Феникс Кока

Триста тридцать четвёртый день

К О К А Ф Е Н И К С

Т Р И С Т А Т Р И Д Ц А Т Ь

Ч Е Т В Е Р Т Ы Й Д Е Н Ь

333 дня шел дождь. А потом выглянуло солнышко. Людвиг ожил и вылез погреться, сонно урча. Хозяина не было дома, и тихое течение света иногда нарушали только мухи, вяло пролетая мимо. Обычно, Людвиг не зевал, и схватывал всякую дрянь, раздражавшую его. Конечно, если это не угрожало самому существованию. Если же противник превышал силы, то Людвиг предпочитал выждать или убежать.

Но теперь ему хотелось спать, и для этого были самые идеальные условия. Только что покончив со всем движущимся, могущим нарушить сон его, он грелся на солнышке и урчал.

Казалось с этой стороны покой обеспечен. Как вдруг уши его прянули - в форточку влетела большая синяя муха. Он открыл глаз и заметил, как летя к столу, муха начала пухнуть и увеличиваться. Людвиг открыл второй глаз: "Собака!" - пронеслось в его голове - завизжал и бросился прочь. Но дверь была закрыта, и он забился под кресло.

На столе сидела огромная муха, размером с доброго петуха, и чистила свои крылья, прозрачные и сияющие зеленью.

Людвиг трясся под креслом, готовясь к бою. Но муха была совершенно спокойна и безразлична к котовьему поведению. Вдруг луч солнца лизнул медаль на толстой дымчатой шее Людвига, и зайчик влетел мухе в левый глаз, выглядевший как черный шарик. Животное встрепенулось и насторожилось. Людвиг следил: сомнений не было - это огромнейшая муха, каких не бывает! Но и он был огромный кот. Да что огромный! Он был самый большой кот в обществе, где председателем был его хозяин. Был, правда, еще Большевик, но сдох, как собака, перед самым фестивалем, и Людвиг взял золото. А теперь вот это золото подводит: прямо в глаз этой собаке попало! "Здоров гад, - сообразил Людвиг, - и страшен".

Муха, заметив Людвига, напротив, улыбнулась, и приветствовала его поклоном. Людвиг растерялся, но из-под кресла не вылез, помня, что рисковать собою в такие дни по меньшей мере глупо.

"Какая тонкая шея, - подумал Людвиг, и лапы его скользнули по паркету, - какая грудь! Черт возьми, хороша! И довольно приветлива!"

Тут муха поклонилась вторично, и Людвиг повел хвостом в знак признательности.

Заговорили. Оказалось, что это молодой мухер, именем Мейракс, что называется котенок, прилетел издалека, устал и был бы благодарен Людвигу за прием и угощение.

Людвиг, не переставая любоваться свободою шести изящных лап и наслаждаясь тягучей обворожительностью голоса своего нового знакомого, степенно подошел к двери, встал на задние лапы, нажал передними на ручку и вывалился из комнаты.

Через некоторое время все под тот же льющийся мед рассказа Мейракса об утреннем туалете, необходимо выполняемом каждым уважающим себя мухером, Людвиг появился в проеме двери с мышью в зубах. Мягко подойдя к Мейраксу, он положил добычу, отошел и, поклонившись, пригласил юношу откушать, а заодно рассказать о себе подробнее. Он страсть как любит истории из жизни! А тут этот дождь, никуда не пойти, прикрывая дверь, мурлыкал Людвиг, - да и вообще он рад знакомству, и, что говорить, интересуется гостем!

Мейракс внимательно посмотрел на Людвига, и принялся за угощение. Держа двумя лапами еще теплый пушистый лакомый комочек, он проколол кожу единственным зубом и тянул кровь через черную трубочку хобота, оценивающе причмокивая. Людвиг, тем временем поправив сбившуюся на охоте медаль, поерзал и полуприлег на брюхо, в предвкушении ему одному известного, водя хвостом влево и вправо.

- Спасибо, уважаемый. Теперь позвольте немного о себе. Кругом шел дождь и, если бы не вы, Людвиг, я бы просто был вынужден умереть.

Кот мяукнул. - Да, да! Не удивляйтесь. Я существо свободное и не могу сидеть под крышей 334 дня. Я вылетел, но я тоже смертен, как и вы! Что тут удивляться, когда живешь вторую жизнь, когда так свежо воспоминанье о спорах Гермеса и Афродиты из-за тебя! О, Людвиг! Ведь именно поэтому я так велик, что вел двойную жизнь.

Людвиг открыл рот и не мяукнул. Юноша как-то по-женски поправил крылышко и отставил третью левую лапку. У Людвига похолодело внизу живота и помутилось в глазах...

Все 333 дня хозяин Жираев, председатель Кошоба им. В. И. Ленина, не выпускал свою надежду - "Дымчатого Гиганта" на прогулку. Конечно, Жираев знал, что будущему медалисту нужен свежий воздух, и, надевая на Людвига красный кожаный поводок, вываживал его в парк Пражабушкина, но это было не то! Они шли главной аллеей, мимо каруселей, где кричали ненавистные Людвигу дети, и мели дорожки гнусные дворники. Естественно, что в таком Содоме, кроме встречи с собаками, нечего было ожидать. Конечно, Жираев также понимал, что Людвигу необходимо бывать в кошачьей компании, и водил его к кошке Селене - секретаршиной. Запирали их в комнате и ждали. Селена бросалась на Людвига и начинался бой. Собственно, дрались они за дело.

С некоторых пор Людвиг стал замечать за собою одну особенность. А именно, ему надоели кошки. Однажды, еще до этого проклятого дождя, он встречался с одной симпатичной кошечкой Анфисой. И были славные ночи, турниры, победы. Но как-то Селена-секретаршина появилась с молодым красавцем перед ночной публикой. И Людвиг, забыв обо всех дамах, обратился к нему. Юноша был изящен и грациозен. Все в нем было на своем месте, и радовало глаз. Ступал мягко, бился отважно, любил горячо. Людвиг влюбился в Эндимиона. Он изодрал Селену, бросил Анфиску, наплевал на всех и начал гулять с Эндимионом. Последнему это очень нравилось. Они проводили напролет все ночи, и только утром их растаскивали хозяева: вместе охотились, вместе спасались от мальчишек и дворников. Ни один пес не отваживался напасть, когда они, шипя, занимали круговую оборону. Людвиг просто готов был сидеть и любоваться своим юным другом.

И вот в самый разгар этой дружбы, когда между ними установились самые тесные отношения, и Людвиг даже оставил тьму, т.е. кошачий свет, пошел этот проклятый дождь.

Жираев не выпускал Людвига, а под окнами с вечера и до утра кричал Эндимион. Потом он затих. Жизнь Людвига уткнулась в сон, еду и игру с бантиком, которым его донимал ненавистный хозяин. Потом, откуда ни возьмись, стали наезжать фотографы, привозили кошек, снимали отдельно и вместе, лезли в интимную жизнь. Было очень плохо...

Именно тогда Жираеву привезли из Сингапура кошачий каталог. Идея очень увлекла председателя, но в процессе работы над собственным детищем, пришла в голову гениальная мысль - выпустить кошачий порнографический журнал. Надо сказать, что сам Жираев был строен, высок и охотно делил свои природные данные с представительницами прекрасного пола. Однажды, он у секретарши просматривал очередной "PLAYBOY", вытянув свою жирафью шею, как наудачу Селена начала заниматься онанизмом. Жираев вытянулся еще больше и было видно, как сигнал бежал по нему от низа живота до головы и, м.б. обратно.

"Так, - подумал Жираев, - чем коты хуже людей..." Позвал секретаршу и сообщил о своем историческом решении. Были приглашены надежные люди, и в полной тайне потекли нелегкие трудовые будни.

Людвига заставляли делать такие фигуры, что сейчас перед этим созданием на шести лапах и говорить стыдно. О возвращении к Эндимиону не могло быть и речи. Шел дождь, да и фотографы... Сначала Людвиг надеялся, что среди множества котов и кошек случайно привезут и Эндимиона, но когда понял с кем имеет дело, то стало ему ясно, что такое прекрасное создание не сможет находиться в той грязи, в какую попал он.

Мухер предложил помочь Людвигу. План был прост и мог удасться, если принять во внимание размеры мухера. Начали действовать. Прекрасный Мейракс впился хоботком в основание хвоста Людвига, обхватив шестью лапами его упругое тело, и поднялся в воздух, мелодично жужжа. Развернулся в направлении к форточке. Было решено, что Мейракс спустит Людвига на крышу, а дальше проблем не было. Людвиг бы давно и сам ушел, но 18-ый этаж предполагал смерть при прыжке. Летели. Людвиг ликовал - он в последний раз осматривал ненавистную квартиру, и готов был покинуть ее навсегда, к тому же с таким спутником жизни! Вдруг он рухнул вниз, на подоконник, повалив любимые цветы хозяина - флоксы. Людвиг сам не раз видел, как по ночам хозяин в лунном свете становился на колени, упирался руками в пол, вытягивал длиннющую шею, и пожирал благоухающие цветки, а затем и зелень. Лунный свет, проходя сквозь тюль, пятнами играл на длинном и стройном теле хозяина... Людвиг закрывал глаза. Он ничего не понимал в этом...

И вот он упал на эти цветы, как обжегся. Все посыпалось с грохотом. Людвиг отскочил под кресло и ждал. Он уже рад был, что упал на подоконник, а не за окно. Обрадовался и вдруг вспомнил о Мейраксе.

- Я понял, Людвиг, твой хозяин - колдун. Когда я пролетаю через форточку, я становлюсь обыкновенной мухой, т.е. маленькой мушкой. И мне, конечно, не удержать тебя!

Пока Мейракс это говорил, Людвиг завороженно смотрел на него, и его обливало какою-то истомою. Вдруг он понял, что не сможет жить без Мейракса, и сказал ему это. Юноша выслушал очень серьезно и сказал, что, хотя мухи и не вьют гнезд, и не живут в жилищах, а постоянно странствуют, но он охотно сделает исключение Людвига ради, и погостит некоторое время, пока в нем будет нужда. А спать будет под крышей, там не мокро.

Людвиг ликовал. Он поймал еще одну мышь и потчевал ею гостя. Тут они вспомнили, что Мейракс не успел рассказать о себе. Людвиг устроился поудобнее в кресле огромной пепельной горой. Он замер. Сейчас в одну минуту могли рухнуть все надежды. Что если он плохих кровей?! Но если из цивилизованного мира! Хвост Людвига застучал по полу. Мейракс рассказывал.

- Когда-то давным-давно я, конечно, как и ты, надеюсь, не был тем, что я сейчас, т.е. мухой, а был известным писателем, хотя и звали меня Мухиан. Любил я лежать в тени своего дома, и чтобы молодая рабыня щекотала перышком в моем ухе. Любил лежать и рассказывать забавные истории, а отроки, без единой пушинки на лице, в коротких тогах записывали мои речи. Гермес и Афродита были моими спутниками, и жизнь была куда чудеснее, чем теперь!

Людвиг, зажмурив глаза, слушал голос Мейракса, и ощущал текущий по жилам бальзам, и слышал флейту, льющую мелодию, усыпляющую его. Ему уже снился сон, что они сидят на крыше с Мейраксом, который превратился в Эндимиона, и для их чувств нет никаких преград. А Мейракс наигрывал, как он предавался любви и гастрономическим удовольствиям тогда, в лучшей своей жизни...

Когда Жираев открыл беззвучный французский замок, и разделся, как всегда догола прямо в прихожей, он услышал в гостиной незнакомый голос. Прислушался. Некто нес какую-то околесицу, словно прочитывая биографию античного времени. Но кто? И кому?!

Судя по голосу, юноша, рассказывал об Афинах и тамошней жизни. Жираев хмыкнул про себя, подкрался на цыпочках и заглянул, вытянувшись, в окошко над дверью.

Что он там увидел! Волосы встали у него на голове, и судорога скрутила горло! Все флоксы были разбросаны и погибали на полу. Его коллекция флоксов! Его лакомство! Его пища! Его жизнь! Людвиг спал в кресле серой горой. По столу же прохаживалась какая-то отвратительная дрянь. Это была невероятных размеров муха - ростом с хорошего петуха. Она-то и рассказывала историю якобы своей жизни. На тоненькой шее мухи блестела золотая медаль Людвига, которая столько стоила Жираеву: припомнились взятки всем райкомовским работникам снизу до верху, и как он лизал им жопы сверху до низу, вспомнилась и "загадочная" смерть Большевика. Но что это! Муха остановилась, подцепила двумя лапами цветок флокса, протянула свой мерзкий хоботок и увлеченно, с блаженством долго говорившего, начала сосать сок.

Жираев охнул, как баба, руки его опустились. Он оказался на четвереньках, и в диком ужасе и злобе вполз в гостиную. Муха отшвырнула высосанный цветок, и так закончила речь:

- За это, Людвиг, меня растерзали собаки. При этом кошмарном слове Людвиг открыл глаза и кошмарная картина встала перед ним. С криком "Убью, суку!" его хозяин на четвереньках, покрывшийся темно-красными пятнами, бросается на Мейракса и прихлопывает его на месте. Тогда, сам не свой, Людвиг, дико визжа, бросается на длинную пятнистую шею хозяина и вонзается в яблочко зубами. Хозяин падает - Людвиг с ним, и рвет его шею, пока он не перестает трепыхаться. Потом он прыгает к столу, и глядит на мертвого Мейракса. Удар хозяина не изменил красоты его. И Людвиг невольно залюбовался. Но, вспомнив, что Мейракс мертв, он заплакал. В ушах у него все еще играла флейта, и он слышал последнюю бессмысленную фразу. Даже не фразу, а слово "собаки", или это уже хозяин кричал? Людвиг обернулся на труп хозяина, но там лежало какое-то уродливое пятнистое животное, с нарушенными пропорциями, широкое внизу и утончающееся к голове. Мерзкое, притом с разодранной безобразно шеей. Опять повернулся к Мейраксу - на бездыханной груди светилась золотая медаль, которую он подарил другу на память. И вот, он мертв! Это пятнистое чудовище убило его друга. Слезы капали из глаз Людвига, и он нагнулся лизнуть его в хобот.

Пепельно-серый кот над огромной мертвой мухой - и капающие слезы и поцелуй.

И тогда мухер воскрес, душа вернулась, подняла тело и заставила лететь прочь. Вылетая через форточку, он превратился в маленькую муху, и исчез в небесах.

Людвиг остался один, и как бы помешавшись рассудком, смеялся и плакал. Он не успел прийти в себя, как ввалились какие-то дворники, накинули на него сеть, и увезли. Служащие "collegium funerarium" унесли на носилках жирафу. К ночи дверь была опечатана.

А наутро первая полоса "Кошачьей правды" была набрана огромным шрифтом. Сообщалось:

З А Г А Д О Ч Н О Е

И С Ч Е З Н О В Е Н И Е ?

Вчера на квартире небезызвестного председателя Кошоба им. В.И. Ленина гр. Жираева по разрешению прокурора города тов. Бесых, был произведен обыск в связи с исчезновением гр. Жираева из общественной жизни без предупреждения с чьей-либо стороны. В гостиной на полу обнаружен труп огромной жирафы с перегрызенным горлом. Кот гр. Жираева по кличке "Дымчатый Гигант", известный широким общественным слоям, как у нас в стране, так и за рубежом, в качестве золотого медалиста I-го международного фестиваля "Тов. Кот", по подтвержденным экспертизой данным, совершивший это убийство, взят под стражу. Ведется следствие. Следователем назначен тов. Молохов. Наш спец. корр. встретился с тов. Молоховым, и задал ему несколько вопросов, ответы на которые мы любезно предоставляем вашему вниманию.

- Что вы можете сказать о судьбе гр. Жираева? - Я думаю, что он скоро отыщется. - Вы думаете он бежал, у вас есть основания для такой версии? В нашей профессии нельзя быть голословным. Дело в том, что при обыске обнаружено одно обстоятельство, проливающее свет на это загадочное исчезновение.

- Не могли бы вы подробнее объясниться? - С удовольствием. Но думаю, что многим кошатникам придется не по себе! - И все же? - Дело в том, что в бумагах гр. Жираева, а точнее сказать в тайнике обнаружена верстка первого номера журнала "PLAYCAT". Это порнографический кошачий журнал, кстати сказать, хорошо сработанный и любопытный. Видно, что делали профессионалы, т.е. люди знающие толк в этом деле, хотя аналогов в мире нет!

- Скажите, а кто его делал, и где? - В этом у следствия как раз затруднений не было. Т.к. гр. Жираев, ген. директор и основатель журнала, дает подробную историю создания на первых ста страницах. Он забавно, непонятно на что рассчитывая, рассказывает обо всем, что касается журнала. И надо сказать, они понимали, что делали. А делали у нас, представьте себе!

- На кого ориентирован журнал? - Журнал ориентирован на западного читателя, понимающего в кошачьей половой жизни, но там же найдены и списки так называемых подписчиков в разных концах нашей страны. Причем среди них есть очень известные лица. Почти все они арестованы и отданы под следствие. Думаю, что этим любителям клубнички придется пока посидеть на следственном пайке. Простите за каламбур. Кстати, журнал планировалось издавать на четырех европейских языках. Это была хорошо организованная мафия, которую нам удалось накрыть одним ударом. В настоящее время почти все они находятся под следствием. Ну, а Кошоб им. В.И. Ленина пришлось ликвидировать, потому что сами понимаете...

А гр. Жираев, я уверен, скоро будет задержан. - И последний вопрос.

- Да, пожалуйста.

- Что будет с "Дымчатым Гигантом"?

- Есть уже сейчас хорошие предложения по поводу устроения его судьбы. Кот не виноват. Это установлено! Теперь он является собственностью государства. Близится аукцион Фэсби, а стране нужна валюта. Поэтому, думаю, пойдет с молотка - у него известное имя теперь, благодаря стараниям гр. Жираева.

- Спасибо, тов. Молохов. - Не за что! Всегда рад удовлетворить общественное любопытство!" Солнце светило 333 дня, а потом опять пошел...

написал Кока Фениксъ

Content

Феникс Кока
Триста тридцать четвёртый день