Гордон Диксон

Незваный гость

* * *

Кэри Хармон был молодым человеком не без способностей. У него хватило ума создать себе репутацию знающего адвоката и прочно закрепиться в обществе равнинных обитателей Венеры, а это было совсем не так просто. К тому же он прозорливо упрочил свое положение женитьбой на дочери одного из крупнейших торговцев медикаментами. Но в технике он разбирался примерно как свинья в апельсинах, а следовательно, его и на пушечный выстрел нельзя было подпускать к дорогостоящему оборудованию, требующему самого деликатного обращения.

Жена ему попалась с характером, и временами с ней трудно было бы совладать, если бы она не любила его как последняя дура. А так как он совсем ее не любил, то при любой размолвке считал наиболее уместным исчезать на несколько дней, пока страх потерять драгоценного супруга не приводил ее в должное состояние покорности судьбе. Понимая, что за столько лет она прекрасно изучила все его привычки, он старался не появляться в одних и тех же местах — и действовал крайне успешно, наслаждаясь своим умением выискивать в качестве очередного прибежища самые неожиданные уголки на планете.

Находясь в прекрасном расположении духа, серым зимним утром он посадил небольшой вертолет в Одиноких Горах у Станции Погоды, которую обслуживал Бурке Макинтайр, опередив несущийся за ним по пятам снежный буран на несколько минут. Загнав свою двухместную машину в ангар и наевшись до отвала, этот незваный гость теперь сидел, развалившись в кресле и вслушиваясь в завывание ветра, который бессильно разбивался о крышу станции со скоростью сто пятьдесят миль в час.

— Еще десять минут, — сообщил он Бурке, — и мне пришлось бы туго!

— Туго! — фыркнул Бурке, высокий плотный блондин, который с презрением относился ко всему человечеству, за исключением отдельных личностей, причастных к метеорологии. — Вы, равнинники, слишком привыкли к своему Эдему там, внизу. Еще десять минут, и ты бы разбился вдребезги, а поисковой партии не удалось бы похоронить твои кости раньше весны.

Кэри недоверчиво рассмеялся.

— Попробуй, если не веришь, — сказал Бурке. — Садись в свою игрушку — и вперед. Не хочешь слушать разумных советов — и не надо. Мне-то что!

— Ну уж нет. — Зубы Кэри блеснули в улыбке. — Мне и здесь хорошо. К тому же нельзя выгонять гостя, который только что прибыл, да еще в такую погоду.

— Хорош гость, — проворчал Бурке. — Насколько мне помнится, мы расстались с тобой сразу после выпускных экзаменов, и с тех пор ты пропал на шесть лет неизвестно куда. А сейчас заявился ко мне в эту глушь как ни в чем не бывало.

— Под влиянием момента, — сообщил Кэри. — Это — основной принцип всей моей жизни, Бурке. Всегда действуй неожиданно. Придает остроту ощущениям.

— И быстро сводит в могилу, — пробормотал Бурке.

— Зависит от ощущений, — ответил Кэри. — Если вдруг тебе неожиданно захочется спрыгнуть со скалы или пустить себе пулю в лоб, то ты в любом случае слишком глуп, чтобы жить дальше.

— Кэри, — угрюмо заметил Бурке, — для философа ты слишком легкомыслен.

— А ты — тяжеловесен, — усмехнулся Кэри. — Может, ты перестанешь наконец ко мне придираться и расскажешь что-нибудь о себе? С чего ты вдруг заделался отшельником? Чем ты занимаешься?

— Чем я занимаюсь? — переспросил Бурке. — Я работаю.

— Да, но как? — сказал Кэри, как можно удобнее устраиваясь в кресле. — Запускаешь воздушные шарики? Собираешь снег лопатой, чтобы выяснить, сколько его нападало? Следишь за движением звезд? Что ты делаешь?

Бурке терпеливо покачал головой и снисходительно улыбнулся.

— Если ты так настаиваешь, чтобы я тебя поразвлекал, то слушай, — ответил он. — Ничем особенным я не занимаюсь. Просто сижу за столом и готовлю погодные данные для передачи в Центр.

— Ага! — сказал Кэри с упреком в голосе и погрозил пальцем. — Я тебя понял. Ты просто манкируешь своими обязанностями. Но, разве кроме тебя, здесь никого нет, кто ведет наблюдения?

— Естественно, компьютер, — ответил Бурке. — Каждая погодная станция оборудована Мозгом, перерабатывающим информацию.

— Еще того хуже, — заметил Кэри. — Значит, ты сидишь себе в тепле, сытый и довольный, а бедный маленький мозг носится по снегу и трудится на тебя не покладая рук.

— Между прочим, ты не так уж далек от истины, как думаешь, — серьезно сказал Бурке. — Кстати, тебе только полезно будет послушать о тех чудесах техники, благодаря которым ты живешь в счастливом неведении. Ведь наши станции усовершенствовали совсем недавно, и это просто удивительно, как далеко шагнула вперед наука.

Кэри иронически улыбнулся.

— Я говорю правду, — произнес Бурке, и глаза его вдохновенно засверкали. — Мозг, который нам смонтировали несколько месяцев назад, — последнее слово техники. Раньше приходилось работать с роботом и вычислительным устройством. Робот собирал погодные данные и передавал их мне. После определенной обработки я делал расчет на вычислительном устройстве, после чего вновь корпел над результатами перед отправкой их в Центр.

— Очень утомительно, — пробормотал Кэри, протягивая руку к рюмке, удобно стоявшей на столе рядом с креслом.

Бурке не обратил на иронию никакого внимания: о достижениях в области науки и техники он мог говорить часами.

— Да, времени оставалось в обрез: не успевал я обрабатывать одни данные, как поступали новые. Станция расположена в центре территории, охватывающей пятьсот квадратных миль, и любому человеку просто физически не под силу за всем усмотреть. Приходилось считать лишь самое важное. К тому же необходимо было следить за порядком внутри станции, да и за собой тоже. Зато сейчас, — Бурке наклонился и ткнул пальцем в сторону своего посетителя, — новый компьютер получает данные прямо от наблюдательных устройств, обрабатывает их и тут же выдает конечный результат. Мне остается лишь расписать метеоусловия и передать прогноз в Центр. Кроме того, он автоматически обслуживает электро— и отопительную системы, подавая сигнал в случае малейших неполадок, и самостоятельно устраняет их, подчиняясь простому приказу голосом. И кстати, в него также встроена секция, занимающаяся разработкой теоретических проблем.

— Маленький оловянный божок, — презрительно заявил Кэри. Он привык, что все уделяют ему внимание, и его раздражало, что Бурке поет дифирамбы какой-то машине, не принимая в расчет своего блещущего разнообразными талантами гостя, который — как можно было подумать — специально явился, чтобы скрасить одинокую жизнь приятеля.

Бурке посмотрел на него и ухмыльнулся.

— Нет, Кэри, — ответил он. — Большой оловянный божок.

— Все слышит, все видит, все знает. Непогрешим.

— Похоже говоришь, — ответил Бурке, все еще ухмыляясь.

— Этих качеств недостаточно. Отсутствует одно, без которого никак не обойтись; боги никогда не ломаются и не выходят из строя.

— Компьютер тоже.

— Брось, Бурке, — проворчал Кэри. — Просто ты так увлекся, что стал заговариваться. Не существует на свете идеальных устройств. Сгорит какой-нибудь проводок или полетит лампа, и куда денется твой любимчик? Бемц, и нету! Испортился.

Бурке покачал головой.

— В нем нет проводов, — сказал он. — Все соединения — энергетические. Что же касается ламп, то на такие пустяки он даже не тратит времени. Один из неработающих блоков решает проблему, и компьютер автоматически производит замену. Видишь ли, Кэри, эта модель компьютера отличается от остальных тем, что каждый из блоков — а их двадцать, в два раза больше, чем может потребоваться станции в самом непредвиденном случае, — в состоянии решить любую задачу: от поддержания постоянной температуры в помещении до передачи данных на вычислительное устройство. Если же задача оказывается слишком сложной, компьютер просто подключает к работе блок за блоком, пока не находит нужного ответа.

— Ага, — сказал Кэри. — Значит, может такое случиться, что для решения проблемы ему просто не хватит блоков? Разве тогда он не сгорит от перегрузки?

— Э, да тебя задело, Кэри. Не терпится найти хоть какой-нибудь дефект, верно? — ответил Бурке. — Должен тебя разочаровать. Теоретически вполне возможно, что компьютер столкнется с проблемой, на которую вынужден будет задействовать все блоки. Например, если станция внезапно взлетит и ветер понесет ее по воздуху, одному из блоков потребуется помощь, и постепенно все они займутся решением, перестав выполнять остальные свои функции. Но даже в этом случае перегрузки не произойдет. Просто компьютер постепенно разработает теорию, объясняющую, почему мы полетели по воздуху, и примет меры, чтобы вернуть нас на прежнее место.

Кэри выпрямился и щелкнул пальцами.

— Тогда все просто, — сказал он. — Я пойду и скажу твоему компьютеру — по внутреннему микрофону, — что мы летим по воздуху.

Бурке громко расхохотался.

— Кэри, дурашка! — сказал он. — Неужели ты думаешь, что конструкторы Мозга не предусмотрели возможности словесной ошибки? Ты скажешь, что станция летит по воздуху. Компьютер мгновенно проверит твое утверждение, проведет визуальное наблюдение и вежливо ответит: «Простите, сэр, данные не подтвердились».

Глаза Кэри сузились, на скулах появились красные пятна, но улыбка осталась прежней.

— У него есть теоретическая секция, — пробормотал он.

— Конечно, — ответил Бурке, явно наслаждаясь разговором. — И ты можешь пойти туда и сказать: «Просчитай фальшивое условие — или данные, — что эта станция летит по воздуху», и компьютер немедленно примется за работу.

Он умолк, и Кэри выжидательно на него посмотрел.

— Но, — продолжал метеоролог, — он будет проводить вычисления только с помощью свободных блоков и прекратит их на то время, когда для обработки поступят реальные данные.

Он замолчал, глядя на Кэри не без иронии, но добродушно. Адвокат ничего не ответил.

— Сдавайся, Кэри, — в конце концов сказал Бурке. — Это бесполезно. Ни бог, ни человек, ни Кэри Хармон не смогут помешать моему компьютеру честно и добросовестно выполнять возложенные на него функции.

Глаза Кэри мрачно блеснули из-под опущенных век. Долгую секунду он сидел и смотрел на блюстителя станции, потом произнес:

— Я могу это сделать.

— Что именно? — спросил Бурке.

— Вывести твой компьютер из строя.

— Брось трепаться. Не принимай наш разговор так близко к сердцу. И не переживай, что тебе ничего не придумать. У конструкторов тоже не получилось.

— Я сказал, что могу это сделать.

— Запомни раз и навсегда: это невозможно. Прекрати искать изъяны там, где их быть не может, и давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Я могу поспорить с тобой, — медленно и напряженно проговорил Кэри, — на пять тысяч кредиток, что, если ты оставишь меня наедине с компьютером в течение одной минуты, я полностью выведу его из строя.

— Мне не нужны твои деньги, хотя пять тысяч — мой годовой заработок. Беда в том, Кэри, что ты никогда не умел проигрывать. И хватит об этом!

— Либо спорь, либо заткнись, — сказал Кэри.

Бурке перевел дыхание.

— Послушай-ка, — сказал он, явно начиная сердиться. — Может, я напрасно дразнил тебя компьютером. Но заруби себе на носу: я говорил чистую правду, и тебе не удастся заставить меня признаться, что ты прав. Ты ничего не смыслишь в технике, понятия не имеешь о работе Мозга и даже представить себе не можешь, насколько я уверен, что как-то вмешаться в его действия не в твоих по крайней мере силах. Ты, видимо, считаешь, что я хоть немного сомневаюсь, и поэтому предлагаешь спорить на баснословную сумму. Тогда, если я откажусь спорить, ты скажешь, что выиграл. Но послушай: я уверен не на девяносто девять и не на девяносто девять и девятьсот девяносто девять тысячных процента, что прав. Я уверен на сто процентов и не хочу спорить, потому что это будет просто грабеж; к тому же, проиграв, ты возненавидишь меня на всю жизнь.

— Мое предложение остается в силе, — сказал Кэри.

— Ну ладно! — вскричал Бурке, вскакивая на ноги. — Если ты настаиваешь, я согласен. Считай, что поспорили.

Кэри ухмыльнулся, встал с кресла и пошел за метеорологом, покидая просторную гостиную, в которой яркий свет ламп рассеивал мрак снежной бури за окнами. Некоторое время они шли по коридору с металлическими стенами, освещаемому трубками дневного света, и наконец остановились у большой стеклянной двери.

— Здесь находится компьютер, — сказал Бурке, указывая сквозь стекло и поворачиваясь к Кэри, стоявшему сзади. — Если ты хочешь обратиться к нему устно, надо говорить в левую решетку микрофона. Вычислительное устройство — справа, а внутренняя дверь ведет на теплоэнергостанцию. Но если ты думаешь применить физическую силу, лучше сразу пойдем обратно. Наши электро— и отопительные системы не имеют ручного управления. Они запитаны от небольшого ядерного реактора, который полностью подчинен компьютеру — конечно, за исключением автоматики самого реактора, которая отключает его в случае стихийного бедствия, скажем прямого попадания молнии. И тебе не удастся пробиться сквозь защиту даже за неделю. Если же ты задумал сломать сам компьютер, то его панель, на которой установлена решетка микрофона, сделан из двухдюймовых стальных листов, края которых сварены под давлением.

— Уверяю тебя, — сказал Кэри, — что я не собираюсь заниматься саботажем.

Бурке бросил на него быстрый взгляд, но в улыбке, мелькнувшей на лице адвоката, не было и тени иронии.

— Хорошо, — сказал метеоролог, отступая от двери. — Можешь войти. Мне подождать здесь или тебе необходимо, чтобы я удалился?

— О, можешь смотреть сколько влезет, — ответил Кэри. — Нам, компьютероломателям, нечего скрывать. — Он повернулся к Бурке и распахнул полы пиджака. — Вот видишь, у меня ничего нет за пазухой, — насмешливо проговорил он.

— Иди, — грубо перебил его Бурке. — Сколько можно трепаться? Я предпочитаю отдыхать в гостиной.

— Бегу, — ответил Кэри и вошел внутрь, закрыв за собой дверь.

Бурке смотрел сквозь стекло, как Кэри приблизился к микрофону и остановился примерно в двух футах от панели. Замерев на месте, он полностью расслабился: плечи опустились, руки повисли как плети, и, напряженно глядя ему в спину, Бурке какое-то время не мог понять, что кроется за столь странной позой. Внезапно его как осенило, и он громко расхохотался.

«Ну конечно же, — сказал он сам себе. — Наш герой решил блефовать до конца и теперь ждет, когда я не выдержу, заволнуюсь и ринусь оттаскивать его от компьютера».

Успокоившись, он закурил сигарету и посмотрел на часы. В распоряжении Кэри оставалось примерно сорок пять секунд. Затем ему придется выйти и признаться в собственном бессилии, если только он тут же, на месте, не придумает какие-нибудь фантастические аргументы, доказывающие, что данное поражение является на самом деле полной победой.

Бурке нахмурился. Сколько он помнил Кэри, тот просто патологически боялся признать себя побежденным или допустить, что на свете существует человек умнее, чем он сам; и, если сейчас не удастся хоть как-то его успокоить, жить с ним вдвоем на станции в течение многих дней, пока не кончится буран, будет очень тяжело. Не выгонишь же его на улицу при температуре ниже шестидесяти по Цельсию и ураганном ветре. С другой стороны, Бурке совсем не нравилось, что ему придется как-то подлаживаться...

Вибрация генератора, которую он чувствовал сквозь пол подошвами ботинок и ставшая такой же привычной, как дыхание, внезапно прекратилась. Лопасти вентилятора, расположенного в грилле над его головой, замедлили бег и остановились. Свет померк, а затем погас, и коридор потонул в полумраке, освещаемый лишь призрачным светом, проникающим снаружи в окна компьютерной комнаты. Сигарета вывалилась из онемевших пальцев Бурке, и, кинувшись к двери, он ворвался внутрь.

— Что ты сделал? — выкрикнул он.

Кэри насмешливо посмотрел на него, подошел к стене и небрежно прислонился к ней плечом.

— Это — тебе решать, — ответил он.

— Не сходи с ума... — начал было Бурке, но тут же одернул себя, как человек, которому некогда терять драгоценное время, повернулся к панели и уставился на показания приборов.

Ядерный реактор был отключен. Вентиляционная и электрическая системы не работали. На панели горела лишь одна лампочка, подтверждающая, что компьютер занят какими-то расчетами. Двойные двери ангара, в котором стоял вертолет, открывались и закрывались автоматически, а следовательно, попасть туда не представлялось никакой возможности. В радиоприемнике и видеофоне царила мертвая тишина. Телетайп остановился.

Но компьютер трудился вовсю.

Бурке подошел к микрофону и дважды нажал красную аварийную кнопку на панели.

— Внимание! — громко проговорил он. — Ядерный реактор остановлен, и все системы, за исключением твоей собственной, лишены энергии. В чем дело?

Ответа не последовало, но лампочка продолжала гореть ровным светом.

— Упрямая скотина, верно? — сказал Кэри, не меняя своей небрежной позы.

Бурке не обратил на него никакого внимания и вновь нажал на кнопку.

— Отвечай! — приказал он. — Немедленно отвечай! В чем дело? Почему не работает реактор?

Компьютер молчал.

Бурке повернулся к вычислительному устройству, и его пальцы привычно забегали по клавиатуре. Печатная лента поползла белой змейкой и исчезла. Бурке напряженно ждал.

Нет ответа.

Долгое время он стоял, глядя на компьютер, как будто отказывался верить своим глазам. Затем повернулся и уставился на Кэри.

— Что ты сделал?

— Признаешь себя побежденным? — требовательно спросил Кэри.

— Да.

— Значит, я выиграл?

— Да.

— Тогда скажу. — Кэри вынул сигарету, закурил, как следует затянулся и выпустил облако дыма, растекшееся по комнате, температура в которой начала понижаться, реагируя на отключенные батареи отопления. — Твой распрекрасный компьютер, может, и разбирается в метеорологии, но ничего не смыслит в логике. Я бы сказал, что это просто возмутительно, в особенности если учесть, насколько тесно логика связана с математикой.

— Что ты сделал?

— Не перебивай, — сказал Кэри. — Имей терпение. Так вот, я говорю, это просто возмутительно. Твой непогрешимый любимчик, стоящий, полагаю, не один миллион, ломает себе голову над парадоксом.

— Парадоксом! — с рыданием выдохнул Бурке.

— Парадоксом, — пропел Кэри фальцетом. — Самым милым парадоксом. — Он вновь заговорил нормальным голосом: — Пока ты чуть не лопался от гордости, говоря о своей железяке и ее несокрушимости, я подумал, что компьютер можно просто парализовать, подкинув ему задачку слишком сложную для его механических мозгов. Я вспомнил кое-что из курса логики, который нам читали в институте, — интересный случай под названием «парадокс Эпиминида». Не помню точно, что он там говорил, — лекции были скучными, и, честно говоря, на них очень хотелось спать, — но, если, например, я тебе скажу: «Все адвокаты — лжецы», откуда тебе известно, правду я говорю или нет, если я сам адвокат? Ведь если я говорю правду, значит, будучи адвокатом, я лгу. Но если я лгу и все адвокаты не лжецы, значит, я говорю правду. Ты понял? Если мое заключение правдиво, значит, я лгу, а если я лгу, значит, оно правдиво. — Внезапно Кэри громко расхохотался. — Жаль, ты не видишь своей физиономии в зеркале, Бурке, — давясь от смеха, выкрикнул он. — В жизни не встречал такой изумленной рожи... В общем, я подошел к компьютеру и, пока ты вежливо ждал меня снаружи, сказал: «Ты должен отвергнуть мое утверждение, потому что все мои утверждения неверны». — Он умолк и посмотрел на метеоролога. — Ты понял? Мозг принял мое утверждение, собираясь выполнить приказ и отвергнуть его. Но он не мог этого сделать, не признав его верным, а как оно могло быть верным, если я объявил, что все мои утверждения неверны? Понимаешь... Ну конечно, понимаешь, у тебя на лице все написано. О, если б ты только мог себя сейчас видеть! Краса и гордость метеорологии, споткнувшаяся о парадокс!

Глядя на ошарашенного Бурке, Кэри вновь расхохотался, не в силах удержаться, и только через несколько минут, вдосталь насмеявшись, начал потихоньку приходить в себя. Чувствуя некоторую слабость после столь бурного веселья, он выпрямился, всхлипнул и прислонился к стене. Подняв воротник пиджака, он задрожал всем телом и посмотрел на метеоролога.

— Теперь тебе все известно, так что запускай свою машину на полную мощность. Во-первых, здесь холодно, а во-вторых, дневной свет несколько мрачноват.

Бурке остался стоять на месте. Он не мигая смотрел на Кэри, казалось буравя его взглядом. Кэри фыркнул.

— Ну же, Бурке, — сказал он. — Свистай всех наверх! Переживать будешь после. Если тебя беспокоит наш спор, считай, что ты ничего мне не должен. И не расстраивайся так из-за своего любимчика. Не так уж он плох. Честно говоря, я даже думал, что он просто перегорит, а не задействует для вычислений все блоки. Смотри, он и сейчас продолжает расчет. Может, ему удастся разработать теорию классов. Вот тогда он найдет решение, через годик-другой.

Бурке продолжал стоять не шелохнувшись. Кэри бросил на него странный взгляд.

— В чем дело? — раздраженно спросил он.

Губы метеоролога задвигались, как в немом кино, и тонкая струйка слюны сбежала с уголка рта и потекла по подбородку.

— Ты! — с трудом выдавил он из горла звук, похожий на хрип умирающего.

— Что?..

— Кретин! — вскричал Бурке, неожиданно обретая дар речи. — Дегенерат! Дебил!

— Я? Я? — возмущенно возопил Кэри. — Я оказался прав!

— Да, ты оказался прав, — сказал Бурке. — Слишком прав. А как прикажешь заставить компьютер запустить ядерный реактор, отрегулировать температуру и дать свет, если все его блоки заняты решением твоего парадокса? Что я могу сделать, если Мозг глух и слеп?

Два человека молча смотрели друг на друга. От их дыхания шел пар, а далекое завывание бури, приглушенное толстыми прочными стенами, казалось, становилось все торжественней и громче.

Температура внутри станции быстро падала.

Content

Гордон Диксон
Незваный гость

* * *