Виктор Доценко

Золото Бешеного

«Гибель» Савелия

Небольшое старинное здание довольно странно смотрелось между современными высотками, однако человек, впервые оказавшийся здесь, ни за что не прошел бы мимо: он обязательно остановился бы и долго рассматривал старинную лепнину, созданную рукой мастера.

Заинтересовался бы прохожий и редкими посетителями, что, взойдя на мраморное крыльцо с огромными дубовыми дверями, не дергают за ручку, а нажимают кнопку звонка и терпеливо ждут, когда им откроют. Как правило, ждать приходится недолго: дверь мягко открывается и на пороге вырастает внушительная фигура дежурного. Он быстро, но внимательно рассматривает протянутое ему удостоверение, после чего делает шаг в сторону и пропускает визитера.

Естественно возникает вопрос: отчего это странное строение столь тщательно охраняется? Может, это государственное режимное предприятие или какая-то коммерческая структура, ревностно оберегающая свой покой от нежелательной публики? На самом деле это просто медицинское учреждение, хотя и не совсем обычное, потому как со дня своего основания находится под надзором Органов. Здесь меняют внешность человека, проще говоря, делают пластические операции.

Первое, что бросается в глаза внутри этой странной больницы — идеальная чистота широких коридоров, ковровые дорожки на полу, огромные фикусы и мертвая тишина. Но вот в конце коридора появилась стройная миловидная медсестра лет двадцати пяти, толкая перед собой небольшой столик на колесиках с лекарствами.

— Неужели уже прошло три часа, Лидочка? — раздался низкий мужской голос, как только медсестра отворила дверь первой палаты. Лицо пациента было полностью забинтовано.

— И как вам удается так точно определять время? — с улыбкой произнесла девушка. — Для меня оно тянется, как свежая резина.

— Почему свежая? — не понял пациент.

— А старая может лопнуть в любой момент! — Она заразительно рассмеялась. — Вот, примите вашу микстурку, Иванов.

— Слушаюсь, товарищ командир! — Не вставая с кровати, он откозырял, затем взял протянутое лекарство, чуть сдвинул бинт, открывая рот, опрокинул стаканчик и крякнул: — И когда только все это кончится?

— Доктор сказал, что вам уже совсем скоро снимут бинты, а после этого день-два и домой.

— Дай Бог! — Он тяжело вздохнул.

— Ладно, пойду дальше. Хорошего вам настроения!

— Спасибо! А вам меньше забот… Улыбнувшись на прощание, девушка весьма грациозно выкатила из палаты столик, прикрыла за собой дверь и подошла к следующей палате. Там лежало двое. Один с синюшным лицом — видимо, только что прооперирован. Лицо другого, изрезанное многочисленными шрамами, придавало ему свирепый вид. Похоже, ему не больше двадцати. При взгляде на него сердце прямо-таки кровью обливалось.

— Как самочувствие, товарищ Конюхов? — участливо спросила девушка, склоняясь над больным с синюшным лицом.

— Спасибо, фигово! — привычно ответил тот и чуть слышно простонал.

— Все еще побаливает?

— Тянет, мочи нет!

— Ничего, сейчас я дам микстурку — сразу полегчает.

— Ненадолго, — обречено заметил Конюхов.

— А потом еще…

— Вашей микстурки хватает на час, не больше, а следующую получаешь только через три часа, — обиженно прогундосил пациент.

— Надеюсь, вы не хотите осложнений? — вздохнула медсестра.

— Ни боже мой! Мне еще и сорока-то нет, да и не женат опять же: хочется приличную женщину найти.

— Тогда терпите.

— Терплю! — кивнул Конюхов и приоткрыл рот, словно птенец в ожидании корма.

Девушка ловко влила ему обезболивающее и сострадательно добавила:

— Постарайтесь заснуть…

— Спасибо, милая!

— А как со мной, сестричка, не решили еще? — спросил парень со шрамами.

— Больно шустрый вы, Петров: только вчера поступили и уже торопитесь! Дня три-четыре уйдут на анализы, потом день-другой на подготовку… — Девушка развела руками. — Так что наберитесь терпения. Где ваша баночка?

— Так ее утром нянечка забрала.

— Вот как? Странно, а в журнале не отметила… — Она пожала плечами. — Хорошо, разберемся! Успокоительного дать?

— Нет, спасибо, я совсем не нервничаю.

— Тогда всего доброго! — Девушка покинула палату, на пороге едва не столкнувшись с очередным пациентом с перебинтованным лицом. — Сидоров, вы что, забыли? Сейчас идет раздача лекарств.

— Извини, сестричка, засиделся совсем: размяться захотелось! — несколько сконфуженно прозвучал из-под бинтов голос Савелия Говоркова.

— Может, здесь отоваришь?

— Ладно уж, в порядке исключения… — Девушка кокетливо улыбнулась и протянула ему пакетик с таблетками и мензурку с водой. — Как самочувствие-то? Кстати, все хотела спросить, у вас что, осложнение произошло?

— Осложнение? — удивленно переспросил Савелий. — С чего ты взяла?

— Да так, брякнул кто-то… — Она пожала плечами. — К нам частенько привозят с осложнениями: кто-то напортачит, а мы отдувайся!

— Нет, со мной все гораздо проще: в вашей клинике моя родственница работает.

— Старшая сестра, что ли?

— А ты глазастая! — усмехнулся Савелий.

— Будешь тут глазастой: только вы поступили — моя смена тогда была, — вызывает меня Марина Михайловна и говорит: «Головой за него отвечаешь!» Ну, думаю, какая-то шишка на ровном месте…

— А ты меньше думай, и все будет в порядке. Так что… — Он сглотнул горькие таблетки и, глубоко вздохнув, продолжил: — … физически самочувствие более чем, а вот морально… Хоть бы зашла поболтать, а то со скуки сдохнуть можно!

— Извините, Сидоров, но это категорически запрещено! — Она как бы извинялась, давая понять, что ей и самой не нравится это глупое правило. — А если вам уж так поболтать захотелось, зайдите в первую палату: там старичок лежит, тоже совсем один, глядишь, и поддержите друг друга! — Она подмигнула и заторопилась по коридору, виляя пышными бедрами, потом как бы случайно остановилась за колонной и осторожно подала ему знак. Савелий мгновенно сообразил: это из-за телекамер, натыканных в этой больнице повсюду. Подыгрывая девушке, он с беззаботным видом, словно прогуливаясь, подошел к ней, и сестра быстро сунула ему записку. Савелий тут же направился в сторону первой палаты.

Собственно говоря, он и сам толком не знал, зачем ему идти к этому «одинокому старику», хотя ему было интересно, с какой стати старик решился на пластическую операцию.

Подлечившись после ранения, полученного в зоне под названием «Райский уголок», он вновь вернулся к давно задуманному плану — инсценировать свою гибель, чтобы сбить со следа врагов, и начать бороться с ними уже с новым лицом. Подходящий случай не представлялся долго. Аварии и катастрофы в Москве происходили ежедневно, но были невелики, и незаметно «внедриться» в них было невозможно.

Лишь через двенадцать дней после ухода Савелия в «подполье» человек генерала Богомолова сообщил о трагедии под Москвой в районе Домодедово: с моста, под которым проходила железная дорога, прямо на пассажирский вагон свалился панелевоз с грузом. Судя по всему, водитель не справился с управлением.

По распоряжению Богомолова место трагедии было мгновенно оцеплено спецподразделением, допускались только врачи. Особого удивления это ни у кого не вызвало в связи с многочисленными предостережениями в прессе о возможных провокациях со стороны чеченских боевиков.

Нельзя было терять ни секунды, и Савелий вместе с талантливым гримером из спецотдела Богомолова принялся за работу. Через пятнадцать минут Савелия можно было отправлять на место происшествия. Мастер-гример потрудился на славу. Даже при ближайшем рассмотрении «ранения» Савелия выглядели смертельными: огромная рваная рана на голове, рука с обрывками мышц и жил… специальное устройство, приводимое в действие самим Савелием, выдавало такое «кровотечение», что вздрагивали даже посвященные. Богомолов в изумлении покачал головой и, глубоко вздохнув, сказал:

— Отличная работа, даже смотреть страшно! Ладно, давай прощаться, Савелий Говорков, думаю, что никто и никогда тебя уже не увидит… — Он перехватил недоуменный взгляд Воронова и улыбнулся: — Я имею в виду его внешность… — Генерал крепко обнял Савелия и отечески похлопал по спине: — Удачи тебе, капитан!

— Спасибо, Константин Иванович! — Савелий вздохнул и повернулся к Воронову: — Что-то грустно, братишка…

— И неудивительно! — Воронов подмигнул, повернулся к Богомолову: — Он же, Константин Иванович, свое тридцатилетие не успел отметить: четырех дней не дотянул! — Он тоже обнял Савелия. — Заранее не поздравляют, поэтому могу только пожелать всего самого доброго и заверить, что все будет хорошо. Понял? — спросил он шепотом.

— Конечно, Андрюша. Спасибо, братишка!

— Ладно, мужики, хватит нюни разводить, — вмешался генерал. — В машину, и действовать точно по плану! В клинике никто ничего не знает, в случае крайней необходимости обращайся к старшей сестре Марине Михайловне Садовниковой: это наш человек! Кстати, называй ее своей дальней родственницей.

— Постараюсь не обращаться, — тут же заметил Савелий.

— Я же сказал: в самом крайнем случае…

— Таких случаев не будет! — твердо произнес Савелий, и генерал молча кивнул. — Сколько мне придется лежать у вашего приятеля?

— Минимум пару-тройку дней. Кстати, так уж совпало, но и во второй клинике старшая сестра — наш человек, зовут ее Машей.

— Надо же, почти одинаковые имена: Маша, Марина… — Савелий поморщился. — Не много ли посторонних?

— Без этого не обойтись. — Богомолов пожал плечами.

— К сожалению! Во всяком случае, постараюсь общаться с ними как можно реже, а вот если Андрюша как-нибудь случайно заглянет ко мне через пару недель, то я не обижусь.

— Что-нибудь придумаем! — пообещал Богомолов.

Самым трудным оказалось «подкинуть» Савелия на место происшествия, но и с этим справились, «случайно» выключив на минутку прожектора. Никто ничего не заподозрил, и только какой-то врач, внимательно вглядевшись в лежащего на земле Савелия, недоуменно покачал головой: надо же, не заметил человека с такими ужасными ранами! Однако он списал свою рассеянность на усталость и суету. Склонившись, он уже хотел было пощупать пульс «жертвы», но его опередил гример, изображавший врача «скорой помощи»:

— С ним все ясно, коллега, я его уже осмотрел: отправляем прямо в морг…

— В морг? А опознание? — нахмурился доктор.

— Обижаете, коллега, с подобным я сталкиваюсь по три раза в неделю… Вот, пожалуйста! — Гример открыл окровавленный паспорт. — Говорков Савелий Кузьмич, одна тысяча девятьсот шестьдесят пятого года, четвертого ноября! Бедняга, всего четырех дней не дожил до своего тридцатилетия!

— Как? Не дожил до своего тридцатилетия? — воскликнул молодой парень с фотокамерой в руках. — Так я и назову свой репортаж! — Он пару раз сверкнул вспышкой, потом повернулся к гримеру: — Вы не передадите на секунду паспорт своему коллеге: у него внешность пофотогеничнее. Только не обижайтесь, пожалуйста!

— Что вы, какая может быть обида! — искренне воскликнул тот, радуясь, что не пришлось выкручиваться, чтобы не «засветиться» на фото.

— Вот так… Доктор, как вас зовут?

— Александр Семенович Иванов. Простая русская фамилия… — смущаясь, ответил доктор.

— Напрасно стесняетесь! — бодро сказал корреспондент. — На Ивановых вся Россия держится! Правда-правда, я читал где-то… — Он поправил на докторе шапку и сказал: — Александр Семенович, пожалуйста, подержите паспорт вертикально! Так, чтобы были видны фото и фамилия. Да, вот так, спасибо!

— А вы из какой газеты? — поинтересовался гример.

— Из самой популярной! Корреспондент «Московского комсомольца» Федор Красилин, — важно ответил он, потом спохватился и торопливо бросил: — Побегу, надо успеть тиснуть в рубрику «Срочно в номер!».

— Удачи тебе, Красилин, — в тон ему бросил гример и тут же деловито крикнул: — Ребята, тащите сюда носилки! Последнего заберем и в путь-дорогу, а то и к утру домой не попадем!

Люди Богомолова, подхватив Савелия, уложили его на носилки и втащили в машину. Внутри Савелий с облегчением сел, встряхнув затекшими мышцами, но отдохнуть ему не пришлось. Снаружи раздался голос врача: — Извините, коллега, не подбросите меня до ближайшего метро? А то пока вернется наша машина, я совсем закоченею!

— Что вам ответить… — растерялся гример. — Дело в том, что смена уже кончилась, а рабочий класс…

— Не беспокойтесь, коллега, рабочий класс я беру на себя! — хитро подмигнул врач и тут же подошел к водителю. — Послушай, приятель, ты не мог бы подбросить меня до метро? С вашим врачом я уже переговорил: говорит, мол, все зависит от тебя и твоего напарника!

— Даже и не знаю… — смущенно начал водитель: подобные случаи не обговаривались и было не ясно, как поступить. Явный отказ вызовет у врача нездоровое любопытство, а это уж совсем ни к чему.

Замешательство водителя врач расценил как намек и, достав портмоне, вынул оттуда две бумажки по десять тысяч:

— Это вам с напарником за хлопоты! — Он подмигнул. — Договорились?

— Миша, придется подвезти врача до метро! — громко сказал водитель, предупреждая «санитара» и Савелия о неожиданном сюрпризе. — Не волнуйся, всего минут десять лишних!

— Коллегам нужно помогать, — не слишком обрадовавшись, ответил «санитар».

— Ну и слава Богу! — облегченно вздохнул врач и направился к дверям.

— Нет-нет, — торопливо воскликнул гример, — посторонним не положено находиться в салоне рядом с трупом! — сказал он первое, что пришло на ум, надеясь, что объяснение не покажется врачу подозрительным. К счастью, врач так вымотался, что не стал вникать в мелочи, да к тому же и не стремился соседствовать с мертвецом.

— Без проблем! — весело воскликнул он и уселся в кабину рядом с водителем. Стеклянную перегородку между кабиной и салоном не успели прикрыть, и как только «врач»-гример занял свое место, доктор повернулся к нему и весело воскликнул: — А у нас с собой было! Опля! — Он выдернул из-за пазухи хромированную плоскую фляжку. И протянул гримеру: — Прошу! Коньячок-с!

— Вы знаете, я на работе… как-то… — Тот не знал, что и сказать.

— Да бросьте вы! В такой холод не устоял бы даже самый несгибаемый трезвенник. По глоточку!

— Ну ладно! — махнул рукой гример.

— Вот это по-нашему! — ухмыльнулся доктор и представился: — Александром меня кличут.

— Надо же, и меня! — воскликнул водитель.

— А меня Василием! — Гример отхлебнул и возвратил фляжку.

— Вот и познакомились! А ему… как тебя? — обратился врач к «санитару».

— Михаил! — «Санитар» вопросительно взглянул на гримера, и тот согласно кивнул.

— Будем! — «Санитар» сделал добрый глоток.

— Обязательно будем! — воскликнул врач, допил остатки коньяка, удовлетворенно крякнул и вдруг весело заметил: — Во, анекдот про вас вспомнил!

— Люблю анекдоты! — подхватил водитель. — Но что значит «про вас»?

— А вот слушайте! Везет санитар каталку с телом в морг, а труп неожиданно приподнимает голову и спрашивает: «Куда это вы меня везете?» «Как куда? — отвечает санитар. — В морг!» — «Так я живой!» — «Врач лучше знает: живой ты или мертвый!»

Последние слова заглушил взрыв хохота: водитель, давясь от смеха, приговаривал:

— В самую точку! «Врач лучше знает: живой ты или мертвый!»

Недоуменно пожав плечами при виде такой бурной реакции, доктор перевел взгляд на гримера, который неожиданно тоже рассмеялся.

— Не удивляйтесь, коллега, анекдотец и правда про нас: с месяц назад мы приехали по вызову забирать труп, а тот вдруг очнулся.

— Вот это да! Что, прямо в машине?

— Слава Богу, нет: в своей кровати.

— Представляю, если бы в машине! Сидите себе преспокойненько, о чем-то разговариваете, а мертвяк вдруг спрашивает задумчиво: «Куда мы едем?» Так и кондратий хватить может!

— Еще как! Но хватит о грустном. — Гример решил сменить скользкую тему. — Послушайте лучше анекдот: идут два лысых еврея…

— Уже смешно! — хохотнул водитель.

— Идут они, значит, и на одного вдруг какнула птичка, он провел рукой по лысине, потом понюхал и обращается к попутчику: «Мойша, у тебя газетки нет?» А тот пожимает плечами и удивленно спрашивает: «Зачем тебе: жопа-то улетела!»

Машина содрогнулась от хохота, вспугнув какую-то влюбленную парочку, одиноко бредущую по тротуару. Больше всех хохотал водитель: казалось, он вот-вот захлебнется от смеха.

— Эй, поаккуратнее, Саша, а то врежемся куда-нибудь! — с тревогой заметил «санитар».

В этот момент гример взглянул на Савелия и тут же повернулся к своему «коллеге», но тот все еще хихикал над анекдотом, не обращая внимания на «покойника», с трудом сдерживающегося, чтобы не рассмеяться.

К счастью, водитель наконец остановил машину:

— Приехали, метро!

— Спасибо, ребята, и за хорошую компанию и за дорогу: в жизни так не смеялся! Надо будет своим рассказать. Счастливо! — Он хлопнул дверцей. Машина тотчас сорвалась с места.

— Фу, слава Богу! — Савелий сел на носилках. — Думал, не выдержу и расхохочусь!

— Ладно, пора поторопиться: нас уже ждут в клинике.

Гример привел Савелия в порядок, затем аккуратно забинтовал лицо, оставив только глаза, и протянул спортивный костюм. Тот моментально переоделся. Пожалуй, в нем будет намного удобнее, чем в больничной пижаме. Лицо же скрыли под бинтами для того, чтобы кто-нибудь из обслуживающего персонала или пациентов клиники случайно не опознал его по снимку в газете.

Дежурный врач уже был в курсе. Без лишних слов он оформил Савелия под фамилией Сидорова, определил его в отдельную палату и сказал, что операция, по-видимому, состоится завтра.

Предварительно Савелий уже встречался с хирургом, приятелем Константина Ивановича, и сдал все необходимые анализы. Доктор долго и внимательно осматривал его лицо, недовольно морщился, качал головой, а в конце со вздохом заметил, как бы про себя:

— Да, над шрамом придется поработать: больно глубок. — Помолчав, он весело подмигнул Савелию. — Ничего, Бог даст, справимся! Как новенький будете, молодой человек!

— Именно этого я и хочу, Альберт Иванович, — серьезно заметил Савелий.

— Да, помню-помню, Костя говорил. Единственное, что меня волнует, так это полнейшая неопределенность: пока вас сюда не доставят, палату придется держать свободной черт знает сколько!

— Но… — начал Савелий, однако доктор тут же его прервал:

— Все в порядке. Надо так надо! Это я так, брюзжу по-стариковски. До встречи, молодой человек?

Стоило Савелию оказался в клинике, как все мгновенно завертелось: на следующий день Савелий уже лежал на операционном столе в присутствии старшей медсестры, которую вызвали специально по просьбе Савелия, хотя доктор и намекал, что оперирует только со своей сестрой.

Операция длилась часов шесть, не меньше, и, когда наконец закончилась, оба буквально с ног валились от усталости, но на лице хирурга сияла счастливая улыбка.

— Кажется, кое-что получилось? — кокетливо произнес он.

— Кое-что?! — воскликнула старшая сестра. — Да вы просто волшебник, Альберт Иванович!

— Скажешь тоже — волшебник! Просто неплохая работа. — Он вдруг засмущался и спросил: — Сами забинтуете или помощь нужна?

— Обижаете, Альберт Иванович, — оскорбленно произнесла девушка.

— Да шучу я, шучу, Машенька! Экие мы обидчивые! Ладно, закругляйся с ним и… сегодня ему можно только соки, а завтра посмотрим. Я к себе пойду, кое-какие документы подработать нужно. Сегодня кто дежурит? — неожиданно спросил он.

— Из врачей — Виталий Петрович, а из сестер — Наташа Колыванова.

— Как закончите с Сидоровым, передай, чтобы Наташа зашла ко мне.

— Если по поводу Сидорова, то будьте спокойны, Альберт Иванович, я всю ночь могу подежурить, — настойчиво проговорила Маша.

— Никаких «всю ночь»! — резко возразил доктор. — Шесть часов на ногах при такой операции — более чем достаточно! За него не волнуйтесь: от наркоза отойдет, потом спать будет — я укольчики пропишу, а утром уже можно не тревожиться, — с явным намеком сказал он. — Вы думаете, он в забытьи наговорит чтонибудь не то?

— Что вы, я совсем не это имела в виду! — с горячностью воскликнула девушка. — Просто помочь хотела…

— Ничего, Наташа весьма толковая и опытная сестра: справится. А вам — отдыхать! Понятно?

— Понятно, Альберт Иванович, — вздохнула девушка и принялась бинтовать Савелия.

Маша не напрасно беспокоилась. Доктор ошибся, предполагая, что сможет уколами усыпить Савелия. Как только действие наркоза прекратилось и Савелий пришел в себя, он никак не мог сообразить, что с ним и где находится. Лицо горело, словно языки пламени обжигали кожу. Что происходит? Почему голова забинтована? Сквозь узкие щелки бинтов он попытался осмотреться, но тут же провалился в темноту.

Вопреки приказу Альберта Ивановича Маша рисковать не пожелала и осталась у постели больного. Ее опасения подтвердились: Савелий выкрикивал имена, бормотал что-то про Афганистан, иногда переходил на английский. Боясь, что кто-нибудь услышит, девушка нежно поглаживала его по руке и промокала губы влажным тампоном. Парень затихал минут на тридцать, а потом все повторялось вновь. Лишь под самое утро он спокойно заснул. Сестра взглянула на часы: половина шестого, теперь можно и самой поспать, а в восемь ему придут делать уколы. Девушка устало прикрыла глаза и тут же отключилась.

Как всякая медсестра, она спала очень чутко и проснулась сразу же, как только раздались шаги у дверей палаты.

— Доброе утро, Марья Филипповна, — проворковала Наташа.

— Здравствуй, Наташа.

— Ну, как он: намучались, наверно? — участливо спросила она.

— Ничего подобного: спал как сурок! — бодрым голосом ответила Маша.

— А мне показалось, он кричал даже… — начала было Наташа, но старшая сестра тут же с усмешкой прервала ее:

— Вот именно, показалось! А может, приснилось…

— Ну зачем вы так, Марья Филипповна? Я никогда не сплю на дежурстве! У любого врача спросите. — Казалось, она вот-вот расплачется.

— Ты что, Наташа, шуток не понимаешь? — Маша улыбнулась и дружески потрепала девушку по плечу: — Не обижайся!

— Ладно! — Наташа наконец улыбнулась. — Вы сейчас домой? — Она засучивала Савелию рукав, чтобы ввести обезболивающее.

— Как бы не так! — вздохнула Маша. — В десять — «пятиминутка», в одиннадцать приедут из горздрава, то ли комиссия, то ли конкурсанты… Так что, дай Бог, хотя бы в четыре уйти!

— Мне казалось, старшая сестра дышит гораздо вольнее! — Наташа наморщила лоб. — Что ж, пойду «дырявить» дальше. Зовите, если что!

— Спасибо, — улыбнулась Маша, и девушка тут же удалилась.

— Значит, вас зовут Машей? — неожиданно спросил Савелий.

— Проснулись? — Она склонилась над ним.

— Я вас здорово ночью помучил?

— Не очень! — Она улыбнулась и участливо спросила: — Сильно болит?

— Не очень! — в тон ей ответил Савелий, и оба подумали, что обманывают друг друга. От этой мысли в их глазах одновременно мелькнули лукавые искорки. — Как прошла операция? — спросил Савелий, чтобы сменить тему разговора.

— Альберт Иванович просто волшебник, что называется от Бога! Боже, как у него работают пальцы! Сколько раз наблюдала за другими врачами, но Альберт Иванович непревзойденный мастер своего дела! — Девушка стала расхваливать доктора.

— Значит, стреляться не придется? — усмехнулся Савелий.

— Стреляться? Да вы теперь красивее, чем были! — От этого невольного признания она даже смутилась. — Может, вам соку налить?

— Отлично!

— Какого?

— На ваш вкус.

— Тогда апельсинового. — Наполнив стакан, она вставила туда изогнутую соломинку, и Савелий с наслаждением отхлебнул.

— Спасибо! Ой, сестричка градусник забыла!

— Ничего, я посмотрю! — Маша вытащила термометр. — Надо же! — удивленно воскликнула она. — Тридцать шесть и восемь! На моей памяти никогда такого не было. Если так и дальше пойдет, то уже завтра вы уйдете отсюда.

— Попробую уговорить Альберта Ивановича и испариться сегодня, — заявил Савелий.

— На вашем месте я бы не рисковала: сутки ничего не решают в вашей ситуации!

— Кто знает! — задумавшись, ответил Савелий.

Как ни странно, ему без труда удалось уговорить Альберта Ивановича, хотя сначала тот замахал руками и даже слушать ничего не хотел, но когда Савелий упомянул про нормальную температуру, а Марья Филипповна подтвердила, доктор после короткого раздумья согласно кивнул головой.

— Что поделаешь, если вы даже природу обманываете. Подумать только

— после такой операции и нет температуры! Знаете, сколько я над вами колдовал? Почти шесть часов!

— Шесть? — удивленно воскликнул Савелий и укоризненно посмотрел на старшую сестру, которая уверяла, что операция длилась немногим более часа. — Спасибо вам, доктор! — проникновенно поблагодарил Савелий.

— Да чего там! — Врач вдруг смутился. — Главное, чтобы на пользу! Удачи вам, молодой человек! Скажите тем, кто придет за вами, чтобы ко мне заглянули: я дам рекомендации по лечению.

— Еще раз спасибо, Альберт Иванович!

— Будь здоров!

Хирург вышел, а Савелий скосил глаза на Марью Филипповну: — Час с лишним, значит?

— Господи, какая разница: часом больше, часом меньше… — Она опустила глаза.

— Спасибо тебе, Машенька!

— Это моя работа…

— В таком случае, спасибо за твою работу! В этот же день Савелия перевезли в другую клинику.

Через пару дней он впервые взглянул на себя в зеркало. И отпрянул, ужаснувшись: на него смотрело какое-то незнакомое лицо совершенно синюшного цвета.

— Отличная работа! — восхищенно воскликнул главврач, а потом прибавил, заметив взгляд Савелия: — Если вас беспокоит цвет лица, то не волнуйтесь, молодой человек: неделька-другая — и все будет в полном порядке. Нет, но какая работа! Все-таки Альберт настоящий кудесник!

В палате Савелий стал успокаивать себя, но, вспоминая свое отражение, некоторое время еще брезгливо морщился. И только через четыре дня, когда кожа порозовела, он ожил и его настроение улучшилось.

Именно в тот день Лидочка и передала ему записку, в которой назначила ему встречу в процедурной. Она не случайно выбрала полночь: дежурный врач без пятнадцати двенадцать ложился спать и до семи часов не появлялся.

Дождавшись полуночи, Савелий подошел к двери, выключил свет в палате и осторожно выглянул: в коридоре было темно и тихо. На цыпочках Савелий в мгновение ока добрался до процедурной, решительно открыл дверь и проскользнул внутрь. В процедурной царил полумрак, и только на полу лежали отблески лунного света.

Лидочка в одной ночной сорочке сидела на кушетке и с вызовом смотрела на Савелия, которому неожиданно захотелось смотаться отсюда. Он вовсе не собирался заходить так далеко, рассчитывая на флирт, и не более того.

— Послушай, Лидочка, а если под этими бинтами скрывается урод? — не скрывая иронии, произнес Савелий.

— Вот и неправда! — не обращая внимания на его тон, улыбнулась девушка. — Я ж видела на первой перевязке, вы очень даже симпатичный,

— кокетливо сказала она и добавила: — Идите сюда, сядьте рядом!

Савелий не мог да и не хотел обижать девушку по неведомым ему самому причинам. Может, потому, что она всегда добрая, улыбается, голоса, никогда не повысит, найдет ласковые, успокаивающие слова. Он медленно приблизился и сел рядом. Девушка склонила голову ему на плечо.

— Не знаю, что со мной! — тихо прошептала она. — Не подумай, пожалуйста, что я хоть раз позволила себе такое на работе. Просто с тобой покойно и тепло. Даже обычная усталость и та прошла, словно ты излучаешь какую-то энергию!

Савелий молча обнял ее и чуть притянул к себе. Девушка радостно мурлыкнула и, забравшись ему под майку, стала поглаживать по груди.

— Какой же ты сильный! — шептала она и целовала ему шею, подбородок, щеки, пока не добралась наконец до губ.

Савелий, застигнутый врасплох, махнул на все рукой и поддался ее страсти. Словно ощутив перемену, Лидочка повалила его на спину и торопливо спустила с него спортивные брюки. Потом приподняла свою сорочку, устроилась сверху, приняла его в себя и порывисто сорвала сорочку, под которой оказалась красивая упругая грудь.

— А-а-а! — простонала Лидочка, ритмично задвигавшись, потом тихо, но страстно прошептала: — Не бойся, милый, кончай в меня!

— А если… — начал было Савелий, но Лидочка прижала его руку к своей груди:

— Понял?

— Нет! — недоуменно ответил Савелий.

— Я беременна, на четвертом месяце… а он меня бросил! — сообщила девушка. Тут Савелий разволновался не на шутку; обхватил руками бедра и стал помогать постанывающей от страсти сестричке. Стоило ему почувствовать, что девушка устала, он тотчас положил ее на спину. Они еще несколько раз меняли позы, обливаясь потом, а миг блаженства все не наступал.

Однако это нравилось обоим, хотелось продолжать, повторяя снова и снова. Скоро он извергнулся бурным потоком навстречу оргазму девушки…

Они несколько минут лежали молча, словно пытались осознать случившееся. Первым заговорил Савелий:

— Ты всегда так долго кончаешь?

В ответ она заливисто рассмеялась: — Господи, какой же ты глупый! Я раз пять успела кончить, неужели ты не почувствовал? Такого у меня никогда не было! С тобой так здорово! Ты просто чудо! Спасибо, милый!

Она нежно поцеловала его в губы, и он благодарно отозвался. Хорошо, что не пришлось ничего объяснять, мучиться, подыскивая подходящие слова. Ему сейчас было покойно и тепло…

Секрет Григория Марковича

Григорий Маркович не на шутку встревожился. От звонка Красавчика-Стива, голос которого звучал немного ехидно.

— Григорий Маркович? От всей души приветствую тебя! Как здоровье? Это…

Он хотел представиться, но Григорий Маркович сухо оборвал:

— Я узнал тебя, Красавчик. Какими судьбами? Вряд ли тебя так уж заботит мое здоровье…

— Ну как же, очень даже заботит! Ты знаешь, я к тебе отношусь с большим почтением. — В голосе слышалось столько яда, что Григорий Маркович с огромным трудом сдерживался, чтобы не нахамить.

— Оставь реверансы! Что нужно?

— Какое нетерпение! Ну, как хочешь. — Тон Стива сменился на грубовато-сухой. — Хозяин ждет тебя в два у себя. Что передать?

— Буду.

— Не сомневаюсь! — буркнул КрасавчикСтив, и в трубке раздались короткие гудки.

Из этого вроде бы ничего не значащего разговора Григорий Маркович понял очень многое. Неожиданное приглашение ничего хорошего ему не сулило. Во-первых, обычно Рассказов лично приглашал его на встречу; во-вторых, настораживал тон Красавчика, который обычно не позволял себе ничего подобного; в-третьих, само время встречи! Рассказов пунктуален во всем, особенно в том, что касается его здоровья. Он обедает ровно в четырнадцать сорок пять, и ни минутой позже! Если бы он зазывал на обед, то попросил бы явиться или к началу, или минут на пятнадцать раньше. Григорий Маркович попытался представить, о чем может пойти речь. Конечно, провал такого мощного предприятия, как «Райский уголок», многих бы поверг в уныние, но только не Рассказова. Хотя вполне вероятно, что именно «Райский уголок» и станет темой разговора. Во всяком случае, надо держать ухо востро. Приготовить кое-какие козыри, чтобы умилостивить Рассказова. Один козырь получен сегодня утром, и если бы не Красавчик-Стив, он бы сам позвонил Рассказову. Речь идет о его любимой, впрочем, одновременно и ненавистной газете «Московский комсомолец», которую он выписал даже сюда.

Последние несколько дней корреспонденция не приходила, но сегодня получено целых одиннадцать номеров. Разложив газеты по порядку, Григорий Маркович углубился в их изучение и почти сразу же наткнулся на заметку под рубрикой «Срочно в номер!» Заметка так и называлась: «Он четырех дней не дожил до своего тридцатилетия», а ниже, мелким шрифтом, — «Катастрофа под Домодедово». Глаза Григория Марковича выхватили два снимка: паспортная фотография Савелия Говоркова и его труп с кошмарной раной на голове.

Странное впечатление произвела эта заметка на Григория Марковича. С одной стороны, можно вздохнуть спокойно: слишком много их кровушки попил Бешеный, но, с другой стороны, как бы и жаль его. В этом парне многое вызывало уважение: вера, смелость, профессионализм.

— Упокой, Господи, душу Савелия Говоркова! — произнес Григорий Маркович, а про себя подумал: «Интересно, как среагирует Рассказов? Скорее всего обрадуется до неприличия. Во всяком случае, вряд ли это известие оставит его равнодушным».

Был у Григория Марковича еще один козырь, но такой, что хотелось во что бы то ни стало сохранить для себя. Информация была получена от его покойного приятеля полковника Севастьянова, начальника «Райского уголка», который однажды сболтнул по пьянке и тут же прикусил язык: сообразил, что допустил оплошность.

А проговорился Севастьянов о неком своем знакомом по кличке Три «В», который знал номер счета, на котором лежала определенная часть так называемого «золота партии». Севастьянов прихвастнул тогда, что ему удалось выудить этот номер. Попытка «раскрутить» Севастьянова не увенчалась успехом, более того, он теперь отпирался, уверял, что все выдумал, чтобы подразнить Григория Марковича. Однако он всеми фибрами души чувствовал, что Севастьянов действительно знает нечто важное. Подключив свои старые московские связи, Григорий Маркович не раз пробовал найти таинственного Три «В». Обладая феноменальной памятью и отличными аналитическими способностями, он вскоре расшифровал эти загадочные буквы. Поразмыслив, он пришел к выводу, что в сложном обычно заключается самое простое и, видимо, за тремя буквами «В» скрываются фамилия, имя и отчество. Труднее всего было заполучить списки людей, которые имели доступ к золоту партии, но и здесь ему сопутствовала удача: в первом же списке, полученном из надежного источника, он наткнулся на Волошина Валентина Владимировича, одного из руководителей финансового отдела ЦК.

Казалось бы, дальше дело техники: известна фамилия, да и человек в стране не последний, но не тут-то было — Валентин Владимирович Волошин как в воду канул. Не нашлось ни одного родственника, который мог бы сообщить о нем хоть что-нибудь. С сыном Волошин разругался, они перестали общаться, а вскоре сын умер.

Зайдя в тупик с поисками Волошина, Григорий Маркович понял, что один он не справится, и стал усиленно размышлять о том, как вовлечь в это дело Рассказова, не упоминая о «партийной кассе». Узнай Рассказов об истинном положении дел, не видать Григорию Марковичу этих денег как своих ушей: бросит сотню-другую тысяч баксов «на бедность,» и гуляй, Вася! А там, судя по всему, сотни миллионов, если не больше!

Обуреваемый такими мыслями, Григорий Маркович явился к Рассказову точно в назначенный срок.

— Приветствую вас, Аркадий Сергеевич! — бодро воскликнул он, протягивая руку, но Рассказов лишь сухо кивнул и указал на кресло.

— Чем я заслужил такой сухой прием, Аркадий Сергеевич? Чем прогневал вас? — продолжал Григорий Маркович в столь же игривом тоне, не желая признавать, что его опасения подтверждаются.

— Более трех недель прошло с тех пор, как мы потеряли «Райский уголок»! — медленно начал Рассказов, не глядя в его сторону. — Как ты заметил, я весьма терпеливо ждал, что ты явишься ко мне с повинной, а покаявшихся не наказывает даже Бог. Но мои надежды не оправдались. А может, ты вообще считаешь себя невиновным в утрате «Райского уголка»?

— Аркадий Сергеевич, я, конечно, не безгрешен, но считать себя главным виновником потери этой колонии я не вижу ника…

— Не видишь? — неожиданно взвизгнул Рассказов. Таким его Григорий Маркович видел впервые. — Хочешь, чтобы я стал тебя тыкать носом, как нашкодившего котенка? — Видимо испугавшись, что начинает терять контроль над собой, Рассказов чуть понизил тон, но это было еще опаснее. Григорий Маркович сжался в комок, желая провалиться сквозь землю. — Почему ты не сообщил о смерти Колосникова? Доложил бы вовремя, и мы наверняка бы вышли на Бешеного! У тебя оставался еще один шанс исправить ошибку: поинтересоваться подполковником, невесть откуда взявшимся в «Райском уголке». Мы бы выяснили, что это Воронов!

— Да, с Колосниковым — мой прокол, — горестно вздохнув, согласился Григорий Маркович. — Но в тот день, когда Воронов появился в колонии, я был вызван вами, а потом Севастьянов мне ни о чем не говорил.

— А разве Воронов появился не за день до моего вызова?

Григорий Маркович побледнел: он надеялся, что выкрутится, но у Рассказова была отличная память на мелочи, и ему ничего не оставалось, как неопределенно пожать плечами.

— Может, тебе еще напомнить о подземной базе в Казахстане? — снова взвизгнул Рассказов. — Знаешь, во сколько она мне обошлась? А потеряли мы ее по твоей вине! Нечего строить удивленные глаза! Кто привел на базу Бешеного?

Здесь, конечно, стоило бы напомнить, что «завербовал» Савелия действительно Григорий Маркович, но действовал-то он по указке самого Рассказова… Однако Григорий Маркович решил промолчать.

— Да, действительно, приказал тебе я! — словно подслушав мысли собеседника, заметил Рассказов. — Но ты был обязан проверить его подноготную, а?

— Так! — кивнул Григорий Маркович и опустил голову.

— Ну и что мне по-твоему делать? Как можно тебе доверять после такого провала, который обошелся мне в несколько миллионов долларов? Не без участия твоего близкого «приятеля»!

— Хотя бы с ним проблем больше не будет, — грустно усмехнулся Григорий Маркович, — Бог нам помог!

— Что ты плетешь? — нахмурился Рассказов.

— Вот, пожалуйста! — Григорий Маркович сунул руку в карман, вытащил оттуда экземпляр «Московского комсомольца» и с облегчением вздохнул: на время он переключил внимание Рассказова на их общего врага.

Рассказов взял газету и углубился в чтение. Казалось, он не верил своим глазам. Потом он внимательно посмотрел на снимки, достал огромную лупу и стал внимательно их изучать. Это продолжалось довольно долго, и Григорий Маркович начал терять терпение. Наконец Рассказов отложил газету и несколько минут молчал, уставившись в пространство.

— Бедный парень, вот уж не думал, что его ждет такой страшный конец. — Рассказов словно разговаривал сам с собой.

— Вы его жалеете? — удивился Григорий Маркович. — После всего, что он натворил?

— Мне всегда казалось, что ты умнее, — тяжело вздохнул Рассказов и после небольшой паузы добавил: — Таким, как ты, цена — копейка за пучок в базарный день, а Савелий Говорков — ЛИЧНОСТЬ! — Он вдруг посмотрел на Григория Марковича так, словно только что его увидел. — За тобой что-нибудь числится? Сдай все дела Красавчику-Стиву и вали отсюда! — заметил он буднично, без всякой угрозы в голосе.

Григорий Маркович побледнел как полотно: от Рассказова так просто не уходят, и он так просто никого не отпускает. Стоит ему сейчас встать и уйти, завтра его труп выловят в море. Какая теперь к черту выгода, если речь идет о жизни и смерти? Разве мог он подумать, что это чудовище так сентиментально?

— Разрешите кое-что рассказать напоследок и разъяснить, что я все время заботился о вашем благе, а если и допускал просчеты, то по стечению обстоятельств. — Он с тревогой повернулся к Рассказову в ожидании ответа.

Несколько секунд Рассказов молчал, прикидывая, стоит ли тратить на него время, но потом любопытство пересилило, и он согласно кивнул головой. На это и рассчитывал Григорий Маркович.

— Хорошо, валяй!

— Откровенно говоря, я хотел преподнести вам сюрприз на блюдечке с голубой каемочкой, но, учитывая обстоятельства, приходится выдавать полуфабрикат. Так что, извините!

— Не тяни, говори! — Рассказов, зная Григория Марковича, понял, что сейчас услышит нечто очень важное.

— Вы наверняка помните, что когда-то я работал под началом Севастьянова и выполнял его приватные поручения. Короче, мы с ним знали друг друга неплохо. Мы решили обмыть встречу, он довольно сильно нагрузился и по пьянке проболтался о своем знакомом, у которого ему удалось выудить информацию о партийных счетах. — Григорий Маркович не стал упоминать о спецсчете, не стал называть и кличку этого человека, ожидая реакции Рассказова, а возможно, и гарантий личной безопасности.

— Каковы твои условия? — не колеблясь спросил Хозяин.

Следует заметить, что Рассказов в свое время запустил лапу в партийную кассу, подготавливая бегство за границу, а сейчас давно уже мечтал подобраться хоть к какому-нибудь счету. Он убивался по поводу того, что не проявил в свое время активности. А какие у него были возможности! Генерал Комитета государственной безопасности. Рассказов в связке с некоторыми чиновниками ЦК КПСС лично перебрасывал огромные средства за границу!

Но разве мог кто-нибудь тогда подумать, что все так быстро изменится? В то время всем гражданам СССР, тем более стоящим у кормила власти, казалось, что все незыблемо.

Он предпринял некоторые попытки отыскать следы золота партии, но пока безрезультатно. И вот сейчас, когда, казалось, все потеряно, этот недотепа преспокойно сообщает, что располагает кое-какой информацией. Вряд ли он блефует. С Рассказовым ведь шутки плохи! А хитер он, однако: вроде и много сказал, а в сущности — ни слова! Интересно, чего он хочет? Ну, чтобы его не ликвидировали — само собой, а какую сумму? Если запросит «пятьдесят-на-пятьдесят,» Рассказов согласится, но уберет при первой же возможности. Впрочем, не ранее, чем вытянет всю информацию. Запросит двадцать пять процентов — так и быть, пусть живет, да еще и миллион баксов получит в придачу… Размышления заняли у Хозяина немногим более минуты. Он поднял глаза на Григория Марковича.

— Итак, каковы же твои условия? — нетерпеливо повторил бывший генерал.

— У меня к вам две… просьбы. — Григорий Маркович специально заменил «условия» на «просьбы», прекрасно зная вспыльчивость Рассказова, который терпеть не мог, когда ктото пытался ему диктовать.

— Первая: сохранить мне жизнь и не отстранять от себя. Вторая: выделить два-три процента со счета, естественно, когда мы его отыщем.

Григорий Маркович опять проявил недюжинную хитрость и знание натуры Хозяина. Он нутром чуял, что чем больше запросит, тем меньше Рассказов выделит, а то и вовсе, разозлившись, отправит к праотцам. Потому-то Григорий Маркович и запросил всего два-три процента, как бы рассчитывая на щедрость Рассказова.

Тот был настолько ошарашен, что удивленно посмотрел прямо в глаза «хитрому еврею», как он называл про себя Григория Марковича, не считая нужным скрывать своего изумления. Но тут же взял себя в руки и наморщил лоб, изображая напряженную работу мозга.

— Первое — само собой! — Он деланно усмехнулся. — Иначе получится не сотрудничество, а грабеж с убийством. А второе… судя по твоим запросам, ты предоставляешь мне самому все решить. — Он снова усмехнулся, на этот раз лукаво. — Ну, что ж, так и быть. Доверие следует поощрять: ты получишь пять процентов! — Он царственно протянул руку, приподняв ее чуть выше, чем требовалось для пожатия, и Григорий Маркович тут же приложился к ней губами.

— Спасибо, Хозяин!

— К чему эти нежности, Гриша… — Рассказов настолько смутился, что впервые назвал его по имени. — Лучше рассказывай!

Получив от Хозяина устные гарантии, Григорий Маркович решил не темнить и выложил, что ему известно.

— И это все? — несколько разочарованно протянул Рассказов.

— Мало? — пожал плечами Григорий Маркович. — С вашими-то связями и не отыскать Волошина! — тонко польстил он.

— Все в прошлом, приятель, все в прошлом, — ностальгически произнес Рассказов, потом потянулся к селектору, нажал на кнопку: — Красавчик, соедини-ка меня с Доком.

— Когда? — спросил тот, явно намекая на присутствие Григория Марковича.

— Немедленно! — бросил Рассказов. Красавчик-Стив удивленно покачал головой: он не ожидал, что Рассказов потребует связать его с Доком при человеке, которого еще утром собирался пустить в расход. Интересно, чем этот хитрый еврей умилостивил Хозяина?

— Док? С тобой срочно хочет пообщаться Хозяин! — выпалил Красавчик-Стив, едва тот поднял трубку.

— Хорошо, соединяй!

— Док? Приветствую тебя! — сказал Рассказов. — Отбей-ка факс Второму: «Срочно разыскать Волошина Валентина Владимировича, возраст…» — Он вопросительно взглянул на Григория Марковича.

— Около шестидесяти пяти, — ответил тот.

— «От шестидесяти до семидесяти. Проживал в Москве. Сообщить местонахождение и установить наблюдение до дальнейших распоряжений. Первый».

— Ждать ответа?

— И доложить в любое время дня и ночи!

— Понял!

— Что ж, будем теперь ждать результатов, не так ли? — явно повеселев, спросил Григорий Маркович.

— Кто будет ждать, а кто… — Рассказов оборвал себя на полуслове и внимательно взглянул в глаза Григория Марковича.

Тот беспокойно заерзал на стуле, не понимая, к чему клонит Хозяин. Молчание длилось недолго: Аркадий Сергеевич ехидно усмехнулся.

— А ведь ты меня боишься!

— Как же вас не бояться, — тяжело вздохнув, произнес Григорий Маркович. — От вашего взгляда даже мухи дохнут!

— Да что ты? Мухи дохнут? — Рассказов заразительно засмеялся. — А слышал, что говорили про Берию? На Лаврентия Павловича даже мухи не садились. Боялись. Ничего себе шуточка?

— Да уж! — Собеседник вздохнул с облегчением.

— Так вот, возьмешь пару ребятишек И отправишься в Москву. Сиди там, пока этого Волошина не отыщут. Привезешь его сюда: уж мы сумеем развязать ему язык и выудить номер счета! Контактный телефон тебе сообщат, но воспользуешься им только раз: передашь свои координаты и будешь ждать. И учти, как только Волошина передадут тебе, отвечаешь за него головой. Он нужен мне целым и невредимым. Понял?

— Как не понять? Поверьте, Хозяин, я и в мыслях не держу обманывать вас! — с горячностью воскликнул Григорий Маркович и, вполне вероятно, на миг даже сам поверил в это.

— Именно поэтому ты и остался в живых, — усмехнулся Рассказов и тут же добавил: — Шутка!

Однако смех Рассказова был неприятен Григорию Марковичу. Его обуял страх, хотя именно сейчас он ошибался: Рассказов смеялся и шутил совершенно искренне. Он не сомневался в успехе задуманного предприятия. Откуда ему было знать, что разыскиваемый им Волошин для многих стал лакомой приманкой. И уж совсем не мог предположить Рассказов, что его самый ненавистный враг, которого он считал погибшим, на самом деле жив-здоров и ждет случая, чтобы посчитаться с ним за все его злодеяния.

Рассказов допустил ошибку, доверившись Третьему, который раньше не раз выручал его в трудную минуту. Однако в данный момент Второй по примеру Рассказова решил перебраться на Запад.

Перед ним, как в свое время и перед Рассказовым, стояла точно такая же задача: обеслечить свое финансовое благополучие в чужой стране. Как-то раз, получив указание устроить некоего Волошина в клинику, находящуюся в его ведении, он заинтересовался одним обстоятельством (кстати, тем же самым, что и Савелий). Волошину исполнилось шестьдесят восемь — для чего в таком возрасте пластическая операция? Может, он был разведчиком, который много знал и за которым охотились иностранные спецслужбы, или настолько ценным человеком для страны, что спасти его жизнь можно было, лишь изменив его внешность?

Очень осторожно, понимая, что может навлечь на себя неприятности. Второй попытался проверить возможные версии, но вскоре они сами отпали. Тогда всю страну облетело известие о загадочном самоубийстве одного из работников бывшего ЦК. И вдруг Третьему пришло на ум, что Волошин, возможно, тоже из «бывших». Навести справки о прошлой работе Волошина не составило труда, и Третий моментально соединил все звенья в цепочку. Доверенные люди Третьего были готовы на все, и он, решив не посвящать их в суть дела, поручил им не упускать объект из поля зрения. Он не знал, что его люди работают на одну из самых жестоких преступных группировок Москвы и задание Третьего, который довольно прилично платил им, расценили по-своему…

В это время пришел факс от Рассказова. Зная его возможности и жестокость, Третий не мог так просто отмахнуться от своего шефа и не на шутку струхнул, не зная, как поступить.

Времени для раздумий совсем не осталось: с одной стороны, нужно срочно ответить Рассказову, да так, чтобы не подставить себя, с другой

— вот-вот закончится пребывание Волошина в клинике, где его ни на минуту не выпускали из поля зрения, и тогда российские спецслужбы его куда-нибудь упрячут. Третий был на все сто уверен, что именно спецслужбы «ведут» Волошина. Откуда ему было знать, что тот находился под «колпаком» бывших спецсотрудников КГБ, действующих согласно приказу: «Уничтожить, но не допустить захвата кем бы то ни было!»

Впрочем, и еще одна страшная организация, правда международная, хотела заполучить этого уставшего от жизни человека, все еще свято верившего в дело Ленина и всемирную революцию.

Опасные игры Пятого

На экстренный сбор членов Великого Магистрата Европейской Ложи Ордена приехали пятеро: сам Великий Магистр, Третий член Великого Магистрата, ответственный за охрану экономических интересов Ордена; Пятый член Великого Магистрата, основной претендент на пост Великого Магистра (сам Магистр был уже стар, немощен, да к тому же смертельно болен); Шестой член Великого Магистрата, глава отдела внешних сношений; и наконец, Георгий, член Магистрата Российской Ложи, присутствие которого стало большой неожиданностью для всех остальных.

На месте Председателя, как всегда, восседал сам Великий Магистр, но все внимание было направлено на Пятого члена Великого Магистрата.

И вот Великий Магистр соизволил вымолвить (вернее, еле произнес) одну-единственную фразу:

— Братья, сегодня перед вами выступит Пятый член Великого Магистрата! — Голос его дрожал, говорил он с огромным трудом.

— Благодарю Великого Магистра за оказанную мне честь возглавить сегодняшний сбор! — Пятый член Великого Магистрата был сухим крепким мужчиной с мускулистыми руками, в нем чувствовалась скрытая сила и энергия. На вид ему едва перевалило за пятьдесят. Почти ни от кого не укрылся его досадливый взгляд: вероятно, Великий Магистр должен был что-то разъяснить, но не сделал этого, и потому Пятому члену Великого Магистрата пришлось самому вводить остальных в курс дела.

Подтекст его речи был следующим: дни Великого Магистра сочтены, подумайте, кем его заменить, и сделайте правильный выбор!

Великий Магистр кивнул головой в знак подтверждения и шевельнул левой рукой. Несмотря на немощь и болезнь, он все еще оставался Великим Магистром и каждый его жест воспринимался с огромным вниманием.

Пятый член Великого Магистрата вновь недовольно поморщился, но тут же спохватился и торжественно объявил:

— Великий Магистр просит извинить его. Он удаляется, его ждут неотложные дела. Покройте головы! — Он набросил на голову капюшон ярко-пурпурного цвета. Такой капюшон разрешалось носить только тому, кто должен был вскоре возглавить Орден. Остальные члены Великого Магистрата носили темно-бордовые капюшоны, а у члена Магистрата Российской Ложи он был черный.

Пятый член Великого Магистрата звякнул в колокольчик, лежащий на столе перед ним. В помещении тут же погас свет, и комната погрузилась в зловещий полумрак.

Тотчас вошли двое крепких мужчин в белых капюшонах, что выдавало их принадлежность к телохранителям Великого Магистра. Легко подхватив его на руки, они застыли перед членами Магистрата, согласно ритуалу Ордена.

Великий Магистр обвел собрание царственным взором, после чего правой рукой благословил его. В ответ все поклонились. Глава Ордена чуть заметно кивнул, и могучая охрана тут же вынесла его прочь.

— Мы снова вольны и свободны друг перед другом! — торжественно провозгласил Пятый член Великого Магистрата, скинул капюшон и громко хлопнул в ладоши. Вспыхнул свет, собрание продолжалось.

— Братья, возблагодарим Бога за то, что Он до сих пор поддерживает Дух и Силы Великого Магистра, а также помянем Великого Мастера Каменщиков — прародителя нашего Ордена.

Члены Магистрата встали и, сложив на груди руки, склонили головы.

— Прошу садиться! — Пятый член Великого Магистрата лукаво посмотрел на присутствующих и продолжил: — Вас интересует причина такого экстренного собрания, не так ли?

В полнейшей тишине члены Магистрата согласно кивнули.

— Поясню. До сего времени огромные деньги бывшей КПСС, законсервированные на спецсчетах различных банков Европы и Америки, почти полностью контролировались нашим Орденом, ожидая своего часа. Повторяю, почти полностью! Конечно, случалось, что некоторые политики пытались овладеть частью этих средств, но всякий раз нам удавалось вовремя пресекать подобное. Большинство тех, кто отваживался на такой поступок, отправлялись в мир иной либо кончая жизнь самоубийством, либо с нашей помощью, но в любом случае — по нашей воле! — Он выразительно замолчал и вновь обвел взглядом собрание. — Но противник становится все сильнее и опаснее, он учитывает допущенные ошибки. На днях я узнал, что готовится очередной сюрприз со стороны неприятеля — внешность хранителей тайных счетов решено изменить. — Он тотчас отреагировал на едва заметное движение одного из членов Магистрата. — Брат Георгий из далекой России хочет что-то сказать? Прошу!

— Благодарю тебя, Пятый член Великого Магистрата! — Георгий поднялся. Его стройная высокая фигура и красивое лицо заметно контрастировали с огромными узловатыми руками. — Достопочтимый брат имеет в виду, что мы лишимся возможности проследить за перевоплощением подопечного нашего Ордена и вовремя его остановить?

— Вот именно! — ухмыльнулся Пятый член Магистрата. — Носителей подобной информации предостаточно, и суммы на счетах разные: от миллионов до десятков миллиардов долларов. У кого какой счет, нам, к сожалению, неизвестно, а упустить из виду хотя бы один из них было бы весьма недальновидно, он может оказаться самым ценным. Ясно, брат мой?

— Брат ответил на мой вопрос, но не прояснил остального! Я уверен, что Пятый член Великого Магистрата, обладая недюжинными умственными способностями, наверняка уже выработал какой-то план, и потому приношу извинения за то, что решился прервать его, прежде чем он высказался. — Георгий приложил правую руку к сердцу и склонил голову.

Пятый член Великого Магистрата действительно был умным человеком. Он, конечно же, заметил тонкую лесть в словах Георгия и решил не только простить ему некоторую вольность, но в будущем и приблизить к себе.

— Бог велел нам прощать! Садись, брат мой, — едва ли не ласково произнес Пятый член Великого Магистрата и продолжил: — Как я уже сказал, номера счетов самых больших сумм остались неизвестны для нас… по разным причинам. Поэтому мы не можем заранее что-либо предпринять.

— Извините, брат! Могу ли я спросить? — неожиданно воскликнул Третий член Великого Магистрата, до сего момента не проронивший ни слова.

— Прошу, брат! — согласно кивнул Пятый член Великого Магистрата.

— Не сомневаюсь, что сегодняшний Председатель еще не во все нас посвятил, ибо в том, что, желая полностью обезопасить себя, люди изменяют внешность, нет ничего нового! Прошу извинить, если замечание мое прозвучало несколько некорректно, но хотелось бы попросить перейти непосредственно к сути дела. Благодарю! — Он сел и устало откинулся в кресле.

Злобное выражение промелькнуло на лице Пятого члена Великого Магистрата, но он тотчас сумел взять себя в руки и даже улыбнулся.

В иерархической лестнице Ордена большими правами и властью обладает тот член Великого Магистрата, чей порядковый номер меньше. Прецедент, когда Пятый член Великого Магистрата, стоящий ниже Третьего, фактически получал больше прав, создавался впервые.

Возникла зловещая пауза, и все, кроме Третьего члена Великого Магистрата, сидевшего как ни в чем не бывало, в страхе замерли. Однако тот, кто хорошо знал Пятого члена Великого Магистрата, мог быть уверен, что он не пойдет на открытый конфликт с вышестоящим. Конечно, выпад Третьего он запомнит, придет час и они поквитаются, но в данный момент на виду у всех остальных нельзя было бросать тень на основополагающие принципы Ордена. И Председатель спокойно сказал:

— Уважаемый брат, конечно же, прав, и я прошу прощения, что мне пришлось несколько отвлечься. Перехожу к цели сегодняшнего собрания. Нам удалось выйти на одного из тех, кому пытаются изменить внешность. Это некто Волошин Валентин Владимирович. Среди посвященных известен под кличкой Три «В». А план мой таков: Третий член Великого Магистрата выделит трех самых опытных исполнителей для поездки в Россию, где они перейдут во временное подчинение Георгию, который будет поддерживать регулярную связь с Шестым членом Великого Магистрата, а тот в свою очередь станет держать нас в курсе дела.

— Могу ли я спросить, уважаемый Председатель? — Георгий снова обратился к Пятому члену Великого Магистрата.

— Спрашивай, брат мой!

— Хотелось бы узнать программу-минимум и программу-максимум, уважаемый Председатель!

— Очень хороший вопрос! — похвалил тот. — Максимум — захватить его и переправить сюда, минимум — не подпустить к нему никого другого!

— Вплоть до… — Георгий провел ребром ладони по горлу.

— Ни в коем случае! — резко возразил Пятый член Великого Магистрата. — Лишь в том случае, если удастся заполучить номер счета.

— Он ехидно улыбнулся, но никто из присутствующих не обратил на это внимания.

На самом деле Пятый член Великого Магистрата вел свою и весьма опасную игру, прознав о которой, его коллеги по Ордену мгновенно подписали бы ему смертный приговор. Уже много лет назад доверенный Председателя вышел на Волошина и ни на секунду не упускал его из виду. Как-то раз, напоив Три «В», тот услышал из его уст странные цифры. Записал их и передал своему шефу. Не скоро Петру Бахметьеву, так звали в миру нынешнего Председателя, удалось выяснить, что цифры соответствуют номеру счета в швейцарском банке, не хватает лишь кодового слова. Без него номер был пустым звуком.

Стерев с лица улыбку, Бахметьев спросил: — Есть еще вопросы?

Таковых не оказалось, посему перешли к обсуждению других насущных проблем.

Председатель внимательно (по крайней мере, так казалось со стороны) слушал доклад Третьего члена Великого Магистрата по его отделу. Но мысли его были далеко. Сейчас он разрабатывал стратегию на ближайшее время.

После заседания Председатель попросил Георгия на минуту задержаться.

— Дорогой Георгий, то, что я тебе сообщу, должно остаться между нами. — Он выразительно посмотрел на юношу.

— Клянусь памятью Великого Мастера и собственной смертью! — с горячностью воскликнул Георгий.

— Лучше жизнью, брат мой, — улыбнулся Председатель.

— Конечно, Учитель! — отозвался молодой человек. — Жизнью своей клянусь, что никогда не предам вас!

— Верю! — Бахметьев отечески положил ему руку на плечо. — Если возникнет угроза потерять Волошина, то и его, и тех, кто будет рядом с ним, необходимо уничтожить! — Он выдержал паузу и, прищурившись, в упор посмотрел на Георгия: — И исполнителей тоже. Тебе понятно, брат мой?

— Понятно, Учитель! У меня есть люди, которые за деньги готовы на все.

— Не скупись! — Председатель достал изпод стола черный дипломат. — Здесь полмиллиона долларов. Желаю удачи! Его люди… — он брезгливо поморщился, не желая даже называть Третьего члена Великого Магистрата,

— … встретятся с тобой прямо в самолете: ваши места рядом. Помни, исполнители обязаны беспрекословно подчиняться тебе, брат мой. Пустишь их в расход, когда дело будет сделано! — Он пристально взглянул прямо в глаза Георгия.

— Я все понял! — прошептал тот.

— Не сомневаюсь, парень ты толковый! — Бахметьев подмигнул и похлопал его по плечу. — И еще… — Он вытащил из кармана визитку. — Под ультрафиолетовыми лучами высветится прямой номер моего телефона: обо всем сообщать лично мне, а Шестому — только то, что я сочту нужным.

— Спасибо за доверие. Учитель! — Георгий преклонил колено и губами прикоснулся к его руке.

— Надеюсь, я в тебе не ошибся.

— Скорее сердце свое вырву, чем огорчу вас предательством!

— С Богом, брат мой!

Георгий вышел, а Пятый член Великого Магистрата долго еще сидел в кресле Великого Магистра и смотрел в пространство. Вот уже тридцать лет он упорно шел к цели. На какие только ухищрения не пускался, чтобы продвинуться хотя бы чуточку вперед! Лесть вышестоящим, шантаж и вымогательство, угрозы и даже убийства. Он не был чудовищем, даже жестоким назвать его было бы не совсем верно. Просто, поставив перед собой цель, он никогда от нее не отклонялся, прекрасно понимая, что его мягкотелостью сразу же воспользуется тот, кто идет следом.

Отец Пятого члена Великого Магистрата, Ефтимий Аполлинарьевич Бахметьев, происходил из разорившегося старинного дворянского рода графов Бахметьевых. Сбежав за границу, он женился на состоятельной немке, народил сына, а затем скончался от сердечной недостаточности. Немка недолго горевала по русскому муженьку и скоро вышла замуж за англичанина, который и пристроил четырнадцатилетнего пасынка в школу, принадлежащую Ордену.

Петр с малых лет видел, как люди относятся к тем, кто побогаче, и решил во что бы то ни стало тоже добиться всеобщей зависти. В срок пройдя обряд посвящения в члены Ордена и осознав, что именно эта организация как нельзя лучше подходит для его цели, он всецело отдался Ордену. Он продвигался все выше и выше, но происходило это очень медленно. Наконец его осенило: все силы следует бросить на Восток, точнее, на Советский Союз. Решение оказалось правильным: особенно вырос его авторитет в Ордене после предсказания путча девяносто первого года.

Тут подоспела весть о неизлечимой болезни Великого Магистра: дай Бог, протянет года тричетыре. Петр Бахметьев сумел подвести любимчика и возможного преемника Великого Магистра к роковой ошибке, которую (с его подачи) Магистр расценил как предательство, за что член Ордена карается смертью. Привести приговор в исполнение Великий Магистр поручил Петру Ефтимьевичу, и тот с радостью выполнил приказ.

С этого момента без одобрения Пятого члена Великого Магистрата в Ордене не принималось ни одного решения. Великий Магистр и шагу не мог ступить без Петра Ефтимьевича. Более того, Бахметьев сумел убедить Великого Магистра, что он, Пятый член Великого Магистрата, является лишь исполнителем его воли.

Правда, последний год стал весьма неудачным почти во всех начинаниях Петра Ефтимьевича: провал со злополучными контейнерами в горах Кандагара, потеря одного из сильнейших агентов — Бешеной Акулы, неудача с похищением девушки Бешеного…

Больше всего он заводился при упоминании о Бешеном. Какова же была его радость, когда он получил сообщение о гибели Савелия! Однако в тот же день Петр Ефтимьевич узнал о том, что некто Рассказов всерьез интересуется Волошиным. Это сообщение взволновало его столь сильно, что он некоторое время не мог ни есть, ни спать: Три «В» был единственным носителем тайны счета золота КПСС, о котором не знал никто в Ордене. Петр мечтал когда-нибудь стать единоличным обладателем этого счета.

Как ни странно, но деньги для Бахметьева не были главным. В его семье существовала легенда, которая передавалась из поколения в поколение: его предок, Гордей Бахметьев, получил титул графа от самого Петра Великого за то, что сумел отбить у лихих людей царскую казну. Среди прочих драгоценностей в казне находился и огромный бриллиант голубоватого цвета, изумительной красоты и огранки — «Голубое око Персии».

С этим алмазом связана удивительная история, где слились воедино правда и вымысел. Многие знают алмаз «Орлов», ста двадцати девяти карат, четвертый по величине в мире, подарок графа Орлова русской императрице, позднее вделанный в царский скипетр. По одной версии, этот драгоценный камень был осколком «Великого Могола», алмаза, вставленного вместо глаза индийского идола и похищенного злоумышленниками. Так вот, «Голубое око Персии», по той же версии, являлся «меньшим братом» алмаза «Орлов», то есть тоже был отколот от «Великого Могола». У этого алмаза насчитывалось сто семьдесят пять граней, весил он сто одиннадцать карат, а размером напоминал маленькое куриное яйцо.

Тем, кто около трехсот лет назад похитил «Великого Могола» и поделил его на три части, здорово не повезло в жизни. Главарю достался самый крупный осколок, но похититель умер в мучениях от какой-то заразы, а камень бесследно пропал.

Владелец будущего «Орлова» был убит своими приятелями, и за алмазом потянулся долгий кровавый след. Впоследствии камень оказался в России.

Хозяин «Голубого ока Персии» пал от руки французского солдата, который и доставил камень в Европу. Алмаз оказался у французского короля, он впоследствии подарил его Петру Великому. Когда алмаз был похищен и возвращен Бахметьевым, царь приказал сделать «зело богатую диадему» и вставить в нее алмаз.

После Октябрьской революции диадема с «Голубым оком Персии» исчезла. По личному распоряжению Дзержинского на поиски ее была брошена специальная группа. Работа увенчалась успехом: роскошная диадема императрицы вернулась в русскую сокровищницу, и хотелось бы верить, что навсегда. Однако на закате правления Брежнева диадема снова исчезла.

Петр Ефтимьевич, уверовав в семейное предание, решил проследить путь реликвии, и его ребята не менее упорно, чем люди железного Феликса, занялись поисками. В конце концов удалось выяснить, что это уникальное творение вместе с другими ценностями было переправлено в Швейцарию. Тогда-то Петр Ефтимьевич и узнал о Волошине.

Казалось, словно сам алмаз, в память о графе Бахметьеве, который вырвал его из рук негодяев, оказывает содействие его потомку. Бахметьев узнал, что Волошин находится в клинике пластической хирургии. Сейчас самое главное — не выпустить счет из-под контроля, а потом уже думать, как им воспользоваться и стать единственным владельцем содержимого. Если не удастся узнать кодовое слово от Волошина, он поставит задачу перед одним весьма толковым парнем, который возглавляет компьютерный отдел Ордена. Пригодится и Георгий, который станет в России его доверенным лицом.

Какой же все-таки мерзавец этот Третий член! Он злорадно усмехнулся: звучит двусмысленно. Еще живы в памяти те времена, когда Третий заискивал перед Магистром, чтобы забить за собой его место. А как пытался он поколебать в Магистре веру в Петра Ефтимьевича!

Но Третий явно недооценил потомка русских дворян. Потеснить Бахметьева с его позиций ему не удалось, но он нажил в лице Пятого члена Великого Магистрата смертельного врага: с этого момента каждая, даже мельчайшая его оплошность бережно фиксировалась в особом досье, хранящемся у Бахметьева. Петр Ефтимьевич выделил для круглосуточного наблюдения за Третьим членом Великого Магистрата двух доверенных, которые ежедневно и весьма подробно писали ему рапорты. Окончательная победа над Третьим была не за горами…

Пятый член Великого Магистрата усмехнулся, в глазах его вспыхнуло зловещее пламя.

Странный старик

Проснувшись утром, Савелий вдруг подумал о странном больном из первой палаты. Лидочка вчера обмолвилась о нем, и у Говоркова это почему-то отложилось в памяти. Он решил навестить старика.

— Простите, пожалуйста, к вам можно? — Савелий заглянул в палату.

Старик полулежал на кровати, читая какойто журнал.

— Да, прошу вас! — любезно отозвался он. — Вы по делу или просто так?

— Какие здесь могут быть дела? — усмехнулся Савелий.

— Ну, не знаю: справиться о чем-нибудь… Мало ли…

Голос у старика был приятный, низкого бархатистого тембра. Однако Савелия поразила какая-то страшная усталость в этом голосе. Похоже, она была вызвана отнюдь не операцией и долгим лежанием в больнице, а всей прожитой жизнью.

— Извините, у вас есть родные, близкие? — неожиданно спросил он.

Несколько минут старик молчал, прикрыв глаза, и Савелию показалось, что он заснул. Говорков на цыпочках направился к двери.

— Не уходите, пожалуйста! — с тоской проговорил старик так тихо, что Савелий скорее догадался, чем разобрал слова. — Присядьте, если не торопитесь.

— Чего-чего, а времени у меня хоть отбавляй! — бодро воскликнул Савелий и опустился на стул у кровати.

— Почему вы спросили о моих родных?

— Мне показалось, что… — медленно начал Савелий, не зная, что и сказать, но его выручил сам старик:

— Вам правильно показалось: у меня действительно никого нет. — В его голосе слышалось столько страдания и грусти, что Савелий, забыв об осторожности, тихо вымолвил: — А я тоже сирота!

Трудно сказать, почему он так поступил, с ним никогда ничего подобного не случалось. Может, сказались его мысли о прошлом, может, он чисто интуитивно доверился этому усталому пожилому мужчине.

— Сирота? Вы хотите сказать, с раннего детства? — Старик, похоже, заволновался.

— С двух лет.

— И никого из родных?

— Никого! — Савелий горестно вздохнул.

— Как же вы выжили?

— Так и выжил… Можно задать вам еще один нескромный вопрос?

— Знаете, молодой человек, я столько повидал на своем веку, что для меня уже не существует нескромных вопросов, только нескромные люди. Спрашивайте, но с одним условием: не обижайтесь, если не отвечу.

— Собственно говоря, он не такой уж нескромный… Вот высказали, что столько прожили, но зачем же тогда решились на операцию, которая…

Мужчина грустно закончил сам: — Которая нужна скорее молодым, вернее, молодящимся людям, нежели такому старому пню, как я? Что ж, вы весьма наблюдательны. Для подобной операции я действительно слишком стар… — Он замолчал.

Савелию не хотелось его торопить, он даже пожалел, что задал свой вопрос, по всей видимости задев человека за живое.

— Извините, если я оказался бестактным. Я не хотел. — Савелий смущенно встал, собираясь уйти, но старик вдруг снова остановил его:

— Подождите, молодой человек…

— Меня Сергеем зовут! — выпалил вдруг Савелий первое пришедшее на ум имя.

— Сергей? — воскликнул тот. — Надо же! Так звали моего сына!

— Звали?

— Да, он по… умер. — Видимо, старик хотел сказать «погиб», но передумал. Он еще немного помолчал, что-то вспоминая, потом грустно произнес: — Вы почему-то располагаете к себе, вызываете доверие…

— А может быть, у вас сейчас «дорожный синдром»? — улыбнулся Савелий.

— «Дорожный синдром»? — переспросил тот.

— Бывает, встретятся двое в поезде и волейневолей проводят время вместе. Знакомство, разговоры, постепенно переходящие в доверительные… Оба знают, что никогда больше не увидятся, и потому рассказывают о себе то, о чем никогда и никому бы не рассказали.

— Интересно! Мне как-то и в голову не приходило такое. — Старик покачал головой. — Нет, в данном случае это не так. У меня достаточно опыта, чтобы разбираться в людях.

— А как вас зовут? — прервал его Савелий.

— Меня зовут… ну, называйте меня Григорием. Думаю, что и вы вряд ли назвались своим настоящим именем. Не отрицайте… — Он печально вздохнул. — А на ваш вопрос я все-таки отвечу… Может, вы и правы по поводу «дорожного синдрома» и мне действительно хочется с кем-то поделиться, но… — Даже сквозь бинты было заметно, как он поморщился.

— Черт, все время забываю, что мимика в теперешнем моем состоянии доставляет боль… Да, с одной стороны неплохо бы облегчить душу, но с другой — ни к чему подвергать опасности даже незнакомого человека. — Он вдруг бодро поднялся с кровати, подошел к окну, открыл форточку и повернулся к Савелию: — Не возражаете, если я закурю?

— Ради Бога!

Савелий внимательно наблюдал, как Григорий взял с подоконника пачку «Явы», лежавшую рядом с шахматной доской, вытащил дрожащими пальцами сигарету, прикурил и глубоко затянулся. Савелий про себя порадовался, — теперь будет с кем коротать время за шахматами, но тут же спохватился: этому мужчине сейчас очень тяжко, так тяжко, что он готов поделиться своими проблемами даже с посторонним, несмотря на известную долю риска. Интересно, пойдет он на это или передумает?

— Нет, ни к чему подставлять кого бы то ни было! — тихо произнес Григорий. Он словно ответил на незаданный вопрос собеседника. — Достаточно, что я сам живу в постоянном страхе… — Он не договорил и резко повернулся к Савелию: — Прошу вас, забудьте все, что здесь услышали! Это старческий маразм! Оставьте меня! — Он прикоснулся левой рукой ко лбу, и Савелий заметил, что на ней не хватает мизинца. В этот момент в палату заглянула медсестра.

— Разрешите? — Она пошире распахнула дверь. Сзади виднелся столик на колесиках.

— О, Лидочка, входите! — обрадовался Григорий. — Вы как нельзя кстати: здорово побаливает! Но почему вы снова дежурите? Должна же быть Зиночка…

— У нее сегодня зачеты в медицинском, вот я ее и подменяю, — пояснила девушка.

— А не тяжело после ночи-то? — Вопрос старика прозвучал настолько двусмысленно, что девушка смутилась.

— Я пошел? — полувопросительно произнес Савелий.

— Подождите, Сидоров! — Лидочка говорила деланно строгим тоном, но в глазах ее светилась благодарность. Она повернулась к хозяину палаты.

— Товарищ Иванов, не будете возражать, если я прямо здесь уколю и вашего собеседника? Очень уж не хочется возвращаться.

— Что ж с вами поделаешь, красавица вы наша? Валяйте, если Сергей не застесняется старика. — Он усмехнулся, в душе радуясь, что так вовремя появилась медсестра и прервала их тяжелую беседу.

— О чем речь! — весело воскликнул Савелий. — Штаны скидывать?

— Нет, вам, как и Иванову, в руку. — Девушка почему-то смутилась.

— Ишь, размечтался! — Старик неожиданно рассмеялся. — Увидел красивую девчонку и тут же: «Штаны скидывать?»

— А как же! — Савелий решил поддержать шутку. — Чего резину-то тянуть!

— С кого начнешь, сестричка? — спросил Григорий.

— Конечно, с вас! — Она разорвала упаковку разового шприца и быстро сделала укол.

Савелий уже обнажился по пояс, и вдруг увидел, как Григорий любопытным взглядом скользнул по его наколке. Он чертыхнулся про себя, но не подал виду и тут же повернулся, словно решив подставить другую руку для укола. Он не заметил, что старик внимательно рассматривает шрам от ранения на спине: Савелий совсем забыл о нем. Сейчас он думал о наколке, которая вполне могла в будущем его выдать.

— Спасибо, Лидочка! Пойду, пожалуй, к себе: скоро обед начнут разносить! — Он быстро надел майку и вышел.

Как же он мог упустить из виду наколку? Конечно, такие есть почти у каждого воздушного десантника, побывавшего в Афганистане, но удлиненный ромб… Это знак посвящения, и избавиться от него, если верить Учителю, невозможно: он сохранится на всю жизнь, а после смерти исчезнет сам собой.

Погоди так волноваться, Савелий! Попытайся вспомнить, кто видел эту наколку из тех, кто тебе может навредить! Видела та проститутка, которая помогла ему после смерти Наташи, но она не в счет: вряд ли когда-нибудь пересекутся их пути. Видели зрители в клубе «Виктория». Впрочем, едва ли кто-нибудь из них обратил внимание на наколку, да и тщательно рассмотреть ее ни у кого не было возможности. Конечно, там присутствовал Красавчик-Стив, так что известный риск имеется, но стоит ли так волноваться? Остальные, слава Богу, уже никому не причинят вреда.

Теперь заграница… Савелий задумался, но ничего такого не вспомнил. Он даже облегченно вздохнул, но в тот же момент у него выступила испарина на лбу: Гюли! Она-то уж досконально рассмотрела наколку. И еще Лана! Сердце Савелия учащенно забилось. Лана предала его и укатила с Григорием Марковичем. Наверняка она была его любовницей.

Савелий напряженно стал вспоминать их краткую, как молния, любовь. Любовь? С его стороны — да! А с ее? Неужели можно было так притворяться? Он горестно поморщился. Нет, не мог он так сильно ошибаться в человеке, не мог! Тем более что она стреляла в него по приказу Григория Марковича. Она не хотела его убивать! Она же видела, что после выстрела не было крови, не могла не видеть!

Тут в палату вбежала встревоженная Лидочка:

— Тебя срочно просит зайти Иванов!

— Что с ним? — Савелий сразу вскочил с кровати.

— Не знаю! К нему сейчас приходили двое каких-то мужчин, вроде навестить. Потом они пошли к главврачу, а Иванов так разволновался, что даже сердце прихватило, пришлось дать успокоительное. Ему уже лучше, но он просит тебя поторопиться. — Девушка умоляюще посмотрела на Савелия. — Мне его так жалко! Ты пойдешь?

— А как же, конечно! — Савелий на мгновение задумался. — Вот что, пока я буду говорить с ним, постой у дверей и стукни, когда увидишь тех, кто его навещал, хорошо?

— Конечно, милый! Что-то серьезное? — Теперь она не на шутку обеспокоилась. — Может, охране сообщить?

— Ни в коем случае! Делай то, что я сказал! — прикрикнул Савелий, и девушка, обидчиво поджав губы, последовала за ним.

— Что-то случилось? — Савелий без стука вошел в палату Иванова.

— Не знаю… — неуверенно проговорил тот, но Савелий нутром чуял, что старик обезумел от животного страха.

— Говорите, у нас мало времени! — бросил Савелий. — Это связано с тем, на что вы намекали? — спросил он.

— Сомневаюсь, но… Пришли двое, я их впервые вижу, и заявили, что меня переводят в другую клинику. — Казалось, еще секунда и старик всхлипнет.

— Они как-то объяснили причину?

— Нет, просто сослались на одного человека…

— Которого вы знаете! — закончил Савелий. — Так что же вас тогда беспокоит?

— Да вот… — Старик хотел что-то сказать, но никак не решался.

— Вы им не доверяете, так?

— Так! — Он облегченно вздохнул.

— В таком случае, откажитесь. Вряд ли они заберут вас насильно.

— ОНИ могут все! — Старик так многозначительно произнес «они», что у Савелия не осталось никаких сомнений: его новому знакомому грозит серьезная опасность.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо. Давайте играть в шахматы. Умеете? Или они остались от предыдущего больного? — Савелий улыбнулся.

Старик, удивленно посмотрев на него, машинально ответил: — Нет, это мои, но я не пони…

— Доверьтесь мне! — Савелий подмигнул и начал быстро расставлять на доске фигуры.

Не успели они сделать и десятка ходов, как в дверь палаты постучали, и сразу же ввалились двое. Савелий моментально распознал в них либо бывших военных, либо людей, имевших отношение к спорту. Высокие, подтянутые, под метр восемьдесят ростом; руки с расплющенными костяшками от постоянных тренировок и ударов о кожаные груши и мешки. Глаза — беспокойные и злые.

— С главврачом мы договорились, он не возражает, — сказал тот, что вошел первым, похоже, старший. — Так что собирайтесь, и побыстрее! — Он не просил, а приказывал.

Это совсем не понравилось Савелию, но он решил посмотреть, что будет дальше. Однако он подготовился загодя: встал, занял позицию поудобнее и весь напружинился. От него не ускользнуло, что старший, отметив его движение, переглянулся с напарником.

— Но я не давал согласия на перевод! — Старик старался говорить твердым, уверенным голосом.

— Можно подумать, кому-то нужно твое согласие, — ехидно усмехнулся второй.

«Сейчас, пожалуй, самый удобный момент для того, чтобы вмешаться»,

— подумал Савелий.

— А почему, собственно, вы себя так нагло ведете с пожилым человеком? — спокойно спросил он.

— Позвольте поинтересоваться, а вы-то какое отношение имеете к этому, как вы выразились, пожилому человеку? — Старший говорил подчеркнуто любезно, но в его голосе слышалось столько ехидства, что Савелий понял: без шума не обойдется, эти ребятки готовы на все.

— Очень просто: дядя Гриша — мой партнер по шахматам! — как ни в чем не бывало ответил Савелий.

— Послушай, партнер, а не… — грубо начал второй, но старший тут же оборвал его:

— Заткнись! — Он повернулся к Савелию и, продолжая издеваться, на этот раз угрожал впрямую: — Мне кажется, не стоит вам вмешиваться, а то разволнуетесь, швы разойдутся, кровь хлынет…

— Давайте так: вы называете убедительную причину, по которой дядю Гришу собираются против его воли перевести из этой клиники, а дальше посмотрим! — Савелий все еще надеялся, что ребята не захотят поднимать шум.

— Да кто ты такой? — потеряв терпение, процедил сквозь зубы старший.

— Я же сказал — партнер! — не двинувшись с места, ответил Савелий.

— Послушай, мумия сраная, вали отсюда, пока я не сделал тебе больно! — прошипел второй.

Шагнув вперед, он угрожающе замахнулся и в тот же миг, глухо вскрикнув, согнулся пополам и начал хватать воздух открытым ртом, словно его только что вытащили из петли. Старший сунул руку в карман, но мгновенно перехватил быстрый взгляд Савелия.

— Не советую! Хлопотно это! — тихо оросил Говорков.

Трудно сказать, что убедило старшего: то ли невидимый профессиональный удар, после которого его напарник лежал в полной отключке, то ли предупреждение странного «партнера», но он тут же улыбнулся и поднял руки вверх.

— Все, партнер, все: не хочет старик — значит, не хочет. Мы ж старались как лучше! Так что прошу извинить.

— Ладно! — усмехнулся Савелий. — Когда ваш приятель придет в себя, извинитесь перед ним за меня: я больше не буду! — Савелий тоже позволил себе поиздеваться.

— Обязательно! — отозвался старший и при этом так сверкнул глазами, словно готов был разорвать Савелия на части. Подхватив стонущего напарника, он ногой открыл дверь и поспешил прочь.

В палату тут же вбежала Лидочка. — Все в порядке? — Она испуганно смотрела широко раскрытыми глазами.

— Конечно, Лидочка, чего это ты так перепугалась? — Савелий лукаво усмехнулся.

— Как только они вошли, я побежала в кабинет главврача… — Казалось, она вот-вот расплачется.

— И что увидела? — поторопил ее с ответом Савелий.

— Главврач связан, телефон обрезан…

— Надеюсь, ты действовала, как я сказал? — встревожился Савелий. Не дай Бог, она обратилась к охране, тогда уж точно без жертв не обойдется.

— Конечно! — обиженно воскликнула девушка. — А кто это? Мафия? И что им здесь нужно?

— Ну уж сразу и мафия! — добродушно улыбнулся Савелий. — Просто перепутали дядю Гришу с кем-то, вот и все. А когда разобрались, извинились и сразу ушли.

— А у одного от извинения даже живот прихватило, так, что ли?

— Бывает! — Савелий пожал плечами.

— Ну и пожалуйста! Ну и не говори! Подумаешь! — Она, надув губки, повернулась и направилась к дверям.

Савелий бросил ей вдогонку: — Лидочка, рассказывать об этом вовсе не обязательно!

Девушка остановилась в дверях и гордо ответила:

— Может, конечно, я и дурочка, но не настолько! — Она высокомерно вздернула курносый носик и вышла из палаты.

— Ну и девчонка! — усмехнулся Савелий.

— Спасибо, Сережа! — тихо проговорил Григорий. — Вы, видимо, чем-то занимались? Я даже не заметил, что вы с ним сделали.

— Да так, в армии баловался немного. — Савелий хитро подмигнул.

— Теперь я ваш должник на всю жизнь? — с пафосом воскликнул старик.

— Господи, какие пустяки! Надеюсь, они больше не сунутся, — махнул рукой Савелий.

— А вот я не уверен, — задумчиво проговорил тот.

— Ладно, пойду: вам наверняка хочется отдохнуть после таких волнений! — Савелий поднялся со стула.

— Еще раз спасибо! — Иванов крепко пожал ему руку. — Пусть у вас все будет хорошо! — с какой-то грустью добавил он.

Савелию вдруг показалось, что старик навсегда прощается с ним. — Да не будьте вы таким пессимистом: никто вас здесь не тронет, обещаю!

— твердо заверил он.

— Да-да, — рассеянно кивнул Григорий. Видимо, его мысли были уже где-то далеко.

Савелий вышел из палаты и осторожно прикрыл за собой дверь. Вернувшись к себе, он прилег на кровать. Интересно, что старик скрывает? До прихода «мальчиков» Савелий не верил в какую-то мифическую опасность, считая это просто старческими бреднями. Но сейчас… Ребятки-то — профессионалы! Откуда они? Из епархии Богомолова? Вряд ли. Не мог генерал так рисковать Савелием… Наемники? Мафия, как сказала Лидочка? Тоже не слишком похоже на правду: те наверняка попытались бы довести дело до конца. Впрочем, не совсем ясно, до какого — убить или выкрасть? Скорее всего второе: убивать удобнее ночью, да и не стали бы они светиться ни у главврача, ни среди пациентов. Что-то здесь не так. Никак не складывается, хоть тресни!

Хорошо бы связаться с генералом Говоровым, Богомоловым или хотя бы с Андрюшей, посоветоваться! Савелий сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Собственно говоря, чего это он так разволновался? Кто ему этот старик — сват, брат? И вообще, почему он вдруг решил, что старику угрожает смертельная опасность? Речь вполне может идти о наследстве или…

Вот-вот, успокаивай себя, оправдывай свое бездействие! Лучше подумай, чем ты сейчас можешь помочь человеку? Ведь потом ты себе никогда не простишь, если со стариком что случится! Может, рискнуть и позвонить Богомолову? А если дело выеденного яйца не стоит? Нет, единственное, что сейчас нужно, это быть начеку: не ровен час «добры молодцы» опять нагрянут.

Савелий тут же успокоился и, наскоро покончив с обедом, решил соснуть пару часиков. Ровно через два часа он проснулся и сразу же решил навестить своего нового знакомого. Он негромко постучал в дверь палаты.

— Да, войдите! — раздался знакомый женский голос.

Лидочка меняла постельное белье в палате, наводила порядок. Григория не было!

— Что-то случилось, Лидочка? — ровным голосом спросил Савелий, пытаясь скрыть тревогу.

— Нет-нет, все в порядке: старик куда-то позвонил, за ним тут же приехали и забрали.

— Надо же, даже не попрощался! — Савелий, похоже, огорчился.

— Он хотел попрощаться, даже заглянул к тебе, но ты спал, и он, не желая тебя будить, просил передать еще раз спасибо за все и пожелал удачи. — Спасибо и тебе!

— А мне-то за что? — удивилась девушка.

— А за все и за курносый носик, — Савелий хитро подмигнул.

— Господи, и чего все цепляются к носу! — Она так смешно скосила на него глаза, что Савелий едва не прыснул. — И ничего он не курносый. Ну, может, чуть-чуть.

— Так в том-то вся и прелесть, что чутьчуть! — Савелий шутливо подхватил ее на руки.

Девушка прижалась к нему и прошептала: — Как же мне хорошо с тобой, милый!

Савелий смутился, опустил ее на пол и осторожно отстранился: — Пойду лучше, не буду тебе мешать. Лидочка ничего не сказала, только с улыбкой кивнула, но в глазах ее блеснули слезы.

Савелий почувствовал облегчение, узнав, что старика по его собственной просьбе забрали из клиники. Остается только надеяться, что он знал, что делал. Но Говорков почему-то никак не мог избавиться от мыслей о старике, словно какая-то сверхъестественная сила давала ему понять, что встреча их отнюдь не случайна и они еще встретятся. Поэтому, как только его навестил Воронов, Савелий сразу же заговорил о Григории.

Визит Воронова было тщательно подготовлен и обставлен. Старшая сестра в дневном журнале отметила, что в палате номер восемь, где лежал Савелий, протекает батарея. Воронов в спецовке сантехника появился в одиннадцать вечера, извиняясь за столь поздний визит: «Столько было работы!» Охрана проверила запись, вызвала сестру: дежурила Марина Михайловна, человек Богомолова. Она спустилась к проходной, проверила документы Воронова, повела наверх, впустила в палату Савелия, а сама стала у двери.

— Ну, здравствуй, братишка! — обрадованно воскликнул Савелий, крепко обнимая Воронова. — Как я рад тебя видеть!

— Здравствуй, Савка, здравствуй! — Воронов похлопал Говоркова по спине. — Видел хоть себя-то? — Он чувствовал некоторое смущение, видя перед собой забинтованное лицо Савелия.

— Всего один раз. Если честно, то впечатление еще то! — грустно усмехнулся Савелий. — Вначале здорово расстроился, но потом понаблюдал за выздоравливающими, за теми, кого оперировали раньше, и успокоился. Медсестра сказала, что вообще красавчиком буду! Ну, рассказывай!

— Собственно говоря, рассказывать особо не о чем… Работаем, чистим город, в общем, делаем все, что в наших силах. Рутина! Лучше о себе поведай: дошли слухи, что даже здесь ты умудрился с кем-то поцапаться. — Воронов хитро прищурился.

— Пусть не лезут! — хмыкнул Савелий. — Но ты прав, об этом стоит поговорить.

И Савелий подробно, не забыв ни одной детали, изложил ему свои догадки о старике, о приходе незваных гостей, о его внезапном исчезновении.

— А ты не пытался что-либо разузнать у Марины Михайловны?

— Не тот случай, чтобы лишний раз светиться, — нахмурился Савелий.

— Я и о нашей-то встрече долго думал, прежде чем попросил ее связаться с тобой.

— Может, так оно и лучше, — задумчиво проговорил Воронов. — Но что это тебя разбирает? Подумаешь, старик сделал пластическую операцию! Может, влюбился на старости лет? Или помолодеть захотел? А может, просто старческий маразм, бзик?

— Нет, Андрюша, нутром чую, что-то здесь не то. Приходили настоящие профессионалы. Нет, пахнет чем-то посерьезней!

— Может, связано с политикой или с внешней разведкой? — предположил Воронов.

— Нисколько не удивлюсь. — Савелий согласно кивнул. — Догадаешься с первого раза?

— Ты имеешь в виду… — нахмурился Воронов. Он уже подумывал об этом, но не был уверен до конца. — Ты имеешь в виду, — повторил он, — работников бывших органов?

— Вот именно, — кивнул Савелий. — Слишком уж почерк характерный.

— Что ж, копнем и в ту сторону, — согласился Воронов. — Ладно, через пару-тройку дней жди результатов.

— Если мои домыслы не подтвердятся…

— Не обессудь! — Воронов развел руками. — Во всяком случае, как говорит генерал Говоров, отрицательный ответ — тоже ответ. Вот что, давай-ка я немного повожусь с радиатором, на всякий случай. — Он открыл чемоданчик с инструментами и начал раскручивать кран. — Сколько тебя еще здесь продержат?

— С неделю… как пойдет. А что?

— Как что? Надо очень многое подготовить для твоего выхода в свет: фотографии, документы и все такое прочее. Кстати, вот, держи! — Он вытащил из-за пазухи небольшой листок, сложенный вчетверо, и протянул Савелию. — Учи, пока есть свободное время.

— Легенда? — догадался Савелий.

— Не легенда — биография! — поправил Воронов.

— Кто разработчик?

— Мы с Говоровым. Постарались максимально увязать ее с твоей.

— Понятно, — протянул Савелий. Попрощавшись с Андреем, Савелий развернул листок и углубился в свою новую биографию.

«Сергей Викторович Мануйлов, родился 4 декабря 1965 года в селе Покровка Московской области. Мать — Зинаида Александровна, воспитательница детского сада, умерла от родов, отец — Виктор Степанович, пенсионер, погиб в железнодорожной катастрофе в 1989 году. Из ближайших родственников осталась только тетка, Ангелина Степановна, родная сестра отца, бывшая портниха, находится в доме престарелых. После окончания школы работал на химзаводе, ушел в армию, служил в десантных войсках и был направлен в Афганистан, ранен, награжден орденом Красной Звезды и медалью „За отвагу“. После госпиталя вновь служил в Афганистане (всего пять лет), затем поступил на вечерние курсы английского языка, рекомендован в совместную российско-американскую посредническую фирму „Онли бест“. Побывал в США, Сингапуре, Англии, заключил несколько удачных сделок. Холост».

Ниже было написано, что сведения взяты из жизни реального человека, о гибели которого известно весьма ограниченному кругу лиц. Настоящий Сергей был по натуре очень замкнут, не имел друзей, но это лишь упростило задачу, тем более что хирург, оперировавший Савелия, старался воссоздать лицо погибшего.

«Сержант, ты уж извини, что не сказал об этом заранее: ты бы наверняка не согласился, но поверь, доктор этот — могила! Удачи тебе, сержант! Богомолов», — гласила приписка генерала.

Ну, Константин Иванович! Все-таки сделал по-своему! Савелий надеялся, что это не приведет к неожиданным последствиям. И потом, вряд ли Альберт Иванович сумел полностью трансформировать его внешность под реального Сергея. А совпало-то как: выбрали такое же имя, каким Савелий случайно назвался в разговоре с Григорием.

Савелий улыбнулся и вновь забегал глазами по строкам своей новой биографии, пытаясь выучить ее наизусть. Она и вправду имела сходство с его собственной жизнью. Интересно, сколько же пришлось перелопатить личных дел, чтобы найти подходящее?

Воронов не обманул: не прошло и двух суток, как он снова навестил братишку в клинике. На этот раз он появился как «пострадавший» — на улице скользко, упал… Та же старшая сестра, оказавшая Воронову «первую помощь», пригласила в процедурную и Савелия.

Разговор занял всего пару минут. Разыскать следы старика не удалось, однако поиски продолжаются по личному распоряжению генерала Богомолова, который проявил к делу неожиданный интерес. Воронов долго думал, сообщать ли Савелию о неожиданном прибытии в Москву их старого знакомого Григория Марковича, за которым по настоятельной просьбе генерала Говорова было установлено негласное круглосуточное наблюдение. Константин Иванович хотел тут же арестовать его, но наконец сдался, вняв убедительным доводам Говорова.

Григорий Маркович приехал из Сингапура под чужим именем и в поле зрения сотрудников Богомолова оказался совершенно случайно — при попытке выйти на связь с туберкулезным Мабутой, находившимся под наблюдением в связи с загадочным убийством, следы которого тянулись в криминальные структуры и к некоему депутату Государственной думы.

После некоторых колебаний Воронов всетаки сказал о Григории Марковиче, с тревогой взирая на Савелия — не дай Бог, занервничает, это уж совсем ни к чему после такой операции. Велико же было его удивление, когда Савелий, услышав новость, сказал:

— Нужно срочно выздоравливать и лететь в Сингапур!

Двойник Савелия

В кабинете Богомолова сидели трое: сам хозяин, генерал в отставке Говоров и майор Воронов. Константин Иванович приказал им срочно явиться, не объяснив причины столь поспешного вызова. И сейчас они напряженно вглядывались в глаза генерала, с нетерпением ожидая начала совещания.

Богомолов тоже вел себя как-то беспокойно. Он сидел во главе стола и молчал, а на его лице отражалась борьба с самим собой. Казалось, генерал, вызвав подчиненных, сейчас сожалеет о своем решении и не знает, как выйти из неловкого положения.

Говоров не выдержал и заговорил: — Может, что-то изменилось и сейчас вам неудобно нас отпустить? Уверяю вас, Константин Иванович, все в порядке: перенесем нашу встречу без всяких проблем.

Богомолов впервые поднял на коллег глаза. — Браво! — криво усмехнулся он. — Впервые наш ясновидец ошибся. Нет, уважаемый Порфирий Сергеевич, ничего не изменилось. К сожалению! — добавил генерал и тяжело вздохнул.

— Что случилось. Костя? — спросил Говоров.

— Речь пойдет… — Богомолов вдруг зажал себе рот ладонью, взглянул на аппараты на столе и чуть натянуто усмехнулся. — Речь пойдет о праздновании Нового года, друзья!

— Ну и сюрприз, товарищ генерал! — тотчас сообразил Воронов и рассмеялся, включаясь в игру.

— А я-то, старый дурак, думаю: зачем это Костя нас к себе вызвал?

— поддержал его Говоров, знаками спрашивая, что делать дальше.

Богомолов сунул руку в стол, вытащил оттуда небольшой, размером с сигаретную пачку приборчик, включил его и тихо заметил:

— У меня есть серьезные опасения, что меня всерьез «пасут».

— А это что? Противожучковое устройство? — Говоров кивнул на прибор.

— Можно назвать и так. При наличии этой штуковины можно кричать и никто ничего не услышит, но я все-таки предлагаю говорить вполголоса.

— Никаких возражений, — ответил Говоров.

— Так вот, речь пойдет о случайном знакомом Савелия Говоркова.

— О том старике в клинике? — нахмурился Воронов.

— Именно, — кивнул Богомолов. — Сегодня моей команде удалось кое-что нарыть… Старик этот — некто Волошин Валентин Владимирович. В свое время он занимал видное положение в ЦК КПСС.

— В каком отделе? — быстро уточнил Говоров.

— Как ни странно, именно этого выяснить и не удалось. Никаких документов! Никто ничего не знает! Нам еще повезло: хирург, что его оперировал, знает себе цену и фотографирует каждого своего пациента до операции и после. В этот раз его предупредили, мол, никаких снимков, но, к счастью для нас, привычка — вторая натура, она сильнее страха. Снимок, правда, не очень: делался наспех, но… — Богомолов улыбнулся.

— Когда мои ребятки поднажали и получили фото, нам снова подфартило: его случайно увидел мой дорогой Михаил Никифорович. Он в свое время занимался расследованием самоубийства Полтева, выбросившегося с балкона.

— Кассир партии? — заметил Говоров.

— Он самый! Так вот, именно в связи с этим самоубийством Михаил Никифорович и допрашивал Волошина. К сожалению, протокол беседы бесследно исчез!

— Если из следственного отдела такого ведомства, как ваше, исчезают документы… — Говоров покачал головой. — Какие соображения по этому поводу. Костя?

— Пока в голову приходит только одно: Волошин владеет каким-то важным секретом, который не очень-то стремится обнародовать, — усмехнулся Константин Иванович.

— Тогда почему бы его просто не убрать? — вступил в разговор Воронов.

— Да я уже прикидывал, но ответа так и не нашел! — с горечью признался Богомолов.

— Ну, здесь можно предположить все, что угодно, — пожал плечами Говоров.

— Например?

— Допустим, что ОНИ… — Говоров специально выделил это слово, — не желают, чтобы он унес эти сведения в могилу.

— А может, ОНИ хотят завладеть этими сведениями, а Волошин не очень-то стремится ими поделиться? — высказался Воронов и тут же извинился: — Простите, вырвалось!

— И правильно вырвалось! Сдается мне, так оно и есть. — Говоров улыбнулся и ободряюще подмигнул Воронову. — Остается надеяться, что старику хватит силы воли и терпения молчать и впредь, чем и сохранить свою жизнь. Однако меня сейчас волнует Савелий.

— А при чем здесь Савелий? — удивился хозяин кабинета.

— Савелий заходил к Волошину, вступился за него, отсюда вывод — Волошин вполне мог ему довериться, а значит, он теперь опасен и для тех, кто не хотел бы обнародования этих сведений, и для тех, кто хотел бы ими обладать.

— Пожалуй, вы правы! Выходит, Савелий снова в опасности? — заволновался Воронов.

— Это для него обычное дело, — заметил Говоров.

— Нужно срочно что-то предпринять! Нельзя же сидеть и ждать, когда Савелия выкрадут или убьют? — Андрей вскочил со стула и принялся вышагивать по кабинету.

— Во-первых, не будем терять голову, — спокойно продолжил Говоров.

— Это пока лишь наши предположения. Во-вторых, никто и не собирается сидеть сложа руки. Необходимо посвятить Савелия: он достаточно умен, чтобы обезопасить себя. Надеюсь, сейчас он самостоятельно передвигается?

— Естественно, если сумел защитить Волошина, — ответил Воронов и тут же воскликнул: — Есть идея!

— Ну-ну! — Богомолов кивнул. — Говори!

— А что, если Савелия заменить каким-нибудь нашим сотрудником, а его перевести в другую палату, откуда он сможет наблюдать за развитием событий? А узнать подмену невозможно — подберем человека с такой же фигурой и схожим голосом. Лицо-то перебинтовано!

— В этом что-то есть! Как, Костя? — с одобрительной улыбкой заметил Говоров.

— Не знаю, не знаю… — задумчиво протянул Богомолов. — Мне кажется, здесь должен решать сам Савелий. А я сильно сомневаюсь, что он обрадуется подобному плану.

— Почему? Савка никогда не боялся трудностей! — горячо вступился за брата и друга Воронов.

— Если бы только трудности! Ставится под угрозу вся затея с пластической операцией! Вам никогда не приходило в голову, что наш старый знакомый, Григорий Маркович, появился в Москве отнюдь не случайно? А что, если он по душу Савелия? Допустим, его послали сюда, чтобы проверить, жив или мертв Говорков. Тогда как? — По голосу Богомолова чувствовалось, что он знает что-то очень важное.

— Откуда такая уверенность. Костя? — тихо спросил Говоров.

— Не знаю. — Генерал встал, прошелся к окну. — Интуиция, что ли? Будто кто-то нашептывает мне, что все не так просто.

— Наконец-то наш бравый генерал отдает должное интуиции, — с улыбкой хлопнул в ладоши Говоров. — Помнится, кто-то говорил, что верит только фактам.

— Говорил, не отказываюсь, но… — Генерал задумался, подыскивая подходящие слова. — Но тогда это была ваша интуиция, а сейчас моя. — Он вдруг понял, что ответ прозвучал несколько двусмысленно, и тут же добавил: — Не в том смысле, что я своей интуиции доверяю, а вашей нет, а в том, что моя как бы снедает меня изнутри. Прямо как болезнь какая: у кого-то болит — ты не чувствуешь, а своя боль — ого-го!

— Ладно, Костя, и так все ясно, не оправдывайся! — улыбнулся Говоров, потом повернулся к Андрею: — Должен признаться, майор, что и я обеспокоен прибытием Григория Марковича.

— Именно поэтому за ним и следят, — заметил Воронов.

— Следят, верно! И я нисколько не боюсь за жизнь Савелия, я боюсь другого: что его раскроют, а этого Савелий нам никогда не простит.

— Коль два генерала сговорились, майору следует подчиниться, — буркнул явно недовольный Воронов. — Но прошу вас разрешить мне переговорить с Савелием.

— Лично я «за»! — сразу же поддержал Говоров.

— А не слишком ли опасно светиться в третий раз? — поморщился Богомолов.

— Нужно еще раз тщательно все продумать, переговорить с Мариной Михайловной… — В глазах Воронова читалось: «Господи, о чем вы? На карте — жизнь Савелия, а вы все о пустяках!»

— Ладно-ладно, уговорил! — замахал руками Богомолов и, набирая номер, заметил: — Лучше я сам с ней поговорю, ни к чему подключать посторонних людей. — Он нажал кнопку громкой связи, чтобы все слышали разговор. — Марину Михайловну, пожалуйста!

— А кто ее спрашивает? — раздался молоденький женский голос.

— Отец! — чуть раздраженно бросил генерал.

— Минуту, сейчас позову: она на обходе.

— Спасибо, жду! — Богомолов прикрыл рукой трубку. — Мы с ней так договорились: отец ее сейчас отдыхает на юге. Ждать долго не пришлось.

— Марина Михайловна?

— Да, папа! Что-то случилось? — послышался ее взволнованный голос.

— Нет-нет, Марина, все в порядке! — успокоил генерал. — Просто необходимо повторить процедуру, но с тщательной подготовкой.

— Когда?

— Как можно быстрее.

— Отлично! — обрадовалась она. — Сегодня ровно в полночь. Как и в первый раз. — Девушка усмехнулась. — Плохо работает ваш слесарь — снова потекло!

— Прекрасно, Мариночка, я вас понял! В двенадцать ночи слесарь будет у вас. До свидания!

— До свидания, папочка!

— Ну, что ж, давайте еще раз проработаем все до мелочей, — обратился Богомолов к товарищам.

Марина Михайловна предупредила Савелия о незапланированном приходе Воронова. Он тотчас сообразил, что произошло нечто экстраординарное. Что же? Может быть, этот визит связан с Григорием Марковичем? Как жалко, что сейчас Савелий не может с ним расправиться! Ведь многие его несчастья связаны с этим человеком. И вдруг в его памяти всплыл старик. Странно! С чего бы это? Савелий давно приметил за собой некую особенность: стоит ему неожиданно о ком-нибудь вспомнить, как он обязательно либо встретится с этим человеком, либо что-то узнает о нем.

Ровно в полночь Марина Михайловна открыла дверь и впустила Воронова. Савелий стоял у окна и смотрел на падающий снег. Он сразу же обернулся.

— Здравствуй, братишка! Что-то стряслось со стариком?

— Привет, Савка! С чего это ты взял? — Он явно удивился смекалке Савелия.

— Разве нет? — ответил вопросом на вопрос Савелий.

— К сожалению, да, — вздохнул Воронов и, открыв чемоданчик, занялся протекающей батареей, одновременно излагая события последних дней.

Внимательно выслушав, Савелий некоторое время в раздумье помолчал, а потом неожиданно спросил:

— А почему Богомолов думает, что Григорий Маркович объявился из-за меня?

— Мы тоже спрашивали. «Интуиция» — отвечает!

— Надо же, генерал Богомолов ссылается на интуицию! — Савелий усмехнулся. — Хотя признаюсь, я тоже так считаю.

— Значит, нет? — поморщился Воронов.

— Значит, да, братишка! — подмигнул Савелий. — Мне по душе твой план. — И тут же посерьезнел: — Кто будет знать о подмене?

— Только ты и твой двойник.

— Но как его сюда…

— Объясняю, — нетерпеливо перебил Воронов. — Без всяких подробностей, но кое-что будет известно Альберту Ивановичу, который попросит здешнего главврача приютить на время своего больного, пока у него в клинике не освободится место.

— Не шито ли белыми нитками? — засомневался Савелий.

— Нет-нет, они довольно часто обращаются с подобными просьбами друг к другу, — заверил Воронов.

— Человека нашли?

— Он ждет только твоего согласия! — улыбнулся Воронов.

— Когда он будет здесь? И что он обо мне знает?

— Кто ты такой, ему, естественно, неизвестно, — успокил Андрей. — Кстати, его тоже зовут Сергей! И ждет он в машине!

— Ну ты и бестия! — усмехнулся Савелий и покачал головой. — Значит, наверняка знал, что я соглашусь?

— Мы ж братья. Савка! Я думаю почти так же, как ты.

— Да, Андрюша, пожалуй. Иногда я словно на расстоянии перехватываю твои мысли. — Говорков подошел к Воронову и крепко обнял его. — Как хорошо, что ты у меня есть!

— Я тоже рад, братишка! Прошу тебя, будь осторожнее.

— Мухтар постарается! Закончил ремонт? Сдается мне, в тот раз ты специально здесь что-то нахимичил, так ведь?

— Так, на всякий случай! — Андрей сделал вид, что смутился, и виновато опустил глаза.

— Я так и думал! Ладно, веди двойника. Только учти, никакого оружия. А то знаю я вас!

— Савка, ты что? Это же профессионалы! — воскликнул Андрей. — Можешь не сомневаться, они придут не с пустыми руками после твоих финтов при знакомстве!

— Нет, Андрюша, извини, но мне почемуто кажется, что я им нужен живым: вдруг Волошин передал мне всю информацию? А оружие сразу нас раскроет.

— Не тебя, твоего двойника, а он, по легенде, — преступник, скрывающийся от Органов. Наличие оружия спокойно вписывается в его легенду! — с нажимом пояснил Воронов. Савелий согласно кивнул.

— Хорошо, уговорил. «Стечкина» пусть возьмет: вооружаться так вооружаться!

В его голосе Воронову вдруг послышалось воодушевление, и он уже засомневался, а правильно ли поступает, вручая двойнику оружие.

— Что-то ты слишком быстро сдался, братишка! Уж не вздумал ли «погулять» здесь напоследок?

— Ну что ты, Андрюша! — Савелий сверкнул глазами, как перед боем: Воронов очень хорошо знал это настроение Савелия. — Это я так, на всякий случай.

— Смотри! — Воронов обнял его и прошептал: — Будь осторожен, братишка!

— Хорошо, Андрюша! — торжественно пообещал Савелий, и Воронов, подхватив чемоданчик, тут же вышел. Те пятнадцать минут, которые он провел с Савелием, лишний раз убедили его в собственной правоте.

Майор с сияющей улыбкой подошел к Марине Михайловне. — Все нормально?

— Все в порядке. Переживала, что задерживаетесь. Ну, как? — шепотом спросила она.

— Действуем по плану! — Воронов подмигнул и вышел.

Минут через пять в вестибюле раздался звонок, и почти сразу же из дежурки выглянул охранник.

— Кого это черт принес среди ночи?

— Сейчас узнаем, — откликнулась старшая сестра. — Открывай, Саша!

Дверь распахнулась, на пороге стоял парень с забинтованным лицом, а сзади — машина «скорой помощи».

— Марина Михайловна, принимай! Еще один «человек-невидимка», — хмыкнул охранник.

— Странно! — пожала плечами Марина Михайловна. — В такое-то время? Ладно, давай его сюда, а то заморозишь.

Незнакомец вошел, подождал, пока Саша закроет дверь, и проследовал вслед за ним к старшей сестре.

— Откуда вы, молодой человек? — поинтересовалась она.

— От Альберта Ивановича, — отозвался тот, и Марина Михайловна чуть было не вскрикнула от изумления: парень говорил почти таким же голосом, что и Савелий. Не знай она о подмене, ни за что бы не догадалась.

— Фу, совсем замоталась: меня же шеф предупреждал! Но почему так поздно? — сказала она, недовольно поморщившись.

— Откуда я знаю? Машину долго ждали. — Парень пожал плечами.

— Ладно, что уж тут поделаешь: не выгонять же вас посреди ночи. Давайте документы! — Взяв медицинскую карту и паспорт, она для отвода глаз охраны внимательно их изучила, внесла данные в журнал. — Пойдемте, больной, сейчас я вас устрою.

Марина Михайловна подвела его к восьмой палате и негромко сказала:

— Здесь будете лежать вы, а он будет находиться напротив.

Палата напротив не имела номера, здесь обычно лежали пациенты, которые вселялись по личному распоряжению главного врача и находились под его наблюдением. Парень кивнул и тихонько постучал.

— Прошу! — отозвался Савелий. Парень закрыл за собой дверь, скинул пальто. Они несколько минут внимательно изучали друг друга. Со стороны двойник казался зеркальным изображением Савелия, даже цвет волос был тот же, не говоря уже об одежде.

— Впечатляет! — улыбнулся Савелий и протянул руку: — Сергей!

— Сергей! — ответил тот на рукопожатие. Оба прыснули, и Савелий тут же приставил палец к губам.

— «Стечкин» при себе? — спросил Савелий.

— Конечно! — Он откинул левую полу спортивной куртки. Из заплечной кобуры торчала рукоятка пистолета.

— Ну, давай сюда!

— Как? Мне сказали, что…

— Порядок! — кивнул Савелий. — Ты им не нужен, они придут не за тобой. Впрочем, если ты боишься, то еще не поздно повернуть назад. Поверь, никто тебя не осудит! — Савелий говорил без малейшего намека на насмешку.

— Я ничего о тебе не знаю, да и не должен знать, — начал парень. — Но и ты меня не знаешь! Я прошел Афган, неужели ты думаешь, что я испугаюсь какой-то мрази?

— Извини, земляк, я вовсе не хотел тебя обидеть. — Савелий дружески похлопал его по плечу. — Но уж больно эта мразь хитрая! Не стоит их недооценивать.

— Но и переоценивать ни к чему! — буркнул парень, затем снял куртку, расстегнул наплечные ремни и протянул кобуру Савелию. — Бог не выдаст, свинья не съест! — Он подмигнул.

— Это точно! — ответил Савелий, и они рассмеялись.

Со стороны могло показаться, что встретились два пацана, которым пальчик покажи — и они умрут со смеху, но каждый из этих «ребятишек» прошел такое, что далеко не всем по плечу. А теперь судьба распорядилась так, что они зависели друг от друга. Савелий рад был встрече с бывшим «афганцем», он сразу же почувствовал себя увереннее и спокойнее.

Пистолет Говорков взял потому, что не сомневался: ему предстоит столкнуться с Григорием Марковичем и его командой. Поэтому скептически относясь к плану Воронова, но не желая огорчать Андрея, согласился с ним. Береженого и Бог бережет! С этой мыслью он и заснул крепким, нечутким сном.

Двойник Волошина

Приехав в Москву по чужим документам, Григорий Маркович нацепил темные очки, но тем не менее волновался и первое время все озирался по сторонам, не брал первую попавшуюся машину, стараясь определить, не следят ли за ним. Успокоился он лишь в забронированном номере «Метрополя». По документам он являлся гражданином Пакистана, прибывшим в Москву по делам фирмы, где занимал пост коммерческого директора. Фирма эта действительно существовала и занималась международным туризмом, но в данный момент находилась на грани банкротства. Пожелай кто-нибудь проверить фирму и ее «коммерческого директора», он мог бы до посинения звонить по указанному в его визитке телефону и вдоволь наговаривать на автоответчик.

Григорий Маркович распаковал свой багаж и тут же набрал номер телефона, полученный перед самым отъездом от Красавчика-Стива. Понимая, что Рассказов весьма заинтересован в успехе Григория Марковича, Стив не решился ставить ему палки в колеса, более того, очень четко описал внешность Мабуту, с которым Григорий Маркович должен был выйти на связь. А чтобы Мабуту отнесся к нему благосклонно, Стив вручил Григорию Марковичу новое лекарство от туберкулеза как своеобразный пароль.

Мабуту, одному из весьма влиятельных «авторитетов» уголовного мира Москвы, было немногим более пятидесяти, но выглядел он на все шестьдесят: заработанная на зоне чахотка не прибавила ему здоровья и молодости. Впрочем, несмотря на это, он был всегда полон оптимизма, обладал острым аналитическим умом. Был беспощаден к своим недругам, но щедр к тем, кто ему импонировал. Жил на широкую ногу, имел легальный бизнес, который приносил немалый доход. Все преступные операции он тщательно разрабатывал, но сам никогда не принимал в них участия, сознавая, что очередной отсидки ему уже не пережить. Он лично встречался с Красавчиком-Стивом и даже помогал, предоставляя в его распоряжение своих головорезов. Мабуту спокойно относился к деньгам, правда, был не прочь получить сполна за свои услуги.

На звонок Григория Марковича ответил девичий голос:

— Добрый день, слушаю вас?

— Я могу поговорить с уважаемым Мабуту?

— Простите, кто вы? Он вас знает?

— Нет, меня не знает, но ему привет от Красавчика-Стива.

— Минуту!

«Минута» тянулась довольно долго — Григорий Маркович почти потерял терпение. Дело в том, что девушка со всей ответственностью отнеслась к его звонку и пыталась связаться с хозяином по мобильному телефону. Звонок застал Мабуту в машине: он возвращался с абсолютно бесполезной встречи. Ничего нового, кроме головной боли, партнер боялся рисковать. Минут двадцать послушав его нытье, Мабуту встал и, не говоря ни слова, направился к выходу. Телохранители последовали за ним.

В дверях Мабуту остановился и сказал: — В дождливую погоду можно прикрыться зонтиком, но обувь все равно промочишь! — Он кашлянул и закончил: — Но если не хочешь и обуви промочить, то сиди дома. жди ясной погоды и питайся… святым духом! — Он усмехнулся, покачал головой и тут же вышел, не дожидаясь ответа.

И только в машине дал волю своим чувствам: — Кретин несчастный! Из той породы, что хотят и рыбку с-ъесть, я на фуй сесть! И как только он еще держится на плаву? Впрочем… — Он с досадой махнул рукой. — Воистину, говно не тонет!

— Послушай, шеф, может, его попросту… — Телохранитель, сидевший рядом, выразительно рубанул себе по шее.

— А тебе, Фома, только бы кому-нибудь кишки выпустить! — бросил Мабуту и снова закашлялся, на этот раз куда сильнее, но сквозь кашель все-таки договорил: — Через недй… льку-дру… гу… ю…

Фома быстро достал небольшую баночку и протянул Мабуту. Тот сплюнул мокроту.

Фома убрал банку и сказал: — Напрасно, шеф, ты не хочешь подлечиться: ведь все хуже становится?

— Мне ни один лечило не поможет, — тяжело дыша, отозвался Мабуту.

Промурлыкал мобильный телефон, и Фома вопросительно взглянул на шефа.

— Возьми: Милка не будет звонить по пустякам, а остальные — тем более.

— Алло! — басовито прорычал охранник.

— Это ты, Фома?

— А кто ж еще? — усмехнулся он.

— Шеф с тобой?

— Да, Мила, что передать?

— По прямому звонит какой-то мужик и говорит, что привез шефу привет от какого-то красавчика. Мне показалось, что это важно.

— Погоди! — Фома повернулся к Мабуту. — Шеф, это Милка. Говорит, что у нее на проводе незнакомый мужик, который передает привет от красавчика. Думаю, это Красавчик-Стив дает о себе знать.

— Дай! — Мабуту взял трубку. — Мила, спроси, где он остановился?

— В «Метрополе», — после небольшой паузы ответила девушка.

— Скажи, чтобы спускался к парадному входу: через пятнадцать минут его будет ждать светло-коричневое «вольво», номер восемь три восемь. Водителя зовут Алексей. Все!

— Останови-ка на секунду, Витек! — попросил Фома водителя, затем вышел из машины и направился к «вольво», также притормозившему впереди. Передав водителю распоряжение Мабуту, Фома вернулся, а водителю следующего за ними черного трехсотого «мерседеса» махнул рукой: мол, все в порядке.

Накинув пальто и захватив подарок Красавчика-Стива, Григорий Маркович спустился в вестибюль отеля и стал вышагивать взад-вперед, поглядывая на подъезжающие машины. Вскоре перед входом тормознуло светло-коричневое «вольво». Григорий Маркович вышел из отеля и открыл переднюю дверцу:

— Вы за мной? — поинтересовался он.

— Если вы к Мабуту…

— Прекрасно! Люблю точность, — улыбнулся Григорий Маркович, усаживаясь сзади. — Куда едем?

— В его офис, в гостиницу «Пекин».

— Поехали.

Через несколько минут они остановились у гостиницы, к ним тут же подскочил Фома и уселся рядом с Григорием Марковичем.

— Здравствуйте! — бросил он. — Меня зовут Фома.

— Сергей Николаевич! — кивнул Григорий Маркович.

— Что в пакете? Не обижайтесь: такой порядок, — пояснил Фома.

— Ясно! — хмыкнул Григорий Маркович. — Служба есть служба! В пакете лекарство, Красавчик-Стив передал для уважаемого Мабуту. — Он протянул пакет Фоме.

Тот взял пакет, чуть встряхнул и тут же вернул назад.

— Оружие?

— Что вы. Господь с вами! — воскликнул Григорий Маркович. — С самолета, в чужой стране…

— В чужой? — усмехнулся Фома.

— Теперь — конечно! — подтвердил Григорий Маркович. — Нет-нет, я не вооружен.

— Нет так нет. Идемте! Через несколько минут они уже стояли перед дверью офиса Мабуту. Охранник быстро ощупал их металлоискателем и только после этого разрешил войти.

В комнате никого не было. Фома помог Григорию Марковичу раздеться и спросил:

— Чего желаете: чай, кофе или что-нибудь покрепче?

— Кофе, если не трудно…

— Девочки, кофе. — Фома нажал кнопку селектора и повернулся к Григорию Марковичу: — Не беспокойтесь, хозяин сейчас придет.

— Хорошо! — Григорий Маркович прошелся по комнате, взглянул на Москву из окна, потом вернулся и сел в кресло.

В этот момент дальняя дверь открылась, и в комнату вошел тщедушный мужчина. Григорий Маркович сразу сделал шаг к нему навстречу:

— День добрый, уважаемый Мабуту! Меня зовут Сергей Николаевич. Огромный привет вам от Красавчика-Стива и маленький презент. — Он подхватил пакет со стола и протянул хозяину.

— Добрый день, Сергей Николаевич! — покашливая, отозвался Мабуту, деловито взял пакет, разорвал бумагу. — Не забыл старика. Красавчик: никак, снова о моем здоровье позаботился. Дай Бог и ему самому здоровья. Садитесь, Сергей Николаевич! Прошу! — Он указал на кресло. Внесли кофе.

— А вам-то мы не заказали! — спохватился Григорий Маркович.

— Вот и отлично. Я не пью ни кофе, ни чая. Итак, чем может вам служить старый и больной Мабуту? — Несмотря на игривость, его тон оставался деловым. — Что-то серьезное?

— Как сказать! — пожал плечами Григорий Маркович. — Нужно срочно разыскать одного человека… — Он красноречиво замолчал.

— А потом убрать? — предположил Мабуту.

— Ни в коем случае! Помочь доставить в Сингапур.

— Насильно?

— Если будет против, то да, но без шума.

— Это и ежу ясно, — заметил Мабуту. — Сроки?

— Чем скорее, тем лучше.

— С чем связано похищение? Месть? Политика? Криминал?

— Это имеет какое-то значение?

— Да, оплата разная.

— Тогда берите по высшей, не ошибетесь, — улыбнулся Григорий Маркович.

— Значит, все-таки политика. — Мабуту покачал головой.

— С чего вы так решили? — удивился Григорий Маркович.

— Самое дорогое удовольствие! Ладно, Бог с вами, не хотите говорить — не нужно: кто платит, тот и заказывает музыку. Удовольствие обойдется вам в сотню штук баксов, без учета накладных расходов. Тридцать штук сейчас, остальные в аэропорту Шереметьево, когда ваш «приятель» пройдет таможню. Идет?

— Прекрасно! — улыбнулся Григорий Маркович и добавил: — Я вам доверяю и потому… — Он сунул руку во внутренний карман пиджака, достал портмоне и вынул чек. — Это чек на предъявителя на сто тысяч долларов. А это на текущие расходы. — Из другого кармана появилась толстая пачка купюр. — Здесь двадцать тысяч.

— А вы мне нравитесь! — Мабуту довольно подмигнул и протянул чек Фоме, который тут же удалился.

— Правильно: доверяй, но проверяй! — улыбнулся Григорий Маркович, кивнув на дверь, за которой скрылся Фома.

— Мало ли что могло случиться, пока вы летели: банк лопнул, судебное постановление о закрытии счета или еще что…

— Да, все под Богом ходим…

— Может, хотите чего-нибудь выпить? — предложил Мабуту.

— Только после того, как закончим дело.

— И то верно. Вскоре вернулся Фома.

— Все в порядке, шеф, — сказал он.

— Вот и чудненько! Так как зовут вашего «приятеля»?

Григорий Маркович выложил все, что ему было известно о Волошине, и Мабуту тут же отдал необходимые распоряжения, после чего партнеры решили отметить это событие в ресторане гостиницы. Тихо и неназойливо звучала старая мелодия, ностальгически щемило сердце тем, кому за сорок. Шикарный стол свидетельствовал о расположении Мабуту к гостю. Ему чем-то пришелся по душе этот интеллигент с приличным брюшком.

Мабуту давно уже не принимал алкоголя, и Фома, сидевший еще с одним телохранителем за соседним столиком, обеспокоенно наблюдал за хозяином: не дай Бог сердце прихватит, как пару месяцев назад!

Немного поерзав на стуле, он наконец решительно встал, подошел к Мабуту и тихо проговорил:

— Шеф, может, не стоит так увлекаться, а? — Фома выразительно кивнул на бутылку французского коньяка.

Мабуту поднял на охранника глаза, казалось, вот-вот спустит на него собак, но тот, видно, хорошо знал нрав своего хозяина: устав от ненависти, Мабуту вдруг тяжело вздохнул и сверкнул золотой фиксой, растянув рот в улыбке.

— А ведь прав, шельма! — воскликнул он. — Совсем недавно меня так прихватило, что еле откачали.

— Сердце? — предположил Григорий Маркович.

— Оно, треклятое, а еще и чахотка замучала, — вдохнул Мабуту.

— Тогда перейдите на минералку, а я выпью и за себя и за вас. Так?

— Так-то оно так, но очень уж хотелось расслабиться. Ладно, последнюю — и все? — Хозяин полувопросительно взглянул на Фому.

— Ладно, будь по-вашему, шеф! — с глубоким вздохом ответил тот, сам взял бутылку и плеснул в рюмку чуть больше половины: налей он меньше, Мабуту сам бы налил полную.

— За удачу! За вашу удачу, Сергей Николаевич, — подмигнул Мабуту, чокнулся с Григорием Марковичем и лихо опрокинул коньяк в рот.

— За вас, уважаемый Мабуту! Посидев еще с полчасика, Мабуту подозвал официанта, и Фома расплатился. Мабуту тем временем предложил:

— Вы, Сергей Николаевич, можете продолжить. А я пойду к себе. Мне уже достаточно. Машина закреплена за вами круглосуточно. — Мабуту вдруг тяжело закашлялся. — Черт бы побрал эту чахотку!

— А вы еще не приняли лекарство Красавчика-Стива?

— С алкоголем вряд ли хорошо. Завтра с утра начну. Ладно, веселитесь! — Он вздохнул и протянул руку.

— Не знаю, как и благодарить: вы так любезны!

— Чего там! — Мабуту махнул рукой и направился к выходу.

Следом поспешил напарник Фомы, крепкий громила метра под два ростом, а сам Фома остался охранять Григория Марковича.

Григорий Маркович не собирался засиживаться в ресторане. Ему хотелось побыть одному, и Фома был совсем некстати, но избавиться от него следовало аккуратно, чтобы не обидеть его хозяина. Наладив отношения с Мабуту, он не очень-то верил в то, что его люди смогут отыскать Волошина, поэтому решил навестить своих старых друзей, бывших работников Органов.

Делая вид, что изрядно набрался, Григорий Маркович осторожно смотрел по сторонам, пытаясь что-нибудь придумать, и вдруг заметил за дальним столиком молодого парня лет двадцати пяти, который внезапно отвел глаза в сторону, встретившись с ним взглядом. Странно! Григорий Маркович решил проверить догадку. Он отвернулся, потом неожиданно взглянул в упор на парня, и тот вновь отвел глаза в сторону, да так поспешно, что у Григория Марковича отпали всякие сомнения: за ним следили. Вполне возможно, что это кто-то из окружения Мабуту, а если нет? Рисковать нельзя: слишком велика ставка.

Григорий Маркович решительно встал и, покачиваясь из стороны в сторону, направился к туалету, но вдруг вернулся, подошел к Фоме и тихо бросил:

— Мне кажется, у нас появился хвостик! Ты сиди себе спокойно, а я в туалет. Если через десять минут не выйду, отправляйся к хозяину и все расскажи. К часу постараюсь вернуться к себе в номер.

— Но что я скажу шефу? — не стирая улыбки с лица, спросил Фома.

— То и скажи, что от меня услышал! — Он покачнулся, вытащил сигаретку, дождался, пока Фома даст ему прикурить, хлопнул его по плечу, незаметно оставил на столе свой номерок от гардероба и нетвердой походкой направился в туалет.

Внутри он огляделся: единственное окно было тщательно заделано. Но Григорий Маркович быстро направился в женский туалет; там была одна-единственная женщина средних лет, которая поправляла прическу. Она была пьяна и, увидев Григория Марковича, хотела что-то возразить, но лишь махнула рукой. В женском туалете повезло больше: окно было приоткрыто. Не долго думая, Григорий Маркович быстро распахнул его и вылез наружу.

Во дворике ресторана какой-то угрюмый мужичок наводил порядок, аккуратно складывая ящики. На нем болталось видавшее виды пальто, на голове — вязаная шапочка.

— Мужик, заработать хочешь? — небрежно бросил Григорий Маркович.

— А чо разгружать-то? — сквозь зубы процедил тот.

— Нет, разгружать не нужно. Отдай мне свое пальто и шапочку.

— Да, но… — Мужик посмотрел на свою одежду, словно ему предлагали расстаться с другом.

— Вот тебе пара сотен долларов: купишь себе новое! — Григорий Маркович открыл портмоне, вытащил две сотенные купюры и протянул мужику.

— Так бы сразу и сказал! — воскликнул тот и начал быстро раздеваться, потом взглянул на странного покупателя и заметил: — А оно врядли на вас налезет. Вот сменщик мой — тот ро стом такой же, да и плащ у него поновее. А?

— А он согласится?

— Так его ж нету! — хмыкнул мужик.

— А плащ?

— А плащ тута!

— Так неси!

— Сей момент! — Тот мухой рванул к своей каморке, через минуту выскочил оттуда с темно-синим плащом, сорвал с себя шапочку и быстро протянул Григорию Марковичу.

Он тут же оделся, критически осмотрел себя, сунул обещанные доллары мужику и спросил:

— Как здесь выйти на улицу, чтобы поймать такси?

— Пойдем, мил человек! — Мужик засеменил вперед, увлекая за собой Григория Марковича.

В это самое время Фома быстро обвел взглядом зал ресторана и, ничего подозрительного не заметив, направился в гардероб. Он забрал пальто Григория Марковича и отнес его в машину, приказав водителю ехать к «Метрополю» и дожидаться там зарубежного гостя.

Следившие же за Григорием Марковичем сразу сообразили, что их подопечный насторожился и постарается скрыться. И если бы не второй наблюдатель, который бросился в сторону служебных помещений, как только Григорий Маркович скрылся в туалете, они бы потеряли его из виду. Этому «хвосту» повезло: он заметил, как Григорий Маркович, переодетый в темно-синий плащ, остановил такси. Вызвав по рации машину, наблюдатель продолжил слежку, пропуская вперед другие машины, чтобы не привлекать внимания обеспокоенного Григория Марковича.

Ничего не подозревая, Григорий Маркович приказал ехать за город, на дачу своего давнишнего приятеля, бывшего заместителя начальника отдела КГБ майора Федорова. Когда начались гонения на КГБ, когда убрали памятник Дзержинскому, Игорь Федоров, не желая мириться с переменами, уволился и запил. Запой продолжался несколько месяцев. От него ушла жена, перестали звонить дети, на него махнула рукой старушка мать, и казалось, что человек уже окончательно опустился и никогда больше не поднимется. Но он возродился, как птица Феникс из пепла, благодаря своему тщеславию.

Он бросил пить, привел себя в божеский вид. А следующий шаг стал для всех совсем неожиданным: майор Федоров организовал частное сыскное агентство. Будучи неплохим сыщиком, он первое время, чтобы набрать стартовый капитал, брался за все дела в одиночку. Несколько удачно раскрытых преступлений принесли ему определенную популярность в известных кругах, и вскоре к нему в поисках работы потянулись люди. Бывшему майору, нынешнему генеральному директору сыскного агентства «Поиск», оставалось только подбирать себе талантливых сотрудников.

Григория Марковича Федоров знал давно: именно он завербовал его в секретные агенты. Тогда Григорий Маркович не вылазил из заграницы и казался очень ценным приобретением. Интересно, что бы сказал Федоров, если бы ему вдруг объявили, что Григорий Маркович уже давно работает на бывшего генерала КГБ Рассказова, которому сразу же стало известно о вербовке. Он и принял решение не отказываться от столь «лестного предложения».

Шло время, и постепенно сам Федоров незаметно для себя стал выполнять «мелкие поручения» Григория Марковича, получая за эти услуги приличное вознаграждение, вначале ценными подарками, а потом и валютой.

Когда Федоров ушел из КГБ, Григорий Маркович утратил к нему всякий интерес и выпустил из поля зрения. Но сейчас, когда на карту была поставлена его собственная жизнь и благополучие, он решил разыскать бывшего приятеля.

Григорий Маркович остановил такси у почтового отделения и попросил водителя подождать, оставив в задаток десять долларов. Он сделал несколько звонков и к своему огромному удивлению услышал, что быший майор сейчас возглавляет известное в столице сыскное агентство. Узнав телефон и адрес, Григорий Маркович тут же набрал номер.

— Агентство «Поиск». Чем можем служить? — раздался приятный женский голос.

— Могу я поговорить с господином Федоровым?

— Как о вас доложить?

— Скажите — старый знакомый.

— Минуту! — Она рукой прикрыла трубку, но все равно было слышно, как она доложила по селектору: — Игорь Константинович, вам по городскому. Сказал, что ваш старый знакомый.

— Хорошо, соедините! — недовольно буркнул Федоров.

— Господин Федоров? — проговорил Григорий Маркович.

— Он самый! С кем имею честь?

— Это надо же: не узнает! — рассмеялся Григорий Маркович и сразу же услышал хохот в трубке.

— Григо… — начал Федоров, но тот его резко оборвал:

— Обойдемся без имен! Нужно срочно встретиться.

— Дело стоящее? — быстро спросил Федоров.

— Тысяч на пятьдесят баксов потянет.

— Криминал?

— Как посмотреть! — неопределенно ответил Григорий Маркович.

— Понял! С машиной?

— Такси.

— Казино «Подкова» знаешь?

— Найду.

— Через двадцать минут буду там. На входе скажешь, что пришел на встречу с Федоровым.

— Отлично. Жду! — Григорий Маркович повесил трубку, вернулся в такси и вскоре уже был у казино.

Имя Федорова сработало как пароль. Григория Марковича тут же пропустили через металлоискатель, после чего брезгливо приняли его старый плащ в гардероб. Но охрана стала куда вежливее, получив по пять долларов чаевых.

Стол уже был накрыт на двоих, и Григорий Маркович, плеснув себе виски, с удовольствием принялся уплетать за обе щеки, успев проголодаться после угощения Мабуту. Не успел он расправиться с закуской, как появился Федоров.

— Как ни странно, я очень рад нашей встрече, Григорий Маркович! — Имя-отчество он почти прошептал, поэтому придраться было не к чему.

— А почему странно? — все-таки прицепился Григорий Маркович.

— Ну как почему? Пока работал ТАМ — был нужен, как перестал… — Он пожал плечами.

— Просто закрутился, дела… — неопределенно пожал плечами Григорий Маркович.

— Ладно, замнем! — Федоров налил виски Григорию Марковичу и себе.

— За встречу!

— С удовольствием!

Они выпили, закусили, и Федоров тихо спросил:

— Для разговора здесь подходящее место?

— Вполне.

— Пятьдесят штук баксов — сумма немалая. Кого-то нужно убрать?

— Наоборот: отыскать и помочь уехать отсюда!

— А он, конечно, не хочет ни того, ни другого, не так ли? — усмехнулся Федоров.

— Именно, — бесстрастно согласился Григорий Маркович.

— Из бывших функционеров? Григорий Маркович согласно кивнул.

— Данные?

— Волошин Валентин Владимирович… — Не успел он договорить, как Федоров бешено сверкнул глазами. — Знаешь?

— Интересно, очень интересно! — усмехнулся Федоров.

— Что интересно, черт возьми? — не выдержал Григорий Маркович.

— Не ты один им интересуешься!

— Кто еще?

— Похоже, отдел моего бывшего шефа.

— Генерала Галина? — вспомнил Григорий Маркович.

— Его самого.

— А сейчас кто возглавляет отдел?

— Его бывший заместитель Богомолов.

— Вот как? — Григорий Маркович сразу вспомнил, что эту фамилию он слышал от Красавчика-Стива, который побывал на допросе у Богомолова после провала в клубе «Виктория». Как же тесен мир! Неужели они тоже пронюхали о счетах?

— А не знаешь, почему они им интересуются?

— Точно не знаю, это как-то связано с пластической операцией, которую ему должны были сделать.

— Так ты мне поможешь?

— А ты как думал? Пятьдесят тысяч на дороге не валяются. Кстати, можешь и задаток дать! — Федоров полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда фото. — Вот твой Волошин!

— У меня просто нет слов! — обрадованно воскликнул Григорий Маркович, тоже сунул руку в карман, достал пластиковую кредитную карточку. — Думаю, здесь можно снять наличными двадцать штук?

— Естественно! — Федоров поискал кого-то глазами и махнул рукой.

К ним тут же подошел молодой парень лет двадцати пяти.

— Что угодно, Игорь Константинович?

— Тебе не трудно снять двадцать тысяч с этой карточки и принести сюда?

— Про три процента известно?

— Конечно! — усмехнулся Григорий Маркович.

— В таком случае без проблем! — Парень взял карточку и ушел.

— Адрес известен? — полюбопытствовал Григорий Маркович.

— За ним уже второй день наблюдают мои люди. Послушай, не мне тебе советовать, но так ли уж нужно тащить его за границу? Может, он и здесь расколется?

— Отку… — начал Григорий Маркович, но осекся и договорил по-другому: — Почему ты решил, что он должен что-то рассказать?

— Эх, приятель! — Федоров усмехнулся. — Да это же как дважды два! Я был в той группе, которая расследовала самоубийство одного видного лица, а Волошин был в числе допрашиваемых!

— Кто еще об этом знает? — быстро спросил Григорий Маркович.

— Пока никто, кроме тебя. — Он многозначительно уставился на Григория Марковича. — Более того, я и протоколы его допроса изъял из дела… на всякий случай.

— Значит, так, — зашептал Григорий Маркович. — Если удастся вытянуть из него нужные нам сведения, то на твое имя будет открыт счет на сто тысяч баксов, а эти двадцать уже твои. Идет?

— Идет! — согласно кивнул тот. — Поехали?

— Куда?

— Как куда? Информацию выколачивать из Волошина! — Федоров подмигнул.

Федорова поджидала обыкновенная черная «Волга» с водителем и телохранителем.

— Привык, знаешь ли, к «Волге», — пояснил он Григорию Марковичу.

— Да, привычка — вторая натура! Минут через тридцать они подъехали к небольшой дачке за высоким забором. К ним тут же подошли два амбала.

— Часа три как дома. Сам никуда больше не выходил, и к нему никто не заглядывал, — доложил Федорову один из них. — Мы уж задубели совсем!

— Одеваться теплей нужно, — бросил Федоров. — Ладно, вы остаетесь снаружи: глядеть в оба! А мы пойдем в гости. Надеюсь, собаки нет?

— Нет, собаки нет! — Наблюдатель явно повеселел, предвкушая конец мучениям. Он помог открыть калитку с потайной задвижкой. В окнах света не было: видимо, Волошин уже лег в постель. Федоров осторожно постучал. Раздался звук шагов, и сонный голос пожилого человека спросил:

— Кто там?

— Вам телеграмма! — неожиданно высоким девичьим голосом ответил телохранитель Федорова: этот ход, видно, уже отработали.

Загремел замок, дверь приоткрылась. Телохранитель сразу же резко толкнул ее и схватил хозяина.

— Что вам от меня нужно? — В голосе старика не чувствовалось страха: он пока еще не понял, что это не грабители. — Денег? Так их нет. Драгоценностей тоже. А мое барахло вряд ли вам приглянется.

— Заткнись! — оборвал его телохранитель. Федоров включил свет и внимательно уставился на старика, потом повернулся к Григорию Марковичу. — Он, несомненно, он!

— Послушайте, милейший, — ласково начал Григорий Маркович. — Неужели вы хотите, чтобы вам было больно?

— Кто ж этого хочет? — ответил старик, и в глазах его блеснул страх.

— Вот и хорошо. Давайте договоримся: вы отвечаете на мой вопрос и мы спокойно расходимся. Более того, вы станете богаче на двадцать тысяч долларов. Согласны?

— Спрашивайте? — Старик пожал плечами.

— Номер счета в Швейцарии?

— Какого счета? — удивился тот. Голос его прозвучал столь искренно, что Григорий Маркович растерянно взглянул на Федорова.

— Ты что, не видишь, что он дурачка валяет? — воскликнул Федоров. Он подскочил к старику, схватил его за грудки: — Послушай, Валентин Владимирович, если не ответишь, то пожалеешь, что на свет родился!

— Но я действительно не понимаю, о каком счете идет речь! — испуганно залепетал старик.

— Как хочешь! — хмыкнул Федоров и кивнул телохранителю. Тот вытащил из кармана веревку и ловко привязал старика к стулу, затем чиркнул зажигалкой и поднес пламя к его подбородку. Запахло паленой кожей, раздался истошный крик:

— Да не знаю я никакого счета! И вновь яркий огонек облизал его подбородок, вызвав очередной крик, а Федоров спокойно спросил:

— Я бы на твоем месте поберег свою шкуру, дорогой ты мой товарищ Волошин!

В этот момент телохранитель нанес старику удар в солнечное сплетение. Тот охнул и, согнувшись, ткнулся глазом в огонек зажигалки.

Он снова истошно закричал и вдруг выдавил, не в силах терпеть адскую боль:

— Господи, да не Волошин я! Не Волошин!

— Кончай дурочку валять! — бросил Федоров. — Я ж тебя допрашивал пять лет назад!

— За что мне такие муки? Я не Волошин! — Он всхлипнул.

— А кто? — недоумевая, спросил Григорий Маркович. Ему вдруг пришло в голову, что бедняга и в самом деле говорит правду.

— Я… я… его двойник! — с отчаянием выдохнул старик и горько разрыдался.

— Двойник? — воскликнул Федоров и подал знак Григорию Марковичу, отзывая его в сторону. — Черт его знает, может, правду говорит?

— А как проверить?

— А он сейчас сам подскажет! — Федоров подскочил к несчастному: — Чем докажешь, что ты не Волошин? Документы-то наверняка на его имя? — Он кивнул амбалу, и тот поднес огонь к лицу старика.

— Если вы его допрашивали, то должны помнить, что у Волошина не было мизинца на левой руке! — закричал старик.

— Ну вот, видишь, так бы сразу и сказал и не пришлось бы мучиться!

— улыбнулся довольный Федоров, затем повернулся и кивнул Григорию Марковичу. — Да, действительно, у Волошина не было мизинца. И как это я забыл?

— Что же делать? — поморщился Григорий Маркович.

— Тебя как зовут-то, приятель? — спросил Федоров двойника Волошина.

— Гриша! — всхлипнул тот.

— Вот что, Гриша, ответишь на один вопрос, и все твои мучения кончатся. Ты понял, что с тобой не шутят? — Тот молча кивнул, и Федоров продолжил: — Ты знаешь, где сейчас находится Волошин? Только не говори, что тебе это неизвестно!

— Я знаю только то, что он десять дней назад лег в клинику пластической хирургии, потому-то меня и отпустили домой: он сменит лицо, и мое уже не понадобится. — Бедолага все еще постанывал.

— Похоже на правду, — вздохнул Федоров. — Где эта клиника? Адрес?

— Где-то на Арбате! Верьте, я вам правду сказал! Вы больше не будете меня мучить?

— Я всегда держу слово! — с гордостью произнес Федоров и кивнул телохранителю. Тот вытащил стилет и чиркнул бедняге по горлу. Старик хрипло дернулся, захрипел, и голова его откинулась назад, открывая страшную зияющую рану на горле. Потоком хлынула кровь, заливая рубашку.

Григорий Маркович брезгливо поморщился. — Пора линять отсюда!

— Все нормально! Придется наведаться в клинику. Пошли!

Они сели в машину, и Федоров, взяв трубку радиотелефона, быстро набрал номер:

— Сань? Это Федоров! Проверь-ка клинику пластической хирургии на предмет поступления за последние две недели пожилого мужчины.

Савелий срывает план Георгия

Георгий вошел в самолет и занял свое место. К нему тут же подсел внушительного вида красавец лет тридцати с огромными карими глазами. «По таким девки с ума сходят», — промелькнуло в голове у Георгия. Обворожительно улыбнувшись, красавец тихо произнес:

— Меня зовут Александр. Я старший группы. Прямо за вами и спереди мои люди. Какие будут распоряжения?

— В Шереметьево нас будут встречать две машины, ты поедешь со мной. Связь есть?

— Конечно! — Александр дотронулся до уха, на мочке которого чуть заметно выступала пуговичка принимающего устройства. — А это — вам! — Он приколол к пиджаку Георгия булавку с красной головкой и протянул приемное устройство. — Эти приборы настроены только на мою волну, — пояснил он. — Они очень чувствительны: сейчас я пойду в туалет, и вы сможете убедиться.

Александр встал и направился в конец салона, а Георгий вставил миниатюрный приборчик в ухо и сразу же услышал женский голос:

— Прошу прощения, гражданин, но вам следует вернуться на место. По салону можно передвигаться только после того, как погаснут предупреждающие надписи на табло.

— Красавица, я буквально на минуточку! — В голосе Александра слышалось столько нежности и мольбы, что официальный тон стюардессы, словно по мановению волшебной палочки, тут же сменился.

— Ну, хорошо, молодой человек, что ж поделаешь, проходите! — Казалось, еще слово, и девушка разденется, если Александр попросит.

Когда он вернулся, Георгий с усмешкой спросил:

— Что ж ты девушку-то обидел?

— Чем это? — не понял тот.

— Не взял ее с собой.

— А я взял! — спокойно возразил Александр, усаживаясь рядом. — Классно минет делает, кстати. Хотите походатайствую?

Георгий с удивлением уставился на него и никак не мог понять: шутит он или правду говорит. — Ты серьезно?

— Конечно! — Он невозмутимо пожал плечами.

— Но почему же не было слышно?

— Да ведь можно слететь с катушек, если никогда не отключаться от партнера! Они работают только в паре. Вот, смотрите! — Он ткнул пальцем в булавку-передатчик на лацкане пиджака Георгия. — Если захотите отключиться, просто поверните головку красным вниз, синим вверх. А если потребуется вызвать меня, когда я отключился, — достаточно прикоснуться пальцем к красному. Вот так!

— Отличная вещь! — похвалил Георгий.

— Да, японцы умеют не только блоху подковать!

Когда самолет пошел на снижение, Георгий бросил:

— Вот и прилетели! — потом спросил: — Вы с багажом?

— Багаж уже в Москве. Отправили машиной заранее.

— Оружие? — догадался Георгий, и Александр согласно кивнул.

Георгий ему слегка позавидовал, имея в виду свой черный дипломат с полумиллионом долларов. Конечно же, все обговорено, и его должны подстраховать на таможне, но всякое может случиться: к примеру, человек этот вдруг возьмет да заболеет. Но он напрасно беспокоился: в «красном коридоре» он увидел знакомое лицо.

Их уже ждали два черных «мерседеса». Водители предупредительно распахнули перед господами дверцы.

В машине Георгий узнал, что специально для них снята двухэтажная дача в тридцати минутах езды от города, но сначала надо было заехать по одному адресу на Ленинградском шоссе и забрать кое-какое барахло. Георгий не имел ничего против, и вскоре в машинах оказались четыре внушительных чемодана.

На участке рядом с бревенчатым домом росли длиннющие сосны. Вокруг царила такая тишина, словно сама природа оберегала этот благословенный покой. Георгий как зачарованный наслаждался божественной красотой.

Пока парни распаковывали багаж, Георгий позвонил по телефону и с трудом сдержался, чтобы не выругаться вслух. Новости были не очень приятные: Волошина из клиники увезли. Но не это беспокоило Георгия: напасть на след исчезнувшего Волошина — дело времени. Гораздо хуже другое — оказывается, перед тем как исчезнуть, Волошин довольно долго общался с каким-то парнем, которого патронирует ФСБ. Личность его установить не удалось. Известно лишь, что он уже прооперирован и его очень серьезно опекают — вчера даже подкинули двойника.

Настораживало и то, что Волошина кто-то пытался похитить, а этот незнакомец вступился за него и даже применил силу. Смущало сразу два фактора: во-первых, что это за желающие завладеть Волошиным? Во-вторых, не мог ли Волошин, просто из чувства благодарности, поделиться информацией со своим защитником? Это, пожалуй, вызывало самые серьезные опасения.

Георгий помнил наказ своего покровителя — Пятого члена Великого Магистрата. Такое покровительство гарантирует безбедное существование до конца жизни, а значит, надо постараться и как можно точнее выполнить распоряжения будущего Великого Магистра. Георгий не стал долго размышлять и уединился со старшим группы на втором этаже.

— К сожалению, не все идет так, как планировалось, — издалека начал он.

— Что-то случилось? — поинтересовался Александр.

— Случилось! — подтвердил Георгий. — Отдыхать некогда, придется сразу же вступать в бой.

— Работа есть работа! — Тот пожал плечами и добавил: — Я как в воду глядел, когда решил заехать за багажом. Выкладывайте!

— Сегодня придется убрать одного человека.

— И в чем проблема? — Александр говорил об убийстве как о само собой разумеющемся деле.

— Проблем две. Первая: этот человек лежит в клинике пластической хирургии; вторая: там же находится его двойник, и определить, кто есть кто… — Георгий покачал головой.

— Ну, это вообще не проблема: уберем обоих.

— Было бы идеально! А что скажете по поводу первой?

— Насколько я понял, в клинике у вас есть свой человек, не так ли?

— Есть, но не хотелось бы его засвечивать… — неуверенно заметил Георгий, потом поморщился и махнул рукой: — Ладно, раз без этого не обойтись, то и Бог с ней!

— Женщина… — задумчиво протянул Александр. — А в этом что-то есть! Охрана?

— Довольно мощная. Лучше бы без лишнего шума.

— Может, ваш человек подсобит? Как-никак Рождество…

— Имеешь в виду снотворное?

— К празднику оно весьма кстати, — усмехнулся Александр.

— Хорошо, сейчас выясним. — Георгий набрал номер. — Марина? Снова я. Бригадир. Тянуть нельзя, будем убирать. И обоих, если не узнаешь точно, кто из них кто. Навестим сегодня, но нужна ваша помощь с охраной. Может, отметите с ними Рождество? Нас бы устроило их бездействие минут на тридцать. — Он помолчал, выслушав ответ, и самодовольно улыбнулся. — Отлично, без пятнадцати час будем у входа!

Марина Михайловна положила трубку и задумалась. Сейчас около шести, до полуночи хватит времени, чтобы все подготовить. Неожиданно в кабинет постучали.

— Да, войдите! — Она стряхнула с себя задумчивость и улыбнулась. — Лидочка? Как хорошо, что ты зашла! Что там в отделении?

— Все в порядке, Марина Михайловна. Лекарства я уже раздала. Дежурный врач просил вас зайти… — Девушка вдруг нерешительно замялась.

— Говори, Лидочка, не стесняйся.

— Понимаете, Марина Михайловна, я согласилась подменить Наташку, но у меня неожиданно заболела мама. Страшный грипп: температура за сорок!

— Ну и какие трудности? — Марина Михайловна едва сдержалась, чтобы не выказать радости: не нужно даже выдумывать причину, отпуская ее с работы. — Руки в ноги — и домой. Мама — это святое!

— А как же вы? — растерялась Лидочка.

— За меня не беспокойся. А Рождество здесь отмечу, с ребятами.

— С охранниками? Так давайте я все приготовлю, а потом уйду. — Девушке явно хотелось хоть чем-то отблагодарить старшую сестру.

— Ни в коем случае. Дуй к мамочке! Мы и сами справимся. Пошлю одного в магазин, а двое подежурят!

— Просто не знаю, как вас и благодарить, Марина Михайловна! — затараторила Лидочка. — В ночную смену в новогоднюю ночь отдежурю.

— К чему такие жертвы? — улыбнулась Марина Михайловна. — Отработаешь как-нибудь… Счастливо!

— С Рождеством вас!

— Спасибо!

Интересно, что понадобилось Евгению Дмитриевичу, подумала старшая сестра и направилась в ординаторскую.

— Вы просили зайти, Евгений Дмитриевич? — обратилась она к дежурному врачу.

— Отлично, а я-то думал, вы уже ушли, — обрадовался врач. — Я, конечно, понимаю, что с моей стороны свинство обращаться к вам с подобной просьбой после того, как вы целый день на ногах, но… Короче говоря, не могли бы вы подменить меня на пару часиков сегодня вечером? У моей внучки день рождения, а тут еще Рождество… Родственники собрались, а я совсем забыл. Внучка этого мне никогда не простит!

— Господи, Евгений Дмитриевич! — всплеснула руками Марина Михайловна. — Я уж думала, случилось что! Идите себе спокойненько и празднуйте, здесь ничего не случится. Если что, я позвоню. Вы вроде бы совсем рядом живете?

— Пятнадцать минут ходьбы, — весело ответил он. — Вы просто душечка, Марина Михайловна! А это вам! — Из холодильника появилась бутылка шампанского. — Думал, Рождество здесь отмечать придется, а оно вон как обернулось. С праздником!

— Спасибо! Мы выпьем и за вас. Ей словно помогало Провидение — все складывалось как нельзя лучше. Остались лишь охранники. Она вернулась к себе, закрыла дверь на ключ и открыла сейф с лекарствами. Через минуту она уже впрыскивала в бутылку снотворное, не без усилий проколов пробку. Поставила шампанское в холодильник, взглянула на часы: девятнадцать пятнадцать — значит, ночная смена охраны уже заступила. Самое время узнать, кто сегодня дежурит: если ребята Константина, который давно уже положил на нее глаз и всякий раз норовит погладить по заднице, то вообще никаких проблем не будет.

Ей снова повезло. Все шло как обычно: Костя с напарником смотрели телевизор, изредка бросая взгляд на мониторы. Третий охранник сидел на посту у входа.

— Кто к нам пришел! — обрадованно воскликнул Костя. — Попрощаться после смены или как?

— Или как! — мило улыбнулась Марина Михайловна. — У меня тоже сегодня дежурство.

— Ну? Так это надо отметить! — Константин вскочил со стула.

— И не только это! — рассмеялась Марина Михайловна. — Сегодня же Рождество!

— Совсем здорово! Так, Мишань, руки в ноги — и в магазин. Вот деньги. Пару «Абсолюта», пару шампанского, фрукты, овощи, колбаска… короче, сам знаешь.

— Ну и размах у тебя, Костик! — Марина Михайловна покачала головой.

— А чего? Гулять так гулять!

— Мишань, из спиртного бери только водочку, шампанское у меня есть. Соков возьми!

Михаил был легок на подъем, и его не надо было долго упрашивать: он подхватил внушительную спортивную сумку и едва ли не бегом устремился к выходу. Стоило ему покинуть дежурку, как Костя сразу же подошел к старшей сестре и нахально уставился ей прямо в глаза.

— Ты не представляешь, Мариночка, как я рад, что ты сегодня дежуришь! — взволнованно прошептал он, склонившись над ней.

— Марина Михайловна и на «вы», Костик! — возразила она, но в голосе ее было столько неуверенности, что Константин прекрасно все понял.

— Мариночка! — упрямо повторил он и вдруг впился в ее губы.

Не ожидая ничего подобного (он никогда не позволял себе таких вольностей), Марина Михайловна не успела даже отстраниться. Его поцелуй оказался таким жарким, что она чуть не поддалась этой страсти. Он гладил ее по спине, сначала робко, затем смелее провел рукой ниже. Казалось, еще минута и парень совсем потеряет голову, а это вовсе не входило в планы Марины Михайловны. Она вдруг резко отстранилась.

— Ты с ума сошел, Костик! — не очень сердито, но достаточно отрезвляюще отрезала она. — Мы ж не одни…

— Сюда никто не войдет! — страстно прошептал он, пытаясь начать все сначала, но она не позволила.

— Не торопи меня, Костик, не торопи! Я сама должна созреть, понимаешь?

— А я и не спешу! — тут же согласился он. Сейчас действительно не стоит торопиться, чтобы ничего не испортить. Он столько ждал, можно подождать и еще. — Как здорово, милая! — Он улыбнулся, выпустил ее из объятий, потом наклонился и ласково чмокнул в щеку. — Я умею ждать!

— Вот и хорошо, Костик! Пойду я, а то ни дежурного врача, ни сестры: одна я сегодня. — Она проговорила это с явным намеком.

— Прекрасно! — воскликнул он, затем галантно поклонился. — Ждем вас здесь без пятнадцати двенадцать, принцесса.

— Слушаюсь, принц! — Она заторопилась к выходу.

— Но можешь зайти и раньше! — бросил он вдогонку.

— Посмотрим на ваше поведение, — кокетливо ответила Марина Михайловна и прикрыла за собой дверь.

Константин, предвкушая прелести сегодняшней ночи (а он не сомневался, что уломает неприступную Марину), защелкал тумблерами, стараясь держать старшую сестру в поле зрения, а когда надоело, оставил включенной лишь камеру процедурной.

Поднявшись в процедурную лечебного отделения, Марина Михайловна не торопясь начала готовить лекарства для вечернего приема, но тут заметила красный огонек над глазком видеокамеры и решила поддразнить своего воздыхателя. Она как бы случайно опрокинула на себя стаканчик с лекарством, всплеснула руками, досадуя на свою неловкость, затем решительно скинула халат и осталась в коротенькой, совершенно прозрачной комбинации, из-под которой просвечивали ажурные трусики и поддерживающий пышную грудь бюстгальтер. Покрутившись перед зеркалом, Марина Михайловна изящно поправила трусики на крутых бедрах, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться: она представила жадный взгляд Константина, уставившегося в монитор. Чуть помедлив, она расстегнула и бюстгальтер, накинула на себя совсем коротенький халатик и, словно только что заметив включенную видеокамеру, погрозила пальчиком. Как ни странно, красный огонек тут же погас.

Время близилось к девяти, и согласно распорядку она начала разносить лекарства: выкатила из процедурной столик на колесиках, обошла все палаты, решив заглянуть к Савелию и его двойнику только напоследок. Прекрасно представляя перспективу сегодняшней ночи и не желая лишних жертв, Марина Михайловна решила убедиться в том, что в пронумерованной палате лежит двойник. Она энергично толкнула дверь палаты напротив.

— Как настроение, Сидоров? — поинтересовалась она. — Жалобы есть?

— Марина Михайловна? — удивился Савелий. — Сегодня же не ваша смена!

— Пришлось пойти навстречу пожеланиям трудящихся. — Она улыбнулась. — Вот ваши таблетки, а укольчик — перед самым сном. — Она дождалась, пока Савелий не закинул в рот лекарство, и только после этого сказала: — С Рождеством вас, Сидоров!

— Спасибо, и вас! — откликнулся Савелий, взглядом провожая ее до самых дверей.

Что-то в ней сегодня настораживало. На первый взгляд, вроде бы все как обычно, но… Савелий всегда доверял своей интуиции. И он мысленно стал «прокручивать кино», как говорил Андрей Воронов, с того самого момента, как старшая сестра вошла в палату. Взглянула… Только сейчас стало ясно, что взгляд этот был оценивающим, вернее изучающим, словно Марина Михайловна уточняла, кто перед ней. Потом небольшое замешательство в ответ на его вопрос. И еще: она никогда раньше не дожидалась, пока он выпьет лекарство, а сегодня явно ждала.

Именно поэтому Савелий и не стал глотать таблетки. Он тут же выплюнул в ладонь, как только Марина Михайловна вышла, и стал рассматривать. Обычно он получал витамины и обезболивающее, а сейчас все три таблетки были из группы анальгетиков и достаточно сильнодействующих: выпей Савелий все три, он через час заснул бы как младенец и проспал до самого утра без всякого укола. А тут еще он неожиданно «услышал» ее мысленный вопрос: «Кто передо мной: он сам или его двойник?»

Да, дело принимало интересный оборот. Савелий воскресил в памяти все нюансы поведения Марины Михайловны. Вместе с сомнениями исчезла и вера в этого человека.

За время пребывания в клинике Савелий разузнал, где находятся мониторы, когда и как ведется наблюдение. Он осторожно выглянул в коридор: никого, видеокамера отключена. Он быстро, стараясь не шуметь, прошмыгнул в палату своего двойника.

— Что-то случилось? — с тревогой прошептал тот, заметив прижатый к губам палец Савелия.

— Пока нет, Сергей, но у меня какое-то странное предчувствие, — также шепотом ответил Савелий.

Не упуская ни одной детали, он поделился сомнениями со своим партнером, ожидая, что тот поднимет его на смех. Но тот понимающе покачал головой.

— Ко мне она тоже заходила…

— И что? — встрепенулся Савелий.

— Сказала, что принесла вечернее лекарство.

— Тебе лекарство? Ну и дела! А ты?

— Я поблагодарил и сунул в рот. Тем более что она меня Сидоровым назвала.

— Выпил? — разволновался Савелий.

— А мне-то зачем: я ж не оперирован. — Сергей хитро усмехнулся. — Да и слишком горькими оказались таблетки.

— Снотворное! — выдохнул Савелий. Теперь все сомнения разом улетучились: Марина Михайловна — подставка. Но чья?

— Именно снотворное! Кто-то очень сильно хочет, чтобы мы уснули!

— Скорее всего не мы, а я. И чтобы уснул навеки, — возразил Савелий.

— Ну, с такой дозы можно только поспать…

— Если потом не добавить ножом или пулей!

— Да, но дали-то и мне, и тебе.

— Тебе потому, что не знают точно, кто двойник. Да, события развиваются стремительно! Кто бы мог подумать, что в этом деле замешана Марина?

— Кушать всем хочется! — хмыкнул Сергей. — Что будем делать?

— Как что? Готовиться ко сну. Зачем огорчать своих «доброжелателей»?

— Может, помощь вызвать? — предложил Сергей. — На крайний случай я «маячок» с собой захватил.

— Включим, когда будет необходимость! — твердо заметил Савелий. — Пусть ОНИ начнут, а там… — Савелий махнул рукой.

Марина Михайловна еле дождалась, пока часы не показали без четверти двенадцать. Прихватив бутылку шампанского, она вышла из процедурной. Свое алиби она весьма четко продумала и потому совершенно не волновалась. Марина Михайловна тщательно подкрасила глаза, губы, навела румянец, привела в порядок прическу, поэтому когда она вошла в дежурку, охранники просто рты пораскрывали от изумления.

— Принцесса! Настоящая принцесса! — воскликнул тот, что сидел у входа.

— А ты как думал? — с вызовом воскликнула она и лукаво подмигнула Константину, который неожиданно смутился и отвел глаза в сторону. — Кто откроет? — Старшая сестра подняла бутылку.

— Костик у нас специалист по шампанскому, — хмыкнул Михаил. Он действительно не поскупился: стол буквально ломился от фруктов, сладостей и прочей снеди. Ребятам даже удалось раздобыть хрустальные фужеры.

Ловко хлопнув пробкой, Константин разлил шампанское. — С Рождеством, друзья! Все дружно чокнулись, наполнив комнату мелодичным звоном. Марина Михайловна давно заприметила огромный фикус в углу и потому выбрала место рядом. Поднося фужер к губам, сестра сделала вид, что пьет, а сама, улучив момент, ловко вылила шампанское и тут же громко воскликнула:

— Браво! С Рождеством;

— А теперь водочки вдогонку, чтобы шампанскому скучно не было. — Константин отвинтил пробку у литровой бутылки «Абсолют-куранта».

— Водку после шампанского? — засомневалась старшая сестра.

— А вы понюхайте! — Костя сунул бутылку ей под нос.

— Надо же! Чем это пахнет? — удивленно спросила девушка.

— А догадайтесь! — Костя хитро прищурился.

— Что-то очень знакомое… — Она наморщила лоб. — Смородина! — тут же радостно закричала она, разглядев на бутылке веточки с ягодами смородины. — Признаюсь, никогда такую не пила! Ладно, давай! — Махнув рукой, она решительно подставила рюмку.

Константин быстро разлил водку по рюмкам, встал, согнул руку в локте, отставил в сторону и залихватски произнес: — Господа гусары!

Остальные тут же вскочили на ноги и приняли такую же позу.

— Предлагаю выпить за прекрасных дам! Но так как здесь присутствует лишь Марина Михайловна, то за прекрасную даму нашего стола!

— Спасибо, ребята! — Девушка потянулась чокнуться. Выпив водочки, она ойкнула и рассмеялась:

— Надо же, как легко пьется! Вкусная, но очень крепкая. Даже голова закружилась!

— Да чего там, пустяки! — сказал Миша. Язык его уже слегка заплетался. Он весил меньше всех, и воздействие снотворного на нем уже сказывалось, тем более в смеси с алкоголем.

Марина Михайловна незаметно кинула взгляд на часы: половина первого. «Времени достаточно», — подумала она и все же решила ускорить события.

— А у меня тоже тост! Почему пустые рюмки?

— Во дает! — восхитился Константин и поспешил разлить водку.

— Эх, мужики! — усмехнулась Марина Михайловна. — Пьете наравне с девушкой! — Она укоризненно покачала головой.

Михаил резво подставил Константину фужер, за ним потянулся и его напарник, а Костя воскликнул:

— Пить так пить! — Он тут же налил себе полный фужер и встал: — За отличную компанию! А этот трюк я посвящаю прекрасной Мариночке!

Он поставил фужер на согнутый локоть и медленно стал подносить его к губам, чуть покачнулся и наверняка разлил бы водку, если бы девушка вовремя его не поддержала.

Как только он выпил, она поддела остальных:

— А вы что застыли? — И тут же сама опрокинула рюмку в рот.

Никто, кроме Константина, не допил до конца. Первым упал головой в салат Михаил, затем его напарник выронил из рук фужер и откинулся на спинку стула. Константин мутным взглядом посмотрел на девушку, пытаясь улыбнуться, и вдруг повалился на спину. На всякий случай похлопав каждого по щеке и убедившись, что они крепко спят, старшая сестра включила видеокамеры в палатах Савелия и Сергея: те мирно посапывали. Подождав еще пару минут, она открыла входную дверь.

— Ну? — входя, тихо спросил Александр.

— И тот и другой спят как младенцы, — улыбнулась девушка.

— Охрана где?

— В дежурке. Но их не нужно трогать: они ничего не вспомнят, а я «проснусь» вместе с ними. — Она лукаво подмигнула.

— Хорошо, я только взгляну. — Александр вошел в дежурку, вытащил пистолет и осторожно ткнул каждого парня в щеку. Никто не шевельнулся.

— Все в порядке!

— Не доверяешь? — поморщилась Марина Михайловна.

— Надо исключить любую случайность, — бесстрастно ответил он. — Где они?

— На второго этаже. Один — в палате номер восемь, второй — напротив. Начинать, наверное, лучше с того, что в палате без номера: чуть раньше проглотил снотворное.

— Хорошо! — согласился Александр и кивнул приятелям. Те молча двинулись к лестнице. В коридоре второго этажа они разделились: один пошел по левой стороне, другой — по правой, сзади шел Александр. Оказавшись у нужной палаты, убийцы сошлись, открыли дверь, подкрались к кровати и несколько раз выстрелили. В ответ из угла раздались два выстрела, и бандиты повалились на пол. В коридоре ничего слышно не было — оружие было с глушителями.

Александр, удовлетворенно хмыкнув, толкнул дверь в палату напротив и прямо с порога сделал три выстрела. Он заметил, как сзади промелькнула чья-то тень, резко обернулся, но выстрелить уже не успел. Пуля Савелия вошла ему в правое плечо. Однако Александр удержал пистолет в руке и даже попытался нажать на курок, но тут же получил в сердце вторую пулю.

— Бросил бы пистолет — остался бы в живых! — произнес Савелий и вдруг, что-то заметив, наклонился и вытащил из уха бандита приемное устройство, а затем нашел и булавку. Он подозвал Сергея, и напарники спустились вниз. У лестницы лежала Марина Михайловна.

— Черт! — буркнул Савелий, приподнимая девушку. — Опоздали!

— Как опоздали? — спросил Сергей.

— Взгляни! — На виске старшей сестры зияла аккуратная дырочка, капли крови тяжело падали на пол. — Быстро он среагировал!

— Кто?

— Четвертый гость! Тот, кто услышал, как я напутствовал в последний путь того красавца.

— Да, работали явно профессионалы. Ладно, не переживай, она получила по заслугам! — заметил Сергей.

— Но как теперь узнать, кто их послал?

— Узнаем! — хмыкнул Сергей и протянул ему паспорт. — Под лестницей валялся. Чуешь, откуда ветер дует? Гражданин Австралии, и прибыл только сегодня!

— Ты «маячок» включил?

— Да, наши вот-вот прибудут.

— Отлично. Пора взглянуть на остальных.

— А с ними что? — Сергей кивнул на охранников.

— Наверняка она их снотворным накачала. И очнутся они, думаю, только к утру.

Тучи сгущаются

Согласившись на предложение Григория Марковича, Мабуту никак не предполагал, что возникнут какие-то проблемы. Поначалу и впрямь все шло как по маслу: довольно быстро обнаружился след Волошина, он оказался в клинике пластической хирургии. Оставалось только выкрасть его оттуда и «организовать» документы для его депортации из страны. Но дальше начались сплошные проколы.

В тот день, когда люди Мабуту уже готовы были к похищению, им неожиданно помешали — кто-то тоже пытался похитить Волошина. К счастью, у них ничего не получилось. Однако они здорово напакостили, поскольку переполошился и сам «объект», и охрана клиники. Руководитель операции решил доложить обо всем Мабуту.

Вникнув в подробности, тот, не долго думая, приказал глаз не спускать с клиники. Видимо, теперь Волошина постараются перекинуть в другое место. Он и сам поступил бы так же и уж, конечно, не стал бы медлить.

Долго ждать не пришлось: ближе к ночи Мабуту сообщили, что у входа в клинику остановился медицинский «рафик», двое подтянутых парней скрылись в клинике, а через несколько минут появились, сопровождая какого-то мужика с перебинтованной головой.

— Машину не упускать! Головой отвечаете! Проследите, куда отвезут мужика, потом и решим, что делать! — Бросив рацию, Мабуту довольно потер ладони: и на этот раз интуиция его не подвела.

Остальное — дело техники: он не сомневался, что его ребятки будут исправно «пасти» больного, а группа захвата ждет только сигнала. Эту группу Мабуту готовил сам. В нее входили не только боевики, отлично владеющие искусством рукопашного боя и любым видом оружия (многие прошли Афганистан и Чечню), но и интеллектуал — некто Никон, правая рука Мабуту. Он был также опытным врачом, два года назад освободившимся из колонии, где провел восемь лет за подпольные аборты.

О документах для Волошина Мабуту уже позаботился, не хватало только фотографии будущего владельца паспорта, который, по легенде, являлся гражданином Сирии, проживающим в Дамаске. И в Москву он приезжал с туристической визой, но попал в аварию, и сейчас его должен был срочно прооперировать врач, специалист по черепно-мозговым травмам.

Мабуту, конечно же, понимал, что Волошина нужно будет где-то спрятать на некоторое время, пока у него хотя бы чуть-чуть не подживут шрамы на лице, чтобы сделать приличную фотографию. В любой квартире небезопасно: не ровен час тот закричит, взбудоражит соседей, те кликнут ментов, и тогда…

Нет, самое идеальное место — какая-нибудь хибара на отшибе. Впрочем, к постороннему обращаться нельзя. Поразмыслив, Мабуту вспомнил про своего давнего приятеля, с которым не виделся с тех пор, как сел в последний раз. У парня была странная кличка — Мука, от фамилии Мукасей.

У Мукасея был свой домик, полученный в наследство от бабки. Приказав своим людям накупить подарков для приятеля, Мабуту, как всегда, на трех машинах отправился в сторону Можайска. Дорогая не долгая — час-полтора, но Мабуту за все это время не проронил ни слова, вспоминая прошлое и кляня себя на чем свет стоит за то, что не удосужился ни разу проведать Мукасея.

Конечно, можно найти отговорки, что, мол, тогда у него были очень трудные времена, самому бы выжить, но… Потом-то? Почему он с ним не встретился? Единственное, на что его хватило, так это послать своих ребят с приличной суммой денег и извинениями. И то и другое Мукасей принял, но с тех пор ни разу не пытался связаться с Мабуту, да и телефона он не имел.

Но самым кошмарным было то, что при встрече выяснилось, что Мукасей стал калекой. В зоне он попал под ленту конвейера, и лагерные костоломы оттяпали ему обе ноги до колена. Увидев своего приятеля скачущим по избе на руках, Мабуту прослезился и со всей силы двинул кулаком себе в скулу.

— Идиот я! Сволочь! — кричал он и лупил себя, лупил. — Братан, извини подлеца: не знал! — Он сильно закашлялся и стал задыхаться, но сквозь хрипы все еще выкрикивал: — Бля буду, не знал! Гадом буду, Мука! — Он вдруг подскочил к телохранителю: — Фома, ты-то, гнида, почему мне не сказал, когда я посылал тебя к нему? — Мабуту схватил Фому за грудки, готовый разорвать его на части.

— Шеф, откуда я мог знать? — испуганно залепетал тот.

— Слушай, оставь парня в покое, он действительно не догадывался, что у меня под одеялом, — с усмешкой сказал Мукасей. — Протезных подушек еще не было, вот я и пролеживал бока. А сейчас — ништяк, даже бегаю! — Он лукаво подмигнул.

Не знай его Мабуту раньше, он мог бы подумать, что парень этот и не думает унывать, все такой же весельчак, как и прежде. Однако Мукасея, несмотря на все его старания, выдавали глаза: в них таилось столько печали, что у Мабуту защемило сердце. Он подошел к Муке и, опустившись на колени, чтобы сравняться с ним по росту, обнял его за плечи и крепко прижал к себе.

— Ничего, братан, я тебе такие протезы сгоношу, что действительно бегать сможешь… — Мабуту повернулся к Фоме: — Бритого сюда, мухой!

Фома тут же исчез за дверью. — Бритый с тобой? — воскликнул Мукасей. — Помоги-ка на стул взобраться… Он же вроде еще год париться должен?

— Отмазали! — с улыбкой махнул рукой Мабуту.

— И сколько сейчас год тянет?

— Зависит… В среднем штука баксов за месяц.

— Круто! — Мука покачал головой. — Совсем менты оборзели!

— Нормально! — Мабуту махнул рукой. — Не женился? — спросил он.

— Я ж писал тебе еще с «командировки»! Зинка, заочница! — Мукасей покачал головой и с грустью улыбнулся. — Ты, видать, совсем заработался, парень!

— Точно, забыл! — признался Мабуту. — И где ж она?

— Сейчас придет, в магазин смоталась. Как чуяла: пойду, говорит, водочки тебе куплю!

В этот момент дверь распахнулась, и в дом ввалился Фома с тремя парнями. В руках у них были пакеты.

— Привет, Бритый! — воскликнул Мукасей.

— И тебе привет. Мука! Как ты? — Вошедший снял меховую шапку, обнажив голову, лысую как биллиардный шар.

— А что я — живу, как видишь! — бодро откликнулся Мукасей. — А у тебя волосы так и не растут?

— Да, как покинули дурную голову, так и не растут, сколько ни поливаю! — усмехнулся тот.

— Слушай, Бритый, дуй к Никифорову и скажи, чтобы он сотворил Муке коляску с приводом! — распорядился Мабуту.

— Ты что? — воскликнул Мукасей. — Ты в курсе, сколько она тянет?

— Я сказал! — хмыкнул Мабуту.

— Понял, молчу! — Мукасей пожал плечами. — Только не надо считать себя виноватым…

— А я и не считаю! — буркнул тот. — Ты и виноват — с каких это пор стал таким щепетильным? Не мог сам связаться со мной, что ли? Или обиделся?

— Нет, не обиделся, просто захотелось узнать, чего я сам стою? — признался Мукасей.

— Так я пошел, шеф? — сказал Бритый.

— Ты еще здесь? — повернулся к нему Мабуту, и тот пулей выскочил за дверь. За ним потянулись остальные, лишь Фома вопросительно смотрел на Мабуту.

— Распаковывай! — кивнул ему Мабуту.

— Господи! — покачал головой Мукасей, увидев, как стол начинает ломиться от продуктов. — Ты что, все палатки скупил?

— Почти! — улыбнулся Мабуту, хотел добавить еще что-то, но тут дверь распахнулась и на пороге появилась мощная женщина лет сорока, лицо которой было щедро усеяно конопушками. Переведя взгляд с мужа на Мабуту, потом на Фому, она покачала головой:

— Это что, гуманитарная помощь?

— Вроде того! — отозвался Мабуту.

— Знакомься, Зин: это Мабуту! — представил его Мукасей.

— Наконец-то объявился, дружок хренов! — ухмыльнулась она. — Мой мне все уши прожужжал. «Ах, лучший друг! Ах, не разлей вода!» — передразнила она мужа, потом тихо добавила: — Столько ждал тебя! — Женщина со вздохом махнула рукой.

— Да я… — начал Мабуту, но Мукасей не выдержал:

— А ну заткнись, баба! Чего разверещалась, как потерпевшая? Не знал он ничего! Поняла? И точка!

— Ой, прости, Мукушка! — Она по-бабьи всплеснула руками. — Сама не знаю, что это на меня нашло! — Зина подошла и протянула Мабуту руку. — Прости дуру несчастную!

— Забыли, Зина! — Они обменялись крепким, мужским рукопожатием, затем Мабуту кивнул Фоме, и тот протянул огромный пакет. — Это тебе, Зин!

— Мне? — Она вытащила из пакета белоснежную шаль; даже при ее габаритах она могла бы целиком в нее завернуться. — Боже, какая роскошь! — Зина сорвала свой старенький, видавший виды шерстяной платок и накинула шаль, которая мгновенно ее преобразила, сделав намного моложе и привлекательнее. — Ой, спасибо! Можно я тебя поцелую?

— Если Мука собак не спустит, — хмыкнул Мабуту.

— Один раз можно! — холодно произнес тот и тут же рассмеялся: — Да целуй ты моего братана!

Зина огромными ладонями обхватила голову Мабуту, которая, казалось, в них утонула, затем смачно чмокнула его в губы.

— Задавишь! — шутливо взвизгнул тот, а Мукасей воскликнул:

— Зин, ты чо мужика-то пугаешь? Давай-ка закусью займись лучше!

— Моментом, родненький мой! — кокетливо отозвалась та и бросилась снимать пальто.

— А это тебе. Мука! — Мабуту сунул руку в карман и вытащил черную кожаную коробочку. — Что это?

— Часы «Ситизен»! Японские! А это инструкция. — Он открыл коробочку и вытащил оттуда толстую книжицу.

— Ничего себе, инструкция! — усмехнулся Мукасей. — Тут без высшего образования, видать, не разберешься. Небось, и летать на них можно?

— Летать — нет, но функций очень много! — улыбнулся Мабуту, довольный тем, что доставил приятелю удовольствие. Глаза Муки блестели от радости.

— Ну, спасибо, братан!

— Фома, иди помоги хозяйке, — бросил Мабуту.

— Сей момент, шеф! — Фома тут же исчез.

— С чем приехал? — нахмурился Мукасей.

— Помощь твоя нужна.

— Говори!

— Мужика одного надо приютить на время.

— Свой?

— Нет.

— Значит, может и сбежать?

— Сбежать? — Мабуту пожал плечами. — Может попытаться! Но я с ним своего человека оставлю!

— Так давай его сюда!

— Он пока не со мной, — признался Мабуту. — Кстати, ему потребуется уход, он после операции, пластической.

— Понял, больше ни о чем не спрашиваю: меньше знаешь, крепче спишь.

— Это тебе за хлопоты. Пять штук! — Мабуту протянул ему пачку стодолларовых купюр.

— Ну вот еще! — Мукасей оттолкнул его руку.

— Ты не понял. Это не мои деньги, а того, кто сделал заказ, — пояснил Мабуту.

— Тогда другое дело. Видно, дорогой мужичок-то? — задумчиво произнес Мука.

— Думаю, да.

— Когда ждать?

— В любое время.

— Понял. А с уходом не беспокойся: Зинка на акушерку выучилась!

— Кому понадобился мой уход? — с улыбкой спросила Зина, появляясь в комнате с подносом в руках. — Можно?

— Конечно, мадам! — Мабуту вскочил со стула.

Через пару часов Мабуту уже возвращался в Москву. Не успели машины въехать в город, как проквакал мобильный телефон. Звонили те, кто следил за Волошиным. Уже через пятнадцать минут Мабуту бросил на объект группу захвата. Ребятам было приказано обойтись без крови и доставить Волошина целым и невредимым.

Дабы не подвергать опасности Волошина, группа, не мудрствуя лукаво, просто забросала дачу шашками с усыпляющим газом и через пару минут в противогазах ворвалась внутрь. Все действительно обошлось без крови: охрана, врач, сиделка и сам Волошин моментально отключились, и бандиты, быстро погрузив старика в машину, тотчас доложили об успехе операции. Мабуту похвалил их за чистую работу и приказал связаться с Бритым и отвезти Волошина туда, куда тот скажет. Сам же Мабуту разыскал Григория Марковича. Через сорок минут его уже встретил Фома и сразу же отвел к Мабуту.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Григорий Маркович, переступив порог комнаты.

— У нас провалов не бывает, — усмехнулся Мабуту. — Все в полном ажуре: ваш мужичок у меня.

— Фу, слава Богу! — воскликнул Григорий Маркович. — Значит, пора готовиться к отъезду?

— Придется немного погодить…

— Как?

— Вы что, забыли: он же после операции! Не могу же я свою или вашу физиономию на паспорт наклеить!

— А нельзя с таможней договориться?

— Это вам не «Белое солнце пустыни»! — ухмыльнулся Мабуту. — Одно дело — товар, и совсем другое — человек. Будем ждать! — решительно произнес он.

— Когда я его увижу?

— Не терпится?

— Да нет, поговорить хочется.

— Успеете еще наговориться. Сейчас он в состоянии шока от похищения и вряд ли захочет разговаривать: пусть созреет! — Мабуту хитро подмигнул.

— А вы, должен признаться, психолог, — польстил ему Григорий Маркович.

— В противном случае я давно валялся бы в канаве, — ровным голосом откликнулся Мабуту. — Вас отвезут! Ждите, при первой же возможности оповещу.

В это время в кабинет генерала Богомолова вошел майор Успенский, который организовывал слежку за Григорием Марковичем. Едва не упустив его по приезде в Москву, Успенский усилил свою группу людьми и техникой, дабы те почаще сменяли друг друга, не вызывая подозрений у Григория Марковича, который был очень хитер и осторожен: «жучки» ничего не давали. Велико же было изумление Успенского, когда Григорий Маркович вышел на бывшего сотрудника КГБ — майора Федорова. Интуиция подсказывала, что рано или поздно эта парочка себя еще проявит.

Григорий Маркович скоро покинул офис Федорова в сопровождении его самого и еще двоих сотрудников. Рассевшись по машинам, они двинулись вперед. Успенский как в воду глядел: приказал на всякий случай подготовить три машины. Сменяя одна другую, они ненавязчиво следили за двумя «Волгами». За городом пришлось чуть-чуть приотстать, но главное было впереди: обе машины Федорова свернули на проселочную дорогу. К счастью, один из водителей Успенского был родом из этих мест. Он уверял, что не упустит бандитов.

Парень не ошибся: вскоре они увидели небольшой домик, окруженный невысоким забором, а неподалеку — обе «Волги» Подобраться ближе без риска быть обнаруженными не было возможности, и Успенский решил следить издалека, приказав своим ребятам на двух машинах следовать за бандитами, как только они выйдут из дома. Сам он собирался с напарником зайти в дом, чтобы узнать, к кому они приезжали.

Григорий Маркович, Федоров и еще какой-то парень через несколько минут вышли из дома. От опытного взгляда Успенского не ускользнуло, что они нервничают и очень торопятся. Стоило им отъехать на приличное расстояние, как Успенский поспешил в дом с ощущением тревоги в душе. Картина ему представилась жуткая. Он сразу же доложил о случившемся генералу Богомолову. Константин Иванович приказал ему ничего не предпринимать и дождаться его звонка, а сам, несмотря на поздний час, вызвал к себе Говорова и Андрея Воронова.

— Сергеич, ты помнишь майора Федорова?

— Если ты имеешь в виду Игоря Константиновича, то ты нас с ним знакомил на одном приеме, — ответил Говоров.

— Ну у тебя и память! — восхищенно воскликнул Константин Иванович.

— Столько лет прошло, а ты все помнишь.

— Если точно, то восемь лет. Просто у меня среди знакомых нет другого Федорова. А почему ты о нем заговорил? Неужели в связи с Григорием Марковичем?

— Нет с тобой никакого сладу! — вздохнул Богомолов. — Дело в том, что Федоров сейчас возглавляет сыскное агентство «Поиск». Процветает, кстати?

— Ну и что?

— Со дня нашей последней встречи я все время размышлял над загадкой Волошина, и даже отрядил пару толковых ребят порыться в его прошлом. Велико же было мое изумление, когда они сообщили о том, что много лет назад этот самый Волошин проходил по делу об исчезновении из Оружейной палаты голубого бриллианта!

— «Голубое око Персии»? Ты им тогда занимался, а потом, когда стал что-то нащупывать, тебе приказали забыть эту историю в интересах безопасности Генерального секретаря? — спокойно спросил Говоров.

— Отку… — снова начал Богомолов, но потом стукнул себя по лбу. — Господи, я же сам тебе все рассказывал! Это надо же: он помнит, а я нет!

— Ну и что удивительного? Ты был тогда просто завален делами, а для меня все было внове, все в диковинку. Тем более такое романтичное название: «Голубое око Персии»! Звучит! И что же? Думаешь, все это неспроста?

— Да я просто не сомневаюсь! — Константин Иванович встал и заходил по кабинету. — Я на сто процентов уверен, что Волошин имеет какое-то отношение к партийным финансам.

— И сразу же становится понятно, откуда такой интерес к пожилому человеку!

— Не только интерес, но… — Богомолов поморщился. — Только что мне сообщили, что Григорий Маркович с Федоровым ездили в Подмосковье к Волошину. Успенский нашел его убитым!

— Выходит, Волошин их больше не интересует? — спросил Воронов, который до сих пор молчал.

— Одно из двух: либо нервы не выдержали, либо они выудили нужные сведения, — ответил Говоров.

— Либо это не Волошин! — неожиданно бросил Воронов.

— Как это? — не понял Богомолов.

— Можно поговорить с майором Успенским?

— Конечно! — Богомолов набрал номер. — Дима? Это Богомолов. Поговори-ка с майором Вороновым. — Он протянул трубку Андрею.

— Послушайте, майор, как был убит пострадавший? Цело ли его лицо?

— Воронов заметил, что Говоров улыбнулся.

— Перерезано горло, перед этим его пытали! — ответил Успенский по громкой связи. — Но лицо не тронуто!

— А может, видны послеоперационные швы?

— Никаких швов… А что, должны быть? — удивился Успенский.

— Да нет, все в порядке, майор. Послушайте, откуда вам известно, что это Волошин?

— Как откуда? Из его паспорта.

— Вот как? Подождите минутку! — Воронов прикрыл трубку рукой. — Как вы уже поняли, это не Волошин, а его двойник, и «вели» его очень большие люди. Если к делу сейчас привлечь милицию, то это, возможно, сыграет нам на руку.

— То есть мы якобы поверим в то, что умер сам Волошин? — задумался Говоров.

— А что, в этом что-то есть! — поддержал Богомолов. — Соображаешь, майор! — Стараемся!

— Давайте попробуем, — кивнул и Говоров. Воронов протянул трубку генералу.

— Ты вот что, Дима, вызывай милицию с Петровки и представителей прессы. Как-никак, а Волошин был в прошлом человек не последний. — Он подмигнул сидящим и тут же многозначительно добавил: — А сам долго не задерживайся!

— Вас понял, Константин Иванович!

— А как наш подопечный?

— Ребята не выпускают его из виду.

— Хорошо, продолжай в том же духе, майор, и старайся не светиться.

— Богомолов положил трубку.

— Значит, думаешь, что за ним охотятся изза этого бриллианта? — то ли спрашивая, то ли утверждая, произнес Говоров.

— Во всяком случае, не исключаю этого. По оценкам специалистов этот уникальный бриллиант стоит несколько миллионов долларов.

— Что?! — в один голос воскликнули Андрей с Говоровым.

— Вот вам и «что»! — Генерал тяжело вздохнул. — Где ж тебя искать, Волошин? Вам не кажется, что мы несколько отстаем от наших противников?

— А мы и не можем пока их опережать, — заметил Говоров. — Они «пасут» его годами, а мы только что подключились. Может, Савелию повезет больше? Интересно, как он там? — Не успел он договорить, как запищал селектор.

— Слушаю, Михаил Никифорович!

— Константин Иванович, только что получен сигнал тревоги из клиники! Я уже послал группу!

— Хорошо! — Генерал взглянул на Воронова и добавил: — Передай, что едет майор Воронов, который и возглавит группу.

— А это не раскроет меня? Я же там дважды был, — засомневался Андрей.

— Коль скоро они подали сигнал, то это уже не имеет никакого значения, — вздохнул Говоров.

У подъезда клиники уже стояло несколько служебных машин: две из ФСБ, милицейская и «скорая помощь», увидев которую, Андрей встревожился за Савелия. Он стремглав выскочил из машины, и его тут же перехватил знакомый сотрудник.

— Товарищ майор, на нашего парня было совершено нападение. Четверо убитых: одна женщина и трое мужчин.

— Что за мужчины? — Голос Андрея дрогнул.

— У всех заграничные паспорта, вот они. А женщина — старшая сестра клиники. Вы меня извините, товарищ майор, но я…

— Говорите!

— Может, я поторопился, но я сообщил их данные в отдел по связям с Интерполом.

— Зачем?

— Да все как-то странно: только сегодня приехали и уже идут на дело с оружием, да еще с профессиональным! Вот и глушители…

— Что глушители?

— Такой глушитель мне встречался лишь однажды, при аресте агента французской разведки.

— Так! — Воронов сразу ожил, глаза его заблестели, словно у хорошей гончей, почуявшей добычу. — Сотрудников милиции к телам не допускать, поставить их в оцепление! Где наш сотрудник, что лежал в клинике?

— В ординаторской. Их там двое: второй является свидетелем, и Сергей настоял на его присутствии.

— Хорошо, я сам разберусь. В ординаторскую никого не пускать! Да, дай-ка мне телефон отдела, куда ты сообщил данные на убитых.

— Вот, товарищ майор! — Парень быстро написал телефон на листке. — Пароль знаете? «Орион-два».

— Прекрасно!

Воронов вошел в клинику, поморщился при виде Марины Михайловны, покачал головой, взглянув на спящую охрану, и поднялся на второй этаж.

Перед ординаторской стояли двое незнакомцев в штатском, которые преградили Воронову путь. Он предъявил удостоверение.

— Никого не пускать! — приказал Воронов.

— Слушаюсь, товарищ майор! — вытянулся тот, что постарше.

Андрей вошел в ординаторскую и в растерянности остановился, не зная, кто из двоих парней — Савелий.

— Классно! — заметил он. — Как две капли! Ну, рассказывайте, что случилось. Почему девушку не уберегли?

— Девушку?! — хором воскликнули оба, потом переглянулись, и Савелий продолжил:

— С нее-то все и началось! — Он детально изложил все Воронову.

— Да, дела! — Андрей покачал головой и в свою очередь поведал им о смерти двойника Волошина. — Интересно, кто все-таки убрал девушку?

— Тот, кто очень не хотел, чтобы она заговорила. Человек, скорый на расправу, жестокий и беспощадный, — проговорил Савелий.

— В общем, достойный противник, — усмехнулся Сергей.

— Да, теперь ищи ветра в поле! — раздраженно бросил Савелий.

— Ничего, у нас в запасе есть еще один старый знакомый. Он обязательно приведет к Волошину, — уверенно заметил Воронов.

— Дай-то Бог! — Савелий стукнул кулаком по колену. — Скорее бы бинты снять!

— Спешка никогда до добра не доводит! — рассудительно сказал Сергей.

— Совершенно верно, — кивнул Воронов.

— А я и не спешу! — Савелий пожал плечами. — Просто надоело ждать. Кстати, проверил бы ты данные наших гостей через Интерпол. У меня такое ощущение, что это не простые птички.

— С чего ты это взял? — спросил Андрей, удивляясь, что уже дважды слышит одно и то же мнение.

— А разве обыкновенный человек по приезде в чужую страну в тот же день хватает оружие и бежит убивать? Да и пистолеты, которыми они пользовались, не так-то просто достать! Нет, сдается мне, что мы имеем дело с наемниками.

— Да успокойся ты! Уже! — Андрей усмехнулся.

— Что уже?

— Уже обратились! — Воронов вытащил из кармана трубку мобильного телефона и набрал номер.

— «Орион-два»! С вами говорит майор Воронов.

— Капитан Андреев, слушаю вас! Чем могу быть полезен? — отозвался моложавый мужской голос.

— Минут десять назад к вам обратился мой сотрудник, назвал три фамилии! Известны ли они вам?

— По нашей картотеке не проходит ни одна. Мы связались с коллегами из Интерпола! У них числится один из названных: Алекс Фаурентейт. Наемный убийца, на его счету двенадцать убийств в разных странах, почти везде его разыскивают. Если вам что-нибудь известно о местонахождении этого человека, то Интерпол просит оповестить их!

— Можете сообщить, что человек с документами на имя Алекса Фаурентейта сегодня был убит при попытке совершения тяжкого преступления. Подробности можно получить у меня, майора Воронова!

— Простите, а как с вами связаться, если понадобится?

— Я работаю у генерала Богомолова. Для того чтобы ускорить опознание погибшего, попросите своих коллег выслать по факсу фото Фаурентейта и отпечатки его пальцев.

— Непременно, товарищ майор. Желаю удачи!

— Спасибо! — Андрей взглянул на Савелия: — Слышал?

— Что и требовалось доказать! — усмехнулся Савелий. — Их нанял кто-то очень уж крутой. С таким послужным списком их услуги стоят не один десяток тысяч долларов.

— Вот черт! — всплеснул руками Сергей. — А ты его совершенно бесплатно ухлопал! Все рассмеялись.

— Что ж, похоже, я свою миссию выполнил, так ведь? — спросил Савелий.

— Размечтался! — бросил Воронов. — А как же тот, что расправился со старшей сестрой?

— Неужели у него хватит наглости сунуться сюда еще раз? — удивленно спросил Сергей.

— Я просто хочу избежать какой-либо случайности, — спокойно заметил Воронов.

Георгий готов был волосы на себе рвать от постигшей их неудачи. Ему хотелось вернуться в клинику и сделать то, что не сумели эти хваленые наемники. Хорошо хоть, что женщина не попала в Органы, а то там умеют развязывать язык. Господи, из-за каких-то олухов он сам чуть было не пострадал! Что же делать? Не звонить же своему благодетелю с вестью о таком позорном провале! Пятый член Великого Магистрата никогда не простит ему этого. Остается только одно: попытаться вновь обратиться к Федорову.

Георгию не очень-то импонировал этот бывший сотрудник КГБ, и прежде всего из-за алчности: за десяток-другой баксов готов и отца родного заложить. Хотя если подойти трезво, то в данной ситуации это не так уж и плохо. Георгий набрал номер.

— Приветствую, дорогой! Какими ветрами? — Федоров был приветлив и любезен.

— Западными, любезный, западными! Нужно срочно повидаться, желательно на вольной территории. — Последнее означало, что встреча очень важная.

— Через пятнадцать минут возле Усачевского рынка. Устроит?

— Вполне! — Георгий прибавил газу. Вскоре он уже подкатил к двум черным «Волгам» на обочине, посигналил, и из первой машины вышел Федоров с телохранителями, которые, заглянув в салон Георгия, убедились, что он один. Только после этого Федоров подсел к нему на переднее сиденье.

— Не доверяете, Игорь Константинович? — поморщился Георгий.

— Доверяю! — усмехнулся Федоров. — Это они не доверяют, работа такая. Есть проблемы?

— Помните, мы как-то разговаривали об одном человеке? — начал Георгий, и Федоров сразу же понял, о ком идет речь.

— А, вы о Волошине? Конечно! Но вам эта работа показалась тогда несколько дороговатой, — невозмутимо заметил Федоров.

— Все течет, все меняется. — Георгий выдавил из себя улыбку.

— Это вы точно подметили, — усмехнулся Федоров. — Он вам живым и здоровым нужен, конечно?

— Разумеется!

— В таком случае… — Федоров сделал паузу.

Сейчас он должен был принять очень ответственное решение, и ошибка могла иметь для него самые печальные последствия. За спиной Георгия стояли какие-то серьезные и темные силы, но все попытки Федорова выяснить, какие именно, ни к чему не привели. Более того, при очередном таком выяснении погиб его весьма опытный оперативник, и Федоров решил оставить свои изыскания, решив, что это небезопасно и для него самого. Конечно, и за спиной Григория Марковича стояли серьезные силы, но Федоров знал, как бороться с ними. Из двух зол выбирают меньшее, и после недолгих раздумий Федоров попытался избежать опасного сотрудничества.

— Сейчас эта работа обойдется вам в сто пятьдесят тысяч долларов!

— Раньше он запрашивал двадцать пять. Он предполагал, что столь крупная сумма отпугнет клиента, однако просчитался.

— Что ж, — усмехнулся Георгий, — вы получите требуемую сумму сразу же, как только Волошин окажется у меня. А это аванс: пятьдесят тысяч.

— Он открыл «бардачок» и вынул оттуда пять пачек. — Только очень прошу, не пытайтесь водить нас за нос! — добавил он.

В голосе Георгия не было ни тени угрозы, но Федорову вдруг захотелось, чтобы все это стало сном, чтобы, проснувшись, он никогда больше не увидел перед собой этого парня, в красоте которого проскальзывало что-то дьявольское.

Прошлое Рассказова

Проснувшись, Рассказов почувствовал себя бодрым, как никогда, несмотря на то, что вчера выдался очень трудный день: масса не слишком приятных, но нужных встреч, улаживание конфликтов с партнерами, вынужденное сворачивание одного выгодного дела из-за слежки ФБР. Вернувшись в особняк, он мечтал только об одном… суметь бы добраться до постели, но…

Стоило ему войти в спальню и увидеть свою Любаву, в полупрозрачном пеньюаре, с уже довольно внушительным животиком, как он забыл обо всем.

— Здравствуй, милый! Как я соскучилась без тебя, — сказала она по-русски почти без акцента.

Куда делись его усталость, раздражение, недовольство? Он прижался лицом к ее животику и стал что-то нашептывать своему будущему сыну.

Ее тонкие нежные пальчики гладили его седые волосы, а губы шептали:

— Милый, родненький мой! Как же я счастлива! Боже мой!

Немного погодя Любава начала его раздевать, но Рассказов вдруг прошептал:

— А это не опасно для ребенка? — Глупый! — улыбнулась девушка. — Опасно только придавить его твоим большим телом. Пойдем, я отведу тебя в душ. — Раздев Рассказова догола, она взяла его за руку и, словно ребенка, повела за собой.

Странная эта была пара: по сравнению с ней он действительно казался огромным. Хрупкая, стройная, несмотря на беременность, Любава примерно на полметра была ниже его, а по возрасту годилась во внучки. Постороннему человеку трудно было понять, что их связывало. Конечно, Рассказова привлекала ее молодость, и ктото мог бы сказать о нем: «Седина в бороду — бес в ребро», а о Любаве и того проще: «Еще бы ей не радоваться! Живет как королева, любое ее желание исполняется, подарки и украшения получает. Кто бы отказался?»

Однако это было бы ошибкой. Да, разница в возрасте огромная. Да, девочку, не появись Рассказов, не ожидало бы ничего хорошего: либо нищета, либо проституция! Но случилось чудо: они нашли друг друга! Сначала ни тот, ни другой не поняли этого: каждый находил в своем партнере только то, что искал. Любава Уонг хотела избавиться от нищеты, да и сестру не хотелось терять, а Рассказову просто нравилась молоденькая «курочка», с которой он мог расслабиться и забыть на время о проблемах и будничной суете.

Но шло время, и постепенно эти совершенно разные люди почувствовали друг к другу нечто особенное. И основную роль в этом сыграла Любава.

Ее нежность, такт, терпимость, искренняя заботливость постепенно приносили плоды, и Хозяин день ото дня менялся, становился добрее, внимательнее и вскоре превратился в «милого, родного, любимого». Девушка почувствовала в нем не просто покровителя, а отца и старшего брата, и с каждым днем эти ощущения незаметно превращались в серьезное, большое и светлое чувство — ЛЮБОВЬ.

Стоило Рассказову взглянуть на свою Любаву даже после короткой разлуки, как мир вокруг преображался, расцвечивался разными красками. Ему хотелось петь, танцевать, осыпать ее подарками, да просто хотелось жить!

Она буквально втащила Рассказова в душевую, сбросив по пути очаровательный пеньюар. Увеличившийся животик ничуть не обезображивал ее фигуру, напротив, Любава еще сильнее возбуждала Рассказова, становилась еще желаннее. Он опустился перед ней на колени, вновь прижался к ее животу и замер, прислушиваясь к беспокойному плоду, который уже давал о себе знать, толкаясь и пинаясь, словно желая поскорее появиться на свет. Нет, перед ним теперь не глупенькая девочка, а вполне зрелая женщина, готовая стать любящей матерью. Растаяв от его ласки и нежности, она обхватила его голову и гладила, пока не почувствовала, как нечто твердое и горячее уперлось ей в голень. Любава томно вздрогнула, по всему ее телу пробежали мурашки.

— Встань, милый! — прошептала она. Рассказов поднялся с колен, наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

— Боже, неужели так бывает? — выдохнул он. — Как ты прекрасна! Я хочу тебя!

— Да, милый, да! — тяжело дыша, прошептала девушка, дотрагиваясь до его плоти, затем повернулась спиной, наклонилась и направила его жезл в свои влажные недра. Рассказов ласкал ее налившуюся грудь, постепенно входя в нее все глубже и глубже, пока не почувствовал, как она затрепетала в нетерпении.

— Боже мой. Боже мой! — вскрикивала она от радости и наслаждения.

— Как прекрасно, милый! Люблю тебя! Люблю!

— И я люблю тебя, Любава! Хочу, чтобы ты стала моей женой!

— Правда? Милый мой! Родненький! Рассказов ослабил натиск, но девушка уже достигла высшего блаженства. Это было так прекрасно, что они заключили друг друга в объятия, поддавшись неге и бесконечному блаженству…

Утром он ласково поглядел на девушку, осторожно, стараясь не разбудить, коснулся губами ее щеки и тихонько вышел из спальни. Не успел он принять душ, как зазвонил телефон. Рассказов не спеша вытерся насухо и только затем снял трубку.

— Это я, шеф! — услышал он голос Григория Марковича.

— Привет, землячок! Какие новости? — живо поинтересовался Рассказов.

— Разве вы не получили мое сообщение? — удивился Григорий Маркович. — Когда послал?

— Вчера.

— Не забывай, мы в разных часовых поясах? — хмыкнул Рассказов. — Повиси на телефоне! — Он положил трубку и направился в «святая святых»

— компьютерный центр.

Рядом с факсом действительно лежало несколько листков бумаги. Рассказов по одному вставил их в шифровальный аппарат. Через несколько секунд на экране появился текст сообщения.

«Уважаемый шеф! Согласно нашей договоренности, я вышел на Мабуту, и тот согласился нам помочь. Сознавая всю важность Вашего поручения, я решил подключить и свои старые каналы. Вы, вероятно, помните Игоря Федорова? Несколько лет назад он покинул Органы и сейчас имеет собственное розыскное агентство, которое существует вполне официально и пользуется хорошей репутацией…»

Черт бы побрал твою самодеятельность! Рассказов про себя выругался. Он действительно помнит этого выскочку Федорова, который работу в Органах начинал как раз при нем и готов был задницу лизать любому, от кого хоть както зависело его продвижение по службе. Такие родную мать продадут, если это сулит даже малейшую выгоду! Ладно, дальше…

«Представляете мое удивление, когда Федоров, услышав о вознаграждении, вытащил фотографию нашего „объекта“.

Рассказов в сердцах ударил кулаком по столу: черт бы побрал этого Федорова!

«Я уж было подумал, что Федоров сам нацелился на наш „объект“ и, следовательно, надо его убрать, однако на самом деле он просто выполнял чье-то задание, правда, он отказался открыть имя своего нанимателя. Мы сразу же отправились по известному ему адресу. К сожалению, там проживал двойник „объекта“, его пришлось ликвидировать. Перед смертью тот проговорился, что „объект“ находится в клинике пластической хирургии. Федоров послал туда двух опытных сотрудников, но те столкнулись с каким-то парнем. Судя по технике рукопашного боя, парень — специалист, и оказался рядом либо случайно, либо осуществлял негласную охрану „объекта“. Сотрудники Федорова ретировались. А когда решено было предпринять активные действия, оказалось, что „объект“ срочно вывезли. К счастью, люди Мабуту проследили за ним, а позднее и перехватили. Теперь он в наших руках. Но вывезти его пока невозможно: после пластической операции лицо должно прийти в норму, чтобы получилось нормальное фото на паспорт. Ситуация находится под контролем. Уверен, максимум через неделю „объект“ будет доставлен. Завтра я Вам позвоню, и, если что-то не так, дайте знать фразой: „Не слишком ли ты задержался, парень?“ Если вы одобряете мои действия, произнесите: „Сколько надо, столько и сиди. Работа есть работа!“ С уважением, Григорий Маркович».

Вот сукин кот! Нет бы сразу о главном, так надо вначале заставить понервничать! А всетаки надо признать, Григорий Маркович оказался молодцом! Нет, не зря Рассказов сегодня проснулся в таком прекрасном настроении! Он вышел из компьютерного центра, закрыл за собой дверь на ключ и подошел к телефону.

— Извини, что тебе пришлось подождать, мне нужно было срочно отдать кое-какие распоряжения.

— Ничего страшного, шеф.

— Послушай, не слишком ли ты задержался, парень? — Рассказов лукаво прищурился, представив вытянутую физиономию Григория Марковича. Это была мелкая месть за доставленные волнения.

— Простите, шеф, я правильно расслышал? А то здесь помехи. — В его голосе чувствовалось столько огорчения, что казалось, он вотвот расплачется.

— Да шучу я, шучу! — усмехнулся Рассказов и, уже посерьезнев, добавил: — Сколько надо, столько и сиди. Работа есть работа.

— Спасибо, шеф! — обрадовался Григорий Маркович. — Я все понял. Привезу вам отличный подарок.

— Надеюсь! — бросил Рассказов и повесил трубку.

Жалко, что придется отложить встречу с Волошиным. Ну, да ничего: тише едешь — дальше будешь! Чего-чего, а ждать Рассказов умеет. Зазвонил телефон внутренней связи. — Хозяин, можно к вам заглянуть? — послышался голос начальника службы безопасности Дика Беннета.

— Валяй, Дик! -весело ответил Рассказов, ничуть не обеспокоившись его взволнованным тоном.

Через несколько минут тот уже входил в кабинет.

— В чем дело? Что-то случилось? — поинтересовался Рассказов.

— По вашей просьбе я проанализировал все наши провалы с грузами за последние три месяца.

— И что? — нахмурился Рассказов; теперь и ему передалась тревога сотрудника.

— Никаких случайностей! — твердо проговорил Дик, прекрасно понимая, что его ждут большие неприятности, ибо в свое время именно Рассказов высказался не в пользу простых совпадений. — Не буду утомлять вас подробностями, но я твердо убежден, что у нас кто-то «стучит»!

Несколько минут Рассказов смотрел ему в глаза, словно раздумывая, взорваться и накричать или спокойно пораскинуть мозгами.

Дик Беннет, прекрасно зная характер Хозяина, ожидал от него чего угодно, только не таких слов:

— Дорогой мой, ты у нас начальник службы безопасности, тебе и карты в руки. Считаешь, что завелась «кукушечка», так выследи и сделай из нее чучело. Понадобится моя помощь, свистни. О'кэй? — Рассказов улыбнулся и подмигнул.

— Господи, Хозяин, как же я вас люблю! — Дик торопливо приложился к его руке губами.

— Ах, Дик, оставь эти нежности! — Рассказов даже не пытался вырвать руку, по правде говоря, такое обращение ему льстило. — Да, все забываю спросить: как там наш Тайсон?

— Похоже, этот человек просто находка для нас! В деле бесстрашен, рассудителен и спокоен, у него холодный аналитический ум. Как только я уйду на покой, можете уверенно ставить его на мое место!

— Надеюсь, это произойдет не скоро! — улыбнулся Рассказов. — А что с оружием? — неожиданно спросил он.

После разгрома «Райского уголка» они потеряли одного серьезного постоянного покупателя, пришлось даже выплачивать неустойку за срыв поставок. Казалось, на оружии можно ставить крест, однако Дик случайно наткнулся на законсервированный склад, созданный хитрым Севастьяновым специально для подстраховки. Попадись этот склад раньше, они не потеряли бы таких огромных денег, но и сейчас продажа найденного оружия с лихвой покрыла бы все потери. Не хватало лишь оптового покупателя, и Рассказов поручил Дику разыскать такового. Дело оказалось не таким уж простым: во-первых, партия не маленькая — пять тысяч обыкновенных автоматов и две тысячи автоматов с лазерными прицелами; во-вторых, подмоченная репутация, что в таком бизнесе помнится долго. Дик Беннет вылетал в Западную Европу, Африку, Южную Америку, но везде был встречен одинаково: либо отказ, либо предложение подождать.

— Вы забегаете вперед. Хозяин! — ухмыльнулся Беннет. — Я уже докладывал о своей поездке в Европу: так вот, один клиент откликнулся и уже прибыл. Он сейчас в «Шератоне».

— Ну и в чем проблема? — удивился Рассказов.

— Человек этот ищет личной встречи с вами. — Дик Беннет чуть заметно скривился. — Тебя что-то настораживает? — Не знаю! — Беннет пожал плечами. — Не доверяю я ей, и все тут!

— Ей? — с улыбкой воскликнул Рассказов, зная неприязнь начальника службы безопасности к противоположному полу. — Так клиент — женщина?

— Вот именно! И есть в ней что-то змеиное. — Видать, красивая! — поддел его Рассказов.

— Да уж, все при ней, — вздохнул Дик. — Но…

— Ладно! — Рассказов подмигнул. — Сегодня у меня прекрасное настроение, и никому не удастся его испортить. Давай ее сюда! — Прямо сейчас?

— А чего тянуть-то? «Шератон» ведь в пяти минутах езды, верно? Вот Тайсона за ней и пошли.

— Отличная мысль. Хозяин! — обрадовался Дик. — Она чуть выше метра пятидесяти, и Тайсон… — Он хихикнул. — Представляете картинку?

— Да-а-а, — протянул Рассказов, покачав головой. — Одним своим двухметровым ростом напугает кого угодно, да еще рваный шрам через все лицо…

Не прошло и получаса, как в кабинет Рассказова заглянул Тайсон и низким баритоном пророкотал:

— Хозяин, девушка доставлена. Впустить?

— Да, пусть войдет, — кивнул Рассказов.

— Добрый день! — раздался звонкий женский голос.

Перед ним стояла невысокая, молодая женщина удивительной красоты. Черные длинные волосы прикрывали красивые плечи, из-под челки на Рассказова в упор смотрели темно-карие глаза. Он встал из-за стола и протянул девушке руку.

— Рассказов! — представился он по-английски.

— А меня зовут Анжелика! — произнесла она по-русски без всякого акцента.

— О, вы знаете русский? — удивился Рассказов.

— И еще шесть языков, — заметила она.

— Прошу вас, садитесь. — Он указал на кресло.

— Спасибо! — холодно отозвалась женщина и вдруг выставила перед ним мизинец правой руки с наколкой-треугольником.

Рассказов вздрогнул и машинально ответил тем же.

— Теперь можем и присесть! — заметила женщина с некоторой развязностью в голосе, словно не она, а Рассказов находился у нее в гостях. — Не ожидали?

— Признаться, нет! — Он почувствовал, что немного нервничает.

Столько лет минуло с тех пор, как он, майор КГБ, выдержав испытательный срок, стал членом Ордена! А случилось это так: однажды, допрашивая очередного подозреваемого, Рассказов выпытал у него кое-что о некой тайной организации. Он не знал, что допрашиваемый был крупной фигурой в Ложе Восточного региона и специально раскрылся перед Рассказовым, чтобы обработать его самого.

Рассказов окунулся в это дело с головой, а когда спохватился, было уже поздно, да и не очень-то хотелось отступать. Мастер, посвящая его в члены Ордена, дал понять, что он будет одним из тех, кто «дремлет до поры и просыпается по зову братьев». С тех пор никто не выходил с ним на связь — и вдруг эта женщина! У нее знак треугольника с тремя красными точками внутри, значит, он должен ей подчиняться.

— Чем могу быть полезен Ордену? — Рассказов присел напротив.

— Во-первых, оружие я заберу для нужд Ордена, который все время помогал вам, но от вас пока ничего не получал.

— Я никогда не отказывался… — обиженным тоном начал он, но Анжелика резко оборвала:

— Мы все знаем, и это вовсе не упрек. Кроме того, до нас дошли сведения, что вы интересуетесь неким Волошиным, не так ли? — Она в упор взглянула на него.

— Вы правы, мне действительно нужен этот человек, — спокойно ответил Рассказов.

— Ордену тоже! — заметила женщина. — Это наши люди едва не столкнулись с вашими. Вам повезло больше, потому можете продолжить его разработку. Как только добьетесь успеха, получите двадцать пять процентов.

— Мы все принадлежим Ордену! — Торговаться с Орденом Рассказову почему-то не хотелось.

— Мы никогда в вас не сомневались! — Она впервые улыбнулась и многозначительно добавила: — С этого дня мы будем часто видеться.

Рассказову это совсем не понравилось, но пришлось сдержаться.

— Буду очень рад сотрудничеству, — откликнулся он. — Когда вы готовы забрать оружие?

— В любой момент.

— Я дам соответствующие распоряжения Дику Беннету, с ним вы уже знакомы.

— Он не очень-то благосклонно ко мне отнесся, — брезгливо хмыкнула Анжелика.

— А он вообще не жалует особ женского пола, — пояснил Рассказов.

— В отличие от вас! — Она лукаво подмигнула. — Как поживает Любава? Полагаю, вы скоро будете счастливым отцом?

По лицу Рассказова пробежала легкая тень. Ему стало немного не по себе. Как же четко работает разведка Ордена! Похоже, он постоянно у нее под колпаком!

— Спасибо, с Любавой все в порядке, через пару месяцев родит! — В его голосе чувствовалось столько нежности, что девушка невольно скривилась.

— Чувства только ослабляют человека!

— Не всегда и не всех, — возразил Рассказов. — Некоторые, наоборот, становятся сильнее.

— Ладно, пусть каждый останется при своем мнении. — Анжелика встала. — Я буду у себя в номере. — Она повернулась и направилась к выходу, даже не простившись.

Рассказов разозлился, но не хотел признаваться в этом даже себе. Впервые с ним так разговаривала женщина, а он не мог ни нагрубить ей, ни поставить ее на место! Он нутром чувствовал опасность и ничего не мог поделать: слишком уж серьезная организация стояла за ее спиной.

Рассказов решительно поднял трубку и вызвал Дика Беннета.

— Что-то случилось. Хозяин? — спросил тот еще с порога.

— С чего ты взял? — Рассказов даже попытался улыбнуться.

— Мы так давно работаем вместе, что мне и без слов все понятно: достаточно лишь интонации. — Он внимательно посмотрел в глаза Рассказову.

— Ты прав, приятель. Тысячу раз прав! — Рассказов встал и обеспокоенно зашагал из угла в угол. — Не спрашивай почему, но оружие ты отдашь этой женщине!

— По какой цене?

— Просто передашь, и все. — Рассказов вздохнул.

— В чем дело, Хозяин? — встревожился Дик.

— Никаких вопросов! — оборвал его Рассказов.

— Хорошо, как скажете, босс! Когда?

— Она ждет тебя в своем номере. Дик встал и направился к выходу, но Рассказов вдруг остановил его:

— Послушай!

— Да, Хозяин? — Тот сразу повернулся, в надежде, что Рассказов пошутил, и сейчас все встанет на свои места.

— Есть у тебя на примете толковый человек, да такой, которому ты мог бы доверить свою жизнь? — неожиданно спросил Рассказов.

— И конечно же, не из наших? — догадался Дик.

— Именно!

— Да, есть — братья-близнецы. Они обязаны мне жизнью. Я их придерживал на всякий случай. Что надо сделать?

— Учти, Дик, все, что ты сейчас услышишь, — страшная тайна, — многозначительно произнес Рассказов.

— Господи, Хозяин, или вы меня не знаете? Неужели я способен на предательство?

— Я не о предательстве. Дик. Слишком уж все опасно!

Впервые за много лет Дик уловил страх в глазах своего шефа, самый настоящий ужас.

— Все настолько серьезно?

— Более чем.

— И связано с этой бабой?

— Да.

— То-то она мне сразу не понравилась! Может, ее убрать?

— Ни в коем случае! — с горячностью возразил Рассказов. — Просто нужно следить за каждым ее шагом. Твои ребята справятся?

— Конечно! — ответил Дик. — На что обратить особое внимание?

— На все! Особенно на ее контакты.

* * *

Анжелика Двигубская, уроженка Польши, вышла замуж за датчанина и покинула родину. Ее муж фанатично принадлежал Ордену и занимал в нем довольно видное положение. Влюбившись до потери памяти, он и Анжелику решил ввести в Орден, а первым делом заставил ее изучать языки, в чем она весьма преуспела. Впрочем, не промах она была и в другом: отдавалась налево и направо, пока не сошлась с главарем банды, одно имя которого — Никанор, наводило смертельный ужас на жителей города.

Прожив с мужем около пяти лет, она узнала многие тайны Ордена. Она артистично изображала любящую жену, муж всецело ей доверял и даже мысли не допускал, что она способна изменить.

Анжелика вскоре настолько «прилипла» к Никанору, что иногда даже участвовала в преступлениях банды. Она научилась владеть оружием, уходить от погони, менять внешность. Во время налетов проявилась ее натура: циничная, жестокая, совершенно безжалостная. Однажды она спокойно пристрелила восьмилетнего ребенка, случайного свидетеля налета. Даже сам Никанор ее побаивался.

Однажды ее муж в разговоре с каким-то большим чином Ордена сказал некую фамилию. Эта русская фамилия звучала столь забавно, что запала ей в память, и Анжелика, выбрав подходящий момент, выспросила обо всем мужа, причем представила дело так, будто он сам ей говорил об этом Рассказове. После бурной ночи муж размяк и кое-что поведал.

Так, по крупинке, она выведала все, что он знал. В ее порочной голове постепенно созревал план, ей уже грезились огромные богатства. Она попросила Никанора установить за Рассказовым наблюдение и узнать о нем как можно больше. Быть замужем за человеком среднего достатка ее уже не устраивало. Она уговорила мужа застраховать свою жизнь на двести пятьдесят тысяч долларов, а через несколько месяцев не без помощи банды Никанора отправила его на тот свет. Всплакнув на могиле «незабвенного супруга», она стала обладательницей капитала, который небрежно назвала «всего лишь стартовым».

Она скопировала наколку на мизинце мужа и решила, что пришла пора действовать. Тут как раз объявился человек Рассказова в поисках покупателя на большую партию оружия.

Еще не имея оружия, она уже договорилась о его продаже. Анжелика затеяла опасную игру и получала от нее удовольствие. Она не просто стремилась к богатству и независимости — она хотела играть с огнем, и чем серьезнее была опасность, тем сильнее у нее кружилась голова. Это был своеобразный наркотик — чем больше потребляешь, тем большая доза требуется для кайфа. Но рано или поздно конец один — смерть!

Лана

Добравшись из аэропорта до дому, Лана благодарно кивнула водителю, вручила ему кое-какие документы для Рассказова и попросила передать, что отчитается через пару дней, как только отдохнет с дороги.

Небольшая двухкомнатная квартирка, купленная на ее имя Григорием Марковичем, была довольно уютной, хотя в основном пустовала: Лана чаще бывала в разъездах, нежели дома. В первое время ее просто переполняли впечатления, захлестывала азиатская экзотика, радовало яркое солнце. Сингапур настолько очаровывал и поражал, что вначале она жила только эмоциями. Однако шло время, и постепенно то, что прежде восхищало и приводило в неописуемый восторг, все больше раздражало.

Теперь Лана все чаще вспоминала далекую Москву, друзей, близких, но больше всего Савелия. Не проходило и дня, чтобы она не кляла себя за тот злополучный выстрел, сделанный словно в горячечном бреду. Когда Григорий Маркович приказал ей добить Говоркова, она действовала как сомнамбула, совершенно ничего не соображая, только в силу привычки. Наклонившись над бездыханным, как ей казалось, Савелием, Лана неожиданно пришла в себя и уже была готова выстрелить в Григория Марковича, как вдруг заметила, что на груди Савелия нет крови. Сообразив, что он в бронежилете и его жизни ничего не угрожает, Лана, под пристальным взглядом Григория Марковича, снова выстрелила Савелию в грудь, а затем несколько раз в сторону, поскольку шеф уже не смотрел. Потом последний раз взглянула на распростертого на земле Савелия и направилась к выходу, умоляя Бога оставить Говоркова в живых: пламя в доме разгоралось все сильнее и сильнее.

С Григорием Марковичем Лана познакомилась случайно, в ресторане, где она «нагружалась», поругавшись с матерью, которая не желала делить с дочерью любовника. Тот по пьяному делу лишил девственности семнадцатилетнюю Лану и, угрожая выложить все матери, продолжал пользоваться ею при любом подходящем случае. Трудно сказать, чем бы это все закончилось, если бы она не забеременела.

Виновник, боясь огласки, по знакомству устроил Лану на аборт, но доктор оказался знакомым матери и рассказал ей обо всем. Мать устроила скандал «любимому», но тот легко отделался, бросив: «Твоя дочка сама меня спровоцировала». Мать сгоряча выгнала Лану из дома.

Лана без особого смущения приняла предложение импозантного господина и отправилась к нему на квартиру. Как только Григорий Маркович узнал о том, что родная мать выгнала Лану из дома, он тотчас предложил ей остаться у него, на что та с благодарностью тут же согласилась.

Шло время, и Григорий Маркович постепенно приучил Лану к мысли о том, что ей придется отрабатывать свою сытую и безбедную жизнь. Она, осознав, что ее единственным богатством является прекрасное тело, которое не будет вечно молодым, совершенно спокойно отдавала его, оплачивая собственное благополучие. Однако Бог сжалился над ней и ниспослал Любовь в лице Савелия, которого ей следовало приручить и заставить работать на Григория Марковича. Она полюбила его искренне и безотчетно, но, к сожалению, не сразу это поняла.

Но теперь все чаще и чаще от воспоминаний об этом странном парне у нее неистово колотилось сердце и по всему телу пробегала сладостная дрожь. С брезгливостью снося ласки Григория Марковича, она однажды не вытерпела и заявила, что не станет с ним больше спать. Обозвав ее «грязной и неблагодарной шлюхой», он лишил ее содержания. К тому времени Лана уже прекрасно говорила по-английски, но с постоянной приличной работой ей не везло. Истратив все, что ей удалось накопить, работая на Григория Марковича, Лане оставалось только заняться проституцией, но в выбранном ею ресторане она наткнулась на местных проституток, которые отделали ее и выбросили на улицу. Тут-то и подоспел Рассказов.

Он познакомился с ней в тот день, когда они с Григорием Марковичем прибыли в Сингапур. Лана уже не раз слышала, что Рассказов — их Хозяин и именно от него зависит их дальнейшее благополучие, а посему постаралась расположить его к себе. Теперь же, вспомнив знакомство. Рассказов привез девушку к себе в дом и поручил заботам своей домоправительницы: огромной рыжей немки, работавшей у него уже много лет.

Когда Лана немного пришла в себя. Хозяин внимательно выслушал ее историю. Он проникся к ней сочувствием и предложил работу: «сначала курьером, а там посмотрим». Выбирать не приходилось, хотя девушка ничуть не сомневалась, что сердобольный Хозяин не преминет затащить ее к себе в постель.

Однако время шло, а тот и не думал к ней прикасаться; более того, убедившись в ее преданности, сделал ей неожиданное предложение:

— Вот что, девочка, ты достаточно натерпелась в жизни, и с этого дня я беру тебя под свое крыло! Больше никто тебя не тронет без твоего и моего согласия. Хочу, чтобы ты знала: просто так я никому тебя не предложу, но если понадобится, надеюсь, ты мне не откажешь? Итак, выбирай: не устраивает тебя мое предложение — получаешь деньги, которых тебе хватит на первое время, и мы навсегда расстаемся. А если устраивает, то возвращайся к себе на квартиру, радуйся жизни и жди.

— Чего ждать? — удивилась Лана.

— Как чего? — улыбнулся Рассказов. — Моего вызова! Ну, как?

— Спасибо за откровенность, со мной так еще никто не разговаривал. Конечно же, я согласна!

— Я не сомневался, что ты умненькая девочка! — расплылся в улыбке Рассказов — Тебе придется постоянно разъезжать по свету. Надеюсь, ты легка на подъем?

— Еще как! — воскликнула она и вдруг бросилась ему на шею: — Вот такого бы мне отца! — Но тут же, спохватившись, что сморозила глупость и наверняка задела его самолюбие, смущенно добавила: — Ой, я не то хотела сказать!

— Ничего-ничего! — рассмеялся Рассказов. — Ты и правда мне в дочери годишься. Постой-ка, у меня отличная идея: на досуге ты можешь взять шефство над моей Любавой. Слышала о ней?

— Краем уха! А в чем шефство-то?

— Ну, например, русский язык ее усовершенствовать, рассказывать о России…

— То есть стать кем-то вроде гувернантки?

— Вернее, ее подружкой. Будем считать это дополнительной работой и увеличим тебе жалованье на двести баксов в неделю. Хватит?

— Что вы, Аркадий Сергеевич, и того, что есть, достаточно! — возразила она смущенно.

— А это позволь решать мне!

С этого дня ее жизнь полностью изменилась: над душой никто не стоял, никому ничем не обязана. Сам Рассказов оставил ее в покое месяца на три. Все это время она проводила с Любавой. Эта полудевочка-полуженщина пришлась ей по душе. Ласковая, нежная и очень заботливая, она иногда становилась настоящим чертенком. Они бегали, резвились, хохотали, играли в прятки, салочки. Казалось, они понимают друг друга, как родные сестры, которые жили вместе с детства.

Когда Любава забеременела, Лана проявила к ней такое участие, на какое была способна только родная мать. Она следила, чтобы Любава, не дай Бог, не простудилась, ограничила подвижные игры, водила ее на прогулки, заставляла плавать в бассейне и даже играла на пианино, «чтобы у ребенка развивался слух». Ее внимание и забота о Любаве понравились Рассказову, и он всячески привечал девушку.

Григорий Маркович, узнав, что бывшая любовница без него не только не пропала, но и неплохо зарабатывает, навестил Лану и даже попытался затащить в постель, а когда получил решительный отказ, неожиданно для самого себя ударил ее по лицу.

— Если ты еще раз позволишь себе такое, я пожалуюсь своему шефу, и он тебе яйца отрежет! — зло бросила Лана в лицо бывшему любовнику.

— Что? Может, назовешь имя этого «храбреца»? Ну, очень хочется взглянуть ему в глаза! — Он нагло усмехнулся.

— А ты позвони ему! — Лана хитро прищурилась и протянула визитку Рассказова с его прямым телефоном, доступным только для избранных (Григорий Маркович в их число не входил).

— Откуда у тебя эта визитка? — нахмурился Григорий Маркович.

— От него самого. — Лана пожала плечами. — Разве ты не слышал, что я работаю у Рассказова!

У Григория Марковича в голове такое не укладывалось, но когда он взглянул Лане в глаза, то понял, что она не шутит. Пожалуй, Рассказов и вправду мог «запасть на эту шлюху», еще в первую встречу глаза пялил, а если так, то нужно срочно исправлять положение — Рассказов крут с теми, кто покушается на его собственность.

— Что ж ты сразу не сказала? — Он мгновенно изменил тон: — Надеюсь, ты не держишь на меня зла? Я же всегда к тебе хорошо относился, не так ли?

— Именно поэтому я ничего не скажу Рассказову, но если ты еще раз попытаешься ко мне прикоснуться, я молчать не буду и сразу же выложу все Хозяину. — В ее голосе чувствовалась такая решимость что Григорий Маркович с удивлением покачал головой, не находя нужных слов. — А теперь уходи, я хочу отдохнуть!

— Но мне действительно… — начал он, но и на этот раз ему не удалось высказаться: зазвонил телефон.

— Да, слушаю! — ответила она по-английски и спустя минуту добавила: — Хорошо, Дик, передай Хозяину: через пятнадцать минут.

— Может, подвезти? — предложил Григорий Маркович, когда они вышли из квартиры.

— Нет, спасибо, я на машине. Всего! — Лана подмигнула ему и направилась к шикарному ярко-красному «форду».

Девушка держалась столь грациозно и естественно, что Григорий Маркович пожалел, что не удержал ее.

Лана получила первое задание, и ей хотелось как можно точнее и быстрее его выполнить. Требовалось всего лишь взять небольшую посылку у Дика Беннета, доставить ее в Майами и вручить лично адресату.

Рассказов хотел проверить, насколько Лана смела и решительна; насколько умна, чтобы заморочить голову таможенной полиции; насколько честна, чтобы не заглянуть в пакет, даже из простого любопытства (в нем, кстати, не было ничего ценного или опасного). На выполнение задания отводилось десять дней, и ей вручили целых пять тысяч долларов «на текущие расходы». Дик пояснил: времени выделено с большим запасом, чтобы она выбрала наиболее безопасный вариант для провоза пакета и встречи с адресатом.

Конечно же, Лана и представления не имела, что ее просто проверяют. Она знала лишь одно: от расторопности зависит ее благополучие. Слегка поразмыслив, девушка решила сыграть роль богатой и капризной американки, которая из прихоти путешествует инкогнито. Заплатив двум бродягам и приведя их в божеский вид, она взяла напрокат пару фотоаппаратов и заставила новоиспеченных «журналистов» назубок затвердить нужные реплики.

Сама же Лана направилась в фешенебельный магазин и выбрала три самых шикарных платья, подчеркивающих все прелести ее фигуры, а также две модных шляпки. Полученный от Рассказова пакет Лана попросила упаковать в шляпную коробку.

Под присмотром людей Дика бродяги явились в аэропорт и, представившись репортерами, принялись расспрашивать служащих о русской графине из Америки, инкогнито путешествующей по Востоку. Подобные слухи распространяются со скоростью молнии. Через час, за пятнадцать минут до вылета, когда облаченная в шикарное платье Лана появилась в аэропорту, все взгляды были устремлены только на нее, а нанятые бездомные усердно щелкали затворами фотоаппаратов и задавали разнообразные вопросы. О каком досмотре багажа такой «богатой и известной всему миру» женщины могла идти речь? Таможенники, сраженные ее красотой и грацией, сами пронесли ее невесомый груз («Это мои скромные наряды», — небрежно бросила она) до самого самолета.

Спустя три дня Лана вернулась, и Рассказов сразу же пригласил ее к себе. Люди Дика еще в день отлета сообщили все Рассказову, и тот от души повеселился, отдавая должное изобретательности девушки. Он понял, что нашел человека, которому мог бы доверять.

— Вызывали, Аркадий Сергеевич? — Лана заглянула в кабинет к Рассказову.

— Да, дочка, входи, — ласково произнес Хозяин. — Садись напротив!

Предчувствуя что-то очень важное, Лана немного волновалась. Присев на самый краешек кресла, она уставилась на Рассказова.

— Я очень рад, что ты оправдала мои надежды, — бесстрастно начал Рассказов, но, не удержавшись, расплылся в улыбке. — И как тебе в голову пришло такое? До сих пор не стихли слухи о наследнице Романовых, мелькнувшей как мимолетное видение?

— Не знаю! — Лана пожала плечами. — Просто прикинула: кто решится в чем-то заподозрить такую женщину.

— Да, талантливо, ничего не скажешь! — Улыбка вдруг слетела с лица Рассказова. — Однако и весьма недальновидно! А что, если таможенники тебя запомнили и узнают, когда ты вновь столкнешься с ними?

— Да, не исключено! — Девушка согласно кивнула. — Но думаю, что подозрение возникнет лишь в том случае, если они увидят меня в ближайшее время, а в отдаленном будущем — вряд ли. Во-первых, для азиатов мы, как и они для нас, все на одно лицо; во-вторых, у них сотрутся в памяти детали, в-третьих, даже если я кому-то и запомнилась на всю жизнь, то это даже может сослужить добрую службу.

— То есть? — не понял Рассказов.

— В первый раз не проверили, во второй раз — не нашли, а в третий… — Она подняла на него невинный взгляд и лукаво улыбнулась.

— То есть доверять сей даме войдет у них в привычку? — воскликнул он и покачал головой. — Ну и хитра ты, бестия!

— Стараюсь, Хозяин!

— Вот и хорошо! Будешь стараться — станешь как сыр в масле кататься… Надо же, стихами заговорил! — Рассказов вновь засмеялся. — Надеюсь, ты понимаешь, что получаешь кругленькие суммы не просто так, за красивые глазки?

— Конечно!

— Тебя платят за риск, за постоянную угрозу ареста.

— И это понятно.

— А не страшно?

— Не боится только глупый, — на секунду задумавшись, ответила Лана. — Конечно, боюсь! Но не настолько, чтобы отказаться от работы.

— А если поймают? — Рассказов прищурился.

— Поймают — буду сидеть и ждать.

— Когда срок кончится? — хмыкнул он.

— Да нет, когда вы меня вытащите! — твердо произнесла Лана и посмотрела на него в упор.

— Намекаешь на то, что пойдешь на шантаж? — Рассказов нахмурился.

— Как вам в голову пришло такое? — Она испуганно вскинула глаза. — Вы же только что сказали, что я не так глупа! Так неужели я сама себе подпишу смертный приговор? Надеюсь, вы предпримете все возможное, чтобы меня вытащить, отнюдь не потому, что я могу вам навредить, а потому, что вы цените хороших работников и преданных людей, а значит, никогда не бросите их в беде! — Голос ее дрожал от слез и обиды, но говорила Лана искренне.

Он долго и внимательно смотрел ей в глаза, словно пытаясь понять, откровенна она или играет, но Лана выдержала этот взгляд.

— Что ж, я тебе верю! И дам совет: в случае задержания ты должна помнить только четыре слова и повторять только их, даже если тебя будут истязать…

— Прошу вызвать моего адвоката? — Она улыбнулась.

— Именно так, дочка! Что будешь пить?

— Шампанское! — Она совсем по-детски взмахнула рукой.

— А я выпью водочки. — Он ловко открыл бутылку французского шампанского, налил девушке в широкий фужер. — С крещением, дочка!

Они выпили, и Рассказов, отставив рюмку, внимательно посмотрел на Лану.

— Вы хотите что-то спросить?

— Да.

— Так спрашивайте! — Лана заволновалась: видимо, сейчас Рассказов затронет ее прошлое.

— Как ты относилась к Савелию Говоркову?

Лана могла предположить все, что угодно, только не это, и потому ответила не сразу, пытаясь сообразить, откуда вдруг у Рассказова такой интерес к Савелию.

— Что вы хотите узнать? — Лана, пыталась протянуть время, а заодно и прояснить ситуацию.

— Мне кажется, ты относилась к нему не только как к объекту наблюдения. — Рассказов отвел глаза в сторону, словно пытаясь скрыть свои мысли.

Лане пришло в голову, что Рассказов ее проверяет. Именно проверяет! Но почему? Неужели она в чем-то просчиталась? Неужели не доказала свою преданность? Так, вероятно, лучше сказать правду, и Лана решительно кивнула:

— Вы правы, Аркадий Сергеевич! Мне действительно нравился этот парень. А разве вам он не нравится? — нахально спросила она.

— Нравится? — переспросил он. — Нравился! Это точнее.

— С ним что-то случилось? — Как не старалась Лана, голос ее дрогнул.

— А ты разве не в курсе? — Рассказов пожал плечами и вытащил номер «Московского комсомольца».

— Господи! — вырвалось у Ланы, когда она пробежала глазами по строчкам. Схватив бутылку водки, она налила себе полный фужер и поднесла ко рту.

— А мне? — бросил Рассказов.

— Извините! — Она потянулась к его рюмке, но Рассказов тотчас подставил фужер. — Негоже пить меньше, чем женщина! — криво улыбнулся он. — Помянем раба Божьего Савелия! Добрый был хлопец, хотя и причинил мне столько неприятностей, что… — Он махнул рукой и выпил до дна.

Лана и слышала его и не слышала. В голове ее молотом ухало одно и то же: Савелий погиб!

— Сожалею! — буркнул Рассказов. — Думал, Гриша тебе все рассказал. Хорошо, что ты не стала ничего выдумывать и ответила прямо. Ценю!

— Так вы меня проверяли? — заплетающимся языком сказала Лана: хмель сразу же ударил ей в голову.

— Если честно, то да! — усмехнулся Рассказов. — Дело в том, что, по моим сведениям, в Сингапур направляется Андрей Воронов! Помнишь такого?

— Конечно! Это брат Савелия.

— Точнее сказать, названый брат, — поправил он.

— Иногда названый брат лучше родного! — Лана снова потянулась к бутылке.

— Может, не так часто? — Рассказов остановил ее руку.

— Хорошо, повременим! — Она мотнула головой и взглянула на Рассказова. — И вы что-то хотите мне поручить, верно?

— Об этом завтра, на трезвую голову! — улыбнулся Рассказов.

— Нет, сегодня! — заупрямилась Лана. — Или вы думаете, я пьяна? Ошибаетесь! Могу выпить еще столько же, и будет полный порядок! Хотите проверить? — Девчонку явно понесло.

— Как?

— А кто кого перепьет?

— Ты серьезно?

— Серьезно! Но с одним условием: пьем по двадцать граммов. Идет? — Она сказала это с вызовом, и он при всем желании уже не мог отказаться.

— Идет! — азартно откликнулся он. — Но у меня есть одно дополнение: пить стоя, у бара.

— Отлично!

— Тогда двинули?

— Двинули!

Лана встала с кресла и пошла следом за Рассказовым. По пути она незаметно сунула руку в сумочку, вытащила какую-то таблетку и быстро проглотила. Об этих таблетках ей в свое время рассказал Григорий Маркович. Они совершенно нейтрализовали действие алкоголя; очень удобно, если нельзя отказаться от застолья. Она привезла из Америки пару упаковок и теперь всегда носила с собой.

— Вытаскивай рюмки на стойку и ставь в ряд! — бросил он, когда они вошли в бар.

— По пятнадцать или по двадцать? — Она хитро улыбнулась.

— Неужели пятнадцать осилишь? Это же триста грамм!

— А вы осилите?

— Конечно! — Он самодовольно хмыкнул.

— Тогда и я осилю! — заявила Лана и принялась выставлять рюмки. Как только с каждой стороны оказалось по пятнадцать, она лукаво взглянула на Рассказова и добавила еще по три штуки.

— Все-таки восемнадцать! — Он начал разливать. — Да, мы забыли договориться о призе!

— Призом будет победа! — с пафосом воскликнула Лана.

— Ну, это само собой! — Он сделал паузу и добавил: — Если я проиграю, то тысяча баксов твои, дочка.

— А если я проиграю? — Она кокетливо улыбнулась.

— А с тобой… на «американку»! — Рассказов прищурился.

— В смысле, на желание?

— Слабо?

— Согласна? — чуть помедлив, бросила девушка.

— Начали?

— Стоп! — вдруг остановила Лана. — Мы не обговорили правила.

— Начинаем одновременно. Паузы между рюмками любые. Выигрывает тот, кто больше выпьет или кто первым выпьет последнюю.

— А если ничья?

— Ничьей быть не может! Если до конца доберемся одновременно, то добавляем еще по пять, и так до победы. Идет?

— Согласна!

— Начали?

— Начали!

Сначала Рассказов обошел ее на три рюмки, и казалось, догнать его уже не удастся. Но на тринадцатой рюмке спешка привела к тому, что Рассказов закашлялся и, стараясь притушить кашель, залпом опрокинул четырнадцатую, чем вызвал еще более сильный приступ, от которого едва не задохнулся. Пока он прочищал легкие, Лана спокойно догнала его, а вскоре и обогнала. Восемнадцатую рюмку она тянула с расстановкой: Рассказов допивал только семнадцатую.

Эффектно перевернув рюмку, Лана поставила ее перед Рассказовым.

— Оп-ля! — воскликнула она.

— Сильна, ничего не скажешь! Не думал, что я проиграю женщине. — Хозяин глубоко вздохнул.

— Мне просто повезло: если бы вы не закашлялись, мне бы ничего не светило! — Она словно оправдывала его проигрыш.

— Нет, дочка, все по-честному! — Он достал из кармана портмоне и отсчитал десять бумажек по сто долларов. — Аркадий Сергеевич, а как насчет задания! — неожиданно напомнила Лана.

— Ну и ну! — Рассказов развел руками, удивляясь, что после такого испытания она еще помнит об их разговоре. — Хорошо, слушай! Ты с Вороновым встретишься как бы случайно, это мы организуем, сблизишься с ним и приведешь по одному адресу.

— А дальше?

— Дальше им займутся другие!

После убийства двойника Волошина самим Григорием Марковичем или по его наводке генерал Богомолов действительно решил послать Андрея в Сингапур, чтобы попытаться отыскать концы. Перед этим он несколько часов ломал голову над тем, стоит ли посвящать в свои планы Майкла Джеймса, но чем больше размышлял, тем больше находилось аргументов против. И так задействовано слишком много лишних, но одно дело свои, русские, и совсем другое — иностранцы.

Естественно, Воронов летел в Сингапур под чужим именем и по легенде, в которой не было ни слова правды, кроме нескольких реальных фамилий из криминального мира Москвы, на которые можно было сослаться, но невозможно проверить: одни покоились на кладбище, другие пребывали в местах, не столь отдаленных.

Согласно документам Андрей Воронов являлся официальным представителем Русского торгового дома под громким, но ничего не значащим названием «Ист-Вест». В Сингапур приехал для налаживания контактов и поиска богатых инвесторов, готовых вложить средства в торговлю с Россией. Однако неофициально он якобы искал партнеров по наркобизнесу.

Неофициальная легенда родилась под нажимом самого майора и, по его словам, могла гораздо быстрее привести к Рассказову или к его ближайшему окружению. Богомолов довольно долго противился, опасаясь, что кто-нибудь признает Воронова, но Андрей уверял, что из оставшихся в живых никто его не знает. Правда, тут он несколько слукавил, не упомянув, даже вскользь, о Лане, укатившей в Сингапур с Григорием Марковичем. Кроме того, была некая фотография, где он запечатлен вместе с Савелием. Короче говоря, Воронов положился на русское «авось».

В конце концов он уговорил Богомолова, и тот дал добро. Труднее всего оказалось убедить Савелия; тот нутром чуял, что братишке грозит беда. Конечно же, Воронов не утаил ничего о Лане и о фотографии, но тут же заметил, что, во-первых, Лана вовсе не обязательно все еще работает на них, во-вторых, даже предположив, что она все-таки в Сингапуре, кто может гарантировать, что во время их мимолетного знакомства она навеки запомнила Андрея? А фотография… вряд ли сохранилась, да и сам Воронов здорово изменился с тех пор. Но Савелий окончательно сдался, когда взял с Воронова обещание изменить свою внешность.

Гримеры Богомолова потрудились на славу, и вскоре Воронова было не узнать: пышные усы, борода лопатой — ни дать ни взять настоящий русский мужик. Специальный клей прочно держал растительность. Но кто мог подумать, что в отделе Богомолова работал стукач, внедренный старым знакомым Рассказова, который сразу и сообщил Хозяину о готовящейся поездке.

Получив эти сведения. Рассказов решил по прибытии похитить майора, дабы до конца выяснить для себя все связанное со смертью Савелия. Не верил он газете — и все тут! Не мог такой человек, как Савелий, так просто уйти из жизни! После известия о гибели Савелия Рассказов не питал к нему той лютой ненависти, как в те времена, когда Говорков срывал все его планы. Более того, ему было даже жаль парня. Эх, сколько бы они с ним наворотили, если бы Савелий переметнулся к нему! Рассказов тяжело вздохнул и вызвал верного Дика Беннета.

— Помнится, ты обмолвился, что у тебя на таможне работает родственник, или я что-то путаю? — спросил Рассказов.

— Нет, Хозяин, вы никогда ничего не путаете, — хмыкнул Беннет. — Только не родственник, а родственница, Сильва, двоюродная сестра! Есть проблемы?

— Пока нет! — Рассказов скривил губы, потом протянул Дику фотографию, ту самую, которую Воронов считал давно исчезнувшей. — Взгляни-ка!

— Запомнил обоих, — скользнув по лицам, уверенно доложил тот.

— Пока нужно запомнить того, что справа.

— А что это за пятнистая форма? Смахивает на советскую.

— Угадал. Это форма российских воздушно-десантных войск.

— Что, ожидается десант? — усмехнулся начальник службы безопасности.

— Что-то вроде того… Фамилия — Воронов, имя — Андрей! Хотя он объявится под Другим именем: Полосин Андрей Викторович. Наверняка постарается и внешность изменить. Профессионал высокого класса!

— В какой области?

— Сейчас он майор Российской госбезопасности.

— Что требуется от Сильвы?

— Смотреть в оба и, опознав среди приезжих этого человека, сразу же сообщить твоему наблюдателю, который не должен упускать его из поля зрения! А потом… потом видно будет!

— Можно взять? — Дик кивнул на фото.

— Бери, сделай копии, — бросил Рассказов. — Одну себе, вторую — твоей сестричке, третью — наблюдателю. Да передай ему, чтобы работал осторожнее: Воронов — мужик умный, не дай Бог почувствует, что его «пасут». Так что выбери парня посмышленей и понеказистее, чтобы в глаза не бросался.

— Не беспокойтесь. Хозяин, все будет в самом лучшем виде.

— Надеюсь!

Дик Беннет встревожился: давно уже он не видел Хозяина таким озабоченным и серьезным. Видно, действительно этот приезжий не из простых, и, пожалуй, лучше самому контролировать ситуацию. Он тут же вызвал Барта Макалистера, парня настолько неприметного, словно родители специально растили его для подобной работы.

Барт рос в бедной семье. В школе ему легко давались точные науки и особенно химия, однако, получив образование, он оказался на улице. Дойдя до отчаяния, решился ограбить банк, потом связался с профессиональными грабителями и их главарем по кличке Артист. Пронюхав о профессии Макалистера, Артист, который давно мечтал окунуться в наркобизнес, взял его к себе в лабораторию, где Барт не только занимался изготовлением наркотиков, но и совершенствовался в создании взрывных устройств. При этом Макалистер неистово верил в Бога и в главную его заповедь: не убий! И потому был категорически против использования своих знаний для убийства людей. В нем постепенно росла ненависть к Артисту.

Барта случайно арестовал человек Майкла Джеймса, полицейский Дональд Шеппард. Полковник Федерального Бюро расследований Джеймс, узнав о связи Барта Макалистера с Артистом, который, в свою очередь, был тесно связан с Рассказовым, уговорил Барта работать на ФБР.

Майкл Джеймс, потерявший нескольких сотрудников при попытке приблизиться к Рассказову, возлагал на Барта Макалистера большие надежды, а потому старался действовать очень осторожно, разработав специальную систему контактов и до поры как бы законсервировав его.

Именно в это время Барта и вызвал Дик Беннет, в непосредственном подчинении которого он находился.

Не вдаваясь в подробности. Дик вручил ему фотографию Воронова и приказал встречать в аэропорту все самолеты, которые прибывают из России. Как только этот человек объявится, Барт должен ни на минуту не упускать русского из виду и при первой же возможности сообщить место его пребывания. Барт тут же снял копию с фото, написал шифровку и передал то и другое людям полковника Джеймса.

И вновь пересеклись судьбы майора госбезопасности России Андрея Воронова, полковника ФБР Майкла Джеймса и бывшего генерала КГБ Аркадия Рассказова.

Пути ведут в Сингапур

Получив шифровку Макалистера, Майкл Джеймс тотчас связался с генералом Богомоловым.

— Костя, здравствуй! — В голосе полковника чувствовалась некоторая нервозность.

— Что-то случилось? — забеспокоился Богомолов.

— Давай сначала я задам вопрос.

— Пожалуйста!

— Ты собираешься посылать в Сингапур майора Воронова?

Богомолов готов был услышать все, что угодно, не только не это. Он несколько минут ошарашенно молчал, и Майкл даже забеспокоился.

— Алло, что случилось? Ты слушаешь?

— Да-да, извини, Майкл! Откуда у тебя такая информация?

— Ты не ответил! — настаивал тот.

— Не только собираюсь, но уже отправил час назад.

— Да-а-а! — протянул Майкл.

— Что происходит? Ты объяснишь мне в конце концов?

— Потому и звоню! — Майкл даже слегка обиделся. — Судя по всему, наш общий знакомый весьма заинтересовался приездом Воронова. Во всяком случае, ожидает его с большим нетерпением.

— Но как он узнал? У него и фамилия другая!

— Фамилия фамилией, а фотография его передо мной. В пятнистой форме. Похоже, рядом кто-то стоит, но его отрезали.

— Не догадываешься, кто?

— Неужели Савелий? Как он поживает? Чем занимается? Что-то я давно о нем не слышал!

Богомолов сделал паузу, которую можно было истолковать по-всякому, но Майкл, словно прочитав его мысли, сразу спросил: — С ним что-нибудь случилось?

— Погиб наш приятель! — отрезал генерал и снова вздохнул, сожалея, что приходится обманывать коллегу.

— Как это произошло?

— Железнодорожная катастрофа.

— Да? Вот не повезло! Жалко парня, мне он очень нравился. Прими мои искренние соболезнования!

— Спасибо!

Оба тактично помолчали.

— Воронов летит в Сингапур, чтобы выполнить задание Савелия, или я ошибаюсь? — поинтересовался Майкл.

— Отчасти! — уклончиво ответил Богомолов. — Но как все-таки к тебе попала эта информация?

— Мой человек, которого я внедрил в окружение Рассказова, получил от его главной овчарки задание взять Воронова под наблюдение и ждать дальнейших указаний.

— И какие у тебя соображения? Не думаю, что ты позвонил мне просто сообщить о столь пристальном интересе Рассказова к Воронову, — усмехнулся Богомолов.

— В общем, да! Дело в том, что я уже несколько месяцев разрабатываю один вариант, с помощью которого удастся прищучить нашего общего знакомого. Я выжидал только, чтобы они задействовали моего человека. Теперь господин Рассказов вряд ли упустит такую приманку, как Воронов. Тем более если ему предложат крупную партию наркотиков!

— Он так и промышляет этой дрянью? — Богомолов покачал головой: — Неужели так трудно его засадить?

— Он настолько хитер, что я уже нескольких людей потерял. Знаю, что их убрал именно он, а доказать не могу!

— Насколько все это опасно для Воронова? — неожиданно спросил Богомолов.

— Смею заверить, с моей стороны будет сделано все возможное, чтобы избежать сюрпризов.

— Верю! Но как Воронов выйдет на твоего человека?

— Мой человек сам выйдет на него: это же его официальное задание.

— А ты уверен, что он его узнает? — Богомолов усмехнулся.

— Что, сильно поработали?

— Более чем достаточно. Ладно, пиши: Полосин Андрей Викторович. При необходимости личного контакта пусть передаст привет по-русски от Константина Ивановича.

— То есть от тебя? Отлично!

— Держи меня в курсе. Желаю удачи!

— Спасибо!

Майкл тут же связался с помощником и приказал забронировать два билета на ближайший рейс до Сингапура: один для себя, другой — для Дональда Шеппарда, с которым он в свое время проводил операцию в Афганистане. После этого полковник позвонил комиссару полиции, под началом которого работал Шеппард. В свое время Майкл здорово ему помог.

— Кому я понадобился? — послышался раздраженный скрипучий голос Арчибальда Стикса.

— И тебе добрый день. Арчи! — усмехнулся полковник. — Чувствую, сейчас для тебя не самые лучшие времена. Это Майкл Джеймс.

— А, это ты? — Арчибальд Стикс сразу подобрел. — Привет, коллега! Какими судьбами! Неужели могу быть тебе чем-то полезен?

— Представь себе! Ты меня действительно обрадуешь, если пару дней обойдешься без одного из своих сотрудников.

— Интересно, без кого же? Надеюсь, не без твоего протеже Шеппарда?

— В голосе Стикса еще теплилась надежда.

— Ты как всегда догадлив, приятель! Но мне послышалось, что ты сомневаешься? — Майкл даже не пытался подсластить пилюлю.

— Тебе действительно послышалось, хотя… — Комиссар тяжело вздохнул. — Просто в эти дни придется попотеть!

— О чем ты, Арчибальд? — удивился Майкл. — По моим данным, у тебя один из самых тихих районов.

— И все благодаря тебе! Стоило только мне с твоей подачи взять к себе этого богатыря, как на улицах района действительно стало тихо. Надеюсь, ты заберешь его ненадолго?

— Поверь, Арчи, минуты лишней не продержу. Спасибо, приятель!

— Не за что! — Тот снова вздохнул. — Соединить?

— Буду признателен!

Буквально через несколько секунд Майкл услышал голос Шеппарда:

— Двадцать шестой на связи!

— Привет, Дон! Это Джеймс.

— И тебе привет, Майкл! — не скрывая радости, воскликнул тот.

— Проветриться не хочешь?

— Надолго? — тут же спросил он.

— Как получится.

— Территория, надеюсь, наша?

— Чужая.

— Понятно! Когда ехать?

— Сегодня.

— Где встречаемся?

— Через пару часов в аэропорту.

— Форма одежды?

— Цивильная, но на всякий случай захвати документы полицейского.

— О'кэй!

* * *

Генерал Богомолов тоже развил бурную деятельность. Каким образом Рассказов узнал о прибытии Воронова в Сингапур? Об этом был информирован довольно узкий круг сотрудников. Первым делом Константин Иванович связался с приятелем, бывшим генералом Говоровым.

— Порфирий Сергеевич, это Богомолов. Приветствую тебя! — Он даже не пытался скрыть настроения.

Генерал в отставке тут же, без всяких реверансов, спросил:

— Что-нибудь случилось? Надеюсь, не с нашим крестником?

— Наш общий знакомый прознал, что его скоро навестит наш приятель!

— Они уже давно называли Рассказова «общим знакомым», и потому генерал не сомневался, что Говоров поймет, о ком идет речь.

— Ты сейчас на месте?

— Да, уже отменил все свои встречи.

— Еду!

— Кого еще подтянуть на разговор?

— Только того, кому ты доверяешь, — не задумываясь, ответил Говоров.

— В таком случае сначала поговорим вдвоем.

— Почему-то и я об этом подумал! — Говоров с трудом сдержался, чтобы не усмехнуться.

Затем Богомолов позвонил майору Горькавому, офицеру спецсвязи.

— Это Богомолов!

— Слушаю, товарищ генерал! — отчеканил Горькавый.

— Это хорошо, что слушаешь, — проворчал в ответ Богомолов. — Ты когда проверял мой кабинет?

В свое время, вступив в должность, Богомолов познакомился с личным составом отдела спецсвязи, указав на важность их работы и выразив надежду на полное взаимопонимание. Далее он заметил, что некоторые инструкции устарели, а потому следует придерживаться лишь одного важного правила: максимальной осторожности. И тут же пояснил: «Береженого и Бог бережет!» Когда же на лице Горькавого, тогда еще капитана, отразилось явное недоумение, генерал добавил: «При желании, имея доступ ко мне в кабинет, подслушивающие устройства можно устанавливать хоть каждый день, но кому охота рисковать? Скорее всего попытки будут повторяться раз в месяц. Посему прошу через каждые две недели как следует проверять мой кабинет, причем в разные числа».

С тех пор кабинет генерала регулярно подвергался проверкам на предмет наличия «жучков».

— Прошу прощения, Константин Иванович, но я только вчера вернулся из отпуска. Вы мне сами и подписывали! — Майор говорил несколько растерянно. — Сейчас посмотрю в свои записи…

— Ничего не нужно смотреть, — мягко прервал Богомолов. — Один управишься? Сколько потребуется времени?

— Если нужно побыстрее…

— Быстрее, но качество тоже играет важную роль! — снова прервал Богомолов.

— В таком случае — час-полтора.

— Бери свои приборы и дуй ко мне. Даю тебе сорок пять минут, а потом лично доложишь, что нашел! — Он положил трубку и вызвал к себе Михаила Никифоровича.

— Слушаю вас, Константин Иванович! Не первый год работая с генералом, Михаил Никифорович безошибочно определял настроение начальника с полуслова. Сейчас генерал, похоже, был чем-то недоволен.

— Послушай, Миша, кто-нибудь проявлял излишнее любопытство в последнее время?

— В каком смысле?

— В любом!

— Если вы уточните, о чем речь… — осторожно начал помощник, но Богомолов резко оборвал его:

— Куда уж конкретнее! Произошла утечка информации, и мне хотелось бы узнать, в каком звене.

— Со всей ответственностью заявляю, что в нашем секретариате это просто исключено: каждого из сотрудников я проверял лично и не единожды! — В его голосе слышалась обида. — Скажите, информация, о которой вы говорите, была известна только нашему Управлению? — неожиданно спросил он.

— Если бы! — Богомолов тяжело вздохнул, потом посмотрел на помощника и пальцем поманил поближе: — За границей стало известно о том, что Воронов отправился в Сингапур! — прошептал он ему на ухо и громко добавил: — Почему я должен выслушивать новости от замминистра, а не сам ему их рассказывать?

— Вы насчет передвижения в нашем руководстве? — подыграл Михаил Никифорович.

— Вот именно! — поддакнул Богомолов.

— А вы заглядывали сегодня в папку?

— В какую?

— Да вот же она! — Полковник пошелестел бумагами и открыл первую попавшуюся папку. — Вот моя докладная записка.

— Я всегда знал, что ты самый обязательный и пунктуальный сотрудник!

— Спасибо! Может, кофейку соорудить? — спросил помощник, а сам кивнул на дверь.

— Нет, спасибо, пойду лучше разомнусь! — Оба знали, что личная комната отдыха с тренажерами не прослушивается, и потому направились туда.

— Сейчас Горькавый проверит мой кабинет, — бросил генерал, плотно прикрыв за собой дверь. — Если ничего не обнаружит, придется тщательно проверить всех сотрудников, чтолибо знавших о командировке Воронова.

— Это настолько серьезно?

— Более чем! — Генерал снова тяжело вздохнул. — Если за границей преспокойно узнают о наших планах, то о какой тогда работе может идти речь?

— Константин Иванович, мне не верится, что кто-то установил в вашем кабинете спецаппаратуру! — твердо заявил Михаил Никифорович.

— Мне тоже. Тем не менее информация ушла.

— Значит, кто-то продался. Нужно срочно что-то предпринять!

— Естественно! — Генерал задумался. — Вот что, Миша, составь список сотрудников, которые имеют особый допуск, и осторожно прощупай, как ты умеешь. Кроме того, проанализируй всю документацию, записи… короче, все, что имело отношение к отъезду Воронова.

— Константин Иванович! — вдруг воскликнул помощник. — А кто делал новые документы Воронову?

— Ты имеешь в виду… — Богомолов замолчал и кисло усмехнулся. — Давай-ка его срочно ко мне!

— В кабинет?

— В кабинет… минут через двадцать пятьтридцать после того, как Горькавый там пройдется. Сейчас придет Говоров…

— Проводить сюда?

— Именно!

Стоило Михаилу Никифоровичу заикнуться о документах, как оба подумали об одном и том же: этого капитана к ним прислали по ходатайству некоего депутата Государственной думы, который при Горбачеве работал в Секретариате ЦК партии у Севастьянова. В тот момент никто из них не придал этому особого значения, впрочем, капитана Дубровина Юрия Михайловича довольно тщательно проверили. Его послужной список не внушал подозрений: четыре года проработал в Германии, возглавляя спецотдел дивизии, после вывода войск направлен в охрану Президента, а оттуда рекомендован к Богомолову.

Вскоре появился Говоров, который с порога пророкотал:

— Неужели в твоем ведомстве утечка информации? Если так, то Воронова нужно срочно отзывать!

— Утечка действительно имеет место! — задумчиво ответил Богомолов, после чего подробно изложил беседу с Майклом и поделился своими соображениями насчет выявления предателя.

— И что ты ему скажешь? Давай признавайся, что являешься агентом Рассказова? — Говоров улыбнулся.

— Если Горькавый не найдет в кабинете «жучков», то других кандидатур на роль «кукушки» не имеется! — заметил Богомолов. — Чтобы тщательно проверить всех моих сотрудников, потребуется несколько дней, а то и недель. А временем мы как раз и не располагаем!

Они некоторое время сидели молча, пытаясь проанализировать ситуацию, и вдруг Порфирий Сергеевич воскликнул:

— Стоп! Как думаешь, этот Дубровин чтонибудь обо мне слышал?

— Что ты задумал? — насторожился Богомолов. — Надеюсь, ты не хочешь войти с ним в контакт?

— Почему бы и нет?

— И что ему скажешь? Здравствуй, привет тебе от Рассказова? — Богомолов усмехнулся.

— А что, это находка! — на полном серьезе заметил Говоров. — А как бы ты себя повел в такой ситуации? Хоть чем-то он наверняка себя выдаст, никак не ожидая внезапного появления человека с приветом от «кормильца» из-за границы!

— В этом что-то есть! — Богомолов задумался. — А если не сработает?

— В таком случае в твоем департаменте одним честным человеком будет больше.

— А если у него железные нервы или имеется точный пароль? — все еще сомневался Богомолов.

— Вряд ли, если к нему обратится человек с приветом от Рассказова да еще передаст за отличную работу пару-тройку тысяч долларов — будет вполне убедительно.

— Что же, я не против.

— Остается только обсудить условия встречи. Я позвоню ему с мобильного телефона и скажу: «Здравствуйте, господин Дубровин! Мне необходимо с вами встретиться!» — Говоров забавно изобразил легкий акцент. — Если он окажется тем, кого мы подозреваем, то сразу же клюнет, хотя бы из интереса, если нет, то начнет задавать вопросы.

— Согласен! — Богомолов взглянул на часы, тут же набрал номер и протянул ему трубку мобильного телефона. — Договаривайся о встрече у кинотеатра «Художественный» через час.

— Господин Дубровин? Здравствуйте! Мне необходимо с вами встретиться.

— Когда? — после небольшой паузы спросил Дубровин.

— Через час, у входа в кинотеатр «Художественный».

— Хорошо! — Он тут же дал отбой.

— Все так просто, что даже противно! — поморщился Говоров.

— Думаешь, клюнул?

— Вне всякого сомнения. Он даже не спросил, как мы узнаем друг друга.

— Все прояснится гораздо раньше, — заметил Богомолов.

— Каким образом?

— У него есть шанс остаться честным человеком. Дело в том, что до этой встречи он вызван ко мне. Если он согласился на этот контакт только для проверки, то должен доложить мне об этом. А я постараюсь ему помочь: затяну разговор. — Он лукаво взглянул на Говорова.

— Интересно, что придумает капитан, чтобы оправдать свою спешку? Мама заболела или сына из садика должен забрать? — Говоров с досадой причмокнул губами. — Ну никак не могу понять, что движет такими людьми? Деньги, романтика, возможность уехать из страны, которая тебя взрастила, дала образование…

— Мне кажется, все намного проще, — заметил Богомолов. — Молодой парень, попав за границу, вкусил прелестей тамошней жизни, а приехал сюда и столкнулся с нашей грустной действительностью.

— А как же тысячи, сотни тысяч других таких же? Разве они не имеют права на лучшую жизнь? Почему же они не предают родину? Мне даже показалось, что ты пытаешься его оправдать!

— Тебе и вправду показалось. Я никогда и никому не прощу измены! — Богомолов сказал это так твердо, словно давал клятву. — Просто я пытаюсь его понять.

— И что ты с ним сделаешь? Отдашь под суд?

— Нет, под суд не отдам! Оставлю за ним право выбора: или искупить свое предательство и начать работать на меня, или… — Он характерным жестом провел по горлу. — Дубровин попадет в катастрофу! Рассказов ни в коем случае не должен узнать о том, что его человек раскрыт.

— А тот, кто его рекомендовал?

— Это особый случай! У этого только один выход. Вот ему я никогда не прощу, не смогу даже использовать эту мразь! Народ ему поверил, выбрал своим депутатом, а он? Нет, этому не жить!

В дверь неожиданно постучали.

— Да, Миша?

— Капитан Дубровин в приемной.

— А Горькавый?

— Трудится в поте лица! — усмехнулся помощник.

— Хорошо, пусть Дубровин ждет, пока я не вызову!

— Кстати, капитан интересовался, зачем он вам понадобился и долго ли здесь проторчит. Богомолов с Говоровым переглянулись.

— Ничего, пусть подождет! Если спросит, скажи, что я говорю по вертушке!

— А если кто придет?

— Я для всех занят, кроме тех, кто связан с делом Воронова! — тихо, но твердо ответил Богомолов.

— Понял! — Помощник вышел.

— Не пора ли мне двигать в сторону кинотеатра? — улыбнулся Говоров.

— Кажется, это не понадобится! Во всяком случае, он никак не сможет добраться туда раньше тебя, обещаю. Лучше расскажи, как себя чувствует наш крестник?

После отправки Воронова в Сингапур контакты с Савелием были возложены на Говорова, на что тот согласился с огромным удовольствием.

— Савелий в отличном настроении и рвется в бой! Мучается от неопределенности: абсолютно уверен, что те, кто подсылал к нему убийц, в самое ближайшее время повторят попытку.

— Лично я в этом нисколько не сомневаюсь! Наверняка они просто выжидают, чтобы усыпить его бдительность.

— Нет-нет, лично я убежден в другом! Либо там что-то не заладилось, либо его решили не трогать, а прежде завладеть самим Волошиным.

— Вот это скорее всего! — согласился Богомолов. — Так, значит, Савелий рвется в бой?

— Еще как!

— Да, чуть не забыл… — Богомолов вышел из ванной комнаты и через несколько минут вернулся. — Этот тебе, второй вручишь ему. — Он протянул Говорову два мобильных телефона. — Мало ли… Ладно, посиди здесь, а я пойду встречусь с «кукушечкой».

Говоров набрал свой домашний номер, а Богомолов, войдя в кабинет, спросил майора Горькавого:

— Ну, есть что-нибудь?

— Никак нет, товарищ генерал! Все абсолютно чисто, — уверенно доложил тот.

— Хорошо, спасибо. Можешь идти.

— Слушаюсь!

Усевшись за рабочий стол, Богомолов нажал кнопку селектора:

— Михаил Никифорович, пригласите капитана.

— Товарищ генерал, капитан Дубровин по вашему при… — Договорить вошедшему не удалось.

— Оставь, капитан! — устало оборвал Богомолов. — Как давно ты работаешь на Рассказова? — Он сказал это вежливо, совершенно не повышая голоса, не сомневаясь в своей правоте, и это было так неожиданно, что несчастный мгновенно покрылся потом. — Хорошо, хоть не пытаешься отрицать! Умеешь проигрывать! — Генерал уставился на бедного малого, в глазах которого застыл страх.

— Что со мной будет? — прошептал он пересохшими губами.

— А ты как думаешь?

— Трибунал? — так жалобно выдавил он, что Богомолов на секунду даже пожалел его.

— Это самое простое решение! — Генерал вздохнул.

— А что… — Он запнулся, кашлянул и наконец договорил внезапно осипшим голосом: — Разве может быть другое решение?

— Вот что, капитан, ты пока посиди, подумай с полчаса, а потом продолжим беседу! — Богомолов вызвал помощника: — Миша, отведи-ка капитана в закрытую комнату: пусть там посидит, подумает. — Он повернулся к Дубровину: — Не вздумай сотворить какую-нибудь глупость: не дадут!

Капитан опустил голову и медленно поплелся за Михаилом Никифоровичем, а Богомолов вернулся к Говорову.

— Ты оказался прав: все так просто, что даже противно. Такое впечатление, что он даже в штаны наделал со страху!

— Что решил: будешь использовать или…

— Посмотрим! Пусть посидит один на один со своей душонкой с полчасика, а потом поговорим. В кабинете все чисто.

— Это и так ясно.

— Ясно не ясно, но проверить лишний раз не мешает. Ты сейчас к Савелию?

— Да, пойду навещу парня, чтобы не скучал…

Старый военный наставник Савелия не ошибся: Савелию действительно надоело вынужденное бездействие, скрашенное, правда, происшествием с наемными убийцами. Их появление не только взбодрило его, но и заставило всерьез задуматься над ситуацией. Рисковать своей жизнью в чужой стране — для этого должны быть веские причины! Подобные услуги стоят очень дорого, тем более когда работает профессионал.

Савелий прекрасно понимал, что если бы не стечение обстоятельств, то выжить им с двойником было бы практически невозможно. Этих ребят подвела многоступенчатая перестраховка, а также излишняя активность сообщницы — старшей сестры. Казалось бы, чего уж проще: им обеспечили свободный доступ в клинику, усыпили охрану, — так поднимайся и «мочи», не забывая о контрольном выстреле в голову. Однако ж усыпить охрану было мало, потребовалось усыпить еще и «объект». А «объект» как на грех вдруг «раздвоился»! Кого убирать? А чего голову ломать — и того и другого!

Первая случайность потянула за собой другие. Старшая сестра решила, не мудрствуя лукаво, усыпить обоих.

Но двойник Говоркова никогда не принимал лекарств, а старшая сестра вдруг принесла их… А дальше, когда они поделились своими наблюдениями, все было лишь делом техники: посматривая на глазок камеры, каждый соорудил на постели «куклу», спрятался в шкафчике у входа и терпеливо стал дожидаться непрошеных гостей.

Возникает вопрос: к чему так рисковать, не проще ли было вызвать подмогу? Но стоило им обратиться за помощью, на чем, кстати, настаивал двойник Савелия, все могло бы провалиться. Наемники затаились бы и придумали что-нибудь другое, более эффективное, а старшая сестра спокойно стала бы все отрицать…

Сегодня Савелий принимал своего наставника — генерала в отставке Говорова. Уже при входе в палату тот бодро спросил:

— Ну как тут отдыхается моему крестнику? Не слишком ли я зачастил, не надоел ли?

— Господи, Порфирий Сергеевич! Как вы можете так говорить? Всего-то второй раз навещаете! — Савелий радостно бросился к генералу.

Говоров закрыл за собой дверь, и они обнялись.

— Да, чувствую, совсем ты здесь одичал, — похлопывая Савелия по спине, проговорил наставник.

— Не то слово! — прошептал Савелий. — Настолько, что даже соскучился по своим убийцам: почему, думаю, так задерживаются?

— Ты мне это брось! — строго сказал Говоров. — Прекрати киснуть!

— Вам легко говорить! Может, махнемся на пару деньков хотя бы? — с грустью вздохнул Савелий.

— А что, я бы с огромным удовольствием здесь повалялся! — Генерал внимательно огляделся. — Чем тебе не полулюкс? Ладно, шутки в сторону!

— Он перехватил взгляд Савелия и посмотрел на видеокамеру, которая, судя по красному огоньку, работала. Впрочем, за мониторами, видно, сидел кто-то совестливый — заметив, что наблюдение явно смущает посетителя, он тотчас отключил камеру. — Ну вот, теперь можно и поговорить.

— Что, есть новости?

— Угадал! — кивнул Говоров, но тут же поинтересовался: — Повязку-то когда снимают?

— Обещают через неделю, а что?

— Рассказов знает о прибытии Воронова в Сингапур. Более того, с нетерпением ждет его. — За ровным тоном генерала угадывалось нешуточное беспокойство.

— Давайте уж все до конца! Откуда он получил такую информацию?

— А я и не собираюсь ничего утаивать. Рассказову удалось внедрить к нам своего человека.

— Что? — воскликнул Савелий.

— К сожалению, так оно и есть. Сейчас стукача допрашивает сам Богомолов, но мне кажется, от него мало толку: так, пешка, которой никогда не превратиться в ферзя.

— Как же его проморгали?

— Мы всех тщательно проверяли, но… — Говоров развел руками. — Ты помнишь Севастьянова?

— Еще бы, конечно, помню!

— С ним в свое время работал человек, депутат Госдумы, вот по его рекомендации и пришлось взять этого капитана.

— Но ведь теперь нужно и с этой сволочью разбираться!

— Ты о депутате? Не волнуйся, о нем уже сегодня позаботятся. — Говоров хитровато прищурился.

— Пусть земля ему будет пухом! Что дальше?

— Экий ты нетерпеливый! — Говоров криво улыбнулся. — К сожалению, люди, наблюдающие за Мабуту, упустили что-то очень важное…

— Откуда вы знаете?

— Григорий Маркович после очередного разговора с Мабуту вроде бы успокоился: в основном сидит в номере, а по вечерам ходит в ночной бар отеля, но ни с кем там не общается.

— Вы полагаете, что он выполнил то, за чем приехал? Чего же он ждет в таком случае?

— А ты как думаешь?

— Он ждет, когда заживет лицо старика Волошина! — воскликнул Савелий, а потом стал размышлять вслух: — Времени у нас в обрез! Волошину сделали операцию на день раньше, чем мне, и максимум через четыре-пять дней он уже будет готов к транспортировке.

— К какой транспортировке?

— Видимо, за границу, — уверенно проговорил Савелий.

— Но зачем его туда тащить? Не проще ли заполучить все нужные сведения здесь?

— Я, конечно, недолго с ним общался, но мне кажется, так просто они от него ничего не добьются.

— Хочешь сказать, что за границей у них будет больше возможностей заставить его поделиться информацией? Пожалуй, ты прав. Нельзя допустить этого ни в коем случае!

— Каким образом? Окружить аэропорт? Перехватить по дороге? Нет, это опасно: как только они что-либо заподозрят, тут же отправят старика на тот свет.

— Скорее всего! — Говоров вздохнул. — Наверняка Рассказов так и распорядился. Но и отпускать Волошина нельзя! Заколдованный круг какой-то! — В сердцах генерал стукнул себя по колену.

— Вот что! — решительно произнес Савелий. — Коль скоро толпа сотрудников может их насторожить, нужно использовать одного человека!

— И этим человеком, конечно же, будешь ты? — Говоров нахмурился. — Да понимаешь ли ты, чем рискуешь? Потратить столько усилий, чтобы навсегда исчезнуть, и все впустую? Не говоря уж о смертельной опасности…

— Мало ли мне приходилось рисковать? А то, что меня раскроют, почти исключено. Вот что, давайте посчитаем все плюсы… во-первых, я лучше, чем кто-либо, знаю Григория Марковича…

— Допустим! — Говоров согласно кивнул.

— Он наверняка прилетел не один, и этот неизвестный вполне может оказаться моим знакомым по загранице. Это во-вторых! И в-третьих: надеюсь, моя подготовка не вызывает у вас сомнений?

— Нисколько!

— Тогда назовите кого-нибудь, кто мог бы меня подменить? Кроме Воронова, конечно.

— Возможно, ты прав, но это ничего не меняет. — Говоров пожал плечами.

— Наконец, в-четвертых: я разговаривал с Волошиным, и, как мне кажется, вполне доверительно.

Говоров в упор смотрел на Савелия, словно что-то молча прикидывая. Доводы Савелия показались ему весьма убедительными.

— Сдерживает лишь одно: твои бинты!

— Да, бинты! — Говорков тяжело вздохнул и вдруг воскликнул: — Аполлинарий Константинович!

— Кто это?

— Я вам, помнится, рассказывал, как этот врач меня на ноги поставил и выходил буквально на глазах после похищения из больницы?

— Ты о «чудо-мази»? — Голос Говорова звучал недоверчиво.

— Зря вы так! Это и вправду отличная мазь. Я, конечно, и сам кое на что способен, но… — Савелий не стал вдаваться в подробности: все равно его бывший наставник ничего не поймет. Да и кто поверит, что Савелию, дабы восстановить силы, надо побывать на природе, прикоснуться к «своему» дереву… Подумают, что он просто бредит.

— Хорошо, мазь так мазь! Сегодня, в крайнем случае завтра с утра, она будет у тебя.

— У меня к вам одна просьба, — серьезно сказал Савелий.

— Говори! Исполню, если в моих силах.

— Не посвящайте в наш план Богомолова.

— Почему?

— Не знаю… Просто я так чувствую. — Савелий пожал плечами. — Во-первых, он вряд ли его одобрит, во-вторых, даже одобрив, наверняка проявит свою инициативу, из самых лучших побуждений, но…

— Я в принципе согласен, однако сделать это будет не так-то просто: наблюдение ведут его люди!

— Придумайте что-нибудь! Нужно любыми путями снять наблюдение! Да и куда Григорий Маркович денется? В аэропорту сразу же сообщат, как только он приобретет билеты, в отеле тоже, стоит ему засобираться… Надеюсь, он не подозревает о слежке?

— Сейчас вроде нет… — Говоров скривился. — Был в первый день инцидент, но…

— Что за инцидент? — насторожился Савелий.

— Мы на него вышли, когда он встретился с Мабуту, после чего они посидели в ресторане, потом Мабуту оставил Григория Марковича догуливать одного, тут-то он и почувствовал слежку. Пытался сбежать, но не удалось: очень уж сотрудник ретивый оказался! Правда, получил потом нагоняй и стал осмотрительнее! Так что, думаю, сейчас Григорий Маркович уже успокоился!

— Думаете или уверены?

— Разве можно быть в чем-то уверенным, когда имеешь дело с такой сволочью?

— Да, все сложно… — задумчиво проговорил Савелий. — Он сейчас на взводе, так что постарается убрать Волошина. Что хотите делайте, но Богомолов должен снять наблюдение!

— Ладно, что-нибудь придумаю. — Чувствовалось, что Говоров колеблется. — Пойду займусь твоей «чудо-мазью». — Он похлопал Савелия по плечу. — Не скучай! Фу, черт! Едва не забыл! — Говоров сунул руку в карман и достал оттуда мобильный телефон. — Так, на всякий случай! Запомни мой номер: девять-семьчетыре-пять-четыре-шесть-четыре! Звони, если что. Твой номер знаю только я и Богомолов.

— Понял! Спасибо!

Савелий раздумывал, кому бы позвонить, как вдруг из трубки донеслось мелодичное треньканье.

— Это я! — Он узнал приглушенный голос Говорова.

— Решили проверить связь? — усмехнулся Савелий.

— Не угадал… Тут одна машина стоит… черная «ауди»… — Говоров замялся, подыскивая нужные слова.

— Чем она привлекла ваше внимание? — насторожился Савелий.

— Она стояла еще тогда, когда я к тебе приехал. Человек, сидящий за рулем, сразу же отвернулся, словно прятал от меня свое лицо. Уходя из клиники, я специально прошелся рядом, а водитель вновь отвернулся. Явно неспроста! Я и решил тебе позвонить. Может, подкрепление вызвать?

— Ни в коем случае: я давно жду второй серии! — Савелий причмокнул, словно в предвкушении деликатеса. — Так что не лишайте меня удовольствия. Занимайтесь спокойно своими делами, а я займусь своими.

— Смотри, тебе виднее. Удачи тебе!

— Спасибо!

Интуиция не подвела Говорова и на этот раз: в черной «ауди» сидел Георгий. Ему никак не давал покоя странный парень, помешавший осуществлению его планов. Теперь Георгий решил убрать Савелия самостоятельно. Его план был прост и дерзок: дождавшись, когда уйдет бригада медиков и сменятся охранники, подойти внаглую и сказать, что забыл в палате очки. Якобы пять минут назад вышел, а по дороге вспомнил, что оставил их на тумбочке, прощаясь с братом. Иногда такие незатейливые штучки проходят, во всяком случае, Георгий ничем не рисковал.

Все было бы хорошо, если бы Георгий не обратил внимание на одного пожилого мужика. Ему вдруг показалось, что у того явно военная выправка. Чисто машинально Георгий прикрыл лицо. Минут через двадцать в дверях вновь появился этот мужик. Его «Жигули» стояли почти у самого входа, но он неожиданно направился к машине Георгия. На сей раз Георгий уже намеренно отвернулся.

Он увидел, как пожилой визитер завел двигатель, но трогаться не спешил, видно, разогревал мотор. Наконец машина двинулась с места. Георгию вдруг пришло в голову, что за столь короткое время мотор еще не успел остыть. Очень интересно! И Георгий решил отложить свой план до лучших времен.

Вот и получилось, что бывший наставник Савелия спас жизнь его заклятому врагу, поклявшемуся разделаться с отчаянным парнем.

Завещание Волошина

Волошин наконец пришел в себя и с удивлением обнаружил, что лежит на обшарпанной кровати в каком-то незнакомом помещении с бревенчатыми стенами. Как он сюда попал? Попытавшись восстановить цепь событий, старик ничего не мог вспомнить, кроме того, что был вывезен из клиники. Впрочем, постепенно в памяти всплыла дача, куда его сначала доставили, правда с этой — никакого сравнения. Что же случилось? Где охрана?

Волошин попытался кого-нибудь позвать, но в горле першило, а во рту ощущался странный металлический привкус. Он с трудом пошевелил рукой, поднес ее к лицу — все еще забинтовано. На тумбочке рядом стоял графин и граненый стакан с водой. Старик попробовал приподняться, но тело не слушалось, руки и ноги едва шевелились, словно ватные. Собрав все силы, Волошин, изнывая от жажды, потянулся к стакану, но он словно прирос к столу. Волошин, не на шутку разозлившись, изо всех сил дернул стакан к себе — он упал и разлетелся на мелкие кусочки. Звон разбитого стекла взрезал мертвую тишину.

— Так! — прозвучал трубный голос. — Хулиганим?

Волошин скосил глаза и увидел миловидную женщину внушительных габаритов. Несмотря на деланно сердитый тон, глаза ее улыбались.

— Пить захотелось? Мог бы и позвать! — пророкотала она.

Из горла Волошина вырвался лишь натужный хрип.

— Ладно, сейчас я тебя напою. Она вышла и тут же вернулась с пластмассовой кружкой в руках.

— Теперь роняй сколько хочешь! — Женщина улыбнулась, налила из графина воды и, осторожно поддерживая Волошина се спины, поднесла кружку к его губам. — Пей, родненький, пей! — сказала она, заметив, как тот жадно глотает воду. — Меня Зиной зовут.

Волошин напился, и Зина осторожно опустила его на подушку.

— Где я? — чуть слышно прошептал он.

— У добрых людей, в доброй хате! — Она снова улыбнулась.

— Как я сюда попал?

— Отдыхайте, вам нельзя много говорить. Сейчас я принесу куриного бульончика и покормлю вас, хорошо? — Женщина тут же встала и вышла из комнаты.

Похоже, опасность ему пока не грозит, промелькнуло в голове Волошина. Но где он? Раз не у приятелей, значит, у врагов, и наверняка они тоже охотятся за его тайной. Что ж, господа «добрые люди», напрасно только время потеряете.

— А вот и супчик! — В мощных руках Зинаиды эмалированная миска казалась игрушечной.

— Я не хочу есть, — прошептал Волошин.

— А вот это мне лучше знать! — заметила женщина. — Откушаете, а потом я примусь за ваши боевые раны. Что с лицом-то случилось, обожглись, что ли?

— Нет, порезался! — Он чуть заметно усмехнулся.

Коль скоро эта женщина, приставленная за ним ухаживать, не знает о пластической операции, то, вполне вероятно, его пребывание здесь — просто недоразумение. В душе Волошина затеплилась надежда, и он не стал противиться.

— Вот и хорошо! Я знала, что вам понравится. Я ж отлично кухарю!

— А кто еще в доме?

Теплый бульон оказал благотворное действие. В горле перестало першить, язык стал двигаться веселее.

— Ну, муж! — пожав плечами, ответила женщина. — Зачем вам знать, аль деру дать надумали? — Она криво усмехнулась и поднесла к его лицу огромный кулачище: — Только попробуйте!

— Куда уж мне? — Волошин улыбнулся. — Просто из любопытства.

— И что вы такой любопытный? Сказала ж, у добрых людей. Лежите смирно, и худа не будет. Вот подлечу вас маленечко, и разбежимся. Как у нас говорят: зад об зад — кто дальше скачет! — Она рассмеялась, да так громко и весело, что, казалось, стены ходуном заходили.

— Ты чего это, Зин?

Дверь в комнату распахнулась. В первый момент Волошину привиделся огромный карлик, но оказалось, это был просто мужик без ног.

— Да это я так, шуткую! — ответила женщина. — Хорошо, что пришел, а то наш приятель меня вопросами засыпал: кто да что! А чего это ты. Мука, не на машине? Тебе такой личный транспорт подарили, а ты брезгуешь!

— Почему же брезгую? Просто решил размяться немного. Слушай, я, как узнал, сколько она стоит, так даже сесть испугался: вдруг чтонибудь сломаю?

— Чудак человек, помнишь, что сказал мастер? У этого кресла все так устроено, что испортить его невозможно. А управление вообще рассчитано на дураков!

— Не понял! — с шутливой угрозой в голосе произнес он.

— Родненький мой, да я не тебя имела в виду. Ты ж у меня самый умненький!

Зина улыбнулась, подошла к Муке, наклонилась и чмокнула его в макушку. И без слов было ясно, что эта мощная женщина очень любит безногого.

— Ладно-ладно, подлиза! — довольно промурлыкал он, потом повернулся к Волошину. — Мука меня кличут, а тебя?

— Какая разница? Зови, например, Гришей. А почему такое странное имя: Мука? Или это кличка?

— Почему кличка? Мукасей моя фамилия, потому и Мука… Слушай, а что это с тобой так нянчатся, носятся как с писаной торбой? Что, такая важная птица, что ли? — без всякого перехода выпалил Мукасей.

— Я? — Волошин сделал попытку рассмеяться. — Чего уж важничать человеку, который, почитай, лет девять, как на пенсии? Думаю, меня с кем-то перепутали.

— Ты, паря, со мной не крути! — нахмурился Мукасей. — Я человека насквозь вижу, особенно когда тот врет. Перепутали! — передразнил он.

— Тот, кто мне тебя поручил, скорее палец себе оттяпает, чем что-либо перепутает… Ладно, Бог с тобой, не хочешь — не говори.

— Да я вам правду говорю, как на духу! Сам не понимаю, почему меня выкрали! — Волошин здорово вошел в роль, выпалив все это с такой горячностью, что даже сам поверил в свою незатейливую выдумку.

Мукасей с Зиной переглянулись, она недоуменно пожала плечами.

— Ладно, не наше это дело! — помолчав немного, заключил калека. — Нам поручено ухаживать да приглядывать за тобой. — Мукасей посмотрел на него долгим взглядом. — Ты не гляди, что я инвалид: завалю любого, только так!

— А я ни о чем таком и не думаю! А если вы на побег намекаете, то куда бежать-то? Не в моем возрасте такими делами заниматься. Да и пожить, откровенно говоря, еще хочется. — Волошин тяжело вздохнул.

— Вот и договорились! Ты не стесняйся, если какие фантазии появятся насчет поесть: женка моя мастерица, сготовит такое, чего в ваших ресторанах ни в жисть не сотворят. Пальчики оближешь и добавки попросишь! — Мука лихо подмигнул своей красавице.

— Совсем захвалил девку! — Она смешно, совсем по-детски засмущалась. — Но ты, мужик, действительно не особо важничай: что душа запросит, то и пытай, а нет, дак покупного чего принесу. У меня знакомая товарка на продуктовом складе работает. И черта лысого сможет достать.

— Спасибо, подумаю.

— Ну и хорошо! — Она повернулась к мужу и, замявшись, доложила: — Милый, я сейчас буду перевязку делать…

— Понял, ухожу! — Мука, ловко отталкиваясь от пола сильными руками, перескочил через порог и закрыл за собой дверь.

— Терпеть не может видеть всякие там раны, — пояснила женщина, потом наклонилась и вытащила из тумбочки небольшой ящичек с красным крестом. — Вы не думайте, я медсестрой работаю, а иногда даже и врача подменяю. Люди довольны!

— Я и не думаю! — Волошин пожал плечами. Зина достала из ящичка хирургические ножницы, надрезала бинт и принялась потихоньку разбинтовывать голову Волошина, да так осторожно и ловко, что он, обычно испытывая некоторый трепет перед перевязкой, тут сразу успокоился. Она с опаской сняла последний слой и, взглянув на его лицо, покачала головой:

— Порезался, говоришь? Ну-ну! — Женщина наклонилась почти к самому его уху: — Смотреть по рукам, так тебе, милок, за семьдесят, а на рожу

— и пятидесяти нет.

— А зеркало не дадите? — спросил он.

— Дней эдак через пять, возможно, и дам. А сейчас чего смотреть-переживать? Цвет такой, словно тебя мордой по земле таскали!

— Зина сурово хмыкнула. — Не бойся: до свадьбы заживет! Я и не таких видывала, да потомто все как новенькие становились.

Достав палочки с ватными тампонами, она легкими касаниями стала протирать спиртом швы, ласково приговаривая:

— Ты не терпи: говори, коль больно станет. Вот так!.. Хорошо!.. А вот здесь мази положим. И здесь.

Волошин лежал ч прямо-таки наслаждался — какими же нежными могут быть эти сильные руки!

— Теперь понятно, почему вы выбрали медицину, — с улыбкой заметил он. — И вас, я уверен, очень любят пациенты.

— С чего это вы взяли? — Она застенчиво улыбнулась.

Забавно было все-таки наблюдать за этой женщиной: огромная, мощная, с могучими, как у мужчины, руками, Зина так по-детски тушевалась, что порой казалось, она просто-напросто капризничает. Но это была простота и бесхитростность, обыкновенная природная искренность.

— У вас такие руки! — воскликнул Волошин. — Мне столько в последнее время перевязок делали, что я со счету сбился. И всякий раз я с ужасом ждал завтрашней перевязки. А вы… хоть трижды в день перевязывайте: нисколько не больно, а, напротив, очень даже приятно.

— Скажете тоже! Зачем трижды в день? Даже каждый день не обязательно. — Закончив бинтовать, она придирчиво оценила дело своих рук. — Не болит?

— Нет-нет, все отлично! — заверил он.

— Что кушать станете? Обед уж на носу.

— Если честно, то я давно не ел борща домашнего, с пирожками. — Волошин так ностальгически втянул в себя воздух, что Зина весело откликнулась:

— Ой, родненький, так это ж мое коронное блюдо! — Женщина убрала ящичек в тумбочку и вышла из комнаты.

Интересно, на кого же работает этот инвалид? Волошин прикрыл глаза и мгновенно уснул.

Прошло трое суток, почти не отличимых друг от друга, не считая того, что на вторые сутки Волошин решил заикнуться о телевизоре, и через час он уже стоял в его комнате.

— Давно хотел купить, да все как-то руки не доходили, — пояснил Мукасей, любовно поглаживая новенький «Панасоник». — А благодаря тебе вот взял и решился. Это ж надо как показывает, даже от комнатной антенны! — Он восхищенно покачал головой. — Умеют черти делать, не то что наши! Блоху могем подковать, в космос летаем, а как массовое что-то для себя же состряпать, так телега телегой: мол, и так сойдет! Ты вроде ученый, объясни мне, глупому, как такое получается?

— Про монополию слышал?

— Это когда один загреб все в свои руки и что хочет, то и творит? Но при чем здесь наш народ? — удивился Мука.

— Очень даже при чем! У нас ведь та же самая монополия, только государственная. Все выпускается по принципу: «Давай как можно больше, черт с ним, с качеством, все равно возьмут, никуда не денутся, другого просто нет». Так бы все и шло, но сейчас, когда появилась конкуренция в торговле и потек товар с Запада, народ сообразил, что лучше взять дороже, красивее и добротнее, чем дешевле, но хуже. Вот и начали наши заводы и фабрики, те, что не сумели вовремя перестроиться, прогорать. Одним словом, конкуренция!

— А что ж вы раньше-то думали?

— Да разве кто слушал? — Волошин тяжело вздохнул и махнул рукой: что переливать из пустого в порожнее.

— А сейчас, значит, все хорошо, так, что ли, по-твоему? — Мукасей, похоже, начал злиться. — Старики, старухи, пахавшие всю жизнь да горбатившиеся на эту поганую власть, сейчас с голоду пухнут! Пенсия восемьдесят-сто тыщ, а в газетах пишут: не меньше трехсот пятидесяти только на продукты потребно! А эти суки знай себе жируют да дачи с квартирами отроют, а сколько денег на войну в Чечне вбухивается? Мне бы ноги, автомат да пару жизней: всех бы этих блядей перещелкал! — Он смачно сплюнул на пол.

— Ну, перещелкал, пришли бы другие, возможно, и того хуже! Тогда что? — хмыкнул Волошин.

— А я поэтому и говорил о двух жизнях: за одних меня бы расстреляли, а вторую я б потратил на следующих. Глядишь, постепенно и приучились бы об народе думать. — Он лукаво усмехнулся.

— А вы стратег, — покачал головой Волошин.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге показался невысокий пожилой мужичок туберкулезного вида. Из-за его спины выглядывал здоровенный угрюмый детина.

— Привет, Мука! — произнес первый, покашливая.

— Привет, братан!

— Ну, как подопечный?

— Вроде нормально? Скучать не даем — телевизор купил, сейчас умные базары вели. Спроси вот сам! — Мукасей кивнул на Волошина.

— На что-нибудь жалуетесь, Валентин Владимирович? Или просьбы какие есть?

— Разве я имею право на что-нибудь жаловаться? — сердито откликнулся Волошин. Он моментально сообразил, что здесь все зависит от этого человека.

— У всех людей есть права, даже у мертвых, — холодно проговорил Мабуту.

— Разрешите узнать, какие же?

— Быть похороненными! — Мабуту громко рассмеялся своей шутке.

— Может быть, вы мне объясните? — несмотря на то что тот правильно назвал его имя-отчество, Волошин все еще надеялся, что произошло какое-то недоразумение.

— Спрашивайте, может, и объясню!

— По какому праву… — начал было Волошин, но тут же осекся. — Господи, о чем я? Короче говоря, зачем я вам нужен?

— Лично мне вы абсолютно не нужны! — ответил Мабуту.

— Тогда зачем вы меня здесь держите?

— Вы нужны другим людям, и даже очень.

— Выходит, вы выполняете чье-то задание? Сколько же вам заплатили?

— У вас столько наверняка нет, не было, а самое главное — никогда не будет? — хмыкнул бандит. — Ладно, поговорили и хватит! — Он повернулся к Муке: — Как его рожа-то?

— Это не ко мне. Сейчас Зинку позову. — Мукасей сделал один прыжок, но друг его остановил:

— Не суетись, братан. Фома, сбегай-ка за хозяюшкой!

— Момент, шеф! — Тот мгновенно скрылся за дверью.

— Откуда вы знаете, что я не располагаю такими деньгами? — не унимался Волошин.

— Слушай, заглохни, мужик! — рявкнул Мабуту. — Заговоришь, когда спросят, ясно?

— Вполне.

— Здравствуй, Зинуля! — весело обернулся Мабуту навстречу женщине.

— И ты здравствуй! — Она крепко, по-мужски пожала ему руку.

— Как твой пациент, доктор? Скоро ли рожа превратится в лицо?

— Еще пару дней, не меньше. Аль быстрее надо?

— Нет-нет, вполне устраивает! Чем-нибудь помочь? — поинтересовался Мабуту.

— Господи, вы и так столько всего навезли, что даже неловко как-то! — Зина покачала головой.

— Сколько могли, столько и завезли. — Мабуту осклабился. — Надеюсь, не пропадет.

— Вот еще! Кто ж даст добру пропадать? — Зина лукаво улыбнулась.

— Да уж, у такой женщины все в дело пойдет! — Мабуту подмигнул. — Пойдем, братан, побазарим немного, да и ехать пора — дела. — Он двинулся было за скачущим приятелем, но вдруг остановился и многозначительно глянул на Волошина. — Поправляйтесь поскорее, Валентин Владимирович, кое-кто ждет не дождется вашего выздоровления! А еще советую задуматься, есть ли в мире что-то такое, за что можно башку сложить? Только не надо всякой ерунды о Родине, о близких и тому подобного. Тем более что речь-то сейчас совсем о другом, не правда ли?

— А с чего бы мне об этом думать? Меня что, убивать собираются? — Волошин спросил совершенно равнодушно, словно речь шла не о нем, а о ком-то постороннем.

— Мне кажется, такой исход не исключен.

— Сколько вам лет? — неожиданно поинтересовался Волошин.

— Мне? Пятьдесят четыре, а что? — удивился Мабуту.

— Судя по одежде, перстню, дорогим незапыленным ботинкам — то есть приехали вы сюда не на автобусе или электричке, а на машине, наверняка дорогой иномарке, а также по разговору, вы вряд ли занимаетесь честным бизнесом. — Волошин посмотрел ему в глаза.

— Так-так! — оживился Мабуту. — Очень интересно, прямо-таки Шерлок Холмc! Продолжайте, не стесняйтесь!

— Разве приобретенная в колониях чахотка, которая, если судить по постоянному кровавому отхаркиванию, прогрессирует, стоила таких жертв?

— Волошин сделал паузу. — Жить-то ведь осталось совсем ничего, вот и скажите: вы боитесь смерти?

— Странный вопрос! Кто ж не боится костлявой? И пожить, конечно, хочется! — Мабуту хмыкнул и вновь закашлялся.

— А мне уже шестьдесят восемь! Я довольно пожил на этой грешной земле и не боюсь смерти. Правда, остался один должок перед совестью, но, надеюсь, я еще успею расплатиться, а там и помирать можно. — В голосе старика не слышалось горечи или фальшивой бравады, он словно разговаривал сам с собой.

— Красиво излагаете! А мне почему-то не верится! — Мабуту повысил голос. — Смерти он не боится! Зачем же тогда обмолодиться-то решили, а?

— Обмолодиться? — Волошин искренне рассмеялся. — Да только затем, чтобы такие подонки, как ваши заказчики, меня не опознали! Нет, вовсе не из страха перед смертью, а только потому, что я не выдержу, когда меня станут пытать, и проговорюсь!

— А ты ничего мужик, с характером! — уважительно заключил бандит, а потом миролюбиво поинтересовался: — Слушай, и чего ты такого знаешь, что они так сильно хотят тебя заполучить, да еще такие бабки платят?

— Вот их бы и спросили!

— У нас так не принято: меньше знаешь — дольше живешь.

— Ну, а сейчас что изменилось? Любопытство заело или, может, мысль мелькнула?

— О чем эте ты, мужик? — нахмурился Мабуту.

— Я могу заплатить больше! — Волошин ехидно усмехнулся, потом тяжело вздохнул. — К сожалению, вы угадали: у меня таких денег не было и не будет. Как говорится, сапожник без сапог…

— О чем это ты? — переспросил тот.

— Да так, ни о чем. — Волошин почувствовал, что сболтнул лишнее, и выпалил первое, что пришло на ум: — Раньше я бухгалтером работал!

— Ну-ну! — хмыкнул Мабуту и недоверчиво глянул ему в глаза, потом вздохнул, стукнул ладонью по спинке кровати. — Будь, старый! — бросил он и поспешил к выходу…

Оставшись наедине с Мабуту, Мукасей покачал головой.

— Мне казалось, ты знаешь, о чем речь.

— Ни к чему мне это! — буркнул тот.

— Что, крутой заказчик? На тебя не похоже, чтобы ты стал кого-то бояться!

— А я и не боюсь! Просто не сую нос не в свое дело: попросили, предложили неплохие бабки, я выполняю заказ, а остальное мне до фени.

— Ну чего раскипятился? Это я так, к слову. Просто стало любопытно. — Мукасей пожал плечами.

— Вот и мне тоже интересно! — Мабуту вдруг весело засмеялся. — К чему бы это?

— К тараканам!

— Точно, к тараканам! — кивнул Мабуту.

Через пару дней приехали Фома с Бритым, привезли фотоаппарат со вспышкой, и Бритый профессионально снял Волошина.

— С чего это вдруг, на Доску почета, что ли? — спросил Волошин.

— И как ты догадался? — с серьезной миной отозвался Фома. — Совершенно верно: на Доску почета! — Он хохотнул, подмигнул Бритому, и они вышли из комнаты.

— Как я понимаю, скоро его заберут? — перехватил ребят Мукасей.

— Точно, Мука, завтра освободим вас от вашего квартиранта, — ответил Фома. — Так что присматривай повнимательнее, чтобы не сбежал в последний момент.

— Вряд ли он отважится, но учту. Во что его одеть?

— Я все привезу.

— Как скажешь. Мабуту приедет с тобой?

— Нет, только я. А с Мабуту увидитесь на следующей неделе; он говорит, что хочет с тобой поохотиться.

— Ну, братан! Обязательно что-нибудь придумает! — улыбнулся довольный Мукасей. — А у меня и ружья-то нет!

— Тоже мне забота… Ладно, бывай! — Фома крепко пожал калеке руку.

— Будь здоров и не кашляй, — осклабился Бритый и похлопал Мукасея по плечу. — Как техника, не барахлит? — кивнул он на кресло.

— Пашет, как часы. Заглядывай, Бритый!

— Как только, так сразу! Что передать Мабуту?

— Привет от нас с Зиной, больше нечего. — В голосе Муки послышалась грусть.

На следующий день ровно в одиннадцать Мабуту собственной персоной явился в номер Григория Марковича.

— Что, заждался? — спросил Мабуту, протягивая руку.

— Странно видеть вас в одиночестве, — усмехнулся Григорий Маркович.

— Они и сейчас при мне, просто остались за дверью, чтобы не мешать нашему разговору.

— Неужели все на мази?

— Мабуту всегда держит слово! Вот его документы, виза, заключение врача… — Он вытащил из внутреннего кармана пачку бумаг.

— Врача? Это еще зачем? — удивился Григорий Маркович.

— А как вы хотели его везти? Он же сдаст вас при первой возможности! Вот шприц с сильным снотворным, часа два проспит как убитый.

— Но этого же мало!

— Не беспокойтесь, все продумано. Вколете ему при подъезде к аэропорту, до отлета останется ровно полтора часа. А в самолете, думаю, проблем не будет: рейс-то не аэрофлотовский.

Вот ваши билеты: первый класс, компания предупреждена, что среди пассажиров будет лежачий больной.

— Вот это сервис! Предусмотрели все до мелочей. Прошу, ваши премиальные! — Григорий Маркович протянул пачку стодолларовых купюр: — Здесь двадцать тысяч.

— Благодарю! — Мабуту небрежно сунул деньги в карман.

— Кто отвезет меня в аэропорт?

— Фома и отвезет, заодно и подстрахует. Через полчаса спускайся к центральному выходу, он тебя встретит. Да, чуть не забыл! — Мабуту сунул руку под мышку и вытащил оттуда пистолет Макарова. — То, что просил. В аэропорту отдашь Фоме. Чтобы все выглядело натурально, поедете на «скорой помощи».

— Спасибо огромное! Надеюсь, не в последний раз… — Григорий Маркович с чувством пожал ему руку.

— Кто знает! Как Бог распорядится. — Мабуту пожал плечами. — Удачи! — Он не спеша удалился.

— Она действительно понадобится! — пролепетал Григорий Маркович почему-то взволнованным голосом.

Вещей у него не было. Аккуратно сложив документы в дипломат, он предупредил дежурную, что уезжает. Та появилась почти мгновенно, окинула взглядом номер:

— Вот бы все выезжали, как вы. Иногда та кое после себя оставляют

— просто жуть. — Она вздохнула.

— Все зависит от человека. — Григорий Маркович вытащил из кармана десять долларов и протянул дежурной.

— Ну зачем? — застеснялась она, тем не менее довольно резво, словно испугавшись, что постоялец передумает, взяла купюру и мгновенно спрятала в карман. — Спасибо! Приезжайте еще, будем рады!

— Непременно! — кивнул Григорий Маркович.

— Счастливого пути!

Он вышел из отеля и, сразу же увидев машину «скорой помощи», заспешил к ней. За рулем сидел Фома, а рядом с ним — Волошин, рука которого была пристегнута к ручке дверцы.

— Привет, Фома!

— Здравствуйте! Поехали? — Фома бросил нетерпеливый взгляд на часы.

— Да, только мы с ним сядем в салоне, — заявил Григорий Маркович.

— Хозяин — барин! — Фома повернулся к Волошину: — Смотри, тихо мне, как договорились! — Он отстегнул наручники. — Пересаживайся и без фокусов, а то шею вмиг сверну! Понял?

— Как не понять? — Волошин вздохнул, запахнул дубленку, вышел из машины и сел в салон. Рядом с ним уселся и Григорий Маркович.

— Поехали! — скомандовал он, и машина тут же тронулась с места.

— Может, вы мне скажете, куда меня везут? — спросил Волошин, вовсе не надеясь на ответ.

— А как вы думаете? — с улыбкой спросил Григорий Маркович.

— К вашему шефу, вероятно.

— Вот видите, сами догадались. Счастливчик!

— Почему это?

— Перед вами открываются такие возможности — любой позавидует.

— Интересно, какие? — Волошин говорил равнодушным тоном; по всей видимости, он примирился с собственной судьбой.

— Безбедная жизнь, машина, яхта, слуги… — мечтательно начал перечислять Григорий Маркович.

— Я, в общем-то, привык сам заботиться о себе, — спокойно прервал его Волошин. — Ваш хозяин находится за границей, не так ли?

— Снова угадали!

— Может, хотя бы страну назовете? Все равно узнаю, когда будем взлетать.

— А я и не собираюсь скрывать: мы летим в сказочный Сингапур. — Григорий Маркович улыбался, не обращая внимания на настроение и тон собеседника.

— Как же вам удалось устроить все: документы, визы, билеты? Кстати, как мое новое имя? И почему вы так уверены, что я не подниму шум в аэропорту?

— Уверен, вы будете вести себя тише воды ниже травы. — На лице Григория Марковича не мелькнуло и тени сомнения.

Волошин исподлобья глянул на него, да так, что Григорий Маркович добрым словом вспомнил дальновидного Мабуту. Он опустил стеклянную перегородку и обеспокоенно спросил Фому:

— Мы не опаздываем?

— Прибудем тютелька в тютельку! — усмехнулся тот. — Да и ехать-то осталось минут десять-пятнадцать: у нас же спецмашина. — Он гоготнул и тут же выругался. — У, черт!

— Что? — нахмурился Григорий Маркович.

— Гаишник со своей дурацкой палкой! — Фома сплюнул сквозь зубы.

— Может, не нам? — с надеждой произнес Григорий Маркович.

— В том-то и дело, что нам. Видать, что-то случилось. Ладно, документы в порядке, только бы этот не вякал!

Григорий Маркович повернулся к Волошину и откинул полу пальто — за поясом у него торчала рукоятка пистолета.

— Вот что, Валентин Владимирович, не вздумайте преподнести мне сюрприз — пристрелю, пикнуть не успеете! — Он говорил чуть ли не шепотом, в упор глядя на Волошина.

Сначала старик хотел что-то ответить, но потом передумал и бесстрастно пожал плечами, однако стоило Григорию Марковичу отвернуться и посмотреть, что происходит за окном, как старик мигом перевел взгляд туда же. Волошин ожидал увидеть пост ГАИ и по крайней мере двоих сотрудников, но, к своему глубокому сожалению, увидел только одного.

— В чем дело, лейтенант? — с улыбкой бросил Фома. — Подвезти в аэропорт за пузырем?

— Ты как в воду глядишь! — ответил тот. — Подбросишь?

Григорий Маркович невольно вздрогнул, услышав голос сотрудника ГАИ. Этот голос он запомнил на всю жизнь: он принадлежал Савелию. Григорий Маркович побледнел и попытался рассмотреть милиционера, но тот стоял вполоборота, так, что лица не было видно. Почуяв неладное, Григорий Маркович сунул руку под пальто, нервно вцепился в рукоятку пистолета и напряженно замер.

— Садись, лейтенант! — Фома кивнул на сиденье рядом.

— Если не возражаешь, я бы лучше поехал в салоне, а то еще на начальство наткнемся, — попросил гаишник.

— Как знаешь!

Савелий (а это, конечно же, был он) знал, что в машине трое: Волошин, Григорий Маркович и этот водитель, человек Мабуту. Он прошел мимо боковой двери и, чтобы водитель, наверняка следивший за ним в смотровое зеркальце, ничего не заподозрил, сделал выразительный жест, якобы желая помочиться.

— А, черт бы тебя побрал! — сквозь зубы процедил Фома. — Он еще и поссать решил!

— Ты что-то сказал? — нахмурился Григорий Маркович, но Фома не успел ответить: задняя дверца неожиданно откинулась.

Савелий сразу же обратил внимание на руку Григория Марковича под полой пальто, а также прочитал в его глазах такую решимость, что понял: миром здесь явно не кончится.

— Без глупостей! — выкрикнул он, выхватывая «Стечкина».

Григорий Маркович сразу припомнил эту фразу, что вырвалась из уст Савелия в тот самый день, когда он пришел за Ланой и вещами, чтобы бежать за границу. Не раздумывая, он выхватил пистолет, и в этот же момент его прошила короткая очередь. Еще двумя сквозь стеклянную перегородку Савелий прикончил Фому. Тот умер мгновенно, не успев даже ничего сообразить.

Умирая, Григорий Маркович все-таки сделал несколько выстрелов и ранил Волошина. Он повалился ничком на бездыханное тело Григория Марковича.

Савелий влез внутрь, бросил цепкий взгляд на распростертые тела и наклонился над Волошиным.

— Товарищ Иванов! — Савелий едва не плакал от бессилия.

— Кто ты? — Волошин приподнял голову, корчась от боли.

— Это я, Сидоров! Помните?

— Сидоров? — Старик встрепенулся: — Из клиники?

— Да!

— А ну-ка покажи плечо. Савелий вспомнил про наколку и тут же обнажил плечо.

— Да, это ты! Снова пытаешься спасти меня, но на этот раз неудачно! — Он закашлялся, изо рта тоненькой струйкой Сочилась кровь. Видно, задето легкое.

— Все будет хорошо: сейчас приедут врачи, — пытался подбодрить его Савелий.

— Нет, со мной кончено, и мы оба прекрасно это знаем. Слушай и… запоминай. У меня… — С каждым словом он становился все слабее и слабее, — никого… нет из родных, кроме… внучки, перед которой я в неоплатном долгу. Я отказался от нее… потому что мой сын женился… на уголовнице. Сейчас я бы… попросил у него и у нее прощения, но… его нет в живых… и она погибла. А внучка живет у… тетки, сестры ее матери. Разыщи ее! Умоляю! Разыщи и… позаботься о ней!

— Молчите, вам нельзя разговаривать, — пытался урезонить его Савелий, прекрасно понимая тщетность своих стараний.

— Мне сейчас… все можно! Не мешай говорить! Дай слово, что… выполнишь… мою просьбу. Дай!

— Клянусь!

— Я верю тебе! А теперь слушай и запоминай… это номер банковского счета: три.. . три… шесть-семь… семь-шесть, код… один-два… семь-ноль, кодовое слово… для каждой… операции: «природа»… «внучка»… «космос»… «земля»… Основное слово — «внучка». Понял, «внучка»! Если… слова поставить вместе… точно в таком порядке… а основное слово последним… то можно… полностью… закрыть счет.

Казалось, старик вот-вот умрет. Голос его был уже почти не слышен, но вдруг он снова заговорил из последних сил:

— Десять миллионов долларов… внучке… откроешь ей счет… на жизнь и образование… в Америке. Остальные деньги… потрать на борьбу… с мафией. Это мое… завещание! Обещай!

— Обещаю! — твердо заверил Савелий. — А где этот счет?

— В швейцарском банке. «Олд свис бэнк»… Около двух миллиардов долларов!

— Миллиардов! — воскликнул Савелий.

— Да, миллиардов!.. И отомсти… за мою смерть! Слышишь… отомсти!

— Клянусь!

— Спасибо, Сидоров! — Старик широко открыл глаза, поднял их на Савелия и вдруг воскликнул: — Господи, чуть не забыл… Помоги! — Он попытался задрать свой свитер. Савелий решил, что он хочет взглянуть на рану. — Быстрее! — Когда тело старика оголилось, он стал ощупывать левый бок. — Помоги сорвать!

Савелий, все еще ничего не понимая, тоже начал ощупывать его и неожиданно дотронулся до какой-то материи.

— Что это? — выдохнул он.

— Сорви: под ней… ключ! — прошептал Волошин.

Наконец Савелий понял, что эта материя — специальный лейкопластырь, совершенно незаметный на теле и очень прочный. Под пластырем оказался плоский ключ причудливой формы.

— Это от сейфа… абонирован на том же счете… Код ты уже знаешь… — Он вновь начал задыхаться. — Контрольное слово «внучка»!

— «Granddaughter»? — Савелий предположил, что кодовое слово следует набирать по-английски.

— Нет!.. «Внучка»! — резко возразил Волошин. — Я… не знаю… что в… сейфе… — Силы оставили его, и он замолчал, прикрыв глаза, но через мгновение вновь открыл их, уставился на Савелия и улыбнулся. — Хотя ты и не… Сидоров, но я… верю тебе!

Савелий сконцентрировался и попытался воздействовать на раны Волошина. Ничего не получалось, но Волошин вдруг перестал стонать и вновь открыл глаза.

— Мне совсем не больно! — твердым голосом произнес он и догадался:

— Я знаю, это сделал ты!

— К сожалению, ничего больше не могу! — Савелий тяжело вздохнул.

— Ты ж не Всемогущий! — Волошин улыбнулся. — Прости меня. Боже, что не веровал! Все равно ты всегда был во мне! Не оставляй мою внучку. Господи! — Он говорил ровным голосом и спокойно, словно и не было пробитого легкого, а изо рта не сочилась кровь.

И вдруг в памяти Савелия ожила история, рассказанная Волошиным в больнице. Он нахмурился и спросил:

— А как зовут вашу внучку?

— Розочка! — побледневшими губами прошептал Волошин, счастливо улыбнулся, в последний раз посмотрел на Савелия, крепко стиснул его руку и затих навсегда. Савелий закрыл ему глаза и прошептал:

— Упокойся с миром! — А затем добавил: — Раб Божий Валентин…

Двойная ловушка

Рассказов предоставил Дику Беннету полную свободу действий, и тот, не долго думая, решил применить старый, испытанный способ, чтобы выявить «кукушку» ФБР: всем подозреваемым сообщалась разная информация, и оставалось только ждать, что же станет известно полиции.

Барта Макалистера Беннет включил в список «сомнительных» в самый последний момент после довольно долгих размышлений. Вызвав его к себе, Беннет радушно поздоровался и кивнул на кресло:

— Падай, Барт, и расслабься! — Тут он заметил, что Макалистер чем-то взволнован. — Есть проблемы?

— Думаю, ты объяснишь, чем вызвана такая срочность: ты ж меня прямо с аэропорта выдернул! Наблюдение за русским отменяется?

— Ни в коем случае! Потому тебе и вручили мобильный телефон: как только заметишь, сразу же сообщай.

— Как скажешь! Но к чему такая таинственность, Дик? — поинтересовался Макалистер, имея в виду то, что Беннет просил явиться незаметно, стараясь никому не попадаться на глаза.

— Что будешь пить? — проигнорировал его вопрос Беннет.

— Немного виски со льдом! Дик налил четверть стакана, бросил туда несколько кусочков льда и протянул Макалистеру.

— Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь, не так ли? — издалека начал Беннет.

— О чем это ты. Дик? — удивился Барт. — Ты говоришь так, словно хочешь объявить о моем увольнении.

— Ну что ты, Барт! — Беннет рассмеялся. — Как раз напротив! Есть тут одно важное дельце, знать о нем не должен никто. На нем можно заработать такие бабки, что даже тебе, обыкновенному исполнителю, светит домик на Канарских островах, да еще и на жизнь хватит! — Он лукаво подмигнул.

— А что, от домика на Каяарских островах я бы не отказался! — мечтательно вздохнул Макалистер, потом тряхнул головой, словно прогоняя наваждение, и поднял глаза. — Внимательно тебя слушаю. Дик.

— Сегодня ночью ожидается небольшое суденышко с совершенно новым видом синтетического наркотика. Действует как героин, а производство в десятки раз дешевле. Это первая партия: в банках из-под бразильского кофе, где-то килограммов восемьдесят.

— Солидный груз! — Макалистер задумчиво кивнул. — И что я должен сделать?

— Берешь дипломат с миллионом баксов, ровно в полночь поднимаешься на судно, после чего просишь капитана открыть любую банку. Если все нормально и порошок на месте, перегружаешь банки в машину и вручаешь деньги капитану. Но запомни: если что-то заподозришь, тут же извинишься: мол, надо доложить начальству — и моментально сматываешься!

— И все?

— Все! Доставишь груз на место и — домой, спать. А утром доложишь лично мне! — Беннет говорил устало и рассеянно, будто каждый день поручал Макалистеру подобное.

— Кто меня сопровождает?

— Трое. Наверное, хватит, а? — Беннет деланно зевнул.

— Я должен один подняться к капитану или с ними?

— Конечно один! Капитан — наш человек.

— Как он меня узнает?

— Очень просто: назовешься представителем фирмы «Орфей» и произнесешь пароль: «Надеюсь, кофе у вас отменного качества? Я могу взглянуть на товар?»

— Если капитан — наш человек, то почему же что-то может не сложиться? — недоуменно поинтересовался Макалистер.

— Эх, Барт, все мы под Богом ходим! — Беннет рассмеялся, правда как-то фальшиво, но Макалистер не придал этому значения.

— А куда везти груз? — продолжил он расспросы.

— Все необходимые инструкции получишь прямо перед выездом, а дипломат — по дороге в порт. И отнюдь не потому, что я тебе не доверяю или подстраховываюсь, просто сам еще толком ничего не знаю. Подробности сообщат, лишь когда судно окажется в наших территориальных водах.

— Мне все равно. — Макалистер пожал плечами. — Просто неплохо бы все предварительно проверить, проехаться по маршруту, предусмотреть всякие мелочи, без которых не обойтись, но… нельзя так нельзя! — Он, сам того не замечая, отхлебнул чуть не полстакана виски.

— Да не волнуйся ты так! — Беннет хлопнул его по плечу. — Все будет хорошо!

— Я и не волнуюсь, с чего ты взял? — Макалистер недоуменно усмехнулся. — Просто, если откровенно, я удивлен столь неожиданному и лестному предложению.

— Что ж, Барт, откровенность за откровенность! — Дик доверительно положил ему руку на плечо. — Видишь ли, несмотря на то что Рассказов почему-то в тебе сомневается… — сделал он паузу, испытующе пронизав его взглядом, но лицо Макалистера осталось непроницаемым, — … мне кажется, тебе пора перестать быть простым исполнителем, — многозначительно закончил он. — Теперь ты понимаешь, как я тебе доверяю? И как важно для тебя успешно справиться с заданием? Надеюсь, ты меня не подведешь?

— Даже не сомневайся, Дик! — с горячностью воскликнул Макалистер.

— Спасибо тебе за доверие. За тебя! — добавил он и залпом осушил стакан.

Здесь необходимо пояснить, в чем состоял план Дика Беннета. Никакого незаконного груза на том судне не было, более того, никто из экипажа, в том числе и капитан, понятия не имел ни о Рассказове, ни о Беннете. Если все пойдет так, как задумывал Дик, то единственной неприятностью будет лишь то, что Макалистера примут за сумасшедшего и прогонят с судна. Позднее Беннет объяснит ему, что в последнюю минуту сменили пароль. А если в порт заявится полиция, значит, Барт и есть предатель.

Этот простой и надежный план, скорее всего, сработал бы и Барт наверняка бы засветился, если бы не одна случайность, которой никто на свете предугадать не мог.

Дело в том, что Майклу Джеймсу несколько дней назад наконец-то удалось выйти на полицейского из отдела по борьбе с наркотиками, который поставлял Рассказову сведения. Как следует прижав информатора, Майкл заставил его работать на ФБР. Теперь полковник Джеймс тщательно разработал некую операцию, благодаря которой он надеялся на долгие годы упрятать Рассказова за решетку.

Затея была весьма рискованная, но Джеймс был уверен в успехе. Операцию планировалось провести в несколько этапов. Первый — арест мелкого торговца героином. У него обнаружилось бы граммов десять зелья, которое он продавал бы дешевле, чем другие. Роль этого торговца Майкл отвел своему знакомому, сотруднику военной разведки, специалисту по Среднему Востоку.

Ван Мен, китаец по происхождению, родился и вырос в китайском квартале Нью-Йорка и в совершенстве владел английским и родным языками. Служба в армии пришлась ему по душе, он с радостью принял предложение военной разведки, после чего с отличием окончил специальные курсы. Майкл познакомился с ним, когда расследовал инцидент с группой в Афганистане.

И вот Майкл снова вспомнил о Ван Мене и обратился к его начальству с просьбой откомандировать китайца в свое ведомство.

На Ван Мена возлагалась ответственная роль: после своего «ареста» тем самым полицейским, что работал на Рассказова, он должен был «сломаться» и многое рассказать о неком «наркобароне», у которого «этой дряни просто завались» и который якобы хочет завоевать здешний рынок.

Майкл Джеймс, великолепно изучив характер Рассказова, был на сто процентов уверен, что эти сведения не оставят его равнодушным. Наверняка он начнет действовать: сначала проверит полученную информацию, а когда она подтвердится, попытается решить все мирным путем. Подошлет к «наркобарону» надежного человека и попытается убедить, что для того гораздо спокойнее продавать весь товар владельцу наркорынка в Сингапуре, то есть Рассказову, который готов взять столько, сколько «барон» предложит.

Майклу почему-то казалось, что Рассказов не станет подключать к этому делу новых людей и, скорее всего, использует для встречи либо своего полицейского, который и так в курсе, либо неизменную «сторожевую овчарку», то есть Дика Беннета. Встречу следует провести на нейтральной территории, например в ресторане. «Наркобарон» будет краток: предложение заманчивое, но заинтересованность гарантирована только в случае встречи на «самом высшем уровне», то есть с самим Хозяином, а не с его «пешкой». Если его условие принимается, то они встречаются в течение трех ближайших дней. «Барон» захватит с собой пять килограммов товара. Рассказову скажут цену, но можно и поторговаться. После этого будут обговорены способы связи.

Почти все задуманное Майклом осуществилось. Рассказов проглотил наживку, и все шло как по маслу, но как только «наркобарон», представившись Алексом, в назначенный час позвонил доверенному лицу Хозяина, получил от него положительный ответ и в свою очередь сообщил время и место встречи, Рассказов тут же вызвал своего «сторожевого пса».

— Привет, дорогой! Присаживайся! — Рассказов явно пребывал в отличном настроении. — Заметил, что я никогда не говорю тебе «садись»? Как думаешь, почему? — Рассказов хитро прищурился.

— Не знаю. Хозяин! — Беннет недоуменно пожал плечами.

— Ты же знаешь, я когда-то работал в России в «хитрых органах», и вот однажды вызвал я на допрос подследственного и предлагаю ему сесть, а он мне в ответ: «Спасибо, гражданин начальник, я и так сижу!» Каково? — Он заразительно рассмеялся.

— Ну и шутки у вас, Хозяин! — Беннет покачал головой.

— Как продвигаются дела?

— Вы о «кукушке»? Думаю, в ближайшее время смогу точно указать на нее пальцем.

— Жаль, я полагал, ты уже все вычислил. — Рассказов нахмурился, потом хлопнул рукой по столу и улыбнулся: — Ладно, теперь о нашем новом знакомом.

— Что, интересное дело?

— Более чем! — воскликнул Рассказов и коротко обрисовал Беннету итоги предварительных переговоров. — Представляешь, какие закрутятся бабки? Судя по всему, Алекс этот из Боливии. Товар самого высшего качества. Наверное, он из новоиспеченных наркодельцов: поднакопил товар и сейчас сбивает цены, чтобы пролезть на рынок. Что ж, если он пойдет на наши условия, то мы станем хорошими партнерами!

— А потом приберем к рукам его производство? — с усмешкой спросил Беннет. — А его самого… — Он сделал характерный жест рукой.

— А ты не меняешься: хлебом не корми, дай кого-нибудь прирезать. Посмотрим!

— И когда встреча?

— Сегодня ночью.

— Сегодня? — Беннет с трудом сдержался: надо же было именно сегодня организовать проверку Макалистера! Ладно, будь что будет.

— Что-то не так? — нахмурился Рассказов.

— Нет-нет, все в порядке. Просто подумал, смогу ли подготовиться. Где встречаетесь?

— В порту, на судне этого «наркобарона», в полночь.

Днк Беннет про себя чертыхнулся — роковое совпадение! Совпадало не только место, но и время. Он бы еще больше удивился, узнав, что в этот самый момент Барт Макалистер выкладывал Майклу Джеймсу на явочной квартире подробности нового задания.

В отличие от Беннета, который сумел не подать виду, сознавая, что Рассказов не поверит в обыкновенную случайность, Майкл Джеймс громко воскликнул:

— Что? Сегодня в полночь? В порту? И что ж это за судно, на которое ты должен подняться?

— «Святая Елена», — простодушно ответил Макалистер, не понимая, почему так встревожился полковник.

— Ничего не понимаю! — Полковник вскочил со стула и быстро заходил из угла в угол. — Если это подставка Беннета, то при чем здесь Рассказов, которому мы сами подкинули эту наживку? А если Рассказов обо всем догадался, то почему на это же судно посылают тебя? — Он повернулся к Макалистеру: — Подумай хорошенько: ты мне все рассказал?

— Вроде бы все! — Тот пожал плечами.

— А ты не заметил ничего необычного в поведении Беннета? Может, он нервничал, дергался? — продолжал допытываться полковник.

— Да нет, вроде все как всегда… — Макалистер задумался. — Впрочем… — Он вдруг вспомнил фальшивый смех Беннета. — Не знаю, насколько это важно… — нерешительно начал он.

— Говори! — насторожился Майкл.

— Он почему-то предупредил, что если я что-то заподозрю, то сразу же должен развернуться и уйти, а потом как-то неестественно рассмеялся. А может, мне просто показалось.

— Не густо! — разочарованно буркнул полковник.

— И еще! — воскликнул Макалистер. — Дик сообщил, что Рассказов мне не очень-то доверяет, и поэтому, поручая мне это задание, он взял всю ответственность на себя.

— Так прямо и заявил: мол, беру всю ответственность на себя? — Глаза полковника радостно засияли, словно он напал на след.

— Нет, не в таких словах, конечно, но весьма недвусмысленно. В этом я совершенно уверен! — твердо заверил Макалистер.

— Кажется, я начинаю понимать! — Глаза полковника лучились счастьем. — Скажи кому о таком совпадении — ни за что не поверят, более того, поднимут на смех.

— Лично я пока ничего не понял, — задумчиво признался Макалистер.

— Может, просветите?

— Ты ведь говорил, что Рассказов доверяет Дику Беннету, как самому себе, так?

— Бесспорно!

— А тебе он проговорился, что ты у Рассказова на подозрении, так?

— То есть Дик Беннет решил самостоятельно меня проверить? Тогда зачем ему сообщать о мнении Рассказова?

— А что, если у него на подозрении несколько человек? Ведь задание со «Святой Еленой» — чистая липа! Скорее всего, он справился о прибытии кораблей в порт и остановился на первом попавшемся, случайно оказавшимся нашей подсадной уткой.

— А дипломат с миллионом? — напомнил Макалистер.

— Уверен, что дипломат набьют обычной бумагой! Но я о другом беспокоюсь: что, если именно Рассказов придумал для тебя эту задачку?

— Зачем?

— Очень просто! Допустим, он в чем-то сомневается насчет нашего «наркобарона», тогда твой приход к капитану и станет для него последней проверкой.

— Не понял…

— Ты не явишься, значит, что-то не так, и Рассказов тоже не явится.

— А вы что, не хотите, чтобы я пошел?

— Не хотел, но в создавшейся ситуации, боюсь, у нас нет другого выхода. — Майкл раздраженно покачал головой. — Нужно продумать все до мелочей, чтобы, не дай Бог, не спугнуть Рассказова.

— А если он все-таки что-то заподозрит и в последний момент не захочет рисковать? Тогда все впустую?

— Боюсь, тогда придется начинать все сначала. Но сейчас нельзя упускать такую возможность: затрачено столько сил, средств, мозговых клеток… — Майкл махнул рукой. — Однако не хочу на тебя давить, ты сам должен принять решение. И предупреждаю, это очень опасно для жизни: шансы… — Майкл взглянул прямо в глаза Барту и закончил без тени улыбки: — Пятьдесят на пятьдесят!

Макалистер некоторое время раздумывал молча, но глаз в сторону не отводил, словно принимая вызов полковника, потом улыбнулся и весело бросил:

— Двум смертям не бывать, а одной не миновать!

— И когда только успел выучить? — хмыкнул Майкл. — Я и вспоминал-то эту русскую поговорку лишь однажды.

— Русскую? — удивился Макалистер.

— Да. Так говорил один очень толковый русский парень, который спас мне жизнь.

— Вам? Хотелось бы взглянуть на этого умельца. — Макалистер вновь расплылся в улыбке.

— К моему огромному сожалению, это невозможно. Он погиб, — с тихой грустью произнес Майкл.

— Жаль! — Макалистер бросил взгляд на часы. — Мне пора. Не стоит опаздывать, а то еще насторожатся.

— Ты должен заехать к Беннету за дипломатом?

— Нет, мне его вручат по дороге, там же ко мне присоединятся его парни. Да не волнуйтесь вы так, все будет в полном порядке! — Макалистер хитро подмигнул.

— Возьми на всякий случай. — Полковник протянул ему пистолет. — Я помню твое отношение к убийству, но возьми хотя бы для устрашения возможного противника.

— Разве только с этой целью… — Макалистер пожал плечами, взял оружие и сунул его за пояс.

— Удачи тебе, Барт!

— Она сегодня всем пригодится! — Макалистер мигом сбежал вниз по лестнице, сел в старенький «шевроле», помахал рукой стоящему у окна Майклу и тут же рванул вперед.

А полковник Джеймс все стоял и смотрел в окно, пока машина Макалистера не скрылась из виду. На душе было неспокойно, немного щемило сердце.

— Господи, помоги, чтобы сегодня все закончилось хорошо! Не оставляй нас! — Майкл даже перекрестился, потом взял в руки радиопередатчик. — Первый пост! Вызывает База! Вызывает База! Доложите о готовности!

— База, я — Первый пост! К приему «гостей» все готово!

Майкл мысленно представил, как пятеро лихих парней с Первого поста напряженно всматриваются в полумрак. Пожалуй, тяжелее всего приходилось снайперам.

— Хорошо, Первый пост, отбой! — Майкл проверил еще три поста, накинул плащ и вышел с явочной квартиры. Перед ним тотчас вырос двухметровый Дональд Шеппард.

— Пора? — тихо спросил он.

— Пора! — кивнул полковник, и они заторопились к машине, но стоило им только сесть, как проквакал мобильный телефон.

— Вас слушают! — отозвался Майкл.

— Это Барт! — послышался тревожный голос Макалистера.

— Что? — взволнованно вскрикнул полковник.

— Прибыл русский. Беннет приказал мне ехать в аэропорт, а парней с дипломатом отправить к Рассказову. Что делать?

— Как — что? Выполнять приказ Беннета, который мне, кстати сказать, очень даже по душе.

Майкл и предположить не мог, что приезд Воронова внесет коррективы как в планы Дика Беннета, так и в намерения Рассказова.

Стоило только Беннету узнать о прибытии русского, как он тотчас доложил об этом Рассказову, благо они вместе мчались на «мерседесе» в порт.

— Ваш Воронов только что приземлился на священной земле Сингапура!

— Прилетел? Отлично! — Рассказов обрадованно потер ладони, потом сдвинул брови и задумался. Чего он тратит время на этого молодого выскочку? «Наркобарон» вшивый! Да кто он такой, чтобы диктовать свои условия самому Рассказову, который столько лет держит в руках все ниточки наркобизнеса в Сингапуре!

Раззадорившись не на шутку. Рассказов хлопнул Дика Беннета по спине: — Останови-ка!

— Что случилось, Хозяин?

— А ничего не случилось! — Глаза Рассказова полыхнули холодным злым блеском. — Возьмешь десять-двенадцать своих боевиков и навестишь эту мошку Алекса! Разговор должен быть коротким: хочет работать со мной — отлично, нет — тогда потешься вволю! Только не стреляй сразу: вдруг все миром разрешится.

— Но как же. Хозяин… — растерянно начал Беннет и тут же осекся под тяжелым взглядом Рассказова.

— Что-то не понятно?

Дик Беннет прекрасно знал своего «кормильца», особенно этот холодный блеск в его глазах, и посчитал за лучшее смириться с неожиданным изменением планов. Он даже не решился доложить о Макалистере — не тот момент.

— Нет-нет, все в порядке! — поспешил заверить он. — А это? — Он кивнул на дипломат с деньгами.

— Я же сказал: вначале предложить мирный исход, а значит, могут понадобиться и деньги! — Рассказов начал выходить из себя.

— А если он все-таки будет настаивать на встрече с вами?

— Скажи, что ты являешься моим доверенным лицом и уполномочен самостоятельно принимать любые решения. Думается, он не настолько глуп, чтобы пойти на конфликт. — Рассказов зло усмехнулся: — Так что хватай деньги и пересаживайся в первую машину. Ко мне пошли Тайсона. Хотя стоп! — Он вдруг улыбнулся. — А ведь этот Алекс меня ни разу не видел, знает только по рассказам…

— Вы хотите сказать…

— Вот именно! Томми, возьми-ка мой плащ, шляпу и очки, живо!

— Моментом, шеф! — с готовностью откликнулся тот, выскочил из машины, напялил плащ, шляпу и очки Рассказова, после чего повернулся к нему. — Думается, Алекс, вы не настолько глупы, чтобы отказаться от нашего предложения! — произнес он с властной интонацией.

— Вот шельма! — воскликнул Рассказов и повернулся к Беннету: — Ну как?

— Убедительно!

— А ты говоришь! — Рассказов довольно потер ладони. — Надеюсь, Томми, ты внимательно все слушал и не подведешь?

— Что вы, Хозяин, считайте, что этот Алекс у нас в кармане!

— Дай Бог! Действуйте, и удачи вам!

— Спасибо, Хозяин! — разом ответили оба. Беннет вышел из «мерседеса», прихватив дипломат, и вместе с Томми двинулся к первой машине. Там сидели пятеро вместе с Тайсоном.

— Тайсон, выходи! — приказал Беннет.

— Я не еду? — удивился тот и взглянул на Томми. — Почему, Хозяин?

Томми весело рассмеялся.

— Господи, я думал — Хозяин! — смутился Тайсон.

— Успокойся! Ты повезешь шефа.

— Понял! — обрадовался Тайсон, резво выскочил из машины, подскочил к «мерседесу», не без труда устроился за рулем и повернулся к Рассказову.

— Куда едем, шеф? — спросил он.

— Сначала вперед, там скажу. Вскоре они подъехали к дому, где жила Лана. На всякий случай, прежде чем подняться, Рассказов позвонил с мобильного, но услышал только длинные гудки.

— Где ее черти носят? — ругнулся Рассказов, но тут же вспомнил, что она, скорее всего, сейчас с Любавой. — Разворачивайся, поехали домой!

Воронов покинул здание аэропорта и поискал глазами такси. К нему тут же подрулил старенький «шевроле».

— Вам куда, господин? — по-английски спросил водитель.

— А вы разве такси? — удивился Андрей.

— Если хотите такси — пожалуйста, но с вас сдерут гораздо больше, чем я.

— Даже не знаю… — Воронов действительно немного растерялся и не решался сесть в машину.

— Вам привет от Константина Ивановича! — улыбаясь, тихо сказал водитель по-русски.

Воронов с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть. Он открыл заднюю дверцу, бросил на сиденье единственный, правда внушительных размеров, чемодан, а сам сел рядом с водителем.

— Здравствуйте!

— Нет-нет, я не говорю по-русски! — усмехнулся водитель. — И очень рад, что вы говорите по-английски, а то бы не знал, как быть. Правда, я захватил с собой разговорник, но… Большой привет вам и от полковника!

— От Майкла Джеймса? Спасибо! Как он?

— Нормально! Именно сейчас… — Макалистер взглянул на часы, — он пытается прижучить Рассказова.

— Так Майкл здесь? — удивился Воронов.

— А вы разве не в курсе? Кстати, меня зовут Барт Макалистер.

— А меня Андрей Полосин! — улыбнулся Воронов. — Нет, я не знал, что Майкл в Сингапуре! Ну и н-а чем же он хочет прижучить Рассказова? Опасное мероприятие?

— Опаснее не бывает! Все осложняется тем, что встреча должна состояться на небольшом судне…

— Да, не развернешься, — кивнул Воронов.

— Вот именно!

— Послушай, Барт, у меня создалось такое впечатление, что ты чего-то не договариваешь, или я ошибаюсь?

— Понимаешь, твой приезд здорово изменил планы многих, в том числе и Майкла, — после некоторых раздумий отозвался Макалистер.

— Нельзя ли поподробнее?

Барт изложил майору неожиданное предложение Дика Беннета, а также планы Майкла Джеймса.

— Тебе нужно там появиться! — немного поразмыслив, твердо произнес Воронов.

— Для чего? Ведь Беннет сам отменил свое задание.

— Неужели непонятно? Тебя якобы хотели проверить и в тот же момент готовились к серьезной сделке. Ни одному здравомыслящему человеку в голову не придет так рисковать! В котором часу тебе нужно явиться на «Святую Елену»?

— Ровно в полночь.

— А сколько сейчас? — Воронов взглянул на часы. — У меня до сих пор московское!

— Двадцать три часа тридцать одна минута. — Макалистер совсем растерялся, не понимая, к чему клонит этот странный русский.

— Срочно доложи Беннету, что сопроводил меня до отеля и я лег спать. А ты готов выполнить задание! Сколько отсюда до порта?

— Смотря как ехать. — Он пожал плечами. — Днем — полчаса, а сейчас и за двади. атъ минут доберусь. А не всполошит ли его мой звонок? — с сомнением спросил Макалистер.

— Хуже не будет! — усмехнулся Воронов. — Оружие есть?

— Вот! — Барт вытащил из-за пояса пистолет и без всякого сожаления протянул Воронову.

— А ты?

— Мне он не нужен: я все равно стрелять не умею. — Он быстро набрал номер. — Дик, это Барт!

— В чем дело? — обеспокоился тот. — Чтонибудь случилось?

— Нет-нет, все отлично! Проводил его до самого отеля, и сейчас он лег спать! Я еще успею выполнить твое задание.

— Минуту! — буркнул Беннет и задумался: с одной стороны, не мешало бы проверить Барта побыстрее, чтобы сбросить ношу с плеч, а с другой… Имеет ли он право так рисковать с этим наркодельцом? Хотя даже если предположить, что Барт связан с полицией, то они вряд ли вышлют солидные силы: двух-трех полицейских, не больше. При таком раскладе это даже может послужить рекламой их фирме, и «наркобарон» вмиг уразумеет, кто здесь Хозяин! Может, предупредить Рассказова? А что нового он ему скажет? Мол, небольшая накладочка вышла? А почему раньше не сказал? Нет, ни в коем случае! Расскажет, когда все кончится: победителей, как известно, не судят.

— Хорошо! — согласился Дик. — Твоя тройка уже, наверное, в порту и ждет, когда пробьет двенадцать! Если меня на месте не окажется, осуществляй руководство самостоятельно, все мои обещания в силе. Действуй! — Он специально не сказал о других боевиках.

— Спасибо, Дик! — радостно поблагодарил Макалистер, отключил связь и взглянул на Воронова. — Ну как?

— Лучше и не придумаешь. Наверняка решил одним выстрелом двух зайцев убить! — задумчиво проговорил Андрей по-русски.

— Не понял…

— Да нет, это я так, размышляю. Не сомневаюсь, Дик Беннет там появится. Так что прибавь-ка газу.

— И так на пределе! Слушай, а может, стоит предупредить полковника? — неожиданно заметил Макалистер.

— Нет, неизвестно, где он в данный момент находится, может, там, где нужна тишина, и этот звонок все испортит. Полагаю, ему известно, как я теперь выгляжу, а тебя он сразу узнает, не так ли?

— Послушай, тебе-то зачем участвовать в этом деле? Ведь я мог пойти один.

— А ты и пойдешь один, — улыбнулся Воронов. — Беннет-то меня не знает! Я стану тебя подстраховывать, стараясь держаться в тени. Вряд ли лишняя пара рук и глаз помешают, тем более что именно ради Рассказова я и прилетел. И напоследок: в каком отеле я остановился?

— «Савой», номер четыреста пятнадцать. Если что, завтра жди меня там в одиннадцать утра.

— На каком причале стоит «Святая Елена»?

— На шестом, а что?

— Далеко от въездных ворот?

— Метров триста.

— Отлично, у ворот и высадишь. Ни в коем случае не останавливайся, только немного сбавь скорость.

— Ты же можешь разбиться…

— Не волнуйся, все будет о'кэй! — Воронов подмигнул, и, как только машина поравнялась с огромными железными воротами, Макалистер сбросил скорость.

— Работаем! — выкрикнул Воронов и тут же сиганул из машины.

Барт едва не дал по тормозам, но вовремя опомнился и взглянул в зеркальце заднего вида. Пассажира и след простыл.

— Неужели все русские такие сумасшедшие? — прошептал он и прибавил газу.

У охранника на воротах хватило сил лишь на то, чтобы чуть-чуть приоткрыть один глаз и снова провалиться в сон.

Было без четырех минут двенадцать, когда Макалистер подъехал к шестому причалу. К своему огромному удивлению, он увидел там не одну легковушку, а целых три. Почему Дик не предупредил его? Видно, этот русский прав. Он вылез из своего «шевроле» и подошел к той машине, в которой чаще всего ездил Дик Беннет.

— Привет, приятель! А Дик разве тоже здесь? — обратился он к водителю.

— Не знаю! — коротко процедил тот и отвернулся.

Барт пожал плечами и подошел к другой машине, но и в той, кроме водителя, никого не оказалось, как и в третьей. Никто из сидящих за рулем не захотел с ним разговаривать, тем более что-то объяснять. Макалистер двинулся к судну, однако взойти на палубу не успел: внезапно из темноты перед ним выросла фигура Дика Беннета.

— Привет, Барт! — Дик заметно нервничал. — Извини, не предупредил, что планы изменились.

Макалистер окончательно убедился в правоте Майкла и этого русского: его просто проверяли. Но почему столько народу? А может, и Рассказов здесь?

— Кто я такой, чтобы ты мне докладывал? Ну, что делать: подниматься к капитану или как?

— Ты один? — как бы мимоходом спросил Беннет.

— Ты что, забыл? Сам же говорил, что твои ребята будут здесь ждать до двенадцати!

— Точно! — Дик осклабился. — Что-то я сегодня не в себе. К капитану поднимемся вместе, да еще и ребяток прихватим. — Он махнул рукой, и перед ними, словно из-под земли, выросли сразу пятеро. — Двинули, парни!

— Хозяин? — невольно прошептал Макалистер, разглядев среди них Рассказова.

— Удивлен? — хмыкнул Дик Беннет, довольный, что и Макалистер не узнал подмены.

Когда те подошли поближе, Макалистер вздрогнул, увидев в руках у них автоматы.

— Для чего автоматы-то?

— Так, на всякий случай! — тихо бросил Беннет и подтолкнул Макалистера к деревянным сходням. — Иди первым!

Понимая, что у него нет другого выхода, Барт вступил на сходни.

* *

Воронов цепким взглядом кадрового военного сразу заметил человек десять полицейских и боевиков, которые и не думали особо прятаться. Как только к Барту кто-то подошел и они заговорили, Воронов, стараясь оставаться незамеченным, осторожно продвинулся ближе к ним. Но тут собеседник Барта взмахнул рукой, и к ним подошли пятеро боевиков с автоматами.

— Похоже, Рассказов или перестраховывается, или готовится к настоящей бойне! — шепнул Андрей себе под нос.

Воронов пошел дальше и едва не наткнулся на еще одну группу боевиков. Они, скорее всего, подстраховывали первую группу. На всякий случай Воронов запомнил, кто где расположился, и двинулся вперед. В отличие от полицейских и группы Дика Беннета, ему не надо было следить за подъездными путями в ожидании непрошеных гостей.

Под чужим именем

Савелий опустился рядом с безжизненным телом старика Волошина и удивленно посмотрел на свои руки. Неужели все, что ему преподал Учитель, исчезло? Что произошло? Почему он не чувствует тех сил, что были в нем раньше? Неужели потому, что изменилась внешность? '

— Учитель, как ты сейчас мне нужен! — прошептал Савелий.

И вдруг все вокруг исчезло. Над ним сияло чистое небо, такое синее и глубокое, какое бывает только в южных краях. Савелий стоял на песчаном берегу, и теплые ласковые волны моря омывали его ноги. Савелий тотчас почувствовал — еще секунда, и он увидит своего Учителя! Он не понял, откуда взялась такая уверенность, но ничуть в этом не сомневался и, повернувшись, тихо произнес:

— Учитель?!

— ДА, БРАТ МОЙ, ЭТО Я! — раздался знакомый голос, а затем, как по волшебству, явился любимый образ, не очень различимый, полупрозрачный, но все равно это был он, его Учитель. Савелий опустился на колени и протянул к нему руки, но они ничего не ощутили.

— ДА, БРАТ МОЙ, К СОЖАЛЕНИЮ. НИ ТЫ, НИ Я НЕ СМОЖЕМ ПРИКОСНУТЬСЯ ДРУГ К ДРУГУ. С ОГРОМНЫМ ТРУДОМ МНЕ УДАЛОСЬ СОБРАТЬ ЭНЕРГИЮ КОСМОСА, ЧТОБЫ ВСТРЕТИТЬСЯ С ТОБОЙ. НЕ СКОРБИ О СВОЕМ ЗНАКОМОМ И НЕ ВИНИ СЕБЯ В ЕГО СМЕРТИ. ТЫ ВСЕ РАВНО НЕ СМОГ БЫ ЕГО СПАСТИ: ОН БЫЛ НЕИЗЛЕЧИМО БОЛЕН, И ЖИТЬ ЕМУ ОСТАВАЛОСЬ СЧИТАННЫЕ ДНИ.

— Но он бы еще пожил, Учитель! — с горечью проговорил Савелий.

— ДА, ПОЖИЛ. НО НЕ ПРИШЕЛ БЫ К ИСТИНЕ, ЧТО ОТКРЫЛАСЬ ЕМУ ПЕРЕД УХОДОМ В ДРУГОЙ МИР, И НЕ СМОГ БЫ ПРИМИРИТЬСЯ СО СВОЕЙ ДУШОЙ. ОН НЕ СМОГ БЫ ПЕРЕДАТЬ СВОЮ ТАЙНУ ЧЕСТНОМУ ЧЕЛОВЕКУ И УНЕС БЫ ЕЕ С СОБОЙ.

— Учитель, вы и об этом знаете? — воскликнул пораженный Савелий.

— ПОМНИШЬ, ЧТО Я ОДНАЖДЫ СКАЗАЛ? Я УХОЖУ, НО МЫ ВСЕГДА БУДЕМ ВМЕСТЕ, ПОТОМУ ЧТО МЫ СВЯЗАНЫ АСТРАЛЬНО. МЫ КАК ЕДИНОЕ ЦЕЛОЕ!

— И правда. Учитель, я всегда ощущаю ваше присутствие.

— КАК И Я ТВОЕ. НО Я ЯВИЛСЯ НЕ ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ТЫ ОБРАТИЛСЯ КО МНЕ ЗА ПОМОЩЬЮ. Я ХОЧУ ОТКРЫТЬ ТЕБЕ ТО, ЧТО ДО СЕГО ДНЯ БЫЛО СОКРЫТО.

— Он сделал паузу, словно собираясь с духом.

— Почему, Учитель?

— ПОСЛЕ ОБРЯДА ПОСВЯЩЕНИЯ ТЫ СТАЛ НАШИМ БРАТОМ И ДОЛЖЕН БЫЛ ПРОЖИТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО СВОЙ ПЕРВЫЙ СРОК. — Учитель улыбнулся.

— Первый срок? — не понял Савелий.

— ПЕРВЫЙ СРОК ПОСЛЕ ПОСВЯЩЕНИЯ РАВНЯЕТСЯ ПЯТИ ГОДАМ, ПО ПРОШЕСТВИИ КОТОРЫХ ВСЕ ПОСВЯЩЕННЫЕ СОБИРАЮТСЯ НА ВЕЛИКИЙ СХОД. А СО ВТОРОГО СРОКА ПРОМЕЖУТОК МЕЖДУ ВЕЛИКИМИ СХОДАМИ ВСЕГДА РАВНЯЕТСЯ ДЕСЯТИ ГОДАМ. ОБЫЧНО ПОСВЯЩЕННЫЙ ПОЯВЛЯЕТСЯ НА ВЕЛИКОМ СХОДЕ ТРИ-ЧЕТЫРЕ РАЗА. Я БЫЛ ЕДИНСТВЕННЫМ, КОМУ УДАЛОСЬ ПРИСУТСТВОВАТЬ ТАМ ШЕСТЬ РАЗ! И ДЕЛАЕТСЯ ЭТО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НЕ ТЕРЯТЬ СИЛУ ЗНАКА СЫНА, ЗАПЕЧАТЛЕННОГО НА ТВОЕМ ПЛЕЧЕ. КРОМЕ ТОГО, ОБЩЕНИЕ С СЕБЕ ПОДОБНЫМИ ПРИУМНОЖАЕТ ЗНАНИЯ КАЖДОГО ПОСВЯЩЕННОГО, А ТАКЖЕ ЗАКРЕПЛЯЕТ ИХ!

— Кто же меня оповестит о Великом Сходе?

— НИКТО. ТЫ УЗНАЕШЬ САМ, КУДА И КОГДА ЯВИТЬСЯ. И УЗНАЕШЬ ЗАРАНЕЕ, ЧТОБЫ ИМЕТЬ ВРЕМЯ НА ПОДГОТОВКУ.

— Какую подготовку? — удивился Савелий.

— ВНУТРЕННЮЮ, ДАБЫ ОЧИСТИТЬ ДУХ СВОЙ, ТЕЛО СВОЕ И МЫСЛИ СВОИ ОТ МИРСКОЙ СУЕТЫ. СТРАШНОЕ ВРЕМЯ ИСПЫТАНИЙ НАСТАЛО СЕЙЧАС ДЛЯ МНОГИХ СТРАН, НО БОЛЬШЕ ДРУГИХ ТЕРПИТ ТВОЯ СТРАНА. ВОЙНА, ГОЛОД, ПРЕСТУПНОСТЬ ЗАХЛЕСТЫВАЮТ ТВОЙ ВЕЛИКИЙ НАРОД. А СКОЛЬКО ЛЮДЕЙ С ГРЯЗНЫМИ И НИЗМЕННЫМИ ПОМЫСЛАМИ ПРИШЛИ К ВЛАСТИ?

— Но что же делать. Учитель? Сколько еще народу страдать? — с болью воскликнул Савелий.

— К СОЖАЛЕНИЮ, ЕЩЕ ОЧЕНЬ ДОЛГО. МНОГО ЛЕТ ПРОЙДЕТ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ НАРОД ТВОЙ НАУЧИТСЯ УВАЖАТЬ СЕБЯ И ВЫБИРАТЬ СЕБЕ ДОСТОЙНЫХ ПРАВИТЕЛЕЙ!

— Есть ли какой-нибудь способ ускорить прозрение? — спросил Савелий.

— ТОЛЬКО ОДИН: ТРЕЗВОМЫСЛЯЩИМ ЛЮДЯМ СЛЕДУЕТ ОБЪЕДИНЯТЬСЯ. НАДО ЗАБЫТЬ МЕЛКИЕ РАЗНОГЛАСИЯ И В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ДУМАТЬ О ГЛАВНОМ: НЕ ДОПУСТИТЬ К ВЛАСТИ ТЕХ, КТО МЕЧТАЕТ О ВОЗВРАТЕ К ПРОШЛОМУ, К НАСИЛИЮ, К ТЕРРОРУ. ДОВОЛЬНО КОРМИТЬ СВОЙ НАРОД РЕЧАМИ И НЕСБЫТОЧНЫМИ ОБЕЩАНИЯМИ! ПОРА ОТКРЫТЬ ДОРОГУ МОЛОДЫМ И ТАЛАНТЛИВЫМ, КОТОРЫЕ БУДУТ ДУМАТЬ НЕ О СВОИХ ПРИВИЛЕГИЯХ, А О СВОЕМ НАРОДЕ, О ЛЮДСКОЙ БОЛИ!

— Неужели возможен возврат к прошлому?

— ТАКАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ ВСЕГДА ЕСТЬ, — с грустью изрек Учитель. — ЛЮДИ ДОЛЖНЫ УСВОИТЬ ПРОСТУЮ ИСТИНУ: НЕВОЗМОЖНО ДВАЖДЫ ВОЙТИ В ОДНУ И ТУ ЖЕ РЕКУ ВРЕМЯ НЕ СТОИТ НА МЕСТЕ. ОДНАКО НАПРАСНО В ГЛАЗАХ ТВОИХ ПОСЕЛИЛАСЬ ГРУСТЬ: ПОМНИ, ЧТО В ЖИЗНИ ТВОЕГО НАРОДА МНОГОЕ ЗАВИСИТ И ОТ ТЕБЯ.

— Что может зависеть от одного человека?

— ТЫ НЕ ОДИН! — резко оборвал его Учитель. — ТАКИХ, КАК ТЫ, МИЛЛИОНЫ. НУЖНО СПЛАЧИВАТЬСЯ И ВЕРИТЬ В СВОИ СИЛЫ!

— Как я рад, Учитель, что мы встретились! — восторженно сказал Савелий.

— К СОЖАЛЕНИЮ, ТЕПЕРЬ МЫ ДОЛГО НЕ УВИДИМСЯ. У НАС ВСЕГО НЕСКОЛЬКО МИНУТ, ТЫ МОЖЕШЬ СПРОСИТЬ МЕНЯ О ТОМ, ЧТО ТЕБЯ БЕСПОКОИТ. КСТАТИ, ТЕБЕ ОЧЕНЬ ИДЕТ ТВОЙ НОВЫЙ ЛИК: У ТВОЕГО ДОКТОРА НЕ ТОЛЬКО ОТЛИЧНЫЕ РУКИ, НО И ГЛАЗ БОЛЬШОГО МАСТЕРА. ОДНАКО ТЫ РАНО ОСТАВИЛ ЛЕЧЕНИЕ! — Учитель протянул руку, поднес к лицу Савелия, потом положил ему на голову, и тот почувствовал, как по всему его телу растекается тепло. Голова стала такой ясной, словно он только что пробудился от сна.

Савелий осторожно прикоснулся к послеоперационным швам — кожа была идеально гладкой, без всяких рубцов. Он с благодарностью взглянул на Учителя.

— НЕ НУЖНО БЛАГОДАРИТЬ: ЭТО САМОЕ МАЛОЕ, ЧТО Я МОГУ СДЕЛАТЬ. ЭТО ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР: СЛИШКОМ МНОГИЕ ХОТЕЛИ ТВОЕЙ СМЕРТИ. ТЕПЕРЬ ПЕРЕД ТОБОЙ ОТКРЫВАЮТСЯ НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ БОРОТЬСЯ СО ЗЛОМ. НИКОГДА НЕ СОМНЕВАЙСЯ, ЕСЛИ РЕШИЛ, НО И НИКОГДА НЕ ПРИНИМАЙ РЕШЕНИЯ, ЕСЛИ ЕСТЬ СОМНЕНИЯ!

— Я все понял, Учитель! Именно об этом я хотел у вас спросить.

Видение вдруг стало смутным, оно словно расплывалось на глазах.

— ПОСЛЕДНЕЕ, О ЧЕМ ХОЧУ ПРЕДУПРЕДИТЬ: ОСТЕРЕГАЙСЯ ТЕХ, КТО НОСИТ ТРЕУГОЛЬНИК НА МИЗИНЦЕ. ЭТО КОВАРНЫЕ И МСТИТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ! БУДЬ МУДРЕЕ, ЧЕМ… — Голос Учителя вовсе ослаб, и последних слов Савелий уже не слышал, а вскоре исчез и образ. — ПРОЩАЙ, БРАТ… — донеслось издалека, и все вокруг погрузилось во мрак.

Савелий очнулся перед мертвым Волошиным, взглянул на него, но уже без всякой боли и сострадания. В этот момент рядом завизжали тормоза, и в машину заглянул Говоров.

— Жив? — радостно воскликнул он.

— Что же вы так долго? — со вздохом спросил Савелий.

— Долго? — с удивлением переспросил Говоров и бросил взгляд на часы: — Ровно через четыре минуты после первых выстрелов.

Савелий как-то странно глянул на Говорова: прошло всего лишь четыре минуты, а ему показалось — часы.

— Случилось что? — нахмурился Говоров.

— Нет-нет, все в порядке! Как вам удалось не подпустить никого из сотрудников? — поинтересовался Савелий.

— Просто сослался на распоряжение Богомолова! — Порфирий Сергеевич усмехнулся: — Так что уйди в тень, а я кликну сюда твоего старого знакомого. Он тоже одет в форму капитана милиции.

— Сергея? — догадался Савелий. — Толковый малый!

— Введи его в курс дела.

— Понял!

— Здравия желаю, товарищ генерал! — подошел Сергей. Вначале он не обратил внимания на Савелия.

— Привет, Серега! — поздоровался Савелий.

— Привет! — обрадовался он.

— О, ты даже со «Стечкиным»?

— А как же! Все как у тебя. — Сергей подмигнул.

— К делу, ребята, потом полюбезничаете, — поторопил Говоров.

— Значит, так, Сергей! — начал Савелий. — Ты стоял на посту… кстати, в качестве кого? — спросил он Говорова.

— Усиление от ОМОНа. Напарник отлучился за питанием.

— Еще проще! — кивнул Савелий. — Тормознул ты эту «санитарку», чтобы просто попросить прикурить, но, когда она остановилась, обратил внимание, что водитель ведет себя подозрительно…

— И решил проверить, кого он везет, — подхватил Сергей.

— Да он и так все знает! — улыбнулся Савелий. — Открыл заднюю дверку, а оттуда выстрел! Ты и дал очередь. Помни: одну очередь! И этой очередью был убит водитель и пассажир, который тут же выстрелил в сидящего напротив. Кстати, нельзя ли это дело забрать Органам?

— Не беспокойся, так и будет. Легенда — только для прессы! — Говоров подмигнул. — Давай в мою машину!

— Слушаюсь, товарищ генерал! Савелию пришлось дожидаться Говорова около часа. Заметив, что появились корреспонденты и машина с надписью «Телевидение», он сразу же успокоился и от нечего делать стал смотреть по сторонам. Неожиданно метрах в двухстах от места происшествия он заметил машину черного цвета, определить ее марку не представлялось возможным. Не было даже видно, есть ли кто в машине. Савелия почему-то заинтересовала эта легковушка, он никак не мог отвести от нее глаз…

— Все в полном порядке! — Старый генерал уселся за руль «Жигулей».

— Сегодня пойдет в эфир по московскому каналу! Крупным планом покажут лица всех трех погибших, назовут имена водителя и Григория Марковича. Конечно же, те, что в документах, — добавил он.

Однако Савелий сейчас думал совсем о другом. Он скосил глаза в сторону черной машины, но той уже не было.

— А Сергей? — неожиданно спросил Савелий.

— Что Сергей? — не понял Говоров.

— Может, стоило его подождать?

— Зачем? Мы с ним созвонимся, как только с него снимут показания.

— Говоров пожал плечами. — Ладно, рассказываю дальше! По поводу Волошина: журналисты покажут его фото, попросят тех, кто его опознает, позвонить по соответствующему номеру. Однако репортер выскажет мнение, что фамилия третьего погибшего вымышленная, и, кроме того, скажет о необычных шрамах на его лице. А закончится сюжет вопросом: «Не кажется ли вам, уважаемые телезрители, что убитый хотел изменить свою внешность? Зачем это старому человеку, как вы думаете?»

— Идею о шрамах вы подкинули? — уточнил Савелий, все еще размышляя о странной машине.

— А ты как думаешь? — Генерал расплылся в довольной улыбке, но тут же осекся, взглянув на Говоркова. — Ладно, выкладывай! Успел поговорить с Волошиным?

— Успел. Поверить никак не могу!

— Во что?

— А в то, что такой вроде бы пешке, как Волошин, доверили колоссальные суммы! Знаете, о каких деньгах идет речь? — взволнованно воскликнул Савелий.

— Не знаю, но догадываюсь: сотня-другая миллионов долларов! — предположил Говоров.

— Около двух миллиардов!

— Ничего себе! — присвистнул тот. — А с другой стороны, почему бы и нет? Во-первых, Волошин был далеко не пешкой: начальник финансового отдела Секретариата ЦК; во-вторых, кто тогда предполагал, что в стране что-то может измениться?

Савелий пожал плечами.

— То-то и оно! Те, кто открывал счет, не сомневались, что Волошин никуда не денется.

— Тем более что старик считался честнейшим человеком и убежденным партийцем, — добавил Савелий. — Кстати, вы, помнится, предостерегали насчет черной «ауди»?

— Чего это ты вдруг о ней заговорил? — насторожился Говоров.

— Может, я излишне подозрителен, но… — Савелий замолчал.

— Говори!

— Недалеко от места происшествия я заметил черную машину. Марку разглядеть не удалось: далековато стояла.

— Что же ты сразу не сказал? И куда она подевалась? — Говоров не на шутку разволновался.

— Не думал, что она так внезапно исчезнет. Короче, маху дал! — признался Савелий, в отчаянии стукнув себя по колену.

Говоров резко дал по тормозам и остановился на обочине.

— Дело серьезное! — задумчиво протянул он. — Что-то не нравится мне этот автомобиль! — Он вдруг в упор взглянул на Савелия. — Что это с твоим лицом?

— А что? — не понял Савелий.

— Часа три назад и краснота была и шрамы… — Генерал наклонился к нему, стараясь разглядеть получше. — А теперь нет! — удивленно воскликнул он. — Ничего не понимаю!

— Я же говорил вам про «чудо-мазь», — мгновенно нашелся Савелий.

— Да-а, — изумился Говоров. — Скажи мне кто раньше, не поверил бы! Никакого Кашпировского не нужно. — Он прикоснулся к щеке Савелия. — Вот это да! Ничего не скажешь, действительно «чудо-мазь». Ладно, Бог с ней… — Он снова нахмурился. — А если предположить самое худшее?

— То есть?

— Что машина эта та же самая, что и у клиники?

— Вы хотите сказать, они меня выследили? Я вроде ее раньше не видел, — вымолвил Савелий не очень уверенно.

— Допустим, ты не видел. Вполне возможно, выследил тебя кто-то другой, передал своим сообщникам, и они сразу же оказались рядом.

— Не исключено, — согласился Савелий. — И что вы предлагаете?

— А что тут предложишь? Будь начеку! Но сдается мне, что твоя голова занята не только «ауди». Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь. — Савелий вздохнул. — Так уж вышло, что я знаком с внучкой Волошина.

— Как? — удивленно воскликнул генерал. — Воистину вечер сюрпризов!

— Помните, я вам рассказывал о семейной паре, что погибла в «Райском уголке»?

— Семья Даниловых, если мне не изменяет память? Конечно помню.

— Так вот, Сергей Данилов был сыном Волошина! Когда отец выгнал его из дому за то, что тот против его воли женился на бывшей заключенной, Сергей взял ее фамилию. А Розочка — их дочь!

— Неисповедимы пути Господни! — Говоров покачал головой. — Да, сюжет! Похлеще «Санта-Барбары»! — Он тяжело вздохнул.

— Послушайте, Порфирий Сергеевич… — Савелию, казалось, не очень хотелось делиться своими сомнениями. — Мне кажется, не стоит говорить Богомолову о том, что мне известен номер счета.

— Не понял. Ты что, перестал ему доверять?

— Да нет, ничего подобного! Но… Как бы вам объяснить?

— Не финти! — Говоров начал заметно раздражаться.

— Мы с вами никому не подчиняемся, я имею в виду по службе. А генерал Богомолов — человек подневольный. Что он обязан сделать в первую очередь?

— Доложить по инстанции.

— Вот именно! И где гарантии, что эти денежки в тот же день не исчезнут и не осядут на каком-нибудь личном счете?

— Да, об этом я как-то не подумал! Пожалуй, в этом есть доля здравого смысла.

— Вспомните, сколько уже было подставок? И где — в ведомстве Богомолова! А последняя, с Вороновым?

— Ну этого-то мы обезвредили, — заметил Говоров.

— А сколько других пролезли в разные щели? Нет, как хотите, Порфирий Сергеевич, а этот номер я никому не сообщу. Я займусь им сам! Тем более что у меня есть завещание Волошина.

— Но это же не его личные деньги!

— Однако именно Волошин сохранил их для нашей страны ценой своей жизни, или я чтото путаю? Старик мог бы жить припеваючи до самой смерти, согласись он на их условия. А уж если совсем по справедливости, то ему, как ни крути, принадлежит двадцать пять процентов от всей суммы.

— По аналогии с найденным кладом? — усмехнулся Говоров.

— А что? Это клад и есть! Тем более что в своем завещании он просит о гораздо более скромной сумме.

— Интересно!

— Десять миллионов долларов он завещал своей внучке на жизнь и учебу в Америке. Это всего лишь полпроцента от суммы. А я поклялся, что выполню его завещание, и сделаю это во что бы то ни стало — вы меня знаете!

— А остальные деньги?

— Волошин завещал использовать их на борьбу с мафией. Кроме того, он просил отомстить за его смерть. Но это уже мое личное дело!

— Даже не знаю… — нерешительно пробормотал Говоров.

— А что тут знать? Последняя воля умирающего обязательно должна быть исполнена!

— Так-то оно так… — Говоров красноречиво замолчал.

— Вы о Богомолове? — догадался Савелий.

— Именно. Мне кажется, что мы просто не вправе скрывать от него то, что ты узнал. Но я разделяю твою озабоченность, а потому попытаюсь убедить Константина Ивановича не разглашать номер счета… Знаешь, у меня из головы не выходит эта черная машина!

— Ясно, чего вы боитесь! — догадался Савелий.

— Боюсь? Интересно! — усмехнулся старый генерал, не отрывая глаз от дороги.

— Со мной всякое может случиться, и счет навсегда будет потерян для страны. Так?

— А ты что, полностью исключаешь такую возможность? — тихо сказал Порфирий Сергеевич. — Конечно же, я надеюсь, что с тобой ничего не произойдет, но…

Говоров переводил взгляд с дороги на Савелия, прекрасно понимая, что творится в душе его бывшего воспитанника. Молчание затянулось, и генерал первым нарушил его. Однако его первые слова прозвучали в унисон со словами Савелия.

— Я знаю, как… — начали они хором и, удивленно взглянув друг на друга, рассмеялись.

— Только после вас, — уступил Савелий. — Впрочем, я уверен, мы подумали об одном и том же.

— В таком случае сначала ты.

— Хорошо. Я знаю, как вырваться из этого замкнутого круга!

— Пока совпадает! — улыбнулся Говоров.

— Мы — Богомолов, вы и я — встречаемся в безопасном месте, то есть там, где нас точно не подслушают, даем друг другу слово, что исполним волю умирающего, и, пока я не завладею деньгами, никто из нас не будет иметь права разглашать эту тайну. Как вы понимаете, подобная осведомленность представляет смертельную опасность для каждого, в особенности для меня.

— Ты имеешь в виду черную «ауди»?

— Не только! Уверен, что многочисленные охотники за Волошиным после его смерти наверняка установят наблюдение за швейцарским банком.

— Звоню Богомолову! — Говоров взял трубку мобильного телефона. — Константин Иванович, это Говоров!

— Наконец-то! — облегченно вздохнул Богомолов. — Докладывай! Волошина взяли?

— Он погиб.

— Григорий Маркович?

— Тоже. И его водитель.

— А наш герой? — Богомолов попытался скрыть волнение в голосе.

— Сидит рядом и передает вам огромный привет. — Говоров подмигнул Савелию.

— Слава Богу! А то я свою группу послал, но пока никаких сведений.

— У генерала словно гора упала с плеч. — Живо ко мне!

— Похоже, на радостях ты кое-что забыл. — Говоров намекал на то, что Савелию сейчас ни в коем случае нельзя светиться в Органах.

— Действительно! Предложения?

— Встретимся у меня на даче, но ты должен приехать один и, конечно же, не на ведомственной машине.

— Мог бы и не напоминать! — обиженно буркнул генерал. — Правда, поздновато уже, но я что-нибудь придумаю. Через час буду. До встречи!

— Ждем, Костя! — Говоров положил трубку.

— Притормозите! — неожиданно бросил Савелий, поглядывая в зеркало заднего вида. — Но не останавливайтесь!

Говоров немного снизил скорость, посмотрел назад и заметил черную машину.

— Интересно, не наш ли это клиент? — прошептал Савелий. Машина сзади тоже замедлила ход.

— Что ж, поиграем! — усмехнулся Говоров и газанул.

Преследователь тоже рванул быстрее. Но когда Говоров снова притормозил, черная машина неожиданно свернула на развилку.

— Черт! Черт! — Говоров ругал встречные машины, которые не давали ему развернуться. Савелий дотронулся до руки генерала:

— Поздно, Порфирий Сергеевич: теперь их и след простыл. Но, по крайней мере, мы теперь абсолютно уверены, что за нами следили. Поехали!

— Это надо же так опростоволоситься! — никак не мог успокоиться Говоров. — Черт бы меня побрал! Мы бы могли их взять!

— Не факт! — заметил Савелий. — Они, по всей вероятности, прекрасно знали, с кем имеют дело, значит, в машине сидел не один человек. И не сомневаюсь, все с оружием…

— А это еще что такое? — нахмурился Говоров, взглянув в зеркало заднего вида.

Савелий увидел желтую машину ГАИ, которая подавала им сигналы.

— Может, наш капитан? — Говоров начал сбавлять скорость, выворачивая к обочине.

Из патрульной машины вышли трое: два милиционера с автоматами в руках и один в штатском.

— Странно! — шепнул Савелий и на всякий случай проверил «Стечкина».

Один из сотрудников приблизился к Говорову, двое других зашли со стороны Савелия.

— В чем дело? — поинтересовался Говоров.

— Капитан Красильников! — сухо представился милиционер. — Прошу предъявить документы.

Пожав плечами, Говоров полез в карман, а в это время старший лейтенант постучал в окно. Савелий опустил стекло, но тут к нему бросился парень в штатском и схватил его за плечи. Савелий намеревался среагировать на захват, но с удивлением услышал:

— Сашок, здравствуй! Не узнаешь? Это же я — Николай! — Лицо парня светилось такой радостью, что Савелий, позабыв на мгновение о своей новой внешности, решил, что тот действительно должен быть ему знаком.

— Прости, земляк, но я как-то… — с сомнением покачал головой Савелий, пытаясь его вспомнить, но парень наклонился совсем близко и даже посветил в лицо себе и ему. Савелия он рассматривал долго, потом вдруг выключил фонарик и виновато сказал:

— Промашка вышла, приятель: спутал тебя со своим сослуживцем.

— Бывает! — пожал плечами Савелий. Тем временем капитан, изучив документы Говорова, вернул их генералу:

— Извините, товарищ генерал, по рации сообщили, что с места происшествия скрылись «Жигули», вот и проверяем. Еще раз прошу прощения! — Капитан козырнул и крикнул напарникам: — Давай назад!

— Вас не насторожила эта проверка? — спросил Савелий, как только они тронулись.

— А что такого?

— Заметил, как он меня оглядывал? — хмыкнул Савелий.

— Ты и впрямь стал слишком подозрительным. Подумаешь, парень ошибся! Ну и что?

— В принципе ничего плохого, если бы не машина, что развернулась вместе с нашими гаишниками.

— Какая машина? — не на шутку встревожился Порфирий Сергеевич.

— Не знаю, не разобрал, но как только гаишники развернулись и двинулись назад, то же самое тут же проделала еще одна легковушка.

— Что-то не нравится мне все это! — нахмурился Говоров с минуту помолчал, а потом спросил: — Может, вернемся?

— Опоздаем на встречу с Богомоловым.

— И то верно! — вздохнул Говоров и прибавил скорость.

Они немного припозднились из-за заноса на дорогах: снег валил сплошной стеной. Наученные горьким опытом, они поглядывали в зеркало заднего вида, однако преследователи, однажды проколовшись, видно, решили больше не рисковать, а может, просто потеряли их из виду.

Богомолов сам опоздал на полчаса. Он приехал на допотопном «Запорожце», который кашлял, чихал и дымил из выхлопной трубы.

— Черт бы побрал эту консервную банку! — буркнул Богомолов, переступая порог добротного сруба.

— Да, зрелище достойное, — усмехнулся Говоров и покачал головой. — Неужели нельзя было придумать что-нибудь получше? А еще генерал!

— Время-то позднее! Думал, у кого бы одолжить машину, чтобы не вызвать подозрений, а потом вспомнил про нашего дворника, который как-то хвастался, что у него не машина, а зверь. Я ему наплел что-то с три короба, он отвел меня в гараж и показал своего «зверя». Я едва не придушил болтуна! Посмотрел на часы и… махнул рукой! Ох и намучился же я! — Богомолов засмеялся. — Ладно, Бог с ним. Может, выпьем для сугрева? Совсем закоченел в этой разлюхе!

— Покрепче или как? — спросил Говоров.

— Конечно покрепче. Слушай, — вдруг нахмурился Богомолов, — а это кто? — Он кивнул на Савелия. — Что-то я не припомню тебя, парень! И где наш приятель?

Говоров едва сдерживался от смеха. В голове у Богомолова мелькнула какая-то догадка, он приблизился к Савелию, в упор посмотрел на него.

— Вы что, разыгрываете меня? — грозно спросил он Говорова.

— Никак нет, товарищ генерал! — Савелий вытянулся по стойке «смирно».

— Савелий? — Богомолов даже в лице изменился. — А где же шрамы? — Он дотронулся до лица Савелия.

— Ты что, Костя, забыл про его способности? — усмехнулся Говоров.

— Ничего я не забыл, но никак не могу поверить!

— Даже своим глазам?

— Да-а-а! — протянул Богомолов и потянулся за водкой. Он разом опрокинул стопку и закусил соленым огурчиком. — Хорошо пошла! — Генерал крякнул. — А теперь рассказывайте!

Не упуская ни одной детали, Савелий поведал о том, что произошло, упомянул и о черной машине.

— Думаешь, та, что торчала у клиники? — Богомолов поднял глаза на Говорова.

— Похоже, Костя! — Он обеспокоекно взглянул на часы. — Что-то Сергей не звонит.

— А что, должен был? — Богомолов нахмурился.

— Да, как только следователь прокуратуры закончит все формальности.

— Почему бы нам не позвонить самим? — Савелий тоже заволновался.

— Куда? Не домой же, — заметил Говоров.

— Зачем домой? Дай-ка телефон! — Богомолов быстро набрал номер. — Филиппов? Это Богомолов! Как дела?.. Так… Так… Хорошо! Утром жду у себя с докладом. Кстати, где сейчас наш капитан?.. Вот как? Попытайтесь его разыскать, через час перезвоню. — Генерал отключил мобильный телефон и взглянул на собеседников. — Ситуация под контролем, а капитан освободился уже часа с полтора назад, сел в гаишную машину, только его и видели.

— Ничего не понимаю! — Говоров растерянно покачал головой. — Почему же он не звонит?

— С ним что-то случилось! — предположил Савелий.

— Не драматизируй! — Богомолов улыбнулся, пытаясь ободрить Савелия. — Уверен, скоро все выяснится.

— Хорошо бы! — с тревогой заметил Говоров.

— Да что с вами? — воскликнул Богомолов. — Нельзя же быть такими пессимистами! Давайте лучше обсудим то, зачем собрались. Наверняка вы вызвали меня не просто водки попить.

Говоров изложил свои соображения. Богомолов долго молчал, но чем больше он размышлял, тем больше убеждался, что подобное решение надежно убережет их от утечки информации.

— Пару месяцев назад я был бы категорически против, но в свете последних событий вынужден признать, что вы нашли вряд ли единственное, но, уверен, правильное решение. А потому первым даю слово, что в любом случае, даже оставшись единственным носителем этой тайны, выполню завещание Волошина по всем пунктам.

— И я даю слово! — подхватил Говоров.

— И я клянусь! — произнес Савелий. — Надеюсь, вы понимаете: все, что я вам сообщу, следует выучить наизусть.

— И ежу понятно, — с улыбкой заметил Говоров.

— Ежу, может, и понятно, — вмешался Богомолов, — да больно я цифры не люблю.

— Цифр всего десять — сочетание не очень сложное. И четыре кодовых слова. Готовы? — Савелий прикрыл глаза, представил, что слышит голос Волошина, и очень медленно стал повторять: — Название банка: «Олд свис бэнк». Счет: три-три-шесть-семь-семь-шесть, код одиндва-семь-ноль! Теперь кодовые слова для каждой операции: «природа», «внучка», «космос», «земля». Основное слово — «внучка», если их внести вместе, а слово «внучка» поставить последним, сохранив тот же порядок, то можно полностью закрывать счет.

— В каком смысле? — не понял Говоров.

— Вопросы потом, сначала запомним, — предложил Богомолов. — Повтори.

Савелию пришлось повторить несколько раз, прежде чем в памяти генералов отложились эти сочетания.

— У меня такое впечатление, что я их даже вижу, — с улыбкой выдохнул Богомолов.

— Так и должно быть, — сказал Говоров.

— А полностью закрыть счет означает, что ты становишься единственным его обладателем, — менторским тоном пояснил Богомолов.

— Что значит единственным? Разве до этого счетом может пользоваться кто-то еще? — переспросил Савелий.

— Может, и не один человек, а четверо по числу кодовых слов. Каждый наверняка обладает только одним, по которому дозволяется снимать со счета лишь определенную сумму и определенное число раз. И лишь тот, кто знает все слова и порядок внесения, в состоянии снять все деньги.

— Интересный механизм! Но это не все, — сказал Савелий. — Там есть еще и абонированный сейф. — Он вытащил из кармана ключ.

— И что в нем? — нахмурился Богомолов.

— Этого Волошин не сказал.

— Думаю, возможны только два варианта, — задумчиво проговорил Говоров. — Либо документы, либо ценности. Но этот ключ на троих не поделишь и потому, как мне кажется, он должен остаться у него! — Генерал кивнул на Савелия. Константин Иванович согласно кивнул.

— Но нельзя же такой ключ в кармане носить, — озабоченно добавил он.

— Я уже думал об этом и решил поступить так же, как Волошин, — использовать специальный лейкопластырь. Этот способ себя оправдал — ведь Волошина наверняка неоднократно обыскивали, — доложил Савелий.

— Хорошо, что еще? — спросил генерал.

— Нужен специалист по международному банковскому делу, — заявил Савелий. — Не могу же я на себе тащить два миллиарда долларов! Поэтому нужна четкая технология перевода денег на наш счет в Москве.

— Наш? — поморщился Богомолов.

— Да, наш! — упрямо повторил Савелий. — Счет Управления по борьбе с организованной преступностью и терроризмом.

— Может, хватит делить шкуру неубитого медведя! — вмешался Говоров. — Сначала нужно тот счет открыть.

— Согласен, — буркнул генерал.

— А теперь можно и позвонить! — повеселел Савелий.

— И то! — Богомолов быстро набрал номер. — Филиппов? Узнал что-нибудь?.. Так… Вот как? Черт! Езжайте в больницу и ждите там! А группа пусть займется этой машиной! Через час доложить мне, лично!.. Где буду? В кабинете! — Он положил трубку и покачал головой.

— Что с Сергеем? — с тревогой спросил Говоров.

— Как нам уже сообщили, его забрала машина ГАИ. Но сейчас Филиппов рассказал подробности: оказывается, не Сергей попросил его подвезти, а какой-то капитан милиции вышел из машины и что-то ему сказал. Тот попрощался со всеми, сел к гаишникам, и они тут же укатили.

Через полтора часа Сергея обнаружили с пробитой головой километрах в четырех от места происшествия. Наткнулись совершенно случайно: вероятно, он очнулся от холода и пополз к трассе, а потом вновь потерял сознание. Запросто мог и замерзнуть!

— Он выживет? — спросил Савелий.

— Врачи говорят, что состояние очень тяжелое.

— Не сомневаюсь, это те самые, что нас останавливали! — воскликнул Савелий. — Ведь я чувствовал! — Он стукнул себя кулаком по колену.

— Это я во всем виноват. — Говоров тяжело вздохнул и с горечью добавил: — Старею, ничего не попишешь!

— Ничего не понимаю! О чем вы? — раздраженно спросил Богомолов, и Савелий вкратце рассказал о проверке.

— Теперь ясно, что за мной следили от самой клиники до места происшествия. Их сбил с толку мой двойник! Я уехал, и они пустились за мной вдогонку, на ходу придумав трюк с проверкой документов.

— Но для чего? Они же не знают тебя в лицо! — удивился Богомолов.

— Я понял! — воскликнул Говоров. — Не вы ли удивлялись отсутствию шрамов на его лице?

— Удивлялся, и что?

— Коль скоро они пасли Савелия от самой клиники и знают о его операции, то…

— Теперь понял! — сказал Богомолов. — Не обнаружив шрамов у Савелия, они бросились назад, под каким-то предлогом выманили Сергея, в полной уверенности, что это именно тот, кто им нужен. Но шрамов и у него не оказалось, поэтому они проломили ему череп и бросили в снегу. Так?

— Вероятно, так все и было, — заключил Савелий и продолжил: — А теперь они в полном недоумении: куда девался тот, кто лежал в клинике вместе с Волошиным и кто видел его умирающим? Как хотите, но нужно поторопиться с моим выездом! — Он уставился на Богомолова.

— А, что я? Я все подготовил! — Константин Иванович сунул руку во внутренний карман и вытащил толстый конверт. — Вот твои документы. Сам еще не смотрел.

В конверте были паспорт, заграничный паспорт, военный билет, удостоверение коммерческого директора фирмы «Онли бест», печать и бланки.

— Солидно! — заметил Савелий, потом начал изучать паспорт. — Даже виза есть! Сергей Викторович Мануйлов… — прочитал он в документе, и в груди у него защемило.

До сих пор Савелий не задумывался о том, как будет жить под чужим именем, с чужой внешностью, но сейчас, увидев свое новое лицо на документах, прочитав вслух свою новую фамилию, он тяжело вздохнул и тихо прошептал:

— Простите меня, родители! Говоров опустил руку ему на плечо:

— Не переживай, парень! Если бы они тебя слышали, они бы все поняли и одобрили твое решение.

— Предлагаю выпить по несколько капель за рождение нового человека! — Богомолов решил отвлечь коллег. — За тебя, Сергей Викторович Мануйлов!

— Будь счастлив, крестник! — подмигнул Говоров.

— Спасибо, Мухтар постарается! — Савелий улыбнулся. — У меня сложилось такое впечатление, что мы теперь расстаемся очень надолго, — с грустью добавил он.

— Все в наших руках, не так ли, генерал? — желая поднять настроение, бодро воскликнул Говоров и взглянул на Константина Ивановича.

— Вне всякого сомнения! — подхватил Богомолов, потом повернулся к Савелию: — А по поводу твоего отъезда я согласен: тянуть не нужно! Посоветуемся с финансовыми специалистами — и в путь!

Впереди Женева

Савелий нисколько не ошибся в отношении черной машины. Ее водитель (а это был Георгий, член Магистрата российской ложи Ордена) действительно охотился за ним. Более того, генерал Богомолов совершенно точно угадал все действия Георгия.

Говоров в самом деле спугнул его у клиники, и тот не стал испытывать судьбу, стремясь немедленно ликвидировать собеседника Волошина, тем более когда выяснилось, что Волошин пропал бесследно. Георгий твердо уверовал, что именно этот странный незнакомец, порушивший все его планы, и выведет его на след старика.

По его поручению за клиникой установили круглосуточное наблюдение и выследили наконец Савелия. Георгий рассудил так: коль скоро человек этот дважды вступал в схватку, то вряд ли он выйдет из клиники открыто, а значит, круг подозреваемых сужался.

В этом хитроумном предприятии Георгию помог… сам Богомолов, настоявший на том, чтобы Савелия тайно вывезли на его новое месте жительства. Дальше все было делом техники, тем более что до операции с Волошиным оставались считанные часы и позаботиться хотя бы об элементарных мерах предосторожности было некогда. Правда, никому из людей Георгия до сих пор не удалось не только сфотографировать «объект», но даже увидеть его. Оставалось только положиться на волю случая. Однако было известно, что «объект» тоже делал пластическую операцию, а значит, на лице его остались послеоперационные отметины.

Пару раз этого парня навещали люди, явно профессионалы — они довольно легко уходили от слежки. Впрочем, чаще всего Георгий наблюдал сам. Он обратил внимание, что на квартиру «объекта» доставили чемодан. Затем у подъезда остановилась милицейская машина, а через несколько секунд в нее сел человек в форме капитана милиции. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он и являлся «объектом».

Стараясь не упускать машину из виду, Георгий вызвал по мобильному телефону подмогу и приказал «организовать» автомобиль ГАИ и два комплекта милицейской формы. Потом он увидел, как милицейская машина неожиданно остановилась, и ему со своими напарниками не оставалось ничего другого, как проехать мимо и тормознуть метрах в двухстах впереди.

В бинокль Георгий рассмотрел, как капитана высадили посреди трассы. В темноте за сплошной пеленой снега рассмотреть его лицо никак не удавалось. Георгию не хотелось рисковать и разглядывать его, проезжая мимо. Ожидание затянулось, но скоро его осторожность была вознаграждена: оказалось, что «объект» пасет не он один — два автомобиля конкурентов остановились с противоположной стороны.

Вскоре «капитан» вышел на трассу и жезлом остановил «скорую помощь». Георгий насторожился и стал еще пристальнее всматриваться в темноту. «Капитан» что-то сказал водителю, потом направился к двери салона, но почему-то прошел мимо. Через несколько секунд до Георгия донеслись негромкие хлопки выстрелов, и член Магистрата российской ложи Ордена порадовался своей предусмотрительности. К «скорой» устремилась одна из тех машин, на которые он обратил внимание. Грузный мужик в штатском вошел внутрь салона, а через минуту-другую к ним присоединился еще один капитан милиции, фигурой весьма напоминающий «объект». Не успел Георгий и глазом моргнуть, как милиционер выбрался из «скорой помощи» и поспешил назад.

Но кто это был? Тот, за которым следил Георгий, или который только что подъехал? Ни того, ни другого ни в коем случае нельзя упускать из поля зрения. Георгий не сомневался, что в «скорой помощи» находился Волошин. И там что-то произошло. Что? Скорее всего, Волошина похитил некто третий и решил вывезти его за границу. Но это вовсе не входило в планы «объекта», с которым Волошин наверняка поделился своей тайной, и потому-то старика решили убрать.

Размышлять не было времени: вскоре вернулся грузный мужчина, сел за руль, и машина сразу же рванула вперед. Нужно было действовать, и Георгий устремился следом, одновременно стараясь вызвать своих «милиционеров». Он настолько увлекся разговором, что не заметил, как слишком близко приблизился к объекту наблюдения: «Жигули» вдруг резко сбросили скорость, и Георгию тоже пришлось притормозить. Однако, похоже, его заметили, ибо «Жигули» спустя некоторое время повторили маневр. Георгий не стал больше испытывать судьбу и свернул на другую дорогу.

Не успел он опомниться от сегодняшних волнений, как появились его «милиционеры», причем водитель был в цивильной одежде. Георгий тут же поставил перед ними новую задачу, приказав догнать «Жигули», а сам последовал за ними с небольшим отрывом. Задачу ребята выполнили. Выслушав их объяснения, Георгий понял, что преследуемый им «капитан» остался на месте происшествия. Правда, он совсем растерялся, когда «милиционеры» доложили, что у того парня нет никаких шрамов на лице. Но растерянность эта, скорее, была связана с плотным мужчиной, оказавшимся генералом Говоровым. Неужели отставной генерал Органов каким-то образом замешан в убийстве? Оставив эти размышления на потом, Георгий вновь проинструктировал исполнителей, и те устремились назад.

«Милиционер» Георгия сыграл просто гениально, обратившись к Сергею:

— Товарищ капитан, вас срочно требует к себе генерал Говоров!

— А где он? — удивленно поинтересовался тот.

— В четырех километрах отсюда: у него чтото с машиной.

Едва они отъехали, как их догнал Георгий. По его сигналу боевики мигом обезоружили Сергея и защелкнули на нем наручники.

— Что с Волошиным? — спросил Георгий.

— С каким Волошиным? — удивился Сергей. — Из какого вы отделения, ребята? Не делайте глупостей, я из ОМОН!

— А мы фуй положили на твой ОМОН! — «Милиционер» смачно сплюнул, но, перехватив взгляд Георгия, тут же замолчал.

— Я еще раз спрашиваю: что с Волошиным? Не будешь же ты утверждать, что в «скорой» никого не было? — Георгий говорил, не повышая голоса, почти вежливо.

— Конечно не буду! В «скорой» было три трупа, но ни одного с такой фамилией, — спокойно ответил Сергей.

— Слушай, не беси меня! — Георгий кивнул своему человеку, и тот саданул Сергея рукояткой пистолета по лицу. Брызнувшая кровь попала на куртку Георгия.

— Болван! — ругнулся он. — Потише нельзя?

Сергей, потеряв сознание, откинулся назад. Георгий, нахмурившись, наклонился над ним.

— А ну посвети, Рябой! — приказал он. — И этот без шрамов! — Георгий повернулся и схватил парня, что якобы спутал Савелия со своим сослуживцем, за грудки. — Ты хорошо рассмотрел? Гарантируешь, сука, что у того не было шрамов?

— Бля буду, Гоша! Не было у него шрамов! Мамой клянусь! — испуганно залепетал тот.

— Смотри, если обманул, я тебе яйца отрежу и заставлю проглотить!

— Он презрительно оттолкнул его и направился к своей машине.

— А с этим что делать? — спросил второй, кивнув на Сергея, лежащего без чувств.

— Тебя учить нужно? — процедил сквозь зубы Георгий и в сердцах резко рванул с места.

Пожав плечами, бандит ударил Сергея рукояткой пистолета по голове. Его безжизненное тело подхватили и понесли к кустам. В этот момент на пустынном шоссе мелькнул свет фар, и боевики, бросив тело в сугроб, тут же помчались к машине и уехали вслед за Георгием…

Он же в это время самозабвенно чертыхался, проклиная всех и вся. Как случилось, что парня из клиники подменили, а он и не заметил? Напрасно он оставил квартиру этого ловкого парня без присмотра! Остается только одно: вернуться к его жилищу в надежде, что рано или поздно он там объявится. Кроме того, неплохо было бы навести справки о квартире — кто там прописан, кто ответственный квартиросъемщик и так далее.

Георгий вспомнил о своем покровителе. Пятом члене Великого Магистрата, и вообразил, как вытянется его лицо, когда он узнает о смерти Волошина. А сообщить нужно как можно скорее, пока он по своим каналам не узнал о происшествии.

Чуть поколебавшись, Георгий взял трубку мобильного телефона и решительно набрал номер.

— Наставник, это Георгий

— Привет тебе, брат мой! — деловито откликнулся Петр Ефтимьевич.

— Извините, Наставник…

— Что случилось, брат мой? Или кто помер? — в шутку поинтересовался он.

— Да, Наставник, вы попали в самую точку: помер! — выпалил Георгий на одном дыхании.

— Кто? — Игривое настроение Бахметьева вмиг улетучилось.

— Волошин!

— Как?

— Его увели у нас прямо из-под носа, и помог ему в этом сосед по палате. Нисколько не сомневаюсь: мужичок это непростой, да и старик в порыве благодарности мог все ему выложить.

— Но я отправил с тобой таких спецов! Что молчишь?

— Все трое мертвы?

— Что-о-о?! — Петр Ефтимьевич вскрикнул так громко, что в трубке что-то зашипело, и прошло несколько секунд, прежде чем снова стало хорошо слышно. — Кто их убил? — почти мгновенно успокоился он, понимая, что исправить случившееся уже невозможно.

— Все тот же парень! Мне удалось выяснить, что он тоже делал пластическую операцию.

— Вот как? Очень интересно! — Петр Ефтимьевич задумался. — А что с нашей сестричкой?

— Пришлось убрать: она засветилась и могла… — начал было Георгий, но Пятый член Магистрата его прервал:

— Правильно! Что дальше?

— Дальше? Я не сомневался, что этот парень рано или поздно выведет нас на исчезнувшего Волошина, и стал следить за клиникой… Ни к чему утомлять вас подробностями… Он и вправду вышел на Волошина и ликвидировал не только его, но и всех, кто находился рядом.

— Просто Рэмбо какой-то! — сердито усмехнулся Петр Ефтимьевич. — Надеюсь, теперь ты не горишь желанием его убрать?

— Как можно? Ясно, что именно ему старик Волошин и передал номер счета!

— Я всегда восхищался твоей головой, мой мальчик. Не упускай его из виду! Полагаю, он бросится в банк, а мы будем наготове. Уж мыто сумеем развязать язык этому доморощенному Рэмбо! Постарайся как можно быстрее переслать его фото.

— Понимаете, Наставник… — замялся Георгий.

— В чем дело? Ты что, не догадался его сфотографировать?

— Пока не было возможности… — Он сделал паузу, словно решая, выкладывать все до конца или смолчать.

— Давай по порядку, сынок! — уловив его сомнения, подбодрил Петр Ефтимьевич.

— Я не сфотографировал его не потому, что не догадался, а потому, что это пока практически невозможно. С этим парнем вообще творится что-то странное: его столько раз подменяли, что я даже запутался. Казалось бы, все, вот он, а оказался двойник. Пришлось егв убрать…

— Двойник, говоришь? Послушай, Георгий, не упускай этого парня ни за что! — едва ли не по складам прошипел Петр Ефтимьевич. — Ты понял?

— Госполи, Наставник, ради вас я из кожи вон вылезу! Из-под земли его достану! — испуганно пролепетал Георгий.

— Вот и славно! — успокоился Петр Ефтимьевич. — Как найдешь, вцепись в него и не упускай из виду! И постарайся сделать его фото! Держи меня постоянно в курсе дела. Все!

Петр Ефтимьевич положил трубку, его передернуло: черт бы побрал этого Рэмбо местного разлива! Ему вдруг пришло на ум, что и во время августовского путча на его пути встал русский парень, и в Афганистане тоже (но тот, слава Богу, мертв), теперь еще один… Чудно както… А что, если он не погиб? Мэтр снова схватился за телефонную трубку.

— Георгий, это снова я! — На этот раз он говорил бодрым, деловым тоном.

— Слушаю вас, Наставник! — Георгий тут же свернул на обочину и остановил машину.

— Помнишь, я как-то просил тебя разузнать о Савелии Говоркове?

— Отлично помню. Но он же погиб!

— Очень может быть… Тем не менее попрошу тебя подключить все свои связи и выяснить все до конца. Вплоть до того, что даже могилу его вскрыть и убедиться, что это его кости, а не чьей-нибудь бабушки! Ты понял?

Волнение Петра Ефтимьевича мгновенно передалось и Георгию.

— Да, Наставник, я все понял и выполню незамедлительно. Еще что-нибудь?

— И этого хватит. Удачи!

— А вам — долгих лет жизни! — ответил Георгий, но из трубки уже донеслись короткие гудки.

Неужели Пятый член Великого Магистрата думает, что Савелий мог выжить после таких ран? Георгий отлично помнил фотографию в газете — полчерепа снесено… Стоп! Похоже, Наставник намекает на инсценировку. А что, если найти врача, который давал интервью? Положим, врач настоящий, тогда все в порядке, а вдруг такого врача не существует в природе? Тут-то все и встанет на свои места! Хорошо бы переговорить и с корреспондентом! Пожалуй, с него и надо начать, чтобы выйти на врача. Решено!

Наследующий день Георгию здорово повезло: корреспондент Федор Красилин только что вернулся из Сибири.

— Федор Красилин? — громко выкрикнул Георгий, стараясь перекричать стук пишущих машинок, факсов, принтеров, а также бесконечные телефонные звонки. В комнате находилось человек десять.

— Я Красилин! — отозвался молодой парень и подскочил к Георгию: — Чем могу быть полезен?

— Где бы нам поговорить?

— Только в нашем буфете! — усмехнулся Федор.

— Отлично! Пошли…

— Я родственник того парня, который не дожил нескольких дней до своего тридцатилетия, — начал Георгий, когда они сели за стол. — Вы о нем писали?

— А, катастрофа? Помню! Отличный материал получился! Ой, простите… Примите мои искренние соболезнования!

— Спасибо! Ничего! — Георгий помолчал, словно отдавая дань памяти об ушедшем. — Эта трагедия застала меня за границей, обстоятельства сложились так, что я даже на похороны не смог приехать, а ведь у него больше нет родственников, кроме меня. Савелий был сиротой. — На лице Георгия застыла скорбь.

— Знаете, мне кажется, может получиться неплохое продолжение! — воскликнул Федор.

— Нет-нет, я здесь не для этого! — категорически возразил Георгий.

— Просто мне хочется отдать дань его памяти, поговорить с теми, кто видел его в день смерти. Кстати, не могли бы вы дать мне координаты этого доктора… Иванова, кажется?

— Я не записывал никаких координат! Да и зачем? — удивился Федор.

— Я снял его только потому, что внешность у него была колоритнее, а Савелия увез совсем другой доктор, который трупы в морг забирал…

— Вот как? — нахмурился Георгий. — А в какой морг, не помните?

— Да мне как-то и ни к чему… — Красилин пожал плечами. — И потом я торопился, чтобы успеть сдать материал к выпуску. — Он словно оправдывался перед посетителем.

— Ладно, на нет и суда нет! — вздохнул Георгий. — Как он хоть выглядел? Я имею в виду Савелия.

— Жуткое зрелище! — Красилин брезгливо поморщился. — Кровь фонтаном хлещет, половины головы нет, мозги наружу… Ужас! — Его передернуло. — Долго он мне потом снился!

— Господи! — произнес Георгий. — Какой парень был! — Он встал. — Ладно, пойду, пожалуй, а то дел еще по горло.

— Спасибо за обед, — поблагодарил Федор.

— Не за что! Пока! — Георгий махнул на прощанье и поспешил к выходу.

Сев за руль «ауди», он некоторое время сидел неподвижно и восстанавливал в памяти разговор с Красилиным. Вроде бы все логично, складно, но на душе у Георгия будто кошки скребли. Такое он ощущал только тогда, когда что-то не ладилось.

В то же самое время Савелий Говорков уже вовсю готовился к отъезду.

Выяснив, что за ним неотступно следили от самой клиники, Савелий не рискнул возвращаться туда, где провел несколько дней до последней встречи с Волошиным, как не принял и предложение Говорова поселиться у него на даче. После некоторых раздумий Савелий согласился пожить на явочной квартире Богомолова, которую тот в свое время законсервировал.

Генерал Богомолов только что проконсультировался у специалиста по международному банковскому делу и тотчас вызвал к себе Говорова. Не успел тот переступить порог кабинета, как Константин Иванович обреченно бросил:

— Это полнейшее безумие — посылать Савелия на явный провал.

— Что-то случилось? — бесстрастно поинтересовался Говоров.

— Пока нет, но если наш крестник отправится в «одиночное плавание», то непременно случится.

— Костя, ты можешь спокойно объяснить, что тебя так взволновало?

— Спокойно? — Богомолов нервно вскочил из-за стола, потом махнул рукой и снова плюхнулся в кресло. — Ладно, извини! Я только что получил детальную разработку банковского специалиста. Подвигать на такое нашего крестника — полнейшее безумие!

— Я слушаю! — напомнил Говоров.

— Хорошо, объясняю. Савелий должен приехать в Женеву, изыскать возможность подключиться к международной сети «Интернет» — это такая компьютерная почта — и послать в банк поручение о снятии всех средств со счета и переводе их на Кипр, в Никозию, после чего вылететь туда, чтобы как можно быстрее превратить их в наличные. Именно этим ходом обрывается след счета!

— После чего в другом банке открывается новый счет? И в чем проблема? — Говоров пожал плечами, словно речь шла о каком-то пустяке.

— Ты хотя бы приблизительно представляешь себе, что такое два миллиарда долларов? — ехидно усмехнулся Богомолов. — Не говоря уже о том, что Никозия — город небольшой, и новый счет на такую огромную сумму не останется незамеченным. Преследователи моментально вычислят Говоркова! А в том, что его уже преследуют, ты смог убедиться сам.

— Да, — задумчиво кивнул Говоров. — Кстати, почему Никозия?

— Потому, что это столица, и только там без всяких проволочек можно будет получить такую сумму.

— Постой! В Никозии проходит граница с турецкой территорией! — воскликнул Говоров.

— Дошло наконец? — усмехнулся Богомолов.

— Еще бы! В греческой Никозии он берет машину и мотает в турецкую, а там открывает счет!

— Как все просто! А две таможни? — насмешливо спросил генерал.

— Ты имеешь в виду греческую и турецкую? Насколько я помню, граница там проходит прямо по городу! — Говоров со вздохом покачал головой. — Тебе ничего это не напоминает?

— Еще как напоминает! — Богомолова даже передернуло. — Слава Богу, сломали Берлинскую стену…

— Да, с такими деньгами так просто границу, тем более две, не проскочишь. — Говоров покачал головой. — Кажется, существует только один способ…

— Какой?

— Подключить торгпредство, а может быть, и посольство. Наверняка там есть твой человек?

— Есть-то есть… — задумчиво проговорил Богомолов, — да не очень-то хотелось бы подключать лишних людей. Но, видно, другого выхода нет. — Генерал снова взорвался. — Это черт знает что такое! О чем мы говорим? Сами суем парня головой в петлю!

— Ему не привыкать рисковать головой, — заметил Говоров. — Может, для него это самое важное в жизни задание!

Они помолчали, Богомолов взволнованно зашагал из угла в угол, потом вдруг остановился перед Говоровым.

— Послушай, все настолько лишено всякой логики, что, может быть, и сойдет, — неуверенно проговорил он.

— При условии быстрых и решительных действий! — подхватил довольный Говоров. — Нужно хотя бы на несколько часов опережать тех, кто идет по пятам. И на это способен только один-единственный человек. Ты знаешь кто! — уверенно заключил он.

— Пожалуй, ты прав, — словно очнувшись, со вздохом согласился Богомолов. — Но седых волос нам это дело прибавит. А для Турции, мне кажется, ему еще понадобятся паспорта. Я словно предчувствовал… — Он вновь стал энергичным и деловым. — Значит, так. Нужно срочно разослать нашим людям факсы в Нью-Йорке и Никозии, причем как в греческой, так и в турецкой части.

— Если ты имеешь в виду открытие счетов на имя крестника, то Турцию даже и упоминать забудь в официальных сводках. Только в НьюЙорке и греческой Никозии! — заметил Говоров.

— Согласен! — вздохнул Богомолов. — Береженого и Бог бережет. Думаю, в Турции он и сам справится. — Генерал снял трубку и стал набирать номер.

Богомолов уладил первостепенные дела, требующие сиюминутного вмешательства. Теперь предстояло подумать о мерах безопасности.

Савелий категорически отказался встречаться с кем-либо, даже с Говоровым, ибо прекрасно понимал, что тех, кто засветился во время операции с Волошиным, станут пасти вместе с ним. Богомолов не пришел от этого решения в восторг, но после долгой беседы с Говоровым согласился.

Дело в том, что до генералов дошли слухи о некоем Лобановском, который в разных местах наводил справки о гибели Савелия Говоркова, представляясь всем его родственником. А ведь у Савелия после смерти тетки никаких родственников не осталось. Правда, не стоит пока делать скороспелых выводов, надо для начала поговорить с самим Савелием, но прежде следует решить вопрос со связным, не имеющим никакого отношения к ФСБ.

— Послушай, Костя, чего мы голову ломаем? Давай пойдем самым простым путем! — неожиданно предложил Говоров и довольно улыбнулся.

— И каким же? — ухмыльнулся Богомолов.

— Олег Вишневецкий!

— Намекаешь, что мы должны ему все рассказать? — недовольно скривился Константин Иванович.

— Зачем все? Только самое необходимое.

— Ты помнишь его лицо на «похоронах» Савелия? Представляешь его реакцию, когда он услышит, что Савелий жив?

— И это ему знать не обязательно.

— Да он его по голосу узнает! — Генерал начал горячиться.

— А сам-то ты его узнал? — лукаво спросил Порфирий Сергеевич.

— Ну, я тогда малость подустал, да и вообще… — Богомолов смутился. — Но если Олегу вообще ничего не сообщать, то на такую роль сгодится и любой другой, хоть с улицы! Это же роль посыльного! Нет, если уж предлагать Олегу роль связного, то ему нужно открыть, что Савелий жив. Он офицер, «афганец», руководит сейчас авторитетной охранной фирмой… Думаю, ему можно доверять.

— Возможно, ты прав, Костя, — вздохнул Говоров. — Но не лучше ли предложить Савелию самому принять решение по этому вопросу: жизнью-то рискует он.

— Ладно, звони ему.

— Привет, крестник! — весело произнес Говоров, услышав знакомый голос. — Как настроение?

— Было бы отличное, если бы я сейчас ехал в «Шереметьево-два»! — с грустью усмехнулся Савелий. — Но мне кажется, вас не слишком интересует мое настроение. Может, признаетесь, что придумали?

— От тебя ничего не скроешь! Придумали, но окончательное решение принимать тебе, — заключил Говоров. — Предлагаем тебе в качестве связного использовать Олега Вишневецкого!

— Олега? Неожиданный поворот! — Савелий задумался, но всего лишь на мгновение. — Отлично! После Воронова это лучший из лучших! — Настроение Говоркова явно улучшилось. — Только давайте так: вы его ни во что не посвящайте, а просто попросите прийти по моему адресу. Кстати, когда готовиться к отъезду?

— Вся информация в пакете, который тебе принесет Олег! — Говоров сделал паузу. — Погоди-ка, Константин Иванович хочет что-то сказать.

— Привет, крестник!

— Здравствуйте, Константин Иванович!

— Я все слышал, можешь не повторять. Ты как там, не голодаешь?

— Что вы, Константин Иванович, здесь целому взводу на месяц хватит. Скучновато, правда, но ничего, потихоньку.

— Ладно, скоро со скукой придется распрощаться.

— Скорей бы!

— Скорее, чем ты думаешь! — бросил Богомолов и неожиданно спросил:

— Послушай, крестник, — они с Говоровым никак не могли привыкнуть к новому имени Савелия и обращались так, чтобы случайно не оговориться,

— тебе ничего не говорит фамилия Лобановский? Не было ли среди твоих родственников кого-нибудь с такой фамилией?

— Абсолютно точно не было, — отрезал Савелий. — А что случилось?

— Какой-то Лобановский, представляясь твоим родственником, расспрашивает о твоей смерти..

— Очень интересно! Кому-то явно не хочется верить в мою гибель. — Савелий словно обрадовался этому известию.

— Может, стоит поинтересоваться этим «родственником»?

— Ни в коем случае! Не дай Бог, они что-то заподозрят. Если сейчас они просто сомневаются, то стоит им что-нибудь почувствовать, как их сомнение перерастет в уверенность. Пусть покопаются в последних минутах моей жизни, но к останкам их желательно не подпускать.

— А как? Не выставлять же круглосуточную охрану?

— Вовсе не обязательно. Наоборот! Сейчас столько безбожников развелось, столько могил грабят. Просто жуть! — Савелий хитро усмехнулся.

— Отличная мысль! — Богомолов поднял большой палец кверху.

— А ты думал! — подмигнул Говоров. — Чей ученик?

— Когда ждать Олега? — спросил Савелий.

— Если он в Москве, то, возможно, сегодня.

— Надеюсь, теперь и вам стало ясно, что мне как можно скорее нужно сматываться из Москвы. Пора за границей напомнить о себе!

— Как же, ждут не дождутся тебя там с распростертыми объятиями! — Богомолов покачал головой. — Кстати, мобильный телефон зарегистрирован на твое имя, можешь взять его с собой!

— Это просто здорово! — Савелий обрадовался как ребенок.

— А как же? Ты же представляешь солидную русско-американскую фирму.

— Да уж не забуду. Спасибо, крестные!

— Нг за что. Удачи тебе! — Богомолов передал трубку Говорову, а сам поспешил к телефону спецсвязи.

— Слушаю!.. Так!.. Минуту! — Он прикрыл микрофон рукой, повернулся к Говорову. — Спроси у крестника какое-нибудь слово для банковского пароля, желательно на английском.

— Назови слово для банковского пароля, — попросил Говоров Савелия.

— Beast, что значит «зверь», — не задумываясь, предложил Савелий.

— Нисколько не сомневался! — усмехнулся Говоров. — Beast, Костя, по-русски «зверь». — Он снова заговорил с Савелием: — Как видишь, идет мощная подготовка! Желаю тебе удачи, крестник! — Говоров вздохнул. — И не рискуй понапрасну: никакие деньги не стоят твоей жизни.

— Спасибо, отец! — откликнулся Савелий и тут же положил трубку.

Он так разволновался, что, казалось, еще немного, и на глазах его выступят слезы. Его растрогала отеческая забота старого генерала. Конечно же, ему не хватало тепла, участия близкого человека, он скучал по Андрею, часто думал о том, как он там, не грозит ли ему опасность, и очень жалел, что они не вместе.

Савелий ведь был нормальным человеком со своими слабостями и недостатками. Ему всегда не хватало родительской поддержки, ласки, сердечности, любви. Сейчас, закончив разговор с Порфирием Сергеевичем, Говорков вспомнил все годы знакомства с этим человеком. Он действительно был ему как отец. Как много он значит в его жизни!

Да, родители Савелия заложили мощный фундамент, но для того, чтобы вырос добротный дом, нужно было немало потрудиться. И ему повезло с учителями: с японцем Укеру Магасаки, со старым генералом Порфирием Говоровым, наконец, с его мудрым Учителем. Савелий был очень признателен этим людям. Если бы не они, он мог бы стать совсем другим человеком, направить всю свою силу и умение во зло.

Сейчас, когда Савелий стал обладателем номера тайного счета, на нем лежал огромный груз ответственности перед своей страной, своим народом.

В раздумьях пролетело несколько часов, на город опустился вечер. Савелий вздрогнул от неожиданности, когда в дверь позвонили. Он на цыпочках подошел к двери и глянул в глазок: за дверью стоял Олег Вишневецкий.

— Кто там? — изменив голос, спросил Савелий.

— Это Вишневецкий! — Олег немного помолчал и добавил: — Вам привет от Константина Ивановича.

Савелий щелкнул замком и распахнул дверь. — Проходите, пожалуйста, в комнату.

— А обувь? — Олег указал на запорошенные снегом сапоги. — Машину-то пришлось оставить за три квартала, — смущенно пояснил он.

— Вот тапочки. — Савелий достал из шкафчика огромные шлепанцы Богомолова. Олег носил обувь сорок третьего размера, но в этих тапочках просто утонул.

— Представляю хозяина этой обуви! — Вишневецкий улыбнулся.

— Ты очень хорошо его знаешь, — заметил Савелий теперь уже своим голосом.

— Что? — невольно воскликнул Олег и, широко распахнув глаза, посмотрел на него. — Мы с вами раньше не встречались? — Он изо всех сил вглядывался в лицо Савелия.

— Встречались! — Савелий улыбнулся, подошел к Олегу и положил ему руку на плечо. — Слушай, можешь меня ударить, если обидишься после того, что сейчас услышишь. Только без синяков! — Он шутливо прикрыл лицо руками.

— С какой стати мне обижаться на человека, которого я даже не знаю? — неуверенно произнес Олег. Он мучительно пытался вспомнить, где слышал голос этого парня.

— Извини меня, Олег, но ты, как бывший «афганец», как военный, в конце концов, должен понять и не судить меня строго, — осторожно начал Савелий. — Бывают ситуации, когда ты не можешь, просто не имеешь права посвящать даже близких…

— К чему такая подготовка? Я не девица, которая падает в обморок по любому поводу! — чуть обиженно проговорил Олег.

— Хорошо! — кивнул Савелий. — Пройдем в комнату.

Олегу показалось, что походка этого парня тоже ему знакома… Господи! Не может этого быть! Савелий погиб!

— Слушай, парень, кто ты такой? — раздраженно воскликнул Олег. — Меня попросили передать тебе этот пакет, и только! Если ты и дальше собираешься тут передо мной ваньку валять, то я действительно врежу тебе, но не обещаю, что обойдется без синяков! — с угрозой добавил он.

— Хлопотно это! — усмехнулся Савелий. Олег двинулся на него.

— Стоп! — Савелий предостерегающе вскинул руки вверх. — Успокойся, майор, и выслушай! Но сначала сядь.

Олег молча опустился в кресло, Савелий тоже сел.

— Ты не ошибся, Олег, перед тобой сидит Савелий Говорков!

— Что?

— Да, Савелий Говорков, он же Зверь, он же Бешеный, он же Рэкс! Ни ты, ни я не сошли с ума, как ты сейчас подумал: просто я сделал себе пластическую операцию.

Несколько минут Олег ошарашенно смотрел на него, наконец произнес:

— Покажи спину!

— Шрам от ранения тоже убран. — Савелий, увидев скептическую усмешку Олега, моментально добавил: — Но я могу показать тебе свое плечо. — Он быстро стянул с себя свитер.

— Сержант? Ты? — вскричал Олег и бросился к нему. Он крепко обнял Савелия, прижал к своей груди и, не стесняясь слез, приговаривал: — Савка! Черт Бешеный! Рэксик ты наш! Мы ж тебя похоронили! А сколько вспоминали о тебе!

— Верно, крыли на чем свет стоит! — счастливо улыбался Савелий. Его глаза тоже были на мокром месте.

— А ты живой! — бормотал Олег и тискал его в своих объятиях. — Стоишь передо мной, чертушка, и дыбишься вовсю! Поддать бы тебе хорошенько, да рука не поднимается! Ладно, есть у тебя что выпить?

— Момент! — Савелий бросился на кухню и принес из холодильника запотевшую бутылку водки, банку маринованных огурчиков, пакет апельсинового сока и банку черной икры.

— Хорошо живут нынче русские сержанты, — усмехнулся Олег.

— А ты думал! — подмигнул Савелий и достал из старинного серванта хрустальные стаканчики.

— С днем рождения тебя, Савка! — произнес Олег, подняв стопку с водкой.

— Который давно прошел! — вздохнул Савелий.

— Представляешь, я тебе заранее приобрел по случаю отличный непальский кинжал, красивый такой, серебряный, а тут… — Он скривился. — Ко мне потом многие приставали: продай да продай, а я ни в какую. Теперь он тебя дождался. Будь здоров, братан!

— И ты! — улыбнулся Савелий. Они выпили и закусили.

— Ну, рассказывай! — Олег все всматривался в новое лицо Савелия, как бы заново изучая давнишнего знакомого, которого не видел вот уже много лет.

— Надеюсь, не стоит напоминать о том, что… — начал было Савелий, но Олег тут же его перебил:

— Не забудь, пожалуйста, что ты говоришь с кадровым военным. Я уже догадался, что твоя тайна известна узкому кругу и ты вовсе не жаждешь его расширять. Теперь слушаю. Хотя стой! Одну минуту! — Он достал из кармана телефон сотовой связи: — Мишань, приедешь сюда же через пару часов и жди! Вот теперь действительно все. — Олег положил трубку на стол и уставился на Савелия.

И Савелий, прерываясь лишь для того, чтобы в очередной раз опрокинуть стопочку за «воскресшего Рэкса», изложил Олегу все, кроме истории с Волошиным. Тот немного помолчал, а потом спросил:

— И что ты собираешься делать? Ехать за границу?

— Не могу же я эту мразь оставить безнаказанной? — ответил Савелий, подразумевая Рассказова.

— Чем я могу быть полезен?

— Пока трудно сказать… — нахмурился Савелий.

— Послушай, эти сволочи не будут действовать в открытую. Наймут кого-нибудь поумнее, чем те трое, в клинике, и сйимут тебя с оптикой. И глазом моргнуть не успеешь!

— Вряд ли, — покачал головой Савелий. — Я им живой нужен. Но за границей мне нужна будет подстраховка.

— Открытая или скрытая?

— Естественно, скрытая.

— Понятно: они могут подключить большие силы, — сразу догадался Олег. — Надолго ныряешь?

— Как получится, но вряд ли задержусь дольше двух недель. Посмотрим!

— Понял! — кивнул Олег. — А что в пакете-то? Или секрет?

— Не думаю. — Савелий пожал плечами, взял пакет и осторожно надорвал. Там лежали заграничный паспорт, авиабилет, запечатанный конверт, который он тут же незаметно сунул в карман, и небольшой футляр. Первым делом Савелий заинтересовался авиабилетом, а Олег открыл футляр.

— Ручка? — усмехнулся Олег и принялся вертеть и разглядывать ее.

— Осторожно! — воскликнул Савелий, выхватывая у него ручку.

— Что с тобой?

— Ты мог сейчас похоронить меня или себя.

— Фу, черт! — Олег сразу протрезвел. — Теперь дошло! Я уже слышал про твои фокусы в «Райском уголке». Куда билет-то? И на когда?

— В Женеву… Черт! Вылет-то сегодня ночью!

— Сегодня? — Олег даже подскочил от удивления. — Хорошо еще, что сейчас догадались пакет вскрыть. Но я же не успею с ребятами!

— Ничего, Богомолов поможет. — Савелий быстро набрал номер. — Извините, Константин Иванович, это я.

— Ну, как Олег? — усмехнулся Богомолов. — Удивился?

— Еще как!

— Обошлось без синяков?

— Обошлось. Но нужна ваша помощь!

— Говори!

— Передаю трубку.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — бодро начал Олег. — Майор запаса Вишневецкий!

— Здравствуй, Олег. Слушаю!

— Моим четверым ребятам нужно срочно сделать визы в Женеву и помочь с билетами.

— Загранпаспорта есть?

— Конечно!

— Сегодня пришлешь?

— Через час буду у вас.

— Хорошо, оставишь у дежурного на мое имя. А завтра пусть готовятся к отъезду: билеты и паспорта привезут к тебе в офис.

— Спасибо, товарищ генерал!

— Чем могу… Вот что, Олег, одна просьба, — неожиданно произнес Богомолов.

— Все, что угодно, товарищ генерал!

— Если подыщешь надежного парня с мусульманской внешностью, смело включай его в группу: пригодится. А если он еще и говорит на каком-нибудь восточном языке, то прямо-таки цены ему нет, — многозначительно добавил генерал.

— Понял! Есть такой: говорит на фарси, турецком, французском и английском.

— Вот и отлично! Ценный товарищ, может, я к себе его переманю? Ладно, шучу. Давай Савелия.

Олег передал Савелию трубку, а сам принялся вызывать свою машину.

— Да, Константин Иванович?

— Удачи тебе, парень! Мы верим в твою звезду. Будет очень трудно… — Генерал тяжело вздохнул.

— Все будет «хоккей»! — улыбнулся Савелий и добавил: — Спасибо за «игрушку».

— Дай Бог, чтобы она не понадобилась. Звони! — В трубке раздались короткие гудки.

— Что ж. Савка, мне пора. — Олег встал с кресла, подошел к Говоркову и обнял его за плечи. — Живи долго, братан!

— Мухтар постарается! Послушай, о чем это тебя просил Богомолов? — поинтересовался Савелий.

— Зачем-то попросил ввести в группу парня с мусульманской внешностью.

— Странно! — удивился Савелий.

— Я думал, ты в курсе! Кстати, как тебя сейчас кличут?

— Сергей Викторович Мануйлов.

— А что? Очень даже неплохо! Постарайся послезавтра в одиннадцать часов оказаться на Центральном телеграфе, думаю, в Женеве есть такой. Если нет, то на Центральном почтамте.

— Или тот, или другой наверняка есть. Спасибо за все, Олежка!

— О чем ты. Савка? Мы же друзья! — Олег подмигнул и тут же вышел.

Савелий был очень тронут не только помощью Олега, но и его тактичностью. Он, конечно же, заметил, как Савелий спрятал в карман запечатанный конверт, но даже не подал виду и ничего не спросил.

В конверте Савелий нашел подробную инструкцию по переброске банковского счета, еще два паспорта с его фотографиями, но на разные имена, а также кредитную карточку «Америкэн экспресс» с запиской:

«На этой карточке пятьдесят тысяч долларов. Учти, если не выполнишь работу, вычту из твоей зарплаты. Шучу, сержант! Удачи тебе, крестник! Сожги лишнее. Твой К.И.».

Савелий с улыбкой покачал головой и принялся изучать инструкцию, делая в записной книжке пометки, понятные только ему. Закончив, он чиркнул спичкой и сжег записку и конверт. Он вдруг осознал, что это задание действительно одно из самых сложных в его жизни. Кроме того, стало ясно, почему Богомолов просил Олега включить в группу парня с мусульманской внешностью — для турецкой части Никозии. Ничего не скажешь, молодцы крестные: обо всем позаботились, все предусмотрели.

Времени оставалось совсем чуть-чуть, и он со вздохом сожаления оглядел свое нынешнее прибежище. С сегодняшнего дня ему придется мотаться чуть ли не по всему свету, чтобы замести следы. Однако его ни на минуту не покидала уверенность в том, что он справится со своей задачей, после чего вплотную займется Рассказовым. Интересно, как там сейчас Андрюшка? Только бы Майкл Джеймс выполнил обещание и подстраховал его! Конечно же, Андрей стоит десятка боевиков, но Савелий чувствовал бы себя куда спокойнее, если бы Воронов был не один.

Провал операции «Наркобарон»

Майкл Джеймс находился в менее выгодном положении, чем Воронов, — гораздо дальше от кормы судна, однако у него был бинокль ночного видения. Правда, он не видел Андрея до тех пор, пока тот не отважился подобраться поближе. Майкл на секунду отвлекся, но эта секунда едва не стоила успеха всей операции.

Дело в том, что начало операции по захвату Рассказова и его людей было запланировано на тот момент, когда Хозяин станет подниматься на борт судна, направляясь на встречу с «наркобароном».

Трудно сказать, как поступил бы полковник, догадайся он о том, что под плащом Рассказова скрывается отнюдь не он сам, а его двойник. Во всяком случае Майкл трижды подумал бы, прежде чем отдать приказ. Но, увидев фигуру в плаще, Джеймс, воодушевленный грядущей победой, взмахнул рукой, и сотрудники полиции устремились к судну.

Сам он взял у своего верного помощника Дональда Шеппарда мегафон и голосом, не терпящим возражений, произнес:

— Внимание! С вами говорит полковник Майкл Джеймс — начальник отдела ФБР по борьбе с наркобизнесом. Вы окружены, всякое сопротивление бесполезно, советую вам сдаться. Любая попытка сопротивления будет встречена огнем на поражение. Господин Рассказов, прикажите своим людям сдаться!

Речь прозвучала настолько неожиданно для людей Дика Беннета, что они, застыв от изумления, дослушали Майкла до конца. Но стоило Майклу упомянуть о Рассказове, как Дик тотчас пришел в себя и мгновенно сообразил, что единственным, кто мог их предать, был Барт Макалистер. Беннет без всяких колебаний выстрелил ему в спину.

Барт не сразу понял, что случилось. Ему показалось, что кто-то ударил его кулаком по спине. Он повернулся, но пуля «магнума» уже сделала свое страшнее дело, попав в его доброе сердце. Мозг Макалистера все еще продолжал работать, и Барт видел все происходящее словно в замедленном кино с выключенным звуком. На судно слепили полицейские, среди них оказался и полковник Джеймс. Откуда-то появился Воронов. Барт успел еще виновато улыбнуться и, уже ничего не ощущая, кувыркнулся с трапа в воду, подняв кучу брызг.

Услышав выстрел Дика, Воронов понял, что пуля предназначалась его новому напарнику, с которым они и познакомиться-то толком не успели. Андрей прицелился и выстрелил в Беннета. Все произошло так быстро, что тот пережил свою жертву на какие-то доли секунды и тоже полетел в воду.

Со всех сторон трещали автоматные очереди. Воронов играл со смертью: у него, в отличие от полицейских и полковника Джеймса, не было бронежилета, поэтому он пригибался, делал прыжки в разных направлениях, ускорял бег, падал. Он достиг трапа почти одновременно с Майклом. Рассказов, как им казалось, уже готов был скрыться за бортом.

— Рассказов, стой! — крикнул Майкл. Тот выстрелил, Джеймса откинуло назад.

— Ах ты, сволочь! — воскликнул Воронов и всадил в Томми все оставшиеся в обойме пули.

Тот выпрямился, на секунду замер, словно к чему-то прислушиваясь, потом повалился на спину и покатился по трапу к ногам Андрея, который уже склонился над Майклом.

— Майкл, дружище, как же так? — бормотал Воронов, приподнимая его за плечи.

— Андрей! — проговорил тот, скривился, потом широко улыбнулся. — Все нормально! Может, только ребро… — Он не договорил, скользнув взглядом по лицу лежащего рядом. — Нет! — громко закричал он. — Не может быть!

— Что с тобой, Майкл? — испуганно спросил Воронов.

— Это не Рассказов! — Майкл кивнул в сторону мертвого Томми.

— Вижу! — вздохнул Воронов. — Не переживай: мы еще с ним разберемся.

Андрей поднялся на ноги и помог встать полковнику. Остатки людей Дика Беннета побросали оружие к ногам полицейских и сдались. Выжило всего шестеро, остальные погибли. Андрей с Майклом дождались, когда из воды выловили Барта и его убийцу. Но надежды их не оправдались — Макалистер был мертв.

— Бедный парень! — тяжело вздохнув, проговорил Воронов. — И почему он отдал мне свое оружие? Сказал, что не умеет стрелять. Не понимаю: работал с тобой и не умел стрелять?

— Барт верил в Господа и в одну из главных его заповедей: не убий! Он всем сердцем ненавидел насилие и, несмотря на то, что я сунул ему пистолет, вряд ли бы он им воспользовался. Ответственность за его смерть целиком лежит на мне.

— Не убивайся! — стал успокаивать Джеймса Воронов. — Разве ты мог предположить, что Рассказов перестрахуется и в самый последний момент пошлет вместо себя другого?

— Обязан был предусмотреть! — резко бросил полковник.

— Вот что я тебе скажу! Конечно, жаль терять своих, тем более в мирное время. Но ты, как и я, борешься со всякой мразью, с преступниками, которые насилуют, грабят, убивают, травят детей наркотиками. Это самые настоящие враги, как на войне! Сегодня тебе удалось покончить с целой бандой уголовников и основательно пощипать Рассказова. И удалось малой кровью: всего один убит и двое ранены.

Полковник с удивлением уставился на этого русского, пытаясь понять, почему Воронов решился на такой риск. Подвергать свою жизнь опасности, да еще за границей? Неужели в своей стране проблем мало? Надо же, сам чудом уцелел в этой заварушке, а еще и его пытается подбодрить. Поистине, странный народ эти русские!

— Да ты не слушаешь меня? — повысил голос Воронов.

— Во все уши! — улыбнулся Майкл. — Спасибо за поддержку! Вон, видишь двухметрового громилу? Это Дональд Шеппард. Кстати, вы с ним могли познакомиться еще в Афганистане! — Он лукаво подмигнул. — Я имею в виду историю с контейнерами. Давай к нему. Садитесь в машину и езжайте в «Савой»; как устроишься, спускайся в ресторан, там и встретимся.

— О'кэй! — кивнул Воронов и подошел к Шеппарду. Рядом с ним он вдруг почувствовал себя пигмеем.

— Майор Андрей Воронов, из России!

— Я в курсе! — добродушно улыбнулся тот. — Полковник много рассказывал о тебе. Сержант полиции Соединенных Штатов Америки Дональд Шеппард! — торжественно представился он. — Привет!

— Привет! — Воронов протянул руку, и его ладонь утонула в огромной лапище Дональда. — Полковник Джеймс предупредил, что ты везешь меня в отель?

— Да. Поехали?

Номер полулюкс выглядел шикарно. Воронов ничего не сказал, но при первой же возможности решил поинтересоваться его стоимостью. Багажа у него почти не было, и буквально через пять минут они уже спускались в ресторан.

К ним тут же подскочил метрдотель, то ли китаец, то ли японец. Он беспрестанно улыбался и говорил по-английски даже хуже Воронова.

— Господа идить за меня! — с полупоклоном сказал он и засеменил вперед.

— Я заказал отдельный кабинет, — пояснил Дональд.

— То, что нужно, — кивнул Воронов. — Какой питание нравица господа? Американская? Восточная? Европейская? — все так же с улыбкой спросил метрдотель, как только они разместились за столиком в уютном кабинете.

— Ты что любишь, Андрей? — пробасил Дональд и, заметив некоторую растерянность нового знакомого, добавил: — Слушай, я советую тебе не рисковать и не заказывать восточные блюда. С непривычки вряд ли понравится!

— В таком случае европейский ужин! — сказал Воронов таким тоном, словно принимал жизненно важное решение.

— А мне больше по душе американская еда, — осклабился Дональд и взглянул на метрдотеля. — Слышал?

— Осено холосо! Одна — европейская, другая — американская. Господа только два?

— Нет, скоро придет еще один человек.

— Холосо! — Он улыбнулся еще шире и тут же скрылся за дверью.

Шеппард деловито вытащил из кармана небольшой приборчик и приставил палец ко рту, как бы предупреждая Воронова. Включив приборчик, он медленно прошелся вдоль стен кабинета, потом тщательно обследовал стол.

— Все в порядке! — заявил он.

— Неужели так точно определяет?

— Полковник говорит, что этот прибор самый чувствительный из тех, что есть в мире! — хвастливо проговорил Дональд.

Полковник Джеймс, войдя в ресторан, махнул метрдотелю, и тот сразу же поспешил к нему. — Что угодно, господина? — ощерился он.

— К вам сюда приходил очень высокий господин?

— Точно так! Осень больсой. С другая господина, тоже больсой, но много меньсе. Позалуста, я показать! — Он кивнул и махнул рукой, указывая направление.

— Что заказали? — спросил Майкл, входя в кабинет.

— Я — нашу еду, Андрей — европейскую, — ответил Дональд.

— Отлично! Тогда я присоединяюсь к нашему гостю. — Полковник повернулся к метрдотелю: — Мне тоже европейский ужин и бутылку холодной русской водки. Да, и не забудь к ней русскую икру!

— Моя понятно! Спасиба! — Он, пятясь, выскользнул из кабинета, каждую секунду кланяясь посетителям, заказавшим такой дорогой деликатес, как русская икра.

— Как вы находите? По-моему, вполне уютно, — заметил довольный полковник, глядя на Воронова.

— Да, мне нравится, — ответил Андрей.

— А ты остался таким же сумасшедшим, как тогда! — неожиданно проговорил Майкл и укоризненно покачал головой. — А если бы пуля попала в тебя, а не в меня?

— Тогда бы поменялись декорации! — усмехнулся Воронов. — Были бы не эти, — он окинул взглядом кабинет, — а больничная койка, белые простыни и белые стены. Кроме того, на твоей груди не было бы синяка.

— Нет, пусть уж лучше так! — усмехнулся полковник и повернулся к Дональду: — Ну?

— Все чисто, господин полковник! — тотчас откликнулся тот, догадавшись, о чем спрашивал Майкл.

— В таком случае, пока не принесли наш заказ, выйди и никого не пускай: нам нужно поговорить.

— Слушаюсь, господин полковник! — Двухметровый гигант поднялся и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

— Предлагаю говорить по-русски, — произнес вдруг полковник Джеймс.

— С тех пор как мы не виделись, ты здорово продвинулся в русском языке, — сделал комплимент Воронов.

— Стараемся, батенька, стараемся! — Полковник очень похоже передразнил Богомолова; в хорошем настроении он часто приговаривал именно так.

— Действительно похоже, — усмехнулся Воронов. — На русском ты хочешь говорить для практики или из предосторожности?

— Конечно же для практики, — ответил полковник. — Дональд ведь сказал, что все чисто!

— Сказал! — ехидно усмехнулся Воронов. — Но ваш хваленый прибор не такой уж и совершенный! — Он вытащил из кармана коробок спичек и положил на стол перед полковником.

Тот, недоумевая, переводил взгляд с коробка на Воронова, пытаясь догадаться, в чем тут дело. Наконец Воронов решил открыться и притронулся к коробку, откуда сразу же раздался голос Дональда: «Полковник говорит, что этот прибор самый чувствительный из тех, что есть в мире».

Майкл Джеймс взял в руки приборчик и покачал головой.

— Что тут скажешь? — Он тяжело вздохнул. — Разве можно угнаться за человеческой мыслью? Да, Андрей, утер ты мне нос этим коробочком! А теперь к делу! Покойный Макалистер должен был следить за тобой от самого аэропорта, а потом найти способ познакомить тебя с некоей Ланой.

— Ланой? — переспросил Воронов. — Уж не из Москвы ли эта женщина?

— Мы навели о ней справки, — кивнул Майкл. — Она действительно из Москвы и в недалеком прошлом была любовницей Григория Марковича. Вы знакомы?

— Да, я ее знаю. В нее был влюблен Савелий.

— Влюблен? Как же тесен мир! Где Москва и где Сингапур? А вот встретились. Жаль, Савелия с нами нет!

— Действительно, жаль! — усмехнулся Воронов, но, перехватив настороженный взгляд полковника, тут же стер улыбку и быстро переменил тему разговора. — Григорий Маркович в Москве…

— И останется там навсегда! — продолжил за него полковник. — Об этом тебе просил сообщить Богомолов.

— А не насторожит ли Рассказова гибель Макалистера?

— А что его может насторожить? Те, кто были поблизости и что-то видели, погибли!

— Интересно, для чего Рассказову нужно свести меня с Ланой? Что он задумал? И что теперь делать? Кто теперь вместо Барта организует нашу встречу? — Андрей задумчиво покачал головой.

— Думаю, ничего делать не нужно.

— Как?

— Очень просто! Пусть они сами на тебя выйдут. Если ты действительно нужен Рассказову, то они отыщут способ и, поверь мне, задерживаться с этим делом не будут. А начнешь суетиться сам, все испортишь! — Полковник многозначительно посмотрел на Воронова.

В этот момент в дверь постучали.

— Входи, Дональд! — бросил полковник.

— Подошел метрдотель и… — начал он.

— Пусть вносит!

— Да нет, он говорит, что Андрея просят к телефону.

— Что? — встревожился Воронов.

— И какую фамилию назвали? — спросил полковник.

— Никакую! — пожал плечами сержант Шеппард. — Попросили постояльца из четыреста пятнадцатого номера.

— Хорошо, сейчас он подойдет, — сказал полковник, и Дональд прикрыл за собой дверь. — Ну, что я тебе говорил? — усмехнулся Майкл, глядя на Воронова. — Не сомневаюсь, это кто-то от Рассказова.

— Не знаю… — неуверенно протянул Андрей.

Рассказов, узнав о прибытии Воронова, сразу же решил повидаться с Ланой. Он нашел ее у своей Любавы. Девушки гуляли в тени кипарисов, плотным кольцом окружавших открытый бассейн рядом с виллой. Общение с Ланой сказывалось на Любаве весьма благотворно: она уже почти без акцента разговаривала по-русски, стала увереннее. Еще недавно влюбленно-благодарная девчонка постепенно расцветала, превращалась в красивую женщину, с достоинством носящую ребенка. Любава уже заранее души не чаяла в младенце и могла часами говорить о нем, обсуждая его будущее.

Впрочем, и сам Рассказов менялся буквально на глазах. Он стал добрее, великодушнее, старался не повышать голоса, даже когда был готов взорваться. Самое интересное, что ему и самому это нравилось.

Лана с Любавой, как дети, резвились между деревьями. Рассказов несколько минут наблюдал за ними с умильной улыбкой, не решаясь прервать эту идиллию, но разум возобладал над чувствами, и он решительно направился к девушкам.

— Здравствуй, любимый! — радостно воскликнула Любава и бросилась ему на шею.

— Осторожнее, милая! — испугался Рассказов, явно довольный таким проявлением чувств.

— Не беспокойтесь, мы столько занимаемся с Любавой, что ей сейчас не страшны никакие физические нагрузки, — с улыбкой заметила Лана.

— И за это я тебе весьма признателен. А уж в русском она настолько преуспела, что мне кажется, у тебя к этому самое настоящее призвание. Случись что, ты сможешь прокормить себя и таким образом, — добродушно подытожил Рассказов.

— Спасибо за добрые слова. Но что вы подразумеваете под «случись что»?

— Все мы под Богом ходим! — вздохнул он и тут же добавил: — Нам необходимо переговорить. — Он чмокнул Любаву в щеку: — Не скучай, милая! — Рассказов взмахнул рукой, и к ним тут же вышла домоправительница, мощная немка.

— Да, милый! Я пойду поплаваю в бассейне, — проворковала Любава и пошла вслед за немкой.

Проводив их взглядом до дверей особняка, Рассказов повернулся к Лане:

— Наконец-то появился твой подопечный. Прибыл под именем Андрея Викторовича Полосина, остановился в отеле «Савой» номер четыреста пятнадцать. Теперь дело за тобой: будь все время дома и жди, когда тебе позвонят и скажут, где вы с ним сможете «случайно» встретиться.

— Как долго ожидать звонка? — изо всех сил сдерживая непонятное волнение, спросила Лана.

Когда она узнала о гибели Савелия, в ней разом все перевернулось. Ей казалось, что в его гибели есть и ее вина. Она места себе не находила, и чем больше размышляла, тем больше укреплялась в мысли, что главные виновники гибели Савелия сейчас рядом с ней. Недаром же ей дано задание «приручить» самого близкого Савелию человека.

Ну что ж, господин Рассказов, вы еще не знаете, на что может решиться любящая женщина! Слишком долго ею пользовались! Сначала любовник матери испоганил ее молодое тело, потом всякие скоты трахали ее за кусок хлеба и крышу над головой, потом Григорий Маркович, этот грязный боров, овладел не только ее телом, но и душой, заставляя ложиться под нужных ему людей, а теперь так же поступает и Рассказов! Он, конечно же, хитрее и опытнее других, сам с ней спать не стал, но использует точно так же. Однако сейчас Лана стала умнее, научилась разбираться в людях. И начало этому положил Савелий: честный и чистый парень, в котором билось нежное и преданное сердце. Она просто обязана отомстить за его смерть?

Рассказов прервал течение ее мыслей. — Не думаю, что ждать придется слишком долго. — Он улыбнулся. — Мы заинтересованы совсем в другом, и поэтому…

Неожиданно пропищал мобильный телефон, и Рассказов сразу же забеспокоился: этот телефон служил для экстренной связи и использовался в самых крайних случаях. — Рассказов! — коротко бросил он.

— Хозяин, это Эрик! — Парень, похоже, был смертельно напуган.

— Что случилось, Эрик? — Рассказов узнал заместителя Дика Беннета, и у него неприятно засосало под ложечкой.

— Операция в порту провалилась! — выпалил тот. — Дик убит, Томми убит, Барт тоже убит, остальные схвачены полицией. Там был такой шквал огня, что я до сих пор не понимаю, как мне удалось уцелеть! — Он едва не плакал от страха.

Рассказов покачнулся и схватился за сердце. — Вам плохо? — обеспокоенно спросила Лана, думая совсем о другом, затем, поддержав его под локоть, помогла опуститься на садовую скамейку.

— Спасибо! Мне уже лучше. — Он пытался улыбнуться.

— Хозяин! Вы меня слышите? — испуганно выкрикивал в трубку Эрик.

— Где ты сейчас? — Рассказов уже овладел собой.

— В порту, на одном из товарных складов. Выбираться пока боюсь: всюду полицейские.

— Только без паники! — бросил Рассказов. — Ты в курсе, почему Барт оказался вместе с вами?

— Нет! Мне удалось увидеть, что Барт подъехал к шестому причалу, где стояло это судно, и встретился с Диком. Они о чем-то поговорили, и Барт пошел к трапу, за ним Дик, Томми и еще трое. Тут-то и началась пальба! — Кто начал первым?

— Мне показалось, что Дик.

— Как? Ни с того ни с сего? — нахмурился Рассказов.

— После речи фэбээровца. Он сказал, что мы все окружены, и предложил сдаться.

— Фэбээровца? — удивился Рассказов. — Фамилию помнишь?

— Нет, только звание — полковник. Хозяин, мне-то что делать? Вы поможете? — взмолился Эрик.

— Сиди тихо и жди, пока уберутся полицейские! Однако будь внимателен: они вполне могут оставить одного-двух на всякий случай. Через пятьсот метров от главных ворот тебя подхватят наши ребята и привезут ко мне, расскажешь все подробнее.

— Спасибо, Хозяин! — Парень сразу успокоился.

Рассказова сейчас волновало только одно: предательство или случайность? Черт бы побрал этого Дика! Он так и не успел найти «кукушку», и сейчас придется действовать вслепую. А может, пока уйти в подполье? Так наверняка сделал бы на его месте любой здравомыслящий бизнесмен. Но только не Рассказов!

Нет, он не бросит преданных ему людей на произвол судьбы! Конечно, отнюдь не из добродетели и уж, конечно же, не из жалости, а ради того только, чтобы работающие на него были твердо уверены, что он их никогда не оставит. А в создавшейся ситуации, когда его ребят арестовали во время встречи с «наркобароном», стоит только прекратить свой бизнес, как бездоказательные подозрения властей перерастут в уверенность. Нет, сейчас нужно нанять самых лучших адвокатов и вытащить своих людей из полиции как можно быстрее, пока они не отчаялись и не заговорили и пока их не успели перевести в тюрьму. Не удастся выпустить под залог — попробовать подкупить охрану, а если и это не получится, то просто отбить!

Приняв это решение, Рассказов переключился на Воронова. Теперь, когда погиб Барт, нужно срочно решать, кто продолжит его дело. И тут он подумал о Красавчике-Стиве, своем любимчике, которого он слишком долго оберегал, поручая ему важные, но не очень опасные задания. Сейчас второстепенные дела следует отложить, он нужен здесь. Рассказов уже стал было набирать номер, но тут вспомнил о братьях-близнецах, которым Дик Беннет поручил Анжелику. Что-то давненько они молчат. А может, докладывались Дику, а тот не успел отчитаться? Рассказов задумчиво взглянул на Лану: — Извини, но мне нужно сделать несколько звонков.

— Конечно, я понимаю. Мне отойти?

— Да, но будь рядом! — кивнул Рассказов, отвернулся и набрал номер. — Джерри?

— Да, — ответил один из близнецов, назначенный старшим. — Простите, с кем я говорю? — настороженно добавил он.

— Это Первый.

— Здравствуйте, Первый! — Джерри явно встревожился. — Я был уверен, что вы захотите лично переговорить со мной.

— Не понял, — удивился Рассказов.

— Как? — воскликнул тот. — Разве Дик вам не передал последние новости?

— Дик погиб! Теперь ты будешь докладывать лично мне, — сухо ответил Рассказов.

— Погиб? — Несколько секунд длилось молчание. — Хороший был мужик, земля ему пухом! Слушаю вас, Первый.

— Коротко и самое главное сейчас, а подробности при личной встрече! — бросил Рассказов.

— Откровенно говоря, мне хотелось бы доложить все при личной встрече! — Джерри явно не верил, что говорит именно с Рассказовым.

Рассказов хотел накричать на этого нахала, но вовремя спохватился: действительно парень ни разу не слышал его голоса.

— Хорошо, Джерри! — ответил Рассказов, хотя ему не терпелось услышать самое важное прямо сейчас. — Ты где?

— В машине, перед отелем «Савой».

— И что ты там делаешь? — насторожился Рассказов, удивляясь такому совпадению.

— Подменяю Барри, он пока отдыхает, а наша подопечная, наверное, видит десятый сон.

— Как, она в Сингапуре? — невольно воскликнул Рассказов. Черт, только этого ему сейчас не хватало!

— Так я ж доклады… — начал он, но тут же сообразил, что Рассказов ничего не знает. — Мы вернулись из Дании несколько часов назад.

— Хорошо, разбуди Барри и мухой ко мне! Охрана будет предупреждена. Пароль: «Я разыскиваю своего приятеля».

— Это все? Могу ехать к вам?

— Да, жду тебя! — Рассказов отключился и тут же набрал другой номер. — Скажите, Стив уже вернулся из Мексики?

— Кто его спрашивает? — раздался полудетский голосок.

— Могла бы и узнать, — с усмешкой заметил Рассказов, вспомнив миловидную девушку, с которой провел много приятных дней.

— Ой, простите, Хозяин! — смутилась девушка. — Сейчас Стив возьмет трубку.

— Да, слушаю! — тут же проговорил сонный голос.

— Спишь, что ли? — недовольно спросил Рассказов.

— Уже нет! Просто только что с самолета.

— Быстро ко мне! — Он отключил связь и махнул рукой. — Лана, подойди. Кое-что изменилось, и сейчас я тебя познакомлю с человеком, который и выведет тебя на Воронова. Смотри не влюбись! — добавил он с усмешкой.

— А Барт?

— Вообще-то тебя это не касается, но я скажу: он сегодня погиб. Нет-нет, совсем по другому делу, — добавил Рассказов, заметив, как побледнела девушка. — Так что не волнуйся.

— А я нисколько и не волнуюсь! — с вызовом ответила Лана.

— И хорошо! Потому что есть еще одно дополнение… — Он испытующе посмотрел ей в глаза.

— Сделаю все, что в моих силах! — смело ответила она, выдержав его тяжелый взгляд.

— Необходимо затащить его к себе в постель.

— Попытаюсь, но вряд ли это получится: думаю, ему будет неловко перед памятью о брате. — Девушка тяжело вздохнула.

— О названом брате, милая, названом, — мягко поправил Рассказов. — Я очень удивлюсь, если он не клюнет на такую женщину!

— Я постараюсь.

— Да уж постарайся! — с явным намеком закончил Рассказов.

В этот момент показался Красавчик-Стив. — Подойди к нам, Стив, — позвал Рассказов. — Знакомься, Лана!

— Стив! — Он галантно поклонился и поцеловал девушке руку.

— Красавчик-Стив! — с ехидной усмешкой добавил Рассказов.

— Действительно, прозвище вам подходит, — улыбнулась Лана, оценивающе смерив его взглядом с ног до головы.

— Вот что. Красавчик, оставь-ка пока все свои дела и займись нашим старым знакомым.

— Знакомым?

— Да, Андреем Вороновым, правда, сейчас у него другая фамилия — Полосин.

— Он что, сейчас здесь?

— Отель «Савой», четыреста пятнадцатый номер.

— И что же с ним сделать?

— Понаблюдать и, выбрав удобный момент, «обрадоваться неожиданной встрече»! — Рассказов хитро подмигнул.

— А потом?

— А потом свести его, как лучшего друга, с Ланой. — Рассказов обнял девушку за плечи.

— Извините, шеф, вам, конечно, виднее, но я могу и сама «случайно» с ним встретиться, — неожиданно предложила девушка и тут же пояснила:

— Мы же с ним знакомы. Помните?

— А ты молодец, дочка! Я почему-то совсем упустил это из вида. Старею, видать! — Он покачал головой и чмокнул ее в щеку. — В таком случае, Красавчик, тебе остается только понаблюдать за ним и вовремя сообщить Лане удобное место для их «неожиданной» встречи. Если нет вопросов, все свободны: ко мне сейчас придут.

Лана и Красавчик-Стив переглянулись, и тот ответил за двоих: — Вопросов нет!

Аркадий Сергеевич не хотел, чтобы Джерри увидел кого-нибудь из них: просто так, из обычной предосторожности. Он вернулся в свой кабинет, и почти сразу же в дверь постучали.

— Да! — бросил Рассказов.

— Разрешите? — В кабинет заглянул кучерявый невысокий парень лет тридцати. Черные, как уголь, глаза хитро поблескивали.

— Входи, Джерри, входи! — усмехнулся Рассказов. — Теперь ты веришь, что с тобой разговаривал я? — Впервые увидев Джерри, он с интересом разглядывал его.

— Теперь верю.

— Ну и правильно, что не стал докладывать по телефону. Скажи, вы что, действительно так похожи с братьями, как говорил Дик?

— Нас даже родная мама путала.

— Очень хорошо! Ладно, присаживайся и рассказывай.

— Сразу скажу о главном: девица эта — весьма экзотический фрукт! — Он брезгливо поморщился. — Вдова богатого коммерсанта, который вывез ее из Польши девять лет назад. Застраховав мужа на двести пятьдесят тысяч долларов, она убила его и стала любовницей главаря одной банды. Зовут его Никанор, она его боготворит и души в нем не чает, но при всем том здорово им вертит.

— Откуда такие подробности?

— Нам удалось понаставить «жучков» в их гнездышке. — Джерри лукаво подмигнул.

— Что еще? Уверен, самое интересное ты приберег напоследок, не так ли?

— Опасный вы человек. Хозяин, — льстиво заметил Джерри. — Ничего от вас не скроешь!

— Да уж, лучше от меня ничего не скрывать, — сурово откликнулся Рассказов.

— Убей меня Бог, Хозяин, даже думать не смею об этом! — замахал тот руками. — Так вот, в последнюю ночь перед прибытием сюда Анжелика Двигубская бросила своему любовничку странную фразу… Сейчас! — Джерри сунул руку в карман и вытащил листок бумаги. — Вот, дословно: «Не беспокойся, милый, мы расстаемся ненадолго: поеду в Сингапур, вытяну из этого козла несколько миллионов баксов и тут же вернусь. Этот старый хрыч наверняка еще не знает, что Волошина нет в живых. И…» — продолжить он не успел.

— Что? — взревел Рассказов. — Повтори!

— «Наверняка еще не знает, что Волошина нет в живых».

— Ах ты, сука! — зло прошипел Рассказов. — Я тебе покажу «старого хрыча» — Он выскочил из-за стола и схватил бедного парня за грудки. — Смотри, ответишь головой, если ее упустишь?

— Так, может, ее просто грохнуть? — испуганно предложил Джерри.

— Нет! Всему свое время. — Рассказов отпустил парня, поправил на нем куртку. — Обязательно предупреди, как только она соберется ко мне.

— В тот же миг. Хозяин! — Джерри скривился, потом вздохнул и льстиво, словно на что-то намекая, спросил: — Так вам понравилась наша работа? Или есть замечания?

— Никаких замечаний: отлично сработано, — кивнул Рассказов и понимающе подмигнул. — Ты не ошибся. Рассказов умеет ценить своих людей! — Он сунул руку в стол, вытащил пачку стодолларовых купюр и протянул Джерри: — Здесь десять тысяч, тебе и брату.

— Спасибо, Хозяин! — обрадовался тот и приложился к руке Рассказова. Теперь он мог не сомневаться — братья любому глотку за него перережут.

— Ладно, иди! — пробормотал Рассказов. Мысли его уже были заняты совсем другим. Как только за Джерри закрылась дверь, он тут же вызвал к себе Дока.

— Здравствуйте, шеф! Какие проблемы? — бодро поинтересовался тот, входя в кабинет.

— Чему радуешься? — грубо бросил Рассказов.

— Я не радуюсь! — побледнел бедняга и тут же нашелся: — Просто хотел поднять вам настроение…

— Извини! — буркнул Рассказов. — Настроение действительно ни к черту! Шифруй и посылай в Москву! — Он начал диктовать: — «Срочно найти Григория Марковича. Первый».

— Извините, шеф, но, кажется, ответ уже пришел, — осторожно проговорил Док.

— Как?

— Дело в том, что пять минут назад пришла шифровка из Москвы. Не успел я вставить ее в аппарат, как вы звоните. Я все бросил и к вам!

— Быстро давай ее сюда! — процедил Рассказов.

Через минуту Доккуэл влетел в кабинет бледный как смерть.

— Что? — тихо бросил Рассказов, уже догадываясь, что сейчас услышит.

— «Первому. Во время следования Григория Марковича с Волошиным в аэропорт машина была остановлена инспектором ГАИ. По невыясненным причинам завязалась перестрелка, в которой были убиты Волошин, Григорий Маркович и его напарник. Сотрудник ГАИ, капитан Сергей Аристов, сразу же после трагического происшествия сам подвергся нападению и сейчас в тяжелейшем состоянии находится в реанимации. О нападавших ничего не известно, кроме того, что они были одеты в милицейскую форму. По моим предположениям, за Волошиным охотились люди, представляющие для нас большую опасность. Третий». Это все. Что будем отвечать?

Рассказов несколько минут молчал, уставившись в одну точку, потом поднял глаза на Дока.

— Пиши: «Третьему. Организовать наблюдение за Сергеем Аристовым. При первой же возможности выкрасть его, в случае опасности — убрать. Первый». Иди!

— Слушаюсь! — Док быстро вышел, прикрыв за собой дверь.

Что происходит? Почему на него навалились все неудачи? Точно какой-то злой рок… Теперь понятно, что задумала эта хищница: упустив деньги Волошина, Анжелика решила пощипать Рассказова. Губа не дура!

Нужно расслабиться, подумал Рассказов, и решил пойти поплавать в бассейне, а заодно и повидаться с милой. Он вытащил из стола мобильный телефон и хотел было закрыть ящик, но заметил пистолет. Взял его, повертел в руках и машинально сунул в карман.

Стараясь не шуметь. Рассказов остановился у бассейна и стал наблюдать за девушкой. Любава грациозно взмахивала над водой тонкими руками, как крылышками.

Рассказов намеревался уже окликнуть девушку, но в этот момент пропищал мобильный телефон. Писк этот услышала и Любава; она подняла голову над водой и помахала ему:

— Иди ко мне, любимый!

— Сейчас, только отвечу, — улыбнулся Рассказов и бросил в трубку:

— Слушаю!

— Хозяин, это Джерри! Похоже, наша кобра собралась к вам. Окончательно это выяснится через несколько минут. Подождете или перезвонить?

— Подожду! — Не отрывая трубки от уха, Рассказов подошел к бортику бассейна и наклонился к подплывшей Любаве. — Сейчас, милая, только получу сообщение.

— Посмотри сюда, пожалуйста! — озабоченно сказала девушка, указывая себе на грудь.

Рассказов наклонился, а она обхватила его за шею и впилась ему в губы горячим поцелуем. Он с большим трудом удержал равновесие.

— Ах ты проказница! — улыбнулся он и ласково потрепал ее по щеке.

— Знаешь, милый, он всегда так сильно толкается ножками, что кажется, вот-вот выскочит и бросится бежать. Но когда я плаваю, лежит так смирненько, словно засыпает. Отличным пловцом будет твой сын!

— Наш сын, милая… — Он вдруг прижал палец к губам и прислушался.

— Хозяин, она остановила машину у вашего особняка! Что делать?

— Не отходить от нее ни на шаг! Все! — Он сунул трубку в карман. — Придется тебе подождать, милая: мне надо встретиться с одной особой.

— Она красивая?

— Ты во сто раз красивее! — Он наклонился и поцеловал Любаву.

— Какая идиллия! — раздался ехидный голос Анжелики. Из-за ее спины выглядывало виноватое лицо охранника.

— Я предложил ей подождать в кабинете, но… — начал оправдываться тот.

— Все в порядке, можешь идти! — кивнул Хозяин, и охранник удалился.

— Думаю, здесь наша встреча пройдет гораздо успешнее, — усмехнулась Анжелика.

— Не понял, — нахмурился Рассказов.

— Сейчас поймешь! — сухо ответила она, стерев улыбку с лица. — Ты вручишь мне чек на пятнадцать миллионов долларов, а также пять миллионов наличными. Причем немедленно!

— Да вы с ума сошли! — воскликнул Рассказов. — Чтобы подготовить такую сумму, потребуется время, а чек должен утвердить управляющий банка!

— Ты, кажется, принимаешь меня за идиотку! — зло прошипела Анжелика. — В твоем сейфе не менее восьми миллионов, а управляющий банка — твой человек, он может быть здесь через пять минут.

— У вас отличные информаторы, — признал Рассказов, пытаясь понять, откуда у нее эти сведения.

— Не мучайся, этот человек уже не скажет никому ни слова! — Она словно прочитала его мысли. — Так что поторапливайся?

— Не знаю, кого вы имеете в виду, но вас явно ввели в заблуждение,

— бесстрастно произнес Рассказов. — У меня действительно иногда бывают деньги в сейфе, но лишь в тех случаях, когда назревает какая-то сделка, требующая наличных.

— Мне надоели твои уловки! — воскликнула Анжелика, выхватила из сумочки небольшой пистолет и направила на него. — По-моему, ты забыл основное правило Ордена. Так я напомню: это беспрекословное выполнение приказов старшего!

— Если ты убьешь меня, то вообще ничего не получишь! — Ни один мускул не дрогнул на лице Рассказова.

— К сожалению, ты прав! — Она усмехнулась и стала медленно переводить дуло пистолета на Любаву. — Но непослушных надо наказывать. И смерть этой черномазой послужит тебе уроком!

— Нет! — закричал Рассказов, поняв, что женщина не шутит. — Я отдам все! Все! — взмолился он, но было уже поздно: пуля вошла прямо в лоб Любаве.

Ее хрупкое тело обмякло и стало медленно погружаться в воду, мгновенно окрасившуюся красным.

— Нет! — снова закричал Рассказов и, вырвав из кармана пистолет, разрядил его в ненавистную аферистку. На белоснежном элегантном костюме Двигубской тотчас выступили кровавые пятна, она нелепо взмахнула руками и откинулась на стеклянную стену. Толстое стекло выдержало, и женщина, оставляя кровавый след, медленно сползла на кафельный пол.

В дверях показался тот самый охранник, который пропустил Анжелику. Он растерянно сжимал в руках пистолет. Увидев, что случилось, парень упал на колени.

— Простите, Хозяин! — взмолился он.

— Да, конечно! — прошептал Рассказов совершенно бесцветным голосом и, словно сомнамбула, направился к бассейну. Он остановился у бортика, повернулся, вскинул пистолет и последней пулей снес бедному охраннику полчерепа. Затем бросил оружие, нырнул в бассейн и пропал на несколько минут, разыскивая в голубом полумраке покойницу. Наконец он вынырнул, прижимая к себе окровавленную голову девушки, осторожно вытащил убитую, сел на бортик, обнял безжизненное тело и стал что-то бормотать себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону. Он вмиг полностью поседел.

Рассказов смотрел на удивительно спокойное лицо Любавы. Почему погибла эта совсем еще юная девушка, которая носила в себе его ребенка? Их ребенка, который никогда уже не появится на свет!

— Суки! — со злостью воскликнул он. — Вы не трогали меня несколько лет и сейчас напрасно напомнили о себе! — Он поднес к глазам мизинец с треугольником-наколкой. — Каждый, кого я встречу с такой наколкой, ответит за твою смерть, любимая! Каждый! — взревел он, и рык его разнессся над бассейном, в пустынных коридорах особняка и, вырвавшись наружу, растворился в небесной выси над городом…

Женева

Пятый член Великого Магистрата, получив сообщение о гибели Волошина, не выказал своего волнения, но настолько обеспокоился, что тотчас решил действовать. Мечта полностью овладеть тайным счетом Волошина становилась почти неосуществимой. Хорошо еще, если старик унес свою тайну с собой, а вдруг успел перед смертью кому-нибудь рассказать? Нужно спешить и снять со счета хотя бы то, что удастся.

Дело в том, что специальные, не личные счета, тем более с такими огромными суммами, с помощью разнообразных уловок ограждались от случайной или криминальной утечки средств. Счет, секрет которого хранил покойный Волошин, имел несколько степеней защиты. Например, кроме номера счета, существовали кодовые слова, без знания которых доступ к счету был абсолютно невозможен. Но и это еще не все. Волошин сообщил Савелию четыре кодовых слова. Четыре разных респондента, употребив одно из таких слов, могли единовременно снять со счета не более двух процентов от суммы всего вклада, то есть в данном случае около сорока миллионов долларов. Но и за снятием этих процентов обладатель одного кодового слова мог обращаться лишь через определенный промежуток времени, кроме того, суммарное количество снятых денег не должно было превышать десяти процентов в год.

Единственным человеком, кто в любой момент мог затребовать всю сумму и закрыть счет или перевести деньги в любой другой банк мира, был тот, кто знал все кодовые слова и порядок их занесения.

Петру Ефтимьевичу удалось стать обладателем кодового слова «космос». Дело в том, что величайшие специалисты своего дела из Комитета государственной безопасности Советского Союза, посвящая определенных людей в важные тайны, обязательно кодировали их, чтобы впоследствии этих людей невозможно было бы принудить раскрыть тайну. Впрочем, существовало два пути раскрытия тайны кода. Первый путь: вызнать код носителя и, произнеся слово, приказать ему раскрыть тайну счета. Второй путь: носитель кода самовольно решается открыть секрет. Но, учитывая невероятный фанатизм этих многократно проверенных и преданных партии людей, это практически исключалось.

Петру Ефтимьевичу просто дьявольски повезло. Ему удалось выйти на хранителя одного из кодовых слов, но он не смог заставить его говорить даже под самыми изощренными пытками. В конце концов несчастный не вынес страшных мучений и скончался, но перед смертью прошептал: «Теперь все… космос!»

Этому человеку перед смертью открылась истина: сейчас он уйдет в Космос. Откуда бедняге было знать, что он, служа своим идеалам и пытаясь сохранить секрет, случайно произнес кодовое слово?

Петр Ефтимьевич, выждав определенное время, окольными путями отыскал этот швейцарский банк и направил туда одного за другим трех доверенных людей, чтобы каждый из них, используя только одно из услышанных слов, попытался снять со счета несколько тысяч долларов. Но только один из них вернулся с деньгами.

Несколько лет ушло у Петра Ефтимьевича на выяснение подробностей тайны счета. Не сомневаясь, что рано или поздно он станет единоличным обладателем этого богатства, Петр Ефтимьевич и не думал снимать со счета деньги, прекрасно сознавая, что каждая банковская операция лишь замедлит рост процентов по вкладу. Подобрав толковых молодых парней из службы безопасности Ордена, он отправил их в Женеву, напутствуя единственной фразой: «Для выполнения задания денег не жалеть!»

По прибытии те должны были снять помещение рядом с банком и изыскать возможность устроиться (не важно, на какую работу) в этот банк. Им удалось арендовать целый этаж в доме, расположенном напротив центрального входа, а также обзавестись необходимыми документами на проведение строительных работ на Банковской улице. Они отгородили небольшой участок тротуара прямо у входа в банк, поставили небольшую оранжевую палатку и стали изображать бурную деятельность, орудуя лопатами и оглушая прохожих шумом отбойных молотков.

Естественно, в первое время охрана банка, обеспокоенная близостью посторонних к охраняемому объекту, довольно часто наведывалась к ним, но документы, выданные городскими властями, спасали положение. Уже через несколько дней на «рабочих» перестали обращать внимание не только посетители и работники банка, но и его охрана.

Всего этого прибывший в Женеву Савелий не знал. Подхватив с багажного транспортера свой чемодан, он на удивление быстро миновал таможню, покинул здание аэропорта и на несколько минут замер, осматриваясь по сторонам, пораженный отнюдь не великолепием незнакомой ему страны, а ее безликостью.

Да, всюду чистенько, чуть ли не до блеска вылизано, но все какое-то ненастоящее, почти нереальное, словно огромные театральные декорации. И самым странным, впрочем одновременно и приятным, был воздух: необычный, ванильно-цветочный запах плыл над городом. Только позже Савелий выяснил, что по Женеве ежедневно курсируют специальные машины с дезодорирующими установками.

Стояло начало марта, в Москве еще была зима, но здесь, в Женеве, уже появилась первая нежная зелень и, несмотря на слякоть и пасмурную погоду, чувствовалось приближение весны. Савелий опустил чемодан на землю и с удовольствием распахнул меховую куртку, радуясь, что не взял головной убор.

Савелий, привыкший к спортивным костюмам, отстаивал свой стиль, но Олег Вишневецкий, который в последнее время довольно часто бывал за границей, не одобрил подход Говоркова, заявив, что костюм на Западе — чуть ли не визитная карточка человека; от внешнего вида напрямую зависят результаты деловых переговоров. Пришлось согласиться и захватить одежду на все случаи жизни: для важных деловых встреч — строгий темно-серый костюм с белоснежной сорочкой, галстуком и черными туфлями; для званого вечера — черный смокинг с бабочкой, а в качестве повседневной униформы — джинсовый костюм с кроссовками. Из верхней одежды Савелий остановился на черной кожаной куртке с белым мехом на каждый день и утепленном коротком плаще темно-синего цвета для деловых визитов.

Непреклонным Говорков остался только по части головного убора — от него он просто-напросто отказался. А на грудь себе повесил небольшой японский фотоаппарат, чтобы, как выразился Олег, «фиксировать впечатления».

Трудно сказать, сколь долго еще Савелий предавался бы созерцанию окрестностей аэропорта, если бы его неожиданно не окликнул приятный женский голос:

— Не желает ли господин взять такси? Савелий стряхнул оцепенение и увидел перед собой небольшое темное «рено» с черно-желтой световой вывеской «такси» сверху. Из окна выглядывала довольно симпатичная мордашка: на первый взгляд девушке было не больше двадцати четырех, в огромных ярко-синих глазах застыло насмешливое удивление.

— Какой мужчина откажется от приглашения такой симпатичной девушки? — откликнулся Савелий и расплылся в улыбке. — А вы хорошо знаете город? Я здесь впервые, и мне хотелось бы с ним поближе познакомиться.

— До города рукой подать: минут десятьпятнадцать езды. Обещаю вам настоящую экскурсию по Женеве! — Глаза девушки задорно заблестели. — Оплата со скидкой! — Она мило подмигнула.

— А вот это совсем ни к чему, — усмехнулся Савелий. — Согласен без всяких скидок.

Она тут же выскочила из машины и легко подхватила его чемодан. Савелий залюбовался этой стройной блондинкой с пышными, как у сказочной Мальвины, волосами, обрамлявшими ее симпатичное личико. В легкой курточке и очень короткой юбчонке, в высоких сапожках, она выглядела очень сексуально.

— Ну и как? — лукаво прищурилась она. — Нравлюсь?

— Вполне! — без тени смущения ответил Савелий. — А я вам?

Девушка не ответила. Незнакомец пришелся ей по душе, в нем чувствовалось какое-то неуловимое обаяние, но признаваться в этом открыто ей вовсе не хотелось. Надо сперва приглядеться… Молчание затянулось; девушка тотчас смешалась, потом, встряхнув белокурой копной, вновь подняла глаза.

— Скажите, откуда вы? Вы отлично говорите по-английски, но на американца или канадца совсем непохожи…

— Спасибо за комплимент, — улыбнулся Савелий. — Я из России!

— Из России? И что, у вас сейчас так холодно? — кивнула девушка на его меховую куртку. Удивление в ее глазах сменилось явным любопытством.

— Да, сейчас у нас еще зима: десять-пятнадцать градусов мороза. А вам не приходилось бывать в России? — поинтересовался он, заранее зная ответ.

— Что вы? Я еще ни разу не покидала Швейцарию! — Она всплеснула руками: — Что же мы стоим? Садитесь в машину. Вы где предпочитаете: на заднем сиденье или спереди? — За кокетством она явно пыталась скрыть свое смущение.

— Обычно сзади, но с такой красавицей грешно отказываться сесть рядом.

— Вообще-то, если пассажир один, ему не положено ехать рядом с водителем…

— Почему?

— Из-за участившихся нападений на водителей такси, — на полном серьезе пояснила девушка.

— Надеюсь, я не слишком смахиваю на террориста?

— Не слишком… — Она усмехнулась и открыла переднюю дверцу. — Поехали?

— Поехали! — Савелий снял куртку, бросил на заднее сиденье, сел рядом с девушкой и невольно уставился на ее красивые ноги, но тут же ощутил ее пристальный взгляд. Савелий поднял глаза. Девушка действительно с улыбкой наблюдала за ним. На этот раз смутился он и неожиданно для себя самого произнес:

— Сергей!

— А я Бриджит! — Ловко маневрируя в потоке подъезжающих к аэропорту машин, она выехала на трассу. — А почему ты не спрашиваешь, как я решилась на такой отчаянный шаг? Я имею в виду работу в такси.

— Почему отчаянный? У нас в России довольно много женщин-водителей, и не только на такси, но и на большегрузных машинах.

— Правда? — Она даже рот раскрыла от изумления. — А у нас только иммигранты: поляки, румыны, негры…

— И ты! — Он добродушно подмигнул.

— Да, и я! — с вызовом бросила девушка и вдруг ни с того ни с сего добавила: — Странный ты какой-то!

— Почему?

— Мне бы тоже хотелось это узнать… — ответила она и без перехода стала рассказывать о строениях за окном. Было заметно, что Бриджит просто влюблена в свой город, знает и рассказывает о нем то, что ни в каких справочниках или путеводителях не прочтешь.

Это было настолько здорово, что Савелий спросил, не собирается ли Бриджит стать профессиональным гидом, и девушка призналась, что учится на четвертом курсе гуманитарного факультета Женевского университета и всерьез увлечена историей. Она из довольно обеспеченной семьи, но ушла из дома, чтобы понять, чего стоит сама в этой жизни. Правда, первый год для нее оказался трудным, и ей зачастую хотелось вернуться обратно, под крылышко родителей, да гордость не позволяла.

Сейчас она довольна собой, своей жизнью, тем, что смогла преодолеть все трудности. А на такси она работает из-за своего взбалмошного характера. Дело в том, что ей очень нравится крутить баранку, а купить машину она пока не в состоянии, и однажды на спор с одним однокурсником пошла в таксисты. Сейчас она подрабатывает в свободное от учебы время, и эта работа ей очень даже по душе. Конечно, не обошлось без косых взглядов знакомых, но Бриджит с честью выдержала это испытание.

Ей нравятся встречи с новыми людьми, рассказы о других городах, странах. Она мечтает когда-нибудь отправиться в кругосветное путешествие и побывать на всех континентах Земли.

Детская непосредственность девушки так захватила Говоркова, что он неожиданно для самого себя стал рассказывать ей о Москве, о России, о своих земляках. Он едва не проговорился о своих истинных корнях, но вовремя спохватился и, чтобы как-то выкрутиться, спросил первое, что пришло на ум:

— У нас в России так много говорят о швейцарских банках, что мне очень хочется на них взглянуть. Как, глянем?

— А кто нам может запретить? Тем более что мы уже проезжали мимо них. — Бриджит хитро прищурилась.

— Их что, так много? А ты мне даже не сказала!

— В самом деле, потому что в этот момент говорил ты.

— Нужно было прервать.

— Как можно? Ты так здорово рассказывал про свою страну, что мне захотелось побывать в России! — восторженно воскликнула девушка.

— Уверен, тебе у нас очень понравится.

— Но сейчас у вас идет война!. — нахмурилась Бриджит.

— Ты о Чечне?

— Конечно.

— От Москвы до Чечни очень далеко, — вздохнул Савелий.

— И что, даже взрывов не слышно? — Девушка усмехнулась, но Савелий не заметил ее иронии.

— Скажите, вы бы отсюда услышали взрыв в Берне?

— Нет, конечно! — ответила Бриджит, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

— Так вот, Чечня раз в десять дальше от Москвы, чем Женева от Берна. А может, и того больше.

— Какой же ты милый! — не выдержала наконец Бриджит, прыснула и остановилась на обочине. — Я пошутила! Неужели ты думаешь, что я, учась на четвертом курсе университета, не знаю, где Москва и где Кавказ?

— Ах ты плутовка! — деланно сердитым тоном воскликнул Савелий и вдруг обнял ее и притянул к себе.

Встретившись с ним взглядом, Бриджит вздрогнула и замерла, потом, как завороженная, потянулась к нему, и они слились в долгом поцелуе. Словно путники в пустыне, преодолевшие огромное расстояние без глотка воды, они неожиданно наткнулись на источник, жадно прильнули к нему и никак не могли утолить жажды. Они понимали друг друга без слов — по жесту, по взгляду, по дыханию.

Первой пришла в себя Бриджит: она внезапно отстранилась и ласково прошептала:

— Серж, милый, не нужно спешить! Едва увидев тебя, услышав твой голос, я поняла, что хочу твоих объятий. Если ты не против, мы встретимся сегодня вечером. Хочешь? Савелий никак не мог разочаровать девушку.

— Хочу! — с улыбкой отозвался он, и Бриджит, схватив его руку, благодарно прижалась к ней губами.

— Я очень, очень рада. А сейчас куда тебя отвезти?

— В банк.

— Но в какой? Я ведь уже говорила — их много. И остановились мы с тобой на Банковской улице. Смотри! — Она указала пальчиком в окно.

— Минуту! — Савелий достал из кармана портмоне, вынул оттуда клочок бумажки и прочел: — Олд свис бэнк!

— Мы стоим рядом с ним! — Бриджит ласково погладила его по щеке и кивнула на красивое старинное здание. — Иди, а я подожду тебя здесь.

— Почему? Пойдем со мной!

— Нет, я хочу немного успокоиться и прийти в себя. — Она вздохнула.

Савелий вышел из машины и не спеша направился к банку, по пути останавливаясь, чтобы щелкнуть фотоаппаратом. Его внимание привлекла ярко-оранжевая палатка напротив входа и двое рабочих, которые лениво долбали землю. Савелию показалось, что они не столько работали, сколько делали вид, а сами вели наружное наблюдение за банком. Неужели готовят грабеж? Однако Савелий тотчас отмел эту абсурдную мысль. Только полнейший кретин стал бы вынашивать план ограбления одного из богатейших банков Швейцарии — можно только догадываться, что ожидает грабителей внутри! Но если это не грабители, то кто?

Запечатлев на пленку несколько домов поблизости, Савелий постарался заснять обоих землекопов. Неплохо бы, конечно, сразу же войти в банк, пообтереться, но он решил не рисковать понапрасну без поддержки «афганцев» и поспешно вернулся к машине.

— Ну как, удовлетворил свое любопытство? — спросила Бриджит.

— Только наполовину: внутри не побывал! — с печальным вздохом ответил Савелий.

— И что же тебе помешало?

— Мой желудок! — Он так скривился, что она обеспокоенно спросила:

— Что с ним?

— Как что? Кушать хочется! — Савелий рассмеялся и чмокнул ее в нос.

— Разве можно так пугать человека? — надулась она. — Куда поедем?

— Есть здесь поблизости приличный отель?

— «Шератон».

— Поехали.

— Пять звездочек! — многозначительно напомнила Бриджит.

— И прекрасно, — кивнул он.

— А жаль! — Девушка с грустью вздохнула.

— Почему?

— Потому что я живу совсем рядом. У меня две комнаты, гостиная, кухня — ничуть не хуже, чем в пятизвездном отеле!

— Ты предлагаешь мне жить у тебя? И не боишься?

— Не боюсь! — беспечно кивнула девушка.

— Думаешь, я откажусь? Савелий мгновенно ухватился за ее предложение, хотя до остановки у банка вряд ли согласился бы. Ему трудно было мгновенно разобраться в своих ощущениях по поводу тех «рабочих», но возникшего в связи с этим беспокойства уже было достаточно, чтобы задуматься всерьез. Поскольку Бриджит жила рядом с банком, лучшего места для наблюдения за «рабочими» нельзя было и желать.

— Поехали к тебе! — весело рассмеялся Савелий и залихватски воскликнул: — Ямщик, погоняй лошадей!

Он и представить себе не мог, что на фото будут запечатлены не только «рабочие», но и некие субъекты, ведущие наблюдение со второго этажа дома напротив. Однако Савелий не мог пока воспользоваться полученной информацией: проявить, отпечатать снимки, изучить их — на все это требовалось время, и сейчас оно работало против Савелия. Но он этого еще не знал…

Работники Службы безопасности Ордена не могли не обратить внимания на иностранца, который провел у банка гораздо больше времени, чем просто любопытствующий турист. Сделав фото неизвестного, они тут же переслали его в спецотдел Ордена и через несколько часов получили сообщение, что этот молодой человек приехал из России. Далее шли подробные сведения о нем.

Но и Савелий зря времени не терял. Уже на квартире Бриджит он как бы между прочим поинтересовался у нее, где можно срочно проявить пленку и отпечатать фотографии. Она сказала, что ее приятель сделает это сегодня же. Савелий вытащил пленку и вручил Бриджит.

Петр Ефтимьевич ежедневно изучал послания из Женевы. Получив фотографию Савелия и сведения о нем, он не ощутил ничего, кроме щемящей ностальгии по России. Что ж в этом удивительного — всякий раз, услышав русскую речь или русскую фамилию, Петр Ефтимьевич сразу же впадал в минорное настроение и размышлял о России, где он никогда не был, но которую, как ни странно, любил всей душой.

До известия о гибели Волошина Петр Ефтимьевич сумел снять со счета только десять миллионов. Все чаще и чаще его посещали мысли о том, что он напрасно беспокоится, что тайна вклада умерла вместе с Волошиным. Сомнения мучили Петра Ефтимьевича, заставляя его все чаще прибегать к спиртному, что лишь усиливало постоянные колебания и подозрительность.

Будучи человеком умным, он, конечно же, понимал, что, занимая столь ответственную должность в Ордене и претендуя на пост Великого Магистра, он не имел права выставлять напоказ свою слабость, а потому в особо острые периоды запоя предпочитал уединяться. Именно в это время и пришло фото странного русского, проявившего усиленный интерес к банку и его окрестностям.

Петр Ефтимьевич несколько раз брал фотографию в руки, тупо смотрел на нее и снова откладывал. Качество фото было неважным, однако рассмотреть лицо парня как следует не составляло труда. Не будь Петр Ефтимьевич так пьян, он наверняка бы насторожился, но сейчас просто фыркнул, пожал плечами, окончательно отбросил фото и потянулся к виски.

Пятый член Великого Магистрата упустил шанс раскрыть инкогнито Савелия и этим уравнял возможности противоборствующих сторон.

Бриджит оставила Савелию ключи и ускользнула, чмокнув его на прощанье и заверив, что через пару часов вернется, выполнив его поручение. Савелий не стал отлеживать бока и, несмотря на усталость с дороги, решил побродить по незнакомому городу. Он никогда не бывал ни в бывшей Советской Прибалтике, ни в Германии и совершенно искренне изумлялся чистеньким улицам.

Ласково моросил теплый дождик; раскрыв яркие зонтики, жители города спешили по своим делам. Пару раз Савелий обращался к прохожим с вопросом: как пройти к Центральному телеграфу, но никто даже не приостановился.

Савелий с радостью вдыхал весенние запахи, а увидев небольшой сквер, сразу же устремился туда. Он медленно шел вдоль деревьев, пока не наткнулся на могучий дуб, простоявший здесь, наверное, около сотни лет. Савелий подошел к нему, протянул вперед ладони и, ощутив тепло, перестал обращать внимание на прохожих. Затем снял кроссовки, носки, веткой расчистил у дерева небольшой квадрат, встал на влажную землю босиком, приложился ладонями к дереву и прикрыл глаза. В первый момент они с деревом как бы прислушивались друг к другу, знакомились, но вскоре каждый, коснувшись ауры другого, принял ее и стал отдавать свою нежность, тепло, силу. Словно сообщающиеся сосуды, они питали друг друга своими живительными силами.

Редкие зеваки делали вид, что их это совершенно не касается, и проходили мимо. На самом же деле они тоже уносили с собой частичку чего-то хорошего и светлого.

Савелий вернулся на квартиру Бриджит бодрым, сильным и отлично отдохнувшим. Все вокруг воспринималось совсем по-другому. Мигом скинув одежду, он встал под холодный душ и начал энергично растираться, пофыркивая от удовольствия и ничего вокруг не замечая.

— А ты неплохо развит для коммерсанта! — с улыбкой заметила невесть откуда появившаяся Бриджит.

Савелий схватил полотенце и смущенно прикрылся.

— Не стыдно подглядывать? — смешавшись, спросил он.

— Господи, вот уж не думала, что ты такой стеснительный! — Девушка рассмеялась, потом ловко скинула одежду и предстала перед ним в своей прекрасной и бесстыдной наготе.

Взгляд Савелия ничуть не смущал Бриджит, напротив, волновал и заставлял ее сердце биться сильнее. У нее перехватывало дыхание. Она приблизилась к Савелию и подставила голову под водяные струйки. Они стояли вплотную друг к другу, дыхание их смешалось. Аромат ее тела напомнил ему что-то близкое, родное, но оставшееся в прошлом.

Савелий уронил на кафельный пол намокшее полотенце и нежно провел пальцем по ее щеке, шее. Стоило ему прикоснуться к ее маленькой девичьей груди, как Бриджит вздрогнула, обхватила его за шею и впилась ему в губы страстным поцелуем. Повиснув на нем, девушка обхватила его ногами и, дрожа от нетерпения, впустила в себя. Сладостно простонав, она застыла на мгновение, словно предоставляя ему возможность освоиться, и неистово заработала бедрами.

Савелий приподнял девушку за упругие ягодицы и пришел ей на помощь. Два совсем недавно незнакомых человека стали одним целым. Струйки воды омывали их плечи, стекали вниз и приятно щекотали кожу.

Внезапно девушка в порыве экстаза закричала, по телу ее пробежала судорога. Она достигла заветного наслаждения, замерла на мгновение, после чего продолжила начатое, но на сей раз все ее мысли благодарно сосредоточились на Савелии.

Бриджит прекрасно владела техникой секса и отлично ощущала партнера. Вскоре Савелий сполна испытал блаженство. Не ослабляя объятий, девушка нежно и благодарно прошептала:

— Давно мне не было так хорошо. Ты просто чудо! Настоящее русское чудо!

— Спасибо! Ты тоже ничего! — немного грустно улыбнулся Савелий.

— Тебе не понравилось? Что-то не так? — По ее лицу пробежала тень, она опустила ноги на пол и разжала руки.

— Все отлично! Дело совсем не в тебе, а во мне, — пояснил он.

— У тебя в России есть девушка? — спросила Бриджит.

— Да! — Савелий так тяжело вздохнул, что она с удивлением покачала головой.

— Ей не стоит ревновать такого парня: должно же что-то и другим перепадать! — Она лукаво улыбнулась.

— Она уже никогда не сможет ревновать! — Он до боли стиснул зубы.

Господи, как же ты допустил Наташину смерть? Ему вдруг показалось, что он ощущает ее запах, ее тело, слышит ее голос. Савелий вспомнил ее нежные руки, губы, ласкающие его шрамы, да так явственно, что даже не заметил, как протянул вперед руку, коснулся Бриджит…

Он тут же очнулся и посмотрел на нее долгим тяжелым взглядом.

— Она умерла… — догадалась девушка. — Извини, я не знала!

— Ничего! — Савелий выключил воду, поднял полотенце и принялся отжимать.

— Оставь, пожалуйста, я сама! — Она выхватила у него полотенце. — Хочешь, пойдем куда-нибудь и оторвемся от души? — весело воскликнула Бриджит, пытаясь отвлечь его от грустных мыслей.

— Пойдем! — согласился Савелий. — Как одеться?

— Как можно проще! — подмигнула Бриджит и снова шепнула: — Спасибо, милый, было просто прекрасно!

Савелий нежно провел ладонью по ее мокрым волосам и вышел из душевой. Боль прошла, осталась только грусть. В глаза ему бросились лежащие на столе фотографии, и он стал их рассматривать. Они получились на удивление хорошо. Запомнив лица «рабочих», Савелий перешел к другим снимкам и неожиданно увидел на одном из них здание напротив банка. На втором этаже стоял наблюдатель с биноклем…

— Чем дальше, тем интереснее! — пробормотал он.

Золото партии

Всю ночь Рассказов просидел возле мертвой возлюбленной, не вымолвив ни слова. На него было страшно смотреть: он осунулся, почернел от горя. Казалось, смерть Любавы забрала у него полтора десятка лет. Так он не переживал никогда, даже когда получил сообщение о гибели своей семьи. Не потому, что меньше любил их, а потому, что Любава погибла на его глазах, и он ничем не смог ей помочь.

Сейчас Аркадий Сергеевич думал о ней как о живой. Перед глазами проносились все моменты их совместной жизни. Казалось, он снова ощущал самое первое прикосновение, когда она поцелуем поблагодарила его за решение оставить ее у себя. И с каждой новой встречей он все больше и больше привязывался к этому полуребенку-полуженщине, и пришел тот день, когда он не мог уже жить без ее улыбки, нежного взгляда, ласковых рук.

Рассказов осмотрелся вокруг. Зачем ему все это без нее? Не унесет же он богатство с собой В могилу? Так почему же, обретя счастье с этой удивительной девушкой, он не удалился с ней на какой-нибудь остров… О чем это он? Неужели даже сейчас, перед дорогим телом, он продолжает лукавить, обманывать себя? Разве смог бы он жить в уединении? Ну, месяц, другой, а дальше? Нет, не в его характере уйти в тень и нагуливать жирок! И здесь нет его вины! Не стоит себя винить и в том, что плохо оберегал ее, и в том, что охранника зря убил. Разве можно все предусмотреть? В последнее время на него словно порчу кто-то напустил: одно за одним!

Все началось с подземной базы в Казахстане. И каждый последующий срыв был так или иначе связан с этим проклятым Бешеным. После Казахстана — Ангел Смерти, после него — провал операции с контейнерами, потом потеря «Райского уголка». И если бы сейчас вдруг выяснилось, что к смерти Любавы каким-то образом причастен Бешеный, Рассказов нисколько не удивился бы. Собственно говоря, он не очень-то и поверил сообщению о его смерти, более того, еще сильнее засомневался в этом, увидев газетную заметку под названием: «Он не дожил четырех дней до своего тридцатилетия». Почему? Слишком уж все было напоказ!

В молодости, когда он еще работал следователем прокуратуры, его всегда настораживало обилие фактов, подтверждающих вину подозреваемого в совершении тяжкого преступления. И чаще всего его опасения оправдывались: кто-то специально подкидывал такие «факты», чтобы отвлечь внимание от настоящего преступника. А коль скоро возникли сомнения в гибели Савелия Говоркова, то надо им положить конец: либо убедиться, что он мертв, либо, не найдя этому убедительных доказательств, считать его живым.

Рассказов сам связался со своим человеком в Москве, попросил осторожно проверить версию о смерти Савелия Говоркова и предоставить ему неопровержимые доказательства.

Семен Бережной, к которому он обратился, был обязан ему не только карьерой, но и жизнью. Он тогда вернулся из армии и откликнулся на призыв партии: «Усилим нашу родную милицию демобилизованными солдатами». Толковый и умный парень, он поступил на заочное отделение в юридический институт и довольно быстро стал участковым. Вполне вероятно, он и дальше поднимался бы по служебной лестнице, если бы не ужасная трагедия. Однажды он возвращался с обхода, его ударили по затылку чем-то тяжелым, и он потерял сознание. Очнувшись, Семен увидел рядом с собой труп, а в своей руке — табельный пистолет.

Погибший оказался обычным советским инженером, отцом большого семейства, никак не связанным с криминальным миром. Расследование поручили Рассказову, и он, несмотря на неопровержимые улики, поверил Бережному и после долгой и кропотливой работы добился не только его оправдания, но и восстановления в должности. В настоящее время Семен Бережной был уже подполковником и работал в следственном отделе УВД Москвы.

Выслушав Рассказова, Семен Артемьевич, в отличие от Георгия, обратился в морг и попросил предоставить список всех погибших в той страшной катастрофе. Наткнувшись на фамилию Говоркова, он быстро выяснил место захоронения и стал ждать подходящего момента, чтобы вскрыть его могилу. Каково же было его удивление, когда через несколько дней к нему на стол лег рапорт об акте вандализма на том самом кладбище!

Подполковник в сопровождении специалистов отправился на место преступления. Среди разрытых и разграбленных могил числилась и могила Говоркова. О какой-либо экспертизе втайне от подчиненных и думать было нечего.

Итак, по горячим следам ничего найти не удалось, какая-нибудь мало-мальски правдоподобная версия не выстраивалась. Не сумев ни за что ухватиться, Семен Артемьевич тянул до последнего, но наконец решился доложить своему спасителю о превратностях судьбы. Рассказов тем не менее поблагодарил его и пожелал хорошего здоровья и долгих лет жизни. Однако стоило ему только положить трубку, как он тут же изо всех сил обрушил кулак на стол.

— Жив! Жив Савелий! — Рассказов так обрадовался, словно выиграл бешеные деньги в лотерею.

Это сообщение он получил как раз на девятый день после гибели Любавы и посчитал хорошим знаком. Если раньше Рассказов хотел попытаться привлечь Воронова к совместной работе, то сейчас ему пришло в голову использовать его в качестве приманки для Савелия. Он нисколько не сомневался, что Савелий, узнав о том, что Воронов схвачен, обязательно придет к нему на выручку.

Правда, Воронов — крепкий орешек, и взять его бесшумно очень непросто. Потеряв Дика Беннета, главного организатора самых сложных операций. Рассказов долго размышлял, кем его заменить. В конце концов, памятуя об отзывах самого Беннета, он решил остановиться на кандидатуре Тайсона. С тех пор как этот огромный человек стал его телохранителем, Аркадий Сергеевич присматривался к нему, пытаясь разгадать его характер.

Споконый, уравновешенный, бескомпромиссный противник алкоголя, Тайсон с первого взгляда производил впечатление неповоротливого увальня. Порой возникало ощущение, что он и мухи не обидит. Рассказов уже подумывал о его замене, когда один мелкий, но весьма характерный инцидент полностью изменил все представления о нем.

В тот день, примерно за месяц до гибели Любавы, Рассказов, поддавшись на ее уговоры, поехал с ней на море отдохнуть. Чего опасаться средь белого дня на природе, тем более во время поездки, о которой и знать-то никто не мог? Посему Рассказов взял с собой лишь Тайсона и еще одного охранника.

Выбрав пустынное место по желанию Любавы, Тайсон с напарником быстро расчистили площадку, расстелили огромный плед и раскрыли над ним большой зонт, чтобы беременная Любава укрылась от палящего солнца. Вначале все было хорошо: Любава дурачилась, плескалась в море с Рассказовым, а Тайсон с напарником в тени автомобиля стоически парились в своей форменной одежде, несмотря на то что Рассказов предложил им раздеться. Напарник был уже готов сорвать с себя мокрую от пота куртку, но Тайсон коротко бросил:

— Извините, шеф, но мы на работе.

— Как знаете! — улыбнулся Рассказов, явно довольный ответом.

Дело в том, что под куртками охрана прятала оружие, с которым не имела права расставаться. Трудно сказать, что двигало Тайсоном: чувство ответственности или желание четко придерживаться служебной инструкции, разработанной самим Диком Беннетом, но Рассказов запомнил эту мелочь, намереваясь как-нибудь при случае отметить его похвальное рвение. Но отмечать рвение Тайсона пришлось совсем по другому поводу, куда более серьезному.

Через пару часов, когда Любава, слегка разморенная солнцем и морскими забавами, решила понежиться на песке. Рассказов увлекся поисками причудливых камешков, выброшенных морской волной. Никто не думал о надвигающейся опасности в виде пьяной компании — человек десять наглых парней лет по восемнадцать-двадцать и две размалеванные девицы. Они появились столь неожиданно, что ни охрана, ни Рассказов не успели вовремя среагировать.

Бросив взгляд на Рассказова, находившегося метрах в сорока от них, затем на Любаву, к сожалению оказавшуюся поблизости, парни решили покуражиться. Встав полукругом, они начали издеваться над девушкой.

— Слушай, черномазенькая дурочка, кто это тебя так надул? — противно выкрикнул рыжий парень.

— А если ткнуть в животик ножичком, он спустится? — прошипел другой, вытаскивая из кармана тонкий стилет.

— Оставьте меня в покое! — испуганно всхлипнула Любава, стыдливо прикрываясь шляпкой.

Рыжий хихикнул и потянулся, чтобы вырвать у нее шляпку. В этот момент Тайсон перехватил его руку и очень тихо сказал:

— Послушайте, придурки, берите ноги в руки, и чтобы я вас больше никогда не видел, а то…

— А то что? — взревел тот, что был со стилетом. Накурившись до одури, он ничего не соображал. Выставив вперед ярко сверкнувший в солнечных лучах стилет, он двинулся на Тайсона. У того не дрогнул на лице ни один мускул, и это, видимо, совсем вывело парня из себя.

— Ну что, черномазый, небось в штаны наделал? — ощерился он.

Его приятели хором заржали и стали надвигаться на Тайсона. Он был на голову выше любого из них, но их было много. Одурманенные алкоголем и наркотиками, они были непредсказуемы и опасны.

Рассказов устремился на помощь, заметив, как на втором охраннике повисли обкуренные девицы, а кто-то из ребят уже завладел пистолетом охранника и держал его под прицелом. До подонков оставалось метров пятнадцать, когда произошло что-то невероятное: обидчики поочередно взлетели в воздух, будто подкинутые какой-то пружиной, и без чувств рухнули на песок.

Тот, что сторожил второго охранника, не видел, что происходит у него за спиной, а испуганный визг девиц, во все глаза смотревших на происходящее, принимал за подбадривание. Когда же он обернулся, увидев надвигающуюся тень Тайсона, было уже поздно. Пистолет отлетел в сторону, а тело парня было отброшено на добрый десяток метров и шлепнулось рядом с остальными. С истошными криками девицы бросились прочь.

Рассказов подбежал к Любаве, поднял ее на руки и крепко прижал к себе.

— Как ты, милая? Напугалась? — ласково прошептал он.

— Нет-нет, с тобой мне совсем не страшно! — ответила девушка и прижалась мокрой от слез щекой к его груди.

— Подонки! — процедил Рассказов и пнул того, что поближе, потом взглянул на Тайсона: — Спасибо тебе, Тайсон, ты отличный парень!

— Не за что, шеф, это моя работа.

— Но почему ты не применил оружие?

— Ее боялся напугать! — улыбнулся Тайсон, кивнув на Любаву.

— Что ж, ты заслужил прибавку к жалованью. А ты… — Он повернулся к другому охраннику, потом махнул рукой. — С тобой поговорим дома!

— Что с ними делать? — Тайсон указал на стонущих хулиганов.

— Что? — переспросил Рассказов, и в этот момент послышалась полицейская сирена. — Сдашь их в полицию…

С тех пор Рассказов стал совершенно подругому относиться к своему грозному телохранителю и часто поощрял его деньгами и подарками. И сейчас, после гибели Дика Беннета, пожалуй, лучшей кандидатуры на его место не стоило искать. Рассказов нажал кнопку селектора.

— Тайсон, зайди ко мне! — приказал он.

— Иду, шеф! — тут же отозвался тот и через минуту уже стукнул в дверь.

— Входи! Располагайся! — Рассказов кивнул на кресло, а сам встал и заходил по кабинету. — Ты не догадываешься, для чего я тебя вызвал?

— Начальство вызывает только в трех случаях… чтобы дать задание, похвалить или навешать по первое число. — Тайсон пожал плечами.

— Что ж, в смекалке тебе не откажешь! — улыбнулся Рассказов. — И меня это радует, особенно теперь, когда мы потеряли прекрасных ребят, в том числе и Дика Беннета. Скажу откровенно, я давно присматриваюсь к тебе, и ты производишь на меня очень хорошее впечатление.

— Спасибо, шеф, стараюсь!

— Заметно! Короче, я решил предложить тебе место Дика Беннета. Как ты на это смотришь?

— Конечно, мне приятно, но справлюсь ли я?

— А что тебя смущает? — озадаченно поинтересовался Рассказов. Он был уверен, что Тайсон мгновенно ухватится за его предложение.

— Сейчас я отвечаю только за себя, а если я приму ваше предложение, то мне придется нести ответственность за всех сотрудников службы безопасности, не так ли?

— Именно этого мне и хочется, — улыбнулся Рассказов. — Я не сомневаюсь, что ты справишься.

— Не возражаете, если я дам ответ после личного разговора с каждым охранником?

— Для чего? — не понял Аркадий Сергеевич.

— Чтобы с гарантией отвечать не только за себя, но и за остальных,

— простодушно выложил Тайсон.

— Отличный подход к делу. Действуй! — согласился Рассказов.

На следующий день Тайсон попросил о встрече и, едва переступив порог, протянул Рассказову листок бумаги с шестью фамилиями.

— Что это? — удивился тот.

— Если вы доверяете мне эту должность, то должны доверить мне самому подбирать людей. — Он произнес это ровным тоном, но фраза прозвучала как ультиматум.

Рассказову это не слишком понравилось, но, подумав, он решил, что Тайсон прав: ему непосредственно с ними работать, возможно, посылать на смерть, а значит, и отвечать за их жизни.

— Что за фамилии? — Рассказов взял листок в руки.

— Эти шестеро могут остаться.

— А остальных уволить? Мы и так стольких потеряли…

— Именно для того, чтобы в будущем людей не терять, — упрямо заметил Тайсон. — Через три-четыре дня я заполню штат отличной командой!

— Ладно, согласен. Но сначала выполни одно важное задание. Нужно без всякого шума захватить одного мужика и доставить ко мне.

— И только-то? — ухмыльнулся Тайсон. — Скажите, где он, и вскоре получите его в лучшем виде.

— Я бы так не горячился, — покачал головой Рассказов. — Этот парень служил в спецназе.

— Это вроде «зеленые беретов», что ли?

— Если не похлеще! — усмехнулся Рассказов. — Он прошел афганскую войну.

— Короче, не мужик, а зверь!

— Напрасно иронизируешь, Тайсон! Его младший брат действительно имел прозвище Зверь, а этот всегда был при нем мозговым центром.

— Имел? — переспросил Тайсон. — Что же стало с его братом?

— А вот это нам и предстоит выяснить! — Рассказов загадочно усмехнулся.

— Как скажете, Хозяин. Так где найти старшего брата?

— Об этом тебе сообщит Красавчик-Стив.

Три дня прошло с тех пор, как Майкл и Воронов встретились, и каждый день Майкл тащил своего русского друга в кабак, оставляя его в покое лишь на пять-шесть часов сна. Если бы не неожиданный вызов полковника в штабквартиру ФБР, они бы определенно спились. Вначале Дональд Шеппард пытался их остановить, но потом махнул рукой и следил лишь за тем, чтобы они чего-нибудь не натворили по пьяной лавочке.

Когда дежурная вручила Майклу телеграмму, тот долго ничего не мог разобрать. Дональду пришлось прочесть ему лаконичный и недвусмысленный текст:

«Полковнику Джеймсу. Прошу немедленно явиться в управление с докладом о своей поездке. Генерал Симпсон».

Не обращая внимания на вопли полковника, Дональд сгреб его мощными руками, отнес в душ и поставил прямо в одежде под холодную воду. Через полчаса Майкл мог уже вполне уверенно держаться на ногах и даже сам прочел телеграмму.

— Черт! — это было первое, что слетело с его языка. Скомкав телеграмму, он несколько минут молча смотрел на свой сжатый кулак, потом поднял глаза на стоящего у выхода Дональда, перевел взгляд на мирно посапывающего Воронова и пробубнил себе под нос фразу, достойную философа: — Ничто хорошее не может продолжаться вечно!

— Какое будет принято решение, господин полковник? — навязчиво напомнил о себе сержант Шеппард.

— Какое еще может быть решение, если получен приказ начальства? Конечно, нужно ехать! — Полковник вновь чертыхнулся.

— В таком виде? — скривился Дональд. Майкл встал со стула, подошел к зеркалу и тоже поморщился:

— Да, с такой мордой на глаза начальству лучше не появляться, не так поймут.

— Без проблем! — неожиданно произнес Воронов, и оба, как по команде, повернулись в его сторону. Андрей уже сидел и с глуповатой улыбкой смотрел на полковника.

— О чем это ты? Приснилось что-нибудь? — усмехнулся Майкл.

— Насколько я понял, ты должен привести себя в порядок, чтобы не появляться в таком виде пред ясны очи своего начальства?

— А что ты предлагаешь?

— Я предлагаю эф-ф-фективный, — тут он слегка запнулся, — метод Говоркова! — торжественно закончил Воронов.

Через полчаса они уже сидели в финской парной.

— Это, конечно, не совсем то, что делал в таких случаях Савелий, но все же… — заметил Воронов, растирая тело шерстяной рукавицей.

— А он что делал? — Майкл с трудом сдерживался, чтобы не вскочить и не броситься в ледяную воду бассейна.

— О, это целая симфония… — мечтательно произнес Воронов и стал рассказывать о том, как Савелий готовился к бане…

Воронов выполнил обещание: через пару часов крепкого сна после финской бани Майкл, взглянув на себя в зеркало, удовлетворенно крякнул и крепко пожал Воронову руку:

— Отличный рецепт! А главное, в голове полный порядок: хоть сейчас на встречу с самим Президентом. Когда самолет? — спросил он Шеппарда.

— Собственно говоря, пора выезжать, — ответил тот. — Машина уже ждет.

— Отлично! Ну что, майор, будем прощаться?

— Я провожу тебя в аэропорт.

— Хорошо! — Майкл явно обрадовался. — Поехали!

Проходя таможню, Майкл неожиданно обратился к своему огромному приятелю:

— Вот что. Дон, оставляю тебя здесь еще на три дня. Пригляди за нашим русским другом. Если что, звони по прямому!

— Зачем? Не нужно! — попытался возразить Воронов.

— А ты не понял зачем? — усмехнулся Майкл.

— Если ты о том красавчике, который нас пасет, то я и сам с ним разберусь: это мой давнишний знакомый. — Андрей ехидно подмигнул.

— А ты глазастый! — Это прозвучало как похвала. Полковник обнял Воронова и прошептал ему на ухо: — Ты в курсе, что он работает на нашего общего «приятеля»?

— Конечно! — шепнул в ответ Воронов.

— В таком случае соглашайся на Дона, чтобы я мог спокойно встретиться со своим начальством. Хорошо?

— Ладно, пусть будет по-твоему. Будь здоров!

— И тебе удачи! — Они похлопали друг друга по спине, и полковник, взяв у Дональда свой чемоданчик, направился на посадку.

Воронов дождался, пока Майкл не скроется из виду, затем повернулся к своему новому напарнику и весело воскликнул:

— Ну что, пошли, мой верный оруженосец! — и шепотом, не меняя веселого выражения лица, добавил: — Видишь молодого красавца в белом костюме?

— Я его уже давно заметил, — спокойно ответил тот. — Сначала думал, что он за Майклом таскается, но теперь уверен, что за тобой.

— Так оно и есть! Будь осторожен — это змея еще та!

— Пусть приходит в любое время! — недобро усмехнулся Дональд.

Красавчик-Стив, проводив их до такси, тоже сел в машину и, стараясь не выпускать «объект» из виду, по телефону доложил Рассказову о том, что фэбээровец укатил в Америку, а Воронова ни на шаг не отпускает от себя огромная туша — судя по всему, американский полицейский. Рассказов приказал продолжать наблюдение и дожидаться, когда их подопечный останется один: нужно во что бы то ни стало избежать лишнего шума. Рассказов побаивался полиции, тем более американской.

Савелий в этот день встал очень рано, с удовольствием приготовил завтрак, чем привел Бриджит в неописуемый восторг, после чего, проводив девушку до самого университета, отправился на встречу с «афганцами»: оказалось, что Центральный почтамт находится совсем рядом. Он захватил с собой отпечатанные приятелем Бриджит снимки.

Потоптавшись у самого входа, он купил газету и сделал вид, что внимательно изучает ее.

— Привет, Сережа! — раздался неожиданно чей-то незнакомый голос.

Говорков поднял глаза. Перед ним стоял стройный высокий парень. Иссиня-черные волосы, аккуратная бородка и чуть раскосые глаза свидетельствовали о том, что в его жилах текла восточная кровь. На вид ему было за тридцать.

— И вам привет! — насторожился Савелий.

— Мы от Олега, — улыбнулся парень и протянул руку. — Михаил!

— Отлично! Сколько вас?

— Со мной четверо. — Он кивнул на трех внушительного вида парней, лениво жующих гамбургеры. Их руки с набитыми костяшками выдавали мастеров рукопашного боя, а по выправке они сошли бы за военных.

— Все «афганцы»?

— Не просто «афганцы» — еще и в спецназе по паре лет отбарабанили.

— Михаил подмигнул. — Так что приказывай!

— Насколько я понял, ты у них за старшего?

— Так точно! Хотя это чисто условно, — хмыкнул он.

— Ясно! Вот деньги: купите на сегодняшний вечер авиабилеты на рейс Женева-Ларнака, это на Кипре.

— Знаю, бывал там, — без всяких эмоций заметил Михаил.

— Кроме того, возьмете билет до НьюЙорка на мое имя. Было бы идеально, если бы оба рейса совпали по времени вылета. Запомнил?

— Без проблем, — кивнул тот. — Что еще?

— А сейчас самое сложное: Взгляни-ка! — Савелий протянул Михаилу фотографии. — Это банк, куда я сегодня зайду ровно в пятнадцать сорок. Через десять-пятнадцать минут оттуда выйдет вот эта девушка — видишь, на фотографии она сидит за рулем такси — с черным дипломатом в руке.

— А как она окажется в банке?

— Извини, оплошал! — посетовал Савелий и пояснил: — Она туда войдет минут на десять раньше меня. Ни в коем случае не упускайте ее из виду!

— Особенно черный дипломат, не так ли? — Михаил хитро улыбнулся. — Что, есть сомнения на ее счет?

— Насчет черного дипломата попал в точку, а по поводу сомнений…

— Савелий пожал плечами. — Нет, в ней я не сомневаюсь, но вдруг кто-то видел нас вместе?

— То есть ради ее безопасности?

— Вот именно! Она выйдет из банка, свернет за угол, сядет в свое такси и будет дожидаться меня. После чего мы заедем к ней на квартиру, заберем мой багаж и отправимся в аэропорт.

— Ну и в чем проблема?

— Видишь этих рабочих? Не нравятся они мне. Думаю, они неспроста здесь крутятся с утра до вечера и не столько работают, сколько наблюдают.

— Может, тебе показалось? — Миша беспечно пожал плечами.

— Я бы тоже не беспокоился, если бы не это! — Савелий ткнул пальцем в подозрительного типа с биноклем на фото.

— Да, это осложняет задачу, — поморщился Михаил. — Короче говоря, если я правильно понял, ты должен вылететь на Кипр, а их отправить по ложному следу в Нью-Йорк? Так?

— Именно! — кивнул Савелий. — Я должен улететь вместе с вами.

— Куда ж мы без тебя! — Миша улыбнулся и похлопал его по плечу. — Слушай, мне кажется, твоя знакомая тоже должна знать, что ты улетаешь в Америку. — Он загадочно посмотрел на Савелия. — Постараюсь передать тебе билет перед посещением банка.

— Смотри, будь осторожнее!

— Все будет тип-топ! Значит, в пятнадцать сорок, а рейсы желательно около семнадцати?

— Желательно! — с улыбкой кивнул Савелий.

— До встречи в аэропорту! — Михаил сунул фотографии в карман и не торопясь направился к своим приятелям.

Савелию очень понравился этот спокойный, уверенный парень, который и глазом не моргнул, выслушав его опасения. Теперь Савелий приободрился. Интересно, что придумают ребятишки, чтобы очистить горизонт?

Идея использовать Бриджит возникла у него уже тогда, когда его насторожили эти странные рабочие у банка. Независимый характер Бриджит, склонной к авантюрам, пришелся как нельзя кстати, а потому Говорков обратился к девушке с просьбой помочь ему в одном деле, довольно рискованном.

— Это связано с наркотиками? — небрежно поинтересовалась девушка.

— Нет, с важными документами, за которыми охотятся бывшие сотрудники КГБ, — не моргнув соврал Савелий.

— Что я должна делать? — Она тут же подалась вперед.

— Ты сегодня работаешь?

— Да, беру машину в тринадцать часов.

— Отлично! Точно в пятнадцать десять надо подъехать к Центральному почтамту, забрать у меня одну вещь, войти с ней в «Олд свис бэнк» и в сторонке чем-нибудь заняться, не привлекая к себе особого внимания. Через несколько минут появлюсь я, и ты незаметно передашь мне эту вещь, после чего дождешься, когда я вернусь из банковского бункера, получишь то, что отдала, выйдешь из банка, сядешь в машину, а минут через пять я присоединюсь к тебе и скажу, что делать дальше.

— И все? — Бриджит была явно разочарована.

— Машину оставишь вот здесь, за углом, — указал он место на фотографии.

— Ну и в чем риск?

— Сотрудники КГБ могут выследить меня или тебя и попытаться отобрать эти документы.

— Пусть только попробуют! — угрожающе произнесла девушка, сунула руку в сумочку и вытащила оттуда небольшой пистолет. — Я приобрела его после гибели одного таксиста. И с тех пор всегда выезжаю только с ним.

Савелий с трудом удержался, чтобы не выказать своей досады: только этого ему не хватало!

— В банк пойдешь без него: ты же знаешь, что всех посетителей на входе проверяют на предмет наличия оружия, — решительно заявил он. — И не беспокойся: меня прикрывают не хуже президента!

— Я слабо верю, что речь идет всего лишь о документах, но ты славный парень и мне очень нравишься. Короче, я помогу тебе! Не беспокойся, сделаю все, как надо! — Она произнесла это с таким пылом, что Савелий растроганно чмокнул ее в щеку.

— Спасибо, я никогда этого не забуду!

— Ты словно прощаешься, — тихо заметила девушка.

— Все может быть! — неопределенно ответил он, не смея объявить ей, что сегодня же улетает. — Пойдем, я провожу тебя до университета.

— Почему бы и нет? — вздохнула Бриджит и улыбнулась…

После встречи с «афганцами» Савелий долго бродил по городу — возможно, ему больше никогда не доведется его посетить. Он приобрел черный дипломат с цифровыми замками, пообедал в небольшом ресторанчике и в четырнадцать часов вошел в Центральный коммерческий центр.

Сунув угрюмому сотруднику у входа двадцать франков, Савелий попросил его показать, как пройти в компьютерный зал. Получив чаевые за такой пустяк, швейцарец сразу стал добрым и услужливым: он не только довел Савелия до места, но и указал на молодого парня, обслуживающего вычислительную технику.

— Если господину потребуется помощь, пусть обращается к Алексу, моему племяннику.

Приняв от Савелия стодолларовую купюру, парень действительно помог: вышел «по нужде», оставив Савелия один на один с компьютером международной связи «Интернет». Вытащив записную книжку, Савелий быстро вызвал «Олд свис бэнк», затем набрал код счета, указал кодовые слова, и на экране высветилось сообщение: на названном счету находится один миллиард шестьсот шестьдесят шесть миллионов долларов. Савелий удивленно покачал головой: Волошин-то не обманул! Конечно, не два миллиарда, но…

Савелий дал команду перевести всю наличность на его личный счет в нью-йоркский «Сити банк». Получив подтверждение, он связался с «Сити бэнк», затем ввел с консоли номер личного счета, ответил на запрос компьютера относительно пароля и, получив доступ к счету, распорядился перевести всю наличность на личный счет в банке «Сайпрс» в Никозии. Убедившись в правильности произведенных операций по информационной строке компьютера, Савелий отблагодарил Алекса еще одной купюрой и на прощанье с улыбкой посоветовал поделиться с дядюшкой.

В пятнадцать часов восемь минут Савелий находился в назначенном месте. Бриджит оказалась на редкость пунктуальна: ровно через две минуты ее такси тормознуло рядом. Савелий сел в машину, проехал метров сто и вышел, оставив на сиденье дипломат.

Михаил с приятелями за это время разработал план «очистки местности» и приобрел в аэропорту билеты. Каждый из его ребят получил свое задание. Один должен был подкинуть «подарок» в оранжевую палатку «рабочих», другой — заняться наблюдателями на втором этаже, третий обязан был не упускать из поля зрения вход в банк и проследить за Бриджит, а Михаилу, неплохо владеющему немецким и французским, следовало в определенное время вызвать полицию, после чего переключить все свое внимание на Савелия и подстраховать его.

Все шло как по нотам: не успела Бриджит войти в здание банка, как Миша тотчас позвонил в полицию и сообщил о готовящемся теракте на Банковской улице. Стоило полицейским машинам появиться в конце улицы, как почти одновременно у самой палатки и на втором этаже дома напротив хлопнули взрывпакеты. Палатку охватило огнем, а в окнах второго этажа повылетали стекла, оттуда повалил дым.

Ровно в пятнадцать сорок Савелий, бросив равнодушный взгляд на суету напротив банка, подошел к центральному входу. Мимо быстро скользнул Михаил и что-то ловко и незаметно сунул ему в карман. Савелий вошел внутрь, увидел сидящую за столиком Бриджит, сел рядом, потом небрежно подхватил черный дипломат и осмотрелся вокруг, выбирая, к кому из служащих подойти.

Это был немаловажный момент: до закрытия банка оставалось примерно минут пятнадцать, и усталые работники хотели побыстрее закончить дела. Из доброго десятка окон только два оказались свободны, за одним из них Савелий заметил утомленную женщину с высохшим лицом, но огромными добрыми глазами.

— Добрый день! — с обворожительной улыбкой произнес он. — Я вижу усталость в ваших прекрасных глазах и потому обещаю не отнимать у вас много времени.

Женщине было за сорок, скорее всего, она никогда не была замужем и уж наверняка не слышала в свой адрес таких комплиментов. Ей вначале даже показалось, что клиент просто решил поиздеваться. Она подняла глаза с желанием коротко и сухо пресечь шутки и вдруг наткнулась на такой добрый взгляд и такую обезоруживающую улыбку симпатичного и элегантного парня, что не удержалась и ответила тем же.

— Добрый день! Что угодно господину? — зардевшись, спросила она.

— На моем счете в банке абонирован личный сейф. — Улыбка Савелия стала еще шире и загадочнее, а в глазах появился явный намек на что-то большее.

— Номер вашего счета? — Женщина преображалась прямо на глазах, она просто вся светилась изнутри. Казалось, она вот-вот выпрыгнет из окошечка в его объятия.

Савелий чуть ли не интимно прошептал, словно назначал ей свидание:

— Три-три-шесть-семь-семь-шесть!

— Ваш код, пожалуйста, — томным и таким же тихим голосом спросила она.

— Один-два-семь-ноль, — еще тише отозвался Савелий.

— Все в порядке! — прошептала женщина и жеманно добавила: — Следуйте за мной.

Спустившись на два лестничных пролета. женщина томно проворковала:

— Пришли!

— Очень вам признателен. Вы так любезны! Служащая залилась краской и обратилась к вышедшему навстречу работнику:

— Отведи молодого человека до тысяча двести семидесятого! — Она мило улыбнулась Савелию и ушла.

Остановившись перед нужной ячейкой, Савелий взглянул на служащего, который тут же вставил ключ в одну из замочных скважин, сделал два поворота и пошел на свой пост. Он, конечно же, нарушил инструкцию, согласно которой должен был сначала убедиться, что ключ посетителя подходит к сейфу, но был конец рабочего дня…

Савелий просунул руку под рубашку, нащупал пластырь, сорвал его, вытащил ключ, вставил во второе гнездо, дважды повернул и дернул на себя дверку сейфа. Та не поддалась.

Савелий про себя чертыхнулся и отыскал шесть небольших окошечек над ключами, рядом с которыми торчали колесики. Он вспомнил, что нужно набрать слово «внучка». В окошечке показались латинские буквы. Отлично, будем набирать латинскими!

— «V»… «N»… «LJ»… — Он задумался: как же набрать «Ч»? Затем решился на «Н»… потом «К» и «А».

Он весь вспотел, и тоненькая струйка пота, вызывая противный зуд, стекала по ложбинке на спине до самого пояса. Будь что будет: Савелий решительно потянул дверку на себя, и та, слава Богу, поддалась. С глубоким вздохом он вытащил из сейфа тяжелую металлическую коробку, открыл ее и едва не вскрикнул: в свете электрических ламп ослепительно сверкнули золото, алмазы, рубины, сапфиры, какое-то странное украшение, похожее на корону, и еще много разных колец, серег, браслетов…

Быстро переложив все в дипломат, Савелий с трудом закрыл его, зафиксировал кодовый замок, сунул пустую коробку в сейф, хлопнул дверкой, вытащил ключ Волошина и перепутал буквы кода. После чего подхватил дипломат, миновал служащего, сверкнув на прощанье улыбкой, и поднялся наверх.

Женщина, которая сопровождала его в сейфовый зал, уже покинула свое рабочее место. Говорков вручил дипломат Бриджит, она тотчас поспешила прочь и в сопровождении одного из «афганцев» подошла к машине. Через пять минут появился и Савелий. Двое полицейских опрашивали пострадавших «рабочих», в окне второго этажа здания напротив тоже мелькали полицейские фуражки.

— Все в порядке? — поинтересовалась Бриджит, когда Савелий сел в машину.

— Более чем! — улыбнулся он.

— Этот пожар устроен твоими? — многозначительно подмигнула она.

— Откуда мне знать? — Его тон был красноречивее всяких слов.

— Теперь куда?

Савелий молча достал билет до Нью-Йорка и протянул девушке. Та, взглянув на него, с грустью заметила:

— Я еще утром поняла, что ты сегодня уедешь!

— Извини, что не смог оповестить тебя утром: не имел права, — виновато произнес Савелий.

— Скажи, тебе правда было хорошо со мной? — тихо спросила Бриджит.

— Правда! — Савелий нежно провел пальцем по ее щеке.

— Обещай мне… — начала девушка, но Савелий ее перебил:

— Обещаю!

— Что? — удивилась она.

— Если когда-нибудь окажусь здесь, то обязательно навещу тебя. Ты же об этом хотела попросить, не так ли?

— Да, но отку… — удивилась Бриджит.

— Оттуда! — Он прижал палец к ее губам.

— Не нужно, а то в аварию попадем! — Неожиданно по ее щеке поползла предательская слеза.

— А вот это вовсе ни к чему! — улыбнулся Савелий.

Дома он собрал чемодан, они молча присели по русскому обычаю, а потом Савелий спросил:

— Бриджит, ты не обидишься, если я тебя о чем-то попрошу?

— Я никогда не обижусь на тебя! — с горячностью откликнулась она.

— Тогда возьми! — Савелий вытащил из кармана тысячу долларов. — Это не плата, а подарок. Купи себе что-нибудь на память.

— В таком случае, если не возражаешь, я куплю машину: мне как раз восемь сотен не хватало! — Глаза ее загорелись.

— Какие возражения, если ты от этого получишь удовольствие?

— Спасибо! — Она нежно обняла его и поцеловала долгим прощальным поцелуем. — Ты правда очень милый!

Через пару часов Савелий с ребятами уже мчался в лайнере на Кипр, а Пятый член Великого Магистрата выслушивал доклад о странном происшествии напротив швейцарского банка. Вряд ли это была случайность, но до завтрашнего дня Петр Ефтимьевич ничего не мог проверить. И только утром, когда банк открылся и удалось подкупить одного служащего, ему стало известно, что вожделенный счет полностью закрыт, а деньги переведены в Нью-Йорк. Он тут же связался с женевским аэропортом и выяснил, что туда же вылетел и тот русский, на которого он не обратил должного внимания. Проклиная всех и вся на чем свет стоит, Петр Ефтимьевич приказал своим людям отправляться в Нью-Йорк и хоть из-под земли достать того, кто прямо из-под носа увел его деньги…

Кипрские переживания

На женевской таможне не обошлось без волнений, но документы, подготовленные службой генерала Богомолова, были сработаны отлично, и дипломат не пришлось даже открывать. Как только самолет взлетел, Михаил повернулся к Савелию и тихо сказал:

— Я хочу кое-что спросить у тебя, но, если ты сочтешь это лишним, сразу же заткни мне рот.

— Валяй! — бросил Савелий, прекрасно понимая, о чем пойдет речь.

— Не кажется ли тебе, Сергей, что мы хотя бы чуть-чуть должны знать, в чем суть твоего задания? Я спрашиваю не из праздного любопытства, а для того, чтобы помочь тебе.

— Я уже подумывал об этом, тем более что вы и сами все поймете завтра в банке Никозии, если кое-какие догадки уже не посетили ваши головы. — Савелий пристально посмотрел на него, словно ожидая ответа.

— Догадаться несложно, — усмехнулся Михаил. — В Женеве ты идешь в банк с девицей, которая выносит оттуда тяжелый дипломат, и ты не выпускаешь его из рук ни на секунду. Само собой напрашивается: в дипломате что-то очень ценное. Мы отвлекли твоих «пастухов», но ведь завтра они все проверят и выяснят, что сейф пуст… Они бросятся в погоню, но ведь они думают, что ты летишь в Нью-Йорк! Если мои рассуждения верны, то мы выиграли время. Остается ответить лишь на два вопроса: почему мы летим на Кипр и зачем в группу подыскивали парня с азиатской внешностью?

— Да, в наблюдательности и умении анализировать тебе не откажешь. Но поверь мне, если бы я смог справиться в одиночку, то ни в коем случае не стал бы подвергать опасности ваши жизни.

— Послушай, Сергей, мы, как и ты, прошли Афган. — Михаил сурово насупился. — Каждый из нас потерял там своих друзей, и пугать нас «костлявой старухой», которой мы не раз бросали вызов, — пустая трата времени!

— В этом я нисколько не сомневаюсь! — заверил Савелий. — А ваши семьи?

— Олег Вишневецкий специально подобрал тебе в помощь тех, у кого нет семьи. Кроме того, каждый из нас подписал бумагу о неразглашении предстоящей операции. А чтобы ты совсем перестал сомневаться, скажу следующее: можешь мне доверять, как самому Олегу… — Он посмотрел на него в упор, потом тихо, почти шепотом добавил: — Савелий Говорков! Я знаю о тебе все! Неужели ты меня не помнишь?

Некоторое время Савелий не сводил с него глаз и все-таки вспомнил! Этого парня он видел среди тех, кто был вызван Олегом для отбора участников операции по захвату контейнеров в горах Кандагара.

— То-то мне твое лицо показалось знакомым еще при встрече у почтамта! Ладно, коль скоро Олег доверился тебе, то, верно, ты достоин и моего доверия. Я раскрою тебе карты, но никто не должен об этом узнать! Никто! — настойчиво повторил Савелий.

— С этого момента твое слово для меня закон. — Михаил крепко сжал его руку.

— Верю! В греческой Никозии мы пробудем не более суток. На следующий день вы должны будете приобрести четыре больших чемодана и один маленький и ждать моего звонка. У вас есть сотовая связь? — вдруг встрепенулся Савелий.

Михаил кивнул и протянул клочок бумаги с номером телефона.

— Отлично! После моего звонка подъезжайте к банку «Сайпрс»…

— Я знаю, где он находится, — кивнул Михаил.

— Войдете с чемоданами в банк, там их наполнят долларами, затем мы садимся в машину и быстренько ломимся на турецкую территорию.

— Четыре чемодана? Это сколько же туда напихают? — удивленно прошептал Михаил.

— Более полутора миллиардов.

— Долларов? — Он недоверчиво усмехнулся, думая, что Савелий его разыгрывает.

— Долларов! — подтвердил тот.

— Черт возьми! — Михаил покачал головой. — Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил об опасности. И кому предназначены эти деньги? Я уж не спрашиваю, кому они принадлежали…

— А я отвечу на оба вопроса: принадлежали и принадлежат России! — В голосе Савелия была твердая уверенность в своей правоте.

— Не знаю, как тебе удалось это провернуть, но я просто преклоняюсь перед тобой!

— Скажешь это, когда мы все целыми и невредимыми вернемся в Москву, — вздохнул Савелий. — Слушай, а как быть с ребятами? Они ничего не должны знать!

— Я уже подумал об этом. Мои парни не глупы и кое о чем догадываются, но догадываться и знать — совсем не одно и то же. В банке они должны взять уже закрытые чемоданы. Не сомневайся, вопросов не будет! С этими ребятами я изведал такое, что в каждого верю, как в самого себя. А как насчет машины в турецкую зону? Не носить же чемоданы на себе?

— С машиной должно быть все в порядке, как и с таможней, но об этом поговорим после того, как я кое с кем пообщаюсь, — ответил Савелий.

— Понял, — тут же кивнул Михаил. — А можно поинтересоваться, что мы у турок делать будем?

— Там я кладу деньги в банк, и мы чартерным рейсом возвращаемся в Москву.

— А там нас повязывает с этим наша доблестная милиция? — усмехнулся Михаил, ткнув пальцем в дипломат.

— За это можешь не волноваться— не твоя забота.

— Что ж, в таком случае осталась самая малость: перекинуть полтора миллиарда из Греции в Турцию.

— Не ерничай! У нас в запасе всего несколько часов. Еще неизвестно, сколько придется торчать в Никозии: даже для очень крупного банка это внушительная сумма. Трудно даже предположить, сколько понадобится времени, чтобы ее собрать. — Савелий поморщился, хотел еще что-то сказать, но в этот момент самолет пошел на посадку.

Не успели они выйти из здания аэропорта, как к ним тут же подскочили несколько мужчин, выкрикивая одно и то же: «Такси». Доверившись Михаилу, который отошел в поисках машины, Савелий отмахивался от них, как от надоедливых мух.

Наконец перед ними лихо затормозил американский «лендровер», в котором они все свободно уместились. За рулем с довольным видом сидел грек и, смешно коверкая, выкрикивал русские слова: «спасипа», «перестрока», «довиданя». После каждого слова он заливался счастливым смехом. На лицах у всех невольно заиграли улыбки.

— Куда едем? — спросил Михаил.

— В отель «Филоксения»: там забронировано пять номеров для нас, — ответил Савелий.

Михаил что-то сказал водителю, и тот быстро залопотал по-гречески, причмокивая губами и щелкая языком.

— О чем это он? — поинтересовался Савелий.

— Расхваливает отель! — усмехнулся Михаил. — Впрочем, на востоке всегда дели на восемь все, что слышишь или что тебе обещают. Меньше будет разочарований! Кстати, знаешь, как переводится «Филоксения»?

— Нет.

— Гостеприимство!

— Красиво… Вот уж не ожидал тут увидеть такую широкую трассу!

— Она здесь единственная.

— А далеко до отеля?

— Минут двадцать — двадцать пять. Водитель что-то сказал, и Михаил тут же перевел:

— Посоветовал быть осторожнее: сейчас дорога будет сильно петлять.

И действительно, они стали подниматься по довольно крутому серпантину, напоминающему дороги на Кавказе. Через несколько минут въехали на большую ровную площадку перед трехэтажным отелем «Филоксения», рядом с которым находились теннисные корты и открытый бассейн.

Назвавшись Губаревым, как значилось в одном из паспортов, полученных от Богомолова, Савелий тут же узнал, что все пять номеров расположены рядом на втором этаже. Ребята разбрелись по номерам, условившись встретиться через час в ресторане отеля.

Первым делом приняв душ, Савелий посмотрел на часы и, решив, что в Москве еще не поздно, связался с Богомоловым по сотовому телефону. К счастью, генерал оказался на месте.

— Это крестник, — весело произнес Савелий. — Приветствую вас, Константин Иванович!

— Наконец-то объявился! — обрадовался Богомолов. — Мы уже тут совсем испереживались. Здравствуй, дорогой крестник! Докладывай!

— Груз отправлен, и мы уже под солнцем. Завтра получим груз и двинем на Кавказ.

— Отлично! — Генерал облегченно вздохнул. — А как с крупой?

— Не волнуйтесь: крупа у меня, так что скоро будете варить свою кашу.

— Ну и слава Богу! — У Богомолова словно гора упала с плеч. — С рабочими проблем не возникало?

— Так, небольшие недоразумения, пришлось с ними расстаться. Правда, думаю, ненадолго: они попытаются разыскать нас, чтобы получить добавку.

— И что ты решил?

— Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел… — Савелий рассмеялся, потом, посерьезнев, добавил: — Никаких уступок.

— Смотри, тебе там виднее. Какие-нибудь проблемы?

— Намечается одна, но завтра все прояснится.

— Выкладывай! — насторожился генерал.

— Пять человек и груз.

— Ты имеешь в виду объемы? Мы действительно как-то упустили это из виду. Черт! — ругнулся Богомолов. — Чуяло мое сердце…

— Да не волнуйтесь вы так: что-нибудь придумаем, — заверил Савелий.

— Да уж постарайтесь. Береги себя! Всем привет от Олега!

— Спасибо, ему тоже!

По предварительной договоренности с генералом Савелий использовал условные термины: «груз» — деньги со счета Волошина, «под солнцем» — на Кипре, «Кавказ» — турецкая часть Кипра, «крупа» — золото и драгоценности из сейфа, «рабочие» — те, кто пытается их преследовать.

Перекусив в ресторане, Савелий поинтересовался у ребят:

— Что собираетесь делать? Я имею в виду ваши планы на вечер.

— Не знаем, как ты, но мы решили отдохнуть: две ночи не спали, — ответил за всех Михаил и повернулся к парням: — Идите, я сейчас приду! А ты?

— Хочу просто пройтись по городу.

— Будь осторожнее: здесь много разной швали, в том числе и из России. А хочешь окунуться в местный колорит — сходи на «Лайки гитониа». По-русски это… — он задумался на секунду, — что-то вроде «Народного двора», что ли. Пешеходные улочки, магазинчики, пивнушки, музыканты…

— Как наш Старый Арбат?

— Вроде того. Кстати, совсем рядом от него проходит улица Лидрас, которая граничит с турецкой частью. — Он лукаво взглянул на Савелия.

— И Берлинская стена? — с усмешкой добавил Савелий.

— Никакой стены: колючка! Кое-где пограничные дома стоят так близко, что по крышам можно перебраться к туркам. И дома эти пустые! — Михаил усмехнулся. — Правда, появляться там небезопасно: наркоманы, проститутки, иммигранты всякие…

— Очень интересно, — проговорил Савелий. — Дай направление.

— На Лидрас?

— Нет, на… как ты сказал? «Лайки гитониа»?

— У тебя отличная память! Пошли, выйдем из отеля, покажу…

Савелий в самом деле с интересом прошелся по этому «Народному двору»: там было многолюдно, отовсюду доносились греческие мелодии, а воздух, казалось, насквозь пропитался запахом восточной кухни. Побродив по улочкам, Савелий без особого труда нашел улицу Лидрас и пошел по ней уже не праздно, а фиксируя все до мелочей. Постепенно в голове его вызрел некий план.

Однако пора было звонить в Российское посольство: Савелий должен был выйти на связь с человеком Богомолова. Он присел на скамейку в небольшом сквере и набрал номер.

— Вас слушают! — ответил по-английски мужской голос.

— Мне нужен Ромас, — по-русски сказал Савелий.

— Ромас слушает!

— Вам привет от К. И.

— Вы где? — тут же спросил Ромас.

— В сквере, рядом с улицей Лидрас.

— Через пять минут буду с журналом «Огонек». — В трубке раздались короткие гудки.

Через несколько минут в сквер вошел высокий блондин с «Огоньком» в руке.

— Добрый вечер, Ромас! — окликнул Савелий.

— Здравствуйте, Сергей. — Тот приблизился и сел рядом. — Чем могу помочь?

— Завтра, во второй половине дня, моей группе надо перебраться в турецкую часть города. — Хотя прохожих поблизости не было Савелий говорил вполголоса.

— Сколько вас?

— Со мной пятеро.

— Без проблем: у меня дипломатический паспорт. Сам сяду за руль, разместимся.

— К сожалению, проблема есть, — поморщился Савелий. — У нас груз.

— Объем?

— Четыре чемодана: все в багажник не войдут!

— Это уже хуже! — Ромас задумался. — Дважды в день сновать туда и обратно совсем не желательно. Кому-то придется ждать следующего дня.

— Исключено! — категорически возразил Савелий. — Нам всем нужно покинуть греческую Никозию в один день. Я тут погулял немного и кое-что придумал. Вы перевезете груз и двоих ребят, а остальные пойдут со мной по крышам.

— Но это опасно! Вас же могут подстрелить, — испуганно воскликнул Ромас.

— Придется рискнуть.

— Вам виднее. Какая еще может потребоваться помощь?

— Насколько вы уверены, что ни чемоданы, ни ребят проверять не будут?

— Машина посла неприкосновенна! — заявил тот с некоторым апломбом.

— Так вы здесь послом? — удивился Савелий.

— Я его сейчас замещаю: он сегодня срочно вылетел в Москву.

Савелий тотчас догадался, что тут не обошлось без Богомолова, и мысленно поблагодарил его.

— В таком случае — большое спасибо, с остальным справимся сами.

— Завтра, начиная с четырнадцати часов, жду вашего звонка. До свидания! — Ромас встал и молча двинулся вперед. Савелий последовал за ним, выдерживая дистанцию метров в пятнадцать.

Было около одиннадцати дня, когда трое элегантных мужчин вошли в «Сити бэнк» НьюЙорка. Посланцы Ордена, зная крутой нрав Пятого члена Великого Магистрата (тот уже недвусмысленно намекнул, что их ожидает, если они не отыщут этого злополучного русского), решили идти напролом. Посетителей почти не было, что весьма упрощало задачу. Один из них подошел к ближайшей стойке и поинтересовался у сотрудника:

— Извините, не могли бы вы подсказать, как пройти к управляющему?

— По какому вопросу? Может быть, я смогу вам быть чем-то полезен?

— любезно и чуть кокетливо предложил молодой парень. Манерами, а также интонацией он явно смахивал на «голубого», более того, сам «положил глаз» на элегантного и такого привлекательного раннего посетителя.

— Вполне возможно, что справишься и ты! — томно ответил боевик, склонившись к самому окошку. — А если поможешь, то мы, вероятно, с тобой сегодня пообедаем… — Он сделал паузу и весьма красноречиво облизал губы, после чего как бы вскользь добавил: — … Конечно, если тебе этого хочется!

— Меня зовут Кики! — чуть слышно прошептал парень за стойкой и тут заторопился: — Я все сделаю для тебя, мой…

— Жюльен! — представился тот. — Но ты можешь называть меня Жужу! — Он изобразил улыбку.

— Да, мой Жужу! Говори, чем могу помочь?

— Мне необходимо знать, поступили ли деньги из Женевы вот с этого счета? — Он незаметно сунул ему бумажку.

Так же незаметно Кики взял бумажку, нерешительно потоптался на месте, потом взглянул на красивого парня за окошком, махнул рукой и быстро застучал по клавишам компьютера. Через некоторое время он оторвался от экрана и удивленно покачал головой.

— Что? Пришли? — насторожился Жюльен, хватая парня за руку.

— Они пришли и ушли! — Кики растерянно пожал плечами.

— Как ушли? Куда? — воскликнул боевик.

— Не могу сказать: меня уволят! — испуганно прошептал Кики.

— Говори! — прошипел боевик, до хруста сжимая его руку. — Говори, или я вообще сломаю твою ручонку!

— Для п-п-получения такой информации нужен особый п-п-пароль, а мне он неизвестен! — Он просто побледнел от боли и даже начал заикаться.

— Надо узнать! Слышишь, ты должен!

— Я попытаюсь! — Он едва не плакал от боли.

— Учти, если к концу рабочего дня ты не скажешь мне, куда ушли деньги, то я тебе яйца отрежу! Понял, Кики? — Он говорил тихо, с милой улыбкой на лице, и казалось, будто один любящий братишка пытается успокоить другого. — Жду у выхода, ясно? Смотри! — Боевик так сжал его руку, что бедняга обмочился.

Когда мальчишка, испуганно оглядываясь по сторонам, втайне надеясь разминуться со своим красивым мучителем, вышел из банка, тот уже был тут как тут.

— Ну? — угрожающе процедил он, улыбаясь змеиной улыбкой.

— Никозия, банк «Сайпрс»! — тут же выпалил парнишка.

— Вот видишь, можно же было обойтись без насилия? — Боевик покровительственно похлопал его по заднице. — Увидимся как-нибудь! Бай-бай!

— Эта сучка провела нас! — бросил Жюльен, подходя к своим приятелям.

— Как? — хором воскликнули те.

— Отправил деньги сюда, а вдогонку распоряжение переправить их на Кипр! Что делать, Кил?

— Как что делать? Быстро рвем в аэропорт! — сразу откликнулся тот.

Поручив Михаилу приобрести четыре чемодана с кодовыми замками и один обычный, поменьше, после чего взять машину и ждать его звонка, Савелий отправился в банк. Вспомнив наставления Олега, он тщательно побрился, спрыснулся дорогим парфюмом, надел темно-серый костюм и черные лакированные туфли и вышел к такси, заказанному заранее. До банка не более десяти минут езды — он окажется там к самому открытию.

Здание банка располагалось за высоким забором из металлических секций. Савелий подъехал к воротам, расплатился с водителем и вышел из машины.

Непосредственно у входа в банк Савелий задержался, зацепившись взглядом за интересную вывеску: «Тратеза Кипру», — видимо, так банк назывался по-гречески.

При входе к нему тут же подскочил служащий в униформе и с радостной улыбкой поздоровался:

— Доброе утро! Что угодно господину?

— Надеюсь, доброе! — снисходительно ответил Савелий и несколько высокомерно добавил: — Доложите господину управляющему, что с ним хочет встретиться важный клиент.

— Сейчас посмотрю, на месте ли он! — Служитель подобострастно прогнулся и едва ли не бегом устремился по залу.

Савелий не стал глазеть по сторонам и уставился в одну точку, как бы погрузившись в свои важные финансовые подсчеты. Будем надеяться, что управляющий на месте. Савелий от Ромаса узнал, что в этом банке за обналичивание денег берется один и четыре десятых процента, значит, надо сыграть и на этом, чтобы «простимулировать» управляющего.

Сотрудник отсутствовал не более пяти минут и, появившись в дверях, сразу же поспешил к «богатому и важному американцу».

— Управляющий банка, господин Попандопулос, ждет вас!

Он подвел Савелия к огромной двери, предупредительно распахнул ее и тотчас удалился. Савелий оказался в огромном кабинете, посреди которого за массивным столом восседал управляющий.

Окинув Савелия взглядом, он не счел зазорным встать.

— Доброе утро, господин… — Он вопросительно уставился на Савелия.

— Мануйлов, с вашего позволения! — с достоинством подсказал Савелий, и тот мгновенно, словно по мановению волшебной палочки, превратился в обычного клерка.

Услышав фамилию человека, на счет которого поступили огромные суммы, Попандопулос тут же устремился навстречу Савелию с распростертыми объятиями и подобострастной улыбкой:

— Очень рад личному знакомству! Очень рад! Никое Попандопулос! — Он схватил обеими руками руку Савелия и энергично ее потряс. Его английский, приобретенный, видно, на земле далекого Альбиона, был безупречен. — Прошу, садитесь! Чай, кофе или что-нибудь покрепче?

— Кофе по-турецки! — решил польстить ему Савелий.

— Вы очень любезны! — заметил тот. Нажав кнопку селектора, что-то быстро сказал по-турецки, затем приблизился и сел напротив Савелия. — Чем могу быть полезен?

— Господин Попандопулос, я хочу закрыть свой счет и получить всю сумму наличными! — небрежно ответил Савелий.

Лоб управляющего мгновенно покрылся испариной, глаза округлились, и несколько мгновений он не мог и слова вымолвить. Чтобы как-то оттянуть время и найтись с ответом, он вытащил из кармана платок и принялся промокать лоб, приговаривая:

— Сегодня будет очень душный день!

— Простите? — недовольно нахмурился Савелий.

— Извините великодушно, но я бы хотел взглянуть на ваши документы. Поймите меня правильно! — виновато добавил он.

— Понимаю! — усмехнулся Савелий и протянул ему свой паспорт.

Тот несколько минут рассматривал его и вертел в руках.

— Что-то не так? — спросил Савелий.

— Нет-нет, все в полном порядке! Извините! — Он вернул паспорт и досадливо поморщился: — Понимаете, сумма вашего счета довольно велика и мгновенно вручить ее вам у нас нет возможности!

— Сколько времени понадобится, чтобы собрать всю сумму? — сухо поинтересовался Савелий.

— Трудно сказать… — Он задумался. — Уверен, завтра она будет подготовлена полностью!

— Какой процент обналичивания средств в вашем банке? — неожиданно спросил Савелий.

— Полтора процента! — ответил управляющий после небольшой заминки.

— По моим сведениям, один и четыре десятых, — мягко поправил Савелий. — Я вам даю два процента от всей суммы, что ровно на десять миллионов больше процента обналички, и меня совершенно не интересует, как будет распределен этот излишек, — намекнул он. — Но я должен сегодня же получить всю наличность! Понятно?

Минут пять управляющий что-то взвешивал и подсчитывал и уже раскрыл было рот, но в этот момент в кабинет вошла красивая длинноногая гречанка с подносом в руках. Мило улыбнувшись Савелию, она так же неслышно удалилась.

Савелий степенно взял чашечку кофе, поднес ко рту.

— Отличный кофе! — заметил он и взглянул на управляющего. — Итак?

— Я правильно вас понял, что эти десять миллионов долларов вы можете оставить в банке без всякого оформления? — Он уже вполне владел собой, и глаза его плотоядно поблескивали, однако в голосе чувствовалась некоторая напряженность.

Савелий оценил его осторожность.

— Совершенно верно: меня это не интересует! — заверил он.

— С вами приятно иметь дело, — облегченно вздохнул тот и тоже потянулся за кофе.

— Так мы договорились? — улыбнулся Савелий.

— Желания наших клиентов — закон, — патетически воскликнут управляющий и с улыбкой добавил: — Я сделаю все возможное, а вы пока можете поскучать в комнате отдыха. К вашим услугам все, что пожелаете!

— Он нажал кнопку, и в кабинет тотчас заглянула та же самая гречанка.

— Проводи господина в комнату отдыха и постарайся, чтобы он не скучал!

— На этот раз он говорил по-английски. — Это Лариса, — представил он девушку. — Надеюсь, вы приятно проведете время.

— Лариса постарается, — с еле заметным акцентом произнесла девушка.

Огромная гостиная была отделана в восточном стиле — богато и вычурно. За яркой портьерой стояла огромная кровать круглой формы, а в пяти метрах от нее японская джакузи — ванна-бассейн с бурлящей водой.

«Интересно, как часто Ларисе приходится нырять в эту постель в рабочее время?» — подумал Савелий, а вслух произнес:

— Что вы можете предложить?

— Господин управляющий предложил господину все, что он пожелает: от музыки до массажа и секса! — ответила она.

— Вы знаете массаж?

— Лариса знает очень много видов: от тайского до спортивного. — Девушка невозмутимо пожала плечами.

— С сексом, как и с тайским массажем, пока повременим, а вот от музыки и успокаивающего массажа я бы не отказался.

— Какая музыка больше всего нравится господину? — спросила Лариса.

— На твое усмотрение.

Лариса подошла к стенке, открыла дверку, и вскоре гостиную заполнили звуки индийской мелодии.

Заметив, что он не снял плавки, Лариса тоже осталась в трусиках. У нее было стройное тело н красивая грудь. Кивнув на постель, девушка достала из шкафчика несколько баночек с мазями, маслами и благовониями, обильно смазала ими тело Савелия и приступила к массажу. После часового массажа он не преминул окунуться в эту самую джакузи. Девушка что-то включила: вода забурлила, и по телу пробежали воздушные пузырьки. Странное, но очень приятное ощущение. Потом он решил отведать национальные блюда. Он уже заканчивал обед, когда раздался тихий и мелодичный телефонный звонок.

— Это звонят господину, — сказала Лариса.

— Слушаю! — Савелий взял трубку.

— Все в порядке, господин Мануйлов! Ваше желание исполнено! — довольным тоном проговорил управляющий.

— Сейчас приду! — Савелий вытащил мобильный телефон и набрал номер: — Миша, подъезжайте!

— Уже! — откликнулся тот. Савелий вошел в специальное помещение и с трудом удержался от эмоций при виде огромной тележки, на которой ровными рядами были уложены пачки стодолларовых банкнот. На столе лежали еще две кучки: одна побольше, другая поменьше.

— Это проценты обналичивания! — пояснил управляющий, перехватив взгляд Савелия. — Ровно тридцать три миллиона триста тридцать две тысячи долларов! Хотите убедиться?

Управляющий успокоился только после того, как Савелий, подписав все необходимые документы, пожал ему руку и заметил:

— Все в порядке: мне тоже приятно было иметь с вами дело!

— Всегда к вашим услугам! — расплылся тот в лучезарной улыбке, затем быстро убрал свою долю, после чего повернулся к Савелию: — Как прикажете упаковать?

— Не надо! — улыбнулся Савелий. — Пусть проведут моего помощника и помогут ему сложить в чемоданы!

Через несколько минут Михаил в сопровождении четырех служащих уже входил в помещение. Увидев груду денег, он пожал плечами, словно это был обыкновенный мусор, и со вздохом сказал:

— Можно приступать?

Савелий напрасно переживал: все деньги спустя некоторое время оказались в чемоданах. В чемодан поменьше Савелий отсчитал десять миллионов Розочке, внучке Волошина. На всякий случай сунул себе в карман сорок тысяч и восемьдесят вручил Михаилу, чтобы тот распределил между ребятами.

Предусмотрительный Михаил взял напрокат микроавтобус, и чемоданы разместили без особых проблем. Уже в салоне Савелий прикинул:

— Сейчас три часа двадцать минут! Через пятнадцать минут придется разделиться. Михаил с кем-нибудь из вас и этими чемоданами пересядут в другую машину и последуют в турецкую часть города. Ждите нас в отеле «Шератон». Остальным придется нелегально переходить границу по крышам, когда стемнеет. — Савелий замолчал и обвел взглядом серьезные лица.

— Могу я с тобой переговорить? — тут же встрепенулся Михаил.

— Валяй! — согласился Савелий и первым вышел из машины.

— Прошу тебя внести коррективы! Я единственный, кто бывал здесь и знает город! Я единственный, кто сможет объясниться и с теми, и с другими! Не зря же меня внедрили в группу? Поверь, каждый из этих парней проверен и перепроверен, с каждым из них я готов пойти в огонь и в воду! Поверь, они не подвецут! А я должен быть рядом с тобой! Понимаешь, должен! — Он выпалил все это на одном дыхании и в упор посмотрел на Говоркова.

Говорков немного подумал, потом вздохнул и хлопнул его по плечу:

— Хорошо! Согласен! Назначай старшего и возьми с собой того, кто половчее!

— Без проблем! — весело подмигнул Михаил и устремился к микроавтобусу.

Перебросив чемоданы в машину посла, Савелий с Михаилом отправились в американскую страховую фирму, где наш герой без промедления открыл счет на имя Розочки. По условиям договора представитель фирмы встретится с ее опекунами и оповестит их о том, что НЕКТО, пожелавший остаться неизвестным, положил на имя Розочки десять миллионов долларов, которые будут распределены следующим образом: миллион пойдет на ее образование и проживание в Оксфорде вместе с опекуном, остальным она сможет воспользоваться после окончания университета.

Избавившись от чемодана, они вернулись в отель, немного передохнули, после чего выписались и отправились в небезынтересные места, которые вчера посетил Савелий…

Золото летит в Москву

Поклявшись над телом Любавы отомстить Ордену за ее смерть. Рассказов поручил братьям-близнецам весьма опасную миссию: выйти на того, кто в свое время заставил его работать на Орден. Именно в этом человеке он видел средоточие зла, причину постигшего его горя.

В то время Рассказов был всего лишь подполковником Комитета государственной безопасности, и руководство держало его в этом звании очень долго. Естественно, его никак не устраивало такое положение вещей. Он тогда еще не знал, что на него обратил внимание Магистр российской ложи. Присмотревшись к нему, тот понял, что Рассказов может быть весьма полезен для Ордена, и доложил об этом одному из членов Великого Магистрата, курировавшего российский регион. Им был Петр Ефтимьевич Бахметьев.

Во время первой короткой встречи с Рассказозым Бахметьев с первой же минуты оценил, что перед ним нужный и полезный не только Ордену, но и ему лично человек. Конечно же, он не стал тотчас давить на него, а лишь пообещал содействие в продвижении по службе. Рассказов весьма скептически отнесся к этому обещанию, но через несколько дней его вызвал к себе Первый заместитель Председателя КГБ и поздравил со званием полковника, а также с назначением на новую должность. Тогда-то Рассказов и принес клятву верности Ордену. На следующий год, получив звание генерала и возглавив одно из Управлений КГБ, он снова был вызван на встречу с Петром Ефтимьевичем, где ему было объявлено о бессрочной консервации. И именно в ту, последнюю встречу Бахметьев представился ему своим настоящим именем.

С тех пор прошло много лет, никто из членов Ордена к Рассказову ни разу не обращался, но он ничего не забыл. Правда, за столько лет многое могло измениться, и Петра Бахметьева, возможно, давно уже нет в живых. Это и хотел выяснить Рассказов. Он, конечно же, не стал посвящать Джерри во все детали, сказал только, что ему с братом следует во что бы то ни стало разыскать человека по фамилии Бахметьев и не выпускать его из поля зрения. Кроме него. Рассказов знал еще одного из членов российской ложи, того самого Георгия. Именно через него братьям-близнецам и предписывалось выйти на Петра Бахметьева, соблюдая крайнюю осторожность.

А для того чтобы «зацепить» руководство Ордена, Рассказов решил использовать их же наживку: тайный счет Волошина. Это был весьма опасный путь, но шанс на успех состоял в том, что Волошин убит и, вполне возможно, унес тайну счета в могилу. Братья-близнецы разыщут Георгия и намекнут ему, что обладают кое-какими сведениями. По мнению Рассказова, исход мог быть двоякий: если о счете Ордену уже известно, то братьев схватят и попытаются вытянуть из них всю имеющуюся информацию, если же и Орден утерял след, то они тем более клюнут. Во втором случае братья должны выдвинуть условие, что откроются только комунибудь из самых высших чинов Великого Магистрата.

Шло время, а от братьев не было никаких вестей. Рассказов уже начал нервничать, предполагая самое худшее: их провал, и в связи с этим — выход Ордена на него. Тогда ему сможет помочь только сам Господь Бог. Рассказов стал очень подозрительным и осторожным: он почти не выходил из дому, надежно оградил себя. Со смертью Любавы он перестал проявлять интерес к своим «курочкам» и ни разу не навестил их. Понимая его состояние, вся обслуга особняка перешла на шепот, кругом царила мертвая тишина, зачастую становилось прямо-таки жутковато.

В тот день, проснувшись ранним утром, он не стал завтракать, а уединился в своем кабинете с намерением скоротать там время до самого вечера. Однако через час звонок телефона заставил его вздрогнуть. Сначала Рассказов хотел отключить его и уже потянулся к кнопке, но в последнюю секунду все-таки ответил.

— Что? — недовольно буркнул он.

— Хозяин, это Джерри! — послышался голос одного из братьев-близнецов.

— Наконец-то! Почему так долго молчал?

— Решил не звонить без результата! — довольно ответил Джерри.

— Неужели заглотили? — обрадовался Рассказов.

— До самого желудка!

— Откуда звонишь?

— Мы сейчас в Париже. Этот самый Георгий, как услышал, о чем речь, бросился мне на шею и едва не стал жертвой моего братишки, который перепугался, что тот хочет меня задушить. Я твердо придерживался нашего плана, и Георгию ничего не оставалось, как выпросить у нас час на раздумье. А до этого Барри удалось установить «жучок» у него в кабинете. Сделав несколько звонков, Георгий сумел наконец связаться с человеком, которого вы просили отыскать. Сейчас сами все поймете. Минуту!

В трубке что-то треснуло, щелкнуло, и наконец раздались голоса:

— Могу я поговорить с Пятым членом Великого Магистрата?

— Я у телефона. Это ты, Георгий? В чем дело?

— Кажется, удалось напасть на след!

— Кажется или удалось?

— Это придется выяснять вам лично.

— Как?

— Этот человек желает открыться только члену Великого Магистрата.

— Не блеф ли это?

— На сто процентов не гарантирую, не слишком уж похоже на правду. Не говоря уже в том, что мне позвонили по телефону, который мог быть известен только члену нашего Братства.

— Хорошо, жду тебя. Подумаем…

— Ну как. Хозяин? Что скажете? — спросил Джерри.

— Вы отлично потрудились! Не упускай Георгия из виду, он выведет нас на того человека! Звони мне в любое время дня и ночи! Ты понял, Джерри?

— Да, Хозяин!

— Действуй! — Рассказов отложил трубку и задумался: «Что ж, девочка, теперь можешь не сомневаться, я отомщу за тебя! Они еще поползают на коленях перед твоей могилой и запросят пощады!» Жажда мести пересилила хандру, он взбодрился и сразу почувствовал голод. Нажав кнопку селектора, он приказал принести завтрак, после чего набрал номер.

— Лана? Это Рассказов!

— Здравствуйте, шеф! — Казалось, она нисколько не удивилась внезапному звонку. — Давно вас не слышала. Уезжали или болели?

— Неважно себя чувствовал, но сейчас все в полном порядке. Красавчик-Стив звонил?

— Да, только что с ним говорила. Его подопечный сегодня проводил в аэропорт своего приятеля и сейчас сидит в своем номере.

— Отлично! Готовься: сегодня вечером ты с ним случайно столкнешься. Надеюсь, он захочет пройтись? — Рассказов усмехнулся.

— Не сомневаюсь: Красавчик-Стив говорил, что это вошло у него в привычку. — Голос Ланы был каким-то безжизненным.

— Что с тобой, дочка? Отчего такое настроение? Что, тоже переживаешь гибель Любавы? — догадался Рассказов.

— Я очень привязалась к ней… За что ее убили? Кому она мешала?

— Целили не в нее, а в меня! — с грустью заметил Рассказов. — Спасибо, что помнишь о ней. И можешь не сомневаться: ответят все, кто был причастен к этому злодейству! Все! — В его голосе слышалось столько злобы, что Лана решила несколько смягчить разговор.

— Может, сходим куда, посидим? — предложила она.

— Как-нибудь в другой раз: дел невпроворот. Но спасибо за заботу. Если что, сразу звони.

— Конечно.

Лане никак не удавалось выяснить, для чего Рассказову понадобился Воронов. Присмотревшись к шефу, Лана поняла, что он никогда и ничего не делает просто так. Пожелай он просто убрать майора, не стал бы ждать отъезда американского полковника: просто послал бы боевика произвести роковой выстрел. Нет, господину Рассказову что-то нужно от Воронова, но что? Лана специально предложила Хозяину встретиться: глядишь, и удалось бы что-нибудь вытянуть. Рассказов ведь не дурак и прекрасно понимает, что из Воронова и калеными щипцами ничего не вытянешь. Тогда на что же он рассчитывает? Ей вдруг почему-то показалось, что вся эта затея каким-то образом касается лично ее. Она недоуменно пожала плечами, включила любимых «битлов», села в кресло, поджав под себя стройные ножки, и погрузилась в воспоминания о том времени, когда она познакомилась с Савелием…

С тех пор как уехал полковник Джеймс, прошла почти неделя, а Вороновым, похоже, никто не интересовался, кроме Красавчика-Стива. Они с Дональдом все так же вечерами ходили по кабакам, спали до обеда, гуляли по городу, а с вечера все повторялось.

Первым не выдержал Воронов. Он взорвался, когда они, сидя перед телевизором, обсуждали, куда пойдут вечером. Андрей неожиданно вскочил на ноги и стал нервно мерить шагами комнату.

— Не знаю, как ты, Дон, но с меня хватит! — выкрикнул он. — Не могу больше! Обрыдло!

— Может, этот сучий Красавчик специально следит за тобой, чтобы заставить нервничать?

— Нет, думаю, дело совсем в другом… — Воронов вдруг остановился и хлопнул себя по лбу. — Уверен!

— О чем ты, Андрей? — удивился Дональд.

— Не о чем, а о ком, — усмехнулся Воронов. — О тебе, дорогой Дон, о тебе!

— Обо мне?

— Похоже, я понял, как заставить их проявить инициативу!

— С удовольствием послушаю.

— Тебе нужно уехать! — решительно заявил Воронов.

— Да меня полковник Джеймс под трибунал отдаст! Об этом ты подумал?

— Не беспокойся, подумал. — Воронов загадочно подмигнул. — Уехать только для Красавчика, а не на самом деле. Если именно ты мешаешь им перейти к действию, значит, тебе следует уйти со сцены и понаблюдать со стороны. Хотя… — Воронов бросил взгляд на Шеппарда. — С твоими данными это весьма проблематично…

Дональд Шеппард сделал вид, что уезжает из отеля. Они отправились в аэропорт, где и распрощались, после чего Воронов потоптался минут пять у игральных автоматов и вернулся к машине. Он сел за руль и тут же уехал, увозя на заднем сиденье с трудом втиснувшегося в автомобиль полицейского.

В то же время, когда Савелий с приятелями ждал наступления вечера, чтобы перейти на турецкую территорию, в банке «Сайпрс» появились трое и сразу же направились к управляющему. Жюльен остался за дверью, а Кид с напарником вошли в кабинет. Сунув под нос Попандопулосу какую-то металлическую бляху, Кид грозно рявкнул:

— Сотрудник «Интерпола» капитан Монтелли! Прошу незамедлительно ответить на мои вопросы, господин Попандопулос!

Испугавшись, что речь пойдет о десяти миллионах, полученных пару часов назад, управляющий мгновенно вспотел и дрожащим голосом залепетал:

— Я ничего не знаю! Я ничего не знаю!

— И этого никогда не видел? — усмехнулся тот, достав фотографию Савелия. — Ну, говори, а не то мозги вышибу!

— Да, видел: он был сегодня утром.

— Ну?

— Забрал деньги и тут же уехал. Я больше ничего не знаю!

— Так просто взял деньги и уехал? — прошипел Кид, брызгая слюной.

— Ты хочешь сказать, что он закрыл счет?

— Да! Больше я ничего не знаю! — Пот градом катился по лицу управляющего.

— И ты, конечно же, не заметил, на какой машине он уехал? — издевательски воскликнул Кид, ткнув в лоб бедного Попандопулоса указательным пальцем.

— Нет, господин капитан, я же не выходил из здания!

Сколько бы все это еще продолжалось, трудно сказать, но в этот момент в кабинет заглянул Жюльен и втолкнул к ним молодого парня в униформе.

— Этот видел все! — бросил он и закрыл за ним дверь.

— Спроси его, Робби! — кивнул Кид своему напарнику.

Тот вытащил пистолет и угрожающе двинулся на парня.

— Спрашивайте, я все скажу! — вскинув руки вверх, тут же заторопился тот.

— Ты сегодня видел этого парня? — Кид показал фото Савелия.

— Да, видел!

— На какой машине он уехал?

— Микроавтобус стального цвета, марки «мицубиси».

— Когда?

— Час, максимум полтора назад!

— Хорошо! — Кид отпустил управляющего. — О том, что здесь произошло, — никому! — Он выразительно поднес к губам дуло пистолета.

— Нет-нет! Никому! — Попандопулос даже перекрестился, а парень тотчас подхватил:

— А здесь разве что-нибудь произошло?

— Вот именно! — усмехнулся Кид. — Умный мальчик! Пошли, Робби, здесь нам больше делать нечего.

Выйдя из банка, они сели в «вольво» голубого цвета и рванули в город.

— Нужно прошвырнуться по этому блядскому городу и разыскать их, если мы хотим, чтобы наши яйца остались в штанах! — угрюмо проговорил Кид. — Думаю, они слишком торопятся и не подозревают о нас, а если и догадываются, то даже не представляют, что мы уже рядом. Покажи, на что ты способен, Робби! — Он ухмыльнулся.

Выбирая напарников, Кид, прошедший спецшколу Ордена и зарекомендовавший себя умным, рисковым и жестоким, но весьма осмотрительным агентом, взял Жюльена и Робби. Жюльен, несмотря на внешность интеллигентного красавца, был опасным противником, отлично владевшим приемами рукопашного боя и совершенно не чувствительным к боли. Робби же прекрасно владел любым оружием, кроме того, был классным водителем, даже участвовал в гонках. А самое главное, по мнению Кида, обладал еще одним немаловажным качеством: был немногословен.

Часа через полтора, уже в сумерках, они наконец наткнулись на микроавтобус «мицубиси». К сожалению, он был пуст. Кид раскрыл карту юрода, быстро отыскал место, где они находились, и нервно стукнул кулаком по карте:

— Черт бы побрал этого парня!

— О чем ты, Кид? — спросил Жюльен.

— Совсем рядом проходит граница с турецкой частью острова!

— Что будем делать?

— Посмотрим! — нахмурился Кид, затем вдруг подскочил к микроавтобусу, откинул капот и потрогал двигатель. — Не остыл еще! — обрадованно воскликнул он. — Вперед, парни, они не могли далеко уйти, тем более с таким тяжелым грузом!

Савелий с Михаилом и Александром, дождавшись сумерек, отправились в сторону «Лайки гитониа», однако свернули, не доезжая, и вскоре оказались на улице Лидрас. Пока ребята отдыхали, Савелий уже побывал здесь, посетил один магазинчик по совету Ромаса. Савелий первым делом спросил у хозяина прибор ночного видения, который тотчас и получил без лишних вопросов. Услышав вторую просьбу, продавец пристально взглянул на Говоркова, но выполнил ее также без слов. Савелий приобрел специальный тонкий и очень прочный альпинистский пятидесятиметровый канат с «кошкой» на конце и арбалет со стрелами.

Южные ночи очень темны, тем более когда городские власти не очень-то заботятся об освещении, так что прибор оказался как нельзя кстати. Еще днем Савелий запомнил местоположение одного заброшенного трехэтажного дома. К нему было легко подобраться, он возвышался над остальными, и, кроме того, Савелий обратил внимание на длинную металлическую антенну на крыше, которая могла пригодиться.

Припарковав микроавтобус за пару кварталов от выбранного им дома, Савелий приказал ребятам следовать за ним. Все они прошли тяжелую школу Афганистана, и ни к чему было напоминать им прописные истины о том, как двигаться в группе, не шуметь, следить за своими тылами и многое другое. Ромас предупредил, что пограничники, несмотря на подстерегающую их в этой безлюдной зоне опасность, нет-нет да и обходят свои участки.

Минут через десять после того, как пограничный наряд прошел мимо дома, Савелий приказал ребятам ждать сигнала и быстро пересек пустырь, тускло освещенный уличными фонарями. Сиганув в окно с выбитым стеклом, Савелий сразу же рванул на третий этаж, а оттуда на крышу. По обеим сторонам тянулись ряды колючей проволоки, а до двухэтажного дома на турецкой территории было метров десять, и преодолеть это расстояние не смог бы даже чемпион мира по прыжкам в длину. Мало того, все это пространство было утыкано полуметровыми острыми штырями — не дай Бог кому-нибудь сорваться!

Савелий обошел крышу и понял, что есть только один способ перебраться в дом напротив — с помощью каната. Он быстро собрал арбалет, прикрепил к стреле «кошку»-трезубеи., прицелился и нажал на спусковой крючок. Стрела взмыла вверх, увлекая за собой тонкий канат, и достигла цели. Савелий резко дернул канат на себя. Все шло как надо! Трезубец вонзился в деревянную перегородку, канат натянулся как струна, и Савелий прочно закрепил его на антенне. Потом он подошел к краю крыши, щелкнул зажигалкой и прочертил в воздухе круг.

Увидев сигнал, ребята устремились к нему, а Савелий прильнул к окуляру прибора ночного видения и вдруг заметил три мужские фигуры. Те тоже продвигались крадучись, стараясь не шуметь. Приглядевшись, он узнал одного из тех, кто маскировался под дорожного рабочего у женевского банка.

Преследователи заметили приятелей Савелия и ринулись за ними. Любой шум, любая задержка могли привести к срыву операции. Нельзя было терять ни секунды, и, едва только ребята показались на крыше, Савелий тихо бросил:

— За нами погоня, через пять минут они будут здесь! Парни вооружены, но я попытаюсь их задержать. Саша, быстро на канат, потом Миша! Александр бросился к канату и, торопливо перебирая руками и ногами, устремился вперед. Савелий подмигнул Михаилу и направился к единственному входу на крышу, но Михаил схватил его за руку.

— Нет, Рэкс, так не пойдет! — произнес он твердо. — Ты, кажется, забыл, что речь идет не только о наших жизнях, но и об огромной сумме, которая завязана на тебе? Прикрывать буду я! Сколько их?

— Трое.

— И только-то? — Он усмехнулся. — Справлюсь!

— Нет, Миша! Никакими деньгами я не оправдаюсь перед своей совестью, если с тобой что-то случится! — Савелий похлопал его по плечу и посмотрел на канат: Александру оставалось метра три до спасительной крыши. — Саша уже там, и, если что, ребята найдут выход с деньгами.

— Никаких «если»! Командуй, Рэкс! — решительно заявил Михаил.

— Хорошо! Встречай их здесь, а я попробую с тыла. — Савелий подхватил свободный конец каната, сбросил вниз и стал осторожно спускаться по нему.

Боевики Ордена, заметив микроавтобус, стали внимательно осматривать дом и тут же заметили спину Александра, мелькнувшую в проеме окна.

— Это он! — бросил Кид, выхватывая пистолет. — Попался, милок! — Он хотел уже рвануться вперед, но вдруг остановился. — Шум нам совсем ни к чему: здесь граница — сами можем влипнуть. Поставьте глушители!

Его друзья беспрекословно подчинились и устремились следом за ним. Через окно они пробрались в дом и замерли, прислушиваясь. Еле уловимый шум послышался сверху.

— Думаю, они на крыше! — прошептал Жюльен.

— Неужели они здесь деньги прячут? — удивленно спросил Кид, затем тихо бросил: — Жюльен — третий этаж, ты — второй, а я — здесь. В случае опасности — свист канарейки, при обнаружении денег — крик совы. Вперед!

Хотя дом и выглядел небольшим, но на каждом этаже насчитывалось восемь комнат и в каждую нужно было заглянуть. Первым закончил осмотр Жюльен — на его этаже перекрытия оказались разрушенными. Он наткнулся на лестницу, ведущую на крышу, и на всякий случай решил взглянуть. Не успел он взобраться наверх, как мощный удар по шее мгновенно вырубил его, парень даже сообразить ничего не успел. Вполне возможно, что пистолет, выпавший из его руки, наделал бы шума, но, к счастью, Михаил успел его перехватить. Стерев со лба пот, он осторожно втащил незнакомца на крышу и крепко связал, а вместо кляпа использовал его собственный носовой платок.

— Отдохни немного, приятель! — прошептал Михаил и осторожно посмотрел вниз.

В это время Савелий заглянул в окно первого этажа. В прибор ночного видения он сразу же заметил плотного парня, который шел к лестничному пролету, сжимая в руке пистолет. Если он скроется за дверью, подумал Савелий, то все здорово осложнится: скорее всего, остальные двое уже наверху. Он выхватил из кармана стреляющую ручку и направил ее на незнакомца.

Стальная сорокамиллиметровая стрелка вонзилась парню чуть ниже лопатки. Он пошатнулся, оперся о дверной косяк, решив, что прихватило сердце и сейчас все пройдет, но от острой боли потерял сознание и медленно сполз на пол. Савелий подбежал и схватил его пистолет, с удовольствием отметив, что тот с глушителем. Значит, этим парням тоже не хотелось шуметь.

В этот момент сзади раздался какой-то звук, похожий на свист канарейки. «Откуда здесь канарейка?» — промелькнуло в голове у Савелия, но тут раздался негромкий хлопок, и у его плеча в дверном косяке вырвало щепку. Савелий выстрелил в ответ и мгновенно спрятался за косяк, но уже через секунду кувыркнулся из дверей, стараясь не уронить прибор ночного видения. Тотчас вскочив на ноги, он взглянул наверх: было подозрительно тихо. Савелий осторожно пошел вверх по лестнице, краем глаза заметив, как первый его противник жадно хватает ртом воздух.

Не успел Савелий ступить на площадку второго этажа, как на лестнице выше заметил чейто силуэт и едва не выстрелил, но в последнюю секунду узнал Михаила. Он поднял вверх большой палец, потом направил его вниз, давая понять Савелию, что одного он уже обезвредил. Савелий показал то же самое. Потом осторожно, подстраховывая друг друга, они двинулись по второму этажу, пока Михаил тихо не окликнул:

— Рэкс!

Савелий метнулся к нему и увидел безжизненное тело третьего преследователя.

— Остался один! — прошептал Михаил.

— Как? Ты ж сказал, что завалил одного? — нахмурился Савелий.

— Так он наверху, на крыше! Это твой, а где же третий?

— Мой хрипит на первом этаже. — Савелий склонился над боевиком. — Ничего себе! — проговорил он, осветив убитого зажигалкой. — Пуля попала ему в глаз.

— Классный выстрел! — похвалил Михаил.

— Не угадал, это не мой выстрел. Мой — вот! — Он указал на вмятину на пистолете.

— Тогда кто его? — удивился Михаил.

— Видимо, сам. Когда он целился в меня, я попал ему в пистолет, руку бросило вверх, и его собственная пуля попала ему в глаз.

— Высший пилотаж! — Михаил восхищенно покачал головой. — Что будем делать?

— Ты о чем?

— О живых.

— Да пусть живут! — Савелий махнул рукой. — Это же обычные исполнители.

— Посмотрел бы я на тебя, окажись они на нашем месте! — вздохнул Михаил.

— Хлопотно это! — усмехнулся Савелий. — Они и так понесли потери: один убит, другой с полгода в больнице проваляется…

— Третий может и выжить…

— Ладно, пошли быстрей, а то Александр нас заждался! Только пальчиков не оставляй… на всякий случай, — ухмыльнулся Савелий, тщательно протер пистолет, разрядил обойму, потом вернулся к парню на первом этаже. Тот не в силах был даже шевельнуться и лишь злобно смотрел на Савелия.

— Эх ты, свистеть-то было зачем? — укоризненно проговорил Савелий.

— Сука! — чуть слышно прошипел тот в ответ.

— Понял! — хмыкнул Савелий, затем рванул и оторвал полу его дорогого пиджака, скомкал, заткнул рот боевику и бросил пистолет ему на колени. — Живи… пока! — сказал он и повернулся к нему спиной, однако, услышав шорох, мгновенно нанес ему в челюсть такой удар, что тот вырубился, а пистолет выпал у него из рук. — Дурак! — беззлобно заметил Савелий и пошел к Михаилу.

Михаил тоже протер оружие, отнес его своему противнику на крыше и сунул пистолет в карман его пиджака. Тот все еще лежал без сознания. Через несколько минут они быстро перелезли на другую сторону, и Савелий, отрезав канат, забросил его в греческую Никозию, в шутку добавив:

— Я его там купил!

Через пару часов они уже были в отеле «Шератон», где их с волнением ожидали ребята.

На следующий день Савелий с утра отправился в банки, куда посоветовал обратиться Ромас, и на три разных паспорта открыл в двух банках личные счета, положив на них по четыреста миллионов долларов, а в третьем банке открыл счет фирмы «Онли бест» и сделал вклад на восемьсот двадцать два миллиона. Оставшиеся пятьсот сорок восемь тысяч он уложил в спортивную сумку и забрал с собой. В тот же день с помощью Ромаса им удалось оплатить чартерный рейс и вылететь в Москву. Прямо из самолета Савелий созвонился с Богомоловым и попросил его организовать встречу во Внуково.

Савелий даже подумать не мог, что единственный близкий ему человек, его названый брат Андрюша, оказался в лапах их заклятого врага, Аркадия Рассказова. Сейчас Говорков летел в Москву и был безмерно счастлив. Ведь он не только выполнил свой долг, уберег большие деньги для России, но и сохранил всех ребят, отправленных Олегом Вишневецким с ним для подстраховки. А еще он думал о нежной и милой девочке по имени Розочка, надеясь, что ее ждет счастливая жизнь…

Незаметно Савелий заснул крепким, здоровым сном, и во сне пришли к нему те, кого он давно потерял, но кого никогда не сможет забыть: родители, преданный Варламов, нежная Варечка, любимая Наташа и многие другие, кого он потерял на жизненном пути, полном опасностей и приключений. Сам он их никогда не искал, но, столкнувшись с ними, всякий раз выдерживал испытания на прочность.

Так давайте не будем ему мешать. Пусть приснятся ему прекрасные мирные сны и чистое небо над головой!

Content

Виктор Доценко
Золото Бешеного

«Гибель» Савелия

Секрет Григория Марковича

Опасные игры Пятого

Странный старик

Двойник Савелия

Двойник Волошина

Савелий срывает план Георгия

Тучи сгущаются

Прошлое Рассказова

Лана

Пути ведут в Сингапур

Завещание Волошина

Двойная ловушка

Под чужим именем

Впереди Женева

Провал операции «Наркобарон»

Женева

Золото партии

Кипрские переживания

Золото летит в Москву