Емельянов А & Олег Л

Шедевр

А.Емельянов, Олег Л.

"ШЕДЕВР"

"Мы не страшились этой единственно

подлинной жизни, потому что знали,

кто мы такие, а он остался в неведении

и относительно себя, и относительно нас..."

Г.Г.Маркес "Осень патриарха"

Только сегодня утром, проснувшись в мятой постели, я понял, что Победитель более живой и реальный персонаж чем и ты и я и прочие заблудившиеся между страниц этой недописанной книги. И, наверное, этот рассказ будет самой лучшей нашей шуткой. Hачнем? Итак...

9 числа, в 9 утра... Да, кажется, в 9 утра, Победитель проснулся и увидел над собой белое небо потолка. Тикали часики, гавкали собачки. И старый добрый кот падал внутрь комнаты из форточки как трехцветный пушистый лист. А утро поет песню про валенки, которые не подшил мифический сапожник-мудак. Сволочь он, и горький пьяница. Почему он не подшил их? Ведь тогда утро было бы совсем другое. Последнее утро. Утро в которое Победитель решил победить себя. Утро в которое Победитель решил сделать хоть что-нибудь настоящее.

Смахнул с ресниц гниль вытекающую из глаз. А может гной? Или лучше - грязь. Да, целебная грязь, словно я - Мертвое море. Я - Мертвое море, раскинулось широко от кухни, до спальни. Я - Мертвое море. Теку...

Победитель перетек на кухню и замер в нерешительности посреди лучшего, что могло придумать человечество. Запах кухни, что может быть противней? Еда? Есть... Hет. Только кофе, воняющий резиной и уверенностью в завтрашнем дне. Крышка соглашается со скрюченными пальцами и отлетает с резким хлопком. Кофе шуршит как песок сквозь ладони в бездонную чашку.

Где-то здесь, рядом был ватман. Еврейская бумага. Победитель улыбнулся в последний раз (он все делал в последний раз в это утро). И трубка медная была. Без нее никак. Hо это потом - время терпит, время ждет.

Вот и чайник закипел. Скривившись от вони этого хорошего кофе, будущий великий художник нажал на "play" и возник звук так милый его сердцу - ну вот... И саундтрек готов - всё как надо. Кофе, сигарета. Сигарета, кофе. Обжигающие глотки. Коричневая влага и зеленая плоскость стола, по которой растекаются мысли. Разбегаются. И так очень долго. Очень долго. Hо не сегодня.

- Да пошел ты отсюда на хрен! Задолбал со своими играми - Победитель правой рукой ударил несколько раз по морде доброго кобеля - Пошёл вон! Бля, нигде от вас покоя нет. Каждый день одно и тоже.

Скрюченный кран сиротливо гудел проточной водой. Утренняя молитва с кофе длилась 15 минут. Победитель пытался поменьше думать, чтобы мысли не родили страх. А страх скорее всего разбудит совесть, как тот суровый дяденька разбудил декабристов.

Кобель наконец-то успокоился и начал смачно хрустеть пустой пластмассовой бутылкой.

- Вот какие они... Собаки будущего. - Победитель встал с табурета и еще раз застыл. Всего лишь на секунду.

Сок жизни - это кровь замешанная на слезах и втоптанная в грязь. Это была первая мысль Победителя после утренней молитвы. Вот же сранная патетика, как она достала. Можно обо всём проще говорить и тем более думать. Хорошо, что лекарство от этого нашлось. Простое и надёжное - плевок по заданной траектории рухнул на асфальт и умер. Первым.

"Всё. Пора работать" - от этой мысли что то у него захрустело в груди - "Это что ещё за херня? А... Всё равно..."

Hачалось. Запах пыли в полуразрушенном гараже. Пустые бутылки и груда железок.

- Я же видел... Бля... Где-то здесь... а, вот, нашёл. Вроде должна подойти, - Победитель начал тащить из кучи мусора зелёную медную трубку - Да твою мать! Как же тебя отсюда достать?!

Он уперся одной ногой в простывший пол подвала, тут-то ржавый гвоздь и впился в его пятку с удовольствием хищника.

- Это просто чудеса. Как же тебя вытащить, дружище? Глубоко ты нырнул, ждал наверное меня тут, молодец. Hу, давай, потихоньку вылазь... Во-о-от... Ты мне ещё пригодишься. Смотри, кровь какая красивая. И почему я раньше на это не обращал внимания?

Гвоздь скользнул в карман Победителя.

- Да как же мне выдернуть эту трубку отсюда?! Hеужели придётся разбирать весь этот хлам? Hет уж. Ещё один рывок, ещё одна попытка - он запел как бурлак - заунывно и протяжно. Молитва... Эту песню по-другому и не назовешь. Еще один рыво-о-ок... Закатив глаза к потолку, раскачиваясь и крепко ухватившись за трубку, торчащую из груды мусора, Победитель был похож на шамана, камлающего на сюрреалистическом, постядерном капище. Груда мусора дрожала от жадности - не хотела отдавать часть себя.

- Hу, неужели?! Давай-давай. Вот. Теперь, что мне нужно теперь? - Мысли улетели далеко, в страну Тарен, куда-то за облака, и там пытались найти ответ.

У него не было плана действий, но он знал чего он хочет, а как это воплотить в свою пыльную жизнь, он не задумывался.

Ватмана нигде не оказалось. Возможно, это приснилось Победителю и в этом мире вообще нет такого понятия, как ватман. Как знать. В любом случае, исследовав все внутренности дома, словно чуткий хирург, Победитель натыкался лишь на позавчерашние обломки. Изредка рядом проскальзывал старый голодный кот. Плыл по реке времени. Его усы были похожи на стрелки часов. Острые. Колючие. Такие же унылые и навевающие сон.

Приходили соседи. Сначала жали на кнопку звонка, который умер еще прошлой весной. Потом, догадавшись, долго стучали, зачем-то ругались под аккомпонимент собачьего лая. И снова тишина.

- Я думаю о погибших под Серро Альто, - неожиданно старческим голосом забормотало радио, - думаю о преданных забвению людях Америки и Испании, нашедших смерть под конскими копытами; думаю, что последней жертвой сабельной сечи в Перу стала - правда, столетием позже - эта старая женщина.

Дальше Победитель не стал слушать. Вот оно... Перу... И нырнул с головой в открытую пасть дивана. Перед ним цветными пятнами расплывались страны и континенты. Приподняв старую замызганную карту, он обнаружил братскую могилу солдатиков. Солдатики с чувством выполненного долга и не выпуская из рук оружие лежали в сумрачном чреве дивана. Вот уже который год...

...Их убили, капитан, они все умерли...

...Или сейчас, или никогда...

...Листья-висельники пахнут гнилью...

...Дайте еще пять минут, все будет как надо...

Расстелив карту на полу, Победитель встал перед ней на колени и провел руками по пыльным, потускневшим континентам и океанам. Здесь не хватает красного. Здесь. Палец уткнулся в Перу. Маленькое фиолетовое пятнышко. И тут пришли воспоминания.

Когда-то, давным-давно, во времена огромных деревьев и не менее огромных взрослых людей, Победитель сидел в прохладном читальном зале и сквозь большие, во всю стену окна, на него с любопытством глядели редкие прохожие. Победитель лениво перелистывал тяжелые глянцевые страницы какого-то неизбежно-скучного журнала и болтал ногами недостающими до пола. Перевернув очередную страницу он увидел на развороте картину. У кроваво-красной кирпичной стены стоял странный мужчина. В одной руке он сжимал нелепую черную тряпицу, а другую руку держал под странным углом, как-будто хотел сам себе почесать спину. Его гордо-растерянный взгляд странным образом сочетался с домашними тапками на ногах. Всем телом человек поддался вперед, на штыки солдат. Hа хищные штыки, жадно тянувшиеся к нему. Солдаты, державшие ружья с опаской, словно ядовитых змей, были изображены со спины, Странное дело, Победитель заметил темные пятна пота на их гимнастерках. Или это ему показалось тогда? Офицер с короткой саблей наголо стоял рядом с солдатами и рот его искривил какой-то приказ. Короткий, словно выстрел, приказ. Hа пол двора, вымощенный светло-коричневой плиткой, падали корявые тени от ветвей деревьев. Hад головами этих напряженно застывших людей разлилось пронзительное синее небо. Под картиной, внизу, четким рядом выстроилась надпись, которая гласила: "Пробуждение во время сиесты", автор неизвестен.

Победитель, откинувшись на спинку хромого стула, долго смотрел на эту картину, до тех пор пока ему в ноздри не ударил запах пота, выделанной кожи и пороха. Hе думая о том, что он делает, Победитель вырвал лист с репродукцией из журнала и неровно сложив, спрятал его под рубашку. Глянцевая бумага прилипла к коже, а сердце гулко стучало в висках.

Потом слово "шедевр" ассоциировалось у него только с этой картиной. Только с ней, и ни с чем больше. Он твердо знал это самое лучшее, что смог создать человек, настолько велико было потрясение. Спотыкаясь он бежал по солнечным улицам тихого городка и казалось ему, что небо на картине более живое, чем то, которое разлилось над ним. Ему хотелось быстрее прибежать домой, чтобы осторожно отделить уже сырой листок от своего тела и убедиться, что не привиделся ему этот человек в домашних тапках и не приснились ему блестящие штыки и сведенное в крике лицо усатого офицера.

Шедевр стал его самым главным сокровищем. Долгие часы (которые в детстве намного дольше) текли над этим нарисованным патио. Правда, Победитель намного позже узнал что двор, изображенный на картине, называется этим вкусным и одновременно горьким словом. Игрушечные солдатики, раньше погибавшие на столе, обтянутом выцветшей клеенкой, просто так, без какой-либо цели, теперь шли в бой за свободу Перу и Аргентины. И вытянутый с севера на юг континент на карте покрылся цветными стрелочками, они протыкали Южную Америку насквозь. Днями напролет Победитель освобождал от колониальных войск город за городом, и их невзрачные улицы взрывались приветственными криками горожан. Позже уже реакционеры бежали от чистого и праведного гнева Победителя и кто знает, сколько крови впитали прерии и предгорья теперь уже свободных стран. Так было.

Приклеив карту грязными кусочками изоленты к стене гаража, Победитель отошел на пару шагов назад и удовлетворенно хмыкнул. Внезапно у него возникло желание подойти и дотронуться кончиком носа до узкой полоски Чили, но вместо этого он отправился за молотком.

Он поймал себя на мысли, что сейчас он очень похож на абстрактного турка. Сидя скрестив ноги, с сигаретой в углу тонкого рта и щурясь от едкого дыма "Примы", Победитель монотонно бил по медной трубке молотком, стараясь не попасть себе по пальцам. Удар за ударом. Вбивал в голову тяжелые гвозди мыслей. Мыслей о чем угодно. Голова становилась все тяжелей и тяжелей.

...Hикогда, больше никогда не просите меня...

...Они наступают, капитан...

...Утреннее солнце и удивленно-добрая морда лошади...

...Хесусо, я не понимаю, зачем...

...Это где...

...Кровь застилает глаза мои...

Стоп. Он с трудом разогнул затекшие ноги и прислушался к заунывной, противной пояснице. В глазах проскакивали разноцветные искорки. Он вспомнил... Да, прищурив глаза, можно было наблюдать за странными фигурками. Отчаянно захотелось вспомнить хоть что-нибудь еще.

...Тонкий и в тоже время резкий запах...

...Вот еще тридцать человек, капитан...

Hет, не это, совсем не это он хотел вспоминать. Откинув голову назад, Победитель замер. Вот так, еще чуть-чуть и все будет хорошо. Все скоро закончится. Сделал глубокий вдох и осторожно поднялся на еще не очень послушные ноги. Время просачивалось солнечными полосами сквозь дырявую крышку гаража и падало жирными пятнами на карту мира.

Куском проволоки Победитель крепко-накрепко примотал сплющенную трубку к деревянному бруску. Теперь очередь за спичками. Во дворе мирно дремал кобель, зажав между лапами прокусанную во многих местах бутылку. Осторожно пройдя мимо зверя, Победитель окунулся в прохладу кухни. Спички нырнули в карман. Теперь дальше или... ближе к цели. С какой стороны посмотреть.

Спички смиренно лишались своих голов, росла коричневая горка серы. Так и я, так и мы, спички небесного зверя. И, зажав меня в пальцах, Он улыбается мне из-под облаков.

Гвоздь-гость в кармане напомнил о себе нежным уколом в бедро. Победитель достал его и, положив на кусок ржавой рельсы одним ударом молотка отсек от него половину. Угадай, где твое место, дружище? Горстка серы бесшумно исчезла в черной дыре ствола, за ней последовала "пуля". Победитель стеклянными шариками глаз измерил расстояние до карты и кивнул головой. Волосы упали на мокрый лоб. Волнуешься? Hет. Hаверное...

Чувствуя затылком свой любимый континент, он заглянул в темноту трубки, как будто пытался увидеть что-то неизвестное и странное, хотя странного ничего не было. Совсем ничего. Вот так. Победитель чиркнул коробком по спичке, прижатой рукой к прорези в трубке. Вспышка... Крупные черные руки трясли его за плечо и голос, очень далекий голос звал его:

- Господин Хесусо, там пришли люди, люди в форме, просят вас, я не знаю, что они хотят, господин, это, наверное, военные, но они ничего не сказали мне, только...

Он резко приподнялся на кровати и непонимающе уставился на полную чернокожую женщину. Та, видимо, заметила его недоумение и вновь залопотала, выпучив свои глаза:

- Это я, Фермина, господин. Они просили, чтобы вы быстрей вышли к ним, наверное торопятся. Что сказать им?

Отстранив ее, Хесусо Арагонес сунул ноги в домашние тапки, стоявшие возле кровати и вышел в патио. Послеполуденное солнце слепило его, и он не сразу разглядел несколько солдат и стоящего перед ними офицера. В голове теснились обрывки какого-то странного сна. Собака... Hепонятное оружие в его (в его ли?) руках... Его сонные мысли прервал офицер, кашлянувший в кулак:

- Капитан Арагонес, по решению военного трибунала вы приговариваетесь к смертной казни через расстрел. Я имею полномочия привести приговор в исполнение немедленно.

- Позвольте, какой приговор, какой трибунал? - прошептал Хесусо, и не узнал своего голоса.

- Капитан, я не намерен обсуждать с вами ваши преступления перед испанской Короной. Лоренсо, отведи капитана к стене.

Сзади завыла Фермина, но Хесусо Арагонес уже не слышал ничего, кроме гулких шагов солдат и такого же гулкого сердца, вырывающегося из горла. Его поставили к красной стене и завязали глаза черной тряпкой.

- Сигару, капитан? - голос офицера ворвался внутрь Хесусо, заставив его вздрогнуть.

- Hет, разрешите мне снять эту повязку, - и не дожидаясь разрешения, он сорвал тряпку и увидел за спинами солдат Фермину, которая всхлипывая и причитая, показывала в его сторону одной рукой, а другой держала за рукав худощавого молодого человека с мольбертом, перекинутым через плечо.

- У вас не будет времени на позирование, Арагонес, - с ухмылкой произнес офицер и поднял короткую саблю вверх. Штыки солдат блестели ручными молниями на жарком солнце. А время все также стекало жирными пятнами с их лиц. Хесусо подался вперед, и вдруг, неожиданно для себя, вспомнил свой странный сон.

лето 2001 г.

Content

Емельянов А & Олег Л
Шедевр