила последние две недели до развода с Виктором и бегства из Калифорнии. Черт побери, она проговорилась даже про того звукооператора и его машину!

Джед понял ее без слов.

— Ни слова из того, что я выслушал прошлой ночью, не выйдет за пределы этой комнаты!

— Все равно мне стыдно.

— Ты была под кайфом.

— Быть под кайфом еще не значит иметь оправдание — ты же сам это сказал! — Она устало зажмурилась. — Черт побери, это случилось семь лет назад, а мне все еще противно вспоминать!

— Вот то-то и оно, — подхватил Джед. — И это доказывает, что ты по-прежнему праведная тихоня! Вот если бы все было наоборот, тогда имело бы смысл волноваться.

— Я просто… Я просто никогда не позволяла себе такую гадость. Я нарушила брачные обеты. И меня отнюдь не оправдывает то, что Виктор изменил мне первым!

— Все иногда совершают поступки, которых потом стыдятся. Черт побери, у меня самого наберется список не меньше мили, и вот что могло бы красоваться на самом первом месте. — Он задумчиво уставился в потолок и закинул руки за голову. — Ты ведь знаешь, что мой брат, Том, умер от СПИДа?

— Да, — кивнула Кейт и повернулась так, чтобы лучше его видеть.

— Он болел не один год, но когда умер, меня не оказалось рядом, — тихо вымолвил Джед. — Я не навещал его и даже не отвечал на звонки целых два месяца и буду раскаиваться в этом до самой смерти.

— Ты был слишком занят на съемках?

— Нет. Ну, вообще-то я, конечно, снимался, но при желании всегда мог выкроить пару дней, чтобы смотаться в Сан-Франциско. — Он грустно посмотрел на Кейт. — Я знал, что Том умирает. Он заразился СПИДом четыре года назад. Он был моим лучшим другом — он и его любовник, Ян. Да и остальные его друзья были для меня близкими людьми. Но понимаешь, все они голубые. Откровенно, вызывающе, скандально голубые. И вот в один прекрасный день я давал интервью очередному журналу, и репортер поинтересовался, как мне удалось получить в Голливуде роли таких крутых мужиков, если я столь известный гомосексуал. Поначалу мне стало смешно, но оказалось, что он не шутит. И когда я сказал, что никогда не был голубым, он заявил, что это не так и что у него есть доказательства. И выложил фотографии нас с Томом и его друзьями. Тогда я стал объяснять. Я сказал, что это мой брат и что голубым являюсь не я, а он. И что все эти парни, конечно, голубые — хотя по фото этого не скажешь, — но они к тому же мои друзья. Я сказал репортеру, что вполне могу дружить с голубыми и это не мешает мне быть нормальным мужиком — что казалось мне вполне естественным и понятным. Но репортер все равно не поверил, а следом за ним и продюсер «Мертвой зоны». — Джед горько рассмеялся. — Я относился к этому как к глупой шутке, пока не выяснилось, что продюсеру пришлось выложить около восьмидесяти тысяч баксов, чтобы замять шумиху в прессе. Он, видишь ли, боялся, что если это всплывет наружу, то никто не пойдет смотреть мой фильм. А мне он объяснил, что хотя голубизна стала в последнее время очень модной, ни о какой карьере в кино не может быть и речи, если публика узнает про мою грязную тайну. Я пытался разубедить его и расписывал, как обожаю женщин, и какой я ходок по бабам, и сколько раз попадал из-за этого в передряги, — все бесполезно. Либо я буду держаться подальше от своих «подружек» в Сан-Франциско, либо распрощаюсь с экраном. А когда я посоветовался с Роном, моим агентом, он подтвердил, что для репутации звезды боевиков и детективов эти слухи будут убийственны, — хотя прекрасно знал, что я не голубой. И мне пришлось поверить им обоим. — Джед снова посмотрел на Кейт, только теперь в его глаза вернулась знакомая пустота. — Я позволил себе трястись из-за того, что обо мне могут подумать. Я перестал отвечать на звонки родного брата и не был с ним рядом, когда он умирал. Тебе не кажется, что у меня гораздо больше оснований для стыда, чем у тебя?

Кейт не знала, что сказать; она не представляла, как можно жить с таким жутким чувством вины.

— Так что друг из меня не получился. Я побоялся быть рядом, когда того требовали обстоятельства.

Кейт едва не разрыдалась. Ей хотелось сказать, что он напрасно себя казнит, что он вел себя с ней как настоящий, преданный друг. Потому что понимала, чего стоило ему такое признание.

Он обнажил перед ней сокровенную часть своей души в бескорыстном, самоотверженном порыве облегчить ее собственную боль и обиду. Он без страха пошел на этот удивительный обмен. Прошлой ночью Кейт рассказала ему об одном из самых постыдных и горьких эпизодов в своей жизни. И он сделал для нее то же самое.

— Спасибо, — прошептала она.

Джед сразу понял, что она имела в виду.

— Я сам хотел, чтобы ты знала.

— Черта с два! — рассмеялась она.

— Честное слово. Я действительно этого хотел. Наверное, мне все еще хочется получить прощение, вроде отпущения грехов. — Он криво улыбнулся. — А ты все равно настоящая праведница, что бы там о себе ни выдумывала. Честно говоря, я впервые вижу человека, так похожего на ангела!

— Что за ужас! — смущенно рассмеялась Кейт.

— Это то, что я… чувствую. Когда ты улыбаешься мне, то все… все в порядке.

Это были слова из сценария.

— Так Ларами разговаривал с Джейн.

— Знаю, — кивнул Джед. — Это хорошая реплика — и, по-моему, очень кстати.

Он умолк, посматривая на нее.

— Я все еще голая, — напомнила Кейт, сдерживая слезы, подступившие к глазам. — И все еще в твоей кровати. Может быть, мы могли бы заняться чем-то, кроме разговоров?

— Ты имела в виду — посвистеть и поулюлюкать?

Кейт рассмеялась.

— Я предлагаю тебе меня поцеловать. И теперь у тебя есть право выбора. Либо продолжать корчить из себя идиота, либо принять приглашение.

— Извини. Это была очень долгая ночь, и я так старательно боролся с искушением, что почти стал святым.

— Я все еще жду поцелуя.

И тогда Джед наклонился и приник к ее губам. Его рот был мягким, таким, как она его запомнила. Он приподнялся, чтобы посмотреть на нее.

— Я старался удержаться вовсе не ради этого. Прошлой ночью… я не пытался чего-то добиться.

— Знаю, — прошептала Кейт, гладя его по лицу.

Джед поймал ее руку и не спеша целовал каждый пальчик. Какое странное чувство! Он ожидал, что еще до рассвета снова захочет заняться любовью с Кейт. И сейчас он был готов. Между прочим, Джед провел в таком состоянии почти всю ночь и, наверное, поэтому чувствовал себя необыкновенно уставшим.

Конечно, это объяснение устраивало его намного больше, чем то, что он собирался заплакать.

Это было глупо, но он ничего не мог поделать с ощущением невероятного, полного счастья. Ему следовало разобраться в себе. Потому что не дай Бог ему снова все потерять. Ему не нравилось чувствовать себя таким открытым и беззащитным. Джед глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. Теперь ему удалось улыбнуться Кейт вместо того, чтобы разрыдаться у нее на груди.

Джед прижал ее к себе, спрятал лицо у нее на плече и вдохнул тонкий аромат ее духов.

— Я ждал этого всю свою жизнь, — прошептал он. — Все, что я пережил, все, через что прошел, было не напрасно, потому что привело меня сюда!

Черт побери, да что же он болтает?! Джед жадно поцеловал Кейт. Ее губы были такими податливыми и мягкими, что ему сразу стало ясно, что в этот раз Кейт не требуется дикая, неистовая страсть. В этот раз она хочет, чтобы ее любили медленно и нежно.

И он сможет любить ее именно так. За эти дни Джед в совершенстве освоил искусство самоконтроля.

Он подавил нетерпение и заставил себя целовать ее не спеша. Джед потянул за край простыни, и та соскользнула на пол, словно открывая его взору совершенное произведение искусства. Но Джед позволил себе удивиться лишь на один миг. Ведь сейчас она принадлежала ему.

И он прикоснулся ладонями к ее восхитительной коже, а потом наклонился, чтобы провести языком по кончикам чутких сосков.

Кейт встрепенулась.

— Ты обещал любоваться мной не меньше тридцати минут, когда мы займемся любовью в следующий раз.

Джед заставил себя рассмеяться в ответ.

— Мне хватило прошлой ночи. Я имел в своем распоряжении часов двенадцать, не меньше. А теперь, с твоего позволения, хотел бы перейти к поцелуям и ласкам. — И он снова наклонился, стараясь двигаться в сто раз медленнее, чем ему бы хотелось. Он так поцеловал ее розовый сосок, что Кейт громко охнула.

— Нечестно, — вдруг заявила она грудным, низким от страсти голосом. — А где мои тридцать минут, чтобы полюбоваться?

Между прочим, она не шутила.

— Но… я вовсе не так приятен на вид, как ты!

— Хочешь поспорить? — лукаво улыбнулась она. — А ну-ка раздевайся, приятель! Да делай это как следует!

— Как следует? — ухмыльнулся он. — Тебе что, захотелось мужского стриптиза? Но у меня ничего не выйдет без музыки!

— Тебе нужна музыка? — И Кейт запела. Он расхохотался.

— Я не могу раздеваться под песни Гарта Брукса!

— Это почему же? Я бы смогла!

Она с невинным видом захлопала глазками, и у Джеда оборвалось сердце при мысли о том, что Кейт имела в виду. И он представил себе Кейт! Медленно раздевается ради него одного.

Трудно было поверить, что она готова на такое, зная ее прошлое.

— Ловлю тебя на слове. — Его голос совсем осип. — А сегодня нам лучше обойтись без музыки.

И он с глубоким вздохом соскользнул с кровати и выпрямился посреди комнаты спиной к своей единственной зрительнице. Подождал и спросил через плечо:

— Готова?

— Джед, — покачала головой Кейт. — Я пошутила. Я ни на чем не настаиваю. То есть, конечно… Если ты сам не захочешь…

— Еще как захочу! Мне нравится, когда ты на меня смотришь! Но запомни раз и навсегда — я делаю это только ради тебя!

Она сидела в кровати на коленях, и при виде ее божественной наготы у Джеда пересохло во рту. Не важно, что за ночь смылся и стерся весь макияж. Она была божественно прекрасна. И она принадлежала ему! Ее глаза улыбались, сверкая от радостного нетерпения.

И Джед снова обнаружил, что не в силах отвести взгляд. Каким бы прекрасным ни было ее тело, он всегда становился пленником ее глаз.

— Готова! — сказала она.

Джед на миг зажмурился и сосредоточился. Он мог устроить ей забавное представление. Он знал, что Кейт это понравится. Она любит смеяться — а он глубоко ошибался, когда воображал, что у нее не может быть чувства юмора.

Но сейчас ему не хотелось ее забавлять. Ему хотелось распалить ее до предела.

Он мог бы показать ей Ларами. Ларами такой горячий, он постоянно кипит внутри. Джеду достаточно будет лишь на миг выпустить на волю этот жар. Кейт наверняка это понравится. Она не сможет отвести от него глаз.

А впрочем, к черту Ларами — он и так на взводе. Ему достаточно подумать о Кейт, о том, как они будут заниматься любовью — медленно, не спеша… И она будет стонать и таять у него в объятиях.

А потом настанет вечер, и они снова останутся наедине. И в эту ночь, и в следующую…

Пока съемки не закончатся и не придет пора разбежаться.

А вот это плохая мысль. Очень плохая. Он будет думать только о Кейт. О том, как они станут двигаться вместе, в унисон…

Да, вот это определенно его заводит!

Джед положил руки на пояс и медленно повернулся к ней лицом. Заставил всю свою страсть, все желание сконцентрироваться в пылающем взгляде и смерил ее с головы до ног.

Кейт вздрогнула — и черта с два это случилось оттого, что ей было холодно!

Тогда Джед поднял руки и сложил их одну на другую на груди, напротив сердца. Потом медленно опустил их до самых шорт, но не остановился, а накрыл ладонями заметно приподнявшуюся ширинку.

Он видел, как часто и неровно вздымается грудь Кейт. Она громко сглотнула в напряженной тишине; слегка приоткрыв губы, она следила за его руками.

Джед снова поднял их на пояс и расстегнул верхнюю пуговицу. Нащупал бегунок молнии, но не потянул его вниз. Он шагнул вперед, к кровати, молча предлагая Кейт помочь ему.

Она протянула руку, желая погладить его в паху, но Джед уклонился. И заставил ее держать застежку на молнии только двумя пальчиками, не касаясь его.

Медленно, не отрывая взгляда от его лица, она потянула застежку вниз. И снова хотела его погладить, но Джед остановил ее, покачав головой. Он чуть не скрипел зубами, он жаждал ее ласки, но сейчас он думал не о себе, а о Кейт. Он непременно разожжет в ней безумную страсть — даже если для этого придется обезуметь самому.

Не отрывая от нее глаз, Джед опять сложил руки у себя на груди, напротив сердца И когда снова провел ими вниз, то стащил с себя шорты.

Кейт следила за ним откровенно, не стесняясь, и от этого жгучего взгляда кровь еще сильнее прилила в ожившую, затвердевшую плоть.

Тогда он шагнул к Кейт и уже не возражал против ласки.

Джед зажмурился, рухнул на постель рядом с ней, и весь мир куда-то исчез. Остались только эта кровать и Кейт. Их ласки, их поцелуи, их нежность.

Он вдыхал аромат ее тела, он наслаждался чудесной молочно-нежной кожей, а она ласкала его руками, а потом взяла в рот, довершая нежную пытку с помощью губ и языка.

От восторга Джед охнул и чуть не сорвался.

Он не сопротивлялся, когда Кейт опрокинула его на спину и уселась верхом, горячая, скользкая от его поцелуев и своей страсти. Он снова застонал, увидев ее над собой. Она наклонилась, и он жадно приник к ее грудям, пряча лицо в этой прохладной, податливой плоти.

— Пожалуйста, скажи, что у тебя найдется презерватив, — прошептала она, покрывая поцелуями его лицо, глаза и губы.

Он у него был в кармане шорт.

— Да, — выдохнул Джед.

— Я найду. — Она встала, и Джед тут же пожалел об этой потере, но постарался утешиться зрелищем ее божественной наготы. Вот она уже вернулась и протянула ему шорты.

Еще несколько мгновений было потеряно на то, чтобы разорвать упаковку и надеть презерватив, — пока наконец он не был совершенно готов.

Джед собрался перевернуться так, чтобы оказаться сверху, но Кейт остановила его. Она решительно нажала ему на плечи и уселась верхом. А потом сама направила его туда, куда нужно, и медленно опустилась, вбирая в себя.

От острой вспышки экстаза у него перед глазами замелькали разноцветные искры. Не давая ему опомниться, Кейт сама начала двигаться, и каждое ее движение приносило большее счастье, чем мог заслужить в жизни нормальный человек.

Он не мог сказать, длилось ли это всего несколько минут или целые часы, но настал тот миг, когда Джед больше не мог сдержаться. Чувствуя первые признаки близкой разрядки, он только и сумел, что хрипло выдохнуть ее имя.

Она все так же не сводила с него глаз и улыбалась. И Джед словно перестал существовать, воспарив на недосягаемые высоты.

Но это было не все, потому что новая вспышка ослепила его, когда Кейт затрепетала в ответ. Теперь они воистину слились воедино.

В вихре наслаждений Джед и сам не заметил, как позабыл о своих страхах и сомнениях. Его глаза снова увлажнились.

Джед обнял Кейт, спрятав ее лицо у себя на груди. Затем другой рукой кое-как вытер глаза, уничтожая следы слез, пока их не увидела Кейт.

Черт побери, вот бы сейчас выпить!

Глава 13

Джамаль сидел в бараке и следил, как мрачно хмурится Виктор, просматривая отснятый материал.

Эпизод не удался.

И он не понимал почему. Вот уже четвертый день они снимали по порядку все, что должно было происходить в Брандалл-Холле, и до этого самого эпизода у них с Сюзи все получалось.

График был составлен в соответствии с событиями в сценарии — начиная с того места, где Джейн ухаживает за Мозесом, которого Реджинальд Брукс чуть не запорол. И вот Мозес валяется на полу, едва живой, а Сюзи… Тут Джамалю пришлось встряхнуться, чтобы прийти в себя. Конечно, он хотел сказать: Джейн рискует жизнью и добрым именем, убегая из дому, чтобы его лечить.

И до сегодняшнего эпизода у них почти не было диалогов — одно лишь простое, но добротное действие.

А сегодня Мозесу полагалось впервые прийти в себя. И выслушать кое-что от Джейн.

Сюзи в длинной юбке, как и полагается Джейн, присела рядом с ним, и Джамаль машинально расправил лохмотья, служившие ему одеждой. Их с большой натяжкой можно было считать чем-то большим, нежели набедренная повязка.

— Что мы делаем не так? — тихонько спросила Сюзи.

— Тоже не знаешь, да? — покосился на нее Джамаль. — А я-то надеялся, что ты что-нибудь придумаешь.

Она отрицательно покачала головой, машинально грызя ноготь.

Слава Богу, сегодня на съемки не приперся ее папаша. Если бы еще и он следил за работой, Сюзи вообще не смогла бы играть.

Джамаль почувствовал отчаяние. Он последовал материному совету и постарался больше не наводить Сюзи на разговор об отце. Он просто ждал и надеялся, что она сама поделится своим горем.

Но до сих пор этого не произошло.

И Джамаль бесился от нетерпения и тревоги.

В другом конец комнаты Виктор и Кейт слушали, что им говорит Джерико. Он сегодня не снимался и выглядел довольно странно в своих любимых поношенных шортах, футболке и сандалиях. Волосы Бомон тоже распустил до плеч — ни дать ни взять Иисус, только без бороды. А может быть, это впечатление создавалось от его блаженной рожи. Джерико ходил с таким выражением вот уже несколько дней подряд.

Судя по всему, у них с Кейт все наладилось. Они использовали любую возможность убраться к себе в трейлер. Конечно, они старались, чтобы это не особо бросалось в глаза, но даже в тех случаях, когда их видели в ресторане (а это случалось все реже и реже), оба сидели как на иголках и минут через двадцать уже искали предлог, чтобы уйти.

Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, в чем дело.

Хотя Кейт пыталась вести себя как ни в чем не бывало и продемонстрировать группе, что по-прежнему держит все под контролем, в последние дни она явно была не в себе.

Джамаль слышал кое-какие сплетни про одного выгнанного с работы придурка. В итоге он благополучно загремел за решетку — но сперва умудрился подсунуть Кейт чай с ЛСД. Ей наверняка пришлось нелегко.

Но с другой стороны, и ее новые отношения с Джерико тоже простыми не назовешь!

На глазах у Джамаля Джерико пододвинулся и как бы невзначай задел Кейт рукой. Ему явно не терпелось лишний раз погладить ее, хотя оба вроде бы занимались делом.

— Они наверняка нас ругают, — в отчаянии прошептала Сюзи. — Ох, черт, ну почему никто не может объяснить, что я делаю не так?!

— Мы, — невозмутимо поправил ее Джамаль. — Мы все-таки работаем в паре, детка. И скорее всего тут дело только во мне.

Виктор все кивал, кивал и кивал как заведенный, а потом все втроем вдруг обернулись и уставились на Джамаля и Сюзи.

— Сюзи, можно тебя на минуту? — окликнул Виктор.

Девочка встала, испуганно взглянув на Джамаля. Тот ободряюще пожал ей руку, впервые нарушив свое правило после той ночи, когда они швыряли камешки в воду.

— Эй, не тушуйся! Мы непременно заставим эту сцену работать! — Черт побери, он так старался ее ободрить, что даже готов был поверить в собственные слова!

Но ее это не убедило. Сюзи изобразила дежурную улыбку и осторожно отняла руку.

Джамаль следил за каждым ее движением, стараясь понять, о чем толкует с ней Виктор, готовый в любую минуту размазать его по стенке. Пусть он хоть десять раз режиссер, Джамаль не позволит кому-то обижать Сюзи. Ей и без того не позавидуешь.

— Ты не обидишься, если я попытаюсь тебе кое-что объяснить?

Джамаль обернулся и увидел, что над ним стоит Джерико.

— Понимаешь, у меня возникла мысль, — продолжал Джерико, присаживаясь на корточки. — Если тебе интересно, можно попробовать один способ…

— Да. Пожалуйста. Я буду рад понять, что делаю не так, — как можно вежливее отвечал Джамаль. Его внимание, однако, было приковано к Сюзи. Кажется, до сих пор Виктор был корректен. Она кивала, а Виктор улыбался.

— Ты не что-то там делаешь не так, — пояснил Джерико. — Ты скорее не доделываешь это до конца.

— Короче, Шерлок, я вас не понимаю.

— Но все же и так ясно! И диалог, и действие — они передают главную идею всей сцены. Джейн боится, что Брукс явится взглянуть на Мозеса, чтобы узнать, можно ли его снова выгнать на работу, так? А она боится, что Мозес не станет повиноваться и за это Брукс снова станет его бить. Она понимает, что на этот раз Мозес уже не выживет. Но Мозес возражает, что никогда не покорится. А Джейн никак не может понять, что значит желать чего-то больше жизни и знать, что ты никогда, ни за что этого не получишь. Понятно?

Джамаль с охотой кивнул.

— Он имеет в виду Сюзи… Джейн, — поспешно поправился он. — Он хочет Джейн. Он всегда хотел Джейн, но знал, что это невозможно.

— Ну так и покажи это! — улыбнулся Джерико. — За каждым словом диалога ты должен повторять про себя: «Я тебя хочу!» Знаешь, каким должно быть твое тайное желание в этой сцене?

— Тайное желание?..

— Каждый персонаж должен добиваться своей цели, тайного желания, и временами приоткрывать его в диалогах и в действиях — тогда сцена заработает как единое целое. У Мозеса есть тайное желание, но оно спрятано так глубоко, что он даже сам не осмеливается себе признаться. Но оно здесь, никуда не делось, и, оставшись наедине с Джейн в этой каморке, он хочет ее поцеловать. Ему это так же необходимо, как жить и дышать, — прикоснуться своими губами к ее губам!

Джамаль вновь перевел взгляд на Сюзи. Черт побери, ему ли не знать, что это такое!

— Все твои действия в этом эпизоде, — продолжал Джерико, — должны исходить из этого желания — поцеловать Джейн. К примеру, ты едва заметно придвигаешься к ней — и сам не замечаешь, что делаешь. Ты постоянно смотришь на ее губы и не можешь отвести глаз. Тебе следует по-настоящему ее захотеть. Она для тебя абсолютно недостижима. Ты это знаешь — но все равно хочешь ее.

Джамаль рассмеялся.

— Как по-твоему, осилишь? — спросил Джерико.

Юноша кивнул, не отрывая взгляда от Сюзи. Она закончила разговор с Виктором и посмотрела прямо на него. Внутри у Джамаля все привычно сжалось.

— Да, — ответил он Джерико, все еще глядя на Сюзи. — Постараюсь.

Джерико поднялся.

— О'кей! — крикнул Виктор, — Давайте попробуем еще раз. Все по местам!

Подлетел визажист и удостоверился, что все грязные тряпки на местах, после чего Джамаль улегся на соломенную циновку — жалкое подобие ложа для Мозеса. Сюзи опустилась рядом на колени.

— Готовы? — спросил Виктор.

Джамаль поднял глаза на Сюзи. Итак, его тайное желание — ее поцеловать. Черт побери, да он запросто отыграет эту сцену!

В сумеречном свете ее глаза казались двумя каплями жидкого голубого огня. Вот она глубоко вздохнула и сосредоточилась, призывая образ Джейн. Он сделал то же, зажмурившись и вслушиваясь в молчание барака, в призрачный голос Мозеса.

— Приготовились!

Джамаль открыл глаза и посмотрел на Сюзи. Она уже превратилась в Джейн, но при этом оставалась Сюзи — так же как Джамаль был сейчас одновременно и Мозесом, и Джамалем.

— Внимание!

— Мотор!

У нее была первая реплика. Она разматывает повязку и открывает кровоточащие раны на спине — результат хитроумных усилий гримера. Он вслушивался в то, как тонкие пальчики осторожно скользят по его коже, и позволил себе наконец захотеть ее.

— Он может прийти сюда, — сказала она с положенным Джейн деревенским южным акцептом, придерживая его за здоровое плечо и втирая в раны целебную мазь. — Брукс сам сказал.

Он поморщился, и Джейн тут же замерла.

— Прости, — прошептала она.

Он не спеша поднял глаза на Джейн, на ее руку на своем голом плече, на ее губы, на ее глаза, снова на губы.

«Я хочу тебя поцеловать!» Внезапно ему пришлось облизнуть пересохшие губы.

— Ничего, я крепкий.

Она слишком торопливо отвела глаза и снова занялась мазью.

— Когда он придет, зови его просто «масса Би», — посоветовала она. — «Да, масса Би!», «Нет, масса Би!»

— Не могу.

— Ты должен! — Ее взгляд стал напряженным, пронзительным. Она кончила намазывать раны и вытерла руки о передник.

— Не могу. — Джамаль уселся, чтобы лучше видеть ее лицо. Ее глаза внезапно наполнились слезами.

— Коли он снова станет тебя бить — а он обязательно это сделает, если ты заупрямишься, — это верный конец! — Одна слезинка скатилась по щеке.

Джамаль машинально потянулся вытереть ее, но одумался и замер в нескольких дюймах от ее лица. Не прикасаться! Ведь у Мозеса тоже должно было быть такое правило!

— Когда я стану кланяться да величать Брукса «массой», тогда и впрямь все пропало! — Точно так же, как находиться здесь вдвоем и не иметь возможности прикоснуться к ней, а уж тем более поцеловать. Черт побери, это действительно его убьет!

Она вытерла слезы тыльной стороной руки и даже шмыгнула носом — блестящий жест! Но в следующий миг она сделала нечто неожиданное: взяла его за руку и погладила. Этого не полагалось по сценарию.

— Пожалуйста. — Она старательно ловила его взгляд. — Ты еще слишком слаб, чтобы отправиться на Север, а мы с Ларами найдем тебе убежище не раньше чем через два дня. Я понимаю, что тебе бесполезно объяснять, но это просто чудо, что ты выжил. Брукс бил тебя так, что открылось внутреннее кровотечение… И если он снова тебя ударит…

— А я понимаю, что вам бесполезно что-либо объяснять! — перебил Джамаль. — Вам бесполезно объяснять, что значит желать чего-то больше жизни — и знать, что ты никогда этого не получишь! Никогда! Никогда! — Он позволил своим тайным желаниям, своей страсти вырваться на свободу. — Всю жизнь я слышал одни приказы: что делать, что думать, что говорить! А жизнь и вещи, которые меня окружали, все равно оставались для меня недостижимы! — «…такие, к примеру, как ты!»

Она так смотрела на него, широко распахнув глаза, приоткрыв влажные губы, что Джамаль почувствовал, что сходит с ума. От такого зрелища впору было забыть не только роль, но и собственное имя!

— Я не сумел выбрать дело, чтобы было мне по душе, — продолжал он с грубым акцентом. — Я не мог говорить, когда хочу, или гулять туда… словом, куда мне хочется гулять, — «…или поцеловать тебя прямо в губы!» Кажется, она подалась вперед. Или это сделал он сам — но в итоге ее лицо оказалось совсем близко, и у него так зашумело в ушах, что он едва различил собственные слова:

— Я не могу… не могу…

Вот чего он действительно больше не мог — так это остановиться. Он наклонился вперед еще на пару дюймов, и… черт побери, он ее все-таки поцеловал!

А она прижалась к нему и так отвечала на поцелуй, что Джамаль не устоял бы на ногах — хорошо, что он сидел на земле.

Первой его мыслью было: «И где это она выучилась так забористо целоваться?» Второй мыслью было: «А кого это, собственно, волнует?» Ведь главное было в том, что он наконец-то поцеловал Сюзи Маккой!

На вкус ее губы были как молодое вино — сладкие, терпкие и чудесные.

Тут у всех наблюдавших за сценой перехватило дыхание. Судя по всему, до Сюзи тоже это дошло. В камерах по-прежнему жужжала пленка, и Джамаль из последних сил заставил себя выпрямиться и отодвинуться от Сюзи. Хоть бы они не заметили, как у него дрожат руки!

— Я не могу жить так, как захочу. — Никакое актерское мастерство не могло бы создать эту внезапную хрипоту в его голосе. — Я не могу полюбить ту, что мне нравится.

Ее руки тоже тряслись, пока она собирала свои баночки с мазью.

— Я тоже этого не могу, — сухо заметила она. — Но не собираюсь из-за этого помирать! — Джейн выпрямилась. — Попозже загляну еще, надо будет снова намазать раны. — Она повернулась к двери, но задержалась и с чувством добавила:

— Ты должен выжить! Потому что надежда умирает последней!

— Да мне-то на что надеяться? — тихо промолвил Джамаль, качая головой.

Она молча повернулась и вышла.

В полной тишине Джамаль смотрел ей вслед полными слез глазами.

Медленно, неохотно он закрыл глаза и отвернулся.

— Снято! — шепотом объявил Виктор.

Но в комнате по-прежнему стояла гробовая тишина.

Джамаль открыл глаза и увидел, как испуганная Сюзи заглядывает в двери. Он устало вытер лицо. Больше всего ему хотелось сейчас забиться в какую-нибудь нору и как следует выплакаться.

Но никто из присутствующих так и не двинулся с места.

Наконец Виктор многозначительно прокашлялся.

— Хорошо, — заявил он.

— Хорошо, — слабым эхом откликнулась Кейт. А Джерико расхохотался во все горло.

— И это называется хорошо? Да это же просто замечательно! — И он спросил у Кейт:

— Как по-твоему, можно будет оставить все как есть, с поцелуем?

— Не знаю. — Она задумчиво прикусила губу. — Надо подумать. Пока пусть останется как есть, а вырезать мы всегда успеем. — И она обернулась к Виктору:

— Ты не против?

— Абсолютно. — Виктор оживленно хлопнул в ладоши. — Давайте поставим камеру под другим углом. Я хочу снять все сначала, и с поцелуем. Как, ребята, вы не очень устали?

Джамаль посмотрел на Сюзи. Она все еще не оправилась от потрясения, но лишь пожала плечами.

— Нормально.

Джамаль откашлялся. Сейчас он сможет поцеловать ее еще раз.

— Да. Нормально.

И впервые за свою актерскую карьеру ему искренне захотелось запороть роль. Чтобы им пришлось сделать не меньше сотни дублей!

Кейт стояла возле камеры и смотрела, как ее любовник целует другую женщину при свете очага.

Они снимали сцену из воспоминаний Ларами — брачную ночь с Сарой.

Джед был гладко выбрит, а блестящие длинные волосы аккуратно причесаны. Он был одет в строгий темный костюм и белоснежную сорочку — и едва напоминал опустившегося, заросшего щетиной Ларами, в пьяном угаре слонявшегося ночами возле фермы Виллетов. Он не был похож даже на непривычно трезвого и сдержанного Ларами с красными от бессонницы глазами, каким становился ближе к концу фильма.

Кейт не могла не отдать должное: из Наоми Майклсон вышла превосходная Сара. Миловидная, с длинными золотистыми локонами, в белом подвенечном платье, она была настоящим воплощением невинности и чистоты.

На глазах у Кейт Джед грациозно скинул с себя пиджак и рубашку и склонился над Наоми. Загорелая кожа, бугрившаяся мускулами, тускло отсвечивала в пламени очага, пока он целовал Наоми. Нет. Неверно. Это Ларами целовал Сару.

А Джед, не спуская с Наоми глаз, расстегнул на ней платье и нежно провел пальцами по обнажившимся грудям. В его взгляде горело столь откровенное желание, что Кейт не выдержала и отвернулась.

Сцена выглядела слишком реалистично. И была насыщена страстью.

Джед, целуя актрису, опустился с ней вместе на пол, выйдя из поля зрения камеры, которой следовало теперь «наехать» на языки пламени в очаге.

— Снято, и давайте укладываться!

Наоми устало поднялась на ноги, но Джед так и не двинулся с места, пока к нему не подошла Кейт.

— У меня еще никогда в жизни так не болела голова, — заявил он, глядя на нее снизу вверх.

Наконец он уселся, двигаясь при этом скованно и неловко, зажмурил глаза и помассировал переносицу. Даже под загаром было видно, как он побледнел и осунулся.

Вот что казалось настоящим чудом! Кейт с трудом верилось в то, что еще минуту назад он был здоров — во всяком случае, играл здорового человека.

Она присела на корточки, откинула со лба волосы и пощупала, нет ли у него жара.

Он просто горел в лихорадке.

Кейт решительно выпрямилась и крикнула:

— Анни!

В тот же миг рядом возникла ее ассистентка.

— Как зовут здешнего доктора, который согласился круглые сутки отвечать на наши вызовы?

— Слокум.

— Позвони доктору Слокуму и попроси подождать нас в трейлере у Джерико минут пятнадцать.

— Ничего себе! — возмутился Джед, вскакивая на ноги. — Только врача мне не хватало!

— Ты же болен!

— Это ерунда, — возразил он. — У меня постоянно воспаляются лобные пазухи. А из-за них трещит голова. Ничего страшного.

— Но ты же сам только что сказал, что такая головная боль у тебя впервые в жизни! И как я понимаю, она началась не две минуты назад. Почему же ты молчал до сих пор?

— Потому что это ерунда. — Джед снова стал массировать переносицу.

— Джед, да ты же белый как полотно, и я чуть не обожглась об твой лоб, и…

— И что с того? У меня немного разболелась голова? Сыграл-то я как здоровый! На то я и актер! И нечего делать из мухи слона!

— Ах вот как, теперь она уже разболелась немного? Послушай, сегодня днем, когда вы с Сюзи и Джамалем снимали ту сцену в бараках, ты был еще в норме? Или уже успел заболеть?

Он расправил плечи, улыбнулся, и с его лица чудесным образом исчезли малейшие признаки недомогания.

— Слушай, я здоров как бык, ясно?

— Ты только делаешь вид, что здоров!

— Откуда ты знаешь, что я не делал вид, что болен, пару минут назад?

Кейт смерила его сердитым взглядом, а Джед как ни в чем не бывало направился в ту комнату, где устроили что-то вроде временной костюмерной. Она действительно не знала, заболел он или нет. Если только… И она воскликнула, догоняя Джеда:

— Да ты же сам не соображаешь, хорошо тебе или плохо, потому что у тебя жар!

Джед стоял посреди комнаты. Он только что снял брюки и бросил их кому-то из помощников костюмера. Другой помощник уже стоял наготове, чтобы подать ему шорты и футболку. Джед быстро переоделся.

— Здесь просто слишком душно. Черт побери, подумай сама: мне пришлось разыграть любовную сцену с подружкой режиссера, в летнюю жару, возле горящего очага! — И он добавил вполголоса:

— Не говоря уже о том, что ты не спускала с меня глаз. Между прочим, одного этого было достаточно, чтобы взмокнуть!

— Доктор Слокум выехал, — отрапортовала Анни, появляясь у Кейт за спиной.

— Перезвони ему еще раз, Анни, — велел Джед. — Он мне не нужен.

Кейт переглянусь с Анни, выразительно покачав головой, и вышла следом за ним на улицу. Влажным горячим воздухом было невозможно дышать. Недавно прошел очередной ливень, и теперь разогретая за день земля исходила густым паром. С сумерках он казался каким-то зловещим.

Кейт поспешно догнала Джеда, шагавшего к микроавтобусам, на которых группа собиралась вернуться в город.

— Мне наверняка станет легче после душа, — заверил он.

— А мне станет легче, если тебя осмотрит врач.

— Кейт, черт побери… — Он устало потер лоб.

— Да что ты так уперся, Джед?

— Я не хочу, чтобы из-за меня полетел весь график работы! — воскликнул он.

Джед и не думал шутить! Он стоял перед ней тяжелобольной и все равно собирался работать, потому что не желал быть обузой для остальных!

— Ох, Джед, — жалобно сказала Кейт, — ты же не виноват в том, что заболел! — Она обняла его и привлекла к себе. Господи, он весь горит! Недавно надетая футболка уже успела пропитаться потом. — Никому и в голову не придет заставлять тебя работать с такой температурой!

— Значит, я должен выздороветь быстрее, чем кому-то придет в голову, что я болен! — Джед слегка отстранился, и одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы почувствовать терзавшую его головную боль. — Я должен…

Кейт затихла и в течение нескольких минут ждала, что Джед поделится с ней своими чувствами. Ей так хотелось, чтобы он позволил себе быть честным — и с самим собой, и с ней.

Его талант был настолько убедительным, что мог искажать реальность, и Кейт никогда не знала наверняка, имеет ли дело с настоящим Джедом или с выдумкой.

Чувствует ли он на самом деле ту страсть, которую она читала в его глазах каждую ночь в минуты близости? Или он просто исполняет роль любовника — точно так же, как делал это недавно с Наоми?

Все, что делал Джед, оказывалось превосходным — даже чересчур для нормального человека. Вот только она все чаще стала замечать его излишнюю сдержанность.

Кейт считала, что Джед сдерживает себя даже в те минуты, когда занимается с ней любовью, и что его истинные чувства по-прежнему глубоко скрыты в глубине души.

И вряд ли среди этих чувств можно найти любовь.

Конечно, она не собиралась это выяснять. Хотя вынуждена была признаться себе, что любит его. Он был живой молнией, заключенной в человеческую оболочку. Один его взгляд говорил больше, чем долгие беседы при луне. Разве можно не влюбиться в него?

Но как можно его любить?

Как можно любить мужчину, если не представляешь, кто он такой?

Он все еще временами изображал перед ней Джерико Бомона, кинозвезду. И хотя это случалось не так часто, когда они оставались наедине, Кейт видела, что он то и дело начинает изображать Ларами. Словно раскусил ее слабость перед собственным персонажем.

Как будто она настолько глупа, что ничего не поймет.

А скрывал Джед многое — даже от самого себя. Внутри у него по-прежнему царили темнота и боль, и даже в то утро, когда он рассказал ей о смерти брата, Джед так и не коснулся своих собственных переживаний.

Хотя, конечно, она сама поступала не лучше. Джед постоянно пытался выспросить, что же случилось с ней в восьмом классе, а Кейт упорно избегала этой темы.

Джед заметил, что из Брандалл-Холла выходят остальные артисты, и осторожно высвободился из ее объятий.

— Я постараюсь изменить расписание, — пообещала Кейт. — Мы можем отложить те эпизоды, в которых вы с Сюзи будете сооружать убежище для Мозеса. Наверняка Сюзи тоже обрадуется, если сможет несколько дней отдохнуть.

— А я буду рад принять душ и завалиться в кровать. Мне даже не потребуется аспирин. Самое лучшее лечение — это ты и музыкальный центр с диском Гарта Брукса!

— Джед! — укоризненно рассмеялась Кейт, чувствуя, что краснеет.

В его глазах засветилась нежность.

— Ну как ты умудряешься краснеть после всего, что мы вытворяли на этой неделе?

— Идем! Тебе надо отдохнуть!

Глава 14

Сюзанна осторожно приоткрыла окно и прижалась лицом к жалюзи.

— Джамаль!

— Да!

— Сделай мне одолжение, — чуть слышно выдохнула она, — подойди к соседнему окну и загляни — только чтобы отец не увидел. Проверь, что он делает.

— Вроде бы у него работает телевизор…

— Знаю. Но ты… ты просто проверь — вдруг он заснул. Ладно?

— Как хочешь.

Джамаль растворился в ночной темноте, а Сюзанна приникла к двери в свою спальню и обратилась в слух.

Прошлой ночью отец вел себя как-то странно. То и дело стучал к ней в дверь и приставал с вопросами. Какими-то идиотскими вопросами по поводу сценария, полученного от ее агента. Любезной ему «Нудной вечеринки».

Джамаль постучал в окно как раз во время ее разговора с отцом, и она чуть не умерла от страха. Но отец ничего не услышал. А когда Сюзанне наконец удалось отделаться от него и запереться в комнате, Джамаль уже ушел — к ее полному отчаянию.

Вполне возможно, что отец пронюхал о ее ночных прогулках. Или он просто взбесился после разговора с ее матерью. Звонки от Ривы всегда выводили его из себя. Конечно, мама хотела поговорить с Сюзи — вот только дочь так и не успела подойти к трубке.

Она услышала, как вернулся Джамаль, и метнулась к нему.

— Он не спит, но, судя по всему, действительно смотрит кино, — прошептал юноша.

Ей не следует этого делать. Пока отец не заснет, она не может выбраться из трейлера без риска быть обнаруженной. Тем более что шестое чувство предупреждало Сюзи: в последнее время отец что-то заподозрил.

Господь свидетель — ей меньше всего хочется, чтобы отец снова разъярился. Разъярился из-за вещей, на которые она имеет полное право. Ей скоро исполнится шестнадцать лет. И тогда никто не посмеет запрещать ей гулять по вечерам. Никто не посмеет держать ее здесь взаперти и не заставит трястись от каждого шороха. Никто не вынудит ее делать что-то тайком.

Она ничего не могла поделать со своей тягой к Джамалю. Ей хотелось поговорить с ним. А может быть, даже поцеловать — не перед камерой и не на глазах сотни людей.

И Сюзанна решительно отодвинула занавеску и подняла жалюзи.

Она вылезла наружу, и Джамаль поймал ее и держал, помогая закрыть окно. Юноша поставил ее на землю, и она посмотрела на него снизу вверх.

На какой-то головокружительный миг его лицо оказалось совсем близко. И ей даже почудилось, что вот сейчас это случится. Он поцелует ее снова. Не так, как Мозес целовал Джейн, а как Джамаль поцелует Сюзи. Он поцелует ее, и обнимет крепко-крепко, и признается в любви. И она ответит ему, что тоже его любит.

Но вместо этого он отступил назад, подальше от нее.

— Что вчера случилось? Я стучал раза три, а ты не показалась?

Три раза!..

— Мой отец… — Она сокрушенно покачала головой — эта тема была слишком болезненна. — Лучше пойдем отсюда. Пойдем к озеру.

— Ни за что. Там нас заживо сожрут москиты! — И Джамаль хлопнул себя по руке, доказывая свою правоту. — Смотри, их и здесь полно — не то что у воды!

— Ну тогда… куда ты хочешь пойти?

Сюзанна ждала ответа, затаив дыхание. В темноте трудно было разглядеть выражение его лица.

— А знаешь, ты вчера просто потрясающе играла, — наконец сказал он. Они медленно шли по улице и почти автоматически свернули направо, в сторону сада возле церкви. — Я еще вчера хотел сказать. С тобой так здорово работать.

— И я чувствую то же самое, — прошептала она.

— Мне еще никогда не удавалось так вжиться в роль, как в той сцене с Мозесом и Джейн. Представляешь, мне даже жутко стало! Ну, мы, конечно, с тобой друзья, но Мозес — он же без ума от своей Джейн и сам не думал, что посмеет ее поцеловать, и… словом, я вовсе не хотел тебя напугать, это ведь не по сценарию или там…

— Я не испугалась! — Стоя лицом к лицу на старом кладбище, в окружении памятников давно умершим людям, Сюзи чувствовала, что наступил подходящий момент для признания. Она так мечтала поцеловаться с ним по-настоящему. Сюзи собралась с духом, но ее перебил Джамаль.

— Вот и отлично, потому как не хватало еще, чтобы ты меня боялась! Еще подумаешь, что я только и жду, как бы схватить тебя и поцеловать, будто я Мозес, понимаешь? Ведь там, на площадке, это был не я! И к тому же нам не следует увлекаться такими вещами. Мы же еще дети, правда?

— Да, — отвечала Сюзи. — Ты прав. — Она вымолвила это так непринужденно, с такой настоящей улыбкой на губах… Ей следовало дать приз за это краткое представление, особенно если помнить о том, что все мечты последних дней рассыпались прахом. — Мы с тобой еще дети.

Джед очнулся, когда Кейт собралась ложиться спать.

— Эй, что это за особа лезет ко мне постель? Ах да, это же ты, как бишь тебя зовут? — Он поцеловал ее и прижался к ней всем телом. — Честное слово, тебя так долго не было, что я позабыл, на кого ты похожа!

— Прости, я не хотела тебя будить. Тебе лучше?

Ее голос ласкал слух. Она была такая мягкая, податливая и так восхитительно пахла… Джед прижался к ней еще сильнее и поцеловал.

— Намного лучше! Просто чудесное исцеление! Эта гадость, которой меня напичкал доктор, моментально прогнала всю заразу! И когда я проснулся сегодня днем — без тебя, между прочим, и стал ужасно скучать, — я понял, что готов приступить к работе!

— Ах! — вырвалось у Кейт, с наслаждением запустившей пальцы в его густые волосы. Наверное, это противозаконно — чувствовать такое наслаждение от прикосновений. — Так значит, теперь мы уже не боимся страшного доктора, да?

— Спасибо тебе за то, что заставила меня с ним встретиться! — сказал Джед, целуя ее. На губах Кейт он ощутил вкус кофе и… виски?! Он отстранился и воскликнул:

— Эй! Ты что, была на вечеринке без меня? И кстати, который час?

— Поздний. Мы свернулись около десяти, но мне пришлось задержаться с отчетами. А потом еще отсмотреть кое-что из снятого материала. Прошлый раз я не была на просмотре, и когда Виктор спросил, то не смогла отказаться. Мы немного выпили, пока сидели в зале.

Виктор. Итак, она болталась где-то чуть ли не до часу ночи, чтобы пить виски и просматривать материал — то есть делать то, что он не может, — со своим бывшим мужем. А еще Джед заметил, что она не упомянула в своем отчете то, что наверняка провела с Виктором кучу времени, обсуждая изменения в расписании — из-за его болезни.

— Ну да, надо полагать… хм… что Наоми уже улетела?

— Она отправилась на съемки куда-то в Италию. Ей больше нельзя было задерживаться. Виктор в отчаянии.

— Ну да, и что же ему остается, как не искать утешения в твоем обществе!

Кейт не поленилась приподняться и даже включила свет.

— Ты что, ревнуешь? — На ее удивленном лице расползалась медленная улыбка. — Вот это да! Ты ревнуешь!

— Нет, я не ревную!

— Ревнуешь! — Она улыбалась все шире. — Ну кто бы мог подумать! Я как паинька торчала на съемках целых шесть — или нет, даже семь! — часов, пока ты целовался у меня на глазах с каким-то юным дарованием, а теперь ты ревнуешь из-за стакана виски, выпитого мной в компании с бывшим мужем? — Она расхохоталась, не скрывая свою радость. — Вот так штука!

— Ничего себе паинька! — взревел Джед, повалив ее на кровать. — Я все видел! Я следил за тобой! Ты стояла как царица, знаешь, этакая крутая стерва, гроза всех парней!

— Это часть меня, которую я иногда пускаю в ход…

— И какая же именно часть? Вот этот маленький пальчик? Нет, детка, ты можешь дурачить кого угодно, но только не меня!

Теперь Джед целовал ее жадно и страстно, а она с глубоким вздохом расслабилась.

— Черт побери, я действительно ревную! — зашептал Джед, перемежая каждую фразу поцелуем. — Потому что не желаю ни с кем тебя делить! Даже когда ты бросаешь меня на целый день! Даже когда ты уязвляешь мои чувства, присылая вместо себя надзирателя! Когда он проснулся днем, то обнаружил в соседней комнате Харлана Кинкейда. Молодой пастор дежурил у него до обеда, после чего его сменила Анни. Было больно думать о том, что Кейт не доверяет ему по-прежнему.

— Я уязвляю твои чувства? — удивилась Кейт. — Вот это да!

— Нет, вовсе нет, — поспешно выпалил Джед, смекнув, что сболтнул лишнее. — Не совсем так. Я не обиделся. Я пошутил!

Кейт ласково высвободилась и села на кровати.

— Не правда, — возразила она. — Я тебя обидела.

От ее нежного, ласкового поцелуя Джед чуть не растаял.

— Мне очень жаль, что ты обиделся, — продолжала она, — но у меня не было выбора. И если ты еще не заметил, хочу сказать, что я передумала выписывать сюда Джо Борена, предназначенного тебе в няньки. Я еще раз переговорила с инвесторами по поводу отмены круглосуточного наблюдения, но они не согласились. Мы получаем деньги только при условии строгого надзора. Я понимаю, как это должно тебя бесить, но у них есть причины настаивать.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что стала мне доверять?

— Я сплю с тобой каждую ночь. Разве одно это не предполагает некоторой доли доверия?

Она была права, но Джед хотел большего. Если бы только она уничтожила проклятое «дополнение к контракту»! Если бы отменила ежедневные обыски трейлера и обязательные посещения группы анонимных алкоголиков! Джед хотел спать в том же трейлере, в котором проводил день. Он хотел, чтобы Кейт посмотрела ему в глаза и сказала, что доверяет ему во всем, что не сомневается в его способности одолеть недуг, уничтоживший его отца и мать и разрушивший их семью. Чтобы эта прекрасная женщина не боялась смотреть в глаза ему — живому воплощению всех пороков, которыми могли пугать ее в детстве, — и сказать, что может положиться на него во всем.

Джед хотел забыть, что, несмотря ни на что, его с прежней силой тянет к спиртному.

Но он не мог этого забыть и оттого пугался еще больше.

Потому что он посмел наконец признаться себе в том, что счастлив. Дело было не только в потрясающем, великолепном сексе. В отличие от прочих женщин, с которыми ему приходилось делить постель, Кейт была интересна Джеду не просто как партнерша. Она стала его другом. Она умела его развеселить.

Но даже самые чудесные минуты их общения бывали отравлены, когда Джеда пронзало острое желание выпить.

— Послушай, хочешь, я тебя обрадую? — Кейт уселась на кровати по-турецки. — В «Варьете» напечатали большую статью про «Тугие времена». Отзывы положительные.

— «Тугие времена»? — Джед слегка растерялся. — А я-то думал, что Стэн Троган все еще возится с монтажом!

— На прошлой неделе прошла презентация. Удивительно, что тебе так и не сказали. В общем, в этой статье говорится, что лента стала давать прекрасные сборы и многие кинотеатры согласны пустить ее в прокат.

— Стэн — хороший парень, — довольно кивнул Джед. — Я рад, что его фильм все-таки вышел на экраны. По-моему, я тоже кое-что для этого сделал.

— Да, все только об этом и пишут. Все трубят в один голос о том, что сам фильм ничего не стоит и что его вытянула исключительно твоя игра.

— Очень мило! Иди сюда и поцелуй меня немедленно!

Она повиновалась, но тут же отстранилась и заметила:

— Мне казалось, ты должен прыгать от восторга.

— Ну, в данный момент я готов прыгать вот от этого. — И он ласково сжал сквозь пижаму ее чудесные груди. Она засмеялась. Ему нравилось слушать ее смех.

— Похоже, у тебя сейчас снова начнется приступ головной боли!

— Вот видишь, в том-то и прелесть занятий любовью: ты начинаешь чувствовать себя лучше, даже если у тебя не болела голова!

Она все еще смеялась, помогая Джеду снять с нее пижаму и стащить с него шорты. А потом обоим стало не до смеха — поцелуи и ласки снова вознесли Джеда на седьмое небо.

Она сама достала из-под подушки презерватив и надела его на Джеда, а он перевернул ее на бок, к себе спиной, и вошел сзади…

— Я так рад, что ты наконец вернулась, — прошептал он. — Целый день как дурак провалялся в постели — и без тебя!

Кейт засмеялась, но тут же охнула от наслаждения, упиваясь его ласками и сильными, глубокими рывками.

— Джерико Бомон! — донесся снаружи чей-то неистовый рев.

Бам! Бам! Бам! От страшного грохота в дверь оба на мгновение застыли.

— А ну открывай, сукин ты сын!

Кейт растерянно посмотрела на Джеда через плечо.

— Мы что, приглашали Рассела Маккоя на вечеринку в час ночи?

— Может, не обращать на него внимания и он сам уберется?

Бам! Бам! Бам!

— Отпирай, ублюдок, пока я не вышиб дверь!

Кейт не выдержала и рассмеялась.

— Вряд ли он уйдет по собственному желанию!

Она отодвинулась, и Джед простонал:

— Черт побери, ну почему не попросить его зайти через часок?

— Ему, похоже, не до вежливости! — Она уже нащупала на полу свою пижаму и его шорты.

Бам! Бам! Бам!

— Открывай эту чертову дверь! Открывай сию же минуту! Я знаю, что она там, у тебя!

— Да кого он тут ищет? — удивилась Кейт, торопливо накидывая поверх пижамы халат. — Может, он сегодня перепил и решил, что ты затащил к себе его бывшую жену?

— Не похоже, — возразил Джед. Он уже застегнул шорты и теперь разглядывал свой профиль в зеркале на входной двери. — Слушай, он что, не понимает, чем мы тут можем заниматься?

Кейт засмеялась.

— Пойду-ка его удивлю! А ты оставайся внутри.

— Ну уж нет! — Джед вдруг помрачнел и решительно заслонил от нее дверь. — Это ты оставайся внутри. Мало ли что он учудит, если действительно напился.

Бам! Бам! Бам!

— Открывай, черт бы тебя побрал!

— Да иду же, иду! — крикнул в ответ Джед. — Уже открываю!

Он отпер дверь, готовый ко всему. Рассел Маккой рванулся было внутрь, собираясь смести Джеда с дороги.

Но справиться с Джедом было не так-то просто, и Маккою пришлось притормозить возле самой двери.

Впрочем, ему ничто не мешало продолжать драть глотку.

— Ну, где она? Я же знаю, что ты затащил ее к себе, чертов извращенец!

— И кого же это вы здесь ищете, мистер Маккой? — ледяным тоном осведомилась Кейт.

Маккой ошалело уставился на нее.

— Но…

Этот придурок наверняка пил весь вечер. Джед чувствовал, как от него разит перегаром, а вены на лбу набухли так, что вот-вот лопнут. Джед решительно шагнул вперед, оттесняя Маккоя на лужайку возле стоянки.

Потихоньку стала собираться толпа — кто-то не спал, а кого-то разбудил поднятый Маккоем шум. Джед заметил Анни, и по тому, как ассистентка смотрела на трейлер, понял, что Кейт тоже вышла наружу. Но он не рискнул оглянуться. Он не сводил глаз с Рассела Маккоя.

— Может, вызвать полицию? — спросила Анни.

— Не думаю, что они нам понадобятся, — возразил Джед. — Так что ты сказал, Рассел? Я понятия не имею, кого ты здесь ищешь, но ее у меня нет — если только это не Кейт.

— Полагаю, нам всем стоит разойтись и заняться своими делами. — Холодный голос Кейт моментально пресек все вопросы и замечания.

Толпа затихла и стала рассасываться, но их тут же остановил очередной вопль Рассела Маккоя:

— Да, я хочу, чтобы вы позвонили в полицию! Сюзи сбежала из трейлера, чтобы встретиться с тобой, ублюдок, я это точно знаю! И то, чем ты с ней занимался, подведет тебя под статью об изнасиловании малолетней! — Он рванулся в атаку, но Джед оставался неподвижным как скала.

Сюзи?..

Джед недоуменно посмотрел на Кейт:

— Сюзи?

— Она говорила, что ты давал ей и этому черномазому сопляку уроки актерского мастерства, но теперь-то я знаю, что это было лишь прикрытием для ваших извращенных игрищ! Ты же развратил ее, похабник, сукин сын! Ты ее изнасиловал, и теперь она сбежала!

— Мистер Маккой, — решительно вмешалась Кейт, — если Сюзи действительно пропала, мы сами поможем вам ее отыскать. Но позвольте вас заверить, что между вашей дочерью и Джерико ничего не было и не могло быть.

— А ты-то что за продюсер, если снимаешь такого типа, как Бомон, в одном фильме с несовершеннолетней?! — Маккой с удивительным проворством, неожиданным для такого верзилы, ринулся было на Кейт, но Джед оказался проворнее. Он ухватил Маккоя за шиворот и припечатал спиной к стене трейлера.

— Когда я тебя отпущу, — процедил он, глядя в глаза Маккою, — ты сразу отойдешь не меньше чем на пять метров, прямо на середину улицы. Попробуй только дернуться — и я вышибу из тебя дух! А если посмеешь еще раз гавкнуть на Кейт, я вышибу из тебя дух наверняка! Ты все понял?

Маккой кивнул. Как и большинство задиристых псов, он соображал на редкость быстро, стоило возникнуть хоть малейшей угрозе его драгоценной шкуре.

Джед отпустил его, и Маккой мигом отлетел подальше, попутно приводя в порядок рубашку и стараясь вернуть себе вид оскорбленного праведника.

— Анни, звоните в полицию. Мы еще заставим их ответить за свои оскорбления и угрозы! Мы еще посмотрим, как им удастся отделаться от обвинений в разврате и изнасиловании! Они все равно скажут мне, куда спрятали Сюзи!

— Сюзанна была со мной, мистер Маккой. Она провела со мной весь вечер.

Джамаль выступил вперед, растолкав зевак. Сюзи плелась следом за ним. Девочка отчаянно цеплялась за его руку — казалось, она вот-вот упадет в обморок.

— Ты?! — Рассел Маккой отшатнулся, как будто Джамаль его ударил.

Юноша расправил плечи и гордо поднял голову — и выглядело это довольно впечатляюще, учитывая его высокий рост и отлично развитые мышцы.

— Да, я. Может, теперь вы перестанете рычать на Джерико и Кейт и потолкуете со мной? — Он окинул толпу своим знаменитым надменным взглядом и добавил:

— И лучше это сделать без свидетелей.

— Ты?! — Маккой вдруг лишился дара речи. Правда, по его физиономии и так было ясно, что он думает. Единственное, что могло быть хуже связи Сюзи с типом старше ее на двадцать лет, — так это связь с афроамериканцем. Рассел обратил к дочери лицо, переливавшееся всеми цветами радуги:

— Так вот в чем дело? Ты каждую ночь бегала к этому черно…

Джед снова перебил его, выскочив вперед:

— Заткнись, засранец! Захлопни свою поганую пасть!

Джамаль словно стал еще на пару дюймов выше и с холодной угрозой произнес:

— Нет, Джерико! Пусть этот тип продолжает! Тогда мне наконец будет за что его убить!

— Прости меня! — разрыдалась Сюзи. — Джамаль, ради Бога, прости!

— Тише, детка! — Джамаль ласково обнял ее за плечи. — Я знаю, что ты ни в чем не виновата!

Маккой ринулся к Сюзи и стал оттаскивать ее от Джамаля.

— А ну убери лапы!

— Только тронь ее, старый черт, — и считай, что ты уже без руки! — прошипел Джамаль.

— Пожалуйста, опомнитесь! — взмолилась Кейт. — Давайте уйдем в контору и там все обсудим!

— Нам нечего обсуждать! — ярился Маккой. — Звоните в полицию! — Он ткнул пальцем в Джамаля и добавил:

— Он ответит мне за совращение малолетней!

— Да я твою дочь даже пальцем не трогал! — Джамаль с трудом цедил слова сквозь стиснутые зубы.

— Ну да, как же, так я и поверил! — захихикал Маккой. — Ты у меня как миленький загремишь в тюрьму, приятель! Вот ведь какая неприятность — связался с малолеткой!

Джед увидел, как к стоянке трейлеров подъехала полицейская машина. Дверцы распахнулись, и появились шериф и его помощник.

— Джамаль не сделал ничего плохого! — плакала Сюзи. — Я клянусь тебе, папа! Он ко мне не прикасался! Это все я виновата! Я давно сходила по нему с ума, а он ничего не подозревал!

— А ты проваливай в трейлер! — рявкнул Маккой. — Я с тобой еще разберусь!

— Сюзанна, ты не обязана идти туда, если не хочешь! — воскликнул Джамаль.

— Делай, что я велел!

— Папа, ты же ничего не понял!

— Ну нет, я отлично понял, что ты такая же шлюха, как и твоя мать!

Над толпой вдруг повисла тишина. Мертвящая, напряженная тишина.

Джед и не предполагал, что Джамаль может выглядеть так внушительно и угрожающе. Тем удивительнее было слышать его вкрадчивый, чуть ли не ласковый голос.

— Даю тебе ровно три секунды, чтобы извиниться перед дочерью!

— Послушай, а ведь он, наверное, прав, — перебила юношу Сюзи. И она выпалила в лицо отцу:

— Знаешь что? Если бы только Джамаль захотел, если бы он поманил меня хоть пальцем, то я сделала бы для него все! Ты понял? Все, что угодно! Но у меня не было такой возможности, потому что он сказал правду. Он ко мне не прикасался!

— Ну да, валяй дальше, актрисочка! — Маккоя не так-то легко было сбить с толку. — Ты теперь что угодно наплетешь, лишь бы твой любовник не загремел в тюрьму! — Он брезгливо фыркнул. — Сперва твоя мамаша со своим узкоглазым, а теперь и ты с чернома…

Сюзи размахнулась и ударила, что было сил. Все услышали звонкую, резкую пощечину, и на физиономии папаши Маккоя расцвел алый отпечаток ее пятерни.

Теперь ничто не могло удержать Маккоя от скорой и жестокой расправы. Джед отлично видел, как он разъярился. Но Маккой даже не успел замахнуться, чтобы ударить, потому что Джамаль тоже не спускал с него глаз. Он ухватил Маккоя за руку и опрокинул наземь.

Сюзи зарыдала, Кейт обняла ее и прижала к себе, а шериф решил, что пора вмешаться.

— Я считаю до пяти, и если вы не прекратите, то оба отправитесь в участок! — предупредил он.

Джед поймал Джамаля за шиворот и оттащил подальше от отца Сюзи.

— Что за чертовщина здесь творится? — вопрошал шериф, грозно окидывая взглядом толпу.

— У меня сломана рука! — простонал Рассел Маккой, картинно раскинувшись в пыли. — Он сломал мне руку!

— Я бы и рад тебе ее сломать, да ты же сам свалился на нее, старый дурень! — фыркнул Джамаль.

— Я хочу подать на него жалобу! Пусть возмещает мне убытки! Этот ублюдок грозился сломать мне руку — и сломал ее! А еще я обвиняю его в изнасиловании и растлении малолетней! Он вступал в половые сношения с моей пятнадцатилетней дочкой! — Маккой подвывал, баюкая поврежденную руку.

Сюзи, Джамаль, Кейт и Анни принялись опровергать его утверждения в один голос.

Шериф снял очки и устало потер переносицу. Затем водрузил очки на место и повелительно взмахнул рукой. Все послушно замолчали, и он обратился к помощнику:

— Вызови по рации «скорую» вот для этого, — он кивнул на Маккоя, — а этого, — он ткнул пальцем в Джамаля, — отправь покуда в участок — для его же пользы!

Джамаль возмущенно взорвался:

— Но разве это я…

— Будешь шуметь — поедешь в наручниках! Давай садись в машину, пока не поздно!

— Из нас двоих меня забирают в участок! — Джамаль качал головой, словно все еще не верил в то, что случилось. — Вот вам и справедливость! Скажите честно, шериф, все дело в цвете моей кожи?

Но шериф и глазом не моргнул.

— Я приехал на вызов и увидел следующее: ты набросился на этого человека. Вполне возможно, что все утрясется и мы разойдемся по-хорошему, но я намерен действовать согласно инструкции, пока сам во всем не разберусь. Предлагаю вам, вам и вам, — он ткнул в Сюзи, Кейт и Джеда, — поехать со мной в больницу, чтобы я мог записать ваши показания заодно с мистером Маккоем. Надеюсь, вы сумеете говорить по очереди и не устраивать базар?

Сюзи, Джамаль, Анни, Кейт и Рассел Маккой дружно загомонили в ответ.

— Превосходно, — устало буркнул шериф.

Джед поднял глаза от журнала, когда в больничный вестибюль вышла Кейт. Было почти семь часов утра, и она падала с ног от усталости.

— Ну, кажется, нам удалось договориться, — сообщила она, плюхнувшись рядом на диван. — Рассел не будет требовать возмещения убытков по суду при условии, что Джамаль и «О'Лафлин продакшнз» выплатят ему кругленькую сумму. И ему пришлось снять обвинения в растлении и изнасиловании, но это из-за Сюзи. Она сама настояла на медицинском освидетельствовании. То, что она до сих пор девственна, подтверждает ее слова об отсутствии половой связи. Но Маккой все равно вел себя как последний сукин сын и разорялся по поводу того, что она давала Джамалю непотребным образом и что ее девственность ничего не доказывает. Надеюсь, он сам сдохнет от стыда, когда протрезвеет.

— А как по-твоему, у Сюзи и Джамаля действительно ничего не было? Между прочим, целовались они довольно правдоподобно!

— Нет. — Кейт устало покачала головой. — Между ними ничего не было. Джамаль любит пускать пыль в глаза и прикидываться избалованным принцем, но он готов поклясться чем угодно, что целовал Сюзи только во время съемок. И я ему верю. Он не из врунов.

— Ну да, черт возьми, даже я вижу, как он излучает свою правдивую ауру!

Джед ласково улыбался, глядя на Кейт, и она не могла остаться равнодушной. Он выглядел взъерошенным, как будто его неожиданно вынули из кровати, — собственно говоря, так оно и было.

Да, эту ночь им пришлось провести совсем не так, как они собирались…

— Рассел требовал, чтобы я издала отдельный приказ, запрещающий Джамалю приближаться к Сюзи, но мне удалось отговорить его от лишнего шума. С меня сошло семь потов, пока удалось его уломать, и в итоге Джамаль на меня обиделся. Ему пришлось пообещать, что он не будет общаться с Сюзи, за исключением тех сцен, где они играют вместе. Бедняга поначалу тоже встал на дыбы. Пришлось напомнить, что в противном случае он может оказаться за решеткой. Он упирался, и только Сюзи удалось его уломать. — Кейт помолчала и добавила:

— Несчастная девочка — вот кого мне действительно жалко.

— Если уж говорить о приказах, — подхватил Джед, — то стоит издать приказ, запрещающий ее отцу подходить к ней ближе чем на милю.

— Да, — вздохнула Кейт. — Знаешь, я попыталась с ней поговорить, и она все время твердит, что отец никогда ее не бил. А по-моему, он и так успешно истязает ее с помощью слов. Она говорит, что из-за Рассела потеряла веру в себя. Что каждый Божий день он только и делает, что зудит о том, какая она дура, неумеха и ничего в жизни не понимает. Теперь она действительно считает себя пустым местом. Удивительно, как людям хватает ума вытворять такое над собственными детьми!

— Не знаю, — буркнул Джед, внезапно отвернувшись.

И Кейт мгновенно поняла, что это не так. Уж он-то знал это лучше других, потому что сам пережил подобное в детстве.

Она ласково пожала ему руку, и Джед взглянул на нее.

— Знаешь, я до сих пор его ненавижу. — Это наверняка относилось к его отцу. — Иногда мне кажется, что моя ненависть выжгла в груди огромную дыру.

— И ты имеешь право на эту ненависть, — прошептала Кейт. — Я даже отдаленно не могу представить, как он с тобой обращался, но твердо уверена, что ты имеешь право!

— Но стоит мне действительно разозлиться — и я становлюсь таким же, как он! — Джед вскочил на ноги и спросил:

— Долго еще мы будем здесь торчать?

— Сюзи пока побудет с Анни — надо дозвониться до ее матери. Как только шериф скажет, что отпускает Джамаля, можно ехать.

— Вот и слава Богу!

Она поднялась и обняла Джеда, всем сердцем желая внушить ему, что он никогда не станет таким же, как отец, — что бы он ни сделал.

— Что-то мне припоминается, — начал он, уткнувшись носом ей в макушку, — что кто-то приполз недавно ко мне в постель! И мы занимались чем-то таким интересным — наверное, смотрели кино! Нет, погоди, это было не…

— Позволь мне переговорить с шерифом, — перебила Кейт, — и мы вернемся в постель и все как следует вспомним!

И тут она увидела их. Все подъезды к больнице перекрыли микроавтобусы с телерепортерами и операторами. Они выскочили из машин и ринулись к дверям дружной толпой.

— Ох, черт побери…

Джед обернулся и выругался себе под нос.

— Наверняка это проболтался кто-то из техников! — Кейт отшатнулась от Джеда и заметалась в панике по вестибюлю. — Что я им скажу?! Ведь теперь не избежать скандала! — Она остановидась перед зеркалом, пытаясь хоть немного привести в порядок волосы.

— А ты возьми и скажи им всю правду: что Рассел Маккой напился и устроил шум из пустяка!

Двери в вестибюль распахнулись, и самые шустрые репортеры закричали:

— Вот он!

Вспыхнули софиты, зажужжали видеокамеры, и перед Джедом как по волшебству вырос лес из микрофонов.

— Как вы чувствуете себя, вернувшись в кино? — спросил один репортер.

— Вы верили, что «Тугие времена» сразу станут хитом? — перебил его второй.

— Это правда, что за последний год вы не выпили ни капли?

— Как вам нравится ваше новое прозвище — Блудный Сын?

Джед ошалело посмотрел на Кейт, потом на камеры, а уж затем на репортеров.

— Так вы искали меня?

— Мистер Бомон, вам известно, что сборы от «Тугих времен» перекрыли все прежние рекорды для дешевых фильмов, снятых независимыми режиссерами?

— Нет. Но это… здорово!

— Что вы думаете по поводу специальных ночных сеансов, устроенных в некоторых кинотеатрах для дополнительного показа вашего фильма?

На лице Джеда медленно расцветала улыбка: он прямо на глазах преображался в Джерико Бомона. Правда, это выглядело так естественно, что заметить могла только Кейт.

— Эй, ребята, вот это новость! — обратился он к репортерам. — Извините, я совсем не готов отвечать на ваши вопросы, зато вы могли бы ответить на мои!

В ответ раздался дружный хохот.

— Я непременно побеседую с каждым из вас в отдельности, но прежде вам придется записаться в очередь у моего пресс-секретаря.

— А кто ваш пресс-секретарь, Джерико?

Джерико беззаботно улыбнулся.

— Я пока не обзавелся им — вот почему вам всем придется обождать!

Он решительно прошел через обступившую его толпу, глазами и жестом приглашая Кейт следовать за ним. На его сияющем лице не осталось и следов недавней усталости — оно светилось от счастья.

И Кейт больше не сомневалась, что с этого момента Джерико Бомон может снова считать себя на коне. А это значит, что жизнь Джеда — как и ее собственная — уже никогда не будет прежней.

Глава 15

Была еще середина дня, а они уже вымотались до предела.

Джед сначала слонялся по их роскошному номеру в нью-йоркском отеле, но вскоре плюхнулся на диван, заваленный новыми сценариями, присланными Роном Стейплтоном.

Они прилетели под утро и буквально через пару часов отправились на радиостудию для участия в утреннем ток-шоу. После чего одно интервью плавно сменяло другое с кратким перерывом на ленч.

Джед красовался во всем черном: черный костюм, черная сорочка, черные туфли. С черными, блестящими волосами, распущенными по плечам, и едва заметной темной щетиной на щеках он выглядел тем, кем являлся, — кинозвездой в зените славы.

Хотя в данный момент он больше походил на кинозвезду, измученную до смерти. Вдобавок все еще давали о себе знать последствия сильнейшей простуды, перенесенной им несколько дней назад.

И тем не менее ему хватило сил улыбнуться Кейт, когда та закончила разговаривать по телефону.

— Они собираются сделать из меня очередного Бэтмена!

— Вот как? — Кейт не смогла скрыть удивления. Ее поразило, что Джед вообще обсуждает такую грошовую роль, а вовсе не то, что ее ему предложили.

Впрочем, сегодня она с самого утра только и делала, что удивлялась. И самым большим потрясением было для нее самое первое интервью в радиостудии, когда Джед совершенно невозмутимо ответил на вопрос о своей личной жизни: мол, нет, сейчас он не имеет никакой особенной привязанности.

Кейт все еще не оправилась от растерянности при мысли о том, что Джед скорее всего так и считает. Что после всех бурных ночей и невероятной близости он вовсе не думает, что привязался к Кейт.

И это потрясло ее до глубины души.

Работа над «Обещанием» вступила в завершающую фазу. Еще несколько недель — и она начнет мотаться между Лос-Анджелесом и Бостоном, чтобы присматривать, как движется дело. А Джед будет волен отправляться на новые съемки.

Одним словом, их связь с самого начала была обречена на скорый и бесславный конец. Рассуждая логически, Кейт не могла не признать, что близкий разрыв с Джерико не станет для нее неожиданностью. Неожиданным было то, что она при этом чувствовала.

Кейт была уверена: то, что происходит сейчас между ними в Нью-Йорке, — не что иное, как начало конца.

— И ты действительно собираешься играть Бэтмена? — нерешительно спросила она, даже не смея предугадать ответ.

Все утро он провел на публике, в ипостаси Джерико Бомона. Такой Джерико вполне мог соблазниться на роль Бэтмена. Здесь никто не станет требовать от него талантливой игры, зато он наверняка вернется в список "А". Но Джед посмотрел на Кейт как на ненормальную:

— Да ты что? Конечно, мне это приятно, но благодарю покорно. Тем более после Ларами!

Кейт скинула туфли на высоком каблуке и присела рядом с ним, подобрав под себя ноги.

— Джед, я хочу спросить тебя вот о чем… — Ей казалось, что он наверняка слышит, как гулко колотится ее сердце. Она растерянно уставилась в пол, молясь о том, чтобы не выглядеть ни испуганной, ни ревнивой, и пытаясь найти нужные слова. — Меня немного смутило одно место в твоем интервью на радио. — Вот так! Отличное начало! Она ни в чем его не обвиняет. Или скорее обвиняет себя, а не его. Ведь смутилась-то она! Значит, она и виновата в своем смущении! — Я понимаю, что никогда не интересовалась твоими понятиями о привязанности, но… — Кейт подняла на него взгляд, стараясь улыбаться и говорить как можно спокойнее:

— Может, я покажусь старомодной, если скажу, что предполагаю определенную степень привязанности между людьми, которые спят вместе уже довольно долгое время. Честно говоря, мне кажется, что это должна быть довольно сильная привязанность.

— О Господи! — На глазах у Кейт по его лицу промелькнула череда чувств, главным среди которых было огорчение. Ну просто вылитый Ларами! — Так ты целый день ломала над этим голову?! — Джед растерянно потер лоб. — Кейт, милая моя… — Он ласково взглянул на нее. — Так что же ты молчала?

Кейт застыла, пытаясь угадать, насколько он сейчас искренен, и проклинала себя за эти мысли.

— Ну вот, теперь-то я не молчу!

Джед не спускал с нее глаз.

— Но я думал, ты сама не захочешь, чтобы я болтал. Я думал, ты предпочитаешь держать это в тайне!

Джед говорил так искренне, но и во время интервью он тоже был искренен. Такой артист, как Бомон, может даже заплакать по заказу. И она никогда не узнает, искренен он или нет.

Никогда.

Ей следовало радоваться тому, что эти невозможные отношения скоро закончатся.

— Прости, — добавил он. — Я действительно думал, что ты сама не захочешь огласки.

— Я и не хотела, — подтвердила Кейт. — И не хочу. Наверное, я… — Ну вот, он окончательно превратился в Ларами — даже лицо осунулось и покрылось морщинами. У Кейт слова застряли в горле. Да полно, видела ли она хоть раз в жизни настоящего Джеда? Или он так и существовал где-то между образами Джерико и Ларами? — Наверное, я оказалась захваченной врасплох. — Она попыталась улыбнуться. — Ты посмотри, что происходит — как круто все повернулось. Ты снова завален сценариями. Тебе достаточно прочесть и ткнуть пальцем в ту роль, которая больше всего понравится. — Она попыталась рассмеяться. — Я больше не могу держать тебя на привязи, угрожая расторгнуть контракт. Теперь у тебя всегда есть возможность сыграть Бэтмена!

— Примерно через три часа мне надо быть в студии у Леттермана, — напомнил Джед, поднимаясь с дивана. — Если мы сейчас ляжем, то сможем проспать не меньше двух часов! — И он с улыбкой поправился:

— Ну, может быть, всего девяносто минут! Что скажешь?

Кейт покорно поплелась за ним в спальню, чувствуя себя беспомощной и несчастной, обреченной со всем соглашаться и радоваться тому, что он соизволит ей предложить.

Ей удалось обмануть его и сделать вид, что все в порядке, но обмануть себя Кейт так и не смогла.

Зазвонил телефон.

Ровно через пять минут после того, как он заснул. Даже меньше. Но вполне достаточно для того, чтобы сполна ощутить досаду из-за пробуждения. Кейт зарылась лицом в подушку, а Джед поднял трубку.

— Да?

— Джерико?

Он обреченно прикрыл глаза. Звонил его агент Рон.

— Да.

— Черт, ну у тебя и голос!

— Я сплю, то есть я спал.

— Ну, значит, пора вставать. Я жду тебя внизу, в баре, и ты даже не представляешь, кого я привел! — Рон выдержал эффектную паузу, прежде чем выдал:

— Здесь со мной Чарли Рид! Она хочет обсудить с тобой новый проект!

— Чтоб я сдох! — Джед так и подскочил на месте. Голова раскалывалась от острой боли, но сна как не бывало.

— Что-то случилось? — Кейт тревожно посмотрела на него.

— Давай, старик, шевелись! — довольно расхохотался Рон. — Чарли не любит ждать!

Джерико дал отбой и выскочил из постели.

— Рон привел сюда Чарли Рид! Она собирается предложить мне новый проект!

— Джед, но это же здорово! — Кейт тут же проснулась. — Это режиссура или только актерская работа?

— Не знаю, не знаю. — Джед уже надевал рубашку. — Давай одевайся и спускайся к нам в бар!

Она рухнула на кровать и лениво потянулась.

— Мне обязательно нужно в душ. — И Кейт добавила с сонной улыбкой:

— Смыть запах любви!

Обнаженная, раскинувшаяся на смятой постели — о такой женщине можно было только мечтать! Джеду ужасно захотелось вернуться в постель и целовать ее до тех пор, пока она не взмолится, чтобы он снова сделал ее счастливой.

Но это было не все. Ему хотелось обнять ее — просто обнять и не отпускать, чтобы из ее глаз навсегда исчезли неуверенность и страх.

Но разве такое возможно?

Он наклонился, чтобы завязать шнурки, и почувствовал приступ головокружения. Черт побери, он все еще не оправился после болезни, а из-за прерванного сна ему стало еще хуже. В голове пульсировала боль. Вряд ли он в подходящей форме для встречи с самой влиятельной из голливудских звезд, но в подобных случаях выбирать не приходится.

Джед пригладил расческой волосы и торопливо чмокнул Кейт.

— Бегом в душ, и встречаемся внизу!

Кейт, проклиная себя за трусость, выглянула из-за пальмы в кадушке.

Так и есть: это сама Чарли Рид удостоила Джеда личной встречи — ни у кого больше нет таких роскошных рыжих локонов. Она была молода, талантлива, умна — и очень, очень красива. Ее изящная фигура не требовала корсетов или бюстгальтеров для поддержания формы. Было очевидно, что под тонкой майкой на ней ничего нет — и это наверняка не ускользнуло от внимания Джеда.

Тугие, гордо приподнятые груди Чарли Рид всегда заставляли Кейт страдать и думать о пластической операции.

Пока Кейт сидела в своем укрытии за пальмой, Джерико — а кем же еще он мог быть в такую минуту? — внимательно слушал, что говорила ему Чарли. Даже в такой непринужденной позе он был неотразим. Вот он рассмеялся в ответ на какую-то шутку Чарли, и все женщины в баре повернулись, чтобы на него посмотреть. А почему бы и нет? Не у одной Кейт темнело в глазах при мысли о Джерико Бомоне…

Вот и у Чарли был такой вид, словно она мечтает проглотить его. Облокотившись на стол, подперев ладошкой подбородок, она с охотой внимала словам Джерико. Чарли вообще только и делала, что пялилась на его губы!

Трудно представить себе большую глупость!

Потому что прятаться в углу за пальмой может только полная дура! Кейт следовало как ни в чем не бывало войти в бар, присесть рядом со своим любовником и на равных обсуждать их бизнес. Черт побери, как будто она сама не мечтала вести дела с Чарли Рид!

Кейт глубоко вздохнула…

И осталась сидеть за пальмой.

Нет, она не в состоянии этого сделать. Она не сумеет как ни в чем не бывало сидеть в баре и делать вид, будто ей все равно, что Чарли Рид заманивает Джерико в свои сети.

Она не в состоянии не обращать внимания на то, как распалился Джед.

Вполне вероятно, что в ближайшем будущем от Кейт он перейдет работать к Чарли. А попутно переберется и из одной постели в другую.

И она не будет сидеть за одним столом с Чарли. Она не станет участвовать в этих унизительных гонках!

Тем временем Чарли извинилась. Встала из-за стола и направилась в дамскую комнату, пройдя мимо пальмы. Кейт даже почувствовала аромат ее духов. «Океан» от Гэпа. Один из любимых Джедом.

Вот, сейчас самый подходящий момент выскочить на минуту и соврать, что ее ждут срочные дела. Но не успела Кейт сделать и шагу, как Джед отчаянно сжал ладонями виски.

Джерико Бомон исчез без следа. Там, в баре, сидел просто полумертвый от усталости мужчина.

Кейт была слишком далеко, чтобы расслышать хоть слово, но Рон вдруг полез в карман пиджака и достал…

Пузырек с таблетками?!

Стейплтон снял крышку и высыпал несколько штук Джеду на ладонь. На глазах у Кейт Джед проглотил таблетки и запил водой.

Только новая волна «Океана» вернула Кейт к действительности: это возвращалась Чарли. Кейт еще долго не могла сдвинуться с места в своей засаде под пальмой.

Джерико буквально порхал на крыльях.

Кейт устало опустилась на диван и следила за его суетой. Он оставил сообщение на автоответчике у Дэвида, приготовил им обоим салат, повторил свою роль к завтрашним съемкам — и все с потрясающей скоростью.

Несмотря на слабость после болезни и усталость, он сумел каким-то чудом выложиться во время записи у Леттермана. Он вел себя образцово — неутомимый, дружелюбный, обаятельный, с запасом остроумных историй про съемки «Тугих времен», явно подготовленных им заранее.

Откуда такие метаморфозы?

Кейт зажмурилась и постаралась выкинуть из памяти картину в баре: Рон достает пузырек с таблетками, а Джед подставляет ладонь.

В самолете Джед сказал, что Чарли Рид прервала свой медовый месяц, чтобы повстречаться с ним. Кейт сразу стало легче: оказывается, знаменитая актриса только что вышла замуж за английского режиссера, Руфуса Пула. И Кейт напрасно страдала от ревности.

Но теперь даже это казалось ей неважным. Ничто не могло быть важным — кроме того, что Джед наглотался каких-то таблеток, таблеток, вызвавших у него небывалый прилив сил.

— Ты совсем зеленая, — заметил он, присаживаясь рядом. — Давай-ка спать!

Кейт смотрела в его удивительные ореховые глаза и обреченно думала о том, что наконец-то осознала правду. Она любит его. И если хоть немного расслабится, то все пропало. Потому что она уже не сможет вернуться к прежнему независимому, замкнутому существованию — она вообще не сможет жить без него.

— Прежде чем мы ляжем спать, я бы хотела попросить тебя об одной вещи, — сказала Кейт, не в силах утаить предательскую дрожь в голосе. Она встала с дивана и направилась к кухонному шкафу.

Джед в ту же минуту понял, что ей нужно. Когда Кейт снова обернулась к нему, он явно не поверил своим глазам.

— Ты хочешь проверить меня на наркотики? — Джед говорил очень тихо, но Кейт видела, какая обида вспыхнула у него в глазах. Обида и ярость. А еще, на самой глубине, — затаенная, застарелая боль.

— Я всего лишь выполняю свои обязанности. — У Кейт больше не было сил смотреть в эти глаза. — Берегу свой фильм — и свое сердце. — Она не представляла, как еще можно сохранить между ними какую-то дистанцию. — Джед, я видела сегодня вас с Роном там, в баре. И видела, как он дал тебе какие-то таблетки.

— Аспирин. — Джед старался говорить отчетливо и спокойно, не выдавая гнева. — Он дал мне аспирин.

— И ты предлагаешь мне просто взять и поверить? — Кейт отчаянно сжала упакованную в пластик банку.

— Ну да! — Джед растерянно рассмеялся. — Черт побери, я как-то уже привык к тому, что ты мне веришь!

— Ну хорошо, — сказала она. — Я тебе верю. Я на тебя полагаюсь. — И Кейт снова протянула банку. — А теперь докажи, что я не ошиблась.

Он взял банку, но вместо того, чтобы отправиться в туалет, повернулся и вышел вон из трейлера.

Джед поднял стакан к самому носу. Он вдыхал знакомый аромат, но не прикасался к виски губами. Хотя ему очень хотелось это сделать.

Он уже и не помнил, когда в последний раз его с такой силой тянуло выпить.

Он сидел здесь уже битый час. Только не напиваться. Он сейчас на коне. Ему не должно быть так отчаянно плохо.

Банка для анализов так и стояла на стойке бара. Джед взял ее и вышел, оставив виски нетронутым.

Уже перевалило за полночь, и на улицах стало совсем пусто. И в мотеле, и в трейлерах погасли почти все окна.

У Кейт свет все еще горел.

Когда Джед вошел, она сидела возле кухонного стола. Ее глаза покраснели, как от слез.

Он пришел сказать, что больше не в состоянии терпеть ее недоверие. Он понимал, что нечестно ставить ее перед таким ультиматумом, но унижаться дальше было свыше его сил. Рано или поздно ей придется ему поверить. И он твердо решил потребовать сделать это немедленно.

Но стоило перешагнуть порог трейлера, и Джед понял, что не посмеет собственноручно оборвать связавшие их нити. Верит она ему или нет — он не может без нее. Верит она ему или нет — он не представляет, как будет жить без ее ласки, без ее улыбки, без ее удивительного, колдовского взгляда.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да. — От усталости его уже качало на ходу. Все, о чем он мог думать, — как бы поскорее забраться в постель и уснуть, прижимая к себе Кейт. Но сперва предстояло еще кое-что сделать.

Он заперся в туалете и наполнил проклятую банку. Вышел и поставил ее в холодильник.

— Можешь отправить ее утром в лабораторию.

Она не проронила ни слова.

Кейт со страхом смотрела на банку, которую Джед поставил в холодильник.

Она не посмеет отправить ее в лабораторию. Она взяла ее и отправилась в туалет, собираясь своими руками уничтожить возможность проверить, не сорвался ли Джед во время поездки в Нью-Йорк. Она действительно не желала этого знать.

— Что ты делаешь?

Джед следил за ней из дверей спальни.

— К-хм… — Она-то думала, что Джед слушает музыку в наушниках!

— Ты собралась вылить это, верно?

— Мне нет нужды посылать это на анализ, — пробормотала Кейт, растерянно пряча взгляд. — Я знаю, что там… чисто.

— Это не правда, — твердо заявил Джед. — Ты никогда не умела врать. Ты не хочешь посылать ее не потому, что считаешь чистой, а потому, что боишься, будто я вчера что-то натворил.

Кейт не ответила: ей нечего было возразить, потому что он угадал.

Джед забрал у нее банку и подошел к телефону. Набирая номер и дожидаясь ответа, он не спускал с Кейт безразличного взгляда.

— Да, Анни, — монотонно заговорил Джед. — У меня тут анализ мочи, и его нужно срочно доставить в лабораторию. Ты бы не могла подъехать прямо сейчас и все устроить? — Помолчав, он продолжил:

— Вот и хорошо. Я оставлю его в холодильнике. Позаботься о том, чтобы Кейт лично получила результаты.

И он положил трубку.

— Прости, — прошептала Кейт.

— У меня завтра съемки с самого утра, эпизод с участием Сюзи. Лучше тебе улечься тоже, потому как, не дай Бог, я успею что-нибудь проглотить, пока ты принимаешь ванну!

— Если нас застукают, нам наверняка крышка. — Ларами с Джейн трудились над тайным убежищем для Мозеса в развалинах бывшей усадьбы Ларами.

— Значит, нужно сделать так, чтобы нас не застукали, — невозмутимо отвечала Джейн.

Камера сфокусировалась на лице Сюзи. Артистам казалось, что они уже в тысячный раз повторяют эту сцену.

Джед, на данную минуту полностью перевоплотившийся в Ларами, глухо рассмеялся.

— Иной раз просто диву даешься, что у Сары такая сестра. Она-то была настоящая трусиха, а ты всегда готова драться… Ей не хватило отваги, даже чтобы защитить жизнь, когда приключилась эта лихорадка. — Он умолк, а когда заговорил вновь, его голос сдержанно дрогнул от избытка чувств:

— Когда малыш умер, она больше не захотела жить.

Сюзи подняла на него взгляд, полный сочувствия.

Анни тронула Кейт за плечо и знаками попросила отойти в сторонку. Они неслышно убрались подальше от съемочной площадки.

— Тут звонок для Джерико, — сказала Анни, протягивая Кейт сотовый телефон. — Какая-то женщина по имени Лаура Прайс звонит уже в пятый раз и твердит, что будет звонить, пока не поговорит либо с Джерико, либо с вами.

— А что случилось? — спросила Кейт, забирая трубку.

— Она представилась как золовка какого-то Дэвида Стерна, — недоуменно пожала плечами Анни. — Я пыталась уговорить ее оставить сообщение, а она не соглашается!

— Мисс Прайс? — произнесла в трубку Кейт. — Это Кейт О'Лафлин. Чем могу быть полезной?

— Джерико звонил нам вчера, но мы только утром прослушали автоответчик. — Голос в наушнике звенел от горя и боли. — Алисон места себе не находит, что ему до сих пор никто не сообщил!

— О чем?

— Дэвид умер.

Джейн с надеждой посмотрела на Ларами:

— Может, мне вообще можно не выходить замуж? Может, ты согласишься отправиться со мной куда-нибудь на Запад? Я переоденусь в мужской костюм, наклею усы и буду вести себя как мужчина. Мы наверняка сумеем найти в Калифорнии золотую жилу!

Ларами расхохотался. Это был искренний, настоящий смех, и он разбудил в нем прежние чувства. С тех пор как умерла Сара, он мог смеяться так только в присутствии Джейн. Джед постарался все выразить во взгляде, когда произносил ответную реплику:

— Сара постоянно говорила о тебе.

— Правда?

— Да, мэм. Она говорила, что очень рада такой большой разнице в возрасте. Она смеялась и твердила, что, если бы ты не была совсем малышкой, из двух сестер Виллет я наверняка выбрал бы тебя, а не ее. А я всегда считал, что она болтает чепуху.

По крайней мере до тех пор, пока не встретил Джейн. Ларами не произнес этих слов вслух, но сумел выразить их взглядом.

— Мне так ее не хватает… — прошептала Джейн.

— Мне тоже.

— И… снято!

Джед ободряюще улыбнулся Сюзи:

— Совсем вымоталась сегодня?

Девочка устало улыбнулась в ответ. Черт побери, она отлично отработала сегодняшний эпизод, особенно если учесть выходки ее папаши. Джамаль тоже был на грани срыва. Вообще атмосфера на съемочной площадке в последние дни оставляла желать лучшего.

А его собственная размолвка с Кейт и тот факт, что она все еще ему не верит, только подливали масла в огонь.

Он покрутил головой, стараясь размять затекшую шею, пока техники перемещали камеру и осветители ставили ее под новым углом. Краем глаза он заметил, как Кейт о чем-то оживленно шепчется с Виктором.

Кейт выглядела ужасно расстроенной, как и все последние дни. Но вот она посмотрела на него, прямо на него, и первой мыслью был тревожный вопрос: черт побери, что же теперь-то стряслось?

— Джед, можно тебя на минуту? — окликнула она, а Виктор поспешил отвернуться.

— Стойте, ребята! — крикнул Виктор. — Перемена в планах!

— Погоди, — обратился к Виктору Джед, — мы разве не продолжаем снимать дубли? Что случилось?

— Перемена в планах. Переговори с Кейт. — Режиссер снял очки и стал протирать их полой футболки. — Сюзи, пожалуйста, подойди сюда на минутку!

— Но я готов сниматься прямо сейчас, — упирался Джед, пока Кейт вела его куда-то в сторону, к самой опушке леса.

Наконец она встала и повернулась к нему, и он увидел, что Кейт плачет.

— Ничего себе! Кейт, я понимаю, что нам обоим пришлось нелегко в эти дни, но…

— Нам будет еще тяжелее, у меня очень неприятные новости.

— Мой анализ мочи оказался нечистым? Это какая-то ошибка! Они что-то напутали в лаборатории, потому что я клянусь тебе…

— Сядь. — Кейт притянула его к себе, заставив опуститься прямо на скошенную траву. Ее светлые шорты не предназначались для сидения на траве, но ее почему-то это не волновало. Она взяла его за руку, и Джед прочел в ее глазах, что услышит сейчас что-то действительно очень страшное.

— Это моя сестра? — тихо спросил он. — Ее муж наконец допился до чертиков и ее прикончил?

— Нет, — качнула головой Кейт.

— Тогда кто?

— Дэвид.

Дэвид. Джед машинально кивнул. Дэвид… Мир вокруг него словно застыл в тишине и неподвижности. Он больше не слышал оживленного гомона на площадке. Даже солнечные лучи вдруг утратили свою силу, а время остановилось.

— Он…

— Он умер три дня назад, Джед, — горько промолвила Кейт.

— Три дня?! — Он едва переводил дыхание. Каждый вдох почему-то давался с большим трудом. Он вырвал у Кейт руку, не в силах вынести даже эту ласку. — Но как?

— Ты же знаешь, что он работал с заключенными.

Джед кивнул.

— Один из заключенных вышел из себя во время терапевтического сеанса и швырнул Дэвида о стену. Он упал очень неловко и сломал шею. Вот и все. Врачи держали его под аппаратом искусственного дыхания, потому что он не мог дышать сам, но начались какие-то осложнения, и Дэвид умер ровно через сутки.

Он снова кивнул.

Дэвид умер. Джед был в Нью-Йорке и вовсю вертел свое колесо фортуны, а Дэвид уже лежал мертвый.

Как-то разом навалилась такая скорбь, что Джед испугался: если хоть малейшая крупица этого чувства вырвется из-под контроля — он пропал. И он задавил ее в себе, задавил из последних сил.

Боже, помоги ему выстоять… Боже, помоги…

— Сестра Алисон ужасно расстроена, что не дозвонилась тебе сразу. Она нашла в записной книжке у Дэвида твое имя и номер, но не поверила, что вы действительно хорошо знакомы. А когда ты оставил сообщение на его автоответчике…

Небо было такое пронзительно-синее, что резало глаза. Но Джед не позволил себе зажмуриться. Он больше не чувствовал боли. Он наконец-то овладел собой.

— Похороны состоятся сегодня вечером, — тихонько добавила Кейт. — Я уже заказала чартерный рейс на Алабаму, мы успеем вовремя. В течение часа подадут вертолет, чтобы доставить нас в аэропорт.

— В течение часа, — эхом откликнулся он. — Значит, у нас еще осталось немного времени, чтобы отснять пару дублей?

Кейт уставилась на него, и Джед понял, что она удивлена. И как-то отстраненно отметил, что даже заплаканные глаза и покрасневший носик нисколько ее не портят.

— Джед! Мы отснимем эти дубли в другой раз!

— Но я хочу покончить с ними сегодня! — Он решительно встал с травы. — Иначе у нас начнется путаница. Я хочу довести дело до конца.

— Черт побери, Джед, никто ничего не скажет, если ты выплачешься!

Что-то болезненно сдвинулось у него в груди. Может, она и права, но он не станет рисковать. Он не может рисковать, позволяя себе расслабиться. Не дай Бог, он не выдержит и снова напьется!

Нет, ему определенно нельзя плакать.

— На это не понадобится много времени, — буркнул он и побрел к площадке.

Глава 16

— Это же бред какой-то! — возмущался Джамаль.

— Согласен. — Виктор уселся в режиссерское кресло.

— Да что этот бультерьер вообразил? Что я наброшусь на его дочь прямо перед камерой? Как прикажете снимать этот эпизод без репетиций? И даже без обсуждения?

— Совершенно очевидно, что нам без обсуждения не обойтись, но этот Маккой — настоящий ублюдок. Тебе запрещается обращаться к Сюзи напрямую. Все, что ты захочешь ей сказать, будешь передавать через меня, хотя трудно придумать что-то более идиотское. — Виктор поднял на лоб очки и потер глаза. — Как назло, и Кейт сегодня не будет. У Анни масса дел, она так и не дозвонилась до матери Сюзи. А Маккой снова пытался загнать Сюзи к себе в трейлер. Черт побери, ну и заваруха! — И он устало вздохнул.

— Виктор, ты должен мне помочь, приятель, — с чувством начал Джамаль. — Прошла уже неделя, а я так и не смог перекинуться с Сюзи даже парой слов. Понимаешь, я просто хочу взглянуть на нее и спросить, все ли в порядке! Пропади все пропадом! Если ему чего-то и хотелось — так это отвести ее в сторонку и вытрясти правду по поводу того, что она наговорила в тот злополучный день своему отцу. Что она сходит по нему с ума и готова на что угодно. И если это правда — слава Богу, что Джамаль об этом не знал. Ему и на себя-то сил едва хватало, а уж удерживать от глупостей еще и ее…

— Анни идет сюда с Сюзи Маккой, — сообщил помощник режиссера. — Отец следом за ними.

— Спасибо, Фрэнк. — Виктор многозначительно посмотрел на Джамаля:

— Только не сцепитесь, ясно?

Но Джамалю было не до него. Потому что в комнату вошла Сюзи в наряде Джейн. Наверное, ей чертовски жарко в этом старинном платье, и она выглядела совсем измученной и растерянной. Первым делом она встретилась глазами с Джамалем, но тут же отвела взгляд.

«Ну же, давай! — мысленно воскликнул Джамаль. — Хотя бы посмотри на меня!»

Но на Джамаля уставились налитые кровью глаза Рассела Маккоя. Если бы взглядом можно было убивать, то от Джамаля давно бы осталось мокрое место.

— Эй, — заметил он, — да никак это мистер бультерьер! Как дела, братишка?

— Не смей! — прошипел Виктор.

— Да в чем дело? Я просто веду себя дружелюбно. Мы что, не можем подружиться?

— Нет! — отрезал Виктор и встал, обращаясь к группе:

— Начинаем! Все в курсе, какая сцена в работе? Конец фильма. Джейн и Ларами уже построили убежище в развалинах его сожженной усадьбы. Они выкрали Мозеса из бараков на плантации Реджинальда Брукса, и теперь он здесь, прячется уже почти неделю. Джейн давно не приходила его проведать, потому что боялась, что ее выследят. Она принесла одежду, деньги и еду и должна предупредить, что нынче ночью ему предстоит бежать. И хотя больше всего на свете ей хочется, чтобы он оказался подальше отсюда, в то же время она не желает с ним расставаться. И ты, Мозес, чувствуешь то же самое.

— Что до меня, то я окончательно вжился в эту роль, — заявил во всеуслышание Джамаль. — Мне теперь так же больно, как и ему!

Сюзи застыла буквально в нескольких футах, но так и не осмелилась поднять глаза.

— У кого есть вопросы? — осведомился Виктор.

— У меня, — не унимался Джамаль. — Прежде чем играть эту сцену, я хочу знать: что вы решили с предыдущей? Ну, с той самой, которую снимали в бараках. Вырезали или нет…

Поцелуй. Он собирался сказать про поцелуй, но Сюзи взглянула на него, не скрывая ужаса. Она чуть заметно качнула головой и покосилась на отца.

Будь все проклято!

Виктор смущенно прокашлялся.

— Честно говоря, да. — Ему хватило ума не отвечать прямо, о чем идет речь. — Кейт проконсультировалась с автором, и мы втроем решили сделать купюру. Сцена и так вышла достаточно напряженная, а это вдобавок может изменить оттенок их отношений. Мы подумали, что скрытые, ни разу не обозначенные явно чувства добавят пикантности обоим персонажам.

— Значит, ничего не было? — уточнил Джамаль.

Сюзи снова посмотрела прямо на него, но на сей раз он успел подготовиться. Заслонил ее спиной от отца и одними губами спросил:

— Как ты?

Ее глаза наполнились слезами.

— Пожалуйста, — обратилась Сюзи к Виктору, — мы не могли бы сразу начать работать?

— Да. — И Виктор снова выразительно посмотрел на Джамаля. — Помните, я жду от вас полной отдачи, без сбоев!

Сцена начиналась с того, что Сюзи входит внутрь. Она отступила назад, а Джамаль спрятался в темном углу.

— Вообще-то это репетиция, — заметил Виктор, — но… давайте ее снимем — мало ли что!

Под пристальным взглядом Джамаля Маккой подошел к Сюзи вплотную. Даже отсюда юноша почувствовал волну напряжения и страха, исходившую от ее неловкой фигурки.

— Всех, кто не участвует в съемках, прошу отойти не меньше чем на десять футов от камеры! — приказал помощник режиссера. Его откровенный взгляд успел одернуть Рассела Маккоя прежде, чем тот выплеснул на свою дочь очередной ушат грязи.

— По местам!

— Приготовились!

— Внимание!

— Мотор!

Сюзи помедлила, прежде чем выступить вперед из-за камеры со своим узелком, который положила тут же на доски.

— Мозес? — Она оглянулась, стараясь рассмотреть его в полумраке. — Ты здесь?

— По-вашему, я могу удрать не попрощавшись? — заговорил Джамаль из темноты.

— По-моему, ты можешь сделать все, что угодно, ради свободы. — Она помолчала и добавила:

— Все готово. Сегодня ночью Ларами повезет тебя на Север.

— А как же вы? — Он выступил из своего угла на свет. Сюзи отвернулась, делая вид, что копается в своем узелке.

— Разве речь идет обо мне?

— Если вы здесь останетесь, братья наверняка отдадут вас замуж за Брукса!

Сюзи посмотрела на него усталым, измученным взглядом. Как будто ее душа разрывалась от боли. Хотел бы он знать, что здесь от актерского мастерства, а что подлинное?

Черт, да сейчас же его реплика! Виктор просил их выложиться, а они спотыкаются на каждом шагу…

— Может быть, вам тоже стоит перебраться на Север? — прошептал он, подходя поближе. Джамаль был так близко, что чувствовал запах ее духов и мог пересчитать веснушки у нее на носу, мог наклониться к ней и поцеловать прямо в губы… Она больше не пыталась спрятать взгляд.

— Это всего лишь мечты, — Ее голос прерывался от волнения.

«Думай, думай о тайном желании Мозеса. Ведь он в последний раз видит Джейн — скорее всего они больше никогда не встретятся. И сейчас появилась последняя возможность признаться ей в любви». И Джамаль понимал этого парня. Черт побери, если учесть, что он тоже неизвестно когда снова встретится с Сюзи, он понимал Мозеса как самого себя!

Ему пришлось прокашляться, прежде чем он смог заговорить.

— Я никогда вас не забуду.

— Я поступаю так вовсе не ради твоей благодарности, — заявила она.

— Но я не могу ответить вам ничем, кроме благодарности. — Он набрался духу и сказал:

— В Бостоне меня ждут жена и сын.

Сюзи выпрямилась и обернулась.

— Я не знала.

— Мне было велено жениться на девушке, которую я видел первый раз в жизни. Она родила моего ребенка, и когда я бежал, то не смог оставить их одних. Им удалось пробраться на Север, а меня схватили. Но теперь она ждет — чужая женщина, выбранная мне другим человеком. — Он робко протянул руку и коснулся ее волос. — Не позволяйте им выбирать за себя, мисс Джейн. — И Джамаль добавил слова, которых не было в сценарии, шедшие от сердца, — в надежде, что Сюзи правильно поймет его послание:

— Не позволяйте никому за себя решать!

Она резко повернулась и спрятала лицо у него на груди. Этот жест тоже не был предусмотрен сценарием, но Джамалю было все равно. Он обнял Сюзи и прижал к себе, сожалея лишь о том, что в следующую секунду ее придется отпустить.

— Я к тебе приеду, — чуть слышно шепнул он ей на ухо. — Только скажи когда и куда, и я буду там!

— Не могу, — выдохнула она. Пора было заканчивать сцену.

— Вот здесь деньги, еда и одежда. Да поможет тебе Бог.

Зашелестела длинная юбка, и она исчезла.

— И… снято! Все было отлично, но давайте прокрутим еще разок! Мозес, в этот раз встань к ней поближе. Джейн — ты все время от него шарахаешься! Держись естественней!

Джамаль постарался поймать взгляд Сюзи. Она посмотрела на него и пугливо потупилась.

Пока Кейт висела на телефоне, Джед вышел на улицу, и теперь он стоял напротив бара — единственного на весь Грейди-Фоллз.

Кейт увидела его с крыльца их конторы — Джед не замечал ничего вокруг, как ребенок, которого непреодолимо тянет к витрине со сладостями.

Больше всего он походил сейчас на зомби. Она не выпускала его руку всю дорогу до Алабамы. Она не выпускала его руку во время похорон. Она не выпускала его из своих объятий каждую ночь — в надежде, что он решится хоть немного облегчить душу.

Но Джед не проронил ни слезинки.

Временами он настолько отключался, что Кейт хотелось проверить, дышит ли он вообще или нет.

Джед настоял на немедленном возобновлении съемок, как только вернулся в Грейди-Фоллз. Он работал блестяще, наполняя каждую сцену переживаниями и чувствами, превосходя самого себя.

Но Джед продолжал играть не только на съемочной площадке. Насколько Кейт могла судить, представление продолжалось круглые сутки. Даже по ночам, когда они оставались наедине в своем трейлере.

Он не обращал внимания на то, что Кейт подошла совсем близко, пока она не окликнула:

— Джед!

Его не удивило ее появление. Пошел пятый день, как он вообще перестал проявлять человеческие чувства.

— Был звонок к нам в контору, — сказала она, стараясь прочесть хоть что-то в его глазах. — Это Алисон, она беспокоится за тебя. Мне казалось, что у нормальных людей принято делать наоборот, — продолжала Кейт, нарочно стараясь задеть его за живое. — Что ты должен был позвонить ей первым. Все-таки она потеряла мужа и к тому же беременна.

— Да, — вяло откликнулся он. — Да, я должен был позвонить первым.

Он посмотрел вперед. По улице в их сторону шел преподобный Кинкейд в сопровождении девочек из церковного хора.

— Джерико. Мисс Кейт. — Его манеры были подчеркнуто безукоризненны — настоящий южанин. — Как вы себя чувствуете?

Эти слова и сочувствие были направлены непосредственно Джеду.

Джед улыбнулся и преобразился в Джерико — даже из глаз пропала пустота и боль. На это было страшно смотреть.

— Я чувствую себя прекрасно, — сообщил он пастору.

— Я всегда к вашим услугам, если захотите поговорить, — сказал преподобный.

— Очень вам признателен, но у меня все в порядке.

Кейт не впервые приходилось видеть эти превращения после похорон Дэвида. И теперь она понимала, что, несмотря на всю свою любовь, не может надеяться на ответное чувство. Ведь Джед так старательно отгораживался от нее!

Он мог изображать, что любит ее, создавая вполне правдоподобную иллюзию подлинного чувства. Но при этом никогда не терял над собой контроль. Да, это позволяло избавиться от скорби и боли, но равным образом лишало его возможности быть счастливым.

Если только… если ей не удастся как-то достучаться до него и заставить выплеснуть свои чувства наружу.

Они молча вошли в трейлер. Джед тут же уткнулся в свою роль.

Кейт забрала у него папку и сказала:

— Нам нужно поговорить о Дэвиде.

Что-то в его лице дрогнуло, и она почувствовала слабый проблеск надежды. Но в следующее мгновение на нее уже смотрел Джерико — точно так же, как это было с пастором Кинкейдом.

— Кейт, я понимаю, как ты беспокоишься за меня, что я могу сорваться и даже снова начать пить, но…

— Я хочу знать, что ты собираешься делать — ведь теперь нет возможности обращаться к Дэвиду.

— Я не стану пить. Я не… стану!

Он устремил на нее прочувствованный взгляд, но она не поддалась.

— Вместо этого ты будешь торчать возле бара? Или даже зайдешь внутрь и попросишь налить тебе стакан, чтобы понюхать?

— Нет, — он покачал головой, — я постараюсь больше не… Нет.

— Ты хоть понимаешь, что всего четверть часа назад стоял и глазел на дверь в бар, как на ворота в рай?

Его глаза стали совершенно пустыми.

У Кейт лопнуло терпение, и она выложила все, что думала:

— Джед, меня тревожит то, что ты держишь все внутри себя. Погиб твой лучший друг. Тебе необходимо оплакать эту потерю. Если ты по-прежнему будешь запрещать себе что-то чувствовать, хуже станет только тебе!

Он не ответил и даже не пошевелился.

— Со мной однажды случилось нечто очень плохое, — шепотом призналась Кейт, молясь о том, чтобы он по крайней мере сохранил способность слушать. Потому что повторить этот рассказ будет свыше ее сил. — И я молчала об этом почти десять лет. И все это время, каждый день на протяжении всех десяти лет, я позволяла этому разъедать меня изнутри.

— Восьмой класс, — вымолвил Джед. Слава Богу, он слушал! — Господи, только не говори мне, что тебя изнасиловали!

— Этого не было, — покачала головой Кейт. — Но на меня… напали. Наверное, это можно назвать и так. Это была скорее эмоциональная, чем физическая атака, но я была совсем девчонка, и… — Она опустила взгляд на свои судорожно стиснутые руки. — Это случилось на вечеринке. Моей подруге Нэнси исполнилось тринадцать лет. Пришел ее старший брат, Дуг, и его друзья, и они предложили нам покататься на новой машине Бена д'Адарио. Мы сели в машину, все смеялись и кокетничали напропалую. Ведь это были парни из старших классов, и они обратили на нас внимание! Я не сразу поняла, что в машине почему-то не осталось других девчонок. Мы были на заднем сиденье — я посередине, и двое ребят по бокам, — а Бен вывел машину на улицу. Поначалу я просто хихикала и кричала: «Ну хватит, ребята!» Мне казалось, что мы прокатимся вокруг квартала и вернемся. Но они и не думали возвращаться. Кто-то предложил мне пива, но я отказалась. И тогда они стали меня пугать — всякими намеками и грубостями. Они болтали о сексе и о моем теле. Титьки! Они постоянно про них твердили. Черт побери, как же я ненавижу это слово! Меня до сих пор от него коробит.

Кейт поднялась, не в силах усидеть спокойно, не в силах продолжать рассказ под напряженным взглядом Джеда.

— Дуг пролил на меня свое пиво. Он вытирал пиво и тискал меня, и я поняла, что он сделал это нарочно. Остальные так надрывались от хохота, будто не видели в жизни ничего смешнее. Тот парень, что сидел с другой стороны, — не знаю, как его звали, — заявил, что я могу простыть в мокрой одежде, и стал срывать с меня кофту. Он казался себе очень остроумным, а я не могла их, остановить. Они лапали меня повсюду. Даже между ног. Конечно, я пыталась вырваться и кричала, но они были намного сильнее и только распалялись еще больше. Они натянули мне на голову кофту, чтобы я ничего не видела, и расстегнули лифчик, а я старалась вырваться и заслониться от них, и все, что я слышала, — их хохот, и… — Кейт зажмурилась, потому что даже теперь эти голоса гремели у нее в ушах. — Бен был единственным, у кого еще оставался здравый смысл; может, он просто испугался неприятностей — не знаю. Но он остановил машину и оттащил от меня Дуга и двух других. А они все смеялись и кричали, что я сама этого хотела, что я сама напросилась, что нечего было трясти перед ними своими титьками! И я побежала, хотя ничего не видела из-за слез. Как только Бен поставил меня на землю, я кинулась бежать. До моего дома было четыре мили, но я ни разу не остановилась. Я встала под горячий душ и смыла с себя пиво, но так и не смогла избавиться от ощущения их мерзких рук и звуков их хохота.

Джед подошел сзади и ласково обнял ее за плечи.

— Мне так жаль!

— Я не посмела никому об этом рассказать. Мне было стыдно. Я думала, что если кто-то узнает, то наверняка обвинит меня. Я думала, что они поверят Дугу, что я сама напросилась, — как будто у меня была возможность контролировать то, что я так рано созрела. И я жила с этим позором в душе — незаслуженным позором — целые годы, потому что не решалась открыть рот. Временами мне казалось, что этот позор буквально душит меня. И я до сих пор… до сих пор переживаю это слишком сильно. И мне трудно об этом говорить. — Она резко обернулась и заглянула Джеду в лицо. — Тебе нужно поговорить про Дэвида, про то, что ты чувствуешь. Я же знаю, как тебе больно, но ты стараешься все удержать в себе! — Все, она его потеряла. Кейт поняла это по его глазам, прежде чем он успел что-либо сказать. Во время своего рассказа ей удалось вернуть его к жизни, но теперь он снова замкнулся. — Перестань себя мучить! Дэвид не хотел бы, чтобы ты так поступал! Пожалуйста! — умоляла она. — Поговори со мной!

— Не могу. — Джед отвернулся и глухо добавил:

— Извини, мне очень жаль.

Кейт беспомощно смотрела, как он идет в ванную. Дверь захлопнулась, зажурчала вода.

Нет, она его не теряла. Разве можно потерять то„ чего вообще никогда не было?

— И мне тоже очень жаль, — горько прошептала она.

— Между прочим, я уже все решил насчет концовки, — сообщил Виктор, пока техники переставляли камеру на новое место. — Я сам переписал последние четыре сцены, и…

— Что? — Кейт не поверила своим ушам.

— Да ты не переживай, это же плевое дело! Просто я не пойму, как можно позволять Реджинальду Бруксу взять над ними верх. Вот слушай. Мозеса ловят во второй раз и везут обратно. Ларами с Джейн нападают на фургон и связывают возницу. Тут есть своя изюминка! Можно устроить классную сцену погони и даже добавить в нее юмора и…

— Нет! Ни в коем случае! — От ее вопля волосы у Виктора на голове встали дыбом. Все, кто был на площадке, уставились на нее. Она заметила, что Джед двинулся было в их сторону. Кейт выхватила у литературного редактора пачку листов и продолжала, хлопая себя по руке:

— Вот тот сценарий, который я написала! И именно так заканчивается фильм! Здесь нет места ковбойским скачкам или дешевому юмору! Это история о любви и жертвенности! О том, что Мозеса ловят опять и Джейн согласна пожертвовать жизнью и выйти замуж за Брукса — за отъявленную скотину, — чтобы спасти любимого человека, пусть даже раба! И это история о том, как Ларами возвращается в мир живых настолько, что находит в себе силы пожертвовать своей землей — последним, что у него осталось! Он любит эту землю всей душой, он поклялся отцу, что никогда ее не продаст, он впервые повстречался здесь с Сарой, здесь все еще живут его мечты и призраки прошлого — и все же он жертвует этой землей, чтобы Джейн и Мозес обрели свободу! Потому что Брукс готов на все ради этой земли! И ты идиот, если вообразил, будто Брукс что-то выиграл! Нет, выиграл как раз Ларами, потому что сумел победить прошлое и снова обрел надежду! Он выиграл, потому что вернулся к жизни!

Тишина.

Над площадкой повисла мертвая тишина — Кейт слышала лишь свое тяжелое дыхание.

— Так это ты написала сценарий? — наконец промямлил Виктор.

— Черт бы тебя побрал! — взорвалась Кейт. — Из всего, что я сказала, ты уловил только это? Ну да! Да, Виктор, это я написала сценарий!

— Но я же читал то, что ты сочиняла раньше, и… — Ему все же хватило ума вовремя прикусить язык. — Ну что ж, это, конечно, впечатляет, но меня все равно не устраивает концовка. Послушай, ты сначала прочитай те сцены, что я переписал…

— Нет. У этой истории может быть только один конец. Мой. Это не подлежит обсуждению и изменениям!

— Кейт, — осторожно начал Джед, — может быть, сейчас не очень подходящее время для…

— Да ты-то откуда знаешь, подходящее оно или нет? — напустилась на него Кейт. — У тебя вообще никогда не бывает подходящего времени! Ну как же, не дай Бог, ты позволишь себе на кого-то разозлиться! А вот я разозлилась, и кому это не нравится, пусть катится к черту! Пусть знают, что я разозлилась, если уж на то пошло! Я собираюсь сейчас же, сию минуту расставить с Виктором все точки над i, а ты лучше не суйся куда не просят! — И она взялась за Виктора. — Вот тебе мои условия. Ты снимаешь концовку так, как было написано, если же нет…

— Вот именно — нет!

— Отлично. Значит, придется тебя уволить!

Ошарашенный Виктор молча разевал рот, как выброшенная на берег рыба.

— Ты не можешь меня уволить! Нам же осталось всего-то дней десять! Где ты найдешь режиссера на такой срок?

— Я буду снимать сама, — фыркнула Кейт. — Ты же считаешь плевым делом сесть на мое место и писать сценарий за меня! Вот и я считаю, что смогу отснять последние несколько сцен!

Она чувствовала, что рядом стоит Джед — исходившее от него напряжение можно было пощупать руками. Но когда он заговорил, его голос звучал спокойно и невозмутимо. Еще бы!

— Кейт, остановись и подумай. То, что ты сейчас сказала, угробит весь фильм.

Но Кейт не обратила на него никакого внимания: сейчас ее интересовал только Виктор.

— И как у тебя хватило совести поменять концовку? — спросила она уже более сдержанно. — Как тебе хватило совести проделать со мной то же, что проделали с тобой в «Двадцати слезинках»? Виктор, «Обещание» — это не фильм о справедливости. И не пытайся превратить его в то, чем он никогда не был! И не бойся, что он будет провальным из-за отсутствия сцен погони и взрывов. Пожалуйста, положись на меня!

Тишина.

— Или ты меня вышвырнешь.

— Да, — кивнула Кейт; ей было не до шуток. Она готова была загубить фильм, но не сшивать его из лоскутков.

Тут она посмотрела на Джеда и поняла, что и в их отношениях больше не потерпит недосказанности. Она желала получить все.

В противном случае ей вообще ничего не требуется.

Глава 17

Джед был один.

Впервые за последние месяцы он остался совершенно один.

Сегодняшние съемки закончились довольно рано, и он стал искать Кейт, но оказалось, что она уже уехала.

Без него.

Уехали и Анни, и Виктор. На площадке не оставалось никого из начальства.

И Джед вернулся к себе в трейлер без няньки.

Внутри было тихо, сумеречный свет заполнил комнату причудливыми тенями.

Джед старательно включил все лампы до одной.

Тишина давила на уши, и он включил музыку. Это был любимый диск Кейт. Гарт Брукс. Джед выключил его и пошел в душ.

Но Кейт не появилась за то время, пока он мылся.

Она не появилась и к восьми часам, когда настала пора проводить его к церкви, где проходили занятия группы анонимных алкоголиков.

Он старался не думать о выпивке, он старался ничего не чувствовать.

Он отправился в «Гриль», чтобы пообедать, но Кейт не было и там.

Правда, была Анни.

Джед помчался к ней прямо сквозь толпу, позабыв о том, что нужно взять поднос. Ассистентка сидела одна и не удивилась, увидев его.

— Ты не знаешь, где Кейт? — начал он с места в карьер.

— Она в конторе, — сообщила Анни. — Я как раз собиралась заглянуть к тебе в трейлер — она просила кое-что передать. Я уже заходила один раз, но никого не застала.

— Я был на занятиях. — Наверное, стряслось что-то непоправимое. Наверное, Виктор все же передумал. Правда, днем на него вроде бы подействовали ее смешные угрозы, но к вечеру он мог передумать.

Анни заправила за ухо прядь своих рыжих кудрявых волос.

— Она просила меня передать, что до окончания съемок ты предоставлен самому себе.

— Что?! — опешил Джед.

— Что слышал. — Тонкие губы девушки сложились в улыбку — редкое для Анни состояние. — Наверное, ее так вдохновила нынешняя победа над Виктором, что она надеется устоять и против наших инвесторов — если это вообще потребуется. Осталось всего десять дней. Мы и сами не заметим, как съемки закончатся, так что можно не бояться, что до инвесторов дойдут какие-то слухи.

— Так я…

— Ты предоставлен самому себе, — повторила Анни. — Господи, представляешь — ты наконец-то свободен!

Наверное, Джеду полагалось прыгать от счастья. Кейт наконец-то ему поверила. По крайней мере он мог считать это признаком доверия. Но он так долго находился в собственноручно созданном душевном вакууме, что мог ощущать лишь полную пустоту и безразличие.

И если новообретенное доверие означает, что он больше не будет спать с Кейт, пусть оно катится ко всем чертям.

Кейт не находила себе места. Виктор налил еще один бокал вина.

— Ты ведь не стала бы увольнять меня на самом деле, правда?

— Не правда. — Она приткнулась возле стола для совещаний, опустив голову на руки.

— Если эта лента окажется провальной и убыточной, это будет исключительно твоя вина. — Виктор пригубил из своего бокала. — И ты это понимаешь. Потому что я собираюсь поставить в известность всех, кого смогу, что хотел изменить концовку из-за коммерческой целесообразности.

— Все и так об этом знают, Виктор. Все были сегодня на съемочной площадке и слышали, как мы ругались.

— Но если фильм получится удачным, — довольно цинично напомнил он, — то заслугу я припишу себе. И даже не стану упоминать об этом небольшом инциденте, когда произнесу речь на церемонии получения «Оскара».

— Вот-вот, зато я непременно о нем упомяну!

Виктор добродушно рассмеялся и долил ей еще вина.

— Никак не могу поверить, что ты написала такой сценарий. Это ведь ты его написала?

— Да.

— Сама, без чьей-либо помощи?

— Совершенно верно.

— Я потрясен и горд за тебя!

— Спасибо, — криво усмехнулась Кейт.

Стрелка на часах приближалась к двенадцати. Кейт то терялась в догадках, чем сейчас занимается Джед, то пыталась выбросить его из головы. У нее невольно вырвался стон.

— Слушай, если тебе так плохо, — заметил Виктор, — то почему бы тебе не отправиться к своему Джерико? За что ты себя наказываешь?

— Я не наказываю себя. — Кейт с трудом подняла голову. — Я делаю себе одолжение. Он мне не нужен. Я не должна позволять себе в нем нуждаться!

— Ну, если ты знаешь надежный способ этого добиться, то советую тебе написать книгу. Разойдется в момент!

— Я знала, что это когда-то должно кончиться, — заговорила она, обращаясь скорее к себе, нежели к Виктору. — Это было неизбежно. Чем ближе конец съемок, тем очевиднее становилось, что нам с ним ничего не светит. Все, что я сделала, — это порвала с ним чуть раньше, чем ожидала. В любом случае я получила от него все, что хотела, — великолепную игру. И я была бы последней дурой, если бы надеялась на что-то сверх того. — Но ведь она и была как раз такой дурой. Черт побери, почему она оказалась дурой…

— Вот тебе на! Я-то решил, что ты спустила меня с поводка, потому что в конце концов стала доверять. А вместо этого мне приходится подслушивать под дверями, чтобы узнать об окончании наших отношений?

Кейт подскочила на месте: в дверях стоял Джед.

Виктор вылез из кресла и забормотал:

— Я… я побуду в соседней комнате.

Кейт подождала, пока за ним закроется дверь в приемную.

— Ты оскорбился? — с надеждой спросила она.

Она видела, что Джед оскорблен, но, как всегда, он сделал вид, что все в порядке. Подошел поближе и уселся напротив нее за стол для совещаний.

— Я и сам не знаю.

Надежда приказала долго жить.

— Вот в этом-то и заключалась проблема!

— До конца работы еще десять дней, — негромко промолвил Джед. — И если ты собиралась расстаться после окончания съемок, почему бы не вернуться к первоначальному варианту? Кейт, я не хочу отказываться от этих десяти дней! — Он глубоко вздохнул и продолжил:

— Я не стал бы отказываться и от большего, но если ты можешь предложить мне только это…

— Так ты хочешь… большего?.. — Ей стоило огромного труда не разрыдаться. Он выглядел измученным и опустошенным, и этот его пустой взгляд разбивал ей сердце.

— Да. Мне почему-то показалось… сам не знаю почему… что это вовсе не должно так просто закончиться.

— Ты что же, всерьез вообразил, будто можно поддерживать длительные отношения, завязанные на одном сексе?

— Ты действительно считаешь, что нас связывал исключительно секс? — Джед осторожно подбирал слова, глядя на стол перед собой.

— Да.

Он снова поднял взгляд, и его голос прозвучал все так же бесцветно:

— Тебе стоило предупредить меня заранее, потому что я чувствую нечто иное.

Чувства… Вот слово, которое он запросто мог бы выкинуть из своего словаря. Кейт прикрыла глаза, молясь о том, чтобы боль и обида, бушевавшие в груди, не заставили ее сболтнуть лишнее.

— И что же именно ты чувствуешь?

— Я… к-хм… — Он откашлялся. — Я думал, ты знаешь. Ну, то есть я думал, ты тоже меня полюбила.

Кейт не промолвила ни слова. Она боялась проронить хоть звук, потому что выпитое ею красное вино вдруг бешено запросилось наружу.

— Знаешь, это действительно так. Я влюбился. Наверное, я не очень удачно это выражал и вряд ли объясняюсь сейчас как положено, но… так оно и есть.

— Нет, почему же, — возразила Кейт. — Диалог построен вполне убедительно: есть и смущение, и колебания. Очередной спектакль на приз. И что же должно за этим последовать?

Каждое ее слово причиняло ему боль — она достаточно хорошо изучила его лицо. Если только это не было спектаклем с начала и до конца. В его глазах блестели слезы, но даже они — не говоря уже о словах — могли оказаться не более реальными, чем закапанный в глаза атропин у менее талантливых артистов.

— Кейт, я знаю, что ты тоже меня любишь.

— Да как я могу тебя любить? Если ты до сих пор не позволил мне узнать, кто ты на самом деле? Мне казалось, что я это знаю, но… — Она вдруг встала, схватила свой бокал и налила его до верха из полупустой бутылки. Потом толкнула его так, что часть вина расплескалась, прямо под нос Джеду. — Вот! Ты точно так же можешь снова начать пить. По крайней мере тогда тебе станет стыдно! Все лучше, чем то бесчувствие, в которое ты загнал себя сейчас!

Он вскочил, и Кейт видела, каких бешеных усилий стоит ему сохранять спокойствие.

— Кейт…

— Лучше побереги свое мастерство для съемок, Джед, потому что меня, честно говоря, это больше не трогает!

Кейт надеялась, что, может быть — может быть! — хоть этим его проймет, но он повернулся и вышел.

И она понимала, что поступила правильно — иначе ей не спастись от безумия и отчаяния, не спастись от самой себя.

Но при этом ей пришлось самой разбить себе сердце.

Сюзи обливалась слезами.

Поначалу Джед решил, что его подводит слух.

Прошло уже пять дней с тех пор, как Кейт предоставила ему свободу. Пять дней, заполненных такой неистовой жаждой выпить, с которой невозможно было даже сравнить его тоску по Кейт.

Подумать только, всего три недели назад — еще до того, как «Тугие времена» стали хитом, — у него было все! И как всегда, он оказался настолько глуп, что не оценил своего счастья, пока не утратил его.

Потому что Кейт любила его. Она любила его с самого начала. Пусть их первая ночь действительно была полна одним сексом, но потом… Он знал, что, несмотря на свое прошлое, Кейт во многом оставалась прежней скромной и чистой девочкой, и она не позволила бы себе сохранить близость, основанную исключительно на плотском влечении. Да что там — достаточно было посмотреть ей в глаза, чтобы узнать правду. Она никогда не была хорошей актрисой. И не смогла бы солгать, даже если от этого зависела ее жизнь.

Но теперь Кейт не желает с ним разговаривать. Она улетела в Бостон на следующий день после их разрыва. Анни сказала, что у нее какие-то проблемы с бизнесом — что-то случилось в одном из магазинов. Ей каждый день отсылали отснятые пленки, и при необходимости ее всегда можно было найти по телефону.

Но сегодня она возвращается.

И хотя Джеда запросто могло подвести воображение, он все-таки понял, что еле различимое всхлипывание, доносившееся из заднего угла костюмерного трейлера, издает живое существо, а не один из демонов, поселившихся у него в голове.

Нет, это оказалась Сюзи Маккой.

Она сидела, прислонившись спиной к стене, скорчившись за мешком с какими-то тряпками.

— Извините, — всхлипнула она, когда Джед отодвинул мешок в сторону и увидел ее. — Я нечаянно сорвалась, а потом не смогла остановиться.

Джед присел рядом, опустив мешок на место — так, чтобы они снова оказались отрезанными от остального мира.

— Я знаю, как это случилось. Я всегда боялся, что такое случится со мной.

— Я больше не могу! Я хочу, чтобы это кончилось, — и в то же время боюсь!

— Да, — кивнул Джед, — и это мне тоже понятно. — Он откинул назад голову и прикрыл глаза. — Но если ты не перестанешь плакать, у тебя не останется слез для сегодняшней сцены!

Им предстояло снимать один из самых эмоциональных эпизодов — из первой части фильма, — когда Мозеса продают на невольничьем рынке. И Джейн, и Ларами смотрят на Мозеса и видят, как их собственные жизни так же сковывают невидимые цепи. Снимать такие сцены всегда нелегко.

— Я не видела его несколько дней. — Сюзи имела в виду Джамаля. — А завтра он уедет! Все, что мне нужно, — просто поговорить с ним, просто поговорить! Но если я скажу хоть слово не по сценарию, отец подаст в суд за сломанную руку и его посадят в тюрьму!

— Я понимаю, что это все пахнет большими неприятностями, — согласился Джед. — Но чтобы сразу в тюрьму?

Сюзи сокрушенно кивнула.

— У Джамаля уже был привод в участок — несколько лет назад он связался с уличной бандой, еще до того, как его мама переехала подальше от Нью-Йорка. Отец сказал, что, раз его можно считать рецидивистом, на этот раз Джамалю не отвертеться от тюрьмы.

— И ты… ты поверила своему отцу?

— Я позвонила адвокату, — Сюзи попыталась вытереть глаза, — и он сказал, что если мы проиграем суд, то Джамаль получит от трех до пяти лет. — У нее снова задрожал подбородок. — Он передавал мне записки, старался вызвать на встречу, но я не могу! Потому что мой отец не остановится. Он подаст в суд. Это точно! — Она снова затряслась от рыданий. — Я не видела его уже неделю! Черт побери, ну и дела!

— Анни или Кейт сумели отыскать твою маму?

— Нет.

— Очень жаль, — мягко промолвил Джед.

— Он вечно тычет меня носом в мои ошибки, — сказала Сюзи скорее себе, чем Джеду. — И никогда не скажет, что все хорошо.

Кажется, теперь речь пошла об отце.

— Иногда мне кажется, что я больше не выдержу и взорвусь, — шепотом продолжала она. — Но когда я с Джамалем и он начинает шутить, мне становится легче. Когда я с ним, то забываю о том, что слишком маленькая, или слишком толстая, или слишком тощая, или слишком тупая, или тупая, но недостаточно — или что на этот раз придет в голову моему отцу. Я ни разу не слышала от него: «Отлично сработано, ты молодец!» Нет, он вечно бубнит: «Плохо, что ты такой недомерок!» или «По моему разумению, тебе могли бы сделать более выгодный макияж!» Черт побери! Но когда я с Джамалем, и он смотрит на меня, и я вижу, как он смотрит, то знаете что? Я кажусь себе вполне нормальной.

— Ты и так нормальная! — заверил Джед. — Черт побери, ты не просто нормальная, ты чертовски хороша — я не шучу!

— Мы с Джамалем были просто друзьями, — сказала Сюзи. Она больше не плакала, но выглядела совершенно измотанной. — Но тут вмешался мой отец и стал раздувать из мухи слона. Наверное, Джамаль хочет встретиться, чтобы сказать, что больше не желает иметь со мной дел. И я его в этом не виню!

— Ну, я, конечно, не могу отвечать за Джамаля, но…

— Но вы могли бы поговорить с ним! — Сюзи подняла умоляющий взгляд. — Вы поговорите с ним за меня? Скажите, что я не стану с ним разговаривать, потому что не хочу, чтобы он попал в тюрьму! Вы передадите ему это? Ну пожалуйста, Джерико!

— Да, я непременно с ним поговорю. — Джед посмотрел на нее и спросил:

— Полагаю, ты не откажешь в ответной услуге и поговоришь за меня с Кейт? Ведь она прилетает сегодня! — У него снова стало пусто внутри.

Сюзи отвечала по-детски непосредственно:

— Если вы хотите…

— Нет, я пошутил, — грустно улыбнулся Джед. — Это была неудачная шутка. — Потому что такие вещи человек должен делать сам. Даже если это его убьет.

Джамаль готов был провалиться сквозь землю.

С самого начала работы над фильмом он боялся этой сцены. Когда ему придется торчать у всех на виду совершенно голым — если не считать жалкого обрывка, едва прикрывавшего пах, — и с кандалами на ногах и на руках.

Он пытался настроиться на чувства Мозеса, на унижение и гнев человека, выставленного на продажу, как рабочий скот. Он знал, что все, кто занят в массовке, будут толпиться вокруг съемочной площадки и пялиться на него во все глаза.

Но вот этот момент настал, а ему было на все наплевать.

Джамаля интересовала лишь одна пара глаз — Сюзи. Согласно сценарию, она не сводила с него глаз во время всей сцены, но сразу же отворачивалась, как только заканчивали очередной дубль.

Джерико передал ему, что бультерьер совсем запугал Сюзи. И она поверила, что Джамаль загремит в тюрьму, если перекинется с ней парой слов.

Он чувствовал на себе настороженный взгляд папаши и ощущал, как с каждым толчком сердца в груди разрастается гнев и беспомощность. Он был скован почище Мозеса, потому что знал: стоит сделать хоть шаг к Сюзи — и она обратится в бегство.

Вчера он позвонил матери. Та выслушала его и постаралась поддержать и посочувствовать — как всегда. Но еще она спросила — зачем? Зачем ему так упорно бороться за дружбу с девушкой, чей отец настолько отсталый, что способен упрекать его за цвет кожи?

О, у Джамаля было полно друзей — и прекрасных друзей, — которые сыпали такими словечками направо и налево: «этот ниггер» или даже «черномазый». Но когда такими словами плевался тип вроде Рассела Маккоя, они обретали совершенно иное значение. Вот этого Джамаль на дух не выносил.

И хотя вчера Джамаль предпочел отмолчаться, он отлично знал ответ на мамин вопрос.

Ему было мало дружбы с Сюзанной Маккой. Он по уши влюбился в эту девчонку.

И пусть Рассел Маккой лопнет от злости! Потому что черта с два ему удастся помешать Джамалю объясниться с Сюзи — прямо сейчас.

Камера, тихо жужжа, ехала вперед, следом за Сюзи, подошедшей поближе к помосту, на котором стоял Джамаль. Оператору предстояло обойти ее кругом, чтобы сзади, из-за плеча, поймать в объектив Джамаля. Но сейчас все сфокусировалось на Сюзи. Он знал, что должен играть роль, что ему не положено смотреть куда-то в сторону, не положено смотреть на нее, не положено…

Но он не смог удержаться и взглянул — прямо ей в глаза. Она стояла так близко, что Джамаль видел: она на грани истерики и каждый вздох дается ей с огромным трудом. Он слишком хорошо знал ее, чтобы понимать: это плачет не только Джейн, это плачет Сюзи.

Джамаль почувствовал, что у него самого вскипают злые слезы, и едва успел отвести взгляд — как раз перед тем, как на него нацелилась камера. Одна слеза все же успела скатиться по щеке, пока он смотрел куда-то вдаль.

— Снято!

Наконец-то он дождался этого слова! Платформа была сколочена на высоте примерно в восемь футов, но каким-то чудом ему удалось соскочить с нее, не запутавшись в кандалах, и приземлиться прямо перед Сюзи.

Меньше всего на свете она ожидала такой выходки и застыла, захваченная врасплох.

— Сюзанна… — начал он, взяв ее за руку, но девочка в ужасе отшатнулась.

— Нет!

Между прочим, его кандалы были настоящими и совершенно не предназначены для того, чтобы бегать в них.

— Снимите это с меня!

Помощник костюмера рванулся к Джамалю, но его опередил бультерьер.

— Не смей к ней прикасаться! Я тебя предупреждал!

Джамаль гордо выпрямился, расправил плечи и посмотрел на него сверху вниз.

— Если мне придется идти в тюрьму за один разговор с Сюзанной — так тому и быть! — Кандалы со звоном упали на землю, и он перешагнул через них.

Сюзи затаила дыхание, не замечая, что по щекам катятся слезы. Она была ужасно напугана и готова в любой момент ринуться наутек.

Джамаль знал, что ей не придется бежать. Во всяком случае, он надеялся, что сумеет ее в этом убедить.

Осторожно, медленно он протянул к ней руку и ласково сказал:

— Пойдем. Нам надо поговорить.

— Я не могу с тобой разговаривать!

— Не правда, можешь! — Он взглянул на бультерьера и добавил:

— Мы с Сюзанной отойдем в сторону, так что будем у вас на виду, и немного поболтаем. Вот и все. Мы обменяемся парой слов. Если хотите, можете вызвать шерифа, но, насколько мне известно, в простой беседе нет ничего противозаконного.

Ему удалось приблизиться к Сюзи настолько, что он смог взять ее за руку. И осторожно отвести туда, где можно было спокойно поговорить.

Бультерьер не двинулся с места. Джерико, благослови его Господь, заступил Маккою путь. Джамаль видел, как Бомон старается разговорить бультерьера, чтобы хоть немного отвлечь от дочери.

— Прости, — прошептала Сюзанна. — Это все моя вина!

Джамаль не отпускал ее руку. Вместо этого он сплел их пальцы вместе.

— Ты ведь не думаешь так всерьез, детка? — Черт побери, как же он соскучился! Просто побыть рядом с ней, просто посмотреть ей в глаза, когда она обращается к нему…

— Ты, наверное, думаешь, что я совсем глупая… — зажмурившись, прошептала она.

— Честно говоря, я думаю, что в чем-то понимаю твоего отца, хотя и не согласен с его методами. Потому что люблю тебя так же, как он…

Ее глаза удивленно распахнулись, ослепив его голубым сиянием.

— Ты любишь меня… как отец?!

— Ничего подобного! — Джамаль невольно рассмеялся. — Наверное, меня действительно следует арестовать. Я честно старался не заводиться, но… — Он сокрушенно вздохнул и пожал плечами. — Конечно, в этом не было бы проблемы, если бы мне было двадцать три, а тебе двадцать. Но тебе всего пятнадцать. Я не могу даже прикоснуться к тебе, потому что боюсь не сдержаться, а теперь мне еще страшнее — если ты и правда чувствуешь примерно то же, что и я. И если ты будешь на меня вот так смотреть, я непременно тебя поцелую, и тогда твой старик покажет нам где раки зимуют!

Она улыбнулась. Не дежурной улыбкой для сцены, а настоящей, искренней, осветившей все ее лицо — хотя в глазах все еще стояли слезы.

— Ничего не могу поделать. Я тоже люблю тебя, но боюсь, что…

— Нет! — перебил Джамаль, ласково пожимая ей руку. — Ты больше никогда не будешь бояться, никогда!

Рассел Маккой напился.

Джед стоял достаточно близко, чтобы чувствовать, как он дышит перегаром.

Он готов был закатить пьяную истерику.

— Рива бросила меня, — прошептал Маккой. — Сперва Рива, а вот теперь Сюзи! Сюзи тоже от меня уйдет. Я знаю.

Этот тип был до смерти напуган. И именно страх — страх и алкоголь — делали его чудовищно опасным.

— Рассел, вам следует бросить пить, — рассудительно начал Джед. — Дочери всегда покидают отцов. Это неизбежно, если у вас есть дети. Однажды они вырастают, но они не покинут вас окончательно, если только вы не совершите какую-нибудь глупость — к примеру, допьетесь до полной невменяемости. Когда вы в последний раз говорили Сюзи, что любите ее?

— Не помню, — тупо покачал головой Маккой.

— Это не шутки! Так чего же удивляться, что Сюзи тоже не помнит? Зато она слишком хорошо усвоила, как вы без конца твердили, что она недостаточно хороша! Удивительно, почему она до сих пор не отсудила исключительное право на опеку для своей матери. Вы ведь понимаете, что она вполне могла бы это сделать!

Маккой залился слезами.

— Я понимаю, что Джамаль Хокс пугает вас до полусмерти, — продолжал Джед, — но посмотрите на свою дочь! Посмотрите на ее улыбку! Она не улыбалась так уже неделю! И все это благодаря Джамалю. Она не делает ничего дурного, когда бывает вместе с ним. И если вы дадите себе труд поговорить с ним по-человечески, то и сами увидите, что он хороший парень.

— Но ведь ей всего пятнадцать, а он… черт побери, он же черный!

— Она не собирается за него замуж. — Джед краем глаза видел, чем занимается Виктор. Камеру уже переставили под новым углом. Настала очередь режиссера объявить, что все готово к съемке. И Джеду пора приниматься за работу. — Сюзи — самая милая, добрая и умная девочка на свете! И если вы действительно ее любите…

— Люблю!

— Ну вот, значит, вы не должны оскорблять ее своим недоверием. Она определенно этого не заслужила, а любовь всегда подразумевает доверие. Без этого ничего не получится. — Черт побери, вы только послушайте, как гладко он говорит! Не хуже Дэвида! Ни дать ни взять фонтан красноречия перед группой алкоголиков и наркоманов!

Но ведь все его слова были правдой. Господь свидетель — он только и думал об этом в последние дни. Его собственная жизнь лежала в руинах, потому что в ней не было места доверию. Кейт не доверяла ему. И Джеду следовало как-то с этим справиться. В конце концов если Сюзи заслужила доверие своего отца, то Джед сделал все, чтобы не заслужить доверия окружающих.

А вот Кейт не смогла справиться с его недоверием к ней. Эта мысль порождала тугой комок боли где-то в груди, и он не смел выпустить боль наружу из страха окончательно потерять себя. Он оказался не способен поверить в то, что с помощью Кейт, с помощью ее любви сумеет пережить свои обиду и боль. И запретил себе вообще что-то чувствовать, укрывшись за пустыми фасадами своих персонажей.

— В последнее время я совсем перестал понимать, чего она хочет, — плаксиво признался Рассел. — Я думал, она ожидает критики. Когда она была маленькой, то всегда сердилась, если кто-то начинал ее нахваливать. Ей нравилось, когда я ее критиковал. Ей нравилось слышать, что она способна на большее, — но теперь ей почему-то это не нравится!

— Я уже сказал, чего она хочет. Сюзи хочет, чтобы отец обнял ее и сказал, что она молодец. Она хочет, чтобы отец пожал Джамалю руку и увидел достойного юношу, боготворящего его дочь. Она хочет, чтобы ее отец оставался трезвым и чтобы он в нее верил! — Тут Джед заметил, что возле Виктора появилась Кейт. Кейт! Она вернулась! У него моментально возник комок в горле. — Ну вот, — обратился он к Маккою. — Я сказал вам, чего она хочет. Теперь вы все знаете. И можете воспользоваться этим — или продолжать вести себя как осел и упустить свой последний шанс. Выбор за вами.

Говоря все эти умные слова, Джед понимал, что сам вел себя именно как осел. Он с самого начала знал, чего хочет Кейт. Она хотела Джеда Бомона. Не Джерико. Не Ларами. Только Джеда.

Маккой двинулся в сторону Сюзи и Джамаля, и Джед увидел, как Сюзи постаралась заслонить Джамаля собой. Но в ту же секунду Джамаль оказался впереди, заслонив собой Сюзи.

— Сегодня я собираюсь пригласить вашу дочь пообедать, — сообщил Джамаль Маккою. Несмотря на то что он был практически голым, юноша полностью владел ситуацией.

Маккой неловко кивнул — как будто его дернули за веревочку — и буркнул:

— Только тронь ее — и ты покойник.

— Только тронь ее — и ты покойник, — ответил Джамаль и тоже кивнул.

Рассел Маккой перевел взгляд на дочь.

— Надеюсь, до этого не дойдет. Я слишком тебя люблю.

Джед недоверчиво покачал головой. Вряд ли это можно считать примирением, но по крайней мере сделан первый шаг.

Глава 18

Кейт попыталась скрыться, но Джед успел ее заметить.

Он долго беседовал о чем-то с Расселом Маккоем, и как ни невероятно это выглядело, ему удалось-таки добиться перемирия между Маккоем, Сюзи и Джамалем. Честно говоря, она давно не видела Сюзи такой счастливой.

Теперь Джед направлялся к ней, и Кейт испуганно уткнулась в папку со сценарием. Она уже успела отвыкнуть от того, как он неотразим — даже в виде оборванного Ларами с многодневной щетиной на подбородке.

— Привет, — начал Джед со своей кривоватой смущенной улыбкой. — Это я. Как дела в Бостоне?

— Сгорел один из моих магазинов.

— Ох, черт, а я ничего не знал. Надеюсь, никто не пострадал?

— Один из пожарников отравился дымом, но он уже поправляется.

— Я скучал без тебя, — сказал Джед. Он громко сглотнул, как будто нервничал. Чтобы Джед занервничал? Помилуйте, такое невозможно! Но его глаза казались… испуганными. Он боялся даже посмотреть на нее.

Кейт растерянно оглянулась и сказала:

— По-моему, Виктор уже давно готов. Ты бы лучше… шел. — И она посмотрела на Джеда и улыбнулась.

— Это… к-хм… — Джед снова с трудом сглотнул. — Это для меня самая страшная сцена. — Он попробовал засмеяться, но вышло не очень убедительно. — Я всю неделю трясся от страха. — Ему все труднее давалось каждое слово. — Конечно, в сущности, это просто серия коротеньких дублей, но… но ведь ты-то знаешь, что должен был чувствовать Ларами? Ему было не по себе. Он вынужден посмотреть в лицо своему отчаянию — тому самому, которое пытался залить виски. И вдруг оно вырвалось наружу, и это видно по его лицу — отчаяние, и безнадежность, и я… — В его глазах появились настоящие слезы. — Черт побери, ты только посмотри на меня! Я сам до смерти напуган, потому что чувствую то же — и из-за Дэвида, и из-за всего остального, от чего я пытался спрятаться.

Кейт с трудом переводила дыхание. Только что Джед признался ей, что боится. Он говорил совершенно честно, он рассказал о том, что чувствует после смерти Дэвида.

— Если я… — он нервно облизал губы, подыскивая нужные слова, — если я… вдруг сорвусь или что-то в этом роде… ты… ты мне поможешь?

— Конечно, — прошептала она.

— Ну, вообще-то я и сам, наверное, справлюсь. То есть если тебя не окажется под рукой, я не брошусь под машину и не утоплюсь, но…

— Я здесь.

— Спасибо, — выдохнул Джед. — Спасибо. — Он отважился наконец посмотреть ей в глаза, прежде чем повернуться и идти на площадку.

У Кейт вырвался какой-то дрожащий звук, смутно напоминавший смех сквозь слезы. Она только что говорила с настоящим Джедом Бомоном. Тем, который прятался от нее со дня смерти Дэвида. Тем, которого она уже и не надеялась вернуть.

Но она знала его, и знала отлично.

Он не выпускал ее из рук всю ночь после того, как она выпила чай с отравленным сахаром. И потом он обнимал ее бессчетное множество раз, когда они занимались любовью и болтали обо всем по ночам. Он готовил для нее салат и помогал разобраться в бумагах. Он мог так посмотреть на нее среди шумной толпы в «Гриле», что ей не терпелось вернуться в тот рай, что ожидал их двоих за дверью трейлера.

А потом он пришел к ней в контору и сказал, что любит ее и не хочет расставаться после того, как закончится работа над фильмом.

А она его прогнала.

Виктор дал команду, и на пыльной площади, где были выставлены на продажу рабы, камера принялась следить за Ларами, двигавшимся с нарочитой аккуратностью пьяного человека.

Кейт отправилась к видеомонитору. Благодаря ему можно было сразу представить, как будет выглядеть снимаемая сцена на экране.

Камера все ближе подбиралась к Джеду, а он не отрывал взгляда от Мозеса, закованного в кандалы. Вот он споткнулся и упал, и камера наклонилась к земле следом за ним.

Кейт видела гримасу отвращения на лице Ларами, вынужденного жить в обществе со столь варварскими обычаями. Но вот он вроде бы узнал этого человека в цепях. Это же не просто какой-то раб! Это Мозес. Ларами цепенеет. Как Мозес — кандалами, он скован отчаянием и болью и пытается заливать их дешевым виски.

Он сумел выразить все это перед камерой, не промолвив ни единого слова.

В глазах его засверкали слезы, и Виктор крикнул, что снято.

Техники засуетились, перекатывая камеру обратно на исходную точку, но Джед не шевелился. Он стоял на коленях в пыли, опустив голову.

Кейт двинулась было к нему, но Виктор оказался проворнее.

— Не думаю, что это можно сделать еще лучше, но я знаю, что ты любишь прогнать в один присест сразу два-три дубля, так что если хочешь, можем повторить. Или тебе нужен перерыв?

Джед поднял голову, посмотрел на Кейт и улыбнулся своей трогательной, смущенной улыбкой.

— Похоже, я… Да, похоже, я сейчас отдам весь завтрак!

Кейт схватила его за плечо, заставляя встать.

— Здание мэрии, первый этаж! — выпалила она, и Джед бегом понесся к массивному кирпичному дому.

Когда Кейт ворвалась в прохладный холл, дверь в мужскую комнату со стуком захлопнулась. Она немного подождала и не выдержала — заглянула внутрь.

— Джед?

Он сидел на полу в одной из кабинок.

Она встала на колени рядом с ним.

— Хочешь, я подгоню машину и отвезу тебя домой?

Он кое-как отвел со лба спутанные волосы. Его руки тряслись, а лицо стало каким-то серым.

— Это перестало походить на дом с тех пор, как ты ушла.

— Я побуду с тобой немного, — тихо пообещала Кейт.

— А ты… А ты побудешь со мной подольше, если я скажу, что… — до боли зажмурив полные слез глаза, он прислонился затылком к холодной металлической перегородке, — …что я жутко злой из-за смерти Дэвида?

— Это вполне нормально — быть злым, — с трудом вымолвила Кейт.

Слезинки одна за другой заскользили по его щекам.

— Нет, — прошептал он. — Если я чему-то и научился, так это тому, что это ненормально.

— Ненормально держать это в себе — так, как ты себя приучил.

Джед внимательно посмотрел на Кейт.

— Мой отец убил мою мать, — вымолвил он каким-то бесцветным голосом. — Он был пьян, разозлился на нее и ударил, а потом она умерла.

— Ох, Джед, — воскликнула Кейт и прижала его к груди, — но ведь ты совсем не такой, как твой отец!

Он ответил ей судорожным объятием.

— Вот и Дэвид все время твердил об этом. О Господи, ну почему он умер?!

И Джед заплакал.

Кейт только и могла, что обнимать его, сидя на полу в мужском туалете, и плакать вместе с ним.

Когда Джед вышел из душа, Кейт все еще находилась в трейлере.

Он давно не помнил себя таким уставшим.

Кейт заказала в «Гриле» обед, и тот уже стоял на столе.

— Хочешь есть?

— Нет, — отвечал он, усевшись на диван. — Я… слишком нервничаю, чтобы есть.

— Нервничаешь?

— Я пытаюсь найти способ уговорить тебя остаться.

Кейт уселась напротив Джеда.

— И прихожу к мысли, что лучше всего мне сделать ставку на искренность. Правда, и ничего, кроме правды.

— Я всегда предпочитаю правду, — кивнула Кейт.

— О'кей. — И он шумно перевел дух. — Вот тебе правда. Я, конечно, далеко не подарок. И скорее всего до конца своей жизни буду вынужден бегать на занятия в группу. Мне вряд ли удастся научиться запросто… обсуждать свои чувства. Но я знаю, что начинаю нравиться сам себе, когда ты рядом со мной. Потому что в первый раз в жизни мне нет нужды притворяться кем-то еще.

Она сидела затаив дыхание, не спуская с него глаз.

И он решил продолжать. Правда так правда.

— Кейт, я хочу и дальше работать с тобой. Я хочу участвовать в твоем следующем проекте. Меня не волнует, что именно это будет. Черт побери, я готов даже поехать в Бостон и раскладывать по полкам твои скоросшиватели, если ты будешь рядом. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Вот видишь, я решил, что просить тебя остаться на ночь — это слишком, и прошу тебя остаться со мной на всю жизнь.

— Джед…

Он отчаянно затряс головой.

— Погоди, не перебивай, потому что это еще не вся правда! — Он смотрел на нее открыто и серьезно — и это был Джед Бомон, без всяких уловок и прикрас. — Я знаю, что со мной нелегко ужиться. Я не могу гарантировать, что не вернусь к прежним привычкам. Я знаю, что ты все еще не доверяешь мне до конца, но не обижаюсь. Честное слово. Ты в этом не виновата — я все понимаю. Я просто буду стараться заслужить твое доверие. Я снова запишусь в группу анонимных алкоголиков и буду заниматься по полной программе. Дэвид тоже хотел, чтобы я это сделал. И я сделаю это не только ради нас, но и в память о нашей дружбе. Впредь я буду всегда честен с тобой и не стану скрывать своих истинных чувств. Но правда заключается в том, что единственное, в чем я могу с уверенностью поклясться, — это моя любовь к тебе.

Кейт все еще молчала.

— Ну, в общем, понятно, — заторопился Джед. — Наверное, для тебя вовсе не такая уж большая радость…

— Но ты все же попросишь меня остаться? Потому что если попросишь, то я отвечу.

— Ты…

— Я слушаю.

— Ты выйдешь за меня?

И Кейт ответила со счастливой улыбкой:

— Да!

Джед улыбнулся в ответ и больше не боялся слез, выступивших на глазах. Он поцеловал Кейт и впервые за много-много лет не пытался скрыть или подавить то, что чувствовал. Это был ужас. Да, он определенно дрожал от ужаса. Но это был сладкий ужас, такой, который чувствуешь, сыграв свою лучшую роль на краю обрыва над пропастью.

— Я люблю тебя, Джед Бомон, — прошептала Кейт, и в тот же миг он понял, что пропасти можно не бояться, потому что вместе с Кейт он запросто сможет взлететь.

Джамаль стоял за камерой и смотрел, как Джерико и Сюзи доигрывают заключительную сцену. Ларами прощается с Джейн, прежде чем повезет Мозеса — свободного отныне человека — в Бостон.

Джамаль в этом эпизоде не был задействован. Он кончил работу еще вчера и был совершенно свободен. Он уже уложил чемоданы, и билет на самолет до Нью-Йорка лежал у него в кармане. Один из техников согласился отвезти его в аэропорт, но он до последней минуты не спешил садиться в машину.

И он до сих пор не успел попрощаться с Сюзи.

Им с Джерико предстояло задержаться на съемках еще около четырех дней. Джамаль с большим удовольствием остался бы и посмотрел, как они работают, потому что оба были чертовски талантливыми артистами.

Ему тем более не хотелось уезжать теперь, когда ее отец стал походить на человека.

Этот тип изначально обладал замашками тирана, но по-настоящему любил свою жену. И когда она сбежала, он сломался. Он начал пить и не просыхал уже много лет. И с каждым днем становился все более жестоким по отношению к дочери.

Но и он, похоже, созрел для перемен. Не далее как вчера вечером Маккой согласился пойти к психотерапевту.

Да, Джамалю совсем не хотелось сейчас уезжать, но у него не было выбора.

Его агент в Нью-Йорке уже назначил встречу с режиссером, собиравшимся снимать криминальную драму про студента-медика, раскопавшего темные дела владельца учебного госпиталя. Это была хорошая роль. Сюзи она тоже понравилась. Она считала, что такую роль могли предложить любому артисту — независимо от цвета кожи.

Как он и обещал бультерьеру, вчера вечером они с Сюзи пообедали вдвоем. Было как-то странно сидеть рядом с ней у всех на виду, не прячась по темным закоулкам.

После обеда они немного погуляли, и Джамаль старался ни на секунду не закрывать рот, потому что ужасно боялся: стоит ему замолчать — и он набросится на девчонку с поцелуями. А потом и вовсе не сможет остановиться. И если это все же произойдет, можно не сомневаться — Рассел будет гоняться за ним с ружьем.

Но теперь Джамалю стало ясно, что если он так и не поцелует ее на прощание, то до конца жизни будет проклинать себя за глупость.

Камера наехала вплотную, Джерико подхватил дорожный мешок и накинул его на плечо.

— Обещай мне, — обратился он к Сюзи… то есть к Джейн, — что не станешь прятать беглых, пока я не вернусь!

— Обещаю, — отвечала Джейн, — что меня не поймают!

Он многозначительно посмотрел ей в глаза.

— Речь не о том.

— Это все, что я могу обещать.

Еще один долгий взгляд.

— Да поможет тебе Бог.

— И тебе.

Он собрался было уйти, но тут же повернулся, не в силах скрыть свои чувства.

— Когда я вернусь, ты станешь почти взрослой.

По глазам можно было ясно прочесть, что он имел в виду. Джейн кивнула и тоже одними глазами сумела сказать, что все поняла.

— Да, это так.

— Дождись меня, — тихо попросил он.

— Дождусь.

Джед скупо улыбнулся.

— Вот и хорошо. — И с этими словами пошел прочь. Камера переместилась за плечо к Сюзи, чтобы вместе с ней смотреть вслед Ларами, шагавшему по пыльной дороге.

— Ларами!

Он оглянулся, и Джейн помчалась к нему — в сопровождении камеры. Ларами выронил свой мешок, и Джейн бросилась к нему в объятия. Черт побери, если бы Джамаль не знал так хорошо Джерико и Сюзи, он бы почувствовал нечто гораздо худшее, нежели слабый укол ревности.

Камера вплотную подъехала к тесно обнявшейся паре, и Сюзи — то есть Джейн — подняла глаза на Ларами.

— Для многих людей второй шанс может оказаться более счастливым, чем первый, — шепнула она.

Джамаль, следивший по видеомонитору, увидел, что глаза Джерико блестят от слез. Черт побери, вот это талант! Ларами медленно закрыл глаза и прикоснулся губами к губам Сюзи… Джейн! Джамалю пришлось снова повторить, что Ладами целует не Сюзи, а Джейн! Хотя поцелуй вышел что надо. Романтичный и нежный. А кроме того, заставлял думать, что для Ларами Джейн никогда не будет второй — только первой.

Джейн гладила Ларами по лицу и ласково просила:

— Возвращайся поскорее.

— Постараюсь, — улыбнулся Ларами. Он поставил ее на землю, поднял мешок и снова пошел по дороге.

— И… снято!

Джамаль не сразу заметил, что его глаза тоже полны слез, и едва успел вытереть их, увидев, что к нему направляется Сюзи.

— Привет.

— Слушай! Я чуть слезу не пустил!

— А ты будешь сидеть со мной на премьере? — спросила она.

— А ты пойдешь со мной на премьеру? — перебил он. — Как моя подружка?

Она просияла в ответ.

— Да.

— Но это будет еще не скоро, — заметил он.

— А ты позвонишь мне после встречи с режиссером?

Откуда ни возьмись возникла Анни.

— Джамаль, если ты сию же минуту не сядешь в машину, то опоздаешь на самолет!

Но он не сводил глаз с Сюзи.

— Да, я обязательно позвоню. — Джамаль взял ее за руку и повел к стоянке, где его ждала машина. — Я буду звонить тебе все время. Если хочешь — каждый день.

— Я хочу.

Водитель включил зажигание. Черт побери! Ему нужно еще столько всего ей сказать!..

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — В ее глазах блеснули слезы.

Он привлек ее к себе, и она спрятала лицо у него на груди.

— Твой отец наверняка станет твердить, что мы все придумали и это не настоящее. — Он ласково взял ее за подбородок, чтобы увидеть милые синие глаза. — А ты не верь ему, ладно? Потому что это настоящее!

И Джамаль поцеловал ее. Он знал, что бультерьер не спускает с них глаз, но ему было все равно. У ее губ был волшебный вкус надежды и любви.

— Это настоящее, — шепнул он еще раз. — Помни об этом.

— Я буду помнить. — Сюзи попыталась улыбнуться. — Обещаю.

Возле трейлера Джеда стояло несколько полицейских машин: здесь оказались и, местный шериф, и полиция штата.

Сперва он подумал, что Рассел Маккой снова выкинул какую-нибудь глупость. Потом все же решил, что Маккой тут ни при чем — ведь машины торчали возле его трейлера.

— А где Кейт? — спросил он у одного из техников, затесавшегося среди зевак. — С ней ничего не случилось?

— Наверное, ее уже вызвали.

Джед стал проталкиваться сквозь толпу вперед, туда, где увидел Натана, Этана, шерифа и следователя из полиции штата в огромных темных очках.

— Что случилось?

— У вас большие неприятности, вот что! — Судя по его виду, шериф явился сюда явно не для того, чтобы записаться в клуб фанатов Джерико Бомона.

Нат пояснил виноватым тоном:

— Простите, Джерико, но у нас был приказ звонить в полицию.

— Почему?

— Будьте добры встать лицом к трейлеру и положить руки на стену, мистер Бомон! — обратились к нему темные очки.

— Но почему? Вы что, меня арестуете? Нат, что это за чертовщина?

— Кокаин, Джерико.

— До черта кокаина, — добавил Этан.

— Мы нашли его у тебя в трейлере. Прямо на столе.

— Наполовину использованный — на зеркале даже остались следы.

— Мистер Бомон, будьте добры встать…

— Это не мой! Если бы это был мой кокаин, я был бы последним идиотом, чтобы оставлять его на столе! Вы позвонили Кейт? — спросил у охранников Джед. Потому что знал: они должны были известить Кейт, прежде чем обратились в полицию.

— Мы звонили, — ответил Нат.

У Джеда оборвалось сердце. Значит, они позвонили Кейт и она велела им обратиться к властям.

Солнечные очки выказывали все более сильное нетерпение:

— Мистер Бомон, я еще раз прошу вас подойти к трейлеру и положить руки на…

— Не думаю, что это понадобится. — Кейт сумела появиться величественно, как королева. Она была как дыхание свежего ветра над болотом. Одним надменным взглядом она сумела окинуть Джеда, следователя, шерифа и охранников и остановилась на Нате. — Почему меня не известили раньше, чем полицию?

— Мы не смогли дозвониться сразу и…

— Том, — сухо обратилась она к шерифу. — Наверняка это ошибка.

— Мэм. — Он почтительно коснулся края шляпы. — Сегодня в трейлере Джерико обнаружено значительное количество кокаина. Боюсь, что здесь не отделаться простым предупреждением. Нам придется забрать его в участок.

— Но это не его порошок, — сказала она.

У Джеда обмякли колени. Он не успел произнести ни слова в ее присутствии, но она и так верит, что Джед тут ни при чем.

— Джерико был чист на всем протяжении съемок, — заявила Кейт. — В доказательство могу предоставить вам результаты ежедневных лабораторных анализов. А кроме того, вам следует знать, что Джерико чист уже больше пяти лет.

— И тем не менее кокаин нашли именно у него в трейлере! — Шериф неловко переминался с ноги на ногу, но твердо стоял на своем.

— Да перестаньте вы, Том. Его наверняка кто-то подложил. Джерико говорил мне, что никогда не употреблял кокаин, даже в самые тяжелые времена.

— И вы склонны верить всему, что скажет вам Джерико? — ехидно осведомился шериф.

— Да! — И Кейт спросила у Джеда:

— Это твой порошок?

— Нет. — Джед не мог удержаться от дурацкой улыбки. Пусть шериф и следователь делают что угодно, пусть тащат его в участок и отдают под суд — ему наплевать, потому что Кейт ему верит.

— Это не его порошок, — сказала она шерифу.

— И кто-то просто взял и принес целую кучу кокаина в его трейлер? — Шериф сердито скрестил руки на груди.

— Увы, это сплошь и рядом случается на съемочных площадках, — заверила Кейт. — Некоторые особо восторженные фаны воображают, будто делают подарок своему кумиру. Вспомните хотя бы, что натворил тот уволенный парень с ЛСД! — Она глубоко вздохнула и улыбнулась. — Буду вам признательна, если вы сумеете распорядиться этим кокаином. И спасибо за то, что так быстро отреагировали.

Но ни шериф, ни следователь не собирались так легко сдаваться.

— И все же я считаю, что нам лучше…

— Том, — вмешался Джед, — Нат и Этан сказали, что порошок был на столе и часть его использована. Как насчет того, чтобы проверить меня на наркотики? Вы сами поедете в лабораторию. И сразу станет ясно, мой это кокаин или нет.

— Ну… — шериф переглянулся со следователем, — полагаю, это можно считать доказательством.

— Согласен, — кивнул следователь. — Но вам все же лучше не уезжать отсюда, пока не придет ответ.

— Это справедливо, — признал Джед.

— Там, в трейлере, есть специальные банки, — с натянутой улыбкой сказала Кейт. — Вы желаете сами убедиться, что Джерико вас не обманет?

— Непременно. — И следователь вошел в трейлер.

Доставая из кухонного шкафа банку для мочи, Кейт двигалась какими-то странными рывками. И Джед понял, что она готова лопнуть от гнева. Ее убивало то, что он вынужден подчиниться этим людям.

Но вот все закончилось, и шериф со следователем удалились, оставив их наедине.

— Если бы на твоем месте был кто-то другой, ему не пришлось бы оправдываться! — выпалила Кейт. — Господи, какая несправедливость! Я так на них разозлилась!

— Чувствовать злость — это нормально. — Он ласково обнял Кейт. — Но и не верить мне, с их стороны, тоже нормально!

— Я так жалею обо всем, что случилось, — со слезами призналась Кейт. — Если бы я не заставила тебя подписать это дополнение к контракту…

Джед заглушил ее слова поцелуем и возразил:

— А я обожаю твое дополнение. Это был самый мудрый шаг в моей жизни. — И он снова поцеловал Кейт, упиваясь вкусом ее губ, упиваясь тем, что она действительно согласилась стать его женой. Она будет его женой! Ради этого стоило подписать десять таких контрактов!

— Но это несправедливо! — упрямилась она.

Да, конечно, но в итоге все обернулось ему на пользу!

— Я люблю тебя, — сказал он. — Когда ты встала на мою защиту, я почувствовал… я почувствовал гордость! — А сейчас он чувствовал, что заплачет, и впервые в жизни не попытался сдержаться. Он не боялся, что она увидит его слезы и поймет, как сильно он тронут.

Эпилог

В помещении негде было яблоку упасть.

Кейт знала почти всех присутствующих. Это были люди, вместе с ней создававшие «Обещание». Вот промелькнул Виктор в обнимку с очередной юной пассией. Сюзи с Джамалем сидели рядом в первом ряду, держались за руки и не спускали друг с друга сияющих глаз. Джамалю пришлось прервать съемки в новом фильме, чтобы прилететь из Нью-Йорка. Нашла возможным приехать даже Алисон Стерн: на руках она держала сверток с младенцем, а семилетняя Кенни сидела рядом.

Кейт посмотрела на Джеда и улыбнулась, глядя, как он пробирается к подиуму. Он сильно нервничал — он признался, что боится, еще по дороге сюда.

Это не было вручением приза от Академии киноискусства. Это даже не было премьерой фильма. Через две недели им снова предстояло собраться всем вместе, чтобы пустить их фильм в большое плавание. Вот именно — их фильм. Благодаря несравненной игре Джеда, Сюзи и Джамаля и самоотверженной работе остальных фильм подготовили к широкому прокату как раз на Рождество. Он должен был стать сенсацией. И Кейт готова была поспорить на что угодно, что его номинируют на «Оскара».

Она уже предвкушала, как ослепительно будет выглядеть ее муж, благодаря жюри за присуждение ему «Оскара» за лучшую мужскую роль. Но даже этот приз не шел ни в какое сравнение с той наградой, которая ждала его сегодня.

Вот он постучал по микрофону, убеждаясь, что тот включен. Все гости замерли.

— Меня зовут Джерико Бомон, и я алкоголик. Вот уже шесть лет я не брал в рот ни капли…

Тут он встретился с ней глазами и улыбнулся, а под куполом церкви загрохотали дружные аплодисменты.

Да… Получать «Оскары», конечно, хорошо. Но разве могут они сравниться с этим?

«Я люблю тебя», — просигналила Кейт одними губами, и его улыбка стала еще шире.

Content

Сюзанна Брокман
Опасная любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог