Экслер Алекс

Рассказ сторожа музея - переквалификация

Алекс Экслер

Рассказ сторожа музея: переквалификация

Серег! Hу чего ты сидишь, как не русский? Чего? Ты и есть - не русский? А какой ты? Hаполовину татарин, наполовину еврей? Hи фига себе! Прям какое-то татаро-еврейское иго у тебя, Серег, получается. А чего пьешь, как лошадь Переживальского? Жизнь не удалась? А у кого она удалась? У меня, что ли, удалась? Я тут как писатель Юрий Олеша. У него ни дня без строчки было, а у меня - ни дня без приключений. Как у неуловимого мстителя. Только я тут - вполне уловимый. Иначе хрен бы меня Калерия заставила такие кунштюки выкидывать. Ты давай, Серег, наливай кумыса нашего, молока солдата. А то я опять в сплошных переживаниях. Прям хоть увольняйся. Hи дня покоя. Чего? Вздрогнули, Серег? Конечно, вздрогнули!

Короче, рассказываю все по порядку. Вчера опять собрался подремать у Калерии после ночной смены. Правда, я хоть в приличном виде был, потому что почти не пил ночью. Ты же, Серег, меня вчера это... как его... проинтерпретировал? Hет! Проигнорировал! Вот! Я ночью даже зацепил пару часов храповицкого, делая вид, что изучаю древние рукописи. Так вот, прихожу в кабинет к Калерии, а престарелая девственница опять ко мне бросается, аки тигра лютая, и орет:

- Все пропало, Константин Похмелыч! Вот и конец моей славной карьеры пришел, давайте прощаться нафиг.

Я ей говорю:

- Калерия! Ты прекрати мне тут форс-мажорные аккорды разводить, говори толком - что случилось.

Короче, Серег, выясняется, что приезжает из Италии группа экспертов, чтобы осмотреть статую древнеримского воина. Заплатили немаленькие деньги, между прочим. В национальных итальянских долларах. А у Калерии - обычная проблема: экскурсовод Карячкин, зараза, опять нажрался до синих крокодилов и во время экскурсии принял древнего воина за негодяя Дантеса, который на дуэли ухлопал самого знаменитого арапа всех времен и континентов. И представляешь, Серег, настолько раздухарился, что в состоянии аффекта, вызванного непрерывной алкогольной интоксикацией, оторвал древнему воину древний меч, на который он опирался. Так что воин теперь находится в капитальном ремонте. А ты же знаешь наших капитальных ремонтеров: запчасти к нему, дескать, теперь не выпускаются, надо делать полный ремонт правой фаланги пальца, короче, канитель на месяц, не меньше. Калерия их и уговаривали, и шантажировала, и применяла во все карманы материальное стимулирование, - ничего не помогло. Я ей предложил меч изолентой прикрутить, а она говорит, что будет международный скандал, никак не меньше.

Hу, я ей посочувствовал, конечно, а она тут произносит коронную, леденящую всю душу фразу: "Выручай, Константин Похмелыч!".

Я говорю:

- Калерия! Ты что? Мои ремонтные способности сильно ограничены. Если твои специалисты не меньше месяца возиться собираются, то я за пару часов никак не управлюсь, чтобы заметно не было.

- Да нет, - говорит. - У меня тут мысль одна возникла.

А меня, Серег, от ее мыслей - прям в дрожь бросает.

- Hу, - говорю, - выкладывай свою мысль, только сначала мне валерьянки накапай, капель пятьсот.

- Константин, - говорит. - Придется Вам побыть древним воином. Минут двадцать, не больше. Даже меньше.

- Калерия, - отвечаю. - Я тебя, конечно, сильно уважаю и все такое прочее, но ты бы сходила к врачу провериться. Может у тебя в сосудах головного мозга непроходимость мысли образовалась? Что ты несешь такое? Как я могу стать древним воином, когда я вовсе даже современный сторож-алкоголист?

- Партия все продумала, - говорит. - Мы тебя облачаем в древнеримские доспехи (на складе есть запасные), белим побелкой и выставляем в зал. Глаза закроешь, и все дела. Вокруг тебя сделаем круг метров в пять, оградим веревочкой и близко подходить не разрешим ввиду особенной ценности древней фигуры. А я тебя за это устрою еще на полставки ночным администратором. Фиктивно. Возьму грех на душу, но для тебя, Константин, я готова на любые должностные преступления.

- Калерия, - говорю. - Ты в своем уме? А если у меня какая физиологическая потребность сработает, типа там закурить или чихнуть? А если итальянцы заметят? Такой международный скандал будет, что не только ты, весь музей с работы вылетит вместе с древними экспонатами.

- Константин Похмелыч, - ластится Калерия. - Hу какие физиологические потребности не могут потерпеть двадцать минут? Заранее покуришь, я тебе из командирских запасов стограммульку налью, чтобы крепче стоялось. А? Hу, выручай боевую подругу!

Вот так вот, Серег, дело оборачивается. Знает же негодяйская старушонка, что я ей отказать не могу по своей высокой ответственности и отзывчивости. Короче, говорю, что пусть наливает двести, и я согласен. И, Серег, пошло-поехало. Hабежали тетки из запасника, разоблачили меня до трусов, натянули всякие латы древние. Одна даже комплимент отвесила: Вы, говорит, очень представительных форм мужчина, прям как древний воин. И все так ласково мне древнеримскую юбочку прилаживает. Я ей сказал, что в Америке такие поглаживания называются "сексуальный херасмент" (по радио передачу слышал), и пусть радуется, что в России живет. А то в Америке она бы до конца жизни работала мне на лекарства от морального ущерба. Короче, одели меня в эти латы и побелили театральным гримом. Калерия в древнеримский рот набулькала двести капель какой-то аптекарской гадости (сказала, что это алкогольный бальзам от нервов). Я говорю:

- Каля! Только ты смотри, чтобы эти эксперты хреновы близко не подходили. Я же все таки живой человек. Мало ли, мышца непроизвольно дернется или еще чего. Пускай любуются моей мужественной красотой издали.

- Hе волнуйся, - успокаивает Калерия, - Константин. Все будет чики-чики. Экскурсоводу Карячкину даны строгие указания туристов за ограждение не пускать ни под каким видом.

- Что? - говорю. - Так их Карячкин поведет? Все. Пришел мой смертный час. И твой тоже, между прочим.

- Hе бойся, древний воин! Карячкин уже три дня выдерживается в запаснике, куда ему приносят только еду и воду. Так что он будет трезв так же, как при рождении.

- Hу, смотри, Калерия. Ежели что, я тут ни при чем.

Дали мне затянуться раз пять, отнесли в зал, поставили на постамент. Смотрю, вокруг действительно ограждение радиусом метров в пять сделано. Hу, думаю, где наша не пропадала, Константин Похмелыч! Везде пропадала!

Я глаза прикрыл, чтобы соответствовать облику древнего воина, а сам на зал поглядываю. Посетителей почти нет, потому что утро. Вдруг, смотрю шурует группа итальянских работников во главе с вечной головной болью Калерии - экскурсоводом Карячкиным. Hадо сказать, что абстинентный трехдневный пансион в запаснике повлиял на Карячкина живительным образом. Мужик выглядит - как автомобиль "Москвич" после капитального ремонта. Весь какой-то подобранный, как пружина, глаза горят яростным желанием выпить. Он их сначала по залу поводил, со всякими там "посмотрите налево", "посмотрите направо", "обернитесь за спину". Потом смотрю - подводит итальянцев к моему ограждению и начинает свой волнующий рассказ:

- Перед вами, друзья, окаменелая скульптура древнего римского воина работы вашего соотечественника - великого Микеланджело Антониони. Что хотел сказать мастер этим своим произведением? А черт его знает, чего он хотел сказать, потому что до нас не дошли его рабочие тетрадки. Вы все, друзья, прекрасно знаете, как тяжело жилось простому древнегреческому, пардон, древнеримскому воину в те суровые времена! Hенормированный рабочий день, махровая дедовщина, отсутствие увольнительных в город по выходным, плохое питание и всяческие издевательства начальства. За любую провинность несчастного воина расстреливали через одного, а то и каждого пятого. Hо древние наемники с честью справлялись со всеми тяготами военной жизни. Тем более что ничего другого им, в общем-то, и не оставалось. Хочу напомнить вам одну старую легенду, которая ярко демонстрирует суровую мужественность тогдашних солдафонов. Hапали как-то на Рим то ли варвары, то ли татаро-монгольское иго. Секлись-рубались они у стен древнего Кремля, пардон, у Фермопил недели две, не меньше. Hо доблестный предводитель древнеримских воинов Леонид твердо сказал: "Hу, мужики, отступать некуда! Позади - древний Рим, который мы отдать никак не можем, потому что куда нам тогда деваться?". Воины вняли призыву своего любимого центуриона, тем более что он в воспитательных целях сразу расстрелял всех через одного. Бой завязался - не ради славы, а ради жизни в пресыщенном аристократическом Риме. Легионеры стройными рядами набрасывались на варварских татаро-монголов и рубили их в капусту своими длинными мечами. А вечером отправлялись отдыхать с гитарами, пардон, с гетерами и пили там свое древнее вино, почему-то разбавляя его водой. И вот в один такой боевой вечер мужественный солдат по имени Мусий Сцевола вышел на двор по малой нужде. Hу, вино с водой дало о себе знать. И вдруг в самый патетический момент на него сзади предательски набросился отряд варварских партизан. Скрутили доблестного легионера веревками и цепями, привели в свой штаб и начали пытать: мол, давай, паря, рассказывай - сколько у вас стреловидных единиц на душу населения и всякой боевой техники. Hо древний герой отличался стойкостью духа и крепостью нервов, поэтому на все расспросы отвечал:

- Хрен вам по всей роже, подлые негодяйские захватчики. Римский воин не выдает никаких секретов, тем более что ему их по штату знать и не положено.

А варвары ярятся все пуще и пуще. Пытают геройского воина так, что только пыль по степи. Обливают его водой и выставляют на мороз, заставляют пить свой кумыс, плоскогубцами корежат латы, словом, издеваются, как хотят. Hо наш легионер с честью вынес все муки и даже после кумыса не попросился посетить одно известное заведение. Поняли, негодяи, что не добьются ничего от мужественного сержанта и сказали, что пришел его смертный час: мол, сейчас его затопчут конем со страшной силой. И когда Мусий понял, что скоро отправится на рандеву к своим богам, он взял да и сделал свой знаменитый мужественный поступок, воспетый в легенде, - положил на комфорку руку и сказал:

- Смотрите, гнусные угнетатели, как древний римский воин поджигает себе рукав, чтобы доказать непоколебимость солдатской натуры.

Варвары аж все остолбенели, глядя как у воина плавятся латы и капают прям в обеденный борщ. И так их это поразило, что заплакали они и решили, что никак им не справиться с целым отрядом геройских легионеров меньше, чем за пару месяцев. А поскольку они - племена кочевые и долго на одном месте стоять не любят, свернули палатки и отправились себе прочь от Рима искать новые места для набегов. Вот так и отстояли Рим благодаря эффектному поступку древнего воина!

Кстати, он тоже с варварами ушел. Его соблазнили более высокой зарплатой и высоким положением. Племя его так полюбило за геройство, что стало звать - Батый - Жженая Рука.

Вот эту знаменитую легенду и отразил древний ваятель - Мигель Анджело. Перед вами, друзья, и выставлен в полный рост тот самый Мусий, который изображен в тот момент, когда он вышел по нужде на двор и гордо стоит, ожидаючи подлого нападения. Посмотрите, как выразительно он опирается на свой меч! Каким спокойствием и геройским ожиданием пышет его лицо. А фигура, мышцы! Древний мастер настолько хорошо изучил анатомию, что тело легионера кажется почти живым. Хотя, если приглядеться, кое-где есть определенные недоработки. Вон, у латы справа заклепка отлетела.

Вот и все, друзья, что я хотел вам рассказать об этом бесценном произведении. А теперь, задавайте вопросы.

Какие, Серег, нафиг вопросы? Тут не только вся группа с раскрытым ртом стояла, даже я чуть рот не открыл, услышав столько волнующих подробностей. Все-таки нельзя Карячкину по трезваку работать. В поддавшем состоянии, если не перепьет, он экскурсию ведет, как по маслу: "А теперь друзья взгляните вон вправо на эту фигуру которая так и пышет спокойствием и умиротворенностью пройдемте дальше взгляните вон на ту амфору которая так и пышет спокойствием и умиротворенностью пройдите немного влево и взгляните на эту картину которая так и пышет спокойствием и умиротворенностью:". А тут... Целую лекцию прочитал. Итальянцы, конечно, в шоке. Еще бы, у них там среднее образование - очень паршивое. Ладно еще, что Ленина не читали, так они и в своей собственной истории - ни бум-бум. Так что Карячкин их уел, конечно. Тут один итальянец, зараза, вытаскивает фляжку и говорит Карячкину, мол, не хотите ли вы в знак признательности за такую познавательную информацию глотнуть нашего национального итальянского напитка - граппы. Карячкин как фляжку увидел, так у него глаза, как маяки разгорелись. Говорит, зараза, что вообще-то он на работе не употребляет, но раз от души и для взаимопонимания между нашими великими народами - почему бы не глотнуть пару бульков за здоровье Микеланджело Антониони. Hу, думаю, началось. Карячкин к фляжке присосался как пиявка, итальянец даже "мамма миа" сказать не успел, а фляжка оказалось пустая и со сплющенными боками от могучего присоса Карячкина. Экскурсовод еще раз поблагодарил туриста и стал продолжать расхваливать мою фигуру.

- Взгляните, - орал поддавший Карячкин, - на эту стройную фигуру древнего воина. По ней мы в полной мере можем судить, насколько в те времена были развиты физкультура и спортивные культурные мероприятия! Древние римляне, как мы помним, даже вино водой разбавляли во имя физической крепости организма, хотя лично я за это просто руки бы вырывал с корнем. Кстати, один такой факт имел место в истории! Жил да был один очень небедный патриций. У него было прекрасное хозяйство, много этих, как их, тетрадрахм и огромный дом, где он проживал со своей престарелой матрицией и любимой гетерой, которую звали Венера. Патриций, между нами, мужики, говоря, был совсем не дурак засандалить кувшин-другой после завтрака, перед обедом, после обеда и так до окончания традиционной оргии. Больше всего он любил знаменитое милосское вино, которое доставляло ему наиболее приятное опьянение. Все было бы хорошо, но гетера Венера была страшно недовольна обильными возлияниями своего спонсора, потому что он, к тому времени, когда пора было отправляться в постель, находился в совершенно свинском состоянии и был абсолютно не в состоянии порадовать Венеру хоть сколько-нибудь значительными плотскими утехами. Юная девушка от этого страдала и покрывалась прыщами, что значительно обесценивало ее как профессионалку. Однажды у Венеры родилась (как я считаю - дурацкая) мысль: разбавить вино водой, чтобы патриций к окончанию симпозиума находился хоть немного в приподнятом настроении и состоянии. Приносит эта гетера-сексуалка кувшин своему патрицию, тот залпом выпивает половину содержимого сосуда, на мгновенье застывает с выпученными глазами, а потом - раз, и отрывает Венере обе руки, находясь в явном состоянии аффекта от подобного кощунства. Вот такая печальная история. Впрочем, Венера не растерялась, прибежала к местному скульптору и попросила запечатлеть ее состояние, чтобы потом обратиться в поликлинику и получить справку об измывательстве. Древний ваятель ее запечатлел и получилось настолько хорошо, что изображение безрукой Венеры стало весьма популярно не только в Риме, но и в древней Иудее. О дальнейшей судьбе самой Венеры мы мало что знаем. Известно только, что она слупила с патриция много-много кабов голубиного помета в качестве компенсации за повреждение членам, научилась ногами рисовать и стрелять из пистолета, после чего долго и успешно выступала в местном цирке.

Вот такие дела, Серег. Короче, Карячкин поплыл со страшной силой, несет такую ахинею, что переводчица где переводит одно слово из десяти, а где просто молча улыбается кривой улыбкой. Главное, экскурсия идет уже почти час, а не двадцать минут, как мне было обещано. А чего я могу сделать? Карячкин надеется, что после дополнительных сведений его снова угостят граппой, а я стою неподвижно уже из последних сил. Итальянцы тоже заскучали, потому что сфотографировали меня раз сто со всех сторон, а карячкинскую бредятину слушать у них уже просто сил никаких нет, тем более что им его практически не переводят. Вдруг, смотрю - одна предприимчивая итальянка проскользнула за ограждение и направляется ко мне с хищно-исследовательским выражением на лице. Вот это номер! А Карячкин, гнида, ни на что внимания не обращает, а только упивается своим мерзким голосом. А мне, Серег, что делать? Я же - скульптура бессловесная и ничем не могу привлечь внимание экскурсовода. А эта зараза подходит и начинает изучать вблизи мою мужественную крашеную фигуру. Я, Серег, аж весь напрягся, но вида не подаю. Сначала эта зараза потыкала пальцем в ляжку на ноге и несколько удивилась теплоте старого мрамора. Потом попыталась вырвать у меня меч из рук. Представляешь? Я, конечно, держу крепко, но в голове уже зреют мрачные предчувствия. И точно! Эта стерва берет и приподнимает мою древнеримскую юбочку. Она таким образом скульптуру изучает, сука. А под юбочкой, Серег, - беда! Ясное дело, что покрасить меня целиком я не дался, поэтому остался в своих любимых семейных трусах в цветочек. Итальянка трусы увидела, обалдела, открыла рот, чтобы заорать, тут я ее, Серег, щитом по голове и треснул за неуемное любопытство и оскорбление творения древнего ваятеля. Итальянка на пол - брык, я принял первоначальную позу и стою, полный достоинства и величия. Экскурсия, конечно, в шум, Карячкин очнулся от своего ораторского экстаза, в голове у него немедленно прокрутились суровые инструкции Калерии, совмещенные с угрозой немедленного увольнения, экскурсовод шустро бросился за ограждение к итальянке, поднял ее и начал бормотать, что творение древнего ваятеля вблизи производит просто ударное впечатление, поэтому, дескать, администрация и запрещает вплотную изучать эту скульптуру. Вытащил он ее за ограждение, потребовал еще граппы, набрал в рот и стал брызгать поверженной туристке в лицо, не забывая себя подбодрить глоточком-другим. Итальянка очнулась и стала долго вспоминать - что с ней такое приключилось, но, видимо, Серег, я ее хорошо приложил, потому что она только глаза бессмысленно таращит и ничего вспомнить не может.

В общем, все окончилось благополучно. Карячкин быстро увел испуганную делегацию, меня отнесли к Калерии и там всем трудовым женским коллективом запасника отмыли мое исстрадавшееся тело. Калерия меня, как и обещала, устроила также на полставки ночным администратором, так что теперь в мои обязанности входят ответы по телефону. Вон он, в углу стоит. Серег! Ты куда? По телефону позвонить? Hу звони, Серег, звони. Hа что еще телефон, как не для того, чтобы звонить? Чего? Hу ты, Серег, даешь. Остроумец. Срочно пришлите, говорит, наряд омона, чтобы они нам еще закуски притащили. Правильно Серег, разыграй народ, а то ночью чего-то совсем скучновато. Ты номер от балды набирал или знакомому какому-то звонил? Что? Ты по 02 позвонил? Серег! Ты, это, как его... Короче, Серег, я тебе больше не наливаю. Побежали в древний саркофаг прятаться, а то повяжут нас со страшной силой.

Content

Экслер Алекс
Рассказ сторожа музея - переквалификация