Эллин Стенли

Предатели

Стенли ЭЛЛИН

ПРЕДАТЕЛИ

Разделяла их только стена. Впрочем, преграда была скорее условной.

Тонкая, дрожащая от любого шума конструкция никак не могла помешать Роберту слышать все, что происходило в соседней квартире. Так началось его знакомство с девушкой.

Сначала ухо его различало лишь легкие шаги, цокот звонких каблучков. Это соседка ходила по комнате, явно занимаясь какими-то домашними делами. Должно быть, она очень юна, рассеянно думал юноша.

Тогда он запоем читал “Зеленые особняки”, и сердце его замирало, когда он погружался в рассказ о приключениях героини, смотревшей с глянцевой обложки, в лабиринтах джунглей Амазонки. Он постепенно научился узнавать ее голос, мягкий и почти неслышный, когда она говорила, нежный и веселый, когда она подпевала песенке из радиоприемника.

Должно быть, она хороша собой – эта мысль неустанно билась в его мозгу, и наконец он поймал себя на том, что специально прислушивается к звукам, доносившимся из соседней квартиры. Он слушал – и все больше влюблялся.

Звали ее Эми. Она жила с мужем. Его звали Винс. Человек, обладавший на редкость неприятным голосом. Когда он начинал говорить, Роберту казалось, что воздух в соседней квартире уплотняется и тяжелеет. Время от времени соседи ссорились. Кончались их ссоры одинаково – он хлопал дверью и, грохоча башмаками, спускался вниз по лестнице. Она плакала, тихо всхлипывая. В эти мгновения Роберт, стоявший у самой стены, чувствовал, как невидимая рука холодными пальцами сжимает его сердце.

В голове у него вихрем проносились мысли. Вот он решительно преодолевает те несколько шагов, которые отделяют его от нее, произносит какие-то слова. Она сразу видит, что пришел друг, готовый на все, чтобы помочь ей. Если бы им встретиться, она сразу поняла бы, что он любит ее. Если бы...

Но мысли приходили и уходили, а юноша так и продолжал стоять у проклятой стены, возмущенный своим бессилием.

Трагизм положения состоял в том, что ему было некому доверить свою сердечную боль. Единственными знакомыми Роберта были сослуживцы, которым, конечно же, не дано было понять его. Юноша работал в отделе торговли в кредит одного из крупнейших универмагов города. Сама атмосфера отдела превращала его сотрудников в циников. Ведь работа заставляла их рыться в чужих бумагах, искать свидетельства чьих-то проблем с уплатой налогов, любовных связей с дорогостоящими женщинами.

"В каждом человеке есть своя доля мерзости, и все это играет роль”, говорили они начинающему коллеге, давая понять: работай он здесь подольше, он давно бы уже постиг эти секреты.

Можно представить, какой совет они дали бы ему сейчас. Хорошенькая соседка? Муж подолгу отсутствует? Вперед! Что ж ты теряешься?

Ну как Роберту было убедить их, что ему необходимо совсем не это!

Ему нужна женщина, которая была бы готова откликнуться на его любовь, положить конец щемящему, холодному ночному одиночеству.

Он никому ничего и не сказал. Только все чаще вставал у стены, пытаясь расслышать что-нибудь еще. Он уже так отчетливо представлял ее себе, что ничуть не удивился, увидев в первый раз. Почту для жильцов оставляли в холле на первом этаже. И когда он однажды утром спустился вниз, направляясь на службу, то увидел, что она берет со стола письмо и идет ему навстречу.

Ни на мгновение он не усомнился, не подумал, что это может быть не она, а другая. Миниатюрная, очень хрупкая с виду, с густыми каштановыми волосами – в ней была та самая красота, которую рисовало ему воображение. На ней был свободный домашний халат, поэтому, проходя мимо него, она постаралась поплотнее запахнуть его на груди и прошмыгнула так, словно была чем-то напугана. Внезапно он вздрогнул и густо покраснел – болван, разве можно было так бесстыдно на нее пялиться! Он опрометью бросился на улицу, и его долго не оставляло ощущение абсолютного, безудержного восторга.

Потом он еще несколько раз встречал ее все у того же почтового столика, но прошли недели, прежде чем он впервые набрался смелости и посмотрел ей вслед. Он увидел стройные ноги, волнующий изгиб бедра, почувствовал, как упруго бьется под халатом ее тело. Почти поднявшись на второй этаж, словно ощутив его взгляд на себе, она обернулась, глаза их встретились.

Сердце у Роберта замерло, он попытался понять, что говорят ее глаза. В этот миг раздался раздраженный голос мужа из-за полуприкрытой двери: “Эми, ну где ты там застряла!” И она исчезла, а с ней и чудесное чувство...

Когда юноша встретил ее мужа, он был потрясен. Как могла она избрать себе в супруги вот это существо? Небольшого роста франтоватый тип, он по-своему был даже красив. Портили его, пожалуй, только скулы со слишком натянутой кожей да тонкие губы, кривившиеся в злой усмешке.

Он скользнул по Роберту пустым равнодушным взглядом, и в эту секунду юноша понял, что означал тот страх, который он прочел на ее лице. Этот человек напоминал дикого зверя, готового броситься на приблизившуюся к нему руку, не задумываясь, что в ней – палка или кусок мяса. Роберт не мог не почувствовать опасность, исходившую от него. Что же должна была испытывать рядом с ним бедная девочка изо дня в день?

Однажды ночью он проснулся от раздававшихся за стеной звуков. Хотя разговаривали вполголоса (не совсем еще проснувшись, Роберт подумал об этом потому, что слов было почти не разобрать), но его сразу напугала ярость, с которой эти слова произносили.

Он выскользнул из-под одеяла и припал ухом к стене. Прижавшись к ее холодной поверхности, юноша даже зажмурил глаза, так он старался уловить смысл долетавших до него фраз. Постепенно перед его внутренним взором появились лица супругов, с ненавистью глядящих друг на друга.

Он слышал их теперь так отчетливо, словно стена растворилась и преграда исчезла.

– Вот теперь ты все знаешь, – говорил мужчина, – ну и что?

– Дай мне уйти, – просила она.

– Чтобы ты всем рассказала?

– Я никому не скажу, – проговорила она сквозь рыдания. – Богом клянусь, никому!

– Зачем мне рисковать, – голос его вдруг стал спокойнее и мягче. Десять тысяч, да где бы еще я их взял? На рытье траншей?

– Лучше б ты рыл траншеи. Я больше не могу. Я ухожу.

В ответ раздался удар, такой мощный, что дрогнула даже стена, когда тело стукнулось об нее. Роберту показалось в этот миг, что качнувшаяся перегородка ударила и его.

– Винс, – раздался пронзительный крик, голос срывался, дрожа от ужаса, – не надо. Винс!

Каждым своим нервом юноша чувствовал, как ей больно. Раздался новый удар. От бессилия он впился ногтями в штукатурку. Из-за стены слышалось прерывистое дыхание – тело, похоже, оттаскивали от стены.

– О нет! – простонала она, и тут же послышался ужасный хрип. Это воздух с шумом вырывался из легких, уже неспособных его принять. Тело упало с тупым звуком, затем наступила тишина. Ужасная тишина.

Роберт вдруг очнулся и отскочил от перегородки, словно он прикоснулся к мертвому телу. Он в ужасе посмотрел на стену. Мысли скакали и сбивались, но ему становилась все яснее безысходность случившегося – ее убили.

Ее убили. Мысль эта наконец обрела страшную отчетливость. Он будто видел ее гибель собственными глазами. Он был так близко от места преступления. Если бы не стена, можно было протянуть руку и коснуться ее пальцами. Он мог что-то сделать, помочь ей. Но он стоял и ждал как дурак. А теперь уже поздно.

Что-то нужно делать! Смятенные мысли Роберта наконец обрели какие-то очертания в его мозгу. Пока этот мерзавец за стеной не знает, что есть свидетель, что его могут застигнуть на месте преступления. Один звонок в полицию – и через пять минут... Постепенно он успокоился.

Теперь можно действовать. Вдруг в соседней квартире началось движение.

За стеной послышались какие-то звуки, кто-то осторожно отодвигал мебель, затем по полу потащил какой-то безжизненный предмет. Дверь снова заскрипела и распахнулась. Все ясно, сомнений у Роберта не было.

Муж был чудовищем, но отнюдь не дураком. Он понимал, что если сможет избавиться от тела в эти тихие предутренние часы, то ему не страшны никакие обвинения.

Роберт приблизился к двери и замер. В коридоре раздался тяжелый и мерный звук шагов – так звучит осторожная поступь человека с большой ношей. Ясно, что это не первая жертва на его счету. Слишком уж уверенно он шагал и нисколько не боялся, что его увидят с трупом на руках. Можно себе представить, что он сделает с тем, кто ему сейчас попадется навстречу.

Роберт бессильно прислонился к двери и закрыл глаза. Горло сжал спазм, будто руки убийцы уже сомкнулись на его шее. Да, он трус. Трус, трус, уж это точно! В миг, когда нужна была толика храбрости, он струсил самым пошлым образом. Перед его глазами вдруг возникло лицо соседки. В его глазах уже не было страха. Лишь немой упрек.

Но ведь еще не поздно обратиться в полицию. Эта мысль принесла Роберту чувство неизъяснимого торжества. Он уже представлял себе – вот он входит в полицейский участок... И тут торжество мстителя вдруг оставило его. За стеной раздался какой-то шум? Он решил, что там кого-то убили? А где тело? Тела нет. А где убийца? Какой убийца? Здесь есть только человек, чья жена ушла из дома после ссоры с мужем. А кто обвиняет? Молодой человек, которому снятся кошмары. Абсолютный идиот.

В общем, Роберт собственной персоной.

Он решился выйти в коридор только тогда, когда хлопнула входная дверь. Осторожно ступая, он стал спускаться по лестнице. На ступеньках он увидел скомканный носовой платок, на котором темнело ужасное пятно.

Он осторожно поднял его и, развернув, внимательно посмотрел на свет. В тусклом свете лампочки, падавшем на клочок ткани, он увидел ярко-красное, а в углу почти черное пятно, в том самом месте, где она так старательно вышивала свое имя. Это кровь! ЕЕ кровь! Неужели и этого доказательства недостаточно?

"Прекрасное доказательство, – услышал он хохот полицейского чиновника, – подтверждающее, что у молодой дамы носом шла кровь”.

Отчаяние снова охватило его.

Очнулся он от звука заработавшего мотора автомобиля. Перескакивая через ступеньки, он бросился к выходу. Но было слишком поздно.

Выглянув из-за занавески входной двери, он увидел лишь, как машина повернула за угол. Огоньки фар злобно поблескивали. Разглядеть номер в такой тьме было невозможно. “Идиот, – сказал себе Роберт, сжав зубы от бессильной ярости, – почему не успел хоть секундой раньше!” Да сообрази он, что преступник воспользуется автомобилем, и проблем бы не было. Уж машину-то он мог опознать. Теперь и эта возможность упущена.

Все упущено.

Вернувшись домой, он беспорядочно ходил из угла в угол, когда услышал, как убийца вернулся. Прошло не более получаса. “А почему бы нет? – мелькнула мысль. – Избавившись от тела, он теперь в полной безопасности. Теперь он точно может спать спокойно..."

«Если б я только мог смело войти в комнату этого мерзавца и выбить, выбить из него правду, – промелькнуло в мозгу Роберта, – если б у меня были деньги или должность, которая заставила бы их выслушать мой...»

Впрочем, все это пустые мечты, нелепые, как его любовь к ней. Что может он, мелкий служащий...

Он вздрогнул. Его вдруг осенило. Он все пристальнее вглядывался в стену, будто чья-то рука писала на ней слова, постепенно складывавшиеся в его голове в окончательное решение загадки.

В биографии у каждого есть свое пятно. Так говорили его опытные коллеги. Подозревать нужно каждого. Яснее ясного, что у его соседа, при его тяге к насилию, при том разговоре о десяти тысячах, которые он раздобыл явно преступным путем, должны быть в прошлом такие пятна. По ним-то уж власти могли его разыскать и принять соответствующие меры.

Если бы какой-нибудь умудренный опытом инспектор слой за слоем раскопал прежнюю жизнь этого негодяя, справедливость бы наконец свершилась. Вот оно – его оружие. Темное прошлое убийцы!

Тщательно обдумывая эту счастливо осенившую его мысль, Роберт неторопливо положил найденный платок в конверт, заклеил, затем, напрягая память, стал вспоминать весь тогдашний разговор, чтобы как можно точнее записать последний трагический диалог между убийцей и жертвой. Записи и конверт он положил в ящик шкафа. Первый шаг сделан.

Но что же он знает об этом человеке? Этот вопрос юноша задавал себе неоднократно. Только имя. Сомнительно, чтобы эта информация смогла стать отправным пунктом его путешествия по темным закоулкам чужой жизни. Нужно еще что-то, какая-то ниточка.

Те несколько часов, остававшихся до рассвета, Роберт не сомкнул глаз. Наконец он понял, что делать дальше. Нужно обратиться к домовладелице. Коренастая женщина с вечно заспанным лицом, она была озабочена одним – лишь бы жильцы вовремя платили за квартиру. Уж она наверняка кое-что знала. Жила она в дальней комнате на первом этаже, и юноша решительно постучал в дверь, как только, по его мнению, наступил час, когда стучаться к кому-то было уже позволительно.

Хозяйка дома казалась еще более заспанной, чем обычно. Он спросил про соседей.

– Ах эти! – она помолчала, – их фамилия Снайдер. Очень приличные люди. – Она поморгала и добавила:

– Надеюсь, у вас с ними все в порядке?

– Ну что вы. Конечно! А больше вы о них ничего не знаете? Скажем, откуда они приехали или что-нибудь в этом роде?

Его собеседница недоуменно пожала плечами.

– Не мое это дело, – изрекла она торжественно. – Первого числа каждого месяца у меня на столе лежит их квартплата. Я знаю, что они порядочные люди.

Тяжело ступая, Роберт медленно пошел к выходу. И вдруг он увидел широкую спину почтальона, уже закрывавшего за собой дверь. Какая удача! Домовладелица была у себя, и никто не мог помешать ему повнимательнее познакомиться с почтой, лежавшей все на том же столе. В стопке писем он сразу же увидел то, что хотел, – письмо, на котором аккуратным почерком было выведено имя миссис Винсент Снайдер.

По дороге на службу он крепко сжимал лежавшее в кармане письмо и, лишь очутившись в привычной безопасности своего закутка, аккуратно вскрыл конверт и тщательно изучил содержание письма. Оно состояло из нескольких строчек, где между делом сообщалось, что все семейство живет благополучно. Внизу стояла подпись “Твоя сестра Селия”. В общем, ничего примечательного. Впрочем, нет. Одна деталь явно заслуживала внимания. Обратный адрес. Роберт узнал название небольшого городка неподалеку.

Ему понадобилась секунда, чтобы принять решение. Юноша сунул письмо и конверт в карман, одернул пиджак и смело вошел в кабинет начальника.

Мистер Спрейг, самый главный в отделе и, естественно, самый циничный, сидел с весьма кислым выражением лица.

– Ну что там у вас?

– Простите, сэр, – почтительно произнес юноша, – мне необходимо уехать на несколько дней. Неожиданная смерть.

Мистер Спрейг вздохнул, представив себе, какой тарарам теперь пойдет из-за этого в размеренной жизни отдела. Лицо его тем не менее приняло подобающее моменту выражение.

– Кто-то близкий?

– Весьма, – сказал Роберт.

***

Дорога от станции до дома, номер которого был написан на конверте, заняла не слишком много времени. Внешний облик здания был не очень привлекателен, неприветливо было и лицо молодой женщины, открывшей дверь на его стук.

– Да, мою сестру зовут Эми Снайдер. Это фамилия ее мужа. А я Селия Томпсон.

– Мне необходимо, – здесь Роберт сделал паузу, – кое-что узнать о ней. О вашей сестре.

Женщина посмотрела на него недоуменно:

– С ней что-то случилось?

– В каком-то смысле. – Молодой человек откашлялся. – Дело в том, что она исчезла из дома, и я пытаюсь выяснить, что же произошло. Если вы...

– Вы из полиции?

– Мы сотрудничаем. – Только бы она поверила. О Господи! А если она потребует предъявить удостоверение? Небеса словно услышали его мольбу.

Женщина сделала нетерпеливый жест рукой, предлагая ему войти. Они оказались в запущенной гостиной, она села напротив него.

– Я так и знала, – проговорила она. – Я знала: что-нибудь обязательно случится. – Она медленно раскачивалась из стороны в сторону. На лице ее было написано неподдельное горе.

Роберт наклонился к ней и осторожно коснулся руки.

– Откуда вы знаете об этом?

– Откуда? Чего же еще ждать, если ребенка вышвыривают из дома и навсегда захлопывают перед ним дверь! Да еще в том возрасте, когда девочка просто не в состоянии позаботиться о себе.

Юноша отшатнулся.

– Это сделали вы?

– Что вы! Мой отец. И ее отец.

– За что?

Она горестно вздохнула.

– Вы его не знаете. Этот человек уверен, что красота страшный грех.

Он так боится ада, что превратил в кромешный ад всю нашу жизнь! Эми похорошела неожиданно быстро. За ней, конечно же, начали бегать ухажеры. Отец кидался на нее, как дикий зверь. А когда произошел скандал – ну, из-за того человека, – просто вышвырнул из дома, дав с собой кое-что из одежды. Да если он узнает, что я пишу ей письма, тут на лице ее отразился неподдельный испуг, – он и меня выгонит. Ее имени при нем даже упоминать нельзя.

– Простите, – нетерпеливо перебил Роберт, – тот человек, ну, с которым связан скандал... Она вышла замуж за него? Это Винсент Снайдер?

Селия покачала головой.

– Я не знаю. Просто не знаю. И никто не знает об этом, кроме Эми и отца, а они держали все в секрете. Я даже не знала, что она вышла замуж, пока совершенно неожиданно не получила от нее письмо. Уже из города.

– Но если знает ваш отец, может, мне поговорить с ним?

– Нет, нет. Ни в коем случае. Если до него дойдет, что я с вами беседовала...

– Но я же не могу прекратить поиски, – в голосе его звучала мольба, – я должен знать об этом человеке все. Может быть, здесь разгадка.

– Ну ладно, – она устало кивнула, – есть такой человек. Но это не мой отец. Я вас прошу, держитесь только от него подальше, если не хотите мне неприятностей. Здесь живет школьная учительница Эми – мисс Бенсон. Ее-то вам и надо повидать. Она очень любила Эми. На ее адрес Эми посылала мне письма. Отец об этом и не подозревает. Она, может быть, расскажет вам то, что не рассказывала никому на свете. Сейчас я напишу ей для вас записку – и с Богом.

У двери Роберт искренне поблагодарил Селию. На него смотрели внимательные глаза, в них не было обычной женской мягкости.

– У вас, должно быть, достаточно серьезные причины интересоваться этим делом. Это ваша проблема. Найдите Эми и убедитесь, что с ней все в порядке.

– Я попробую, – это все, что он мог сказать ей на прощание.

В школе ему сказали, что мисс Бенсон на уроках машинописи до трех часов. Если он хочет поговорить с ней с глазу на глаз, то придется подождать. Несколько часов Роберт бесцельно бродил по тем улицам, что составляли центр городка, ловил на себе удивленные взгляды прохожих и думал об Эми. Это ее улицы. В этих витринах отражалось ее лицо. И не только ее – он вдруг ощутил острейший приступ ревности, – у нее были мальчики. Она им, конечно же, нравилась, как нравятся сотням мальчиков сотни девочек, но, в сущности, им было наплевать на нее, где уж им понять, что это за сокровище. Если бы он, Роберт, знал ее тогда, будь он одним из них, то...

Ровно в три он стоял у школы, поджидая, пока уйдут последние ученики. Затем вошел, ощущая растущее нетерпение. Мисс Бенсон оказалась невысокой привлекательной женщиной – ее почти не было видно среди стоявших рядами, упакованных в мрачные чехлы пишущих машинок.

Роберт объяснил причину своего прихода и отдал записку Селии.

Учительница прочитала ее, на глазах вдруг показались слезы.

– Как плохо она поступила! Просто чудовищно! Она не должна была посылать вас ко мне. Разве она этого не понимает?

– Ну а что тут плохого?

– Что плохого? Она прекрасно знает, что я не желаю говорить на эту тему. Она знает, что со мной будет, если я открою рот.

– Послушайте, – Роберт попытался успокоить собеседницу, – я совсем не хочу выяснять, что здесь у вас случилось. Мне нужны сведения только об этом человеке. О том, из-за которого у Эми были неприятности. Как его зовут, откуда он, кто еще может мне о нем рассказать?

– Нет, нет, – мисс Бенсон била дрожь, – нет, простите.

– Прошу меня извинить, – в голосе молодого человека зазвучали злые нотки, – но исчезла молодая женщина; человек этот может быть замешан в преступлении, а вы только просите прощения!

Мисс Бенсон изумленно взглянула на него.

– Уж не хотите ли вы сказать, что он с ней что-то сделал?

– Именно это я хочу сказать.

Роберт едва успел подхватить покачнувшуюся женщину. Она была на грани обморока.

– Мне следовало обо всем догадаться, – голос ее звучал глухо и невыразительно, – я должна была подумать об этом тогда, когда это случилось. Но ведь тогда...

Она очень хорошо все помнила – Эми училась в ее классе, отнюдь не гениальная, но очень симпатичная девочка, старательная, хорошо воспитанная. Совсем не то, что нынешние нахалки.

В тот день девочка сказала мисс Бенсон, что после уроков пойдет к директору – нужно уточнить какие-то вопросы индивидуальной программы.

Если бы она задумала что-то плохое, разве она стала бы рассказывать об этом учительнице. Какие еще свидетельства нужны? “Свидетельства?” недоуменно переспросил Роберт.

Именно свидетельства. В кабинете директора кто-то пронзительно закричал. В это время мисс Бенсон оставалась в школе одна. Она бросилась на крик, распахнула дверь и остановилась. В это невозможно поверить. Девочка истерически всхлипывала, платье с нее было почти сорвано. Мистер Прайс стоял рядом. Он пристально смотрел на распахнутую дверь, на не верящую своим глазам учительницу. “Мистер Прайс?” Роберту казалось, что стремительный поток увлекает его куда-то на глубину, туда, где уже невозможно различить очертания предметов.

Да, это был мистер Прайс, директор школы. Он не сводил с нее глаз, лицо директора потемнело от ярости. Девочка бросилась в распахнутую дверь, он было кинулся за ней и вдруг остановился. Решительно взяв мисс Бенсон под локоть, он буквально втащил ее в свой кабинет, закрыл дверь и начал говорить.

Говорил он долго, суть его рассказа сводилась к тому, что девочка просто распутница. Она влетела к нему в кабинет, пританцовывая от возбуждения, пыталась его шантажировать, когда же он поставил ее на место, эта негодяйка искусно разыграла маленький спектакль. Но он ее пожалеет, у него доброе сердце. Он не станет никуда сообщать в инстанции, пятнать репутацию школы и почтенное имя ее всеми уважаемого отца. Он просто отчислит ее из школы и посоветует отцу отправить ее из города подальше.

При этом, голос звучал очень многозначительно, он крайне рад, что именно мисс Бенсон появилась в его кабинете и может подтвердить его слова. И как будет жаль, если она не сможет выступить свидетельницей с его стороны.

– Он хорошо знал, что говорит, – на лице мисс Бенсон появилась горькая усмешка, – его семейка держит в руках весь наш город. Если бы я сказала хоть толику того, что думала, осмелилась открыть рот, мне бы не удалось найти здесь никакой работы. Но я должна, должна была рассказать правду, особенно после того, что случилось потом.

Тогда учительница с трудом дошла до своего кабинета в конце коридора. Она до сих пор не понимает, откуда все-таки взялись силы.

Войдя к себе, она сразу же увидела распростертую на полу Эми. Девочка лежала у доски объявлений, на которой обычно висели и огромные острые ножницы. Сейчас они были зажаты в ее маленьком кулачке. Повсюду была кровь. Да, повсюду...

– Такая уж она девочка, – глухо продолжала женщина, – когда ее отчитывали за малейшую провинность, чувствовалось, что хочет она одного: немедленно провалиться сквозь землю или тут же умереть. А уж после того, что с ней случилось... Ясно, что она сразу же решила уйти из жизни. Слава Богу, успели спасти.

Мисс Бенсон сама вызвала врача. Умевшего держать язык за зубами доктора, который никогда не задавал лишних вопросов. У учительницы девочка и прожила какое-то время после того, как отец выгнал ее из дома.

– Когда она выздоровела, – продолжала мисс Бенсон рассказ, – я нашла ей место. У нее, конечно, не было ничего – ни диплома, ни опыта работы. Я дала девочке письмо, в котором объяснила, что у нее в жизни случилось большое несчастье и она очень нуждается в помощи. Работу она получила.

Женщина в отчаянии обхватила голову руками.

– Как я могла не поговорить с ней! Я должна была это сделать. Мне следовало догадаться, что этот мерзавец не будет чувствовать себя в абсолютной безопасности и станет преследовать ее, пока он...

– Он тут ни при чем, – хрипло сказал Роберт, – совершенно ни при чем.

На лице ее появилось недоумение:

– Вы же сказали...

– Нет... – голос его звучал робко и беспомощно. – Я ищу другого, совсем другого...

В изнеможении она откинулась назад.

– Вы пытались меня обмануть!

– Нет, клянусь!

– Впрочем, это не важно, – она перешла на шепот, – даже если вы попытаетесь кому-то рассказать про это, вам все равно никто не поверит. Я всем скажу, что вы лжете, что вы сами все придумали!

– Успокойтесь! Вам никому ничего не придется говорить. Я прошу вас только об одном. Скажите, где вы нашли ей работу. И забудьте об остальном.

Она в нерешительности смотрела на него. В глазах был только страх.

– Хорошо, – наконец произнесла мисс Бенсон, – хорошо.

Он уже выходил из комнаты, когда она схватила вдруг его за руку.

– Умоляю. Не думайте обо мне плохо.

– Успокойтесь, прошу вас, – сказал ей Роберт, – какое я имею право осуждать вас.

***

Он проехал в автобусе почти всю оставшуюся часть дня и очень устал.

Кровать в гостинице была немногим мягче автобусного сиденья, а мистер Парди из фирмы “Грейс, Грейс и Парди” показался ему крепким орешком.

Его крохотный офис был слишком мал для его крупного тела и той энергии, которую он излучал.

Он с интересом взглянул на протянутую Робертом визитную карточку.

– Отдел кредита, – протянул он, в голосе послышались нотки восхищения. – От вас не убежишь! Прямо Королевская конная полиция. А все для того, чтобы дела были в порядке. Да. Я чем-то могу помочь?

Девушку он запомнил очень хорошо.

– Из всех наших девиц эта малютка была самой симпатичной, – он задумался, – ну, про нашу работу она знала не больно много. Но нужно было видеть, как она порхала по этим этажам. Никаких денег за это отдать не жалко.

От напряжения у юноши свело челюсти.

– А что, – спросил он подчеркнуто небрежно, – не было у нее кавалера? Здесь, в конторе, или среди тех, кто больше у вас не работает? Или, может, у нее был кто-то со стороны?

Мистер Парди в задумчивости уставился в потолок.

– Нет, – наконец сказал он, – пожалуй, никого не было. За ней, наверное, увивались многие, но она про это никому ничего не говорила.

Никогда. Больно уж она была замкнутой. Из-за этого все и случилось.

– Что случилось?

– Да в общем ничего серьезного. Кто-то повадился красть мелочь из коробки. Остальные-то все у нас между собой дружат, ну и подумали на нее. Да еще в письме, что она принесла, когда к нам поступала, шла речь про какие-то неприятности. Вот и пришлось от нее избавиться.

Потом мы выяснили, что она ни причем, да поздно. У нас даже не было ее адреса, чтобы написать, – он громко щелкнул пальцами, – уехала, и все.

Роберт глубоко вздохнул, сердце билось ровнее.

– Но был же в конторе кто-то с ней дружен? Какая-нибудь девушка, с которой она поддерживала отношения? – в голосе его слышалась мольба.

Мистер Парди задумался:

– Ну вообще-то она ни с кем не дружила, я ведь говорил. Впрочем, время от времени она шепталась с Дженни Риццо. Она у нас на коммутаторе сидит. Если хотите с ней поговорить. Бога ради. Если чем еще могу помочь...

Помогла ему, однако, Дженни. Очень невзрачная девушка с невыразительной внешностью, дурно одетая, она посмотрела на него с подчеркнутым безразличием и заявила, что об Эми ей нечего сказать.

Девочке и так досталось. Пора уже оставить ее в покое.

– Она меня вовсе не интересует, – пояснил Роберт, – я пытаюсь получить информацию о человеке, за которого она вышла замуж. Винсент Снайдер. Вы его случайно не знаете?

По ее смятению он понял, что попал в точку.

– За него? Она все же вышла за него? – переспросила Дженни.

– А что тут такого?

– Что такого? Да я ей тысячу раз говорила, что он никуда не годится. Я умоляла ее держаться от него подальше.

– Но почему?

– Потому, что я слишком хорошо знаю эту породу. Они болтаются, бездельничают, у них водятся деньги, а откуда – неизвестно, проворачивают свои делишки и всегда, всегда успевают смыться до того, как запахнет жареным.

– Откуда вы знаете Снайдера?

– Откуда? Да я помню его еще мальчишкой. Он жил по соседству.

Взгляните-ка.

Дженни выдвинула ящик стола. Там лежали всякие безделушки и прочие пустяки. Наконец она вытащила пачку фотографий и протянула Роберту.

– Мы даже на свидания ходили парами, Винс и Эми, я и мой приятель.

Сколько раз я говорила прямо при Винсе, что он ей не пара. Но он пел ей в оба уха, она и слушать меня не хотела. Она ведь хуже маленькой.

Эми жизнь готова отдать за того, кто к ней по-человечески относится.

Качество фотографий оставляло желать лучшего, но Винса и Эми можно было узнать.

– Я оставлю себе одну? – попросил Роберт, стараясь, чтобы просьба прозвучала как можно невиннее.

– Бога ради. – Дженни пожала плечами.

– Что же случилось с ними потом, – поинтересовался юноша, – с Винсом и Эми?

– Толком я и не знаю. После того как Эми уволили, они уехали. Она говорила, что Вине нашел работу где-то в Саттоне. Я просто не могу себе представить, чтобы он взялся за честное дело, но она ему верила.

Это правда. Больше известий я от нее не получала.

– А вы не помните, когда у вас была последняя встреча? Когда именно она говорила вам, что они собираются в Саттон?

Дженни без труда назвала число. Она, наверное, вспомнила бы еще что-нибудь, но Роберт уже выбежал из комнаты, не обращая внимания на недоуменный взгляд девушки.

Дорога до Саттона заняла меньше часа. Гораздо больше времени ему понадобилось, чтобы усесться за большой стол, на котором аккуратно лежали подшивки саттонской газеты. Газета эта была большого формата и выглядела очень пристойно. Все номера содержались в строгом порядке. В номере, вышедшем через два дня после предполагаемого приезда этой странной пары, он обнаружил ту самую информацию, которую предполагал найти. Она была напечатана огромными буквами на первой странице.

Похищено десять тысяч долларов – гласил заголовок. Дерзкий бандит в одиночку вошел в здание городского банка, напал на управляющего и вышел оттуда с небольшим чемоданчиком, в котором находилось десять тысяч долларов. Полиция идет по следу. Преступник вот-вот будет арестован.

Дрожащими руками Роберт лихорадочно листал страницы. Полиция прекратила розыск. Преступник так и не был найден...

Юноша аккуратно разрезал фотографию. Теперь на ней остался один Винс. Управляющий банком с раздражением взглянул на протянутую карточку и судорожно вдохнул воздух.

– Этот, – удивленно сказал он Роберту. – Совершенно точно. Я узнал бы его из тысячи. Эх, попадись он мне в руки...

– У меня одно условие, – перебил его молодой человек.

– Никаких условий, – запротестовал управляющий, – мне нужен он и все деньги, которые у него остались, до последнего цента.

– Я не об этом. Необходимо ваше письменное свидетельство. Напишите, что узнали в этом человеке грабителя, и завтра он будет в руках полиции.

– И все? – Управляющий смотрел с явным недоверием.

– Все.

***

Он вновь сидел в своей комнате. Перед ним лежали улики. Роберт боялся только одного. Преступник мог в его отсутствие что-то заподозрить и скрыться. Эта мысль тревожно билась в мозгу. Но тут он услышал негромкие звуки за стеной, словно напоминавшие, что все осталось по-прежнему.

Сейчас он еще раз просматривал свои заметки. Он готовил их с щемящим сердцем. Вот записи разговоров, которые он вел. Этого уже было достаточно, чтобы правосудие свершилось. Но здесь было не только это.

Он подумал об этом с горечью. Вот та вереница предательств, которую пришлось ей пережить.

Каждый мужчина, с которым Эми встречалась в жизни, предавал ее.

Отец, директор школы, хозяин конторы, наконец, собственный муж, каждый из них был виновен в предательстве. Слова Дженни Риццо громко зазвучали в его мозгу.

"Эми жизнь готова отдать за того, кто к ней по-человечески относится”, – вдруг вспомнил он.

Если б Роберт сказал хоть слово, сделал шаг навстречу, он мог спасти ее. Может, именно в ту секунду, когда она обернулась, глядя на него с лестницы, она ждала, что он ей скажет... Теперь уже поздно. Ей не расскажешь, что содержится в этих документах...

В полицейском участке посетителя приняли не слишком приветливо.

Полицейские лишь скептически ухмылялись, слушая его рассказ. Пока дело не дошло до бумаги, подписанной управляющим. Они читали и перечитывали документ, рассматривали фотографию и передавали Роберта с рук на руки.

Наконец он оказался у двери с табличкой “Лейтенант Кайзерлинг”. В кабинете сидел мягкий и обходительный человек.

Рассказ занял уйму времени – только потом юноша почувствовал, как долго он рассказывал свою историю, перечислял детали и объяснял их. Но выслушали его, ни разу не перебив. Затем Кайзерлинг взял все, что он принес – бумаги, платок, фотокарточку, – и внимательно посмотрел на них.

– Здесь, – он с любопытством взглянул на Роберта, – неясно одно, зачем тебе понадобилось влезать в это дело? Что за корысть?

Как трудно объяснить чужому человеку самое сокровенное. Юноша с трудом выдавливал из себя слова.

– Из-за Эми. Из-за моего чувства.

Кайзерлинг понимающе кивнул.

– У вас был роман?

В голосе Роберта прозвучали злость и обида, когда он возмущенно ответил:

– Неправда, мы даже не поговорили ни разу.

Кайзерлинг побарабанил пальцами по лежавшим перед ним бумагам.

– Ну да не мое дело. Хочу сказать, что работу за нас ты сделал просто блестяще. Совершенно блестяще. Вчера мы, кстати, наткнулись на труп в автомобиле, оставленном за несколько кварталов от вашего дома.

Машина украдена месяц назад, на одежде никаких следов, имеется только труп с огромной раной. Так бы и осталось это дело нераскрытым, если б не ты со своим совершенно великолепным расследованием.

– Очень рад, – ответил Роберт, – этого я и добивался.

– Ну-ну. Захочешь к нам в полицию, милости прошу прямо ко мне.

Затем лейтенант куда-то вышел, довольно долго отсутствовал, вернулся он не один, а в сопровождении детектива – одетого в штатское верзилы с мрачной ухмылкой.

– Сейчас мы это дело и закроем, – пояснил Кайзерлинг Роберту, кивнув на своего спутника.

***

Они бесшумно поднялись по ступенькам и встали по обе стороны двери.

Кайзерлинг внимательно прислушался, чтобы удостовериться, что преступник в доме. Затем он утвердительно кивнул и несколько раз громыхнул в дверь кулаком.

– Немедленно открывайте! – крикнул он. – Полиция!

Наступила звенящая тишина. Роберт вдруг почувствовал, что у него пересохло в горле – он увидел, как оба полицейских достали из-под пиджаков отливающие вороненой сталью револьверы.

– К черту игры, – зарычал лейтенант и с размаху ударил ногой по двери. Она распахнулась, Роберт кинулся к лестничным перилам, словно рассчитывая укрыться там. В эту секунду он увидел Эми.

Она стояла в самом центре комнаты и смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Он узнал, он узнал ее взгляд – так каждый раз она смотрела на того, кто предавал ее. Она отступила и кинулась к окну.

***

– О нет! – закричала она, и Роберт узнал этот крик, раздававшийся той ужасной ночью. Затем раздался звон стекла, и она исчезла. Тонкий пронзительный крик вдруг сменила неожиданная и оттого щадящая тишина.

Роберт чувствовал, как соленый пот заливает глаза, солоноватый привкус крови выступил на губах. До окна было бесконечно далеко, но он все-таки дошел. Ему пришлось отпихнуть в сторону Кайзерлинга, чтобы взглянуть вниз.

Она лежала на тротуаре, густые темные волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по лицу, словно скрывали его от любопытствующих взоров.

Верзилы детектива не было. Кайзерлинг стоял рядом и смотрел на Роберта взглядом, полным понимания и сочувствия.

– Я ведь думал, что это он ее убил, – шепотом сказал юноша, – я под присягой мог подтвердить, что это он ее убил!

– Мы нашли его тело, – пояснил Кайзерлинг, – она его и убила.

– Но почему, почему вы мне сразу не сказали? – В голосе Роберта звучала мольба. – Почему?

Полицейский посмотрел на него умными, все понимающими глазами.

– И что? Что дальше? Ты предупредил бы ее, и она бы исчезла. Вот тогда у нас возникли бы проблемы...

На это Роберту было нечего возразить. Совсем нечего.

– Она просто сломалась, – спокойно пояснил Кайзерлинг. – Сидела в этой дыре, не знала, куда бежать, кому довериться... Так уж ей на роду написано. Ты тут, парень, совсем ни при чем.

Он ушел. Роберт в одиночестве остался стоять посреди ее комнаты.

Юноша рассеянно посмотрел вокруг, взгляд медленно скользил по оставшимся от нее вещам. Затем он медленно взял стул, приподнял над головой и разбил вдребезги о стену...

Content

Эллин Стенли Предатели