Джулия ГАРВУД

ДАР

Пролог

Англия, 1802 год

Прибывшие на свадьбу гости непременно должны перебить друг друга. Для Оливера Лоуренса это само собой разумелось, вопрос был только во времени.

Безусловно, барон Оливер Лоуренс предпринял все меры предосторожности, ведь именно его замок был избран королем Георгом для совершения брачной церемонии. До прибытия его величества барон исполнял обязанности хозяина дома. И делал он это с тем же удовольствием, с каким подвергся бы трехдневной порке. Но приказ исходил от короля, и Лоуренс, человек преданный и законопослушный, беспрекословно повиновался.

Оба семейства. Уинчестеры и бунтовщики Сент-Джеймсы горячо протестовали против его назначения. Но поднятый ими шум не имел серьезных последствий, поскольку король решил поступить по-своему. Барон Лоуренс хорошо понимал, что стояло за чтим повелением короля. К несчастью, он был единственным человеком в Англии, который поддерживал отношения как с семейством невесты, так и с семейством жениха.

Именно данное обстоятельство, как и вся ситуация, барону и не льстило. Он полагал, что все эти треволнения способны только сократить срок его и так не слишком длинной жизни. Поскольку церемония должна была происходить на нейтральной почве, король свято верил, что собравшиеся будут вести себя пристойно. Но Лоуренс не льстил себя надеждами на сей счет.

Окружавшие его люди были настроены крайне агрессивно. Одно неверно сказанное слово, один неверно воспринятый взгляд или жест могли стать той искрой, от которой вспыхнет пожар. Только Богу было известно, как чесались у всех этих людей руки, как они жаждали крови, потоков крови. Это было написано на лицах всех присутствующих.

Между расположившимися в зале двумя враждующими семействами на стуле с высокой спинкой восседал епископ в белых церемониальных одеждах. Взгляд его был устремлен прямо перед собой, он старался не смотреть налево, где сгрудились Уинчестеры, в то же время он старался не замечать и разместившихся справа людей Сент-Джеймса. Чтобы как-то занять время, священник барабанил кончиками пальцев по деревянной ручке кресла. У него был вид человека, страдающего от надвигающегося приступа тошноты. Время от времени он вздыхал, издавая при этом тонкий, жалобный звук, напоминавший барону всхрапывание старой больной кобылы. Только эти звуки и нарушали гнетущую тишину, царившую в огромном зале.

Лоуренс в отчаянии покачал головой. Он знал, что епископ не в состоянии прекратить кровопролитие, если оно назреет. Жених и невеста ожидали в отдельных комнатах наверху. Только после того как приедет король, их приведут или приволокут силой. Господи, помоги этим двоим, так как ад готов разверзнуться у них под ногами.

Этот день и в самом деле был днем гнева. По периметру зала между воинами короля Лоуренсу пришлось дополнительно выставить людей из собственной стражи. Это было неслыханно для брачной церемонии, как неслыханно было и то, что прибывшие гости были одеты и вооружены как для сражения. Уинчестеры были так тяжело экипированы, что едва могли двигаться. Их высокомерие было оскорбительным, а лояльность – более чем сомнительной. И все же Лоуренсу было трудно осуждать этих людей. Конечно, он расценивал их поведение не только как вызов королю, но и как осуждение своего беспрекословного подчинения монарху. Но что греха таить, король был глуп, как утка.

Вся Англия знала, что он свихнулся, но никто не отваживался произнести это вслух. Смельчак, посмевший сказать правду, тут же лишился бы языка, и это было бы еще самым милосердным наказанием. Свадьба, которая вот-вот должна была состояться, была достаточным свидетельством для самого ярого приверженца короля, что их господин действительно тронулся умом. Король как-то говорил Лоуренсу, что хочет всех примирить в королевстве. У барона тогда даже не возникло желания возразить против этой детской наивной мечты.

Но, несмотря на свое реальное или мнимое безумие, Георг оставался их королем, и гости, будь они прокляты, должны оказать ему должное почтение. Нельзя терпеть их вызывающее поведение. Вот двое из самых опытных бойцов семейства Уинчестеров, дядья невесты, недвусмысленно поглаживают эфесы своих шпаг. Воины Сент-Джеймса, заметив это, немедленно отплатили тем же, сделав дружный шаг вперед. Но они не притронулись к своему оружию, хотя, по правде говоря, большинство из них и не были тяжело вооружены. На лицах Сент-Джеймсов промелькнули презрительные улыбки. Лоуренс подумал, что ухмылки их весьма красноречивы.

По численности Уинчестеры в шесть раз превосходили клан Сент-Джеймсов. Но это не давало им никаких преимуществ. Сент-Джеймсы были более жестокими. Об их преступлениях ходили страшные легенды. Поговаривали, что они были способны вырвать человеку глаза за один недружелюбный взгляд; они били человека в самые уязвимые места только для того, чтобы услышать, как он завоет от боли; и только Бог знает, как они расправлялись со своими врагами. Душераздирающих способов было слишком много, чтобы пытаться их представить.

Внимание Лоуренса привлекло волнение, возникшее во внутреннем дворе замка. По ступеням вверх бежал личный помощник короля, человек с мрачным выражением лица, по имени сэр Роланд Хьюго. На нем был праздничный наряд, но его яркие красные чулки и белая туника делали его грузную фигуру похожей на тумбу. Лоуренс подумал, что Хьюго чем-то напоминал ему надутого петуха. Но поскольку тот был лучшим другом барона, Лоуренс устыдился своих недобрых мыслей.

Приятели крепко обнялись. Потом Хьюго отступил на шаг и приглушенным голосом сказал:

– Я скакал впереди последнего королевского отряда, король будет здесь с минуты на минуту.

– Господи, благодарю тебя за это, – с явным облегчением сказал Лоуренс и промокнул льняным платком бисеринки пота со лба.

Хьюго бросил взгляд через плечо Лоуренса и покачал головой.

– У тебя в зале веселье, как на кладбище, – прошептал он. – Ты что, не нашел времени развеселить гостей?

Лоуренс смерил его скептическим взглядом:

– Развеселить? Боюсь, Хьюго, что только человеческое жертвоприношение могло бы их слегка взбодрить. Это же варвары.

– Теперь я понимаю, что только чувство юмора помогло тебе дожить до нашего прибытия, – ответил его друг.

– Я не шучу, – взмолился барон. – Ты тоже перестанешь улыбаться, Хьюго, когда увидишь всю неустойчивость этой ситуации. Уинчестеры пришли сюда, друг мой, не с подарками. Они вооружены с ног до головы, как для сражения. Да, да, это правда, – поспешно добавил он, заметив, что его друг недоверчиво покачал головой. – Я попытался убедить их оставить оружие у входа, но они не захотели и слышать об этом. Они не слишком сговорчивы.

– Это мы еще посмотрим, – проговорил Хьюго. – Очень скоро воины конного сопровождения короля обезоружат их. Будь я проклят, если позволю нашему повелителю появиться в столь небезопасном месте. Это свадьба, а не поле брани.

Хьюго оказался верен своей угрозе. Уинчестеры, как только услышали приказ разъяренного королевского советника, тотчас сложили оружие в углу огромного зала. Для убедительности требование было подкреплено несколькими десятками верных солдат, окруживших гостей кольцом. Разбойники Сент-Джеймса также вынуждены были сдать оружие.

Лоуренс решил, что, если когда-нибудь ему доведется рассказывать об этом, мало кто ему поверит. К счастью, король Георг так и не узнал, какие крайние меры были приняты для обеспечения его безопасности.

Как только король Англии вошел в огромный зал, епископ поднялся с кресла, преклонил голову перед ним и жестом пригласил его сесть.

За королем, нагруженные документами, проследовали два королевских барристера.

Лоуренс подождал, пока его господин усядется, потом поспешно подошел к нему и преклонил колено. Громким отчетливым голосом он произнес торжественный обет верности, рассчитывая, что его слова заставят гостей проявить должное почтение к королю.

Король положил свои большие руки на колени и наклонился вперед.

– Твой патрон доволен тобой, барон Лоуренс. Я – ваш король и отец, защитник всех подданных, не так ли?

Лоуренс был готов к этому вопросу. Король взял привычку именовать себя так несколько лет назад, и при каждом удобном случае он искал в своих поступках подтверждения отцовского отношения ко всем людям, к любому человеку, живущему в стране.

– Да, милорд, вы – король-отец, защитник всех людей.

– Вот молодец, – прошептал король, протянул руку и погладил Лоуренса по лысеющей голове.

Барон смутился и покраснел. Король обращался с ним, как с юным оруженосцем. Но что было еще неприятнее, он вынуждал себя таковым чувствовать.

– Теперь встань, барон Лоуренс, и помоги мне ничего не упустить из этого важного события, – приказал король.

Лоуренс немедленно все исполнил. Когда же он взглянул на своего повелителя поближе, то только большим усилием воли сумел подавить подступившее к сердцу чувство сострадания. Он был ошеломлен теми удручающими внешними переменами, которые произошли в короле. В молодости Георг был очень привлекательным мужчиной. Годы не пощадили его. Щеки и подбородок короля стали одутловатыми, углубились морщины, под глазами набрякли мешки усталости. На нем был простой парик с вьющимися локонами, но его цвет еще более подчеркивал нездоровый и утомленный вид короля.

Король улыбнулся своему вассалу с выражением простодушного ожидания. Лоуренс засиял в ответ. На лице его повелителя было написано столько доброты и искренности, что барон почувствовал себя глубоко несчастным. В течение многих лет, до того как болезнь затуманила его разум, Георг действительно был более чем король. Его отношение к своим подданным было на самом деле отношением мудрого отца к своим детям. Этот человек заслуживал лучшей участи.

Барон подошел к королю, встал рядом с ним, потом обернулся к группе людей, которые казались ему особенно опасными, и дрожащим от ярости голосом крикнул:

– На колени!

Все преклонили колени.

Хьюго с неподдельным изумлением вглядывался в лицо Лоуренса. Он действительно не представлял себе, что его друг мог быть столь грозным. Да и сам Лоуренс до сегодняшнего дня не мыслил себя в такой роли.

Королю понравилось это единодушное проявление верноподданнических чувств. А большего ему и не нужно было.

– Барон! – Он бросил взгляд в сторону Лоуренса. – Немедленно пойди и приведи жениха и невесту. Становится поздно, а впереди еще много дел.

Когда Лоуренс, получив приказ и поклонившись королю, направился к двери, тот, повернувшись в кресле, взглянул на Хьюго сверху вниз:

– Так где же дамы? Осмелюсь заметить, я почему-то не вижу ни одной. Отчего это так? Я спрашиваю, сэр Хьюго.

Хьюго очень не хотел говорить королю правду, состоящую в том, что присутствующие здесь мужчины явились не на свадебный пир, а на оргию кровавой мести. И женщинам не было здесь места. Но такую правду нельзя было открывать королю.

– Да, мой король-отец, – выпалил Хьюго. – Я так же, как и вы, заметил отсутствие дам.

– Но почему это так? – продолжал настаивать на более конкретном ответе король.

Из головы Хьюго улетучились все мало-мальски правдоподобные объяснения, уступив место полной сумятице. В отчаянии он обратился к приятелю:

– Почему это так, Лоуренс?

Барон был уже у выхода. В голосе друга он уловил панические нотки и тотчас повернул назад.

– Поездка сюда была бы слишком утомительной для таких… таких нежных леди, – выпалил он первое, что пришло ему в голову.

Большого труда стоило ему произнести эту фразу до конца. Это была откровенная ложь: любой, кто имел хоть малейшее представление о «нежных леди» семейств Уинчестер и Сент-Джеймс, знал, что нежности в них было ничуть не больше, чем в диких кошках. Но провести короля ничего не стоило, быстрый кивок его головы свидетельствовал, что объяснение вполне удовлетворило монарха.

Барон немного помедлил, чтобы еще раз взглянуть на Уинчестеров. Ведь это их поведение в первую очередь стало причиной его невольной лжи. Затем он наконец отправился выполнять поручение.

Первому предстать перед собранием надлежало жениху. Как только высокий долговязый маркиз Сент-Джеймс вошел в зал, присутствующие расступились перед ним, образуя широкий коридор.

Вошедший в зал жених больше всего напоминал могучего воина, внимательно всматривающегося в строй своих подчиненных. Будь он более невзрачным, Лоуренс легко мог бы представить его этаким молодым заносчивым Чингисханом. Но назвать маркиза невзрачным никак было нельзя. Природа одарила его темными, с каштановым отливом волосами и ясными зелеными глазами. У него было худощавое, с тонкими чертами лицо и уже сломанный в поединке, который он, несомненно, выиграл, нос. Небольшая горбинка на переносице, слегка портившая его профиль, тем не менее еще больше подчеркивала его красоту.

Натан, так звали его близкие, был одним из самых юных знатных вельмож государства. Ему едва исполнилось четырнадцать лет. Могущественный граф Уэйкерсфилд, его отец, не мог присутствовать на церемонии бракосочетания, так как находился за пределами страны, выполняя важное королевское поручение. О происходящих же сегодня событиях граф вообще не имел ни малейшего представления. Барон знал наверняка, что тот придет в ярость, узнав об этом. Даже в самом спокойном состоянии граф был очень неприятным человеком, но если его выводили из равновесия, он становился мстительным и злобным. Было хорошо известно, что по раздражительности и порочности он стоил всех членов клана Сент-Джеймсов, вместе взятых. Лоуренс не без основания полагал, что именно поэтому семейство обращалось к нему для решения всех важнейших вопросов внутренней жизни.

И все же при всей своей неприязни к графу барон не мог не восхищаться Натаном. Он проводил с мальчиком много времени и каждый раз замечал, что, внимательно выслушивая суждения других, он всегда поступает по-своему. Это верно, что ему всего четырнадцать лет, но так же верно и то, что он уже стал самостоятельным мужчиной. Лоуренс уважал его и немного сочувствовал, потому что ни разу не видел улыбки на его лице. Это вызывало чувство сострадания.

Клан Сент-Джеймсов никогда не называл юного маркиза по имени. Они именовали его просто «мальчик», потому что ему еще предстояло заслужить право на имя. Они должны были сначала его испытать. Конечно, родственники ни минуты не сомневались в том, что мальчишка везде преуспеет. Они знали, что он рожден повелевать.

Судя по его росту, он должен был превратиться в настоящего великана, и семейство надеялось, что он со временем воспитает в себе и другую фамильную черту – неимоверную жестокость. В конце концов, он был одним из них, и на его плечи должны были лечь определенные обязанности.

Пока маркиз подходил к королю Англии, он не отрываясь смотрел на него. Барон пристально наблюдал за юношей. Он помнил, что дядья посоветовали ему не преклонять колени перед королем до тех пор, пока ему не велят сделать это.

Натан пренебрег их наставлениями. Он опустился на одно колено, склонил голову и четким, твердым голосом произнес обет верности королю. И когда король спросил, является ли он для юноши его патроном, подобие улыбки появилось на молодом прекрасном лице.

– Да, милорд, – ответил маркиз. – Вы – мой король и отец.

Барон откровенно любовался этим юным аристократом. По улыбке короля он мог догадаться, что и тот был доволен. Но вот к родственникам Натана это не относилось. Они метали яростные взгляды, готовые каждую минуту перейти к открытой конфронтации. Уинчестеры почувствовали себя несколько увереннее. Они радостно пересмеивались.

Внезапно Натан проворно вскочил на ноги. Он повернул голову в сторону Уинчестеров и долго не отводил от них пристального взора. Ледяное выражение его лица, казалось, мгновенно остудило их дерзкую наглость. Маркиз продолжал смотреть на них до тех пор, пока эти люди не потупили взоры. Мужчины Сент-Джеймс не могли скрыть своего одобрения.

Но юноша не обратил никакого внимания на своих родственников. Он стоял прямо, уверенно расставив ноги, сжав руки за спиной, и смотрел перед собой. Лицо его выражало скуку.

Лоуренс встал так, чтобы Натан мог его видеть, и кивнул. Он хотел, чтобы юноша знал, что барон очень доволен его поведением.

Натан ответил Лоуренсу быстрым кивком. Барон спрятал улыбку. Своеволие мальчишки согревало ему сердце. Он поступил наперекор семье, пренебрег ужасающими последствиями, которые наверняка грядут, но поступил он должным образом. Лоуренс почувствовал отцовскую гордость, и это было довольно странно, поскольку он никогда не был женат и не имел собственных детей.

Ему было любопытно, сумеет ли Натан сохранить маску равнодушия и скуки на протяжении всей этой длительной церемонии. Именно с этой мыслью он и направился за невестой.

Едва поднявшись по лестнице, он услышал ее всхлипывания. Время от времени они прерывались рассерженным мужским голосом. Барону пришлось дважды постучать в дверь, прежде чем граф Уинчестер, отец невесты, распахнул ее. Лицо графа было красным от гнева.

– Уже давно пора, – прорычал граф.

– Король задержался, – ответил барон. Граф раздраженно кивнул.

– Зайди, Лоуренс. Помоги, дружище, отвести ее вниз. Она чуточку упрямится.

В голосе графа прозвучало такое неподдельное изумление, что барон не смог сдержать улыбки:

– Я слышал, что упрямство характерно для невест столь юного возраста.

А я никогда не подозревал об этом, – пробормотал граф. – Хотя, по правде сказать, я вообще первый раз остался с Сарой наедине. Я даже не уверен, знает ли она наверняка, кто я, – добавил он, немного помолчав. – Безусловно, я ей сказал об этом, но ты сейчас сам убедишься, способна ли она что-либо воспринимать. Я не мог даже представить, что с ней будет так трудно.

Лоуренс не мог скрыть своего возмущения, услышав откровения графа.

– Гарольд, – обратился он к графу по имени, – если мне не изменяет память, то, кроме Сары, у тебя есть две другие дочери, и обе они старше этой девочки. И я не понимаю, как можно быть таким…

Граф не дал ему закончить.

– До настоящего момента мне не приходилось бывать ни с одной из них, – проворчал он.

Лоуренс подумал о том, насколько цинично это признание. Он покачал головой и проследовал за графом в комнату. Здесь он и увидел невесту. Она сидела на краю подоконника и смотрела в окно.

Девочка тотчас прекратила всхлипывать, как только увидела вошедшего. Лоуренс подумал, что она была самой очаровательной невестой из тех, кого он когда-либо видел. Копна золотых волос обрамляла ее ангельское личико. На головке был надет венок из весенних цветов, а переносицу ее прелестного носика украшала россыпь веснушек. Карие глаза ее были полны слез, которые градом струились по щекам.

На ней было длинное белое платье, подол и рукава которого были отделаны кружевом. Когда она поднялась, расшитый пояс, обвивавший ее талию, упал к ногам.

Ее отец, не сдержавшись, громко выругался.

Она повторила его слова.

– Сара, нам пора спускаться вниз, – проговорил отец противным слащавым голосом.

– Нет.

Отчаянный вопль графа наполнил комнату:

– Когда я доставлю вас домой, моя юная леди, вы очень пожалеете о том, что подвергли меня этой пытке! Клянусь Богом, я превращу тебя в прах, будь уверена, подожди немного, и ты в этом убедишься!

Так как у барона не было ни малейшего представления о том, что подразумевает граф под этой абсурдной угрозой, он решил, что и Сара вряд ли поняла своего отца.

Девочка взглянула на него с непокорным выражением лица, затем опять громко зевнула и села.

– Гарольд, если ты будешь продолжать орать на свою дочь, это вряд ли поможет, – сказал барон.

– Тогда она получит хорошую оплеуху, – заявил граф. Он занес руку для удара и сделал угрожающее движение в сторону дочери.

Лоуренс встал у него на пути.

– Ты не ударишь ее, – сказал барон звенящим от гнева голосом.

– Она – моя дочь! – выкрикнул граф. – И все, что бы я ни сделал, дабы склонить ее к послушанию, будет законным.

– Сейчас, Гарольд, ты гость в моем доме, – ответил барон. Тут он понял, что тоже кричит, и тотчас понизил голос. – Дай-ка я попробую.

Лоуренс повернулся к невесте. Сару, как он заметил, совершенно не взволновал гнев отца. Она опять сладко зевнула.

Девочка явно нуждалась хотя бы в коротком отдыхе. Она нехотя позволила барону подвести себя к двери, но потом резко высвободилась из его рук и снова подбежала к подоконнику, чтобы прихватить старое покрывало, размеры которого по крайней мере в три раза превосходили ее собственные.

Потом она поспешила назад к барону, снова взяла его за руку, далеко обогнув при этом своего отца. Покрывало было накинуто на ее плечи и складками ниспадало сзади. Концы она надежно удерживала у своего лица.

Отец попытался отобрать у нее покрывало. Сара начала визжать, граф – громко браниться, а у барона тут же разболелась голова.

– Ради Бога, Гарольд, оставь это ей.

– Не оставлю! – заорал граф. – На эту штуку все обратят внимание. Я не позволю ей это взять.

– Хорошо, оставь ей это, пока мы не подойдем к залу, – настаивал барон.

Наконец граф сдался. Он красноречиво взглянул на дочь, встал впереди и повел всю маленькую процессию в зал.

Лоуренс ощутил, что ему хотелось бы, чтобы Сара была его ребенком. Когда она взглянула на него снизу вверх и так доверчиво улыбнулась, у него возникло внезапное желание подхватить девчушку на руки и приласкать ее. Но как только они приблизились к залу, она внезапно вновь резко переменилась. Отец опять попытался отобрать у нее покрывало.

Натан, как только услышал доносящийся из коридора шум, обернулся. Его глаза расширились от изумления. Действительно, трудно было представить себе нечто подобное. До этого момента он не проявлял никакого интереса к собственной невесте и даже не задавал уместных в подобных случаях вопросов, так как был уверен, что по возвращении домой, отец непременно найдет возможность расторгнуть этот брак. Именно по этой причине при виде девочки его изумление было столь неподдельным.

Невеста оказалась настоящим сорванцом. Натану потребовалось большое усилие воли, чтобы сохранить скучающее выражение лица. Вошедший граф Уинчестер производил больше шума, чем его дочь. Но зато она проявляла большую настойчивость. Вцепившись руками в ногу отца, девчонка пыталась свалить его массивную тушу на пол.

Натан улыбнулся. Его родственники проявили меньше сдержанности. Зал содрогнулся от их хохота. Уинчестеры, напротив, были в полном замешательстве. Граф, их негласный предводитель, наконец освободил ногу из цепких рук дочери и теперь был вовлечен в новую битву вокруг того предмета, что очень смахивал на старую лошадиную попону. Более того, в этой битве он явно терпел поражение.

Барон Лоуренс потерял последние остатки самообладания. Он схватил Сару, оторвал ее от пола, вырвал покрывало из рук ее отца и пошел к Натану. И, нисколько не церемонясь, протянул невесту и попону жениху.

Покрывало нужно было принять вместе с девушкой или выкинуть его. Натан как раз обдумывал свое решение, когда Сара увидела отца, направлявшегося в их сторону. Она быстро обвила шею Натана руками, окутывая его покрывалом и прячась в него сама.

Она все еще продолжала поглядывать через плечо, чтобы до конца убедиться, что отец ей уже не страшен. Когда Сара наконец почувствовала себя в безопасности, она обратила внимание на обнимавшего ее незнакомца. Долго и пристально вглядывалась девочка в этого человека.

Ее жених стоял как вкопанный. На лбу его была видна тонкая струйка пота. Он ощущал ее взгляд из своем лице, но еще не осмеливался взглянуть па нее.

Отец попытался отобрать у нее покрывало. Сара начала визжать, граф – громко браниться, а у барона тут же разболелась голова.

– Ради Бога, Гарольд, оставь это ей.

– Не оставлю! – заорал граф. – На эту штуку все обратят внимание. Я не позволю ей это взять.

– Хорошо, оставь ей это, пока мы не подойдем к залу, – настаивал барон.

Наконец граф сдался. Он красноречиво взглянул на дочь, встал впереди и повел всю маленькую процессию в зал.

Лоуренс ощутил, что ему хотелось бы, чтобы Сара была его ребенком. Когда она взглянула на него снизу вверх и так доверчиво улыбнулась, у него возникло внезапное желание подхватить девчушку на руки и приласкать ее. Но как только они приблизились к залу, она внезапно вновь резко переменилась. Отец опять попытался отобрать у нее покрывало.

Натан, как только услышал доносящийся из коридора шум, обернулся. Его глаза расширились от изумления. Действительно, трудно было представить себе нечто подобное. До этого момента он не проявлял никакого интереса к собственной невесте и даже не задавал уместных в подобных случаях вопросов, так как был уверен, что по возвращении домой, отец непременно найдет возможность расторгнуть этот брак. Именно по этой причине при виде девочки его изумление было столь неподдельным.

Невеста оказалась настоящим сорванцом. Натану потребовалось большое усилие воли, чтобы сохранить скучающее выражение лица. Вошедший граф Уинчестер производил больше шума, чем его дочь. Но зато она проявляла большую настойчивость. Вцепившись руками в ногу отца, девчонка пыталась свалить его массивную тушу на пол.

Натан улыбнулся. Его родственники проявили меньше сдержанности. Зал содрогнулся от их хохота. Уинчестеры, напротив, были в полном замешательстве. Граф, их негласный предводитель, наконец освободил ногу из цепких рук дочери и теперь был вовлечен в новую битву вокруг того предмета, что очень смахивал на старую лошадиную попону. Более того, в этой битве он явно терпел поражение.

Барон Лоуренс потерял последние остатки самообладания. Он схватил Сару, оторвал ее от пола, вырвал покрывало из рук ее отца и пошел к Натану. И, нисколько не церемонясь, протянул невесту и попону жениху.

Покрывало нужно было принять вместе с девушкой или выкинуть его. Натан как раз обдумывал свое решение, когда Сара увидела отца, направлявшегося в их сторону. Она быстро обвила шею Натана руками, окутывая его покрывалом и прячась в него сама.

Она все еще продолжала поглядывать через плечо, чтобы до конца убедиться, что отец ей уже не страшен. Когда Сара, наконец, почувствовала себя в безопасности, она обратила внимание на обнимавшего ее незнакомца. Долго и пристально вглядывалась девочка в этого человека.

Ее жених стоял как вкопанный. На лбу его была видна тонкая струйка пота. Он ощущал ее взгляд на своем лице, но еще не осмеливался взглянуть на нее.

А вдруг она опять отмочит что-нибудь, а он не будет знать, что в таком случае делать. Потом он решил, что должен вытерпеть любые ее фокусы, не теряя присутствия духа. В конце концов, он уже мужчина, а она всего-навсего ребенок.

Натан продолжал смотреть прямо на короля, пока Сара не прикоснулась пальчиками к его щеке. Он наконец осмелился взглянуть на нее.

У девочки были удивительные карие глаза, каких он никогда раньше не видел.

– Папа собирается дать мне оплеуху, – объявила она, чуть не плача.

Внешне он никак не отреагировал на это заявление. Скоро во всем облике девочки почувствовалась усталость, веки ее отяжелели. Натан еще больше напрягся, когда она прислонилась к его плечу и прижала лицо к его щеке.

– Не давай отцу меня бить, – прошептала она.

– Я не позволю, – ответил юноша.

Удивительно, но он уже чувствовал свое право ее защищать. Натан не хотел больше сохранять скучающее выражение лица. Он обнял свою невесту и расслабился.

Сара, изнуренная длительной поездкой и отнявшей столько сил борьбой с отцом, подтянула к себе край покрывала и уткнула в него нос. И через несколько минут она сладко спала, посапывая на плече жениха.

Натан не мог определить возраста своей невесты, пока, наконец, стряпчий не зачитал все условия заключаемого брачного союза.

Невесте маркиза Сент-Джеймса было всего четыре года.

Глава 1

Лондон, Англия, 1816 год

Похищение, разумеется, пройдет спокойно, без излишних осложнений. По иронии судьбы этот насильственный увоз мог бы рассматриваться в суде как совершенно законное предприятие, если не считать, конечно, сопутствующих пустяковых моральных и материальных издержек, но и их тоже приходилось учитывать. Натаниель Клейтон Готорн Бейкер, маркиз Сент-Джеймс третий, был готов использовать любые способы, которые, по его мнению, должны были привести к успеху. Если удача не покинет его, то в момент похищения его жертва будет сладко спать. Если же нет, то простого кляпа будет достаточно, чтобы решить все проблемы.

Так или иначе, законно или нет, но он должен подучить свою невесту. Натан, как называли его только самые близкие друзья, не собирался и в данном случае поступать как джентльмен, тем более что присущие джентльменам человеческие качества были совершенно чужды его натуре. Кроме того, времени на раздумье у него больше не оставалось. Было всего шесть недель в запасе, и вот после истечения этого срока ему придется нарушить условия брачного контракта.

Натан не видел своей невесты с того дня, четырнадцать лет назад, когда этот самый брачный контракт был подписан. Но картина, нарисованная его воображением в связи с предстоящим браком, казалась весьма реалистичной. Относительно крошки он не питал никаких иллюзий. Достаточно насмотревшись на женщин семьи Уинчестер, Натан знал, что среди них не было ни одной, достойной внимания. Их внешность и нрав могли вызвать у мужчины лишь презрительное недоумение. Большинство из них имели крупные грушевидные фигуры, были ширококостными, с большими задницами и, если слухи не были преувеличены, обладали отменным аппетитом.

Хотя перспектива вести совместную жизнь с подобной женщиной была не более заманчивой, чем плавание в полночный час с приятной компанией акул, Натан решил испить эту чашу до дна. Возможно, если он все правильно рассчитает, он сумеет найти выход из этого положения и при полном соблюдении условий контракта избавится от постоянного присутствия этой женщины.

Большую часть жизни Натан был предоставлен самому себе и не слушал ничьих советов. Только его самый надежный друг Колин был посвящен в его планы. И все же ставки были слишком высоки, чтобы не использовать этот шанс. По контракту он мог рассчитывать на состояние только при условии совместного проживания с леди Сарой не менее одного года. Причем величина его доли в ее приданом была такова, что, несмотря на чувство отвращения, он готов был смириться с любыми неудобствами. Монеты, которые он должен был получить по указу короля, послужили бы солидным подкреплением для возникшей прошлым летом и еще едва оперившейся компании, где Колин и он были партнерами. «Эмеральд шиппинг компани» была первым легальным делом, которым они оба рискнули заняться, и теперь оба были полны решимости развернуться как следует.

Причина была самой тривиальной. Оба они устали жить, балансируя на краю пропасти. Когда-то совершенно случайно они были вовлечены в пиратство – очень неплохо на этом заработали, – но теперь оба чувствовали, что рисковать дальше не стоило.

О Натане, известном среди пиратов под именем Натана, ходили легенды. Списком его жертв и врагов можно было выстлать изнутри целую комнату приличных размеров, особенно если представить ее в форме Шара. Награда за его голову выросла до таких баснословных размеров, что могла бы превратить в предателя даже святого. Но сохранять в тайне настоящее имя Натана становилось все труднее. И если они будут продолжать жить пиратством, их поимка будет только вопросом времени, о чем без устали твердил Колин, пока наконец Натан не сдался.

Ровно неделю спустя после принятия этого важного решения и была основана «Эмеральд шиппинг компани». Ее скудно обставленная контора располагалась в самом центре портовой части города. Здесь было два письменных стола, четыре стула и бюро для хранения документов, все это покоробившееся и обгорелое в результате недавнего пожара. Бывший владелец даже не соизволил навести здесь элементарный порядок. Но поскольку новых компаньонов ждало богатство, новая мебель значилась только в конце списка предстоящих приобретений. На первом же месте стояли корабли для их флотилии.

Начинающие партнеры тем не менее отдавали себе отчет в существовании не только внешней, но и внутренней, далеко не самой приятной стороны делового сотрудничества. Оба они были выпускниками Оксфорда, хотя, будучи студентами, и не подозревали о существовании друг друга. Колин никогда и нигде не появлялся без сопровождения компании друзей. Натан всегда и везде был один. И только когда судьба свела их в совместной работе, где оба рисковали жизнью в смертельно опасной игре секретных служб правительства, родился их союз.

Довольно долго, год или более того, понадобилось Натану, чтобы начать доверять Колину. Оба они шли на риск ради своей любимой страны, их предали собственные начальники. Когда правда выплыла наружу, Колин был ошеломлен и пришел в бешенство. Натан совсем не удивился. От людей он всегда ожидал наихудшего, поэтому редко в них разочаровывался. В душе Натан был циником и привык доверять только себе. Он был человеком, получавшим огромное удовольствие от любой драки, предоставляя потом Колину возможность расхлебывать все последствия.

Старший брат Колина Кейн был графом Кейнвудом. Год назад он женился на младшей сестре Натана Джейд, тем самым скрепив союз двух друзей, о чем "он, кстати, даже не подозревал. Так Колин и Натан стали еще и родственниками.

Поскольку Натан носил титул маркиза, а Колин был братом могущественного графа, то их обоих приглашали на все светские приемы. Колин с удовольствием исполнял свои светские обязанности и использовал любую возможность для совмещения приятного и полезного. Он создавал богатую клиентуру для новой компании. Натан никогда не посещал никаких обедов и приемов, но хозяева светских салонов, по предложению Колина, продолжали его настойчиво приглашать. В обществе за Натаном укрепилась репутация не слишком привлекательной личности. Но его мало интересовало мнение этого общества. Чопорности официальных салонов он предпочитал уют самых затрапезных таверн.

Внешне молодые люди были столь же различны. Колин был баловнем и украшением их компании, как любил шутить Натан, когда ему хотелось уязвить самолюбие друга. Колин был привлекательным молодым человеком с карими глазами и четким профилем, римского патриция. У него были темно-каштановые волосы, которые он по привычке носил такими же длинными, как его друг. Этот давнишний пережиток, сохранившийся с тех дней, когда они занимались пиратством, был незначительным прегрешением перед модой, ничуть не умалявшим совершенства его холеного, породистого лица. Колин был почти так же высок, как Натан, но гораздо более изящного телосложения. Если это было необходимо, он мог напомнить о своем происхождении высокомерной и холодной манерой поведения. Дамы высшего света считали Колина совершенно неотразимым. В результате несчастного случая он заметно прихрамывал, но это только добавляло ему привлекательности.

Что касается внешности, то Натан был не столь щедро одарен природой. Он выглядел скорее как древний бог войны, а не как современный Адонис. Ничем не перевязанные золотисто-каштановые волосы свободной естественной волной падали ему на плечи. Натан был настоящим великаном с мускулистыми ногами и руками, без единой унции лишнего веса. У него были красивые зеленые глаза, что всегда привлекало внимание женщин, если они тут же не спешили отвести взгляд от его всегда мрачного лица.

Для постороннего, взгляда двое приятелей были полной противоположностью. Колин считался святым, а Натан – грешником. На самом же деле их характеры были удивительно похожи. Оба они предпочитали никак внешне не проявлять своих чувств. Одиночество и угрюмый нрав надежно защищали внутренний мир Натана от вторжений извне. Колину такой защитой служила его кажущаяся ветреность.

В действительности улыбка была для Колина такой же маской, как мрачный вид для Натана. Болезненно пережитое предательство послужило для них хорошим уроком, и ни один из них не верил в сказки о любви или какие-то там добрые чувства. Только дураки и глупцы, по их глубокому убеждению, могли верить подобным фантазиям.

Натан вошел в контору как всегда, с самым мрачным видом. Колин сидел на стуле с изогнутой спинкой, положив ноги на подоконник.

– У Джимбо – две оседланные лошади, Колин, – сообщил ему Натан, имея в виду их корабельного товарища. – Что, у вас двоих какое-то дело?

– Ты знаешь, Натан, для чего нам лошади: Мы же с тобой собирались отправиться в парк, чтобы взглянуть на леди Сару. Сегодня днем там не ожидается большого скопления народа. Никто нас не заметит, если мы укроемся за деревьями.

Прежде чем ответить отказом, Натан отвернулся к окну.

– Джимбо присмотрит за конторой, пока мы будем отсутствовать, – убеждал Колин.

– Колин, у меня нет желания видеть ее до сегодняшней ночи.

– Черт побери, но ты хоть сначала взгляни на нее.

– Зачем? – спросил Натан. В его голосе прозвучало неподдельное удивление.

Колин покачал головой:

– Ну, чтобы подготовить себя по крайней мере… Натан повернулся к другу.

– У меня нет в этом нужды, – ответил он. – Все готово. Я точно знаю окна ее спальни. Дерево, стоящее рядом, выдержит мой вес, я уже проверил это. На ее окнах нет замков, корабль готов к отплытию, нам не о чем беспокоиться.

– Итак, ты все хорошо продумал, не правда ли? Натан утвердительно кивнул головой:

– Точно так.

– Ой ли? – Колин помедлил и улыбнулся. – А что, если она не пролезет в окно? Ты предусмотрел такую возможность?

Вопрос оказал неожиданное действие. Натан как будто опешил, но потом покачал головой.

– Это большое окно, Колин.

– Но она может оказаться еще больше.

Даже если это предположение слегка и охладило пыл Натана, он не подал вида.

– Тогда я спущу ее с лестницы, – растягивая слова, произнес он.

Колин расхохотался, представив себе эту сцену.

– Неужели тебе совсем не интересно посмотреть, какая она?

– Нет.

– Что ж, а мне интересно, – заметил Колин. – И поскольку я не отправляюсь в ваше свадебное путешествие вместе с вами, с моей стороны будет вполне естественным удовлетворить свое любопытство сейчас и взглянуть на юную невесту до вашего отъезда.

– Эта поездка не свадебное путешествие, – запротестовал Натан. – Брось дразнить меня, Колин. Она из рода Уинчестеров, и единственная причина нашего отъезда – увезти ее подальше от родственников.

Не представляю, как ты сможешь все это перетерпеть, – проговорил Колин. Его усмешка исчезла, уступив место искренней озабоченности.

– Боже, Натан, ты же должен лечь с ней в постель, чтобы родить наследника, если захочешь получить вдобавок еще и землю. – И прежде чем Натан успел что-либо возразить, Колин продолжил:

– Тебе не стоит ввязываться в это дело. Компания сумеет обойтись и без причитающихся по брачному контракту сумм. Тем более что король Георг уступает престол принцу-регенту, который наверняка отменит контракт. Уинчестеры развязали целую кампанию, с тем чтобы подбить его на это. Ты можешь отказаться от контракта.

Натан повысил голос:

– Нет. Под этим контрактом стоит моя подпись. А Сент-Джеймсы не нарушают своего слова.

Колин фыркнул:

– Что, ты говоришь это всерьез? Всем очень хорошо известно, что представители клана Сент-Джеймсов нарушают любые договоры и контракты, если им это приходит в голову.

Натан был вынужден согласиться с этим замечанием.

– Да, – проговорил он. – Тем не менее, Колин, я не собираюсь отказываться от этого дела, так же, как ты не собираешься принять деньги от своего брата. Это вопрос чести. Плевать, что нас это раньше не касалось. Я уже принял решение.

Он прислонился к оконной раме и тяжело вздохнул.

– Итак, ты не собираешься отменить свой выезд, если я не соглашусь ехать?

– Нет, – решительно ответил Колин. – Кроме того, потребуется сосчитать для тебя и количество дядюшек, с которыми тебе вечером придется иметь дело.

Это был весьма слабый аргумент, и оба они знали об этом.

– Никто не посмеет встать на моем пути, Колин.

Это заявление было сделано тихим, ледяным голосом. В ответ Колин усмехнулся.

– Я очень хорошо знаю твои особые способности, приятель. Надеюсь, что сегодня ночью Бог не допустит кровопролития.

– Почему?

– Мне бы не хотелось пропустить этой славной потасовки.

– Пошли вместе,

– Не могу, – ответил Колин. – Я не в силах пренебречь благосклонностью герцогини, она достойная женщина. Я обещал прибыть на литературный прием, который она устраивает в честь своей дочери. Да, кстати, они могут найти возможность привезти туда леди Сару.

– Ее там не будет, – уверенно сказал Натан. – Ее негодяй-отец не позволяет вывозить девушку ни на какие приемы.

– Нет, Сара там будет, – уверенно сказал Колин. – Граф Уинчестер не осмелится обидеть герцогиню. Она специально просила его разрешить леди Саре присоединиться к веселью.

– Какие же доводы она привела?

– Не имею ни малейшего представления, – ответил Колин. – Мы теряем время, Натан.

– Проклятие! – Пробормотав ругательство, Натан отошел от оконной рамы. – Что ж, пусть будет по-твоему.

Колин поспешил воспользоваться преимуществами одержанной временной победы. Он выскочил за дверь, прежде чем его друг успел изменить решение.

Пока они пробирались по запруженному людьми городу, Колин спросил у Натана:

– Ты не представляешь, как мы узнаем, которая из дам Сара?

– Убежден, что ты уже все это продумал, – сухо заметил Натан.

– Ты прав. – Колин был доволен. В голосе его чувствовался смешок. – Моя сестра Ребекка обещала, что будет находиться возле леди Сары весь день. Но я еще и подстраховался. – Он немного выждал, надеясь, что Натан спросит, как он это сделал, потом продолжил:

– Если Ребекку отвлекут от ее обязанностей, я просил трех остальных сестер заменить ее. Знаешь, старик, ты мог бы проявить к этому немного больше интереса.

– Эта прогулка – пустая трата времени. Колин не был согласен, но оставил свое мнение при себе.

Мужчины больше не разговаривали, пока не достигли небольшого холма, возвышавшегося над парком, где и осадили лошадей. Кроны деревьев служили им хорошим укрытием, в то же время они отлично видели гостей, прогуливавшихся в парке поместья герцогини.

– Дьявол, Колин, я чувствую себя школяром.

– Смотри-ка, герцогиня наняла целый оркестр, – сказал Колин, любуясь на целую толпу музыкантов, высыпавших на низкую террасу.

– Колин, еще десять минут, и я уезжаю.

– Решено, – умиротворенно произнес Колин и повернулся, чтобы взглянуть на приятеля. Натан хмурился. – А знаешь, Натан, она могла бы пожелать уехать с тобой, если бы ты…

– Ты что, предлагаешь мне написать ей еще одно письмо? – взорвался Натан. Его брови от возмущения полезли вверх, когда он представил себе эту абсурдную ситуацию. – Ты наверняка помнишь, что произошло предыдущий раз, когда я последовал твоему совету, не правда ли?

– Конечно, помню, – ответил Колин. – Но ситуация могла выйти из-под нашего контроля. Могло просто произойти недоразумение. Ее отец мог…

– Недоразумение? – Голос Натана был недоверчивым. – Я отправил записку в четверг. Я был чертовски точен, Колин.

– Я знаю, – ответил Колин. – Ты писал, что собираешься забрать свою невесту в ближайший понедельник.

– Ты полагаешь, что я должен был дать ей больше времени для подготовки к отъезду?

Колин усмехнулся:

– Да, представь себе, я так и думал. Чтобы оправдать свое джентльменское поведение, я должен сказать, что никогда не представлял себе, что она может попытаться убежать. Она оказалась очень предприимчивой, не так ли?

– Да, в самом деле, – ответил Натан, и по голосу его чувствовалось, что он улыбается.

– Ты мог бы тогда же отправиться за ней.

– Зачем? Мои люди не спускали с нее глаз. Я знал о ней все. И просто решил оставить ее в покое.

– Приостановление исполнения решения, но случайно ли?

Натан не выдержал и рассмеялся.

– Колин, она всего лишь женщина, и я решил позабавиться этой маленькой отсрочкой своего желания, а не выполнять ее желания.

– Но, согласись, дело оказалось не таким простым, как казалось на первый взгляд. Ты же знал, что, как только предъявишь свои права на нее, она тут же окажется в опасности. Ты, возможно, имеешь по этому поводу другое мнение, но ты по-своему защищал Сару, оставив ее в покое. Разве я не прав?

– Ты только что сказал, что я не откажусь от прав на нее. Зачем же спрашивать?

– Да поможет вам обоим Бог. Следующий год, похоже, может превратиться в ад. Целый мир ополчится против вас.

Натан пожал плечами.

– Я сумею защитить ее.

– Совершенно не сомневаюсь в этом.

Сент-Джеймс покачал головой.

– Безумная женщина, она, убегая от меня, заказала билет на один из наших кораблей. Это меня бесит больше всего. Издевка судьбы, не так ли?

– Не совсем, – возразил Колин. – Откуда она могла знать, что ты – хозяин корабля? Если помнишь, ты ведь сам настаивал на том, чтобы оставаться в компании незаметной фигурой.

– Иначе мы потеряли бы клиентуру. Ты чертовски хорошо знаешь, что Сент-Джеймсы не самые уважаемые члены светского общества. Они все еще кажутся слишком толстокожими и неотесанными для него.

Улыбка на лице Натана показала его другу, что он находит эту черту если не привлекательной, то хотя бы забавной.

– Я все же считаю странным, – сказал Колин, возвращаясь к теме, – что твои люди следовали за леди Сарой, наблюдали за ней, а ты так никогда и не поинтересовался, как же она выглядит.

– Но ты ведь тоже не спрашивал об этом, – парировал Натан.

Колин передернул плечами. Он снова стал наблюдать за людьми, прогуливавшимися в парке.

– Да, – наконец продолжил он, – я, вероятно, тогда подумал так же, как и ты, что этот контракт не стоит подобного жертвоприношения. В конце концов она…

Он совершенно потерял нить рассуждений, когда увидел идущую в их сторону свою сестру. Рядом с ней шла и другая женщина.

– Это Бекка, – проговорил он. – Если эта глупая болтушка отодвинется немного левее…

Но это замечание так и осталось незаконченным. Было слышно, как Колин с шумом вдохнул:

– Милостивый Иисус… неужели это и есть леди Сара?

Натан не ответил ему. По правде говоря, он очень сомневался на тот момент в своей способности говорить вообще. Все его существо было поглощено картиной, открывшейся его взору.

Она была прелестна.

Натан даже замотал головой.

– Нет, – сказал он себе, – эта дивная девушка не может быть моей невестой.

Благородная леди, так робко улыбавшаяся Ребекке, была слишком женственна, слишком красива и слишком, черт возьми, изящна, чтобы быть частицей клана Уинчестеров.

И все же в ее облике было будоражащее давнее напоминание, какое-то едва уловимое сходство с той несносной четырехлетней малышкой, которую он уже целую вечность назад держал на руках. И именно это вдруг нахлынувшее из глубины памяти даже не воспоминание, а ощущение было главным подтверждением того, что перед ним действительно была его невеста леди Сара Уинчестер.

Исчезла непокорная копна кудрей цвета меда. Теперь ее волосы стали каштановыми и струились по плечам. С такого расстояния кожа ее лица казалась чистой, и он не мог видеть, сохранились ли на носике забавные веснушки.

Роста она была среднего, так что едва доставала до уровня глаз младшей сестры Колина. Больше ничего среднего в ее фигуре не было. Она была очень стройна, с мягкими округлыми формами.

– Ты только взгляни на этих молодых самцов, – сказал Колин. – Они, как акулы, кружат все ближе к своей жертве. Похоже, что предполагаемая жертва – твоя жена, Натан, – закончил он. Но, не сдержавшись, добавил:

– Трудно предположить, что они достаточно благородны, чтобы оставить замужнюю женщину в покое. И все же в чем-то я могу их оправдать – она действительно прекрасна.

Натан был полностью поглощен наблюдением за тем, как молодые люди вились вокруг его невесты.

У него возникло едва преодолимое желание уничтожить эти глупые улыбки на их гнусных рожах. Как смеют они прикасаться к тому, что по праву принадлежит только ему!

Он покачал головой, раздосадованный в душе на свое нелогичное поведение.

– А вот идет твой очаровательный тесть, – проговорил Колин. – Боже, я даже не представлял, какие у него кривые ноги. Посмотри, как он защищает ее, – продолжал Колин. – Похоже, что он не спускает с нее глаз.

Натан глубоко вздохнул.

– Давай уезжать, Колин. Я уже вдоволь насмотрелся.

Его голос прозвучал ровно, в нем не было ни малейшего намека на какие-либо чувства.

Колин повернулся и взглянул на него:

– Ну?

– Ну – что?

– Черт возьми, Натан, что ты думаешь?

– О чем?

– О леди Саре, конечно.

– Ты хочешь знать правду, Колин?

Его друг быстро кивнул.

На губах Натана появилась легкая улыбка.

– Она пролезет в окно, Колин.

Глава 2

Время стремительно уходило.

Сара задумала покинуть Англию. Вся семья, вероятно, подумает, что она опять сбежала. Мысль о том, что ее будут считать трусихой или, хуже того, предательницей, больно ранила, но девушка была преисполнена решимости осуществить задуманное. У Сары просто не было выбора. Она уже отправила маркизу Сент-Джеймсу два письма, умоляя о помощи, но человек, бывший по закону ее мужем, даже не удосужился ей ответить. О том, что ее письма не доходили до адресата, она по простоте душевной не думала и больше не решалась напоминать ему о себе. У нее к тому же просто не оставалось времени. На карту была поставлена жизнь тети Норы. Сара была единственным человеком, который мог, а если быть более точным, должен ее спасти.

Злые языки из ее окружения непременно долго будут злословить о том, что она сбежала, чтобы не выполнять условий брачного контракта, но она была готова и к этому.

С самого начала вся эта история складывалась совсем не так, как предполагала Сара. Прошлой весной мать попросила ее отправиться на остров, где жила тетя Нора, узнать, все ли у нее в порядке. Дочь немедленно согласилась, так как причины для беспокойства были весьма серьезными. Мать не получала от сестры писем уже почти четыре месяца, крайнее беспокойство о ее здоровье делало мать Сары больной. Сара тоже волновалась, чувствуя, что с тетей явно что-то происходит. Столь длительное молчание было верным тому подтверждением. Ежемесячные письма тети Норы были так же регулярны, как дожди на ежегодных пикниках Уинчестеров.

Сара и ее мать условились, что не станут оповещать никого об истинной причине ее отъезда. Официальной причиной станет визит Сары к ее старшей сестре Лилиан, живущей вместе с мужем и крошечным сыном в американских колониях.

Сначала Сара хотела рассказать правду отцу, но потом передумала. Несмотря на то, что он казался ей самым порядочным из братьев Уинчестеров, он оставался представителем своей семьи. По этой причине он любил тетю Нору не более, чем его братья, хотя при жене никогда не высказывал своего к ней истинного отношения.

Семейство Уинчестеров не смогло простить Норе ее замужества, поскольку, по их мнению, она вышла замуж за человека более низкого, чем она, происхождения. И хотя все это случилось четырнадцать лет назад, Уинчестеры ничего не забыли, а самое главное – не простили. Месть была для них таким же святым долгом, как для священника – соблюдение заповедей Божьих. Замужество Норы вызвало всего лишь месячное оживление у светских сплетников, но для Уинчестеров этого было достаточно, чтобы не простить ее никогда.

Сара не могла понять этого раньше, иначе она никогда не пригласила бы тетушку навестить их в ответ на ее гостеприимство. Господи, прости ей, но ведь она действительно надеялась, что время многое меняет в людях и их взаимоотношениях. Но правда оказалась страшной. Сестрам даже не дали увидеться. С Норой не виделся никто, потому что она просто исчезла, причем менее чем через час после того, как сошла с корабля.

Сара от беспокойства просто сходила с ума. Наконец она поняла, что необходимо что-то немедленно предпринять. Нервы ее были натянуты как струны. Страх почти парализовал ее, к тому же она привыкла, что все заботы о ней лежали на других людях. Теперь же ситуация круто изменилась, и ответственность за жизнь родного существа полностью лежала на ней. Сара молила Бога дать ей силы, гибель тетушки Норы она никогда не простила бы себе.

Ужасающая ситуация, в которой оказалась Сара, Превратила ее жизнь за эти две недели в бесконечный кошмар. Каждый раз, когда она слышала звонок в дверь, ей казалось, что вот сейчас войдут какие-то люди и скажут, что найдено тело ее тети. Наконец ее беспокойство стало граничить с безумием, и она поняла, что нельзя ждать больше ни одной секунды. Преданный ей слуга все же выяснил, куда эти негодяи упрятали тетю Нору. До тех пор, пока не будут найдены более подходящая для задуманного дела отдаленная резиденция и надежная охрана, благородную женщину заперли на чердаке городского дома дяди Генри. Потом, после соответствующей обработки, ее предполагалось поместить в один из домов для душевнобольных, а ее наследство, довольно лакомый кусочек, поровну разделить между всеми участниками этой сделки.

– Кровожадные пиявки! – ругалась перепуганная и опечаленная Сара.

Ее руки дрожали, когда она закрывала замок своей дорожной сумки. Успокаивая себя, Она решила, что дрожит от гнева, а не от страха. Постоянно возвращаясь в мыслях к тому, что сейчас переживала ее несчастная тетка, она просто захлебывалась от наполняющей ее ярости.

Чтобы успокоиться, она глубоко вздохнула. Девушка подтащила сумку с одеждой к окну и сбросила ее на землю.

– Это последняя, Николас. Теперь поспеши, пока никто не вернулся. Бог в помощь, дружище.

Слуга подхватил последнюю сумку и бросился к ожидавшему экипажу. Сара закрыла окно, задула свечу и бросилась в постель.

Было почти двенадцать, когда ее родители и сестра Белинда вернулись домой с очередного приема. Услышав в коридоре шаги, Сара перевернулась на живот, закрыла глаза и притворилась спящей. Через мгновение она услышала, как скрипнула приоткрываемая дверь. Она знала, что это ее отец проверяет, на месте ли его дочь. Саре показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дверь закрылась.

Она выждала еще около двадцати минут, чтобы домашние отправились по своим спальням. Выскользнув из-под одеяла и вытащив приготовленные для такого случая вещи, она тихонько начала одеваться. Так как у нее не было ничего черного, она выбрала свое старое платье для прогулок темно-синего цвета. Вырез на нем был, пожалуй, несколько неподходящим для задуманного мероприятия, но сейчас ей было уже не до фасона одежды. Кроме того, есть еще и накидка, которая все это прикроет. У нее не было времени, чтобы уложить волосы, и она ограничилась тем, что перевязала их лентой, чтобы они не мешали.

Положив на туалетный столик письмо для матери, она завернула в накидку зонтик, белые перчатки и ридикюль. Все это она выбросила из окна, затем сама выбралась на карниз. Ветка, за которую она хотела уцепиться, была, казалось бы, рядом, но все же на расстоянии хороших трех-четырех футов от окна. Сара начала судорожно молиться, чтобы Бог помог осуществить ее безумный замысел, затем, едва сохраняя равновесие, двинулась к краю карниза. Здесь она присела и, призвав на помощь все свое мужество, приготовилась к прыжку. А потом, взвизгнув от страха, оттолкнулась от выступа.

Натан не мог поверить своим глазам. Он только собрался вскарабкаться на это самое дерево, и его интересовало именно это окно, как вдруг из нею полетели какие-то женские тряпки. В плечо ему ударил зонтик. От остальных вещей он увернулся и отступил в тень дерева. Свет луны позволил ему хорошо разглядеть Сару, когда она выбралась на карниз. Он уже готов был остановить ее окриком, так как был уверен, что она сломает шею, но промолчал, потому что девушка внезапно прыгнула. Он бросился вперед, чтобы поймать ее.

Сара ухватилась за толстый сук и повисла на нем. Чтобы не зарыдать от ужаса, она еще раз прошептала молитву. Затем, переждав раскачивания дерева, она стала медленно продвигаться по стволу.

– О Боже, о Боже, о Боже, о Боже… – шептала она тихую молитву, пока спускалась по дереву вниз.

Ее платье зацепилось за другой сук, и к тому времени, когда ноги Сары коснулись наконец земли, подол ее платья продолжал висеть на ветке.

Сара с силой рванула платье к себе и издала долгий вздох облегчения.

– Теперь туда, – прошептала она. – В конце концов, все оказалось не так ужасно.

Господи, но ведь она лгала сама себе. Опустившись на колени, Сара начала собирать разбросанные вещи. Бормоча что-то под нос и теряя драгоценные минуты, она зачем-то натянула белые перчатки. Еще немного времени было потрачено на то, чтобы отряхнуть плащ. После того как Сара набросила его на плечи, она развязала тесемки ридикюля, обвязала шелковые шнурки вокруг запястья, сунула зонтик под мышку и направилась к фасаду дома.

Внезапно она остановилась, уверенная, что сзади нее раздались какие-то звуки. Обернувшись, она, однако, не увидела ничего подозрительного, только деревья и их тени. Она решила, что все эти звуки – игра ее воображения. Скорее всего это биение ее собственного сердца берет над. ней верх.

– Где Николас? – немного погодя, задала она себе вопрос.

Предполагалось, что слуга будет ждать ее в тени рядом со ступенями террасы. Николас обещал проводить ее до городского дома дяди Генри.

– Наверное, что-то случилось, раз он задержался, – решила Сара.

Прошло еще минут десять, прежде чем Сара поняла, что Николас не придет за ней. Ждать дольше не имело смысла. Риск, что ее обнаружат, был слишком велик.

С тех пор как двумя неделями раньше она вернулась в Лондон, отец взял в привычку проверять по ночам, на месте ли она. Трудно даже представить, что будет твориться в доме, если он обнаружит, что она снова сбежала. Сара содрогнулась от одной мысли, что за этим может последовать.

Теперь она была полностью предоставлена сама себе. Это заставило ее сердце биться сильнее. Она вся напряглась и направилась туда, куда звал ее долг и сердце.

Дом дяди Генри находился всего в трех кварталах от их собственного дома. Добраться туда не составляло труда. Кроме того, была уже полночь, а значит, улицы уже пустынны..

– Разные там бандиты и разбойники тоже нуждаются в отдыхе, – надеялась Сара. – Я доберусь без приключений, – бормотала она себе под нос, летя вдоль улицы. – Если кто-нибудь попытается остановить меня, я воспользуюсь зонтиком как оружием, которое меня защитит, – размышляла девушка.

Она была преисполнена решимости пройти самый тяжкий путь, но спасти тетю Нору и избавить ее от кошмара пребывания под садистским надзором дяди Генри.

Сара молнией пролетела мимо первого квартала. Резкая боль в боку заставила ее замедлить бег. Она решила немного расслабиться, внушая себе, что находится в безопасности. Похоже, что этой ночью на улицах действительно никого не было. Сара обрадовалась своему везению.

Натан следовал за ней. Прежде чем он подхватит свою невесту на руки и направится со своей добычей в порт, он все же хотел узнать, что же с ней происходит.

В глубине души он начал подозревать, что его невеста вновь пытается сбежать от него. Но он скоро отбросил это предположение, так как она не могла ничего знать о его планах, а главное – о том, что он собирается ее выкрасть.

Куда же она направлялась? Идя за ней по следу, он снова и снова задавал себе этот вопрос.

– А она довольно смела, – решил он.

И это открытие приятно удивило его, поскольку она была из Уинчестеров. Более того, она уже продемонстрировала ему свою отвагу. Натан слышал, как она вскрикнула от страха, когда прыгала с карниза на дерево. Девчонка тогда запуталась в ветвях и тихим голосом пылко молила Бога, чтобы он помог ей спуститься вниз. Это воспоминание заставило его улыбнуться. Кстати, ему удалось в тот момент хорошо рассмотреть ее длинные стройные ноги, хотя ее нелепая поза едва не заставила его расхохотаться во весь голос.

Скоро ему стало очевидно, что Сара все еще находится в блаженном неведении относительно его присутствия буквально в двух шагах от нее. Натану трудно было поверить в такую наивность. Если бы она только удосужилась обернуться, то непременно бы заметила его.

Но она этого так и не сделала. Его невеста торопливо свернула за первый угол, затем поспешно пересекла темную аллею и снова замедлила шаг.

Но ее уже заметили. Двое здоровенных бандитов с оружием наготове, как змеи, выскользнули из своего импровизированного укрытия. Натан оказался как раз позади них. Он был уверен, что они слышали его приближение, и замер в ожидании. Как только они обернулись, он мгновенно сшиб их лбами.

Отшвырнув их, как мешки с отбросами, в тень аллеи, Натан больше не спускал с Сары глаз. Про себя он подумал, что стоило бы запретить законом ходить так, как шла его невеста. Очень уж соблазнительно было каждое движение ее бедер. Неожиданно впереди он увидел в тени какое-то новое движение. Сент-Джеймс бросился вперед, чтобы оградить Сару от надвигавшейся опасности. Она как раз свернула за другой угол, когда огромный кулак маркиза свернул челюсть ее предполагаемому обидчику.

Прежде чем Сара сумела достигнуть своей цели, ему еще раз пришлось выступить в роли ее защитника. И теперь, когда она, остановившись у ступеней дома Генри Уинчестера, смотрела на темные окна его резиденции, Натан понял, что Сара зачем-то собирается навестить своего дядю.

Из всех родственников Сары репутация дядюшки Генри была самой неутешительной. Натан не мог найти никакого объяснения, зачем понадобилось Саре в столь неподходящее время наносить визит этому прожженному сукину сыну.

Сара тихонько подкралась к боковому крылу резиденции, и тут Натан понял, что ее приход никак нельзя считать визитом. Он последовал за ней и затаился у боковой калитки, чтобы не допустить новых неприятных неожиданностей. Скрестив могучие руки на груди и слегка расслабившись, он молча наблюдал, как Сара продирается сквозь кустарник к окну и пытается открыть его, чтобы проникнуть в дом.

На его взгляд, это было самое забавное и нелепое вторжение из всех, что он повидал на своем веку.

Раму окна она поднимала не менее десяти минут, но в конце концов ее усилия увенчались победой. Теперь Сара влезла на подоконник, но при этом разорвала подол своего плаща, зацепившись за какой-то выступ. Натан услышал ее досадливый возглас, и увидел, как она обернулась, чтобы взглянуть, что приключилось с ее одеждой. И пока Сара растерянно взирала на порванный плащ, рама вновь плавно опустилась.

Натан с ухмылкой размышлял, что, будь у юной леди с собой иголка и нитка, она непременно уселась бы прямо здесь, у кустов, приводить в порядок свою одежду.

Но иголки, к счастью, не было, и Сара вновь вернулась к цели своего визита. Самым разумным она сочла подпереть раму окна своим зонтиком, но прежде чем прыгнуть на подоконник, зачем-то поправила шнурки своего ридикюля, завязанные вокруг запястья. И, наконец, с третьей попытки ей удалось проникнуть в окно. Влезать в него оказалось тем не менее легче, чем выбираться назад. Ей пришлось затратить на обратный путь гораздо больше усилий, прежде чем она преуспела в этом деле. Вид у нее при этом не отличался изяществом. Когда Натан услышал довольно громкий звук падающего тела, он решил, что в лучшем случае его невеста приземлилась на мягкое место, в худшем – кувыркнулась головой вниз. Он дождался, когда она поднимется, и бесшумно последовал за ней.

Глаза Натана быстро привыкли к темноте, с Сарой дело обстояло, видимо, хуже. Он легко убедился в этом, услышав звон разбившегося о каменный пол стакана, а затем не приличествующее леди ругательство.

Господи, сколько же она производила шума! Натан поспешил в вестибюль и успел заметить, что Сара стремительно несется по лестнице на второй этаж. При этом безумная женщина что-то довольно громко бормотала себе под нос.

Внимание Натана отвлек высокий, худощавый человек, по-видимому, слуга. Выглядел он довольно нелепо, в белой, до колен, рубахе, с резным подсвечником в одной руке и с огромным ломтем хлеба в другой. Слуга высоко поднял свой деревянный подсвечник и с изумлением глядел вслед бегущей девушке. Натан крепко обхватил его сзади за шею и вырвал у него из рук светильник, чтобы тот не наделал шума при падении. Потом он втащил слугу в альков рядом с лестницей. Некоторое время он еще постоял рядом с лежащим без чувств человеком, прислушиваясь к доносящемуся сверху громкому шуму.

Да, нужно было признать, что грабитель из Сары вышел бы никудышный. Он слышал, как громко хлопали наверху двери, и был абсолютно уверен, что весь этот грохот – дело рук его невесты. Она же мертвого разбудит этим шумом, и вообще, какого черта и из-за чего весь этот шум?

Вдруг в глубине дома раздался пронзительный крик. Натан устало вздохнул. Он направился к лестнице, чтобы еще раз попробовать помочь этой сумасшедшей, но тут же остановился. На верхней площадке появилась Сара. Но она была не одна. Натан отступил в тень ниши и стал ждать. Теперь все встало на свои места. Сара вела с лестницы, обнимая за поникшие плечи, другую женщину, старательно помогая ей сойти со ступеней. Он не видел лица незнакомки, но по ее медленной и неуверенной походке мог сказать, что она или очень слаба, или испытывает мучительную боль.

– Пожалуйста, Нора, не плачь, – шептала Сара. – Теперь все будет хорошо. Я обязательно вылечу тебя.

Пара спустилась в вестибюль. Сара сняла свой плащ и накинула на плечи другой женщины, потом наклонилась и поцеловала ее в лоб.

– Я знала, что ты найдешь меня, Сара. Я ни минуты не сомневалась в этом. В глубине души я не теряла надежды, что ты придумаешь что-нибудь, чтобы помочь мне.

От волнения у Норы перехватило дыхание. Тыльной стороной ладоней она вытирала слезы, струившиеся из глаз. На ее запястьях Натан разглядел темные следы синяков. Он понял, откуда эти отметины. Старую женщину наверняка связывали веревками.

Сара протянула руку и нежными движениями стала поправлять заколки в волосах у тети.

– Конечно, ты знала, что я обязательно приду за тобой, – ласково шептала она. – Я люблю тебя, тетя Нора, и никогда больше не допущу, чтобы с тобой случилась беда… Ну вот, – добавила она самым веселым тоном на какой была способна, – теперь твоя прическа снова в порядке.

Нора схватила руку Сары:

– Что бы я без тебя делала, дитя мое?

– Не волнуйся, – ответила Сара.

Голос ее звучал спокойно и умиротворяюще. Она понимала, что в любую минуту ее тетушка может потерять над собой контроль, тем более что и сама испытывала сходное состояние. Когда она увидела синяки на лице и руках любимого ею человека, ей большого труда стоило не разрыдаться.

– Ты вернулась в Англию, потому что я тебя об этом попросила, – напомнила Сара. – Я так надеялась на ваше счастливое свидание с моей мамой, но я так страшно ошиблась. В том, что случилось с тобой, большая доля моей вины, Нора. Но теперь я всегда буду рядом с тобой.

– Ты – мое дорогое дитя, – опять повторила Нора. Рука Сары дрожала, когда она начала открывать дверной замок. – Но как ты сумела найти меня, – спросила она.

– Теперь это не имеет значения, – сказала Сара. Она, наконец, отомкнула замок и распахнула дверь. – После того как мы сядем на корабль, у нас будет уйма времени, чтобы поговорить обо всем. Я отвезу тебя домой, Нора. – Ах нет, Сара, я не могу сейчас уехать из Лондона.

Сара резко развернулась и посмотрела на тетку:

– Что ты имеешь в виду? Почему ты не можешь уехать из Лондона именно сейчас? Все уже готово, Нора. На свои последние средства я заказала рейс. Пожалуйста, не качай головой. Теперь не время возражать. Сегодня ночью мы обязаны уехать. Тебе очень опасно здесь оставаться.

– Генри забрал мое обручальное кольцо, – объяснила Нора. И снова покачала головой. Серебряная заколка в ее волосах опять съехала набок. – Без него я не уеду из Англии. Мой Джонни, Господи, упокой его душу, наказывал никогда не расставаться с ним, что я и делала с того самого дня четырнадцать лет назад, когда мы обвенчались. Я не могу уехать домой без своего обручального кольца, Сара. Оно слишком дорого для меня.

– Да, конечно, мы должны отыскать кольцо, – согласилась Сара, когда ее тетка снова залилась слезами. Ее обеспокоило тяжелое, прерывистое дыхание Норы. Дышала женщина с большим трудом, но Сара пока не могла понять, что это значило. – Ты не знаешь, где дядя мог спрятать твое кольцо? – спросила она.

– То, что он сделал, это настоящее надругательство, – ответила Нора, прислонившись к перилам, чтобы облегчить боль в груди. Затем, отдышавшись, продолжила:

– Он не стал даже его прятать. Он носит его на мизинце. Понимаешь, он щеголяет им, как своим трофеем. Если бы мы могли узнать, где сегодня пьянствует твой дядя, мы могли бы забрать кольцо.

Сара кивнула. У нее засосало под ложечкой от страха при мысли о том, что ей предстояло сделать.

– Я знаю, где он, – сказала Сара. – Николас следил за ним. Ты в состоянии пройти до угла следующего квартала? Я не осмелилась оставить экипаж перед домом, так как боялась, что дядя может рано вернуться домой.

– Конечно, я в состоянии двигаться, – еле слышно прозвучал ответ Норы. Она отошла от перил и медленной, напряженной походкой направилась к двери. – О Боже! – прошептала она. – Если бы сейчас твоя мать увидела меня, она умерла бы от стыда за мой внешний вид. В такое время я выхожу на улицу в ночном халате и в плаще с чужого плеча.

Сара невольно улыбнулась.

– Но мы ведь не расскажем об этом моей матери, правда? – Она судорожно глотнула воздух, увидев, как мучительно исказилось лицо Норы. – Тебе очень плохо, да?

– Ерунда, – пытаясь улыбнуться, проговорила тетя. – Мне уже значительно лучше. Пойдем же, – приказала она хриплым голосом. – Нам нельзя здесь задерживаться, дитя. – Она схватилась за перила и пошла по ступеням вниз. – Уинчестерам не так легко оказалось покончить со мной.

Сара уже стала закрывать входную дверь, но потом передумала.

– Лучше оставить ее широко раскрытой, пусть кто-нибудь заметит это и войдет в богатый дом, прихватит что-нибудь из добра дяди Генри. Но боюсь, что мои надежды не оправдаются, – добавила она. – Похоже,

Что сегодня на улицах нет ни одного негодяя. Во всяком случае, по дороге сюда я не повстречала ни одного.

– Господи, Сара, неужели ты пришла сюда пешком? – воскликнула перепуганная тетя Нора.

– Да, это так, – ответила Сара, и в ее голосе прозвучали хвастливые нотки. – Но я была настороже, можешь не сомневаться. Брось хмуриться. Мне даже не пришлось применить свой зонтик, чтобы отразить нападение злоумышленников. О Боже, я ведь забыла его на окне.

– Оставь его там, – приказала тетка, когда Сара бросилась назад к ступеням. – Не будем больше испытывать судьбу, оставаясь в этом месте. Дай мне руку, дорогая. Я буду держаться за тебя и надеюсь, что наша прогулка будет короткой. Сара, неужели ты действительно пришла сюда пешком?

Сара рассмеялась.

– По правде говоря, тетя, я всю дорогу сюда бежала со всех ног. Я ведь очень боялась, но, как видишь, все обошлось. Знаешь, я теперь думаю, что все эти рассказы об опасностях на наших улицах ночью просто преувеличены.

Две женщины рука об руку шли по темной узкой улочке, и смех Сары был слышен далеко. На углу их ожидал экипаж. Сара уже помогала тете забраться в него, когда из темноты внезапно выскочил исполненный надежды на легкую добычу разбойник. Снова пришлось вмешаться Натану. На этот раз он просто появился из тени. Человек только взглянул на него, поспешно развернулся и снова исчез в темноте.

Натан подумал, что старшая из женщин должна была его непременно заметить. Она повернула голову в его сторону как раз в то мгновение, когда он вышел на освещенную лунным светом дорожку. Но потом он решил, что зрение у нее явно ослабело, потому что она не закричала и ничего не сказала племяннице, когда вновь обернулась к ней.

Сара определенно не замечала его присутствия. Она горячо спорила с возницей по поводу цены, но в конце концов вынуждена была согласиться с его разорительными требованиями. Потом она присоединилась к уже сидевшей в экипаже тетушке. Карета тронулась, а Натан, уцепившись за задний поручень, вспрыгнул на подножку. Качнувшись под его тяжестью, экипаж стал набирать скорость.

Сомнений быть не могло: по иронии судьбы Сара гоже тайно увозила из Лондона человека. Натан слышал, как она объясняла тетушке, что они покинут город на корабле. И он сделал вывод, что они направляются в портовую часть города. Экипаж свернул в одну из боковых улочек недалеко от гавани и внезапно остановился у одной из захудалых, пользующихся самой дурной репутацией таверн.

«Они все-таки решили забрать это дурацкое обручальное кольцо», – с нарастающим раздражением подумал Натан. Он спрыгнул с подножки и вышел на свет позади кареты. Ему хотелось, чтобы забулдыги, лениво прогуливавшиеся перед таверной, могли хорошо его видеть. Для надежности широко расставив ноги, он поднес правую руку к рукоятке хлыста, заткнутого за пояс, и мрачно взглянул на внушительную компанию подозрительных типов возле дверей.

Его тут же заметили. Трое самых хлипких тут же скрылись в таверне. Остальные четверо прислонились к каменной стенке и молча уставились в землю.

Извозчик соскочил с козел, получил новые указания и поспешил в таверну. Не прошло и минуты, как он вернулся, бормоча под нос, что за те опасности, которые ему приходится выносить, следовало и вознаграждение требовать другое. Он снова забрался на свое место.

Прошло еще несколько минут, и дверь таверны опять открылась. На улицу вышел человек с кислым выражением лица и с огромным выпирающим животом. На нем была мятая, заношенная до дыр и испачканная землей одежда. Незнакомец отбросил назад сальные волосы в жалкой попытке придать своей внешности более пристойный вид и с важным видом подошел к карете.

– Мой хозяин, Генри Уинчестер, слишком пьян, чтобы выйти наружу, – объявил он. – Мы всегда приходим в эту часть города, когда хотим, чтобы нас не видели, – добавил он. – Я вышел вместо него, миледи. Ваш извозчик сказал, что какой-то женщине нужна помощь, вот я и решил, что я и есть тот самый человек, который может вам помочь.

Омерзительный тип в ожидании ответа почесал в паху. Исходящий от него отвратительный запах проник в окно кареты. Саре очень захотелось заткнуть нос рукой. Она прикрыла его своим надушенным носовым платком, повернулась к тетушке и шепотом спросила:

– Ты знаешь этого человека?

– Очень хорошо знаю, – ответила тетка. – Его зовут Клиффорд Дагган, Сара, и это тот самый человек, кто помог твоему дяде устроить охоту за мной.

– Он бил тебя?

– Да, моя милая, бил, – ответила Нора. – Причем это повторялось несколько раз.

Человек, о котором шла речь, не мог видеть тех, кто находился в карете. И чтобы получше рассмотреть свою добычу, он наклонился вперед. В тот же момент Натан сбоку подошел к карете, явно намереваясь разорвать на куски наглеца, посмевшего предположить, что его невеста может стать легкой добычей этого прохвоста. Но он остановился, когда увидел, как из открытого окна кареты появился кулак, обтянутый белой перчаткой, и звонко впечатался в мясистый нос наглеца.

Клиффорд не ожидал такого нападения. Взвыв от боли, он отступил назад и, запутавшись в собственных ногах, с глухим звуком приземлился на колени. Изрыгая одно богохульство за другим, он пытался подняться с земли.

Сара, воспользовавшись своим временным преимуществом, резко распахнула дверцу кареты. Она еще раз поддала ему как раз в тот момент, когда негодяй уже почти встал. Перевернувшись через голову, слуга оказался в сточной канаве, куда надолго приземлился на пятую точку.

Отдыхавшие у стены забулдыги одобрительно заулюлюкали, оценив зрелище. Не обращая внимания на зрителей, Сара выбралась из кареты. Она повернулась к тетушке, протянула ей свой ридикюль, потом сняла белые перчатки и тоже протянула их в окно. Только после этого она взглянула на распростертого на земле человека.

Девушка была слишком разгневана, чтобы испытывать страх. Словно ангел мщения, стояла она над своей жертвой. Ее голос дрожал от ярости, когда она произнесла:

– Клянусь Богом, Клиффорд Дагган, что ты умрешь долгой и мучительной смертью, если еще когда-нибудь посмеешь так дурно обращаться с леди.

– Я никогда не обращался дурно ни с одной леди, – захныкал Клиффорд. Он собирал силы для того, чтобы ударить девчонку, и тянул время, восстанавливая дыхание. – Откуда вы знаете мое имя?

Нора выглянула из окна кареты.

– Ты негодный лжец, Клиффорд, – выкрикнула она. – За все свои грехи ты будешь гореть в аду.

Глаза Клиффорда расширились от изумления.

– Как ты выбралась… – Сара не дала ему закончить вопроса, хлестко ударив подлеца ногой. Он перевел взгляд на нее. Выражение лица Даггана стало дерзким и наглым. – Ты думаешь, куколка, что у тебя есть силенки, чтобы сделать мне больно? – спросил он с усмешкой. Потом оглянулся на подпиравших стену мужчин. В результате этой жалкой атаки слуга скорее испытывал унижение, чем боль. Насмешки, доносившиеся из-за спины, уязвляли его больше, чем ее ничтожные шлепки. – Единственная причина, почему я не даю тебе сдачи, заключается в том, что мой хозяин, прежде чем отдать тебя мне, захочет выпороть тебя сам, – заявил негодяй.

– Клиффорд, имеешь ли ты хоть малейшее представление о том, в какой переплет ты попал? – спросила Сара. – Мой муж непременно узнает о твоей подлости, и ты обязательно поплатишься за это. Маркиза Сент-Джеймса боятся все, даже такие тупые свиньи, как ты, Клиффорд. Когда я расскажу ему о том, что ты собирался со мной сделать, он придумает тебе соответствующее наказание. Достаточно одного мановения моей руки, чтобы маркиз сделал все, что мне угодно. – Для большего эффекта она щелкнула пальцами. – А, вот теперь я вижу, что моя угроза до тебя дошла, – добавила она, гордо вскинув голову, когда увидела, как переменилось выражение лица Клиффорда.

Слуга испуганно уставился в землю и, оставив всякие попытки подняться с земли, в ужасе отползал назад на четвереньках.

Сара была очень довольна собой. Ее блеф сработал. Она не подозревала, что Клиффорд увидел великана, стоящего поодаль за ее спиной. Она думала, что просто сумела испугать Даггана именем Сент-Джеймса.

– Мужчина, посмевший ударить женщину, просто трус, – объявила она. – Мой муж с такой же легкостью расправляется с трусами, как с назойливыми комарами. А если ты в этом сомневаешься, то я могу напомнить тебе, что он – Сент-Джеймс с головы до ног…

– Сара, дорогая, – раздался из кареты голос Норы. – Ты бы не хотела, чтобы я сопровождала тебя?

Сара ответила, не спуская с Клиффорда глаз:

– Нет, Нора, в твоей одежде лучше не появляться в подобном месте. Я долго не задержусь.

– Тогда поторопись, – отозвалась Нора. – Иначе ты простудишься, моя дорогая.

Нора все еще сидела, высунувшись из окна, но теперь взгляд ее широко открытых глаз был прикован к Натану. Он быстро кивнул ей и переключил все свое внимание на невесту.

Теперь Нора сообразила, что это именно он держал в таком страхе всех этих псов. Одного вида этого великана было вполне достаточно, чтобы обеспечить безопасность Сары. Сначала Нора хотела крикнуть племяннице, чтобы предупредить ее, но потом передумала. У Сары и так было предостаточно причин для волнения. Лучше подождать, пока она покончит с этим важным делом, а потом рассказать об их таинственном спасителе.

Натан продолжал следить за Сарой. Его невеста, несомненно, была совершенно непредсказуема. Ему было довольно трудно осознать этот факт. Он знал, какими трусами были Уинчестеры. Это семейство всегда выполняло свою грязную работу под покровом темноты или наносило удар в спину. Сара оказалась совершенно не похожей на других Уинчестеров. Она проявила смелость, защищая старую женщину. А какова она была в ярости! Он подумал, что не удивился бы, если бы она выхватила пистолет и всадила своему обидчику пулю между глаз. Несомненно, в ней была отвага.

Сара обошла слугу, на секунду задержалась возле него, смерив презрительным взглядом, и быстро вошла в таверну.

Натан тотчас подошел к Клиффорду. Он схватил его за шиворот, оторвал от земли и шарахнул о стену.

Зрители, чтобы и им не перепало ненароком, быстро, как мыши, исчезли. Клиффорд с громким стуком шлепнулся о стену и без чувств упал на землю.

– Добрый человек, – окликнула Нора великана. – Я думаю, что вам лучше войти внутрь. Моей Саре уже наверняка необходима ваша помощь.

Натан повернулся и мрачно взглянул на женщину, которая осмелилась отдавать ему распоряжения. Но раздавшийся в таверне свист и взрывы хохота привлекли его внимание. Зарычав от того, что его план расстраивался из-за какой-то глупой прихоти, он начал, медленно разматывая на ходу свой хлыст, приближаться к дверям таверны.

Сара обнаружила своего дядюшку склонившимся над кувшином эля за круглым столиком в самом центре зала. Она пробралась к нему через толпу завсегдатаев. Сара надеялась, что, взывая к его чувствам, она сумеет убедить этого человека вернуть тетушкино кольцо. Но как только она увидела на его пальце серебряный ободок, все доводы рассудка улетучились из ее головы. На столе стоял полный кувшин темного зля. Прежде чем Сара сумела овладеть собой, она подняла кувшин и вылила его содержимое на лысеющую дядюшкину голову.

Он был слишком пьян, чтобы сразу понять, что произошло. Издав оглушительный вопль, прерываемый отвратительной отрыжкой, дядюшка Генри поднялся на ноги. Сара, пока он пытался сообразить, что произошло, успела стащить с его пальца кольцо.

Ему понадобилось довольно много времени, прежде чем он понял, кто стоит перед ним. Тем временем Сара надела кольцо на палец и стала ждать, когда он окончательно придет в себя.

– Бог мой… Сара? Что ты здесь делаешь? Что-нибудь случилось? – заикаясь, прорычал дядя Генри. Это усилие отняло у него последние силы. Он свалился на стул и воззрился на племянницу налитыми кровью глазами. Тут Генри заметил пустой кувшин и заорал на хозяина таверны:

– Где мой эль?

Сара с отвращением наблюдала это мерзкое зрелище. Но, несмотря на то, что она очень сомневалась в том, что он в состоянии запомнить хоть одно слово, она решила все же сообщить ему, что думала по поводу его подлого поступка.

– Ты спрашиваешь еще, что случилось? – язвительным тоном повторила она его вопрос. – Я презираю тебя, дядя Генри. Я уверена, что если мой отец узнает, что ты и твои братья сделали с тетей Норой, он непременно обратится к властям, и вас всех отправят на виселицу.

– Неужели ты будешь отчитывать меня из-за этой недостойной женщины? – Прежде чем Сара сумела возразить на это наглое замечание, он выпалил:

– Твой отец участвовал во всей этой истории с начала до конца. Нора слишком стара, чтобы самой заботиться о себе. Мы знаем, что для нее лучше. Нечего показывать мне свой норов, детка, я все равно не скажу тебе, где она находится.

– Ты не можешь знать, что для нее лучше, – закричала Сара. – Ты жаждешь получить ее наследство, – вот в чем истинная причина твоей заботы. Все в Лондоне знают о твоих карточных долгах, дядя. Ты нашел хороший способ, как рассчитаться с ними, не правда ли? Это ведь ты хотел упрятать Нору в дом для душевнобольных?

Генри переводил беспокойный взгляд с пустого кувшина на разгневанное лицо Сары. Наконец до него дошло, что это девчонка выплеснула весь кувшин эля ему на голову. Чтобы убедиться в этом, он притронулся к воротнику и, почувствовав на нем липкую влагу, весь побагровел. От охватившего гнева сердце его бешено заколотилось. Ему страшно захотелось чего-нибудь выпить.

– Мы уберем сучку с нашего пути, а ты не в силах нам помешать. Сейчас же немедленно отправляйся домой, пока я не отшлепал тебя.

За спиной послышалось хихиканье. Сара повернулась, чтобы взглянуть на весельчака.

– Освежитесь, сэр, и не вмешивайтесь не в свое дело. – Она отвела от незнакомца взгляд только тогда, когда он снова уткнулся в свой бокал. – Ты все лжешь о моем отце, – сказала Сара. – Он не мог принимать участие в такой подлости. А что касается твоей угрозы наказать меня, только посмей, и ты узнаешь гнев моего мужа. Я непременно сообщу ему об этом, – заявила Сара.

Сара очень надеялась, что ее пустая угроза относительно мести мужа, так хорошо сработавшая в случае со слугой, возымеет такое же действие и на ее подвыпившего дядюшку.

На этот раз надежда была напрасной. Генри нисколько не испугался, он только издал громкий смешок.

– Ты такая же безумная, как Нора, если считаешь, что Сент-Джеймс придет тебе на выручку. Вот почему, Сара, я и могу как следует тебя выпороть, и никто не обратит на это ни малейшего внимания, тем более твой муж.

Сара пыталась доказать, что она говорит правду. Ей было крайне необходимо, прежде чем уйти из этой вонючей таверны, любыми путями вырвать у дяди обещание оставить Нору в покое. Она очень боялась, что он или любой другой из его братьев пошлют за ней погоню и вернут ее в Англию. Наследство Норы, оставленное ее отцом, было достаточно велико, чтобы пойти ради него на любое преступление.

Она была так увлечена разговором с дядюшкой, что совершенно не заметила, как ее окружили несколько завсегдатаев таверны. Но от внимания Натана не ускользнула ни одна деталь. Один из этих ублюдков, главарь банды, как решил Натан, даже облизнулся в предвкушении лакомого кусочка, который он собирался в скором времени отведать.

Сара внезапно поняла бесполезность своего разговора,

– Знаешь, дядя Генри, я очень хотела найти способ заставить тебя оставить тетю Нору в покое, но теперь вижу, что была круглой дурой. Только человек чести может выполнить данное им обещание. Ты просто большая невежественная свинья; чтобы на твое слово положиться, надо быть идиотом. И я совершенно напрасно теряю здесь время.

Дядя выбросил вперед руку, чтобы ударить ее, но Сара легко увернулась. Она попятилась и сразу же наткнулась на что-то твердое. Когда она повернулась, то обнаружила, что окружена несколькими мужчинами весьма подозрительного вида, к тому же крайне нуждающимися в хорошей бане.

Они были настолько загипнотизированы красотой юной леди, что совсем не замечали Натана. Он видел, что они поглощены похотливыми желаниями и забыли о всякой осторожности. Но очень скоро они, безусловно, поймут свою роковую ошибку. Натан прислонился к закрытой двери и ждал повода вмешаться.

Повод нашелся быстро. Как только первый негодяй схватил Сару за руку, Натан издал гневный рык. Звук получился глубокий, гортанный, оглушительный и очень эффектный. В таверне все замерли, все, кроме Сары. Подпрыгнув от неожиданности на целый фут, она стремительно повернулась на звук.

Если бы у нее не перехватило горло, она бы закричала. С большим трудом она пришла в себя. Когда Сара увидела огромного мужчину, стоявшего в дверях, колени ее непроизвольно подогнулись, и, чтобы не упасть на пол, она ухватилась за край стола. Сердце громко колотилось в груди, и она испугалась, что просто умрет сейчас от страха.

Боже, что это? Нет, не что, поправила она себя. Кто? Кто он? Она почти теряла сознание. Это был мужчина, да, мужчина, но такой огромный и свирепый на вид, каких она еще никогда не видела. О Боже, он стоит и смотрит прямо на нее.

Он поманил ее к себе пальцем. Сара отрицательно покачала головой. Он тоже подал знак головой.

Комната поплыла у нее из-под ног. Но ей нужно взять себя в руки. Она пыталась найти в этом человеке какие-нибудь черты, которые не пугали бы ее так отчаянно. Вдруг она почувствовала, что кто-то вцепился в ее руку. Не спуская глаз с великана, взгляд которого притягивал ее, она высвободила руку.

Огромный человек выглядел в отличие от остальной местной публики чистым и аккуратным, словно недавно вышел из ванны. Волосы его тоже были чистыми. Они были цвета темной бронзы, впрочем, как и лицо и руки. «Господи, – думала Сара, – у него такие мускулистые руки и бедра. И еще эти облегающие штаны, нескромно подчеркивающие его мужские достоинства». Сара не могла не заметить, что одежда его была вполне приличной. А злодеи в ее представлении всегда бывают одеты в рваные, отвратительно пахнущие лохмотья. Вот так, путем совершенно нелепых умозаключений, она пришла к выводу, что этот человек не мог быть разбойником. И это придало Саре силы. Теперь она могла вздохнуть спокойнее.

«Да, несомненно, он не может быть злодеем, – размышляла она. – Скорее всего он военный, офицер, – решила она, делая окончательные выводы, а еще ей подумалось, глядя на его длинные волосы, что он очень напоминает древнего викинга. – Да, каким-то непостижимым образом этот древний воин, этот варвар перенесся сюда из своего давнего времени».

Потом она поняла, что рассудок уже отказывает ей. Зеленоглазый воин снова сделал ей знак подойти к нему. Она оглянулась, чтобы убедиться, что он зовет именно ее. Позади никого не было. Он обращался именно к ней.

У Сары заныло где-то в животе. Она зажмурилась и снова открыла глаза. Но он не исчезал. Она затрясла головой, чтобы прогнать это потустороннее видение.

Он снова поманил ее пальцем и наконец произнес:

– Подойди ко мне.

У него был низкий властный и надменный голос.

«Господи, помоги», – подумала Сара и пошла к нему.

И только когда она оказалась рядом, вокруг началось светопреставление. Свист хлыста рассек воздух. Уши Сары заложило от крика глупца, который посмел прикоснуться к ней, когда она проходила мимо. Она даже не взглянула в его сторону, потому что просто не видела ничего. Ее взгляд был прикован к человеку, который упорно и методично крушил таверну.

Казалось, это была какая-то свирепая игра. Но каждый взмах его руки вызывал у присутствующих долгое и в буквальном смысле неизгладимое впечатление.

Сара успела еще заметить, что чем ближе она находилась от этого человека, тем свирепее становилось его лицо. Очевидно, воин был в плохом расположении духа. И она решила, что будет повиноваться ему до тех пор, пока окончательно не придет в себя. Потом она выскочит наружу, впрыгнет в экипаж, и они с Норой помчатся в гавань.

«Это отличный план», – убеждала себя Сара. Проблема была только в том, как ей удастся проскочить за спину этого викинга.

Тут она почувствовала, что опять приостановилась на близком расстоянии от него, и снова пристально начала изучать этого воина. Тут же кто-то попытался схватить ее за плечо и остановить. И снова щелкнул хлыст.

Сара бросилась к нему, надеясь спрятаться за ним прежде, чем сердце выскочит из груди. Наконец она остановилась, чуть не налетев на его огромное тело, и, слегка пошатываясь, взглянула, откинув голову, в пронизывающие зеленые глаза. Наконец и он взглянул прямо на нее. Совершенно непроизвольно Сара протянула руку и ущипнула его, чтобы убедиться в том, что он не был плодом ее расстроенного воображения.

Нет, он был настоящий, живой. Его тело было твердым, как сталь, и теплым. У него были притягивающие ярко-зеленые глаза, и, пожалуй, только их взгляд и спасал Сару от помешательства.

Странно, но чем дольше она смотрела на него, тем в большей безопасности чувствовала себя. Она облегченно улыбнулась, у него в ответ удивленно приподнялись брови.

– Я знала, что ты не злодей, Викинг.

Внезапно Саре показалось, что она стала невесомой. У нее было такое чувство, будто она плывет по темному тоннелю навстречу викингу, ожидающему ее на солнце.

Натан успел подхватить ее. Его невеста была без сознания, когда он взвалил ее на плечо. Он окинул таверну последним взглядом, надеясь, что ничего и никого не упустил. Зрелище было впечатляющее: по всему полу валялись неподвижные тела. Но и этого Натану было недостаточно. У него было непреодолимое желание оставить отметину на дядюшке Генри, который все это время трусливо прятался под столом, издавая только приглушенные всхлипывания.

Натан отшвырнул ногой стол, чтобы добраться до своей жертвы.

– Ты знаешь, кто я, Уинчестер?

Генри скорчился, чем-то напоминая плод в утробе матери. Когда он стал отрицательно трясти головой, его толстые дряблые щеки замотались по грязному полу.

– Взгляни же на меня, подлец!

Голос Натана прозвучал как раскат грома. Генри поднял на него глаза.

– Я – маркиз Сент-Джеймс. И если ты еще раз посмеешь появиться на глаза моей жене или той старой женщине, я просто убью тебя. Надеюсь, ты понял меня?

– Ты… он?

От ужаса к горлу Генри подступила тошнота, он не мог больше ничего сказать, он задыхался. Натан пнул его носком сапога, повернулся и вышел из таверны.

Хозяин таверны высунулся из своего убежища и стал разглядывать царивший вокруг беспорядок. Да, этой ночью ему уже вряд ли придется торговать элем, потому что его клиентам, вероятно, сейчас не хочется выпить. Пол был просто усеян телами людей, как шелухой арахиса. Не скоро он забудет это зрелище. А, кроме того, хотелось запомнить каждую деталь ночного происшествия, чтобы потом было что рассказать своим друзьям. И он уже придумывал эффектный финал: рыдающий, как малое дитя, щеголь Уинчестер, валяющийся под столом. Это вызовет у будущих слушателей оглушительный хохот и неподдельный интерес.

Его приятные размышления были прерваны звуками икоты. Высокого, огромного Уинчестера рвало прямо на пол таверны.

Крик ужаса хозяина таверны вызвал страх и замешательство и у Норы. Когда она увидела племянницу, безвольно висевшую на плече незнакомца, она схватилась за сердце.

– Что такое, Сара ранена? – закричала она. Воображение подсказывало ей самое страшное.

Натан покачал головой. Он открыл дверцу кареты, немного помедлил и улыбнулся старой женщине.

– Она просто без сознания.

Нора с облегчением услышала эти слова и даже не обратила внимания на тот факт, что состояние ее племянницы явно забавляло этого человека. Она подвинулась, чтобы дать место Саре. Но Натан положил свою невесту на сиденье напротив. Нора быстро осмотрела ее, чтобы убедиться, что девушка дышит. Затем она вновь обратила все свое внимание на их удивительного спасителя.

Она видела, как он свернул хлыст и засунул его за пояс.

Нора никак не ожидала, что незнакомец тоже сядет в экипаж. Но когда он забрался внутрь, она забилась в дальний угол.

– Сара может сесть рядом со мной, – робко предложила она.

Даже не удосужившись ей ответить и заняв все свободное пространство в карете, этот человек приподнял Сару и положил себе на колени. Нора обратила внимание на то, с какой нежностью он обращается с ее племянницей. Его рука задержалась на щеке Сары, когда лицо ее прижалось к его шее. Сара издала легкий вздох.

Нора не знала, что ей и думать об этом человеке. Карета уже неслась на полной скорости, когда она все же попыталась завязать с ним разговор:

– Молодой человек, меня зовут Нора Веттлмэн. Милая леди, которую вы спасли, – моя племянница. Ее имя – Сара Уинчестер.

– Нет, – возразил он твердым голосом. – Ее зовут леди Сент-Джеймс.

Сделав такое поразительное заявление, он устремил свой взор в окно. Нора же продолжала разглядывать его. У незнакомца был красивый, резко очерченный профиль.

– Почему вы помогаете нам? – спросила она. – Я никогда не поверю, что вас наняли Уинчестеры, что бы вы ни сказали, – добавила она, тряхнув головой. – Но, может быть, вас нанял кто-нибудь из Сент-Джеймсов?

Он не ответил. Нора, вздохнув, обратила все свое внимание на племянницу. Как ей сейчас хотелось, чтобы Сара поскорее пришла в себя и помогла ей разобраться в этой сложной ситуации!

– Так случилось, что жизнь моя сейчас зависит от ребенка, которого вы держите на руках, сэр. И мне ненавистна одна мысль о том, что с ней может случиться что-то плохое.

– Она не ребенок, – возразил мужчина. Нора улыбнулась.

– Конечно, нет. Но я воспринимаю ее именно так, – заметила она. – Сара – такая невинная, доверчивая душа. Она похожа на свою мать.

– Но вы ведь не из рода Уинчестеров, правда? Нора была очень довольна, что он наконец разговорился с ней. Она снова улыбнулась.

– Нет, – произнесла она. – Я тетушка Сары по материнской линии. Я была Тернер до того, как вышла замуж за своего Джонни и взяла его имя.

Она опять взглянула на Сару.

– Я не помню случая, чтобы она раньше падала в обморок. Конечно, последние две недели превратились в настоящую пытку для нее. Взгляните, какие круги у нее под глазами. Наверняка это из-за того, что она плохо спала последнее время. Это все результат переживании из-за меня, – добавила немного охрипшим голосом Нора. – Должно быть, там в таверне произошло что-то действительно ужасное, раз она упала без чувств. Как вы думаете, это…

Но она прервала свои размышления, увидев его усмешку. С ним, очевидно, тоже было не все в порядке, если он мог смеяться над подобными вещами.

Натан разъяснил все, коротко бросив:

– Она просто увидела меня.

Сара пошевельнулась. У нее еще кружилась голова, и она не вполне понимала, где находится, но ей было тепло и приятно. Она потерлась о что-то теплое носом, вдохнула запах чистого мужского тела и с облегчением вздохнула.

– Надеюсь, она приходит в себя, – прошептала Нора. – Благодарю тебя, Господи.

Сара медленно открыла глаза и взглянула на тетку.

– Прихожу в себя? – удивилась она и не по-светски громко зевнула.

– Ты была без сознания, дорогая.

– Не может быть, – испуганно пролепетала Сара, – Я никогда не падаю в обморок. Я…

И она замолчала, почувствовав, что сидит на чьих-то коленях. Нет, не на чьих-то, а на коленях этого викинга. Краска сошла с ее лица. Она все вспомнила.

Нора протянула руку, чтобы погладить Сару.

– Все в порядке, Сара. Этот добрый джентльмен спас тебя.

– Тот человек с хлыстом? – испуганно прошептала она, моля Бога, чтобы это было не правдой.

– Да, милая, именно человек с хлыстом. Ты должна выразить ему свою признательность и, ради Бога, Сара, никогда больше не падай в обморок. У меня нет с собой нюхательной соли.

Сара кивнула.

– Я больше не упаду в обморок, – проговорила она.

И чтобы это действительно не повторилось, она решила больше не смотреть на незнакомца. Она попробовала незаметно соскользнуть с его колен, но, как только сделала слабую попытку, он еще крепче обхватил ее талию. Тогда она слегка наклонилась вперед и шепотом спросила у Норы:

– Кто он?

Тетушка недоуменно пожала плечами.

– Он мне еще не сказал, – пояснила она. – Может быть, дорогая, если ты выразишь ему благодарность, ему ничего не останется, как назвать свое имя.

Сара знала, что это крайне невежливо – говорить о человеке так, словно его здесь нет. Она набралась храбрости и медленно повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо. Но смотреть ему в глаза она не осмелилась и, уставившись в подбородок, проговорила:

– Благодарю вас, сэр, за то, что вы вступились за меня там, в таверне. Я перед вами в вечном долгу.

Он большим пальцем приподнял ее подбородок вверх. Взгляд его был непроницаем.

– Простой благодарности недостаточно, Сара, ты должна мне больше.

Ее глаза расширились от удивления:

– Вы знаете, кто я?

– Я сказала ему, дорогая, – вмешалась Нора.

– У меня совсем не осталось денег, – вымолвила Сара. – Я истратила все, что у меня было, чтобы купить билеты на корабль для тети и себя. Да, мы же направляемся в гавань?

Он кивнул.

– Но у меня есть золотая цепочка, сэр. Может быть, этого будет достаточно?

– Нет.

Резкость и краткость его ответа вызвали крайнее раздражение у Сары. За то, что он посмел так грубо себя вести, она бросила на него сердитый взгляд.

– Но мне нечего больше вам предложить, – холодно сказала она.

Экипаж остановился. Натан открыл дверцу. Для человека такого роста и сложения двигался он невероятно легко. Не долго думая, он просто кинул Сару в угол кареты, и не успела она еще поправить складки платья, как он уже был снаружи и помогал выходить из кареты ее тетушке.

И снова его руки обхватили ее талию. Сара едва успела подхватить ридикюль и перчатки, как, словно какой-нибудь мешок зерна, была выкинута из кареты. Он осмелился к тому же обнять ее и прижать к себе. Сара немедленно и бурно запротестовала:

– Сэр, я замужняя дама. Пожалуйста, уберите руку. Это недостойно мужчины.

Он, очевидно, страдал плохим слухом, потому что, несмотря на ее бурный протест, даже не взглянул на нее. Она намеревалась сделать вторую попытку объяснить свое положение, но тут он издал пронзительный свист. Залитая лунным светом местность до сих пор была пустынной. Но тут же в мгновение ока она наполнилась людьми.

Преданная команда Натана уставилась на Сару во все глаза. Они вели себя так, словно прежде никогда не видели красивой женщины. Он же сверху вниз посмотрел на свою невесту, чтобы оценить, как она будет реагировать на их полные восхищения взгляды. Но Сара не обращала никакого внимания на этих людей. Она была поглощена тем, что во все глаза смотрела на него. Натан едва сдержался, чтобы не улыбнуться.

Он легонько сжал ее в объятиях, чтобы она оставила свой высокомерный вид, и обратился к старой женщине:

– У вас есть багаж?

– У нас есть багаж, Сара? – поинтересовалась Нора. Но прежде чем ответить, Сара попыталась еще раз

Освободиться из его объятий.

– Я уже сказала вам, что я замужняя женщина, – проговорила она. – Уберите руки.

Он не пошевельнулся. Она сдалась.

– Да, Нора, у нас есть багаж. Я захватила, для тебя несколько вещей из гардероба моей матери. Уверена, что она не будет против. Николас оставил багаж на складе Маршалла. Наверное, нужно идти и забрать его? – И она попыталась сделать шаг вперед, но тут же обнаружила, что великан не намерен отпускать ее.

В толпе Натан нашел глазами своего Джимбо и сделал ему знак рукой. Перед Сарой вырос высокий темнокожий человек. Увидев такого же второго великана, Сара была изумлена. Она в течение нескольких долгих минут рассматривала его, решив при этом, что он был бы очень привлекателен, если бы не эта странного вида золотая серьга, украшавшая его ухо.

Должно быть, он почувствовал, что она пристально смотрит на него, потому и он сконцентрировал все внимание на ней. Сложив на груди массивные руки, он хмуро разглядывал ее.

Она ответила таким же хмурым и сердитым взглядом.

Неожиданно какая-то искра блеснула в его темных, как полночь, глазах, и он одарил ее широкой улыбкой. Она не знала, что и думать о таком странном поведении.

– Пусть два человека позаботятся о багаже, Джимбо, – приказал Натан. – На рассвете мы начнем посадку на «Морского сокола».

Сара не могла не обратить внимания на его «мы». Значит, она была частью каких-то его планов.

– Теперь тетушка и я будем в полной безопасности, – сказала она. – Эти люди… такие симпатичные, сэр. Мы и так отняли слишком много вашего драгоценного времени.

Натан продолжал игнорировать ее. Он подозвал другого человека. Когда к ним подошел мускулистый приземистый человек, Натан кивнул головой в сторону Норы:

– Посмотри за старой женщиной, Мэтью. Нора судорожно глотнула воздуха. Сара решила, что та испугалась, что их разлучат, и хотела уже вступить в препирательство с непрошеным защитником, как Нора, распрямив плечи, медленно приблизилась к огромному человеку.

– Я не старая женщина, сэр, и протестую, когда меня так оскорбляют. Мне всего лишь год назад исполнилось пятьдесят, молодой человек, и я чувствую себя еще очень бодрой.

Брови Натана удивленно взметнулись вверх, и он едва подавил улыбку. Старая женщина была такой хрупкой, что казалось, достаточно одного порыва ветра, чтобы свалить ее с ног, но тон у нее был не допускающий возражений.

– Вам следует извиниться перед тетушкой, – сказала Сара. Но прежде чем он успел ответить ей, она уже повернулась к тетке:

– Я уверена, что он не хотел обидеть тебя, Нора. Он просто грубиян.

Натан покачал головой. Этот разговор был смешон ему.

– Мэтью, ступай! – приказал он резким, отрывистым голосом.

Нора повернулась к стоявшему подле нее человеку:

– И куда же вы собираетесь меня вести? Вместо ответа Мэтью поднял Нору на руки.

– Опусти меня на землю, ты, разбойник!

– Все в порядке, дорогая, – ответил Мэтью. – У вас очень утомленный вид, а для меня вы все равно что перышко.

Нора было снова запротестовала. Но его следующий вопрос совершенно переменил ее мнение.

– Где вы получили такие синяки? Только назовите имя того негодяя, и я сочту за честь перерезать ему горло.

Нора улыбнулась державшему ее на руках человеку. На вид ему было столько же лет, сколько и ей, и еще она заметила, каким он был сильным. Она давно уже не краснела, но сейчас вдруг почувствовала, что краска медленно заливает ей лицо.

– Спасибо, сэр, – проговорила она, заикаясь, и поправила съехавшую набок прическу. – Вы очень добры.

Поведение тетушки потрясло Сару. Почему вдруг у нее задрожали ресницы и она повела себя как юная кокетка на первом балу? Она не спускала с парочки глаз, пока та не скрылась из виду. Потом она заметила, что толпа мужчин тоже куда-то исчезла. И она осталась один на один со своим своевольным спасителем.

– Моя тетушка будет в безопасности с тем человеком? – задала она вопрос.

В ответ он пробурчал что-то с нескрываемым раздражением.

– Что означает это мычание, «да» или «нет»? – снова спросила она.

– Да, – охнул он, когда она ткнула его кулаком в бок.

– Пожалуйста, отпустите меня.

Он и в самом деле отпустил ее. Сара так удивилась, что чуть не потеряла равновесие. «Возможно, если говорить с ним любезным тоном, – подумала она, – это заставит его подчиняться. Стоило попробовать».

– Ас вами мне не грозит опасность?

Он медлил с ответом. Сара повернулась к нему и стояла теперь напротив. Ее лицо было на уровне его плеч, кончики туфель касались носков его сапог.

– Прошу вас, ответьте мне, – ласковым до приторности голосом повторила она.

Казалось, ее попытка вести с ним любезную беседу не произвела на него никакого впечатления. Зато раздражение его было совершенно очевидно.

– Да, Сара, ты всегда будешь со мной в безопасности.

– Но я не желаю быть в безопасности именно с вами, – выкрикнула она. Но как только она произнесла эти слова, ей стало совершенно очевидно, насколько глупым было ее заявление. Она сделала глупую попытку исправиться:

– Я хотела сказать, что, конечно, хочу чувствовать себя в безопасности. Все хотят этого. Даже негодяи…

Она остановила бессвязный поток слов, когда он хмуро усмехнулся.

– Я хочу чувствовать себя в безопасности, но без вас. Вы ведь не собираетесь сопровождать нас с Норой в плавании? Но почему вы так на меня смотрите?

Он дал ответ на ее первый вопрос и оставил без внимания второй.

– Отчего же? Я плыву с вами.

– Зачем?

– Мне так хочется, – растягивая слова, произнес он.

Натан решил выждать еще немного и потому дал именно такой ответ. У нее снова запылали щеки. Но что именно было причиной этого – гнев или страх, – Натан сказать не мог.

На носике его невесты по-прежнему красовались веснушки. Его это обрадовало. Они напомнили ему ту крохотную озорницу, которую он держал когда-то на руках. Теперь она не была уже той маленькой девочкой. Она выросла в красивую девушку. И все же в ней оставалось что-то от той крохотной шалуньи.

Чтобы обратить на себя его внимание, она почти била его в грудь.

– Прошу прощения, сэр, но вы никак не можете отправиться в путь со мной и с Норой, – заявила она. – Вам придется нанять другое судно. Я не думаю, что путешествие с нами будет для вас безопасным.

Это странное заявление действительно привлекло его внимание.

– Вот как? Отчего же?

– Потому что это не понравится моему мужу, – промолвила она. В его глазах появилось весьма скептическое выражение. Для большей убедительности она кивнула головой и продолжила:

– Вы слышали о маркизе Сент-Джеймсе? Уверена, что слышали. Все знают маркиза Сент-Джеймса. Он мой муж. Он непременно будет возмущен, если узнает, что я путешествую с покровителем. Боюсь, что этим дело не ограничится. Но почему вы улыбаетесь?

– Кстати, почему ты называешь меня викингом? – спросил он.

Она пожала плечами.

– Потому что ты на него похож!

– Можно, я буду называть тебя строптивой?

– Почему?

– Ты так себя ведешь.

От отчаяния ей хотелось расплакаться.

– Кто вы? И что вам от меня нужно?

– Ты у меня в долгу, Сара.

– О Боже, вы снова завели эту волынку!

Его неспешный кивок вывел Сару из себя. Ему же ее состояние явно доставляло удовольствие. Когда Сара это осознала, от ее негодования не осталось и следа. Она поняла, что никогда не сможет образумить его. Человек этот был сумасшедшим. «И чем быстрее я удеру от этого варвара, тем лучше, – подумала она. – Но сначала нужно найти способ, как его умиротворить».

– Хорошо, – согласилась она. – Я в долгу перед вами. Здесь у нас нет разногласий. А теперь назовите вашу точную цену, прошу вас. Я попробую расплатиться.

Прежде чем ответить, он подошел к ней поближе, чтобы успеть поймать ее в том случае, если она опять потеряет сознание.

– Меня зовут Натан, Сара.

– И что же? – спросила она, недоумевая, почему он вдруг решил назвать ей свое имя.

Она долго ничего не могла понять.

От утомления он глубоко вздохнул.

– Вы, леди Сент-Джеймс, должны мне брачную ночь.

Глава 3

В обморок она не рухнула, она заголосила. Натан даже не пытался ее успокоить. Когда ему надоел этот нервирующий звук, он просто затащил Сару в контору своей судовой компании. Здесь он доверил бьющуюся в истерике женщину заботам ее тетушки. Он знал, что способен вести себя как джентльмен в очень редких случаях и очень непродолжительное время. И только вновь оказавшись на улице, он расхохотался.

Реакция девушки на его сообщение доставила Натану истинное удовольствие. Хитростью и скрытностью леди Сара явно не отличалась. Следовательно, и в этом не было ни малейшего сомнения, ему никогда не придется беспокоиться о том, что у леди Сары на уме. Привыкший к скрытности и лицемерию, Натан находил прямоту своей невесты новой и довольно приятной для себя чертой. Возможно, чересчур хлопотной, но и непривычно приятной была эта черта ее характера, наконец, окончательно решил он.

Отдав последние приказания, Натан присоединился к команде на борту корабля. Джимбо и Мэтью поджидали его на палубе. У обоих был хмурый вид, но на сей раз Натан решил не обращать внимания на это проявление дерзости. Это же он поручил своим людям отвести Сару и Нору в их каюты и помочь им устроиться.

Ну что, – спросил Натан, она прекратила плакать?

– Когда я пригрозил ей, что заткну рот кляпом, – ответил Джимбо. Потом он нахмурил брови и добавил:

– Тогда она меня ударила.

Натан дал выход своему раздражению.

– Теперь, я полагаю, она уже не испытывает страха, – заметил он сухо.

– Я не вполне уверен в том, что она вообще была испугана, – вставил Мэтью. Пожилой моряк усмехнулся. – Ты не заметил, какие молнии метали ее глаза, когда ты притащил ее в контору? На мой взгляд, она была просто разъярена как кошка.

Джимбо неохотно кивнул.

– Когда ты ушел, она продолжала вопить, что все это жестокая шутка. Даже ее добрейшей души тетка не могла успокоить ее. Ваша леди требовала, чтобы ее кто-нибудь ущипнул, потому что ей нужно проснуться и увидеть, что весь этот кошмар ей только приснился.

– Да, так оно и было, – радостно подтвердил Мэтыо. – Феликс, ну, тот наш молодой громила, даже пожалел ее и хотел выполнить пожелание леди. Но несмотря на свои габариты, он оказался не слишком ловок.

– Феликс прикасался к ней? – Натай смотрел на них скорее недоверчиво, чем злобно.

– Нет, нет. Он не прикасался к ней, – поспешно выпалил Джимбо. – Он хотел ее чуть-чуть ущипнуть, вот и все. Мальчишка думает, что нужно быть услужливым, вот он и решил, что обязан помочь даме. Но как только он к ней подошел, твоя маленькая невеста превратилась в дикую кошку. Держу, пари, что следующий раз Феликс вряд ли проявит такое рвение, выполняя ее требования.

Раздраженный Натан только покачал головой. Он уже собрался уйти, когда замечание Мэтью остановило его:

– Может быть, леди Сару лучше поместить в каюту к тетке?

– Нет.

Натан вдруг понял, что был слишком резок сейчас, в то время как его матросы с улыбкой рассказывали ему об этом, с их точки зрения, забавном происшествии.

– Она останется в моей каюте, – сказал он уже более мягким тоном.

Мэтью помедлил, поскреб подбородок и, растягивая слова, сказал:

– Что ж, мой мальчик, у тебя будут проблемы, она пока не знает, что это твоя каюта.

Натана это заявление нисколько не заинтересовало. Но он сердито взглянул на Мэтью, опять раздражаясь от того, что старый моряк называл его «мой мальчик». Натан, конечно, знал, что его молчаливое порицание ничего не изменит. Оба они, Мэтыо и Джимбо, всегда, оставаясь с ним наедине, считали, что он еще не дорос до того, чтобы и в частной беседе называть его «капитан».

Натану эти моряки достались по наследству, когда он стал хозяином судна. Скоро оба они доказали делом свою незаменимость.

Оба прекрасно знали всю подноготную пиратского дела, которому они научили его. Натан был убежден, что в душе они считали себя его опекунами. Только Богу известно, как часто они напоминали ему об этом. И все в прошлом они столько раз рисковали своими жизнями из-за него, что их преданность стоила гораздо большего, чем их досадные привычки.

Поскольку оба продолжали сейчас смотреть на него в немом ожидании, Натану пришлось сказать:

– Ничего, очень скоро она узнает, в чьей каюте находится.

– Тетка пребывает в плачевном состоянии. Бьюсь об заклад, что несколько ребер у нее сломано. Как только она уснет, я хочу ее раздеть и перевязать.

Это Уинчестеры так с ней поступили? – спросил Джимбо.

Натан кивнул.

– Кто же из братьев это сделал? – услышал он вопрос Мэтью.

– Похоже, что за всем этим стоял Генри, – пояснил Натан. – Но я полагаю, что и остальные братья были в курсе происходящего.

– Мы доставим Нору домой? – спросил Мэтью.

– Да, мы идем в том направлении, – коротко бросил Натан. – Я не очень представляю, какого черта я еще могу сделать для этой старой леди. Выдержит ли она это путешествие? – спросил он у Мэтью. – А может быть, нам придется похоронить ее в море?

– Нет, с ней все будет в порядке, – уверенно предсказал Мэтыо. – Под этими увечьями скрывается твердый и упрямый характер. И если я обеспечу ей должный уход, она обязательно поправится. – Он подтолкнул Джимбо в бок и добавил:

– Теперь я буду сиделкой у двух беспомощных бедняжек.

Натан понял, что его разыгрывают. Он повернулся и пошел прочь. За спиной раздался голос Джимбо:

– Он имеет в виду тебя, мальчик, когда говорит о двух.

Прежде чем спуститься по ступенькам вниз, Натан высоко поднял руку и сделал непристойный жест. Вслед ему донесся взрыв хохота.

Следующие несколько часов он провел отдавая необходимые команды членам экипажа «Морского сокола». Груз был укреплен, кливер поднят, все восемь пушек надраены. Наконец прозвучал приказ отдать

Швартовые.

Натан занимался делами до тех пор, пока боль в животе и тошнота не заставили его остановиться. Командование сорока двумя моряками взял на себя Джимбо, а Натан спустился вниз.

Для него это было обычным делом – первые два дня путешествия страдать от морской болезни. Натан уже научился мириться с этой неприятностью. Он был совершенно уверен, что никто, кроме Джимбо и Мэтью, не подозревал о его слабости, но это не облегчало страданий.

Из прошлого опыта он знал, что еще через пару часов он просто свалится. Но перед этим он решил заглянуть на свою невесту, чтобы убедиться в том, что ней все в порядке. Если ему повезет и она будет спать, неизбежное столкновение можно будет перенести на какое-то время. Одному Богу известно, как она должна быть измучена. Более суток его невеста провела на ногах, а, кроме того – неистовая вспышка гнева, когда она узнала, что является его невестой, – все это должно было совершенно ее истощить. И все же, если она не спит, Натан решил твердо поговорить ней сейчас, чтобы покончить с этим вопросом раз и навсегда. Чем скорее он доведет до ее сведения свои условия, тем скорее они сумеют прийти к соглашению относительно их будущего.

«Может быть, – раздумывал Натан, – она и закатит мне истерику». Приготовившись к неизбежному крику и слезам, он открыл дверь.

Сара не спала. Как только он вошел в каюту, она отскочила от кровати и застыла перед ним, прижав к себе руки.

Весь ее вид красноречиво свидетельствовал о том, что ее страх и озлобленность еще не прошли. В каюте было сыро и душно. Он прикрыл за собой дверь и прошел на середину большой квадратной комнаты. Он чувствовал, что Сара смотрит на него, когда подошел к квадратному люку в потолке, поднял его и подпер его клинообразной палкой.

Каюта тотчас наполнилась свежим морским воздухом и солнечным светом. Желудок Натана сразу отозвался спазмами. Он сделал глубокий вдох, отошел к двери и прислонился к ней. В глубине души таилась мысль, что невеста может сбежать от него, но он был совершенно не в состоянии за ней гоняться, и единственное, что он мог сделать, – загородить собой выход.

Сара продолжала пристально смотреть на Натана. Она чувствовала, что вся дрожит, но надеялась, что рано или поздно сумеет взять под контроль недобрые чувства к этому человеку. Во что бы то ни стало она решила скрывать от пего свою злость. Проявлять свои чувства перед варваром было дурным тоном.

Лицо Натана выражало покорность. Его руки были сложены на груди, а поза расслаблена.

Она подумала, что у него очень утомленный вид и ему не мешало бы поспать. Но что-то здесь было не так. Его немигающий взгляд злил ее. Сара с трудом заставила себя не отводить глаз. Она не собиралась пасовать перед ним. Если кому-то и предстояло выиграть в этом споре, то это, конечно, будет она.

Натан видел, что его невеста отчаянно старается скрыть от него свой страх. Но это у нее не слишком хорошо получалось. Она дрожала, и глаза уже подернулись влагой.

«Боже, – подумал он, – дай мне силы выдержать еще одну истерику». Его желудок чутко реагировал на каждое движение палубы. Натан попытался побороть тошноту и сосредоточиться на деле.

Сара была очень красивой женщиной. Солнечные лучи превратили ее каштановые волосы в золотые. «В конце концов, и в семье Уинчестер были женщины, достойные внимания», – решил Натан.

Она все еще была одета в то синее некрасивое платье. К тому же у него был чертовски низкий вырез. Он подумал, что когда она избавится от своих страхов, непременно скажет ей об этом. Но ее внезапно сдвинувшиеся брови изменили его намерения. Необходимо было дать ей понять, кто здесь глава.

Он стоял в тени дверного проема, но, тем не менее, она хорошо видела на его правой руке длинный безобразный шрам. Белая отметина на бронзовой коже была очень заметна. Целую минуту Сара разглядывала его, гадая, как он мог получить такое ужасное ранение. Наконец она тихо вздохнула.

На нем все еще были сильно обтягивающие светло-коричневые бриджи. Ей казалось чудом, что он в них был еще способен дышать. Белая рубаха на нем была расстегнута до пояса, рукава закатаны по локоть. Небрежность его костюма вызвала у Сары еще большее раздражение, чем его внезапная хмурость. Она думала, что позже обязательно скажет ему о том, что следует одеваться с большим вкусом и тщательностью, когда отправляешься в плавание на таком прекрасном корабле. Но его внезапно нахмурившееся лицо изменило ее намерения. Следовало дать ему понять, чего от него ждут, раз он теперь муж.

– Ты одета как трактирная прислуга.

Понадобилась целая минута, чтобы это оскорбление дошло до нее. Сначала Сара просто опешила, потом издала судорожный громкий вздох.

Натан подавил усмешку. Было похоже, что Сара не заплачет. Скорее, вид ее свидетельствовал о том, что хочется убить его. Хорошенькое начало!

– Ты буквально вываливаешься из своего декольте" невестушка.

Она мгновенно прикрыла верх платья руками. Ее лицо горело ярким пламенем.

– Это мое единственное платье, которое способно скрыть меня, когда я… – Она внезапно прервала свои объяснения, решив, что не стоит оправдываться перед ним.

– Скрыть? – переспросил он нараспев. – Сара, оно ничего не скрывает. В будущем ты не будешь носить такие откровенные наряды. Я должен быть единственным, кто будет видеть твое тело. Ты поняла меня?

О да. Она слишком хорошо все поняла. Этот человек просто был плохо воспитан. Но с какой легкостью он нанес ей удар ее же оружием! Сара покачала головой. Она больше не намерена разрешать ему ставить себя в такое уязвимое положение, тем более что ему самому нужно заняться собой.

– Ты выглядишь, как варвар, – выпалила она. – Твои волосы значительно длиннее, чем этого требует мода, да и одет ты, как… злодей. Пассажиры такого прекрасного корабля должны быть одеты безукоризненно. Ты же выглядишь так, как будто только что пришел с полевых работ, – добавила она, вскинув голову. – А мрачное выражение твоего лица просто безобразно.

– Хорошо, Сара, покончим с этим раз и навсегда, – начал он.

– Покончим с чем?

Он издал долгий вздох утомленного препирательствами человека, и этот вздох взбесил ее окончательно. Она отчаянно боролась с охватившими ее чувствами. От непреодолимого желания заорать на него у нее застучало в висках и перехватило дыхание. Глаза затуманились слезами. Он так много должен был объяснить ей, чтобы она могла решить, простит ли она его. Но он уже достаточно преуспел в том, чтобы она пришла к выводу, что его грехи слишком велики и не подлежат прощению вообще.

– Это припадок истерики, – пояснил Натан. – Для меня очевидно, что ты боишься, – продолжил он. – Ну что? Ты уже готова разрыдаться? Я знаю, Сара, что ты, по-видимому, хочешь, чтобы я доставил тебя домой. Но я. решил избавить тебя от унижения умолять меня об этом, предупредив, что ты останешься со мной, что бы ни сделала и что бы ни сказала. Я – твой муж, Сара. Привыкай к этому.

– Мои слезы не слишком беспокоят тебя? – спросила она таким голосом, словно ее кто-то душил.

– Нисколько, – ответил Натан.

Но, конечно, это была ложь, потому что он не хотел видеть ее расстроенной. И, тем не менее, он не собирался доводить это до ее сведения. Обычно женщины используют эту информацию против мужчин и с выгодой себя, если хотят чего-нибудь добиться от мужчин.

Сара глубоко вздохнула. Она не осмеливалась произнести больше ни слова, пока полностью не возьмет над собой контроль. Неужели он всерьез подумал, что на будет молить его о чем-то? Ей-богу, он был ужасным человеком и грозным к тому же. Похоже, что жалости в нем не было ни на йоту.

Она продолжала смотреть на него, ища в глубине души остатки мужества. Она хотела задать ему все те наболевшие вопросы, которые она столько лет хранила в себе. Она сомневалась, что он скажет ей правду, но все же она хотела услышать, что он сам скажет ей.

Глядя на нее, Натан думал, что она вот-вот расплачется. Несомненно, он перепугал ее до смерти. Обычно он бывал нетерпелив со слабым полом, но сейчас он обнаружил, что ему не хотелось, чтобы Сара его боялась.

По правде говоря, он немного сочувствовал ей. Она, вероятно, не хотела быть его женой. В конце концов, он был одним из Сент-Джеймсов, а она принадлежала к роду Уинчестеров. Следовательно, ее воспитывали в ненависти к нему. Бедная Сара была просто жертвой одного плана, жалкой пешкой в руках полоумного короля, когда он решил уравнять положение двух враждующих семейств.

Он не мог переделать даже это прошлое. На контракте стояла его подпись, он был обязан и полон решимости выполнить данное слово.

– Ты также хорошо должна усвоить, что я не собираюсь отступаться от этого брака, – заявил он: твердым голосом. – Ни сейчас, ни в будущем.

Сделав такое заявление, он терпеливо ждал, когда разразится очередной приступ истерики.

– Но что держало тебя так долго?

Она говорила чуть слышным шепотом, и он не был уверен, что правильно расслышал ее.

– Что ты сказала?

– Почему ты так долго ждал? – задала она вопрос более твердым голосом.

– Ждал долго чего?

Он смотрел на нее в полном недоумении. Она сделала еще один глубокий вздох.

– Чтобы прийти и забрать меня, – пояснила она. Ее голос задрожал. Она крепко сжала руки, чтобы справиться со своими чувствами, потом проговорила:

– Почему ты так долго не приходил за мной?

Его настолько удивил этот вопрос, что он не смог сразу ответить. Нежелание Натана удостоить ее ответом Сара восприняла как последний удар по ее гордости, какой она могла вынести. Громким, почти крикливым голосом она потребовала:

– Ты имеешь хоть малейшее представление о том, как долго я ждала тебя?

Его глаза расширились от удивления: невеста только что повысила на него голос. Он смерил ее таким взглядом, что она подумала, будто он решил, что она потеряла разум.

Он медленно покачал головой. Хладнокровие окончательно изменило Саре.

– Нет?! – вскричала она. – Я что, совершенно ничего не значила для тебя, раз ты даже не удосужился потрудиться забрать меня?

Натана ошеломил, ее вопрос. Он понимал, что не следовало разрешать ей повышать голос на него. Но ее слова так изумили его, что он не сразу нашелся, что сказать.

– Ты и в самом деле хочешь, чтобы я поверил в то, что ты разозлилась именно потому, что я не забрал тебя раньше? – спросил он.

Сара схватила первый попавшийся под руку предмет и швырнула его в Натана. К счастью, ночной горшок оказался пустым.

– Разозлилась? – взревела она таким громким голосом, какой может быть только у командира. – С чего ты взял, Натан, что я разозлилась?

Он увернулся от горшка и от двух свечей, что полетели вслед, и прислонился к двери.

– Ну, не знаю… – по привычке растягивая слова, начал он, –…мне показалось…

– Тебе показалось… – Она задыхалась от возмущения и не могла произнести больше ни слова.

Натан кивнул и расплылся в улыбке.

– …что ты обеспокоена, – закончил он за нее.

У тебя есть пистолет?

Да.

– Я могу его позаимствовать?

Он еле сдерживался, силясь не рассмеяться.

– Подожди, Сара, зачем тебе понадобился мой пистолет?

– Чтобы пристрелить тебя, Натан.

Он не улыбнулся. А Сара решила, что ненавидит его. Буря миновала. От усталости и отчаяния ей хотелось плакать. Наверно, в конечном счете ее родственники были правы. Наверно, он и в самом деле презирает ее и сила его презрения не меньше, чем говорили ей родители.

Она почувствовала, что проиграла это сражение, и опустилась на кровать. Потом она сложила на коленях руки и уставилась в пол.

– Пожалуйста, теперь оставьте мою каюту. Если вы пожелаете объяснить ваше жалкое поведение по отношению ко мне, вы можете сделать это завтра. Я слишком устала, чтобы выслушивать ваши оправдания сегодня.

Он не мог поверить своим ушам. Она смеет отдавать ему распоряжения!

– В нашем браке так не будет, Сара. Здесь я отдаю распоряжения я, а ты подчиняешься.

Он говорил это твердым и злым голосом. Конечно, он сделал это намеренно. Он хотел, чтобы она поняла, что так оно впредь и будет. И еще он подумал, что опять запугивает ее. От волнения она стала ломать руки. Он даже почувствовал угрызения совести, потому что ему опять пришлось прибегнуть к запугиванию, но он считал сегодняшний разговор очень важным и не мог смягчиться. Натан дал себе слово, что никогда не пойдет на попятную, как бы жалко она ни выглядела и что бы она ему ни говорила.

Сара продолжала ломать руки, представляя, что под ее пальцами была упрямая шея ее мужа. Эта фантазия помогала ей справиться со своим настроением.

Голос Натана прогремел рядом и вернул ее к реальности:

– Ты меня слышишь, невеста?

Господи, как она ненавидела это обращение – «невеста».

– Да, слышу тебя, – ответила она. – Но я не вполне понимаю, почему в нашем браке должно быть именно так.

На ее глаза снова навернулись слезы.

Внезапно Натан почувствовал себя великаном-людоедом.

– Ты что, издеваешься надо мной? – спросил он. Она покачала головой.

– Вовсе нет, – прозвучал ответ. – Я просто предполагала, что наш брак будет прямой противоположностью той картине, что ты нарисовал. Да, я всегда так считала, – поспешно добавила она, увидев, что он опять хмурится.

– Вот как? И каким же ты представляла себе наш брак?

Похоже, что его действительно интересовало ее мнение. Сара собралась с духом и грациозно повела плечами.

– Я просто полагала, что моей обязанностью будет сообщать тебе о моих желаниях.

– И… – продолжил ее мысль Натан, когда она остановилась. – И твоей обязанностью будет исполнять мои желания.

По мрачному выражению его лица она могла понять, что ему совсем не нравилось это ее представление об их браке. Она чувствовала, что он опять начинает сердиться.

– Предполагалось, Натай, что ты будешь лелеять меня. Ты это обещал.

– Я не обещал тебе этого! – зло выкрикнул он. – Бога ради, женщина, я тебе ничего не обещал.

Она не собиралась спускать ему эту ложь. Сара вскочила на ноги и снова встала напротив.

– О нет, как раз именно это ты и обещал! – закричала она в ответ. – Я прочитала контракт, Натан, с начала и до конца. За землю и сокровища ты обещал хранить и беречь меня. Ты обещал быть мне хорошим мужем, добрым отцом, и, что самое главное, Викинг, ты обещал любить и лелеять меня.

Сначала он не знал, что сказать. Но потом вдруг почувствовал, что сейчас рассмеется. Такой поворот событий был просто невыносим и к тому же ужасно смешон.

– Ты и в самом деле хочешь, чтобы я любил и лелеял тебя?

– Да, очень, – ответила она, скрестив руки на груди. – Ты обещал мне, Натан, что будешь любить и лелеять меня, и, клянусь Богом, так оно и будет.

Она снова уселась на кровать и, чтобы скоротать время, стала перебирать складки своего платья. Краска, заливавшая ее лицо, яснее слов говорила о ее смущении.

– А что же в то время, пока я буду любить и лелеять тебя, должна делать ты? – спросил он. – Каковы твои обязанности, невеста?

– Я ничего не обещала, – ответила она. – Мне было всего четыре года, Натан. Я не подписывала контракта. Ты его подписал.

Он закрыл глаза и сосчитал до десяти.

– Ты считаешь, что можешь не чтить подписи своего отца? Что обещания, сделанные от твоего лица твоим отцом, ни к чему тебя не обязывают?

– Я этого не говорила, – прошептала Сара и горестно вздохнула. Потом добавила:

– Конечно, и я их исполню, они были даны от моего имени.

– И какие же это обязательства? – настаивал он. Она долго не отвечала. Казалось, она тоже была

Рассержена.

– Я тоже должна любить и лелеять тебя, – наконец пролепетала она.

Но он не был этим удовлетворен,

– И что?

Она прикинулась, что не понимает. Снова и снова ему в голову приходила мысль, что его невеста пытается свести его с ума.

– Я тоже внимательно прочитал контракт с начала и до конца, – выпалил он. – Не испытывай моего терпения.

– Ну хорошо, – проговорила она. – Еще я должна слушаться тебя. Ну что, ты доволен?

– Теперь да, – был ответ. – Мы вернулись туда, откуда начали, – сказал он через некоторое время. – Как я и наставлял тебя ранее, я буду отдавать приказы, а ты им будешь подчиняться. И только посмей спросить меня еще хоть раз, почему.

– Я попытаюсь подчиняться твоим приказам, Натан, если буду считать, что они разумны.

Его долготерпению пришел конец. Он прорычал:

– Меня ни черта не волнует, будешь ты их считать разумными или нет. Ты будешь делать то, что я скажу.

Казалось, что, ее нисколько не задел его тон. Ее голос прозвучал тихо и спокойно, когда она сказала:

– В присутствии леди, Натан, не стоит богохульствовать. Так поступают простолюдины, а ты – маркиз.

Выражение его лица осталось совершенно холодным, Сара чувствовала себя уничтоженной.

– Ты что, ненавидишь меня?

– Нет.

Но она ему не верила. Господи, один только ее вид делает его больным. И серый цвет его лица только подтверждал это.

– О нет, ты ненавидишь меня, – настаивала она на своем. – Ты не обманешь меня. Я – Уинчестер, а ты – Сент-Джеймс. Все вы ненавидите Уинчестеров.

– Я не ненавижу тебя.

– Тебе не нужно кричать на меня. Я только хочу, чтобы наша беседа была пристойной и чтобы ты по крайней мере сдерживал свой темперамент. – Он не успел снова наброситься на нее, потому что она сказала:

– А сейчас я бы хотела отдохнуть, Натан, я очень устала.

Он решил, что теперь пусть будет так, как она хочет. Он открыл дверь, чтобы уйти, но задержался на пороге и спросил:

Сара…

Да?

– Ты ведь совсем не боишься меня, правда?

Казалось, что он очень удивлен этим обстоятельством. Создавалось впечатление, что он только что понял это. Она покачала головой:

– Нет.

Он отвернулся, и она не могла видеть его улыбки.

– Натан…

– Что?

– Я немного испугалась тебя, когда впервые увидела, – призналась она. – Это тебя успокоит немного?

Его ответом была закрытая дверь.

Как только Сара осталась одна, она тут же разрыдалась. О", какой наивной дурочкой она была! Все эти напрасно потерянные годы она мечтала о своем прекрасном рыцаре в золотых доспехах, который должен был явиться и назвать ее своей невестой. Она представляла его нежным, понимающим, чувствительным человеком, который будет искренне влюблен в нее.

Теперь ее мечты оказались просто насмешкой. Ее рыцарь не только не был золотым, он вообще был лишен блеска. Оказалось, что он такой же понимающий, такой же чувствительный, такой же любящий, как баран.

Сара продолжала жалеть себя до тех пор, пока усталость не взяла верх.

Через час Натан снова заглянул к ней. Сара крепко спала, даже не удосужившись снять одежду. Она спала на разноцветном стеганом одеяле, широко раскинув руки.

Он почувствовал удовлетворение. Это было странное и незнакомое чувство, но он обнаружил, что ему было приятно видеть Сару в своей постели. На ее пальце он заметил обручальное кольцо Норы. Странно, но ему это было неприятно. Чтобы избавить себя от необъяснимого раздражения, он снял кольцо с ее пальца и положил в карман.

Теперь все внимание Натан сосредоточил на том, чтобы раздеть Сару. Сначала он расстегнул на спине длинный ряд мелких пуговиц и снял платье. Потом пришел черед туфель и чулок. Он был на редкость неловок в этом деле и чуть не проиграл сражение с нижними юбками. С узлом на шнуровке он справиться так и не смог и перерезал его копчиком ножа. Он продолжал трудиться до тех пор, пока на его невесте не осталась одна тонкая шелковая сорочка. Этот белый предмет женского туалета был очень нежен и оторочен по краю глубокого выреза кружевами.

Он не мог устоять перед соблазном и провел тыльной стороной ладони по ее спине.

Сара не проснулась. Она тихонько вздохнула и перевернулась на спину. Натан бросил снятые с нее вещи на стоявший неподалеку стул.

Натан не знал, сколько времени он стоял здесь и смотрел на нее. Во сне она выглядела такой невинной, такой доверчивой и уязвимой. У нее были черные густые ресницы, резко выделявшиеся на фоне кремового лица. Ее тело было просто великолепно. Вид ее полной груди, только слегка прикрытой тонкой сорочкой, возбудил его. И когда он почувствовал, что его тело физически реагирует на нее, он повернулся и вышел из каюты.

Господи, что ему с ней делать? И как он мог соблюдать дистанцию в отношениях с такой обаятельной девушкой, как его невеста?

Натан на время отложил эти вопросы, так как новая волна морской болезни накатила на него. Он подождал, пока желудок успокоится, вернулся в каюту, достал одеяло и накрыл им Сару. Его рука прикоснулась к ее щеке, и он не смог сдержать улыбки, когда она бессознательно потерлась о его ладонь. Она напомнила ему маленького прелестного котенка.

Она повернулась, и ее губы коснулись его кожи. Натан резко отдернул руку. Он вышел из каюты и отправился навестить тетушку Сары. Оказалось, что Нора мирно спит. Она была бледна, и дыхание у нее было тяжелым. Но не было похоже, что она сильно страдает. Выражение ее лица было спокойным. Натан вспомнил о кольце, которое лежало в его кармане. Он подошел к краю кровати, взял ее руку и надел кольцо.

Нора открыла глаза и улыбнулась ему.

– Спасибо, дорогой мальчик. Теперь, когда кольцо Джонни опять со мной, мне будет гораздо спокойнее и я лучше отдохну.

Натан ответил на ее благодарность коротким кивком, повернулся и направился к двери.

– Ты думаешь, что я сентиментальная дура, ведь так? – бросила она вслед.

На его губах промелькнула улыбка.

– Да, – ответил он. – Так оно и есть.

Его грубоватая прямота заставила ее усмехнуться.

– Ты уже говорил с Сарой? – спросила она.

– Да, говорил.

– С ней все в порядке? – спросила Нора. Она хотела, чтобы он повернулся н она могла увидеть выражение его лица.

– Она спит, – сказал Натан. Он открыл дверь и уже собирался выйти.

– Подожди, – позвала Нора. – Прошу тебя, не уходи сейчас.

Он услышал в ее голосе дрожь и немедленно вернулся.

– Я очень боюсь, – прошептала Нора.

Натан прикрыл дверь и вновь вернулся к постели старой женщины. Он скрестил руки на груди и выглядел вполне спокойным, если не считать хмурой складки на лбу.

– Вам нечего бояться, – сказал он Норе. Его голос прозвучал тихо и умиротворяюще. – Вы в безопасности, Нора.

Она покачала головой.

– Нет, ты не понял, – пояснила она. – Я боюсь не за себя, дорогой мальчик. Я беспокоюсь о тебе и о Саре. Знаешь ли ты, что тебя после всего этого ждет? Ты даже представить себе не можешь, на что

Способны эти люди. Даже я не подозревала, как далеко они могут зайти в своей жадности. Они непременно возьмутся за тебя. Натан пожал плечами.

– Як этому готов, – ответил он. – Уинчестеры мне не опасны.

– Но, дорогой мальчик, они…

– Нора, вы не знаете, на что способен я, – возразил Натан. – И если я скажу вам, что могу ответить на любой вызов, вы должны мне поверить.

– Они используют Сару, чтобы добраться до тебя, – прошептала Нора. – Их ничто не остановит, и если понадобится, они сделают Саре больно, – добавила она.

– Я сумею защитить то, что принадлежит мне, – твердо и выразительно сказал Натан.

Его надменный ответ успокоил Нору. Она не спеша кивнула.

– Не сомневаюсь, что ты защитишь ее, – сказала она. – А как насчет женщин из рода Уинчестеров?

– Вы имеете в виду их всех или одну?

– Сару.

– С ней все будут в порядке, – сказал он. – Она больше не Уинчестер. Она – Сент-Джеймс. Вы недооцениваете мои возможности, волнуясь о ее безопасности. Я слежу за своей собственностью.

– Собственностью? – повторила Нора. – Я никогда не слышала, чтобы о жене говорили в таких выражениях.

– Вас долго не было в Англии, Нора, но ничто не изменилось здесь. Жена по-прежнему – собственность мужа.

– У Сары такое нежное сердце, – начала Нора, слегка меняя тему. – Последние годы ее жизнь была нелегкой. В семье из-за своего брачного контракта она считалась изгоем, прокаженной, если угодно. Саре никогда не разрешали участвовать в светской жизни, посещать приемы и балы, о которых так мечтают молодые леди. Все внимание ее родителей было отдано ее сестре Белинде. – Нора остановилась и глубоко вздохнула. – Конечно, Сара очень предана своим родителям, да и сестре тоже, хотя за всю свою жизнь я так и не поняла, почему ради них она готова на все. Тебе следует поостеречься сестры Сары, она такая же хитрая, как ее дядя Генри. Они слеплены из одного теста.

– Вы чересчур волнуетесь, Нора.

– Я просто хочу, чтобы ты понял… Сару, – прошептала старая женщина. – Ее голос снова звучал хрипло, и было видно, что она очень утомлена. – Моя Сара – большая мечтательница, – продолжала она. – Посмотри на ее рисунки, и ты поймешь, что я имею в виду. Она постоянно витает в облаках. В людях она видит только хорошее. Она не хочет верить, что ее отец такой же негодяй, как и его братья. Я считаю, что в этом виновата мать. Все эти годы она лгала дочери, оправдывая грехи всех и каждого.

Натан оставил эту сентенцию без комментариев.

– Дорогой мальчик… – снова начала Нора. Но он внезапно нахмурился и оборвал ее.

– Мадам, я хочу заключить с вами договор, – сказал Натан. – Я постараюсь не называть вас старой женщиной, если вы прекратите обращаться ко мне «мой дорогой мальчик». Договорились?

Нора улыбнулась. Снизу вверх взглянула она на этого огромного мужчину. Казалось, что его фигура заполняет собой все свободное пространство в комнате.

– Да, конечно, довольно глупо называть тебя «мой дорогой мальчик», – согласилась она, усмехнувшись. – Разрешено ли мне называть тебя Натан?

– Да, – ответил он. – Что касается вашего беспокойства относительно Сары, оно безосновательно. Я никому не позволю причинить ей боль. Она моя жена, и я буду обращаться с ней по-доброму. Со временем она поймет, что ей повезло.

Он мерил маленькую комнатку шагами, по-генеральски сложив руки за спиной.

– Да, я не сомневаюсь, что ты сумеешь защитить ее. Об этом свидетельствует даже то, как ты расправился с этими головорезами в таверне, – сказала Нора. – Я знаю, что ты будешь ухаживать за ней. И я очень надеюсь, что ты бережно отнесешься к ее нежным чувствам, Натан. Видишь ли, Сара очень стеснительна и скромна. Свои мысли она держит при себе.

Услышав такое заявление, Натан удивленно поднял брови:

– Мы говорим с вами, мадам, об одной и той же женщине?

Нора красноречиво улыбнулась. Она помолчала и поправила выбившуюся из пучка прядь волос.

– Мне случайно пришлось услышать кое-что из вашего разговора с племянницей, – призналась она. – У меня, конечно, нет привычки подслушивать, – торопливо добавила она, – но вы спорили слишком громко, и я уловила некоторые сделанные Сарой замечания. Отдельные фрагменты. Скажи мне вот что, Натан. Ты сделаешь то, о чем она просит?

– Сделаю что?

– Будешь ли ты любить ее и лелеять?

– Именно этот отрывок разговора долетел до вас? – Он не мог не улыбнуться, когда вспомнил, с каким воинственным видом его невеста сделала ему вызов.

– Я уверена в том, что вся твоя команда слышала ее выкрики. Я непременно поговорю с ней о ее недостойных леди воплях. Я никогда раньше не слышала, чтобы она повышала голос, и все же я не могу возложить вину целиком на нее. Ты не нашел времени, чтобы прийти за своей невестой. И все это годы ее томила твоя… забывчивость. Ты должен поверить мне, что ей совершенно не свойственно повышать голос на кого бы то ни было.

Натан недоверчиво покачал головой, повернулся и вышел из каюты. Он уже закрывал дверь, когда услышал за спиной голос Норы, вопрошавший:

– Ты мне так и не ответил, Натан. Ты будешь любить и лелеять ее?

– А у меня есть выбор, мадам?

И, не дождавшись ответа, он закрыл дверь.

Сара проснулась оттого, что услышала, что кого-то мучительно рвет. Ужасные звуки отозвались спазмами в ее собственном желудке. В испуге она села. Первой ее мыслью была мысль о Норе. Корабельная качка

Могла укачать тетушку.

Сара тотчас отбросила одеяло и метнулась к двери. Она была еще полусонная, плохо ориентировалась. Она даже не осознавала, что едва одета, пока не наткнулась на одну из своих нижних юбок.

Очевидно, потрудилась одна из горничных Натана. У дальней стены Сара увидела свой сундук. Она, по-видимому, спала, когда его сюда поставили. Она покраснела от одной мысли, что в каюту, пока она спала, заходил мужчина. Она надеялась только на то, что визит этот состоялся после того, как она была накрыта одеялом.

В коридоре Сара услышала какие-то звуки и открыла дверь. Как раз в этот момент, когда она высунулась из-за двери, мимо прошел Натан. Он даже не взглянул в ее сторону, но, поравнявшись с ней, толкнул дверь и закрыл ее.

Но Сару не обидела его грубость. Одного цвета его лица было достаточно, чтобы все понять. Ее грозный муж-великан был зеленым, как само море.

«Возможно ли такое? – спрашивала она себя. – Неужели непобедимый, с дурными манерами маркиз Сент-Джеймс страдал от морской болезни?»

В другой раз Сара непременно громко рассмеялась бы, но сейчас она была слишком изнурена и хотела спать. Она вернулась в постель и провалилась в глубокий сон. Она вставала только один раз, чтобы пообедать с Норой, а потом снова уснула.

За ночь тепло из каюты совершенно выветрилось, и Сара проснулась, дрожа от холода. Она хотела натянуть одеяло на плечи, но не смогла, так как оно за что-то зацепилось. Когда Сара, наконец, открыла глаза, она поняла, что это за помеха. Одеяло запуталось в длинных голых ногах Натана.

Он спал рядом.

У нее чуть не остановилось сердце. Она уже открыла рот, чтобы закричать, но его большая ладонь зажала ей рот.

– Посмей только пикнуть! – рявкнул он.

Она отшвырнула его руку.

– Убирайся из моей постели! – Этот приказ был отдан яростным шепотом.

Прежде чем ответить на эту команду, он устало вздохнул.

– Сара, ты спишь в моей постели. И если кто-нибудь и уйдет, то это будешь ты.

Его голос показался ей слабым и сонным. Сару почти успокоило его более чем равнодушное отношение к ней. Она подумала, что он слишком устал и хочет спать, а значит, ее добродетели ничто не угрожает.

– Очень хорошо, – объявила она. – Я отправлюсь спать к Норе.

– Нет, – довольно спокойно прозвучал ответ. – Из каюты ты никуда не выйдешь. Если тебе, невеста, так хочется, ты можешь спать на полу.

– Почему ты продолжаешь называть меня невестой? – спросила она. – Если ты не хочешь называть меня по имени, то зови меня женой, а не невестой.

– Но ты мне еще не жена, – ответил он. Она не поняла его фразы.

– Как же так. я ведь самая что ни на есть жена… разве нет?

– Нет, пока я еще не переспал с тобой. Последовала долгая пауза, прежде чем она смогла что-нибудь сказать в ответ.

– Ты можешь называть меня невестой.

– Но я не нуждаюсь в твоем разрешении, – прорычал он.

Когда Сара снова принялась дрожать от холода, он протянул руки, чтобы обнять ее, но она отшвырнула их прочь.

– Мой Бог, не могу поверить, что это все происходит со мной, – выпалила она. – Я ожидала, что ты будешь нежным, добрым, понимающим.

– А почему ты думаешь, что я не такой? – не смог сдержаться Натан.

– Ты голый, – выкрикнула она.

– И это значит, что я не такой?

Ей хотелось его ударить. Она не видела его лица, но по голосу слышала, что он смеется.

– Ты смущаешь меня, – заявила Сара. – Нарочно.

Его терпение иссякло.

– Я не собираюсь тебя смущать, тем более нарочно, – выпалил он. – Именно так я всегда сплю, невеста. Когда-нибудь тебе это тоже понравится.

– О Господи! – взмолилась она.

Она решила, прекратить этот разговор. Чтобы встать, ей пришлось подползти к изножью кровати, потому что с одной стороны была стена, с другой – лежал Натан. В каюте было слишком тесно и темно, она не сразу смогла найти свой халат. Но на полу валялись сброшенные Натаном покрывала. Сара взяла одно из них и завернулась в него.

Она не знала, сколько времени она простояла так, глядя на белевшую в темноте спину Натана. Его глубокое ровное дыхание свидетельствовало о том, что он сладко спит.

Сара почувствовала себя несчастной. Она уселась на пол, укутала ноги одеялом, затем легла на бок.

Пол был словно покрыт льдом.

– Все супружеские пары имеют раздельные комнаты, – пробурчала она. – Никто за всю мою жизнь не обращался со мной так скверно. Если именно так ты собираешься любить и лелеять меня, то могу сказать, Натан, что ты в этом не преуспеешь.

Он слышал каждое слово этой шепотом произнесенной тирады. Еле сдерживая улыбку, он произнес:

Ты хорошо учишься, невеста.

Она не поняла, о чем он говорил,

– И чему, по-твоему, я так быстро научилась? – спросила она.

– Быстро поняла, где твое место, – медленно, растягивая слова, сказал он. – Моей собаке понадобилось гораздо больше времени.

Крик ярости пронзил тишину каюты:

– Твоей собаке? – В одно мгновение она вскочила на ноги и ткнула его в плечо.

– Подвинься, муж.

– Перелезь через меня, Сара, – приказал он.

– С какой стати? – вылетело у нее, прежде чем она успела подумать.

– Для безопасности, – пояснил он. – Если в каюту проникнет враг, ему придется сначала встретиться со мной. Теперь ты будешь спать, женщина?

– Это старое правило или новое?

Он ей не ответил. Она снова ткнула его в плечо.

– В этой постели были другие женщины, Натан?

– Нет.

Почему-то ей невероятно приятно было услышать это сердитое признание. Как только она поняла, что ее муж действительно собирается защищать ее, от гнева и злости не осталось и следа. Конечно, он все еще оставался великаном-людоедом, но этот сказочный персонаж не так уж и плох, если он приложит все усилия, чтобы уберечь ее. Сара забралась в постель и прижалась к стене.

Вскоре кровать стала сотрясаться от ее дрожи. Терпение Натана лопнуло. Он протянул руки и обнял ее, сопротивляющуюся. Сару буквально накрыло его тепло и его нагота. Одну свою тяжелую ногу он положил поверху ее обеих ножек, и вся нижняя часть ее тела немедленно согрелась. Его руки и грудь позаботились об остальном. Она не протестовала. Она и не могла, его ладонь закрывала ей рот. Она уютно устроилась возле него, уткнув голову ему в подбородок, и закрыла глаза. Но как только Натан убрал руку от ее рта, она прошептала:

– Если кто-нибудь и собирается спать на полу, то это будешь ты.

В ответ он только тихо и раздраженно что-то промычал. Сара про себя улыбнулась. Теперь ей было гораздо лучше. Она зевнула, еще ближе подвинулась к мужу и совершенно перестала дрожать.

С ощущением тепла и безопасности и еще немного нежной заботы она уснула.

Это было неплохое начало.

Глава 4

Проснувшись следующим утром, Сара чувствовала себя гораздо лучше.

Наконец она получила полноценный отдых и готова была бросить вызов целому миру. А если говорить точнее, она была теперь подготовлена к разговору со своим мужем, Викингом, как она его мысленно уже величала.

Ночью в ее голове родился чудесный план, и она была уверена, что если хорошо втолкует мужу, чего она от него ждет, он согласится. Конечно, он будет немного ворчать и ругаться, но, в конце концов, он поймет, как это важно для нее, и сдастся.

На повестке дня у нее стояло несколько вопросов, но сначала она решила покончить с самым болезненным.

Сара хотела, чтобы за ней, как это полагалось, сначала ухаживали, а потом состоялось соответствующее супружество. И каким бы грубым и надменным он ни стал, когда она ему все это объяснит, она была полна

Решимости держать себя в руках. Она просто будет разговаривать ласковым голосом и постарается по возможности быть последовательной.

Боже, как она страшилась предстоящего разговора! Говорить с Натаном было нелегко. Почему-то он вел себя так, словно находиться с ней в одной комнате было для него тяжким долгом.

Она вдруг осознала это, и в голове зародилась черная мысль. А что, если он действительно не хочет на ней жениться?

– Глупость, – бормотала она сама себе. – Конечно, он хочет жениться на мне.

Но эта попытка поддержать в себе сомнение не могла продлиться слишком долго. Она так привыкла считать своим мужем именно Натана, что даже не могла себе представить другого варианта. С этой мыслью она выросла, а поскольку имела очень легкий и покладистый характер, на судьбу никогда не сетовала.

А как же Натан? Похоже, что он был человеком, который не принимает решений без внутренней борьбы.

Она понимала, что будет продолжать мучиться до тех пор, пока не поговорит с ним.

Сара оделась с особой тщательностью, решив предстать перед Натаном в полной своей красе. Почти час ушел у нее на то, чтобы распаковать свои вещи. Сначала она остановилась на темно-зеленом платье для прогулок, но привести в порядок складки на нем ей оказалось не по силам, и в конечном итоге выбор ее пал на светло-розовый наряд. Вырез на нем не был таким открытым, как тот, о котором так грубо высказался Натан. Следовательно, думала она, настроение ему ее платье не испортит.

Их каюта была довольно красива. Она была гораздо больше той, где остановилась Нора, по крайней мере в три раза. И потолок был гораздо выше, что усиливало впечатление пространства.

Правда, она была скудно обставлена. В углу каюты находилась изогнутая металлическая каминная решетка. Сара решила, что это был очаг, отметив для себя, что ей не слишком нравилось современное оформление. В противоположном углу комнаты стояла высокая белая ширма. За собой она скрывала вбитые в стенку крючки для одежды и умывальник, с фарфоровым кувшином и тазом. В углу напротив кровати стоял ее дорожный сундук. Центр комнаты занимали стол и два стула. Большой секретер красного дерева был поставлен у стены.

«Да, конечно, комната скудно обставлена, но на ближайший месяц или два, в зависимости от погоды, сойдет, – размышляла Сара. – Если море будет спокойным, путь к острову тетушки не займет много времени».

Сара сняла с крючков одежду Натана, свернула ее и положила на свой сундук. На освободившемся месте она развесила свои платья. Она также убрала с крышки секретера его бумаги и карты, положив вместо них листы для эскизов и угольные карандаши.

Надев розовое платье и такие же туфли, Сара расчесала волосы и перевязала их розовой лентой. В своем сундуке она отыскала подходящий розовый зонтик и пошла взглянуть на Нору. Она надеялась, что ее тетушка уже достаточно отдохнула и будет в состоянии прогуляться с ней немного по верхней палубе. Саре хотелось до встречи с Натаном проговорить приготовленную речь перед ней.

Но Нора крепко спала, и Сара не посмела тревожить ее.

Выйдя из тетушкиной каюты, она заметила, что казавшийся ранее темным и узким коридор превратился в широкую прямоугольную комнату. Деревянные полы играли в лучах струящегося по ступенькам солнечного света. Пространство было совершенно лишено мебели, зато с потолка свешивались многочисленные крюки из черного железа. Сара как раз ломала голову над тем, для чего могло служить это помещение, или у него вообще не было никакого назначения, когда ее внимание привлек матрос, с грохотом спускавшийся по ступенькам вниз.

Человеку, чтобы не удариться головой о низкую притолоку, пришлось пригнуться. Увидев Сару, он опешил и остановился. Сара узнала этого человека, она видела его в порту, но решила притвориться, что не узнает матроса. Тогда она вела себя недостойно леди и о том инциденте предпочитала забыть.

– Добрый день, сэр, – сказала она, сделав реверанс. – Меня зовут леди Сара Уинчестер.

В ответ он покачал головой. Она не знала, что и думать.

– Вы – леди Сент-Джеймс.

Она была так удивлена его смелостью, что даже не упрекнула его за вольный тон.

– Да, – согласилась она. – Теперь я леди Сент-Джеймс и благодарю вас, что вы напомнили мне об этом.

Огромный матрос пожал плечами. Ее интересовала золотая серьга, болтавшаяся в мочке его уха, а также тот факт, что он был с ней явно настороже. Возможно, моряку раньше не доводилось болтать с благородными дамами.

– Очень рада с вами познакомиться, сэр, – сказала она.

Сара ждала, когда он назовет свое имя. Взгляд его был устремлен куда-то вниз, и только через минуту он сказал:

– Мы встречались прошлой ночью, леди Сент-Джеймс, вы еще меня ударили, помните?

Она помнила. С укором в глазах она посмотрела на него, досадуя на свое недостойное поведение, потом медленно кивнула:

– О да, сэр, теперь, когда вы сказали, я вспомнила. За причиненное беспокойство я должна извиниться перед вами. Единственным моим оправданием может быть только то, что в тот момент я была слишком напугана. Как вас зовут?

– Джимбо.

Даже если имя и показалось ей странным, она не подала виду. Обеими руками взяв его огромную руку, она пожала ее. Прикосновение к его мозолистым ладоням ее нежных рук поразило его. Когда она выронила на палубу зонтик, ни Джимбо, ни Сара не подняли его, так как он все еще находился под очарованием ее рукопожатия, а она изо всех сил пыталась завоевать его дружбу.

– Вы прощаете меня, сэр, за то, что я ударила вас?

Джимбо лишился дара речи. Женщина, которую он встретил двое суток назад, отличалась от той, что стояла перед ним сейчас, как небо от земли. Господи, и какой прелестной она сейчас была! У нее были самые прекрасные темно-карие глаза из всех, что он когда-либо видел.

Он спохватился только тогда, когда заметил, каким озадаченным взглядом она на него смотрит.

– Это имеет для вас значение, простил я или не простил? – пробормотал он.

Прежде чем убрать руки, Сара страстно пожала его ладони.

– О да, конечно, мистер Джимбо, это имеет значение. Я была очень груба.

Он поднял глаза к небу.

– Ну что ж, я прощаю вас. По правде говоря, вы не причинили мне никакого вреда, – добавил он ворчливо, чувствуя себя при этом как неловкий школьник.

От улыбки Сары его морщины разгладились.

– Я очень благодарна вам, сэр. У вас доброе сердце.

Джимбо откинул назад голову и оглушительно расхохотался. Когда наконец он справился со своим весельем, то сказал:

– Не забудьте сказать о моем… добром сердце при капитане. Ему будет приятна такая похвала.

Она подумала, что это прекрасная идея.

– Да, непременно, я скажу ему об этом, – пообещала она.

Поскольку моряк был в таком хорошем расположении духа, она решила задать ему несколько вопросов.

– Сэр, вы сегодня утром не видели горничных? Моя кровать еще не прибрана, а некоторые из моих платьев нуждаются во внимании.

– У нас на борту нет никаких горничных, – заметил Джимбо. – Вы с тетушкой являетесь единственными женщинами на борту.

– Тогда кто же… – Но Сара не договорила. Если здесь не было горничных, тогда кто раздел ее? Догадка оглушила ее. Натан.

Джимбо видел, как нежный румянец залил ее лицо. Интересно, о чем она думает?

– У меня к вам есть еще вопрос, сэр. Конечно, если у вас хватит терпения его выслушать.

– Какой? – коротко спросил он.

– Как называется эта комната? Или, может быть, у нее есть специальное название? – Она повела рукой. – Сначала я подумала, что это всего лишь коридор, а теперь, в падающих сверху лучах света, я вижу, что она гораздо больше, чем мне показалось. Из нее получился бы замечательный салон, – добавила она. – Когда я поднялась на борт, то не заметила складной ширмы, и я…

Она прервала свою речь, пока Джимбо складывал ширму и укреплял ее с помощью пряжек и ремней на стене возле лестницы.

– Это офицерская кают-компания, – сообщил ей Джимбо. – Так ее называют на всех настоящих фрегатах.

Теперь коридор совершенно исчез, а поскольку ширмы уже не было, Сара могла видеть ведущие вниз на другую палубу ступени.

– А куда ведут эти ступени?

– На палубу, где хранятся вода и вино, – ответил Джимбо. – А ниже есть еще одна палуба, где мы храним боеприпасы.

– Боеприпасы? – переспросила Сара. – Зачем вам боеприпасы?

Джимбо улыбнулся:

– Когда вы поднимались на борт, миледи, вы случайно не заметили пушки?

Она отрицательно покачала головой;

– Нет, сэр, я была в это время.немного, расстроена и не обращала внимания на детали,

«Немного расстроена, – подумал Джимбо. – Пожалуй, это замечание было величайшим преуменьшением из всех, что он когда-либо слышал. Тогда она была в бешеной ярости».

– У нас в общей сложности восемь пушек, – сообщил Джимбо. – Это меньше того количества, которое имеют обычные корабли. Но наши ядра всегда достигают цели, поэтому мы не нуждаемся в дополнительных пушках. Наш корабль – это уменьшенная копия фрегата, но именно такой тип нравится нашему капитану, – добавил он. – Боеприпасы хранятся ниже ватерлинии. В случае атаки у них меньше шансов взорваться.

– Но, мистер Джимбо, сейчас нет войны. Зачем капитану иметь на борту такое оружие? Что за нужда в этом?

Джимбо пожал плечами. Тут глаза Сары расширились от страшной догадки.

– Натан. – Она выпалила имя печально знаменитого пирата и кивнула головой. – Да, конечно, стороны капитана это очень умно – быть готовым к встрече с негодяями, которые бороздят моря. Он, наверное, рассчитывает защитить нас всех от пиратов, правда?

Джимбо понадобилось приложить немало усилий, чтобы скрыть улыбку.

– Что вы слышали об этом негодяе?

И Сара продемонстрировала Джимбо свое негодование по поводу пирата:

– Все слышали об этом разбойнике.

– Разбойнике? Вижу, вы не любите Натана. Она подумала, что это был глупейший вопрос из всех, что ей задавали. Искорки, промелькнувшие в его глазах, тоже немало озадачили ее. Казалось, он был чему-то невообразимо рад, что тоже вызывало удивление. Они говорили об ужаснейшем пирате, а не рассказывали друг другу последние анекдоты, ходившие по Лондону.

– Конечно, мне очень не нравится этот человек. Он преступник, сэр. Недаром за его голову дают вознаграждение, равное сокровищам всей Англии. Вы, очевидно, романтическая натура, если верите во все эти сказки о доброте Натана.

Ее лекцию о пиратах прервал пронзительный свист.

– Что это за звук? – спросила она. – Я его уже слышала, когда одевалась.

– Это главный боцман подает сигнал несущим, вахту, – пояснил он. – Вы будете слышать этот сигнал каждые четыре часа и днем, и ночью. Он означает смену вахты.

– Мистер Джимбо! – позвала она, когда он уже намеревался уходить.

– Леди Сара, можете не называть меня мистер, – ворчливо попросил он. – Джимбо – меня вполне устроит.

– Тогда и вы не зовите меня леди Сарой, – предложила она. – Теперь мы друзья, и вы можете запросто называть меня Сарой. – Она с жаром схватила его за руку. – Могу я задать вам еще один, последний вопрос?

– Да.

– Вы случайно не знаете, где Натан? Я хотела переговорить с ним.

– Он последнее время был занят на корме.

На ее лице отразился испуг, но она быстро овладела собой. Потом она молча покачала головой. Весь ее вид свидетельствовал о том, как сильно она его порицает. Джимбо внимательно смотрел на нее, ничего не понимая.

– Повторяю, он был занят рулем, – снова сказал он.

– Да, несомненно, Джимбо, он может быть даже рулевым, как вы хотите мне внушить, этот безумец… – начала она. – Но с вашей стороны нехорошо говорить об этом вслух. Теперь я – жена Натана, и я не желаю выслушивать от вас такие заявления. Прошу вас, больше никогда не проявляйте такого неуважения.

Она обошла великана и подобрала свой зонтик.

Мэтью как раз спускался вниз, когда услышал, что его друг бормочет что-то об уважении. Когда он поравнялся с леди Сарой, она улыбнулась ему.

– О чем речь? – спросил Мэтью друга. – Мне показалось, что я слышал, как ты…

Взгляд Джимбо не дал ему договорить.

– Ты мне не поверишь, но я только что дал слово никогда никому не говорить, что Натан был рулевым.

Мэтью покачал головой.

– Она довольно странная, правда, Джимбо? Я только удивляюсь, как такая невинность могла вырасти в такой злобной и бездушной семье.

– Сара совсем не похожа на нашу Джейд, – сказал Джимбо. Он имел в виду младшую сестру Натана. – За все время наших совместных путешествий я ни разу не видел, чтобы Джейд плакала.

– Нет, она никогда не плачет. – В голосе Мэтью прозвучала гордость. – Но эта… Я никогда не подозревал, что женщины могут вести себя так, как вела она позапрошлой ночью.

– Орала, как настоящая скандалистка, – добавил Джимбо. – А вот Джейд, – продолжил он, – Джейд никогда не кричит.

– Никогда, – согласился Мэтью, и голос его прозвучал страстно.

Внезапно Джимбо усмехнулся.

– Она и Сара такие разные, как лед и огонь, – промолвил он. – И все же в одном они схожи.

– В чем же?

Обе они дьявольски хороши.

Мэтью утвердительно кивнул.

Обсуждение достоинств двух леди было внезапно прервано раздавшимся громким воплем. Они сразу догадались, что причиной шума опять была Сара.

– Она настоящее чудо природы, правда? – медленно проговорил Мэтью.

– Слишком кричащее чудо природы! – проворчал Джимбо. – Интересно, что рассердило ее на этот раз?

Странно, но обоим очень хотелось подняться на Iверхнюю палубу и посмотреть, что случилось. На их лицах играли улыбки.

Сара только что обнаружила Натана. Он действительно стоял у штурвала. Она уже собиралась позвать его, но он повернулся к ней спиной и снял рубаху.

На его спине она увидела страшные шрамы и, не сумев совладать с чувствами, непроизвольно вскрикнула:

– Кто это с тобой сделал?

Реакция Натана была мгновенной. Он выхватил хлыст и повернулся лицом к опасности. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что никаких врагов, угрожающих его невесте, и в помине нет. Рядом с Сарой никого не было.

– В чем дело? – проревел он, пытаясь унять сердцебиение. – Я думал, что кто-то… – Он оборвал свой крик, глубоко вздохнул и сказал:

– Вам больно, мадам?

Она отрицательно покачала головой.

– Больше так никогда не кричи, – приказал он уже гораздо более мягким тоном. – В другой раз, если тебе потребуется мое внимание, просто окликни меня.

Направляясь к мужу, Сара снова выронила свой зонтик. Но она была настолько ошеломлена увиденным, что даже не заметила этого. Она почти вплотную подошла к Натану. Он увидел в ее глазах слезы.

– Ну, в чем дело? – снова спросил он. – Кто-нибудь тебя напугал?

«Проклятие!» – думал он. У него совершенно не было терпения на такие случаи.

– Все дело в твоей спине, Натан, – прошептала Сара. – Она вся покрыта шрамами.

Он покачал головой. Никто не осмеливался раньше говорить ему о его ранах. Все, кто видел его спину, делали вид, что не замечают их.

– Благодарю за то, что напомнила, – бросил он. – Иначе я никогда бы не узнал…

Черт, она расплакалась. Наверное, в своем сарказме он хватил через край.

– Послушай, Сара, – проговорил он с заметным, волнением. – Если вид моей спины вызывает у тебя такое отвращение, спустись вниз.

– Нет, не вызывает, – ответила она. – Почему ты говоришь мне такие гнусные вещи?

Натан дал знак Джимбо взять управление на себя и сцепил руки за спиной, чтобы не схватить ее. Он еле удерживался от искушения вбить ей в голову немного благоразумия.

– Хорошо, но почему ты тогда закричала? Сару поразил его ледяной тон. Она подумала, что эти отметины наверняка были причиной его физических страданий.

– У меня все закипело в душе, когда я увидела эти рубцы. Это был несчастный случай?

– Нет.

– Значит, кто-то умышленно сделал это с тобой? – Он ничего не успел ответить. – Какое чудовище причинило тебе такие страдания? Боже, как это было больно!

– Ради Бога, Сара, это случилось так давно.

– Это был Натан?

– Что?

Он показался ей испуганным. Сара подумала, что, вероятно, догадка ее была верной.

– Это ведь Натан сотворил с тобой такое, да? Джимбо за спиной закашлялся. Натан взглядом приказал ему замолчать.

– Скажи мне, Бога ради, почему ты думаешь, что это был Натан? – спросил Натан у Сары.

– Потому что он злобен, – ответила она.

– Да? – выразил он удивление. – И откуда же ты об этом знаешь? Сара пожала плечами.

– Я слышала об этом.

– Нет, это был не Натан.

– Ты в этом совершенно уверен, Натан? Ведь никто не знает, как этот разбойник выглядит. Это вполне мог быть Натан, но ты даже не догадался, а он не назвал тебе своего подлинного имени.

Он не скрывал своего раздражения.

– Я знаю, кто это сделал.

– Ты мне не скажешь, кто это был?

– Зачем?

– Чтобы я могла ненавидеть его.

Его злость мгновенно улетучилась. Такая преданность удивила его.

– Нет, я не скажу тебе этого.

– Но это был не Натан?

Про себя Натан подумал, что она могла бы превратить человека в горького пьяницу.

– Нет, – повторил он еще раз.

– Натан, не нужно на меня кричать.

Чтобы показать ей, что разговор окончен, он повернулся к Саре спиной. Джимбо отодвинулся от штурвала. Сара подождала, когда они останутся одни, и подошла к Натану поближе.

На правом плече он ощутил прикосновение кончиков ее пальцев. Он не пошевельнулся. Легкие пальцы пробежали по спине вниз, рождая в нем возбуждение. Он не мог отрицать, что эти воздушные ласкающие прикосновения породили в нем странные ощущения.

– Я бы не стала прошлой ночью толкать тебя в плечо, если бы знала об этой ране, – прошептала она. – Но я в темноте ничего не видела и не… знала,

– Бога ради, женщина, мне уже не больно. Это случилось много лет назад.

Его резкий тон напугал ее. Рука ее безвольно упала. Она встала рядом с ним и дотронулась до его ладони. Она просто смотрела ему в лицо и ждала, когда он снова обратит на нее внимание. Его лицо словно было высечено из камня. Он выглядел именно так, как ее воображение рисовало ей викинга. Бугры мышц, перекатывающиеся на плечах и руках, могли принадлежать только настоящему воину. Темные вьющиеся волосы на его груди ласточкой спускались до пояса бриджей. Опустить взгляд ниже она не осмелилась, потому что считала это бесстыдством. Когда она снова подняла глаза, то увидела, что он наблюдает за ней.

Она покраснела.

– Натан!

– Что?

Всегда ли его голосу нужно звучать так равнодушно, когда он говорит с ней? Сара заставила себя произнести слова извинения приятным голосом.

– Извини, что я невольно задела твои чувства. Он не посчитал нужным ответить.

– А капитан не будет возражать? – спросила она потом.

– Возражать?

– Возражать, что ты ведешь вместо него лодку. Его улыбка согрела ей сердце.

– Это не лодка, Сара. Ты можешь называть «Морского сокола» кораблем или судном, но никогда не называй его лодкой. Это оскорбительно для нас, капитанов, невеста, очень оскорбительно слышать такое богохульство.

– Нам, капитанам?

Он утвердительно кивнул.

– О, Натан, я даже не представляла себе… – выпалила она. – Мы что, богаты?

– Нет.

– Почему это нет?

«Черт, – подумал он, – она, похоже, недовольна». Натан коротко поведал ей о том, что они с другом Колином основали компанию, почему они решили, что ему лучше оставаться в тени, в заключение заверив ее, что примерно через десять месяцев их компания начнет приносить доход.

– Как можно быть уверенным, что всего через год мы станем богатыми?

– Я подписал контракт.

– Ты имеешь в виду контракт по оказанию корабельных услуг?

– Нет.

В ее вздохе было столько драматизма!

– Прошу тебя, Натан, объясни все.

Он оставил без внимания ее просьбу. Она настаивала. Боже, как трудно было выудить из него что-либо!

– Если ты в этом так уверен, я была бы счастлива тебе помочь.

Он чуть не рассмеялся. У Сары отлегло от сердца. Ему, очевидно, понравилось ее предложение оказать помощь. Сара с жаром продолжила:

– Я могла бы помочь тебе с бумагами. Я очень хорошо разбираюсь в цифрах. Нет? – недоуменно спросила она, увидев, что он отрицательно качает головой. – Но я очень хочу помочь.

Он оставил рулевое колесо и повернулся к ней. «Небеса, как хорошо она сегодня выглядит», – отметил он про себя, пока она пыталась справиться с растрепавшимися кудрями. Сильный ветер делал эти попытки бессмысленными. На ней было все розовое, а на щеках цвел румянец, делая ее еще более прелестной. Его взгляд остановился на ее губах, таких же розовых, как ее наряд.

Он поддался внезапному соблазну. И прежде чем она успела отпрянуть от него, он обнял ее за плечи, прижал к груди и запустил руку в разметавшиеся по спине волосы. На ощупь они были как шелк. Он зачерпнул их рукой и запрокинул ее голову так, что стало видно ее лицо. При этом он говорил себе, что поцелует ее только для собственного спокойствия. Он

Хорошо знал, что как только он объяснит ей то специальное задание, которое она должна будет выполнить, она снова начнет кричать.

– У нас с тобой есть долг, который каждый из нас обязан исполнить, – проговорил он, приближая к ней свое лицо. – Мой долг состоит в том, чтобы ты забеременела, Сара, а твой долг – родить мне сына.

Его губы как раз вовремя коснулись ее губ и не дали вырваться крику ярости.

Сначала Сара была так ошеломлена, что никак не отреагировала на его поцелуй. Его губы были твердыми, горячими и очень требовательными. Она буквально тонула в его тепле, в его чудном мужском запахе.

Натан хотел, чтобы она ответила, и она не разочаровала его. Когда его язык проник к ней в рот и прикоснулся к ее языку, у Сары подогнулись колени. Пытаясь освободиться от его рук, она заключила его в объятия и прижалась к нему еще теснее.

Она даже не понимала, что тоже целует его и что те звуки, которые она слышала, исходят от нее.

И только когда Натан почувствовал, что она помогает ему, он обуздал себя, сделав поцелуй более нежным. Боже, как она была податлива! Его руки опустились вниз и обхватили ее бедра. Потом он медленно оторвал ее от пола и крепко прижал ее бедра в своим.

Его губы снова и снова касались ее губ. Он хотел погрузиться в нее. Натан чувствовал, что еще немного, и он потеряет над собой всякий контроль. Его голод требовал немедленного утоления.

Тут до его сознания дошли взрывы хохота и свист. Его команда, несомненно, наслаждалась зрелищем, разыгравшимся перед ними. Натан попытался оторвать от себя Сару.

Ему это не сразу удалось. Она запустила руки в его волосы и хотела продлить поцелуй. С низким рыком он ответил на ее молчаливую мольбу. Их последний поцелуй был таким чувственным! Но, когда ее нежный язык прикоснулся к его, он заставил себя прервать поцелуй.

Они задыхались, когда оторвались друг от друга. Сара едва стояла на ногах. Она откинулась на деревянный выступ, что был рядом с рулевым колесом. Одна рука ее была прижата к груди, губы шептали:

– О Господи.

Как только капитан оставил свою невесту, члены команды вернулись к своим обычным обязанностям. Натан бросил в их сторону несколько яростных взглядов, затем посмотрел на Сару. Ее одурманенный вид принес ему чувство огромного удовлетворения. Ему снова захотелось поцеловать ее.

Ему даже пришлось покачать головой оттого, что он утратил в такой степени контроль над собой. Решив, что уже достаточно времени потратил на невесту, Натан снова вернулся к штурвалу. С угрюмой ухмылкой он заметил, что руки его дрожали. Несомненно, поцелуи подействовали на него намного сильнее, чем он ожидал.

Саре понадобилось гораздо больше времени, чтобы прийти в себя. Она трепетала с головы до ног. Никогда раньше она не подозревала, что поцелуй может быть таким… проникновенным.

«Конечно, он не возымел на него такого же действия, как на меня», – подумала она, когда снова увидела скучающее выражение его лица.

Внезапно ей захотелось плакать, но она не могла понять, почему. Потом она вспомнила о тех непристойных словах, которые он сказал относительно ее особого долга.

– Но я не племенная кобыла, – прошептала Сара. – И я совсем даже не уверена в том, что мне нравятся твои прикосновения.

Натан бросил взгляд через плечо.

– Ты меня не проведешь, – как обычно, растягивая слова, произнес он. – То, как ты целовалась…

– Я думаю, что это было довольно противно.

– Лгунья.

Да, конечно, это было оскорбление, но тон, которым он произнес это слово, согрел ей сердце. Он превратил брань в выражение признательности.

Получалась какая-то ерунда. Неужели она так жаждала от своего Викинга слов нежности, что даже не отвечала на оскорбления? Почувствовав, что краснеет, Сара потупила взор и стала рассматривать носки своих туфель, скромно сложив руки перед собой.

– Ты больше не должен меня целовать, – заявила она, сдерживая дыхание и стараясь придать голосу большую твердость.

– Не должен?

Его веселая насмешка была слишком явной.

– Нет, не должен, – упрямо повторила она. – Я решила, что сначала ты будешь ухаживать за мной, Натан, потом настоящий священник совершит над нами свадебный обряд, и только тогда ты сможешь снова поцеловать меня.

Произнося эту экзальтированную речь, она не смотрела на него и, лишь закончив, подняла взгляд, чтобы узнать, какое впечатление это произвело на него. Выражение его лица ни о чем ей не сказало. Она нахмурилась.

– Я полагаю, что наш брак можно будет оспорить в суде, если мы перед служителем Бога не поклянемся в верности друг другу.

Теперь она увидела, какое впечатление произвели ее слова. И очень пожалела о сказанном. Боже, казалось, что он испепелит ее взглядом.

Но его глаза… Их цвет был таким чистым, таким ясным, таким завораживающим. Под его прямым взглядом она просто окаменела. И тут пришла внезапная мысль: ее Викинг был по-настоящему красив.

«Но почему она не заметила этого раньше? – спрашивала она себя. – Боже правый, он что, теперь начинает казаться привлекательным?»

Натан прервал ее размышления, сказав:

– Ты что, думаешь нашла способ, как порвать контракт?

– Нет.

– Хорошо, – протянул он. И почти сразу же продолжил свою мысль:

– Как я уже наставлял тебя, Сара, я не собираюсь отступать от контракта.

Его высокомерный тон ей совсем не понравился.

– Я это знала уже до того, как ты просветил меня.

– Знала?

– Да, знала.

– Откуда?

Она уже начала отрицательно мотать головой, но Натан остановил ее, обхватив руками за спину и крепко прижав ей волосы.

– Убери руки, Натан. Ты делаешь мне больно. Но вместо того чтобы отпустить ее, он начал сзади поглаживать ей шею. Прикосновения его были очень мягкими. Саре пришлось взять себя в руки, чтобы не издать предательского стона наслаждения.

– Ты представляешь себе, Сара, что я очень хочу получить эти деньги и землю, ведь так? – спросил он. – Ты считаешь, что именно поэтому я не отступлюсь от контракта?

– Нет.

Натан не знал, зачем он настаивает на объяснении. Вероятно, та скромность, с которой она держалась, разжигала его любопытство. Он не понимал эту женщину, и ему не терпелось узнать логику ее поступков.

– Тогда откуда ты могла знать, что я хочу сочетаться с тобой браком?

– Но почему бы и нет? – прошептала она.

– Что значит – почему бы и нет?

– Натан, у меня есть все, что хотел бы видеть в своей жене любой муж, – отрезала она. Сара пыталась придать своему голосу такое же высокомерие и самоуверенность, какие звучали в его голосе каждый раз, когда он говорил с ней. – Это правда, – добавила она, гордо вскинув голову.

– Разве это так? – Его глаза смеялись.

В один миг от ее гордости не осталось и следа.

– Да, это так, – сказала она. На ее щеках играл нежный румянец.

«Как можно быть такой надменной и такой скромной одновременно?» – подумал он. Она была его полной противоположностью.

– Не пожелаете ли вы мне сказать, что есть в вас такого, что я хотел бы видеть в своей жене?

– Конечно, – ответила она. – Во-первых, я достаточно хорошенькая. Я не простушка, – добавила она с жаром. – Замечу, что я не умопомрачительная красавица, Натан, но это ничего не значит.

– Ты не считаешь себя… умопомрачительной красавицей? – удивленно спросил он.

Она сердито посмотрела на него, так как была уверена, что он нарочно дразнит ее.

– Конечно, нет, – сказала она. – Это жестоко с твоей стороны насмехаться над моей внешностью. Я не уродка, Натан. А если у меня каштановые волосы и карие глаза, то это не значит, что я… невзрачная.

Его улыбка стала мягче.

– Сара, разве ты не замечала, что мужчины останавливаются и смотрят тебе вслед, когда ты проходишь мимо?

Ей очень хотелось ударить его.

– Не хотите ли вы сказать, что я так непривлекательна? Ну хорошо же, сэр, – пробормотала она.

– Что хорошо? – спросил он, когда увидел, как она путается в словах.

– Ты тоже не подарок, муж.

Он покачал головой. Его жена явно не была тщеславной женщиной. Этот факт его радовал.

– Ты права, – сказал он. – Я видел гораздо более прелестных женщин, но, как только что ты соизволила заметить, это действительно не имеет значения.

– Если ты думаешь, что совершенно унизил меня таким грубым замечанием, то ты ошибаешься, – бросила она в ответ. В ее голосе звучал вызов. – Но во мне есть действительно все, что нужно мужчине. Ты смеешь насмехаться надо мной? Я действительно имею в виду то, что говорю. Меня учили быть хорошей супругой. Точно так, как учили тебя быть хорошим кормильцем семьи. Это жизнь, – закончила она и повела плечом.

Во всем ее облике ощущалась ранимость. Это еще больше разожгло его любопытство. Женщина говорила ужаснейшие вещи.

– Сара, а нельзя ли узнать поточнее, чему тебя обучали?

– Я могу с легкостью вести домашнее хозяйство, независимо от того, сколько слуг ты наймешь, – начала она. – Я могу прокладывать иглой ровные стежки и не поранить при этом пальца, устроить официальный обед на двести гостей, не менее, – преувеличила она, – могу справиться с любым делом, связанным с ведением большого поместья.

Она была уверена, что этим перечислением произвела на него неизгладимое впечатление. Она сама не ожидала от себя такой смелости. Конечно, почти все, что она перечислила, было блефом. Так, например, она не имела ни малейшего представления о том, сможет ли управлять большим имением. Но и Натан не мог знать ничего об этом невинном.преувеличении. А если она никогда ни для кого не устраивала приемов, это вовсе не значит, что она не сможет организовать вечер для двухсот гостей. Сара верила, что сможет достичь любой цели, если ей бросят вызов.

– Ну что? – спросила она, так и не дождавшись реакции. – Что ты думаешь о моем образовании?

– Я могу нанять кого-нибудь для ведения хозяйства, – наконец парировал он. – Чтобы сделать мой дом уютным, мне вовсе не надо жениться.

Он чуть не расхохотался вслух – таким комичным было выражение разочарования на ее лице. Она никак не хотела сдаваться.

– Но я еще могу вести с твоими гостями интеллектуальную беседу на любую тему. Я, к счастью, хорошо начитанна.

Его усмешка остановила ее. Его поведение, решила она, только лишний раз доказывает, что нельзя ожидать чего-то хорошего от человека, носящего такое имя. Оказывается, Натан такой же презренный, как и все мужчины клана Сент-Джеймсов. И определенно он был такой же упрямый.

– Ты не сможешь нанять человека с таким прекрасным образованием, – пролепетала она.

– И это все? – спросил он. – Тебя больше ничему не научили?

Ее гордость была уязвлена. Что, еще она должна была сказать, чтобы произвести впечатление на этого человека?

– Например?

– Например, как ублажать меня в постели. Румянец на ее щеках стал еще ярче.

– Конечно, нет, – заикаясь, проговорила она. – Подразумевалось, что ты научишь меня, как… – Она запнулась и наступила ему на ногу. Сильно наступила. – Как ты посмел предположить, что меня будут обучать этому… этому…

Она не могла продолжать. Ее взгляд смутил его. Можно было только гадать, собиралась ли она расплакаться или хотела убить его.

– Я думаю, что любящая женщина могла бы взять на себя эти обязанности, – сказал он, чтобы подзадорить ее.

«Боже, – думал он, – она же замечательный объект для подшучивания. Ее реакция так непредсказуема, так свежа».

Он чувствовал, что ему следует прекратить игру. Похоже, что она была на взводе, но сейчас он слишком увлекся, и не мог остановиться.

– У тебя не будет любящей женщины, если ты так изволишь называть любовницу, – крикнула она.

Он деланно пожал плечами. Она снова наступила ему на ногу.

– Как бы красива или… талантлива она ни была, невзирая ни на что, – проговорила она. – Я этого не потерплю.

Не успел он и рта раскрыть, как она снова заговорила:

– А что касается твоего пребывания в моей постели, Натан, забудь об этом и думать. Я хочу, чтобы сначала ты ухаживал за мной, как подобает, и чтобы потом нас обвенчал священник.

Целую минуту она ждала ответа.

– Ну? – не выдержав, спросила она. Он снова пожал плечами.

Как только ей пришло в голову, что он привлекателен? Боже, как она мечтала иметь достаточно силы, чтобы как следует пнуть его ногой под зад!

– Мы обсуждаем с тобой очень серьезное дело, – продолжала она настойчиво. – И если ты еще раз пожмешь плечами, клянусь, я снова закричу.

Он подумал, что еще не время объяснить ей, что она уже кричит.

– Не мы, – поправил он ее мягким, спокойным голосом. – Ты одна считаешь, что это серьезное дело, – продолжил он. – Но не я.

Она глубоко вздохнула и последний раз попыталась убедить его.

– Натан, пожалуйста, попробуй понять мои чувства, – прошептала она. – Я решила, что тебе не пристало спать со мной. Сейчас это непристойно. – Но она смутилась и не смогла больше говорить на эту щекотливую тему. – Ты собираешься взять меня в жены или нет?

– Я уже взял.

Боже, как она злилась на него! Ее лицо стало красным, как от солнечного ожога, и она не могла смотреть ему в глаза. Взгляд ее оставался неподвижным и был устремлен на его грудь. Очевидно, тема разговора была для него невыносима.

И все же она, продолжала настаивать.

– Послушай, – проговорила она. – Это так просто, что даже Сент-Джеймс сумеет понять. Я хочу, чтобы за мной должным образом ухаживали, Натан, и ты не прикоснешься ко мне, пока мы не произнесем слова клятвы перед служителем Бога. Ты меня слышишь?

– Уверен, что он отлично слышал вас, мисс, – услышала она голос из-за спины.

Сара отвернулась от мужа и увидела за спиной около десятка зрителей. Все они улыбались ей. Все они, как она заметила, побросали свои дела и сосредоточили на ней свое внимание. Некоторые из них даже находились на довольно приличном от нее расстоянии.

– Да, бьюсь об заклад, что он не пропустил ни единого слова, выкрикнул другой человек. – Вы не позволите капитану прикоснуться к вам пальцем, пока он не обвенчается с вами, как должно. Я правильно говорю, Хедли?

Сутулый, с лысой головой человек утвердительно кивнул.

– Правильно, я это тоже слышал, – прокричал он в ответ.

Сара чувствовала себя подавленной: она раскричалась, опять позволив себе стать строптивой скандалисткой.

Решив, что во всем виноват Натан, она сказала:

– Обязательно нужно было ставить меня в неловкое положение?

– Ты отлично сама справилась с этой работой, невеста. Возвращайся в каюту, – приказал он. – И сними это платье.

От такой команды она сразу растерялась.

– Почему? Разве оно тебе не нравится? – спросила она.

– Сними с себя все, Сара. Я спущусь через несколько минут.

Ее сердце чуть не остановилось, когда до нее дошел смысл сказанного им. Она была слишком разгневана, чтобы продолжать увещевать его дальше. Не сказав напоследок ни слова, она повернулась и медленно пошла прочь.

– Вы были совершенно правы, мистер Джимбо, – промолвила она хриплым шепотом, столкнувшись с матросом на пути к ступенькам. – Натан – безумец.

Моряк не успел ей ничего ответить. Леди Сары уже не было.

Сара шла спокойным шагом, пока не приблизилась к помещению офицерской кают-компании. Потом она подобрала свои юбки и помчалась как молния. Ни на минуту не задерживаясь у двери в свою каюту, она сразу устремилась в дальний конец коридора, где располагались апартаменты тетушки Норы.

Несмотря на свою грузность и возраст, Мэтью в случае крайней необходимости мог быть достаточно проворным. Он достиг двери одновременно с Сарой.

– Леди Сара, я надеюсь, вы не будете беспокоить дорогую нашу Нору сейчас, – услышала она чей-то голос.

Приближения человека Сара не слышала. Она издала испуганный возглас и обернулась.

– Вы напугали меня, – начала она. – Вы так больше н" к кому не подкрадывайтесь, сэр. Как вас зовут?

– Мэтью.

– Очень приятно с вами познакомиться, – сказала Сара. – Что касается моей тетушки, я просто хотела взглянуть на нее.

– Я присматриваю за вашей теткой, – произнес Мэтью. – Сегодня она еще не в состоянии принимать посетителей. Она еще слишком слаба.

Сара сразу почувствовала себя виноватой. Она хотела излить ей свое сердце и просить помощи в деле с Натаном. Но ее собственные проблемы были такими пустяковыми.

– Нора не слишком больна? – спросила она с неподдельной тревогой. – Я видела на ней синяки, но я думала…

– Она быстро поправится, – сказал Мэтью. Ему понравилось искреннее участие со стороны Сары. – Нора очень нуждается в полноценном отдыхе. Ей не следует много двигаться, у нее сломаны ребра…

– О Боже, я и не подозревала.

– Ну-ну, не нужно плакать, – взмолился Мэтью. Но глаза Сары уже наполнились слезами. Он не представлял, что будет делать, если она разрыдается. От мысли, что ему придется успокаивать жену капитана, у него засосало под ложечкой. – Все не так уж скверно, – говорил он, для большей убедительности покачивая головой. – Я крепко перевязал ей грудь. Единственное, в чем она сейчас нуждается, это отдых. И не надо се ничем волновать, – добавил он, немного помолчав, и посмотрел на Сару.

Сара тотчас поняла, что, по всей видимости, он догадывался, зачем она пришла. С выражением искреннего раскаяния на лице, она проговорила:

– Я собиралась посвятить ее в одно деликатное дело. Но теперь я ее, конечно, не стану тревожить. Я ничем не хочу ее обеспокоить. Когда она проснется, не будете ли вы так любезны передать ей, что я зайду, как только она пожелает?

Мэтью кивнул. Сара схватила его руку. Такое проявление чувств тронуло его.

– Большое вам спасибо за Нору. У нее такое доброе сердце. Ей пришлось много страдать, и все из-за меня.

Боже, она опять была готова разрыдаться.

– Ну-ну, вы не причинили никакого горя своей тетушке, – произнес Мэтью. – Это ведь не вы сломали ей ребра. Мне говорили, что за всем этим мерзким делом стоят ваш отец и дядя.

– За этим вероломным деянием стоит дядя Генри, – уточнила она. – Но и на мне лежит часть ответственности за происшедшее. Если бы я не настояла на том, чтобы Нора вернулась со мной в Англию…

Она не стала больше ничего объяснять, просто еще раз энергично пожала ему руку.

Мэтью удивленно улыбнулся, когда она сделала ему реверанс и еще раз выразила благодарность и признательность за его помощь.

Наблюдая, как она удаляется в сторону своей каюты, Мэтью озадаченно почесал бровь. Он еще поворчал немного над нелепостью ситуации, чувствуя себя не в своей тарелке из-за того, что Сара ушла, готовая расплакаться. И все же, шагая прочь, он улыбался.

Мысли о Норе не оставляли Сару, пока она не открыла дверь своей комнаты. Но как только она увидела большую кровать, последний разговор с Натаном всплыл в ее памяти.

Больше она не могла терять ни минуты. Она захлопнула дверь и закрыла ее на задвижку, потом подтащила туда свой дорожный сундук, изо всех сил налегая на него спиной.

Она подлетела к столу, надеясь с его помощью укрепить свою баррикаду, взгромоздив его поверх сундука.

Но сколько бы усилий она ни прилагала, она не смогла даже на дюйм сдвинуть стол. Наконец ей удалось выяснить причину: стол не двигался, потому что его ножки были привинчены к полу.

– Но зачем кому-то понадобилось это делать? – бормотала она про себя.

Она хотела подвинуть бюро, но оно тоже оказалось прибитым к полу. К счастью, стулья передвигать было можно. Но они тоже оказались довольно тяжелыми. Она подтащила один к сундуку и потратила несколько дорогих минут на борьбу с ним, увенчавшуюся водружением этого неуклюжего предмета обстановки на желаемое место.

Она отступила назад, чтобы полюбоваться на свою работу. В пояснице внезапно почувствовалась острая боль, и, чтобы избавиться от нее, Сара потерла больное место руками. Она прекрасно понимала, что ее баррикада – всего лишь временная мера. Тем не менее, она гордилась проявленной мудростью. Но это чувство тут же прошло, когда она осознала, что ведет себя как ребенок.

Да, безусловно, ее поведение было детским, но что тогда можно сказать о поведении Натана, утешала себя Сара. Если он не собирается вести себя разумно, то почему она должна? Возможно, с наступлением ночи к ее Викингу вернется разум и он осознает, что в ее просьбе имеется здравый смысл. А если этот упрямец будет стоять на своем, она полна решимости оставаться внутри, пока он не сдастся. И если ей придется умирать с голода, она все равно не отступит.

– Раньше мне нравилось больше.

Сара вскочила на ноги и, быстро оглянувшись, обнаружила Натана. Удобно расположившись на углу бюро, он улыбнулся ей.

Он не стал ждать ее вопросов, а просто указал на люк в потолке.

– Обычно я вхожу через верх, это быстрее, – пояснил он тихим шепотом.

Наверное, она кивнула в ответ, но не запомнила этого. Прислонившись к сундуку, она смотрела на Натана во все глаза. Боже, что ей делать?

Похоже, что у его невесты отнялся язык. Натан решил дать ей еще немного времени, чтобы опомниться. Краски полностью сошли с ее лица, и было похоже, что она вот-вот упадет без чувств.

– Как я понимаю, ты хотела произвести в комнате кое-какую перестановку?

Он говорил приятным, спокойным голосом. Ей захотелось закричать. Но вместо этого она выпалила:

– Да. Так мне больше нравится.

Он покачал головой: ,

– Нет, так не пойдет.

– Не пойдет?

– Ты, должно быть, не заметила, что сундук и стулья совершенно перекрывают дверь. Кроме того, я не уверен, что кто-то из нас пожелает сидеть… вот там, наверху.

Конечно, его замечания были нелепы. Оба они понимали, почему перегорожена дверь. Тем не менее, чтобы спасти свою гордость, Сара прикинулась, что очень внимательно слушает его.

– Да, ты совершенно прав, – произнесла она. – Мебель и в самом деле загораживает дверь. Я только сейчас заметила это. Огромное спасибо, что ты указал мне на это. – Даже не остановившись, чтобы передохнуть, она продолжила:

– Почему стол прибит к полу?

– Ты пыталась подвинуть и его?

На прозвучавшую в его голосе насмешку она даже не обратила внимания.

– Я подумала, что он куда лучше будет смотреться, если его поставить напротив сундука. И бюро тоже, – добавила она. – Но я не смогла их сдвинуть с места.

Он встал и направился в ее сторону. Она сразу попятилась.

– Когда море волнуется, мебель начинает двигаться, – пояснил он, делая к ней еще шаг. – В этом все и дело.

У нее возникло такое чувство, что к ней подкрадывается зверь. Натан подходил, его длинные волосы развевались за спиной, на шее и плечах играли мускулы. Его походка напоминала ей пантеру. Ей хотелось убежать от него, но в глубине души она признавалась себе в том, что ей хотелось, чтобы он поймал ее. Ей очень понравилось, как он целовал ее, но это было все, на что он мог рассчитывать.

По взгляду Натана она понимала, что он хотел от нее гораздо большего. Его манера запугивать просто сводила ее с ума. Оттого, что он снова привел ее в паническое состояние, Сара нахмурилась.

В ответ он улыбнулся.

Она обошла каюту по кругу, но оказалась в ловушке у изголовья его кровати. Натан, увидев страх в ее глазах, остановился и издал протяжный вздох.

Она решила, что он передумал, но, прежде чем она успела радостно вздохнуть, его большие ладони очутились на ее плечах, и он привлек ее к себе.

Приподняв ее подбородок, он заставил ее взглянуть ему в глаза. Его голос прозвучал очень нежно, когда он сказал:

– Я знаю, Сара, как это трудно для тебя. Если бы у нас было больше времени, мы могли бы подождать, пока ты узнаешь меня получше. Не буду тебе лгать и скажу, что я ухаживал бы за тобой, хотя, по правде говоря, у меня нет ни терпения, ни опыта в таком деле. Но я не хочу, чтобы ты меня боялась. – Остановившись, он пожал плечами и снова улыбнулся ей. – Меня не должно было волновать, боишься ты или нет, но меня это волнует.

– Тогда…

– У нас нет времени, – перебил он. – Если бы восемь месяцев назад ты не удрала от меня, то сейчас бы уже носила моего ребенка.

От таких слов у нее изумленно расширились глаза, и Натан подумал, что упоминание о ребенка вызвало эту реакцию. Он знал, что она была невинной и совершенно неопытной. Боже, как ему это было приятно!

– Но я не убегала от тебя, – выпалила Сара. – О чем ты говоришь?

Это возражение рассердило его.

– Как ты смеешь мне лгать? – И для придания своим словам большей выразительности, он слегка сжал ей плечи. – Я не потерплю этого, Сара. Ты должна быть со мной совершенно правдива.

Во всем ее облике было не меньше ярости, чем в его словах.

– Я не лгу, – ответила она. – Я никогда не убегала от тебя, Викинг. Никогда.

Он поверил ей: слишком она была разгневана и выглядела совершенно искренней.

– Сара, я отправил твоим родителям письмо, в котором сообщал о своем намерении забрать тебя. Курьера я отправил в пятницу. Предполагалось, что к понедельнику ты будешь готова. Я даже назвал час. За день до назначенного времени ты отбыла к тетке на остров. Я просто сопоставил эти факты.

– Но я не знала, – было сказано в ответ. – Натан, мои родители, по всей видимости, не получили письма. Никто из них не обмолвился и словом. Это было такое беспокойное время. Моя мать просто с ума сходила по своей сестре, тете Норе. Нора нам регулярно писала хотя бы одно письмо в месяц. Но в течение долгого времени мама не получила от нее ни весточки. Тогда мама просто заболела от постоянного страха за Нору. И когда она предложила мне поехать

Норе и выяснить, что же с ней случилось, я, естественно, сразу согласилась.

– И когда твоя мать поведала тебе о своем беспокойстве? – спросил он.

Такой цинизм вызвал в ней раздражение. Она поняла, на что он намекает, и нахмурила брови.

– За несколько дней до моего отъезда, – ответила она. – Но она бы никогда не переложила на меня свои заботы, если бы однажды я не застала ее в слезах. Она ничего не хотела мне говорить и сделала это с большой неохотой, – добавила Сара. – Знаешь, размышляя над этим сейчас, я могу уверенно сказать, что я сама вызвалась ехать к Норе на остров. – Вдруг ее осенило:

– Но как ты мог узнать, куда я ездила? Мои родственники всем говорили, что я уехала в колонии, навестить сестру.

Он не стал объяснять, что за ней следили его люди и что она купила билеты на один из его кораблей. Он только пожал плечами.

– Но почему они не могли сказать правду?

– Потому что Нора была в опале, – пояснила Сара. – Выйдя замуж четырнадцать лет назад, она вместе с мужем убежала из Англии. Я была уверена, что по прошествии стольких лет все забыли о скандале, но оказалось, что никто не забыл.

Натан снова вернулся к письмам.

– Итак, ты узнала о том, что Нора не пишет матери, только за два дня до отплытия?

– Мама не хотела, чтобы я беспокоилась, – сказала Сара. – Я не позволю тебе даже предположить, что моя мама могла быть причастна к обману. Отец или сестра могли перехватить твои письма только для того, чтобы заставить тебя дольше ждать, но мать никогда бы не пошла на такой подлый обман.

Такую защиту матери Натан нашел похвальной, правда, лишенной логики, но похвальной. Но ее наивная вера в невиновность отца прямо-таки бесила его.

Его внезапно осенила мысль, что она вовсе не собиралась убегать от него. Он был так счастлив, что даже перестал хмуриться.

Продолжая думать, что необходимо убедить Натана в том, что ее мать совершенно не была замешана в вероломстве, Сара снизу вверх смотрела на мужа. И тут до нее дошел истинный смысл сказанного им.

Он не забыл о ней.

Ее улыбка была обворожительной. Он не знал, что и думать о таком внезапном преображении своей невесты. Она бросилась ему на грудь, обвила его талию руками и крепко обняла его.

В ответ он что-то промычал. Ее эксцентричное поведение смутило его как никогда. И он к тому же обнаружил, что это неожиданное проявление чувств было ему по душе, и даже очень.

Легкий вздох вырвался из груди Сары, и она отпрянула от него.

– Из-за чего все это? – спросил он, сердясь на себя за грубый тон. Она, казалось, не заметила этого, поправила волосы и прошептала:

– Ты не забыл меня. – Чисто женским движением она отбросила волосы назад и добавила:

– Конечно, я знала, что ты не забыл меня. Я всегда чувствовала, что было какое-то недоразумение, потому что…

Поскольку она остановилась, Натан продолжил за нее:

– Потому что ты знала, что я хочу вступить с тобой в брак.

Она кивнула.

А он рассмеялся.

Она бросила сердитый взгляд и сказала:

– Натан, когда я не могла найти Нору, я отправила в твою резиденцию несколько записок с просьбой оказать мне помощь, но ты не ответил. Я тогда

Гадала…

– Сара, у меня нет резиденции.

– Но как же, есть, – возразила она. – У тебя есть дом в городе. Я видела его однажды, когда была на прогулке с… но почему ты качаешь головой?

– В прошлом году мой городской дом сгорел дотла.

– Но мне никто не сказал об этом. В недоумении он пожал плечами.

– Тогда мне следовало направить письмо на адрес твоего загородного дома, – сказала Сара. – Ну, хорошо, – явно смутившись, сказала она. – Почему ты опять качаешь головой?

– Загородный дом тоже пострадал от огня, – пояснил он.

– Когда?

– В прошлом году, – прозвучал ответ. – Примерно за месяц до того, как был уничтожен мой городской дом.

Она выглядела испуганной.

– У тебя была полоса невезений, да, Натан? Назвать это невезением было нельзя, но сказать об этом ей он не мог. Все эти несчастья были делом рук ненавидящих его людей. Не найдя в его домах тех документов, которые они искали, его враги уничтожили оба здания. Это произошло в то время, когда Натан выполнял особые задания своего правительства. В конце концов с негодяями удалось расправиться, но пока что не было времени, чтобы заняться восстановлением домов.

– Ты что, написала мне письмо с просьбой оказать тебе помощь в розыске Норы? – спросил он.

Она утвердительно кивнула.

– Я не знала никого, к кому еще могла обратиться, – ответила Сара. – Думаю, что твой дядюшка, Дэнфорд Сент-Джеймс, стоит за всем этим надувательством, – добавила она.

– Каким надувательством? – не понял он.

– Вероятно, это он перехватил послания, которые гы направил моим родителям.

Он не мог скрыть своего негодования.

– Уверен, что за всем этим стоит именно твой отец.

– Но почему ты так думаешь?

– Потому что гунна Аттилы уже давно нет в живых, – сказал Натан. – А твой отец как раз такой коварный человек, способный придумать этот жестокий план.

– Я не намерена выслушивать такую клевету в адрес моего отца. Кроме того, я совершенно уверена, что это был именно Дэнфорд.

– Вот как? Может быть, он еще и избивал твою тетку?

Ее глаза тут же наполнились слезами. Он сразу пожалел, что задал ей этот дурацкий вопрос. Опустив глаза, она прошептала:

– Нет, это работа дядюшки Генри. Ты видел его в таверне позапрошлой ночью. Теперь ты знаешь обо мне всю правду, – с печалью в голосе закончила Сара.

Натан взял ее лицо за подбородок и провел согнутым пальцем по нежной коже.

– Какую правду?

Прежде чем ответить, она долго смотрела ему в глаза.

– У меня дурная наследственность.

Она надеялась, что он станет отрицать это или по крайней мере оценит ее прямоту.

– Да, это так.

«У этого человека нет ни капли жалости», – подумала она,

– И у тебя не лучше, – прошептала она, оттолкнув его руку прочь. – Мы не должны иметь детей.

– Почему нет?

– Потому что они могут вырасти такими, как мой дядя Генри, или, что еще хуже, пойти в твоих родственников. Даже ты не можешь не согласиться, что все мужчины рода Сент-Джеймс имеют злобный вид и такие же злобные сердца. Они все негодяи, – энергично добавила она. – Все до единого.

Конечно, ни с одним из этих выводов он не мог согласиться и, чтобы она знала его мнение, сказал:

– Несмотря на внешнюю неотесанность, они чертовски честны. Если ты их не рассердишь, то обязательно узнаешь об этом, Они очень прямолинейны.

– О да, они очень прямолинейны, конечно, – парировала она.

– Что ты имеешь в виду?

Она чувствовала, что снова начинает действовать ему на нервы, но ее это сейчас не волновало.

– Твой дядюшка Дэнфорд был невероятно прямолинеен, когда застрелил своего брата, не так ли?

– Значит, ты об этом слышала?

Ему стоило большого труда не улыбаться. Сара выглядела разочарованной.

– Все об этом слышали. Это произошло на ступенях его собственного дома в самом разгаре дня, и этому были свидетели.

Натан пожал плечами.

– У Дэнфорда была веская причина, – произнес он нараспев.

– Чтобы убить брата? – с недоверием спросила она.

Он кивнул.

– И что же это за причина? – спросила она.

– Его брат разбудил его.

Его внезапная улыбка ошеломила ее. Снова он казался ей красивым. Она почувствовала, что улыбается сама.

– Дэнфорд не убивал своего брата, – пояснил Натан. – Когда ты увидишься с ним, ты…

– Я уже встречала его однажды, – перебила Сара. Внезапно она почувствовала, что ей не хватает воздуха. Его взгляд пробуждал в ней какое-то неясное и странное чувство. – Я видела и его жену.

Она все еще улыбалась ему. В ее глазах появился какой-то озорной огонек. Он насторожился. От ее страха и следа не осталось. Он стал думать, как перевести разговор на тему, которая его так волновала: как уложить ее в постель.

Нежно и рассеянно он начал поглаживать ее плечи. Саре даже показалось, что он не осознает, что делает, такой отсутствующий вид был у него. Она решила, Что он вспоминает своих родственников.

Ей очень хотелось, чтобы он растер ей больное место на пояснице, и, поскольку он был так погружен в свои мысли, она решила воспользоваться его рассеянностью. Взяв его правую руку, она поднесла ее к своей пояснице.

– Потри здесь, Натан. От этой тяжелой мебели у меня разболелась спина.

Он не стал ей перечить и исполнил ее просьбу. При этом он был даже несколько груб, пока Сара не попросила действовать полегче. Затем она обе руки положила себе на поясницу, прислонилась к нему сама и закрыла глаза. Она чувствовала себя на седьмом небе.

– Лучше? – спросил он через несколько минут, вслушиваясь в ее дыхание.

– Да, лучше, – согласилась она.

Он не прекратил растирать ей спину, впрочем, она и не возражала.

– Когда ты видела Дэнфорда? – спросил он, прислонившись подбородком к ее голове, вдыхая при этом нежный женский аромат, исходивший от нее.

– Я встретила его в парке, – ответила она. – Они были там вместе – твой дядюшка и его жена. Это было жуткое зрелище, никогда его не забуду.

Он рассмеялся.

– Да, Дэнфорд действительно выглядит как варвар, – согласился он. Медленно поглаживая спину, он подвигал ее к себе. Она не сопротивлялась. – Мой дядя – крупный мужчина, этакая гора мышц с огромными плечами. Думаю, что действительно вид его достаточно внушителен.

– Так же, как и его жены, – произнесла Сара с улыбкой. – По отдельности я бы их не отличила.

За то, что она была так непочтительна, он ущипнул ее за зад.

– Дэнфорд носит усы.

– Она тоже.

Он снова ее ущипнул.

– Зато женщины Сент-Джеймс не такие жирные, как Уинчестер, – парировал он.

– Леди Уинчестер не жирные, – возразила она. Они только… в самый раз.

"Наступило самое время, чтобы расставить все точки над "i"", – решила Сара. Она набрала побольше воздуха и сказала:

Натан…

Да?

– Я не собираюсь снимать одежду.

Это заявление привлекло его особое внимание.

– Не собираешься?

Она немного отодвинулась, чтобы увидеть выражение его лица. Его губы тронула легкая улыбка. Это придало ей храбрости поставить остальные условия.

– Нет, не собираюсь, – заявила она. – Если мы должны этим заняться, моя одежда останется на мне. Тебе придется с этим смириться, Натан, нравится тебе это или нет.

В ожидании его ответа она теребила свою нижнюю губу. Натан подумал, что она, наверное, опять испугается. Это задело его.

– Ради Бога, Сара, я не причиню тебе боли.

– Нет, причинишь, – прошептала она.

– Ну откуда тебе это знать?

– Мама говорила, что это всегда больно. – Щеки Сары стали пунцовыми.

– Не всегда больно, – отрезал он. – Только сначала ты можешь почувствовать небольшое неудобство.

– Ты сам себе противоречишь, – выкрикнула она.

– Тебе не стоит вести себя так, словно…

– Я не думаю, что мне это понравится, – перебила она. – Ты должен это усвоить сию же минуту. Сколько это длится? Минуты или часы? – настаивала Сара на ответе. – Я должна подготовиться.

Он прекратил растирать ей поясницу и сжал ее в объятиях. Ее вопрос застал его врасплох. Сара решила воспользоваться этим преимуществом.

– Я прошу тебя о небольшом одолжении. Не мог бы ты подождать до вечера? Если ты преисполнен решимости, дай мне еще несколько часов, чтобы смириться со своей судьбой.

Смириться со своей судьбой? Он чувствовал себя сейчас как убийца или палач, а она вела себя так, будто шла на казнь. Он уступил и нахмурился.

– Хорошо, проговорил он, – Мы подождем до вечера, Сара, но это единственная уступка, на которую я могу ради тебя пойти.

Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. На какое-то мимолетное мгновение ее губы коснулись его лица; Когда она отпрянула, ее вид свидетельствовал о том, что она очень довольна собой.

– Что, черт возьми, это было?

– Поцелуй.

– Нет, Сара, – прорычал он. – Вот поцелуй.

Он привлек ее к груди, запрокинул ее лицо и прижался ртом к ее губам. В его движениях совсем не было нежности, но, по правде говоря, она не возражала. Она просто растаяла в его объятиях и предоставила ему право делать все, что он хочет. В конец концов, думала она, свою маленькую победу она одержала и могла дать ему право одержать свою.

Странно, но эта мысль была последней в ее голове. Кроме поцелуя, больше ничего не существовало. От глубины и новизны переживания близости у нее подкосились ноги. Она прильнула к мужу, и когда его язык проник к ней в рот, она издала еле слышный стон блаженства.

Он обхватил руками ее бедра, приподнял ее и прижал к своему тазу. Она инстинктивно прижалась к этой опоре. Он притягивал ее, она отталкивалась.

Ощущение это было эротическим и возбуждающим. Натан перестал пытаться подчинить ее, когда почувствовал, что она не противится.

Боже, она ему отвечала. Чтобы теснее прижаться к нему, она даже рвала его волосы.

Внезапно он отстранил ее. Пока она приходила в себя после поцелуя, ему пришлось поддерживать ее, чтобы она не упала. Ее состояние наполнило его надменной радостью.

Черт, как он хотел ее… Толкнув Сару на кровать, он собрался уходить. Но прежде чем он смог добраться до двери, пришлось отодвинуть сундук и стул.

Сара собралась с мыслями как раз тогда, когда он открыл дверь.

– В будущем, Натан, – начала она, пытаясь подавить дрожь в голосе, – ты меня очень обяжешь, если будешь входить в нашу комнату через дверь, а не через трубу. Я обещаю, что не буду больше закрывать дверь на щеколду, – добавила она, корда он обернулся с недоуменным видом.

– Не буду входить через что? – переспросил он.

– Трубу, – объяснила она. – Но ты все еще не ответил на мой вопрос. То, чем ты так хочешь заняться, займет часы или минуты?

Этот вопрос поглотил его внимание, и он раздумал объяснять ей, что люк – это не труба. Он позже объяснит это невежественной женщине.

– Откуда я могу знать, сколько времени это займет, черт возьми? – сказал он.

– Не хочешь ли ты сказать, что никогда не занимался этим раньше?

Натан закрыл глаза. Беседа выходила из-под контроля.

– Ну что, да или нет?

– Да, – с отвращением сказал Натан. – Но я никогда раньше не засекал время, – отрезал он.

Уже закрывая за собой дверь, он внезапно остановился, повернулся к Саре и улыбнулся ей.

Она удивилась такой резкой перемене в нем.

– Сара! – позвал он.

– Да?

– Тебе это понравится.

С этим обещанием он закрыл дверь.

Глава 5

В течение всего оставшегося до вечера времени Сара не видела Натана. Она занималась уборкой каюты, и разбирала свои вещи. Поскольку у нее не было горничной, она сама прибрала постель, протерла мебель, даже отыскала веник, чтобы подмести пол. Потом она вспомнила о своем зонтике и пошла забрать его, но нигде не смогла найти.

К закату солнца ее нервы превратились в натянутые струны, но придумать еще одну отговорку для отсрочки она не осмеливалась. Саре было немного стыдно за свою трусость. Она понимала, что рано или поздно он переспит с ней, понимала, что она будет страшиться этого до тех пор, пока это не произойдет. Но все эти мысли не могли развеять ее страха.

Когда в дверь каюты постучали, Сара чуть не закричала. Но она быстро сумела овладеть собой, так как Натан, несомненно, стучаться не будет. Нет, он сразу влетит в каюту. Ведь она принадлежала ему, и было естественно предположить, что у него было право не предупреждать о своем визите.

За дверью стоял Мэтью. Она присела перед моряком в реверансе и пригласила войти. От приглашения он отказался, отрицательно покачав головой.

– Ваша тетушка Нора ждет, что вы зайдете к ней поболтать, – объявил он. – Пока вы будете у нее, я прикажу Фросту принести ванну. Капитан решил, что вы захотите принять ванну, и велел приготовить свежую воду. Это удовольствие у нас бывает не часто, – добавил он. – Вам нужно воспользоваться такой возможностью.

– Как это предусмотрительно со стороны Натана, – промолвила Сара.

– Не забуду ему это передать, – заметил Мэтью, потому что не знал, что еще сказать.

Он шел рядом с Сарой, ему было неловко, и он чувствовал себя немного смущенным. Это свое состояние он связывал с тем, что никто из благородного сословия, кроме Натана, не обращался с ним на равных. Леди никогда раньше не делали ему реверансов. Кроме того, у нее была такая обворожительная улыбка. Его плечи слегка ссутулились. Боже, он тоже, как и этот осел Джимбо, полностью подпал под ее чары.

Когда они подошли к каюте Норы, он заставил себя стряхнуть это наваждение и произнес:

– Особенно не утомляйте ее, хорошо?

Сара кивнула и стала ждать, когда Мэтью откроет для нее дверь. Он догадался о том, чего от него ждут, когда она нетерпеливо дала понять это. Только после того, как он широко распахнул дверь, она прошла в каюту. Мэтью закрыл за ней дверь.

– У Мэтью такой смущенный вид, – громко сказала Нора.

– Да? Я не заметила, – призналась Сара. Она улыбнулась тетушке и направилась к кровати, чтобы поцеловать Нору. Она сидела, со всех сторон обложенная большими подушками.

– Но я заметила, какой он хлопотун, как он заботится о тебе, тетя, – объявила Сара. Она подвинула стул, уселась рядом и стала поправлять складки на юбке. – Пожалуй, он стал твоим опекуном.

– Он симпатичный человек, правда, Сара? И потом, у него доброе сердце. У него душа как у моего покойного мужа, хотя они внешне совершенно разные.

Сара сдержала улыбку.

– Мэтью тебя покорил, правда, Нора?

– Глупости, детка. Я уже не в том возрасте, чтобы меня можно было покорить,

Сара решила не развивать эту тему.

– Тебе лучше сегодня?

– Да, дорогая, – ответила Нора. – А как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно. Спасибо.

Нора недоверчиво покачала головой.

– Мне так не кажется, – объявила она. – Сара, ты приютилась на самом краешке стула, и у тебя такой вид, будто ты в любой момент готова сорваться с места. Натан – причина твоего беспокойства?

Сара нехотя кивнула.

– Конечно, твое состояние меня тоже беспокоило, – призналась она. – Но теперь, когда я тебя увидела, я понимаю, что ты поправишься.

– Не уходи от разговора, – приказала Нора. – Я хочу поговорить о Натане.

– А я – нет.

– Но мы все равно будем говорить, – возразила Нора. Веселый тон, которым она произнесла эту фразу, смягчил Сару. – Как вы ладите друг с другом?

Сара слегка повела плечами:

– Не так плохо, как можно ожидать при его состоянии духа.

Нора улыбнулась.

– Он уже целовал тебя?

– Нора, тебе не следовало задавать мне такой вопрос.

– Ну ответь, целовал?

Взгляд Сары был устремлен на собственные колени, когда она сказала:

– Да. Он поцеловал меня.

– Хорошо.

– Если ты так считаешь.

– Послушай, Сара, конечно, Натан не совсем такой, как ты себе представляла, но если ты заглянешь ему в душу, я уверена, ты поймешь, что он хороший человек.

У Сары было довольно легкомысленное настроение.

– О! – насмешливо бросила она. – И откуда ты знаешь, каким я его представляла?

– Даже в самых смелых мечтах ты не могла себе представить, что выйдешь замуж за такого человека, как Натан. С первого взгляда он очень подавляет, не так ли?

– Ну, я не знаю, – прошептала Сара.

– Нет, ты знаешь, – возразила Нора. – Ты даже упала в обморок, когда увидела его в первый раз, разве нет?

– У меня было нервное истощение, – ответила Сара. – Нора, он хочет… переспать со мной, – вдруг выпалила она.

Казалось, что Нору совершенно не удивило такое признание. Оттого что тетушка не смутилась, Сара почувствовала значительное облегчение. Она отчаянно нуждалась в мудром женском совете.

– Что ж, это его естественное намерение, – констатировала Нора. – Ты боишься, Сара?

– Немного, – ответила Сара. – Конечно, я знаю, что это мой долг, но я не слишком хорошо знаю Натана, кроме того, мне так хотелось, чтобы он немного поухаживал за мной.

– Что тебя беспокоит? Сара пожала плечами.

– Ты думаешь, что он сделает тебе больно? Сара покачала головой:

– В этом-то и дело, тетушка. Натан выглядит таким кровожадным, когда сердится, причем в этом состоянии он находится большую часть времени. Но в глубине души я знаю, что он не причинит мне боли. Он даже сказал мне, что не хочет, чтобы я его боялась.

– Хорошо.

– Но он не станет ждать, пока я свыкнусь с мыслью о неизбежности этого, – объяснила Сара.

Нора улыбнулась.

– Я не удивляюсь, Сара, что он не может ждать. Ты его жена и могла к тому же заметить, как он смотрел на тебя в ночь встречи. Он хочет тебя.

Сара почувствовала, что краснеет.

– А если я разочарую его?

– Я не думаю, что это случится, – успокоила ее Нора. – Он постарается, чтобы этого не произошло.

– Нам нужно будет родить ребенка, чтобы получить вторую часть богатства, отдельно оговоренную королем, а поскольку обстоятельства вынудили его ждать… ты знаешь, ведь он думал, что я убегала от него.

Сара, как могла, рассказала тетке о том, что узнала от Натана. Когда она закончила, тетка нахмурилась.

– Тебя не радует то, что Натан хотел меня забрать раньше?

– Конечно, радует. Я хмурюсь оттого, что твои родители, похоже, снова обманули тебя.

– Нора, ты не можешь поверить…

– Как я тебе говорила, – перебила ее Нора, – я не переставала писать твоей матери. Я допускаю даже, что одно или два моих письма могли затеряться, но только не все шесть. Нет, Сара, это была сплошная ложь, для того чтобы заставить тебя покинуть Англию.

– Мама никогда не пошла бы на такую ложь.

– Нет, пошла бы, – с горечью проговорила Нора. – Моя бедная сестра боится своего мужа. Она всегда боялась его и будет бояться до конца жизни. И мы обе это знаем. Бессмысленно, Сара, притворяться друг перед другом. Перестань витать в облаках, детка. Если Уинстон прикажет ей солгать тебе, она солжет.

Но хватит о твоих несчастных родителях, – поспешно закончила она, когда увидела, что Сара собирается ее перебить. – Я хочу задать тебе один вопрос.

– Что такое?

– Ты хочешь быть женой Натана?

– Не имеет значения, чего я хочу.

– Так да или нет?

– Я никогда не представляла себе, что могу быть с кем-нибудь еще, – неуверенно сказала Сара. – Я даже не могу точно сказать, Нора, что я чувствую. Но знаю, что мне отвратительна мысль, что с ним может быть какая-то другая женщина. Знаешь, я не подозревала об этом, пока он не упомянул о любовнице. Это слово в его устах меня очень задело. Все так странно и запутанно.

– Да, любовь всегда бывает странной.

– Я говорю не о любви, – возразила Сара. – Дело в том, что все эти годы меня приучали думать о Натане как о своем муже.

Нора совсем не элегантно зевнула.

– Они учили тебя ненавидеть его. Они надеялись, что вырастили и тебя такой же, как твоя сестра Белинда, но им это не удалось, правда? Ты ведь не испытываешь ненависти к Натану, правда?

– Нет, я вообще не испытываю этого чувства ни к кому.

– Все эти годы в своем сердце ты защищала его, Сара, точно так же, как при любой возможности защищала свою мать. Ты выслушивала их ложь относительно Натана и отбрасывала ее.

– Они думают, что я ненавижу его, – призналась Сара. – Я притворялась, что согласна со всем, что они мне говорят, поэтому они и оставляли меня в покое. Но хуже всех был дядя Генри, и хорошо, что теперь он знает правду. Когда я нашла его в таверне и увидела на его толстом мизинце твое обручальное кольцо, я просто вышла из себя. Я бахвалилась перед ним, что Натан отплатит ему за все, а потом солгала, сказав, что Натан и я давно уже в хороших отношениях.

– Вероятно, не все, сказанное тобой, было ложью, – сказала Нора. – Я верю в то, что Натан в будущем посчитается с ними за меня, Сара. А знаешь почему?

– Потому, что он понимает, какая ты славная и добрая леди, – со смехом ответила Сара.

Нора закатила глаза к небу.

– Нет, дорогая, я не думаю, что он уже понял это. Он отомстит за меня из-за тебя, потому что знает, как сильно ты меня любишь. Натан относится к тем людям, которые заботятся о своих близких.

– Но, Нора…

– Более того, я скажу, что он уже начал заботиться о тебе, Сара.

– Ты фантазерка.

В каюту заглянул Мэтью, и разговор пришлось прервать на полуслове. Он широко улыбнулся Норе и подмигнул ей.

– Вам пора отдохнуть, – сказал он.

Сара поцеловала тетушку и, пожелав ей спокойной ночи, вернулась в свою каюту. Ванна для нее уже была готова. Она с наслаждением посидела в ней, пока вода совсем не остыла. Потом она надела белую ночную сорочку и такой же пеньюар. Она сидела на краю кровати и расчесывала волосы, когда в комнату вошел Натан.

За ним в комнату вошли два молодых человека. Матросы кивнули ей, подняли ванну и унесли ее. От смущения Сара сжала ворот халата и не отпустила его, пока мужчины не ушли. Потом она снова вернулась к своим волосам.

Натан закрыл дверь и задвинул засов. Он ничего не говорил ей. Впрочем, это было и не нужно. Выражение его лица сказало ей обо всем, что ее интересовало: никаких одолжений и отсрочек вымолить она не сумеет. Ее начала бить нервная дрожь.

По виду Натана она поняла, что он тоже принял ванну. Его волосы были еще мокрыми. Они были гладко зачесаны назад. Его резкий профиль ничуть не смягчился. Рубашки на нем не было. Продолжая расчесывать волосы, Сара не спускала с него глаз, гадая про себя, о чем можно его спросить, чтобы снять свое напряжение,

Натан тоже смотрел на Сару, выдвинув из-за стола стул и сев на него. Он начал медленно снимать сапоги, потом наступил черед носков. Затем он встал и начал расстегивать брюки.

Она закрыла глаза.

Ее смущение заставило его улыбнуться, но не остановило его. Он снял все, что на нем было, и бросил одежду на стул.

– Сара!

Она не открыла глаз, когда отвечала ему:

– Да, Натан.

– Разденься.

Ему казалось, что голос его звучит нежно и мягко. Он пытался хоть немного избавить ее от страха. Сомневаться в том, что она очень боялась, уже не приходилось. Сара с такой силой водила расческой по волосам, что казалось, она собирается выдрать их из головы. Она упадет без чувств, если не успокоится.

Но его голос не успокоил ее.

– Мы уже обсуждали это с тобой, Натан, – произнесла она и с новой силой принялась работать расческой. – Я говорила, что не сниму одежду.

Она попыталась придать своему голосу твердость и решительность. Но попытка не удалась. Даже она сама могла услышать в своем хриплом шепоте дрожь.

– Хорошо? – спросила Сара.

– Хорошо, – со вздохом согласился он. Быстрое его согласие немного успокоило ее. Она прекратила заниматься волосами. Все еще не глядя в его сторону, она поднялась и медленно пересекла комнату. Так и не оторвав ни разу глаз от пола, она сделала огромный крюк, чтобы обойти его.

Положив на место щетку для волос, она сделала глубокий вздох и повернулась. Она была исполнена решимости притвориться, что его нагота нисколько ее не волнует. Ведь она была его женой, напомнила себе Сара, и не нужно было себя вести как неразумное и наивное дитя.

Но вся проблема и состояла в том, что она была наивной и невинной. Она никогда раньше не видела нагого мужского тела. Боже, как она нервничала!

«Я уже женщина, а не ребенок, – успокаивала себя Сара. – Для смущения нет никакого основания».

Когда она на него взглянула, все ее мысли о том, что надо видеть вещи такими, какие они есть, улетучились из головы. В это время Натан как раз закрывал люк в потолке и стоял к ней вполоборота. И все же она увидела достаточно, чтобы у нее остановилось дыхание.

Он весь был сплошные мышцы и сталь. И все это тело было покрыто загаром цвета бронзы. Внезапно ее поразило, что одинаково загорелыми были все участки его тела. Интересно, как могли загореть места, обычно прикрытые одеждой?

Правда, сейчас она не собиралась задавать ему такой вопрос. Может быть, когда они проживут лет двадцать или тридцать, она и решится спросить его об этом.

Может быть, когда-нибудь в будущем она со смехом будет вспоминать эту ночь агонии и страха.

Но в этот момент ей было не до смеха. Она смотрела, как Натан зажег свечу. В ее мягком мерцании кожа его приобрела бархатистый оттенок. Она была благодарна ему за то, что все это время он стоял к ней спиной. Может быть, он специально давал ей время привыкнуть к своему огромному телу?

Если он действительно ставил перед собой такую цель, то напрасно. Он был таким огромным, что мог смело на любой маскарад одеться деревом.

Когда Сара поняла, как по-детски себя вела, она тихонько вздохнула. Она очень надеялась на то, что он никогда не узнает, как она боялась. Чтобы он не увидел, как она покраснела, Сара отвернула лицо в сторону и сказала:

– Мы ляжем в постель сейчас?

Она осталась вполне довольна собой. Ей даже показалось, что она задала этот вопрос совершенно беспечным тоном.

Ему показалось, что, когда она говорила, у нее в горле застряла кость. Он понимал, что, прежде чем уложить ее в постель, нужно было что-то придумать, чтобы избавить ее от страха.

Весь вопрос состоял в том, что. Он вздохнул и повернулся к ней, чтобы обнять. Она бросилась к кровати. Он схватил ее за плечи и медленно повернул к себе.

Ему было нетрудно заставить ее взглянуть ему в лицо, для этого ему даже не понадобилось поднимать ее подбородок. Натан сдержал улыбку. Он не сомневался в том, что Сара не опустит глаза, даже если ей сказать, что у нее под ногами змея.

– Моя нагота смущает тебя? – решил напрямик спросить Натан, хотя это и так было очевидно.

– С чего ты взял?

Его руки дотронулись до ее шеи, и он почувствовал, как под его пальцами учащенно бьется пульс. Его прикосновение было нежным.

– Тебе ведь нравится, когда я тебя целую, Сара? Казалось, что вопрос удивил ее.

– Нравится? – снова спросил он, но она не отвечала, а молча смотрела на него.

– Да, – наконец сказала она. – Я очень хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Он почувствовал себя польщенным.

– Но я не уверена, что другое мне тоже понравится, – сказала она, решив еще раз предупредить его.

Такая честность совсем не обидела его. Он наклонился и поцеловал ее лоб, потом нос. На короткое мгновение его рот коснулся ее рта.

– Мне это нравится, – тихо пророкотал он.

На это замечание у нее не было готового ответа, и она не сказала ничего. Когда же его рот снова прижался к ее губам, они не раскрылись навстречу.

Ему казалось, что он целует статую, хотя это его и не остановило. Тогда он начал сильнее сжимать ее шею, и когда ей стало больно, она открыла рот, собираясь сказать, чтобы он оставил ее в покое, но его язык уже был там, и требование, готовое сорваться с губ, и все остальные мысли – все перемешалось в ее затуманенном сознании.

Ее реакция была чудесной. Лед внутри начинал таять. Натан сразу ослабил свои объятия. Его пальцы описывали на шее Сары осторожные круги, он стремился подчинить ее себе и чувствовал, что это ему удается, потому что она теснее прижалась к нему и обвила его шею руками.

Ее стоны от испытываемого наслаждения смешались с львиным рыком его желания. Он продолжил свою осторожную атаку. Его поцелуй был долгим, сильным и чертовски проникновенным. Его губы снова и снова жадно скользили по ее губам, а его язык разжигал в ней пожар.

Поцелуй казался бесконечным. Из-за того, что эти новые ощущения были ей совершенно незнакомы, ему не пришлась долго бороться с ее сопротивлением и преодолевать ее смущение. Свой собственный голод он пытался сдержать, но, когда ее пальцы стали играть его мокрыми волосами, чувственно и нежно лаская его, пламя, горевшее в нем, переросло в пожар.

Он уже почти не мог контролировать себя. Приручив ее, он сам стал нетерпеливым. Сара издала стон разочарования, когда он отпустил ее шею. Его губы еще продолжали волновать ее, но этого ей было уже мало. Она снова хотела прильнуть к нему всем телом и ощутить его жар. Но он не отвечал ей. Он держал ее руки, но продолжал терзать ее губы. Она не понимала, чего же он теперь хочет от нее, и казалось, что просто не хочет понять. Похоже, она была слишком поглощена поцелуем, а может, теми новыми и странными ощущениями, что рождались в ней сейчас.

– Теперь ты снова можешь обвить меня руками, – прошептал он, завершив поцелуй.

Его улыбка была исполнена нежности. Боже, она была для него открытой книгой. Ее одурманенный взгляд ничего не скрывал от него. Страсть и смущение – все было как на ладони.

Натан не знал еще женщин, которые отдавались бы ему с такой открытостью, с такой свободой чувства.

Он понял, как сильно ему хотелось сделать ее счастливой, и это даже несколько потрясло его. То наивное доверие, с которым она отдавалась ему, рождало в нем ощущение, что он может завоевать весь мир. Но сначала он собирался завоевать ее. – Ничего не бойся, – прошептал он глубоким хрипловатым голосом. Тыльной стороной ладони он погладил ее лицо, снова радуясь тому, как безотчетно она подставляет лицо, требуя еще ласки.

– Я стараюсь, – прошептала она в ответ. – Мне лучше, потому что я знаю, что ты бережешь мои чувства.

– И когда ты пришла к такому выводу?

Его удивил внезапно появившийся в ее глазах блеск. Казалось, она чему-то обрадовалась.

Когда ты согласился, что я могу не раздеваться.

Натан вздохнул. Он решил, что еще не наступило

Время сказать ей, что пеньюар и рубашку он только что снял с нее. Он подумал, что скоро она и сама это поймет.

– Я не слишком терпеливый человек, Сара, когда желаю чего-то так страстно, как тебя.

Он обхватил ее за талию и приподнял, прижав к себе. Их тела соприкоснулись. Ее глаза расширились, но раньше, чем она успела решить, нравится ли ей это новое ощущение, его рот снова прильнул к ее губам.

Он, несомненно, знал толк в поцелуях. Ему не пришлось силком открывать ей рот, напротив, теперь она накинулась на него. Ее язык сам нашел его язык. Он только застонал. Она подумала, что этот звук мог означать одобрение ее храбрости, и совсем осмелела.

Поцелуй был исполнен неистовой страсти. Он хотел разжечь в ней огонь желания. И когда из ее горла стали вырываться тихие всхлипывания, он понял, что цель достигнута. Она была распалена страстью. Ее стоны болью отзывались в нем, слишком сильно он желал ее.

Ее руки впились в его плечи. Ее нежные груди касались его груди. Он приподнял ее и с силой прижал с своим бедрам, задыхаясь от переполнявшего чувства, судорожно глотнул воздух и одарил ее еще одним жарким поцелуем.

Мысли Сары перемешались. Чувства, пробужденные его поцелуем, были такими странными, чудесными и всепоглощающими. Она даже позабыла о своем смущении. Она ведь сразу поняла, что он раздел ее, и нарочно поддразнила его тогда, напомнив, что он обещал оставить на ней одежду. С ее стороны это было вероломно, но тогда пригодилось ей. Она хотела, чтобы он не спешил, чтобы дал ей время привыкнуть к его телу, его жару, его прикосновениям.

О том, как они оказались возле постели, она не имела ни малейшего представления, но внезапно Натан стал сбрасывать покрывало, и его губы оставили ее, когда он приподнял и бережно положил ее на спину посредине кровати. Она не успела прикрыть свою наготу, как он последовал за ней и с головы до ног накрыл ее своим горячим телом.

Но все это произошло так быстро и неожиданно, что Сара почувствовала себя загнанной в угол, целиком и полностью находясь во власти Натана. Она не хотела бояться, не хотела разочаровывать его.

В одно мгновение порыв страсти миновал. Она больше этого не хотела.

Но она не хотела, чтобы он прекратил целовать ее. И потом, Бог свидетель, как ей было страшно.

Может быть, если она заплачет, он обидится. Именно поэтому она плотно сомкнула рот, чтобы из него случайно не прорвался всхлипывающий звук.

Его колено попыталось раздвинуть ей ноги. Но она не могла позволить ему такую близость и стала с ним бороться. Она начала молотить его руками по плечам. Он тотчас остановился. Чтобы избавить ее от веса своего тела, он приподнялся над ней, облокотился на руки и начал нежно покусывать ей шею. Его теплое, южное дыхание щекотало ей ухо. От этого тепла она опять содрогнулась. Хриплым шепотом он говорил ей, какое она доставляла ему удовольствие, какое сильное желание она разожгла в нем. Он даже сказал ей, что ша очень красива. Когда он. высказал ей все слова мужского одобрения, он решил, что она примет его.

Но он ошибся. Как только он снова попытался раздвинуть ей ноги, она оказалась неприступной. В отчаянии он заскрипел зубами.

Прикосновения ее тела довели его желания до неистовства. Но она была к этому еще не готова. Оттого, что ему приходилось сдерживать свою страсть, лоб его покрылся капельками испарины. Как только его руки приближались к ее груди, она сразу напрягалась, неосуществленное желание приносило ему страдание.

Еще несколько минут, и он совершенно перестанет владеть собой. Боже, но он не хотел причинять ей боль! Он отчаянно жаждал погрузиться в нее, но, чтобы она стала принадлежать ему, ее нужно было сначала подготовить, чтобы она сама стала исходить жаждой осуществления.

Пока было ясно как день, что время еще не настало. Она щипала его и пыталась от него освободиться.

Он подумал: "Пусть будет так, как она этого хочет.

Подожду минуту или две". Натан скатился на бок, решив установить между ними дистанцию, пока он окончательно не потерял рассудок и не овладел ею насильно.

Минуты или двух будет достаточно, чтобы вернуть самообладание, полагал он. Когда сердце перестанет так бешено колотиться в груди, когда не будет так трудно дышать и когда утихнет боль в паху, он попытается еще раз.

«Чертовски тяжелая работа – домогаться девственницы», – подумал он. А поскольку он никогда прежде никого не домогался и у него не было девственниц, он чувствовал себя совершенно неподготовленным.

Возможно, когда он состарится, в далеком будущем будет со смехом вспоминаться эта ночь томительной пытки, но сейчас ему было не до смеха.

Ему хотелось схватить свою невесту за плечи и встряхнуть ее, чтобы хоть немного образумить. С другой стороны – он же хотел, чтобы она его не боялась.

Эти противоречивые мысли, бродившие в его голове, заставили его покачать головой.

Сара тряслась как осиновый лист. Но, как только Натан отодвинулся от нее, чувство загнанности исчезло, ей снова хотелось, чтобы он ее целовал.

Но ее беспокоило выражение лица Натана. У него был такой вид, словно он собирался заорать на нее.

Она сделала глубокий вдох и подвинулась к нему.

– Натан…

Он не ответил. Его челюсти были крепко сжаты.

– Ты говорил, что ты терпеливый человек.

Бываю иногда.

Я огорчила тебя?

– Нет.

Но она ему не верила.

– Не хмурься, – прошептала она и прикоснулась рукой к его груди.

Он отпрянул, словно его обожгли. Было видно, что его бьет дрожь.

– Ты что, не хочешь этим больше заниматься? – спросила она. – Ты больше не хочешь меня?

Как можно было не хотеть ее? Ему хотелось схватить ее руку и показать ей, как сильно он жаждал обладать ею. Но он не сделал этого, так как опасался, что это еще больше напугает ее.

– Сара, дай мне одну минуту, – отрывисто проговорил он. – Я боюсь…

Но он не закончил своей мысли, не сказал ей, что очень боялся, прикоснувшись к ней, причинить ей боль. Эти слова могли только усилить ее страх, и он промолчал.

Но тебе не нужно бояться, – прошептала Сара.

Он не мог поверить своим ушам. Он открыл глаза

И удивленно посмотрел на нее. Не могла же она в самом деле думать, что… И все же светящаяся в ее глазах нежность свидетельствовала о том, что она действительно верила в то, что он боялся.

– Ради Бога, Сара, я ничего не боюсь.

Ее пальцы медленно скользнули по его груди. Как только они приблизились к его плоскому животу, он перехватил ее руку.

– Прекрати, – потребовал он.

– Ты имел дело только с опытными женщинами, да, Натан?

В ответ он прорычал что-то низким голосом. Она улыбнулась.

– Натан, тебе же нравится целовать меня, правда?

Не более пятнадцати минут назад, когда он пытался избавить ее от страха, он задал ей этот же вопрос. Святая правда, не страдай он так, он бы даже рассмеялся. Женщина обращалась с ним так, словно это он был девственником.

Он только было собрался разуверить ее в этом, как Сара подвинулась ближе. Он понял, что невеста его больше не боится.

– Правда? – продолжала настаивать Сара.

– Да, Сара, мне нравится целовать тебя.

– Тогда, пожалуйста, поцелуй меня.

– Сара, я хочу не только целоваться. Я хочу прикасаться к тебе. Ко всем частям твоего тела.

Он ожидал, что она снова воспротивится ему. Боже, как он хотел быть терпеливым! Но нервы его были натянуты, как струны. Все его мысли были сосредоточены на ней и на его огромном желании слиться с ней в едином любовном порыве.

Он закрыл глаза и застонал.

Вдруг он почувствовал, что она взяла его руку. Глаза он приоткрыл как раз в тот момент, когда она приложила ее к своей.

Целую минуту он не мог пошевелиться. Она тоже не двигалась. Они смотрели друг другу в глаза. Он ждал, как она поступит дальше. Она ждала от него выполнения его супружеских обязанностей.

Но скоро Сара потеряла терпение. Он нежно гладил ее груди. Это ощущение повергло ее в трепет, заставило забыть о рассудке. Она потерлась ступнями о его ноги и медленно наклонилась, чтобы поцеловать его.

– Я не люблю быть загнанной в угол, – шептала она, нежно целуя его. – Но сейчас у меня исчезло это чувство. Не ставь на мне крест, муж. Для меня это первый опыт, правда.

Он нежно ласкал ее полные груди.

– Я не собираюсь ставить на тебе крест, – прошептал он.. В его голосе послышалась улыбка, когда он добавил:

– Правда.

Она легонько дунула ему в лицо и принялась целовать так, как ей хотелось. Но когда ее язык проник к нему в рот и встретился с его языком, Натан не мог больше себя контролировать. Он набросился на нее с новой силой, продлил поцелуй и довел его до полного растворения в своем чувстве.

Он продолжал нежно наступать на нее, пока она, наконец, не перевернулась на спину и не попыталась увлечь его за собой. Но Натан не поддался ее настоянию. Он наклонился и поцеловал благоуханную ложбинку, разделяющую ее груди. Его губы стали щекотать сначала один сосок, потом другой, пока они оба не затвердели. Его язык довел ее до безумия. Когда она уже больше не могла переносить эту блаженную пытку, она ухватила его за волосы и стала тянуть на себя. Ей показалось, что ее пронзила молния, когда наконец он взял сосок в рот. Она изогнулась, моля о продолжении. Он начал сосать.

В глубине ее лона образовался жаркий комок.

– Натан, пожалуйста, – простонала она. Правда, у нее не было ни малейшего представления, о чем она молит его. Невероятный внутренний жар доводил ее до безрассудства.

Его рот коснулся другой ее груди, а рука скользнула к низу живота. Она не сомкнула ног, только издала сдавленный стон.

Он приподнялся на локте, чтобы увидеть выражение ее лица. Она хотела спрятать лицо в изгибе его плеча. Он взял в руки ее волосы.

– Мне нравится, как ты помогаешь мне, – прошептал он. – А тебе нравятся мои прикосновения?

Ответ он уже знал. Он видел, как она ждет его, как стремится к нему. Потом его пальцы стали ласкать скрытый между ног нежный кусочек тела, пока он не стал влажным, и его пальцы с легкостью проникли внутрь.

Ее руки, до сих пор прижатые к телу, раскрылись для объятий. Она стала гладить его плечи и спину. Ее ногти царапали ему кожу.

– Натан, – прошептала она. – Не делай так. Больно. О Боже, не останавливайся.

Под его руками она продолжала отвечать на ласки и одновременно слабо сопротивляться. Натан едва понимал, что она ему говорит. От неутоленного желания обладать ею он весь дрожал.

Ее слабый протест он прервал поцелуем и накрыл ее своим телом. Ее ноги не сомкнулись, напротив, они приняли предложенную им твердость.

Он намотал ее волосы на руку, чтобы она оставалась спокойной, когда он будет целовать ее. То, как она терлась о него бедрами, просто сводило его с ума. Нежным он не был. Она бы ему этого и не позволила. Ее ногти впивались в его тело, но ему это нравилось. Она стонала, и это нравилось ему еще больше.

Он медленно вошел в нее и замер, так как почувствовал легкую тень сопротивления. Он приподнял голову, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Обними меня ногами, – приказал он хриплым и решительным голосом.

Когда она исполнила то, о чем он просил, он издал низкий рык. И все же он медлил.

– Посмотри на меня, Сара.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

– Ты будешь принадлежать мне. Сейчас и всегда. Ее глаза были затуманены страстью. Она протянула руки и обхватила его лицо.

– Я всегда принадлежала тебе, Натан. Всегда.

Его рот снова прижался к ее губам. Одним быстрым движением он погрузился в нее до конца, желая сделать боль, которую она неминуемо испытает, как можно короче.

– Тихо, детка, – прошептал он. Он весь был в ней. Ее плоть окружила и сжала его. – Господи, как хорошо со стоном произнес он.

– Нет, не хорошо! – выкрикнула Сара. Она попыталась изменить положение, чтобы облегчить саднящую боль, но он крепко держал ее бедра и не разрешил двигаться.

– Через минуту станет легче, – сказал он, тяжело дыша.

Ей показалось, что он задыхается. Его лицо покоилось в ложбинке ее плеча. Он пощипывал ее кожу зубами, одновременно щекоча ее языком. Острое наслаждение заставило ее забыть о боли,

– Сара, не отталкивай меня так, – приказал он.

Его голос прозвучал хрипло и натянуто. – Я не остановлюсь теперь. Я не могу остановиться.

Он ласкал языком мочку ее уха. Она перестала бороться и издала вздох наслаждения.

– Боль не продлится долго, – снова зашептал он. – Я обещаю.

Она отреагировала скорее на заботу и нежность, прозвучавшие в его голосе, чем на даваемое им обещание. Хотя она надеялась, что он прав. Ей все еще было больно. Жжение было сначала весьма ощутимым, потом оно стало уменьшаться. Но как только он стал двигаться, боль тотчас вернулась.

– Если ты не будешь шевелиться, она будет не так ужасна, – прошептала Сара.

Он хрипло что-то прорычал.

– Хорошо, Натан? – умоляла она.

– Хорошо, – ответил он, обеспокоенный ее голосом. Конечно же, это было ложью, но Сара была слишком невинна, чтобы понимать, как остро ему было необходимо двигаться. – Я не буду шевелиться.

Ее руки стали гладить его волосы, спину, шею. Его страсть стала прорываться наружу, а боль от того, что приходилось сдерживаться, требовала немедленного утоления.

Сара не прекращала прикасаться к нему.

– Поцелуй меня, Натан.

– Сейчас боль прошла?

Почти.

Чтобы поцеловать ее, он нарочно немного вышел из нее, потом снова медленно вошел.

– Ты опять двигаешься! – закричала Сара.

Вместо ответа он поцеловал ее. Когда он снова попытался выйти, в его крепкие бедра впились ее ногти. На ее протесты он не стал обращать внимания, а думал, как разжечь в ней такое же пламя, как то, что испепеляло его. Его рука скользнула вниз между их телами, а его палец разжег в ней пожар.

Ее голова упала на подушки, и ее хватка слегка ослабла.

Тогда он начал двигаться. Ее бедра заходили под ним ходуном. Движения ее были просты, примитивны, неконтролируем ы.

Скоро она начала требовать утоления. В ответ он медленно выходил из нее, потом резким движением снова погружался внутрь.

Крепко сжимая его в объятиях, она неистово извивалась под ним, Ритуал любви взял над ней верх. От качательных движений кровать начала скрипеть. При свете свечи тела блестели от пота. Ее стон наслаждения смешался с его грубым рычанием.

Они с неистовством искали удовлетворения. Как он не смог остановить своего желания, так не сумел сдержать и крика, рвавшегося из горла, когда отдал ей свое горячее семя.

Его голова упала безвольно ей на плечо, он полностью отдался поглотившему его чувству обжигающего наслаждения.

Он знал, что она тоже близка к финалу любовного акта. Он продолжил движения с такой же силой и, почувствовав ее спазмы, помог ей довести наслаждение до апофеоза.

Она выкрикнула его имя.

У него в ушах зазвенело. Он безвольно упал на нее, придавив всем телом, чтобы успокоить дрожь, бившую ее с головы до пят.

Долгое время никто из них не шевелился. Натан был слишком удовлетворен, Сара – слишком изнурена.

Возле своего уха она почувствовала струйку влаги и только тогда поняла, что плачет. Боже, она совершенно не владела собой. Но теперь ей было слишком хорошо, чтобы беспокоиться об этом. Слишком большое удовлетворение она испытывала. Почему ей никто никогда не говорил, что заниматься любовью так чудесно?

Сердце ее мужа билось в унисон с ее собственным. Она издала счастливый вздох. Теперь она была его женой.

– Теперь ты не сможешь называть меня невестой,. – прошептала она ему в шею. Импульсивно она пощекотала его кожу кончиком языка. Ее вкус был чудесным: соленый и мужской.

– Я не слишком тяжел для тебя?

Его голос показался ей утомленным. Она ответила, что теперь ощущает его тяжесть, и он скатился на спину.

Но ей все еще не хотелось, чтобы он оставлял ее. Ей нужно было, чтобы он прижал ее к себе, чтобы сказал, какая она прекрасная женщина, чтобы повторял ей слова благодарности и любви, которые так жаждут услышать все новоиспеченные жены. И еще ей хотелось, чтобы он снова поцеловал ее.

Но она не получила ничего. Глаза Натана были закрыты. Вид у него был спокойный и сонный.

Она не могла знать, какую войну вел Натан с самим собой. Он отчаянно пытался понять, что же с ним произошло. Никогда ранее он до такой степени не терял над собой контроля. Она околдовала его и смутила. Теперь он чувствовал себя уязвимым, и, что за черт, это чувство ужасно пугало его.

Сара повернулась на бок.

– Натан…

– Что?

– Поцелуй меня еще раз.

– Спи.

– Поцелуй меня на сон грядущий.

– Нет.

– Почему нет?

– Если я поцелую, то снова захочу тебя, – объяснил он наконец причину отказа, даже не удосужившись взглянуть на нее, и лежал, уставившись в потолок. – Ты слишком нежная.

Она села в кровати, дрожа от внутреннего разлада, который испытывала. Он был прав, она была слишком нежна. Все же ей очень хотелось, чтобы он поцеловал ее.

– Но ведь это ты сделал меня нежной, – проговорила она, толкнув его в плечо. – Я ведь просила тебя не двигаться.

– Ты стала двигаться первой, Сара. Разве не понимаешь? – спокойно проговорил он.

Она покраснела и затаилась. Его голос прозвучал слишком угрюмо. Она придвинулась, чтобы он обнял ее.

– Натан, разве период после не так важен, как во время?

Он не понял, о чем она говорила.

– Спи, – второй раз приказал он, набрасывая на них обоих покрывало и нова закрывая глаза.

Она прикоснулась к нему руками, слишком усталая и разочарованная. Об этом она ему и сказала.

Он засмеялся.

– Сара, я знаю, что ты получила удовлетворение.

– Но я говорю не об этом, – прошептала она. Она ждала, надеясь, что он попросит, чтобы она объяснила, что имеется в виду. Но ей пришлось заговорить первой, потому что он продолжал молчать.

– Натан…

– Черт, что еще?

– Прошу тебя, не говори со мной таким злобным голосом.

– Сара… – начал он с опасной ноткой в голосе.

– После того как ты, переспал с женщиной, ну… что ты делал после этого раньше?

«Какого черта ей это надо?»

– Я уходил.

– Ты и от меня уйдешь?

– Сара, это моя постель, и я собираюсь спать. Ее терпение было исчерпано.

– Не раньше, чем я объясню тебе правила хорошего тона, – заявила она. – После того как мужчина заканчивает… он должен сказать своей жене, какая она чудесная женщина. Потом он должен поцеловать ее и прижать к себе. И уснуть они должны в объятиях друг друга.

Не улыбнуться он не мог. Она говорила ужасно оскорбительные вещи, причем скрипучим генеральским голосом.

– Сара, это называется заниматься любовью, но откуда ты можешь знать, что следует делать, а что нет? Ты ведь была девственницей, правда?

– Я просто знаю, что следует сделать обязательно, – парировала она.

Сара!

Да?

– Не кричи на меня.

Он повернулся, чтобы посмотреть на нее. Черт, у нее был такой вид, словно она собиралась разреветься. У него не было желания ее утешать. Боже, она так ранима… и так прекрасна. Ее ротик был нежно-розовый и весь совершенно опухший от поцелуев.

Он протянул руки и обнял ее. Быстренько поцеловав в макушку, он уткнул ее лицо себе под мышку и пробормотал:

– Ты – прекрасная женщина, Сара. А сейчас спи. Его голос прозвучал неубедительно, но ее это не взволновало. Он крепко обнимал ее. Он поглаживал ее спину. Она решила, что это что-то да значит. Она теснее прижалась к нему и закрыла глаза.

Его подбородок покоился на ее макушке. Но каждый раз, когда в его памяти возникали воспоминания об их близости, он гнал их прочь. Он не мог позволить своим эмоциям одержать над собой верх и не мог так близко к сердцу принять все, что происходило между ними.

Он уже засыпал, когда услышал, что Сара произнесла его имя. Он легонько сжал ее, давая понять, что хочет, чтобы она лежала спокойно. Но она снова прошептала его имя.

– Да? – отозвался он нарочито спокойно.

– Ты знаешь, как называется то, что мы сейчас держим друг друга в объятиях?

Похоже, она не собиралась от него отставать до тех пор, пока не выскажет то, что было у нее на уме. Натан опять сжал ее и сдался.

– Нет, Сара, и как это называется?

– Лелеять друг друга.

Он застонал. Она улыбнулась.

– Хорошее начало, правда?

Его ответом был храп. Но Сару не волновало то, что он так бессовестно уснул в середине ее пылкой речи. Просто она еще раз все ему объяснит завтра.

Ждать до утра было трудно. Она перебирала в уме тысячу способов, как заставить Натана уверовать в свое везение. Она уже знала, что отлично подходит для него. Хотя он еще об этом и не догадывался, но постепенно он тоже поймет, что любит ее. Она-то в этом не сомневалась.

Она была его женой, его любовью. Их брак во всех смыслах стал действительностью. Между ними появилась связь. Брак – это священное понятие, и Сара была полна решимости хранить и лелеять их брачные узы.

Она уснула, сжимая его в своих объятиях. Следующий день обещал быть началом ее новой жизни в качестве супруги Натана. Это будет день в раю.

Глава 6

Это был день в преисподней.

К тому времени, когда она проснулась, Натан уже ушел. Для Сары он открыл в трубе задвижку, и комната наполнилась свежим воздухом и солнечным светом. День был теплее, чем предыдущий. Умывшись, она надела воздушное платье королевского голубого цвета с белой оторочкой из кружева и вышла поискать мужа. Она хотела узнать, где он хранил чистые простыни, чтобы поменять белье. Кроме того, ей хотелось, чтобы он снова поцеловал ее.

Едва Сара поднялась на последнюю ступеньку, ведущую на главную палубу, как услышала мужской крик. Она сразу же бросилась вперед, чтобы посмотреть, что произошло, и чуть не наступила на упавшего человека, распростертого на палубе. Пожилой моряк, по-видимому, крепко ушибся, потому что теперь он лежал без сознания.

Зонтик, который она не смогла найти накануне, застрял в его ногах. Над распростертым на палубе человеком, встав на одно колено, склонился Джимбо. Чтобы привести его в чувство, он дважды похлопал матроса по щеке.

И буквально через несколько секунд вокруг лежащего человека собралась целая толпа матросов. Каждый пытался дать совет или даже два, чтобы привести пострадавшего в сознание.

– Что произошло, черт возьми?

За спиной Сары раздался резкий голос Натана. Не оборачиваясь, она ответила:

– Мне кажется, он обо что-то споткнулся.

– Не обо что-то, миледи, – отозвался кто-то в толпе и указал пальцем на палубу. – Его ноги запутались в вашем зонтике.

Саре пришлось взять всю ответственность на себя.

– Да, это был мой зонтик, – согласилась она. – Я виновата в его падении. С ним все будет в порядке, Джимбо? Я не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось. Я…

Джимбо с сожалением смотрел на нее.

– Вам не нужно продолжать, леди Сара. Люди знают, что это несчастный случай.

Сара бросила взгляд на толпу матросов. Многие из них улыбались и кивали ей.

– Не нужно волноваться, миледи. Через минуту или две Айван придет в себя.

Человек с ярко-рыжей бородой энергично кивнул.

– Не мучайте себя, – произнес он. – Все не так уж плохо. Он просто ударился затылком.

– Мюррей! – позвал Джимбо. – Принеси-ка мне ведро воды. Это должно привести его в чувство.

– А сможет ли Айван заняться сегодня нашей кухней?

Этот вопрос задал человек по имени Честер, если Сара не ошибалась. При этом он хмуро посмотрел на нее.

Она ответила ему не менее сердитым взглядом. Было видно, что он винит ее в этом несчастном стечении обстоятельств.

– Неужели ваш желудок заботит вас больше, чем состояние здоровья вашего товарища? – спросила Сара.

Не дождавшись ответа, она опустилась на колени возле бесчувственного матроса и осторожно погладила его по плечу. Мужчина не пошевелился. Его рот был открыт.

– Боже, Джимбо, неужели я его убила? – шепотом спросила Сара.

– Нет, вы не убивали его, – ответил Джимбо. – Посмотрите, Сара, он дышит. Когда он придет в себя, у него от боли будет просто раскалываться голова, вот и все.

Натан поднял Сару на ноги и выволок из толпы. Но она не хотела уходить.

– Я ответственна за это происшествие, – сказала она.

Ее взгляд был направлен на Айвана, но она видела, как матросы закивали в ответ. Она почувствовала, что краснеет, потому что они слишком легко согласились с ее словами.

– Это был несчастный случай! – выкрикнула она. Никто не стал с ней спорить. От этого она почувствовала себя немного лучше.

– Я должна позаботиться об Айване, – заявила Сара. – Как только он откроет глаза, я скажу ему, как я сильно сожалею о том, что оставила здесь свой зонтик.

– Он будет не в состоянии слушать, – мрачно предсказал Натан.

– Да уж, – согласился Лейстер. – Айван Грозный не из тех, кто сразу и легко что-либо прощает. Он любит проявить свое недовольство, правда, Уолт?

Тщедушный человек с темно-карими глазами кивком выразил свое согласие.

– Но здесь не просто что-либо, Лейстер, – произнес он. – Айван придет в ярость.

– Айван что – единственный кок? – спросила Сара.

– Да, – сказал ей Натан.

Она наконец повернулась и посмотрела на мужа. Ее щеки ярко пламенели, и она не знала, что тому виной – первая их встреча после ночи близости или тот шум, что она подняла.

– Почему они называют его Айван Грозный? – спросила она. – Не потому ли, что у него злобный нрав?

Едва взглянув на нее, он ответил:

– Потому что они ненавидят его стряпню. Жестом Натан велел человеку с ведром вылить его содержимое на лицо Ливана. Кок тотчас начал отплевываться и стонать.

Натан удовлетворенно кивнул, отвернулся от толпы и пошел прочь.

Сара не могла поверить, что он ушел, не сказав ей ни слова. Она почувствовала себя униженной. Повернувшись спиной к Айвану, она стояла, ломая руки и ожидая удобной минуты, чтобы принести извинения. Себе она дала слово, что потом пойдет и найдет Натана, чтобы преподать ему еще один урок правил хорошего тона.

Как только Ливан сел, Сара встала рядом с ним на колени.

– Умоляю, простите меня, сэр, за причиненное вам увечье. Вы споткнулись о мой зонтик, но, если бы только вы поглядывали себе под ноги, я уверена, вы бы непременно его заметили. И все же прошу вашего прощения.

Потирая затылок, Ливан разглядывал хорошенькую женщину, которая пыталась вымолить у него прощение, когда он чуть не поцеловался со смертью. Выражение озабоченности на ее лице не позволило ему грубо и резко ответить. Кроме того, она была женой капитана.

– Я не очень сильно ударился, – сказал он вместо этого. – Вы ведь не нарочно это сделали, правда?

В его речи был слабый шотландский акцент. Саре он показался довольно музыкальным.

– Конечно же, нет, сэр, я сделала это не нарочно. Вы в состоянии подняться? Давайте я помогу вам встать.

По настороженному выражению его лица было видно, что ее помощи он не хотел. Подняться коку помог Джимбо. Но как только он отпустил руки, тот сразу закачался. Сара еще оставалась возле него в прежнем положении – стоя на коленях. И в тот момент, когда на помощь Айвану пришел еще один член команды, Сара протянула руки, чтобы вырвать у него из-под ног зонтик, и бедный кок снова оказался на палубе. На этот раз инцидент закончился приземлением его на пятую точку.

– Уйдите от меня все! – взревел он. Теперь его голос был совсем не музыкальным. – Сегодня вечером, люди, вам не придется отведать моего супа. У меня раскалывается голова, а кроме того, теперь еще заболела задница. Будь я проклят, если сейчас не лягу в постель.

– Айван, придержи свой язык, – приказал Джимбо.

– Да, – поддержал его еще один матрос. – Здесь леди.

Джимбо поднял зонтик и протянул его Саре. Он уже повернулся, чтобы уйти, но тут Сара сказала такие слова, что он испугался и остановился.

– Я приготовлю суп для команды, – сказала она.

– Нет, вы этого не сделаете, – сказал ей Джимбо. Жесткий тон, которым он произнес это, не оставлял места для возражений. – Вы женщина капитана и не можете выполнять такую черную работу.

Поскольку ей не хотелось на виду у всей команды ввязываться с ним в спор, она дождалась, чтобы он ушел. Потом она улыбнулась смотревшему на нее человеку:

– Я приготовлю замечательный суп для всей команды, Айван. Для вас же будет лучше, если весь оставшийся день вы проведете в постели. Это самое малое, что я могу для вас сделать.

Айван окончательно взбодрился.

– Вы когда-нибудь раньше готовили суп? – полунасмешливо-полумрачно спросил он.

Поскольку все смотрели на нее с интересом и ждали ответа, она решила солгать. Так неужели будет трудно сварить суп?

– Я много раз помогала нашему повару готовить замечательные обеды.

– Зачем было нужно такой благородной леди заниматься такой черной работой? – спросил Честер.

– Было… очень скучно в деревне, – нашлась она. – И я просто подыскивала себе какое-нибудь подходящее занятие.

Было похоже, что этой лжи они поверили.

– Айван, если у вас есть силы проводить меня на кухню, я бы отправилась прямо сейчас. Хорошему супу нужно несколько часов, чтобы прокипеть, – добавила она, надеясь, что в ее словах есть хоть доля истины.

Айван позволил ей взять его под руку. Пока они шли на рабочее место, он все время потирал ушибленный затылок.

– Это называется не кухня, миледи, а камбуз, – пояснил он. – Не спешите, крошка, – добавил он ворчливо, когда Сара устремилась вперед. – У меня все еще двоится в глазах.

Они прошли один темный коридор, потом второй, пока она совершенно не потеряла ориентацию. Несомненно, Айван хорошо изучил эту дорогу и вел ее прямо в святилище.

Он зажег две свечи, накрыл их для безопасности стеклянными колпаками и поставил на табуретку возле стены.

В центре комнаты стоял гигантский духовой шкаф. Он был самым огромным из тех, что Саре доводилось видеть. Когда она сообщила об этом коку, тот покачал головой;

– Это не духовой шкаф, это камбузная плита. С другой стороны имеется открытая духовка, и вам нужно обойти плиту кругом, чтобы увидеть ее. Там на вертеле я жарю мясо. С этой стороны вы можете видеть гигантские медные чаны, утопленные в плиту по самую крышку. Их всего четыре, и все они нужны для того, чтобы приготовить суп из говядины. А вот и мясо. Часть его испортилась, но я отделил плохие куски от хороших. Большую часть мяса я поставил вариться на медленном огне до того, как вышел на палубу переброситься с Честером парой слов. Здесь становится довольно душно, и мне нужно время от времени выходить на свежий морской воздух.

Айван махнул рукой в сторону подпортившихся кусков мяса, которые он оставил лежать на буфете, собираясь сказать, что, как только ему станет лучше, он сразу выкинет эти отбросы за борт. Но так как его голова снова стала раскалываться от боли, он забыл об этом и обо всем остальном.

– Здесь особенно нечего делать, – пробормотал он, вставая на нога. – Накрошите вот те овощи и добавьте приправу. Впрочем, вы и сами все знаете. Вы не хотите, чтобы я задержался, пока вы ознакомитесь с камбузом получше?

– Нет, – сказала Сара в ответ. – Я прекрасно справлюсь сама, Айван. А вы ступайте, и пусть Мэтью что-нибудь сделает с этой шишкой. Может быть, у него есть какое-нибудь средство, чтобы облегчить вашу боль.

– Да, у него все есть, крошка, – ответил Айван. – Ему придется дать мне целую пинту грога, чтобы облегчить мои страдания, или я просто не знаю, что сделаю.

Как только он ушел, Сара принялась за работу. Она хотела приготовить такой вкусный суп, какого матросы еще не едали. Она добавила в каждый чан еще по кусочку мяса, из тех, что нашла на буфете. Потом в каждый бак она насыпала значительное количество приправы, которую обнаружила в укромном месте под плитой. Одна бутылочка была наполнена растертыми коричневыми листьями. Поскольку аромат их был слишком острый, она использовала самую малость.

На камбузе Сара провела целое утро и часть дня. Ей показалось немного странным, что никто не пришел проведать ее. Эта мысль напомнила ей о Натане.

– Человек даже не поздоровался со мной как полагается, – проговорила она себе под нос.

Кончиком полотенца, обвязанного вокруг талии, Сара промокнула висок и отбросила на спину повлажневшие пряди волос.

– Кто не поздоровался с тобой как полагается? – донесся от двери рокочущий голос.

Сара тотчас узнала громоподобный голос Натана. Она обернулась и нахмурилась.

– Ты не поздоровался со мной как подобает, – заявила она.

– Что ты здесь делаешь?

– Варю суп. А что ты делаешь здесь?

– Ищу тебя.

На камбузе было очень жарко, и, по-видимому, именно по этой причине у нее внезапно закружилась голова, а не потому вовсе, что он так смотрел на нее.

– Ты когда-нибудь раньше варила суп? Прежде чем ответить на его вопрос, она подошла к нему и встала напротив. Натан прислонился к двери, и в его облике было не меньше напряжения, чем у приготовившейся к прыжку пантеры.

– Нет, – ответила она. – До настоящего времени я не знала, как готовят суп. Зато знаю сейчас. В этом нет ничего сложного.

– Сара…

– Команда обвиняет меня в несчастье с Айва-ном. Мне нужно было что-то сделать, чтобы завоевать их доверие. Кроме того, я хочу, чтобы мои люди меня любили.

– Твои люди?

Она кивнула.

– Поскольку у тебя нет дома и слуг, но есть корабль, твоя команда должна быть одновременно и моей. Когда они отведают моего супа, они снова полюбят меня.

– Какая тебе разница, любят они тебя или нет? – спросил он.

Он оторвался от стены и направился к ней. Что за черт, думал он, его тянуло к ней, как пьяницу к выпивке. Она была виновата в этом, потому что была так дьявольски хороша и невероятно очаровательна.

Лицо ее от жара камбуза пылало огнем, пряди вьющихся волос были влажными. Он протянул руку и нежно убрал один локон с ее лица. Казалось, что этот поступок удивил его даже больше, чем ее.

– Натан, всем хочется, чтобы их любили.

– Мне нет.

За то, что он противоречил ей, она смерила его недовольным взглядом. Он сделал навстречу ей еще один шаг. Теперь его бедра касались ее.

Сара?

Да?

– Тебе еще больно после вчерашнего?

Она мгновенно вспыхнула. Отвечая ему, она смотрела в его подбородок, потому что смотреть ему в глаза она не могла.

– Мне было больно прошлой ночью, – прошептала она.

Большим пальцем он приподнял ее лицо.

– Я тебя спрашиваю не об этом, – проговорил он тихим шепотом.

– Не об этом?

– Нет, – ответил он.

– Тогда что же ты хочешь знать?

Ему показалось, что она задыхается. Он решил, что ее следовало вывести на свежий воздух. Ему чертовски не хотелось, чтобы она свалилась тут без чувств.

– Я хочу знать, Сара, не болит ли у тебя сейчас? – проговорил он.

– Нет, – ответила она. – Сейчас мне не больно.

В молчании они смотрели друг на друга. Сара подумала, что, может быть, ему хочется поцеловать ее, но она не была в этом уверена.

– Натан? Ты так и не поздоровался со мною как подобает.

Она положила ему руки на грудь, закрыла глаза и стала ждать.

– Что, черт возьми, значит – как следует? –

Спросил он, хотя точно знал, чего она от него хочет. Но ему не терпелось узнать, что же она сделает дальше. Она открыла глаза и хмуро взглянула на него.

– Ты должен меня поцеловать.

– Зачем? – снова спросил он, чтобы поддразнить ее.

Она не скрывала негодования.

– Сделай это, и все, – велела она.

И прежде чем он успел задать еще один провокационный вопрос, она обняла его лицо руками и наклонила к себе его голову.

– Ладно, – сказала она. – Я сама это сделаю. Он не оказал никакого сопротивления, но и не взял инициативу в свои руки. Сара одарила его целомудренным поцелуем и отстранилась.

– Было бы гораздо приятнее, Натан, если бы ты мне ответил. Я жду, что теперь ты поцелуешь меня.

Ее голос был грудным и чувственным, и таким же нежным, как ее маленькое, прижавшееся к нему тело. Только мужчина мог бы выдержать столько упреков. Он услышал, как она вздохнула, когда он страстно поцеловал ее.

Она начала таять в его руках. От того, что она с такой легкостью реагирует на его прикосновения, он сам едва не потерял над собой контроль. Когда их языки встретились, он не мог сдержать стона удовольствия.

Когда он отстранился от нее, она совсем обмякла. Ему пришлось обхватить ее руками и не отпускать. Он нее пахло розой и корицей.

– Кто научил тебя целоваться? – спросил он хриплым шепотом.

Конечно, в этом вопросе было мало логики, если учитывать тот факт, что в его постель она попала девственницей. Но, тем не менее, он был вынужден спросить.

– Ты научил меня целоваться, – прозвучало в ответ.

– До меня ты ни с кем не целовалась?

Она покачала головой. Его гнев мгновенно рассеялся.

– Если тебе не нравится, как я целуюсь… – начала она.

– Мне нравится.

Она больше не протестовала.

Внезапно он совершенно отстранился от нее, схватил ее за руку и подтащил к горящим свечам. Он задул их пламя и повел ее к выходу.

– Натан, я не могу покинуть камбуз, – объявила она.

– Тебе нужно вздремнуть.

– Мне? Я никогда не сплю днем.

– А сейчас вздремнешь.

– А как же мои расчудесный суп?

– К черту, Сара! Я больше не хочу, чтобы ты занималась кухней.

Она рассерженно посмотрела на его широкую спину. Боже, какой же он был упрямый!

– Я уже объяснила, почему я взялась за это дело, – пробормотала она.

– Ты что, надеешься завоевать доверие этих людей миской бурды?

Если бы он шел помедленнее, она бы сумела пнуть его ногой. Но вместо этого она только выкрикнула;

– Это не бурда!

Он не стал с ней спорить. Он продолжал тащить ее к каюте. Она была немного удивлена, когда он последовал за ней.

Он закрыл за собой дверь и задвинул засов.

– Повернись, Сара.

За то, что он обращался с ней как диктатор, она нахмурилась, но его команду выполнила. И, гораздо быстрее, чем в прошлый раз, он стал расстегивать на ней платье.

– Я и в самом деле не хочу спать, – упрямо повторила она.

Он не остановился, пока платье не упало к ее ногам. До нее еще не дошло, что он совсем не собирался уложить ее спать. Он снял с нее все, кроме сорочки, но когда попытался снять и ее, она оттолкнула его руки.

Натан внимательно посмотрел на нее. На его взгляд, ее тело было совершенно. У нее были полные груди, тонкая талия и точеные стройные длинные ноги.

Под его страстным взглядом она почувствовала себя не в своей тарелке. Сара подтянула бретельки сорочки, тщетно пытаясь хоть немного прикрыть грудь.

Но когда он начал расстегивать рубашку, смущение оставило ее. Этот жест привлек ее внимание.

– Ты что, тоже собираешься вздремнуть? Чуть тронувшая его губы улыбка была полна обаяния.

– Нет.

– Но ты же не хочешь…

Не глядя на нее, он медленно ответил: Да, я хочу именно этого.

– Нет.

Реакция его была мгновенной. Он выпрямился во весь рост и подошел к ней. Его руки уперлись в бедра.

– Нет?

Она покачала головой.

– Почему, черт возьми, нет?

– Сейчас день, – выпалила она.

– К черту, Сара, ты ведь не боишься меня опять? Клянусь именем Бога, что я не смогу пройти через эту пытку еще раз.

Она пришла в ярость:

– Пытку? Ты называешь это пыткой?

Но он не хотел, чтобы она увильнула от ответа на его вопрос.

– Ты боишься? – повторил он.

У него был такой вид, словно он страшился ответа. Сара поняла, что у нее есть выход, если она этого захочет. Но эту идею она тотчас отбросила, лгать ему она не собиралась.

– Я не боялась прошлой ночью, – объявила она. Затем, скрестив руки на груди, добавила:

– Ты боялся.

На это замечание даже не стоило отвечать.

– Ты сказала, что у тебя больше не болит, – напомнил он ей и сделал шаг вперед.

– Сейчас я не ощущаю никаких болей, – сказала она шепотом. – Но мы оба знаем, что они появятся, если ты будешь продолжать настаивать на своем, Натан.

Он нежно улыбнулся.

– Неужели это будет так непереносимо, Сара? В ее лоне уже образовался горячий комок. Все, что требовалось от ее мужа, это посмотреть на нее вот так нежно и ожидающе, и желание охватило ее и накрыло, как волной.

– Ты снова будешь… двигаться?

Смеяться он не стал. У нее был такой озабоченный вид, и к тому же ему совсем не хотелось, чтобы она подумала, что он насмехается над ее чувствами. Но обманывать ее он тоже не собирался.

– Да, – сказал он и протянул к ней руки. – Я думаю, что мне снова захочется двигаться.

– Тогда мы ничего не будем делать, только спать. «Маленькой женщине действительно нужно дать понять, кто муж, а кто жена», – подумал про себя Натан. Но он решил, что объяснит ей, как нужно повиноваться, позже. Единственное, чего он сейчас хотел, это поцеловать ее. Он обхватил ее плечи руками, подошел вместе с ней к люку и, не отпуская ее, опустил деревянную дверцу.

Каюта погрузилась в темноту. Натан поцеловал Сару. Это был страстный поцелуй мужчины, который должен был дать ей понять, что он поступит по-своему.

Потом он повернулся, чтобы зажечь свечи. Но ее рука остановила его.

– Нет, – прошептала она.

– Я хочу видеть тебя, когда ты…

Он прекратил объяснения, когда почувствовал ее руку на поясе своих брюк. Руки Сары дрожали, но она довольно быстро справилась с его пуговицами. Ее пальцы провели по его крепкому животу, и по затаенному его дыханию она поняла, что ему это нравится. Это прибавило ей храбрости. Она прислонилась к его груди и стала медленно стягивать с него бриджи.

– Ты хотел посмотреть на меня, Натан, когда я что? – прошептала она.

Ему потребовалось немало усилий, чтобы сосредоточиться на том, что она говорила. Ее пальцы медленно продвигались вниз. В чувственной агонии он закрыл глаза.

– Когда ты получишь удовлетворение, – низким голосом проговорил он. – Боже, Сара, прикоснись ко мне.

Теперь его тело напряглось. Сара про себя улыбнулась. Она даже не представляла себе, что ее прикосновения могли так возбудить его. Она еще немного опустила его одежду.

Я прикасаюсь к тебе, Натан.

Переносить эту пытку он больше не мог. Он взял ее руку и положил туда, где больше всего нуждался в ее ласках. Откуда-то из глубины его существа вырвался хриплый стон.

– Стоп! – приказал он. – Просто держи и сжимай, но не… о Сара, теперь все, остановись.

Он говорил таким голосом, словно испытывал сильную боль. Она убрала руку.

– Я сделала тебе больно? – прошептала она. Он снова поцеловал ее. Она обеими руками обвила его шею и тесно прильнула к нему. Когда он стал целовать ее шею возле уха, она опять захотела прикоснуться к нему.

Он перехватил ее руку и положил себе на талию.

– Так я очень скоро потеряю над собой контроль, – прошептал он. – Ты делаешь это непереносимым.

Она поцеловала его шею у самого плеча.

– Тогда я не буду прикасаться к тебе там, Натан. Но взамен ты пообещаешь, что не будешь двигаться так много, когда мы будем заниматься любовью.

Он рассмеялся.

– Ты захочешь, чтобы я двигался, – сказал он, снова притягивая ее к своей груди. – Знаешь что, Сара? – сказал он, жарко целуя ее.

– Что?

– Я сделаю так, что ты будешь умолять меня об этом.

И он сдержал свое обещание. К тому времени, когда они оказались в постели, она уже молила его довести до конца сладострастную муку.

Вспыхнувший в ней огонь страсти не поддавался уже контролю. Натан сделал ей больно, когда овладел ею. Он почувствовал, как плотно она его обхватила, какой горячей она была. В блаженной агонии он растягивал удовольствие. Зная, что она очень чувствительная, он пытался быть нежным любовником и не шевелился до тех пор, пока она сама не стала извиваться под ним.

Она получила удовлетворение раньше, чем он, и передавшийся ему от нее трепет вызвал его собственный исход. За все это время он не произнес ни одного слова, она же все время что-то говорила. Сара без конца произносила нежные слова любви, некоторые из них звучали совершенно бессмысленно.

Когда он, обессиленный, обмяк на ней и наконец обрел способность думать, он увидел, что она плачет.

– Боже, Сара, я опять сделал тебе больно?

– Самую малость, – смущенно пролепетала она. Он приподнял голову и заглянул ей в глаза:

– Тогда почему ты плачешь?

– Не знаю, почему, – прозвучало в ответ. – Было так удивительно, и я была так…

Он поцелуем остановил поток ее слов. Когда он снова заглянул ей в глаза, то улыбнулся. Она выглядела совершенно ошеломленной.

Внезапно он понял, что эта крошка может завладеть его сердцем. Свисток, объявивший о смене вахты, прозвучал для Натана предупреждением. Быть так привязанным к своей жене было слишком опасно, глупо… безрассудно, наконец. Он знал, что любовь к женщине сделала бы его уязвимым. Если он чему-нибудь и научился во время своих эскапад, так это тому, что он должен быть защищенным со всех сторон.

Любовь могла бы погубить его.

– Почему ты хмуришься, Натан?

Он ничего не ответил, просто встал с постели, оделся, не глядя на нее, и вышел из каюты. Дверь за ним тихо закрылась.

Сначала Сара опешила и никак не отреагировала. Муж от нее буквально сбежал. Было такое впечатление, что за ним гнался дьявол.

Неужели заниматься любовью с ней так мало для него значило, что он так поспешно ее бросил? Сара разразилась слезами. Ей нужны были слова любви, а он обращался с ней так, словно она была средством удовлетворения его страсти. Страсть была быстро удовлетворенной, а она – быстро позабытой. Про себя Сара подумала, что, вероятно, с уличной женщиной обращаются лучше, чем с ней. Женщины на одну ночь по крайней мере зарабатывают шиллинг или два.

Она же не заслужила даже слов прощания.

Когда слезы иссякли, она перенесла свою обиду на все, что было на постели.

Она сжала кулаки и, представив, что это была голова ее мужа, ударила в самую середину подушки Натана. Это доставило ей огромное удовольствие. Потом она сжала подушку и крепко прижала ее к груди. Наволочка еще хранила запах Натана.

Ей не понадобилось много времени, чтобы понять, какой она была жалкой. Тогда она отшвырнула подушку в сторону и принялась убирать в каюте.

Остаток дня она никуда не выходила. Когда каюта стала чистой, она снова надела все то же голубое платье, уселась на один из стульев, раскрыла свой альбом и углем стала набрасывать рисунок корабля.

Рисование помогло ей отвлечься от мыслей о Натане. Мэтью оторвал ее от занятия, когда постучал в дверь и спросил, когда она желает пообедать – с первой или, второй сменой вахты. Она ответила, что предпочла бы подождать и разделить трапезу с тетушкой.

Саре не терпелось узнать, что же команда скажет о ее супе. Аромат, когда она высыпала приправы, был просто чудесным. Она подумала, что суп должен иметь замечательный вкус, поскольку долго парился на медленном огне.

Еще немного, и матросы станут приходить и выражать ей свою благодарность. В ожидании этих визитов она переоделась и причесала волосы.

Очень скоро ее люди станут преданными ей. По крайней мере приготовление супа было крупным шагом в этом направлении. Что ж, с наступлением ночи все они будут считать ее очень и очень достойной женщиной.

Глава 7

С наступлением ночи они все думали, что она собиралась их отравить.

Часы показывали шесть пополудни. Несколькими минутами позже первая смена ввалилась на камбуз, чтобы забрать свой обед. Позади у людей был трудный рабочий день. Палубы были надраены, гамаки вытрясены, сети починены, а половина пушек снова тщательно выдраена. Моряки устали и очень проголодались. И, чтобы насытиться, большинство охотно съели по две тарелки приятно пахнувшего супа.

Им стало плохо, когда и вторая смена съела свой обед.

Сара не имела представления о том, что люди заболели. Поскольку никто из них не пришел, чтобы выразить ей свою благодарность за прекрасно выполненную работу, она начала терять терпение.

Когда в дверь настойчиво постучали, она опрометью бросилась ее открывать. На пороге стоял Джимбо и хмуро смотрел на нее. Улыбка застыла на ее губах.

– Добрый вечер, Джимбо, – начала она. – Что-то случилось? У вас такой несчастный вид.

– Вы ведь еще не отведали супа, леди Сара? – спросил он.

Его очевидная озабоченность была ей непонятна.

– Я собираюсь обедать вместе с Норой, – пояснила Сара. – Джимбо, что за ужасные звуки я слышу?

Она выглянула за дверь, чтобы понять, откуда они исходят.

– Команда?

– Команда.

Внезапно за спиной Джимбо вырос Натан. Выражение лица мужа заставило ее затаить дыхание. Он выглядел совершенно разъяренным.

– Что случилось, Натан? – с нескрываемой тревогой спросила она. – Что-то не так? Нора? С ней все в порядке?

С Норой все в порядке, – вставил Джимбо.

Натан подал Джимбо знак посторониться и вошел в каюту. Сара продолжала от него пятиться. Она увидела, что его челюсти крепко сжаты, а это было дурное предзнаменование.

– Ты чем-то огорчен? – спросила она Натана слабым шепотом.

Он кивнул.

Она решила уточнить:

– Ты расстроен из-за меня?

Он снова кивнул и закрыл дверь ногой.

– Но почему? – спросила она, изо всех сил стараясь не показывать ему своего страха.

– Суп. – Голос Натана звучал гневно. Его ответ больше ошеломил ее, чем напугал.

– Команде не понравился суп?

– Это было не преднамеренно?

Так как она не представляла, что он имел в виду, то не ответила. В ее глазах он видел смятение. Он закрыл глаза и посчитал до десяти.

– Значит, ты не хотела убить моих людей? Она судорожно сглотнула.

– Конечно, я не пыталась их убить. Как ты мог сделать такое дикое предположение? Команда – это теперь часть моего персонала, и само собой разумеется, что я никогда не причиню им ни малейшего вреда. И я очень сожалею, что им не понравился мой суп. Я и не подозревала, что они такие разборчивые едоки.

– Разборчивые едоки? – Он не произнес, а прорычал эти слова. – Двадцать человек из моей команды свесились за борт, и их рвет супом, который ты сварила для них. Еще с десяток человек в агонии корчатся в своих гамаках. Они еще живы, но с уверенностью можно утверждать, что они предпочли бы умереть.

Его слова напугали ее.

– Я ничего не понимаю, – выкрикнула она. – Не хочешь ли ты сказать, что мой суп никуда не годен? И люди больны из-за меня? О Господи, я должна пойти и успокоить их.

Он схватил ее за плечи, когда она попыталась обойти его.

– Успокоить их? Сара, по меньшей мере двое из них скорее успокоят тебя, выбросив за борт.

– Они не могут выбросить меня за борт, я их госпожа.

Ему хотелось закричать на нее, и тут он понял, что уже делает это. Потом он перевел дыхание.

– Да, черт возьми, они не станут кидать тебя за борт, – произнес он.

Натан подтащил ее к кровати и швырнул на разноцветное одеяло.

– А теперь, жена, ты мне расскажешь, как ты варила этот чертов суп.

Она разрыдалась. Натану понадобилось целых двадцать минут, чтобы выяснить причину несчастья, но не Сара все ему объяснила. Айван вспомнил о подпортившихся кусках мяса, которые он оставил на буфете. Он также вспомнил, что не сказал Саре о том, что оно было негодным.

Чтобы Сара не причинила больше никакого вреда, Натан запер ее в каюте. Она обиделась на него за то, что он не выпустил ее к людям, чтобы она могла принести им свои извинения.

Этой ночью он не пришел, так как был вынужден вместе с остальными здоровыми членами команды нести вахту. Сара не понимала смысла его дежурства и решила, что он был слишком сердит на нее и не захотел спать рядом с ней.

Она не представляла, как набраться смелости снова появиться команде на глаза, Как она сумеет убедить их в том, что не имела против них никакого злого умысла? Это беспокойство даже на короткое время переросло в злость. Ну как эти люди могли поверить, что их хозяйка могла взять на душу такой грех?! Считая, что она может причинить им зло, они порочили ее доброе имя. Сара решила, что, как только она завоюет их расположение, она непременно проведет с каждым из них серьезную беседу о том, что нельзя никогда делать слишком поспешных выводов.

Натан тоже не спешил простить ей ошибку. Он пришел в каюту только следующим утром. Бросив на нее взгляд, он не произнес ни слова. Он упал на неразобранную постель и проспал все утро.

Переносить одиночество она была больше не в силах, так же, как больше не могла выносить его храп. Было начало первого часа пополудни, когда она тихонько выскользнула за дверь. Она поднялась на палубу, намереваясь прогуляться.

Это предприятие оказалось довольно унизительным. Каждый матрос при ее приближении поворачивался к ней спиной. Лица большинства из них еще сохранили серый оттенок, были хмурыми и неприветливыми. К тому времени, когда она достигла узких ступенек, ведущих на верхнюю палубу, ее глаза были полны слез. Она едва понимала, куда идет, но ей как можно скорее хоть на несколько минут хотелось избавиться от недобрых взглядов.

На верхней палубе ничего, кроме мачт и канатов, не было. Там вряд ли было место для прогулок. Но возле самого большого паруса Сара нашла укромное местечко и села, положив свой раскрытый зонтик между двумя толстыми веревками.

Она не знала, как долго просидела там, пытаясь придумать план, как убедить людей снова полюбить ее. Скоро ее лицо и руки стали розовыми от солнца. Но леди не годилось ходить бронзовой от загара, и Сара решила, что ей лучше вернуться и заглянуть к тетушке Норе.

Было бы приятно сейчас поговорить с кем-нибудь, кто ее любит. Нора не станет винить ее. Да, приятная беседа – вот что ей было нужно.

Она встала, но как только потянула за зонтик, обнаружила, что его тонкие спицы безнадежно запутались в веревках. Ей понадобилось целых пять минут, чтобы ослабить на веревках узлы и частично освободить зонтик. Но поднялся сильный ветер и усложнил ее задачу. В звуке громко хлопающих над головой парусов потонули ее отчаянные крики. Она бросила это занятие, когда ткань зонтика порвалась. Тогда она решила позвать на помощь Джимбо или Мэтью.

Сара оставила запутавшийся в веревках зонтик и спустилась вниз.

Раздавшийся вслед за этим грохот от падения чего-то тяжелого почти отбросил ее к борту корабля. В ту же секунду Честер подхватил ее. В то мгновение, когда они обернулись на звук, доносившийся с верхней палубы, они увидели, что одна из мачт ударилась о другую. Честер бросился бежать к ступенькам, ведущим наверх, призывая на помощь. Сара решила, что ей лучше убраться подальше от поднявшегося вокруг хаоса. Она пропустила промчавшихся мимо нее людей и направилась в каюту к Норе. Мэтью как раз выходил оттуда, когда она гордо прошествовала мимо него.

– Добрый день, Мэтью, – поздоровалась она, сделала реверанс и добавила:

– Я задержусь всего на несколько минут. Я только хочу взглянуть, как тетушка чувствует себя сегодня. Обещаю, что не утомлю ее.

Мэтью усмехнулся.

– Верю, – ответил он. – Но я вернусь через полчаса, чтобы проведать Нору.

В этот момент тяжелый звук удара сотряс судно. Чтобы не повалиться на колени, Сара ухватилась за дверь.

– Небеса, сегодня ужасный ветер, правда, Мэтью? Но матрос уже бежал к ступенькам.

– Это не ветер, – прокричал он через плечо. Сара закрыла дверь, так как из их каюты только что показался Натан.

Тетушка по-прежнему была со всех сторон обложена подушками. Саре показалось, что выглядит она отдохнувшей, о чем она ей и сказала.

– Нора, у тебя снова хороший цвет лица, а твои синяки уже поблекли и стали желтыми. Очень скоро мы будем вместе гулять по палубе.

– Да, я и в самом деле чувствую себя лучше, – согласилась Нора. – Как твои дела, Сара?

– О, все прекрасно, – ответила та.

Она присела на край кровати и взяла тетушкину руку. Нора нахмурилась.

– Я слышала о супе, детка. Я знаю, что дела твои весьма неважные.

– Я не ела супа, – вырвалось у Сары. – Но из-за людей я чувствую себя неважно. Я не хотела, чтобы они заболели.

– Я знаю, Сара, что ты не собиралась причинить им зло, – успокоила ее Нора. – Я и Мэтью сказала об этом. Я пыталась защитить тебя, Сара, и сказала, что у тебя в голове не было никаких дурных мыслей. Ты никогда не совершила бы такую ужасную вещь умышленно.

Сара нахмурилась.

– Я считаю, что это отвратительно со стороны моего персонала так плохо думать о своей хозяйке. Да, Нора, я так считаю. Почему они, как и их капитан, так настроены против меня, Нора?

– А как Натан? Он тоже винит тебя? Сара пожала плечами:

– Из-за этого супа он был немного расстроен, но я не думаю, что он полагает, будто я отравила людей нарочно. Но, может быть, он такой снисходительный только потому, что не ел этого супа сам. Тем не менее я решила не обращать внимания на то, что этот человек обо мне думает. Я в большей степени огорчена из-за него, чем он из-за меня. Да, так оно и есть, – добавила она, когда заметила улыбку Норы. – Он плохо обращается со мной.

Она не дала тетке времени ответить на это драматическое заявление.

– Мне не следовало бы говорить об этом, так как Натан мой муж и я всегда должна быть предана ему. Мне стыдно за себя…

– Он причинил тебе боль? – перебила ее Нора.

– Нет, конечно же, нет. Дело в том… Прошла целая минута, пока Нора гадала, в чем же было дело, а Сара искала способ, как объясниться с тетей дальше.

Но когда Сара начала краснеть, Нора пришла к выводу, что дело касается интимной стороны брака.

– Он не был нежен с тобой в постели?

Отвечая, Сара не отрывала глаз от колен.

– Напротив, он был очень нежен.

– Тогда?

– Но после того он не… то есть второй раз – в общем, после… он просто ушел. Он даже не сказал мне ни одного нежного слова, Нора. Фактически он совсем ничего не сказал. С уличной девкой обходятся лучше.

Почувствовав большое облегчение от того, что Натан был нежен с Сарой, Нора не стала обращать внимания на этот небольшой недостаток.

– А ты сказала что-нибудь нежное ему? – спросила она.

– Нет.

– Мне кажется, что Натан просто не знает, чего ты от него ждешь. Возможно, он даже не знает, что ты нуждаешься в его похвале.

– Мне не нужна его похвала, – возразила Сара недовольным голосом. – Мне просто нужно немного внимания с его стороны. О Боже, помоги мне, это не так. Конечно же, я очень нуждаюсь в его добрых словах. Не знаю, почему, но они действительно нужны мне, Нора. Ты не заметила, как накренилась лодка на одну сторону? Интересно, почему Натан не выпрямляет ее?

Ее тетке понадобилась целая минута, чтобы переключиться на другую тему.

– Да, действительно, она находится теперь под углом, – ответила она. – Но ты же сказала, что сегодня порывистый ветер.

– Похоже, что мы уже не плывем, – произнесла Сара. – Но надеюсь, что мы не опрокинемся, – добавила она со вздохом. – Я никогда не училась плавать. Хотя это не имеет значения. Натан не даст мне утонуть.

Нора улыбнулась:

– Почему не даст?

Сару, казалось, этот вопрос удивил.

– Потому что я его жена, – вырвалось у нее. – Он обещал защищать меня Нора.

– И ты совершенно уверена, что он выполнит обещание?

– Конечно.

Внезапно судно снова накренилось, и борт его стал ближе к поверхности воды. Сара видела, как испугалась Нора, как она сжала ее руку. Сара погладила Нору и проговорила:

– Натан – капитан этого судна, Нора, и он не позволит нам утонуть в океане. Он знает, что делает, не беспокойся.

Неожиданно каюту наполнили ужасные крики. Сара различила свое имя. В ответ ее лицо исказилось, и она, повернувшись, недовольно посмотрела на Нору.

– Теперь ты понимаешь, что я имею в виду, Нора? Каждый раз, когда Натан произносит мое имя, он вопит. Интересно, что привело его в такую ярость сейчас? У человека такое отвратительное расположение духа. Удивительно, как я могу еще с ним ладить.

– Пойди и узнай, чего он хочет, – предложила Нора. – И не позволяй ему своими криками запугивать тебя. Помни, нужно видеть, что стоит за бурей.

– Я знаю, – со вздохом ответила Сара. Она поднялась и разгладила складки платья. – Зри в корень, и ты увидишь хорошего человека, – добавила она, повторяя сказанные ранее теткой слова. – Я попробую.

Она поцеловала Нору и поспешно вышла из каюты. В коридоре она почти врезалась в Джимбо. Великан схватил ее за плечи и остановил.

– Пойдемте со мной, – приказал он.

Он провел ее по ступенькам, что вели вниз. Она остановилась.

– Натан зовет меня, Джимбо. Я должна пойти к нему. Он же на верхней палубе, правда?

– Я знаю, где находится Натан, – проговорил Джимбо. – Но ему нужно несколько минут, чтобы остыть Сара. Вы можете укрыться внизу, пока он…

– Я не собираюсь прятаться от собственного мужа, – оборвала его Сара.

– Чертовски правильно, что не собираешься.

Сара чуть не подпрыгнула, когда за ее спиной раздался оглушительный голос Натана. Она повернулась и храбро попыталась улыбнуться. В конце концов рядом с ней стоял человек из ее персонала, поэтому все личные чувства нужно отбросить. Но мрачный вид ее мужа изменил и ее намерения. Ее больше не волновало то, что Джимбо станет невольным свидетелем семейной сцены. Она приняла мрачный вид.

– Ради Бога, Натан, не мог бы ты не кричать на меня так? Ты очень напугал меня.

– Сара, – шепотом сказал Джимбо. – Я бы не стал…

Она не обратила на слова моряка никакого внимания.

– Я, коснувшись вопроса о твоих дурных привычках, хочу подчеркнуть, что становлюсь больной от твоего постоянного крика. Если, сэр, вам угодно что-то сказать мне, прошу вас говорить со мной светским тоном.

Джимбо встал рядом с ней. Откуда-то из тени внезапно появился Мэтью и занял позицию с другой стороны. В глубине души у Сары мелькнула мысль, что мужчины пытаются ее защитить.

– Натан никогда не причинит мне зла, – заявила она. – Может быть, ему и захочется, но он не тронет меня и пальцем, как бы зол ни был.

– У него такой вид, словно он собирается убить вас, – возразил Джимбо тихим голосом. Он даже ухмыльнулся, потому что сообразительность Сары была достойна внимания. Она была совершенно не права, но ее слова заслуживали внимания.

Прежде чем снова заговорить, Натан попытался успокоиться. Он, не сводя с Сары глаз, сделал несколько глубоких вдохов. Он считал.

– У него такой вид, словно он собирается кого-то убить, – шепотом ответила Сара. Она сложила руки на груди, изо всех сил пытаясь выглядеть раздраженной, но не встревоженной.

Натан еще не произнес ни слова. Его взгляд обжигал ее. У него действительно был такой вид, словно он собирался придушить ее.

Нужно действительно смотреть в корень, как советовала ей тетушка, но такой подвиг она совершить не могла. Она чувствовала, что больше мгновения не выдержит взгляда Натана.

– Хорошо, – произнесла она, не в силах больше выдерживать его разгневанного вида. – Что, кто-то еще поел моего супа? Не это ли причина твоего нынешнего состояния?

У него ходуном заходили желваки. Она поняла, что ей не стоило задавать этого вопроса. Она только напомнила ему о той сумятице, которую устроила накануне. Тут она заметила у него в руках свой зонтик.

Правое веко Натана дернулось. Два раза. «Боже, из-за невинных проказ жены у меня уже начал развиваться нервный тик», – подумал Натан. Он все еще не мог позволить себе заговорить с ней. Он схватил ее за руку, втащил в каюту, захлопнул дверь и прислонился к ней. Сара прошла к секретеру и оперлась на него. Она попыталась придать себе бесстрастный вид.

– Натан, я не могу не замечать, что ты опять чем-то огорчен, – начала она. – Ты мне скажешь наконец, что тебя беспокоит, или так и будешь стоять и смотреть на меня? Господи, ты испытываешь мое терпение.

– Я испытываю твое терпение?

Она даже не осмелилась в ответ кивнуть. Вопрос свой он буквально прорычал и, как она могла догадаться, в ответе не нуждался.

– Это тебе знакомо? – спросил он грубым тоном, подняв ее зонтик и продолжая неотрывно смотреть на нее.

Едва взглянув на зонтик, она увидела, что он сломан пополам.

– Это ты сломал мой красивый зонтик? – спросила она.

Ее вид выражал осуждение.

У него снова дернулось веко.

– Нет, его сломал не я. Когда первая мачта потеряла крепление, она и сломала твой проклятый зонт. Это ты развязала крепление?

– Прошу тебя, прекрати кричать, – запротестовала она. – Я не могу думать, когда на меня вопят.

– Ответь мне.

– Может быть, я и развязала несколько толстых веревок, Натан, но у меня была веская причина. Это очень дорогой зонтик, – в оправдание добавила она. – Он запутался, и я пыталась… Натан, а что произошло, когда я развязала веревки?

– Мы потеряли два паруса. Она не поняла, что он ей сказал.

– Мы что?

– Два паруса были сорваны.

– Ты поэтому так расстроен? Но, муж, у тебя на лодке есть еще по крайней мере шесть парусов, я уверена.

– Корабль, – прорычал он. – Это корабль, а не лодка.

Она попыталась умиротворить его:

– Я хотела сказать – на корабле.

– У тебя есть еще эти штуки?

– Эти штуки называются зонтиками, – ответила она. – Да, у меня есть еще три.

– Отдай их мне. Немедленно.

– Что же ты собираешься с ними делать?

Она бросилась к своему сундуку, когда он сделал ей навстречу угрожающий жест.

– Не могу себе представить, зачем тебе понадобились мои зонтики, – прошептала она.

– Я выкину их в океан. Если повезет, они покалечат пару акул.

– Ты не можешь выкинуть мои зонтики в океан… Они подходят к моим платьям, Натан. Их специально изготовили., это грех расходовать… ты не можешь, – закончила она свою тираду.

– Черт возьми, я не могу…

Он больше не кричал на нее. Ее должен был обрадовать такой исход дела, но не обрадовал. Он все еще был слишком зол на нее,

– Объясни, зачем тебе понадобилось выкидывать мои зонтики, – потребовала она. – Тогда я тебе их, может быть, и отдам.

Третий зонтик она нашла на самом дне сундука. Выпрямившись и повернувшись к нему, она прижала свои зонтики к груди.

– Потому что твои зонтики представляют угрозу. Его ответ, казалось, не убедил ее.

– Как они могут представлять угрозу?

Она смотрела на него так, словно он сошел с ума. Он покачал головой.

– Первый зонтик, Сара, покалечил моих людей, – начал он.

– Он покалечил только Айвана.

– По этой причине ты приготовила этот чертов суп, который покалечил остальную команду, – парировал он.

Ей пришлось согласиться, что в этом вопросе он прав. И все же она про себя подумала, что с его стороны было бессердечно снова упоминать о супе.

– Второй зонтик покалечил мой корабль, – продолжал Натан. – Ты разве не заметила, что мы больше не плывем стремительно по океану? Нам пришлось бросить якорь, чтобы произвести ремонт. Мы являемся легкой добычей для любого, кто будет проплывать мимо. Именно по этой причине твои чертовы зонты должны быть немедленно утоплены в океане.

– Натан, я не хотела быть причиной всех этих неприятностей. Ты ведешь себя так, словно я все это делаю нарочно.

– А ты?

Этот вопрос вызвал у нее такое негодование, как если бы он отшлепал ее.

– Нет! – выкрикнула она. – Боже, ты оскорбляешь меня.

Он хотел хоть немного вразумить ее, но она разрыдалась.

– Прекрати плакать, – потребовал он.

Она не только не прекратила плакать, она бросилась в его объятия. «Черт, но ведь это же я заставил ее плакать, и она хоть немного должна быть обижена на меня», – подумал Натан.

Натан не знал, что и делать с ней. Зонтики валялись на полу возле ее ног, а она прижималась к его груди, и ее слезы мочили ему рубаху. Он обнял ее и прижал к себе, гадая, какого черта ему так хотелось утешить ее.

Эта женщина чуть не уничтожила его корабль.

Он поцеловал ее.

Она уткнула голову в его шею и прекратила плакать.

– Команда знает, что это я сломала корабль?

Ты не сломала его, – проговорил он. «Боже, она такая жалкая».

– Но команда думает, что я…

– Сара, за два дня мы сделаем все необходимое, – сказал он.

Это была ложь, потому что для устранения всех поломок требовалась по крайней мере неделя. Но чтобы хоть чуть-чуть успокоить ее, он смягчил правду.

Потом он решил, что, скорее всего, он лишился рассудка. От его жены, с тех пор как она поднялась на борт корабля, была одна неразбериха. Он поцеловал ее в макушку и стал гладить по спине. Она прильнула к нему.

Натан…

Да?

– Мои люди знают, что я – причина происшествия?

Он закатил глаза к небу. В ее голосе прозвучало осуждение. «Она, вероятно, подумала, – предположил он, – что именно я предал ее».

– Нет, я не говорил им. Но они увидели зонтик, Сара.

– Я хочу, чтобы они уважали меня.

– Но они уважают тебя, – заявил он.

Его голос уже утратил сердитые нотки. Она даже уловила в нем отзвуки улыбки, и надежда снова забрезжила перед ней, пока он не добавил:

– Они ждут, что в другой раз ты принесешь им чуму.

Она решила, что он дразнит ее.

– Но ведь они не верят в эту чепуху? – спросила она.

– Как раз напротив, верят, – возразил он. – Они Держат пари, Сара. Некоторые считают, что сначала пойдут нарывы, потом начнется чума. Другие полагают…

Она оттолкнула его:

– Ты это серьезно? Он кивнул:

– Они думают, что ты проклята, жена.

– Как ты можешь с улыбкой высказывать мне такие грешные мысли?

Он пожал плечами:

– Матросы – народ суеверный, Сара.

– Это потому, что я женщина? – спросила она. – Я слышала, что у моряков считается плохой приметой иметь на борту женщину, но я в такие глупости не верю.

– Нет, конечно, не потому, что ты женщина, – ответил он. – Они привыкли к присутствию женщин на борту. Раньше госпожой на корабле была моя сестра Джейд.

– Тогда почему…

– Ты не такая, как Джейд, – ответил он. – И они это заметили довольно быстро.

Позволить ему развивать эту мысль дальше она не могла. Она внезапно изменила тему разговора.

– Итак, я помогу с ремонтом, – проговорила она. – Да, именно так, и люди поймут, что я не умышленно…

– Господи, спаси и помилуй нас всех, – перебил он ее.

– Тогда как мне снова завоевать их доверие?

– Я не понимаю этой твоей одержимости завоевывать расположение людей, – сказал Натан. – Это совершенно лишено какого бы то ни было смысла,

– Я их госпожа. Они должны меня уважать, если я буду направлять их.

Он издал протяжный вздох и покачал головой. – Направляйся в постель, жена, и оставайся там, пока я не вернусь.

– Но почему?

– Не задавай мне вопросов, просто оставайся в каюте.

Она утвердительно кивнула:

– Я не пойду из каюты никуда, разве что только поболтать с Норой.

– Я же сказал…

– Пожалуйста. Впереди еще целый день, Натан. Ты будешь слишком занят и наверняка в течение многих часов не придешь домой. Прошлой ночью ты вообще не приходил ночевать. Я хотела тебя дождаться, но была слишком усталой.

Он улыбнулся, потому что она назвала их каюту домом. Потом кивнул.

– Сегодня вечером ты обязательно дождись меня, – потребовал он. – Сколько бы времени ни было.

– Ты опять будешь кричать на меня?

– Нет.

– Тогда ладно, – пообещала она. – Я дождусь тебя. – Черт возьми, Сара, – возразил он, – я не прошу, я приказываю.

Он обхватил ее плечи и с силой сжал их. Это было похоже на ласку. Она оттолкнула его руку и сама обняла его за талию.

– Натан… – прошептала она.

Ему показалось, что голос ее дрожит. Его руки опустились. Возможно, она решила, что он может причинить ей боль. Он уже собирался ей сказать, что, как бы она его ни провоцировала, он никогда в жизни не поднимет на нее руку. Но Сара внезапно приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Натана так удивило это проявление чувств, что он не знал, как себя вести.

– Ты меня очень расстроил, когда так быстро ушел из каюты после того, как… мы были близки.

– Ты имеешь в виду после того как мы занимались любовью? – спросил он, улыбаясь смущению, с которым она произнесла эти слова.

– Да, – сказала она. – Я была очень расстроена.

– Почему?

– Потому что жене хочется услышать, что она…

– Удовлетворила своего мужа?

– Нет, – возразила Сара. – Не смейся надо мной, Натан. Не превращай то, что было между нами, в холодный расчет. Это было так прекрасно.

Ее страстная речь тронула его, и он знал, что она всем сердцем верила в то, что говорила. Он почувствовал, что ему стало необыкновенно хорошо.

– Да, это было прекрасно, – сказал он. – Я не смеялся над тобой, – добавил он более грубым голосом. – Я просто пытался понять, чего ты от меня хочешь.

– Я хочу услышать, что ты… – Продолжить она не смогла.

– Что ты изумительная женщина? Она кивнула.

– Конечно, я тоже виновата, – заметила она. – Мне тоже нужно было сказать тебе слова признательности.

– Зачем?

Он с удивлением посмотрел на нее. Ей стало досадно.

– Потому что мужу тоже нужно слышать такие слова.

– Мне нет.

– Нет, нужно.

Тут он решил, что и так потратил много слов на свою бестолковую жену, поэтому опустился на одно колено и стал собирать зонтики, которые в беспорядке валялись на полу.

– Пожалуйста, не мог бы ты мне их вернуть? – попросила она. – Я уничтожу их сама, сейчас же. Я не хочу, чтобы мои люди видели, как ты выбрасываешь их за борт. Это будет слишком унизительно.

Он неохотно согласился, но только потому, что решил: вряд ли она сможет причинить этими бесполезными предметами женского туалета какой-либо вред, если они останутся внутри каюты. И все же на всякий случай он взял с нее слово:

– Зонтики эту каюту не покинут?

– Нет, не покинут.

– Ты их уничтожишь?

– Да, уничтожу.

Он был вполне удовлетворен и даже почувствовал небольшое облегчение. Когда он уходил от нее, то решил, что жена его больше не сможет причинить никакого вреда.

«Кроме того, – размышлял он, – ну что еще она могла бы сделать?»

Глава 8

Сара подожгла корабль.

Она снова усыпила их бдительность. Целых восемь дней и ночей прошли без единого происшествия. Члены команды по-прежнему побаивались Сару, но уже не бросали на нее такие мрачные взгляды, как раньше. Некоторые из них, выполняя свою обычную рутинную работу, даже стали насвистывать. Только Честер, Фома Неверующий их команды, каждый раз, когда Сара проплывала мимо, осенял себя крестным знамением.

Леди Сара делала вид, что не замечает этого.

Теперь, когда паруса были починены, они наверстывали упущенное время. Сейчас они находились всего в неделе плавания от дома Норы. Погода стояла подходящая, хотя полуденная жара становилась просто невыносимой. А ночи оставались холодными, так что толстые стеганые одеяла были незаменимы для спасения от ночного холода.

Ничто не предвещало плохого.

Натану следовало понять, что долго это продолжаться не может. Был поздний вечер пятницы, когда Натан закончил отдавать распоряжения очередной смене вахты. Он оборвал разговор Джимбо и Мэтью, чтобы отдать новые приказания относительно муштры и пальбы из пушек, которой они собирались заняться завтра. Они втроем стояли прямо возле люка, который вел в каюту Натана. По этой причине Джимбо понизил голос, когда произнес следующее:

– Люди уже начинают забывать разговоры о том, что твоя жена проклятая, мальчик. – Он остановился и оглянулся, словно опасаясь, что Сара могла подслушать, а потом добавил:

– Честер, правда, еще говорит, что Бог любит троицу и третье происшествие не за горами. Нам все-таки лучше не спускать с Сары глаз, пока…

– Джимбо, никто не осмелится прикоснуться и пальцем к жене капитана, – сказал Мэтью.

– Я разве сказал, что кто-нибудь ее тронет? – возразил Джимбо. – Я просто говорю, что они могут задеть ее чувства. У нее такое нежное сердце.

– Ты знаешь, что она считает нас своим персоналом? – заметил Мэтью. Он усмехнулся, но улыбка тут же сошла с его лица. – Леди Сара, очевидно, взяла тебя на заметку, раз ты так печешься о ее чувствах.

Он еще говорил на ту же тему, когда его внимание привлек запах дыма.

– Как будто пахнет дымом? – спросил он. Натан раньше других заметил серую струйку дыма, что просачивалась в щели люка. Ему следовало крикнуть другим и предупредить о пожаре, но он не сделал этого. Вместо этого он выкрикнул имя Сары, и в его голосе прозвучало неподдельное страдание.

Он распахнул люк. Густое черное облако дыма вырвалось наружу, и все трое перестали что-либо видеть. Натан снова выкрикнул имя Сары.

Мэтью закричал:

– Пожар!

Джимбо помчался за ведрами, одновременно распоряжаясь о подаче морской воды на палубу. В это время Мэтью пытался остановить попытку Натана проникнуть в каюту через люк.

– Ты не знаешь, какой там пожар, – уговаривал он. – Воспользуйся трапом, мальчик мой, воспользуйся…

Но Мэтью пришлось оставить свои уговоры и броситься к ступенькам, потому что Натан уже соскользнул вниз.

В каюте едва можно было что-либо разглядеть. Густой черный дым застилал глаза. Он на ощупь двинулся к кровати, чтобы найти там Сару.

Но ее там не было. К тому времени когда он закончил обследование каюты, его легкие были полны дыма. Он снова подобрался к люку и стал заливать пламя морской водой, которую ему в ведрах подавал Джимбо.

Угроза миновала. Промашка, которую они допустили, повергла их в ужас, они буквально дрожали. Натан, казалось, не мог справиться с сердцебиением. Страх за безопасность жены вытеснил все другие чувства. Но ее даже не было в каюте. Она не пострадала от дыма, она не была мертва.

Это было уже кое-что.

Мэтью и Джимбо присоединились к Натану. Они внимательно осмотрели угол каюты, чтобы определить, какой был нанесен ущерб. Несколько досок под неуклюжей плитой провалились под пол, на нижнюю палубу, а на полу теперь зияла дыра. Две из четырех стен от языков лизавшего их пламени почернели до самого потолка.

Но не причиненный каюте ущерб заставил Натана замереть как под гипнозом. Нет, его вниманием целиком и полностью завладели остатки тех злосчастных зонтиков. Их спицы все еще поблескивали внутри уцелевших металлических деталей плиты.

– Она подумала, что это очаг? – прошептал Мэтью на ухо Джимбо и в раздумье поскреб подбородок.

– Думаю, что так оно и есть, – ответил Джимбо.

– Если бы она спала, дым убил бы ее, – произнес Натан резким голосом.

– Ничего, мальчик, – начал Джимбо, считая, что мальчик сейчас вспыхнет, – с Сарой все в порядке, а это самое главное. У тебя такой же мрачный голос, как сажа на этих стенах. Тебе, кроме себя, некого винить, – добавил он и решительно кивнул головой.

Натан одарил его убийственным взглядом. Джимбо ничуть не испугался.

– Я слышал, что Сара называла траповый люк дымоходом. Тогда я только посмеялся над этим ее выводом. Я думал, что ты посвятил ее в истинное положение дел.

– Я полагаю, что ты ошибаешься, – вставил Мэтью.

Но Натана замечание Джимбо совсем не успокоило. И когда он взревел: «Она подожгла мой корабль!» – его голос прозвучал так, словно он вот-вот разрыдается.

– Но она же сделала это неумышленно, – выступил на ее защиту Мэтью.

Но Натан его не слушал.

– Она подожгла мой корабль! – снова пророкотал он.

– Мы ясно расслышали тебя с первого раза, мальчик, – произнес Джимбо. – А теперь попытайся успокоиться и поразмыслить над этим происшествием.

– Полагаю, ему понадобится еще несколько минут, прежде чем он будет в состоянии думать, – заявил Мэтью. – У мальчика всегда была горячая голова, Джимбо. А Сара и впрямь устроила пожар. Ничего не попишешь.

Оба матроса повернулись, чтобы выйти из каюты. Они решили, что Натану надо побыть одному. Вдогонку раздался остановивший их крик Натана:

– Немедленно доставьте ее ко мне!

Джимбо знаком приказал Мэтью оставаться на месте, а сам опрометью бросился к выходу. Когда он обнаружил Сару в каюте Норы, то он ничего ей не сказал, а просто сообщил, что муж хочет переговорить с ней.

Сара поспешила к себе. Когда она увидела воду на полу, ее глаза от изумления расширились. Невольный крик вырвался из ее груди, когда она заметила в углу комнаты зияющую дыру.

– Бог мой, что здесь произошло?

Прежде чем ответить, Натан повернулся к ней:

– Огонь.

В одно мгновение она все поняла.

– Огонь? – повторила она хриплым шепотом. – Ты имеешь в виду огонь в очаге, Натан?

В течение долгого времени он не отвечал, потом медленно приблизился к ней и встал напротив. Его руки были совсем рядом с ее шеей.

Чтобы не поддаться этому позорному соблазну, он спрятал их за спину.

Она не смотрела на него, и это помогло. Ее взгляд был прикован к разгрому в каюте. Она стала теребить зубами свою нижнюю губу, и когда ее начала бить дрожь, Натан догадался, что она осознала, что натворила. Но он ошибался.

– Я бы никогда не оставила очаг без присмотра, – прошептала она. – Неужели искра…

Он затряс головой…

Тогда она посмотрела ему в лицо. В ее глазах застыл страх.

Его ярость немного поубавилась. Черт возьми, он снова напугал ее.

Сара. – Его голос прозвучал довольно мягко.

Ей показалось, что он полон ярости. Она усилием воли заставила себя оставаться на месте, хотя желание попятиться назад было едва преодолимым.

– Да, Натан, – ответила она, не поднимая от пола глаз.

– Посмотри на меня.

Она посмотрела. В ее глазах он увидел слезы. И этого зрелища было достаточно, чтобы остатки его гнева улетучились.

Он неровно и протяжно вздохнул.

– Ты что-то хотел мне сказать? – спросила она, потому что он продолжал настойчиво смотреть на нее.

– Это не очаг.

Натан вышел из каюты. Она еще долго смотрела ему вслед, потом повернулась к Джимбо и Мэтью:

– Он сказал, что очаг – не очаг? Оба одновременно кивнули.

Ее плечи опустились.

– Но он похож на очаг.

– Да, но тем не менее это не очаг, – объявил Мэтью и толкнул Джимбо в бок. – Объясняй ты.

Джимбо кивнул и объяснил Саре, что металлические части, сложенные в углу каюты, были привезены Натаном из последнего путешествия. Они предназначались для ремонта старой печки в конторе судоходной компании Натана. Он просто забыл выгрузить их с корабля, когда они прибыли в порт. Еще он добавил, что в другой раз капитан не будет забывать о таких вещах.

Свои объяснения Мэтью закончил речью о том, что квадратная дыра в потолке была вовсе не дымоходом, а вентиляционным люком.

Когда моряки закончили урок, лицо Сары было красным, как огонь. В конце она поблагодарила их за терпение. Она чувствовала себя невежественной дурочкой.

Я могла погубить всех, – прошептала она.

Да уж, могли, – согласился Мэтью.

Она разразилась слезами. От такого проявления эмоций мужчины просто остолбенели, не зная, что делать. Джимбо взглянул на Мэтью.

Мэтью вдруг почувствовал себя отцом, утешающим своего ребенка. Он обнял Сару и стал неловко гладить ее по спине.

– Ну, ну, Сара, все не так уж плохо, – приговаривал Джимбо, пытаясь успокоить ее. – Откуда вам было знать, что это не очаг.

– Идиот догадался бы, – выкрикнула она. Мужчины через ее голову обменялись понимающими кивками, потом Мэтью сказал:

– Я бы тоже подумал, что это очаг, если бы я… – Но продолжить он не смог, так как не мог придумать достоверную ложь.

Ему на помощь пришел Джимбо:

– Любой бы подумал, что это очаг, если бы не имел большого опыта в плавании.

В дверном проеме стоял Натан. Он не мог поверить своим глазам. Джимбо и Мэтью, два самых кровожадных пирата из тех, с кем он имел честь работать, вели себя как две няньки. И если бы его внимание не было отвлечено видом нанесенного урона, он непременно рассмеялся бы. Вместо этого он нахмурился.

– Когда ты закончишь молотить мою жену по спине, Мэтью, может быть, ты захочешь пригласить кого-нибудь из команды убрать весь этот беспорядок?

Потом Натан повернулся к Джимбо:

– Доски упали на нижнюю палубу. Проследи, Джимбо, чтобы это повреждение тоже исправили. Мэтью, если ты не уберешь от моей жены руки, я…

Ему не пришлось договорить своей угрозы. К тому времени когда Натан приблизился к Саре, Мэтью был уже на полпути к двери.

– Если кто и должен успокаивать мою жену, так это только я.

Он резким движением привлек Сару к себе, и ее лицо уткнулось ему в грудь. Джимбо не осмелился улыбнуться, пока не вышел из каюты. Но, закрыв за собой дверь, он одобрительно хихикнул.

Еще несколько минут Натан прижимал Сару к себе. Наконец раздражение взяло над ним верх:

– Господи, жена, когда ты наконец перестанешь плакать?

Она вытерла лицо о его рубаху и освободилась из объятий.

– Я изо всех сил стараюсь не плакать, но иногда ничего не могу с собой поделать.

– Я это заметил, – отозвался он.

Он отвел ее к постели и усадил на нее. Теперь он был достаточно спокоен и мог прочитать ей нотацию о том, каким ужасом из-за нее одержимы все вместе и каждый по отдельности члены его команды. А тут еще этот пожар. Произнося свою речь, он мерил комнату шагами, сжимая свои большие ладони за спиной. Речь его была спокойна, логична и обстоятельна.

В заключение его речь превратилась в крик негодования. Но Сара не осмелилась указать ему на это. Вена на его виске заметно пульсировала, и она пришла к выводу, что гнев ее мужа еще не совсем прошел.

Она наблюдала, как он ходит по комнате, кричит и ворчит на нее, и именно в эти минуты, когда он был самим собой, она внезапно поняла, как действительно сильно его любит. Он ведь так старался быть добрым к ней, даже не подозревая порой об этом.

Но вот он стоял перед ней и обвинял себя, Джимбо, Мэтью и даже Бога в том, что никому в голову не пришло посвятить ее в особенности корабельной жизни.

Ей так хотелось броситься в его объятия и сказать, что она всегда его любила, но сейчас ее чувство стало более реальным и ощутимым. Внутри себя она чувствовала такой покой, такое удовлетворение, как будто все эти годы она находилась в пути и только теперь наконец очутилась дома.

Натан отвлек ее от этих размышлений, он требовал ответа. Ему пришлось повторить свой вопрос, потому что она витала в грезах и не представляла, о чем он спрашивает ее. Поскольку отсутствие внимания с ее стороны лишь слегка раздосадовало его, она решила, что он уже привыкает к ней.

Видит Бог, она тоже привыкла к его недостаткам, особенно к его взрывоопасноети. Под его суровым взглядом, прикованным к ней, она по-прежнему чувствовала себя неуютно. Но Нора в конце концов была права. За суровой маской скрывался добрый и хороший человек.

Наконец Натан закончил свою лекцию. И когда он спросил ее о впечатлении, она дала ему честное слово ни к чему на корабле до самого прибытия в порт не прикасаться.

Натан был удовлетворен. После того как он ушел из каюты, Сара провела много часов, наводя порядок. Сменив постель и приняв ванну, Сара совершенно валилась с ног. Но она приняла решение дождаться мужа. Ей непременно хотелось уснуть в его объятиях.

Сара достала свой альбом, села за стол и нарисовала портрет мужа. Правда, бумага была небольшого формата, и передать его рост не удалось. От этого она улыбнулась. Он был просто мужчина, ее мужчина. Сходство было передано замечательно, только она не придала мрачного выражения его лицу. Она также уловила позу своего Викинга, с широко расставленными ногами и упирающимися в бока руками, везде мощь и мышцы. Его волосы волной спадали на шею. Она пожалела, что у нее с собой не было красок, чтобы передать великолепие его каштановых волос и прекрасные зеленые глаза. Может быть, когда они прибудут на остров Норы, ей удастся купить новые краски и она напишет новый портрет своего мужа.

Было уже далеко за полночь, когда Натан вернулся в свою каюту. Сара уже крепко спала на стуле, свернувшись калачиком, как котенок. Ее длинные вьющиеся волосы почти скрывали лицо, она была очень женственной.

Он не знал, сколько времени он стоял вот так и смотрел на нее. Боже, ему хотелось, чтобы она всегда была рядом. Почему он чувствовал такое удовлетворение, понять он не мог, но про себя отметил, что это опасная тенденция, потому что ни за что на свете он не мог позволить женщине значить для него больше, чем простой багаж.

«Она была всего лишь средством в достижении цели, – говорил он себе. – И не более».

Натан умылся, разделся и только тогда подошел к столу. Он увидел в ее руках альбом и осторожно вытащил его. Там было десять – двенадцать рисунков, полностью законченных. Все они были сделаны с него.

Он не знал, как к этому отнестись. Рисунки были выполнены на редкость хорошо, они точно передавали его рост, силу. Потом ей в голову пришла какая-то фантазия, и будь он неладен, если на последнем из них он не улыбался.

Несомненно, Сара была неисправимым романтиком. Старая женщина говорила ему, что Сара постоянно витает в облаках, теперь он знал, что эта характеристика не была преувеличенной.

Да, его жена была неисправимая мечтательница, и все же над одним рисунком он долго стоял склонившись. Конечно, он был не правильным, но надолго приковал его внимание.

На рисунке он был изображен со спины, стоящим на палубе рядом с рулевым колесом. Взгляд был направлен в сторону догорающего заката. Казалось, она следила за ним и застала его врасплох. Его руки сжимали штурвал. Он был без обуви и без рубахи. Была видна только часть его профиля, но и этого было достаточно, чтобы предположить, что он улыбается. Шрамов на его спине не было. Она что, забыла о них или решила не запечатлевать их в своей работе? Натан решил, что это было несущественно и не стоило над этим продолжать ломать голову. У него были шрамы, и ей лучше было, черт возьми, смириться с этим. Он покачал головой, закрывая альбом, потом поднял Сару на руки и отнес на кровать.

Натан открыл люк, чтобы улетучились остатки дыма, и растянулся рядом с ней.

Она немедленно повернулась к нему и прижалась к его боку.

– Натан…

– Что?

Он придал своему голосу как можно больше суровости, чтобы она поняла, что разговаривать с ней он не расположен.

Но она не захотела понять его суровости, еще теснее прижалась к нему и положила руку на его грудь. Ее пальцы начали играть с волосами на его груди, но он остановил ее, прижав ее руку своей.

– Прекрати, – сказал он.

Она положила голову ему на плечо.

– Почему, как ты думаешь, я с таким трудом привыкаю к корабельной жизни? – спросила она шепотом.

Он так резко пожал плечами, что, не держи он ее, она отлетела бы к самой стене.

– Ты не думаешь, что это может быть оттого, что я не привыкла управлять судном?

Он закатил глаза к небу.

– Ты и не должна управлять моим кораблем, – ответил он. – Это моя обязанность.

– Но, как твоя жена, я должна…

– Спи.

– Помоги мне, – проговорила она одновременно с ним.

Она поцеловала его в шею.

– У меня лучше получится, когда мы будем находиться на суше, Натан. Я могу управлять большим поместьем и…

– Ради Бога, Сара, спи, не нужно повторять список своих совершенств.

Она напряглась, потом снова расслабилась. «Наверно, она теперь решила окончательно подчиниться мне», – подумал он. Но она не собиралась спать, пока он не успокоит ее.

– В чем дело?

– Ты забыл поцеловать меня на сон грядущий.

Боже, она никак не угомонится! Натан устало вздохнул. Он понял, что, если не сдастся, уснуть ему не придется. Его жена могла быть целеустремленной. Да она же была настоящей занудой. Она заставила его поразмыслить над тем, какими же скверными качествами его жена обладала. Ну, она была упряма как осел, любила командовать, как теща, и это были лишь два из тех многочисленных недостатков, которые он уже успел подметить.

Он поцеловал ее, быстро и жестко, просто чтобы она перестала ворчать на него. «Черт, – подумал он, – но как приятно ее целовать». Он снова поцеловал ее, пустив в ход язык. Она тоже. Поцелуй оказался более долгим и возбуждающим.

Она еще теснее прижалась к нему, такая мягкая и женственная. Искушение было слишком сильным, чтобы противостоять ему. Ничего не оставалось, как заняться с ней любовью. Ей даже не нужно было провоцировать его на это. Небольшое сопротивление с ее стороны еще оставалось. Когда он велел ей снять ночную сорочку и зажечь свечу, она попросила его остаться в темноте. Он ответил отказом, сославшись на то, что хочет ее видеть. Она залилась краской, прежде чем успела спрятать от него свое тело, натянув покрывало до самого подбородка.

Он сбросил с нее покрывало и поставил перед собой задачу избавить ее от стеснительности раз и навсегда. Почти мгновенно она стала раскованной. Она уже хотела прикасаться ко всем частям его тела и руками и губами. Он позволил ей поступать как угодно, пока сам не начал дрожать от страсти.

Господи, она была самой податливой из женщин, каких он когда-либо знал. При этом в ее поведении было столько честности и доверчивости, что это его даже беспокоило. Она ничего не таила в себе, его святая соблазнительница. И когда он уже был между ее прелестных шелковистых ног, она уже была готова любить его и молила взять ее.

Он хотел, чтобы это произошло медленно и легко, чтобы каждое движение длилось вечность, но она, как только он оказался на ней, крепко обхватила его и заставила забыть о добрых намерениях. Покалывания ее ногтей сводили его с ума, а в тех стонах, что она издавала, было столько страсти, что он сразу утратил над собой всякий контроль.

Он завершил акт своей любви как раз тогда, когда и она получила наивысшее наслаждение. Крепко прижав ее к себе, он вбирал в себя сотрясающую ее дрожь.

В воздухе вокруг них висел запах их тел и царило умиротворение.

Он хотел скатиться с нее, но она его не отпустила. Ее руки были крепко сжаты вокруг его талии. Усилие было жалким, но он решил остаться еще несколько минут, чтобы она успокоилась. Ее сердце, так же как и его, еще громко клокотало в груди.

На плече он почувствовал влагу и понял, что она опять плачет. Это его позабавило. Получая удовольствие, Сара всегда плакала. Еще она всегда вскрикивала, всегда произносила его имя. Оправдываясь, она говорила, что это слезы радости, потому что она раньше никогда не испытывала подобного блаженства.

«Я тоже», – думал про себя Натан. Второй раз за одну ночь эта мысль посетила его. – Я люблю тебя, Натан.

Он снова до смерти перепугался. Этот произнесенный шепотом обет он воспринимал как удар бича. Не успело сердце еще раз сократиться, как жаркая плоть его чуткого тела превратилась в холодную сталь.

Она выждала немного, надеясь услышать слова любви. Прошли долгие минуты, прежде чем она поняла, что он ничего не собирается сказать ей. Его сладкий храп дал ей это понять.

Ей снова захотелось расплакаться. Она не сделала этого и нашла в этой победе над собой маленькое утешение. Потом она приложила все силы, чтобы найти еще какое-нибудь успокоение.

«По крайней мере, после всего он не ушел из каюты», – подумала она и решила, что должна быть и за это благодарна ему. Но, по правде говоря, никакой благодарности она не испытывала.

Сару била дрожь. Она откатилась от горячего тела Натана и потянула одеяло. Когда она, наконец, устроилась под ним, они с Натаном оказались спина к спине. Она чувствовала себя одинокой и уязвимой. «И во всем виноват он», – думала она про себя. Из-за него она ощущала себя такой несчастной.

Время от времени она приходила к выводу, что если любить его всем сердцем не было бы ее единственной обязанностью, то ей следовало бы его возненавидеть. Господи, каким холодным было его сердце. И еще упрямым. Он должен был знать, как она нуждалась в словах его любви, и все же не говорил их.

«Но ведь он любил меня, правда?» – Сара долгое время размышляла над этой проблемой.

Натан снова повернулся к ней и заключил в свои объятия. Он грубо прижал ее к своей груди и пробурчал что-то во сне. Ее волосы запутались вокруг его руки. Подбородком он потерся о ее голову, и она восприняла этот жест как выражение его чувства. Внезапно его забывчивость перестала ее мучить, не важно, что он опять не произнес слов любви.

Она закрыла глаза и постаралась заснуть.

«Натан любит меня, – говорила она себе. – Просто его разум был не в состоянии понять то, что уже знало его сердце… всегда знало, – поправила она себя, – с того самого момента, как нас обвенчали».

Со временем ее муж поймет это. И только из-за его капризного характера ему требовалось для этого больше времени, чем остальным мужьям.

– Я очень люблю тебя, Натан, – прошептала она ему в ухо.

Его голос со сна был хриплым, когда он ответил:

– Я знаю, малышка, знаю.

И прежде чем она успела собрать силы и спросить, был ли он польщен ее горячим признанием, он снова захрапел.

Ей никак не спалось. Еще час она провела, размышляя, как заставить Натана поверить в свою удачу, что именно она была его женой.

Конечно, пути к сердцу Натана через его желудок ей не найти, предположила она. Вряд ли он станет есть то, что она ему приготовит. Человек он был недоверчивый, и ее суп заставил его скептически относиться к ее кулинарным способностям.

Наконец ей в голову пришел разумный план. Она подберется к своему мужу с помощью его команды. Если ей удастся доказать свою ценность в глазах его людей, разве Натан не увидит, какая она у него и в самом деле замечательная? Это не будет особенно трудно – убедить команду, какая она добрая и чистосердечная госпожа. Да, большинство из них были суеверны, но мужчина всегда мужчина. Чуткость и доброта с ее стороны непременно завоюют их преданность.

Ну что ж, если она как следует пораскинет умом над этой проблемой, ей непременно удастся найти способ, как в недельный срок завоевать доверие команды.

Глава 9

К концу недели, чтобы отводить сопутствующие леди Саре беды, команда стала носить на шее зубчики чеснока.

Она же все эти семь дней изо всех сил старалась завоевать их доверие. Но когда Сара узнала, почему они носят эти пахучие ожерелья, ее люди стали ей так отвратительны, что она оставила всякие попытки пойти с ними на контакт.

Она также прекратила убегать в свою каюту каждый раз, когда они смотрели на нее. Она просто притворялась, что не замечает их взглядов. Она не собиралась приказывать им любить ее, но и не желала показать, как расстраивало ее их отношение к ней. Свои слезы и настроение она держала под строгим контролем.

Натан и Нора были единственными людьми, которые знали, как она переживает по этому поводу. Сара постоянно говорила им о своих уязвленных чувствах.

Натан делал все от него зависящее, чтобы не усугублять ситуацию. Нора старалась изо всех сил отвлечь Сару от мрачных мыслей.

Дело было в том, что в любых, даже самых незначительных происшествиях обвиняли Сару. Команда считала эту женщину проклятой, и ничто не могло изменить их мнения. Стоило Честеру на своей руке обнаружить свежий фурункул, он сразу обвинил в этом Сару. Их руки соприкоснулись, когда она проходила мимо него по палубе.

Но что она могла возразить против этой глупости?

По крайней мере два раза в день Сара задавала этот вопрос Натану. Правда, в его ответах не было и доли смысла. Он либо ворчал, выражая свое недовольство, либо пожимал плечами, что, с точки зрения Сары, означало полное безразличие к ее состоянию. Сочувствия у него было не больше, чем молока у козла. Каждый раз, когда он таким образом высказывал свое мнение, она целовала его просто из чувства противоречия.

«К следующему понедельнику, – размышляла Сара, – моя жизнь станет еще более унылой и однообразной».

Но она совершенно забыла про пиратов. Во вторник утром они напали на корабль.

Утро было чудесным, обещало хороший, солнечный и спокойный день. Мэтью вывел Нору на прогулку. Нора держала его под руку, и они, смеясь, прогуливались по палубам, как дети, смеялись и шептались. За последние недели эти люди стали удивительно близки. Улыбка не сходила с лица Мэтью, щеки Норы часто заливал румянец.

Сару на прогулку сопровождал Джимбо. Ей не разрешалось выходить одной. Она считала, что причиной этого было недружелюбное отношение к ней людей. Но когда она сказала об этом Джимбо, он только покачал головой.

– Может быть, это в какой-то степени и так, – сказал он, – но основная причина, Сара, состоит в том, что капитан боится, как бы еще что-нибудь не было сломано и выведено из строя. Только поэтому к вам денно и нощно приставлен страж.

– О, какой позор! – воскликнула Сара. Джимбо с трудом сдержал улыбку. Безусловно, Сара была склонна все драматизировать. Но ему вовсе не хотелось, чтобы она думала, что он смеется над ней.

– Ну, не все так ужасно, – заметил он. – Вам не нужно так отчаиваться.

Сара быстро овладела собой. Ее лицо горело, она не могла скрыть своего негодования.

– Что, по-вашему, так и должно быть? – спросила она. – Несколько незначительных происшествий – и мои люди считают меня ведьмой, а мой собственный муж считает меня осквернителем собственности. Джимбо, нужно ли мне напоминать тебе, что с момента пожара на корабле больше ничего особенного не произошло, а с тех пор прошло уже семь дней? Уверена, что со временем люди образумятся.

– Ничего особенного? – переспросил Джимбо. – Вы не можете так думать всерьез, Сара, Разве вы забыли о маленьком происшествии с Даттоном?

Он не мог не упомянуть о том несчастном случае. Сара недовольно посмотрела на него;

– Но он не утонул, Джимбо.

Джимбо изобразил на лице немое изумление.

– Нет, он не утонул, – согласился он. – Но был очень близок к этому.

Но ведь я извинилась перед человеком.

Да, конечно, извинились, – подтвердил Джимбо. – А как насчет Кентли и Тейлора?

Кто это такие? – спросила Сара, нарочно притворяясь, что не помнит, о ком идет речь.

– Те, которых вы вывели из строя, потому что они поскользнулись на пролитом вами оружейном масле, – подсказал он.

– Но вы не можете всю вину за это перекладывать на мои плечи.

Не могу? – снова переспросил он. Ему очень хотелось послушать, какие доводы она приведет в свою защиту. – Вы ведь пролили масло, не правда ль?

– Да, – согласилась она. – Но я как раз пошла за тряпкой, чтобы убрать все это, когда те двое промчались мимо. Если бы они не неслись так, желая как можно быстрее скрыться с моих глаз, а остановились, то я бы их предупредила о том, что палуба впереди скользкая. Так что, Джимбо, насколько ты понимаешь, во всем виновато их суеверие.

Их беседа была прервана предупредительным криком, что впереди находится корабль. В одно мгновение палубу заполнили матросы, бегущие к своим боевым постам.

Сара не понимала, почему началась вся эта сумятица. И, прежде чем Джимбо успел ей что объяснить, она услышала крик Натана, повторяющий ее имя.

– Натан, я ничего не сделала, – крикнула она в ответ, когда увидела, что он спешит ей навстречу. – Клянусь тебе, что я не имею ни малейшего отношения к тому, что произошло.

Эта страстная речь остановила Натана. Он даже улыбнулся, а потом схватил ее за руку и потащил в каюту.

– Я знаю, что ты ни в чем не виновата, – сказал он. – Но все же команда может обвинить тебя.

– В чем же они собираются обвинить меня на этот раз? – спросила она.

– Мы ожидаем непрошеных гостей, Сара.

– Непрошеных? – прошептала она.

Они добрались до каюты. Натан втолкнул ее внутрь, но дверь закрывать не стал. Очевидно, он не собирался задерживаться здесь надолго.

– Пираты, – объяснил он. Краска сошла с ее щек.

– Только посмей упасть в обморок! – прорычал он, а руки его уже потянулись к ней, чтобы предупредить событие, если она решит все же не повиноваться ему.

Она оттолкнула его руки.

– Я не лишусь чувств, – объявила она. – Я не боюсь, Натан, я разгневана. Черт, я буду не я, если позволю своим людям думать, что и пиратов навлекла тоже я. Пусть они убираются, Натан. Я не выдержу еще одного расстройства.

Им предстояло настоящее сражение, и Натан знал об этом, но он не собирался ставить в известность свою жену. По правде говоря, он был огорчен, что для своего путешествия не воспользовался более быстроходным клипером. К сожалению, они не смогут удрать от тех негодяев, что направлялись к ним. «Морской сокол» был слишком громоздким и тяжелым судном, чтобы справиться с таким заданием.

– Пообещай мне, что будешь осторожен, – потребовала Сара.

Эти слова он оставил без внимания.

– Мэтью повел Нору вниз. Оставайся здесь и жди, когда он вернется за тобой.

Отдав это распоряжение, он повернулся и зашагал к выходу. Сара бросилась за ним. Ему пришлось остановиться, потому что она обхватила его талию руками. И у него не было иного выхода, как остановиться и потащить ее за собой на палубу. Натан повернулся и разжал ее руки.

– Ради Бога, женщина, сейчас не время требовать прощальный поцелуй, – рыкнул он.

Она уже собиралась сказать ему, что она остановила его совсем по другой причине, но он коротким поцелуем предупредил ее намерение.

Когда он отстранился от нее, она улыбнулась.

– Сейчас не время для романтики, – сказала она. – Тебе предстоит бой. Пожалуйста, займись этим.

– Тогда почему ты остановила меня? – требовательно спросил он.

– Я хотела, чтобы ты пообещал мне, что будешь осторожен.

– Ты что, Сара, умышленно хочешь свести меня с ума? Это что, план, как лишить меня рассудка?

На такой глупый вопрос она отвечать не стала.

– Обещай мне, Натан. Я не отстану от тебя, пока ты не пообещаешь мне. Я люблю тебя и буду волноваться, если ты не дашь мне слова.

– Хорошо, – сказал он. – Я буду осторожен. Теперь ты удовлетворена?

– Да, спасибо.

Она повернулась и поспешила в каюту, чтобы приготовиться к предстоящему сражению. Она обшарила все ящики секретера, чтобы найти оружие. Если пиратам удастся взять корабль на абордаж, она должна будет помогать своему мужу.

В нижнем ящике она нашла два заряженных пистолета и в среднем – остро отточенный кинжал. Сара вложила нож в рукав платья, а пистолеты засунула в голубой ридикюль. В тот момент когда за ней зашел Мэтью, она как раз завязывала шнурки сумочки вокруг запястья. Вдали прозвучал громкий звук удара.

– Это была наша пушка или их? – спросила Сара, и ее голос дрожал от волнения.

Мэтью покачал головой.

– Это была одна из их, – ответил он. – Но она не попала в цель. Они еще слишком далеко, чтобы причинить нам вред. По этой причине, Сара, мы пока не открываем огонь. А теперь пойдемте со мной. Я надежно укрыл Нору в помещении, что ниже уровня воды. Вы с ней сможете переждать там.

Сара не стала спорить, зная, что за этим распоряжением стоял Натан, но она чувствовала себя предателем. Прятаться в такую минуту было для нее ниже собственного достоинства.

В трюме было темно, хоть глаз коли. Мэтью первым спустился по шатким ступеням. Через первую ступеньку он ее перенес, объяснив, что дерево подгнило и что он собирается заменить ее, как только у него появится для этого время.

Когда они спустились вниз и сделали крутой поворот, слабый отблеск свечи указал им то место, где терпеливо ждала Нора.

Тетушка Сары сидела на крышке деревянного сундука. На ее плечи была накинута ярко-красная шаль. Старая женщина совершенно не была напугана.

– Похоже, что нас ждет приключение, – сказала она племяннице.

Мэтью, дорогой, будь осторожен, прошу тебя.

Мэтью кивнул.

– Это было бы приключеньице что надо, не будь у нас на борту столь ценного груза, – заявил он.

– Какой ценный груз? – спросила Сара.

– Полагаю, что он имеет в виду нас с тобой, дорогая, – объяснила Нора.

– Да, – подтвердил Мэтью и по скрипучим ступеням отправился назад. – Вместо того чтобы нападать, мы будем защищаться, – добавил он, уходя. – Для команды это будет впервой.

Сара не поняла, о чем он говорил. Хотя, по всей видимости, Нора знала, что он имеет в виду. Об этом говорила ее улыбка.

– Как ты думаешь, что хотел сказать Мэтью, тетя? – спросила она.

Нора собиралась было поведать ей обо всем, но потом отказалась от этой мысли. Она решила, что ее племянница была слишком невинна, чтобы понять это. Для Сары по-прежнему весь мир делился па черное и белое. В ее идеалистическом уме не было места для оттенков черного, для других цветов. Со временем она поймет, что жизнь не так однозначна. Тогда она, наверное, смирится с тем фактом, что ее Натан вел колоритную жизнь, если говорить художественным языком. Нора надеялась, что она будет присутствовать при том, когда Саре сообщат, что ее мужем был Натан. И, представив себе реакцию племянницы на эту новость, она улыбнулась.

– Полагаю, что команда сражалась бы более решительно, если бы им не нужно было беречь нас, – сказала Нора.

– В этом нет логики, – возразила Сара, Нора согласилась, но вслух этого не сказала, она просто сменила тему разговора:

– Это здесь они держат военную амуницию?

– Думаю, что да, – ответила Сара. – Как ты думаешь, те бочонки наполнены порохом?

– Должно быть, – сказала Нора. – Нам нужно быть осторожными со свечой. Если здесь внизу возникнет пожар… ну, думаю, тебе не нужно говорить, что тогда может случиться. Не забудь напомнить мне задуть свечу, когда Мэтью придет за нами.

Внезапно корабль передернуло, как человека при отрыжке. От носа до кормы пробежала дрожь.

– Ты думаешь, что этот выстрел был более точным? – спросила Сара.

– Очень похоже, что да, – ответила Нора.

– Нужно, чтобы Натан заканчивал с этим побыстрее. Мои нервы не смогут долго выдержать такое напряжение. Нора, ведь ты и Мэтью стали очень близки, правда?

– Что за время ты выбрала, чтобы спрашивать меня об этом? – с улыбкой сказала Нора.

– Я просто хочу отвлечься от тревожных мыслей, – пояснила Сара.

– Да, должно быть, в этом есть здравый смысл. Ты совершенно права, я и Мэтью стали очень близки. Он оказался таким нежным и понимающим человеком. Я уже совсем позабыла, как это приятно позволять кому-то о тебе заботиться, поверять ему свои мысли и тревоги.

– Я тоже забочусь о тебе, тетя.

– Да, дорогая, я знаю об этом. Но это не одно и то же. Ты поймешь, что я имею в виду, когда вы с Натаном станете ближе друг другу.

– Боюсь, что такой день никогда не наступит, – возразила Сара. – Мэтью тоже откровенен с тобой? – спросила она.

– Да, довольно часто.

– Он когда-нибудь говорил о Натане?

– Несколько раз, – призналась Нора. – О некоторых вещах он сообщал под большим секретом, поэтому я не могу поделиться с тобой этим…

– Конечно же, ты можешь, – перебила ее Сара. – В конце концов, я твоя племянница. И то, что ты мне сообщишь, останется со мною. Неужели ты не доверяешь мне, Нора?

Сара продолжала уговаривать ее еще не мене десяти минут, пока Нора наконец не смягчилась.

– Мэтью мне рассказал все об отце Натана. Ты когда-нибудь встречала графа Уэйкерсфилда?

Сара покачала головой.

– Говорили, что он умер, когда Натан был еще ребенком, Нора. Я в то время была еще совсем малышкой. Но я слышала, что он был возведен в рыцарское достоинство.

– Да, он получил рыцарство, хотя все это и было подлогом. Мэтью рассказал мне, что когда граф был на службе, он фактически предал свою страну. Да, это так, Сара, – добавила она, услышав, как вскрикнула Сара. – Это ужасная история, дитя. Отец Натана был в сговоре еще с двумя предателями. Эта троица называла себя Трибуналом и надеялась свергнуть правительство. Как мне поведал Мэтью, они почти достигли желаемого. Но у отца Натана была совесть, и она убила его еще до того, как правда вышла наружу.

Сара пришла в ужас от услышанного.

– Бедный Натан, – прошептала она. – Позор, наверное, был непереносимым.

– Нет, вовсе нет, – возразила Нора. – Видишь ли, до сих пор никто не знает всей правды. Все думают, что граф погиб в дорожном происшествии. Никакого скандала не было. И я должна предупредить тебя, что если твоя семья проведает об этом, они используют эту информацию, чтобы заставить принца пересмотреть ваш брачный контракт.

– Нет, уже слишком поздно, – возразила Сара.

– Ты слишком наивна, если думаешь, что уже слишком поздно, Сара. Обстоятельства были такими необычными, и к тому же король чувствовал себя очень неважно.

– Он был сумасшедшим, – прошептала Сара.

– А тебе было только четыре года, – также шепотом ответила тетка.

– Но мы уже живем как муж и жена. Я не думаю, что принц-регент осмелится отменить…

– Он может осмелиться на все, на что он пожелает осмелиться, – возразила тетка.

– У тебя нет повода для беспокойства, – проговорила Сара. – Я не собираюсь никому рассказывать об отце Натана, и мои родители тоже никому об этом не скажут, потому что они ничего не знают. Я даже Натану не скажу, что знаю об этом. Сначала он должен научиться доверять мне.

Нора была удовлетворена.

– Знаешь, я еще разузнала, как была изувечена спина Натана.

– Мне кажется, что его кто-то высек, – ответила Сара.

– Нет, его никто не сек, – возразила Нора. – Его спина изуродована огнем, а не хлыстом. Посмотри, и ты это поймешь сама.

У Сары засосало под ложечкой.

– О Боже, это сделано преднамеренно? Его специально жгли?

– Мне так кажется, но я не могу сказать с уверенностью. Я только знаю, что в этом деле замешана женщина. Ее зовут Эрайя. Натан познакомился с ней, когда они гостили в каком-то иностранном порту на Востоке.

– И как Натан познакомился с этой женщиной?

– Я не знаю подробностей, – призналась Нора. – Но я очень хорошо знаю, что у этой Эрайи весьма шаткие моральные устои. Она кокетничала с Натаном.

Сара судорожно вздохнула:

– Не хочешь ли ты сказать, что он был близок с этой шлюхой?

Нора погладила Сару по руке.

– Натан, пока был свободен, просто удовлетворял свои физические потребности, или, как хорошо говорят в наших краях, сеял свой овес, дорогая. И нечего по этому поводу заводиться.

– Как ты думаешь, он любил ее?

– Нет, конечно, нет. Он уже был связан обещанием с тобой, Сара. Натан поражает меня своим потрясающим здравомыслием. Он не мог себе позволить влюбиться в женщину. И могу поспорить с тобой на все мое наследство, что когда эта женщина порвала с ним, он уже ненавидел ее. Мэтью рассказал мне, что она использовала Натана, чтобы шантажировать другого своего любовника. Да, это правда, – поспешно добавила она, когда Сара с сомнением посмотрела на нее. – Если верить Мэтью, Эрайя была настоящим мастером этой игры. Поэтому я думаю, что Натана пытали из-за нее, но благодаря Господу ему удалось убежать. Это случилось во время одного небольшого переворота, ему помогли те, кто сочувствовал анархистам. Они освободили его вместе с другими пленниками. Тогда Джимбо и Мэтью позаботились о нем.

– Натан действительно натерпелся, правда? – прошептала Сара. Ее голос от волнения дрожал. – Наверное, он был очень молод, когда эта ужасная женщина предала его. Я думаю, что он все же любил ее, Нора.

– А я думаю, что нет, – возразила Нора.

Сара озабоченно вздохнула.

– Было бы хорошо, если б это было просто увлечение, – промолвила она. – И если даже они спали в этой же постели, ну что ж, я не могу обвинить его в неверности, мы тогда еще не начали нашу семейную жизнь. Знаешь, теперь многое становится ясным.

– Что же тебе становится ясным?

– Я никогда раньше тебе не говорила, но я заметила, что Натан скрывает свои чувства. Теперь мне кажется, что я понимаю, почему. Он не доверяет женщинам. Я не могу ставить это ему в вину. Обжегшись на молоке, начинаешь дуть даже на воду, не так ли?

– Но это было так давно, – ответила Нора. – Натан теперь взрослый мужчина, Сара, и я думаю, что он сейчас уже во всем разобрался.

Сара покачала головой:

– Но как еще можно объяснить его поведение? Натану совсем не нравится, когда я говорю, что люблю его. Он сразу весь напрягается, становится холодным. И сам он никогда не сказал, что любит меня. Должно быть, он ненавидит всех женщин, кроме меня, конечно.

Нора улыбнулась.

– Кроме тебя?

– Я уверена, что он любит меня, Нора, только он пока не может признаться себе в этом.

– Дай ему время, дорогая. До мужчин все доходит гораздо медленнее. Знаешь, все это, наверное, потому, что они все такие упрямые существа.

Сара целиком была согласна с этим замечанием.

– Если бы мне удалось встретить эту женщину по имени Эрайя, я бы…

– У тебя есть все шансы познакомиться с ней, – перебила ее Нора. – Последний год или чуть больше она живет в Лондоне. Мэтью сказал, что она ищет нового покровителя.

– Натан знает, что она в Англии?

– Можно только предполагать, – ответила Нора.

Шум стал слишком громким, и им пришлось прервать беседу. Но если Нору волновал ход сражения, то Сару беспокоила та информация, которой с ней поделилась Нора.

Прошло еще двадцать или тридцать минут, и над кораблем повисла гнетущая тишина.

– Если бы только я могла хоть одним глазком взглянуть, что там происходит, я бы так не волновалась, – прошептала Нора.

Сара подумала, что это была неплохая идея.

– Я украдкой поднимусь на палубу с каютами и посмотрю, все ли там в порядке.

Нора страстно протестовала против этой идеи. В разгар их спора люк открылся, и обе женщины испуганно замолчали. Они начали молиться, чтобы это был Мэтью. Но, поскольку их никто не окликнул, они пришли к страшному выводу, что корабль действительно уже захвачен врагом. Сара жестом приказала Норе забиться в угол за большим ящиком и потушить свечу. Сама она ощупью пробралась к ступеням и стала ждать появления негодяев, чтобы внезапно сбить их с ног.

Боже, как ей было страшно! Но это ее не могло остановить. Ее главной мыслью была мысль о Натане. Если враги и в самом деле захватили корабль, был ее муж жив или мертв? Она представила его лежащим в луже крови, но потом отогнала это ужасное видение. Она не сможет помочь своему мужу, если отдастся во власть своего воображения.

Когда люк полностью открылся, стало немного светлее. Совсем немного, но Саре удалось разглядеть двух мужчин с яркими повязками на головах. Они спускались вниз. Первый пират миновал прогнившую ступеньку, второй наступил на нее. Провалившись в узкий пролом, он грязно выругался. Человек застрял между перекладинами. Его руки оказались прижатыми к бокам, а ноги свободно болтались внизу.

– Что за черт? – прошипел первый человек и обернулся. – Ты что, провалился? – добавил он со смешком.

Он уже собирался оторвать доску, когда почувствовал на своем лице легкое дуновение ветерка, и резко остановился.

Враг уже начал разворачиваться, когда Сара со словами «прошу прощения» со всей силы ударила его по затылку рукояткой пистолета. Он упал как подкошенный.

Он даже не вскрикнул. Вскрикнула она. Заметив, что он дышит, она тотчас успокоилась, с облегчением подумав, что он жив. Сара приподняла подол платья и с изяществом перепрыгнула через лежащего человека. Она спешила к ступеням, чтобы встретиться со своей второй жертвой. Безобразный человек бросал на нее косые, полные изумления взгляды. Если бы он не смотрел на нее, она бы могла и его ударить. Но на такое вероломство у нее не хватало решимости. Негодяй и так был пригвожден и находился в ее полном распоряжении. Она ограничилась тем, что оторвала от своей нижней юбки кусок ткани и заткнула ему рот, чтобы он не закричал и не позвал на помощь. В это время ей на подмогу подоспела Нора, и они вдвоем связали его с ног до головы.

Похоже, что тетушка отлично справлялась с ситуацией. Сара подумала, что Нора просто не осознает всей сложности их положения. Если эти люди ворвались в трюм с боеприпасами, значит, на борту находились и другие пираты.

– Взгляни, дорогая. Я нашла для тебя веревку. Нужно ли связать и второго джентльмена?

Сара кивнула:

– Да, это было бы замечательно. В любой момент он может прийти в себя. Пожалуйста, вставь кляп и ему в рот. Вот, оторви от моей нижней юбки. Она все равно теперь совершенно испорчена.

Она сама оторвала от юбки длинную полосу ткани и протянула ее тетушке.

– Нам ведь не хотелось бы, Нора, чтобы он стал звать на помощь, правда?

– Да, конечно, нам бы этого очень не хотелось, – согласилась тетка.

Сара попыталась вручить ей один из пистолетов, но от оружия тетка отказалась.

– Тебе они понадобятся оба, когда ты пойдешь выручать Натана и Мэтью, дорогая.

– Ты с такой уверенностью это говоришь, – прошептала Сара. – А я совсем не уверена в том, что вообще смогу кого-нибудь спасти.

– Давай, теперь иди, – приказала Нора. – Сара, твоим преимуществом будет внезапность. Пока ты справляешься со своим заданием, я подожду тебя здесь.

Сара непременно обняла бы тетю на прощание, но она боялась, что один из пистолетов может выстрелить.

Всю дорогу наверх, на палубу с каютами, она не переставала молиться. Помещение офицерской кают-компании было пустынным. Она уже собиралась заглянуть внутрь своей каюты, когда услышала приближающиеся мужские голоса, явно усиливающиеся в ее направлении. Она скользнула в угол за сложенную ширму и стала ждать.

Первым, спотыкаясь, спустился Джимбо. Через стык ширмы она хорошо разглядела своего приятеля. На его лбу зияла довольно большая резаная рана. Кровь заливала его лицо. Вытирать ее он не мог, потому что его руки были связаны за спиной. Его вели трое пиратов.

Вид раны вселил в Сару ярость, и она забыла о страхе.

Сара видела, что взгляд Джимбо обращен к трапу. Тут она услышала другие шаги, и вскоре появился Натан. Его руки, как и руки его товарища, были связаны за спиной. Сара поблагодарила Бога, что он еще жив, но ее начала бить дрожь. Выражение лица ее мужа заставило ее улыбнуться. У него был очень скучающий вид.

Она видела, как он быстро кивнул Джимбо. Это движение было таким мгновенным, что если бы она так хорошо не видела Натана, то ни за что бы ничего не заметила. Джимбо слегка повернул голову в сторону ширмы.

Сара поняла, что Натан догадался, что она прячется там. Она посмотрела вниз и обнаружила, что подол ее платья слегка высунулся, и быстро подтянула юбку.

– Отведите их в каюту, – приказал злобный голос.

Натана толкнули вперед. Он споткнулся и так наклонился, словно пытался удержаться от падения на колени, и все это закончилось тем, что он уткнулся в угол ширмы. Его руки оказались всего в каком-нибудь футе от Сары.

– Сейчас придет Бенджер с грогом, – отозвался другой голос. – Мы сможем пропустить рюмочку, а потом покончим с ними. Перри, ты хочешь убить их капитана первым или последним?

Во время этого разговора Сара быстро сунула один из пистолетов в руки Натана. И когда он тотчас же не воспользовался создавшимся преимуществом в этой критической ситуации, она легонько подтолкнула его.

Он не подал вида. Она подождала еще минуту, но он не стрелял. Тогда она вспомнила, что у него были связаны руки.

Сара вынула кинжал, спрятанный у нее в рукаве платья, и стала перерезать толстые веревки. При этом она от волнения дважды уколола его. Тогда Натан схватился пальцами за лезвие и сам закончил работу.

На это ушло не больше минуты, но Саре казалось, что прошла целая вечность.

– Где, черт возьми, капитан? – прокричал другой голос. – Я хочу выпить свой грог.

«Прежде чем приступить к своему кровавому торжеству, они хотят дождаться своего предводителя», – догадалась Сара

Но почему медлил Натан? Его руки были свободны, но он вел себя так, словно они оставались связанными. Он держал нож за лезвие, и было похоже, что выжидал удобного момента, чтобы метнуть его. Пистолет стволом вниз был в другой его руке.

Очевидно, он был готов к сражению и все же медлил, тесня ее к стене. Сара с удивлением обнаружила, что петли ширмы, к которой он привалился, от его веса распались.

Натан, видимо, подавал ей молчаливый сигнал оставаться на месте.

«Как будто я собираюсь куда-то уйти, – подумала Сара. – Господи, она опять начинала нервничать. – Но почему же мой муж не предпринимает никаких действий? Или, чтобы начинать действовать, ему необходимо, чтобы количество пиратов возросло от пяти до десяти человек?» Сара решила подать ему знак сама. Она высунула руку из-за ширмы и ущипнула его за бок.

Он никак не отреагировал. Она ущипнула его еще раз. Но, услышав, что вниз спускается еще один человек, она убрала свою руку, По-видимому, это был предводитель пиратов, потому что один из людей крикнул, что самое время отведать грога и приступить к своей работе..

Один из разбойников пробежал по кают-компании и распахнул дверь в ее каюту. Он вошел внутрь, но через пару секунд уже выскочил назад. Негодяй держал в руках одно из ее платьев. Это был ее любимый светло-голубой наряд, а злодей лапал его своими грязными пальцами.

Она поклялась, что никогда в жизни не наденет его снова.

– У нас на борту есть женщина, капитан, – крикнул этот мерзкий человек.

Но предводитель стоял к Саре спиной, и видеть выражения его лица она не могла. Она была благодарна Богу за эту милость. Человек этот был так огромен, что уже от этого можно было прийти в ужас. Он был одного роста с Натаном.

Капитан издал низкий отвратительный смешок, заставивший Сару содрогнуться, как будто по ее телу расползались клопы.

– Найдите потаскушку, – приказал он. – Когда я закончу с ней, каждый из вас сможет поразвлечься с ней по очереди.

Сара прикрыла рот рукой, чтобы ее не вырвало.

– Но, капитан, – отозвался другой человек, – прежде чем до нас дойдет очередь, она будет мертва.

Пираты захихикали. Саре захотелось завыть. Она услышала все, что хотела знать об их грязных планах. Она снова ущипнула Натана уже сильнее. Потом толкнула его.

Наконец он уступил ее напору. Двигаясь с быстротой молнии, он подскочил к двум разбойникам, стоявшим возле их каюты. Очертания его фигуры были размыты. На бегу он метнул нож. Его лезвие угодило между глаз негодяя, прислонившегося к трапу. Выстрел из пистолета уложил другого разбойника.

Всем своим весом Натан обрушился на двух пиратов, перекрывавших вход. От его удара негодяи разлетелись в стороны. Натан бросился за ними и закончил этот короткий поединок, стукнув их лбами.

Джимбо нанес удар головой пиратскому предводителю. Но, поскольку его руки были еще связаны за спиной, удар только лишил бандита равновесия. Но он быстро выпрямился. Резко ударив Джимбо по шее, он свалил его на пол, потом ударил ногой. Поскольку все его внимание было сосредоточено на пистолете, который он пытался извлечь из кармана, удар вышел неточный.

Натан еще раз отпрянул к двери, когда предводитель разбойников поднял свой пистолет. С каким-то змеиным шипением он сказал:

– Ты умрешь медленной и мучительной смертью. Сара не испугалась, она была вне себя от ярости.

Тихонько выбравшись из-за ширмы, она неслышно встала прямо за спиной негодяя. Теперь она приставила дуло пистолета к основанию черепа пирата.

– Ты умрешь быстро и легко, – прошептала она. Когда пират почувствовал прикосновение холодного металла, его тело окостенело как труп. Такая реакция обрадовала и Сару, и Натана. Он даже улыбнулся. Она тоже улыбнулась ему в ответ. Мир уже не казался им таким мрачным. И все же она не была уверена, что могла бы убить человека. Жизнь послала ей испытание, которого она предпочла бы избежать. Жизнь мужа сейчас зависела от ее мужества.

– Натан! – окликнула она. – Как бы ты хотел, чтобы я стреляла на этот раз, между ушей или в шею?

Блеф сработал прекрасно.

– На этот раз? – выдавила из себя ее жертва.

– Да, на этот раз, глупец, – проговорила она, приложив максимум усилий, чтобы голос ее звучал грозно. И, как ей показалось, достигла желаемого результата.

– А как бы ты предпочла сама? – спросил Натан. Он принял непринужденную позу и прислонился к дверному проему.

– В шею, – ответила Сара. – Разве ты не помнишь, какой беспорядок получился прошлый раз? Пятна не оттирались целую неделю. Но похоже, что у этого злодея мозгов гораздо меньше. Тебе решать, я всегда послушна.

Рука разбойника безвольно повисла, пистолет упал на пол. Сара была уверена, что победа на ее стороне, но, прежде чем Натан успел подскочить к человеку, тот резко развернулся и неловким движением попытался выбить пистолет из рук Сары. Тыльная сторона его кулака слегка задела ее левую щеку.

Сара услышала, как зарычал Натан. Она отшатнулась назад и, запутавшись в огромных ногах лежащего Джимбо, разрядила пистолет. За грохотом выстрела последовал вопль, и ее враг схватился за лицо.

Ей показалось, что она бесконечно долго падала на пол. Все происходило в замедленном темпе. Последней ее мыслью, перед тем как потерять сознание, была мысль о том, что она выстрелила негодяю в лицо. Это было ужасно.

Сара очнулась через несколько минут. Она лежала на кровати, над ней склонились Мэтью и Джимбо. Мэтью прикладывал к ее лицу смоченный холодной водой кусочек ткани. Джимбо обмахивал ее одной из карт, найденной на бюро Натана.

Ее мужа здесь не было. Как только Сара осознала это, она сбросила с себя покрывало и попыталась подняться. Джимбо удержал ее.

– Оставайтесь на месте, Сара. Вы получили удар что надо. Щека уже опухла.

Она не обратила внимания на его увещевания.

– Где Натан? – спросила она. – Я хочу, чтобы он был здесь, со мной.

Прежде чем Джимбо успел ей ответить, она уже усадила его на постель рядом с собой. Сара выхватила у Мэтью ткань и стала протирать ею рану на его лбу.

– Женщина мала, но в гневе она страшна, правда, Мэтью? – проворчал Джимбо, стараясь говорить грубым голосом. – Прекратите суетиться вокруг меня, – пробурчал он.

На его слова она не обратила никакого внимания.

– Как ты думаешь, Мэтью, с ним все будет в порядке? Рана не слишком глубока, но, может быть…

– Все будет в порядке, – отозвался Мэтью. Сара кивнула. Ее прежнее волнение снова вернулось к ней.

– Муж должен быть возле жены, если она была сбита с ног, – сказала Сара. – Любой, кто имеет хоть каплю жалости, понял бы это. Мэтью, пойдите и отыщите мне Натана. Бога ради, или он придет, чтобы успокоить меня, или я не знаю, что сделаю.

– Послушайте, Сара, – произнес Мэтью, стараясь говорить спокойным тоном, – случилось так, что ваш муж – капитан этого судна, и ему нужно позаботиться о более важных вещах… прямо сейчас. Кроме того, вас сейчас вряд ли устроит его компания. Мальчик просто взбешен, он вне себя от ярости.

– Потому что пираты были на борту его прекрасного корабля?

– Потому что сукин сын ударил вас, Сара, – проговорил Джимбо.

– После того удара вы были без сознания, и вам повезло, что вы не видели лица своего мужа. Это лицо я не скоро забуду. Я никогда до этого не видел его таким разъяренным.

– Как приятно узнать об этом, – прошептала Сара. Моряки обменялись недоуменными взглядами. Но Сара этого не заметила, она вспомнила о том смертном грехе, который только что совершила.

– О Боже, я выстрелила их предводителю в лицо! – выкрикнула она. – Теперь я наверняка попаду в ад, да?

– Вы ведь этим спасли своего мужа, – сказал Джимбо. – Вы не попадете в ад, Сара.

– Он будет уродом до конца своих дней, – прошептала она.

– Нет же, Сара, он уже был уродлив, – сообщил ей Мэтью.

– Жаль, что вы не пристрелили подонка, – сказал Джимбо. – Как оказалось, вы отстрелили ему нос.

– Мой Бог, я отстрелила его…

– Ты ее нервируешь, Джимбо, – проворчал Мэтью.

– Неужели я совершенно отстрелила бедному человеку нос?

– Бедному человеку? – усмехнулся Джимбо. – Да он сущий дьявол, вот кто он. Представляете ли вы себе, что бы с вами стало, если бы вы…

– У сукина сына еще остался нос, – перебил Мэтью и мрачно посмотрел на приятеля. – Прекрати волновать ее, Джимбо, – приказал он и повернулся к Саре.

– Вы просто сделали в его носу небольшую дырочку, вот и все.

– Вы спасли ситуацию, Сара, – сказал Джимбо. Это признание очень взбодрило ее.

– Неужели я действительно это сделала?

Мужчины кивнули.

– А мои люди знают, что я… – Она не закончила вопроса, потому что они снова кивнули. – Значит, они больше не будут считать меня проклятой, правда?

И не успели они ответить на этот вопрос, как она уже задала другой;

– А о каких вещах должен позаботиться Натан?

– Возмездие, – объяснил Джимбо. – Око за око, Сара. Они собирались убить нас…

Но своего объяснения он так и не закончил. Леди Саpa издала гневный возглас и выскочила из каюты. Джимбо и Мэтью помчались за ней.

Натан стоял у штурвала. Пираты, пытавшиеся захватить корабль, были выстроены на палубе. Вокруг них стояли люди Натана.

Сара поспешно подошла к мужу. Чтобы привлечь его внимание, она прикоснулась к его руке. Он даже не взглянул на нее, а продолжал гневно взирать на предводителя пиратов, который стоял всего в нескольких шагах от него.

Когда Сара увидела разбойника, она непроизвольно сделала шаг вперед. У него в руках была тряпица, которую он прижимал к своему носу. Ей хотелось сказать ему, что она не хотела его поранить. А еще она хотела ему напомнить, что это целиком и полностью была его вина, ведь если бы он ее не ударил, пистолет не выстрелил бы.

Натан, должно быть, догадался о ее намерении. Он схватил ее за руку и дернул к себе.

– Ступай вниз, – сказал он тоном, не терпящим возражений.

– Не раньше, чем ты мне скажешь, что ты собираешься с ними делать, – заявила она.

Возможно, если бы Натан не бросил на Сару взгляда, он бы смягчил правду для своей впечатлительной жены. Но стоило ему только взглянуть на ее распухшую щеку, как гнев вспыхнул в нем с новой силой.

– Мы собираемся убить их.

Чтобы повторить ей свой приказ, он повернулся к команде спиной.

– Вернись в каюту, Сара. Через несколько минут все будет кончено.

Но она никуда не уходила. Сложив руки на груди, она застыла как статуя.

– Ты не убьешь их.

Это заявление она почти выкрикнула, чем привлекла к себе полное внимание мужа и навлекла на себя его гнев. У него стал такой вид, словно он собирался теперь убить ее.

– Будь я проклят, если нет! – прорычал он низким голосом.

Сара расслышала несколько одобрительных реплик, исходивших от членов команды. Она снова хотела высказать свое крайнее неодобрение, но Натан перехватил инициативу из ее рук, внезапно протянув руку и бережно коснувшись ее лица. Он слегка наклонился к ней и прошептал:

– Он ударил тебя, Сара. Я должен убить его. Для него все было яснее ясного, и он подумал, что, с его стороны, было довольно разумно потратить время, чтобы объяснить ей свои намерения. Но она его не поняла, о чем свидетельствовало недоверчивое выражение ее лица.

– Не хочешь ли ты сказать, что ты убил бы каждого, кто когда-либо стукнул меня? – спросила она.

На нотки осуждения в ее голосе он не обратил должного внимания.

– Чертовски правильно, – пробурчал он.

– Тогда тебе придется перебить половину моей семьи, – выпалила она.

«Господи, мне не следовало говорить этого», – спохватилась она. У него был ужасно разъяренный вид. И все же, когда он отвечал, его голос прозвучал мягко:

– Ты назовешь мне имена, и я отомщу им. Я тебе это обещаю. Никто не смеет прикасаться к тому, что принадлежит мне.

– Вот так, миледи, – промычал Честер. – Мы собираемся прикончить этих сукиных детей всех до последнего. Это наше право, – добавил он.

Честер, если когда-нибудь в моем присутствии ты произнесешь хотя бы одно ругательство, я залью твою глотку уксусом.

Она смерила матроса таким тяжелым взглядом, что ему пришлось молча кивнуть. Она повернулась и краем глаза увидела усмешку Натана.

– Натан, ты – капитан, – произнесла она. – Кроме тебя, никто не может принять такого важного решения. Поскольку я твоя жена, я должна уметь влиять на тебя, разве не так?

Нет.

«О, какой он упрямый!» – подумала она.

– Я не потерплю этого, – воскликнула она. Желание наступить ему на ногу было почти непреодолимым. – Если ты их убьешь, ты будешь ничем не лучше их. Вы все будете злодеями, Натан, а поскольку я твоя жена, то я тоже стану злодейкой.

– Но, миледи, мы и есть злодеи, – заявил Айван Грозный.

– Нет, мы не злодеи, – возразила Сара. – Мы все законопослушные и преданные короне граждане.

Несмотря на гнев, огорчение Сары тронуло Натана. Он положил руку на ее плечо.

– Послушай, Сара.

– Не смей мне говорить «послушай, Сара»! – оборвала она его. – И вообще, не говори со мной таким снисходительным тоном. Тебе никогда не удастся уговорить меня разрешить это убийство.

Настроения успокаивать ее или спорить с ней у него не было. Он знал совершенно точно, что ее нужно было заставить спуститься вниз, пока он не дал волю своему гневу. Сначала он хотел поручить Джимбо стащить ее вниз, но потом передумал и принял альтернативное решение.

– В этом случае мы дадим возможность осуществиться демократии, – объявил он. – Я поставлю этот вопрос на голосование, пусть выбор сделают мои люди, Сара. Тебя это удовлетворит?

Он уже готов был выслушать возражения, но она безоговорочно согласилась:

– Да, меня это удовлетворит.

– Прекрасно, – ответил он, встав к команде спиной. – Все, кто за…

Руки уже поползли вверх, когда вмешалась Сара:

– Минуточку, если не возражаете.

– Что еще? – рыкнул Натан.

– Мне нужно кое-что сказать моим людям, прежде чем они проголосуют.

– Черт…

– Натан, я сегодня спасла ситуацию или нет? Этот вопрос усыпил его бдительность. Сара воспользовалась этим преимуществом.

– Джимбо сказал, что я действительно спасла ситуацию. Теперь я хочу услышать, что ты тоже признаешь это.

– У меня был план, – начал Натан. – Но… черт возьми, Сара, да, – закончил он со вздохом. – Ты спасла ситуацию. Ну что, ты теперь довольна?

Она кивнула.

– Тогда ступай вниз, – повторил он приказ.

– Еще не время, – ответила она, с улыбкой на губах повернувшись к своим людям.

Она не могла не заметить, что они уже начинали терять терпение. Но это ее не остановило.

– Вы все знаете, что именно я развязала Натану руки! – выкрикнула она.

Сознавая, что это заявление было похоже на бахвальство, она, с другой стороны, понимала, что это несколько лишит ее мужа самоуверенности.

– Хотя, конечно, он сумел бы… развязаться и сам, если бы я чуть раньше не подбила его на это. Видите, у него действительно был план…

– Сара, – начал Натан угрожающим тоном. Она прекратила болтовню, расправила плечи и произнесла:

– И я выстрелила в главаря, хотя, должна признаться, не хотела его калечить. Теперь его лицо будет обезображено до конца его дней. Такого наказания было бы достаточно для любого из вас.

– В лучшем случае это – пустяковое ранение, – выкрикнул кто-то. – Пуля прошла сквозь его ноздри.

– Ей нужно было отстрелить ему голову, – прокричал другой.

– Да, или в крайнем случае ей следовало ослепить его, – раздался чей-то голос.

«Мой Бог, какие они кровожадные», – подумала она. Сара сделала глубокий вдох и попыталась еще раз. Она махнула рукой в сторону главаря бандитов и сказала;

– Этот человек получил свое.

– Да, Сара, – с ухмылкой сказал Мэтью. – Он будет вспоминать тебя каждый раз, когда захочет высморкать свой нос.

После этой фразы раздались добродушные смешки. Но тут с угрожающим видом вперед выступил Честер. Руки его упирались в бока, голос звучал призывно:

– Он больше ни о чем не будет думать, как, впрочем, и никто из них. Они все станут рыбьим кормом, если мы все проголосуем так, как, я думаю, мы это и собираемся сделать.

Резкость его тона лишила Сару мужества. Она непроизвольно стала пятиться, пока не наткнулась на грудь мужа.

Натан не видел ее лица, но знал, что она напугана. Не думая о том, что делает, он обнял ее плечи рукой, а она уперлась в его ладонь подбородком.

Его прикосновение заставило ее забыть о страхе. Глядя на Честера, она проговорила:

– У вас что, с рождения такой скверный характер, сэр?

На этот вопрос моряк не нашелся, что сказать в ответ. Он молча пожал плечами.

– Что ж, хорошо, – воскликнула Сара. – Тогда голосуйте. – Она оттолкнула руку Натана и сделала шаг вперед. – Но помните, – поспешно добавила она, когда руки уже взметнулись в воздух, – вы меня очень разочаруете, если проголосуете за смерть. Очень разочаруете, – добавила она трагическим голосом. – И напротив, если вы проголосуете за то, чтобы выбросить негодяев за борт, разрешив им вернуться на корабль, я была бы очень довольна. Моя позиция всем ясна?

Она обвела взглядом каждого и убедилась, что они поняли.

– Это все? – спросил Натан. Его голос прозвучал недоверчиво. – Это все, что ты хотела сказать, чтобы переубедить людей?

Он даже улыбнулся ей. Она тоже ответила ему улыбкой.

– Да, Натан, теперь вы можете голосовать. Но я думаю, что тебе голосовать нельзя.

– Почему? – мгновенно насторожился он.

– Потому что ты сейчас не думаешь. Выражение его лица сказало ей, что он не понял.

– Видишь ли, Натан, сейчас ты слишком зол, потому что твоя дорогая жена пострадала.

– Моя дорогая жена?

Она недовольно посмотрела на него.

– Да, я.

Боже, она была несносна.

– Я знаю, черт возьми, кто моя жена, – буркнул он.

– Пусть решает твоя команда, – предложила Сара.

Он согласился только для того, чтобы она поскорее ушла. Сара натянуто улыбнулась и, приподняв край юбки, гордым шагом направилась к ступенькам.

– Оставайтесь в каюте, Сара, пока мы не закончим, – сказал Мэтью.

Она чувствовала на себе взгляды всей команды и знала, что они только и ждут, когда она скроется, чтобы принять свое позорное решение. Она заметила, что Джимбо даже закрыл вентиляционный люк в ее каюте. Наверное, для того, чтобы она не слышала страшных звуков смертной казни.

Она не чувствовала себя виноватой в том, что сейчас собиралась предпринять. Мотивы ее поступка были ясны, как белый день. Она не могла позволить своим людям убить пиратов, как бы ни были чудовищны их преступления. Но если они избавятся от своей злости, они потом ей будут благодарны за то, что она вмешалась.

Подойдя к верхней ступеньке, Сара замерла. Оборачиваться она не стала, но приятным голосом обратилась к мужу:

– Натан, я не буду сидеть в каюте, но, пожалуйста, пришли ко мне кого-нибудь сообщить результаты голосования. Я должна знать, разочаровываться мне или нет. Услышав такое странное заявление, Натан нахмурился. Он понимал, что она что-то замышляет, но не мог даже себе представить, как она могла заставить его людей изменить решение.

– Где вы будете ожидать, миледи? – спросил Джимбо.

Сара повернулась, чтобы видеть выражение их лиц, когда они услышат ответ.

– Я буду ждать вас на камбузе. Большинство мгновенно поняло, на что она намекает. Они пришли в ужас. Натан, насколько она могла видеть, усмехался. Окинув их еще раз взглядом, она снова обратилась к ним:

– Мне не хотелось бы прибегать к такой тактике, люди, но вы не оставили мне выбора. Было бы лучше, если бы результаты голосования не разочаровывали меня. Некоторые из самых несообразительных матросов еще не поняли скрытого смысла угрозы. Честер был из их числа.

– Что же вы, миледи, будете на камбузе делать?

Ответ не заставил себя долго ждать:

– Варить суп.

Глава 10

Решение было принято единогласно. Никто не захотел разочаровывать Сару. Пиратов выбросили за борт и разрешили вернуться на свой корабль.

Натан все же сказал свое последнее слово, а точнее, совершил последнее действие. Он приказал зарядить пушки и, проделав огромную дыру в пиратском судне, получил полное удовлетворение. Когда Сара спросила, что это был за шум, он сказал, что они просто разрядили пушки.

«Морскому соколу» тоже был нанесен значительный урон. Большинство повреждений, которые необходимо было отремонтировать, находились выше ватерлинии. Тот самый парус, который был порван из-за зонтика Сары, теперь был почти пополам разрезан пушечным выстрелом врага.

Команда намеревалась как можно быстрее сделать все, что возможно, по ремонту корабля. Работая, они улыбались, что само по себе за последнее время было редкостью. Большинство из них уже выбросили свои ожерелья из зубчиков чеснока. Они снова чувствовали себя в безопасности, так как верили, что проклятие было снято. Их госпожа спасла их шкуры. Даже Честер с его дурным характером пел ей хвалу.

Сара вместе с Мэтью отправилась в трюм за Норой, и только когда люк был открыт, она вспомнила о запертых внизу пленниках. Натан подождал, пока Сара немного отойдет, и обрушил на бандитов свой тяжелый кулак. Громкие стоны привлекли внимание Сары. Но когда, обернувшись, она спросила у мужа, что это за ужасные звуки она слышала, он только пожал плечами. Потом довольно грациозным движением он отправил обоих пленников в полет над поручнями.

Сара с огромным удовольствием изложила Норе последовательность событий. Нора оказалась очень благодарным слушателем. Она похвалила племянницу за проявленную смелость и находчивость.

– Я, правда, не могу утверждать, что я ничего не боялась, – призналась Сара.

Они стояли с Норой в центре кают-компании. Она уже показала Норе то место за ширмой, где она пряталась.

– Я была просто в шоковом состоянии от ужаса, – сказала она очень искренне.

– Но это ни о чем не говорит, – возразила ей Нора. – Ты выручила своего мужа. А раз тебе было страшно, но ты не подвела его, это говорит о многом.

– Знаешь, а Натан не сказал мне ни слова благодарности, – заметила Сара. – Я не осознавала этого до настоящего момента. Ты думаешь…

– Я думаю, Сара, у него еще не было времени чтобы выразить тебе свою благодарность. Он немного…

– Упрям? Нора улыбнулась:

– Нет, дорогая, не упрям, он просто слишком гордый.

Сара решила, что в нем есть и то, и другое. Напряжение восторга от одержанной победы спало, и у нее стали дрожать руки. Кроме того, засосало под ложечкой и усилилась саднящая боль в лице.

Но она не стала волновать Нору и решила не говорить ей о своих болячках.

– Я знаю, что до тебя доходили разговоры о том, что тебя сравнивали с сестрой Натана, – проговорила Нора.

Сара ни о чем таком не подозревала, но, чтобы Нора продолжала, притворилась, что слышала. Сара кивнула и сказала:

– Джейд была на судне госпожой довольно долго, и команда ей была очень предана.

– Я знаю, что их комментарии в твой адрес могли задеть твои чувства, дитя, – сказала Нора.

– О каких комментариях ты говоришь? – спросила Сара. – Их было так много,

– Да это о том, что ты все время плачешь, – ответила Нора. – Джейд никогда не плакала. Она держала все свои эмоции под замком, как любит выражаться Мэтью. Она также была очень храброй. Я слышала столько замечательных историй о подвигах, совершенных ею и ее людьми. Да ты и сама о них знаешь, – закончила Нора, махнув рукой. – Но я завела этот разговор, Сара, не потому, что команда считает тебя менее достойной, нет. Как раз сейчас ситуация резко изменилась. Сегодня ты завоевала их доверие и их сердца. Больше, бьюсь об заклад, они не будут вас сравнивать. Теперь они удостоверились в том, что ты такая же смелая, как Джейд. Сара уже собралась уходить в каюту.

– Я хочу немного отдохнуть, тетя, – прошептала она. – От пережитых волнений я просто валюсь с ног.

– Да, Сара, ты бледна, ведь все это началось рано утром. Отдохни, а я пойду поищу Мэтью и, если он не слишком занят, проведу с ним несколько минут, а потом тоже отправлюсь отдыхать.

Светло-голубое прогулочное платье Сары валялось посреди каюты. Как только она закрыла дверь и увидела платье, сразу вспомнила, как этот разбойник тискал его в своих грязных руках. Она припомнила и те грязные слова, которые тогда были сказаны.

Память вернула ее к пережитому. От осознания того, что могло произойти, ее затошнило.

– Мне нельзя об этом думать, – шептала она себе. Натана могли убить.

Сара расстегнула платье и сняла его. Затем последовали нижние юбки, туфли, чулки. Она выполняла все действия с болезненной тщательностью. Но время от времени ее взгляд возвращался к платью на полу, и она просто была не в состоянии справиться со своими воспоминаниями.

Они и в самом деле собирались его убить.

Сара решила, что ей нужно что-то сделать, чтобы изгнать из сердца страх. Она убрала каюту, потом обмыла себя губкой. Когда все дела были сделаны, дрожь слегка унялась.

Тут Сара разглядела на щеке большую синюю отметину.

Ужас охватил ее с новой силой. Как бы она смогла жить без Натана? И что было бы, если бы она не догадалась прихватить с собой в трюм пистолеты? Или если бы она осталась с Норой там и не…

– О Боже! – прошептала она. – Это сплошное издевательство. Я же не такая трусиха.

Она наклонилась над умывальником и пристально посмотрела на себя в зеркало.

– Безобразная трусиха.

– Что ты сказала?

Этот вопрос был задан Натаном. Он неслышно вошел в комнату. Сара встрепенулась и повернулась к нему. Она попыталась спрятать от него правую половину лица, прикрыв щеку волосами.

Она чувствовала, что плачет, но ей не хотелось, чтобы Натан заметил это. Наклонив голову, она побрела к кровати.

– Я думаю, что мне нужно вздремнуть немного, – шепотом сказала она. – Я очень устала.

Натан встал на ее пути.

– Покажи мне лицо, – потребовал он.

Ом положил руки ей на бедра. Голова Сары оставалась опущенной, и все, что он мог видеть, была ее макушка. Натан чувствовал, что она вся дрожит.

– Тебе больно, Сара? – спросил он хриплым и озабоченным голосом.

Она покачала головой. Поднять на него глаза она все еще не могла. Натан попытался поднять ее подбородок, но она оттолкнула его руку.

– Нет, совсем не болит, – солгала она.

– Тогда почему ты плачешь?

Нежность, прозвучавшая в его голосе, только усилила ее дрожь.

– Я не плачу, – тихо сказала она.

Натан начал волноваться. Он обхватил ее талию руками и теснее прижал к себе. «Что, черт возьми, теперь происходит в ее голове?» – подумал он. Сара всегда была понятна ему, ее мысли его никогда не тревожили. Она всегда ему все рассказывала. Как только у нее возникала какая-нибудь проблема или забота, она немедленно ставила его в известность. И, высказав все, что ее тревожит, она тут же требовала его решения.

Натан про себя улыбнулся. Будь он проклят, если он всегда не улаживал ее проблемы.

– Я теперь хотела бы отдохнуть, Натан, – прошептала она, снова вернув его мысли к ее теперешнему состоянию.

– Но сначала ты мне скажешь, что тебя беспокоит, – приказал он.

Она громко разрыдалась.

– Ты все еще плачешь? – с досадой спросил он. Упираясь ему в грудь, она кивнула.

– Джейд никогда не плакала.

– Что ты сказала?

Повторять она не стала. Потом она попыталась отодвинуться от него, но Натан ее не отпустил. Одной рукой он все еще крепко прижимал ее к себе, затем приподнял ее подбородок. Осторожным движением он отбросил волосы с ее лица.

Как только он увидел па ее лице темную припухлость, лицо его исказила страшная гримаса.

– Мне следовало убить этого сукина сына, – сказал он.

– Я трусиха.

Выпалив это признание и увидев его скептический взгляд, Сара вдобавок энергично кивнула головой.

– Это правда, Натан. Если до сегодняшнего дня я не подозревала об этом, то теперь я знаю о себе правду. Я совсем не похожа на Джейд, люди правы. Я ей в подметки не гожусь,

Он был так ошеломлен ее горячей речью, что даже не заметил, как она освободилась из его рук и быстро направилась к кровати. Усевшись на край постели, она уставилась на свои колени.

– А сейчас я собираюсь вздремнуть, – тихо сказала она.

Похоже, он никогда не научится понимать ее. Натан покачал головой и попытался не улыбаться. Если бы его жена решила, что он насмехается над ней, это могло бы задеть ее чувства. Сара снова прикрыла волосами правую сторону лица. Было видно, что она стесняется своего синяка.

– Я не просто трусиха, Натан. Я к тому же уродлива. У Джейд зеленые глаза, да? Люди говорят, что у нее рыжие, как огонь, волосы. Джимбо сказал, что она красавица.

– Какого черта ты говоришь о моей сестре? – спросил Натан, но тут же пожалел о своем суровом тоне. Ему хотелось облегчить боль Сары, а не усугубить ее. Гораздо мягче он сказал:

– Ты вовсе не трусиха.

Она вскинула на него глаза, и он увидел, что она нахмурилась.

– Тогда почему у меня дрожат руки и почему меня тошнит? И сейчас мне так страшно. К тому же единственное, о чем я могу думать, это что стало бы с тобой.

– Что могло со мной случиться? – Он был растроган и ошеломлен ее признанием. – Сара, но твоя жизнь тоже была в опасности.

Она вела себя так, словно не слышала ответа.

– Они могли убить тебя.

– Но не убили.

Она снова начала плакать. Он вздохнул и решил, что это будет продолжаться еще долго. Сара нуждалась в большем, чем его возражения. Она нуждалась в его ласке.

Он очень хотел успокоить ее своими прикосновениями. Сбросив с себя всю одежду, Натан хотел было снять брюки, но потом передумал и прямо в них уселся на кровать.

Когда Натан сел, Сара встала. Она молча смотрела, как он усаживается поудобнее. Он прислонился к деревянной спинке изголовья, одна его нога была вытянута, другая согнута в колене. Он притянул к себе Сару и усадил себе на ноги. Ее спина уперлась ему в грудь, а голова безвольно упала на плечо. Рука Натана обнимала ее талию. Усаживаясь поудобнее, она немного поерзала на его коленях. Это ее движение заставило его сжать зубы. Его жена все еще не подозревала, какое возбуждающее действие оказывала на него. Она еще не понимала, как быстро могла заставить его захотеть ее.

– Теперь не нужно прятать от меня лицо, – прошептал он.

Натан бережно убрал волосы с ее лица и поцеловал ее в шею. Сара закрыла глаза и слегка откинула голову, чтобы не мешать ему.

– Натан? Ты видел, как быстро развернулся ко мне этот человек? Если бы пистолет не разрядился, я бы не смогла защититься. У меня совсем нет сил, я тщедушная.

– Тебе и не нужны силы, чтобы защищаться, – ответил он.

Это замечание показалось ей совершенно бессмысленным.

– Я ударила Даггана, а потом моя рука еще долго болела. Это тоже был слабый удар. Да, у человека должна быть сила, если он собирается…

– Кто такой Дагган?

– Человек из таверны, который был вместе с дядюшкой Генри в ту ночь, когда мы встретились, – объяснила Сара.

Натан вспомнил и улыбнулся, когда представил себе маленький изящный кулачок, вылетевший из окошка кареты.

– Элемент неожиданности оказался в твою пользу, но ты неверно сложила кулак.

Он взял ее руку и показал, как нужно.

– Никогда не подкладывай большой палец внутрь, иначе при ударе ты можешь сломать его. Его нужно класть на пальцы под костяшками. А теперь крепко сожми, – приказал он. – Сила удара должна исходить отсюда, – добавил он и провел своим пальцем вдоль косточек ее кулака. – Все тело должно принимать участие в ударе.

Сара кивнула:

– Это так и есть, раз ты так говоришь, Натан.

– Ты должна уметь позаботиться о себе, – произнес он. – Обрати внимание, Сара, я тренирую тебя. До настоящего момента она и не представляла, какой беззащитной она била. Сейчас, рядом с Натаном, она особенно остро ощутила это.

– Ты что, не хочешь заботиться обо мне? – спросила она.

От его вздоха ее волосы разлетелись в стороны.

– Я ведь не всегда буду рядом с тобой, – резонно заметил он, стараясь быть с ней терпеливым. – Теперь, – добавил он более жестким тоном, – куда ты бьешь, не менее важно, чем как ты бьешь.

– Правда?

Она хотела повернуться, чтобы посмотреть ему в лицо, но Натан удержал ее голову на своем плече.

– Да, – продолжил он. – Самая уязвимая часть мужского тела – это пах.

– Не думаешь ли ты, Натан, что я…

По ее голосу он почувствовал, что она вспыхнула. Он досадливо заметил:

– Это так нелепо с твоей стороны постоянно смущаться. Я твой муж, и мы должны уметь говорить на любые темы.

– Я не думаю, что смогу ударить мужчину… туда…

– Черта лысого ты не сможешь, – возразил он. – Проклятие, Сара, ты будешь защищаться, потому что я приказываю тебе это. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Ей это признание было бы даже приятно, если бы в его голосе не звучало столько раздражения. Но и Натан не чувствовал себя счастливым оттого, что он просто не хотел бы, чтобы с ней что-нибудь случилось. Конечно, он был очень сложным человеком. Он ее учил таким вещам, сделать которые она, возможно, никогда не сможет.

– А если я не смогу ударить мужчину туда? Трусы ведь не могут защищаться, – заявила она. – В этом своем грехе я уже призналась тебе.

Боже, она была такая жалкая! Натан постарался не рассмеяться.

– Объясни, почему ты считаешь себя трусихой, – приказным голосом сказал он.

– Но я уже объяснила тебе, – воскликнула она. – У меня все еще дрожат руки, и каждый раз, когда я думаю о том, что могло произойти, мое сердце переполняет ужас. Я даже на это платье не могу смотреть без отвращения.

– Какое платье? – спросил он.

Она указала на голубое платье на полу.

– Это платье, – проговорила она. – Один из тех негодяев прикасался к нему. Я хочу, чтобы ты выкинул его за борт, – добавила она. – Я его больше никогда не надену.

– Хорошо, Сара, – успокоил он ее. – Я избавлю тебя от него. А сейчас закрой глаза и не смотри на него.

– Ты думаешь, что это глупо с моей стороны? Он уткнулся носом в ее шею и вдохнул ее запах.

– Я полагаю, что ты просто расстроена из-за случившегося, – тихонько проговорил он. – Это естественная реакция, и ничего больше. Это вовсе не означает, что ты трусиха.

Она пыталась сосредоточиться на том, что он говорил ей, но Натан делал это почти невозможным. Его язык щекотал ей ухо, его дыхание согревало ее. Постепенно дрожь стала проходить, и ее потянуло в сон.

– А ты когда-нибудь испытывал последствия? – спросила она слабым шепотом.

Его рука ласкала ее груди. Шуршание трущегося о кожу шелка возбуждало его.

– Да, – сказал он.

– А как ты поступаешь в таком случае?

– Я ищу способ, как выйти из этого состояния, – ответил он, развязывая на ее сорочке бантик и спуская бретели.

Сара чувствовала облегчение, голос Натана звучал у самого уха, успокаивая ее. От удовольствия она легонько вздохнула и снова закрыла глаза.

Его рука покоилась на ее бедре. Но, когда он начал ласкать чувствительную кожу в верхней части ее ноги, она беспокойно задвигалась.

Его пальцы скользнули ей под рубашку, и он мед|ленно начал разжигать в ней огонь. Он знал, где и с какой силой нужно прикасаться к ней, чтобы довести ее до безумия. Она только издала приглушенный стон, когда его пальцы проникли в нее.

– Тише, детка, – прошептал он, когда она попыталась остановить его. – Не противься, Сара. Пусть будет так.

Он еще сильнее прижал ее к себе и продолжил сладострастную пытку. Его пальцы были волшебными и требовательными. Скоро Сару, кроме удовлетворения ее страсти, уже ничто не интересовало.

– Мне нравится, как ты отвечаешь мне. Ты становишься такой горячей, Сара. Ты вся моя, это ведь правда?

Ответить ему она не смогла. Он становился все требовательнее, а она приходила в неистовство. Остановить кульминацию она уже не могла. Это случилось раньше, чем она поняла, что это может произойти. Ее руки скользнули вниз к его руке, чтобы удержать ее там, где она была. И она крепко сжала ее коленями.

Это ощущение было всепоглощающим. От испытанного чувства она совершенно расслабилась. В блаженном изнеможении она откинулась мужу на грудь.

Как только ее сердцебиение слегка успокоилось и она снова обрела способность мыслить, ей стало неловко. Сорочка ее болталась у нее на талии, Натан ласкал ее грудь.

– Я и не знала, что могу… то есть, когда ты не во мне, разве это возможно… – Продолжить она не могла.

– Но я был в тебе, – прошептал он. – Мои пальцы, помнишь?

Он повернул ее к себе. Она стояла на коленях и смотрела ему в глаза. У нее пресеклось дыхание, она осознала, что снова хотела его. Не спуская с него глаз, она через голову сняла сорочку.

Сара стала медленно опускаться на него, пока их груди не соприкоснулись. В доли секунды их одежда валялась в стороне. Сара снова стояла перед ним на коленях. Не сводя с него глаз, она пригнулась и прикоснулась к нему. Его низкий стон подсказал ей, что ему нравится такая смелость.

Тут он сжал ее волосы в ладонях и притянул ее к себе.

– Так, Сара, ты избавишься от последствий пережитого, – прошептал он.

Его рот нашел ее губы, пресекая любые слова, которые она могла произнести. Но Сара и не возражала. В конце концов, это он ее обучал, а она была всего лишь его послушной ученицей.

Еще час они провели вместе, прежде чем Натан ушел проследить за ходом работ по устранению повреждений на корабле. Одеваясь, Сара долго-долго вздыхала. Потом она взяла угольные карандаши, альбом для эскизов и вышла на палубу посидеть под полуденным солнцем.

Немного погодя работы прекратились, и со всех сторон ее обступили матросы, которые хотели, чтобы она их нарисовала. Сара была счастлива оказать услугу своим людям. Они очень хвалили ее и были искренне разочарованы, когда она вынуждена была прервать рисование, использовав последний лист.

Натан был на рангоуте и помогал установить перебитые выстрелом малые паруса. Покончив с этим, он уже собирался вернуться к рулевому колесу.

Но, увидев свою жену, он остановился. Она сидела внизу на деревянном выступе, и у ее ног на палубе расположилось не менее пятнадцати моряков. Казалось, им было чрезвычайно интересно послушать то, что она говорила.

Натан подошел поближе. До пего донесся голос Честера:

– Не хотите ли вы сказать, что вам было всего четыре года, когда вас выдали замуж за капитана?

– Она нам только что это объяснила, Честер, –. пробурчал Кентли. – Все это было сделано по приказу безумного короля, да, леди Сара?

– Вас никогда не интересовало, почему король хотел покончить с этой враждой? – спросил Айван.

– Он хотел мира, – ответила Сара.

– Что же послужило началом этой розни? – спросил кто-то.

– Кто может это помнить? – высказал предположение Честер.

– О нет, я помню, что вызвало разногласия, промолвила Сара. – Начало вражде положил крест, золотой крест.

Натан прислонился к мачте. Улыбнувшись, он покачал головой. Итак, похоже, она верит в эту ерунду. «Конечно, верит», – решил он про себя. Это была фантастическая история, и Сара, несомненно, верила в нее.

– Расскажите нам об этом кресте из золота, – попросил Честер.

– Ну что ж, все началось с того, что барон Уинчестер и барон Сент-Джеймс вместе отправились в крестовый поход. Они были хорошими друзьями. Конечно, это было давно, в начале средних веков. Тогда многие отправлялись в походы против неверных. Владения обоих баронов располагались рядом. Рассказывают, что и росли они вместе при дворе короля Иоанна. Хотя я не знаю, соответствует это истине или нет. Тем не менее, – добавила она, пожав плечами, – оба приятеля прибыли в иностранный порт. Один из них спас жизнь местному властителю и за это получил в награду огромный крест, сделанный из чистого золота. Да, – добавила она, когда увидела, какое это произвело впечатление на матросов. – Еще он был инкрустирован крупными камнями, среди которых были бриллианты и рубины. Говорят, они были просто великолепны.

– А какого размера был крест? – выкрикнул Мэтью.

– Он был в рост взрослого человека, – ответила Сара.

– А что случилось дальше? – Этот вопрос задал Честер. Ему не терпелось услышать продолжение истории и не нравилось, что ее постоянно перебивали.

– Оба барона вернулись в Англию. И тогда крест внезапно исчез. Барон Уинчестер всем и каждому рассказывал, как ему был вручен этот крест и что барон Сент-Джеймс украл его. Барон Сент-Джеймс рассказывал аналогичную историю.

– Его так и не нашли? – спросил Кентли. Сара покачала головой.

– Тогда между двумя могущественными баронами вспыхнула война. Правда, некоторые говорят, что креста никогда и не было и что эту сказку использовали только для оправдания посягательства па чужую землю. Но я верю, что крест существует.

– Почему? – спросил Честер.

– Потому что говорят, когда барон Сент-Джеймс умирал, он якобы прошептал: «Ищи свое сокровище на небесах».

Сказав это, Сара для большей убедительности кивнула.

– Человек не может лгать в преддверии своей встречи с Создателем, – промолвила она назидательно. – Как только он проговорил эти слова, он схватился руками за сердце и упал замертво.

Ее рука взметнулась к груди, и она склонила голову. Некоторые члены команды стали было аплодировать, но потом спохватились.

– Но ведь вы верите в эту историю, леди Сара?

– Да, – ответила она. – Когда-нибудь Натан найдет этот крест для меня.

Натан подумал, что его жена была неисправимой мечтательницей. Он улыбнулся, потому что подумал, что этот недостаток ему в ней нравился.

– Похоже, что капитану, чтобы найти его, придется отправиться на небо, – сказал Честер.

– О нет, – возразила Сара. – Я думаю, что слова «Ищи в небесах» – это ключ, который оставил барон. Он был очень хитер.

Беседа длилась еще несколько минут. По-видимому, приближался шторм, поднялся сильный ветер, не обращать внимания на который было уже нельзя. Сара зашла в каюту, чтобы оставить угольные карандаши. Весь остаток дня она провела с тетушкой, но с наступлением сумерек Нора стала зевать, как ребенок, и, чтобы она могла получить долгожданный отдых, Саре пришлось с ней проститься. События такого долгого дня совершенно вымотали ее.

По правде говоря, Сара устала не меньше. Кроме того, когда она готовилась ко сну, у нее в спине появились предательские боли. Боль была верным предвестником ее месячных.

Через час спазмы стали невыносимыми. Они протекали гораздо тяжелее, чем обычно. Но она слишком страдала, чтобы беспокоиться о том, что Натан может узнать о ее состоянии. Ее стало познабливать. Несмотря на то, что в каюте было жарко и влажно, от боли она испытывала такой холод, что у нее зуб на зуб не попадал.

Она надела плотную ночную рубашку из хлопка, забралась под три стеганых одеяла, как только добралась до постели.

Как бы она ни устраивалась, найти удобное положение ей никак не удавалось. Нижняя часть спины болела так, что казалось, она разваливается на части. Эта бесконечная пытка заставила ее даже всхлипнуть.

Натан не вернулся до тех пор, пока не сменилась ночная вахта. Обычно Сара оставляла для него горящую свечу, но сегодня каюта была погружена в темноту.

Он услышал ее стоны, зажег две свечи и поспешно подошел к кровати.

Ее он увидел не сразу. Она, как кокон, укрылась под целой грудой одеял.

– Сара…

В его голосе прозвучала нескрываемая тревога. Поскольку она ему не ответила, он сдернул одеяла с ее лица.

От страха за нее его прошиб холодный пот. Лицо Сары было таким же белым, как простыни. Она снова натянула одеяла себе на голову.

– Сара, скажи ради Бога, в чем дело?

– Уходи, Натан, – прошептала она. Хотя голос ее был приглушен одеялами, он все же сумел расслышать. – Я плохо себя чувствую,

Она говорила так, словно была при смерти. Его беспокойство возросло еще больше.

– Что с тобой случилось? – довольно-резким голосом потребовал он ответа. – У тебя болит лицо? Черт, я так и знал, что все-таки мне следовало убить этого негодяя.

– Это не лицо, – всхлипнула Сара.

– Тогда что, у тебя жар? – Он снова сдернул с нее одеяла.

Она никак не могла объяснить ему своего состояния. Это было так стыдно. Она застонала и, повернувшись спиной, отодвинулась от него подальше. Она подтянула колени к животу и стала качаться на них, стараясь облегчить боль в спине.

– Я не желаю говорить об этом, – сказала она. – Я просто плохо себя чувствую. Прошу тебя, уходи.

Но он не собирался делать ничего подобного. Он положил ей руку на лоб: он был холодным и влажным.

– Это не жар, – объявил он с видимым облегчением. – Сара, я ведь не сделал тебе больно сегодня днем, нет? Я знаю, что был несколько грубоват, но…

– Ты не сделал мне больно, – выпалила она. Но это его не убедило.

– Ты уверена?

Его очевидное беспокойство согрело ей сердце.

– Я уверена. Не ты причина моей болезни, – добавила она. – Мне просто нужно сейчас побыть одной.

Новый спазм завладел всем ее существом. Она издала тихий стон и пробормотала:

– Позволь мне спокойно умереть…

– Черта с два позволю, – выругался он. Другая мрачная мысль повергла его в трепет. – Ты ничего не приготовила, когда была на камбузе? Из приготовленного тобой ничего не ела?

– Нет, это не расстройство желудка.

– Тогда что это, черт возьми?

– Я не… чистая.

Он не знал, какого черта это могло означать.

– Ты больна, потому что ты не чистая? Сара, это какая-то самая непонятная болезнь из тех, о которых когда-либо слышал. Тебе не станет лучше, если я попрошу приготовить для тебя ванну?

Ей захотелось заорать на него, но она знала, что такое усилие только усугубит ее состояние.

– Натан, это… женская болезнь, – прошептала ша.

– Что?

Господи, он хочет, чтобы она произнесла это ему по буквам.

– У меня месячные, – закричала она. – О, как больно! – всхлипнула Сара. – Иногда они протекают легче, иногда тяжелее.

– У тебя месячные…

– Это значит, что я не беременна, – выпалила она в то же мгновение. – Пожалуйста, теперь уходи. И если Бог действительно милостив, то через минуту-другую я умру… если не от боли, то от стыда, что ты заставляешь меня объяснять тебе мое состояние.

Узнав, что она страдала не от смертельно опасного заболевания, он прерывисто вздохнул, протянул руку, чтобы потрепать ее по плечу. Но тут же отдернул, не успев даже прикоснуться. Черт, он чувствовал себя неловким и к тому же не знал, что делать.

– Я могу чем-нибудь помочь тебе, чтобы облегчить твои страдания? – спросил он. – Ты чего-нибудь хочешь?

– Я хочу, чтобы мама была здесь, – пробормотала она. – Но это невозможно. Просто уходи, Натан. Ты ничем не сможешь мне помочь.

Она снова натянула одеяла поверх лица и жалобно застонала.

«Должно быть, Натан решил оставить меня в покое», – предположила она, услышав, как хлопнула дверь. Сара разразилась слезами. Как посмел он оставить ее, когда она была в агонии? Конечно, она солгала, сказав, что хочет, чтобы рядом была ее мать. Она хотела, чтобы рядом был Натан и чтобы он держал ее руку. Упрямцу следовало научиться читать ее мысли и понимать, что ей нужно.

Натан немедленно направился в каюту Норы и даже не удосужился постучать. Как только он распахнул дверь, сразу услышал рокочущий голос:

– Кто?

Натан чуть не засмеялся. Он узнал голос Мэтью. Моряк, несомненно, лежал с Норой в одной постели.

– Мне нужно поговорить с Норой, – объявил он. Тетка Сары в испуге проснулась. Она судорожно вздохнула и натянула одеяло до самого подбородка. Ее щеки полыхали не менее ярко, чем пламя свечи.

Натан подошел к краю постели, остановился, сцепив за спиной руки и уставившись в пол.

– Сара больна, – проговорил он, прежде чем Нора успела произнести хоть слово.

От этого заявления смущение Норы, вызванное тем, что ее застали в таком компрометирующем положении, сразу пропало.

– Я должна пойти к ней, – прошептала она и попыталась сесть. –

Вы не знаете, что с ней?

– А может быть, лучше мне взглянуть на нее? – с готовностью спросил Мэтью и уже почти сбросил одеяло.

Натан покачал головой и прочистил горло:

– Дело в том, что у нее… женская болезнь?

– Какая женская болезнь? – с искренним удивлением воскликнул Мэтью.

Нора все поняла. Она похлопала Мэтью по руке и посмотрела на Натана:

– Она очень страдает? Натан кивнул:

– Она ужасно страдает, мадам. А теперь скажите, что я могу сделать, чтобы помочь ей.

Норе показалось, что он говорит, как генерал на плацу, таким резким был его тон.

– Хороший глоток бренди иногда помогает, – посоветовала Нора. – Доброе слово тоже не помешает, Натан. Я помню, что всегда бывала очень раздражительна в это время.

– А больше я ничего не могу для нее сделать? – спросил Натан. – Боже мой, Нора, она так мучается. Я не могу этого допустить.

Огромным усилием воли Нора подавила улыбку. У Натана был такой свирепый вид, словно он собирался кого-то убить.

Вы не спрашивали у нее, что ей может помочь?

Она хочет, чтобы рядом была мать.

– Как бы это помогло? – поинтересовался Мэтью.

Нора ответила:

– Ей нужен муж, дорогой Натан, ей нужен кто-то, кто может утешить ее. Попробуйте погладить ей спину.

Поскольку Натан уже шагал к двери, Норе пришлось прокричать ему в спину последние слова.

Как только дверь за ним закрылась, она повернулась к Мэтью и спросила его:

– Как ты думаешь, он скажет Саре, что мы…

– Нет, любовь моя, он не обмолвится и словом, – произнес Мэтыо.

– Мне неприятно обманывать Сару, она вряд ли меня поймет, потому что видит все только в белом или черном цвете.

– Теперь молчи, – сказал Мэтью, успокаивая ее. Он поцеловал Нору и обнял ее. – С возрастом все изменится.

Нора не могла не согласиться. Она сменила тему разговора и прошептала:

– Натан, похоже, начинает заботиться о Саре, правда? Очень скоро он поймет, что любит ее.

– Может быть, он и любит ее, Нора, но он никогда не согласится это признать. Давным-давно мальчик научился защищать себя от любого вторжения извне.

Услышав эти рассуждения, Нора только фыркнула.

– Чепуха, – возразила она. – Если бы речь шла об обычной женщине, то, возможно, ты был бы и прав. Но ты, наверное, успел заметить, что наша Сара не такая, как все. Она именно то, что Натану нужно. Она считает, что ее муж любит ее, и ей не потребуется много времени, чтобы и он сам в это поверил. Подождем и увидим.

Сара не имела ни малейшего представления о теме этой увлекательной беседы. Она умирала от жалости к себе.

Как в каюту вернулся Натан, она не слышала. Но вдруг он прикоснулся к ее плечу.

– Сара, выпей это. Тебе станет немного легче. Она повернулась на бок, но, увидев в его руке бокал, тотчас отрицательно покачала головой.

– Это бренди, – сказал Натан.

– Не хочу.

– Выпей.

– Меня стошнит.

«Более прямой она быть уже не могла», – решил он. Поспешно поставив бокал на бюро, он лег в кровать рядом с ней.

Она хотела оттолкнуть его. Но он не обратил внимания на ее сопротивление и просьбы.

Она снова отвернулась от него и уставилась в стену. «Может быть, мне лучше помолиться о смерти?» – подумала Сара. Это была самая драматическая просьба, с которой она когда-либо обращалась к Создателю, хотя в глубине души она очень надеялась, что Он ее не слушал. Кроме того, просьба эта не имела ни малейшего смысла.

Больше переносить боль она была не в состоянии. Натан тем временем обнял ее за талию и немного подвинул к себе. Потом он начал поглаживать нижнюю часть ее спины. Нежные прикосновения были целительными. Боль стала немедленно отступать. Сара закрыла глаза и еще теснее прижалась к мужу, чтобы получить как можно больше тепла.

Она даже не замечала, как сильно качался корабль. Зато Натан отлично чувствовал это. У него самого свело живот, и он подумал, что лучше бы он ничего не ел. Оставалось только немного подождать, и он станет совсем зеленым.

Еще минут пятнадцать он продолжал, не говоря ни слова, гладить ей спину. Он попытался сосредоточить все свое внимание на женщине, калачиком свернувшейся подле него. Но каждый раз, когда корабль поднимался и опускался, его желудок проделывал то же самое.

– Теперь ты можешь прекратить это, – прошептала Сара. – Мне теперь лучше, спасибо.

Натан выполнил ее просьбу и хотел уже подняться с постели. Но она остановила его, попросив:

– Ты обнимешь меня, Натан? Я так замерзла. Сегодня зябко, правда?

Ему было жарко, как в преисподней, он весь был мокрый от пота. Тем не менее он сделал то, о чем она просила. У нее были холодные, как ледышки, руки, но через несколько минут он согрел ее.

Потом он подумал, что она наконец уснула, и начал тихонько выбираться из ее объятий.

Она тут же зашептала:

– Натан… А что, если я бесплодна?

– Значит, ты бесплодна.

– И это все, что ты можешь мне сказать? Мы не сможем иметь детей, если я бесплодна.

Он молчал. Боже, она снова говорила таким голосом, словно собиралась плакать.

– Ты не можешь знать, бесплодна ты или нет, –

Iсказал он. – Еще слишком рано делать такие поспешные выводы.

– Ну, а все же? – продолжала настаивать Сара.

– Сара, что ты хочешь от меня услышать? – спросил он.

Его досада была очевидной. Желудок снова свело. Глубокое дыхание уже не помогало. Он снова отшвырял одеяла и хотел уже было встать.

– В таком случае ты бы захотел остаться моим мужем? – спросила она. – Нам не дадут обещанную королем землю, если у меня не будет ребенка и…

– Я отлично знаю условия контракта, – выпалил он. – Если нам не дадут землю, мы отстроимся на земле, оставленной мне отцом. А сейчас прекрати задавать вопросы и укладывайся спать. Я скоро вернусь.

– Ты так мне и не ответил, – повторила она. – Ты бы хотел быть мужем бесплодной женщины?

– Бога ради…

– Да или нет?

Он что-то проворчал, и она решила, что это означает «да». Она повернулась к нему и поцеловала его спину. Свечи все еще горели, и когда она взглянула ему в лицо, то увидела, каким серым оно стало.

Ей не составило никакого труда сопоставить факты. Корабль швыряло по волнам, как мячик. Бокал с бренди свалился на пол. Натан закрыл глаза, и его лицо исказила гримаса.

Он страдал от морской болезни. Сару переполнило чувство сострадания к мужу, но оно тотчас исчезло, когда он пробормотал:

– Не будь этого проклятого контракта, я бы не был женат вовсе. А сейчас спи.

Недовольным голосом проговорив все это, он свесил ноги с постели.

Сару внезапно охватила ярость. Как он смеет разговаривать с ней таким тоном? Она была такой же больной, как и он, если не больше. Она вмиг забыла о его нежности к ней и решила преподать ему такой урок, который он не скоро забудет.

– Прости, что я задерживаю тебя, – начала она. – Мне сейчас гораздо лучше, Натан. Благодарю тебя. С желудком тоже все в порядке. Но я полагаю, что за ужином есть ту рыбу все же не стоило. Хотя она была удивительно вкусная, особенно после того, как я посыпала ее сверху шоколадом. Ты когда-нибудь пробовал подслащенную таким образом рыбу? Нет? – спросила она, когда он не ответил.

Казалось, что он очень спешит одеться. Сара сдерживала улыбку.

– Обычно я посыпаю ее сверху сахаром. Но на этот раз я решила поэкспериментировать. Между прочим, кок пообещал приготовить для нас устрицы, когда мы прибудем в порт. Я обожаю устрицы, а ты? Особенно когда они скользят по горлу… Натан, ты не хочешь пожелать мне спокойной ночи?

Дверь захлопнулась еще до того, как она закончила говорить. Сара улыбнулась. От своего безобразного поступка она получила огромное удовольствие. Настало время ее мужу понять, что она была для него настоящей находкой. Действительно, самое время.

– Так ему и надо за то, что он такой упрямец, – пробормотала она себе под нос.

Она натянула одеяло до самого подбородка и закрыла глаза. Через несколько минут она уже сладко спала.

Большую часть ночи Натан провел свесившись за борт корабля. Он ушел в обычно пустынный уголок судна, где его никто не мог побеспокоить.

Он вернулся в каюту, когда солнце уже вставало на горизонте. Чувствовал себя как выжатый лимон и буквально без чувств свалился на постель. От этого Сара немедленно проснулась. Она повернулась к нему и прижалась к его боку.

Чтобы она не начала болтать, он немедленно захрапел. Сара склонилась над ним и поцеловала его в щеку. В мягком свете свечи она заметила, каким бледным было его лицо. Кроме того, оно очень нуждалось в бритве. Темная щетина на его щеках придавала ему свирепый вид. Сара прикоснулась кончиками пальцев к его щеке и прошептала:

– Я люблю тебя. Со всеми твоими недостатками, Натан, я все равно люблю тебя. Прошу прощения, что я нарочно вызвала твою тошноту. Мне так жаль, что ты страдаешь морской болезнью.

Получив удовлетворение от своего признания, тем более что Сара надеялась, что он не слышал ни слова, она отвернулась от него и громко вздохнула.

– Я считаю, муж, что тебе нужно найти другое занятие. Похоже, что море не слишком тебе подходит.

Он медленно открыл глаза и повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Сара, казалось, снова крепко спала. У нее был чертовски умиротворенный вид. Можно даже сказать, ангельски кроткое лицо.

Ему хотелось придушить ее. Его жена каким-то образом узнала о его болезни и теперь умышленно использовала это против него. Наверно, ее обидело его замечание, что он ни на ком не женился бы, не будь этого брачного контракта.

Немного погодя его гнев рассеялся, и он даже обнаружил, что улыбается. Маленькая Сара в конце концов была не так уж невинна. Она сделала именно то, что сделал бы он, имея в своем распоряжении такое оружие и не имея достаточной физической силы для расправы.

Когда он бывал зол, он любил пускать в ход кулаки. Она действовала рассудком, и это ему нравилось. И все же ей пора бы уже понять, кто был главой их союза. В самом деле, пора. Ей не следует лукавить с ним.

Но, Господи, как она была прелестна! Ему вдруг нестерпимо захотелось заняться с ней любовью. Но, конечно, из-за ее деликатного состояния он не мог. Но он чуть не разбудил ее, чтобы спросить, сколько времени длится эта женская болезнь.

Наконец усталость взяла над ним верх. Уже засыпая, он почувствовал, как Сара взяла его руку, и он не отнял ее. Последняя мысль, посетившая его перед тем как уснуть, несколько выбивалась из общего русла.

Он нуждался в том, чтобы она его держала.

Теперь они находились всего в двух днях пути от дома Норы. Натан снова начал думать, что остаток путешествия они проведут без приключений.

Он должен был предвидеть лучше. Был поздний вечер, двадцать первое число месяца. Из-за множества звезд неба почти не было видно. Ветер был нежным и дул с благоприятным постоянством. Лучшего бриза, по морским понятиям, нечего было и желать. Они даже достигли настоящей скорости клипера. Могучий корабль шел ровно, не раскачиваясь. Он плавно рассекал килем водную гладь океана. Море было настолько спокойным, что на поручнях можно было оставить бочонок грога, совершенно не опасаясь потерять его. Казалось, что ничто не может испортить этот удивительный вечер.

Натан стоял рядом с Джимбо у рулевого колеса. Мужчины были с головой погружены в обсуждение планов о будущем расширении судовой компании. Джимбо настаивал на включении в их флотилию дополнительных клиперов, а Натан склонялся к более тяжелым и более надежным судам.

Их беседа была прервана появлением Сары, которая внезапно пробежала по палубе. На ней были надеты только ночная сорочка и пеньюар. Джимбо сразу обратил на это внимание. Натан стоял к жене спиной и, поскольку она была босая, не услышал ее приближения.

– Натан, я немедленно должна переговорить с тобой, – выкрикнула она. – У нас появилась ужасная проблема, ты должен тотчас уладить ее.

У Натана было совершенно спокойное выражение лица, когда он обернулся к своей жене. Но оно мгновенно переменилось, как только он увидел в ее руке пистолет. Дуло его, как он не мог не заметить, было направлено прямо ему в пах.

Сара была чем-то ужасно озабочена и представляла собой довольно забавное зрелище. Ее волосы в страшном беспорядке разметались по плечам, щеки ярко горели.

Только сейчас он увидел состояние ее костюма.

– Что ты делаешь здесь, расхаживая по палубе в ночной одежде? – потребовал он ответа.

От упрека мужа ее глаза удивленно расширились.

– Я не расхаживаю, – начала она. Тряхнула головой, остановилась. – Сейчас не время читать мне лекции о моем наряде. У нас серьезная проблема, муж.

Она повернулась к Джимбо, но пистолет в ее руках сделал реверанс довольно неловким.

– Пожалуйста, простите мне мой вид, Джимбо, но должна вам сказать, что меня совершенно расстроили, и у меня даже не было времени, чтобы одеться.

Джимбо кивнул, пытаясь при этом не попасть на мушку пистолета, который она без конца переводила то на него, то на Натана. Он подумал, что она не осознает, что держит в руках оружие.

– Что вас так расстроило? – спросил Джимбо.

– Какого черта ты здесь делаешь с этим пистолетом? – почти в то же время воскликнул Натан.

– Он мне может понадобиться, – заявила Сара-

– Леди Сара, – вставил Джимбо, когда, взглянув на Натана, увидел, что тот лишился дара речи, пожалуйста, успокойтесь, расскажите нам, что случилось, что вас так сильно расстроило. Мальчик, – рявкнул он, – забери у нее наконец этот чертов пистолет, пока она себя не поранила.

Натан протянул руку, чтобы взять из ее рук орудие, но она попятилась и спрятала пистолет за спину. – Я пошла навестить Нору, – выпалила она. – Я только хотела пожелать ей доброй ночи.

– И? – спросил Натан, когда она остановилась. В течение минуты она пристально смотрела на Джимбо, решая, видимо, включать ли его в число осведомленных. Потом она бросила взгляд через плечо, чтобы удостовериться, что больше никого в пределах слышимости не было.

– Она была не одна.

Прошептав эту фразу, она замерла, ожидая реакции мужа. Тот только пожал плечами. Ей захотелось пристрелить его.

– С ней был Мэтью. – Выпалив эту новость, она темпераментно тряхнула головой,

– И? – подстегнул ее Натан.

– Они вдвоем лежали в кровати. – Она снова взмахнула пистолетом. – Натан, ты должен что-то сделать.

– Что же ты хочешь, чтобы я сделал?

Его тон был очень любезным, но он усмехался. Казалось, ее мужа совершенно не ошеломила новость, которую она ему сообщила. Ей следовало догадаться, что он воспримет ее именно так. «Такое впечатление, что его ничто не может расстроить… кроме меня самой, Я-то всегда выбиваю его из колеи», – подумала Сара.

– Она хочет, чтобы ты заставил Мэтью уйти, – вставил Джимбо. – Я так понял, Сара?

Она покачала головой:

– Слишком поздно, Джимбо. После драки кулаками не машут.

– Я что-то не понимаю, – ответил Джимбо. – Какое отношение драка имеет к вашей тете?

– Он опозорил ее, – пояснила она.

– Сара, если ты не хочешь, чтобы я выставил Мэтью, тогда что, по-твоему, я могу сделать? – спросил Натан.

– Ты должен все узаконить, – объяснила Сара. – Ты должен обвенчать их. Пойдем со мной, муж. Мы должны немедленно все уладить. Джимбо, ты будешь свидетелем.

– Ты не можешь говорить об этом всерьез.

– Брось улыбаться, муж. Я очень серьезна. Ты капитан данного судна, так что ты можешь вполне законно обвенчать их.

– Нет.

– Леди Сара, вы всегда выступаете с такими удивительными предложениями, – промолвил Джимбо.

Стало очевидно, что мужчины не восприняли ее предложение всерьез.

– Я несу ответственность за свою тетю, – сказала Сара. – Мэтью опозорил ее честь, поэтому он обязан на ней жениться. К тому же, ты знаешь, Натан, это решило бы и вторую проблему.

Если она обвенчается, мой дядя Генри не станет преследовать Нору из-за наследства. Да, таким образом, на мой взгляд, мы получили бы счастливую развязку.

– Нет, – с воодушевлением сказал Натан.

– Сара, а Мэтью хочет обвенчаться с Норой? Она повернулась к моряку, чтобы разъяснить, как она рассержена этим вопросом.

– Это не имеет значения, хочет он или нет.

– Как раз наоборот, имеет.

Она снова начала махать пистолетом по сторонам.

– Ну что ж, теперь я вижу, что помощи мне от вас не дождаться. – И прежде чем мужчины сумели ей возразить, она направилась к ступенькам трапа. – Мне очень нравится Мэтыо, – проговорила она. – Но это позор.

– Что вы собираетесь делать, леди Сара? – выкрикнул Джимбо.

Отвечая на его вопрос, она даже не обернулась.

– Он непременно женится на Норе.

– А если нет? – спросил Джимбо, улыбаясь невольно тому деловому тону, с каким она это сказала.

– Тогда я пристрелю его. Мне это не по душе, но мне придется застрелить его.

В один миг Натан оказался за спиной Сары. Одной рукой он обнял ее за талию и прижал к себе, другой выхватил пистолет.

– Ты не будешь стрелять ни в кого, – тихо прорычал он.

Передав пистолет Джимбо, он потащил Сару вниз, каюту. Там он запер за собой дверь и подвел ее к постели.

– Убери руки, Натаниель.

– Никогда не называй меня Натаниелем, – приказал он.

Она оттолкнулась от него, чтобы заглянуть мужу в глаза.

– Почему я не могу называть тебя данным от рождения именем?

– Просто оно мне не нравится, вот почему, – ответил он.

– Это глупое объяснение, – возразила она. Упершись руками в бока, она всем своим видом показывала горькую обиду. Пеньюар на ней распахнулся, и сквозь тонкую ткань ночной сорочки он увидел ее полную грудь.

– Сара, когда эта твоя болезнь кончится? – спросил он.

Она не ответила на этот вопрос, снова вернув его к обсуждаемой теме – его имени.

– Почему тебе не нравится, когда тебя называют Натаниелем?

Он сделал угрожающий жест.

– Когда я слышу его, мне кажется, Сара, что я вижу перед собой красную тряпку. И это приводит меня в воинственное настроение.

Это объяснение показалось ей не очень убедительным, но она решила не указывать ему на это.

– А когда ты бываешь не в воинственном настроении, муж? – спросила она.

– Не дразни меня.

– Не кричи на меня.

Он сделал глубокий вдох, но это не успокоило его. Она улыбнулась.

– Хорошо, я не буду называть тебя Натаниелем, если, конечно, мне не понадобится твое воинственное настроение. Так что будь настороже, муж. Договорились?

Он решил, что эти слова слишком глупы и вряд ли достойны его ответа. Он прижал ее спиной к кровати.

– Теперь твой черед отвечать, Сара. Когда твоя чертова женская болезнь кончится?

Она медленно сняла пеньюар и, оттягивая время, складывала свою одежду.

– Ты что, ничего не сделаешь относительно Мэтью и Норы? – спросила она.

– Нет, ничего не сделаю, – ответил он. – Т же, как и ты. Оставь их в покое. Ты поняла?

Она кивнула.

– Я над этим хорошенько подумаю, муж.

Прежде чем он успел отпустить ядовитое замечание о ее способности думать о чем-то хорошенько, она через голову сняла ночную сорочку и бросила ее на кровать.

– Моя чертова болезнь кончилась, – прошептала она.

Она хотела казаться смелой, но стыдливый румянец на щеках все испортил. Она чувствовала себя неловко из-за того, как он смотрел на нее. Его горячий взгляд заставлял ее трепетать. Она вздохнула и бросилась к нему в объятия.

Он заставил ее поцеловать себя первой. У нее было хорошее настроение. Она обвила его шею руками и, ухватив за длинные волосы, притянула к себе его голову.

Она страстно поцеловала его своими жаркими губами, нежно лаская его рот языком. Почти сразу она получила ответ, которого жаждала.

Теперь Натан взял инициативу в свои руки. Он пленил ее, сжав в кулаке ее волосы. Потом он медленно наклонил голову. Его раскрытые губы прикоснулись к ее губам, его язык ворвался в ее рот и отыскал там своего нежного компаньона. Ее грудь была прижата к его обнаженной груди, руки ее нежно обнимали его талию.

Он тихонько зарычал, когда ее рот приласкал его язык. Это заставило ее продолжить действие. Его голос был для нее не менее возбуждающим, чем его поцелуй. Ей хотелось еще сильнее вжаться в него.

Он было отстранился от нее, чтобы снять одежду, но замер, когда она начала покусывать ему шею. Он вздрогнул. Его руки гладили ее нежные плечи. Ощущая под своими ладонями ее шелковистую кожу, он еще раз осознал, какой хрупкой она была.

– Ты такая тоненькая, – прошептал он. – А я…

Закончить фразу он не успел, потому что она заставила его позабыть обо всем, кроме чувств. Она покрывала поцелуями каждый дюйм его тела. Языком она щекотала его чувствительные соски. Когда он хриплым голосом приказал ей оставить эту пытку, она только удвоила свои усилия, чтобы довести его до состояния, близкого к безумию.

Но она вынуждена была остановиться, когда он ухватил ее за волосы и прижал ее лицо к своей груди. Он тяжело и судорожно дышал. Тогда ее пальцы стали водить по его животу. Он затаил дыхание, а она улыбалась.

– Мне так тепло с тобой, я чувствую столько энергии, столько силы. Я хочу показать, Натан, как я люблю тебя. Ты позволишь мне это?

Он понял ее намерение, когда она стала расстегивать его одежду. Ее руки дрожали. Тогда она освободилась из его объятий и встала на колени. Что было потом, Натан почти не помнил. Его деликатная маленькая жена превратилась в пламя чувственности. Она, как солнце, обжигала его своими нежными губами, своим влажным языком, своими невероятно возбуждающими прикосновениями.

Долго переносить эту сладкую агонию он не мог. Он был исполнен страстной жажды, когда поднял ее на ноги и оторвал от пола. Он заставил ее обнять его талию ногами, поймал ее губы ртом. Это был долгий, пьянящий поцелуй.

– Боже, Сара, я думаю, что ты уже готова для меня, – шептал он с хриплым стоном. – Я не могу больше ждать. Я немедленно должен быть в тебе. Потом я смогу не спешить, я обещаю.

Он хотел изменить положение, но она удержала его за волосы.

– Натан, скажи, что ты любишь меня, – потребовала она.

Вместо ответа он снова стал целовать ее. И Сара совсем забыла, что ждала от него признания в любви. Ее ногти с силой впились ему в лопатки, и единственное, о чем она могла думать, было скорейшее разрешение страсти.

Его руки поддерживали ее сзади, и он начал медленно погружаться в нее.

Ее голова откинулась назад. Из ее горла вырвалась тихая мольба:

– Пожалуйста, Натан, быстрее.

– Сначала я хочу довести тебя до безумия, как ты доводишь меня…

Она укусила его за шею. Глубже проникнув в нее, он дрожал так же сильно, как и она. Она сильно сжала его, и он от удовольствия застонал. Они упали на кровать. Сначала он стоял на коленях, потом совершенно накрыл ее своим телом. Его руки обхватили ее лицо. Приподнявшись на локтях, он нежно поцеловал ее в лоб, потом в переносицу, в ее ароматные губы.

– Боже! – прорычал он. – Ты всегда такая сладкая.

Он покусывал ее шею, языком щекотал мочку уха, и последнее, что он помнил, было то, что он обещал ей не спешить.

Тогда она подтянула колени к подбородку, чтобы он еще глубже погрузился в нее, и изогнулась. Это инстинктивное движение было для него слишком большим испытанием. Он почувствовал, как его обволакивает ее тепло, ее пьянящий запах… ее любовь.

От каждого движения их тел скрипела кровать. Ему хотелось, чтобы это мгновение никогда не кончалось. Лихорадка страсти яростно овладела ими. Апофеоз ее любви вызвал в нем немедленный ответ. Сара простонала его имя. С последним движением наступило удовлетворение. Его глубокий, исходящий из чрева стон утонул в громком биении их сердец.

Он безвольно свалился на нее, слишком опустошенный, чтобы двигаться, слишком удовлетворенный, чтобы иметь это желание. Его голова покоилась в ямке на ее плече. Его дыхание, так же как и ее, оставалось неровным и тяжелым. Почему-то он улыбнулся этому.

Как только ему удалось ослабить ее хватку, он скатился на бок, увлекая ее за собой, по той простой причине, что никак не мог оторваться от нее.

Прекратить плакать она никак не могла. Это была интерлюдия радости, но он знал, что через несколько минут она снова будет требовать от него слов, которые жаждет услышать.

Ему не хотелось разочаровывать ее, но лгать ей он тоже не мог. И где-то в тайных глубинах его сознания страх уже начал выпускать свои темные ростки. А что, если он вообще никогда не будет в состоянии дать ей то, чего она хочет?

Натан считал себя непревзойденным мастером игры, целью которой было причинить человеку боль или обиду. В этой области у него был богатый опыт. Но когда дело доходило до любви к кому-то, он не имел ни малейшего представления о том, что делать. И каждый раз, когда он размышлял над этим вопросом, ему становилось невероятно страшно.

«Будь я проклят, если позволю себе такую слабость, – думал он. – Будь я проклят».

Она почувствовала, как он напрягся. Она уже знала, что последует дальше. Он постарается оставить ее одну. Но на этот раз она не позволит ему этого сделать. Она дала себе слово, что если он попытается уйти, она пойдет за ним вслед.

Как мог ее муж быть таким нежным, таким щедрым, таким внимательным в мгновения их любви, а потом превращаться в статую из льда? Что, Господи, творилось в его голове?

– Натан…

Он не ответил ей. К такой грубости она была готова.

– Я тебя люблю, тебя, – сказала она шепотом.

– Я знаю, что любишь, – пробормотал он, когда она толкнула его.

– И? – продолжала она настаивать. Он издал долгий и глубокий вздох.

– Сара, тебе не обязательно любить меня. Это не является неотъемлемой частью нашего брака.

Он думал, что был очень последователен и логичен, когда втолковывал ей эту мысль. По его мнению, он очень удачно обошел истинную тему обсуждения.

Сара попыталась столкнуть его с кровати.

– Ты самый невозможный человек из всех, кого я знала. Послушай меня хорошенько, Натан, я хочу тебе кое-что сказать.

– Как я могу не слушать тебя, Сара? – протяжно спросил он. – Ты снова кричишь, как скандалистка.

«Он попал в цель», – была вынуждена признать она. Сара действительно кричала. Она легла на спину, натянула на себя легкое покрывало и уставилась в потолок.

– Клянусь перед Богом, ты меня очень разочаровываешь, – пробормотала она.

Это замечание обидело его.

– Черта с два я тебя разочаровываю, – возразил он. Затушив пламя свечи, он повернулся на бок и грубо обнял ее. – Я удовлетворяю каждый чертов раз, как только прикасаюсь к тебе.

Но она имела в виду совсем другое. В его голосе было столько высокомерного самодовольства, что она решила не спорить с ним.

– Все же я должна сообщить тебе нечто важное, Натан. Ты меня выслушаешь?

– Ты обещаешь, что как только скажешь мне об этом, то сразу уляжешься спать?

Да.

Он что-то прорычал. Она поняла, что он не очень-то ей поверил. Она уже собиралась сказать ему о его грубом поведении, когда он еще ближе подвинул ее к себе и начал поглаживать ей спину. Его подбородок при этом покоился у нее на макушке.

Он был таким поразительно ласковым, что Сара удивилась. Она даже подумала, понимает ли он, что делает.

Потом она решила, что это безразлично. Действие само по себе было очень красноречиво. Радость переполняла ее сердце.

Чтобы проверить его, она решила отодвинуться. Но он удержал ее.

– Хорошо, Сара, – сказал он. – Но сегодня ночью мне хотелось бы поспать. Скажи, что у тебя на уме. Покончим с этим и будем спать.

Она не могла не улыбаться.

«Все было прекрасно», – сказала она себе, потому что в темноте он не мог видеть ее лица. Он прижал ее лоб к своей шее и нежно убрал с виска волосы.

Она уже намеревалась объяснить ему, что он любит ее. Она полагала, что, если она скажет ему об этом, он поймет, что она права. Но сейчас, чтобы не разрушить очарования момента, ей ничего не хотелось говорить ему. Он еще был не готов признать правду.

В ее голове окончательно утвердилась мысль, которая немного ошеломила ее: Натан боялся. Но она еще не знала наверняка, боялся ли он любить вообще или боялся любить именно ее… Но он однозначно

Боялся.

Господи, ведь если она скажет ему, о чем думает, он непременно придет в ярость, Мужчинам не нравится слышать, когда им говорят, что они чего-то боятся.

– Сара, черт возьми, говори быстрее и будем спать.

– Говорить что? – спросила она, лихорадочно подыскивая подходящую тему для беседы.

– Боже, ты сведешь меня с ума. Ты объявила, что хочешь сказать мне что-то важное.

– Да, это так, – согласилась она.

– Ну?

– Натан, не сжимай меня так, – прошептала она.

Он немедленно ослабил объятия.

– Похоже, что я совершенно позабыла, о чем собиралась говорить с тобой.

Он поцеловал ее в лоб:

– Тогда спи.

Она поуютнее устроилась возле него.

– Ты такой прекрасный человек, Натан, – прошептала она слова одобрения и громко, сочно, совсем не как леди, зевнула. – Ты всегда доставляешь мне радость.

Его глубокий смешок окончательно согрел ее. Но этого было недостаточно.

– Теперь твой черед, – велела она.

– Мой черед что? – спросил он. Нарочно, чтобы испытать ее, он притворился, что не понимает.

Но она уже слишком устала, чтобы препираться с ним. Она просто закрыла глаза и зевнула.

– Не важно, – сказала Сара. – Твоя очередь наступит завтра.

– Ты замечательная женщина, – прошептал он-Ты тоже меня радуешь.

Она радостно вздохнула.

– Я знаю, – прошептала она в ответ. Она уснула, прежде чем он успел прочитать ей нотацию о преимуществах скромного поведения.

Натан тоже закрыл глаза. Ему был нужен отдых, потому что только одному Богу было известно, что могло принести им завтра, когда леди Сара прилагает так много усилий, чтобы самой управлять ходом событий.

И если за последние недели Натан и вынес для себя что-то ценное, так это никогда не надеяться на то, что завтра все будет, как обычно.

Он думал, что ему придется оберегать жену от внешнего мира. Теперь он знал истину. Его обязанностью стало защищать мир от своей жены.

Конечно, это открытие было абсурдным, но маркиз уснул с улыбкой на лице.

Глава 11

В тот день, когда они бросили якорь в прибрежных водах карибского дома Норы, Сара узнала, что у ее мужа, кроме двух известных ей титулов, был еще один. Он был не только маркиз Сент-Джеймс и граф Уэйкерсфилд.

Еще он был Натан.

Эта новость ошеломила ее до такой степени, что она буквально без чувств свалилась на постель. Она подслушала разговор неумышленно, просто вентиляционный люк был открыт, а двое матросов говорили слишком громко. И только когда они перешли на шепот, их беседа привлекла внимание Сары.

Сначала она отказывалась верить тому, что услышала, пока в разговор не вступил Мэтью и обыденным тоном не заговорил о добыче, которую они поделили после последнего рейда.

Тогда Саре пришлось сесть.

Сказать по правде, это открытие скорее напугало, чем привело в ужас. И испугалась она только за Натана. Стоило ей только подумать, каким испытаниям он подвергался каждый раз, когда отправлялся пиратствовать, как ей делалось плохо. За одной черной мыслью последовала другая. Она представила себе, как он поднимается на виселицу, но тут же стряхнула с себя это жуткое видение. К горлу подступил комок, и она поняла, что если не остановить поток ужасных мыслей, весь ее завтрак окажется на полу.

Сара пришла бы в еще большее отчаяние, если бы не уловила последнее замечание, сделанное Честером. Матрос сказал, что его пиратские дни, похоже, скоро останутся позади и он очень счастлив по этому поводу. Большая часть команды, добавил он, собиралась зажить семейной жизнью, а их нелегальные накопления могли положить тому прекрасное начало.

Она почувствовала такое облегчение, что расплакалась. В конечном счете, ей не придется спасать Натана от самого себя. Он, очевидно, уже увидел порочность своего пути.

– Господи, – молила она, – пусть будет так.

Мысль, что она может потерять его, была для нее невыносима. Она так долго любила его, что жизнь без него, без его крика, без его ворчания, без его любви представлялась ей такой пустой и бессмысленной, что она не могла об этом и думать.

Большую часть утра Сара не находила себе места, беспокоясь о Натане. Было похоже, что она никак не могла избавиться от своего страха. А что, если ее мужа предаст кто-нибудь из его людей?

Последняя награда, объявленная за голову Натана, была невероятно огромной.

«Нет, нет, не думай об этом», – твердила она себе. Все его люди были очень преданными. Да, она это сразу заметила. Зачем накликать беду? Чему быть, того не миновать, сколько бы она ни беспокоилась.

Что бы ни произошло, она будет находиться рядом с мужем и защищать его всеми возможными способами. А Мэтью признался Норе в своем темном прошлом? Если да, то сказал ли он ей, что Натан – это Натан? Сара решила, что от нее Нора ничего не узнает. Она решила ни с кем не делиться этим открытием, даже со своей тетушкой. Эту тайну она унесет с собой в могилу. Когда Натан спустился в каюту к жене, он нашел се сидящей на кровати, со взглядом, устремленным в пространство. Было жарко, как в топке, но Сару била дрожь. Он решил, что она заболела. Ее лицо было бледно, но еще более красноречивым симптомом было то, что она едва перекинулась с ним словом.

Его беспокойство еще более усилилось, когда они пересели в гребную шлюпку и отправились к пирсу. Руки Сары безжизненно лежали на коленях, взгляд был опущен книзу, и казалось, что внешний мир ее нисколько не интересует.

Нора сидела возле Сары, поддерживая ровное течение беседы. Стареющая женщина время от времени промокала носовым платком лоб и обмахивалась веером, чтобы хоть немного остудить себя.

– Понадобилось несколько дней, чтобы привыкнуть к жаре, – заметила она. – Между прочим, Натан, – добавила она немного погодя, – всего в полумиле от моего дома есть чудесный водопад. Вода течет с гор и чиста, как улыбка младенца. У подножия раскинулось замечательное озеро. Вам просто необходимо найти время и вывезти туда Сару поплавать.

Нора повернула голову и взглянула на племянницу:

Может быть, Сара, ты теперь научишься плавать.

Сара не ответила ей. Чтобы привлечь ее внимание, Норе пришлось ее толкнуть.

– Прости, – проговорила Сара. – Что ты сейчас сказала?

– Сара, о чем ты только мечтаешь средь бела дня? – поинтересовалась Нора.

– Я не мечтала, – произнесла Сара, глядя на Натана. При этом выражение ее лица стало сердитым.

Натан не знал, что и подумать.

– Она не очень хорошо себя чувствует, – сообщил он Норе.

– Я себя прекрасно чувствую, – возразила Сара. На лице Норы появилось беспокойство.

– Ты чем-то ужасно озабочена, – заметила она. – Это из-за жары?

– Нет, – ответила Сара и тихонько вздохнула. – Я просто размышляю кое о чем.

– О чем-то конкретном? – не отставала Нора. Сара продолжала пристально смотреть на Натана.

Когда она не ответила тетке, он удивленно поднял бровь.

Нора уже перестала вглядываться в лицо Сары и снова спросила:

– Я считаю, что было бы неплохо для тебя научиться плавать. А ты как думаешь?

– Я научу тебя, – вызвался Натан осуществить эту идею.

Сара улыбнулась ему.

– Благодарю за предложение, но я не уверена, что хочу, научиться этому. Кроме того, в этом нет никакой необходимости.

– Как раз есть, – возразил он. – И ты научишься до того, как мы отправимся в Англию.

– Я не желаю учиться, – снова сказала она. – Мне не нужно это уметь.

– Что ты хочешь этим сказать? – не унимался Натан. – И дураку понятно, что тебе просто необходимо научиться плавать.,.

– Зачем?

Его раздражение несколько уменьшилось, когда он увидел, что Сара совершенно искренне изумлена.

– Сара, ты не будешь бояться утонуть, если будешь уметь плавать.

– Я и сейчас не боюсь этого, – парировала она.

– Проклятие! Ты просто должна уметь плавать. Она не могла понять, почему он вдруг так рассвирепел.

– Натан, я не утону.

Это заявление озадачило его.

– Почему же нет?

– Ты не дашь мне, – улыбнулась она. Натан положил руки на колени и подался вперед.

– Ты совершенно права, – начал он спокойным голосом. – Я не позволю тебе утонуть.

Сара кивнула и посмотрела на Нору:

– Ну вот, видишь, Нора? Так что в этом нет никакой необходимости.

Натан перебил ее.

– Тем не менее, – сказал он более громким голосом, – а если меня не будет рядом?

Она бросила на него досадливый взгляд:

– Тогда я не полезу в воду. Он глубоко вздохнул.

– А что, если ты случайно попадешь туда?

– Натан, это все похоже на доводы, которые ты приводил относительно моего умения постоять за себя, – с подозрением сказала она.

– Да, и я смогу снова привести их тебе, – согласился он. – Я не смогу постоянно заботиться о тебе. Ты научишься плавать, и положим конец этой дискуссии.

– Нора, ты заметила, как он все время вопит на меня? – спросила Сара.

– Не пытайся вовлечь меня в этот спор, – ответила Нора. – Я не приму ничью сторону.

Муж и жена погрузились в молчание. Ни слова не было сказано, пока они не достигли причала.

Наконец Сара сочла возможным заметить ту красоту, что окружала их.

– О, Нора, – прошептала она, – зелень вокруг стала еще ярче, еще пышнее, чем раньше.

Тропический рай переливался всеми цветами радуги. Сара стояла на пристани и любовалась вздымающимися вдали холмами. Лучи солнца пронизывали Пальмовые деревья и ярко пламенели в бесчисленных нежных алых цветах, которые росли вдоль дороги, ведущей на вершину горы.

На фоне обращенных к гавани холмов рядами стояли домики, обшитые досками и выкрашенные в пастельные розовые и зеленые тона, с крытыми черепицей крышами цвета меди. Как бы Саре хотелось, будь у нее время, взять в руки угольный карандаш и попытаться запечатлеть в альбоме это Богом созданное изумительное полотно! Но в то же время она понимала, что вряд ли ей удастся повторить этот шедевр, и она с сожалением вздохнула.

К ней подошел Натан и встал рядом. Выражение наивного восхищения, застывшее на ее лице, заставило его затаить дыхание.

– Сара… – позвал он ее, когда заметил, что ее глаза повлажнели от слез. – Что-то случилось?

Не отрывая взгляда от холмов, она ответила:

– Разве это не восхитительно, Натан?

– Что восхитительно?

– Эта картина, что нарисовал для нас Бог, – проговорила она. –Только взгляни на эти холмы. Ты видишь, как обрамляют их лучи солнца? О, Натан, это действительно восхитительно.

Но он так и не взглянул туда. Он, казалось, целую вечность пристально вглядывался в лицо своей жены. В сердце его и душу медленно проникало тепло. Под воздействием чувств он не мог сдержаться, протянул руку и прикоснулся к ней. Его палец медленно проследовал по дорожке, устремившейся по щеке вниз.

– Ты восхитительна, – услышал он свой собственный голос. – В жизни ты видишь только прекрасное.

Эмоциональная окраска его голоса ошеломила Сару. Но в мгновение ока поведение Натана переменилось. Когда она повернула к нему голову и с улыбкой проговорила: «Вижу», – он тут же стал резким и грубым, велев ей прекратить тратить время на пустяки.

Она недоуменно подумала, сумеет ли когда-нибудь понять его. Шагая рядом с тетушкой по деревянному настилу, что вел к ее дому, ока размышляла о противоречивой натуре своего мужа.

– Сара, дорогая, ты хмуришься. Это жара так действует на тебя?

– Нет, – ответила Сара. – Я просто думала, какой запутанный человек мой муж, – пояснила она, – Нора, он добивается от меня полной независимости и самостоятельности, – призналась она. – Натан заставил меня понять, что я всю жизнь старалась быть зависимой. Но я считала, что так и, должно быть, – добавила она и пожала плечами. – Я считала, что он должен обо мне заботиться, но, возможно, я ошиблась. Но надеюсь, что он все же будет лелеять меня, даже если я сама смогу за себя постоять.

– Я полагаю, что он будет гордиться усилиями, что ты приложишь, – ответила Нора. – Неужели ты и в самом деле хочешь быть отданной на милость мужчине? Вспомни свою мать, Сара. Ее муж не такой заботливый человек, как Натан.

Слова тети заставили ее призадуматься. До сих пор ей не приходило в голову, что ее муж может когда-нибудь превратиться в жестокого человека. А что, если превратится?

– Я должна подумать над тем, что ты мне только что сказала, – прошептала она.

Нора погладила ее по руке.

– Ты все это обдумай, моя дорогая, только не хмурься так. Иначе у тебя разболится голова. Разве сегодня не прекрасный день?

По дороге без дела слонялись несколько мужчин. Все они уставились на Сару, когда она проходила мимо. Их явно похотливые взгляды заставили Натана помрачнеть. Когда же один из них оценивающе присвистнул, терпение Натана лопнуло. Проходя мимо, он обрушил свой могучий кулак негодяю в лицо.

Удар сбросил мужчину в воду. Услышав позади себя всплеск, Сара взглянула через плечо. Это была непроизвольная реакция, потому что она еще пыталась сосредоточиться на том, что ей говорила Нора. Она поймала взгляд Натана, и он ей улыбнулся. Сара улыбнулась в ответ и отвернулась.

Когда Натан проходил мимо, все остальные мужчины уступили ему дорогу. Но один" менее осторожный, с тонким длинным носом и косыми глазами, заметил:

– А она соблазнительная, правда?

– Она моя! – прорычал Натан. И вместо того чтобы ударить наглеца, он столкнул его с причала.

– Мальчик, тебе не кажется, что ты немного перестарался? – растягивая слова, произнес Джимбо. Потом он с усмешкой добавил:

– Она всего лишь жена.

– Женщина не осознает собственную привлекательность, – проворчал Натан. – Уверен, черт возьми, что она не ходила бы так, если бы заметила, как эти негодяи на нее глазели.

А как именно она идет? – спросил Джимбо. – Ты чертовски хорошо знаешь, о чем я говорю. То, как ее бедра… – Он не закончил своего объяснения, но обратил внимание на последние слова Джимбо. – Она не просто жена, Джимбо. Она – моя жена.

Джимбо решил, что и так достаточно долго дразнил Натана. Мальчик уже начал приходить в ярость.

– Насколько я могу судить по виду местности, здесь мы не сможем достать материал для ремонта мачты.

Это мрачное пророчество оказалось правдой. Отослав Сару с Норой и Мэтью обустраиваться в доме Норы, Натан и Джимбо отправились исследовать крохотную деревушку. Натану не потребовалось много времени, чтобы согласиться, что нужно следовать в другой, более крупный порт. Если верить картам, ближайший порт, где было можно разжиться припасами, находился в двух днях пути.

Натан был уверен, что жена и слушать не захочет о его отъезде. По дороге на вершину холма он принял решение сказать ей обо всем тотчас же, чтобы сразу покончить с неизбежной сценой.

Когда он достиг дома Норы, то был несколько удивлен. Он ожидал увидеть небольшой коттедж, но резиденция Норы по крайней мере раза в три превышала ожидаемые размеры. Это было большое двухэтажное здание, выкрашенное в бледно-розовые тона. Окружавшая фасад и боковые стороны дома веранда была белой. Сара сидела в кресле-качалке возле парадной двери. Натан поднялся по ступенькам и объявил;

– Завтра я вместе с половиной команды отбываю.

– Понимаю.

Она старалась контролировать выражение своего лица. Но внезапно ее охватила паника. Боже милостивый, неужели он собрался в очередной рейд? Нора обмолвилась как-то, что ее дом находится недалеко от пиратского притона, расположенного чуть ниже по побережью. Может быть, Натан собирался встретиться со своими былыми соратниками, чтобы совершить последний налет?

Чтобы успокоиться, она глубоко вздохнула. Она понимала, что делает слишком поспешные выводы, но, похоже, она уже не владела собой.

– Нам нужно добраться до более крупного порта, Сара, чтобы запастись всем необходимым для ремонта «Морского сокола».

Она не поверила ни единому его слову. Нора жила в рыбацкой деревушке, и моряки наверняка могли здесь получить все необходимое. Правда, она не собиралась дать Натану понять, о чем она догадывалась. Когда он будет готов признаться ей, что он Натан, он это сделает. Но до тех пор она будет притворяться, что верит ему.

– Понимаю, – снова тихо сказала она.

Ее легкое согласие удивило Натана. Он привык, что с ней приходится спорить по любому поводу. Перемена в ее поведении очень обеспокоила его. В течение всего дня она вела себя довольно необычно.

Он прислонился к перилам и стал ждать, что она скажет еще. Сара поднялась и прошла в дом.

Он встретился с нею в холле.

– Я скоро вернусь, – сказал он.

Она не остановилась, молча прошла по лестнице на второй этаж. Он догнал ее, схватил за плечи.

– Сара, что на тебя нашло?

– Нора дала нам вторую комнату слева, Натан. Я взяла с собой всего несколько вещей. Может быть, ты прикажешь людям принести мой сундук?

– Сара, но ты так долго здесь не пробудешь, – возразил Натан.

– Понятно.

«А если тебя на море убьют, – хотелось выкрикнуть ей. – Что тогда, Натан? Удосужится ли кто-нибудь прибыть сюда, чтобы сообщить мне об этом?» Господи, это было слишком страшно, чтобы об этом думать.

Передернув плечами, она сбросила его руки. Натан продолжал следовать за ней.

Предоставленная им комната выходила окнами на море. В ней было два окна, оба они были распахнуты. В просторной комнате эхом отзывался баюкающий звук волн, ударяющихся о прибрежные скалы. Между окон стояла большая кровать с балдахином. Она была накрыта большим красивым стеганым одеялом. В углу, возле шкафа, расположенного у входа, разместилось просторное, обитое зеленым бархатом кресло. Цвет портьер точно соответствовал обивке кресла.

Сара быстро подошла к шкафу и начала развешивать в нем свои платья.

Натан прислонился к двери и с минуту наблюдал за женой.

– Хорошо, Сара, я вижу, что что-то случилось, и я хочу знать, что.

– Ничего не случилось, – ответила она дрожащим голосом, не поворачивая головы.

«Проклятие! – подумал он. – Что-то определенно не в порядке. Я не уйду из комнаты, пока не выясню, в чем дело».

Безопасного тебе плавания, муж. До свидания.

Ему отчаянно захотелось зарычать.

– Я уезжаю только завтра.

– Понимаю.

– Может быть, ты прекратишь говорить «понимаю»? – проревел он. – Черт, Сара, я хочу, чтобы ты перестала разыгрывать передо мной ледышку. Мне это очень не нравится.

Она повернулась к нему, и он увидел, что она хмурится.

– Натан, бессчетное число раз я просила тебя не богохульствовать в моем присутствии, потому что мне это не нравится, но ведь это тебя не останавливает, правда?

– Это не одно и то же, – пробормотал он.

Ее слова, и даже тон, каким они были сказаны, не вызвали в нем обычного раздражения. А то, что ее манера себя вести возвращалась к ней, его только обрадовало. Она больше не была ни холодной, ни безразличной.

Сара не могла понять, почему он улыбался. Весь его вид говорил о том, что он испытывал чувство облегчения. В поведении этого человека, по ее мнению, было очень мало смысла. Должно быть, Натан перегрелся на солнышке.

Тем временем в ее голове родился план.

– Поскольку ты так любишь ругательства, мне ничего не остается, как признать, что употребление таких слов доставляет тебе огромное удовольствие. – Она сделала паузу и улыбнулась ему. – Я тоже решила использовать эти богопротивные слова, чтобы проверить мою теорию. А еще

Мне хотелось бы выяснить, понравится ли тебе, что твоя супруга будет изъясняться на таком языке.

Его смех ничуть не обеспокоил ее.

– Единственные грязные слова, которые ты знаешь, Сара, это «черт» и «проклятый», потому что только их я употребляю в твоем присутствии. И я был всегда очень осторожен в выборе выражений, – добавил он, тряхнув головой.

Она с сомнением в голосе сказала:

– Я слышала, как ты используешь и другие слова, когда не знаешь, что я на палубе. А еще мне немного знаком колоритный язык твоей команды.

Он снова рассмеялся. Мысль, что его маленькая, хрупкая жена могла бы применять такие отвратительные слова, была, на его взгляд, очень забавной. Она была такой женственной, такой мягкой, такой леди, что он даже не мог представить, как она сможет произнести хоть одно грубое слово. Это совершенно противоречило ее природе.

Крик Мэтью прервал их спор.

– Нора ждет вас обоих в гостиной, – прокричал он из холла.

– Иди вниз, – приказала Сара. – Мне осталось повесить только два платья. Скажи ей, что я скоро спущусь.

Натан ненавидел, когда ему мешали, а он только что от души повеселился. Он с сожалением вздохнул и направился к двери.

Последнее слово Сара оставила за собой. Ее голос прозвучал удивительно жизнерадостно, когда она воскликнула:

– Натан, сегодня чертовски жаркий день, правда?

– Чертовски верное замечание, – отозвался он через плечо.

Он не собирался показывать ей, что ему вовсе не по душе слышать, что она разговаривает, как простая девка. То, что Сара говорила это ему наедине, это одно, но он отлично знал, что она никогда не позволит себе ничего подобного на людях.

Ему представился шанс проверить это гораздо раньше, чем он ожидал.

На парчовой тахте в гостиной рядом с Норой сидел посетитель. Мэтью стоял возле окна. Натан кивнул приятелю и подошел к Норе.

– Натан, дорогой, я бы хотела представить тебе его преподобие Оскара Пикеринга. – Потом она повернулась и добавила:

– Мой племянник, маркиз Сент-Джеймс.

Ему пришлось немало постараться, чтобы не рассмеяться. Предоставленная возможность была слишком хороша, чтобы ее упустить.

– Вы представитель духовенства? – с широкой улыбкой спросил Натан.

Нора еще никогда не видела Натана более любезным. Он даже протянул викарию руку и обменялся с ним рукопожатием. А она боялась, что он, как и Мэтью, будет чувствовать себя не в своей тарелке. Тот, дорогой ее сердцу бедолага, выглядел так, словно его мучила какая-то болезнь.

Сара вошла, когда Натан уже развалился в одном из стоящих рядом с тахтой кресел. Он вытянул свои длинные ноги прямо перед собой и ухмылялся, как простофиля.

– Оскар только что назначен в деревню регентом, – рассказывала Натану Нора.

– Вы давно знаете Оскара? – спросил Натан, не заметив, что Сара уже стоит в дверях.

– Нет, мы только что познакомились, но я настоял, чтобы ваша тетушка называла меня по имени.

Сара прошла вперед и сделала их гостю безукоризненный реверанс. Новый представитель официальных властей был худощавым человеком в круглых очках, водруженных на кончике носа. На нем были надеты черный жакет с белым кружевным воротником и брюки до колен. Его манеры были сдержанными и строгими. Саре показалось, что он смотрел на нее весьма снисходительно из-за его манеры вглядываться в нее сквозь очки, слегка откинув назад голову.

Время от времени он бросал на Натана быстрые взгляды. На его лице появилось выражение нескрываемого презрения.

Человек этот Саре сразу не понравился. – Моя дорогая, – начала Нора, – я бы хотела тебе представить…

Натан перебил ее:

– Его зовут Оскар. Он новый регент в нашей деревне.

Он намеренно не упомянул о том, что этот человек является еще и викарием.

– Оскар, эта прелестная молодая леди – моя племянница, жена Натана, как вы можете догадаться. Леди Сара.

Пикеринг кивнул и указал на кресло рядом с Натаном,

– Рад познакомиться с вами, леди Сара.

Сара деланно улыбнулась. Должно быть, очки ужасно давили ему на нос, у него был очень высокий голос и гнусавое произношение.

– Конечно, мне следовало отправить вам записку с просьбой дать мне аудиенцию, – промолвил Пикеринг. – Но случилось так, что я совершал свою обычную ежедневную прогулку и не смог удержаться, увидев здесь наверху какое-то движение. Как видите, мое любопытство взяло верх, и вот я здесь. Там, у вас на веранде, леди Нора, сидят какие-то отталкивающего вида люди, и я бы посоветовал вам приказать слугам прогнать их. Понимаете ли, не стоит общаться с простолюдинами. Так не годится.

Сделав это замечание, Пикеринг хмуро взглянул на Мэтью. Сару очень удивила грубость этого человека. Он явно не был человеком воспитанным, хотя и хотел им показаться. Сара знала это наверняка, потому что, когда она вошла в комнату, он даже не соизволил встать. По ее мнению, этот человек был самозванцем.

От волнения она взяла со столика веер, одним движением кисти раскрыла его и старательно начала обмахивать лицо.

– Никто не будет никого выгонять, – объявил Натан.

– Это люди из команды маркиза, – пояснила Нора.

Сара подошла к Мэтью и остановилась рядом с ним. С ее стороны это была демонстративная лояльность, и Мэтью слегка подмигнул ей, давая понять, что он в курсе ее игры. В ответ она улыбнулась.

Тут ее внимание отвлек Натан.

– Моя жена только что говорила мне что-то относительно здешней жары, – медленно, растягивая слова, проговорил он. Его взгляд был направлен прямо на Сару. – Так что ты говорила, напомни, жена, – с самым невинным видом спросил он.

– Я не помню, – выпалила она. Но, уловив в его глазах признаки удовлетворения, она изменила решение. – Ах нет, теперь я вспомнила. Я сказала, что чертовски жарко. Разве вы не согласны со мной, мистер Пикеринг?

Очки съехали на самый кончик носа регента. Мэтью выглядел не менее испуганным. Натан, как она заметила, больше не улыбался.

Сара улыбнулась еще более лучезарно и заявила:

– Жара всегда вызывает у меня проклятую головную боль.

Этим она вызвала еще большее изумление присутствующих. Мэтью смотрел на нее так, словно только Что заметил, что у нее на лице вместо одного носа два.

Ее дорогой муж не спускал с нее свирепого взгляда. Этого ей было недостаточно. Ей хотелось полной победы над ним, а с ней и обещания, что он не будет больше употреблять эти грязные слова.

Она молила Бога об одном – когда ей придется объяснять свое позорное поведение, чтобы Нора проявила понимание.

Тут она издала громкий вздох и, облокотившись на подоконник, промолвила:

– Да, сегодня по-настоящему дерьмово.

Натан был вынужден подняться с кресла. Как человек, который только что услышал гнусное предложение, но не поверил своим ушам, он потребовал, чтобы она повторила:

– Что ты только что сказала?

Она была счастлива оказать ему эту услугу.

– Я сказала, что сегодня по-настоящему дерьмово.

– Достаточно! – заорал Натан.

Мэтью пришлось даже сесть. Чтобы подавить смех, Сара закашлялась. Мистер Пикеринг уже слетел с места и бегом пересекал комнату. В руках он сжимал книгу.

– Разве вам уже пора уходить, мистер Пикеринг? – бросила ему вдогонку Сара. Ее лицо было наполовину прикрыто веером, так что видеть ее улыбку он не мог.

– В самом деле, мне пора, – проговорил гость.

– Господи, как вы спешите, – не унималась Сара. Она отложила веер в сторону и направилась в холл. – Но отчего же вы так летите, словно кто-то дал вам ногой под…

Но она так и не успела произнести последние слова, потому что ладонь Натана зажала ей рот. Она отшвырнула его руку прочь.

– Я только хотела сказать – под зад.

– О нет, ты не это хотела сказать, – возразил Натан.

– Сара, скажи, ради Бога, что это на тебя нашло? – крикнула Нора.

Сара поспешила к тетушке.

– Пожалуйста, прости меня. Я надеюсь, что не слишком расстроила тебя, Нора. Ты знаешь, как Натан обожает употреблять грубые слова, и я подумала, что должна проучить его. А до этого нового официального представителя мне и дела нет, – призналась она. – Но, если ты настаиваешь, я немедленно пойду вниз и извинюсь.

Нора покачала головой.

– Он мне тоже не понравился, – заметила она. Обе леди делали вид, что не замечают стоящего возле них Натана. На всякий случай Сара чуть ближе подошла к Норе. У нее было такое ощущение, что с минуты на минуту ее прихлопнут как муху.

Но даже это ощущение ее не останавливало. От нервного напряжения у нее перехватило горло, но она продолжала храбро улыбаться, когда спросила:

А что за книгу держал в руках мистер Пикеринг? Ты что, дала ему

Один из своих романов, тетя?

– Я бы не доверила ему ни одну из своих книг. Он вряд ли ее вернет, потому что он не очень надежный тип.

– У него в руках был не роман, – сказала Нора с мягкой улыбкой. – Это была Библия. О Небеса, мне следовало все раньше тебе объяснить.

– Объяснить что? – спросила Сара. – Не хочешь ли ты мне сказать, что этот полный снисходительного самодовольства человек повсюду носит с собой Библию? Если это не лицемерие, то я не знаю как это понимать.

– Сара, большинство священников носят с собой Библию.

Смысл сказанного до нее не доходил.

– Священник? Нора, ты мне сказала, что это был только что назначенный регент.

– Да, дорогая, он официальный представитель правительства, но, кроме того, он еще пастор единственной в деревне церкви. Он зашел, чтобы пригласить нас на воскресную службу.

– О Боже, – чуть не плача произнесла Сара, закрывая глаза.

В течение минуты никто не произнес ни слова. Натан все так же свирепо продолжал смотреть на жену. Сара продолжала заливаться краской, а Нора продолжала бороться с одолевающим ее приступом смеха. Тишину нарушил голос Мэтью:

– Ну вот, леди Сара, это по-настоящему дерьмово.

– Придержи язык, Мэтью! – приказал Натан. Он схватил Сару за руку и оторвал ее от тахты.

– Могу себе представить, чему будет посвящена проповедь в следующее воскресенье, – сказала Нора и зашлась от смеха. Через секунду ей уже понадобился платок, чтобы промокнуть текущие по щекам слезы, – О Господи, я думала, что умру, когда ты таким обычным тоном заметила, что…

– Это не смешно, – возразил Натан.

– Ты это знал? – в один голос с ним спросила Сара.

Натан прикинулся, что не понимает.

– Знал что?

Что Пикеринг – священнослужитель?

Он медленно кивнул головой.

– Это ты виноват во всем, – выкрикнула Сара. – Я бы никогда не опозорила себя так, если бы ты не подтолкнул меня на это. Теперь ты понимаешь, к чему я клоню? Ты наконец прекратишь богохульствовать?

Натан обнял жену за плечи и прижал к себе. – Нора, прошу простить гнусный язык моей жены. А сейчас скажите нам, как пройти к водопаду. – Он сверху вниз посмотрел на Сару. – У тебя будет первый урок плавания, но если ты употребишь хоть одно непристойное слово, клянусь, я позволю тебе утонуть.

Нора проводила их в заднюю часть дома и рассказала, как найти водопад. Когда Нора предложила им приготовить великолепный обед па траве, Натан отказался от услуг повара. Он взял два яблока, одно из них протянул Саре и потащил ее за собой к задней двери.

– Сегодня слишком жарко для плавания, – начала Сара.

Натан промолчал.

– У меня нет для купания соответствующего наряда, – продолжила она.

– Очень плохо.

– У меня намокнут волосы.

– Намокнут непременно.

Она сдалась. Все его мысли были настроены на действие, решила она, так что спор с ним был бы бесполезной тратой времени и сил.

Разбитая тропа была довольно узкой. Саре причлось держаться за рубаху Натана, когда уклон стал слишком крутым. Она даже немного устала от ходьбы, когда ее слух уловил отдаленный гул водопада.

Страстно желая увидеть кусочек рая, как называла это место Нора, она обогнала мужа и пошла впереди.

Со всех сторон их обступала зеленая стена из деревьев и трав, воздух был насыщен сладким запахом диких цветов. У Сары было ощущение, что она находится в самом центре калейдоскопа красок. Зелень листвы была настолько яркой и живой, что ничто на свете, кроме прекрасных глаз Натана, по мнению Сары, с ней не могло сравниться. Разбросанные повсюду по прихоти природы розовые, оранжевые и ярко-красные цветы, казалось, расцветали прямо на глазах.

Это и в самом деле был рай. Но вместе с этой мыслью зарождалась и мысль о змее-искусителе.

Натан подобрал на тропинке толстый сук и жестом велел Саре двигаться вперед.

– А как насчет змей? – шепотом спросила она.

– Не беспокойся.

– Почему? – снова спросила она, надеясь, что он скажет, что на острове нет этих ужасных тварей.

– Я побеспокоюсь о тебе, – прозвучало в ответ. Ее страх возрос.

– Но что ты сделаешь, если змея укусит тебя? – спросила она, поравнявшись с ним.

– Я тоже укушу ее в отместку, – рассмеялся Натан.

Эта нелепая фраза рассмешила и ее.

– Укусишь, правда?

Она внезапно остановилась, и из ее груди вырвался вздох восторга.

– О, Натан, как здесь замечательно!

Он молча согласился с ней.

Низвергаясь с гладких скал в озеро, у подножия водопад превращался в кипящую пену. Натан взял Сару за руку и привел ее на выступ за водопадом. Это место было похоже на укромную пещеру, и когда они достигли его середины, вода превратилась в занавес, скрывающий их от всего мира.

– Раздевайся, Сара, а я посмотрю, насколько здесь глубоко.

Времени на препирательства он ей не оставил. Прислонившись к скале, он начал снимать сапоги.

Сара забрала у него яблоко и вместе со своим положила на камень позади себя. Потом рукой она попробовала текущую внизу воду. К ее удивлению, вода на ощупь была холодной.

– Я просто посижу здесь и поболтаю в воде ногами, – объявила она.

– Раздевайся, Сара.

Она повернулась, чтобы начать с мужем спор, и обнаружила, что он уже совершенно разделся. Но прежде чем она успела покраснеть, он уже скрылся внизу, за завесой воды.

Сара свернула одежду мужа и положила ее к стене. Потом она сняла платье, туфли, чулки, нижние юбки. Снимать сорочку она не стала.

Потом она уселась на самом краю водопада и позволила воде литься ей на ноги. Она уже хотела расслабиться, но Натан схватил ее за ноги и увлек в воду. Это было так чудесно, что она не стала протестовать. От яркого солнца капли воды на бронзовых плечах Натана искрились и играли всеми цветами радуги.

Вода доходила до середины его груди. Она была такой чистой, что можно было видеть дно. Внимание Сары привлекли мускулистые бедра мужа. Он был в ее глазах необыкновенным мужчиной. Взяв жену на руки, он держал ее очень бережно.

Она обвила его руками и ногами, а лицом уткнулась ему в плечо.

– Ты такая доверчивая, – прошептал он. – Встань, давай посмотрим, закроет ли вода тебе голову.

Она выполнила его просьбу. Вода достигала ее подбородка. Полностью откинув голову назад, она могла свободно дышать.

– Как хорошо, правда? – спросила Сара.

Натан пытался сосредоточиться на уроке плавания, который он собирался ей дать, но ее податливое тело все время ему мешало. Тончайшая и прозрачная, как воздух, сорочка плотно облегала ее грудь, и единственное, чего он хотел, так это заняться с ней любовью.

«Черт, – думал он, – когда она рядом, моя самодисциплина равна нулю».

– Ну что ж, хорошо, – резким деловым тоном начал он. – Первое, что тебе нужно усвоить, это как держаться на воде.

Сара недоумевала, почему у него такой сердитый вид, потом решила, что это; вероятно, для того, чтобы она не могла спорить с ним.

– Как скажешь, Натан.

– Тебе придется отпустить меня.

Она тотчас выполнила его приказ. Но, как только она утратила равновесие и потеряла свой якорь, она немедленно скрылась под водой, но почти сразу, отплевываясь, появилась на поверхности. Натан приподнял ее, обхватив за талию, и приказал лечь на спину. Некоторое время она удерживалась на воде без его помощи. Казалось, что он был в большей степени доволен ее успехом, чем она сама.

– Для одного дня вполне достаточно, – объявила она. Для сохранения равновесия она обхватила его руку и стала толкать его, чтобы он посадил ее на выступ.

Натан взял ее на руки. Нежными прикосновениями он убрал с ее лица волосы. Ее мягкая грудь прижалась к его груди. Он не спеша опустил бретельки с ее плеч. Сара поняла намерения мужа только тогда, когда сорочка оказалась у нее на талии.

Она уже открыла рот, чтобы возмутиться. Но долгий нежный поцелуи не позволил ей произнести ни слова. Шум водопада утонул в стоне его желания. Когда его язык оказался у нее во рту, она почувствовала, как вся обмякла. Or ее желания сопротивляться не осталось и следа. Она обвила его шею руками и сильно сжала ее.

Натан спустил сорочку вниз и снял ее. При этом он приподнял Сару выше и прижался к ее бедрам. Теперь ему было мало просто целовать ее. Он отстранился и заглянул ей в глаза.

– Я хочу тебя.

– Я всегда хочу тебя, Натан, – прошептала Сара.

– Сейчас, Сара, – уточнил Натан. – Я хочу тебя сейчас.

У нее расширились глаза.

Здесь?

Натан кивнул.

– Здесь, – хрипло простонал он. – И сейчас, Сара. Я не желаю ждать.

Сказав ей об этом, он приподнял ее и заставил обвить ногами его тело. Он, как безумный, целовал ее и жаждал ответа.

«Боже» ему ничего не стоит заставить меня захотеть его", – думала Сара. И когда он спросил, готова ли она принять его, она уже дрожала от неутолимой страсти. Она даже не могла говорить. Вместо ответа она вцепилась в его спину ногтями, и когда он овладел ею, она только протяжно и радостно вздохнула.

Натан поймал ее губы, и когда их языки встретились, он еще глубже погрузился в нее. Он чувствовал, как она страстно желает его.

Они едва не утонули. Но им обоим это было безразлично. Как только они достигли высшего наслаждения, от испытанного блаженства оба были совершенно истощены.

У Сары не было сил добраться до выступа. Натан отнес ее туда и положил на камни у водопада. Солнце тут же начало ее нещадно палить, но Саре было не до жары. От своей любви она чувствовала себя очень счастливой и пребывала в состоянии летаргии.

Натан подтянулся на руках и сел рядом с Сарой. Он все еще не мог от нее оторваться. Он поцеловал ее в голову, потом в чувствительное место за ухом. Она откинулась на камни и закрыла глаза.

– Как замечательно то, что происходит в нас, когда мы любим друг друга, правда, Натан? – прошептала она.

Чтобы посмотреть на нее, он повернулся на бок и приподнялся на локте. Круговыми движениями его пальцы ласкали ее груди. Увидев, что от его прикосновений ее кожа покрывается мурашками, он улыбнулся.

Никогда еще Сара не испытывала такого блаженства. Тепло, исходящее от камня, согревало ей спину, а прикосновения ее мужа заставляли ее дрожать. Она не представляла даже, что захочет снова так быстро отдаться ему. Но когда он, прислонившись лицом к ложбинке на ее груди, стал медленно вдыхать ее запах, желание вспыхнуло в ней с новой силой.

Она, не в состоянии совладать с собой, стала изгибаться под его прикосновениями. Его легкие, дразнящие ласки доводили ее до неистовства. Языком и губами он сначала нежил одну ее грудь, потом другую. Когда он снова заглянул ей в глаза, то увидел в них страсть и желание. Его пальцы пробежали по ее животу, пощекотали пупок. Она втянула живот. Его рука скользнула ниже, а когда пальцы проникли внутрь, у нее из груди вырвался стон.

– Ты уже готова для меня, Сара? Но от смущения она не могла ответить. Она хотела убрать его руку, но он не разрешил ей. Тогда он сполз вниз и стал ласкать ее языком. От этих прикосновений она совершенно обезумела. Она только извивалась и вздрагивала под ним. Ей хотелось, чтобы эта страсть длилась вечно.

Ее движения разожгли страсть и в нем. Как только он почувствовал это, сразу взял ее. Сара сразу достигла апогея. Он был всепоглощающим. Ей казалось, что она умирает, что она улетает на небеса.

Натан был здесь, рядом с ней. Он застонал, утоляя наконец свою страсть.

Сара так ослабела, что не могла пошевелиться. Натан подумал, что ей, должно быть, слишком тяжело держать его вес. С огромным трудом он приподнялся на локтях.

Когда он увидел ее томный взор, то улыбнулся.

– Если мы сейчас упадем в воду, то непременно утонем.

Сквозь слезы она улыбнулась ему. Потом вытянула вперед руку и прикоснулась к его губам.

– Ты никогда не допустишь, чтобы со мной что-нибудь случилось. Тебе обязательно нужно уезжать завтра?

Он уже отвернулся от нее, но вопрос ее заставил его повернуться снова.

– Да, – ответил он.

– Понимаю,

Ее голос прозвучал грустно и потерянно.

– А что именно ты понимаешь? – задал он вопрос. И когда она попыталась спрятать лицо, он приподнял ее за подбородок. – Сара…

Поскольку она не могла прямо спросить его, отправляется ли он пиратствовать, она решила промолчать.

– Ты будешь скучать без меня, жена? – спросил он.

Нежность, светящаяся в его глазах, чуть не погубила ее.

– Да, Натан, – чуть слышно сказала она. –Я буду скучать по тебе.

– Тогда поехали со мной.

Она не могла скрыть своего изумления.

– Ты разрешаешь мне отправиться с тобой? – задыхаясь, проговорила она. – Это значит, что ты отправляешься не… Я сделала слишком поспешные выводы. Ты со всем этим покончил…

– Сара, что ты там бормочешь?

Она притянула его голову, чтобы поцеловать его.

– Я просто счастлива, что ты берешь меня с собой. И это все, – пояснила она. Она села и прижалась к его боку. – Мне не нужно ехать с тобой сейчас. Мне достаточно знать, что ты не против взять меня с собой.

– Прекрати ходить вокруг до около, – приказал Натан. – И пока я не забыл, скажи, что творилось с тобой сегодня утром? Ты была чем-то расстроена. Скажи, в чем дело?

– Я боялась, что ты не приедешь за мной, – выпалила Сара. Это была, несомненно, ложь, но она надеялась, что ее высокомерный муж об этом не догадается. Он действительно, казалось, был вполне удовлетворен таким заявлением.

– Я бы никогда не забыл забрать тебя, – возразил он. – Но я говорю о другом, Сара.

– О чем?

– О том, что было утром, когда я еще не сказал, что мы отправляемся за припасами. Ты вела себя очень странно,

– Мне было очень жаль, что время, проведенное с Норой, подходит к концу. Мне будет не хватать ее, Натан.

Пытаясь сообразить, говорит ли она ему правду, он свирепо посмотрел на нее. Тогда Сара улыбнулась ему и сказала, что она уже готова снова лезть в воду.

– Я ведь еще не очень хорошо умею держаться на воде, – проговорила она.

Супруги провели на озере почти весь день. Потом, съев яблоки, они отправились в обратный путь. Нежная кожа Сары стала покрываться загаром, а лицо было красным, как закат.

Когда Натан положил ей руку на плечо, она даже вскрикнула.

Он стал сокрушаться. Нора их встретила в дверях кухни.

– Мэтью, Джимбо и я задержали ужин, так что… Боже, Сара, ты красная, как свекла. Тебе сегодня ночью придется помучиться. О чем только ты думала?

– Я не подумала о солнце, – ответила Сара. – Я так хорошо провела время.

– Что же вы делали? Вы что, все время плавали? – спросила Нора.

– Нет, – поймав взгляд жены, ответил Натан. – Честно говоря, мы… – улыбнувшись Саре, хотел продолжить он.

– Лежали на воде, – выпалила она. – Я вернусь через минуту, тетя, только переоденусь и причешусь. Вам действительно не стоило ждать нас, – бросила она через плечо, когда уже бежала вверх по лестнице.

На верхней ступеньке ее поймал Натан. Он медленно повернул ее к себе, приподнял ее за подбородок и поцеловал в губы. Это был долгий, томительный поцелуй, и ей казалось, что еще немного, и она упадет в обморок. «Это так не похоже на Натана – демонстрировать свои чувства перед другими», – подумала Сара. Если он целовал ее, она знала, что он хочет заниматься с нею любовью. Еще он целовал ее, когда хотел, чтобы она закрыла рот. А сейчас впервые он целовал ее, чтобы проявить свою нежность, потому что ему этого захотелось.

Она еще больше смутилась, когда он, наклонившись, прошептал ей на ухо:

– Я думал, жена, что то, чем мы занимались на озере, называется любовью. Но, если ты предпочитаешь называть это лежанием на воде, что ж, я не против.

У нее было слишком красное от солнца лицо, и трудно было догадаться, что она еще покраснела. Она улыбнулась и укоризненно покачала головой. Он разыгрывал ее. Оказывается, у Натана есть и чувство юмора. Для одного дня этих открытий было вполне достаточно.

Он подмигнул ей. Тут Сара поняла, что она давно умерла и была на небесах. Солнечные ожоги больше ничего не значили для нее, так же, как ничего не значило присутствие Мэтью, Джимбо, Норы. Сара бросилась в объятия Натана и звонко поцеловала его. – О, как я люблю тебя! – воскликнула она. Ее не разочаровало даже то, что в ответ он что-то буркнул о том, что не стал бы кричать о своей любви на всех углах. Она знала, что еще слишком рано требовать от него признании в любви, хотя его сердце уже знало об этом. Чувства были еще слишком свежи и незнакомы, а Натан был слишком упрям. Возможно, ему понадобится еще некоторое время, чтобы произнести те слова, которых она так ждет.

Но она подождет, сказала себе Сара. Она, в конце концов, будет терпеливой и понимающей. Кроме того, сердцем она уже чувствовала, что он любит ее. А то, что он сам еще не догадывается об этом, ее совсем не заботило.

К обеду она не вышла. Как только Натан помог ей раздеться, она, казалось, распухла. Одна мысль, что ей нужно на себя что-то надеть, вызывала у нее слезы.

Нора дала ей бутылочку с зеленой пастой. Сара еле сдерживалась, пока наносила на себя липкий состав при нежной помощи Натана. К счастью, обгорела только спина, и ей пришлось спать на животе, но ее бил сильный озноб, и она забралась на спину Натану.

Следующим утром, поцеловав Сару на прощание, Натан не сделал ни одного грубого замечания. Он притворился, что ничего не имеет против зеленой маски на ее лице.

Последующие два дня Сара провела с тетушкой. Мистер Пикеринг нанес им второй визит. На этот раз он был настроен более благодушно. Сара объяснила ему причину своего неблаговидного поведения в его присутствии. Пикеринг расплылся в улыбке. Ее признание явно доставило ему колоссальное облегчение, а его расположение к тетушке Норе еще более возросло.

Во время беседы его преподобие сообщил, что следующим утром в Англию отправляется судно. Сара тотчас уселась за бюро и написала письмо матери. Она подробно описала свои приключения, не забыв сообщить, как она была счастлива. Она не преминула похвастаться, что Натан оказался добрым, внимательным и любящим мужем. Его преподобие мистер Пикеринг взял послание с собой, пообещав передать его капитану корабля.

Когда следующим утром вернулся Натан, Сара была так счастлива видеть его, что разразилась слезами. Они провели вместе спокойный день и заснули в объятиях друг друга.

Сара все еще не могла поверить, что такое счастье возможно. Быть женой Натана означало для нее находиться в раю. Ничто никогда не могло разрушить их любви. Ничто.

Она хотела, чтобы все окружающие были счастливы. Однажды вечером она даже сказала об этом Норе и Мэтью. Они сидели втроем на веранде в плетеных креслах и ожидали возвращения Натана с вахты.

– А я полагаю, что мы с Мэтью точно знаем, о чем ты говоришь, – призналась Нора. – Совсем не обязательно быть молодым, моя дорогая, чтобы испытать, что такое любовь. Мэтью, как насчет бренди?

– Я принесу его, – вызвалась Сара.

– Оставайся на месте, – остановила ее Нора. Она поднялась и направилась к двери. – Твоя обгоревшая кожа еще очень нежна. Поддержи компанию Мэтью. Я скоро вернусь.

Как только за Норой закрылась дверь, Мэтью прошептал:

– Она слишком хороша для меня, Сара. Но я не хочу, чтобы что-то стояло на моем пути. Как только я улажу свои дела, я непременно вернусь сюда доживать свои дни с твоей тетушкой. Что ты скажешь на это?

Сара захлопала в ладоши.

– О, Мэтью, какая замечательная новость! Прежде чем мы уедем в Англию, мы должны провести брачную Церемонию. Я не хочу пропустить такой праздник.

Мэтью почувствовал себя неловко.

– Послушай, Сара, разве я говорил в браке, а? Она была вынуждена встать.

– Вам лучше сказать об этом сейчас, Мэтью, или вы больше сюда не вернетесь. Единственная ночь страсти – это одно, сэр, но прожить все оставшиеся дни в грехе – это совсем другое. Подумайте о репутации Норы.

– Я как раз и думаю о ее репутации, – начал оправдываться Мэтью. – Она не может стать моей женой. Это было бы несправедливо. Я недостоин ее.

Моряк поднялся и устремил взгляд на море. Сара подошла к нему и ткнула пальцем в живот.

– Вы отлично знаете, что достойны. И не смейте передо мной унижаться, сэр.

– Сара, я прожил непростую жизнь, в ней много темных пятен, – заикаясь, проговорил он.

– И? – спросила она.

– И я всего лишь моряк. Сара пожала плечами.

– Первый муж Норы был конюхом. Возможно, его жизнь была не менее запятнанной, чем, как вы считаете, ваша, – добавила она. – Нора была со своим Джонни необыкновенно счастлива. Наверное, ей нравятся такие мужчины. Нора призналась мне, что вы славный человек с добрым сердцем, Мэтью. Я знаю, что вы любите ее. Должно быть, и она вас любит, раз пустила в свою постель. И, как я уже давно говорю Натану, это было бы достойное решение многих проблем. Дядя Генри никого не осмелится прислать за Норой, если будет знать, что рядом с ней есть кто-то сильный, кто способен защитить ее. Вы будете беречь ее. Я же с гордостью буду называть вас дядей.

Ее вера в него тронула Мэтью. Из его груди вырвался счастливый вздох.

– Хорошо, – сказал он. – Я спрошу у Норы. Но ты должна пообещать мне, что, если Нора ответит мне отказом, ты примешь все таким, как есть. Хорошо?

Сара бросилась к Мэтью на шею и крепко обняла, его.

– Она не скажет «нет», – тихо сказала она.

– Жена, какого черта ты делаешь? Мэтью, убери от моей жены руки.

Но Сара и Мэтью не обратили ни малейшего внимания на этот отданный резким голосом приказ. И только запечатлев на щеке Мэтью целомудренный поцелуй, Сара отстранилась от него. Она подошла к верхней ступеньке, где стоял Натан, и одарила его сияющей улыбкой.

– Нам нужно подняться наверх, муж. Мэтью хочет остаться с Норой наедине.

Ей пришлось силой втащить его в дом и отвести наверх. Он все добивался от нее признания, почему он нашел свою жену в таком странном положении.

– Я все тебе объясню, когда мы будем у себя в спальне.

Когда они пересекали холл, то встретились с Норой. Сара пожелала тетушке доброй ночи, и они поднялись наверх. Там, в ожидании решения вопроса, она слонялась из угла в угол. Ей не терпелось узнать, задал ли Мэтью свой вопрос и как на него ответила Пора. Когда Натану надоело смотреть, как она меряет шагами ковер, он схватил ее за руку, швырнул на кровать и страстно овладел ею.

Они уснули, прижавшись друг к другу.

Заявление было сделано следующим утром. Нора дала согласие стать женой Мэтью. Сара догадалась об этом в тот же миг, когда увидела на лице своей тетушки сияющую улыбку.

Мэтью объяснил, что на короткое время ему надо вернуться в Англию, чтобы привести в порядок свои дела и продать дом. Но брать туда с собой Нору ему не хотелось, так как там ее жизнь снова подвергнется риску, если Уинчестеры пронюхают о том, что она опять в Англии. Но перед отъездом Мэтью хотел обвенчаться.

Поскольку Натан планировал отплытие на неделе, свадьба была назначена на ближайшую субботу.

Церемония была очень скромной. Сара почти все время тихонько плакала, а Натан был занят тем, что промокал ее слезы. При этом он думал, что она самая несносная женщина на свете.

Потом Натан стоял и наблюдал за своей маленькой женой, за тем, как она смеется и перешептывается со своей тетушкой, как они веселятся вместе. Тут он осознал, какую радость она несла другим людям.

Он слышал, что она говорила Мэтью, как она мечтает о том, чтобы их брак с Норой был таким же совершенным, как их брак с Натаном. Эти слова его рассмешили. Сара была безнадежно романтична.

У нее было удивительно нежное сердце.

Она была невозможно наивной.

Она была… совершенством.

Глава 12

В раю, где пребывала Сара, ползала не одна змея. Они все с нетерпением ожидали ее возвращения в Англию.

Их путь в Лондон, как ни странно, прошел без приключений. Айван взял Сару под свое крыло и пытался научить, как варить настоящий суп. Правда, было похоже, что женщина так и не поняла, что, для того чтобы посолить суп, достаточно всего щепотки соли. Это касалось и приправ. Но Айван не мог заставить себя сказать ей правду, остальные члены команды тоже. Они очень ее расхваливали, но стоило ей отвернуться, как они вылили суп за борт. Но собственные пустые желудки значили для них гораздо меньше, чем чувства Сары.

Тогда Сара решила попробовать себя в приготовлении галет. В тех, что хранились в деревянных кадках, завелись маленькие отвратительные существа, которые назывались долгоносиками. Команда, казалось, не имела ничего против их присутствия. Они просто раза два бросали галету на пол, вытряхивая тем самым непрошеных гостей, а потом ели галеты как ни в чем не бывало.

Поскольку у Айвана были все необходимые продукты, он решил позволить ей приготовить один замес. Все утро она потратила на возню с галетами. Моряки прикинулись, что они очень благодарны ей, но выпечка оказалась твердой как камень, и они боялись, что поломают зубы, если попытаются откусить хоть чуть-чуть.

Честер стал самым большим защитником Сары. Он, подняв товарищей на смех, всю ночь размачивал свои галеты в кубке грога. Но с приходом утра даже он признал свое поражение, правда, шепотом. Галеты были по-прежнему слишком твердыми, чтобы их жевать.

Мэтью предложил использовать невостребованные галеты в качестве пушечных ядер. Натана это предложение рассмешило. Саре случилось услышать эту шутку, и она немедленно надулась. В этот же вечер она осуществила свою месть. Она ела, на взгляд команды, самую отвратительную и несовместимую пищу. Причем она позаботилась о том, чтобы ее муж присутствовал при этом. Соленые огурчики, обмазанные клубничным джемом, сыграли отведенную им роль. Натан еле успел добежать до поручней, прежде чем его ужин выплеснулся наружу.

Казалось, желудок Сары был способен переварить железо, а не только те странные блюда, которые она иногда позволяла себе. Желудок у Сары был из железа, ее же гастрономические пристрастия были чем-то большим, чем просто наплевательское отношение к еде.

Натан пристально следил за каждым ее шагом и довольно скоро понял, что иметь ее рядом было огромным удовольствием и радостью. Ему даже нравился звук ее смеха.

Наконец они достигли Лондона.

По прибытии Натан сразу отвел ее в контору своей судоходной компании. Ему не терпелось познакомить ее с Колином.

Был самый разгар утра, когда они пробирались по переполненной людьми пристани. Солнце было таким ярким, что заставляло людей щуриться. Было довольно тепло. Дверь в контору была оставлена открытой, чтобы внутрь мог задувать свежий ветерок.

Когда до входа оставалось всего несколько шагов, Натан притянул к себе Сару, наклонился к ее уху и прошептал:

– Когда увидишь Колина, не говори о его хромоте. Нога – его уязвимое место.

– Он хромает? Что случилось с беднягой?

– Акула отхватила от него кусок, – ответил Натан.

– Боже правый, – прошептала скороговоркой Сара. – Ему повезло, что он остался жив.

– Да, повезло, – согласился Натан. – Теперь обещай мне, что ничего не скажешь.

– С чего ты взял, что я собираюсь говорить о его хромоте? За кого ты меня принимаешь? Натан, я очень хорошо знаю, что допустимо, что нет. Как тебе не стыдно предполагать, что я скажу ему хоть слово.

– Когда ты увидела мою спину, ты даже вскрикнула, – напомнил он.

Ему пришлось освежить в ее памяти этот эпизод.

– Но это было совсем другое.

– В чем разница? – удивился он тому нелепому, на его взгляд, объяснению, которое она дала.

Она пожала плечами.

– Это было другое, потому что я люблю тебя, – сказала она и покраснела.

«Она совершенно несносна, – подумал он опять. – Но очень привлекательна».

Отбросив эту мысль прочь, он продолжил:

– Теперь, когда ты знаешь о ноге Колина, ты не будешь удивлена и, следовательно, не скажешь ему ничего, что могло бы его смутить. Все правильно?

Утвердительно кивнув, она все же добавила последнее слово:

– Господи, как же ты меня оскорбляешь.

Он поцеловал ее только для того, чтобы заручиться ее спокойствием, но прежде чем он осознал, что делает, он уже сжимал ее в своих объятиях, позволив поцелую выйти из-под контроля. Ее губы приоткрылись раньше, чем он успел сделать это сам. Его язык встретился с ее язычком. И ему не было никакого дела до (того, что они стоят посредине запруженного людьми перекрестка, как не было дела и до того, что несколько прохожих остановились, чтобы поглазеть на них.

Джимбо и Мэтью очень спешили, но, когда заприметили парочку, остановились. Джимбо от отвращения фыркнул.

– Мальчик, сейчас не время лапать свою женщину. Пока день не закончится, нам надо успеть сделать столько дел.

Натан нехотя оторвался от своей жены. Она совершенно обмякла. Увидев ее откровенную реакцию, он улыбнулся. Тут она заметила группу незнакомцев, которые глазели на нее. Туман страсти сразу испарился.

– Ты забываешься, – сказала она Натану.

– Я здесь не единственный, кто забылся, – ответил он.

Эту правду она не признала.

– Я собираюсь познакомиться с твоим деловым партнером, поэтому была бы тебе признательна, если бы ты не отвлекал меня так.

Она отвернулась от него раньше, чем он придумал в ответ что-нибудь уместное и остроумное. Поправляя прическу, Сара улыбнулась Джимбо и Мэтью.

– Вы тоже идете с нами?

Мужчины одновременно кивнули. Сара взяла Джимбо под руку.

– Вы можете сопроводить меня, сэр, так же, как и вы, Мэтыо, – добавила она, когда тот тоже предложил ей свою руку. – Я сгораю от нетерпения, так мне хочется познакомиться с приятелем Натана. Чтобы терпеть моего мужа, он должен быть настоящим человеком. Ну, пошли?

Натан едва успел свернуть с их пути, когда троица тронулась. Он шел следом и хмурился, ему не нравилась та своевольная манера себя вести, которая стала характерной для его жены.

– Между прочим, – услышал он голос Сары, – что бы вы ни делали, прошу вас не упоминать при Колине о его хромоте. Он очень чувствителен к этой теме, уверяю вас.

– Я думал, вы еще с ним не знакомы, – заметил Джимбо.

– Нет, не знакома, – согласилась Сара. – Мне так посоветовал Натан. Там, где речь идет о чувствах друга, мой муж оказывается очень сердечным человеком. И, если бы мне только удалось добиться такого же уважения и внимания к себе, уверяю вас, я была бы ему очень благодарна.

– Прекрати дразнить меня, – раздался сзади голос Натана. Он оттолкнул Джимбо, схватил свою жену за руку и потащил ее вперед.

Такое насилие ее очень удивило. Но поскольку в браке она не была агрессивной половиной, а напротив, очень доброй и сердечной, то при людях она решила не спорить с Натаном. Она подождет немного и позже поставит его на место.

Кроме того, ей не терпелось познакомиться с его другом.

Колин сидел за конторкой, разбираясь с целой грудой бумаг. Как только Натан и Сара вошли внутрь, он поднялся.

Друг Натана был очень хорош собой, и Саре понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что характер его был столь же очарователен. У него была прекрасная искренняя улыбка. В его светло-карих глазах плясали дьявольские искорки. Он был очень красив, хотя, конечно, уступал кое в чем Натану. Колин был не так высок, не так мускулист. Конечно, и на него Сара смотрела снизу вверх, но ей не приходилось так задирать голову, как тогда, когда она стояла рядом с Натаном, а он заставлял ее смотреть в глаза.

Тут она спохватилась, что с ее стороны было очень неприлично так разглядывать человека, и она сделала ему формальный, официальный реверанс.

– Наконец-то мне позволили познакомиться с невестой, – сказал Колин. – Вблизи, леди Сара, вы еще красивее. В последний раз я видел вас издалека. Сделав ей такой комплимент, Колин подошел поближе и встал прямо против нее. Галантным движением он официально поклонился, взял ее руку и поцеловал. Его манеры произвели на нее сильное впечатление. Натану это не понравилось.

– Бога ради, Колин, тебе незачем разыгрывать перед ней спектакль. Ты не произведешь на нее впечатления.

– А вот и произведет, – объявила Сара.

– На меня он тоже производит сильное впечатление, – со смешком вставил Джимбо. – Я никогда не видел, чтобы Дельфин так замысловато себя вел. – Он ткнул Мэтью под ребра. – А ты?

– Тоже не могу сказать, что видел, – отозвался Мэтью.

Колин все еще не отпускал руку Сары. Она не возражала. Но Натану это, очевидно, не понравилось.

– Убери руки, Колин, – проговорил он.

– Не уберу до тех пор, пока ты официально не представишь меня, – объявил Колин. Он подмигнул Саре и чуть не рассмеялся, когда она в ответ залилась краской.

Жена Натана, по мнению Колина, была не просто необыкновенно красива, она была к тому же очаровательна. Интересно, Натан уже понял, как ему повезло?

Колин уже повернулся к приятелю, чтобы задать этот вопрос, но передумал, решив сначала сам выяснить это.

– Ну? – произнес он.

Натан глубоко вздохнул. Он прислонился к оконному выступу, сложил руки на груди и сказал:

– Жена, познакомься с Колином. Колин, познакомься с моей женой. А теперь, Колин, отпусти ее, пока я не разбил тебе лицо.

Эта угроза испугала Сару. Колин засмеялся.

– Интересно, почему тебе не нравится, что я держу руку твоей жены? – протяжно спросил он.

Руку Сары он не отпустил, продолжая смотреть на друга в упор. Натан, по-видимому, чувствовал себя не в своей тарелке.

Сара сделала замечание, которое привлекло его внимание:

– Натану вообще ничего не нравится, сэр. – При этом она улыбнулась.

– Нравитесь ли ему вы?

Она кивнула, прежде чем Натан потребовал от Колина прекратить дразнить его.

– О да, я ему очень нравлюсь, – будничным тоном заметила Сара. Она попыталась извлечь свою руку из ладони Колина, но тот крепко сжимал ее. – Сэр, вы нарочно испытываете терпение Натана?

Он неспешно кивнул.

– Тогда полагаю, что что-то общее в нас есть. Я всегда испытываю его терпение.

Колин откинул голову назад и громко рассмеялся.

Сара не предполагала, что. ее замечание может так позабавить. Она подумала, что, может быть, он смеется над чем-то другим.

Наконец, он отпустил ее руку. Она тотчас сложила руки замочком и спрятала их на всякий случай от него подальше, за спину. От глаз Натана этот жест не ускользнул, и он явил миру свою первую улыбку. Но Колин сделал ее весьма кислой.

– Все же тебе не следовало откладывать, – сказал он. – Раньше было бы лучше, чем позже,

– Оставь это, – сказал Натан. Он догадался, что Колин имел в виду его последнее замечание, касающееся его желания забрать невесту как можно позже.

– Сэр, мы разве раньше встречались? – спросила Сара. – Вы упомянули, что на расстоянии.,.

Когда он в ответ покачал головой, она не стала продолжать расспросы.

– Мне случилось видеть вас однажды днем. Но, увы, у меня не было возможности известить вас о своем присутствии. Видите ли, я выполнял важное задание. Нужно было выяснить, пролезет ли определенный предмет в окно.

– Это меня не забавляет, Колин, – проговорил Натан.

Усмешка на лице Колина свидетельствовала о том, что он, напротив, находил все это очень забавным. Наконец Колин решил, что уже довольно долго подтрунивает над приятелем.

– Позвольте мне убрать эти бумаги со стула, леди, чтобы вы могли сесть и рассказать мне все о м путешествии.

– Это не очень счастливая история, Дельфин, – вмешался Джимбо. Поскольку других стульев в конторе не было, он стоял, прислонившись к стене. Его взгляд был обращен на Сару. – Всякие напасти следовали одна за другой.

Сара изящно повела плечами.

– На мой взгляд, путешествие было прекрасным, – объявила она. – И, между прочим, совсем без происшествий, Джимбо, – добавила она. – Это невежливо – фыркать, когда вы не согласны с кем-то.

– Без происшествий, Сара? – спросил Мэтью. Глядя на Колина, он ухмыльнулся. – Враг караулил нас за каждым углом.

– И какие же это были враги? – спросила Сара. – Должно быть, вы имеете в виду тех ужасных пиратов?

– Нет, они были лишь ничтожной толикой нашего ужасного невезения, – заметил Мэтью.

Сара снова обратилась к Колину:

– На корабль напали пираты, но мы довольно быстро их прогнали. Что касается всего остального, то я заявляю, что оно было вполне мирным и спокойным. Разве ты не согласен со мной, Натан?

– Нет.

Услышав это, она нахмурила брови, чтобы дать ему понять, что она не одобряет его грубое «нет».

– Ты забыла о зонтиках, – напомнил он. Колину показалось, что он упустил нить беседы.

– О чем вы говорите?

– Зонтики Сары оказались нашими злейшими врагами, – объяснил Мэтью. – Их было целых три. Или четыре? Я уже не помню. Я стараюсь освобождаться от неприятных воспоминаний. От них меня бросает в дрожь.

– Объяснит мне кто-нибудь, в чем дело? – взмолился Колин.

– Это сущая безделица, – выпалила Сара. Она не могла позволить своим людям распространяться о ее мелких прегрешениях. Говорить об этом было бы все равно, что стирать на людях грязное белье. – Мэтью просто шутит, правда, Натан?

Беспокойство в ее взгляде не ускользнуло от ее мужа.

– Да, – со вздохом согласился он. – Мэтью просто шутит.

Колин, увидев, какое облегчение почувствовала Сара, не стал настаивать на продолжении темы. Чтобы узнать историю о зонтиках, он решил дождаться благоприятного момента, когда они с Натаном останутся наедине.

Подняв со стула кипу бумаг, он направился быстрым шагом в дальний конец конторы. Водрузив кипу на крышку конторки, он вернулся на свое место, сел и положил ноги на край стола.

Сара пристально наблюдала за ним и не могла не заметить, что он нисколько не хромал.

– Натан, Колин вовсе не…

– Сара!

– Прошу тебя, в присутствии своего партнера не повышай на меня голос, – сказала она командным тоном.

Что я не…

Сара села, расправила складки платья и улыбнулась Колину. Она почувствовала, что Натан нахмурился.

– Вы не угрюмый человек, – нашлась она. – Я не могу себе представить, как вы с Натаном можете быть хорошими друзьями. На мой взгляд, вы очень разные. Да, я в этом уверена.

Колин усмехнулся.

– Я цивилизованный партнер, – произнес он.

– Осмелюсь не согласиться с вами, иначе это будет нелояльно по отношению к моему мужу, – возразила Сара. Она замолчала и с улыбкой посмотрела на Натана. Потом добавила:

– Но, как вы можете заметить, я не возражаю вам.

Колин заметил не только это. Похоже, что Натан не мог оторвать взгляда от своей жены. В его глазах Колин видел новый, теплый свет, какого раньше не было.

– Вам не нужно обращаться ко мне «сэр», – сказал Саре Колин. – Пожалуйста, зовите меня Колин или, если вам угодно, Дельфин, как называют меня люди. – В его глазах мелькнули озорные огоньки, он взглянул на Натана и спросил:

– А как мне называть вас, леди Сара, чтобы было не очень формально? В конце концов, вы теперь тоже являетесь совладельцем этого предприятия. Есть ли у Натана особое имя для вас, которым мог бы пользоваться и я?

Натану этот вопрос показался нелепым. Ему, по правде говоря, вовсе не хотелось, чтобы Колин вилял хвостом перед его женой. Конечно, он полностью доверял своему другу, но: независимо от этого, он никогда не позволил бы себе трястись над своей женой, ревновать ее к своему другу – тем более. Однако, странное дело, он чувствовал, как в нем поднимается раздражение.

– Колин, я называю ее женой, – объяснил он. – Ты не сможешь так ее звать.

Колин еще больше откинулся на спинку стула.

– Нет, конечно, я не могу, – протянул он. – Жаль, что ты не зовешь ее как-нибудь иначе.

– Например? – спросила Сара.

– Дорогая, например, или любимая, или даже…

– Черт, Колин, – оборвал его Натан. – Может быть, ты прекратишь эту игру?

Сара расправила плечи и бросила на Натана хмурый взгляд. Натан решил, что это из-за того, что он нечаянно произнес богохульство. Он чуть не извинился, но вовремя спохватился.

– Нет, Колин, у него нет для меня ласкательных имен, – объявила Сара.

В ее голосе прозвучало смятение. Натан молча изумлялся.

– Даже если бы я и называл ее так, ты все равно не смог бы. Партнеры мы или нет, Колин, но ты не можешь называть мою жену «дорогая» или «любимая».

– Неужели тебя бы это тревожило? – невинно продолжал Колин.

«Ах, вот почему он играет, – понял Натан. – Он хочет узнать, насколько я привязан к Саре». Он покачал головой и послал другу такой взгляд, что тот наверняка должен был понять и прекратить этот разговор.

– У Натана есть специальное прозвище для меня, которое он использует каждый раз, когда обращается ко мне, – вдруг объявила Сара, чем привлекла внимание мужа. – Я вам тоже позволяю использовать его.

– Вот как? – удивился Колин. Он поймал недоуменное выражение на лице Натана, отчего его любопытство только усилилось. – И что же это может быть?

– Черт возьми, Сара.

Колину показалось, что он ослышался.

– Вы сказали…

– Натан обычно, обращаясь ко мне, говорит: «Черт возьми, Сара». Разве это не так, дорогой? – спросила она мужа. – Колин, еще вы можете…

Словно в подтверждение ее слов, Натан проговорил:

– Черт возьми, Сара, не толкай меня. Я…

Но даже он не мог не заметить комичности ситуации и присоединился к всеобщему смеху. Тогда Мэтью напомнил всем об ожидавших их делах, к которым и предложил приступить немедленно.

Словесная перепалка закончилась. Сара сидела тихо и слушала, как Колин информировал Натана о состоянии дел фирмы. Она улыбнулась, когда Колин объявил, что они заключили еще пять контрактов на доставку грузов в Вест-Индию.

– Натан, значит ли это, что мы…

– Нет, мы пока не богаты. Сара упала духом.

– Мы все разбогатеем, когда ты…

– Я знаю, в чем состоит мой долг, – выпалила она. – Тебе не нужно объяснять мне это в присутствии моих людей.

Натан улыбнулся. Колин покачал головой.

– – Я ничего не понял, – признался он. – Какой это долг вы должны исполнить, чтобы все мы разбогатели?

От того, как вспыхнула леди Сара, Колину стало понятно, что дело носило личный характер. Он вспомнил, что Натан говорил, что сокровища короля будут принадлежать им только тогда, когда Сара подарит своему мужу наследника. Но из-за того, что Сара чувствовала себя явно чрезвычайно неловко, он решил не развивать тему.

– Ради Бога, прекратите эту пустую болтовню, взмолился Мэтью. – Я больше не могу ждать, мне нужно бежать, Колин. У меня куча личных дел, которые нужно уладить до конца недели.

– Ты что, куда-то уезжаешь? – спросил Колин.

– О небеса, мы не рассказали Колину о Норе, – спохватилась Сара.

– Кто это Нора?

Сара была счастлива объяснить. Она живописала все в таких подробностях, о которых и не подозревала до самого конца повествования.

– Но я не могу сказать большего о сроках свадьбы, поскольку в противном случае пострадает репутация моей тетушки.

Сара, но ты ему уже обо всем рассказала, – холодно проговорил

Натан.

Со своего места за письменным столом Колину хорошо была видна улица. Сара как раз начала объяснять, почему она не раскрыла все странные обстоятельства, касающиеся ее тетушки, когда к конторе подкатила черная карета и остановилась на другой стороне улицы. Ее сопровождали пять верховых.

Колин узнал знак на боковой дверце. Это был фамильный герб графа Уинчестера. Колин едва заметно кивнул Натану, а сам всецело занялся Сарой.

Натан сразу же отошел от окна и, подав знак Джимбо и Мэтью, не спеша вышел наружу.

Сара не обратила на перемещение мужчин никакого внимания. Она была полна решимости убедить Колина в том, что ее тетушка была приличной женщиной и что она никогда бы так страстно не увлеклась Мэтью, не полюби она его всем сердцем. Она также хотела заручиться его обещанием не говорить никому ни слова о том, что она только что так неосторожно выболтала о Норе.

Получив такое обещание, она уже повернулась, чтобы посмотреть, что делает ее муж. Но Колин остановил ее новым вопросом:

– Сара, а что вы думаете о нашей конторе?

– Мне бы не хотелось обидеть вас, Колин, но я думаю, что она довольно убога и грязна, хотя могла бы быть достаточно привлекательной. Необходимо только покрасить стены и повесить драпировку. Я была бы счастлива заняться этим. Розовый цвет сюда очень подошел бы, вам так не кажется?

– Нет, – объявил он таким жизнерадостным голосом, что она даже не обиделась. Правда, ей стало как-то не по себе, когда он открыл один из ящиков письменного стола и достал пистолет. – Розовый цвет – это женский цвет, – добавил Колин. – А мы – мужчины. Мы любим мрачные, безобразные цвета.

Его улыбка говорила о том, что он всего лишь шутит. Кроме того, Сара пришла к разумному заключению, что, несмотря на то, что она его совсем не знает, он вряд ли станет стрелять в нее из-за того, что ему не нравится предложенный ею цвет.

Да, а где же ее муж? Сара встала и направилась к двери. Натана она заметила на другой стороне улицы. Он стоял между Джимбо и Мэтью, троица загораживала дверцу черной кареты. Видеть герб она не могла, поскольку ей мешал могучий торс Джимбо.

– Интересно, с кем они разговаривают? Вы не знаете, Колин?

– Вернитесь, Сара, и присядьте. Вам лучше подождать внутри.

Она уже собиралась так и сделать, как Джимбо слегка изменил положение и она увидела геральдический знак отца.

– Это карета моего отца, – удивленно вскрикнула она. – Какими судьбами он сумел так быстро узнать, что мы вернулись в Лондон?

Колин не ответил ей, потому что она уже выскочила на улицу. Он сунул пистолет в карман и поспешил за ней.

На краю тротуара она, заколебавшись, остановилась. В животе у нее внезапно закололо. Она так надеялась, что Натан и ее отец поладили. А кто были все эти люди?

– Не нужно беспокоиться раньше времени, – прошептала она себе. Глубоко вздохнув, она подобрала юбки и бросилась на другую сторону улицы. В это время ее отец выпрыгивал из кареты.

Как многие считали, граф Уинчестер имел вид весьма утонченного джентльмена. У него были по-прежнему густые, хотя и седые волосы и скорее крепкий, а не круглый живот. Роста он был высокого, всего нескольких дюймов не хватало ему до шести футов. Глаза у него были такие же карие, как у Сары, но на этом их сходство кончалось. У графа был орлиный нос, и когда он хмурился или, как сейчас, щурил от яркого солнца глаза, они превращались в узенькие щелочки. Его губы были плотно сжаты и образовывали тонко очерченную линию.

Сара отца не боялась, а лишь опасалась его непредсказуемости. Она никогда не знала, что он сделает в следующий момент. Она постаралась скрыть свою озабоченность и бросилась ему навстречу, преисполненная решимости обнять отца. Натан заметил, как граф замер от прикосновения дочери.

– Я так удивлена твоим появлением здесь, отец, – начала Сара. Она сделала шаг назад и взяла Натана под руку. – Откуда ты так быстро смог узнать, что мы вернулись в Лондон? Мы даже не успели еще выгрузить наши дорожные сундуки.

Ее отец, хмуро глядевший до этого на Натана, повернулся к ней и сказал:

– С того самого дня, Сара, как ты уехала, мои люди не спускали с моря глаз. Но теперь едем с нами. Я собираюсь отвезти тебя в твой родной дом.

Гнев в голосе отца насторожил Сару. Инстинктивно она еще ближе подвинулась к мужу.

– Домой? Но, отец, я жена Натана. Я должна идти домой с ним. Конечно, ты представляешь себе…

Она прервала объяснения, когда дверца кареты распахнулась и оттуда выбралась ее старшая сестра Белинда.

Боже правый, видеть ее Саре совсем не хотелось. Это был дурной знак. Белинда бывала счастливой только в исключительных случаях, когда ожидалась какая-нибудь неприятность. Вот тогда она улыбалась вовсю, как и сейчас.

С тех пор как Сара видела ее последний раз, Белинда изрядно поправилась. Казалось, что ее золотистое прогулочное платье трещит по швам. Ее сестра имела широкую кость и была предрасположена к полноте. Лишние фунты, что она набрала, сделали ее шире в талии и бедрах. Она даже могла бы сойти за беременную.

В детстве Белинда была прелестнейшим ребенком. Мужчины в семье души в ней не чаяли. У нее были золотистые вьющиеся волосы, по ямочке на каждой щечке и голубые восхитительные глаза. Правда, как только она превратилась во взрослую женщину, ямочки исчезли с ее округлившихся щек навсегда. Замечательный цвет ее волос превратился в темно-коричневый. И любимица семьи Уинчестеров перестала быть в центре внимания. Но Белинда нашла утешение – в пристрастии к еде.

Сара же, напротив, была довольно заурядным ребенком с длинными худыми ногами. Она была ужасно неуклюжа, и казалось, что постоянные зубы росли у нее целую вечность. Почти в течение года, каждый раз, когда Сара произносила слово, слюна разлеталась во все стороны. Никто, кроме матери и кормилицы, не любил ее.

Сара любила Белинду исключительно потому, что не любить сестру считала грехом. Ей казалось, что она понимает причину ее коварства. Оно было порождением всех тех разочарований, которые она испытала в жизни, поэтому Сара всегда старалась с ней быть терпеливой и понимающей.

Когда Белинда была в хорошем расположении духа, она могла быть даже приятной.

Поэтому, здороваясь с сестрой, Сара старалась думать только о ее хороших качествах. Жизнерадостный тон ее голоса совершенно не вязался с той силой, с какой она сжимала руку сестры.

– Белинда, как мне приятно видеть тебя снова. Отвечая на приветствие сестры, Белинда в упор рассматривала Натана.

– Я счастлива, что ты наконец вернулась, Сара.

– Мама с вами? – спросила Сара. На этот вопрос ответил граф Уинчестер:

– Твоя мать дома, где ей и положено быть. Забирайся в карету, дочь. Мне не нужны волнения, хотя я уже к ним приготовился, – добавил он. – Никто не знает, что ты была с маркизом, и если мы…

– Но, папа, – перебила его Белинда. – Ты же знаешь, что это не так. Все знают, вспомни о всех записках с выражением сочувствия, которые мы получили с тех пор, как Сара уехала.

– Молчать! – взревел граф. – Как ты можешь противоречить мне?

Сара так быстро сорвалась с места, что Натан не успел остановить ее. Она оттолкнула Белинду от отца и встала между ними.

– Белинда не хотела противоречить тебе, – сказала она.

Отец как будто немного смягчился.

– Дерзости я не потерплю, – пробормотал он. – Что касается тех немногих людей, которые знают о твоем неприличном поведении, дочь, – продолжил он, перенося на Сару всю свою суровость и все свое внимание, – они будут держать рот на замке. И все же, если случится скандал, прежде чем я его утрясу, я повернусь к нему лицом.

Сара встревожилась, потому что, когда отец вел себя так самоуверенно, следовало ожидать беды.

– Какой скандал, отец? – спросила она. – Ни Натан, ни я не совершили ничего такого, что могло вызвать разговоры. Мы действовали в соответствии с условиями контракта.

– Не говори мне о контракте, дочь. Теперь садись в карету, а не то я прикажу моим людям обнажить оружие.

Боль в животе Сары усиливалась. Она собиралась ослушаться отца. У нее это было первый раз в жизни. Да, она часто противоречила ему, но все эти выступления имели целью защитить мать или сестру, но не себя.

Она медленно попятилась, пока снова не оказалась рядом с Натаном.

– Мне очень жаль разочаровывать тебя, отец, но я не могу поехать с тобой. Мое место рядом с моим мужем.

Граф пришел в ярость. Для него было слишком унизительно, что его дочь открыто, при свидетелях бросила ему вызов. Он взмахнул было рукой, чтобы ударить ее. Но Натан оказался проворнее. Он перехватил руку графа и с большой силой начал сжимать ее. Он был готов сломать кость пополам.

Но Сара простым прикосновением остановила его. Когда она безвольно приникла к нему, он немедленно отпустил руку графа и обнял Сару за плечи. Почувствовав, что она вся дрожит, он разъярился еще больше.

– Она никуда не поедет, старик, – объявил Натан тихим, ровным голосом.

Этот отказ послужил людям графа тем сигналом, которого они только и ждали. В их руках появились пистолеты, которые они направили на Натана.

Сара вскрикнула. Она не могла поверить своим глазам. Она хотела уже встать перед Натаном, чтобы закрыть его собой. Но он не позволил ей даже сдвинуться с места. Еще крепче прижав ее к себе, он пристально смотрел на ее отца и улыбался. Сара не знала, что и думать.

Несомненно, он понимал серьезность ситуации.

– Натаниель? – прошептала она, умышленно называя его этим именем, чтобы он насторожился. Она приподнялась на цыпочки и прошептала:

– У тебя нет пистолета. Зато у них есть. Пожалуйста, муж, ваши шансы не равны.

Натан перестал улыбаться и сверху вниз взглянул на нее. Он знал то, чего не знала она. По крайней мере восемь человек из его команды прибежали сюда, как только заметили карету. И сейчас они, вооруженные и готовые к схватке, стояли за спиной Сары.

Кроме того, была вероятность того, что ее отец блефовал. Выражение его глаз подсказало Натану, что для прямой стычки у него не было ни намерений, ни смелости.

– Это уже выходит за пределы, – обратилась Сара к отцу. Она была очень расстроена, ее голос дрожал. – Прикажи своим людям убрать оружие, отец. Если вы раните Натана или меня, вам все равно ничего не добиться.

Граф Уинчестер не спешил отдавать приказ.

– Я не дам вам ранить моего мужа! – выкрикнула Сара. – Я люблю его.

– Он не ранит его, – раздался голос Колина. – Если он только попытается, я продырявлю ему голову.

Сара повернулась, чтобы взглянуть на друга Натана. Та перемена, которая произошла в Колине, так ошеломила ее, что у нее перехватило дыхание. У него был расслабленный вид, а на губах даже играла улыбка, но холодный взгляд глаз свидетельствовал о том, что он без малейшего замешательства приведет свою угрозу в исполнение.

Граф жестом немедленно приказал своим людям оставить позиции. Как только оружие было спрятано, он попытался использовать иной подход для достижения цели.

– Белинда, скажи своей сестре о матери. Раз Сара отказывается ехать домой, она должна услышать правду сейчас.

Белинда снова подошла к отцу. Он даже слегка подтолкнул ее, чтобы она не медлила,

– Сара, тебе действительно нужно вернуться с нами домой, – выпалила Белинда. Она взглянула на отца и, заручившись его кивком, продолжила:

– Мама тяжело больна. Именно по этой причине она не смогла приехать с нами.

– Она очень хочет снова увидеть тебя, – вставил отец. – Хотя я не понимаю, почему, ведь ты так ее расстроила.

Сара покачала головой.

– Мама не больна, – проговорила она. – Это всего лишь уловка, чтобы заставить меня покинуть Натана, ведь так?

– Я бы никогда не стал использовать с такой целью твою мать, – с негодованием воскликнул отец.

Он снова подтолкнул Белинду. Это действие от взгляда Натана не ускользнуло. Он понял, что сцена, которую он наблюдал, была заранее подготовлена. Он надеялся, что жена его была достаточно проницательна, чтобы тоже это заметить.

Белинда сделала шаг вперед.

– Сара, мать слегла, как только ты уехала. Откуда ей знать, что с тобой, или ты утонешь в море, или тебя убьют… пираты.

– Но, Белинда, мама… – Сара остановилась. Она не могла продолжить, потому что не была уверена в том, что отец знал о записке, оставленной матери, где она объясняла ей, что собирается помочь Норе вернуться домой. Мать могла от отца записку скрыть. – Я хочу сказать, что когда мы с Натаном достигли пункта назначения, я отправила маме большое письмо. Мама должна была его уже получить.

Натана эта новость удивила.

– Когда ты писала?

– Когда ты отправился за провиантом и материалами, – уточнила Сара.

– Да, мы получили оба твои письма, – вставил граф.

Сара уже собиралась возразить, что она отправила только одно письмо, но отец не дал ей такой возможности, поскольку продолжал:

– Конечно, полученные от тебя сведения очень обрадовали меня. Все же, дочь, дело еще не совсем решено, именно по этой причине мы должны быть осмотрительнее.

Она не понимала, о чем он говорил.

– Какие сведения? – спросила Сара.

Отец только покачал головой.

– Не разыгрывай передо мной дурочку, Сара. – Он расправил плечи и повернулся, чтобы широко распахнуть перед ней дверцу кареты. – Мать ждет.

Сара взглянула на Натана:

– Ты отвезешь меня к матери? Я буду беспокоиться, пока не поговорю с ней.

– Позже, – ответил Натан. Сара снова обратилась к отцу:

– Пожалуйста, передай маме, что мы навестим ее сразу же, как только Натан закончит здесь свои дела.

Чтобы претворить свой план в жизнь, графу Уинчестеру нужно было только дождаться удобного момента и забрать Сару у маркиза. Открытые конфликты были ему не по душе. На его взгляд, гораздо удобнее и безопаснее было поступать неожиданно. Все же, когда маркиз потребовал, чтобы он немедленно уехал, он взорвался.

– Сейчас вся информация находится в руках принца-регента, – прокричал он. – Теперь это только вопрос времени, когда он решит, что вы нарушили контракт. Подождите и увидите сами.

– Что, черт возьми, вы там бормочете? – потребовал разъяснений Натан. – Вы, наверное, сошли с ума, когда решили, что я нарушил хоть одно из условий контракта. Этот брак не может быть признан недействительным. Уже слишком поздно. Я сплю со своей женой.

Лицо графа стало пурпурным. Сара никогда не видела его в такой ярости.

– Отец, прошу тебя, успокойся, иначе с тобой что-нибудь случится.

– Сара, ты знаешь, о чем говорит твой отец? – спросил Натан.

Она покачала головой. Супруги опять обратились к графу.

– Это приватный разговор, – объявил отец Сары и кивнул своим людям:

– Подождите за углом. – Потом он снова повернулся к Натану. – Отпустите своих людей, – приказал он, – иначе они услышат то, что я собираюсь сказать.

Натан пожал плечами:

– Они останутся.

– Отец, я буду счастлива объяснить, – вызвалась Белинда.

Она улыбнулась и стала ждать, когда удалится их эскорт. Когда люди отошли на расстояние вне пределов слышимости, она обратилась к Натану:

– Видите ли, нам написала Сара, иначе мы бы никогда, не узнали.

– О чем бы вы не узнали? – спросила Сара. Белинда насмешливо вздохнула.

– Ах, Сара, не строй из себя саму невинность. Теперь в этом нет необходимости. – Она взглянула на Натана и снова улыбнулась. – Она рассказала нам о вашем отце. Теперь мы знаем все о графе Уэйкерсфилде. Да, все,

– Нет! – выкрикнула Сара. – Белинда, почему…

Но сестра не могла позволить ей продолжать.

– Конечно, Сара только намекнула нам, но и этой информации с нас было достаточно. Папа поручил провести расследование одному своему важному другу. Тогда и выплыло все остальное. Когда папа закончит это дело, весь Лондон будет знать, что отец твоего мужа – предатель.

Граф с отвращением фыркнул.

– Неужели ты думаешь, что можно сохранить эту грязь в тайне? – спросил он Натана. – Мой Бог, твой отец чуть не сверг наше правительство. Макиавелли просто святой по сравнению с твоим отцом. А теперь его грехи ложатся на твои плечи, – добавил он и резко вскинул голову. – Когда я закончу расследование, ты будешь уничтожен.

– Отец, оставь эти угрозы! – выкрикнула Сара. – Ты не можешь так сделать.

Но граф не обратил внимания на ее мольбу. Его взгляд был направлен на Натана.

– Неужели ты и в самом деле считаешь, что принц-регент заставит мою дочь прожить всю жизнь бок о бок с таким преступником, как ты?

Натан был настолько сражен речью графа, что его изнутри начала жечь такая ярость, какой он раньше никогда не испытывал. «Как мог этот сукин сын разузнать о моем отце? И как отнесется ко всему этому моя сестра Джейд, когда все это выйдет наружу?»

Граф словно прочел мысли Натана.

– Подумай о своей сестре, – заявил он. – Леди Джейд замужем за графом Кейнвудом, не так ли? Она и ее муж стали любимцами общества. Но скоро все изменится, – добавил он и снова фыркнул. – Позор сделает из твоей сестры прокаженную, это я тебе могу обещать.

Сару охватил ужас. Но как мог отец узнать о графе Уэйкрсфилде? Когда Нора доверила ей этот секрет, она дала слово, что никто никогда об этом не узнает. Папка с делом отца Натана была надежно заперта в сейфе военного ведомства. Никто не мог проникнуть в это святилище.

Вдруг ее пронзила страшная мысль об истинности намерений ее отца и сестры. Они хотели заставить Натана поверить в то, что она предала его.

Она попыталась отогнать от себя эту мысль. «Нет, в этом нет смысла, – убеждала она себя. – Откуда им было знать, что мне это известно?»

– Я не понимаю, как вы узнали об отце Натана, – прошептала она. – Но я…

Белинда перебила ее:

– Ты сообщила нам. Теперь больше нет необходимости лгать. Как только папа прочел это шокирующее известие, он поступил так, как ты просила его, Сара. Теперь ты должна быть счастлива. Очень скоро

Ты будешь свободной и тогда сможешь выйти замуж за джентльмена, достойного тебя. Ты ведь так говорил, папа?

– Граф Уинчестер быстро кивнул.

– Если контракт будет признан недействительным, герцог Лоутонширский пожелает взять тебя в жены.

– Но ведь ему обещана Белинда, – прошептала Сара.

– Но он отдает предпочтение тебе, – возразил отец.

Боль в животе стала такой острой, что Саре казалось, будто ее внутренности просто разрываются на части,

– Не поэтому ли ты мне лжешь, Белинда? Ты не хочешь выходить замуж за герцога, поэтому ты и вступила в заговор с отцом. Разве я не права?

– Я не лгу, – возразила Белинда. – Ты дала нам информацию, в которой мы так нуждались. Папа говорит, что он будет требовать, чтобы вся земля, которую маркиз получил в наследство от отца, была конфискована. Когда папа закончит начатое дело, – добавила она с ноткой сарказма в голосе, – маркиз станет нищим.

Сара покачала головой. По ее щекам струились слезы. Ее очень унижало то, что ее семья вела себя так по-садистски.

– Белинда, прошу тебя, не делайте этого.

Натан не произнес ни слова. Когда его руки безвольно повисли, выпустив Сару, граф понял, что его игра выиграна. Он уже был готов торжествовать победу. Он слышал, что маркиз Сент-Джеймс был циничным и расчетливым человеком, но теперь он точно знал, что слухи эти верны.

Саре нужно было услышать от мужа, что он ей верит. Но по выражению его лица она ничего не могла определить.

– Натан, ты веришь, что я в письме матери написала о грехах твоего отца?

На ее вопрос он ответил вопросом:

– А ты знала о моем отце?

Боже, спаси ее, она чуть не солгала ему. У него был такой скучающий, такой безразличный вид. Но голос Натана дрожал от гнева.

Он осуждал ее.

– Да, я знала о твоем отце, – сказала она, – мне рассказала Нора.

Он сделал от нее шаг в сторону. Сара почувствовала себя так, словно он ударил ее.

– Натан! Но ты ведь не можешь поверить, что я предала тебя. Не можешь!

В разговор вступил Колин:

– Почему не может? Это, черт возьми, красноречивая улика против вас. Эта тайна хранилась много лет. Но о ней узнали вы и…

– Значит, вы, Колин, считаете меня виновной? – перебила она.

Он пожал плечами.

– Я не слишком хорошо знаю вас, чтобы судить о том, можно вам доверять или нет, – промолвил он. Он был откровенен с ней, и эта откровенность была жестокой. – Но вы из Уинчестеров, – прибавил он и многозначительно посмотрел в сторону ее отца.

Колин взглянул на Натана. Он знал, какую муку тот должен был испытывать. Она была вдвойне ощутимей оттого, что и другие знали о ней. Лицо Натана выражало полное безразличие, он был непревзойденным мастером скрывать свои эмоции. По иронии судьбы именно женщина преподала ему первый урок, как защищать свое сердце. А теперь, похоже, другая женщина доказывала, что цинизм Натана был более чем оправдан.

Тем не менее, страдания Сары были очевидными. Она казалась совершенно опустошенной и уничтоженной. Колин даже начал сомневаться в своих скоропалительных суждениях. Была ли она способна на такой обман? – Почему бы вам снова не спросить у Натана? – предложил он более мягким тоном.

Она покачала головой:

– Он должен иметь достаточную веру в меня, чтобы знать, что я не могу предать его.

– Садись в карету! – снова приказал отец. Она быстро повернулась к отцу.

– В некоторых вещах я была такой глупой, отец, – объявила она. – Я всегда находила оправдание твоим греховным делам. Но, в конце концов, Нора оказалась права. Ты ничем не лучше своих братьев. Ты внушаешь мне отвращение. Когда ты чем-то недоволен, ты позволяешь действовать дяде Генри. А твои руки оказываются при этом незапятнанными, не правда ли? О Боже, я никогда больше не желаю тебя видеть. – Потом она глубоко вздохнула и хриплым голосом проговорила:

– Я больше не дочь тебе.

Произнеся эти слова, Сара повернулась спиной к своим родственникам и пересекла улицу. Колин хотел схватить ее за руку, но она оттолкнула его.

Все смотрели ей вслед до тех пор, пока она не скрылась в конторе и не закрыла за собой дверь.

Граф Уинчестер еще был не готов к капитуляции. Спор разгорелся с новой силой и длился еще несколько минут, пока наконец Натан не сделал шаг вперед.

Отец Сары попытался было направиться в контору, при этом он выкрикнул имя дочери таким громовым голосом, что у него на шее вздулись вены. Но Натан перегородил ему дорогу. Это движение оказалось действенным.

Никто не проронил ни слова, пока карета Уинчестера не повернула за угол. Верховые тоже проследовали за экипажем. Тогда заговорили все сразу.

Джимбо и Мэтью встали на защиту Сары,

– Она могла сказать, как рассказала про меня и Нору, – заметил Мэтью, – но только сделать это без злого умысла.

– А я утверждаю, что она вообще ничего не говорила, – пробормотал Джимбо. Высказав эту мысль, он скрестил руки на груди и смерил взглядом Колина. – И ты, Дельфин, не помог, – добавил он. – Ты мог бы поколебать уверенность мальчика, если бы выступил на защиту Сары.

– Когда я последний раз выступил в защиту женщины, Натана чуть не убили, – парировал Колин.

– Тогда он был еще молодой и глупый, – возразил Мэтью.

– Таким он и остался, – констатировал Джимбо. – А ты похоже, не удивлен, правда? – спросил он приятеля. – Могу себе представить, что ты со своим цинизмом ожидал, что наша Сара нас подведет. Разве я не прав?

Натан не слушал своих друзей. Его взгляд был прикован к тому углу, за которым скрылась карета. Тряхнув головой, он вернул себя к реальности и собрался уходить.

– Куда ты идешь? – обратился к нему Мэтыо.

– Вероятно, он уже пришел в себя, – отозвался Джимбо, увидев, что Натан переходит улицу. – Может быть, он хочет извиниться перед Сарой. Ты видел выражение ее лица, Мэтью? Мое сердце разрывалось на части при виде такого страдания.

– Натан не будет извиняться, – вставил Колин. – Он просто не знает, как это делается. Но, возможно, сейчас он уже достаточно спокоен, чтобы выслушать ее.

Сара не знала, что Мэтью и Джимбо встали на ее защиту. Она думала, что все предали ее. Она была так расстроена, что шагала по комнате из угла в угол. Перед ее мысленным взором то и дело возникало лицо Натана в тот момент, когда она призналась, что ей была известна правда о его отце, то выражение, которое на нем появилось.

Он поверил, что она предала его. Никогда еще Сара не чувствовала себя такой одинокой. Она не знала, куда ей пойти, к кому обратиться и что ей делать. Она не могла даже думать. От ее мечты прожить в раю с человеком, который ее любит, не осталось и следа.

Натан никогда не любил ее. Все оказалось так, как говорили ее родственники. Его интересовал только дар короля. Такие частые напоминания об этом она считала ложью, но теперь все стало ясно. Боже, какой она была дурой!

Но думать об этом она не могла, слишком сильна была боль, поглощающая все мысли и чувства. Тут Сара вспомнила о той подлой угрозе, которую бросил ее отец в адрес сестры Натана Джейд.

Сердце Сары обратилось к женщине, которую она не знала, но постараться предупредить которую, чтобы та могла подготовиться к удару, она считала своим долгом.

Этот план подтолкнул ее к действию. Никто не заметил, как она вышла на улицу. Все были заняты тем, что кричали друг на друга. Сара свернула за угол и побежала. Почти сразу она заблудилась, но продолжала бежать, пока не запыхалась.

Но Бог был милостив к ней. Когда она, казалось, больше не могла сделать ни одного шага, появился экипаж. Карета остановилась посреди улицы, в двух шагах от Сары, из нее вышел пассажир. Пока он шарил в карманах в поисках мелочи, девушка бросилась вперед. У нес не было с собой ни единого шиллинга, и она даже не знала адреса, по которому собиралась ехать. Но насчет денег она не волновалась и очень надеялась, что кучер сам найдет интересующий ее дом.

– Городской дом графа Кейнвуда, пожалуйста, – выкрикнула она.

Сара забралась в карету и вжалась в угол. Она боялась, как бы Натан не послал за ней вдогонку своего человека.

Кучер направил экипаж в ту часть города, которую он называл кварталом модных брюк. Но, чтобы отыскать нужный адрес, ему пришлось то и дело справляться у прохожих.

Тем временем Сара была занята тем, что пыталась успокоить разыгравшийся желудок. Она глубоко и судорожно дышала, моля Бога, чтобы ее не начало тошнить.

Натан и не подозревал, что Сары в конторе нет. Прежде чем снова заговорить с ней, он хотел избавиться от своего гнева. Ему не хотелось усугублять ее тягостное состояние. Боже, помоги ему, он даже не мог представить, как она могла жить с такой подлой родней.

Джимбо из-за нее начал его пилить. – Я не виню ее в том, что она сделала, – оправдывался Натан. – Я знаю ее недостатки, и я не был удивлен. А теперь, если ты прекратишь давить на меня, я пойду и скажу ей, что простил ее. Тебя это устроит? Джимбо кивнул. Натан пересек улицу и вошел в контору. Он тут же убедился, что жены в комнате нет. На всякий случай он заглянул даже в заднее помещение склада.

Тут его охватила паника. Он знал, что она не уехала с отцом, а это значит, что она просто ушла.

Картина того, что может случиться в этой части города с оставленной без присмотра молодой женщиной, ужаснула Натана. Голос его, зовущий жену, прокатился по улице.

Он должен был отыскать Сару. Он был ей нужен.

Глава 13

Всю дорогу к месту назначения Сара проплакала. Как только экипаж остановился напротив фасада городского кирпичного дома, она постаралась хоть немного овладеть собой. Но голос едва не подвел ее, когда она попросила кучера подождать.

– Это займет не более минуты, – пообещала она. – Когда я закончу дела здесь, мне нужно будет съездить еще и в другое место. И я удвою плату, если вы будете достаточно терпеливы.

– Я подожду столько, сколько потребуется, – кивнув шляпой, сказал возница.

Сара стремительно поднялась по ступенькам и постучала в дверь. Ей хотелось как можно быстрее попасть внутрь, чтобы никто из родственников Натана ее случайно не заметил. Кроме того, она боялась, что решимость оставит ее раньше, чем она выполнит намеченное.

Дверь открыл высокий, надменного вида человек с глубокими морщинами в уголках глаз. У него была довольно незаурядная внешность, мягкий свет в глазах говорил о том, что душа у него должна быть доброй.

– Чем могу вам помочь, мадам? – высокомерным тоном спросил дворецкий.

– Я должна немедленно увидеть леди Джейд, сэр, – ответила Сара. Быстро оглянувшись через плечо и убедившись, что за ней никто не наблюдает, она добавила; – Прошу вас, впустите меня.

Едва дворецкий успел посторониться, как Сара влетела внутрь. Потом она, волнуясь, прошептала ему, чтобы он закрыл дверь и на всякий случай запер ее.

– Умоляю вас, скажите, что ваша хозяйка дома, – просила она. – Я не знаю, что я буду делать, если ее нет.

Вероятность этого варианта так расстроила ее, что глаза Сары снова начали наполняться слезами.

– Леди Джейд сейчас дома, – объявил дворецкий.

– Господи, благодарю.

Улыбка на лице немолодого человека несколько смягчила черты лица.

– Да, мадам, я тоже часто благодарю Бога, что он послал мне такую хозяйку. А теперь, – продолжил он более официальным тоном, – как мне доложить о вас госпоже?

– Леди Сара, – выпалила она, внезапно схватив его за руку. – Прошу вас, сэр, поторопитесь. С каждой минутой моя решимость тает.

Дворецким овладело любопытство. Бедная расстроенная женщина так стиснула его руку, словно собиралась ее сломать.

– Я с радостью потороплюсь, леди Сара, – объявил он, – но как только вы отпустите меня.

Пока дворецкий не сказал об этом, она даже не осознавала, что вцепилась в него. Она тотчас отпустила его руку.

– Я очень расстроена, сэр. Прошу простить мне мою смелость.

– Конечно, миледи, – заметил дворецкий. – Может быть, вы вдобавок назовете мне ваше второе имя? – спросил он.

Этот вопрос оказался последним, переполнившим чашу ее терпения. К чрезвычайному удивлению слуги, она разразилась слезами.

– Раньше я была леди Сара Уинчестер, но потом стала леди Сент-Джеймс. Теперь, похоже, мое имя снова изменится, – всхлипывала она. – Я не знаю, как будут звать меня завтра. Шлюха скорее всего. Все будут думать, что я жила в грехе, но это не так, сэр, не так, – шептала она. – Я не грешила. – Она прервала свои невнятные объяснения, чтобы промокнуть слезы носовым платком, который протянул ей дворецкий. – Так что вы можете называть меня шлюхой прямо сейчас, и покончим с этим. Мне нужно привыкать.

Сара понимала, что она делает из себя совершеннейшую дурочку. Дворецкий медленно попятился от нее. Он, вероятно, подумал, что впустил в святилище хозяев сумасшедшую женщину.

В это время из библиотеки, располагавшейся в задней части дома, в холл вышел граф Кейнвуд. Он услышал, как его слуга Стерн спрашивал полное имя гостьи. Сумбурный ее ответ его остановил.

Сара уже собиралась обойти вокруг дворецкого и выйти, отдав ему сырой платок. Она сказала:

– Я пришлю вашей госпоже записку. Леди Джейд, конечно же, очень занята, чтобы видеть меня.

– Задержи ее, Стерн! – крикнул граф.

– Как пожелаете, – ответил дворецкий и положил руки на плечи Сары. – Что теперь, милорд?

– Поверни ее.

– Как пожелаете, – ответил дворецкий. Стерну даже не понадобилось применять силу. Она сама повернулась к графу.

– Вы муж леди Джейд? – спросила она красивого надменного мужчину, опирающегося на перила.

– Разрешите вам представить моего хозяина, графа Кейнвуда, – объявил дворецкий официальным голосом.

Сара сделала привычный, отточенный годами реверанс, но невольно споткнулась, услышав, как дворецкий добавил:

– Милорд, разрешите представить. Леди Сара Шлюха.

Она чуть не упала на колени, но Стерн успел поддержать ее.

– Это была всего лишь шутка, миледи. Я не смог устоять.

Муж Джейд направился к Саре. Он улыбался ей. Это помогло,

– Вы можете называть меня Кейн, – сказал он.

– Я жена Натана, – вырвалось у нее.

У графа была такая добрая, такая нежная улыбка.

– Я об этом догадался сразу, – проговорил он, – как только увидел, что вы расстроены. Я также уловил кое-что из вашего объяснения, как вы стали леди Сент-Джеймс, – заметил он, увидев ее изумленный

Взгляд. – Добро пожаловать в нашу семью, Сара.

Он взял ее руку и с жаром пожал ее. – Моей жене просто не терпится познакомиться с вами. Стерн, пожалуйста, ступай и приведи Джейд. Сара, пройдем в гостиную. В ожидании моей жены мы немного познакомимся.

– Но, сэр, это не светский визит, – сказала Сара. – Когда вы обо всем узнаете, вы пожелаете выкинуть меня вон.

– Как вам не стыдно думать, что мы можем проявить такую негостеприимность? – возразил Кейн. Он подмигнул ей и притянул к себе. – Мы теперь одна семья, Сара. Называй меня Кейн, а не сэр.

– Я недолго буду членом вашей семьи, – прошептала Сара.

– Ну, ну, только больше не плачь. Не может все быть так плохо. Ты пришла пожаловаться на Натана? Интересно, что он такое натворил?

Его улыбка говорила,.что он посмеивается над ней. От громкого упоминания имени ее мужа у нее снова навернулись слезы,

– Он ничего не натворил, – пролепетала она, всхлипывая. – Кроме того, если бы мой муж и разочаровал меня в чем-то, я бы никогда не стала жаловаться на него. Это было бы нелояльно.

– Так что, лояльность для тебя много значит? – спросил он.

Она кивнула, потом нахмурилась.

– Так же, как доверие своему супругу, – промолвила она. – Есть люди, которые доверяют, некоторые – нет.

Он был не совсем уверен, что правильно понимает ее, поэтому спросил:

– А ты?

– Нет, больше во мне веры нет, – заявила она. – Я получила хороший урок.

Кейн по-прежнему не понимал, о чем идет речь.

– Я пришла сюда не для того, чтобы говорить о Натане, – заметила Сара. – Нашему браку скоро наступит конец. Вы должны понять это сразу.

Кейну пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть улыбку. Значит, в конце концов это были супружеские разногласия.

– Натан бывает довольно тяжелым человеком, – сказал он.

– Да, бывает, муж.

Оба, Кейн и Сара, повернулись к двери, как только леди Джейд вошла в комнату.

Сара тут же решила, что Джейд была самой красивой из всех женщин, каких она когда-либо видела. У нее были такие замечательные каштановые волосы, зеленые, как у Натана, глаза и прекрасный цвет кожи, который можно было сравнить с фарфором.

Рядом с ней Сара чувствовала себя дурнушкой. С трудом заставила себя Сара забыть о внешности. Она стала молить Бога, чтобы характер у Джейд не оказался таким же своеобразным, как у Натана. – Я принесла вам печальные новости, – выпалила Сара.

– Мы уже знаем, что ты жена Натана, – медленно проговорила Джейд.

– Для тебя, Сара, не может быть ничего печальнее, чем это. Мы сочувствуем тебе, – добавил Кейн.

– Как это нелояльно с твоей стороны, – отозвалась Джейд. Но улыбка на ее лице свидетельствовала о том, что замечание мужа ее совсем не разозлило. – Кейн любит моего брата, – сказала она Саре, – но не желает в этом признаться.

Она подошла к Саре и поцеловала ее в щеку.

– Ты совсем не такая, как я думала, – сказала она. – Мне это нравится. Я так счастлива познакомиться наконец с тобой, Сара., А где Натан? Как скоро он присоединится к нам?

Сара покачала головой. Внезапно ей захотелось сесть. Она почти рухнула в стоящее рядом кресло.

– Я больше не хочу никогда его видеть, – тихо проговорила она. – Если только для того, чтобы сказать ему, что больше не хочу его видеть никогда. Я просто не знаю, с чего начать.

Джейд и Кейн обменялись взглядами, потом губы Кейна произнесла слова «проблемы брака», раскрывающие, на его взгляд, суть конфликта. Джейд утвердительно кивнула, опустилась на обтянутую бархатом тахту и провела рукой по подушке, что лежала рядом. Кейн сел рядом.

– Что бы ни произошло, Сара, я уверен, что вы вдвоем сумеете с этим справиться и прийти к решению, которое удовлетворит вас обоих, – сказал Кейн.

– Мой муж и я сражались с самого первого дня нашего брака, – добавила Джейд.

– Нет, любовь моя, мы сражались до того, как стали мужем и женой, а не после, – поправил ее Кейн.

Джейд уже собралась оспорить это нелепое, на ее взгляд, замечание, но голос Сары ее остановил:

– Я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать мое замужество. Нет, я… разве я не такая, как вы ожидали?

Джейд улыбнулась.

– Я опасалась, что ты… будешь ограниченной. Люди из общества в основной своей массе поверхностны. Они изображают на лицах скуку, прилагая к этому значительные усилия. Твое же поведение, напротив, кажется удивительно искренним.

– Ты, должно быть, даешь Натану прикурить, – не подумав как следует, сказал Кейн.

– Я отказываюсь говорить о Натане, – твердо сказала Сара. – Я пришла сюда, чтобы предупредить вас. Вы должны быть готовы к скандалу.

Кейн подался вперед.

– К какому скандалу?

– Чтобы вы поняли, я начну с начала, – тихо сказала Сара, сложив руки на коленях. – Вы случайно не знаете об условиях нашего с Натаном брачного контракта?

Кейн и Джейд покачали головами. Сара вздохнула.

– Король Георг, Господи, благослови его помутившийся рассудок, был преисполнен решимости положить конец вражде между семьями Уинчестеров и Сент-Джеймсов. Для этого он насильно заключил брак между Натаном и мной, и, чтобы немного подсластить пилюлю, он посулил огромную сумму золотом и полосу земли, что лежит между фамильными поместьями обоих семейств. Вражда уходит корнями в раннее средневековье, – добавила она. – Но теперь это уже не имеет значения. Земля представляет больший интерес, чем золото, потому что она плодородна, а вода с гор, что течет вдоль всего участка, разделяя его как раз посредине, питает поля обоих поместий. Тот, кто завладеет землей, сумеет разорить своего соседа, лишив его воды. В соответствии с контрактом сокровища переходят к Натану, как только он берет меня в жены. А после того как я принесу ему наследника, и земля переходит в нашу собственность. Кейн недоверчиво посмотрел на нее.

– Сколько лет было тебе, когда был подписан контракт?

– Мне было тогда четыре года. И за меня его подписал отец. Натану было четырнадцать.

– Но это же… абсурдно, – проговорил Кейн. – Это никак не может быть признано законным.

– Король провозгласил его законным и обязательным к исполнению. С ним был епископ, который и благословил брак.

Сара не могла посмотреть ни на Джейд, ни на Кейна. Легкая часть ее объяснения осталась позади, теперь ей предстояло перейти к существу дела. Она опустила взгляд вниз.

– Если я откажусь от контракта, Натан получит все. А если откажется он, то все достанется мне, или, точнее, моей семье. Очень хитрую игру вел с нами король.

Ты и Натан были в ней только пешками, не так ли? – произнесла Джейд.

– Да, полагаю, что так, – согласилась Сара. – Но я думаю, что помыслы его были чисты. Казалось, он был просто одержим идеей помирить всех. Я всегда помню о том, что он чистосердечно хотел защитить наши интересы.

Кейн не согласился с такой оценкой, но придержал свое мнение при себе.

– Но я заставил отклониться от темы, – сказал он. – Пожалуйста, Сара, продолжай свой рассказ. Я понимаю, как все это расстраивает тебя.

Она кивнула.

– Натан пришел за мной три месяца назад. Тогда мы покинули Англию на его корабле и только сейчас вернулись в Лондон. Нас встретил мой отец.

– И что произошло дальше? – спросил Кейн, потому что она замолчала.

– Отец потребовал, чтобы я вернулась с ним домой.

– И? – снова попросил продолжить Кейн.

– Кейн, – вмешалась Джейд. – Очевидно, что она не поехала с отцом. Она здесь, с нами. Но, Бога ради, Сара, я не понимаю, зачем твоему отцу было нужно вернуть тебя домой? Ведь тем самым ты нарушишь контракт, правда? Тогда Натан получит все один. Я не могу себе представить, чтобы Уинчестеры допустили это. Кроме того, не лишена смысла и мысль о том, что вы с Натаном жили как муж с женой. Так что теперь слишком поздно, не так ли?

– Дорогая моя, дай Саре сказать, – предложил Кейн. – А уж потом будем спрашивать мы.

– Мой отец нашел способ, как нарушить контракт и получить дар короля, – сказала Сара.

– Как? – спросила Джейд.

– Он узнал нечто ужасное о вашем отце, – шепотом сказала Сара. Она несмело подняла глаза на присутствующих. В глазах Джейд промелькнула тревога. – Вы знали о деятельности вашего отца?

Джейд не ответила ей.

– Я понимаю, это очень трудно, – прошептала Сара.

Кейн больше не улыбался.

– Нельзя ли узнать поточнее, что стало известно твоему отцу?

– Что граф Уэйкерсфилд предал свою страну.

В течение минуты муж и жена не проронили ни слова. Кейн, чтобы успокоить жену, обнял ее за плечи.

– Я очень сожалею, что мне пришлось сказать вам о прошлом вашего отца, – с сочувствием сказала Сара. Было заметно, что она очень мучается. – Но вы не должны обвинять его. Вы не знаете тех обстоятельств, что толкнули его на этот путь.

Сара не знала, что еще сказать. Щеки Джейд побледнели, и она выглядела больной. Сара чувствовала себя ничуть не лучше.

– Рано или поздно это должно было выйти наружу, – проговорил Кейн.

– Значит, вы знали? – спросила Сара.

Джейд кивнула.

– Натан и я давно знали об отце правду. – Она повернулась к мужу. – Ты ошибаешься, Кейн. Эта тайна никогда не должна была стать всеобщим достоянием. – Она обратилась к Саре:

– А как твой отец узнал?

– Да, как же он узнал об этом? – поинтересовался Кейн. – Дело было спрятано в сейфе, и меня уверяли, что никто никогда не узнает об этом.

– Натан считает, что это я все разузнала и сообщила новость родным, – проговорила Сара.

– А ты знала? – спросила Джейд.

– Ваш брат задал мне этот же вопрос, – сказала Сара. Печаль в голосе выдавала ее муку. – Я чуть не солгала Натану, потому что он так ужасно смотрел на меня.

– Так ты знала? – снова спросила Джейд. – И если да, то кто тебе сказал?

Сара передернула плечами.

– Да, я знала о вашем отце, Джейд. Но я не могу сказать, как я узнала об этом. Это было бы нелояльно.

– Нелояльно? – Джейд чуть не вскочила на ноги, но муж удержал ее. Лицо ее вспыхнуло. – Рассказать своей семье – вот что я назвала бы нелояльным, – выкрикнула она. – Как ты могла такое сделать? Как ты могла?

Сара даже не пыталась себя защитить. Если ей не поверил ее собственный муж, то почему должна верить его сестра?

Она поднялась и заставила себя взглянуть на Джейд.

– Я считала своим долгом прийти сюда и предупредить вас, – сказала она. Голос ее звучал ровно. – Я бы извинилась за свою семью, но я решила отречься от них, что ни в коей мере не может облегчить ваших страданий. Благодарю, что выслушали меня.

Она прошла в холл.

– Куда ты теперь? – выкрикнул Кейн. Он хотел встать, но жена отвлекла его внимание, крепко сжав его руку.

– Я должна убедиться, что мама здорова, а потом я отправлюсь домой, – сказала Сара. С этими словами она открыла дверь и вышла.

– Сделать такое, а потом отречься от семьи? Кейн, не удерживай ее, пусть идет, – промолвила Джейд. – Я больше никогда не хочу видеть ее. О Господи, нам нужно найти Натана. Должно быть, это вероломство очень его расстроило.

Кейн мрачно взглянул на жену.

– Не могу поверить своим ушам, – проговорил он. – Если ты говоришь о готовом разразиться скандале, то Натан ничуть не расстроится. Не забывай, Джейд, что Сент-Джеймсы пышным цветом разрастаются именно на бесчестье. Бога ради, посуди сама. Ведь всем вам всегда было наплевать на мнение других. С чего бы это вдруг такая резкая перемена?

– Мне по-прежнему все равно, что скажут другие, конечно, кроме тебя, муж. Я имела в виду вероломство Сары. Она предала моего брата, вот почему я думаю, что Натан будет расстроен.

– Значит, ты считаешь ее виновной, так?

На этот вопрос она не могла ответить сразу, поэтому замолчала. Потом собралась кивнуть, передумала и только покачала головой.

– Натан осудил ее, – сказала она. – Сара сама сказала, что он считает ее предательницей.

– Нет, – возразил Кейн. – Она сказала, что он спросил, знала ли она о его отце. Ты просто не можешь знать, Джейд, что он об этом думает, пока не спросишь его самого. Твой брат один из самых циничных людей, с которыми мне приходилось встречаться, но, черт возьми, о тебе я был лучшего мнения.

У Джейд изменилось лицо.

– Да, Кейн, я действительно посчитала ее виновной. Я так решила… Да и она не стала ничего говорить в свое оправдание,

– Она не должна этого делать.

– Но ведь она нам сказала, что собирается домой. Женщина, которая только что отреклась от своей семьи… и ты считаешь, что она невиновна, ведь так?

– К настоящему моменту я сделал только один вывод. Сара любит Натана. Достаточно только посмотреть на эту женщину, чтобы догадаться об этом. Неужели, моя радость, если бы твой брат был ей безразличен, она стала бы суетиться и разыскивать нас, чтобы предупредить? А теперь, пожалуйста, убери руку. Я должен вернуть ее.

– Вы опоздали, милорд, – послышался из холла голос Стерна. – Экипаж уже отъехал.

– Но почему ты не остановил ее? – спросил Кейн, бросаясь к двери.

– Я был занят подслушиванием, – тут же признался дворецкий. – Кроме того, я не знал, что вы хотите остановить ее. – Он перевел взгляд на хозяйку. – Надеюсь, вы не будете возражать, что я дал вашей невестке несколько шиллингов. У леди Сары совсем не было денег, а ей нужно было рассчитаться с извозчиком, чтобы ехать в другое место.

Настойчивый стук в парадную дверь прервал их беседу. И прежде чем Стерн или Кейн успели открыть ее, дверь широко распахнулась и в холл гордой походкой вошел Натан.

На свете было всего несколько человек, которые могли бы напугать Стерна, и маркиз Сент-Джеймс был одним из них. Дворецкий немедленно уступил великану дорогу.

Резким кивком головы Натан приветствовал обоих мужчин.

– Где моя сестра?

– Как я рад снова видеть тебя, Натан, – спокойно сказал Кейн. – Каким ветром сегодня тебя занесло к нам? Или ты пришел навестить свою крестницу? Оливия спит, но я больше чем уверен, что очень скоро твой громовой голос разбудит ее.

– У меня нет времени на светскую болтовню, – ответил Натан. – Надеюсь, что с Оливией все в порядке.

Как бы в ответ на эти слова с верхнего этажа донесся плач ребенка. Стерн бросил на маркиза хмурый взгляд и начал подниматься по лестнице.

– Я присмотрю за ребенком, – объявил он. – Ей, должно быть, хочется, чтобы я покачал ее, тогда она снова уснет.

Кейн утвердительно кивнул. Дворецкий был у них скорее членом семьи, чем слугой. Он давно взял на себя заботу о маленькой Оливии, причем они очень хорошо ладили друг с другом. И Кейн даже не мог сказать, кто из них был сильнее привязан к другому.

Кейн повернулся к Натану, чтобы как следует отчитать его за то, что он побеспокоил ребенка, но, увидев выражение лица брата жены, передумал. Такого испуганного лица у Натана ему еще не доводилось видеть.

– Джейд в гостиной, – сказал он.

Сестра поднялась, как только брат вошел в комнату.

– О, Натан, благодарю Бога, что ты все-таки пришел.

Натан подошел к сестре и остановился напротив.

– Сядь, – приказал он.

Она немедленно повиновалась. Натан сцепил за спиной руки и сказал:

– Крепись. Уинчестеры все узнали о нашем отце. Теперь это только вопрос времени, когда тебя унизят. Поняла?

Как только она кивнула, он повернулся и собрался уйти.

– Подожди, – выкрикнула Джейд. – Натан, я должна поговорить с тобой,

– У меня нет времени, – отозвался брат.

– Ты всегда был немногословным человеком, – вмешался Кейн. – Но к чему такая спешка?

– Мне нужно найти жену, – почти простонал Натан. – Она исчезла.

Он уже почти закрывал парадную дверь, когда услышал слова Кейн:

– Твоя прелестная жена только что побывала здесь.

– Сара была здесь?

– Бога ради, Натан, неужели нужно орать так каждый раз, когда ты открываешь дверь? Вернись в дом и перестань кричать.

За раздавшимся вновь плачем маленькой Оливии последовало хлопанье дверью на верхнем этаже. Это, по-видимому, Стерн подавал им знак говорить потише.

Натан вернулся в холл.

– Что здесь делала моя жена?

– Она хотела переговорить с нами.

– Почему ты позволил ей уйти? Куда, черт возьми, она ушла?

Кейн проводил Натана в гостиную и ответил только после того, как закрыл дверь.

– Сара приходила, чтобы предупредить нас. И она не была такой грубой, как ты, – добавил он сухо.

– Она сказала вам, куда идет?

Джейд торопливо подошла к брату и, чтобы он не сумел мгновенно исчезнуть, взяла его за руку. Она попыталась ответить на его вопрос, но, увидев, что Кейн качает головой, спохватилась.

– Мы скажем тебе, куда пошла Сара, только сначала сядь и объясни, в чем дело, – заявил Кейн. – Хоть раз, Натан, ты можешь быть цивилизованным человеком? Договорились?

– У меня нет для этого времени. Я должен найти Сару. Мне что, сломать тебе руку, чтобы получить нужную информацию?

– Сара в безопасности, – успокоил его Кейн.

«Если только волки не разорвут своего волчонка», – решил он про себя. Обняв Джейд за плечи, он снова подвел ее к тахте.

Кейн заметил, что Натан не пошел за ними.

– Сядь, – сказал он более твердым тоном. – Я должен задать тебе пару вопросов, Натан, и пока ты на них не ответишь, я не скажу тебе, куда пошла Сара.

Натан знал, что спорить было бессмысленно. Избить своего зятя до крови? Ничего хорошего из этого не выйдет. Тот ответит ему тем же. Дорогое время будет упущено. Более того, прими дело такой оборот, он вообще ничего не узнает.

Умение постоять за себя было одним из тех качеств, которые так восхищали его в Кейне.

– Почему, черт возьми, ты не можешь быть более похожим на Колина? – спросил он, потом сел и свирепо уставился на Кейна. – Джейд, ты вышла замуж не за того брата. Колин чертовски приятнее.

Его сестра улыбнулась:

– Я полюбила не Колина, Натан.

С этими словами она посмотрела на мужа.

– Мне кажется, что я никогда не видела Натана таким расстроенным, а ты?

– Хорошо, – пробормотал Натан. – Задавай мне свои вопросы.

– Скажи, как Уинчестеры узнали о вашем отце? Натан пожал плечами.

– На мой взгляд, это теперь не важно, как стала известна правда.

– Черта с два, не важно! – воскликнул Кейн. – Ты считаешь, что Сара сообщила своей семье?

– Возможно, и она, – заметил Натан.

– Почему? – спросила Джейд.

– Почему она сказала или почему я думаю, что она сказала? – спросил Натан.

– Почему ты считаешь, что она сказала? – уточнила Джейд. – И прекрати отвечать вопросом на вопрос, Натан. Я вижу, что эта тема тебе не совсем приятна. Но я не собираюсь от нее уходить, так что лучше тебе отвечать прямо.

– Сара – женщина, – ответил Натан. Но почти в то же мгновение он, как и его сестра, понял всю нелепость этой сентенции.

– Я тоже женщина, – промолвила Джейд. – Какое это имеет отношение к обсуждаемому вопросу?

– Да, конечно, ты женщина, – ответил Натан. – Но ты другая, Джейд. Ты не ведешь себя, как женщина.

Она не знала, принимать это за оскорбление или за комплимент, и посмотрела на мужа, чтобы оценить его реакцию.

На лице Кейна была написано раздражение.

– Натан, неужели за время, проведенное с Сарой, ты так ничего и не узнал о женщинах?

– Кейн, я и не виню ее, – возразил Натан. – Я все еще немного зол на нее за то, что она не призналась мне в том, что рассказала им. Она не должна была мне лгать. Не должна, – добавил он, – возможно, она…

– Позволь, я скажу за тебя, – перебил его Кейн. – Возможно, она ничего не могла с собой поделать.

– Твое мнение о женщинах пугает меня, – вставила Джейд. – Я и не подозревала, что у тебя о них такое неверное представление. – Тут она поняла, что слишком повысила голос. Джейд заставила себя успокоиться и спросила:

– Почему у тебя так мало доверия к ней? Не потому ли, что она из Уинчестеров?

Кейн фыркнул.

– Мне это все напоминает притчу о горохе, который смеялся над бобами, хотя сам был ничуть не лучше. Если Натан совсем не доверяет жене из-за ее предков, то и дураку ясно, что и она не должна доверять ему.

С каждым новым вопросом Натан чувствовал себя все более неуютно. Похоже, что его семья пыталась убедить его пересмотреть взгляды, которых он придерживался всю жизнь.

– Несомненно, Сара доверяет мне, – проворчал он. – И, как я уже сказал раньше, я не виню ее.

– Если ты скажешь, что, возможно, она ничего не могла с собой поделать, я клянусь, что задушу тебя, Натан, – произнесла Джейд.

Натан покачал головой.

– Эти вопросы бессмысленны.

Он уже было встал, но новый вопрос Кейна остановил его:

– А что, если она невиновна? Натан, ты представляешь, что это значит?

Натана больше задел тон, которым был задан вопрос, чем суть самого вопроса.

– А что ты предполагаешь? – спросил он.

– Я предполагаю, что если твое мнение относительно Сары ошибочно, то кто-то другой завладел личным делом твоего отца. Это значит, что кто-то еще проник в военный департамент, нарушил неприкосновенность хранилища и вскрыл сейф. В таком случае нам придется иметь дело с другим предателем. В этом сейфе хранятся самые большие и наиболее охраняемые секреты Англии. Натан, твое личное дело тоже там, так же как и мое, и Колина. Мы все рискуем.

– Ты делаешь слишком поспешные выводы, – сказал Натан.

– Нет, брат, это ты делаешь слишком поспешные выводы, – тихо сказала Джейд. – Кейн, ты должен установить истину как можно быстрее.

– Да, черт возьми, я установлю ее, – произнес Кейн. Он снова посмотрел на Натана. – Сара сказала нам, что собирается домой.

– Еще она сказала нам, что отреклась от своей семьи. Боюсь, Натан, что она имела в виду тебя, – заметила Джейд.

Ее брат уже выходил в холл.

– Если понадобится, я переверну вверх дном весь городской дом Уинчестеров, клянусь Богом, я ни перед чем не остановлюсь, – сурово сказал он.

– Я иду с тобой, – объявил Кейн. – Возможно, там, чтобы «поздороваться» с тобой, тебя ждет не один Уинчестер.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи, – возразил Натан.

– Меня это не волнует, – парировал Кейн. – Ты все равно ее получишь.

– Черт возьми, я не желаю, чтобы другие участвовали в моих сражениях.

Но Кейна это не остановило.

– В решающем сражении, брат, я не предоставлю тебе права участвовать одному. К Уинчестерам мы едем вместе.

Стерн уже спускался по лестнице вниз, когда Натан опять заорал:

– Черт возьми, о чем ты только говоришь, Кейн!

В холле эхом откликнулся плач ребенка. Не изменяя скорости, Стерн немедленно повернул обратно и побежал по лестнице вверх.

– Что за решающее сражение? – открывая наружную дверь и выходя на улицу, снова спросил Натан.

Кейн вышел следом.

– Сражение, в котором снова придется завоевать Сару, – с готовностью ответил он.

Натана охватило беспокойство, но он тут же отбросил это чувство.

– Черт тебя подери, Кейн, говори тише. Ты разбудишь мою крестницу.

Кейну вдруг захотелось подшутить над братом жены.

– Натан, надеюсь, Сара тебя заставила хоть немного пострадать? И если в этом мире есть справедливость, ты на коленях будешь молить ее о прощении.

Переворачивать резиденцию Уинчестеров вверх дном Натан не стал. Но ему пришлось прорываться через две запертые двери. И пока Кейн оставался в холле, он методично обшаривал все комнаты одну за другой сверху донизу. Им повезло. Графа и его дочери Белинды дома не оказалось. «Во всяком случае, – рассудил Натан, – мне не пришлось столкнуться с их вмешательством». Хотя, сомневаться не приходилось, это его все равно не могло остановить, но могло значительно замедлить темпы поиска.

Мать Сары не стала ему мешать. Хрупкая седоволосая женщина просто сидела возле камина и ждала, когда Натан закончит свое занятие.

Леди Виктория Уинчестер могла сэкономить Натану уйму времени, если бы только сказала, что Сара нанесла ей короткий визит и уже отбыла. Но маркиз Сент-Джеймс так испугал робкую женщину, что она не могла обрести ни смелости, ни голоса.

Кейн и Натан уже уходили, когда мать Сары окликнула их:

– Сара была здесь, но она уехала минут двадцать назад.

Натан совсем забыл о женщине в гостиной. Он направился к ней, но вынужден был остановиться увидев, как она съежилась.

– Она не сказала вам, куда едет? – сказал он мягко, сделав еще один шаг и снова останавливаясь. – Мадам, я не причиню вам вреда. Я беспокоюсь о Саре. Я бы хотел как можно быстрее разыскать ее.

Его мягкий голос помог ей взять себя в руки.

– Зачем вы хотите найти ее? Она мне сказала, что вы безразличны ей, сэр.

– Но все последнее время она только и делала, что говорила мне обратное, – парировал он.

Мать Сары медленно покачала головой. Глаза ее были полны печали. С первого взгляда она была похожа на свою сестру Нору, но Нора вся светилась жизнью, видела перед собой какие-то цели, а мать Сары выглядела запуганной и все потерявшей женщиной.

– Зачем вы хотите найти Сару?

– Зачем? Потому что она моя жена, – ответил Натан.

– Правда ли то, что вы хотите вернуть Сару только для того, чтобы получить дар короля? Моя Сара преисполнена решимости найти такой способ, чтобы и земля, и сокровища достались вам, сэр. И от вас ей ничего не нужно.

Слезы подступили к глазам пожилой женщины.

– Вы разрушили ее наивную веру в вас, милорд. Она все эти годы так верила вам. Мы оба обманули мою Сару,

– Сара всегда говорила о вас, мадам, только хорошее, – сказал Натан. – Она не верит в то, что вы могли обмануть ее.

– Я называла ее моей маленькой умиротворительницей, – сказала она. – Повзрослев, она часто защищала меня. Так было гораздо проще, понимаете?

– Я не совсем понимаю, – сказал Натан. – Как она защищала вас?

– Так, в семейных перебранках, – прозвучал ответ. – Мой муж Уинстон часто привлекал своего брата Генри для решения наших семейных разногласий. И Сара становилась между ними и мной, чтобы хоть немного уменьшить перевес в силе.

Натан покачал головой. Он решил, что у матери Сары совсем не осталось душевных сил, но она внезапно выпрямилась и хмуро посмотрела на него.

– Сара заслуживает покоя и радости. Она очень разочаровалась во всех нас.

– Мадам, я должен ее найти. Она почувствовала, что он мучается,

– Значит, вы беспокоитесь о ней? И она вам не так уж безразлична?

Натан кивнул:

– Конечно, я волнуюсь. Я нужен Саре.

Леди Виктория улыбалась.

– Наверно, и вам она тоже нужна, – заметила женщина. – Кажется, что она говорила, будто возвращается к вам. Она сказала, что у нее есть еще кое-какие дела, которые она должна сделать, прежде чем снова покинуть Лондон.

– Она не уедет из Лондона. – Это утверждение Натан произнес достаточно твердым голосом.

К нему подошел Кейн.

– Сара не могла отправиться в твой городской дом? – спросил он шурина.

Натан нахмурил брови.

– У меня нет городского дома, ты что, забыл? Он был сожжен дотла товарищами отца.

Кейн кивнул.

– Черт возьми, Натан. Куда еще она могла отправиться? Где твой дом?

Натан снова обратился к матери Сары:

– Благодарю вас за помощь. Как только я разыщу Сару, я дам вам знать.

У женщины в глазах снова появились слезы. Она напомнила Натану Сару, и он улыбнулся ей. Теперь он знал, от кого Сара унаследовала черту плакать по малейшему поводу.

Она взяла Натана под руку и проводила до парадной двери.

– Моя Сара любила вас с детства. Но, конечно, в этом она признавалась только мне. Остальные члены семьи только посмеялись бы над ней. Она всегда была мечтательницей. Вы были для нее рыцарем в сияющих доспехах.

– К настоящему моменту он несколько потускнел, – съязвил Кейн.

Натан не обратил ни малейшего внимания на это оскорбление.

– Благодарю вас, леди Уинчестер.

Кейна удивила прозвучавшая в его голосе нежность.

Они официально раскланялись, покидая этот не очень счастливый дом.

Они уже были за дверью и почти достигли середины лестницы" когда услышали позади себя тихий шепот матери Сиры:

– Его зовут Грант, Лютер Грант. Мужчины резко обернулись.

– Что вы сказали? – спросил Натан.

Человек, который все разузнал о вашем отце, – объяснила мать Сары, – Его зовут Лютер Грант. Он работает в охране, и мой муж, чтобы заглянуть в дела, хорошо ему заплатил. Это все, что мне удалось услышать, – добавила она. – Это поможет вам?

Натан остолбенел.

Кейн кивнул:

– Спасибо вам. Уверяю вас, вы сэкономили нам уйму времени.

– Но, послушайте, почему вы сказали нам? – поинтересовался Натан,

– Потому что это грех. На этот раз мой муж зашел слишком далеко. Уинстон погряз в алчности. Его даже не волнует, как его планы отразятся на других. Я не хочу, чтобы Сара стала снова для него козлом отпущения. Но, прошу вас, никому не говорите, что это я вам сказала. Иначе мне придется туго.

И прежде чем молодые люди успели дать обещание, она закрыла дверь.

– Бедняжка, она запугана мужем, – проговорил Кейн. – Мне больно видеть такую печаль в ее глазах, Нельзя, чтобы женщина жила в таком страхе.

Натан кивнул, но думал он не о матери Сары. Когда он обратился к Кейну, в голосе его звучал нескрываемый страх.

– Где мне теперь искать ее, Кейн? Куда она могла пойти? Мой Бог, если что-нибудь с ней случится, я не знаю, что сделаю. Я уже привык, что она рядом.

По мнению Кейна, Натан был уже готов признать правду. Но ему очень хотелось бы знать, понимает ли его упрямый диковатый шурин, что он любит Сару.

– Мы найдем ее, Натан, – пообещал Кейн. – Я полагаю, что для начала нам надо вернуться в порт. Возможно, у Колина есть для нас какие-нибудь новости. Может быть, ее видел кто-нибудь из команды.

Натан с радостью ухватился за эту соломинку. Пока они с Кейном не достигли места назначения, он не проронил ни слова. От страха нервы его напряглись и, казалось, звенели, как струны. Было похоже, что он не мог даже думать.

Портовой части города они достигли к закату солнца. Улицы были окрашены оранжевыми отблесками. Внутри конторы судовой компании горели свечи. Как только Кейн и Натан вошли внутрь, Колин так стремительно вскочил, что его раненую ногу пронзила сверлящая боль.

– Кто-нибудь уже нашел Сару? – спросил брата Кейн.

Колин кивнул.

– Она нашла нас, – пробормотал он.

Лоб его покрывала испарина, и он, чтобы облегчить боль, старался глубоко дышать. Кейн и Натан постарались не подавать вида, что заметили его страдания, хотя оба знали, что ему действительно плохо. Выражение сочувствия могло только разозлить Колина.

Натан дождался, когда лицо Колина примет обычное выражение, и спросил:

– Что значит «она нашла нас»?

– Сара вернулась сюда.

– Тогда где, черт возьми, она сейчас? – не удержался Кейн.

– Она потребовала, чтобы ее отвели домой. Джимбо и Мэтью проводили ее. Сара вернулась на борт «Морского сокола».

У Кейна вырвался вздох облегчения.

– Значит, она считает «Морского сокола» своим домом?

Внутреннее напряжение Натана стало понемногу ослабевать, и, когда он узнал, что Сара цела и невредима, он почувствовал такое облегчение, что его прошиб холодный пот. Он выхватил у Колина носовой платок, который тот извлек из жилетного кармана, и вытер лоб.

– Это единственный дом, который у нас был, – пробормотал он сердитым сдавленным голосом.

– Полагаю, это значит, что Сара не держит ни на кого зла, – проговорил Кейн. Он облокотился на стол, с усмешкой посмотрел на брата. – А жаль. Мне очень хотелось посмотреть, как Натан будет практиковаться.

– Практиковаться в чем? – спросил Колин.

– Как становиться на колени.

Глава 14

Выносить дальше пустую болтовню Натан был не в силах. Ему нужно было срочно увидеть Сару. Он сам хотел убедиться в том, что она в полном порядке. Это было единственное средство избавления от душевных мук. Он должен был знать, что она в безопасности.

Не попрощавшись, он оставил Колина и Кейна, а сам на лодке отправился на корабль. С большим удивлением он отметил, что почти все члены команды были на борту. По традиции в первую ночь по возвращении в порт моряки напивались до такой степени, что готовы были драться со всем, что двигалось.

Часть команды стояла на карауле на всех трех палубах, остальные разместились в кают-компании. Некоторые моряки спали в подвешенных на крючьях к потолку гамаках. При этом они держали свои ножи рядом, чтобы в случае опасности быть наготове.

Обычно гамаки использовались в плохую погоду или когда на палубе спать было слишком холодно. Этот вечер был очень теплым и даже жарким. Как Натан сразу догадался, его команда собралась здесь с одной целью – обеспечить безопасность своей госпожи.

Заметив его, они стали вставать со своих раскачивающихся коек и расходиться.

Дверь в каюту была не заперта. Как только он вошел, он сразу увидел Сару. Она крепко спала посредине его постели, прижимая к груди его подушку. На столе горели две свечи, пламя которых было прикрыто стеклянными колпаками. Мягкие блики света, отбрасывая тени, плясали у нее на лице.

«Мне придется еще поговорить с ней и о противопожарной безопасности», – решил он про себя. Женщина всегда забывала потушить свечи.

Натан тихо прикрыл дверь и прислонился к ней. Он так истосковался по жене, что еще долго стоял и смотрел на нее. Он смотрел, пока страх не рассеялся окончательно, а от сдерживаемого дыхания у него не закололо в боку.

Время от времени она слегка всхлипывала во сне, и Натан понял, что она заснула в слезах.

От этих звуков он чувствовал себя чертовски виноватым.

Теперь он не мог представить, как жить без нее. Господи, помоги ему. Он чувствовал, что любит ее.

Признание этого факта было не столь болезненным, как он ожидал. У него не возникло.ощущения, что душа его похищена или что его пронзила молния. И это открытие было не менее удивительным.

В конце концов Кейн оказался прав. Он был дураком. Как он мог быть таким слепым, таким безразличным? Сара никогда бы не стала использовать его в своих целях. Она была его сторонником, а не врагом. Мысль о том, что всю оставшуюся жизнь он может провести без нее, что ему больше не придется на нее кричать, была слишком дикой и совершенно непереносимой. Он просто не мог об этом думать.

Ее любовь дала ему новые силы. Он знал, что вместе они смогут ответить на любой вызов, откуда бы он ни исходил: из лагеря Сент-Джеймсов или из логова Уинчестеров. Пока Сара с ним, он был уверен, что он непобедим.

Потом его мысли потекли по другому руслу. Он стал думать, как он мог бы ублажить свою жену. Никогда больше он не станет повышать на нее голоса. Он начнет называть ее всякими глупыми ласкательными именами, которыми обычно пользуются, обращаясь к своим женам, другие мужья. Наверно, Саре это понравится.

Наконец он оторвал от нее взгляд и огляделся. Кругом царил беспорядок. На крючках вперемежку с его рубахами висели платья Сары.

Каюта была превращена в ее дом. Принадлежности ее туалета висели и валялись повсюду. Расческа из слоновой кости и щетка вместе с многочисленными разноцветными булавками для волос усыпали крышку его письменного стола. От стены до стены по всей комнате была натянута веревка, на которую Сара повесила для просушки кое-что из выстиранного ею женского белья.

Когда он снимал рубашку, ему даже пришлось увернуться от мокрого белья. Он ни о чем другом не мог думать, кроме тех самых верных и единственных слов, которые он собирался сказать ей, чтобы выразить свое сожаление и свою вину. Боже, это будет не так просто. Он никогда раньше ни перед кем не извинялся, но теперь он был преисполнен решимости ничего не испортить.

Он нагнулся, чтобы снять сапоги, и зацепил импровизированную веревку. Одна из шелковых сорочек Сары сорвалась, и Натан протянул руку, чтобы поймать ее на лету. Только тут он понял, что использовала его жена вместо веревки.

– Ты использовала мой хлыст для развешивания белья?

Он не хотел кричать. Просто у него вырвалось. К счастью, его гневный рык не разбудил ее. Сара, пробормотав что-то во сне, перевернулась на живот.

Ему хватило одной минуты, чтобы успокоиться, И тут он оценил забавную сторону этой ситуации. Улыбаться он еще не мог, но хмуриться перестал. Завтра, как только он переговорит с ней об опасности пожара, не забудет упомянуть и о ее особой привязанности к его хлысту, попросив ее больше никогда не использовать его для такой неподходящей цели.

Он снял остальную одежду и вытянулся рядом с Сарой. Она была слишком потрясена той сердечной мукой, которую ей доставили ее родня и он тоже. Она нуждалась в отдыхе, поэтому даже не пошевелилась, когда он положил на нее руку.

Он не осмелился подвинуть ее поближе, потому что знал, что стоит ей, уютно устроившись, прижаться к нему, как он не сможет устоять перед ее женскими чарами.

У него были благородные намерения, но его разочарование оказалось чертовски болезненным. Натан посчитал это справедливым наказанием за ту муку, что перенесла по его милости она. Единственная мысль, что не отпускала его всю эту темную ночь, была клятва самому себе, что, как только наступит утро, он покажет ей, сколь небезразлична она была для него.

До самого восхода солнца Натан не сомкнул глаз. Несколькими часами позже он проснулся, как от толчка, и сразу повернулся к жене, чтобы обнять ее.

Сары не было. Ее одежда тоже исчезла. Натан натянул брюки и вышел на палубу, чтобы отыскать ее.

Первым он встретил Мэтью.

– Где Сара? – властно спросил он. – Она уже на камбузе, да?

Моряк жестом указал в сторону пристани.

– Рано утром сюда на лодке прибыл Колин, он привез тебе на подпись несколько документов. Сара и Джимбо вернулись в контору вместе с ним.

– Какого черта ты меня не разбудил?

– Сара нам не позволила беспокоить тебя, – объяснил Мэтью. – Она сказала, что ты спишь, как мертвый.

– Она оказалась… заботливой, – пробормотал Натан. – Ну что ж, мне это нравится.

Мэтью покачал головой.

– Если тебя интересует мое мнение, то она просто хотела избежать встречи с тобой, – уточнил он. – Кроме того, когда она вчера вернулась на пристань, мы все по очереди обрушились на нее с упреками, от излишнего волнения были резки с ней, так что потом все чувствовали себя немного виноватыми. Поэтому сегодня мы и решили предоставить ей свободу действий.

– О чем это ты говоришь?

– Вчера, когда Джимбо увидел ее выходящей из экипажа, он начал ей читать нотацию о том, как опасно приличной женщине путешествовать одной.

– И?

– Потом настал черед Колина, – продолжал Мэтью. – Следующим был Честер, а может быть, это был Айван. Сейчас я уже и не припомню. Боже, вся команда выстроилась, как на параде, в ожидании своей очереди поучать ее. Думаю, это было зрелище из rex, что человеку удается увидеть один раз в жизни.

Натан представил себе эту картину и не смог сдержать улыбку.

– Люди преданы ей, – промолвил он. Уже направляясь к трапу, так как был намерен забрать жену и вернуть ее обратно, он вдруг остановился и обернулся. – Мэтью, а как Сара чувствовала себя сегодня утром?

Моряк свирепо взглянул на него.

– Она не плакала, если тебя интересует именно это. Ну а если тебя интересует, как она выглядела, то она была чертовски жалкой.

Натан снова подошел к своему приятелю и спросил:

– Что это, черт возьми, значит?

– Словно она все потеряла, – пробормотал Мэтью. – Ты разбил ее сердце, мальчик.

Внезапно перед мысленным взором Натана встала мать Сары. Она определенно была той женщиной, которая потеряла все, и Натан знал, что виноват в этом Уинстон, ее муж, потому что он уничтожил ее душу, «Боже, помоги мне, неужели и я был так же плох?»

Эта мысль привела его в ужас. Мэтью видел, как изменилось выражение лица Натана, и был поражен тем, что прочел на этом суровом лице выражение болезненной уязвимости.

– Какого черта мне теперь делать? – пробормотал Натан.

– Ты разбил его, – промолвил Мэтью, – ты его и склеишь,

Натан покачал головой.

– Я сомневаюсь в том, что она поверит хоть одному моему слову. Боже, я не могу винить ее в этом.

Теперь головой покачал Мэтью.

– Как мало у тебя веры в нашу Сару.

В ответ Натан бросил разъяренный взгляд.

– Что это ты говоришь?

– Она любила тебя много лет, Натан. И я не думаю, что она могла вот так внезапно разлюбить, какое бы зло ты ей ни причинил. Тебе нужно всего лишь сказать, что ты доверяешь ей. Когда наступаешь на цветок, то губишь его. Сердце нашей Сары подобно цветку, мальчик. Да, верно, ты нанес ей рану. Тебе нужно найти способ и показать ей, что ты тоже испытываешь к ней любовь. Если ты не сумеешь сделать этого, то потеряешь ее навсегда. Она спрашивала меня, не возьму ли я ее с собой на остров к Норе.

– Она не оставит меня.

– Тебе не нужно кричать, мальчик. Я прекрасно слышу. – Мэтью с трудом сдержал улыбку. – Она говорила, что ты будешь возражать против ее отъезда.

Значит, она понимает, что стала… – Натан вдруг почувствовал себя неловким школьником, – что она небезразлична мне.

Мэтью фыркнул.

– Нет, она не понимает этого, – сказал он. – Она думает, что ты хочешь получить землю и сокровища. Себя она считает дополнительной обузой, которая прилагается к дару короля.

Вначале это действительно было так, но прошло совсем немного времени, и он понял, что Сара является для него совсем не приложением к королевскому дару. А теперь он терял ее. Он разбил ее сердце. Боже, помоги, он не знал, как поправить дело. Ему нужен был совет опытного человека. Приказав Мэтью взять на себя заботу о «Морском соколе», он привел себя в порядок и отправился в Лондон. Он знал, что если Джимбо и Колин присмотрят за Сарой, с ней ничего не случится. А сам отправился прямо в дом своей сестры. Ему не хотелось видеть Сару, прежде чем он не будет знать, что ей сказать и как себя вести.

Дверь открыла Джейд.

– Как ты сумел так быстро разузнать? – спросила она брата, как только он стремительно вошел в дом.

– Мне нужно поговорить с Кейном, – объявил Натан. Он заглянул в гостиную, но увидев, что там никого нет, обратился к сестре; – Где он? Черт возьми, надеюсь, он никуда не ушел?

– Нет, он в кабинете, – ответила Джейд. – Натан, я тебя в таком состоянии раньше никогда не видела, – добавила она. – Тебя беспокоит не Сара? С ней все в порядке. Я разместила ее в комнате для гостей.

Натан думал над тем, что он скажет Кейну, и слова Джейд не сразу осознал. Поняв, круто развернулся.

– Она здесь? Как…

– Колин привел ее сюда, – пояснила Джейд. – Натан, прошу тебя, убавь свой тон. Мы только что уложили Оливию в постель для дневного отдыха, и, если ты разбудишь ребенка и на этот раз, я уверена, что Стерн набросится на тебя с ножом.

Натан ответил мимолетной улыбкой.

– Прошу прощения, – шепотом сказал он.

Он направился в кабинет Кейна. Джейд крикнула ему вслед:

– Я извинилась перед Сарой, потому что, к своему стыду, сделала поспешный вывод, который оказался ложным. А ты, Натан?

– Сделал поспешный вывод? – съязвил он.

Она побежала за ним.

– Нет, – вырвалось у нее. – Я хочу знать, извинился ли ты перед ней, брат, за то, что обвинил ее в предательстве. Я уверена в том, что она не могла этого сделать. Она любит тебя, Натан. Но сейчас Сара собирается оставить тебя.

– Я никуда ее не пущу! – прорычал Натан. Оглушительный голос шурина донесся до Кейна.

Он уселся за письменный стол и притворился, что полностью поглощен чтением дневных газет.

Натан вошел без стука. Он просто ввалился в кабинет и захлопнул ногой дверь. Вслед за этим грохотом раздался крик ребенка.

– Мне нужно поговорить с тобой.

Не спеша, Кейн свернул газету. Он хотел дать Натану несколько минут, чтобы тот смог немного успокоиться. Потом жестом пригласил его сесть.

– Не выпьешь бренди? – спросил он. – У тебя такой вид, что бренди тебе не помешало бы.

Но Натан отклонил предложение и не стал садиться. Кейн откинулся на спинку стула и молча наблюдал, как брат его жены меряет комнату шагами. Наконец его терпение иссякло.

– Ты сказал, что хочешь поговорить со мной, – напомнил он.

– Да.

Прошло еще пять минут, прежде чем Кейн снова подтолкнул его:

– Выкладывай, Натан.

– Это довольно трудно.

– Я уже догадался, – отозвался Кейн, Натан кивнул снова и опять заходил из угла в угол.

– Черт возьми, не можешь ты наконец сесть? У меня от тебя мельтешит в глазах.

Натан резко остановился. Он стоял прямо перед письменным столом Кейна, в очень напряженной позе. Кейну показалось, что теперь он готов сразиться за Сару.

– Мне нужна твоя помощь,

Кейн ничуть не удивился бы, если бы его шурину стало плохо, даже ужин его оказался бы на полу, так посерело лицо Натана. Было похоже, что он испытывает острую боль.

– Хорошо, Натан, – сказал Кейн. – Я помогу тебе чем только смогу. Расскажи, что случилось.

Натан недоверчиво посмотрел на него.

– Ты ведь даже не знаешь, чего я хочу, но уже пообещал помочь мне. Почему?

Кейн протяжно вздохнул.

– Ты никогда никого ни о чем не просил, Натан, не так ли?

– Нет.

– Поэтому для тебя это чертовски трудно?

Натан пожал плечами.

– Я научился ни от кого не зависать. Но, похоже, сейчас я ничего не соображаю.

– Ты также научился никому не доверять, да?

– А именно?

– Сара говорит, что ты всегда считал, что она может предать тебя. Это не так?

Натан пожал плечами.

– Послушай, – продолжал Кейн. – Когда я женился на твоей сестре, ты стал мне братом. Конечно, я помогу тебе. Ведь мы с тобой из одной семьи.

Натан подошел к окну и устремил взгляд на улицу. Руки его были напряженно сцеплены за спиной,

– Боюсь, что теперь ее вера в меня немного поколеблется.

Кейн решил про себя, что с такой недооценкой событий он еще не сталкивался.

– Тогда помоги своей жене вновь обрести веру в тебя, – предложил он.

– Как?

– Ты любишь ее, Натан?

– Она мне небезразлична, – прозвучало в ответ. – Я пришел к выводу, что она мне не враг. Она мой партнер, соратник, – прибавил он резким голосом. Она заботится о моих интересах так же, как и я о ее.

Кейн был раздражен его ответом и не скрывал этого.

– Твой партнер – Колин, Натан. Сара – твоя жена.

Натан ничего не ответил. Кейн с нескрываемой издевкой в голосе продолжил:

– Ты хочешь прожить рядом с Сарой всю свою жизнь? Или это всего-навсего досадная обуза, с которой ты вынужден мириться ради королевского дара?

– Я не могу себе представить жизнь без нее, – тихим голосом, в котором звучали страсть, произнес Натан.

– Значит, Сара нечто большее, чем просто партнер, да?

– Конечно, так оно и есть, – пробормотал Натан. – Бога ради, она моя жена. Мой партнер – Колин.

На минуту в комнате воцарилась тишина.

– Я даже не подозревал, что… забота о ком-то может доставлять столько беспокойства. Я все погубил, Кейн. Я разрушил ее веру в меня.

– Она любит тебя?

– Конечно, любит, – немедленно согласился Натан. – Во всяком случае, любила. Она твердила мне об этом почти каждый день. – Он вздохнул, потом сказал:

– Мэтью оказался прав. Все это время Сара отдавала мне всю свою любовь без остатка. Ее чувство – это прекрасный цветок, а я его растоптал.

Кейн постарался не улыбаться.

– Цветок? Да, с тобой действительно что-то случилось, ты стал таким… красноречивым.

Натан не обратил ни малейшего внимания на его слова.

– Она считает себя всего лишь обузой, с которой я вынужден мириться, чтобы получить землю и деньги. Сначала это действительно было так, но теперь все изменилось.

– Натан, ты просто скажи: что ты чувствуешь?

– Сара такая нежная, хрупкая, – проговорил Натан. – Она заслуживает лучшей судьбы, чем я. Но будь я проклят, если позволю хоть кому-нибудь прикоснуться к ней. Я должен все уладить. Я растоптал ее…

Кейн резко оборвал его:

– Знаю, знаю, ты растоптал этот цветок…

– Ее сердце, черт возьми, – выругался Натан. – Бога ради, пойми это правильно.

Поскольку Натан не смотрел на него, Кейн решил, что можно, не опасаясь обидеть его, улыбнуться.

– Итак, что ты намерен делать? – спросил он. В молчании прошло еще минут пять. Потом Натан расправил плечи и посмотрел на Кейна.

– Я хочу возродить в ней веру в меня.

Кейн подумал, что ничего хорошего из этого не получится. Он имел в виду только то, что не стоило сейчас дразнить Натана и напоминать ему, что ровно десять минут назад именно он предложил сделать то же самое.

– Что ж, разумная идея, – вместо ответа заметил он. – А теперь расскажи мне, как ты собираешься достичь этого…

– Я хочу показать ей… – Натан внезапно осекся. – Черт, почему я не додумался до этого раньше?

– Поскольку я не знаю, о чем ты думаешь, я не могу тебе ответить.

– Это так просто, что даже идиот мог бы догадаться. Чтобы все удалось, мне нужна твоя помощь,

– Я уже сказал, что помогу тебе.

– Теперь мне нужен твой совет, Кейн. Ты ведь у нас специалист по женщинам, – произнес он будничным тоном.

Это сообщение оказалось для Кейна новостью, и он уже собирался поинтересоваться у Натана, как же тот пришел к такому неординарному выводу, но шурин дал ответ, прежде чем Кейн успел спросить:

– В противном случае Джейд никогда бы не решилась стать твоей женой. Что угодно, но сестра умеет разбираться в людях.

Кейн было заулыбался, но улыбка медленно сползла с его губ, когда Натан, будто невзначай, заметил:

– И все же я этого не понимаю. В тебе, видно, есть что-то такое, что только она способна оценить.

Шанса ответить на эту колкость Кейну предоставлено не было, потому что Натан продолжил:

– Мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться с Лютером Грантом.

– Бога ради, Натан, можно ли так перескакивать с одной темы на другую? Только что ты просил совета по поводу женщин, а теперь ты…

– Грант должен объясниться с нами, – продолжал настаивать Натан.

Кейн откинулся на спинку стула.

– В любом случае, Натан, я собирался заняться негодяем. Он получит то, что заслужил.

– Он может сбежать, – не унимался Натан.

– Не пророчь, – сказал Кейн. – Очень скоро мы будем в курсе.

– Он должен признаться в своем соучастии в этом преступлении до Фарнмаунтского бала. Если только Грант снялся с места, то, чтобы найти его, у нас только два дня.

– Значит, мы получим его подпись под признанием гораздо раньше, – пообещал Кейн. – Но почему, Натан, ты хочешь все сделать до Фарнмаунтского бала?

– Все съедутся в Лондон, чтобы посетить его, вот почему.

– Но ты же никогда не посещал его.

– В этом году я буду там. Кейн кивнул.

– Знаешь, Натан, это торжество мне всегда нравилось. Пожалуй, это единственный бал, на котором бывают твои приветливые родственники Сент-Джеймсы.

– Это единственный бал, на который их приглашают, – уточнил Натан. Он прислонился к выступу подоконника и улыбнулся шурину.

Кейн все еще не понимал, что у Натана на уме. Но он знал, что давить на него было бессмысленно. Натан сам все скажет ему, когда будет готов.

– Люди боятся появляться на этом балу из-за того, что опасаются стать очередной жертвой твоего дядюшки Дэнфорда, – заметил Кейн. Он улыбнулся и добавил:

– Но они также боятся пропустить это зрелище. Дэнфорд – это всегда гарантия нового развлечения.

Он напоминает мне гунна Аттилу, одетого в официальный наряд. Вот таково мое мнение, Натан, и, надеюсь, твое.

Но шурин едва ли слышал то, о чем толковал Кейн. Все его мысли были заняты планом. Прошло еще несколько минут, и он сказал:

– Принц-регент тоже всегда посещает этот прием.

В глазах Кейна блеснули искорки. Он подался вперед.

– Да, – согласился он. – А также и все Уинчестеры, насколько я помню.

– Меня интересует только один из них, – проговорил Натан. – Уинстон.

– Ты думаешь, что именно там он намеревается раздуть скандал вокруг имени твоего отца? Черт возьми, похоже, – продолжил Кейн. – Лучшей возможности и быть не может.

– Ты не мог бы устроить мне встречу с сэром Ричардсом? Я хочу поставить его перед фактами как можно скорее.

– Директор нашего военного ведомства уже знает о Гранте. Я говорил с ним сегодня утром. Возможно, что именно в данный момент он беседует с негодяем.

– Если тот не ударился в бега, – пробормотал Натан.

– У него нет оснований думать, что мы знаем о нем. Перестань беспокоиться о Гранте, а лучше скажи мне, что намереваешься предпринять.

Натан кивнул, потом рассказал Кейну о своем плане. Когда он закончил, Кейн улыбался.

– Если удача будет на твоей стороне, Натан, мы сумеем организовать встречу не позднее завтрашнего пополудня.

– Да, – согласился Натан. Он оторвался от окна. – А теперь о Саре. За ней нужно хорошенько присматривать, пока все это не закончится. Мне бы не хотелось, чтобы она, пока я буду заниматься деталями, попала в руки Уинчестеров. Если, Кейн, с ней что-нибудь случится, я не знаю, что я… – Он не закончил и махнул рукой.

– Джимбо сейчас на кухне, вытирает там полки. Он уже дал нам понять, что займется охраной Сары. Он не позволит ей никуда выйти. Джейд и я тоже не спустим с нее глаз. Ты, наверное, до позднего вечера не вернешься?

– Я постараюсь, – отозвался Натан. – Мне прямо сейчас нужно переговорить с Колином. Прежде чем я приступлю к осуществлению своего плана, я должен переговорит" со своим партнером, заручиться его поддержкой.

– Боюсь показаться абсолютно невежественным, но зачем тебе в плане с Грантом согласие Колина?

– Сейчас я имею в виду не Гранта, – возразил Натан. – Я говорю о Саре. Ну, Кейн, будь же повнимательнее.

Кейн только тяжело вздохнул.

– Я стараюсь.

– Я хотел бы тебя попросить еще об одной услуге.

– Да?

– Ты всегда называешь Джейд всякими там смешными ласкательными именами.

Джейд нравится такое обращение, – пробормотал Кейн.

– Именно это меня и интересует, – быстро кивнув, подтвердил Натан. – Саре они тоже должны понравиться.

Кейн с сомнением посмотрел на него.

– Ты что, хочешь, чтобы я обращался к Саре, как я обращаюсь к своей жене?

– Конечно же, нет, – торопливо возразил Натан. – Я хочу, чтобы ты написал их для меня на листке бумаги.

– Зачем?

– Чтобы, черт возьми, я знал их! – прорычал Натан. – Черт, ты все усложняешь. Просто напиши, и все. Хорошо? Оставь бумагу у себя на столе.

Рассмеяться Кейн не посмел. Но он улыбнулся. Представившаяся ему сцена, как Натан, желая снискать расположение жены, заглядывает в список, показалась ему забавной.

– Да, конечно, я оставлю его для тебя на столе в кабинете, – поспешно согласился он, потому что Натан бросил на него свирепый взгляд.

Натан уже собрался уходить, когда Кейн спросил:

– Ты что, перед уходом даже не посмотришь на Сару?

Натан покачал головой;

– Мне сначала нужно все подготовить. Беспокойство в его голосе не ускользнуло от внимания Кейна.

– Натан, слова любви совсем не обязательны. Достаточно высказать то, что у тебя на сердце.

Натан промолчал.

До Кейна наконец дошло.

– Ты что, боишься с ней встретиться?

– Черта с два, боюсь! – опять заорал Натан. – Я просто хочу, чтобы все встало на свое место.

Когда Джейд проходила мимо библиотеки, она услышала смех своего мужа. Она остановилась, прислушалась, но единственный отрывок, который долетел до ее слуха, показался ей совершенно бессмысленным.

Натан говорил, что, разверзнись у него под ногами земля или случись великий потоп, это все равно не станет препятствием для его борьбы за возрождение своего цветка. Ему просто было нужно время, чтобы узнать, как это сделать.

«Что, во имя Бога, это могло означать?» – задумалась Джейд.

Глава 15

Всю вторую половину дня Сара провела в комнате для гостей. Она сидела в кресле у окна и пыталась читать одну из тех книг в кожаном переплете, что принесла для нее Джейд. Но сосредоточиться на сюжете она не могла. Закончилось все тем, что она перевела взгляд на небольшой цветник, находящийся под окном, и стала задумчиво разглядывать цветы. Единственное, о чем Сара могла думать, это о Натане и о том, какой глупой провинциальной девчонкой была она, поверив в его любовь. Почему он не любит ее?

Каждые десять минут, а может быть, и чаще, она задавала себе этот больной вопрос, но подходящего ответа так и не нашла. Будущее ужасало ее. Она уже решила нарушить контракт, чтобы ее семья не получила дара короля. Но, если новость об отце Натана станет всеобщим достоянием, не будет ли принц-регент поставлен в положение, когда ему придется отказать в королевском подарке и Натану.

Допустить этого Сара не могла. Чтобы получить преимущество перед Натаном, ее отец прибег к вероломству и обману. Сара была исполнена решимости уравновесить силы. Жить с человеком, который не любил ее, она не хотела, поэтому и решила заключить с Натаном сделку. В обмен на ее подпись об отказе от сокровищ в пользу Натана она хотела, чтобы он разрешил ей уехать вместе с Мэтью на остров Норы.

Саре нужно было серьезно обдумать множество вещей. Нечестного поступка отца она ужасно стыдилась, решив, что единственной ее надеждой могла быть поддержка принца-регента. Но от одной мысли, что ей придется изложить ему суть дела, ее бросало в дрожь.

Георг, в случае смерти отца или, о чем упорно перешептывались в кулуарах, в случае официального признания его невменяемым, должен был унаследовать трон Англии. Он был красивым и хорошо образованным человеком, но, к сожалению, этим его достоинства и ограничивались. Сара его очень недолюбливала. Он был испорченным, жадным до удовольствий хлыщом, который редко ставил интересы страны выше своих собственных. Но наихудшим из свойств его характера, на взгляд Сары, было непостоянство. По любому поводу принц мог изменить свое первоначальное решение. Сара знала, что принца не любили многие из тех, кто его знал, а кроме того, он был очень непопулярен в народе. До нее дошли слухи, что несколько месяцев назад окна его кареты были разбиты какими-то разъяренными типами. Говорили, что это произошло на пути его следования в парламент.

Все же ей не к кому было больше обратиться, и она написала принцу письмо с просьбой дать ей аудиенцию на следующий день пополудни. Она положила письмо в конверт и уже собиралась выйти в коридор, чтобы попросить Стерна отправить письмо в Карлтон-Хаус, когда наткнулась на Кейна.

Он зашел за ней, чтобы пригласить к обеду. От приглашения Сара вежливо отказалась, ссылаясь на то, что не голодна. Кейн не менее вежливо продолжал настаивать на том, что ей необходимо подкрепиться, не желая принимать ее отказа. Беседуя, они шли по коридору.

Джимбо ожидал их в холле. Сара протянула ему письмо и попросила его немедленно отправить. Но, прежде чем моряк успел согласиться выполнить это поручение, Кейн протянул руку и забрал у Сары письмо. – Я пошлю одного из слуг, – пояснил Кейн. – Джимбо, проводите леди Сару в столовую, через минуту я вернусь.

Как только Джимбо и Сара вышли из комнаты, Кейн открыл конверт, прочел письмо и положил его в карман. Он выждал еще пару минут и поспешил в столовую.

За длинным столом сидела Сара, рядом с ней было место Джимбо. Напротив Сары было место Джейд. Кейн уселся во главе стола и позвонил в колокольчик, чтобы слуги начинали подавать обед. –

– Может быть, я не имею права об этом говорить, но я обратил внимание на то, что письмо адресовано принцу-регенту, – начал Кейн разговор.

– Боюсь, что я не знаю больше никого, кто жил бы в Карлтон-Хаус, – добавил Джимбо.

Кейн бросил на моряка сердитый взгляд.

– Да, но я и не подозревал, что Сара с принцем в дружеских отношениях.

– О нет, это не так, – тотчас же запротестовала Сара. – Я даже не люблю… – Но в середине фразы она покраснела, запнулась и потупила взор. – Я прошу извинить меня. Я действительно привыкла высказывать все, что у меня на уме, – призналась она. – Что касается письма, я просила у принца аудиенции и надеюсь, что он примет меня завтра пополудни.

– Зачем? – удивилась Джейд. – Сара, принц, несомненно, заодно с твоим отцом.

– Я очень надеюсь, Джейд, что ты ошибаешься.

– Боюсь, Сара, что мнение моей жены верно, – вмешался Кейн. – Когда принц объявил, что хочет развестись со своей женой Каролиной, твой отец был среди той горстки людей, что поддержали его.

– Разве принц не забудет о личных интересах ради того, чтобы оказать помощь своему верноподданному?

Наивность ее одновременно и забавляла, и пугала. Кейну не хотелось ее разочаровывать.

– Нет, – сказал он. – Его собственные интересы всегда стоят у него на первом месте. Этот человек так же часто меняет свои взгляды, как своих министров. Никогда нельзя полагаться на то, что он обещает. Боюсь показаться нелояльным, но я предельно честен с тобой. Я бы не хотел, чтобы взлелеянные тобой надежды оказались разбитыми вдребезги. Предоставим Натану право разделаться с твоим отцом.

Она покачала головой.

Знаете, я когда-то отказалась учиться плавать, – внезапно вырвалось у нее. – Я думала, что это мне совсем не обязательно, потому что, по моему мнению, Натан был обязан уберечь меня от любых опасностей. Я же всегда была готова заботиться о ком угодно, только не о себе. А теперь вы предлагаете мне предоставить право бороться одному Натану. Но это несправедливо, Кейн. И я была не права раньше. Я не хочу больше ни от кого зависеть. Чтобы стать самостоятельной, я должна быть сама достаточно сильной. И я хочу быть сильной, черт возьми!

Пока Сара произносила свою страстную речь, ее лицо окрасил румянец.

– Прошу простить мне невольную грубость, – прошептала она.

После этих слов в столовой наступила полная тишина. Джимбо попытался заполнить паузу, рассказав пару пикантных историй из своих морских приключений.

Как только стол накрыли для десерта, Джейд обратилась к Саре:

– Ты еще не видела нашу красавицу дочь?

Этот вопрос сорвался у нее с языка только потому, что она хотела еще хоть ненадолго удержать Сару за столом. Ей было необходимо вернуться к разговору о Натане. Джейд была полна решимости вмешаться в ход событий. Кроме того, ей мучительно было видеть, как Сара страдает от одиночества и неразделенной любви.

Услышав о ребенке, Сара даже улыбнулась.

– Я слышала голос вашей дочери, – призналась она. – Но мне еще не довелось посмотреть на нее.

Стерн пообещал, что сегодня вечером даст мне подержать Оливию.

– Она – прелестное дитя, – тепло сказала Джейд. – Теперь она все время улыбается. К тому же она умница. Кейн и я это сразу заметили.

Джейд продолжала осыпать комплиментами свою трехмесячную крошку. Сара заметила, что Кейн после каждой похвалы утвердительно кивал головой.

– Оливии повезло, что у нее такие любящие родители.

– Из Натана тоже получится замечательный отец, – подчеркнула Джейд.

Сара оставила это замечание без ответа.

– Разве ты не согласен со мной, муж? – спросила Джейд Кейна.

– Да, конечно, если только он научится говорить тихим голосом.

Мило улыбаясь Саре, Джейд пнула мужа ногой.

– У Натана столько замечательных качеств, – продолжила она.

Сара не была расположена говорить о Натане, но она чувствовала, что в данном случае было бы невежливо промолчать.

– Вот как? И что это за качества? – спросила она.

Джейд уже было открыла рот, чтобы перечислить их, но внезапно остановилась. Создавалось впечатление, что она забыла, о чем только что шла речь. Она обратилась за помощью к мужу:

– Расскажи Саре, пожалуйста, о замечательных человеческих качествах Натана.

– Нет уж, ты лучше сама, – ответил Кейн и потянулся за новым куском сладкого бисквита.

В ответ на эту бестактность он получил новый удар ногой под столом. Бросив на жену разъяренный взгляд, он произнес:

– Натану можно доверять.

– Вероятно, ему можно доверять, но он сам не верит никому, – ответила на это Сара, нервно сворачивая в руках салфетку.

– Мальчик очень храбр, – выпалил Джимбо и засиял радостной улыбкой, потому что ему было очень приятно высказать свое мнение.

– Он замечательно… аккуратен, сказала Джейд. Только после этого она задумалась, до какой степени сказанное соответствует действительности.

Сара во время разговора не проявила ни малейшего интереса к его теме. Тогда Кейн решил, что они взяли не правильное направление. Он прикрыл руку Джейд ладонью и заговорщицки ей подмигнул.

– Натан, вероятно, самый упрямый из всех людей, кого я знал.

– Да, иногда он бывает упрямым, – немедленно согласилась Сара, – но, конечно же, это не такой большой грех. – Она обратила взгляд на Джейд. – Твой брат напоминает мне прекрасно вылепленную статую. Снаружи он так красив, так совершенен, а сердце его холодно как мрамор.

Джейд улыбнулась.

– Я никогда не считала Натана красавцем, – заметила она.

– Нет же, Сара не может считать его красивым. – Кейн сжал жене руку и добавил:

– Натан – безобразный урод, все об этом знают. Даже спина у него вся изуродована шрамами.

Сара громко вскрикнула. Кейн спрятал улыбку. Наконец-то им удалось задеть ее за живое.

– Его спину покрыла шрамами женщина, – выкрикнула Сара. – И эта женщина изранила его сердце.

Она бросила салфетку на стол и поднялась.

– Натан не уродлив, сэр. Он невероятно красив. И я считаю недостойным, когда его шурин говорит о нем такие оскорбительные вещи. А теперь, если вы меня извините, я бы хотела подняться наверх.

Джимбо поморщился и послал Кейну укоризненный взгляд за то, что он так расстроил Сару. Встав из-за стола сразу же вслед за ней, он отправился проверить, пошла ли она в свою комнату.

– Кейн, ты довел ее до такого состояния, что тебе следовало бы извиниться, – заметила мужу Джейд.

В эту минуту в столовую поспешно спустился Джимбо.

– Сара сейчас любуется малышкой, – доложил он, а потом обратился к Кейну:

– А теперь скажи мне, почему ты вырвал у меня из рук письмо. Ты ведь не думал на самом деле, что я собираюсь его отправить?

– Письмо у меня в кармане, – сказал Кейн. – А забрал я его потому, что хотел прочитать, что она там пишет.

– Кейн, но это же безнравственно – читать чужие письма, – сокрушенно сказала Джейд.

– Сара сама сказала нам, о чем она написала, ответил Кейн. – Она просит у принца аудиенции, чтобы обсудить контракт.

– Мне кажется, что у мальчика тоже есть план, и он уже приступил к его осуществлению, – проговорил Джимбо.

– Да, – согласился Кейн.

– Но что имела в виду Сара, когда сказала, что спину Натана обезобразила женщина? Кто вбил ей это в голову? Ведь это был пожар, что произошел у них в тюрьме.

– Но разве не Эрайя заточила его туда?

– Да, конечно, она, – согласился Джимбо. – Но это произошло так давно, что я даже сомневаюсь в том, что Натан имеет на нее зуб за это. По-моему, он вышел из этой передряги закаленным. Да и добычу мы тогда захватили огромную, нам было не на что обижаться.

Кейн поднялся.

– Мне нужно сделать кое-какие личные дела. До вечера, Джейд, я не вернусь. Мне есть о чем поговорить с сэром Ричардсом.

– Но зачем тебе понадобилось встречаться с руководителем военного ведомства? – удивилась Джейд. В ее голосе прозвучал нескрываемый страх. – Кейн, ты ведь не начал опять выполнять какое-нибудь секретное задание правительства, не переговорив сначала со мной? Ты обещал…

– Тише, любовь моя. Я просто помогаю Натану решить его вопрос. Это все. Я давно отошел от дел, и у меня нет ни малейшего желания снова возвращаться к разведывательной работе.

Джейд с облегчением вздохнула. Кейн наклонился и поцеловал ее.

– Я люблю тебя, – нежно проговорил он, уходя.

– Минуточку, – окликнула его Джейд. – Ты мне так и не объяснил, зачем тебе понадобилось взвинчивать Сару. Мы все знаем, что она любит Натана; достаточно взглянуть на ее лицо, и все становится очевидным.

– Да, это правда, – ответил Кейн. – Я просто хотел напомнить ей об этом, – закончил он свою мысль. Улыбка у него была почти мефистофельской. – Ну, а теперь, если вы разрешите, я только что вспомнил еще два ласкательных имени, и мне нужно их срочно записать, пока я не ушел.

Он оставил свою жену и Джимбо ошеломленными и недоумевающими.

Впервые за долгое время мысли о Натане оставили Сару. Маленькая Оливия поглотила все ее внимание. Она была очаровательным созданием. Она лепетала и улыбалась, потом личико ее морщилось, и в следующую секунду начинался оглушительный рев. Пока Сара держала Оливию на руках, Стерн не отходил от них ни на шаг и не спускал с младенца глаз.

– Боюсь, что моя дорогая кроха унаследовала от дядюшки Натана склонность к оглушительному крику. У нее такой же оглушительный голос, как у него, – с улыбкой рассуждал Стерн, когда девочка раскричалась не на шутку.

Он забрал ее из рук Сары и прижал к себе.

– Что, мой милый ангел, может, мы пойдем и найдем нашу мамочку? – тихо пропел он малышке.

Саре еще не хотелось возвращаться в свою пустую комнату: она знала, что в одиночестве тяжелые мысли снова овладеют ею.

Спать она легла этой ночью довольно рано. Поскольку она была очень измотана эмоционально, то проспала всю ночь напролет. Она смутно помнила, что ночью прижималась к мужу, который, она это знала, спал рядом с ней. Проснувшись, она обнаружила, что его половина постели была еще теплой. Сара пришла к печальному выводу, что, раз Натан даже не потрудился разбудить ее, значит, он все еще сердится. Еще она подумала, что он, как и прежде, считает ее предательницей.

Не стоит даже говорить, как это предположение разгневало ее. Пока она принимала ванну, ее гнев перерос в ярость. Несмотря на несколько часов безмятежного отдыха, чувствовала она себя сейчас не более свежей, чем загнанная лошадь. Кроме того, она считала, что и выглядит соответственно своему состоянию. Под глазами резко обозначились темные круги, волосы поникли под стать настроению. Конечно же, перед принцем-регентом Сара хотела предстать во всей своей красе. Чтобы отвлечься от истинной причины волнения, она с беспокойством стала разглядывать свой гардероб, чтобы выбрать наиболее подходящее для такого случая платье. Наконец она остановилась на розовом прогулочном платье классического типа с высоким воротником,

Как дама, не пользующаяся успехом на балу, в ожидании приглашения, которое так и не поступило, она просидела в углу комнаты все утро.

От второго завтрака она отказалась и большую часть дня провела меряя комнату шагами и соображая, как ей быть дальше. Ее очень огорчило то, что на ее убедительную просьбу принц-регент даже не соизволил ответить. Должно быть, Кейн был совершенно прав, когда говорил, что проблемы подданных принца совершенно не волнуют.

В это время в дверь ее комнаты постучал Кейн, прервав тем самым череду ее печальных мыслей.

– Сара, мы должны выполнить одно поручение, – сообщил он.

– Куда мы едем? – поинтересовалась она. Сара уже было надела свои белые перчатки, но передумала. – Я не могу никуда выйти, – пробормотала она. – Принц-регент еще может прислать мне приглашение.

– Тебе нужно пойти со мной, Сара, – приказал Кейн. – На объяснения у меня нет времени. Через полчаса в конторе военного ведомства тебя будет ждать Натан.

– Зачем?

– Твой муж объяснит тебе все.

– Кто еще будет там? И почему мы должны встретиться в военном ведомстве?

С холодным спокойствием Кейн уклонился от ее вопросов. Джейд ожидала их в холле. На руках она держала Оливию.

– Все будет прекрасно, – напутствовала она Сару, непрерывно поглаживая при этом малышку по спинке.

Вдруг девочка громко икнула, и все при этом заулыбались. На прощание Кейн поцеловал жену и дочь и мягко подтолкнул Сару к выходу.

Пока вы будете заниматься этим делом, я прикажу выгладить твои платья и развесить в шкафу, – пообещала Джейд.

– Нет, – выпалила Сара. – Я останусь здесь только одну ночь.

– Но куда же вы с Натаном отправитесь? – спросила Джейд.

Пока она не села, придерживал для нее дверцу кареты. Сара села напротив него. Он попытался вовлечь ее в светский разговор, но быстро сдался, потому что ничего не смог от нее добиться, кроме робких «да» к «нет».

Военное ведомство размещалось в высоком сером здании безобразного вида. На лестничной клетке стоял запах плесени. Кейн проводил Сару на второй этаж.

– Встреча будет проходить в кабинете сэра Ричардса. Тебе он понравится, Сара. Он хороший человек.

– Я в этом не сомневаюсь, – вежливо ответила она. – Но кто он такой, Кейн? И зачем ему нужна эта встреча?

– Ричардс – руководитель ведомства. – С этими словами Кейн открыл дверь и ввел Сару в просторный кабинет.

За письменным столом стоял маленький человечек с большим животом. У него были редкие седые волосы, крючковатый нос и здоровый цвет лица. Оторвав взгляд от бумаг, которые он держал в руках, он заметил Сару и Кейна и сразу направился к ним.

– Ну вот вы и здесь, – с улыбкой произнес он, – Мы почти готовы. Леди Сара, рад вас видеть.

На взгляд Сары, он был очень приятным джентльменом. Он официально поклонился ей и взял ее руку.

– Должно быть, вы настоящая леди, если сумели приручить нашего Натана.

– Не она приручила его, сэр Ричардс, – улыбаясь, как обычно, вмешался Кейн. – А он ее.

– Боюсь, что вы оба далеки от истины, – тихо сказала Сара. – Нас обоих поймал король Георг. Натану не предоставили права выбора, но мне бы хотелось найти способ, чтобы…

Кейн не мог позволить Саре продолжать и перебил ее:

– Да, да. А теперь ты хотела бы найти Натана, так? Где же он? – обратился он к шефу.

– Ожидает, когда принесут документы, – пояснил сэр Ричардс. – Через минуту он вернется. У меня довольно проворный помощник. Не волнуйтесь, дорогая, все будет совершенно законно.

Она не понимала, что имеет в виду глава ведомства, но показаться совершенно несведущей постеснялась.

– Я не уверена, что знаю, почему я здесь. Я… – Она замолчала, потому что открылась боковая дверь и в комнату вошел Натан. Она уже не понимала, что говорит, и опомнилась только тогда, когда почувствовала боль в груди. Только тут она поняла, что все время сдерживала дыхание.

Казалось, он не заметил ее. Горделиво пройдя к столу, он бросил на кипу других бумаг еще два документа. Потом он отошел к длинному дивану возле окна где и остался стоять, устремив взгляд на Сару.

Она тоже не могла отвести от него глаз. «Он вот такой, – думала она, – грубый, недоступный для понимания, твердолобый человек, к тому же с манерами, как у ежа».

В дверь постучали, и в комнату заглянул молодой человек, одетый в черную униформу охраны.

– Сэр Ричарде, карета принца-регента внизу, – объявил он.

Сара слышала это сообщение, но все еще не могла оторвать взгляда от Натана. Тому, что сюда идет принц, она как будто совсем не удивилась. Натан не проявил растерянности или нервозности, напротив, продолжая смотреть на нее, прислонился к стене.

«Если он не собирается даже разговаривать со мной, тогда, о Боже, я не…»

Он поманил ее пальцем. В такой жест по отношению к себе она едва могла поверить. Сэр Ричардс и Кейн что-то с интересом обсуждали. Их тихие голоса едва долетали до нее, и она подумала, не о ней ли они говорят. Тогда Натан снова поманил ее. Уже двинувшись ему навстречу, она все же подумала, что скорее реки потекут вспять, чем она повинуется такой грубой команде.

Он не улыбался, но и не хмурился. Вид у Натана был очень серьезный, даже, скорее, напряженный. Очутившись на расстоянии не более фута от мужа, она остановилась.

«Боже, помоги мне не расплакаться», – молила про себя Сара. Резким движением руки он притянул ее к себе. Потом, обняв ее за плечи, прошептал на ухо:

– Ты снова обретешь в меня веру, жена.

Она была так изумлена его словами, что слегка охнула. Снизу вверх она посмотрела на него, чтобы убедиться, что он не смеется над ней. Только потом она вспомнила, что Натан смеется очень редко. И тут Сару вновь охватил гнев. Как он смеет снова что-то требовать от нее?! Но в ней еще было достаточно веры в него, которую она могла растерять, он был прав. Глаза ее предательски наполнились слезами, и теперь она стала думать о том, как поскорее выйти из комнаты, чтобы навзрыд не заплакать здесь.

Неожиданно Натан взял ее за подбородок и заставил заглянуть ему в глаза.

– Да ты любишь меня, черт побери.

Поскольку она не могла этого отрицать, то просто промолчала.

Еще минуту он пристально смотрел на нее, потом сказал:

– А знаешь, почему ты любишь меня?

– Нет, – произнесла она голосом под стать его. – Клянусь перед Богом, Натан, я не имею ни малейшего представления, почему я люблю тебя.

Ярость в ее голосе ничуть не разозлила его.

– Ты любишь меня, Сара, потому что во мне есть все, что ты желаешь видеть в муже.

С уголка ее глаза сорвалась слезинка, и он кончиком пальца поймал ее.

– Ты еще можешь насмехаться надо мной, используя мои собственные слова против меня? Я не забыла, что сама говорила их тебе, когда мы направлялись на остров к дому Норы. Но любовь может быть уничтожена. Она такая хрупкая и…

Она замолчала, когда увидела, что он качает головой.

– Ты не хрупкая, – сказал он. – И любовь твоя не может быть уничтожена.

Он нежно погладил пальцами ее щеку.

– Именно это я ценю в тебе больше всего, Сара. И я не насмехался над тобой.

– Не имеет значения, – шепотом проговорила она. – Я знаю, что ты не любишь меня. И я принимаю это, Натан. Пожалуйста, не смотри на меня с таким участием. Я не виню тебя. Тебе так и не дали права выбора,

Он больше не мог выносить ее страданий. Больше всего на свете ему хотелось сейчас, чтобы они были одни и он бы взял ее на руки и показал ей, как он любит ее. Но сначала ему было необходимо утвердить себя в ее глазах.

– Мы позже поговорим об этом, – произнес он. – А сейчас у меня есть к тебе только одно требование, Сара. Не смей ставить на мне крест. Она не поняла, о чем он ее просит. Натан сосредоточенно смотрел на дверь, в которую входил принц-регент. Сара тотчас отпрянула от мужа, склонив голову в ожидании, что повелитель обратится к ней.

Принц был среднего роста, темноволосый, с приятными чертами лица.

Каждый из присутствующих мужчин, когда принц обращался к нему, склонялся перед этим высокомерным и надменным человеком в глубоком поклоне. Наконец настал черед Сары. Она сделала глубокий реверанс.

– Вас всегда приятно видеть, леди Сара.

– Благодарю вас, милорд, – ответила она. – Еще благодарю вас за то, что вы дали мне эту аудиенцию.

Последняя фраза несколько озадачила принца. Тем не менее, он кивнул и уселся за стол сэра Ричардса.

Два человека, вошедших вместе с ним, встали как часовые позади своего повелителя.

Кейн, обеспокоенный тем, что Сара опять могла обмолвиться принцу о своем письме, подошел к ней.

– Сара, твое письмо принцу я не отправил. Оно все еще лежит у меня в кармане.

Поскольку принц и сэр Ричардс были заняты обсуждением нынешней встречи и ни на кого не обращали внимания, Саре показалось вполне приличным прошептать в ответ:

– Почему вы не отправили мое письмо? Вы забыли о нем?

– Нет, не забыл, – ответил Кейн. – Письмо могло помешать планам Натана.

– Так, значит, это Натан просил принца о встрече?

Кейн кивнул.

– И сэр Ричардс приложил свои усилия, – добавил он. – Сара, тебе лучше присесть. Здесь нам придется сейчас поволноваться. Держи свои пальцы скрещенными за нашу удачу.

Натан по-прежнему стоял у стены и смотрел на нее. Он слышал, как Кейн предложил ей сесть, и теперь ждал, как она поступит. Свободных мест было два: на другом конце комнаты стоял стул с изогнутой спинкой, рядом с Натаном тоже было незанятое сиденье.

Сара бросила быстрый взгляд на стул, потом повернулась и подошла к Натану. Это непроизвольное проявление доброжелательности было ему очень приятно.

И тогда он убедился, что стал зависеть от ее расположения.

Натан тоже сел и в мгновение ока подвинул ее к себе поближе. Он уже было склонился к ней, чтобы сказать, как сильно ее любит, но вовремя спохватился. «Все должно быть по правилам, – сказал он себе. – Всего через несколько минут я покажу ей на деле, как я ее люблю».

Сара немного отодвинулась от мужа, чтобы не касаться его. Она подумала, что сидеть так близко в присутствии принца было бы не слишком прилично.

Натан был другого мнения. Совсем не по-джентльменски он вернул ее в прежнее положение.

– Я готов начать, – провозгласил принц

. Сэр Ричарде кивнул караульному у входной двери. Тот открыл дверь, и в кабинет стремительно вошел отец Сары.

Увидев его, Сара инстинктивно подвинулась к мужу. Натан рукой обвил ее талию и крепко прижал к себе.

Граф Уинчестер поклонился принцу, но, заметив остальных, нахмурился.

Он уже собирался попросить принца разрешить очистить кабинет от посторонних лиц ввиду особой деликатности и секретности обсуждаемого вопроса, но принц-регент заговорил первым:

– Прошу вас сесть, Уинстон. Мне не терпится поскорее решить это дело.

Граф быстро сел на один из стульев, стоящих напротив принца. Усевшись, он всем телом подался вперед.

– Вы ознакомились с доказательствами, что я послал вам, милорд?

– Да, ознакомился, – ответил принц. – Уинстон, вы встречались с нашим уважаемым руководителем военного ведомства?

Уинстон повернулся к сэру Ричардсу и быстро кивнул.

– Мы встречались раз или два, – проговорил он. – Могу я поинтересоваться, почему он присутствует здесь? Я не вижу никакой связи данного дела с его департаментом. Речь пойдет о нарушении контракта, не более.

– Напротив, – вмешался сэр Ричардс. Сказал он это очень приятным голосом, но в тоне чувствовался ледяной оттенок. – Нас обоих, принца и меня, чрезвычайно интересует, каким образом вы могли заполучить информацию о графе Уэйкерсфилде. Не соблаговолите ли вы просветить и нас на этот счет?

– Я не могу назвать человека, который сказал мне это, – возразил Уинстон. Вымолвив это, он повернулся и нашел глазами Сару, умышленно задержав на ней взгляд. Потом он снова обратился к принцу:

– Это совсем не важно, милорд. Уверен, что после знакомства с фактами вы тоже пришли к выводам, что моя дочь не может прожить свою жизнь с сыном предателя. Общество будет избегать ее. Отец маркиза вел себя нелояльно по отношению к королю и Уинчестерам, когда подписал контракт, связывающий мою дочь и его сына. Поэтому я требую, чтобы Сара была освобождена от смехотворного обязательства, а дар короля был передан ей в качестве компенсации за то неловкое положение, в которое она была поставлена, за то унижение, которое ей пришлось перенести.

Боюсь, что я буду все же настаивать на том, чтобы вы назвали имя того человека, который дал вам информацию об отце Натана, – еще раз попросил сэр Ричардс.

Уинстон обратился к принцу за поддержкой:

– Я бы предпочел не говорить этого.

– Полагаю, что вам придется ответить, – вмешался принц.

Уинстон съежился.

– Моя дочь, – выпалил он. – Сара написала мне. Информацию дала она.

Сара не проронила ни слова. Натан слегка сжал ее руку. С его стороны это была неловкая попытка успокоить ее. Она не протестовала.

«Не ставить на нем крест», – думала она. Это были его слова. Сара пыталась не упустить нити разговора, но слова, что прошептал ей Натан, мешали сосредоточиться.

В это время ее отец пытался объяснить, почему его дочь решила поделиться с ним этой чертовой информацией об отце Натана. Слушать эту ложь Сара не хотела.

Тут она заметила, что принц подал знак человеку, стоявшему за его спиной. Охранник тотчас же подошел к боковой двери и распахнул ее. В кабинет вошел маленький, худой человечек с темной шапочкой в руках.

Этого человека Сара не знала. Но было очевидно, что ее отцу он знаком, потому что он даже не сумел скрыть своего удивления.

– Кто этот человек и почему он вмешивается в наш разговор? – спросил он.

Жалкая попытка избежать тяжкого испытания не имела успеха.

– Это Лютер Грант, – спокойно проговорил сэр Ричардс. – Возможно, вы уже встречались с таким, Уинчестер. Когда-то Лютер был старшим служителем в нашем департаменте. Ему очень доверяли, и он имел доступ к сейфу с секретными документами. Его единственной обязанностью было хранить секреты Англии в тайне. – Голос руководителя ведомства принял угрожающую окраску. – Но теперь Лютер будет охранять стены Ньюгейтской тюрьмы. И для этого у него там даже будет собственная камера.

– Игра закончена, – произнес Кейн. – Грант рассказал нам, что вы заплатили ему за то, чтобы он заглянул в дело Натана. Но, когда ничего предосудительного он там не обнаружил, то решил заглянуть и в дело его отца.

Ничего, кроме презрения, лицо Уинстона не выражало.

– Но кому какое дело, как информация была добыта? – невнятно произнес он. – Значение имеет только то, что…

– О нет, как раз ваше преступление нас и интересует, – перебил его сэр Ричарде. – Вы пошли на государственную измену.

– Это преступление карается смертной казнью через повешение? – спросил принц.

По выражению его лица Сара не могла понять, на самом ли деле он не знал этого или просто хотел помучить ее отца.

Да, – подтвердил сэр Ричардс. – Это карается повешением.

Уинстон затрясся от ярости.

– Я никогда не был предателем по отношению к королю, – заявил он и уставился на принца-регента. – Когда каждый второй государственный деятель поднял вас на смех, я твердо стоял на вашей стороне. Бог мой, я даже тогда поддерживал вас, когда вы хотели избавиться от вашей жены. И вот как вы отплатили мне за мою преданность.

Лицо принца побагровело. Всем присутствующим было понятно, что упоминание о его непопулярности или попытке избавиться от жены было ему неприятно. Свирепо глядя на Уинстона, он покачал головой.

– Как смеете вы так дерзко говорить со своим принцем – регентом ?

Уинстон понял, что зашел слишком далеко.

– Прошу прощения, милорд, – поспешно произнес он. – Я просто отчаянно пытаюсь помочь своей дочери. Маркиз Сент-Джеймс совсем ей не пара.

Принц глубоко вздохнул. Цвет его лица еще оставался прежним, но голос немного потеплел. Он сказал:

– Я с вами не согласен. Меня никогда особо не интересовали военные дела, потому что всегда навевали необыкновенную скуку. Но раз мне пришлось ознакомиться с делом отца Натана, я попросил сэра Ричардса принести мне и дело сына. Натан за грехи отца не отвечает. Никто не должен отвечать за другого. – Его голос повысился на октаву, когда он продолжил:

– В противном случае мои подданные могли бы возложить на меня вину за плачевное состояние ума моего отца, не так ли?

– Но они не считают, что вы несете ответственность за его болезнь, – уверил его Уинстон.

Принц кивнул.

– Совершенно справедливо, – заметил он. – И я не считаю Натана ответственным за ошибки его отца. Нет, маркиз не несет никакой ответственности, – повторил он утомленным голосом. – Но даже если бы и было так, то своими героическими деяниями на благо Англии и короля он уже много раз доказал свою верность. Если бы можно было рассекретить все тайны, то за свои геройские дела он давно был бы посвящен в сан рыцаря. Между прочим, мне говорили, что граф Кейнвуд заслуживает не меньшего признания. Чтение личных дел отняло у меня целый вечер, Уинстон, но теперь я могу сказать, зная все факты, что даже находиться с этими выдающимися и преданными людьми в одной комнате для меня большая честь.

В течение минуты никто не произнес ни слова. Натан чувствовал, как дрожит Сара. Он заметил, что она не спускает глаз с отца. Ему хотелось сказать ей, что теперь все будет в порядке и этот человек никогда уже не сможет запугивать ее.

Принц снова заговорил:

– Обнародовать сведения о Натане и его родственнике сэр Ричардс не разрешает, и перед его мудростью в этом деле я склоняю голову. Я выражаю сердечную благодарность этим людям. К сожалению, это все, что я могу. А теперь я хотел бы заключить сделку с вами, – сказал он, и его взгляд остановился на руководителе военного ведомства. – Я предлагаю не заточать Уинстона в тюрьму, если он уверит нас в том, что он и словом не обмолвится об отце Натана.

Сэр Ричардс сделал вид, что обдумывает это предложение.

– Я бы, конечно, предпочел, чтобы он был повешен. Но решать вам, я всего лишь ваш нижайший слуга.

Принц кивнул, затем снова посмотрел на Уинстона:

– Я знаю, что некоторые члены вашей семьи располагают информацией об отце Натана. Вашей святой обязанностью будет заставить их молчать. Вы будете нести ответственность в случае скандала вокруг Натана по этому поводу. Если же до меня дойдет хоть слушок о том, что скандал все же состоялся, вы будете обвинены в государственной измене. Я ясно выражаюсь?

Уинстон кивнул. Он был так разъярен, что вряд ли мог ответить. Внезапное разочарование принца в нем было очевидным. Теперь граф Уинчестер знал, что рассчитывать на мало-мальски приличное назначение ему не приходится. Раз принц так очевидно проявил свое нерасположение к нему, другие последуют его примеру. Сара видела гнев отца. У нее перехватило горло и закружилась голова.

– Не дашь ли ты мне стакан воды? – обратилась она к Натану.

Он поднялся и вышел из комнаты. Кейн тоже встал и повел Лютера Гранта в боковую дверь. Уинстон повернулся к сэру Ричардсу:

– Я могу все оспорить. Что значит слово Гранта против моего?

Глава ведомства покачал головой.

– У нас есть и другие доказательства, – солгал он. Граф Уинчестер поднялся. Очевидно, он поверил в блеф сэра Ричардса.

– Понимаю, – пробормотал он. – Но как вы узнали о Лютере? – спросил он принца.

– Нам сказала ваша жена, – сообщил принц. – Она пришла на помощь вашей дочери, Уинстон, в то время как вы пытались уничтожить ее. Теперь уходите. Мне больно на вас смотреть.

Граф Уинчестер поклонился принцу, на несколько секунд задержал взгляд на дочери и вышел из кабинета.

Еще никогда не видела Сара такой черной злобы на лице своего отца. Ужас охватил ее. Она знала, что весь заряд этой злобы обрушится на ее несчастную страдалицу – мать.

«Боже милостивый, – подумала она, – мне нужно во что бы то ни стало прибыть домой первой».

– Прошу извинить меня, – почти выкрикнула она и бросилась к двери.

Едва принц успел кивнуть Саре, как передняя дверь за ней уже захлопнулась.

– Думаете, она не очень здорова? – спросил сэр Ричардс.

– Почему бы и нет? – отозвался принц. – Ричардс, – добавил он более мягким тоном, – я знаю, что главы отдельных государственных учреждении шепчутся обо мне, высказывая в частных разговорах свое презрение. Да, конечно, у меня есть осведомители, которые держат меня в курсе этих разговоров. И я знаю, что вы не высказывались против меня никогда.

Меня несправедливо считают правителем, который постоянно, в зависимости от сиюминутного настроения, меняет свое мнение. Со всей ответственностью говорю вам, что это не так. Что касается этого дела с Уинстоном, уверяю вас, мое мнение остается неизменным.

Сэр Ричардс проводил принца до дверей.

– Вы ведь понимаете, милорд, что я лгал Уинстону, когда сказал, что против него у нас есть и другие доказательства. Вообще-то он прав, против него свидетельствует только Грант. И если он задумает дать этому делу ход…

Принц улыбнулся.

– Он не станет давать этому делу хода, – заверил он главу военного ведомства.

Натан вместе с Кейном и стаканом воды в руке вошел в кабинет через боковой вход.

Принц уже ушел.

– Где Сара? – спросил Натан.

– Она вышла в туалетную комнату, – объяснил сэр Ричардс. Вернувшись за свой письменный стол, он без сил рухнул в кресло. – Благодаря Богу все прошло гладко. Я не был уверен в реакции принца. На этот раз он оказался на высоте, не так ли?

– Останется ли он и впредь на этом уровне? – задал вопрос Кейн. – Или уже завтра вернет Уинстона в свой лагерь?

Сэр Ричардс пожал плечами.

– Молю Бога, чтобы он не изменил своего решения. Внутреннее чутье подсказывает мне, что свое обещание он сдержит.

Кейн оперся на край стола.

– Ричардс, не могу поверить, что вы дали ему прочесть наши папки.

– Тогда и не верьте, – с усмешкой отозвался тот. – Я дал ему только короткие отчеты по некоторым менее важным и уже завершенным делам. Ради Бога, Кейн, перестань хмуриться. Натан, а ты прекрати слоняться с этим стаканом по комнате. Ты расплескал уже всю воду.

– Почему Сара так долго?

– Боюсь, что она себя неважно почувствовала. Позволь ей еще несколько минут побыть одной.

Натан вздохнул. Пока сэр Ричардс и Кейн вели скучную деловую беседу о деятельности военного ведомства, он снова вышел, чтобы долить в стакан воды.

Натан старался быть терпеливым, но когда прошло еще пятнадцать минут, а Сара так и не вернулась в кабинет, он решил пойти за ней.

– Где, черт возьми, эта туалетная комната? Возможно, Саре нужна моя помощь.

Сэр Ричардс указал ему направление. Когда Натан повернулся, чтобы выйти, Кейн спросил его:

– Бумаги для подписи готовы?

– Они на столе, – бросил Натан через плечо. – Как только я отыщу Сару, мы покончим с этим раз и навсегда.

– Он еще романтик, – протянул Кейн.

– В самом деле. Поступки, на которые он готов ради жены, действительно говорят о том, что в душе он романтик. Кто бы мог подумать, что Натан когда-нибудь влюбится?

Кейн усмехнулся.

Кто бы мог подумать, что кто-то сможет его терпеть. Сара влюблена в него не меньше, чем он в нее. Что ж, Натан готов начать, – сказал он, кивнув в сторону бумаг.

– Да, расцвет любви, – проговорил сэр Ричарде. – Саре непременно понравится его предусмотрительность. Бог знает, как она заслуживает быть счастливой. Сегодня ей пришлось нелегко. Но, Кейн, выражение ее лица, когда принц упомянул о ее матери, просто потрясло меня. Ты же знаешь, что я человек далеко не эмоциональный. Леди Сара выглядела такой испуганной. Мне даже захотелось взять ее руку, погладить ее и сказать, что все утрясется. Я не люблю проявлять свои чувства, но на этот раз едва сдержался, чтобы не подойти к ней.

Казалось, что Кейн чем-то озадачен.

– Что-то я не помню, когда принц упомянул имя матери Сары?

– Полагаю, это было тогда, когда вы оба, Натан и ты, выходили из комнаты, – ответил сэр Ричардс. – Сара сидела одна, а Натан вышел, чтобы принести ей воды.

– Сары в туалетной комнате нет, – гневно проговорил Натан, появляясь в дверях. – Что за черт, Ричардс, куда вы ее отослали? На улицу, что ли?

Кейн поднялся.

– Натан, боюсь, что у нас могут быть проблемы. – От волнения голос его прозвучал хрипло. – Сэр Ричардс, повторите нам точно, что сказал принц о матери Сары,

Ричардс как раз отодвигал стул, чтобы встать. Он еще не понимал, что конкретно угрожало Саре и ее матери, но предчувствие беды уже не отпускало его.

– Уинстон пожелал узнать, кто сказал нам о Гранте. Принц сказал, что это имя назвала нам его жена.

Натан и Кейн пулей вылетели за дверь, не успев попрощаться.

– Уверен, что Уинстон не посмеет прикоснуться к жене или дочери, – пробормотал сэр Ричардс и бросился вслед за ними. – Вы думаете, что Сара отправилась туда? – крикнул он. – Чарльз, – позвал он слугу. – Подай мне карету.

Натан очутился внизу одновременно с Кейном, в то время как сэр Ричардс еще бежал по лестнице.

– Натан, ты ведь не думаешь, что Уинстон способен ударить жену или дочь?

Натан молча распахнул дверь и выбежал на тротуар.

– Нет, – бросил он через плечо. – Уинстон не прикоснется к ним. Он препоручит наказание своему брату. Именно так всегда поступает этот сукин сын. Черт, Кейн, Сара взяла твою карету. Боже, нам нужно успеть увидеть ее раньше Генри.

Вниз по улице катился экипаж, и Натан решил воспользоваться им. Ждать карету Ричардса он не мог. Выбежав на дорогу, он весь подобрался, как для прыжка, и схватил поводья обеих лошадей.

Плечом он уперся в ближайшую лошадь, к другой подоспел Кейн, и совместными усилиями им удалось с трудом остановить карету.

Извозчика отбросило на крышу экипажа, и он начал кричать. Из окна кареты высунулся пассажир, светловолосый молодой человек в очках и с косинкой в глазах. Он только хотел поинтересоваться, в чем дело, но Натан распахнул дверцу и, прежде чем человек понял, что происходит, вышвырнул его на улицу.

Кейн прокричал вознице адрес. В это время сэр Ричардс помогал незнакомцу подняться на ноги, проявляя к нему внимание и участие. Но когда он понял, что Натан хочет оставить его здесь, Ричардс так разволновался, что грубо оттолкнул человека в очках, и тот снова сел на мостовую. Он успел впрыгнуть в экипаж, когда Кейн уже закрывал дверь.

По дороге к городскому дому Уинчестеров никто не проронил ни слова. Натан дрожал от страха за Сару. Первый раз в жизни он восстал против того одиночества, на которое всегда обрекал себя. Господи, как он нуждался в ней! И если с ней что-нибудь случится до того, как он докажет ей, что достоин ее, что может любить ее так, как она того заслуживает, он не знал, сможет ли он жить дальше,

В течение этих невыносимо долгих минут Натан научился молиться. Он чувствовал себя новообращенным верующим, потому что не мог вспомнить ни одной молитвы, что знал когда-то в детстве. Его призывы к Богу закончились одним – он просто молил Его о милости. Она была ему просто необходима.

Поездка к дому для Сары была не столь драматична. Паники она не чувствовала, потому что знала, что достигнет цели первой. Отец ее непременно сначала отправится в дом брата. Эта поездка отнимет у него по крайней мере минут двадцать. Еще минут пятнадцать понадобится для того, чтобы привести братца в ярость, рассказав о той несправедливости, которая была допущена по отношению к нему. А если принять во внимание, что из-за ежедневного похмелья Генри обязательно будет страдать от сильной головной боли, то еще несколько минут уйдет на то, чтобы в голове у него прояснилось и он оделся.

Еще она тешила себя надеждой на то, что по прошествии какого-то времени Натан сообразит, что ее нет в туалетной комнате, а значит, она была уверена, придет ей на помощь.

«Не ставь на мне крест». Слова, которые он ей прошептал, снова всплыли у нее в памяти. На это оскорбительное, как ей показалось, требование она хотела было рассердиться. Как смеет он думать, что она поставила на нем крест! Как смеет он…

Но довести себя до состояния оглушающей ярости она не смогла, потому что в глубине души не была уверена, что у нее есть право гневаться. «Разве я поставила на нем крест? Нет, конечно, нет», – говорила она себе. Все сводилось к тому, что Натан не любил ее, хотя и оказывал внимание.

Она и за это была ему признательна. Она вспомнила, как он растирал ей спину, когда она в агонии мучилась от своих ежемесячных спазмов. Прикосновения его были такими нежными, такими успокаивающими.

Еще он был нежным любовником. Правда, лаская ее, он никогда не произносил слов любви. Но он всегда относился к ней с добротой и терпением и ни разу не испугал ее. Ни разу. Но он не любил ее.

Долгие часы проводил он с ней, обучая тем мелочам, которые, по его мнению, помогли бы ей стать самостоятельной и независимой. Она думала, что это он делает потому, что ему самому все время приходилось быть начеку. И пока своей обязанностью она считала защищать тех, кого она любила, как свою мать, например, право защищать себя она оставляла своему мужу. Как свою мать…

Боже мой, Нора была права. Не осознавая того, она шла путем своей матери. Она намеревалась стать полностью зависимой от своего мужа. Если бы Натан оказался таким жестоким, эгоистичным человеком, как ее отец, стала бы Сара раболепствовать перед ним каждый раз, когда он повышал на нее голос?

Она покачала головой. Нет, никогда в жизни она никакому мужчине не позволила бы топтать свое достоинство. Натан заставил ее осознать свою собственную силу. Она смогла бы выжить одна и, уж конечно, смогла бы постоять за себя.

Он учил ее, как постоять за себя, не потому, что не хотел утомлять себя опекой над ней. Он просто очень не хотел, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Он был добрым человеком. Сара разрыдалась. Почему же он не мог любить ее?

«Не ставь на мне крест». Но какая ему разница, если он не любит ее, поставит она на нем крест или нет?

Сара была настолько поглощена своими мыслями, что не заметила, как карета остановилась. Она очнулась только тогда, когда кучер ей что-то прокричал.

Она попросила его подождать и заспешила по ступеням вверх.

Дворецкий, новый человек, только что нанятый ее отцом, сообщил, что матери и сестры дома нет.

Сара не поверила ему. Она оттолкнула слугу и побежала по лестнице вверх, туда, где находились спальни, чтобы самой во всем убедиться.

Такие дурные манеры заставили дворецкого громко хмыкнуть, после чего он удалился в заднюю часть дома.

Спальни были пусты. Сначала Сара облегченно вздохнула, потом спохватилась, что должна найти мать раньше, чем найдет ее кто-либо из Уинчестеров. На письменном столе матери она нашла кипу приглашений и пробежала их глазами, но ни одно из них не намекало о том, где могла быть ее мать.

Она решила спуститься вниз и получить какие-нибудь сведения от слуг. Безусловно, кто-то из них что-нибудь должен был знать.

Сара как раз вышла на лестничную площадку, когда услышала, как открывается парадная дверь. Она решила, что это мать вернулась домой, и поспешила вниз. На полпути она резко замедлила шаги, потому что увидела, что в холл входит дядя Генри.

Он заметил ее сразу. От усмешки, пробежавшей по его лицу, у нее засосало под ложечкой.

– Что, отец направился прямо к тебе? – выкрикнула она, не скрывая своего презрения. – Я так и знала, что он это сделает, – добавила Сара. – Это единственное, чего можно было от него ожидать. Он хитрый и думает, что всегда сможет заставить своего подвыпившего братца учинить расправу над любым, когда это ему самому необходимо. Отец у Уайтов, так?

Глазки дядюшки превратились в щелочки.

– Твоей матери за то, что она распустила язык, следовало его отрезать. Это не твое дело, Сара. Убирайся с дороги. Я собираюсь переговорить с твоей матерью.

Сара покачала головой.

– Я не пущу тебя к ней! – прокричала она. – Ни сейчас, ни завтра, никогда. Если мне придется применить силу, я ее применю, но мама уедет из Лондона. Задушевная встреча с сестрой – это все, что ей нужно. Возможно, она потом поймет, что ей нет необходимости возвращаться сюда. Боже, я так надеюсь на это! Мама заслуживает хоть немного радости, И я позабочусь о том, чтобы она ее получила.

Пинком ноги Генри захлопнул за собой дверь. Ударить Сару он не посмел, потому что помнил угрозу ее мужа, когда тот пришел в таверну за своей невестой.

– Возвращайся к неотесанному болвану! – прокричал он. – Да, да, именно за болвана ты вышла замуж. Виктория, – прибавил он охрипшим голосом, – спускайся вниз. Я хочу переговорить с тобой.

– Матери нет дома. А теперь уходи. Меня тошнит от одного твоего вида.

Генри направился к лестнице. Но когда он заметил в углу медную подставку для зонтов, то остановился. Он был слишком разъярен, чтобы думать о последствиях. «Нужно преподать урок малолетке, – подумал он про себя. – Один, хороший удар избавит ее от дерзости».

И он протянул руку за тростью с набалдашником из слоновой кости. Только один хороший удар.

Глава 16

Проклятие! Она едва не убила его.

Крики боли разносились далеко по улице. Карета еще не успела остановиться, а Натан уже выпрыгнул на тротуар и бросился вверх по ступенькам. Ужасающие вопли наполнили его сердце страхом за свою Сару. Он до такой степени обезумел, что не сразу сообразил, что это кричал мужчина. Он даже не остановился, чтобы открыть дверь, а влетел сквозь нее. Под натиском его тела дверной переплет с глухим стуком обрушился на голову Генри Уинчестера. Звук падения тяжелого деревянного предмета заглушил громкие крики.

К представшему перед ним зрелищу Натан был совершенно не готов. Ошеломленный увиденным, он застыл на месте. Влетевшие вслед за ним Кейн и сэр Ричардс врезались ему в спину. Кейн тихо застонал, потому что у него возникло ощущение, что он столкнулся с куском стали. Придя в себя, они вышли из-за спины Натана, чтобы посмотреть, что же его так изумило.

Взглянув, они долго не могли осознать происшедшего. В центре просторного холла, скорчившись на полу, лежал Генри Уинчестер. Руками он прикрывал пах и буквально корчился от боли. Когда он повернулся в их сторону лицом, Кейну и сэру Ричардсу удалось заметить, что из носа у него текла кровь.

Натан внимательно разглядывал Сару, стоящую внизу у лестницы. Она была абсолютно спокойна, совершенно цела и невредима и безукоризненно прекрасна.

С ней все было в порядке. Негодяй не добрался до нее. Да, с ней все было в порядке. Пытаясь успокоиться, Натан без конца мысленно повторял это себе.

Но это не помогало. Его руки дрожали. Он подумал, что для того, чтобы окончательно прийти в себя, ему нужно было услышать от нее самой, что с ней все в полном порядке.

– Сара, – прошептал он ее имя так хрипло, что в сумятице, производимой ее дядюшкой, она вряд ли могла расслышать его. Он повторил еще раз:

– Сара! С тобой все в порядке? Он ведь не ударил тебя?

Искреннее страдание, с каким это было сказано, крайне взволновало ее. Глаза ее вмиг наполнились, слезами, и она увидела, что глаза Натана тоже подозрительно блестели. От выражения его лица у нее закололо сердце. Он казался таким испуганным, таким ранимым, таким… любящим.

Боже милостивый, да ведь он любит ее, это так очевидно!

«Ты меня любишь», – захотелось выкрикнуть ей. Но, конечно, она этого не сделала, потому что рядом находились другие люди. Но он любит ее. Говорить она не могла, а только улыбалась.

Она было двинулась к своему мужу, но тут вспомнила о присутствующих здесь людях. Она повернулась к сэру Ричардсу и Кейну и сделала им изящный реверанс.

Кейн усмехнулся. Сэр Ричардс уже раскланивался, когда вдруг спохватился.

– Но что же здесь произошло? – в смятении потребовал он разъяснений.

– Черт возьми, Сара, отвечай, – одновременно выдавил Натан. – С тобой все в порядке?

Она обратила взор к мужу:

– Да, Натан, со мной все в порядке. Благодарю за участие.

Она сверху вниз посмотрела на дядюшку.

– С дядюшкой Генри небольшое несчастье, – произнесла она.

Руководитель военного ведомства опустился на одно колено и убрал остатки двери с груди Генри.

– Это я уже понял, дорогая, – сказал он Саре. Куски дерева он отбросил в сторону и смерил Генри хмурым взглядом. – Бога ради, ты же мужчина, прекрати так завывать. Это недостойно. Это дверь вас сбила с ног, когда Натан вломился в нее? Отвечайте, Уинчестер. Из вашего бормотания я не могу понять ничего, ни единого слова.

У Кейна, имевшего время сопоставить отдельные факты, уже сложилась полная картина происшедшего. Сара потирала тыльную сторону правой руки, видимо, для того, чтобы успокоить боль. Генри все еще держался за пах.

– Нет, с дядей Генри случилось несчастье еще до того, как на него упала дверь, – произнесла Сара. Голос ее прозвучал чрезвычайно жизнерадостно.

Выпалив это, она улыбнулась Натану. Но Натан еще не был так спокоен, чтобы понять до конца, что же произошло. Главное, он не мог понять, почему у его жены такой чертовски самодовольный вид. Неужели до нее не дошло, какой опасности она подвергалась? Черт, его нервы еще ныли, как свежая рана. Тогда она подошла к нему, и у него не осталось другого желания, кроме одного – немедленно заключить ее в свои объятия. Он не отпустил ее даже тогда, когда выговаривал за вредную привычку поступать по-своему.

Улыбка Кейна оказалась заразительной. Сэр Ричардс поймал себя на том, что тоже начал улыбаться, хотя не понимал, что собственно, забавного было в этой ситуации. Он поднялся и повернулся к Саре:

– Прошу вас, удовлетворите мое любопытство, расскажите, что, собственно, произошло.

Она уже было собралась все ему объяснить. Но если она все расскажет ему, несомненно, сэра Ричардса шокирует ее вульгарное поведение.

Натан не будет сражен, напротив, он станет гордиться ею. Дождаться, когда они останутся одни и она сможет детально, подробность за подробностью, живописать все, Сара не могла.

– Дядюшка Генри споткнулся о трость, – сказала Сара, не в силах сдержать улыбку.

Наконец Натан вышел из состояния шока и огляделся. В это время Сара подошла к нему. Он схватил ее за руку и стал внимательно изучать красные пятна на тыльной стороне ее правой руки.

Глухое ворчание, напоминавшее шум начинающегося извержения вулкана, которое издал Натан, показалось ей просто восхитительным. Конечно, она видела, что его охватила бешеная ярость. Но это ее вовсе не испугало, потому что она знала, что на нее он не обратит свой гнев никогда.

Но ей не хотелось, чтобы из-за нее он так взвинчивал себя. Сара обняла мужа за талию и крепко прижала к себе.

– Со мной действительно все в порядке, Натан, – прошептала она. – Я не хочу, чтобы ты так беспокоился.

Голову она положила ему на грудь. Бешеные удары его сердца свидетельствовали о том, что ее слова ничуть не успокоили его. Голос его прозвучал обманчиво спокойно, когда он спросил:

– У кого же была трость, у тебя или у него?

– Когда он стал подниматься ко мне по лестнице, трость была у него, – уточнила Сара. – Он взял ее с подставки для зонтов.

Натан мысленно представил себе эту картину и попытался оторвать от себя руки Сары.

– Натан, все кончено теперь. Он не ударил меня.

– Он попытался?

Ей показалось, что она обнимает статую – таким напряженным вдруг стало его тело. Она тихонько вздохнула и еще сильнее прижалась к нему, потом ответила:

– Да, но я не позволила ему ударить себя. Я вспомнила твои уроки и сравняла наши шансы. Все произошло просто классически, так, как ты объяснял про подобные ситуации. К тому же, – добавила она, – на моей стороне был элемент неожиданности. Дядюшка Генри не привык получать отпор от женщин. Он выглядел довольно… изумленным, когда падал на спину.

– Кейн! Выведи Сару на улицу и подождите меня там. Ричардс, пойдите с ними.

Все трое одновременно ответили ему отказом, хотя причины у всех троих были различными. Кейн не хотел суеты, связанной с избавлением от тела, Сара боялась увидеть мужа на виселице. Сэру Ричардсу совсем не хотелось заниматься бумажной волокитой.

Ярость все еще не отпускала Натана, хотя каждый уже высказал свои соображения. Кроме того, он никак не мог освободиться из объятий Сары, чтобы разорвать Уинчестера на части. Ситуация для него была отчаянной.

– Черт возьми, Сара, если бы ты только дала мне…

– Нет, Натан.

Он протяжно вздохнул, и она поняла, что победила. Теперь она поспешно отпустила его, потому что могла одержать еще одну победу. Пусть преисподняя разверзнется у нее под ногами, но она заставит его признаться в том, что он любит ее.

– Натан, мы не можем уйти, пока я не буду знать о том, что мама в безопасности, – прошептала она. – Но я хочу пойти домой с тобой, Натан. Что ты можешь предпринять для моей матери? – Но ответить она ему не дала.. – Я хочу сказать, что мы можем предпринять? Но муж ее не собирался так легко сдаваться. Он все еще горел желанием убить ее дядюшку. Эту идею он считал превосходной и логичной. Это не только

Избавило бы Сару от беспокойства о безопасности матери, но доставило бы ему огромное наслаждение. Что могло быть для него приятнее, чем впечатать кулак в эту мерзкую физиономию. Он продолжал смотреть на трость и думал о том, какой удар мог бы нанести мужчина таким оружием. Генри мог убить ее. Кейн предложил приемлемое решение вопроса:

– Посмотри, Натан, похоже, что Генри нуждается в длительном отдыхе. Возможно, морское путешествие в колонии и будет тем выходом, который позволит решить проблемы его здоровья.

Лицо Натана сразу прояснилось.

– Проследи за этим, Кейн.

– Я передам его Колину, пусть он все устроит, – сказал Кейн. Он приподнял Генри за шиворот. – Несколько веревок и кляп составят весь его багаж.

Сэр Ричардс удовлетворенно кивнул.

– Я подожду здесь возвращения твоей матери, Сара. Я скажу ей, что у твоего дядюшки появилось внезапное желание отправиться в длительное путешествие. Еще я собираюсь повидаться с твоим отцом. Почему же вы с Натаном не убегаете? Потом пришлите мне карету назад.

Генри Уинчестер уже достаточно пришел в себя и сделал резкое движение в сторону открытой двери. Кейн нарочно толкнул его к своему шурину.

Натан не упустил возможности и стукнул Генри кулаком в живот. Удар снова поверг дядюшку Генри на пол, где он опять стал корчиться от боли.

– Ну как, Натан, теперь тебе легче? – спросил Кейн.

– Намного, – отозвался тот.

– А что за бумаги ты составил? – спросил его сэр Ричарде.

– Принесите их сегодня на Фарнмаунтский бал. На несколько минут мы займем библиотеку Лейстера. Сара и я будем там в девять.

– Но мне нужно будет вернуться в кабинет, чтобы захватить их, – сказал Ричарде. – На всякий случай назначь встречу на десять, Натан.

– Можно мне спросить, что вы обсуждаете? – поинтересовалась Сара.

– Нет.

Резкий тон мужа вывел ее из себя.

– Сегодня вечером я никуда не собираюсь выходить, – объявила она. – У меня есть более важные новости, которые я собираюсь обсудить с тобой.

Он покачал головой.

– Ты должна довериться мне, женщина, – проговорил он и потащил ее к двери.

Она вскрикнула:

– Из самого неприятного ты ничего более не… Она не стала продолжать, потому что он повернулся и, приподняв ее, посадил в карету. Она заметила, что выражение его лица было мрачным, а руки дрожали.

Он не позволил ей сесть рядом с ним, а посадил ее напротив. Когда он протянул свои длинные ноги, она оказалась в них как в ловушке.

Как только карета тронулась, он повернул голову и стал смотреть в окно.

– Натан…

– Да?

– Ты сейчас испытываешь, последствия пережитого?

– Нет.

Она почувствовала разочарование, потому что в ней жила надежда, что он, испытав такое напряжение, нуждается в том, чтобы его снять. Она хотела помочь ему в этом, тем более что он уже научил ее это делать. Вспомнив о том, как именно он помог ей снять напряжение, она порозовела.

– Разве мужчины после драки не испытывают последствий пережитого?

– Некоторые – да. Мне не следовало бить Генри на твоих глазах, – сказал он, все еще не глядя на нее.

– Ты хочешь сказать, что, если бы меня там не было, ты бы не стал его вообще бить или что ты жалеешь…

– Черт, наоборот, я бы избил его, – сказал Натан. – Я просто не должен был бить его в твоем присутствии.

– Почему?

– Ты моя жена, – пояснил он. – Тебе не нужно видеть такую жестокость. В будущем я воздержусь от…

– Натан, – перебила она его. – Мне было все равно. Правда. И когда-нибудь это может случиться снова. Я против насилия, – добавила она поспешно. – Но должна признаться, что бывают моменты, когда хорошая трепка не помешает. Более того, она может оказаться полезной.

Он покачал головой.

Помнишь, ты не дала мне расправиться с пиратами?

– Я разрешила тебе побить их.

Он пожал плечами, потом вздохнул.

– Ты – леди, деликатная и женственная, и в твоем присутствии я должен вести себя как джентльмен. Именно так и будет, и не спорь со мной.

– Ты всегда обращался со мной как джентльмен, – прошептала она.

– Черта с два как джентльмен, – возразил он. – Я изменюсь, Сара. А теперь давай прекратим этот разговор. Я хочу подумать.

– Натан… Ты беспокоился обо мне?

– Черт, конечно, беспокоился.

Этот ответ прозвучал как рычание льва. Сара сдержала улыбку.

– Мне очень хотелось бы, чтобы ты поцеловал меня.

Даже не взглянув на нее, он ответил:

– Нет.

– Почему нет?

– Все должно быть хорошо, Сара.

«Что, Бога ради, это могло означать?»

– Всегда хорошо, когда ты целуешь меня.

– Если я поцелую тебя, я все испорчу.

– Ты говоришь какую-то бессмыслицу.

– Расскажи, что случилось с Генри, – приказал он.

Она тихонько вздохнула и проговорила:

– Я ударила его… туда.

Легкая улыбка смягчила суровое выражение его лица.

– Ты помнишь, как правильно сложить кулак?

Она решила не отвечать ему, пока он на нее не посмотрит. Казалось, целая вечность прошла, пока он, наконец, не сдался.

Один Бог знает, какое сражение ему пришлось выдержать с самим собой, чтобы не прикоснуться к ней. Он уже думал, что победил себя, пока она не улыбнулась и не прошептала:

– Я знала, что ты будешь гордиться мной. Хотя большинство джентльменов меня не поняли бы.

Он грубо усадил ее к себе на колени и запустил ей в волосы свои пальцы.

– Я – не большинство, – едва успел сказать он и прижался к ее губам своим ртом. Его язык уже ласкал и щекотал ее. Он страдал оттого, что не мог получить ее всю, не мог прижать ее к себе еще сильнее и быстрее.

Целуя ее в шею, он стал расстегивать застежку на спине ее платья.

– Я знал, что, если прикоснусь к тебе, не смогу остановиться.

Он совершенно потерял над собой контроль. Карета остановилась, но только Сара знала об этом. Она заставила его застегнуть ее платье. Это заняло у него гораздо больше времени, потому что руки его тряслись.

Натан втащил ее в дом. Джейд, увидев, как парочка взлетела по ступенькам вверх, только улыбнулась.

К тому моменту, как они достигли своей комнаты, Натан немного овладел собой. Он открыл ей дверь. Сара, направившись к кровати, уже сама стала расстегивать на платье застежку, но, услышав, что дверь захлопнулась, остановилась.

Она обернулась и обнаружила, что была одна. Натан оставил ее. Несколько минут, опешив, она стояла не двигаясь. Потом издала яростный крик и, распахнув дверь, бросилась в холл.

На нижней площадке лестницы ее остановила Джейд.

– Натан только что уехал. Он просил передать тебе, чтобы к восьми ты была готова. Он также попросил меня одолжить тебе вечерний наряд, потому что твой сундук еще на борту «Морского сокола».

– Когда он успел все это сказать и так быстро уехать?

Джейд улыбнулась.

– Мой брат вел себя так, словно за ним гнался сам дьявол, – сказала она. – Он закончил отдавать свои распоряжения, когда уже выходил на улицу. Он встретится с нами позже. Сара, по-моему, у него осталось какое-то нерешенное дело, во всяком случае, мне показалось, что именно это он крикнул, когда, впрыгнув в карету Кейна, уже отъезжал от дома.

Сара покачала головой:

– Ваш брат груб, неуважителен, высокомерен, упрям…

– И ты любишь его… Ее плечи поникли.

– Да, я люблю его. Я думаю, что и он любит меня, – пробормотала она еле слышно. – Хотя этого он до конца не осознал или боится осознать. Больше я ничего не знаю. Конечно, он любит меня. Как можно предположить обратное?

– Я и не спорю с тобой, Сара. Я тоже считаю, что Натан любит тебя, – добавила она и быстро кивнула головой. – Мне это совершенно очевидно. Он стал таким… разговорчивым. Бывало, из него и слова не вытянешь. А теперь мне порой кажется, что он говорит настоящую чепуху.

Глаза Сары наполнились слезами.

– Я хочу, чтобы он признался мне в любви, – прошептала она.

Джейд очень ей сочувствовала. Она погладила руку Сары, отвела ее в спальню.

– Ты знаешь, во мне есть все, что нужно Натану. Никто не сможет любить его так, как я. Пожалуйста, только не считай меня менее достойной, чем ты, Джейд. Это не так. Я просто другая, не такая, как ты.

Сестра Натана оторвалась от шкафа с платьями и недоуменно посмотрела на Сару.

– С чего ты взяла, что я считаю тебя недостойной?

Заикаясь и прерываясь, Сара объяснила ей, как члены команды «Морского сокола» постоянно сравнивали ее с Джейд и что в этом состязании она всегда проигрывала.

– И только когда на нас напали пираты, я смогла поднять себя в их глазах.

– Могу себе представить, – согласилась Джейд.

– Я тоже смелая, – сказала Сара. – Я почти хвастаюсь, Джейд. Мне Натан доказал, что я действительно храбрая.

– Еще мы обе преданы своим мужьям, – заметила Джейд. Она снова занялась шкафом, перебирая платья и выискивая соответствующий наряд.

– Натан настаивает, чтобы я носила платье только с высоким воротником, – сообщила ей Сара.

– Это кое о чем говорит, не так ли?

– Я всегда стараюсь быть сговорчивой.

Джейд очень не хотелось, чтобы Сара увидела выражение ее лица. Злость, прозвучавшая в голосе невестки, чуть не заставила ее расхохотаться. Бедная влюбленная женщина вновь начала переживать свою драму.

– Вероятно, Джейд, в этом и состоит вся проблема, – заявила Сара. – Я всегда была слишком сговорчивой и услужливой. Я постоянно твержу Натану, как я люблю его. А знаешь, что он всегда отвечает? – Но она не оставила Джейд времени подумать. – Он ворчит. Клянусь перед Богом, он ворчит. Но с меня хватит, спасибо.

– Хватит чего? Ворчания? – спросила Джейд.

– Хватит услужливости. Найди мне платье с самым низким декольте.

Тогда Джейд расхохоталась.

– Это может толкнуть Натана на крайность.

– Я очень на это надеюсь, – прозвучало в ответ. Пятью минутами позже на руки Сары легло платье цвета слоновой кости.

– Я надевала это платье только один раз и только здесь. Так что его никто не видел. Кейн не позволит мне его больше носить.

Платье Саре понравилось. Она поблагодарила Джейд и направилась в свою комнату. Внезапно она остановилась и снова повернулась:

– Могу я тебя кое о чем спросить?

– Мы теперь сестры, Сара. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

– Ты когда-нибудь плачешь?

Такого вопроса Джейд не ожидала.

– Плачу, – сказала она. – По правде говоря, по любому поводу.

– Натан когда-нибудь видел тебя плачущей?

– Я даже не знаю.

По удрученному выражению лица Сары Джейд поняла, что та рассчитывала на другой ответ.

– Теперь я вспомнила, что он точно видел меня плачущей. Конечно, не так часто, как Кейн.

– Благодарю тебя за откровенность. Ты даже не представляешь, какой счастливой меня сделала.

Лицо Сары сияло. Джейд осталась довольна, хотя должна была признаться, что не вполне понимала, почему такая мелочь столь глубоко взволновала Сару.

Двумя часами позже в холле Джейд и Кейн терпеливо ожидали появления Сары. У парадной двери взад и вперед слонялся Джимбо.

На Джейд было темно-зеленое платье из шелка с расшитыми пышными рукавами. В вырезе была едва видна грудь. Кейн все же слегка нахмурился, прежде чем сказать, что выглядит она прекрасно. На нем был парадный костюм, и она сказала, что он самый красивый дьявол на свете. Потом Джимбо начал твердить им, чтобы они ни на секунду не оставляли Сару без присмотра.

– Не выпускайте Сару из виду, пока не появится Натан и не сменит вас, – уже в который раз наставлял он их.

Когда наконец появилась Сара, все взгляды были сосредоточены на ней. Пока она спускалась по ступенькам,

Джимбо, присвистнув, заявил:

– Натан, увидев Сару, просто взбесится.

Джейд и Кейн согласились с ним. Сара выглядела великолепно. Волосы ее были распущены, и когда она шла, казалось, что мягкие локоны струятся по ее плечам.

Платье цвета невинности имело огромное декольте, которое делало платье более демонстрирующим, чем скрывающим ее женские прелести. Это было самое откровенное из всех платьев, что приходилось видеть Кейну. Он хорошо его помнил,

– Я думал, что порвал его, когда помогал тебе раздеться, – прошептал он.

Его жена вспыхнула.

– Ты очень спешил, но ты его не порвал.

– Натан тоже будет спешить, – шепнул он в \ ответ.

– Ты полагаешь, что оно понравится моему брату?

– Черт, конечно же, нет, – предположил Кейн.

– Хорошо.

– Джейд, любимая, я не уверен, что это очень гуманная идея. Все мужчины на балу возжелают Сару, а Натана хватит удар.

– Да.

Сара спустилась в холл и сделала общий реверанс.

– Тебе не обязательно быть с нами такой официальной, – сказал ей Кейн.

Сара улыбнулась.

– Я и не была, – ответила она. – Я просто хотела убедиться, что не выпаду из этого платья, когда действительно придется делать книксен.

– А что, если ваш муж возьмет вас за прелестную обнаженную шею и задушит? – мрачно спросил Джимбо. – Тогда, вы полагаете, платье не свалится?

– Я найду для нее накидку, – оценил ситуацию Кейн.

– Глупости, – возразила Джейд, – для накидки слишком тепло.

Даже по дороге на бал спор не прекращался.

Герцог и герцогиня Фарнмаунт жили на расстоянии около мили от Лондона. У них был огромный дом с причудливо оформленными лужайками, огибающими террасы. Вдоль дороги стояли наемные слуги с факелами и освещали путь.

– Ходят слухи, что резиденцию Фарнмаунтов пытался выкупить принц, – сказал Кейн. – Я думаю, что он от своего не отступится.

– Да, – согласилась Джейд, хотя едва слушала разглагольствования мужа. Она наблюдала за Сарой.

– У тебя горят щеки, – сказала она. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– С ней все в порядке, – отозвался Кейн.

Но с Сарой не все было в порядке. Ее беспокоили разные мысли.

– Уинчестеры тоже будут здесь, – внезапно выпалила она. – Никто из них не осмелится оскорбить герцога и герцогиню отказом. Я, правда, не понимаю, почему это единственный прием, куда приглашают Сент-Джеймсов?

Кейн усмехнулся.

– Эти люди единственные, кто их рискует приглашать, – объяснил он.

– Я беспокоюсь о Натане, – вдруг вырвалось у Сары. – Джимбо, как бы я хотела, чтобы и ты мог попасть внутрь. Кейну, может быть, будет не лишней и твоя помощь, когда потребуется выступить в защиту Натана.

– С мальчиком все будет в порядке, – ответил Джимбо. Он погладил руку Сары. – Оставьте ваши тревоги.

Больше никто не произнес ни слова, пока карета не остановилась перед особняком. Первым выпрыгнул Джимбо и повернулся, чтобы помочь выйти Саре.

– Я буду стоять прямо у кареты, а когда вам надоест, выходите в парадную дверь, и я вас увижу.

– Она останется с нами до прибытия Натана, – сказал Кейн.

Сара кивнула. Она глубоко вздохнула, приподняла подол платья и пошла вверх по ступеням.

Зал для приемов располагался на верхнем этаже четырехэтажного здания. Ведущая туда лестница ярко освещалась пламенем свечей и сияла светлыми красками. Дворецкий встречал гостей у входа в танцевальную залу. Чтобы пройти в нее, нужно было спуститься на три ступени. Кейн протянул свое приглашение слуге и подождал, пока зазвонит колокольчик. Этот сигнал предназначался для других гостей, уже находящихся в зале. Особого внимания на этот звук никто не обратил, разве что некоторые бросили на дверь мимолетный взгляд. Вальс был в полном разгаре, и все были заняты своими па.

– Граф Кейнвуд и его жена леди Джейд, – объявил дворецкий громким четким голосом.

Следующей была очередь Сары. Она протянула человеку приглашение, которое вручил ей Кейн, и остановилась в ожидании, когда ее представят.

– Леди Сара Сент-Джеймс.

Крик «Пожар!», вероятно, вызвал бы меньшую реакцию. Именно такое впечатление на публику произвело это представление. Тихое бормотание, возникшее в центре толпы, быстро переросло в настоящий гвалт.

Одна пара почти сбила рядом танцующую другую, поскольку приостановилась, чтобы лучше разглядеть Сару.

Сара высоко держала голову и сверху вниз взирала на толпу. Она молила Бога, чтобы вид ее не выдавал волнения. Кейн взял ее за одну руку, Джейд – за другую.

– Сара, дорогая, ты заметила, что Уинчестеры собрались все вместе по правую сторону залы, а Сент-Джеймсы – по левую? Можно подумать, что эти два семейства не ладят.

Это замечание произнесла с иронией Джейд.

В ответ Сара улыбнулась. В голосе золовки была и растерянность.

– Ходят слухи, что они совершенно не выносят друг друга, – в тон ей пошутила Сара.

– Я думаю, чтобы не показаться пристрастными, мы займем середину, – предложил Кейн, пока вел дам по ступенькам вниз.

– Натана еще нет, правда? – спросила Джейд. – Сара, пожалуйства, улыбайся, на тебя все таращат глаза. Я полагаю, это все из-за платья. Сегодня ты выглядишь просто ошеломительно.

Следующий час превратился в настоящую пытку. Отец Сары тоже присутствовал здесь, но свою дочь демонстративно игнорировал. Когда она посмотрела в сторону Уинчестеров, они повернулись к ней спинами.

Такое открытое пренебрежение не могло быть не замеченным. Кейну стало очень обидно за Сару, но когда он увидел, что она улыбается, сразу успокоился. От взгляда Дэнфорда Сент-Джеймса этот разрыв тоже не ускользнул.

Глава клана Сент-Джеймсов громко фыркнул и направился прямо к жене племянника. Дэнфорд был крупным человеком с квадратными плечами, но скорее мускулистым, чем жирным. Его седые редкие волосы были коротко острижены, совсем как у сквайров в старые добрые времена. У него была окладистая борода. В своем официальном костюме с жестким накрахмаленным воротником он чувствовал себя не в своей тарелке.

Кейн подумал, что он был несколько симпатичнее своей жены.

– Итак, что у вас здесь? – прорычал он, останавливаясь прямо перед Сарой. – Стало быть, это женщина Натана?

– Ты отлично знаешь, кто это, – ответил Кейн. – Леди Сара, вы знакомы с Дэнфордом Сент-Джеймсом?

Сара сделала традиционный реверанс.

– Приятно познакомиться с вами, – сказала она. Дэнфорд выглядел озадаченным.

– Ты что, смеешься надо мной?

Она смутилась.

– Прошу прощения.

– Дэнфорд, она просто умеет себя вести. Удивительно для Сент-Джеймсов, да?

В глазах старика вспыхнули искорки.

– Она только еще стала Сент-Джеймс, и ей еще предстоит показать себя, прежде чем я признаю ее.

Сара сделала шаг ему навстречу. Это удивило Дэнфорда даже сильнее, чем реверанс. Он привык к тому, что при виде его женщины отступали назад и никогда не улыбались.

«Эта, – подумал он мрачно, – другая».

– Как я должна показаться вам? – спросила Сара. – Вы, наверное, полагаете, что мне, для того чтобы заслужить ваше одобрение, нужно застрелить одного из ваших братьев?

Она шутила, но он принял ее предложение совершенно серьезно.

– Ну что ж, я полагаю, это зависит от того, какого из братьев ты пристрелишь. Пожалуй, Том – это был бы неплохой выбор.

– Бога ради, Дэнфорд, Сара всего лишь пошутила.

Дэнфорд промычал:

– Тогда зачем она предлагает?

Кейн покачал головой.

– Эта шутка намекала на тот случай, когда ты выстрелил в одного из собственных братьев, – объяснил он.

Дэнфорд почесал бороду. У него на лице появилась дьявольская усмешка.

– Итак, об этом небольшом недоразумении вы знаете, так? Том не держит на меня зла, – добавил он. – Жаль, хорошая междоусобица только развеселит семью.

И прежде чем кто-либо успел ответить на это людоедское заявление, Дэнфорд утробно расхохотался и спросил:

– Где твой муж? Мне нужно с ним переговорить.

– С минуты на минуту он будет здесь, – ответил Кейн.

– А где ваша жена? – спросила Сара. – Мне хотелось бы познакомиться с ней.

– Это еще зачем? – удивился Дэнфорд. – Возможно, она в обеденном зале, распоряжается насчет моего обеда:

– А со мной ты не хочешь поздороваться? – спросила дядюшку Джейд. – Ты даже притворяешься, что меня здесь нет. Ты что, все еще расстроен из-за того, что я подарила Кейну дочь, а не сына?

– Ты еще не понесла? – спросил Дэнфорд.

Джейд покачала головой.

– Тогда я не буду разговаривать с тобой, пока не получу племянника. – Потом он повернулся к Кейну, – Ты часто с ней спишь? – спросил он.

Кейн усмехнулся.

– Я использую каждый шанс, – с подчеркнутой медлительностью произнес он.

От смущения Сара покраснела. Она заметила, что Джейд пытается скрыть улыбку. Дэнфорд бросил на сестру Натана тяжелый взгляд. Потом его взгляд снова обратился к Саре. Внезапно старик протянул руки и прижал свои большие ладони к ее бедрам.

– Что ты делаешь? – шепотом спросил Кейн и попытался отбросить руки Дэнфорда прочь.

– Я снимаю ее размеры, – шепотом, похожим на раскат грома, ответил Дэнфорд. – Юбка может быть обманчива, – прибавил он и мотнул головой. – Да, ты должна быть достаточно широкой, чтобы произвести ребенка на свет.

Теперь он уставился на ее грудь. Сара немедленно прикрыла ее руками. Больше она была не намерена позволить ему измерить что-нибудь еще.

– Что ж, насколько я могу видеть, ребенка кормить тебе будет чем. А ты уже понесла?

Лицо ее пылало как факел. Она сделала шаг вперед.

– Ведите себя прилично, – проговорила она. – Если вы только еще раз прикоснетесь ко мне, сэр, я вас ударю. Вы что, совсем не знаете, как себя вести?

Дэнфорд тут же признался, что это соответствует действительности. Как только он это сказал, Сара сделала еще один шаг вперед. Кейна изумила ее смелость. Еще более удивительным было то, что Дэнфорд попятился.

– Я бы не отказалась от бокала пунша, дядюшка Дэнфорд, – сказала Сара. – Было бы неплохо, если бы вы его принесли для меня.

Дэнфорд пожал плечами. Сара вздохнула.

– Я полагаю, что могла бы попросить об этом кого-нибудь из Уинчестеров.

– Только сначала они на тебя плюнут, – заявил Дэнфорд. – Tы ведь теперь относишься к нам, правда?

Она кивнула, и Дэнфорд заулыбался.

– Буду рад принести тебе выпить.

Сара видела, как дядюшка протискивается сквозь толпу. Возле слуги, разливавшего розовый пунш, стояла очередь. Дэнфорд раскидал гостей в стороны.

– На твоем месте я не стал бы пить этот пунш, – сквозь зубы процедил Кейн после того, как Дэнфорд поднял огромную чашу для пунша и сделал несколько больших глотков. Потом он снова поставил чашу на стол, взял кубок, окунул его в розовую жидкость и через весь зал отправился в обратный путь.

Тыльной стороной ладони он вытер бороду и протянул кубок Саре.

Кейн заметил, что у чаши с пуншем очереди больше не было. Он протянул руку и проворно перехватил у Дэнфорда бокал, чтобы тот случайно не выплеснул розовую жидкость на Сару.

– Скажи Натану, что я хочу переговорить с ним, – еще раз предупредил Сару Дэнфорд. Для пущей важности он нахмурился, повернулся спиной и побрел в дальний конец зала, где стояли остальные родственники.

Сара заметила, что гости расступились, образуя для него широкий проход. И тут она обнаружила, что он очень похож на Натана.

– Маркиз Сент-Джеймс.

Прозвучавшее представление привлекло внимание всех. Сара круто повернулась, чтобы увидеть мужа. Сердце ее бешено колотилось. Она никогда не видела его в официальном костюме, а зрелище это было довольно впечатляющее. Волосы его на шее были перехвачены лентой. Одетый во все черное с ног до головы, он выглядел как могущественный король. От его лица и фигуры веяло такой надменностью, что у Сары подкосились ноги.

Непроизвольно она направилась в его сторону.

Натану было совсем не трудно найти свою жену в толпе. Как только было произнесено его имя, все гости рассредоточились по углам. В центре танцевальной залы осталась стоять одна Сара.

На его взгляд, она была просто великолепна. Она была такой изящной, такой совершенной… и такой чертовски обнаженной.

Натан спустился по лестнице к своей жене, по дороге снимая свою куртку.

Как только он оказался внизу, Уинчестеры подались вперед. Мужчины семейства Сент-Джеймс ответили тем же.

Кейн подтолкнул Джейд.

– Пойди сядь, – прошептал он. – Здесь может возникнуть заварушка, и я хочу, чтобы ты была подальше.

Джейд кивнула. Она не хотела, чтобы хоть что-нибудь могло отвлечь мысли Кейна от брата. Тут она заметила, что по ступенькам вниз спускается Колин. По тому, как была вздута его куртка, она поняла, что он на всякий случай вооружился.

Куртку Натан уже сиял, но когда приблизился к Саре, то уже не мог вспомнить, для чего он это сделал.

– Сара!

– Да, Натан.

Она ждала, что он скажет еще что-нибудь.

Казалось, что ему было достаточно стоять вот так и смотреть на нее.

В ее взгляде светилась нескрываемая любовь, на губах была нежная улыбка.

«Боже милостивый, – думал он, – я ее недостоин, и все же она любит меня».

От волнения у него выступил холодный пот, и он уже протянул руку, чтобы достать носовой платок, который сунул ему в карман Колин, но только тут вспомнил, что куртка была в его руках, он зачем-то снял ее. Он попытался надеть ее, но поскольку оторвать взгляда от своей красавицы жены не мог, то запутался в рукавах. В конце концов, ему удалось нацепить куртку.

Сара шагнула к нему и поправила воротник, потом опять отошла.

Он все еще не мог произнести ни слова. «Боже, – говорил он себе, – все должно быть хорошо, она это заслужила. Нет, не так, все должно быть превосходно, а не просто хорошо, – снова подумал он. – Я отведу ее в библиотеку, мы подпишем бумаги, и тогда я…»

– Я люблю тебя, Сара. – Голос его прозвучал так вяло, словно он только что отведал ее супа.

Но она заставила его повторить. Глаза ее наполнились слезами, и он понял, что и в первый раз она его расслышала.

– Я не должен был говорить это – во всяком случае, сейчас, – пробормотал он. – Я люблю тебя.

Выражение его лица не изменилось, но он выглядел так, словно ему сейчас станет плохо. Ей стало жалко его.

– Я знаю, что ты любишь меня, Натан. Много же времени мне понадобилось, чтобы понять это. Почти столько же, сколько тебе, чтобы наконец прийти за мной. Но теперь я знаю, что ты тоже давно любишь меня, правда?

Было видно, что у него полегчало на душе.

– Но почему ты не сказала мне о том, что ты это знаешь? – шепотом спросил он. – Черт возьми, Сара, для меня это был сущий ад.

Глаза ее от удивления расширились, а лицо порозовело.

– Для тебя это был ад? Но ведь это ты отказывал мне в доверии. Это ты скрывал от меня, что у тебя на сердце. А я все время твердила тебе об этом, Натан.

Он покачал головой, и на его губах появилась беззащитная улыбка.

– Нет, Сара, не всегда. Ты говорила об этом только раз в день. А иногда почему-то ждала вечера. Я уже начинал нервничать.

Она подошла к нему поближе.

– Ты каждый день ждал, когда я скажу, что люблю тебя?

По выражению ее лица он мог догадаться, как приятно ей было это признание.

– Ты выйдешь за меня замуж? – страстным шепотом спросил он и наклонился, касаясь своим лбом ее лица. – Если хочешь, Сара, я встану перед тобой на одно колено, хотя мне это и не нравится, – прибавил он в порыве честности. – Но я сделаю это. Прошу тебя выйти за меня замуж.

Ей никогда не доводилось видеть своего мужа таким разговорчивым. Было очевидно, что раскрывать перед ней свое сердце было для него мучительно трудно. Но это только увеличивало ее чувство к нему.

– Натан, мы уже обвенчаны, ты разве не помнишь?

Окружавшие их люди были просто очарованы. Мужчина и женщина, с такой любовью смотревшие друг другу в глаза, были действительно романтическим зрелищем. Женщины носовыми платками своих мужей уже начинали промокать уголки глаз.

Но для Натана гостей не существовало. Он отчаянно пытался привести свой план в исполнение, чтобы как можно быстрее увезти Сару домой.

– Нам нужно спуститься в библиотеку, – объявил он. – Я хочу, чтобы ты поставила подпись под бумагой, разрывающей контракт.

– Хорошо, Натан, – ответила она.

Ее готовность совсем не удивила его. Она всегда беспрекословно доверяла ему. Ее доверие покорило его.

– Бог мой, Сара, я так люблю тебя… мне больно. Она серьезно кивнула.

– Я вижу, что тебе больно, – прошептала она. – У тебя кружится голова?

Он отрицательно покачал головой.

– Как только ты поставишь свою подпись, я тоже его подпишу, – констатировал он.

– Зачем нужно подписывать бумаги? – спросила Сара.

– Я тоже хочу отказаться от контракта. Мне не нужно приданого. У меня есть самый лучший дар короля… – прошептал он. – У меня есть ты. – Улыбнувшись, с нежностью в голосе он добавил:

– Ты для меня все, что я могу пожелать.

Она заплакала. Ему ничего не оставалось делать, как заключить ее в свои объятия. Наклонившись, они поцеловал жену. Она ответила ему тем же.

У всех присутствующих женщин одновременно вырвался вздох.

И все же мечта Натана о том, что этот вечер будет для его жены превосходным, не вполне осуществилась. По меркам семейства Сент-Джеймс, все шло великолепно. По представлениям остальных гостей, это напоминало кошмар.

Тем не менее ни те, ни другие не были в состоянии забыть разразившийся скандал.

Все началось вполне невинно. Натан уже собирался отвести Сару в библиотеку, но она дернула его за руку и остановилась.

– Я верю, что ты меня любишь, Натан, – сказала она, когда он весь обратился во внимание. – И чтобы доказать это, тебе не обязательно отрекаться от дара короля.

– Обязательно, – возразил он. – Я хочу доказать тебе, что я очень люблю тебя, а это единственный способ заставить тебя поверить мне. Ты так долго дарила мне свою любовь, а взамен получала черную неблагодарность. Это возмездие, Сара. Я должен поступить именно так.

Она покачала головой:

– Нет, тебе не нужно поступать так, Натан. Ты докажешь мне свою веру и свою любовь, если не отречешься от дара. Так много лет ты ждал этого наследства, и ты его получишь.

– Я уже решил, жена.

– Измени решение, – настаивала она.

– Нет.

– Да.

По застывшему выражению его лица она могла догадаться, что он твердо решил принести эту благородную жертву. Но она была полна не меньшей решимости помешать ему это сделать.

– А если я не поставлю свою подпись? – спросила она. В ожидании ответа она сложила руки на груди и, хмурясь, смотрела на него.

Бог свидетель, как она его любила. И как же он любил ее. Правда, у него был такой вид, будто он собирался задушить ее.

Она чуть не рассмеялась.

– Если ты не подпишешь своей бумаги, Сара, тогда дар короля достанется твоей семье. Но я не хочу этого.

– Я этого не допущу.

– А теперь, Сара…

Он не заметил, что они кричали. Она обратила на это внимание. Повернувшись к толпившимся вокруг людям, она отыскала в толпе Сент-Джеймсов нужного ей человека и окликнула его:

– Дядюшка Дэнфорд, Натан хочет отказаться от дара короля.

– Какого черта, Сара, ты это делаешь?

Она снова повернулась к мужу и озарила его улыбкой. Натан уже снимал свою куртку. Сара заметила, что Кейн и Колин делают то же самое.

Она разразилась громким смехом. Господи, помоги ей, она уже превратилась в одного из Сент-Джеймсов.

От болезненного вида Натана не осталось и следа. В глазах его появился стальной блеск, и вообще он был боец что надо. А она была женщиной под стать ему. Свирепо посмотрев на ее грудь, он набросил на ее плечи куртку, а затем потребовал, чтобы она просунула руки в рукава.

– Если ты еще раз наденешь это платье, – прошептал он, – я изорву его. Черт, вот и они.

Мужчины Сент-Джеймс двинулись вперед, как войско, готовое к наступлению.

– Я люблю тебя, Натан, и помни, что если не хочешь сломать большой палец, никогда не зажимай его в кулаке.

Услышав этот совет, Натан от удивления поднял бровь. Она отплатила ему тем, что многообещающе подмигнула. Он грубо схватил ее за полы куртки, подтащил к себе и поцеловал, а потом толкнул себе за спину.

Эта ночка, несомненно, забудется не скоро. Герцог и герцогиня Фарнмаунт, которым было уже за шестьдесят, лучшего развлечения и пожелать не могли. Их небольшое собрание на долгое время обеспечит департамент сплетен достаточным количеством пищи для разговоров.

Сара вспоминала, что видела преисполненную достоинства пару, стоящую на верхней ступеньке. Каждый из них держал в руке кубок с вином. Как только бокалы с первым пуншем были осушены, герцог Фарнмаунт приказал оркестру начать играть вальс.

По правде говоря, последствия скандала понравились Саре гораздо больше, чем сам скандал. Как только сражение было закончено, Натан вытащил ее на свежий воздух. Ему не хотелось терять время и ехать в порт, поэтому он отвез ее в дом Кейна и Джейд.

Он сгорал от нетерпения, так ему хотелось прикоснуться к ней. С не меньшим нетерпением и она ждала этих прикосновений. Эта ночь была временем их безоглядной любви.

Сара лежала, растянувшись на своем муже, на середине их ложа. Он нежно, даже не замечая того, поглаживал ей спину. Теперь, когда они были предоставлены самим себе, он мог без надрыва рассказать ей, как сильно он любит ее. Он ведь тоже был немного романтиком. Потом он открыл ящик стола, что стоял рядом с кроватью, вытащил оттуда листок бумаги и протянул его Саре.

Выбери то, что тебе нравится, – велел он. Из списка ласкательных слов, записанных на листке, она выбрала «любимая», «любовь моя», «милая».

Натан пообещал запомнить их.

– Раньше я немного завидовала Джейд, – сообщила ему Сара, – Я никогда не думала, что смогу хоть немного походить на нее. Тем более что мои люди на корабле нас постоянно сравнивали.

– Я не хочу, чтобы ты на кого-нибудь походила, – прошептал он. – Твоя любовь придала мне силы, Сара. – Он наклонился и поцеловал ее. – Твоя любовь стала для меня всем. Она для меня – маяк на жизненном пути, моя вера и надежда. Но мне понадобилось много времени, чтобы понять это.

– А сколько тебе еще потребуется времени, чтобы целиком и полностью довериться мне? – спросила она.

– Уже сейчас я верю тебе целиком и полностью, – возразил он.

– А ты мне расскажешь о своем прошлом?

В его облике появилась некоторая настороженность.

– Со временем, – наконец проговорил он.

– Расскажи мне сейчас.

Он покачал головой:

– Это только расстроит тебя, любимая. Вся моя жизнь состоит из темных пятен. Некоторые мои поступки могли бы причинить тебе… беспокойство. Я бы предпочел рассказывать тебе по одной истории за раз.

– Значит, ты не хочешь рассказывать мне о своем прошлом потому, что боишься задеть мои нежные чувства?

Он кивнул.

– А что, некоторые твои дела были… незаконными?

Ее муж явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Некоторые люди сказали бы, что это так, – признал он.

Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не рассмеяться.

– Я так счастлива, что ты считаешься с моими чувствами, муж. Теперь я знаю, что ты не решаешься рассказать сразу все о своем прошлом только потому, что боишься потерять меня, а не потому, что опасаешься, как бы я не сболтнула лишнего.

Искорки, появившиеся в ее глазах, несколько озадачили его.

Она решилась на что-то, он, правда, не имел ни малейшего представления, на что.

Натан обнял ее за талию и громко зевнул, потом закрыл глаза.

– Я знаю, что ты любишь меня, – пробормотал он, явно показывая, что собирается заснуть. – Со временем, скажем, лет через пять – десять, я расскажу тебе все. Тогда ты уже достаточно привыкнешь ко мне.

Тут она не выдержала и рассмеялась. Он все еще немного боялся ее. О нет, в том, что он доверяет ей, она не сомневалась, как не сомневалась и в том, что он любит ее. Просто для Натана все было так ново, ему еще требовалось время для того, чтобы полностью избавиться от всех своих защитных оболочек.

Для нее, конечно, подобной проблемы не было, ведь она любила его всю жизнь.

Натан задул свечу и прошептал жене на ухо:

– Я люблю тебя, Сара.

– Я тоже люблю тебя, Натан.

Content

Джулия ГАРВУД
ДАР

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16