Джулия ГАРВУД

МЯТЕЖНАЯ СТРАСТЬ

Пролог

Англия, 1788 год

Сердитые голоса разбудили девочку.

Она села в кровати и спросонья потерла кулачками глаза.

– Няня, – прошептала она во внезапно наступившей тишине.

Взглянув на кресло с высокой спинкой, стоящее у камина, девочка увидела, что оно пусто. Она быстро снова нырнула под пуховую перинку, дрожа от страха и холода. Няни не было.

Тлеющие в камине угли светились в темноте оранжевыми огоньками, словно глаза демонов и ведьм. Девочка решила, что не будет смотреть на них. Она не отрывала взгляда от высоких окон спальни, но страшные глаза преследовали ее, за окнами чудились силуэты адских чудовищ, скребущихся в стекла когтистыми лапами нагих веток.

– Няня, – снова позвала малышка, и в ее голосе послышались слезы.

И вдруг откуда-то снизу раздался голос отца. Он громко с кем-то разговаривал, и, хотя тон его был раздраженным, страх тут же оставил ребенка. Значит, она не одна. Отец рядом, совсем близко, можно ничего не бояться.

Но с кем он разговаривает? Уже больше месяца девочка жила в этом новом доме и за все время ни разу не видела чужих. Ей захотелось посмотреть, что же происходит.

Малышка придвинулась к краю кровати и перевернулась на живот, чтобы сползти на пол. Вдоль кровати с обеих сторон на полу лежали подушки, и девочка, спустив ноги, оттолкнула одну из них. Босая, бесшумно двинулась по комнате, путаясь в подоле длинной ночной рубашки. Добравшись до двери, отвела от лица непослушные вьющиеся черные волосы и осторожно повернула дверную ручку.

На лестничной площадке девочка остановилась. До нее донесся чужой голос – это точно не был голос отца. Незнакомец громко выкрикивал грубые, полные ненависти слова, и притом с такой неукротимой злобой, что голубые глаза ребенка расширились от удивления и страха. Девочка перегнулась через балюстраду и увидела отца, стоящего лицом к незнакомцу. Со своего места на самом верху лестницы девочка различала только его силуэт, как будто тот специально прятался в тени.

– Тебя ведь предупредили, Брэкстон! – снова раздался зловещий голос. – Мы тебе хорошо заплатили, чтобы ты больше не доставлял нам неприятностей.

Незнакомец держал в руке пистолет, очень похожий на тот, который часто носил при себе отец, и малышка с ужасом поняла, что этот пистолет был направлен на ее папу. Девочка начала осторожно спускаться по витой лестнице, желая только одного – чтобы отец успокоил ее и сказал, что все в порядке. Добравшись до нижней ступеньки, она остановилась, и в тот же момент отец ударил незнакомца и выбил из его руки пистолет. Оружие с глухим стуком упало у ног малышки.

Еще один человек появился из тени холла.

– Тебе велел кланяться Перкинс, – неприятным голосом сказал он. – И еще он просил сказать, чтобы ты не беспокоился по поводу девчонки. За нее он получит хорошую цену.

Девочка снова задрожала, боясь поднять взгляд на человека, произнесшего эти слова. Она приготовилась увидеть адское чудовище с глазами демона, оранжево-красными и светящимися даже в темноте. Ужас обострил все чувства. Она ощущала, как зло окружает ее, оно разливается в воздухе, его можно было почувствовать, дотронуться, увидеть. Человек-дьявол снова отступил в тень, в то время как первый незнакомец приблизился к ее отцу и сильно толкнул его.

– С перерезанным горлом ты не очень-то поговоришь, – громко смеясь, произнес он.

Отец, не удержавшись, упал от толчка на колени и попытался встать на ноги, но в руке толкнувшего появился нож. Грубый, издевательский смех заполнил холл, эхом отразившись от стен, и девочке показалось, что сотни невидимых призраков переругиваются между собой.

Незнакомец перебросил нож из одной руки в другую и обратно, медленно двигаясь вокруг отца.

– Папочка, я помогу тебе, – всхлипнула девочка, поднимая пистолет.

Он был очень тяжел и так холоден, словно до этого лежал в снегу. Девочка услышала клацающий звук, когда один из ее пухлых пальчиков скользнул в полукружие скобы спускового крючка.

Вытянув вперед непослушные трясущиеся руки, она направила пистолет в сторону борющихся людей. Сделав несколько неуверенных шагов к отцу, чтобы отдать ему пистолет, она резко остановилась, увидев, как незнакомец вонзил свой длинный изогнутый нож в плечо ее отца.

От ужаса девочка вскрикнула:

– Папа! Я помогу тебе, папа!

Возглас ребенка, полный страха и отчаяния, перекрыл глухую возню двух дерущихся мужчин. Незнакомец, который держался все это время в тени, сделал несколько шагов вперед. Борьба прекратилась, и все трое, не веря своим глазам, застыли в изумлении при виде четырехлетней малышки, направившей на них пистолет.

– Нет! – воскликнул тот из них, кого она считала дьяволом.

Он больше уже не смеялся.

– Беги, Кэролайн! Беги, детка, беги! – закричал отец.

Но предупреждение запоздало. На бегу девочка запуталась в подоле ночной рубашки и, падая, непроизвольно нажала на спусковой крючок пистолета… Грохот заполнил весь холл. Весь дом. Весь мир. Она в ужасе зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, что она наделала. И больше уже не видела ничего.

Глава 1

Англия, 1802 год

Ружейные выстрелы разорвали тишину английской сельской глуши и нарушили безмятежное спокойствие прогулки.

Кэролайн Мэри Ричмонд, ее двоюродная сестра Черити и сопровождающий их черный слуга Бенджамин одновременно услышали этот звук. Черити подумала было, что это удар грома, и выглянула из окна кареты. Но над головой не было ни облачка. Она уже хотела выразить свое удивление вслух, как вдруг кузина обхватила ее за плечи и толкнула на дно просторной наемной кареты.

Кэролайн подалась вперед и достала из вместительного ридикюля серебряный пистолет. Карета резко остановилась, и от толчка девушка всем своим весом упала на сестру.

– Кэролайн, что случилось? – послышался испуганный, сдавленный голос.

– Стреляют, – ответила Кэролайн. Бенджамин, сидевший напротив девушек, поднял свой пистолет и осторожно выглянул из окна.

– Что-то неладное впереди! – с сильным ирландским акцентом крикнул им кучер. – Лучше подождать здесь, – посоветовал он, спускаясь с облучка и направляясь в ту сторону, куда смотрел Бенджамин.

– Ты видишь кого-нибудь? – спросила Кэролайн.

– Только нашего кучера, похоже, он решил спрятаться в кустах, – ответил негр с явным неудовольствием в голосе.

– Я никого не вижу, – столь же недовольно произнесла Черити. – Кэролайн, пожалуйста, убери ногу. Ты сломаешь мне спину.

Черити попыталась встать, и в конце концов ей удалось подняться на колени. Шляпка ее упала на спину, открыв светлые локоны и оранжево-желтые ленты для волос. Очки в простой железной оправе съехали вниз, но все же остались каким-то чудом на кончике ее маленького носа. Она попыталась осмотреть себя и хоть как-то привести в порядок.

– Право, Кэролайн, ты уж слишком энергично стараешься защитить меня, – заявила Черити. – О Боже, одно стекло из оправы куда-то вылетело, – со стоном добавила она. – Оно где-то здесь, на дне кареты. Как ты думаешь, неужели это вправду разбойники, что грабят и убивают бедных путников?

Кэролайн пропустила мимо ушей ее жалобы, обратив внимание только на последние слова Черити.

– Судя по числу выстрелов и реакции нашего кучера, это именно так, – ответила она. Голос ее в отличие от возбужденной скороговорки Черити звучал негромко и спокойно. – Бенджамин! Взгляни-ка на лошадей! Если они уже отдохнули, мы можем поехать вперед верхом и помочь.

Бенджамин согласно кивнул головой и открыл дверцу кареты. Когда он поднялся с сиденья, его массивное тело, казалось, заполнило все пространство внутри кареты, и, чтобы выйти наружу, ему пришлось буквально протискиваться боком. Но вместо того чтобы поспешить вперед, где мотали головами запряженные в карету кони, он направился назад, к привязанным двум арабским скакунам Кэролайн. Благородные животные бежали налегке чуть ли не от самого Бостона и предназначались в подарок отцу Кэролайн, графу Брэкстону.

Жеребец нервно прядал ушами, кобыла тоже вела себя неспокойно, но Бенджамин, нежно напевая им на родном мелодичном африканском наречии, быстро успокоил животных. Затем отвязал их и подвел к дверце кареты.

– Подожди здесь, Черити, – велела Кэролайн. – И не высовывайся!

– Ты тоже будь осторожной, – ответила сестра, поудобнее устраиваясь на сиденье.

Усевшись, она тут же высунула голову из окна и, пропустив мимо ушей предостережение Кэролайн, стала неодобрительно наблюдать, как Бенджамин помогает Кэролайн сесть на жеребца.

– Бенджамин, ты тоже будь поосторожнее! – крикнула Черити, когда черный гигант взлетел в седло своей норовистой кобылы…

* * *

Кэролайн погоняла коня, петляя между деревьями. Она хотела появиться неожиданно для нападающих, зайдя им со спины. Судя по количеству выстрелов, нападающих было четверо, если не пятеро, и ей отнюдь не улыбалось очутиться в толпе головорезов, не имея никаких шансов на успех.

Донесшиеся с дороги голоса заставили их остановиться. Кэролайн и Бенджамин, скрываясь за густыми кустами, могли ясно видеть все происходящее. Развертывающиеся на дороге события заставили Кэролайн поежиться от пробежавшего по спине холодка.

Четверо всадников внушительного вида сгрудились возле изящного черного экипажа. Все они, кроме одного, были в масках и не спускали глаз с респектабельного джентльмена, медленно выбиравшегося из экипажа. Кэролайн заметила ручеек крови на ноге джентльмена и едва не вскрикнула от негодования и жалости.

У раненого джентльмена были светлые волосы и красивое лицо, сейчас мертвенно-бледное и искаженное болью. Вот он остановился на ступеньке кареты, с трудом выпрямился и посмотрел на разбойников. Нельзя было не заметить высокомерия и презрения в его взгляде, обращенном на них. Но вдруг его глаза расширились, в глазах мелькнул откровенный ужас. Кэролайн мгновенно поняла, чем была вызвана столь быстрая перемена. Нападавший без маски, судя по всему главарь банды, медленно поднимал свой пистолет, вне всякого сомнения, намереваясь хладнокровно пристрелить раненого.

– Он видел мое лицо, – произнес главарь, обращаясь к своим соратникам. – Теперь уже ничего не поделаешь. Ему придется умереть.

Двое негодяев подобострастно закивали, соглашаясь с ним, но третий колебался. Кэролайн не стала тратить время, тщательно прицелилась и нажала на спусковой крючок. Годы жизни в обществе четырех старших братьев, научивших ее обращению с оружием, не пропали даром. Пуля попала в правую руку главаря, заставив его вскрикнуть от боли.

Бенджамин проворчал что-то одобрительное, протянул ей свой заряженный пистолет и принялся перезаряжать тот, из которого она только что выстрелила. Кэролайн снова нажала на курок, ранив еще одного разбойника.

На этом все было кончено. Бандиты, выкрикивая проклятия, пришпорили лошадей и мгновенно скрылись.

Кэролайн подождала, пока стихнет стук копыт их коней, и шенкелями послала своего жеребца вперед. Подъехав вплотную к экипажу, она проворно спрыгнула на землю.

– Мне кажется, они не вернутся, – негромко произнесла она.

Когда джентльмен повернулся к Кэролайн, она вспомнила, что все еще держит пистолет перед собой, и, смутившись, быстро опустила его.

Раненый постепенно приходил в себя. Его голубые глаза, лишь немногим темнее, чем у самой Кэролайн, недоверчиво оглядели девушку.

– Это вы стреляли в них? Неужели это вы?.. – Бедняга даже не мог закончить свою мысль.

Случилось слишком много всего. И слишком быстро!

– Да, стреляла именно я. Бенджамин, – добавила она, сделав знак стоявшему позади гиганту, – помоги.

Джентльмен оторвал взгляд от Кэролайн и перевел его на Бенджамина. Его реакция на чернокожего слугу встревожила Кэролайн. Ей показалось, что он вот-вот упадет в обморок. Но она приписала его состояние шоку от нападения и раны.

– Если бы я не выстрелила, вам бы несдобровать.

Произнеся эти слова небрежным деловым тоном, Кэролайн повернулась к Бенджамину и передала ему поводья своего жеребца.

– Возвращайся к карете и расскажи Черити, что здесь случилось! Она, наверное, сходит с ума от беспокойства.

Бенджамин кивнул головой и пустился вскачь.

– Захвати с собой пороховницу, – крикнула Кэролайн вслед ему, – и еще медицинский саквояж Черити. – Повернувшись снова к раненому, она спросила:

– Вы не могли бы сесть в свой экипаж? Там будет гораздо удобнее осмотреть вашу рану.

Джентльмен кивнул головой и стал медленно подниматься по ступенькам в экипаж. От слабости он едва не упал, но Кэролайн вовремя его поддержала.

Когда он наконец устроился на обтянутом темно-красным плюшем сиденье, Кэролайн встала на колени на полу кареты между его вытянутых ног. Она испытала внезапное смущение от того, что рана оказалась в столь неудачном месте, и почувствовала, как порозовели ее щеки от двусмысленности положения. Заколебавшись, она помедлила несколько секунд, но свежая струйка крови, просочившаяся сквозь его лосины, заставила отбросить все сомнения.

– Мне так неудобно, – прошептал человек. В голосе его было больше боли, чем смущения, и Кэролайн исполнилась сочувствием к нему. Рана оказалась на внутренней стороне левого бедра.

– Вам очень повезло, – прошептала Кэролайн. – Рана сквозная. Если немного разрезать материю, возможно…

– Да, но вы же испортите мои лосины! – воскликнул незнакомец, похоже, недовольный предложением Кэролайн, и она изумленно откинулась назад, чтобы взглянуть ему в лицо. – Мои башмаки! Посмотрите только на мои башмаки!

Кэролайн показалось, что еще немного, и он впадет в истерику.

– Все будет хорошо, – спокойным голосом заверила она. – Вы разрешите мне немного разрезать ваши лосины?

Джентльмен глубоко вздохнул, возвел глаза к небу и коротко кивнул головой, подчиняясь неизбежному:

– Если это необходимо.

Кэролайн быстро вытащила из-за подвязки чулка небольшой кинжал. Джентльмен проследил за ее рукой и в первый раз за все это время улыбнулся.

– Мадам, вы всегда путешествуете так хорошо экипированной?

– Там, откуда мы приехали, считают, что человек должен быть готов ко всяким неожиданностям, – объяснила Кэролайн.

Оказалось, что не так-то просто просунуть лезвие кинжала под плотно облегающие ногу брюки. Лосины словно приросли к коже, и Кэролайн пришло в голову, что ему, должно быть, чертовски неудобно даже просто сидеть. Но девушка не сдавалась и в конце концов надрезала материал в самом паху, обнажив глубокую рану.

Ее пациент, с первых слов обративший внимание на необычный акцент своей спасительницы, наконец-то узнал колониальную манеру разговора.

– А, вы, должно быть, из колоний <Имеются в виду колонии Британии в Северной Америке (вошедшие позднее в состав США). – Здесь и далее примеч. пер.)>? Мне говорили, что это довольно дикие места. – Он замолчал и дернулся от боли, когда Кэролайн коснулась пальцами краев раны. – Неудивительно, что вы постоянно носите с собой целый арсенал.

Кэролайн взглянула на незнакомца с некоторым удивлением и ответила:

– Это верно, я из колоний, но оружие ношу вовсе не поэтому, сэр. Нет, нет, – решительно добавила она, подтверждая свои слова энергичным кивком. – Я ведь сейчас ехала из Лондона.

– Из Лондона? – Лицо незнакомца снова приняло удивленное выражение.

– Именно. И там мы наслышались достаточно историй про опасности на дороге. Да что говорить, даже в Бостоне только и толкуют про бесконечные убийства и ограбления. Это же средоточие преступности и коррупции, не правда ли? Моя кузина и я обещали родным, что мы примем все меры предосторожности. Хорошенькое дело – встретить разбойников в самый день нашего приезда!

– Ха! Я тоже наслышан про колонии, – ответил на это джентльмен. – Могу вас заверить, моя милая, доверчивая леди, что Лондон – куда более благопристойное место.

– Вы защищаете свою родину, это вполне понятно и делает вам честь, – со вздохом ответила Кэролайн. Пока ее пациент подыскивал достойный ответ, она снова склонилась к его ноге и произнесла:

– Не будете ли вы так добры дать мне ваш шейный платок?

– Простите, не понял, – ответил незнакомец. По тому, как старательно он выговаривал слова, закусывая губу в промежутках между ними, Кэролайн догадалась, что боль в ноге усилилась.

– Он нужен мне, чтобы остановить кровь, – объяснила она.

– Если кто-нибудь узнает об этом, я не вынесу такого унижения. Получить рану в такое деликатное место… и чтобы женщина перевязывала… да еще моим собственным галстуком… Боже мой, это слишком!

– Хорошо, не беспокойтесь о своем галстуке, – сказала Кэролайн мягко и успокаивающе, будто обращаясь к ребенку. – Я разорву свою нижнюю юбку.

Джентльмен все еще опасливо и удивленно смотрел на нее, придерживая обеими руками галстук, словно оберегая его от посягательств. Кэролайн сочувственно улыбнулась и добавила:

– Я могу дать вам слово, что никому не расскажу об этом неприятном происшествии. Ведь я даже не знаю вашего имени! Ничего не может быть проще! Но чтобы как-то обращаться к вам, я буду звать вас… мистер Джордж, в честь вашего короля <В Великобритании в это время на троне находился Георг III. «Мистер Джордж» – сугубо американское обращение, абсолютно недопустимое для английского дворянина.>. Вас это устраивает?

Незнакомец от удивления окончательно потерял дар речи, и Кэролайн никак не могла понять, почему ему не по душе такое обращение. Она несколько секунд подумала и решила поправить положение:

– Разумеется, если такое имя вам не нравится, то я могу подобрать какое-нибудь другое. Скажем, мистер Смит? Вам понравится быть Гарольдом Смитом?

Мужчина кивнул головой и испустил протяжный вздох.

– Отлично, – заключила Кэролайн. Она потрепала пациента по коленке и быстро выбралась из экипажа, потом нагнулась и начала отрывать полосу ткани от подола своей нижней юбки.

Приближающийся стук конских копыт заставил ее прервать это занятие и насторожиться. Она похолодела, поняв, что этот звук доносится с севера, со стороны, противоположной той, откуда должны были появиться Бенджамин и Черити. Неужели кто-то из бандитов решил вернуться?

– Дайте мне мой пистолет, мистер Смит, – попросила она, быстро пряча кинжал за подвязку и бросая оторванную полосу в окно кареты.

– Но ведь он разряжен! – с отчаянием в голосе воскликнул мужчина.

Кэролайн в ужасе зажмурилась. Бежать! Сломя голову, подхватив юбки, мчаться, взывая о помощи!.. Но нет. Она не могла оставить раненого джентльмена одного, без всякой защиты.

– Пистолет в самом деле разряжен, – не выдавая своих чувств, бодро произнесла она, – но об этом знаем только мы с вами.

Судорожно выхватив у незнакомца протянутый в окно пистолет, она глубоко вздохнула, собираясь с силами, и про себя помолилась, чтобы Бенджамин тоже услышал приближение новой опасности. Боже, только бы руки перестали так дрожать!

Наконец из-за поворота вылетел всадник верхом на лошади. Кэролайн поразили, прежде всего, размеры лошади. Это было громадное животное, ладони на три выше, чем ее собственный арабский скакун. Она успела подумать, что эта лошадь легко может сбить ее с ног и затоптать насмерть, но все же не сдвинулась с места, когда всадник осадил коня в двух шагах от нее, и лишь непроизвольно закрыла глаза, спасаясь от взвившейся в воздух пыли.

Отерев рукой пыль с лица, Кэролайн открыла глаза и сразу же заметила пистолет, направленный прямо на нее. И разгоряченный конь, и блестящий пистолет выглядели пугающе, и Кэролайн немедленно перевела смущенный взгляд на всадника.

Это было ошибкой. Громадный мужчина, казавшийся еще выше в седле, не на шутку испугал Кэролайн, хотя, безусловно, был весьма привлекателен. Выгоревшие на солнце русые волосы, падающие на лоб, нисколько не смягчали резких, точно высеченных из камня черт его лица. Четко очерченные скулы, прямой нос, пронзительные глаза цвета темного золота исключали какой бы то ни было намек на добродушие их владельца. Суровый взгляд незнакомца, казалось, прожигал насквозь.

Она должна устоять под этим взглядом. Вскинув голову, девушка посмотрела прямо в лицо надменному всаднику, прилагая все силы, чтобы не показать, как испугалась.

Джеред Маркус Бентон, герцог и четвертый граф Бредфорд, не верил своим глазам. Успокаивая коня, он не отводил взгляда от неожиданного и прекрасного видения – голубоглазой красавицы, держащей в руке пистолет, ствол которого был направлен прямо ему в сердце. Зрелище не столько устрашающее, сколько непонятное.

– Что здесь происходит? – произнес он таким громовым голосом, что жеребец под ним даже присел и подался назад. Наездник, мгновенно среагировав, шенкелями удержал его на месте. – Спокойно, Верный, – неожиданно ласково произнес он, поглаживая благородное животное по крутой шее. Это бессознательное выражение нежности резко контрастировало с грубым выражением его лица.

Он не отводил взгляда от девушки, и Кэролайн поймала себя на мысли: уж пусть бы лучше это был один из разбойников. Этот незнакомец быстро разоблачит ее блеф.

«Но где же Бенджамин?» – в панике подумала Кэролайн. Он, безусловно, должен был услышать приближение всадника. Неужели земля все еще дрожит от ударов копыт огромного коня? Или это дрожат ее колени?

О Боже, она должна взять себя в руки!

– Расскажите мне, что здесь произошло, – снова потребовал незнакомец.

Высокомерные интонации возмутили Кэролайн, но она не пошевелилась. Не стала отвечать и на вопрос, боясь выдать свой страх. Девушка лишь еще крепче сжала рукоять пистолета и попыталась успокоить бешено бьющееся сердце.

Бредфорд быстро огляделся по сторонам. Его самая любимая карета, одолженная приятелю пару недель тому назад, стояла, накренившись, на обочине дороги с несколькими отверстиями от пуль в корпусе. Уловив внутри нее какое-то движение, он посмотрел внимательнее и узнал копну белокурых волос своего друга. Бредфорд облегченно вздохнул. Похоже, с ним ничего страшного не случилось. Но что же здесь делает прекрасная незнакомка, которая столь отважно пытается скрыть страх?

– Бросьте оружие!

Это была отнюдь не просьба. Граф Бредфорд крайне редко просил о чем-либо. Он привык отдавать приказы. И как правило, при обычных обстоятельствах всегда получал желаемое.

Но упрямая, храбрая малышка по-прежнему смотрела прямо на него, не обращая никакого внимания на приказ. Граф Бредфорд подумал с усмешкой, что теперешние обстоятельства никак нельзя назвать обычными. Обстоятельства необычны или… девушка?

Кэролайн изо всех сил старалась не дрожать, глядя в лицо человеку, нависавшему над ней, подобно грозовому облаку. От него исходило ощущение силы, и Кэролайн почувствовала, что боится не столько незнакомца, сколько собственной реакции на этого человека. Ведь он, в конце концов, всего лишь мужчина! Она тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Всадник выглядел надменным и напыщенным и, судя по его одежде, принадлежал к верхам общества. Его жилет из богатой ткани темно-красного цвета был того же фасона, что и темно-зеленая куртка мистера Смита. Золотисто-желтые лосины, дань последней моде, плотно обтягивали сильные, мускулистые ноги. Шея была повязана точно таким же галстуком, что и у мистера Смита.

Кэролайн вспомнила, что раненый в карете больше всего был озабочен тем, чтобы никто из его знакомых не узнал про двусмысленную ситуацию, в которой он оказался. Вспомнила она и о своем обещании никому ничего не рассказывать. Судя по внешности всадника, скромность и осмотрительность отнюдь не входили в число его достоинств. Кэролайн решила как можно быстрее отделаться от него.

– Мадам, неужели вы страдаете глухотой? Я ведь велел вам бросить пистолет.

Ему не хотелось кричать, но он чувствовал себя смущенным и растерянным под дулом тяжелого пистолета и взглядом незнакомки. Ее голубые глаза показались ему совершенно необыкновенными.

– Сначала вы сами бросьте свой пистолет, – наконец произнесла Кэролайн.

Она почувствовала удовлетворение от того, что ее голос не слишком дрожит, – маленькая, но все же победа.

Стоя спиной к карете, Кэролайн не могла видеть, как раненый джентльмен взмахом руки приветствовал незнакомца.

Бредфорд кивнул в ответ. Он вопросительно посмотрел на приятеля поверх головы Кэролайн, и его взгляд тут же утратил свое циничное выражение – как будто с грифельной доски разом стерли все написанное на ней. Кэролайн не могла понять, чем вызвана столь очевидная перемена, но времени раздумывать об этом не было.

– Похоже, мы с вами в безвыходной ситуации, – произнес всадник глубоким бархатным голосом. – Нам остается только перестрелять друг друга.

Кэролайн было вовсе не смешно. Она увидела, как смягчились в усмешке очертания его жестко очерченного рта, и почувствовала, как в ответ непроизвольно напряглись мускулы ее спины.

– Сначала вы бросьте свое оружие, – негромко, но настойчиво произнесла Кэролайн. – Я не буду стрелять в вас.

Бредфорд не обратил никакого внимания ни на ее приказ, ни на обещание и все так же лениво-небрежно разглядывал девушку, похлопывая и поглаживая шею своего жеребца. Он явно дорожил этим прекрасным животным, и Кэролайн внезапно поняла, что у нее появилось новое оружие.

Ну разумеется, он никогда не признает себя побежденным. Он не может склонить голову перед женщиной! Бредфорд видел, что незнакомка хоть и держится изо всех сил, на самом деле буквально дрожит и, похоже, вот-вот сдастся на милость победителю. В конце концов, что бы она из себя ни воображала, она всего лишь женщина и, следовательно, существо низшее. Все женщины в конце концов одинаковы, все они…

– Я не буду стрелять в вас, но я выстрелю в вашего коня.

Ее уловка сработала. Всадник едва не свалился со своего жеребца.

– Вы не посмеете! – с негодованием воскликнул он.

В ответ Кэролайн повернула руку с незаряженным пистолетом и направила его в лоб животного, как раз в этот момент гордо поднявшего голову.

– Я попаду как раз между глаз, – пообещала она.

– Бредфорд!

Голос, донесшийся до него из глубины кареты, остановил графа, уже готового спрыгнуть с коня и задушить стоящую перед ним упрямую девчонку.

– Мистер Смит, вы знаете этого человека? – обратилась Кэролайн к раненому.

Она не отводила взгляда от разгневанного незнакомца и с удовлетворением заметила, как он спешился и сунул пистолет за пояс. Чувство облегчения охватило ее. Не так уж трудно оказалось убедить его. Если этот англичанин – типичный образчик светского денди, подумала Кэролайн, то ее кузина Черити совершенно права, считая всех англичан слабыми и изнеженными.

Бредфорд повернулся к Кэролайн, прервав ее мысли.

– Ни один джентльмен не смеет так обращаться…

Поняв, сколь абсурдно звучат его слова, он умолк на середине фразы.

– Я никогда не пыталась выдавать себя за джентльмена, – ответила Кэролайн, поняв, что он не собирается заканчивать предложение.

Мистер Смит высунул голову из окна кареты и негромко застонал, поскольку быстрое движение снова разбередило его рану.

– Послушай, ее пистолет не заряжен. Остынь, а то еще немного, и тебя хватит апоплексический удар! Твоему коню ничего не угрожает.

Бредфорд осознал, что эта женщина с чудесной улыбкой и веселыми огоньками, вспыхивающими в глубине глаз, переиграла его.

– А вас оказалось не так уж трудно уговорить, – заметила вслух Кэролайн.

И тут же прикусила язык, потому что незнакомец сделал несколько быстрых шагов по направлению к ней. И теперь он уже не улыбался. «Ему явно недостает чувства юмора», – подумала она, пятясь назад и неловко натыкаясь на карету.

Ну и тип! Суровый, мрачный да к тому же такой огромный. На ее вкус, так слишком. Сказать по правде, он был куда крупнее, чем Бенджамин, который именно сейчас, как с облегчением заметила Кэролайн, старался незаметно прокрасться за спиной незнакомца.

– Неужели вы бы выстрелили в моего коня, если бы ваш пистолет был заряжен? – медленно и громко спросил незнакомец, и Кэролайн, опустив пистолет, сочла за лучшее ответить правду:

– Нет, разумеется. Он чересчур красив для этого. Но с другой стороны, вы…

Бредфорд услышал хруст гравия за своей спиной и обернулся. Взгляды его и Бенджамина скрестились. Несколько секунд, показавшихся ей бесконечными, двое мужчин смотрели друг на друга, и Кэролайн поняла, что незнакомец ничуть не испуган присутствием ее слуги. Он, похоже, в отличие от мистера Смита испытывал только любопытство.

– Ты принес мне лекарства, Бенджамин? Дай сюда. И не беспокойся из-за него. – Кивком головы она указала в сторону незнакомца. – Кажется, этот джентльмен знакомый мистера Смита.

– Мистер Смит? – переспросил Бредфорд, бросив удивленный взгляд на человека, улыбавшегося ему в окно кареты.

– На сегодня он мистер Смит, – продолжила свои объяснения Кэролайн. – Ваш знакомый – ведь вы знакомы, не так ли? – не хотел, чтобы я узнала его настоящее имя, потому что он очень смущен ситуацией, в которой оказался. Я предложила называть его Джорджем в честь вашего короля, но он почему-то воспринял это как оскорбление, поэтому мы договорились, что я буду звать его Гарольдом Смитом.

В этот момент из-за поворота дороги появилась Черити, которая на бегу, торопясь, высоко подняла свою пышную розовую юбку, обнажив красиво очерченные колени. Кэролайн обрадовалась появлению кузины, а Бредфорд, нахмурившись, обескураженно уставился на Черити. «Интересно, – подумала Кэролайн, – почему это англичане все время выглядят такими суровыми и так легко смущаются?»

– Кэролайн! Кучер боится вылезти из кустов, – выпалила Черити, едва переводя дыхание. Она остановилась подле Бенджамина, одарив его быстрой улыбкой, и только потом взглянула на Бредфорда и на джентльмена, выглядывающего из окна кареты. – Опасность миновала? Кучер обещал вернуться к нашей карете, только если я сама посмотрю и скажу ему, что все в порядке. Короче, он послал меня все разузнать, – объяснила она. – Кэролайн, мы теперь просто обязаны немедленно вернуться в Лондон. Я понимаю свою вину, ведь это именно я настояла, чтобы мы съездили навестить твоего отца в его имении, но теперь я и сама вижу, как была глупа. Сестренка, ты снова оказалась права! Давай лучше вернемся в городской дом твоего отца и отправим ему письмо.

Черити трещала не переставая. Бредфорд переводил взгляд с одной женщины на другую и не мог поверить, что они и в самом деле родственницы. Ни в их внешности, ни в манерах не было ни малейшего сходства. Черити была невысокой блондинкой, около пяти футов и двух дюймов росту, на взгляд Бредфорда; ее легкая фигурка пребывала в постоянном движении, светлые кудряшки взлетали при каждом повороте головы, а карие глаза лучились лукавством. Кэролайн на добрых три или четыре дюйма превосходила ростом свою двоюродную сестру, ее громадные голубые глаза резко контрастировали с густыми черными волосами. Обе девушки обладали стройными фигурками. Но если Черити было просто хорошенькой, то Кэролайн – настоящей красавицей.

Но разнились они не только внешностью. Маленькая блондинка, похоже, отличалась легкостью не только в движениях, но и в мыслях, а в глазах ее, несмотря на внешнюю оживленность, пряталась робость.

Прямой взгляд Кэролайн был полон уверенности в себе. Она прямо и смело глядела в глаза Бредфорда.

– Мистер Смит, это и есть Черити, – произнесла Кэролайн, вежливо улыбаясь и подчеркнуто адресуясь только к раненому джентльмену и всем своим видом давая понять, что общество Бредфорда она лишь терпит, не более.

Черити поспешила подойти к окну кареты, привстала на цыпочки и попыталась заглянуть внутрь.

– Бенджамин сказал мне, что вы ранены! О бедненький! Но ведь вам уже лучше? – Она улыбнулась, ожидая ответа, а раненый джентльмен в это время тщетно пытался укрыться от ее любопытных глаз. – Я прихожусь Кэролайн кузиной, но мы воспитывались вместе, как настоящие сестры, да и по возрасту мы почти одинаковы. Я всего лишь на шесть месяцев старше ее. – Выпалив все это, Черити повернулась к Кэролайн и весело улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках. – Но где же наш кучер? Неужели он все еще прячется в кустах? Мне кажется, кому-то надо поискать его здесь, поблизости.

– Да, – ответила Кэролайн, – это блестящая идея. Почему бы тебе не заняться этим вместе с Бенджамином, а я пока закончу перевязку.

– Но как я могла забыть? Мы ведь должны представиться друг другу, хотя обстоятельства столь необычны, и я, право, не знаю, кто из нас должен начать первым?

– Нет! – Донесшийся из кареты испуганный вскрик, казалось, сдвинул экипаж с места.

– Мистер Смит предпочитает оставаться инкогнито, – понизив голос, объяснила Кэролайн. – А ты должна обещать, как это сделала и я, сразу же забыть все случившееся. И никому не рассказывать! – Она отвела сестру в сторону и прошептала ей на ухо:

– Этот человек страшно смущен. Ты же знаешь этих англичан, – прибавила она.

Бредфорд, стоявший неподалеку от них, услышал эти слова и уже готов был спросить, что означает последнее замечание Кэролайн, когда Черити произнесла:

– Он смущается оттого, что ранен? Чрезвычайно странно. А положение серьезное?

– Не очень, – заверила ее Кэролайн. – Поначалу я тоже испугалась, уж очень много потеряно крови. Но она в довольно неудобном месте.

– Ах вот в чем дело! – прошептала Черити сочувственным тоном. Она бросила взгляд на человека в карете, а затем снова повернулась к Кэролайн. – Так ты говоришь, в неудобном месте?

– Да, – ответила Кэролайн. Она знала, что ее кузина жаждет узнать все подробности, но, щадя чувства мистера Смита, не стала больше ничего рассказывать. – И чем быстрее мы с этим покончим и пустимся в дальнейший путь, тем лучше.

– Но почему?

– Потому что он страшно переживает из-за своей раны, – ответила Кэролайн, предоставляя сестре самой домысливать остальное.

Она не собиралась рассказывать Черити всю правду и отдавала себе в этом отчет. Ей хотелось побыстрее закончить перевязку и распрощаться. А все из-за этого друга мистера Смита. Чем быстрее она от него отделается, тем лучше будет для всех. Этот человек пугал ее своей необычностью, притягивал и раздражал одновременно, а Кэролайн не хотела признаться в своих чувствах даже себе самой.

– Но кто же этот щеголь? – прошептала ей на ухо Черити.

Кэролайн не ответила. Сделав знак Бенджамину, она взяла из рук слуги свой походный медицинский набор. Поднявшись в карету, она сказала, обращаясь к мистеру Смиту:

– Вы можете не беспокоиться из-за Черити. Без очков она не отличит не только мужчину от женщины, но даже одного мужчину от другого.

Бенджамин услышал эти слова и тут же протянул руку Черити. Увидев, что девушка не заметила его движения, он сам взял ее за руку и потихоньку отошел вместе с ней от кареты. Бредфорд глядел на них, безуспешно пытаясь понять, что же происходит.

– Ты сам можешь представить, в какую переделку я попал, – сказал мистер Смит, обращаясь к своему другу. – Бредфорд кивнул головой и обошел карету с другой стороны, – Не так уж много людей, в которых я могу быть уверен, что они не станут болтать про дурацкое положение, в каком я оказался, но Бредфорд как раз из числа этих немногих, – произнес, обращаясь к Кэролайн, мистер Смит.

Та ничего не ответила на это. Куда больше ее обрадовало то, что рана перестала кровоточить.

– У вас есть что-нибудь спиртное? – спросила она, не обращая никакого внимания на Бредфорда, который уже успел сесть напротив мистера Смита.

Карета была куда просторнее, чем нанятая Кэролайн, но тем не менее девушка оказалась в опасной близости от Бредфорда, едва опустилась на колени перед мистером Смитом. Поскольку мистер Смит пригласил Бредфорда в карету, Кэролайн не решилась просить его выйти и дать ей возможность обработать и перевязать рану, но чувствовала себя на редкость неудобно и непривычно.

– Немного бренди, – ответил раненый. – Вас устроит этот напиток? Он довольно крепок.

С этими словами он достал из нагрудного кармана куртки фляжку.

– Если там что-нибудь осталось, то да, – ответила Кэролайн. – Я собираюсь смочить им рану, перед тем как начать перевязку. Мама говорит, что спиртное обеззараживает раны. – Она не стала объяснять, что мама не была полностью уверена в этой теории, хотя и продолжала применять ее на практике, утверждая не без оснований, что вреда уж точно не будет. – Придется потерпеть, но если вы не сможете сдержать крика, то никто не упрекнет вас за это.

– Мадам, заверяю вас: я не издам ни звука. Признаться, не очень-то любезно с вашей стороны думать так обо мне, – торжественно произнес раненый за секунду до того, как жидкий огонь крепкого бренди коснулся его кожи.

Он завопил от боли и едва удержался на сиденье. Бредфорд, чувствуя себя совершенно беспомощным, лишь сочувственно глядел на друга.

Кэролайн достала небольшую коробочку желтого порошка, пахнущего болотной водой и мокрыми листьями, и обильно посыпала им рану. Потом взяла оторванную от нижней юбки полоску ткани и принялась перевязывать раненую ногу.

– Лекарство снимет боль и поможет ране побыстрее затянуться, – ласково утешила она беднягу.

Бредфорд был очарован звучанием ее хрипловатого, чувственного голоса. Он поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться на месте своего друга, и даже потряс головой, чтобы отделаться от наваждения. Что такое с ним происходит? Он чувствовал себя околдованным и смущенным. Никогда раньше не приходилось ему смущаться в обществе женщины, и это ему не очень-то нравилось. Она лишила его самообладания. Видит Бог, столь сильная реакция на присутствие этой черноволосой малышки испугала его самого, и Бредфорд снова ощутил себя растерянным школьником, не выучившим урока.

– Я веду себя как последний трус, который не может перенести боль, – прошептал мистер Смит. Он вытер платком пот со лба и опустил взгляд. – Но ваша матушка – настоящий варвар, если использует такие методы лечения.

– Ну что вы, мистер Смит, вы же только едва слышно простонали, – твердо и уверенно произнесла Кэролайн. Похлопав его по колену, она взглянула раненому в лицо. – Вы прекрасно держитесь. Да и перед этими бандитами вы не сплоховали.

Кэролайн немедленно ощутила действие своих слов: мистер Смит снова обрел свой обычный напыщенный вид.

– Вы вели себя отважно, и вам не в чем себя упрекать. И я прощаю вас за то, что вы назвали мою маму варваром, – с нежной улыбкой добавила она.

– Да, я был довольно беспомощен перед этими бандитами, – признался мистер Смит. – Разумеется, вы понимаете, что они превосходили меня числом.

– Все именно так как и было, – согласилась Кэролайн. – И вы должны гордиться своим поведением. Не правда ли, мистер Бредфорд?

– Истинная правда, – тут же ответил Бредфорд, невероятно довольный тем, что она наконец-то заметила его присутствие.

Мистер Смит что-то успокоенно пробормотал.

– Так что единственный трус во всей округе – тот ирландский кучер, которого мы наняли, – заметила Кэролайн, начиная бинтовать ногу мистера Смита.

– Вы не любите ирландцев? – спросил Бредфорд, лениво растягивая слова.

Его заинтриговала страсть, звучавшая в ее голосе. Кэролайн подняла на него горящий гневом взгляд, и Бредфорд поймал себя на мысли: интересно, любит ли она так же страстно, как и ненавидит? Но он тут же постарался забыть эту нелепую мысль.

– Все ирландцы, которых я встречала в жизни, были сущими негодяями, – мрачно призналась Кэролайн. – Мама говорит, что я должна быть более снисходительна к людям, но я просто не могу. – Она вздохнула и вернулась к прерванному занятию. – Как-то раз на меня напали трое ирландцев, давно, когда я была совсем маленькой, и, если бы не пришел на помощь Бенджамин, не знаю, чем бы все это закончилось. Скорее всего сейчас бы я не разговаривала с вами.

– Мне трудно себе представить, что вы не смогли постоять за себя, – вставил мистер Смит.

Это прозвучало как комплимент, и Кэролайн неожиданно почувствовала себя польщенной.

– Тогда я еще не умела как следует постоять за себя. Мои двоюродные братья очень расстроились после этого происшествия и стали по очереди учить меня самозащите.

– Эта женщина – настоящий ходячий арсенал, – заметил мистер Смит своему другу. – Она сказала, что приготовила все это оружие для защиты от лондонцев.

– Неужели мы снова будем обсуждать разницу между разнузданными колониями и вашим стыдливым Лондоном, мистер Смит? – В голосе Кэролайн звучала насмешка.

Она поддразнивала его скорее для того, чтобы он отвлекся от терзавшей его боли, нежными, уверенными движениями продолжая бинтовать его ногу.

Черты лица мистера Смита мало-помалу разглаживались.

– Я определенно чувствую себя гораздо лучше. И обязан своей жизнью вам, дорогая незнакомка.

Кэролайн сделала вид, что не слышит его пылкой тирады, и быстро сменила тему разговора. Она всегда чувствовала себя неловко, слушая пышные светские речи.

– Через две недели вы снова будете танцевать, – пообещала она. – Вы ведь бываете в обществе? Хотя скорее всего вы сами и есть это общество?

Этот невинный вопрос привел мистера Смита в совершенное замешательство. Он даже поперхнулся от неожиданности и покраснел, словно от удушья. Кэролайн несколько секунд смотрела на него, а потом перевела взгляд на Бредфорда. В его ответном взгляде она прочитала откровенную усмешку и подумала, что, когда он улыбается, пусть даже только глазами, становится гораздо симпатичнее.

Она терпеливо ждала ответа на свой вопрос, но мистер Смит, по-прежнему кашляя и давясь, похоже, решил не отвечать на него.

Нет, Бредфорда никак нельзя назвать хлыщом. Придя к этому заключению, она вдруг ощутила некоторое разочарование. Нет, он совершенно не был похож на мистера Смита. Друзья одевались у одного портного, но Кэролайн не могла себе представить, что Бредфорд мог бы вести себя подобным образом. Да и кожа ног этого великана скорее всего ничем не напоминает нежную кожу ребенка. Нет, она должна быть грубой, а под ней – сильные мышцы. Даже внешне Бредфорд казался намного сильнее и телом, и духом, чем мистер Смит. Вряд ли он пустился бы наутек от напавших на него разбойников. Ей пришло в голову, что он легко смог бы сокрушить своих противников одним ударом могучего кулака. Интересно, а каков он с женщиной? Кэролайн почувствовала, как от этой мысли ее щеки порозовели. Что это с ней такое творится? Неужели она в самом деле хотела представить себе мужчину без одежды, хотела знать, как он поведет себя, коснувшись женщины? Боже, это же совершенно невозможно!

Бредфорд заметил легкий румянец, заигравший у нее на щеках. и предположил, что она думает, будто мистер Смит смеется над ней. Он решил ответить за своего приятеля.

– Мы оба принадлежим к обществу, но мистера Смита это занимает куда больше, чем меня.

Он не стал добавлять, что крайне редко бывает на светских раутах, а когда все же вынужден там появляться, то чувствует только невозможную скуку. Вместо того чтобы рассказать все это, он спросил:

– Вы упомянули, что приехали повидать своего батюшку? В таком случае вы скорее всего живете в колониях? Вероятно, с вашей матушкой?

Бредфорд не хотел признаваться даже самому себе в том, что Кэролайн пробудила в нем интерес, и убеждал себя, что хочет лишь поддержать приличествующий случаю разговор – и ничего больше.

Кэролайн нахмурилась. С ее стороны было бы бестактным не ответить на вежливо заданный вопрос, но она не была расположена сколько-нибудь подробно рассказывать о себе, пусть даже самым изысканным джентльменам. Если ее планы осуществятся, то пробыть в Лондоне ей предстояло всего лишь несколько дней, и в ее намерения не входило заводить дружбу с кем бы то ни было из англичан. Но, похоже, ей никуда не деться от ответа – такое ожидание было написано на лицах обоих мужчин.

Придется что-то сказать.

– Моя матушка умерла много лет тому назад, – наконец произнесла она. – Мы переехали в Бостон, когда я была совсем маленькой девочкой. Меня вырастили мои дядя и тетя, и я всегда называла мою тетю мамой. Да и как не называть? Она воспитала меня. Так было проще… по существу это верно, – добавила она, задумчиво глядя в окно экипажа.

– И как долго вы пробудете в Лондоне? – спросил Бредфорд. Подавшись вперед, он крепко сжал свои большие сильные руки, взволнованно ожидая ответа.

– Черити собирается появиться на кое-каких званых вечерах, – ответила она, уклоняясь от заданного ей вопроса.

Бредфорд нахмурился, не услышав точного ответа, и снова спросил:

– Сезон уже скоро начнется. Неужели вы не хотите попытать счастья?

Он сделал над собой усилие и повел беседу в вольном тоне, убеждая себя, что отнюдь не хочет опровергнуть ее провинциальные ожидания. Она была женщиной, и поэтому ей должно быть привычно говорить в такой легкомысленной манере.

– Сказать по правде, я не думала ни о чем подобном. Я уверена, что Черити будет в восторге от приемов.

Она, нахмурившись, взглянула на Бредфорда, и он поразился силе ее взгляда. Пожалуй, этот прямой взгляд мог привести в замешательство любого мужчину, но не Бредфорда. Герцог достаточно повидал и пережил, чтобы его мог выбить из колеи взгляд совсем юной особы. И все же он был встревожен своей совершенно необычной реакцией. Боже, он ни разу в жизни еще не был столь ошеломлен и потрясен женщиной! Что же это такое с ним происходит? Когда их взгляды встретились, он всем существом почувствовал волну жара, исходящего от этой стоящей на коленях женщины. Она смотрела на него прямо и совершенно невинно, но в ее взгляде Бредфорд, жизнь которого отнюдь не была согрета женским теплом, читал обещание ласки и нежности.

Их взгляды встретились. Миг молчания нарушил мистер Смит, который, кашлянув, произнес:

– Так вы не очень-то ждете предстоящего сезона, не так ли?

Кэролайн показалось, что он сам был совершенно ошеломлен неделикатностью собственного вопроса.

– Я об этом просто не думала, – ответила Кэролайн. Она улыбнулась и добавила:

– О, мы наслышаны таких историй о здешнем обществе! Говорят, оно состоит из чопорных, обособленных групп людей, и любому новичку приходится быть очень осторожным. Черити очень боится сделать что-нибудь такое, что в первый же ее выход шокирует моего отца. Понимаете, она хочет быть безупречной.

Голос ее звучал несколько сдавленно, и Бредфорд чувствовал себя все больше и больше заинтересованным.

Мистер Смит произнес:

– Уверяю вас, дорогие леди, что весь Лондон только и будет говорить о вас.

Слова эти прозвучали напыщенно и самодовольно. Он полагал, что его собеседница воспримет их как комплимент, и был крайне смущен, когда Кэролайн уныло кивнула и нахмурилась.

– Именно поэтому Черити и беспокоится за меня. Она боится, что я сделаю нечто ужасное по меркам здешнего общества и об этом узнает весь Лондон. Понимаете, что бы я ни делала, я всегда попадаю в какие-нибудь неловкие ситуации. Моя мама зовет меня бунтовщицей. Боюсь, что она права.

Кэролайн произнесла всю эту тираду совершенно обыденным тоном, привычно повторяя надоевшие с детства нравоучения.

– Нет, нет, – запротестовал мистер Смит, помахивая в воздухе платком, словно моля о перемирии. – Я хотел сказать, что все общество примет вас с распростертыми объятиями. Я вам это предсказываю наверняка.

– Вы чрезвычайно любезны, – понизив голос, прошептала Кэролайн. – Но я не слишком на это надеюсь. Хотя меня не очень-то расстроит, даже если я не придусь по нраву самому Паммеру.

– Паммеру? – в один голос переспросили Бредфорд и мистер Смит.

– Паммер или Браммер, – пожав плечами, поправилась Кэролайн. – Мистер Смит, будьте так добры немного подвинуть вашу ногу, чтобы я могла завязать узел. Вот так, теперь я могу продолжать.

– Может, вы имеете в виду Брюммеля? Бью Брюммеля <Бью Брюммель – Джордж Брайен Брюммель (или Браммель), 1778-1840 гг., известный лондонский франт, законодатель мужской моды.>? – спросил Бредфорд, невольно улыбнувшись.

– Да, именно так, кажется, правильно произносится его имя. Накануне отъезда из Бостона миссис Майбэри рассказала нам, что именно этот Брюммель и задает тон во всем обществе. Возможно, вы знаете, что миссис Майбэри из Лондона приехала в колонии совсем незадолго до нашего отъезда, поэтому нам кажется, что это должно быть истинной правдой.

– И что же она вам рассказала? – спросил Бредфорд.

– Что если какая-нибудь из дам не понравится этому Брюммелю, то она сразу же может идти в монастырь. Ее светская жизнь будет закончена, и ей останется вести уединенную жизнь затворницы. Вы можете себе представить, что один человек имеет такую власть? – спросила она, поднимая взгляд на Бредфорда.

И тут же пожалела об этом. Разумеется, сказала она себе, он может представить себе такую власть. А скорее всего он и сам обладает такой властью над людьми. Она расстроенно вздохнула и потупила взгляд. Присутствие Бредфорда все заметнее нервировало ее. Она взглянула на мистера Смита и заметила обеспокоенное выражение его лица.

– О, неужели я наложила слишком тугую повязку?

– Н-нет, все прекрасно, – слегка заикаясь, ответил мистер Смит.

– Вы, конечно, понимаете, что я лично ничуть не беспокоюсь о том, придусь ли по вкусу Брюммелю или нет. В Лондоне я никуда не приглашена. Меня всерьез волнует только одно – чтобы мое поведение не помешало Черити. Мне бы хотелось, чтобы ей не пришлось переживать за меня. Да, вот об этом я беспокоюсь.

– Мне почему-то кажется, что этот самый Бью Брюммель не будет строить козни ни вам, ни вашей сестре, – пророчески произнес Бредфорд.

– Вы чересчур прекрасны, чтобы общество отвергло вас, – вставил мистер Смит.

– Быть привлекательной еще не значит быть принятой в обществе, – задумчиво произнесла Кэролайн.

– А кроме того, я слышал, что этот Брюммель очень ценит своих мышастых, – сухо заметил Бредфорд.

– Своих мышастых? – переспросила озадаченная Кэролайн.

– Своих лошадей, – пояснил Бредфорд. – Я ни минуты не сомневаюсь, что вы перестреляли бы их, если бы он только задумал что-нибудь против вас или вашей сестры.

Лицо его было серьезно, но взор стал лукавым и дразнящим.

– О, никогда в жизни! – воскликнула Кэролайн.

Он улыбнулся, и Кэролайн покачала головой.

– Вы шутите, – произнесла она и снова повернулась к мистеру Смиту. – Я закончила перевязку. Возьмите это лекарство и меняйте повязку каждый день. И ради всего святого, не позволяйте делать вам кровопускание. Вы и так уже потеряли слишком много крови.

– Это тоже из практики вашей матушки? – недоверчиво спросил мистер Смит.

Кэролайн кивнула, выбираясь из кареты. Оказавшись снаружи, она повернулась и помогла мистеру Смиту положить ногу на противоположное сиденье, рядом с внушительной фигурой Бредфорда.

– Надеюсь, с вами все будет в порядке, мистер Смит. Правда, ваши чудесные башмаки напрочь испорчены. И еще кисти вашего пояса измазаны кровью. Возможно, вы вымоете их в шампанском – так, по словам миссис Майбэри, всегда делает этот Брюммель, – и тогда они снова будут как новенькие.

– Это ведь самая страшная тайна Брюммеля! – воскликнул с негодованием мистер Смит.

– Это не может быть такой уж страшной тайной, – ответила Кэролайн, – поскольку об этом знает миссис Майбэри, и, наверное, вы тоже.

Она не стала ждать ответа на свое логическое заключение и повернулась к Бредфорду:

– Надеюсь, вы присмотрите за своим другом?

Бредфорд торжественно поклонился Кэролайн и улыбнулся.

– Мы нашли кучера, – раздался голос Черити. – У него на голове изрядная шишка, но он все же держится на ногах.

Кэролайн кивнула и сказала:

– Всего вам доброго. Бенджамин, нам пора. Мистер Бредфорд позаботится о мистере Смите.

Чернокожий что-то сказал Кэролайн на языке, которого Бредфорд никогда не слышал, но по улыбке Кэролайн было ясно, что она прекрасно поняла его слова.

Затем приезжие удалились. Ни один из мужчин не произнес ни слова, глядя, как черноволосая нимфа вместе со своей белокурой сестрой удаляется от них по дороге. Граф Бредфорд даже вышел из кареты, чтобы подольше не терять их из виду, в то время как его друг, высунув голову из окна, тоже глядел девушкам вслед.

Бредфорд поймал себя на том, что улыбается.

Невысокая девушка со светлыми кудряшками что-то оживленно говорила Кэролайн, а молчаливый чернокожий слуга с пистолетом наготове следовал за ними, прикрывая сестер от возможной опасности.

– Боже мой, я едва не сошел с ума, – произнес раненый. – Они только что прибыли из колоний, – прибавил он с оттенком снисхождения в голосе. – И все же она вскружила мне голову.

– Забудь про это, – посоветовал Бредфорд. – Она нужна мне. Мне все равно, из колоний она или нет.

Тон его голоса был непререкаем, и его друг согласно закивал головой:

– Ну и заваруха начнется, если ты приударишь за ней. Вряд ли ее отец титулованная особа… Это же просто невозможно. Не забывай про свое положение в свете…

– А ты из-за своего положения ставишь на этом крест? – с интересом спросил Бредфорд.

– Нет. Я буду помогать тебе. Она спасла мне жизнь.

Бредфорд вопросительно приподнял бровь, и его друг поспешил ответить на молчаливый вопрос:

– Она появилась сразу вслед за этими негодяями и выбила пулей пистолет из руки их предводителя всего за секунду до того, как он собирался меня застрелить.

– Нисколько не сомневаюсь, что она способна на это, – произнес Бредфорд.

– И ранила еще одного в плечо.

– А ты обратил внимание, как она ушла от моего вопроса?

Мистер Смит заулыбался.

– Я никогда раньше не думал, что мне удастся увидеть твою улыбку, Бредфорд, а сегодня она не сходила у тебя с лица. Общество сойдет с ума от домыслов. Тебе с этой малышкой будет не так-то просто. Завидую твоей отваге.

Бредфорд не ответил, но повернулся и снова посмотрел туда, где за поворотом дороги скрылись три фигуры.

– Представляю, в какое изумление придут все эти изысканные дамы, когда увидят ее. Ты обратил внимание на цвет ее глаз? Тебе придется сражаться за нее, Бредфорд. Боже мой, ты только посмотри на мои башмаки!

Граф Бредфорд, пропустив эти слова мимо ушей, громко рассмеялся.

– Ну так что, Брюммель, ты намерен закрыть ей доступ в общество?

Глава 2

Наемный экипаж неторопливо катил обратно в Лондон. Бенджамин, заподозрив кучера в небрежном отношении к своим обязанностям, решил ехать вместе с ним на облучке, чтобы приглядывать за ним.

Кэролайн и Черити сидели в экипаже друг против друга. После того как Черити всласть наговорилась, воцарилось глубокое молчание.

Черити никогда раньше не была такой встревоженной. Кэролайн понимала, что оживленная болтовня была необходима ее сестре, чтобы отвлечься от всего пережитого ею. Сама она пока не спешила делиться с сестрой собственными мыслями. И отнюдь не из-за гордости, просто она знала, что кузина готова поделиться любой тайной с первым встречным. Ее мать говаривала, что Черити разносит новости куда быстрее, чем бостонский «Джорнэл».

Кэролайн являла собой полную противоположность Черити: заслужив репутацию скромной, молчаливой натуры и давно смирившись с тем, что она не создана для того, чтобы поверять другим секреты, Кэролайн предпочитала оберегать свои тайны.

– Я бы предпочла, чтобы мы заранее придумали какой-нибудь план, в соответствии с которым начали бы действовать, прибыв наконец в Англию, – снова заговорила Черити. Она нервно комкала в руках перчатки. – Я так рассчитываю на твой совет, что делать дальше.

– Черити, мы с тобой снова и снова говорим об одном и том же. Я знаю, что все складывается не так, как ты себе представляла, но постарайся перестать беспокоиться. А то ты только постареешь и покроешься морщинами раньше времени. – Голос Кэролайн был исполнен сочувствия, но тверд. – Ты же знаешь, что я тебе помогу. Но ты должна мне пообещать, что будешь осторожна.

– Ну да, осторожность, в этом все дело. Если бы у меня была хотя бы часть твоей уверенности, Линни, – ответила Черити, назвав сестру ее детским прозвищем. – Ты всегда так спокойна, всегда держишь себя в руках.

Черити снова испустила долгий вздох, вызвав у своей сестры только улыбку. Она всегда была склонна к театральным эффектам.

– А если окажется, что он женат?

Кэролайн сочла за лучшее не отвечать. Она вряд ли сможет скрыть свое раздражение, а это вызовет у Черити новый поток слез. После долгого и небезопасного путешествия Кэролайн совсем не хотелось утешать сестру.

Мужчины! Все они одинаковы! Разумеется, за исключением ее милых двоюродных братьев. Но почему прелестная Черити отдала свое сердце англичанину, это оставалось загадкой для Кэролайн. В самом Бостоне вокруг Черити всегда крутилось множество молодых людей, добивающихся ее внимания, но сестра почему-то выбрала мужчину издалека. Этот англичанин, Пол Бличли, был в Бостоне, когда они с Черити случайно встретились, и Черити была убеждена в том, что она влюбилась в него с первого взгляда. Из всей этой ерунды Кэролайн верила только тому, что первый взгляд здесь в самом деле сыграл роковую роль. Черити была без очков, когда она налетела на Пола Бличли, поворачивая с Каштановой улицы на городскую площадь.

Их роман длился шесть недель и был весьма бурным. Черити поклялась Бличли в любви и сообщила Кэролайн по секрету, что Бличли сделал то же самое. Она была уверена в серьезности намерений англичанина и верила в его любовь даже тогда, когда он неожиданно исчез.

Черити была невероятно наивна. Но Кэролайн было не так-то просто провести. Ни она, ни кто другой из членов их семьи никогда не видели этого молодого человека. Каждый раз, когда его приглашали отобедать у них дома, у Пола Бличли в самый последний момент неожиданно возникали спешные дела.

Подозрения Кэролайн, что англичанин хладнокровно играет чувствами ее сестры, усилилось, когда она начала потихоньку наводить о нем справки. Черити как-то сказала, что Бличли приехал в Бостон навестить своих родных, но в их небольшом городе, где все про всех знали, о нем никто ничего не слышал.

Исчезновение Бличли совпало по времени со страшным взрывом, прогремевшим ночью в гавани Бостона. В результате этого взрыва затонули три английских корабля и две американские шхуны. Не имея доказательств, Кэролайн не высказывала вслух своих подозрений, но в душе была совершенно убеждена в том, что Пол Бличли каким-то образом был причастен к этой истории.

Вся семья вздохнула спокойнее, когда Бличли исчез. Родственники решили, что он вернулся в Англию, а Черити в скором времени благополучно забудет о своем увлечении. Но они обманулись в своих надеждах. Черити обезумела от горя, когда поняла, что Бличли бросил ее. Она не находила себе места от горя, и даже Кэролайн согласилась с тем, что необходимо выяснить, что же в конце концов произошло.

– Мне так стыдно себя, – произнесла Черити, нарушив мысли Кэролайн. – Ты ни слова не сказала о том, что тебя тревожит, а я только и говорю о своем.

– Но меня ничто не беспокоит, – возразила Кэролайн.

Черити недоверчиво покачала головой.

– Ты четырнадцать лет не видела своего отца, и тебя ничто не беспокоит? Не пытайся провести меня, Кэролайн. Ты места себе не должна находить! Твой отец перевернул всю твою жизнь, а ты ведешь себя так, будто все это не имеет никакого значения.

– Черити, но я же ничего не могу тут изменить, – произнесла Кэролайн, не в силах скрыть раздражение.

– С тех пор, как пришло это письмо, ты скрываешь свои чувства под маской равнодушия. Я же знаю, что ты сходишь с ума от волнения! Я так зла на твоего отца. Ведь ты моя сестра, член нашей семьи, а не дочь человека, которого даже не помнишь.

Кэролайн молча кивнула головой, вспоминая горестную сцену, разыгравшуюся в их бостонском доме, когда она и Черити вернулись с утренней прогулки верхом. Остальные члены семьи уже ожидали сестер, и лица у всех были сумрачными.

При виде девушек мать Черити расплакалась и стала невнятно бормотать, всхлипывая, что Кэролайн в той же мере ее дочь, как и Черити. Ведь она растила ее с четырех лет, разве не так? И все это время Кэролайн называла ее своей мамой. Отец Черити, изо всех сил стараясь держать себя в руках, сообщил Кэролайн, что она должна вернуться в Англию.

– Ты думаешь, что он и в самом деле приехал бы за тобой, как грозился в своем письме? – спросила Черити.

– Да, – вздохнув, ответила Кэролайн и продолжала:

– Мы все же слишком далеко зашли. Мой отец, должно быть, решил, что я слабая и болезненная. Ты ведь знаешь, что каждый раз, когда он затевал в письмах разговор о моем возвращении, твоя мама писала ему про какую-нибудь новую болезнь, которую я подхватила. Мне кажется, она не додумалась только до чумы, да и то потому, что хватало других хворей.

– Но он очень долго даже не вспоминал о тебе. И отдал тебя нам.

– И все же он с самого начала предупредил, что это только временно, – заметила Кэролайн. – Я не понимаю, что же тогда случилось, но, похоже, что после смерти моей матери отец просто не мог уделять мне достаточно времени, и он…

– Но он все же граф, – прервала ее Черити. – И вполне мог нанять кого-то, кто бы приглядывал за тобой. Почему же он хочет, чтобы ты вернулась именно сейчас, когда прошло столько лет? Все это не имеет никакого смысла.

– Совсем скоро я все узнаю, – тихо произнесла Кэролайн.

– Кэролайн, а ты помнишь что-нибудь из своего раннего детства? Самое раннее мое воспоминание – как я шестилетней свалилась с чердака у Брюстеров.

– Нет, я помню себя только с Бостона, – ответила Кэролайн.

Она непроизвольно сжалась и почувствовала, что не в силах продолжать этот разговор.

– И все же я не понимаю, почему ты не испытываешь ненависти к этому человеку. Не смотри так на меня. Я знаю, что ненависть – дурное чувство, но твой папа, совершенно очевидно, был равнодушен к тебе, и вот через четырнадцать лет вдруг требует тебя к себе. А о твоих чувствах он даже не подумал.

– Ты понимаешь, что я хочу сказать. Ты не будешь сидеть сложа руки, а постараешься поступить по-своему.

– Что ж, пока я решила провести со своим отцом целый год. Я просто обязана это сделать. И еще я постараюсь полюбить его. После этого, разумеется, вернусь в Бостон.

– Я должна думать, что у моего отца были причины так поступать, – только и ответила на это Кэролайн.

– Каймен страшно рассвирепел, когда услышал о твоем отъезде, – заметила Черити, имея в виду старшего брата.

– Я всегда буду помнить о том, что сделали для меня твои родители и братья, и не могу сердиться на него, – произнесла Кэролайн. Эти слова прозвучали как клятва. – К тому же гнев и ненависть – дурные чувства, они ничего не могут изменить.

Черити только нахмурилась и покачала головой.

– Все же я не могу понять, почему ты так быстро согласилась на это. Ведь у тебя на каждый случай есть план. Расскажи мне, что ты будешь делать. Не в твоих правилах просто плыть по течению. Ты по натуре не созерцатель… ты деятель.

– Деятель? – Кэролайн улыбнулась.

– Но что, если твой отец просто не позволит тебе вернуться? – Черити снова начала нервно теребить перчатки, и Кэролайн поспешила успокоить ее:

– Я все же верю, что он поймет меня. Не хмурься, Черити. Это моя единственная надежда. И пожалуйста, не старайся лишить меня ее.

– Я вовсе не собираюсь этого делать. Но, Боже мой, ведь он может выдать тебя замуж, не дожидаясь, пока ты привыкнешь к Лондону.

– Это будет с его стороны весьма жестоко, и я не хочу верить, что он способен на такое.

– А ты слышала, как Каймен сказал Люку и Джастину, что он поедет за тобой и привезет тебя обратно в Бостон, если ты не вернешься через шесть месяцев?

Кэролайн кивнула головой.

– Слышала, – ответила она. – И Джордж, всегда такой спокойный и хладнокровный, сказал то же самое. Твои братья очень преданы мне.

Кэролайн поймала себя на том, что при мысли о братьях она невольно начинает улыбаться. В который раз она подумала, что ей здорово повезло вырасти вместе с ними. Она считала, что ее характер сформировался под их влиянием, и даже внешностью и живостью она напоминала Каймена, брата Черити, в выражении ее лица порой проскальзывала столь свойственная Джорджу застенчивость, от Джастина она переняла стойкость, честность и прямодушие, а от Люка – замечательное чувство юмора.

– Мы должны были сначала написать твоему отцу и подождать, пока он получит письмо, а уж потом отправляться из Бостона, – заметила Черити.

Кэролайн улыбнулась.

– Ты помнишь только то, что хочешь помнить, Черити. Как только мама согласилась на твою поездку вместе со мной, ты тут же начала настаивать, что нам пора немедленно выезжать.

– Это только потому, что Каймен старался убедить маму, что мне не следует ехать, – объяснила Черити таким тоном, словно растолковывала нечто непонятливому ребенку. Она вздохнула, показывая, что устала от этого занятия, и спросила:

– Кто же был этот высокий мужчина, который помог тебе управиться с раненым? – Неожиданный поворот разговора несколько обескуражил Кэролайн, но Черити не унималась:

– Он определенно красив.

– Он ничуть не красив, – бросила в ответ Кэролайн, сама удивляясь овладевшему ею раздражению. – Я хочу сказать, что не нахожу его ни в малейшей степени привлекательным!

– Как ты можешь так говорить? Даже без очков я заметила, что он весьма интересен.

– Довольно. Этот человек на редкость высокомерен. Мы все равно скорее всего с ним никогда больше не встретимся, и это только к лучшему.

Черити озадаченно посмотрела на сестру и произнесла:

– Такой громадный мужчина с чудесными голубыми глазами…

– Они у него вовсе не голубые, а темно-карие, с золотыми искрами, – не подозревая подвоха, поправила ее Кэролайн.

Черити рассмеялась:

– Ты тоже считаешь его красивым. Я тебя провела. Мне прекрасно известно, что у него вовсе не голубые глаза, но еще я обратила внимание на его волосы, – продолжала она, не обращая внимания на раздражение сестры. – Они у него вьются, хотя и нуждаются в стрижке.

– Не так уж и вьются, – равнодушно пожав плечами, заявила Кэролайн.

– Я даже немного испугалась его, – призналась Черити. – Он выглядел таким…

– Мощным? – перебила ее Кэролайн. Черити кивнула головой, и Кэролайн продолжала:

– Его зовут Бредфорд, и я не хочу больше о нем разговаривать. Ты нашла то стеклышко от очков, которое потеряла?

– Да, и отдала его Бену. Он обещал починить очки, когда мы приедем в городской дом твоего отца. Мне кажется, что тот человек именно мощный. И этого Бредфорда не так-то просто держать в узде, – заключила Черити, многозначительно покачивая головой.

– Что ты имеешь в виду?

– Что ты не сможешь крутить им так, как ты делаешь это с Кларенсом.

– Но я ничего не делаю с Кларенсом, – возразила Кэролайн. – Мы с ним просто друзья.

– Кларенс бегает за тобой, как щенок, – не унималась Черити. – Он чересчур слабохарактерен для тебя. Даже Каймен так считает. Тебе нужен мужчина с куда более сильным характером.

– Перестань болтать ерунду, – ответила Кэролайн.

Мимолетные замечания Черити привели ее в совершенное замешательство.

– Погоди немного. Я видела, как этот Бредфорд смотрел на тебя. Я совершенно уверена, что он постарается тебя разыскать. Да, я в этом уверена, – поспешила произнести она, увидев, как Кэролайн открыла рот, чтобы возразить ей. – Когда ты полюбишь человека сильного, вроде мистера Бредфорда, то изменишься и сама. Ты перестанешь быть такой независимой. Разумеется, тебе не следует влюбляться в англичанина, если ты решила вернуться в Бостон.

Ну, это уж был совершеннейший абсурд, и Кэролайн решила не отвечать. Она не собиралась влюбляться в кого бы то ни было. Ни за что! Ею постепенно овладевала сонливость, и все нелепые замечания Черити скользили мимо ее сознания.

Морское путешествие из Бостона в Лондон показалось ей бесконечным. Кэролайн быстро освоилась на борту судна, у нее, по выражению капитана, «выросли плавники», но Черити и Бенджамин оказались сугубо сухопутными жителями. Большую часть времени Кэролайн пришлось проводить в заботах об их желудках и принимать на себя вспышки их раздражения. Все это длилось долго и порядком вымотало Кэролайн.

Утром, как только судно вошло в порт, они сразу же послали графу Брэкстону весточку о своем прибытии. Посланец вернулся с известием, что граф сейчас находится в своем деревенском поместье, в трех часах езды верхом от Лондона. Кэролайн решила остановиться в городском доме своего отца и сообщить ему о своем прибытии, несмотря на желание Черити, нетерпеливой по характеру, нанять экипаж и отправиться в поместье.

– Ну вот наконец и добрались! – воскликнула Черити, когда карета остановилась перед городским особняком графа Брэкстона.

Голос ее звучал восторженно, и она совсем не выглядела усталой. Это раздражало Кэролайн в не меньшей степени, чем оживленная болтовня сестры.

Черити высунулась из окна кареты, разглядывая дом, и Кэролайн была вынуждена одернуть кузину, чтобы открыть дверцу.

– Я так и знала, что это будет чудесный дом! – снова воскликнула Черити. – В конце концов, ведь твой отец все же граф. О, Кэролайн, неужели ты не волнуешься?

– Нисколько. Ведь моего отца нет дома, – ответила та, разглядывая фешенебельный дом из темно-красного кирпича, возвышающийся перед ней.

Она была вынуждена признать, что он выглядит чрезвычайно впечатляюще. На фасад дома выходило несколько высоких прямоугольных окон, переплет каждого из которых был окрашен в цвет слоновой кости, что приятно контрастировало с красным кирпичом. Ставни того же цвета, распахнутые по обеим сторонам окон, придавали дому солидный и даже величественный вид.

К входной двери с улицы вели три ступеньки, сама дверь была также выкрашена краской цвета слоновой кости. В центре двери висел черный дверной молоток, инкрустированный золотом, но не успела Кэролайн протянуть к нему руку, как дверь распахнулась.

Человек, открывший дверь, наверняка был дворецким; выглядел он столь же величественно, как и сам дом. Одетый во все черное, даже не считая нужным смягчить свой мрачный вид хотя бы светлым галстуком, он хранил бесстрастное выражение лица, пока Кэролайн не представилась как дочь графа Брэкстона. Тогда взгляд дворецкого смягчился, и он улыбнулся девушке снизу вверх. Сдержанная, едва заметная полуулыбка показалась Кэролайн сердечной и искренней.

Пригласив гостей в дом, он представился им как Дейтон и с важным видом объяснил, что он один из домочадцев графа. Затем сообщил, что прибыл совсем недавно для присмотра за слугами, приводящими дом в порядок к предстоящему сезону. Самого же графа ожидали только к вечеру. Кэролайн поняла, что если бы они направились в его сельское поместье, то неизбежно разминулись бы с отцом.

В доме кипела работа. Слуги сновали из комнаты в комнату с тряпками и ведрами горячей воды.

Кэролайн вскоре убедилась, что при всем своем бесстрастном виде Дейтон не дает слугам спуску. Он коротко приказал – и две проворные служанки в одно мгновение распаковали вещи девушек. На втором этаже дома располагались пять спален и большой кабинет, для Кэролайн и Черити были отведены соседние комнаты.

Пройдясь по комнатам второго этажа, Кэролайн, сопровождаемая Бенджамином, поднялась на третий этаж, чтобы посмотреть, насколько удобна отведенная ему комната. Оставив его разбирать вещи, она снова спустилась на второй этаж и помогла Черити найти запасную пару очков.

Черити тоже устраивалась на новом месте. Кэролайн ощутила в душе нарастающее беспокойство и поняла его причину. К ночи здесь должен был появиться ее отец, и она беспокоилась, как он примет ее. Окажется ли он столь же притягательным человеком, каким казался дочери по письмам? Понравится ли ему ее внешность или он будет разочарован? Полюбит ли он ее? И, что столь же важно, полюбит ли она его?

Она задержалась у двери в просторную библиотеку на верхней площадке лестницы и заглянула внутрь. Комната сияла чистотой и безупречным порядком, но не давала ощущения тепла. Окажется ли ее отец столь же чопорным, как и его библиотека?

Кэролайн еще больше забеспокоилась, пройдя по всем комнатам первого этажа. Какой же здесь царил порядок! Порядок и чертовский холод! Слева от прихожей, обшитой деревянными панелями, располагалась гостиная. Отделанная золотом и слоновой костью, драпированная нежно-розовой тканью, она выглядела прелестной, но неуютной. Кэролайн попыталась представить себе своих двоюродных братьев, привольно расположившихся на розовых диванах, и невольно рассмеялась. Богатая мебель в чехлах вряд ли смогла бы выдержать их большие, немного неуклюжие тела, облаченные в рабочую одежду, а натертые до блеска полы не гармонировали бы с башмаками, с которых они всегда забывали счистить грязь. Нет, Каймен, Люк и Джордж чувствовали бы себя в этой комнате столь же скованно, как и она сама.

Справа от прихожей располагалась парадная столовая. Центральное место в ней занимали массивный стол красного дерева и двенадцать кресел, в буфете у дальней стены поблескивали резной хрусталь и кубки с золотой каемкой. Столовая била в глаза богатством и роскошью, но тоже казалась холодной и неуютной.

Пройдя по длинному коридору, Кэролайн обнаружила еще одну библиотеку, расположенную сразу же за гостиной. Открыв скромную дверь, она растерялась, увидев совершенно другую обстановку. По-видимому, именно в этой комнате ее отец на самом деле и жил. Она задержалась на пороге, сомневаясь, можно ли ей вторгаться в святая святых этого дома, но потом все же вошла. Ее внимание привлек чудесный старинный письменный стол, возле которого стояли два потертых кожаных кресла, а также многочисленные книги, полки с которыми занимали две стены. Окна третьей стены выходили в маленький садик. Полюбовавшись видом из окон, Кэролайн повернулась к четвертой стене и застыла на месте от удивления. От пола до потолка эта стена была увешана ее собственными рисунками – начиная от неуклюжих набросков животных, нарисованных ею в самом раннем возрасте, до более искусных изображений домов и деревьев. В центре этой экспозиции располагался рисунок, особо памятный Кэролайн. Подойдя к нему поближе, она только покачала головой и улыбнулась. Это была ее первая попытка сделать семейный портрет. На рисунке были изображены все: ее бостонские родители, Черити, ее братья и даже ее отец, хотя она и поставила его несколько поодаль от всех остальных.

Внешность всех героев семейного портрета не могла не рассмешить. Кэролайн не стала выписывать их туловища, ограничившись кружочками, руки и ноги изобразила в виде палочек и все внимание уделила почему-то зубам. Маленькие улыбающиеся лица с громадными торчащими зубами!

Ей было тогда около шести лет, и она весьма гордилась своей картиной.

То, что отец сохранил все ее рисунки, глубоко тронуло Кэролайн. Должно быть, мать Черити, не говоря ни слова Кэролайн, посылала их ее отцу.

Кэролайн оперлась о край стола и долго смотрела на развешанные на стене рисунки. Она заметила, что на ранних ее рисунках еще присутствовал образ отца, но, по мере того как она делала успехи в технике и взрослела, он больше не появлялся на картинах. И все же он сохранил все ее рисунки… Теперь, после этого открытия, она воспринимала его не столько как графа, сколько как реального близкого человека – как отца. Она внезапно осознала, что лишь так он мог разделить с ней ее детство. Мысль эта уколола ее.

Кэролайн, всегда в высшей степени уверенная в себе, вдруг ощутила неожиданное смущение. Эти развешанные на стене рисунки показывали, что отец всегда помнил о ней. Но почему же тогда он отправил ее в колонии? Он наверняка должен был понять, что по прошествии какого-то времени она неизбежно начнет называть своих тетю и дядю мамой и папой. Ведь ей было всего только четыре года, когда она стала их ребенком. И столь же естественно братья Черити стали ее собственными братьями. Он не мог не понимать, что все воспоминания ее детства улетучатся в новой обстановке и в новой семье.

Внезапно острое чувство вины пронзило ее. Он принес себя в жертву. Ведь мама столько раз говорила ей об этом! Она снова и снова объясняла ей, что граф хотел, чтобы у его дочери была нормальная семья, чтобы она в своей новой семье чувствовала себя окруженной любящими родственниками. Почему же он не подумал о том, что, возможно, отцовской любви будет ей вполне достаточно?

Боже, она ведь никогда не отвечала на его любовь! Какого труда ей стоило сесть за письмо, чтобы написать хотя бы несколько ласковых слов! Она была так эгоистична и даже – с раскаянием подумала она – неверна ему! Она ведь задумала вернуться в Бостон, называть там папой совсем другого человека и, что хуже всего, забыть, не успев узнать, своего настоящего отца.

Лучше бы ей не видеть этих рисунков! На глаза навернулись слезы, и она поспешила выйти из комнаты. Вдруг захотелось снова оказаться в Бостоне, и она тут же испытала стыд от этой предательской мысли. Неужели она не может дать своему настоящему отцу хотя бы толику той любви и преданности, которыми она с такой готовностью наделяла свою бостонскую семью?

Кэролайн поднялась в отведенную ей спальню и вытянулась на покрытой накидкой кровати, намереваясь разобраться в своих чувствах. Рассудок подсказывал ей, что она была всего лишь ребенком, когда ее вырвали из привычной обстановки и отдали в другую семью, а потому такие чувства, как любовь и преданность, в данных обстоятельствах изливались на тех, кто был рядом. И все же сердце ее щемило, не внимая доводам рассудка. Насколько проще было бы, если бы ее отец оказался холодным, безразличным к ней человеком. Всю дорогу от Бостона до Лондона она готовилась к судьбе трагической героини, а теперь обнаружила, что это была чужая роль. Реальность оказалась совершенно другой.

Но как же ей вести себя? Она не могла придумать ответ. В конце концов Кэролайн позволила усталости овладеть собой и погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Ночью ее разбудил скрип открывающейся двери. Мгновенно проснувшись, она притворилась спящей, глядя сквозь приоткрытые ресницы на пожилого мужчину, медлившего на пороге ее комнаты, но потом все же осторожно приблизившегося к ее постели. Она поспешно закрыла глаза, все же успев заметить слезы, катившиеся по лицу мужчины. Он был похож на своего брата из Бостона, только на несколько лет старше, и она поняла, что это ее отец.

Кэролайн почувствовала, как он подтянул сползший плед, заботливо подтыкая его с боков, и сердце у нее дрогнуло от этого простого жеста. Потом теплая рука осторожно погладила ее по голове, и она услышала слова, произнесенные тихим любящим голосом:

– Добро пожаловать домой, дочка.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб – от этой ласки она едва не заплакала, – затем выпрямился и вернулся к двери. За ним тянулся приятный запах некрепкого табака и каких-то трав, и глаза Кэролайн внезапно раскрылись. Она узнала этот запах, вспомнила его. Попыталась вызвать в памяти ту сцену, с которой у нее был связан этот запах, но воспоминания ускользали от нее, как летучие светлячки, за которыми она гонялась в раннем детстве.

Впрочем, сейчас ей было вполне довольно и этого запаха, потому что он принес с собой чувство заботы и любви, и, столь же зыбкий, как ранний утренний туман, он обволакивал ее, наполняя миром и спокойствием.

Кэролайн дождалась того момента, когда рука отца легла на дверную ручку и он осторожно попытался закрыть за собой дверь. Тогда, не в силах сдержать слез, она тихонько прошептала:

– Спокойной ночи, папа.

И тут ей показалось, что она проделывала этот ритуал каждый вечер все эти долгие годы, и хотя это не происходило на самом деле, но все же Кэролайн чувствовала, что должны быть сказаны еще какие-то слова. Мучительно пытаясь вспомнить, она вдруг с удивлением услышала, как ее губы сами собой произносят:

– Папочка, я люблю тебя.

Ритуал был завершен. Кэролайн закрыла глаза и позволила своим воспоминаниям упорхнуть прочь, как неуловимым светлячкам ее детства

Наконец-то она обрела дом.

Глава 3

Герцог Бредфорд никак не мог изгнать из памяти случайно встреченную им прекрасную девушку с голубыми глазами. Ее невинная внешность искушала, ее улыбка дразнила, а более всего покорял ее живой и острый ум. Жизнь научила графа быть недоверчивым и циничным, он давно решил, что даже самая прелестная женщина не может очаровать его. Но каждый раз, когда он вспоминал о том, как юная амазонка бесстрашно бросила ему вызов, пообещав застрелить коня, он невольно улыбался.

Под конец столь насыщенного событиями дня Бредфорд довез Брюммеля до дома, удобно устроил приятеля и поручил его заботливому вниманию преданных слуг. Сам же отправился в свой лондонский дом и принялся размышлять над тем, как разыскать Кэролайн. Единственной ниточкой, которая у него оставалась, были ее слова о том, что она возвращается в Лондон, чтобы повидаться со своим отцом. Судя по некоторым упоминаниям, ее отец принадлежал к сливкам общества, возможно, даже носил высокий титул. Ее малышка сестра говорила что-то о поездке в лондонский дом, чтобы дождаться там возвращения отца Кэролайн. Из этих слов Бредфорд заключил, что человек этот жил в своем поместье вплоть до начала сезона.

Он был уверен, что еще до наступления вечера у него будут все необходимые сведения. Но к концу четвертого дня уверенность покинула его. Незнакомка как в воду канула, чем бесконечно расстроила Бредфорда.

Он стал нервным и раздражительным. Когда он сразу после приключения вернулся домой, слуги встретили его, удивленно улыбаясь, – уж очень необычным был вид у графа. Но вскоре они решили, что первое впечатление было обманчивым. Хозяин постепенно вернулся в обычное состояние, надев броню резкости и недоступности. Экономка твердила всем и каждому (кто соглашался слушать ее болтовню), что она этому только рада, так как трудно иметь дело с человеком непредсказуемым, а камердинер Бредфорда по имени Гендерсон отчетливо понимал, что с его хозяином что-то произошло, и всерьез встревожился.

Гендерсон почувствовал своего рода облегчение, когда лучший друг графа, Уильям Франклин Саммерс, граф Милфорд, явился с неожиданным визитом. Гендерсон сразу же проводил графа по витой лестнице в библиотеку. Возможно, надеялся Гендерсон, сэру Уильяму удастся вернуть их хозяина в обычное состояние духа.

Гендерсон верно служил старому герцогу – отцу Бредфорда – добрых десять лет, и, когда с ним и его старшим сыном произошло несчастье, он перенес всю свою заботу на нового герцога Бредфорда. Только Гендерсон да еще лучший друг Бредфорда, Милфорд, помнили герцога до того времени, как его юные плечи приняли груз родового титула.

Поглядывая искоса на Милфорда, Гендерсон подумал о том, что одно время Бредфорд был таким же легкомысленным шалопаем, как и его темноволосый друг, и так же смущал дам из высшего общества. Прослужив более пяти лет своему новому хозяину, Гендерсон потерял все надежды на то, что герцог снова станет тем беззаботным, простодушным юношей, каким он был много лет тому назад. Слишком много всего произошло за эти годы, слишком много предательств было пережито.

– Неужели Бред поколотил вас, Гендерсон? Вы все время хмуритесь, – спросил граф со своей обычной широкой улыбкой, всем своим видом подтверждая неизменную репутацию шалопая, каким он, по мнению Гендерсона, несомненно, и был.

– Произошло нечто, повергшее его светлость в уныние, – ответил Гендерсон. – Я, разумеется, не посвящен в дела моего господина, но думаю, что вы сможете заметить перемены в его характере.

Гендерсон не стал распространяться далее, но его замечания было вполне достаточно, чтобы Милфорд задумался.

Посмотрев пристально на своего друга, Милфорд мысленно признал, что Гендерсон прекрасно разбирается в настроениях своего хозяина, правда, слово «уныние», пожалуй, было слишком мягко. На самом деле герцог Бредфорд выглядел так, словно побывал под колесами экипажа.

Бредфорд ссутулился за массивным письменным столом, с сумрачным выражением лица надписывая фамилии адресатов на множестве конвертов, разбросанных там и сям.

На самом столе царил беспорядок, что, впрочем, вполне гармонировало с внешностью Бредфорда. Он был небрит и явно нуждался в свежем галстуке.

– О, Милфорд, я через минуту закончу, – сказал Бредфорд своему другу. – Налей себе выпить.

Милфорд отрицательно покачал головой, опускаясь в уютное кресло, стоявшее перед столом.

– Бред, ты пишешь всем жителям Англии? – спросил он, без всякого стеснения располагая каблуки своих начищенных сапог на крышке стола.

– Вроде того, – пробурчал Бредфорд, не поднимая взора.

– И выглядишь так, словно не спал несколько дней, – заметил Милфорд.

Улыбка не сходила с его лица, но глаза выдавали беспокойство. Бредфорд выглядел отвратительно, и чем больше Милфорд смотрел на своего друга, тем большая тревога охватывала его.

– Я и в самом деле не спал, – наконец произнес Бредфорд.

Он бросил перо и откинулся на мягкую спинку кресла. Ноги его оказались на столе, рядом с сапогами друга. Он протяжно вздохнул.

И тут же, больше не сомневаясь, герцог выложил всю историю своей встречи с удивительной девушкой по имени Кэролайн, умолчав, как обещал, только обо всем случившемся с Брюммелем. Бредфорд поймал себя на том, что уж слишком увлекся, воспевая ее волосы, глаза и прочие прелести, но в конце концов взял себя в руки и закончил свой рассказ яростным возгласом: все поиски этой красотки ни к чему не привели.

– Да ты просто ищешь не там, где следует, – высказал свое заключение Милфорд, вдоволь насмеявшись рассказу друга. – А что, она и в самом деле считает, что наш Лондон ничто рядом с ее колониями?

Бредфорд пропустил мимо ушей этот вопрос, будучи озабочен лишь своими проблемами.

– Что значит я ищу ее не там, где следует? Она вернулась к своему отцу. И я иду по этому следу. – Голос Бредфорда звучал хрипловато.

– Большая часть общества еще не съехалась к наступающему сезону, – терпеливо объяснил ему Милфорд. – И по этой простой причине никакие сплетни еще не дошли до тебя. Возьми себя в руки, приятель, она обязательно появится на приеме у Эшфордов. Можешь в этом быть уверен. Все там бывают.

– Но ведь она никуда не приглашена, – немного потише произнес Бредфорд, повторяя слова Кэролайн о ее будущих выходах в свет. – Именно так она и сказала.

– В высшей степени странно. – Милфорд изо всех сил заставил себя не улыбаться.

Он давно не видел своего друга таким взбудораженным, а чувство облегчения оттого, что его состояние не было вызвано чем-то серьезным, вернуло Милфорда к обычному легкомыслию. И еще ему захотелось заставить Бредфорда встряхнуться, как это удавалось ему в былые дни, когда они вдвоем разгуливали по Лондону.

– Не так уж и странно, – возразил ему Бредфорд, пожав плечами. – Я ведь тоже не бываю на таких сборищах.

– Ты меня не понял. Я имел в виду, что ты ведешь себя довольно странно, – ответил, усмехнувшись, Милфорд. – Я никогда не видел тебя в таком состоянии. Вот прекрасный случай встряхнуться! Тем более что предметом будет женщина, которая приехала – ни много ни мало – из колоний.

Милфорд готов был продолжать еще свой монолог, но смех душил его, и, несмотря на явное неудовольствие своего друга, он не мог сдержаться.

– Похоже, тебя все это только забавляет, не так ли? – бросил ему Бредфорд, когда Милфорд успокоился настолько, что мог воспринимать его слова.

– Не буду отрицать, – искренно признался Милфорд. – Ведь я как раз припомнил некий обет, данный тобой пару лет тому назад. Что-то вроде того, что все женщины годятся только для одного, а подарить свое сердце кому-то из них было бы верхом глупости.

– А кто говорит, чтобы что-то дарить? – вскричал Бредфорд в ответ. – Я просто заинтригован, вот и все. Ладно, не раздражай меня, Милфорд.

– Успокойся, – ответил граф. – Я просто хочу помочь. – Он заставил себя принять серьезный вид и продолжал:

– Тебе надо навести справки у портных. Если она и в самом деле приехала из колоний, то безнадежно отстала от моды. Родственники наверняка не захотят краснеть за нее и поэтому первым делом поведут девушку шить новые туалеты.

– Твоя логика меня изумляет, – хмыкнул Бредфорд. В глазах его загорелся огонек надежды, он просветлел. – Почему же я не подумал об этом?

– Потому что у тебя нет трех сестер, как у меня, – ответил Милфорд.

– Я совсем позабыл про твоих сестер, – сказал Бредфорд. – Я что-то в последнее время нигде их не вижу.

– Они скрываются от тебя, – с улыбкой произнес Милфорд. – Боятся тебя донельзя. – Пожав плечами, он продолжал:

– Но могу тебя заверить, что про фасоны и моды говорят все женщины, в том числе и мои сестры. – И затем уже серьезно спросил:

– Это просто увлечение или что-нибудь более серьезное? Насколько я помню, Бред, в последние пять лет ты довольствовался дешевыми девицами и не имел дела ни с одной сколько-нибудь приличной дамой. Что-то не похоже на тебя.

Бредфорд ответил не сразу. Видимо, он и сам не мог анализировать свои чувства.

– Думаю, это только временное помешательство, – в конце концов заметил он. – И как только я снова увижу ее, то разочаруюсь и забуду навсегда.

Милфорд кивнул головой. Он ни на секунду не поверил своему другу, но не посмел противоречить. Оставив своего друга за письменным столом, он легко сбежал вниз по лестнице и даже от избытка чувств хлопнул Гендерсона по плечу, выходя из дома.

Графу Милфорду внезапно страшно захотелось познакомиться с этой красоткой из колоний, которой удалось то, в чем не преуспела за последние пять лет ни одна английская дама. Сама не зная того, женщина по имени Кэролайн вернула к жизни герцога Бредфорда. И Милфорд уже любил ее за это.

* * *

Наступило утро, принесшее с собой новые думы и новые планы. Кэролайн Ричмонд, всегда встающая с первыми лучами солнца, как бы поздно она ни легла спать накануне, поднялась с постели и радостно потянулась, приветствуя солнце, затем быстро оделась в простое фиолетовое платье для прогулок и, собрав в пучок свои пышные волосы, завязала их на затылке белой ленточкой.

Черити все еще спала, а Бенджамин, судя по приглушенным звукам, доносящимся сверху, уже приступил к дневным трудам. Кэролайн спустилась вниз, собираясь подождать отца в столовой. Но оказалось, что он уже сидит во главе длинного полированного стола. В одной руке он держал чашку с чаем, а в другой – какую-то бумагу. Он не заметил появившейся в дверном проеме Кэролайн, а она не стала отвлекать его. Вместо этого она воспользовалась случаем, чтобы хорошенько рассмотреть своего отца.

Лицо его было румяным и полным, с такими же высокими скулами, как и у нее самой. Он очень напоминал своего младшего брата Генри, который стал ее вторым отцом, подумала Кэролайн и вдруг поняла, что должна считать себя счастливой. Дядя Генри вырастил ее, и она всей душой любила его. Такую же любовь она питала и к человеку, который дал ей жизнь, и это не было изменой дяде Генри, в конце концов, по всем Божеским и человеческим законам она была обязана любить своего отца.

Граф наконец почувствовал, что кто-то пристально смотрит на него, и оторвал взгляд от бумаги. В этот момент он как раз подносил чашку ко рту, но так и застыл, не донеся ее до губ. В его светло-карих глазах отразилось изумление. Они засияли, и Кэролайн улыбнулась, надеясь, что эта улыбка выразит всю радость, которую она сейчас испытывала, и скроет неловкость первой встречи.

– Доброе утро, отец. Ты хорошо выспался? – Голос ее дрогнул. Она ужасно волновалась, ожидая ответа.

Чашка выпала из рук отца и громко стукнулась о крышку стола. Чай выплеснулся на скатерть, но отец, похоже, ничего не заметил. Он привстал из-за стола, но передумал и снова опустился в кресло. На глаза его навернулись слезы, и он вытер их уголком белой льняной салфетки.

Очевидно, он был так же взволнован и не уверен в себе, как и она сама. Когда Кэролайн поняла это, ей стало легче. Движения его были скованными и неловкими, и Кэролайн подумала, что он просто не знает, с чего начать. Она проследила за медленным полетом листка бумаги, оброненного отцом, и решительно направилась к нему, продолжая улыбаться.

Приблизившись, она быстро, чтобы не передумать, поцеловала его в румяную щеку.

Ласковое прикосновение вернуло старому джентльмену дар речи. Он вскочил, отшвырнув ногой кресло, и, выпрямившись, схватил Кэролайн за плечи, притянул к себе и заключил в объятия.

– Ты не разочарован? – прошептала Кэролайн, уткнувшись к нему в грудь. – Я выгляжу так, как ты меня и представлял?

– Да как я могу быть разочарован! Что за мысли у тебя в голове? К тому же ты вылитая мать, упокой, Господи, ее душу. Я просто потрясен и горжусь тобой.

– Я и вправду похожа на нее, отец? – спросила Кэролайн, когда он наконец разжал объятия.

– Невероятно похожа. Дай еще разок взглянуть на тебя.

Подчиняясь его желанию, Кэролайн отступила на пару шагов и грациозно закружилась, будто в счастливом танце.

– Да ты и впрямь красавица, – ласково кивнул отец, но тут тень набежала на его лицо. – Садись, – произнес он, – Ты не должна делать что-то через силу, потакая моим прихотям. Я не хочу, чтобы ты угождала мне.

Скорее чувство вины, а не его слова, заставило Кэролайн опуститься в пододвинутое отцом кресло.

– Отец, мне надо тебе кое-что сказать. Поверь, мне трудно… но мы с самого начала должны быть откровенны друг с другом. Я увидела свои детские рисунки в твоей комнате, и вот…

Под его испытующим взором она вся как-то поникла и тяжело вздохнула, так и не окончив фразы.

– Ты хочешь признаться мне в том, что здоровья тебе не занимать? – с усмешкой в глазах произнес отец.

Кэролайн изумленно раскрыла глаза. Неужели отец знал?..

– Да, – созналась она. – Я не болела ни одного дня в своей жизни. Прости меня, отец.

Он весело рассмеялся.

– Ты просишь прощения за то, что ни разу в жизни не болела, или за то, что ты и тетя Мэри пытались провести меня?

– Мне так стыдно. – Раскаяние ее было вполне искренним, но легче от этого не стало. – Это оттого, что я была так…

– Счастлива? – помог ей отец, понимающе кивнув головой. Он придвинул кресло и снова уселся в него.

– Да, счастлива. Я так давно жила в семье твоего брата и привыкла считать тетю Мэри своей матерью и называла ее мамой. Мои кузены стали мне родными братьями, а Черити – родной сестрой. Хотя я никогда не забывала тебя, отец, – поспешила добавить Кэролайн. – Я позабыла твое лицо, но я всегда знала, кто мой настоящий отец. Я, правда, не думала, что ты пошлешь за мной. Мне казалось, что ты вполне был доволен…

– Кэролайн, я тебя понял. – Отец ласково потрепал ее по руке и продолжал:

– Я очень долго ждал, прежде чем просить тебя вернуться. Но у меня были для этого причины, поверь. Не время сейчас о них распространяться. Теперь ты дома, и этим все сказано.

– Как ты думаешь, мы поладим?

На лице отца появилось удивленное выражение.

– Думаю, что да, – сказал он. – Ты расскажешь мне все о моем брате и его семье. Как я понял, Черити сейчас тоже здесь. Скажи мне, она и в самом деле такая толстушка, как это постоянно описывала в своих письмах Мэри?

При этих словах Кэролайн только улыбнулась.

– Нет, теперь уже нет, скорее наоборот. Просто на смену ее аппетиту пришла болтовня. Она очень стройная и очень привлекательная. Я не сомневаюсь, что общество будет от нее в восторге, потому что она хорошенькая маленькая блондинка; как нам рассказывали, это совершенно необходимо для успеха в свете.

– Боюсь, я не очень-то в курсе последних фасонов и требований света, – признался отец. Улыбка его пропала, на лицо набежала тень. – Ты сказала, что мы должны быть откровенны друг с другом, дочь. Я совершенно с этим согласен. Должен признаться, что и я кое-что присочинил в своих письмах к тебе.

Глаза Кэролайн от удивления расширились.

– Ты тоже?..

– Да, но теперь я говорю тебе только правду. С тех пор, как ты уехала к моему брату и его семье, в Бостон, я не был ни на одном из этих балов. Боюсь, что в свете меня считают затворником.

– В самом деле?

И когда отец кивнул головой, Кэролайн спросила:

– Но, отец, ведь ты же описывал мне все балы, театры, сплетни! И так правдоподобно!

– Это все мой друг Ладмэн, – с застенчивой улыбкой ответил отец. – Он обожает всюду бывать и держит меня в курсе. Все здешние байки – от него.

– Но почему? – немного подумав, спросила Кэролайн. – Ты не любишь бывать в обществе?

– Причин много, и я не хотел бы сейчас говорить о них, – сдержанно произнес отец. – Например, брат твоей матери, маркиз Эйсмонт, и я не разговариваем вот уже четырнадцать лет. Поскольку он бывает на некоторых празднествах, я предпочитаю там не появляться. Это только одна из причин, но вполне, я думаю, достаточная.

Но Кэролайн была уже так заинтригована, что не могла оставить эту тему.

– Четырнадцать лет? Но ведь все это время я была… жила в Бостоне.

– Совершенно точно, – кивнул отец. – Маркиз был в ярости, что я отправил тебя к брату Генри, и при всех заявил, что не скажет со мной ни единого слова, пока ты не вернешься в Англию. – Кашлянув, отец добавил:

– Он не понял, почему я отослал тебя, а я не стал ему объяснять.

– Понятно, – только и произнесла Кэролайн. Чем больше она думала над словами отца, тем больше вопросов у нее возникало.

– Отец, еще один вопрос и потом поговорим о чем-нибудь другом.

– Да? – произнес с улыбкой ее отец, тем самым значительно осложнив ее задачу.

– Почему ты отправил меня? Мама, то есть тетя Мэри, объяснила мне, что ты был в отчаянии после смерти моей настоящей мамы и не мог уделять мне внимания. Она говорила мне, что ты думал только о моем благополучии и решил, что мне будет лучше жить в семье. Правда ли это? А если правда, – продолжала Кэролайн, не давая отцу ответить, – то почему я оставалась у них так долго?

Она не позволила своему голосу дрогнуть и выдать свои истинные мысли. Все обстоятельства указывали на то, что она была просто не нужна своему отцу. В чем же была настоящая причина? Использовали ли ее в качестве некоего оружия в ходе войны между семьями? Может быть, ее отправили из Англии, чтобы таким образом наказать маркиза? Или ее отец просто недостаточно сильно любил ее? Объяснение тети Мэри было чересчур простым. Теперь, когда Кэролайн стала взрослой, оно ее уже не удовлетворяло. Ее рисунки на стенах библиотеки противоречили всем известным фактам и всем предположениям. Почему отец хранил их?

– Ты должна быть терпеливой, Кэролайн, – быстро произнес ее отец тоном, исключающим дальнейшие расспросы. – Я сделал то, что считал в то время лучшим выходом, и я обещаю тебе, что когда-нибудь расскажу тебе все без утайки.

Кашлянув, он сменил тему разговора.

– Но ведь ты, наверное, страшно проголодалась! Мария! – крикнул он, пытаясь вытереть салфеткой разлитый чай. – Принесите еще чаю!

– Я вовсе не голодна, – сказала Кэролайн. – На меня столько всего сразу свалилось, что аппетит совершенно пропал.

– Пожалуй, это и к лучшему, – ответил на это отец. – Мария – моя новая кухарка, и ее стряпня оставляет желать лучшего. Она уже третья за этот год. Домашнее хозяйство дается мне с трудом.

Кэролайн улыбнулась, думая, какое бесчисленное множество вопросов она хотела бы задать. Но отец полностью завладел разговором, и ей не удалось во время завтрака вставить ни словечка, она только утвердительно кивала головой или отрицательно покачивала ею.

Они позавтракали, причем Кэролайн едва прикасалась к еде. Блюда и в самом деле не выдерживали никакой критики. Гренки были жесткими настолько, что можно было сломать зубы, рыба пережарена, джем старый-престарый. Направляясь вслед за отцом после завтрака в библиотеку, она решила попросить Бенджамина взять кухню под свою опеку. Он любил готовить и в Бостоне частенько помогал кухарке.

В библиотеке отец снова заговорил. Он остановился перед ее рисунками, гордо улыбаясь, и показал Кэролайн, что на обороте каждого из них он проставил дату получения. Таким образом, объяснил он, можно было следить за ее успехами.

– Я только перерисовывала с других картинок, – со смехом произнесла Кэролайн. – Как видишь, отец, талантом здесь и не пахнет.

– Это совершенно не важно. Генри писал мне, что ты очень способна к языкам.

– Вот это правда, – призналась Кэролайн, – но я ничего не могу поделать со своим акцентом. – И, улыбнувшись, прибавила:

– Мне говорили еще, что пою я не так уж плохо, а также прилично играю на спинете. Разумеется, хвалили меня родственники, а они люди с предвзятым мнением.

Ее отец усмехнулся.

– Да, зазнайство тебе явно не грозит. Но не следует и преуменьшать свои таланты. – Он опустился в одно из кресел и жестом предложил Кэролайн занять другое. – Скажи мне, почему Генри позволил Черити поехать с тобой? Понимаешь, я доволен этим, но еще и удивлен.

Кэролайн ответила, подробно рассказав о романе Черити с Полом Бличли и о его внезапном исчезновении. Она закончила свой рассказ вопросом: не слышал ли отец что-нибудь об этом человеке?

– Никогда не слышал, – ответил отец. – Но как ты понимаешь, это неудивительно при моем-то образе жизни.

– Отец, твой слуга, Дейтон, сказал мне, что ты возвращаешься к началу сезона в свете. Ты собираешься в этом году выезжать?

– Нет, – ответил отец. – Я всегда возвращаюсь в Лондон в это время года. Мой дом в поместье стоит на юру, там невозможно жить зимой. А этот упрямец Дейтон всегда настаивает на том, чтобы привести городской дом в порядок перед моим возвращением. Хотя в этом году я даже рад, что все так получилось и мы встретились здесь с тобой. – Он усмехнулся какой-то неожиданной мысли. – Ты вызовешь бурю страстей, Кэролайн.

– Из-за маркиза? – спросила Кэролайн.

– Нет. Потому что ты такая, какая есть, – ответил отец, – Маркиз, разумеется, тоже будет рад, что его племянница вернулась в Лондон, но я больше думаю обо всех здешних вертопрахах, как они перенесут встречу с тобой. Вот уж будет интересное зрелище. Твоя мать была бы горда тобой.

– Как ты познакомился с ней, отец? Я совершенно не помню ее. Тетя Мэри рассказывала, что она была очень добрая женщина.

Граф Брэкстон задумался и тихо улыбнулся нахлынувшим на него воспоминаниям.

– Да, она была добрая и любящая женщина, Кэролайн. – Держа дочь за руку, он вспомнил, как рука ее матери покоилась в его горячей руке… – Она была так рада тебе, Кэролайн. Я ожидал мальчика и даже не задумывался над именем будущей дочери. А когда родилась ты, твоя мать смеялась до слез. Да, она была очень рада тебе.

– А ты был разочарован? – спросила, улыбаясь, Кэролайн.

Она понимала, что отец полюбил ее, как только увидел, но хотела услышать это от него. Ей показалось, что она снова стала маленькой девочкой, которой рассказывают на ночь сказки, но правдивые сказки о собственном детстве грели ей душу.

– Я был в таком же восторге, как и твоя мать, – ответил отец. Он снова погладил ее по руке, а потом полез в карман за носовым платком. Смахнув с глаз навернувшиеся слезы, откашлялся и сдавленно произнес:

– А теперь вот что. Мы должны сделать все возможное, чтобы у тебя и Черити как можно скорее появились новые платья. Всего через две недели состоится ежегодный бал у герцога и герцогини Эшфорд, и мы там будем. Старый негодник каждый год посылает мне приглашение. Он лишится дара речи, когда я наконец-то приду.

И он улыбнулся, представив себе выражение лица герцога Эшфорда, когда граф Брэкстон в сопровождении своей прекрасной дочери появится у входа в особняк.

Кэролайн, глядя, как оживился ее отец, расписывая череду приемов, на которых он планировал побывать, сопровождая двух юных дебютанток, сама развеселилась от души. Глаза старого джентльмена светились озорством, в этот момент он напомнил ей двоюродного брата Люка. Тот тоже не мог сдержаться всякий раз, когда выдавался случай дать фору завсегдатаям светских сезонов. Ей захотелось предостеречь отца от слишком радужных ожиданий, но это было бы непростительной жестокостью. Слушая отца, она дала себе обещание сделать все возможное, чтобы не подвести его. Может быть, с Божьей помощью ей удастся оказаться на высоте, впереди еще две недели – не такой, правда, большой срок для приобретения светского лоска, и все же… Судьба бросала ей вызов, и Кэролайн решила с достоинством принять его.

Остаток утра она просидела с отцом, слушая его рассказы о годах, прожитых в одиночестве. Она обратила внимание, что отец куда больше говорил о проблемах и тревогах своей страны, чем о себе самом. Поняв, что ее отец, в сущности, был очень одинок, она преисполнилась сочувствия к нему. Кэролайн твердила себе, что он сам выбрал печальную долю, отослав дочь на долгих четырнадцать лет, но чувствовала, что не может винить его за это.

Решение отца отправить ее из дому было вызвано серьезными причинами, она была в этом совершенно уверена. В свое время, когда удастся завоевать доверие отца, она узнает всю правду.

Кэролайн поняла, насколько опрометчивым было ее обещание вернуться в Бостон. Теперь ей стало ясно, что она не сможет сдержать его. Это были слова ребенка, сказанные в запальчивости и смятении. Теперь же она смотрела правде в глаза. Ее место в жизни рядом с отцом. Она никогда не сможет вернуться в Бостон. Будущее ее связано с Англией.

Глава 4

Только невероятное чувство юмора спасло Кэролайн от отчаяния да еще неуемная восторженность Черити в предвкушении грядущих событий. Сестра любила быть в центре внимания и быстро подружилась с мадам Ньюкотт, портнихой, великолепно разбиравшейся в моде, материях и фигурах заказчиц. Черити искренно наслаждалась каждой минутой во время примерок, которые Кэролайн считала тяжелейшей обузой, хотя и не произносила этого вслух.

Граф Брэкстон не ограничился одним-двумя бальными платьями, а настоял, чтобы обе его подопечные были обеспечены всеми необходимыми туалетами.

Мадам Ньюкотт предложила розовые и палевые ткани для Черити, рассыпаясь в комплиментах своей миниатюрной заказчице. Она же посоветовала отказаться от оборок, которые, по ее словам, лишь сделали бы платье излишне пышным и отвлекли внимание от чудесной фигуры Черити.

На Кэролайн обрушились волны голубых, светло-зеленых и палевых материй, но в конце концов выбор мадам пал на платье цвета слоновой кости, которое было, по понятиям Кэролайн, чересчур коротко, чересчур открыто и чересчур тесно для нее. Портниха бурно восторгалась ее волосами и цветом лица, но в новом платье Кэролайн чувствовала себя распутницей и так прямо и сказала об этом Черити.

– Мама обязательно закрыла бы твои плечи и грудь шарфом, – ответила, хихикая, та. – А папа не выпустил бы тебя из дому. Дяде бы пришлось тростью отгонять от тебя поклонников, если бы ты появилась в таком туалете в обществе.

– Клянусь, это платье ужасно смущает меня, – взмолилась Кэролайн.

Мадам Ньюкотт, стоя на коленях перед Кэролайн и торопливо завершая последние стежки, пропустила это неуместное замечание мимо ушей.

– А когда возвращается твой отец? – спросила Черити, меняя тему разговора.

– Завтра, – ответила Кэролайн. – Маркиз живет довольно далеко от Лондона, и отец собирается там переночевать и вернуться завтра.

– Маркиз – старший брат твоей матери или младший? – спросила Черити.

– Он старше ее. У меня есть еще один дядя, Франклин, вот он на два года моложе моей матери… Ты не запуталась?

– Чуть-чуть, – с улыбкой ответила Черити. – Но почему твой папа просто не послал маркизу письмо с известием, что ты вернулась в Англию? Тогда он мог бы приехать в Лондон. А так это кажется мне чересчур сложным.

– Отец хотел лично поговорить с ним. Спокойно все объяснить, – ответила, нахмурившись, Кэролайн. – Ты знаешь, я понятия не имела о том, что у меня есть двое дядюшек, пока отец не рассказал. Довольно странно, что он теперь должен демонстрировать им такое почтение, не правда ли?

Черити на мгновение задумалась, но потом лишь пожала плечами, отметая эту тему.

– Ах, если бы у меня была фигура, хоть немного похожая на твою, – плачущим тоном пожаловалась она, осторожно снимая воздушное розовое платье и стараясь не уколоться о многочисленные булавки.

– Куда лучше иметь меньше, чем слишком много, – ответила на это Кэролайн. – И у тебя прекрасная фигура.

– Мадам Ньюкотт! – обратилась Черити к портнихе как к третейскому судье. – Кэролайн считает, что для настоящей красавицы у нее слишком длинные ноги и слишком полная грудь.

– Я никогда так не говорила, – возразила Кэролайн. – Но подумай сама: длинные ноги очень удобны для верховой езды, но нет никакого смысла в…

Не закончив фразы, она коснулась рукой своей высокой груди.

Черити прыснула:

– Каймен оторвал бы нам уши, если бы услышал наши разговоры.

– Это уж точно, – ответила Кэролайн. Взглянув в зеркало, она сказала:

– Мои волосы никак не желают укладываться в прическу. Ты не думаешь, что мне следует их укоротить?

– Нет!

– Ладно, – покорно согласилась Кэролайн. – Тогда буду ходить, как дикарка.

– Я бы их только слегка подровняла, и ко времени нашего возвращения в Бостон они бы снова отросли.

Кэролайн понимала, что она должна рассказать Черити о своем решении. Улыбка сбежала с ее лица, когда она, покачав головой, тихо сказала:

– Я не уверена, что вернусь в Бостон, Черити.

Черити открыла было рот, чтобы возразить, но Кэролайн кивком головы остановила ее. Не стоило обсуждать это в присутствии мадам Ньюкотт, и, к счастью, Черити это поняла.

Но, как только портниха, собрав многочисленные принадлежности, удалилась, Черити вновь вернулась к прерванному разговору.

– Надеюсь, ты не будешь принимать решения столь поспешно, Кэролайн. Мы тут всего две недели. Дай себе больше времени, чтобы осмотреться, а потом уж и решай, что делать. Боже мой, да с нашими братьями случится сердечный приступ, если ты не вернешься домой.

– Обещаю тебе, что не буду решать поспешно, – ответила Кэролайн. – Но я не могу покинуть отца, Черити. Я просто не могу этого сделать. – Она тяжело вздохнула и прошептала; – Я приехала домой. Я чувствую, что здесь мой дом. И он будет моим, пока жив отец.

– Ты говоришь, что не можешь покинуть своего отца, хотя он поступил с тобой подобным образом, – возразила Черити. Лицо ее раскраснелось, и Кэролайн поняла, что она вне себя от гнева. – Он четырнадцать лет не думал о тебе! И ты можешь просто взять и все забыть.

– Я никогда про это не забывала, – ответила Кэролайн. – Но у него были на то причины. И когда-нибудь он мне о них расскажет.

– Я не буду спорить с тобой, сестричка, – заявила Черити. – Всего через пару дней мы вместе с тобой отправимся на наш первый бал. Твой отец в восторге от нас, и я не хочу лишать его радости. Обещай мне только, что ты отложишь окончательное решение. Я не стану возвращаться к этому разговору… две недели… Кэролайн, ведь тебе даже не нравятся англичане!

– Не так уж много я их видела, – ответила Кэролайн.

При этих словах ей внезапно пришел на память тот раненый джентльмен, которому она оказала помощь, и их забавный разговор. Потом мысли ее перенеслись к таинственному незнакомцу по имени Бредфорд, и она снова почувствовала странную дрожь. Кэролайн уже не раз ловила себя на том, что думает об этом человеке куда больше, чем он того заслуживает. Новизна ощущений пугала ее, и, признавшись себе в этом, она решила, что излишне драматизирует происшедшее. Ведь он в конце концов был всего только мужчиной.

* * *

Наконец наступил вечер их первого бала. Сборище у Эшфордов, как именовал его отец, знаменовало собой начало светского сезона, и все мало-мальски значительные люди считали своим долгом присутствовать на нем.

Кэролайн на удивление долго собиралась на бал. Отвергнув все посягательства служанки уложить ей прическу с помощью заколок и ленточек, Кэролайн в конце концов просто расчесала волосы и позволила им свободной волной рассыпаться по плечам.

Ее открытое платье цвета аметиста скорее демонстрировало, чем скрывало, полную грудь. Подобранные в тон платью туфли и белые перчатки довершали туалет. Посмотрев в высокое зеркало, стоявшее у нее в спальне, Кэролайн решила, что выглядит вполне приемлемо.

Мэри Маргарет, веснушчатая служанка, которую Дейтон приставил к Кэролайн, не переставала твердить, сколь очаровательна ее новая хозяйка.

– У вас глаза стали цвета вашего платья, – благоговейно прошептала она. – Это просто чудо. Ох, если бы я только могла превратиться в мышку и незаметно прокрасться на бал! Вы вызовете там ужасный переполох.

Кэролайн рассмеялась.

– Это ты вызовешь переполох, если превратишься в мышку, – поддразнила она служанку – Но если ты дождешься меня, то обещаю рассказать обо всем, что там было.

Мэри так восторженно смотрела на Кэролайн, будто готова была броситься перед хозяйкой на колени. От такого чрезмерного обожания Кэролайн даже смутилась.

– Я очень волнуюсь, Мэри Маргарет. Ведь сегодня мой первый бал.

– Но вы же леди Кэролайн! – протестующе воскликнула та. – И ваш титул принадлежит вам по праву. А кроме того, вы так прекрасны, – вздохнув, добавила она.

– Я самая обычная девушка с фермы, – возразила ей Кэролайн.

Служанка уже открыла было рот, чтобы запротестовать, но Кэролайн поспешила поблагодарить ее за помощь и отправилась искать своего отца и Черити.

Те уже ждали ее у лестницы. Черити выглядела очаровательно. Волосы ее были завиты и собраны в пучок, обвитый розовой лентой. Ее платье тоже было розовым; кружева, которыми было отделано декольте, слегка прикрывали плечи. Румянец на щеках Черити соперничал с цветом платья. Кэролайн не сомневалась, что все общество будет в восторге от ее сестры.

Граф Брэкстон, не отрываясь, смотрел на дочь, величественно спускающуюся по лестнице. Лицо его сияло улыбкой, а в глазах стояли слезы гордости и умиления. Подождав, пока он достанет из нагрудного кармана носовой платок и промокнет глаза, она спросила его, долго ли ему пришлось ждать.

– Четырнадцать лет, – ответил он, не в силах сдержаться.

Кэролайн улыбнулась столь непосредственному ответу.

– Ты выглядишь прекрасно, – заявил он. – Мне придется просто отгонять от тебя молодых людей.

Когда они, устроившись в карете, тронулись в путь, Черити спросила графа:

– Там будет кто-нибудь, кого вы видите чаще других?

– Прошу прощения? – не понял ее отец Кэролайн.

– Черити хочет знать, будет ли на бале какая-нибудь близкая вам дама, – перевела ее слова Кэролайн. Она так и не рассказала сестре, что все эти годы ее отец прожил затворником.

– Ах это! Нет, что вы, – ответил он. – Когда-то, много лет тому назад, я ухаживал за леди Тиллман.

– Возможно, сегодня вы с ней и встретитесь, – предположила Кэролайн.

– Ее муж умер вскоре после того, как я женился на твоей матери, – ответил граф. – У нее есть дочь. Интересно, в кого леди Тиллман превратилась?

– Но, дядя, вам должно было быть так одиноко. Я даже не могу представить себе такой жизни, – нахмурившись, заметила Черити.

– Это потому, что ты всегда была окружена братьями, – ответил он.

– И Кэролайн, – вставила Черити. – Сколько я себя помню, я всегда считала ее моей сестрой.

Все трое замолчали и ехали в тишине, пока карета не остановилась у подъезда особняка, сложенного из крупных каменных блоков. Роскошное здание выглядело как дворец, и Кэролайн почувствовала, как у нее от волнения похолодело под ложечкой.

– А сегодня теплый вечер, – заметил ее отец, помогая своим дамам выбраться из кареты.

Он занял место между девушками, поддерживая Кэролайн за локоть левой рукой, а Черити – правой.

Черити споткнулась на одной из ступеней, и Кэролайн пришлось посоветовать ей надеть очки.

– Только когда войду внутрь, – заявила Черити. – Я знаю, что это пустяки, но в очках выгляжу просто ужасно!

– Чепуха, – настаивал ее дядя. – Очки придают тебе эдакий величественный вид. Ты в них выглядишь чертовски привлекательно.

Черити не верила ему. И как только они оказались в прихожей, ярко освещенной сотнями свечей, девушка тут же сорвала очки и сунула их в карман дядиного сюртука.

– О, я еще не сказала вам, как чудесно выглядите вы, дядя, – сказала она.

Отец Кэролайн улыбнулся и ответил комплиментом, но Кэролайн едва услышала его. Она изо всех сил пыталась сохранить присутствие духа среди такого великолепия и роскоши.

Граф Брэкстон торжественно представил дочь и племянницу хозяину дома, встречавшему гостей наверху лестницы. Немолодой герцог Эшфорд, седые волосы которого отливали слоновой костью, говорил таким тонким голосом, что создавалось впечатление, будто ему кто-то прищемил пальцами нос. Кэролайн показалось, что он чрезвычайно высокого о себе мнения, но тем не менее испытала к нему симпатию, потому что он подчеркнуто любезно заключил в объятия ее отца.

Герцог, похоже, не мог оторвать от нее взгляда и даже приложил к глазам лорнет. Кэролайн тут же почувствовала себя довольно неловко, словно у нее был испачкан нос или оторвана оборка. Она обратила внимание на то, что герцог смотрел на Черити совсем по-другому. К счастью, отец вовремя взял ее под руку и направился по ступеням лестницы, ведущей на галерею над бальным залом.

Для Черити все окружающее слилось в восхитительный фейерверк. Она целиком отдалась нахлынувшему чувству восторга. Сегодня вечером ей предстояло стать частью этого чудесного общества. Безусловно, кто-то из этих людей знает Пола Бличли. Сегодня она сможет что-то узнать о нем.

Граф Брэкстон стоял на пороге бального зала, сопровождаемый дочерью и племянницей. Высокие ступени перед ними спускались собственно в залу, и вся троица была отлично видна гостям.

Отец и дочь не касались друг друга, но растерявшаяся Черити судорожно схватилась за руку дяди. Глаза ее сияли восторгом, щеки раскраснелись.

Кэролайн, напротив, полностью владела собой. Она стояла, горделиво выпрямившись, ростом и достоинством похожая на своего отца, спокойно глядя на рассматривающих ее людей.

Граф не двигался с места до тех пор, пока не убедился в том, что взоры всех присутствующих обращены на его красавицу дочь и на племянницу. Это был его триумф! По залу пробежал шумок, а Черити стала уже волноваться из-за этого затянувшегося ожидания.

Оркестр заиграл новую мелодию, и несколько храбрецов направились к ним.

– А вот и они, – с мягкой усмешкой прошептал отец Кэролайн.

«Так это и есть приключение?» – подумала Кэролайн, раскланиваясь с представляемыми ей смельчаками. Она стояла рядом с отцом, вполне владея собой и любезно улыбаясь, но в душе замирая от страха. Она не могла не восхищаться тем, как Черити весело болтает со всеми этими молодыми людьми. Кузина чувствовала себя как рыба в воде, и Кэролайн лишь дивилась, куда исчезла ее собственная уверенность. Она ощущала неловкость и смущение.

Танцевальная карточка Черити была уже заполнена, кто-то вел ее в круг танцующих, а граф Брэкстон отказывал всем претендующим на танец с Кэролайн, говоря, что она сначала должна быть представлена его друзьям.

Взгляд отца был направлен куда-то в дальний угол залы, и Кэролайн проводила его глазами.

Пожилой мужчина отделился от группы людей и медленно направился к ним, держась поближе к стене, чтобы не мешать танцующим. Он немного сутулился, лысая голова поблескивала в свете свечей; шагая, он тяжело опирался на трость.

– Кто это, отец? – спросила Кэролайн.

– Маркиз Эйсмонт, – ответил ее отец. – Старший брат твоей матери.

– Тот самый человек, на встречу с которым ты ездил? – спросила Кэролайн.

– Да, Кэролайн. Я должен был с ним объясниться, – произнес граф. Он улыбнулся, потрепал Кэролайн по руке и добавил:

– Теперь он не отринет тебя. Я это знаю наверняка.

Это замечание страшно удивило Кэролайн. Чему радовался ее отец? И почему ее дядя мог отвергнуть ее? Она понимала, что сейчас не время спрашивать, но решила обязательно поговорить с отцом, когда они вернутся домой.

Она перевела взгляд на маркиза, подумав о том, что он выглядит очень болезненным.

– Мне кажется, я должна пойти ему навстречу, – сказала отцу Кэролайн.

Кэролайн не стала дожидаться ответа, а смело направилась к человеку, который не разговаривал с ее отцом четырнадцать лет. Маркиз улыбался ей, и она поняла, что старой вражде положен конец.

Без малейшего колебания Кэролайн одарила маркиза своей самой сердечной улыбкой и поцеловала в щеку.

Дядя попытался взять обе ее руки в свои, но с трудом удержался на ногах с помощью трости.

Они молча вглядывались друг в друга, не произнося ни слова. Кэролайн не представляла, о чем можно говорить.

В конце концов маркиз первым нарушил молчание.

– Я почел бы за честь, если бы вы называли меня дядей, – сказал он. – Его хрипловатый голос дрожал от сдерживаемого волнения. – У меня есть только младший брат, Франклин, и его жена Лоретта. После смерти твоей матери только они и составляют мою семью.

– Нет, – негромко ответила Кэролайн. – У вас еще есть мой отец и я.

Лицо маркиза просветлело. Кэролайн услышала, как подошедший сзади отец откашлялся.

Маркиз с явным неудовольствием взглянул на графа Брэкстона.

– Ты не сказал мне, что она вылитая копия своей матери. Я едва не упал, когда увидел ее.

– Я говорил тебе, – ответил на это граф. – Ты просто забыл.

– Ну да! Моя память не подводит меня, Брэкс!

Отец Кэролайн улыбнулся.

– А Франклин и Лоретта будут здесь сегодня вечером? Я давненько их не видел и хотел бы, чтобы Кэролайн познакомилась также с другим своим дядей.

Маркиз нахмурился.

– Они уже где-то здесь, – ответил он, пожав плечами. Затем повернулся к Кэролайн и добавил:

– Но ведь у нее мои глаза, Брэкс! Да, сэр, она, безусловно, представляет мою линию в семье.

Кэролайн была вынуждена признать, что ее глаза и в самом деле похожи на дядины, но никак не могла понять, для чего дядя явно поддразнивает ее отца. Глаза маркиза лучились озорством. Отец возмутился:

– Зато у нее явно мои волосы, и это ты не сможешь отрицать, Эйсмонт!

Кэролайн расхохоталась. Она не могла поверить, что родственники всерьез оспаривают ее друг у друга.

– Любому ясно, что я прихожусь родней вам обоим, – сказала она и, чтобы не обижать никого, взяла одной рукой руку дяди, а другой – руку отца. – Может быть, нам стоит найти какой-нибудь укромный уголок, сесть там и поболтать? Хотя вы встречались совсем недавно, вам, наверное, есть о чем поговорить друг с другом.

Все трое направились к расположенной неподалеку от них нише в стене, в которой стоял диванчик. Тут к ним присоединилась Черити, и разговор сразу же перешел к обсуждению бала и претендентов на следующий танец.

– А можно и мне называть вас тоже дядей? – спросила Черити маркиза. – Мне бы очень этого хотелось, если вы позволите. Ведь мы с вами тоже родственники, хотя и более дальние, не так ли?

Просьба Черити пришлась маркизу по душе, и он кивнул головой в знак согласия.

– Да, мы породнились через брак наших близких. И мне было бы приятно, если бы вы называли меня дядей. Когда Кэролайн была совсем маленькой девочкой, она называла меня дядя Мило.

– Интересно, Эйсмонт, из-за чего там суматоха? – внезапно спросил Брэкстон.

Он стоял рядом с диванчиком, на который присел маркиз, ближе к окну. Кэролайн стояла по другую сторону. Маркиз по-прежнему держал Кэролайн за руку, как будто боялся, что она вдруг исчезнет.

Отец устремил свой взгляд ко входу в бальный зал. Повернувшись, Кэролайн проследила за ним, и ее глаза расширились от удивления, когда она увидела нового гостя, чей приход вызвал всеобщее оживление. Это был тот самый джентльмен, которого она спасла от разбойников в день их прибытия в Англию, таинственный «мистер Смит»!

Она стояла и смотрела на него, слегка улыбаясь, и думала о том, как он похож на прихорашивающегося павлина. Судя по тому, что его появление привлекло внимание всех гостей, он был известным денди. Его темный костюм мало чем отличался от одежды других мужчин, но шейный платок изумлял своими размерами: он доходил ему едва ли не до ушей. Кэролайн даже усомнилась, может ли он повернуть голову?

– Итак, Брюммель наконец-то появился, – удовлетворенно заметил ее дядя. – Таким образом, бал герцога удостоен высочайшего признания.

– Брюммель? – У Кэролайн подкосились ноги. – Вы сказали, это Брюммель? – переспросила она, с трудом осознавая истину.

«Ну и дела», – подумала Кэролайн, вспоминая, что она наговорила о Брюммеле «мистеру Смиту». Она отчаянно пыталась припомнить все детали их разговора, надеясь, что не сказала ничего особенно неприятного. Боже, но ведь она, кажется, назвала его Пламмером?

Брюммель стоял в одиночестве, неторопливо оглядываясь по сторонам. С лица его не сходило выражение скуки, даже когда он кланялся кому-то из знакомых в зале. Брюммель спустился по ступеням в бальный зал и неспешно прошел сквозь толпу гостей. Он шел с весьма важным видом, и по тому, как расступались перед ним гости, Кэролайн поняла, что этот человек и в самом деле имеет вес в свете. Он совсем не прихрамывал: значит, его рана совершенно зажила.

Кэролайн с любопытством следила за Брюммелем взглядом: ей было интересно, с кем же он раскланялся.

И увидела. Бредфорд! Он стоял, прислонившись спиной к стене в другом конце зала в компании трех мужчин. Черити закрывала ей обзор, поэтому Кэролайн пришлось привстать на цыпочки, чтобы лучше его рассмотреть. Собеседники Бредфорда, похоже, изо всех сил старались привлечь его внимание, но он почти не глядел на них. Он смотрел на нее!

Отец что-то говорил, обращаясь к ней, звучал чистый голосок Черити, дядя Мило коснулся ее руки, но Кэролайн ни на кого не обращала внимания. Она не могла отвести взгляда от этого человека, неотрывно смотревшего на нее.

Он был куда более привлекательным, чем запомнился ей по первой встрече, и на целую голову выше окружавших его людей. Аккуратно причесанные волосы все же казались разметанными вольным ветром, и это придавало его облику оттенок мальчишеской открытости и уязвимости, хотя его плотно сжатый рот был твердым и суровым. Ей пришло в голову, что он, должно быть, очень редко улыбается.

Она не помнила, насколько он выше других мужчин, шире в плечах. В ее сознании внезапно всплыл образ спартанского воина, может быть, сурового Леонида <Леонид (508/507-480 гг. до н. э.) – царь Спарты с 488 г. В греко-персидских войнах в 480 году возглавил греческое войско против царя Ксеркса. Погиб в сражении у Фермопил, прикрывая с небольшим отрядом спартанцев отступление греческого войска.>, и она подумала о том, что в другое время и в другой жизни Бредфорд вполне мог бы быть могучим воином.

* * *

Граф Бредфорд не спускал глаз с Кэролайн Ричмонд с той самой секунды, когда она с царственным видом появилась на пороге бального зала рядом с графом Брэкстоном. Она была потрясающа! И его изрядно раздражало то, что и другие думали так же. Ну почему все это собрание молодых идиотов в зале пялится именно на нее?

Черт побери! Он же имеет особые права. Она должна принадлежать ему! Сам того не замечая, Бредфорд застонал от яростного желания обладать ею, подчинить себе. Его досада, его скука мгновенно исчезли, как только она вошла в дверь бального зала. Он ощутил внезапный интерес к жизни, хотя обычно умирал от тоски в светских залах.

Бредфорд принял приглашение на сегодняшний бал только в надежде на то, что ему представится случай встретиться с Кэролайн. Весь свет собирался на ежегодном балу у герцога Эшфорда, и кто знает…

* * *

Его настойчивый взгляд настолько взволновал Кэролайн, что она не могла этого скрыть. Она почувствовала, как щеки ее краснеют, и чуть не сгорела со стыда. Взгляд Бредфорда смутил ее и лишил покоя. Она почувствовала, что в любую минуту может от волнения нервно рассмеяться. И что тогда подумают люди вокруг?

Мысли вихрем проносились в ее сознании, как порывы ветра в чистом поле. Она, похоже, не могла сосредоточиться ни на чем. Не могла взять себя в руки. Она будто впитывала кожей его страстный взор, одновременно лихорадочно пытаясь выстроить хоть какую-нибудь преграду между собой и ним.

Понимает ли он сам, какое магнетическое действие оказывает? Она искренне надеялась, что не понимает. Руки ее дрожали, грудь высоко вздымалась, дыхание стало частым и прерывистым.

Кэролайн уже начала беспокоиться о том, чтобы не совершить какой-нибудь промах. Если случится что-нибудь ужасное, то виноват будет Бредфорд, решила она. Но ей от этого не легче, ведь он только посмеется над ее неловкостью. А если бы все вокруг сочли Кэролайн провинциальной простушкой, Бредфорд бы наверняка злорадствовал.

Кэролайн собрала все силы и заставила себя принять такое выражение лица, какое, по ее мнению, могло означать вежливую скуку. Она попыталась скопировать выражение лиц большинства дам в бальном зале. Но оказалось, что она не может сколько-нибудь долго изображать равнодушие. Она улыбнулась, смирившись с отсутствием у себя актерских талантов. Что делать, если Кэролайн просто не знала, что такое скука?

Бредфорд заметил ее улыбку и улыбнулся в ответ, удивляясь сам себе. Он редко позволял окружающим догадываться о своих ощущениях, а сейчас вел себя, как молодой бычок, в первый раз выпущенный в стадо.

Кэролайн попыталась сохранить остатки достоинства и кивнула в ответ на его улыбку. Поняв, что ей не скрыться от его взгляда, она попыталась отвернуться, но лукавое выражение, появившееся в глазах Бредфорда, остановило ее, и она как завороженная смотрела, как он намеренно медленно, поддразнивая, опустил веки.

Кэролайн только укоризненно покачала головой и попыталась принять суровый вид, но тут же все испортила, расхохотавшись. Признав свое поражение, быстро повернулась к нему спиной, зная, что он наблюдает за нею. Чувствуя себя глупой, невоспитанной девчонкой, за которой еще нужен глаз да глаз, она глубоко вздохнула, пытаясь понять, о чем говорили окружающие.

Маркиз и граф увлеченно спорили друг с другом, кому приличнее представить Кэролайн и Черити и кто именно должен сделать это. Улучив момент, Кэролайн отвела двоюродную сестру в сторону и жарко зашептала ей:

– Они здесь, Черити. Стоят у противоположной стены. Нет, не смотри туда, – потребовала она.

– Кто здесь? – спросила Черити и сощурилась, пытаясь рассмотреть стоявших у дальней стены.

– Не смотри туда! Ты все равно ничего не увидишь. Они слишком далеко от нас.

– Линии, возьми себя в руки. Кто там стоит? – От нетерпения Черити сжала руки.

– Человек, которому мы помогли в первый день нашего приезда, – объяснила Кэролайн, отчетливо понимая, что ведет себя совершенно неподобающе. Что это с ней такое? Она чувствовала себя взбудораженной, как неоседланная кобыла на пастбище, и никак не могла понять почему. – И еще там стоит Бредфорд, – закончила она. – Они там оба.

– Отлично! – довольно заулыбалась Черити. – Мы должны поздороваться с ними.

– Вовсе нет, – бросила в ответ Кэролайн. – В этом совершенно нет необходимости.

Черити нахмурилась.

– Кэролайн, следи за собой. Что с тобой происходит? Ты как будто чего-то боишься.

Черити нервничала, как никогда в жизни. За все годы, проведенные рядом с Кэролайн, она никогда не видела сестру во власти страха и… еще чего-то.

Но времени для разговоров не было, потому что очередной кавалер увел Черити на танец. А перед Кэролайн склонился в поклоне виконт Клаймер, приглашая ее на танец и с неподдельным волнением ожидая ее согласия.

Кэролайн двинулась рядом с ним к центру зала, почувствовав, что он мягко поддерживает ее под руку. Она решила, что виконт чересчур волнуется, и решила успокоить его. Для начала она ласково и ободряюще улыбнулась ему и тут же пожалела об этом. Бедный молодой человек споткнулся на ровном месте, и Кэролайн пришлось поддержать его под локоть, чтобы виконт не растянулся на зеркально блестящем полу.

Тогда она решила строго выдерживать приличия и не смотреть ему прямо в глаза, дабы не смущать бедного юношу. Заиграл оркестр, и Кэролайн унесли волны ритмичной музыки. Как она была благодарна Каймену за то, что он научил ее танцевать! Она знала, что Бредфорд не сводил с нее глаз, но поклялась не смотреть в его сторону. Скользя под музыку, она решила совершенно не обращать на него внимания, в сотый раз повторяя себе, что он выглядит слишком надменным. Он похож, снова подумала она, на древнего спартанца – тугой клубок самоограничений и железных мускулов. А ведь судьба Древней Спарты и ее сограждан как-то не особенно раньше волновала Кэролайн.

* * *

Танец наконец закончился, и Кэролайн показалось, словно она простояла на коленях на каменном полу не один час. Во время танца виконт непрерывно толкал ее и наступал на ноги.

Отец Кэролайн приблизился к ней, лишив тем самым виконта возможности причинить ей дальнейшие муки, и неуклюжий молодой человек, отвесив последний глубокий поклон, начал было отступать назад, но внезапно изменил свое намерение, снова повернулся лицом и схватил обеими руками руку Кэролайн. Не успела она отдернуть руку, как виконт наклонился и звучно поцеловал ее.

Кэролайн едва сдержала смех, и виконт, пообещав непременно вернуться, наконец оставил их одних.

– Не воспринимай это как оскорбление, отец, но мне кажется, что англичане – в высшей степени неуклюжие существа, – произнесла Кэролайн, глядя в спину удаляющемуся виконту.

– Поскольку и ты англичанка, к тебе это тоже должно относиться, – с улыбкой ответил ей отец.

И тут перед ней внезапно возник он в сопровождении Брюммеля. Кэролайн не могла сделать вид, что не заметила двух друзей, потому что они заслонили ей и зал, и гостей, и весь свет. Она несколько секунд смотрела на широкую грудь Бредфорда, а потом заставила себя поднять взгляд.

– Мы бы хотели быть представленными, – произнес Бредфорд, заметно растягивая слова.

Слова эти предназначались для ее отца, но глаза его были устремлены только на Кэролайн. Почувствовав, что он не сводит взгляда с ее губ, Кэролайн нервно облизнула их кончиком языка.

Граф Брэкстон был польщен.

– Разумеется. Позвольте мне представить вам мою дочь, Кэролайн Мэри. Кэролайн, дорогая, я чрезвычайно раз представить тебе графа Бредфорда и мистера Джорджа Брюммеля.

Бредфорд повернулся к Брюммелю и усмехнулся.

– И на этот раз ты будешь первым, я полагаю?

– Естественно, – ответил Брюммель. Он перенес все свое внимание на Кэролайн и улыбнулся ей. Шум в зале утих, и Кэролайн показалось, что все присутствующие прислушиваются к их разговору. Она почувствовала себя в центре всеобщего внимания.

– Я искренне рад знакомству с вами, – произнес Брюммель чрезвычайно официально.

Он поклонился, едва ли не достав кончиками пальцев пол, и вновь выпрямился.

– Вы приехали из колоний? – спросил он, беря ее руку и поднося к губам.

Присутствующие неслышно ахнули при виде этого подчеркнуто почтительного жеста, а глаза Кэролайн сверкнули озорством и благодарностью. Она чувствовала, что ее отец чрезвычайно доволен таким вниманием к ней. Так что появившийся у нее на щеках румянец был сейчас весьма кстати!

– Вы гений проницательности, если смогли это понять, ведь я в самом деле из колоний, мистер Брюммель, – произнесла в ответ Кэролайн.

– Будьте так добры называть меня Бью. Я предпочитаю это прозвище моему настоящему имени Джордж.

– Так ваше настоящее имя Джордж? – спросила Кэролайн, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

– Да, и совсем недавно одна весьма прекрасная леди угадала его.

Он явно получал громадное наслаждение от беседы с ней, особенно от того, что она, несмотря на все его старания, оставалась серьезной. Кэролайн поняла: настал ее момент.

– Мне кажется, у нас даже есть общий друг, Бью. – Брюммель озадаченно посмотрел на нее, а Кэролайн только улыбнулась. – Да, мистер Гарольд Смит частенько рассказывал мне о вас. Вы, конечно, вряд ли помните его, ведь бедняга давным-давно продал все свое имущество и переехал в колонии. Он всегда говорил, что Лондон – чересчур… варварский город. Я повторяю его собственные слова.

Брюммель и Бредфорд взглянули друг на друга, а потом снова изумленно уставились на нее. Затем дружно расхохотались, а Брюммель, смеясь, принялся вытирать носовым платком слезы, выступившие на глазах.

– И как сейчас поживает мистер Смит? – спросил Бредфорд, вдоволь насмеявшись.

Улыбнувшись ему, Кэролайн снова повернулась к Брюммелю.

– Что ж, мне кажется, теперь неплохо. Он немного повредил себе ногу, но, судя по его виду, сейчас она вполне зажила.

– И чем же страдал бедняга? – вставил графу словечко в разговор.

– Подагрой, – тут же ответила Кэролайн. Брюммель закашлялся, и Бредфорд похлопал его ладонью по спине

– Я не смеялся так несколько лет, – признался Бью. – Мадам, я восхищен и надеюсь снова встретиться с вами. – Последнюю фразу он произнес несколько громче, и Кэролайн поняла, что это было сделано намеренно, для сведения всех прислушивающихся к их разговору. – И я надеюсь еще сегодня быть представленным вашей кузине.

Кэролайн согласно кивнула и проводила его взглядом. Потом повернулась к Бредфорду, собираясь с духом, чтобы спросить, не хочет ли он присоединиться к другу.

Оркестр снова заиграл как раз в тот момент, когда ее отец решил отправиться за бокалом шампанского для маркиза. Бредфорд успел попросить у него позволения пригласить Кэролайн на танец. В зале звучал вальс, и, хотя граф любезно дал согласие, Кэролайн отрицательно покачала головой.

Бредфорд, не обращая внимания на отказ, взял ее за руку. Едва ли не волоча девушку за собой, он пересек зал, и они оказались почти у выхода. Здесь он повернулся и властно положил руку ей на талию.

Глядя на грудь Бредфорда, обтянутую черным камзолом, Кэролайн прошептала:

– Я не умею танцевать вальс.

Другой рукой Бредфорд поднял вверх ее лицо.

– Пуговицы моего камзола ничего вам не ответят, – произнес он насмешливо.

– – Я сказала, что не умею танцевать вальс, – повторила Кэролайн.

Пальцы Бредфорда коснулись каких-то чувствительных мест под ее подбородком, и у нее вдруг задрожали и ослабли ноги.

– Положите руку мне на плечо, – прошептал Бредфорд голосом, полным тепла и ласки.

Он склонился к ней, лица их почти соприкасались.

Кэролайн снова отрицательно покачала головой. Бредфорд опять проигнорировал это и положил ее руку себе на плечо. Пальцы ее оказались в каком-нибудь дюйме от его волос. Потом она и Бредфорд взлетели над полом и оказались одни в мире; она ощущала лишь, как он кружит и кружит ее в вальсе, и, замирая в кольце его рук, вся отдалась блаженному чувству полета.

Во время танца они не сказали друг другу ни слова, и Кэролайн была благодарна за это Бредфорду. Опомнившись, она ощутила неловкость и неуверенность. Рука, лежавшая на плече Бредфорда, казалось, горела огнем.

Кэролайн осторожно передвинула руку в более удобное положение; пальцы ее медленно распрямились, пока не коснулись шелковистых завитков темно-русых волос на затылке. Она удивилась их мягкости и тут же отдернула пальцы.

Но Бредфорд почувствовал это движение. Легкое прикосновение ее пальцев произвело на него совершенно невероятное впечатление. Он хотел только одного – заключить Кэролайн в свои объятия и целовать, целовать, пока ее не охватит страсть, такая же страсть, какая в этот момент переполняла его.

Кэролайн оглянулась по сторонам и сразу же обратила внимание на то, что другие танцующие дамы иначе держат свои руки на плечах партнеров. Она быстро сдвинула руку пониже и тут же перехватила взгляд Бредфорда.

– Мы танцуем на чересчур близком расстоянии друг к другу, – вполголоса произнесла Кэролайн. – Я не хотела бы смущать моего отца.

Бредфорд неохотно ослабил объятия и позволил ей немного отстраниться. По лицу его скользнула усмешка, когда он спросил:

– Вы не хотите быть так близко ко мне только по этой причине?

– Конечно, – ответила Кэролайн. Ноги плохо слушались, сердце рвалось из груди, к тому же ей показалось, что многие из женщин постарше, сидящие вдоль стен, глядят на них с явным осуждением.

– Бредфорд, почему все эти женщины так смотрят на нас? – спросила она, осмелившись наконец быстро взглянуть на него.

Бредфорд обвел взглядом зал и снова повернулся к Кэролайн.

– Мы делаем что-нибудь не так? – снова спросила она, в голосе ее звучала неуверенность. Бредфорд усмехнулся.

– К сожалению, мы все делаем чересчур правильно, – сообщил он. – Просто кое-кто из пожилых дам не приемлет этого нового танца. Для приверженцев старины вальс – почти неприличный танец.

Кэролайн кивнула:

– Понятно. – Потом снова взглянула вверх, встретила его взгляд и улыбнулась. – Кто же тогда вы, радикал или консерватор?

– А как вам кажется? – Бредфорд ответил вопросом на вопрос.

– О, я бы сказала, что радикал, – не задумываясь, ответила Кэролайн. – И осмелюсь предположить, вы, наверное, постоянный возмутитель спокойствия в палате лордов. Это ведь правда, не так ли?

Бредфорд пожал плечами.

– У меня репутация упрямца, но только временами, когда того стоит дело, за которое я сражаюсь.

– И все же вас уважают, – заметила Кэролайн. – Это благодаря титулу, который вы унаследовали, или из-за репутации, которую сами себе создали?

Бредфорд усмехнулся.

– Другими словами, вы хотите узнать, удалось ли мне сделать в жизни что-нибудь стоящее? – Он помолчал, а затем спросил:

– Но как вы узнали, что меня уважают?

– По тому, как люди смотрят на вас, – ответила Кэролайн. – Мой отец – классический консерватор. Если бы он сейчас играл какую-нибудь роль в политике, он, вероятно, был бы вашим противником во всем. Кстати, Бредфорд, мы не могли бы остановиться? Боюсь, что у меня начинает кружиться голова.

Бредфорд тут же перестал кружить Кэролайн в вальсе и, поддерживая ее под локоть, подвел к двери, ведущей на наружную галерею.

– Ваш отец в былые дни был куда большим радикалом, чем я, – произнес он, продолжая начатый разговор.

Кэролайн изумленно взглянула на него.

– Я не шучу, – добавил он. – Он был известен как самый яростный сторонник решения ирландского вопроса.

– Что это за ирландский вопрос? – спросила Кэролайн.

– Самоуправление, – пояснил Бредфорд. – Ваш отец не верил в то, что ирландцы способны управлять своей страной, но изо всех сил сражался за то, чтобы у них был голос в правительстве.

Слова Бредфорда заставили Кэролайн задуматься. Она попыталась представить себе отца молодым, страстным, сражающимся за то, что он почитал справедливым делом.

– Сейчас он такой мягкий, деликатный человек, – задумчиво произнесла девушка. – Мне трудно представить себе его в те далекие времена. Но я, разумеется, верю вам, – поспешила прибавить она.

Бредфорд не мог сдержать улыбки. Неужели она всегда столь деликатна по отношению к чувствам других?

Кэролайн не обратила внимания на то, как Бредфорд смотрит на нее. Она все еще думала о своем отце, пытаясь понять, что вынудило его отойти от политической активности. Почему он устранился от всего… от самой жизни?

Бредфорд заметил, как несколько явно претендующих на танец юношей направляются к ним с вполне определенными намерениями. Оркестр снова заиграл, и Бредфорд закружил Кэролайн в своих объятиях, не собираясь отпускать ее. Он вдруг вспомнил свои собственные слова, сказанные Милфорду, что хотел бы увидеть Кэролайн еще раз только для того, чтобы выбросить ее из сердца. Теперь эта мысль представлялась ему верхом абсурда.

А Кэролайн чувствовала себя словно в волшебном царстве, трепеща, когда его пальцы ласково касались ее спины. Никогда еще ей не приходилось так остро ощущать прикосновение мужчины. Сила влечения даже испугала ее. Вынужденная считаться с условностями света, она все же хотела бы навсегда оставаться в кольце его рук. Когда же ей представилось, каков был бы поцелуй этого человека, она поняла, что пришло время взять себя в руки.

– Я не хотела бы…

Но ей не дали закончить фразу.

– Вам не нравится то, что с вами происходит?

Кэролайн от изумления округлила глаза и едва не кивнула согласно головой. Но вовремя овладела собой и нахмурилась.

– Что вы имеете в виду?

– Не надо, Кэролайн. То же самое творится и со мной.

– Но со мной ничего не творится, – сдавленным голосом ответила Кэролайн. – Разве что от этого постоянного вальсирования у меня снова кружится голова. И еще здесь довольно жарко. Вам не кажется, что мы уже вдоволь натанцевались? – с надеждой спросила она.

– Да, здесь и в самом деле жарко, – ответил на это Бредфорд.

В этот момент они как раз завершали очередной круг и очутились снова у дверей. Кэролайн улыбнулась, думая о том, что сейчас ей удастся сбежать от Бредфорда, но, когда они вышли из круга танцоров, он не отпустил ее от себя. Напротив, взял за руку и повлек за собой. Не успела она открыть рот, чтобы воспротивиться, как он увлек ее сквозь открытую дверь в темноту ночи.

Глава 5

– Отпустите мою руку. Я не могу оставаться с вами наедине, – яростным шепотом запротестовала Кэролайн.

Ее негодование, однако, не пробило броню самоуверенности Бредфорда. Этот невозможный человек продолжал вести Кэролайн за собой, и несколько супружеских пар, вышедших подышать ночным воздухом, проводили их удивленными взглядами.

Как только Кэролайн поняла, что они привлекают всеобщее внимание, краткий прилив доверия к нему мгновенно прошел. Больше всего ей хотелось сбить кулаком графа Бредфорда с ног и пару раз как следует поддать ему ногой. Хотя такие мысли совершенно не пристали молодой девушке, от них ей все-таки стало немного легче. Надо сказать, она почти не сомневалась, что ей удастся справиться с ним или по крайней мере сбить с него спесь, потому что братья в свое время научили девушку всем тем приемам, которые так действенны против мужчин.

Балкон-галерея огибал здание с трех сторон, и Бредфорд направился, по-прежнему увлекая Кэролайн за собой, в самый дальний его закуток, пока они не оказались совершенно одни.

Галерея была освещена несколькими свечами, которые горели в глубоких стеклянных колпаках, чтобы их не задувал ветер. Мягкий полусвет во мраке ночи придавал ей романтический вид. Там, где галерея заканчивалась тупиком, Бредфорд остановился и повернулся лицом к Кэролайн. Горевшая неподалеку от них свеча золотистым мягким светом сглаживала резкие черты его лица,

– Теперь, надеюсь, нам никто не помешает, – без предисловий начал Бредфорд. – Мне надоели эти хлыщи, которые добиваются вашего общества.

– Ну хорошо, пусть я целиком в вашем распоряжении, и что же вы будете со мной делать?

Бредфорд улыбнулся, услышав в этом вопросе несомненный вызов. В ее глазах он читал страх и смущение, но голос отрицал это. Ее наигранная храбрость обрадовала его. Она была не из тех барышень, что сразу готовы обратиться в бегство или упасть в обморок.

Ответ на ее вопрос вполне можно было прочитать на его лице: всем своим видом он выражал неистовое желание обладать ею, несмотря ни на какие препятствия. И Кэролайн, должно быть, прочитала это желание в его взгляде, потому что начала тихонько пятиться назад,

Но Бредфорд тут же пресек ее попытку к отступлению. Он опустил руки ей на плечи, ощутил шелковистую нежность кожи и тут же, захваченный чувством, забыл все свои прежние намерения, пока она не попыталась вырваться из его объятий.

– Нет, не надо, – прошептал он. Затем нежно привлек ее к себе, и она оказалась, как в ловушке, между стеной и перилами балкона, ощущая себя марионеткой в руках опытного мастера-кукловода. Бредфорд улыбнулся ей с высоты своего роста.

– Позвольте мне уйти, – обратилась к нему Кэролайн.

– Не позволю, пока мы не поговорим, – ответил Бредфорд.

Он вел себя так, словно весь мир вокруг принадлежал только ему. Кэролайн дала волю своему раздражению:

– – Вы на редкость наглый человек! Вы не обращаете никакого внимания на то, что я совершенно не желаю с вами разговаривать.

– Нет, вы хотите этого, – сообщил ей Бредфорд. – Между нами происходит что-то. Мне кажется, мы должны признать это, и чем скорее, тем лучше. У меня нет времени для всяких там расшаркиваний, Кэролайн. Когда я что-то хочу, я это беру.

Кэролайн отнюдь не лгала: она и в самом деле не собиралась оставаться наедине с этим человеком. В присутствии Бредфорда она совершенно теряла самообладание. От неловкости девушка стала говорить резкости, но ужаснулась, когда он ответил ей в таком же тоне.

– И вы решили, что хотите меня? – сдавленным голосом спросила Кэролайн – Бредфорду пришлось наклониться к ней, чтобы разобрать ее слова.

Он не ответил, но в страстном взгляде она прочитала ответ на свой вопрос.

– Моя откровенность пугает вас? – нарушил наконец молчание Бредфорд, и в голосе его зазвучала нежность. – Должен сказать, что меня это тоже беспокоит, – с кривой усмешкой добавил он, – хотя мне и нелегко в этом признаться.

Под его горячим взглядом, казалось, вода могла бы обратиться в пар. Взгляд этот обжигал ее, и она не знала, что же делать.

– Мне не по себе, когда вы так на меня смотрите, – сказала Кэролайн, вздохнула и покачала головой. – Должна предупредить вас. Если я очень уж нервничаю, я обычно начинаю хохотать, и вы можете почувствовать себя оскорбленным.

– Кэролайн, – прервал ее слова Бредфорд, – признайте лишь, что между нами что-то происходит.

– Но мы не знаем друг друга, – возразила Кэролайн.

– Я знаю вас куда лучше, чем вы думаете, – ответил Бредфорд. Во взгляде Кэролайн отразилось недоумение, и он кивком головы подтвердил свои слова:

– Вы человек преданный, верный своему, слову и боитесь признаться, что появился мужчина, который вам небезразличен.

По вспыхнувшему на ее щеках румянцу он понял, что эти слова смутили ее. Очень хорошо! Он хотел добиться того, чтобы она призналась в своих чувствах. Все остальное не имело никакого значения.

– Откуда вам это знать? – спросила Кэролайн.

– По тому, как вы вели себя в тот день, когда мы встретились. Вы были испуганы, но все ваши мысли были только о том, как спасти от дальнейших бед совершенно неизвестного вам человека. Ваша храбрость – вот что меня восхищает. – Теперь он уже не улыбался и продолжал серьезным тоном:

– Когда мы с вами разговаривали тогда, во время нашей первой встречи, вы сказали, что беспокоитесь, как бы не подвести ваших родственников какой-нибудь неловкостью. Вы с такой заботливостью говорили о вашей семье, которая осталась в колониях, что ваша преданность родным была совершенно очевидной. Наконец, – завершил свою речь Бредфорд, – вы назвали вашу тетю мамой, не в силах скрыть вашу глубочайшую привязанность к ней.

– Ну, собака тоже привязана к своим хозяевам. – Эта шутка Кэролайн вызвала лишь мимолетную усмешку на лице склонившегося к ней Бредфорда.

– Сегодня вечером, во время танца, вы трепетали в моих объятиях. Вы, может быть, скажете, что вам было холодно? – Он явно поддразнивал ее, и теперь настала очередь Кэролайн улыбнуться его шутке. – Вы можете быть честны со мной?

– Я восхищаюсь честностью других, – сказала на это Кэролайн, – но сама совершенно лишена этой черты. – Печально вздохнув, она продолжала:

– Я чересчур легко даю клятвы и обещания, поэтому если и соглашусь с вами, что между нами возникли какие-то особые чувства, то вы не сможете быть уверены, правду я говорю или нет, разве не так?

Бредфорд улыбнулся и покачал головой.

– Тогда мы должны будем сделать нечто такое, что будет явным доказательством этого, – предложил он.

Его взор светился насмешкой, и Кэролайн поняла, что он ни на секунду не поверил ее словам.

– Но как же я могу доказать, что я испытываю к вам какие-то чувства? – спросила Кэролайн. – Или наоборот, что не испытываю?

Кэролайн сосредоточенно размышляла, но вдруг в ее взоре блеснули огоньки, и Бредфорд сразу же понял, что ей в голову пришла какая-то хитрость. Именно такой взгляд был у нее чуть раньше, когда она обвела вокруг пальца Брюммеля. Он напрягся, ожидая подвоха.

– Но, может, такой путь и есть! Почему бы вам не прыгнуть с балкона? Если я не остановлю вас, вы будете знать, что безразличны мне.

– Ну а если вы все же попытаетесь остановить меня? – широко улыбнувшись, спросил Бредфорд.

– Что ж, тогда вы будете знать наверняка, что я испытываю к вам какие-то чувства. Разумеется, после такого прыжка у вас будут переломаны все кости, но зато мы узнает истину, не правда ли?

Она мило улыбнулась, и Бредфорд всерьез испугался, не доставит ли ей удовольствие зрелище его переломанных костей.

– У нас есть другой выход, – предложил он. – Причем такой, который не нанесет урона моему телу, если вас это в самом деле волнует.

– Ваше тело меня совершенно не заботит, – отмела его тревоги Кэролайн. – Но наш разговор начинает принимать слишком вольный характер. Что, если кто-нибудь нас подслушивает?

– Вы всегда так внимательны к мнению других людей?

– Только со дня моего прибытия в Англию, – призналась Кэролайн. – И это очень утомительно. Необходимость соблюдать приличия изматывает меня.

Бредфорд улыбнулся откровенному признанию.

– Кэролайн, я хочу поцеловать вас и покончить с этим.

Она не пошевелилась. Как завороженная, смотрела она в глаза возвышающегося над ней мужчины. Бредфорд оперся обеими руками в стену за ее спиной и медленно наклонился к ней.

– Вы так романтичны, – прошептала Кэролайн. – «И покончить с этим». Неужели это для вас столь неприятно?

«Зачем я снова поддразниваю его? – спросила она сама себя, уже немного нервничая. – Ведь это может только ухудшить положение».

– Вы настаиваете на том, что между нами ничего не происходит, но стараетесь не смотреть мне в глаза и трепещете в моих объятиях. Ваше тело не в ладу с вашими словами.

К удивлению Бредфорда, Кэролайн кивнула головой.

– Я знаю, – прошептала она.

Это признание несказанно обрадовало его. Он едва сдерживался, безудержно влекомый ее розовыми губами, но заставил себя не торопиться. Его губы осторожно прикоснулись к ее устам. Кэролайн попыталась отвернуться, но Бредфорд не дал ей сделать это. Он снова поцеловал ее, на этот раз не сдерживая страсть, и, хотя он собирался сначала всего лишь невинно коснуться ее рта, теперь понял, что хочет гораздо большего. Он приоткрыл губы и, несмотря на то, что она попыталась воспротивиться, одной рукой придерживая ее за подбородок, проник языком в нежную сладость ее рта.

Прикосновение его губ и языка ошеломило Кэролайн. Она понятия не имела, что мужчины могут целовать женщин таким образом. От неожиданности она было отпрянула от него и тут же услышала свой собственный стон восторга. Она была не в силах прервать поцелуй или укротить свою страсть.

Это казалось невозможным, но поцелуй стал еще глубже и яростнее. Она всем телом прижалась к груди Бредфорда, впивая сладость его губ, содрогаясь от наслаждения и не желая ни о чем думать.

Чем дольше длился поцелуй, тем большую жажду испытывал Бредфорд. Никогда он не был так возбужден. Он желал ее со всей силой страсти, которую не могла разжечь и удовлетворить никакая другая женщина. Чем больше он пил сладость ее губ, тем больше ему хотелось.

Его язык проникал, отступал, потом снова и снова проникал меж ее губ. Кэролайн, захлестнутая океаном не изведанных ею ранее чувств, задрожала всем телом и ощутила, как горячая волна вздымается в ней. Собственное волнение испугало ее. С огромным усилием Кэролайн оторвалась от жарких губ Бредфорда и прислонилась к стене, чтобы обрести равновесие. Грудь ее высоко вздымалась, голова горела…

Бредфорду тоже понадобилось время, чтобы прийти в себя.

Кэролайн не поднимала глаз, и все же он видел, как она ошеломлена всем случившимся. Она вела себя как распутница, теперь Бредфорд наверняка считает ее падшей женщиной, развратной и аморальной.

– Попробуйте теперь сказать мне, что между нами ничего нет, – услышала она голос Бредфорда. Он звучал грубо и, как с недовольством сразу же отметила она, торжествующе.

– Я не могу отрицать, что ваш поцелуй был мне очень приятен, – сказала на это Кэролайн. Она подняла на него глаза, и Бредфорд снова лишился дара речи под ее взглядом.

– Я хочу тебя, Кэролайн.

И Бредфорд тут же проклял себя за грубость, когда увидел, как изменилось выражение ее лица.

В наступившей паузе Кэролайн подыскивала слова для ответа. Что же, винить можно только себя, ведь она сама отвечала на его поцелуи, как последняя уличная потаскушка, разве не так?

– Вы хотите меня? – сдавленным голосом произнесла она. – Как вы осмелились говорить мне такие вещи? Неужели только потому, что я позволила вам поцеловать меня и ответила на ваши поцелуи?

Слезы хлынули у нее из глаз, и она не могла ничего с этим поделать.

– Мне нет никакого дела до того, что вы меня хотите. – Она не дала Бредфорду ни секунды, чтобы сказать хоть слово в свое оправдание. – Вы думаете, что с вашим титулом и положением в обществе вы можете позволить себе все, что хотите? В данном случае вы ошибаетесь, если считаете, что можете заполучить меня, милорд. Я не принадлежу к вашему обществу, и мне неинтересно все то, что вы можете мне предложить.

– Любой женщине интересно то, что я могу предложить, – прорычал Бредфорд, напоминая намеки Кэролайн при первой их встрече.

– Так вы считаете, что можете заполучить любую женщину, если назовете правильную цену? – Кэролайн выпрямилась в полный рост перед Бредфордом, который в ответ только пожал плечами. – Вы оскорбляете меня.

– Тем, что честен с вами?

– Нет! Тем, что вы в самом деле верите в то, что говорите, – ответила Кэролайн и добавила:

– Я не больше стремлюсь отдаться вам, чем, скажем, королю Георгу.

– Только потому, что я сказал, что хочу вас, вы тут же пришли к заключению, что вам предлагают вступить в любовную связь. Вы оскорбились, а я решил, что вы должны быть польщены, – возразил он ей. Ярость переполняла его, и он дал почувствовать ей всю силу своего гнева:

– Но если бы я стал ухаживать за вами, а потом предложил вам руку и сердце, что тогда?

Бредфорд продолжал обнимать Кэролайн, лицо его было в нескольких дюймах от ее лица. О, он отчетливо понимал, что ей надо, и, яростно отвергая это, желал ее все более страстно, так, что был почти готов предложить ей все, что она хотела.

– Тогда бы вы изменили свое отношение ко мне, не так ли?

Кэролайн не могла прийти в себя, не могла поверить, что возможна подобная наглость.

– Я должна понимать это как комплимент? Ха! Вы сказали, что между нами что-то есть, – напомнила она ему. – Но это только плотское желание и ничего больше. Неужели вы и в самом деле считаете, что я могу отдаться вам по столь ничтожной причине? И уж ни в коем случае я не хочу выйти за вас замуж, – горячо заметила она. – Вы говорите, что вам нужна преданная, любящая женщина, которой вы могли бы доверять? Но сами вы не обладаете ни одним из этих качеств.

– Откуда такая уверенность? – спросил Бредфорд.

Но Кэролайн уже не слышала его и не могла остановиться:

– Прежде всего потому, что вы предложили мне стать вашей любовницей.

– С чего вы взяли? – вскричал Бредфорд, нимало не заботясь, что его могут услышать.

– О, вы же имели в виду именно это. И, во-вторых, на мой взгляд, вы чересчур эгоистичны. Я сужу о людях не только по их внешности, милорд, и выйду замуж за человека внимательного и деликатного. Во всяком случае, не за англичанина.

– А чем же плохи для вас англичане? – возмущенно воскликнул Бредфорд и… рассмеялся.

Его гнев внезапно куда-то испарился, и он не мог продолжать разговор в прежнем тоне. Ее высокомерие, слава Богу, не относилось к нему лично. Забавно, ведь обычно именно англичане недолюбливали жителей колоний, а не наоборот.

– Вы, кажется, забыли о том, что вы тоже англичанка.

Кэролайн решила пропустить это замечание мимо ушей.

– Большинство англичан из верхушки общества не стоят доброго слова, – не отвечая на его вопрос, заявила она.

Его смех озадачил Кэролайн, она не сразу смогла найти подходящие слова. Гнев, которым он пылал раньше, куда больше устраивал ее, а неожиданная смена настроения была непонятна. Кэролайн почувствовала, что теряет почву под ногами.

– Большая часть англичан, когда им это нужно, может пойти против своего собственного короля. Его собственный сын однажды пытался предать его и, без сомнения, попытается снова сделать это. Почему вы смеетесь? Разве вы не понимаете, что я оскорбляю вас? – вскричала Кэролайн, чувствуя себя растерянной и обиженной.

– Теперь, мне кажется, моя очередь говорить, – твердо произнес Бредфорд. – Прежде всего я хочу объяснить вам, почему я хочу вас.

– Мне нет никакого дела до этого, – прервала его Кэролайн. Она бросила взгляд через плечо, проверяя, не слушает ли их кто-нибудь, а потом снова повернулась к собеседнику. – Судя по тому, как вы целовали меня, вы жаждете… вам нужно мое тело.

Произнося это, она густо покраснела, но ничего не могла с собой поделать.

– Признаю, что я хотел бы разделить с вами ложе. Вы очень красивая женщина. Вы необыкновенно привлекательны!

– Это не имеет никакого значения, – бросила ему Кэролайн.

Бредфорд понял по ее небрежному тону, что она и в самом деле не осознает, насколько хороша собой. Это было новостью для него. Большинство красивых женщин, которых он знал, прекрасно понимали свою силу и использовали внешность как средство для достижения своих целей,

– Вы знаете, что я не могу смотреть на вас без смеха? – спросил он.

Кэролайн ожидала объяснений, но они не последовали, и она дала волю чувствам.

– Разумеется, я знаю, что смешна, – с раздражением сказала она. – Вы все время смеетесь надо мной. Я не глухая. Полагаю, что очень многие в бальном зале прекрасно слышали ваш смех, – нахмурившись, сказала она.

– Но я смеялся вовсе не над вами, – возразил Бредфорд, попытавшись принять серьезный вид и не преуспев в этом. – Я смеялся вместе с вами.

– Тогда почему я не смеюсь? – бросила ему Кэролайн. – Не надо быть таким дипломатичным. Это все впустую. И если вам так нравится правда, то могу выдать вам ее в полной мере. Меня совершенно не интересует то, что я вам нравлюсь. Я привыкла держать себя в руках, и меня не устраивает, когда кто-то подавляет или запугивает меня. Поскольку вы предпочитаете последнее, мы совершенно не подходим друг другу. Вам нужна какая-нибудь скромница, которая только и дожидается, чтобы ею все время помыкали. Может быть, вы позволите мне помочь вам найти что-то подходящее? Я уже знаю ваши требования к женщинам. Вам нужна преданная, любящая и… да, я совершенно забыла… такая, над которой вы могли бы смеяться.

– Вы забыли, что она должна быть честной, – с усмешкой перебил ее Бредфорд.

Он был почти счастлив, потому что Кэролайн, не отдавая себе в этом отчета, дала ему надежду. Она призналась, что боится его. Бредфорд понял, что она боится своих чувств к нему. И эта мысль воодушевляла его.

– Разумеется, она должна быть честной, – согласилась, кивнув головой, Кэролайн. – А теперь скажите, какой должна быть эта ваша идеальная женщина внешне? Блондинкой или шатенкой? Маленькой или высокой? Только скажите, и я тут же вернусь в зал и найду что-нибудь подходящее.

– Брюнетку с негодующими фиолетовыми глазами, – заявил Бредфорд. – Среднего роста, пожалуйста.

– Но вы же описываете меня, – возразила ему Кэролайн. – Я отнюдь не совершенство, милорд. У меня много недостатков.

– Некоторые из них я уже знаю, – сообщил ей Бредфорд.

Не устояв перед искушением, он снова быстро наклонился, чтобы поцеловать ее.

У Кэролайн не было времени, чтобы уклониться, поэтому сладость этого поцелуя превзошла все предыдущие. Но она все же нашла в себе силы оттолкнуть Бредфорда,

– Вы уже знаете мои недостатки? – спросила она, делая вид, что никакого поцелуя не было.

– Вам не нравятся ирландцы и англичане, вы можете рассмеяться в самый неподходящий момент, довольно вспыльчивы, и, кроме того, вы сами признались в том, что порой не вполне справедливы, – перечислял Бредфорд. – Надо ли продолжать?

– Нет, не надо, – ответила Кэролайн. – Но, перечисляя мои недостатки, вы тоже не совеем справедливы. Не то чтобы мне не нравились все ирландцы и все англичане – только невоспитанные. Да, я вспыльчива и порой могу не вовремя рассмеяться, но стараюсь этого не делать. И я редко сужу несправедливо о людях. Но вы видите только мои недостатки и не замечаете куда более тяжелых грехов за собой.

– Ваша честность повергает меня в изумление, – с улыбкой произнес Бредфорд. – А уж кротость… Мне просто хочется встать перед вами на колени.

Его широкая улыбка была совершенно неожиданна для собеседницы. Бредфорд понимал, что, продолжая пикироваться, он ничего не достигнет, но не мог справиться с собой. Он давно так не смеялся.

– Не думаю, чтобы кто-то мог заставить вас встать на колени, – заметила Кэролайн.

Она улыбнулась, и Бредфорд покачал головой.

– Вы представили себе эту картину, и она доставила вам удовольствие, не так ли? – спросил он.

– Именно так, – ответила Кэролайн. – Но нам надо вернуться в зал, покуда нас не начали разыскивать.

Бредфорд предпочел не уверять ее в том, что их исчезновение осталось до сих пор незамеченным. Он знал: все в зале только и шепчутся об этом. Никакое мало-мальски значительное происшествие не могло ускользнуть от ястребиного взгляда светских кумушек. А на своем печальном опыте герцог Бредфорд знал, что все его поступки вызывают поток сплетен.

Кэролайн совершенно справедливо настаивала на возвращении к отцу и гостям. Но… он не мог уйти, он твердил, что хочет провести с ней еще одну минуту, только минуту и наедине.

– Мы с вами не должны были целоваться, не должны были говорить друг с другом так откровенно. Мы почти не знакомы и не имеем права обсуждать подобные вещи, – заявила Кэролайн.

Она хотела предложить ему забыть весь этот разговор, но Бредфорд снова ошеломил ее.

– Я знаю про вас все, – горделиво сообщил он. – Последние четырнадцать лет вы жили со своей теткой и дядей на ферме неподалеку от Бостона. Ваш дядя считает своим домом Бостон и совершенно не вспоминает Англию. Ваша кузина Черити близка вам, как родная сестра. Хотя она и старше вас на шесть месяцев, но почти во всем слушается вас. Ваш отец, граф Брэкстон, пользуется репутацией большого оригинала и много лет жил, удалившись из общества. Вы умеете обращаться с огнестрельным оружием, хотя с какого-то времени вам не нравится держать его в руках. Вы считаете это слабостью и стараетесь изжить ее в себе. Довольно ли? Вы убедились, что я знаю про вас все, или мне продолжить?

Слова Бредфорда ошеломили Кэролайн.

– Но как вы все это узнали?

– Это не имеет отношения к делу, – ответил Бредфорд.

– Но почему вы…

– Я не мог забыть вас, – не дал ей закончить Бредфорд.

Он сказал это тихо и мрачно. Его лицо стало серьезным, и Кэролайн снова охватила тревога.

– Кэролайн, я всегда добиваюсь того, что хочу. Когда вы лучше узнаете меня, вы с этим смиритесь.

– Я не желаю этого слышать! – яростным шепотом возразила Кэролайн. – Вы говорите, будто избалованный ребенок.

Бредфорда, похоже, ее замечание нисколько не обидело. Он лишь пожал широкими плечами и произнес:

– Полагаю, вы ко мне привыкнете. А со временем примете меня таким, каков я есть. Я не потерпел поражение, а только на время отступил.

– Мне приходилось слышать, что многие замужние англичанки имеют любовников, – сказала Кэролайн. – Не поэтому ли вы предлагаете мне стать вашей любовницей?

– Я никогда не предлагал вам стать моей любовницей, – ответил Бредфорд. – Вы сами это предположили, Кэролайн. А что до вашего вопроса – да, есть такие дамы, которые делят ложе с другими мужчинами, а не только с теми, за кем замужем.

– Они достойны сожаления, – заметила на это Кэролайн. – Ибо не только предают своих мужей, но и обращают в ничто данные ими обеты.

Слова эти обрадовали Бредфорда, но он не подал виду. Он ждал, когда она закончит.

– Вы сказали, что очень хорошо меня знаете и все же сразу оскорбили меня предположением, что я похожа на подобных английских дам. Получается, что именно вы пришли к неверному заключению. – Бредфорд не мог не признать справедливости ее слов. На лице его отразилось смущение, а Кэролайн вздохнула с облегчением и сказала:

– Я жду ваших извинений.

Но Бредфорд вместо ответа лишь наклонился и по-отечески поцеловал ее в голову.

– Я предупреждаю вас, Кэролайн. Я не отступлюсь от своего намерения. Вы будете моей.

Кэролайн вспыхнула, но тут же поняла, что все возражения напрасны. Намерения этого человека были ясны и неколебимы. – Ваши слова звучат как вызов.

– Это всего лишь уверенность, – ответил он, не оставляя места для сомнений.

– А если это вызов, – негромко произнесла Кэролайн, – то тогда вы мой враг. Предупреждаю вас, милорд, что я не участвую в играх, если не могу выиграть.

– Я думаю, Кэролайн, – шепотом, глубоко тронувшим ее, ответил Бредфорд, – что в этой игре мы оба будем в выигрыше. – И он скрепил свои слова долгим нежным поцелуем.

– Линни, что ты делаешь! – вернул их к действительности голос Черити. – О, это вы, милорд! Не думала, что это принято и в Англии.

Бредфорд только улыбнулся, а Кэролайн от отчаяния застонала. Она была застигнута в самом что ни на есть недвусмысленном положении и никоим образом не могла убедить Черити, что ее приневолили к этому. Боже милосердный, ведь ее руки до сих пор лежат у Бредфорда на плечах!

– Прекратите улыбаться и объясните все моей кузине, – потребовала Кэролайн, высвобождаясь из объятий Бредфорда.

– Разумеется, – ответил тот. – Но сначала позвольте мне представиться.

Хотя голос его звучал серьезно, в нем все же слышалась лукавая усмешка. Кэролайн, почувствовав его желание позабавиться, решила вмешаться.

– Черити, это мистер Бредфорд. Он герцог, – после небольшого раздумья добавила она. – И это был наш с ним прощальный поцелуй, не правда ли, милорд?

– Да, мы прощались до завтра, – подтвердил Бредфорд, не желая понимать намеки, и пожал руку Черити. – Очень рад с вами познакомиться, Черити.

Бредфорд и Черити обменялись обычными светскими фразами, а потом она спросила:

– Вам не приходилось встречать человека по имени Пол Бличли?

Задав этот вопрос, она обеспокоенно посмотрела на сестру. Кэролайн ободряюще кивнула, испытывая некоторые угрызения совести, что совершенно позабыла про злосчастного мистера Бличли.

– Да, приходилось.

Слова Бредфорда вызвали целую бурю. Кэролайн схватила его за руку и попыталась повернуть к себе, но с таким же успехом она могла бы тащить ветви громадного дуба. Бредфорд словно врос в землю.

Черити тоже попыталась завладеть его вниманием, отчаянно теребя его за другую руку.

– А в последнее время вы его видели? – пролепетала она, задыхаясь от волнения.

Бредфорд взял Кэролайн за руку и привлек к себе. Потом он повернулся к Черити и с выражением сочувственного внимания стал слушать, где и как она познакомилась с Полом Бличли, в то же время перебирая своими пальцами пальцы Кэролайн.

– Вы можете сказать мне, женат ли он? – спросила Черити. – Он так внезапно уехал из Бостона, ничего не объяснив.

– Нет, – ответил Бредфорд. – Он не женат. Несколько месяцев тому назад он вернулся из колоний и сейчас живет в своем доме в окрестностях Лондона.

Чувствовалось, что он мог рассказать гораздо больше, но не торопился делать это. По бурной реакции Черити он понял, что между ней и Полом во время его пребывания в Бостоне сложились какие-то особые отношения. В глазах Черити стояли слезы, а Кэролайн пыталась освободиться от руки Бредфорда, чтобы утешить свою сестру. Бредфорд, однако, не отпускал ее. Он достал из кармана носовой платок и протянул его Черити, а потом предложил ей вернуться к отцу Кэролайн, намекнув, что они немного погодя последуют за ней.

При виде платка Бредфорда Кэролайн не могла не улыбнуться. Это был совершенно простой кусок полотна, без всяких кружев и вышивок, совершенно непохожий на платок Брюммеля.

– Она влюблена в Пола?

Вопрос Бредфорда требовал ответа. Кэролайн кивнула.

– Он много наобещал ей и, похоже, оказался не в силах сдержать свое слово, – ответила она. – Это разбило ей сердце.

– Он тоже несчастлив, – сказал Бредфорд. – Как я понимаю, Пол любил ее, иначе не стал бы ничего обещать. Он вполне порядочный человек.

– Но почему тогда он исчез столь внезапно?

Направляясь в бальный зал, Бредфорд по-прежнему держал Кэролайн за руку.

– Я расскажу вам все, что знаю, но надо как следует подумать, стоит ли передавать это Черити. То, что мне известно, может причинить новые страдания вашей сестре, и мне кажется, ей лучше оставаться в неведении.

Кэролайн повернулась лицом к Бредфорду и загородила ему путь.

– В таком случае расскажите мне, а я уж решу сама, – потребовала она.

– Во время пребывания в Бостоне Пол был сильно ранен. На его корабле произошел взрыв. Он едва выжил и весь изуродован – покрыт шрамами, которые никогда не исчезнут. Он живет отшельником в деревне в получасе езды верхом от Лондона и не позволяет навещать себя даже родителям.

– Вы сами его видели? – тихо спросила Кэролайн.

Рассказанная Бредфордом история наполнила сердце тревогой за судьбу сестры и Пола Бличли.

– Видел вскоре после его возвращения в Лондон. Одна рука у него парализована, а лицо обезображено.

Кэролайн прикрыла глаза и покачала головой.

– Когда он исчез, я думала о нем самое плохое, но Черити никогда не верила в то, что он по доброй воле покинул ее, – вздохнула она и попросила:

– Расскажите мне подробнее, как он выглядит. Не считайте меня бестактной, но я должна знать, чтобы подготовить Черити.

Бредфорд с сомнением покачал головой.

– Вы невнимательно меня слушали. Пол не желает видеться ни с кем. А ведь мы с ним друзья с детства. Одна половина лица у него обожжена, а левый глаз почти без век. Он ужасен.

– Черити полюбила его не за красоту, – убежденно произнесла Кэролайн. – Мы, Ричмонды, совсем не легкомысленны, Бредфорд. Я уже пыталась убедить вас в этом. Для нас не так уж важна внешняя красота человека. Черити куда более глубокая личность, чем вам кажется.

С этими словами она бессознательно положила пальцы на руку Бредфорда, не обратив внимания на выражение его лица. Он понимал, что это совершенно непроизвольный жест – она была целиком захвачена своими мыслями, – но все же при ее прикосновении почувствовал себя в некотором роде победителем. Она начала проникаться доверием к нему, и это было только начало. Он не был ей безразличен. Она отвечала на его поцелуи, хотя ему и пришлось проявить настойчивость. Доверительное прикосновение ее руки вселило веру в будущее. Бредфорд улыбнулся про себя.

– В семье Черити получила прозвище Бабочка, – продолжала Кэролайн. – Со стороны кажется, что она порхает по жизни, как бабочка, да и внешне своей воздушной красотой напоминает бабочку. Но в ней есть внутренняя сила. Она любит Пола Бличли, и мне кажется, что его раны ее не испугают.

– Значит, вы собираетесь все рассказать ей? – Голос Бредфорда был полон тревоги. – Пол – мой друг, и мне бы не хотелось, пусть косвенно, причинить ему новую боль. Бедняга и так уже натерпелся.

Кэролайн кивнула головой. Она понимала, что его тревожит, и на его месте сама была бы столь же осторожна.

– Вы должны довериться мне! – воскликнула она.

Но Бредфорду было бы легче отдать правую руку, чем сделать то, о чем она просила. Поверить! Нет, это было для него совершенно невозможно. Лицо Бредфорда снова приняло свое обычное небрежное и циничное выражение. Кэролайн заметила резкую перемену в своем собеседнике, обратила внимание, как на его щеках заиграли желваки. Но помня о том, как те же самые уста всего несколько минут назад целовали ее, испытав его нежность, которая скрывалась за грубоватой наружностью, Кэролайн поняла, что эта суровая маска – всего лишь способ скрыть истинные чувства.

– Похоже, мои слова не очень-то радуют вас, – сказала Кэролайн. – Вы верите мне?

Не получив ответа на свой вопрос, Кэролайн сердито нахмурилась. Она решила прекратить этот разговор и убрала свою ладонь с его руки.

– Спасибо вам, что вы рассказали мне про Бличли, – сказала она.

Не успел он остановить ее, как она сделала несколько быстрых шагов к открытой двери в зал. Но на пороге приостановилась и обернулась к Бредфорду.

– И еще, спасибо вам за то, что вы извинились. Я понимаю, как вам это трудно сделать.

Бредфорд, ошеломленный тем, как легко она закончила беседу, улыбнулся непосредственности девушки. Похоже, его титул не произвел на Кэролайн никакого впечатления. Он придержал за локоть уже готовую войти в зал собеседницу.

– Но я ведь не извинился.

Кэролайн с улыбкой взглянула на него.

– Ведь вы же обязательно сделали бы это, если бы я дала вам время. – Она взглянула через плечо в зал, ей явно не терпелось убежать.

Бредфорд рассмеялся. Он очень давно не смеялся от души и понимал, что Кэролайн права. Если бы она немного помедлила, он скорее всего извинился бы. Да, он готов был сделать ее своей любовницей, ибо счел такой же, как другие женщины, но, похоже, сильно ошибся.

Кэролайн Ричмонд спутала все его планы, и ему пришлось, хотя и с неудовольствием, признаться в этом самому себе. Она с презрением отвергла его титул и его деньги, и он почти поверил в искренность этого. А ведь она всего лишь женщина! Но может быть, в своей игре она просто куда умнее, чем большинство существ ее пола? Предусмотрительнее. И упрямее. Что ж, в таком случае ему не надо сдерживать себя. Не имеет значения, насколько опасен брошенный ему вызов, он достойно ответит на него и победит. Интересно, понимает ли она, кому противостоит? И тут же решил, что, по всей видимости, не представляет. Он поймал себя на том, что хмурится, и поскорее принял обычное равнодушное выражение лица, чтобы никто не заметил обуревающих его чувств.

Кэролайн сказала, что ей нужен внимательный и чуткий человек. Ну, его-то таковым трудно назвать! Он частенько слышал, как, шепчась между собой, женщины называли его грубым и безжалостным. Но чутким? Он даже толком не представлял себе, что это значит. Разумеется, он может научиться этому. Если ей нужно внимание, то она его получит.

– Вот ты где, дочка, – прервал мысли Бредфорда голос отца Кэролайн, едва она ступила в зал. – Право, не следует, дорогая, исчезать так внезапно.

– Прости меня, отец, – лукаво произнесла Кэролайн, целуя его в щеку. – Меня повели подышать воздухом, – добавила она, оглядываясь на Бредфорда.

– Да, разумеется, – согласился ее отец. – Это вполне понятно на первом балу. Как тебе нравится здесь? – спросил он ее с улыбкой.

Кэролайн поняла, какого ответа он от нее ждет, и произнесла не задумываясь:

– Здесь совершенно великолепно, и я познакомилась со множеством интересных людей.

В ее взгляде, когда она улыбнулась отцу, явственно читался восторг, и Бредфорд, глядя на них, поймал себя на том, что завидует тем отношениям, которые явно существовали между отцом и дочерью. Он был крайне удивлен, когда узнал, что Брэкстон отправил свою дочь в колонии и четырнадцать лет не виделся с нею. Разлука не ослабила их любовь, и Бредфорд счел это необычным.

– По твоему лицу видно, что ты довольна. А как вы находите этот вечер, Бредфорд? – продолжал с улыбкой ее отец. И, не дав Бредфорду ответить, Брэкстон продолжал:

– Вы произвели здесь настоящий переполох. Ведь вы редко бываете на подобных вечерах, не правда ли?

– Да, я не отличался прилежанием в подобных делах, – ответил Бредфорд. – Но я собираюсь исправиться. Сегодняшний вечер не разочаровал меня.

Последние слова он произнес, взглянув на Кэролайн.

– Наконец-то! Вот идут маркиз и Черити. – Граф подождал, пока его племянница и свояк приблизились к ним, и сказал, обращаясь к Бредфорду:

– Надеюсь, вы помните маркиза де Эйсмонта?

Кэролайн услышала в голосе отца почтительные нотки и решила, что, должно быть, Бредфорд был самым значимым из титулованных особ на этом балу. Она нашла это забавным, потому что он был куда моложе, чем ее отец или дядя.

Бредфорд коротко кивнул, подтверждая слова ее отца. Это был жест человека, вполне сознающего свое положение в обществе. Оказывается, он умеет быть корректным! Кэролайн улыбнулась, сама не понимая почему. Его вежливость приятно удивила ее, добавила новую черточку к его характеру.

– Рад снова видеть вас, Эйсмонт.

– Как и я вас, Бредфорд, – с улыбкой на лице ответил маркиз. Затем он повернулся к отцу Кэролайн и произнес:

– Наш милый хозяин хотел бы перемолвиться с нами словечком.

– Да, разумеется, – ответил граф. – Я скоро вернусь, Кэролайн.

– С вашего позволения, – остановил его Бредфорд, – я бы хотел представить Кэролайн графа Милфордхерста, а потом проводить ее к вам.

Отец Кэролайн улыбнулся и кивнул головой в знак согласия. Погладив Кэролайн по руке, он направился вслед за маркизом.

Бредфорд увлек Кэролайн в противоположном направлении, к дальней стене бального зала.

Милфорд заметил, что Бредфорд в сопровождении прекрасной женщины направляется в его сторону, и тут же поспешил проститься со своими собеседниками. Потом направился навстречу своему другу и его спутнице.

– Кэролайн, позвольте мне представить вам моего друга, Уильяма Франклина Саммерса, графа Милфордхерста, – объявил Бредфорд. – Милфорд, это леди Кэролайн Мэри Ричмонд, дочь графа Брэкстона.

– Очень рада с вами познакомиться, – сказала Кэролайн.

Она присела в неглубоком реверансе, бросив взгляд на симпатичного мужчину, склонившегося к ее руке. Судя по лукавому выражению его зеленых глаз, он был шутником и повесой.

– Я куда больше рад этому, – склонив голову, торжественно произнес Милфорд.

– Итак, это та самая дама из колоний, – сказал он, обращаясь к Бредфорду. – И на этот бал вы надели свое новое платье? – спросил он у Кэролайн.

Вопрос этот удивил ее, но она все же кивнула головой в ответ.

– Да, это от мадам Ньюкотт, – добавила она.

Милфорд торжествующе взглянул на Бредфорда и улыбнулся.

Кэролайн не поняла, что означал этот многозначительный обмен взглядами, но решила не обращать внимания. К ним подлетела Черити, и, когда она внезапно остановилась около них, ее широкая юбка заколыхалась вокруг ее ног. Она улыбнулась сначала Бредфорду, а потом его другу.

Бредфорд сразу же представил ее Милфорду. Пока Черити поверяла им свои мысли по поводу сегодняшнего вечера, подошел Брэкстон, и Бредфорд, не обращая внимания на сияющую, довольную улыбку друга, тут же попросил отца Кэролайн поговорить с ним наедине.

Как только Бредфорд и граф отошли в сторону, Милфорд тут же отправился раздобыть какого-нибудь прохладительного питья для Черити и Кэролайн.

Черити продолжала трещать, и Кэролайн со снисходительной усмешкой слушала ее восторженную болтовню. Черити решила, по тому вежливому вниманию, которое ей уделил Милфорд, что друг Бредфорда – чрезвычайно любезный человек и что она ему очень понравилась. Разумеется, так вести себя мог только мужчина с тонкой и нежной душой.

– Как давно вы знаете Бредфорда? – спросила Кэролайн, когда Черити ненадолго замолчала,

– С раннего детства, – ответил тот. – Мы как братья.

– А мы как сестры, – снова вмешалась Черити. – О, дорогая, кажется, наш хозяин делает мне знаки. Если я не ошибаюсь, я обещала ему этот танец. Для своих лет он такой грациозный! Надеюсь, вы меня извините?

И она упорхнула в вихре розового шелка.

– Я вам чрезвычайно признателен, – произнес Милфорд, оставшись наедине с Кэролайн.

Та с удивлением взглянула на него, но промолчала, решив дождаться объяснений.

– Вы вернули к жизни моего друга.

Кэролайн улыбнулась, чувствуя себя польщенной.

– Характер у него не из простых, не правда ли?

Милфорд улыбнулся и кивнул головой.

– Вы проницательны, – заметил он. – Я знаю наверняка, что мы с вами могли бы подружиться.

Глаза Кэролайн округлились. Сегодняшний вечер преподносил ей сюрприз за сюрпризом. Поначалу Бредфорд холодно изложил ей всю историю ее жизни, а теперь оказывается, что его друг тоже слишком много знает о ней. Интересно, есть в этом зале человек, который вообще ничего о ней не знает?

– Мне довелось услышать от гостей несколько замечаний относительно Бредфорда, – сказала Кэролайн. – Почему всех так удивляет, что он улыбается?

Милфорд пожал плечами в ответ.

– Не так уж много радостей было в его жизни. – Ответ этот был чересчур общим, чтобы удовлетворить любопытство Кэролайн.

– Мне кажется, что вы хороший человек, – заметила Кэролайн.

– Он-то хороший, а я, очевидно, нет? – Голос Бредфорда зазвучал неожиданно для Кэролайн, и она повернулась к нему, изумленная и обрадованная.

– Именно так, – ответила на это Кэролайн. – Ваш друг совершенно не влияет на вас.

Бредфорд помрачнел, и Милфорд, глядя на них, понял, что Кэролайн отнюдь не хотела уязвить его друга.

Девушка вспомнила, что говорила Бредфорду о своем желании выйти замуж за внимательного и тактичного человека, каковым Бредфорд не является. Она поняла, что он сейчас подумал, и улыбнулась, пытаясь превратить все в шутку.

Гостей пригласили к столу, что вовсе не обрадовало Кэролайн – она предпочла бы продолжить разговор, чтобы успокоить Бредфорда. Оба – и Бредфорд, и Милфорд – разом предложили ей свои услуги, чтобы проводить к столу, но Кэролайн, поблагодарив, отклонила их предложения под тем предлогом, что должна сидеть за столом вместе с отцом и дядей. Поискав глазами отца, она увидела его в окружении нескольких молодых людей. Бредфорд проследил за ее взглядом и помрачнел еще больше.

– Они надеются добиться вашего внимания, пытаясь повлиять на вашего отца, – произнес Бредфорд.

Ему это явно не нравилось, и Кэролайн, повернувшись, внимательно посмотрела на него.

– Ты собираешься весь вечер провести подле Кэролайн? – спросил, улыбаясь, Милфорд.

– Отнюдь, – ответил Бредфорд. Он понимал, что друг поддразнивает его, но внезапное раздражение не проходило. – Я собираюсь кое о чем поговорить с более общительными джентльменами, пока вечер не закончился.

Милфорд улыбнулся, поклонился Кэролайн и удалился. Бредфорд снова взял Кэролайн за руку, что могло быть истолковано только как знак того, что он имеет особые права на нее, и медленно направился вместе с ней к обеденному столу,

– Не граф ли Стэнтон разговаривает с Черити? – спросила Кэролайн.

Она запомнила этого молодого человека, когда он был представлен ей в начале вечера.

– Нет, – ответил Бредфорд. – Это один из графов Стэнтонов.

Кэролайн взглянула на Бредфорда, думая, что он дразнит ее, но лицо его не выражало насмешки, и она не могла понять, что он имеет в виду.

– Мне кажется, именно это я у вас и спросила, – произнесла она.

Бредфорд сообразил, что Кэролайн просто не поняла его ответа, и улыбнулся. По лицу его скользнула легкая улыбка, причину которой Кэролайн тоже не поняла.

– Есть разница в том, как употребляется титул, – объяснил он. – Когда человека называют «граф Стэнтон», это значит, что речь идет о старшем члене семье, носящем этот титул. Однако если я говорю, что он лишь один из графов Стэнтонов, вы должны понимать, что это один из младших членов семьи, носящий титул.

– Благодарю за объяснение, – с благодарностью в голосе ответила Кэролайн. – Если я правильно поняла, тогда вы, герцог Бредфорд, старший член семьи, носящий этот титул?

– Да, – подтвердил Бредфорд. – Хотя я еще ношу титулы графа Вельбурна, графа Кантона, маркиза Саммертонхэма и виконта Бентона.

Бредфорд улыбнулся, увидев удивленное выражение лица Кэролайн при этом перечислении его титулов.

– Вы, может быть, посвящены еще и в рыцари? – спросила она изумленно.

– Еще нет, – ответил он. – Честь посвящения в рыцари принадлежит только королю и не передается по наследству.

– Я поняла, – сказала Кэролайн. – И понимаю также, что, с вашей точки зрения, мое образование полно пробелов. Но мы живем в Бостоне, где титулы не имеют ни малейшего значения. Кроме того, мой дядя Генри никогда не верил, что я когда-либо вернусь в Англию. Да, сказать по правде, он тоже не придает титулам большого значения. Он считает, что человек заслуживает уважения за то, что он сделал сам, а не за заслуги его отца или предков. Именно поэтому, как я понимаю, меня и не обучали геральдике и генеалогии. Дядя и я не считали это важным или необходимым.

К ним подошел граф Брэкстон, и Бредфорд был вынужден откланяться.

– Мы продолжим наш спор завтра, – сказал он перед тем, как уйти, с сожалением выпуская ее ладонь из своей руки, – когда я к вам заеду. Ваш отец пригласил меня.

* * *

За обедом Кэролайн сидела рядом со своим дядей напротив отца. Когда мужчины пустились в воспоминания о матери Кэролайн, которую они оба любили, Кэролайн поняла, что их родственные отношения восстановлены. Бредфорд подвел к ним Черити и снова откланялся. Выражение его лица, когда он желал ей спокойной ночи, было вежливым и сдержанным, но Кэролайн прочитала в его взгляде легкую насмешку. Она попыталась понять, что рассмешило его, и вскоре узнала.

– Я едва не опозорилась! – прошептала ей Черити, усаживаясь рядом с Кэролайн. – Я думала, что я разговариваю с нашим хозяином, но он куда-то отошел, и, когда Бредфорд увидел меня, он наверное, подумал, что я разговариваю с фарфоровым сервизом.

Кэролайн едва не поперхнулась шампанским и отчаянным усилием воли заставила себя не рассмеяться, понимая, как это было бы неприятно Черити. Ее сестра выглядела очень смущенной.

– И что он сказал? – спросила Кэролайн.

– Ни единого слова, – прошептала Черити. – Он просто взял меня под руку и проводил к вам. Он джентльмен до кончиков ногтей, – вздохнув, закончила она.

Кэролайн согласно кивнула головой. Она повернулась к своему отцу и попросила у него очки Черити, после чего протянула их сестре, взглядом советуя надеть их.

– А ты слышала, что здесь говорят про твоего Бредфорда? – снова прошептала ей Черити: она не хотела мешать разговору между отцом Кэролайн и дядей.

– Он вовсе не мой Бредфорд, – возразила ей Кэролайн, а потом, не удержавшись, спросила:

– И что же о нем говорят?

– Этот человек никогда не бывает на подобных вечерах. А сегодня все просто понять не могут, почему он здесь. Да еще и явно доволен своим времяпрепровождением. Наш хозяин весьма польщен. Кэролайн! А ты знаешь, что твой отец тоже много лет не бывал в обществе? И все считают, что причина этих двух чудес – ты.

Кэролайн вспомнила слова Милфорда, что это она снова научила его друга улыбаться.

Оглядевшись по сторонам, Кэролайн увидела Бредфорда, стоявшего в окружении группы очень красивых дам. Все они весело смеялись, и Кэролайн почему-то испытала беспокойство при виде того, как эти глупышки добиваются внимания Бредфорда. Она не могла понять, что ее раздражает, и попыталась заставить себя успокоиться. Что это такое с ней происходит?

Но больше у нее уже не было времени подробно анализировать свои чувства. Весь следующий час прошел в разговорах с друзьями и знакомыми отца и дяди. Некоторые из них обладали титулами, другие – нет. Кэролайн старалась как можно меньше говорить с каждым из новых знакомых, боясь не правильно обратиться к какому-нибудь значительному лицу и показать свое невежество.

Кэролайн чувствовала себя девушкой с какой-нибудь Богом забытой фермы, вынужденной вращаться в высшем свете Англии.

Она была представлена леди Тиллман, давней подруге отца, и по секрету узнала от дяди, что эта женщина одно время имела на графа Брэкстона серьезные виды.

Эта самая леди Тиллман оказалась такою же, как большинство других дам, присутствующих на этом вечере, но только немного старше и немного пышнее. Она, должно быть, отрабатывала различные выражения лица перед зеркалом, решила Кэролайн, глядя на то, как леди Тиллман последовательно изображает чувства восторга, интереса и наконец радости. Кэролайн нашла светскую даму скучной и ненатуральной, была разочарована ее тщательно отработанным обаянием и удивлена тем, что отец, похоже, питал искренние чувства к этой женщине.

Но девушку тут же пронзило чувство вины, когда она подумала о том, как одиноко было отцу все эти годы. Ради него она постаралась заставить себя лучше относиться к этой малоинтересной женщине, но вскоре поняла, что это выше ее сил, особенно когда та принялась глупо хихикать над чьими-то словами, в которых не было абсолютно ничего смешного.

Дочь леди Тиллман по виду и поведению оказалась молодой копией своей матери.

Рэчел Тиллман была помолвлена, о чем леди Тиллман сразу же поставила в известность Кэролайн и Черити. Она отправила графа на поиски будущего мужа Рэчел и, как только он вернулся, представила им Найджела Крестуолла. Кэролайн испытала острую жалость к Рэчел Тиллман.

У Найджела Крестуолла был взгляд хитрой лисицы. Он ни разу не посмотрел прямо на Кэролайн, его глаза бегали по сторонам, словно искали кого-то. Она чувствовала себя в его обществе в высшей степени неуютно и облегченно вздохнула, когда он пригласил Рэчел на тур вальса.

Маркиз уже выглядел усталым, и Кэролайн предложила всем вернуться к обеденному столу, на котором сервировали десерт. Как только они устроились за столом, рядом тут же возник виконт Клаймер, драматичным тоном испросивший позволения присоединиться к их компании. Буквально минуту спустя попросил разрешения представиться Теренс Сент-Джеймс и тоже присел за стол рядом с ними.

Кэролайн быстро почувствовала усталость от того, как виконт и самоуверенный Сент-Джеймс наперебой добивались ее внимания. Подняв взгляд, она увидела у дальней стены Бредфорда, не спускающего с нее глаз. С ним щебетала довольно привлекательная женщина, глядевшая на него с обожанием.

В руке Бредфорда был бокал вина, который он приподнял, приветствуя Кэролайн или произнося за нее тост. Она кивнула ему в ответ и тоже было подняла свой бокал, но в этот момент виконт, увлеченный своим рассказом, неловко повернулся и задел ее. Бокал вылетел у нее из рук, шампанское выплеснулось на скатерть, а Кэролайн стала успокаивать виконта. Тот разыграл целый спектакль с извинениями, ахами и охами, и ей пришлось натянуто улыбаться, слушая его тираду.

Когда он наконец угомонился, она снова взглянула в сторону Бредфорда и поняла, что это происшествие доставило громадное удовольствие герцогу Бредфорду. Он сиял, торжествуя и широко улыбаясь.

Кэролайн поймала себя на том, что улыбается ему в ответ, но тут же спохватилась и вернулась к разговору, который шел за столом. Сент-Джеймс никак не желал выпускать ее руку, и ей пришлось освободиться, применив силу.

* * *

Наконец прием подошел к концу. Кэролайн обняла дядю и в который уже раз пообещала ему прийти к нему послезавтра на чашку чая. После этого она и Черити попрощались и поблагодарили хозяина вечера, герцога Эшфорда.

– О чем с тобой говорил герцог Бредфорд? – спросила Кэролайн отца, когда тот выслушал восторженную болтовню Черити по поводу сегодняшнего вечера.

– Он заедет к нам завтра, – информировал ее отец. Голос его звучал удовлетворенно. – Я сказал ему, что он уже пятый, кто просил моего позволения навестить тебя, – с улыбкой добавил он. – Поверь, это не привело его в восторг.

– Бредфорд преследует Кэролайн, – заметила Черити.

– Как и большинство лондонских мужчин, – ответил на это граф. – Но и твоя кузина произвела впечатление. Ко мне поступило множество запросов относительно тебя, Черити.

– В самом деле? – обрадованно произнесла Черити.

– Да, и нам придется завтра со всем этим разбираться. Думаю, вы обе получите еще и кучу цветов и записок, хотя я многие годы не был в обществе и обычаи могли измениться. Довольно трудно идти в ногу со временем.

И без того озабоченное лицо Черити стало еще более взволнованным, когда ее дядя принялся рассуждать о подходящих кавалерах, жаждущих ее внимания. Кэролайн перехватила ее взгляд и покачала головой, призывая хранить молчание. Ей не хотелось лишать отца удовольствия, а ей еще предстоял долгий разговор с Черити, как только они останутся наедине.

Черити поняла ее и кивнула головой. Кэролайн старалась следить за рассуждениями отца, но перед глазами у нее стояло лицо Бредфорда. Она попыталась представить себе Кларенса, ее бостонского ухажера. А потом вдруг Кларенс и Бредфорд оказались рядом перед ее мысленным взором, и Кэролайн услышала свой собственный смешок. Сравнивать этих двух мужчин было просто невозможно. Кларенс был еще мальчишкой, а Бредфорд мужчиной во цвете лет. Кларенс всегда напоминал ей одного из молодых жеребят на их ферме, неловкого и неуверенного. Напротив, Бредфорд напоминал Кэролайн ее любимого красавца коня. Бредфорд был силен и полон жизни! Его осанка демонстрировала уверенность в себе и силу. Она подумала: есть ли у него еще и выдержка? Сможет ли он совладать со своим желанием обладать ею? Аналогия получалась забавная и странная, и Кэролайн приписала эти неожиданные мысли своей усталости.

Глава 6

Кэролайн решила поговорить с Черити о Поле Бличли утром на следующий день, когда кузина как следует выспится.

Но, зайдя в спальню Черити, чтобы пожелать ей спокойной ночи, она обнаружила, что та сидит в постели и горько плачет, уткнувшись лицом в подушку, которую судорожно прижимала к груди.

– Ты была совершенно права, – сообщила Черити в паузе между всхлипываниями Кэролайн. – Это человек без чести. Мне приходят в голову чудовищные вещи, Кэролайн. Я бы хотела, чтобы ты отправилась со мной на поиски и, если мы найдем его, застрелила изменника.

Кэролайн улыбнулась и присела на краешек постели.

– Да, это и в самом деле чудовищная мысль, – согласилась она. – Однако насчет Бличли ошибалась я, но никак не ты, Черити. С этого момента я всегда буду считаться с твоим мнением. Твои чувства не подвели тебя.

– Ты смеешься надо мной? – Черити вытерла заплаканные глаза углом подушки и выпрямилась. – Ты что-то знаешь, не правда ли? Так расскажи мне!

– Бличли был ранен во время взрыва его корабля в Бостоне. Ты помнишь ту ночь, Черити? Когда вся гавань была в огне и мы видели отсветы пожара из окна нашей спальни?

– Да, конечно же, помню. О Боже! Расскажи мне, что же случилось с ним!

Кэролайн не пыталась успокоить Черити, она только коротко пересказала ей все услышанное от Бредфорда.

– Что я должна делать? – спросила Черити, когда Кэролайн закончила свой рассказ. – Бредфорд говорит, что он не желает видеть даже своих друзей. О мой бедный Пол! Какую же боль ему пришлось перенести!

И она снова принялась всхлипывать, а Кэролайн почувствовала себя совершенно беспомощной.

Черити рыдала еще долго, заливая слезами подушку. Кэролайн мрачно слушала ее всхлипы, но вскоре больше не могла уже выносить их. Она стала придумывать планы, один абсурднее другого. Если бы только Черити не рыдала так громко!

Но вот постепенно созрела отличная идея. Она улыбнулась кузине и сказала:

– Если ты достаточно наплакалась, то, мне кажется, есть один способ. Хотя для этого придется просить помощи у Бредфорда, но здесь уж ничего недоделаешь.

– Что? – Черити схватила руки Кэролайн и изо всей силы сжала их. Несмотря на хрупкость кузины, Кэролайн почувствовала боль.

– Задача в том, чтобы застать Пола одного и убедить его, что ты по-настоящему его любишь.

Черити так энергично кивнула головой, что собранные в пучок на макушке волосы упали ей на лицо.

– Бредфорд поможет нам войти в дом, – продолжала свои рассуждения Кэролайн. – Это я беру на себя. А все остальное будет зависеть только от тебя, Черити. Тебе придется сыграть очень трудную роль. Ты не можешь позволить себе быть хорошенькой! Это все испортило бы!

– Я ничего не понимаю, – пробормотала, нахмурившись, Черити.

– Помнишь то утро, когда я привела в наш дом Бенджамина?

– Да. Я еще так испугалась, когда вошла в кухню, а он сидел там с ножом в руке.

– Но ты не показала своего испуга. Так же вели себя и твои братья. Помнишь, как Каймен представился ему и настоял на том, чтобы пожать Бенджамину руку?

– Помню, но какое отношение это все имеет к полу?

– Дай мне закончить, – не отступала Кэролайн. – Бенджамин не доверял тогда никому, но мы все, не сговариваясь, вели себя так, словно встретить его на кухне было для нас самым обычным делом. А потом в кухню вошла мама и, взглянув на него, сразу же заявила, что она займется его ранами. Бедняга Бен даже не успел открыть рот, как она перевязала ему раны, накормила и уложила в постель. Если я не ошибаюсь, за все это время он так и не выпустил из рук нож. Да что там, он весь первый день даже спал с ножом в руках. – Кэролайн улыбнулась, вспомнив, с каким состраданием отнеслась тогда к Бенджамину тетя. – Так вот, если ты дашь Полу понять… я хочу сказать, если ты выкажешь малейшее сострадание или жалость к нему, то все этим испортишь.

Она продолжала развивать свою мысль и к тому времени, как закончила объяснения, почувствовала уверенность, что ее план и в самом деле может сработать.

Они проговорили еще долго, и Кэролайн наконец заявила, что им надо хоть немного поспать.

– Но мы же еще ничего не говорили о сегодняшнем вечере, Кэролайн. Я должна рассказать тебе, сколько я наслушалась комплиментов тебе! Ты произвела настоящий фурор! Тебе завидовали все женщины в зале. И буквально каждый мужчина мечтал быть представленным тебе. Ты знаешь это? О, было столько всего! Представляешь, твой дядя Франклин тоже был на этом вечере, но не захотел подойти, чтобы познакомиться с тобой. Да, он там был, – поспешно продолжила Черити. – Вот другой твой дядя, маркиз, какой это чудный старик! Кстати, он показал мне в зале Франклина, а потом помахал ему рукой, но тот повернулся к нам спиной и удалился.

– Возможно, он просто нас не узнал, – сказала на это Кэролайн.

– Что ж, очки я надевала только изредка, но все же заметила, каким он был хмурым. Он стоял совсем недалеко от нас. Это очень странно, но ты же всегда говорила, что все англичане – весь странный народ, и я иначе не могу объяснить грубое поведение твоего родственника.

– Это и в самом деле странно, – ответила Кэролайн. – Я не знакома с этим человеком, а могла подумать…

– Я говорила тебе: мне довелось услышать, что Бредфорд никогда не бывает на подобных балах. Мне кажется, сегодня вечером он появился здесь только потому, что надеялся встретить тебя. И нечего качать головой, – набросилась она на Кэролайн. – Говорю тебе, он имеет на тебя виды. Помнишь, ты только что сказала мне, что будешь верить моим чувствам? А теперь я готова голову дать на отсечение, что ты и сама тянешься к нему. Да что там говорить, Кэролайн, я же видела, как ты целовалась с ним на балконе! И кроме того, видела, как ты смотрела на него, думая, что никто этого не замечает.

– Это было так заметно? – спросила, помертвев, Кэролайн.

– Только мне, потому что я тебя хорошо знаю, – ответила Черити.

– Да, меня тянет к нему, – призналась Кэролайн. – Но в то же время он действует мне на нервы.

Черити улыбнулась и по-матерински потрепала Кэролайн по руке.

– Черити, ты знаешь, что с того момента, как я оказалась в Англии, все мои убеждения пошли прахом? Весь мир перевернулся с ног на голову. Я искренне верила, что вернусь в Бостон – ты помнишь, как я гордилась этим, – а вот теперь я с легкостью смирилась с тем, что буду жить здесь. Когда же я встретила Бредфорда, я сочла его высокомерным и властным, но теперь сознаюсь в том что он нравится мне! Что же со мной происходит?

– Мне кажется, дорогая сестричка, что ты просто взрослеешь – вот и все. Ты ведь из тех натур, которые не терпят компромиссов. Думаю, что мириться с неизбежным – только часть того, что должна уметь делать женщина.

Кэролайн растерянно взглянула на сестру, и Черити рассмеялась.

– Конечно, это звучит чересчур рассудительно, но мне совершенно ясно, что ты влюбилась, Линни. Не смотри так испуганно. Ведь это же не конец света.

– Ну не знаю, не уверена, – заметила Кэролайн, встав с постели и потянувшись. – Спокойной ночи, Черити.

Шел уже четвертый час ночи, когда Кэролайн наконец улеглась в свою постель. В голове у нее крутилось множество мыслей, и все они были связаны с Бредфордом. Почему он так странно улыбался? Надо будет спросить его. Думая об этом, она заснула с улыбкой на лице.

* * *

Кэролайн проснулась, как всегда, с первыми лучами солнца, весьма недовольная этим обстоятельством. Спала она ночью едва ли четыре часа, и темные круги у нее под глазами красноречиво говорили об этом.

Она надела светло-серое платье для прогулок с небольшим квадратным вырезом. Потом зачесала назад волосы и спустилась по лестнице, рассчитывая успеть выпить чашку горячего чая.

В столовой никого не было, никакого чая тоже не было. Кэролайн прошла длинным коридором и в конце концов разыскала кухню. Рядом с плитой в кресле сидела женщина, по всей видимости, кухарка.

Кэролайн представилась и обвела взглядом большую кухню. Она поразилась той пыли и грязи, которые слоями покрывали стены и пол. Довольно противное зрелище.

– Меня зовут Мария, – сообщила ей кухарка. – Я здесь только первую неделю. Вижу, вы недовольны беспорядком, но у меня в самом деле не было времени, чтобы все здесь отмыть. – В голосе ее слышались воинственные нотки.

Кэролайн строго взглянула на нее, и выражение лица кухарки стало меняться.

– Вы, должно быть, уже заметили, как мне трудно дается готовка. Я снова испортила мясо.

Теперь в голосе женщины не было никакого вызова, она искренно была расстроена происшедшим.

– Но ведь здесь так грязно! – воскликнула Кэролайн.

– А хлеб невозможно разжевать, – продолжала каяться кухарка. – Я бы ушла, но где я найду другое место?

Она расплакалась, вытирая слезы углом грязного фартука, а Кэролайн застыла в растерянности, не зная, что делать.

– Разве вам не объяснили, в чем состоят ваши обязанности, когда вы соглашались на это место? – спросила она наконец. Ее вопрос вызвал новый поток слез и всхлипываний. – Успокойтесь! – Голос Кэролайн звучал строго, и кухарка затихла, все еще изредка всхлипывая.

– Я солгала, а Тоби помог мне подделать рекомендательные письма, – созналась она. – Признаюсь, мисс, это нечестно, но я отчаялась найти работу, а это все, что я умею делать. Заработка Тоби нам на жизнь не хватает, и я решила заработать несколько лишних шиллингов, чтобы прокормить маленького Кирби.

– Да кто эти Тоби и Кирби? – спросила Кэролайн.

Тон ее голоса стал мягче. Похоже, Мария была все же честной женщиной, несмотря на вынужденную хитрость, и Кэролайн почувствовала к ней жалость.

– Мои муж и сын, – ответила Мария. – Я ведь готовлю и им, и они редко когда жалуются, так что я решила, что граф будет доволен мною. Но теперь он меня выгонит, и я не знаю, что делать!

Кэролайн несколько минут внимательно рассматривала Марию. Та выглядела довольно сильной, хотя и худощавой, но Кэролайн отнесла ее худобу за счет того, что она, вероятно, не объедает своих хозяев.

– Вы скажете вашему отцу, мисс? – спросила Мария, теребя пальцами угол передника.

– Думаю, мы с вами сможем договориться, – ответила Кэролайн. – Вы надолго хотите здесь остаться?

– Я буду делать все, мисс, абсолютно все, – быстро заговорила Мария.

Посмотрев ей в глаза, Кэролайн поняла, что женщина не намного старше ее самой. На лице у нее не было морщин. Только глаза казались старыми и уставшими.

– Вы знаете моего друга Бенджамина, не правда ли? – спросила она. Мария кивнула.

– Мне сказали, что он охраняет вас, – ответила кухарка.

Видимо, отец или Бенджамин уже говорили с ней, и Кэролайн утвердительно кивнула головой.

– Это верно, – сказала она. – Но он еще и великолепно готовит. Я попрошу его приготовить несколько блюд, а вы будете смотреть и учиться.

Мария закивала головой, уверяя Кэролайн, что она будет делать все, как захочет Бенджамин.

Сам же Бенджамин только улыбнулся, подтверждая этим свою готовность помочь, когда Кэролайн объяснила ему ситуацию. Кэролайн никогда бы не решилась предложить ему сделать что-то, выходящее за рамки его обычных служебных обязанностей, если бы не знала, как он гордится своим талантом кулинара.

К тому времени, как Мария и Бенджамин распределили свои обязанности на кухне, ситуация более или менее нормализовалась. Лицо Марии выражало покорность и благодарность за помощь, а Бенджамин колдовал над плитой. Кэролайн оставила их вдвоем и, захватив чашку свежезаваренного чая, отправилась в столовую дожидаться отца.

Час спустя граф Брэкстон вошел в столовую. Кэролайн сидела рядом с ним, пока он поглощал то, что назвал самым чудесным завтраком в своей жизни. Потом они стали разбирать поступившую этим утром почту. Большинство букетов и приглашений предназначались Кэролайн.

– Я сказал тебе, что герцог Бредфорд прибудет с визитом в два часа пополудни? – спросил отец.

– В два часа! – испуганно произнесла Кэролайн, вскочила со стула и провела рукой по волосам. – Так скоро! Я должна по крайней мере переодеться и привести себя в порядок!

Отец кивнул и произнес:

– А вечером мы идем на обед, который дает виконт Клаймер и его семья.

Кэролайн задержалась на пороге.

– Это не тот ли самый неловкий джентльмен, с которым я познакомилась прошлым вечером? – Увидев кивок отца, Кэролайн содрогнулась.

– Тогда мне не следует надевать бежевое платье. Он обязательно что-нибудь на него выльет. Как жаль, что мое черное вышло из моды…

* * *

Бредфорд появился с опозданием на пятнадцать минут. Кэролайн мерила шагами гостиную. Она услышала, как Дейтон открыл наружную дверь и приветствовал гостя. Потом отворилась дверь в гостиную, и на пороге появился герцог.

Он был великолепен в своем костюме для верховой езды. Ноги его обтягивали те же самые лосины, в которых он был во время их встречи в лесу, и она улыбнулась, вспомнив их тогдашний разговор. Его камзол был цвета темного шоколада, на нем ослепительно белым пятном выделялся шейный платок. Высокие сапоги начищены до блеска.

Он уделил сегодня особое внимание своей одежде, впрочем, как и она, отметила Кэролайн. На ней было платье лавандового цвета с рукавами буф. Квадратное декольте оттеняла темно-голубая кайма. Мэри Маргарет завила ее волосы и собрала в пучок на затылке, выпустив пару локонов.

Кэролайн внезапно осознала, что они с Бредфордом смотрят друг на друга, не произнося ни слова. Она приподняла пышные юбки, показав изящные голубые кожаные туфельки, и присела в глубоком реверансе.

– Как вы поздно, милорд. Что вас задержало? – Ее прямота заставила его улыбнуться.

– А вы чересчур нетерпеливы. Разве вы не знаете, что дама должна заставить своего поклонника ждать по крайней мере минут двадцать, чтобы не прослыть чересчур привязанной к нему?

– А вы мой поклонник? – спросила Кэролайн, приближаясь к нему.

Бредфорд заметил веселых чертиков, играющих в ее глазах, и поклонился, соглашаясь.

– А вы чересчур привязаны ко мне? – продолжил он пикировку.

– Ну, разумеется, – поддержала игру Кэролайн. – Я за это время выяснила, что вы знатны и богаты, и, естественно, страстно вас жажду. Разве это не то, чего вы ожидали?

Увидев, какое выражение приняло его лицо, она не удержалась от смеха.

– Я даже еще не засвидетельствовал вам должным образом своего почтения, а вы уже меня дразните, – с тяжелым вздохом произнес Бредфорд.

– Но ведь мы только что приветствовали друг друга, – возразила ему Кэролайн.

Улыбка сползла с лица Кэролайн, а ее веселое настроение сразу же пропало, когда герцог Бредфорд сделал несколько быстрых шагов по направлению к ней. Кэролайн попятилась назад, пытаясь избежать его объятий, но диван весьма некстати преградил ей дорогу.

Бредфорд взял Кэролайн за плечи и медленно притянул ее к себе. Намерения его были вполне ясны, и Кэролайн отчаянно попыталась оттолкнуть его, бросив быстрый взгляд по сторонам. Двери в гостиную были открыты, и отец мог войти в комнату в любой момент. Она знала, что Дейтон отправился к нему доложить о приходе Бредфорда. Было бы весьма неудобно, если бы он застал их в столь недвусмысленной позе.

– Мой отец… – начала было Кэролайн, но закончить фразу было ей не дано.

Бредфорд прижался к ее устам горячим, требовательным поцелуем, который тут же заставил ее забыть все ее добрые намерения. Ошеломленная, она почти без промедления ответила на поцелуй, который заставил ее отбросить всякие мысли о сопротивлении, и, когда Бредфорд отстранился, Кэролайн почувствовала разочарование. Вероятно, это отразилось у нее на лице, потому что Бредфорд принялся хохотать.

– Почему вы поцеловали меня не так, как вчера вечером? – спросила Кэролайн. Она вдруг поняла, что все еще обнимает его, и поспешила опустить руки.

– Потому что на этот раз я так решил, – с улыбкой ответил он. – Я не хотел терять головы. Я знаю предел своим возможностям.

– Вы хотите сказать, что я могу заставить вас потерять самообладание? – спросила Кэролайн.

Бредфорд заметил лукавую усмешку, проскользнувшую во взоре ее голубовато-фиолетовых глаз, и снова подумал о том, насколько она не искушена в подобных делах. Она думала лишь поддразнить его, не отдавая себе отчета в том, что говорит чистую правду. Она вполне могла заставить его потерять голову.

– Поскольку вы не отвечаете, мне остается лишь заключить, что я права! – воскликнула Кэролайн, захлопав в ладоши и двигаясь по направлению к одному из кресел с высокой спинкой, стоявших рядом с камином. – Это делает меня весьма могущественной, милорд, не так ли? А ведь я вдвое меньше вас ростом.

Бредфорд сел в одно из этих кресел и вытянул перед собой длинные мускулистые ноги. Заложив ногу на ногу, он откинулся на спинку кресла, думая, как ответить Кэролайн. Он размышлял на удивление долго, и Кэролайн подумала, что он выглядит озадаченным.

– Ну хорошо, – произнесла она со вздохом. – Вы не в настроении для шуток, а кроме того, я действительно должна поговорить с вами о серьезных делах, пока не появился мой отец. Мне нужна ваша помощь, Бредфорд, и, если вы согласитесь, я всю жизнь буду у вас в неоплатном долгу.

Кэролайн сложила руки на коленях, с волнением ожидая ответа Бредфорда.

– Всю жизнь? – переспросил Бредфорд, вопросительно приподняв бровь. – Это чересчур длинный срок для заимодавца.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась Кэролайн. – Я хотела просить вас проводить меня и Черити к дому Пола Бличли и помочь нам увидеть его.

Бредфорд покачал головой в знак того, что ему придется отказать в просьбе.

– Пол никогда не пойдет на это.

– Нет, вы меня не поняли, – возразила Кэролайн, поднимаясь с кресла и меряя комнату быстрыми шагами. – Важнее всего то, чтобы Пол ничего не знал о нашем приходе. Разумеется, он откажет нам! Мой план заключается в том, чтобы застигнуть его врасплох. – Она остановилась перед Бредфордом и улыбнулась ему. – Все очень просто, – сказала она.

Бредфорд снова нахмурился, и она почувствовала досаду. Отец мог появиться с минуты на минуту, а ей хотелось покончить с этим делом до его появления. Она умоляюще протянула к Бредфорду руки.

– Мой план состоит в том… – начала она объяснять. – Я думаю только о моей кузине… и Поле, конечно. Я хочу сделать так, как лучше для них.

Эти ее слова произвели неожиданную реакцию. Бредфорд расхохотался.

– А что для них лучше, знаете только вы? – спросил он, немного успокоившись.

– Вы все время надо мной смеетесь, – с отчаянием в голосе пробормотала Кэролайн.

Услышав на лестнице шаги спускающегося к ним отца, она быстро прошептала:

– Пожалуйста, согласитесь. Вы должны верить мне, Бредфорд. Я знаю, что я делаю. Это очень для них важно. – Кэролайн вдруг поняла, что ее слова звучат умоляюще. Она выпрямилась и послала Бредфорду взгляд, который, она надеялась, должен был демонстрировать гордое достоинство. – Я не колеблюсь, но только откладываю на потом, – прошептала она.

Именно эти слова накануне вечером сказал ей Бредфорд, хотя и совсем по другому поводу.

Граф вошел в гостиную и улыбнулся при виде смеющегося Бредфорда и довольной Кэролайн.

Следующий час прошел в светской болтовне. Отец Кэролайн явно не собирался покидать их общество до ухода Бредфорда, а Кэролайн так и не могла придумать удачного предлога остаться наедине с герцогом.

Отец и дочь проводили гостя до входной двери.

– Надеюсь получить от вас весточку, – со значением произнесла Кэролайн и добавила:

– Хорошо бы не позднее завтрашнего утра, а иначе я дам согласие другим.

– Вы собираетесь на сегодняшний вечер к Клаймерам? – спросил Бредфорда граф. – Похоже, у них сегодня будет забавно. Малышка Кларисса обещала сыграть на спинете, а ее сестра собирается петь.

– А мне придется надеть фартук нашей кухарки, иначе виконт обязательно испортит мое платье, – ввернула Кэролайн.

Ее отец укоризненно взглянул на нее, и Кэролайн смущенно опустила глаза под его взглядом. Она в который раз дала себе зарок сначала думать, а потом уже говорить. Неужели она превращается в такую же трещотку, как и Черити?

Но Бредфорд оценил ее слова и поспешил прийти на помощь.

– Да, мы с Милфордом собираемся там быть, – ответил он, хотя еще совсем недавно собирался отказаться от приглашения Клаймеров.

Он знал, что виконт обязательно попытается ухаживать за Кэролайн, и не собирался допустить этого. Кэролайн Ричмонд могла принадлежать только Джереду Маркусу Бентону.

* * *

– Ну почему все эти званые обеды начинаются так поздно? – спросила Кэролайн, обращаясь к отцу.

Она зевнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Мерное покачивание кареты навевало сон.

– Просто ты чересчур рано встаешь, – заметила Черити. – Вот я спала до полудня и прекрасно себя чувствую. Кстати, Кэролайн, похлопай себя по щекам, а то ты очень бледна.

Кэролайн повиновалась, снова зевнув.

– Надеюсь, вечер вам понравится, – произнес граф. – Клаймеры – весьма достойная семья. Я сказал вам, что младшие сестры виконта собираются устроить музыкальный концерт?

Кэролайн кивнула головой. Прикрыв глаза, она откинулась к стенке кареты, сквозь дрему слушая разговор отца и кузины. Черити была в прекрасном расположении духа, потому что незадолго до их отъезда от Бредфорда прислали записку. Он писал, что заедет за ними завтра в десять часов утра и проводит Черити и Кэролайн к Полу Бличли. Записку завершал вопрос: «Надеюсь, это вас устроит?»

Как только Кэролайн заручилась помощью Бредфорда, она сразу же рассказала обо всем отцу. Он не возражал против их замысла, лишь попросил их вернуться к часу дня, поскольку они все были званы к дяде Кэролайн на чашку чая.

* * *

На вечере у Клаймеров Бредфорд появился значительно позже, и Кэролайн была разочарована. Виконт не отходил от нее ни на шаг. Танцуя с Кэролайн, он постоянно наступал ей на ноги, а его неуклюжие извинения доставили ей еще больше неудобств. Он никак не мог угадать, куда ставить ноги во время танца, а его робость и растерянность приводили Кэролайн в отчаяние.

Бредфорд появился спустя несколько минут после начала домашнего концерта. Кэролайн сидела в заднем ряду кресел, между Черити и отцом. Место это было занято ею с определенным расчетом. Кэролайн выбрала его затем, чтобы избежать соседства с виконтом.

Малышка Кларисса оказалась довольно рослой девицей, которой не помешало бы сбросить пару десятков фунтов веса. Она долго настраивала свой инструмент, а потом несколько раз начинала играть и постоянно сбивалась. Бедная девочка старалась изо всех сил, но у нее ничего не получалось. Кэролайн прикрыла глаза, пытаясь слушать, и очень быстро задремала.

Бредфорд прислонился к дальней стене, из всех сил стараясь не дать воли своим чувствам. О мрачно подумал, что если девица-музыкант начнет партию еще раз, то он проберется среди слушателей, схватит Кэролайн в охапку и унесет ее к выходу. Навсегда…

В залу вошел Милфорд, обошел группу гостей и остановился рядом со своим другом.

– Чему ты улыбаешься? – спросил он вполголоса, чтобы не мешать дочери Клаймера.

– Да хотя бы тому, что я сижу и слушаю эту пародию на Моцарта только потому, что хочу быть рядом с Кэролайн, – признался Бредфорд.

– А где она? – спросил Милфорд, обводя взглядом залу.

Бредфорд покосился на задний ряд кресел и не смог удержаться от смешка. Некоторые из гостей оглянулись на него, и он кивнул им в знак приветствия, пытаясь принять серьезный вид.

– Она в середине заднего ряда, уже задремала.

– Ага, вижу, – прошептал ему с усмешкой Милфорд. – Милая девочка.

Кэролайн проспала весь недолгий концерт малышки Клариссы, после игры которой наступила недолгая пауза: Кларисса ждала, когда ее сестра подготовится к своему выступлению.

Бредфорд воспользовался этим коротким антрактом, чтобы пересесть поближе к импровизированной сцене, откуда ему было бы лучше слышно Катрин Клаймер. Виконт, ее отец, в разговоре с ним упомянул, что у Катрин хороший голос и приятные манеры,

Поскольку Черити последовала за своим дядей, Бредфорд и Милфорд сразу же заняли освободившиеся места. Бредфорд сел справа от Кэролайн, а Милфорд слева.

– Мы будем ее будить? – лениво произнес Милфорд.

– Только если она начнет храпеть, – в тон ему ответил Бредфорд и прибавил:

– Боже мой, как же она прекрасна во сне!

– Ты все еще пытаешься выбросить ее из сердца? – поинтересовался Милфорд как бы между прочим.

Бредфорд не ответил. Раньше он цинично думал, что, добившись от нее желаемого, он ее сплавит кому-нибудь. И позабудет… Теперь он не мог даже подумать об этом. От необходимости отвечать его спасла Кларисса, которая как раз заменила на сцене свою сестру.

Смотреть на нее было даже приятно, но только до тех пор, пока она не открыла рот. Ее скрипучий голос терзал уши. Бредфорд, однако, был в душе признателен певице, потому что этот ужасный звук разбудил Кэролайн. Она заметно вздрогнула, спросонья схватилась рукой за первый попавшийся предмет (это оказалась нога Бредфорда) и охнула.

Потом она сообразила, где находится и что делает, и покраснела, увидев, что Бредфорд застал ее спящей, однако не смутилась своей реакции на душераздирающее пение.

Бредфорд накрыл ее ладонь своей, и только сейчас она осознала, где покоится ее рука. С негодующим видом отдернув ее, она сразу же улыбнулась Милфорду.

– Поделитесь со мной секретом, как вам удается спать во время этого ужаса? – прошептал ей Милфорд.

Кэролайн, покраснев, повернулась к нему, но вдруг почувствовала, как Бредфорд притягивает ее к себе.

Она сложила руки на коленях и попыталась не обращать внимания на Бредфорда, глядя прямо перед собой. Бредфорд потянулся к ней, и не успела она что-нибудь предпринять, как почувствовала, что его рука ложится ей на плечо. Она попыталась сбросить ее, сердито дернув плечом, но попытка оказалась безуспешной.

– Ведите себя прилично, – прошептала она. – Что подумают люди?

– Что я заявляю на вас свои права, – прошептал Бредфорд в ответ.

Пальцы его начали поглаживать затылок Кэролайн, и она изо всех сил попыталась не поддаваться их расслабляющему действию.

– Ваш друг совершенно не умеет вести себя в обществе, – пожаловалась она улыбающемуся Милфорду.

– Я уже устал напоминать ему об этом каждый раз, – прошептал Милфорд ей в ответ.

По лукавому выражению лица Милфорда она поняла, что ждать помощи от него не приходится, и разочарованно вздохнула. Но тут же вновь попыталась освободиться – поднялась с кресла и оглядела гостиную. Может быть, с Божьей помощью ей удастся найти другое место, пусть в первых рядах: уж лучше страдать от пения Катрин, чем от развязности Бредфорда.

Но Бредфорд вовремя разгадал ее план и не дал ей привести его в исполнение. Его рука плотно прижала ее к креслу.

– Но мне просто надо выйти, – прошептала Кэролайн.

Она потупила глаза, надеясь смутить его. Но ничего не вышло, Бредфорд лишь посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся так открыто и искренне, что у нее потеплело на сердце.

Когда Катрин закончила пение, раздались вежливые аплодисменты. Несколько человек поднялись с мест, в том числе Бредфорд и Кэролайн, но Катрин тут же запела новую арию. Вставшие тут же обреченно опустились в свои кресла, все, кроме Кэролайн, которая воспользовалась моментом, чтобы выйти из гостиной. То, что Бредфорд оказался не в силах остановить девушку, вызвало у неё улыбку,

Спросив служанку, где находится дамская комната, она поспешила подняться по лестнице в указанном направлении. На лестничной площадке первого этажа стояли несколько человек, но весь второй этаж был почему-то на удивление пустынен. В конце длинного коридора Кэролайн обнаружила умывальную. Там оказалось высокое зеркало, и Кэролайн оглядела себя с ног до головы.

Сейчас ей не надо было похлопывать себя по щекам, чтобы восстановить румянец. Об этом позаботился Бредфорд, подумала она, благодаря его присутствию на этом вечере она непрерывно краснеет!

Открыв дверь, Кэролайн обнаружила, что в коридоре царит темнота. Кто-то потушил свечи, освещавшие путь до лестницы. Кэролайн показалось это странным, и она торопливо побежала по коридору. Она уже почти добралась до лестничной площадки, когда услышала у себя за спиной какой-то приглушенный звук. Кэролайн начала было поворачиваться и только успела коснуться рукой перил, как вдруг полетела вперед от сильного толчка в спину.

Она не успела даже вскрикнуть от неожиданности. Резкий удар подбросил ее, и она едва смогла инстинктивно ухватиться за перила.

На лету она повернулась, больно ударившие локтем, и тут же рухнула на ступеньки. Запутавшись в подоле платья, она разорвала его, особенно пострадал ворот.

Кэролайн, дрожа, сидела на ступенях лестницы, волосы ее в беспорядке рассыпались по плечам. Она потирала локоть, чувствуя боль во всем теле с головы до ног. Ноги еще не слушались, но она заставила себя встать, опираясь одной рукой о перила лестницы, а другой пытаясь как-то придерживать платье.

Побледневшая и дрожащая, Кэролайн утешала себя только тем, что ее никто не видел. Боль медленно проходила, хотя она все еще чувствовала себя будто после хорошей потасовки. Потом ее сознание затопил гнев. Кэролайн повернулась, вскрикнув с вновь нахлынувшей из-за движения боли, и взглянула вверх. Лестница была крутой и высокой. Она вполне могла сломать при падении шею! И тут в с сознании все встало на свои места. Кто-то хотел, чтобы она свернула шею.

Здесь Бредфорд и нашел ее. Когда Кэролайн не вернулась в зал через несколько минут, он начал нервно ерзать на месте, пока Милфорд удивленно не взглянул на него.

– Почему она так задерживается? – пробормотал Бредфорд.

Ему пришло в голову, что ее мог перехватить какой-нибудь бойкий кавалер, и эта мысль заставила его вскочить. Наступив на ногу Милфорда, он даже не остановился, чтобы извиниться.

Заинтригованный его поведением, Милфорд последовал за своим другом, стараясь не вздрагивать всякий раз при попытках Катрин Клаймер взять какую-нибудь из верхних нот.

– Что… О Боже! – Бредфорд остановился у нижних ступеней лестницы, лицо его выражало целую гамму чувств.

Кэролайн выглядела так, словно она целый день провозилась где-нибудь на сеновале. Для полноты картины не хватало только соломы, которая запуталась бы в ее растрепанных волосах. Да еще, горько усмехнулся он про себя, не хватало мужчины, с которым она предавалась бы этой возне.

Уговаривая себя, что не стоит торопиться с выводами, он все же не мог ничего поделать с собой, глядя на Кэролайн, стоящую на ступенях с полуобнаженной грудью, видневшейся сквозь разорванный ворот платья. Мысли вихрем проносились в его голове, но никакого смысла в них было. И все же…

Кэролайн возмущенно следила за игрой чувств, отражавшихся на лице Бредфорда. Пожалуй, хватит, он и Милфорд уже достаточно долго смотрят на нее. Вытирая слезы, она заметила, что Милфорд положил ладонь на руку Бредфорда, словно стараясь удержать его от необдуманных действий.

– Настоящие джентльмены не стали бы так глазеть. Они бы предложили помощь даме, попавшей в затруднительное положение, – как можно надменнее произнесла Кэролайн.

Бредфорд первым вышел из оцепенения. Стряхнув ладонь Милфорда, он начал подниматься по лестнице.

– Дай ей возможность объясниться, Бредфорд, – яростным шепотом произнес Милфорд, стараясь не отставать от него.

Задержавшись на секунду, он поднял туфлю Кэролайн, все еще лежавшую на ступенях.

Бредфорд старался не выдавать обуревающих его чувств, сам понимая, что это у него не получится. Все, о чем он сейчас мечтал, – это поскорее заполучить в свои могучие руки мужчину, ставшего причиной всего этого! Сорвав с себя камзол, он накинул его на плечи Кэролайн.

– Кто ждал вас там, на лестнице? – спросил Бредфорд обманчиво бесстрастным тоном.

Кэролайн взглянула на Милфорда в надежде, что он сможет объяснить странное поведение своего друга, и заметила, что тот встревоженно взглянул на Бредфорда.

Бредфорд приблизился и резко схватил Кэролайн за плечи. Лицо его пылало неистовым гневом. Издалека приглушенно доносилось пение Катрин Клаймер.

– Нам лучше увести ее отсюда, пока кто-нибудь из гостей ее не увидел. Многие только и мечтают, как бы сбежать из гостиной, – предложил Милфорд, стараясь как-то разрядить обстановку, пока Бредфорд окончательно не потерял голову.

Кэролайн повернулась к Милфорду, не обращая внимания на то, что Бредфорд продолжал сжимать ее плечи.

– Что он вообразил по поводу случившегося?

Милфорд только недоуменно пожал плечами, но Бредфорд еще крепче стиснул Кэролайн.

– Скажи Брэкстону, что Кэролайн порвала платье и я проводил ее домой. – Голос его прозвучал отрывисто, не допуская никаких возражений. Потом он взглянул на Кэролайн и произнес:

– Когда мы выйдем отсюда, вы скажете мне имя человека, который это сделал, и я тогда…

– Вы считаете, что я была там с мужчиной? – Все внезапно прояснилось, и глаза Кэролайн округлились. – Неужели вы считаете, что я встречалась с кем-то там, на лестнице, и что мы…

Бредфорд начал было спускаться быстрыми шагами по лестнице, но Кэролайн схватила его за плечо.

– Бредфорд! – воскликнула она, пытаясь повернуть его лицом к себе. – Я просто споткнулась на ступеньках и упала!

И тут же рассердилась на себя за вынужденные оправдания.

– Разумеется, это было уже после моего тайного свидания. Мой кавалер был так невероятно быстр, – бросила Кэролайн и услышала за спиной смешок Милфорда, но не стала обращать на него внимания, продолжая дразнить Бредфорда:

– И у него всегда такие экстравагантные манеры. Он хотел добиться меня, разорвав на мне платье и подставив мне подножку. Довольно оригинальный метод добиться внимания дамы, вы не находите?

– Вы можете говорить потише? – спросил Бредфорд, говоря уже куда более спокойно и не с таким свирепым выражением лица. – А то ваш голос начинает напоминать мне пение Катрин Клаймер.

Они подошли к входной двери, и Милфорд поспешил открыть ее перед Кэролайн и закрыть за собой, когда вся троица вышла на улицу. Он был готов передать Брэкстону слова Бредфорда, но не раньше, чем проводит своего друга и Кэролайн. Ему хотелось убедиться в своих догадках. Он питал дружеские чувства к этим людям и хотел проверить, прав ли он в своих предположениях.

– Вы могли сами пораниться, – пробормотал Бредфорд, зарываясь лицом в волосы Кэролайн.

Он прижался щекой к ее лицу, и Милфорд, глядя на них, почувствовал удовлетворение. Он редко ошибался в чувствах окружающих его людей и только удивлялся, что Бредфорд не хочет признавать, что с ним случилось.

Бредфорд увидел улыбку Милфорда и взглянул на него.

– Я вовсе не поранилась, – сказала Кэролайн жалобно. – Я ударилась локтем и упала потом на…

– Что случилось, любимая? Ты была без очков, как Черити? – спросил он.

Голос его звучал теперь ласково и сочувственно, и Кэролайн почувствовала, что успокаивается.

– Это было ужасно, – призналась она с дрожью в голосе. На глаза ее навернулись слезы от всего пережитого, но тут она осознала, как он к ней обратился. – Но я не позволяла вам называть меня любимой!

В этот момент подъехала карета Бредфорда, и Милфорд поспешил открыть им дверь.

– Осторожно, не ударьтесь головой, – предупредил он ее за секунду до того, как Кэролайн, пригнувшись, исчезла в карете.

Там она прижалась щекой к плечу Бредфорда и почувствовала, как ей хорошо рядом с ним. Как спокойно и как надежно, с улыбкой подумала она.

Он устроил ее у себя на коленях и еще раз напомнил Милфорду, чтобы он не забыл предупредить ее отца, а потом откинулся на спинку сиденья, прижимая к себе Кэролайн и с наслаждением вдыхая ее тонкий аромат. Было так чудесно ехать, сжимая ее в своих объятиях. Единственное, что мучило Бредфорда, было то, что ему хотелось большего, гораздо большего.

Карета покачнулась, и Кэролайн с явной неохотой выпрямилась. Бредфорд красноречиво взглянул на нее, и Кэролайн снова овладел испуг.

– Не думаю, что вам следует так глядеть на меня, – прошептала она.

Лицо ее находилось всего лишь в нескольких дюймах от его лица, и она не могла отодвинуться от него подальше. Да, собственно, она и не желала этого, призналась девушка самой себе, ей хотелось только поглубже зарыться в полы его камзола и укрыться от всего мира.

– Я никогда не отличался примерным поведением, – ответил Бредфорд, голос его звучал тихо и нежно. – А ведь этим, насколько я знаю, должен отличаться удачливый претендент на вашу благосклонность, не так ли.

– Вы еще и не слишком любезны, – произнесла Кэролайн, пытаясь не попасться в сплетаемую им сеть.

– Но почему вы пришли к такому заключению? – спросил Бредфорд, удивленно приподнимая бровь.

– Потому что вы сочли, что я делала там нечто неподобающее, – ответила Кэролайн. – И не смотрите так невинно, Бредфорд! – воскликнула она, когда он улыбнулся ей якобы чистосердечной улыбкой.

– Но ведь я подумал так только на одно мгновение, – объяснил он и ласковым движением взъерошил ей волосы на затылке. – Я лишь завидовал тому, кому вы позволили… – продолжил он, но Кэролайн прервала его, укоризненно покачав головой.

– Вы всегда думаете о людях самое плохое? – спросила она, нахмурившись. – Это тоже не очень-то любезно.

Бредфорд вздохнул с притворным огорчением и кончиками пальцев погладил ее по щеке. Кэролайн похолодела и попыталась отстранить его руку.

Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Бредфорд поцеловал ее.

– Мне очень понравилось, как вы тогда поцеловали меня, – прошептала она. – Это очень неприлично – сознаться в этом?

Бредфорд не ответил. Не говоря ни слова, он сжал ладонями ее лицо и притянул к себе. Губы его нежно прикоснулись к ее губам, у Кэролайн вырвался вздох удовольствия.

Она приоткрыла губы и прижалась к Бредфорду, наслаждаясь прикосновением к его сильному телу. А ему только того и надо было. Одна его рука опустилась ей на затылок, а другая обвилась вокруг талии. Его губы тоже приоткрылись, не отрываясь от ее рта, и нежный поцелуй тут же стал куда более страстным. Бредфорд больше не просил, но требовал того, что она так невинно предложила ему.

Сердце Кэролайн заколотилось в груди, и она почувствовала, что не может сдержать учащенное дыхание. Он лишил ее благоразумия, даже намека на осторожность. Ее язык ласкал его губы, а пальцы зарылись в мягкую массу его волос. Она почти потеряла сознание, ощутив его ласки, его тепло, его дыхание. Она хотела бы, чтобы этот поцелуй длился без конца, и протестующе застонала, когда Бредфорд оторвался от ее губ.

Он глубоко вздохнул, надеясь, что это поможет ему остудить разгоревшуюся страсть. Тщетная надежда. Кэролайн чувствовала себя как никогда спокойно и уютно, прижимаясь к нему. Тогда он решил вести себя как истинный джентльмен, устроить ее на сиденье рядом с собой и хранить ее невинность, как должен был поступить любой человек благородного происхождения, но тут он посмотрел ей в глаза. Взгляд ее был чуть-чуть сонным, словно она только что открыла для себя чувственные наслаждения, которые делят друг с другом мужчина и женщина.

Взгляд этот заставил Бредфорда снова поцеловать ее, дав обещание самому себе, что это будет последний поцелуй за сегодняшний вечер, но тут страсть в нем вдруг вспыхнула жаром восторга, который он не смог погасить. Пальцы его скользнули по теплой коже ее шеи, задержались на краткую долю секунды, а потом проникли под ее платье и коснулись нежной полноты ее грудей. В этот момент все его намерения быть настоящим джентльменом растаяли, как дым.

Кэролайн попыталась было отвергнуть столь интимную ласку, но не смогла, потрясенная никогда ранее не изведанным ею чувством. Губы Бредфорда коснулись ее шеи, она ощутила его горячее дыхание, обдавшее ее жаркой волной страсти.

Затем его губы опустились к ее груди, и Кэролайн не нашла в себе сил остановить его. Ей казалось, что она, покачиваясь, плывет куда-то в его объятиях, и она вся отдалась потоку не изведанных ранее чувств, затопившему ее. Она была совершенно не искушена в науке страсти нежной, поэтому каждое прикосновение, каждый поцелуй открывали для нее новый мир. Внутренний голос говорил ей, что она может верить Бредфорду, что он знает, когда ему надо будет остановиться. Он стал ее проводником в этом совершенно неведомом для нее мире. Здесь он был куда опытнее ее.

– Кэролайн, ты просто чудо, – прошептал Бредфорд голосом, хриплым от желания. – Ты так нежна. Ты просто создана для любви.

Он нежно поглаживал ее груди. Кэролайн билась в его объятиях, пытаясь избежать этой сладкой пытки, и в то же время прижималась к его груди, безмолвно умоляя не прерывать ее. Когда Бредфорд коснулся горячими губами ее соска, Кэролайн показалось, что сойдет с ума от наслаждения.

Кэролайн снедало какое-то смутное желание, которое она не могла определить. Сладкая чувственная пытка начала пугать ее, и она забилась в его руках.

– Бредфорд, нет! Мы не должны… – Он заглушил ее протесты новым долгим и горячим поцелуем и усадил ее на коленях так, что она смогла ощутить сквозь одежду его восставшую плоть. Это еще больше испугало Кэролайн, она поняла, что Бредфорд вовсе не собирается отказаться от своих намерений.

– Я хочу тебя, Кэролайн, как никогда не хотел ни одну женщину.

Рука его принялась ласкать ее бедра. Кэролайн чувствовала себя как в огне, так обжигало ее каждое прикосновение его требовательных пальцев. Она отпрянула. Ее дыхание было хриплым и прерывистым, хотя на смену желанию пришел гнев.

– Я надеялась, что вы сможете остановиться до того, как зайдете столь далеко, – прошептала она.

Слова Кэролайн не сразу дошли до помутившегося от страсти сознания Бредфорда. К тому моменту, как он смог овладеть собой, Кэролайн пересела на сиденье напротив, поглубже запахнув его камзол поверх своего разорванного платья.

Ею вдруг овладело ужасное смущение. Она вся дрожала, не в силах избавиться от потрясения. Она поняла, чего жаждет Бредфорда, и это привело ее в совершенное смятение. «Веду себя как потаскушка», – подумала она. Чувствуя себя беспомощной и несчастной, она заплакала. Боже мой, Кэролайн не плакала многие годы, и теперь слезы ее были на совести Бредфорда. Опытный мужчина, он должен был знать, к чему это может привести!

Бредфорд видел слезы, струящиеся по щекам Кэролайн, но был сейчас не в состоянии утешать ее. Его сжигала неудовлетворенная страсть, и в этом была виновата только она. «Неужели она не поняла мой призыв, обращенный к ней? Неужели не отдавала отчета в яростном желании, которое вызывает? Какие же люди вырастили ее? – спрашивал он себя в слепой ярости. – Неужели никто не рассказал ей про те рамки, дальше которых нельзя заходить в простом флирте с мужчинами?» Она отвечала на его ласки с таким жаром, что Бредфорд был уверен: ее сжигает такое же пламя страсти. Он ведь совершенно искренне был в этом уверен! Великий Боже, он надеялся, что она так же страстно жаждет его, как и он ее!

Кэролайн бросила жалобный взгляд на Бредфорда, вытирая слезы со щек краем его камзола, надеясь в глубине души, что он осмелится упрекнуть ее за это – тогда у нее будет предлог, в свою очередь, обрушиться на него с упреками. Она поправила платье, поудобнее устроилась и, не выдержав, застонала от боли. Это легкое движение отдалось в спине, вероятно, уже покрытой синяками от падения на ступени лестницы. Одновременно Кэролайн с удивлением отметила, что спина совершенно не болела, когда Бредфорд целовал ее.

Карета попала колесом в выбоину на дороге, которая вела к дому ее отца, и Кэролайн стиснула зубы – такой болью отозвалась спина. Она подумала, что не смогла бы сейчас встать, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

– Что это ты стонешь, черт побери? – отрывисто спросил Бредфорд.

Он вытянул ноги перед собой, насколько позволяли размеры кареты, зацепив при этом разорванный край платья Кэролайн.

– Мне больно, – бросила ему Кэролайн.

– Тем лучше, – только и ответил на это Бредфорд.

Тон его голоса был мрачен, но спокоен. Пусть бы уж он кричал, тогда у нее был бы повод разругаться с ним.

– Мне тоже больно, – продолжал он.

– Но вам-то почему больно? – спросила Кэролайн.

– Ты это серьезно? Да потому, что ты заставила меня с ума сходить от желания. Неужели ты и в самом деле так невинна?

Голос его стал громче, он подался всем телом вперед и, опершись руками о колени, в упор смотрел на нее.

– Я была невинна, пока вы не коснулись меня. Я верила, что вы джентльмен, что вы не позволите себе таких… вольностей! Джентльмен! – Голос Кэролайн был исполнен стыда. – Вы хотите меня! Ха! Что у вас на уме, Бредфорд?

Теперь кричала уже она, понимая, что ведет себя как ребенок. Но все же не жалела о собственной несдержанности, потому что гнев каким-то образом успокаивал ее.

– Вы слишком много о себе воображаете, – ответил Бредфорд. – Полагаю, вы не смогли бы надолго удержать меня при себе. Одной ночи мне вполне хватило бы для того, чтобы выбросить вас из моего сердца.

Слова эти уязвили Кэролайн до глубины души, но она скорее умерла бы, чем позволила ему почувствовать это.

– Чего вы добиваетесь? – спросила она почти деловым тоном. – Взять меня, а потом тут же приняться за другую? А я ведь вам верила! Какая же я была дура!

Бредфорд увидел боль во взгляде Кэролайн, и его гнев как рукой сняло, ему на смену пришел стыд. Ведь причиной ее отчаяния был именно он. Он вел себя как пошлый и неумный повеса.

– Я держался как джентльмен до тех пор, пока ты не околдовала меня, Кэролайн, – пробормотал Бредфорд то, что, как он надеялся, она сочтет за извинение.

Это было все, что он мог выжать из себя. По его мнению, больше, чем достаточно.

– Вы хотите сказать, что я одна во всем виновата? – В голосе ее звучало недоверие.

– Кэролайн, прекрати вести себя так, словно я лишил тебя девственности, – бросил ей Бредфорд. – Я говорил, не помня себя от страсти.

– Значит, я не должна была слушать? – спросила, нахмурившись, Кэролайн. – И не должна была верить вам?

– В отношениях мужчины и женщины нет места доверию, – отрезал Бредфорд. Голос его снова звучал хрипло.

– Но ведь нельзя любить человека, не веря ему, – возразила Кэролайн.

Гнев ее тоже пропал, но его слова приводили в смущение.

Он не ответил на ее реплику, и Кэролайн поняла, что он и в самом деле верит в то, что говорит. Чувство печали наполнило ее.

– Я никогда не смогу выйти замуж за человека, который не верит мне.

– Разве я предлагал вам руку и сердце? – спросил Бредфорд.

– Нет, не предлагали, – ответила Кэролайн. – И я не вижу причин продолжать наши отношения, Бредфорд. Мне нужно то, что вы никогда не сможете дать мне, – продолжала она. – И если вы согласны со мной в том, что у нас с вами нет будущего, то нам лучше расстаться.

– Отлично, – ответил на это Бредфорд. Но сказав это, он сразу же понял, что не хочет отпускать ее. – Вам нужен мальчишка с фермы, – добавил он.

Кэролайн не ответила. Карета остановилась перед входной дверью ее дома, и она попыталась открыть дверцу до того, как Бредфорд встанет места, но снова запуталась в подоле юбки, и в результате платье разорвалось еще больше.

Бредфорд вышел из кареты и взял Кэролайн на руки. Она не сопротивлялась, но на лице ее отразилась боль, которую причинило движение.

– Завтра у вас будет все болеть, – сочувственно заметил Бредфорд.

Кэролайн подумала, не рассказать ли ему, что кто-то толкнул ее на лестнице, но тут же оставила эту мысль. Она уже не была уверена в том, что действительно слышала шум за спиной. Долгий день измотал ее, и ей совершенно не хотелось, чтобы Бредфорд еще и саркастически комментировал возможность того, что кто-то и в самом деле намеревался причинить ей вред.

На стук Бредфорда дверь открыл Дейтон. Для человека его лет он оказался весьма подвижен, потому что мгновенно посторонился, давая место для прохода Бредфорду с Кэролайн на руках.

– Мне кажется, что вам надо как можно быстрее обзавестись очками, – произнес Бредфорд, следуя вслед за Дейтоном вверх по лестнице и сжимая Кэролайн в объятиях, причиняющих ей такую же боль, как и само падение. – Вам нужен защитник, Кэролайн.

– Говорите тише, – попросила Кэролайн. – А защитник мне не нужен.

– Нет, нужен. Вам нужен кто-то, кто бы защищал вас от вас самой.

– И на эту роль вы предлагаете себя? – спросила Кэролайн. Бредфорд продолжал хмуриться, и она поспешила закончить свою мысль:

– Я предпочла бы оказаться среди волков, чем под вашей защитой. Уверена, что тогда бы у меня было больше шансов выжить.

– Среди волков? – В глазах Бредфорда мелькнула усмешка.

– Вы знаете мое мнение, – пробормотала Кэролайн. – Если нашу поездку сюда в карете можно назвать образцом защиты…

– Кэролайн, вы снова кричите, – упрекнул ее Бредфорд, кивком головы указывая на Дейтона.

Кэролайн опомнилась и понизила голос:

– Послушайте меня, Бредфорд. Мы с вами уже решили прекратить всякие отношения. А о моей безопасности позаботится Бенджамин.

Дейтон открыл дверь в ее комнату и отступил в сторону, давая им дорогу. В кресле с высокой спинкой около окна сидела Мэри Маргарет, которая тут же вскочила на ноги и бросилась к своей госпоже.

– Вон.

Этот лаконичный приказ буквально отшвырнул Мэри Маргарет к двери. Она даже не пыталась ничего возразить, и это привело Кэролайн в ярость.

– Не смейте приказывать моим слугам, – потребовала она, провожая взглядом захлопнувшую за собой дверь Мэри. – Достаточно одного моего слова, как Бенджамин появится тут через секунду и, не успеете вы моргнуть глазом, разорвет вас на части, не задавая никаких вопросов.

– Тогда позовите его! – Вызов в голосе Бредфорда звучал более чем ясно, и Кэролайн даже отшатнулась. Бредфорд подошел к кровати и усадил на нее Кэролайн. Он пытался быть осторожным, но девушка содрогнулась от боли.

– Я сказал, позовите его!

– Я не буду сейчас его звать, – возразила Кэролайн. Она сорвала камзол Бредфорда, наброшенный ей на плечи, не придавая ни малейшего значения тому, что разорванное платье позволяло видеть слишком многое. Швырнув камзол Бредфорду, она сказала:

– Избавьте меня от вашего присутствия. Надеюсь никогда больше вас не увидеть!

Ни слова не говоря, Бредфорд сжал ее плечи руками. Приблизив к ней свое лицо, он произнес:

– А теперь хорошенько слушайте и запоминайте, моя маленькая противница. Наши отношения отнюдь не закончены. Я все же заполучу вас так или иначе. Если надо будет, то мы поженимся. Но мы будем жить по моим правилам, Кэролайн Ричмонд, а не по вашим. Вы меня поняли?

– Скорее небеса поменяются местами с адом, милорд, – с наслаждением ответила ему Кэролайн. – Скорее колонии снова присоединятся к Англии, скорее король Георг отречется от престола, чем блистательный герцог Бредфорд станет претендентом на мою руку. Другими словами, Джеред Маркус Бентон, я никогда не стану вашей. Надеюсь, вы меня поняли?

Закрыв глаза, она с ужасом ожидала взрыва, яростного негодования. Однако раздались странные прерывистые звуки. Открыв глаза, она увидела, что Бредфорд с громадным трудом сдерживает смех.

– Воистину, милорд, кто-нибудь должен взять на себя труд объяснить вам, как ведут себя приличные люди. Не лучше ли это сделать Милфорду? Он, как мне кажется, совсем из другого теста, – продолжила Кэролайн. – Меня всегда удивляло, что он считает вас своим другом. Вы совершенно несносный, жестокий и грубый человек.

– Жестокий? Грубый? Я только что нарушил обет, данный годы назад, и все из-за дикарки с фиолетовыми глазами, которая довела меня до исступления. Всего лишь за две недели вы перевернули всю мою жизнь.

Кэролайн нахмурилась, услышав эти слова, и попыталась понять, что это за обет, данный так давно. И как это связано с ней? Но ей не удалось спросить об этом. Губы Бредфорда внезапно прижались к ее губам, и она уже не могла думать ни о чем другом.

Кэролайн попыталась оттолкнуть его от себя, но это оказалось совершенно невозможным.

Невозможно было не обращать на него внимания. Невозможно остановить. Она была поймана в ловушку его рук, а губы его полностью завладели ее устами. «Пусть это будет только один, последний поцелуй, – сказала себе Кэролайн, обнимая Бредфорда руками за шею, – всего лишь прощальный поцелуй». Воспоминания о нем она будет хранить в своей душе, запомнит его до конца своей жизни. Она всецело отдалась на волю Бредфорда, ощутив власть его губ, ответила ему так же страстно и услышала его хриплый вздох. Она даже застонала, когда он внезапно прервал поцелуй и выпрямился.

– Это наш прощальный поцелуй, Бредфорд, – прошептала Кэролайн.

Губы ее припухли, а глаза наполнились слезами. «Я просто устала от всех событий этого долгого дня, – сказала она себе, глядя, как он идет к двери. – Нет, я не буду плакать из-за того, что он уйдет из моей жизни».

– Да, любимая, – бросил Бредфорд через плечо.

Он наклонился, поднял с пола камзол и перебросил его через широкое плечо.

– Прощай, – произнес он, открывая дверь. – До завтра.

О Боже, какой же он упрямец! Разве они не решили, что не будут продолжать встречаться? Что у них нет никакого будущего? Кэролайн мысленно вспомнила этот разговор, особенно отметив собственные слова, что никогда не выйдет замуж за человека, которому нельзя доверять. Или она сказала, что не может выйти замуж за человека, который не доверяет ей? Она нахмурилась, будучи не в силах вспомнить, что же точно она сказала, и тут же обвинила в этом Бредфорда. Он так возмутил ее, что она теперь уже не может вспомнить все сказанное ею. Хотя прекрасно помнит его замечание насчет брака. Он совершенно ясно дал понять, что отнюдь не жаждет жениться на ней, разве не так?

– Этот человек сведет меня с ума, – пробормотала Кэролайн.

Она встала с кровати и быстро сняла разорванное платье. Мэри Маргарет заботливо разложила ее ночную рубашку в изголовье постели, и она надела ее, размышляя, куда запропастилась ее маленькая служанка. Скорее всего трясется где-нибудь в уголке, и все только потому, что Бредфорд рявкнул на нее.

Она вздохнула, подобрала с пола платье, которое только что сняла, и положила его на кресло, а потом подошла к окну и посмотрела на темную ночную улицу.

* * *

Кэролайн долго так стояла, пытаясь найти ответы и не находя их. Постепенно смятенные чувства се успокоились, и она наконец взглянула правде в лицо. И – расхохоталась. О Боже, эта правда способна свалить ее с ног. Она просто-напросто влюбилась в этого надменного англичанина!

Как же дурно повлияла на нее эта невыносимая Англия! Она сама себя перестала понимать. Даже сейчас, когда она все еще смеялась, слезы текли по ее щекам.

Да, он повеса и грубиян и совершенно неподходящий для нее человек, сказала она себе. Он сделал все для того, чтобы она сама попыталась привлечь его. Этот человек не постеснялся сообщить ей, что хочет ее, но ни разу не упомянул слово «любовь», зато небрежно бросил, что в отношениях между мужчиной и женщиной нет места любви.

Она никогда не представляла себе, что увлечение мужчиной может стать причиной такого горя, такого несчастья. И если чувство к Джереду Маркусу Бентону стало причиной такого несчастья, то, поклялась она себе, он тоже испытает такое же чувство.

Конечно, потребуются изрядные усилия с ее стороны, но это был прямой вызов, на который нельзя не ответить. На карту было поставлено слишком много.

И точно так же, как он поклялся, что не отпустит ее от себя, теперь она поклялась, что не уступит ему. Разумеется, он имел в виду только то, что овладеет ею, но она-то хотела добиться совсем другого.

Бедняжка! Она едва не исполнилась сочувствием к нему. Прочь жалость! Если же хочет добиться успеха, если хочет перевоспитать Бредфорда и сделать таким, как нужно ей, то с Божьей помощью ей удастся этого добиться.

Пусть он повеса и грубиян, но она признавала, что он был ее повесой и ее грубияном. Она должна переиграть его, но по своим правилам. Да, она любит этого самоуверенного нахала и, пусть даже потребуется поменять местами небо и землю, сможет заставить Бредфорда полюбить ее.

О, как же он ошибался! Он говорил о своих правилах игры! Кэролайн улыбнулась, заранее сочувствуя Бредфорду. Как же он наивен! И абсолютно ничего не понял… до сих пор! Все это была отнюдь не игра, а жизнь. Их общая жизнь…

Глава 7

На следующее утро, ровно в десять часов, Бредфорд приехал за Черити и Кэролайн. Ночью он спал очень плохо, его измучили несбывшиеся желания и мысли о Кэролайн, и сейчас он был зол и мрачен. К тому же он не был уверен в успехе ее плана помирить Бличли и Черити, что тоже не улучшало его настроения.

– Расскажите мне, что вы собираетесь делать, – потребовал он у Кэролайн, когда она заняла место напротив в карете.

Вместо Кэролайн ему ответила Черити, сидевшая рядом:

– Я так волнуюсь, Бредфорд! Но Кэролайн несколько раз заставила меня повторить все с самого начала, и теперь я уверена, что справлюсь с тем, что мне предстоит.

Это был совсем не тот ответ, которого он ждал. Бредфорд хотел узнать, какой план они задумали, а не мнение Черити, успешно он будет выполнен или нет. Он молча повернулся к Кэролайн. Она мягко улыбнулась Бредфорду, и он понял, что она боится его гнева.

Бредфорд был вынужден признаться себе, что сегодня она выглядит весьма привлекательно в этом темно-голубом наряде для прогулок, отороченном белым. Капюшон, сшитый из той же материи, что и одеяние, сейчас был откинут за спину. Но его внимание привлек необычный блеск ее глаз. Сегодняшний облик Кэролайн говорил, что она готова пуститься на завоевание всего света. Поскольку девушка продолжала улыбаться ему, он вопросительно поднял бровь. Кэролайн тут же состроила рожицу. Этим утром она была в шаловливом настроении и, по-видимому, совершенно забыла все сказанные ею накануне вечером гневные слова.

Ее хорошее настроение передалось и ему, и Бредфорд поймал себя на том, что улыбается в ответ. Весьма странно, подумал он, что она смогла так легко и быстро привести его в хорошее расположение духа.

Увидев, как изменилось выражение лица Бредфорда, Кэролайн едва не расхохоталась. Всего лишь минуту назад он сердился, а теперь улыбается.

Она подумала о том, что сегодня он выглядит удивительно симпатичным и отнюдь не таким мрачным, как вчера в своем черном вечернем костюме. Его лосины сидели на нем, по понятиям Кэролайн, чересчур плотно, но камзол теплого коричневого цвета, похожего на мех норки, очень удачно сочетался с цветом глаз.

* * *

Когда они наконец подъехали к дому Бличли, Бредфорд слишком поспешно помог Черити выбраться из кареты: он уже с трудом выдерживал ее нескончаемую болтовню. Затем повернулся к Кэролайн и, не обращая внимания на ее протянутую за помощью руку, обхватил ее за талию, легко поднял в воздух и поставил на землю, успев быстро поцеловать в макушку.

– Я не могу позволить вам такие вольности, – произнесла Кэролайн.

Сказано это было весьма твердым тоном, но, поскольку в этот момент Кэролайн повернулась к сестре, Бредфорд не видел выражения ее лица. Черити уже стояла на дорожке, ведущей к дому Бличли, сгорая от нетерпения.

Бредфорд, потянув Кэролайн за руку, заставил ее повернуться к нему и увидел ее нахмуренные брови. Он уже хотел было заметить, что к мимолетному поцелую не стоит относиться так серьезно, как вдруг услышал:

– Я думаю, что вам лучше остаться на улице, Бредфорд. Иначе вы можете вмешаться и все испортить.

– Что… – От этого заявления Бредфорд потерял на какое-то время дар речи.

– Не смотрите на меня с такой яростью, – ответила Кэролайн.

Голос ее звучал раздраженно, но она ничего не могла с собой поделать. Теперь, когда решительный момент был близок, она нервничала почти так же, как Черити. Если случится что-нибудь непредвиденное, все замыслы Черити пойдут прахом, Бличли, скорее всего, выйдет из себя, и причиной этому будет она, Кэролайн. Весь план был разработан ею.

– Но все-таки, ради всего святого, в чем состоит ваш план? – спросил Бредфорд.

Он взял Кэролайн за плечи, повернул к себе и посмотрел в глаза.

Кэролайн отстранилась от него и сказала:

– Сейчас уже поздно объяснять все детали, а, кроме того, вы обещали мне верить.

Сделав несколько быстрых шагов по дорожке, она взяла за руку Черити, подошла к дому и постучала в дверь. Бредфорд последовал за ними, проворчав ей в спину:

– Я никогда не говорил, что буду верить вам.

Кэролайн, лукаво улыбнувшись, обернулась:

– Но вам придется!

Дверь распахнулась, и их взгляду предстала женщина с сердитым выражением лица, в белоснежном, хрустящем от крахмала переднике, который обхватывал ее изрядных размеров талию.

– Вы припозднились, – пробормотала она Бредфорду, не удостаивая взглядом девушек, стоящих прямо перед ней. – Он в библиотеке, – добавила она.

Потом повернулась и исчезла в доме.

Черити и Кэролайн смущенно взглянули друг на друга. Бредфорд ободряюще коснулся плеча Кэролайн, а та, в свою очередь, погладила руку Черити.

Войдя в дом, Бредфорд указал на дверь слева от входа.

– Он там, Черити. Я войду вместе с вами. – Голос его звучал почти нежно, и Кэролайн увидела, что Черити заколебалась. Глаза ее наполнились слезами, и она судорожно схватила Кэролайн за руку.

– Вы этого не сделаете, – прошептала Кэролайн. – Возьмите себя в руки и ведите себя так, как мы договорились. Теперь или никогда, Черити.

Кэролайн почти втолкнула сестру в библиотеку и захлопнула за ней дверь.

Бредфорд устремился было вслед за Черити, но Кэролайн пресекла его намерение. Она прислонилась к дубовой двери библиотеки и улыбнулась, глядя ему в лицо.

– Теперь все зависит от Черити. И перестаньте хмуриться, Бредфорд. Вы заставляете меня нервничать.

– Кэролайн, мне кажется, я не должен был позволить Черити и Полу встретиться. Пол здорово изменился.

– Вы обещали верить мне, – напомнила Кэролайн.

Бредфорд ничего не ответил. Он отшатнулся, когда услышал донесшийся из-за двери голос Бличли, и понурился. Но тут до него донесся нежный голос Черити, и он замер. Похоже было, что миниатюрная кузина Кэролайн чуть ли не кричала на человека, которого, как считал Бредфорд, любила. Бредфорд нахмурился и уже собрался было высказать Кэролайн все, что он думал, но она остановила его, покачав головой и прижав палец ко рту.

– Да как же вы посмели остаться в живых! – гневно кричала Черити, настолько громко, что голос ее доносился сквозь дверь. – Я поверила вашему честному слову, негодяй! – Бредфорд не услышал ответа Пола. Зато голос Черити звучал так громко, что дверь едва не дрожала. – Я не уйду отсюда, пока не выскажу вам, какой вы ужасный человек. Вы обещали на мне жениться, мистер Бличли! Вы играли моими чувствами. Вы же говорили, что вы любите меня!

– Посмотрите на меня!

Этот рев разъяренного льва исходил от Пола Бличли.

– Я на вас и смотрю! – в свою очередь, воскликнула Черити. – И уже довольно давно, смею заметить. Прошло много месяцев, с тех пор как я видела вас в последний раз, и каждый день я проливала слезы, Пол. Я думала, что вас нет в живых. О, какой же наивной я была. Вы понятия не имеете о чести!

Бредфорд замер на месте, чтобы услышать ответ Пола, но вместо его гневных слов услышал звон разбитого стекла.

– Что там происходит? – спросил он, пытаясь отстранить Кэролайн, все еще прижимавшуюся спиной к двери.

Кэролайн пыталась было сопротивляться, но, поняв, что силой с ним ей не справиться, тут же передумала. Обвив его шею руками, она притянула к себе его голову. А потом поцеловала его так же страстно и горячо, как он вчера целовал ее. Бредфорд сразу же забыл обо всем на свете, отвечая на ее поцелуй. Последняя его мысль была о том, что он должен вытащить Черити из библиотеки…

* * *

А там, в библиотеке, Черити продолжала разыгрывать разгневанную фурию. Схватив еще одну вазу, она швырнула ее в сторону стоявшего неподалеку письменного стола. В глубине души она ужасалась своим поступкам. Каждый раз, когда она смотрела на любимого и видела боль в его глазах, ей хотелось рыдать от сострадания.

Пол с трудом увернулся от второй вазы, которая едва не угодила ему в голову. Потом поднялся из-за стола, схватившись руками за его край, и подался к Черити. Теперь он уже не пытался прикрыть руками свое изуродованное лицо.

– Ради Бога, погоди! Разве ты не видишь, что со мной? Надень очки, Черити, и взгляни на мое лицо.

Черити не стала спорить. Открыв ридикюль, она немедленно высыпала его содержимое на стол, быстро разыскала очки в проволочной оправе и надела их. Потом повернулась и внимательно посмотрела на Пола.

– Ну и что? – только и произнесла она.

– Неужели ты ничего не видишь? – Гнев Пола Бличли внезапно пропал, так поразило его поведение Черити. – Я уже не тот красавчик, что был, Черити. Неужели мне нужно демонстрировать тебе каждый свой шрам?

Голос его был полон отчаяния, но Черити не позволила себе смягчиться.

– Ты просто обманщик! Это всего лишь отговорка, разве не так? Ты хочешь убедить меня, что несколько царапин – это причина, чтобы бросить меня? Как бы не так! Я не такая дура, Пол! Мог бы придумать что-нибудь поумнее. Неужели я тебе надоела? Или ты встретил другую женщину? Скажи же мне истинную причину, и я, возможно, прощу тебя.

– У меня никого нет! – вскричал Пол. – Но я вижу сейчас только одним глазом, Черити. Погляди, что у меня с другим! Неужели он тебя не пугает?

Черити пришлось дотянуться до еще одной вазы с цветами и грохнуть ею об пол.

– Если тебя это так трогает, то носи черную повязку! – воскликнула она.

– А шрамы, Черити? Что мне делать с этими шрамами?

– Да просто-напросто отрасти бороду. И не отвлекайся! Мы сейчас говорим о нарушенном тобой обещании жениться на мне. Твое лицо здесь ни при чем.

Черити гордо тряхнула светлыми кудряшками и стала складывать мелочи обратно в ридикюль. Она делала это подчеркнуто медленно, зная, что Пол следит за каждым ее движением.

– Я сделала себе новую прическу, а ты даже ничего не сказал, – проговорила она, затягивая завязку ридикюля. – Ты думаешь лишь о себе. Что ж, я только рада тому, что узнала всю правду еще до свадьбы. Мне придется перевоспитывать тебя. Пол. Ведь ты понимаешь это, не правда ли?

– Перевоспитывать меня?

Черити услышала эти произнесенные им шепотом слова и снова взглянула на Пола. Она заметила проблески надежды в его глазах и, когда их взгляды встретились, сразу же поняла, что победила.

– Ну а теперь, перед тем как уйти, я выдвигаю тебе ультиматум, – произнесла Черити.

Голос ее звучал лукаво и весело. Черити натянула на руки белые перчатки и принялась мерить шагами пространство перед письменным столом Пола.

– Либо ты в течение ближайших двух недель появишься в доме моего дяди и объявишь о своих намерениях, либо я сделаю вывод, что ты меня больше не любишь.

– Я никогда не переставал любить тебя, Черити, но…

– И я никогда не переставала любить тебя, Пол, – прервала она его.

Лицо ее приняло торжественное выражение, когда она медленно приблизилась к столу. Пол повернулся к ней, и она нежно взяла в руки его лицо. Поднявшись на цыпочки, она покрыла нежными поцелуями его раненую щеку.

– Пожалуйста, пойми меня правильно. Пол. Мне очень жаль, что тебя ранили. Но прошлое не изменить, а мы должны смотреть в будущее. – Она позволила себе один долгий поцелуй, который должен был поощрить Пола, но тут же отпрянула от него. Лицо ее снова оживилось. – И не пытайся снова сбежать от меня. Я везде найду тебя, как бы далеко ты от меня ни скрылся. А если в ближайшее время не увижу тебя у моего дяди, то приду в бешенство. И вам придется винить только себя, мистер Бличли.

С этими грозными словами Черити распрямила плечи и вышла из библиотеки. С гордым видом она прошествовала мимо Бредфорда и Кэролайн, не обращая внимания на изумленное выражение лица своей кузины, вырывающейся из объятий Бредфорда, и вышла из дома.

Кэролайн совсем потеряла голову от поцелуев Бредфорда, но никогда бы не осмелилась признаться в этом. Покраснев, она устремилась за сестрой, пытаясь на ходу объяснить, что она всего лишь пыталась приказать Бредфорду не позволять себе впредь таких вольностей!

Бредфорд так и застыл с открытым ртом, услышав импровизированные объяснения Кэролайн.

Услышав за спиной шаги Пола, он оглянулся и пришел в еще большее изумление, увидев, что его друг улыбается.

«Что же произошло?» – спрашивал он себя, глядя, как Пол поднимается по лестнице, ведущей на второй этаж.

– Куда ты? – спросил он друга, расстроенный побегом Кэролайн.

– Отращивать бороду, – бросил через плечо Пол и весело рассмеялся.

* * *

На обратном пути Черити не знала, смеяться ей или плакать. Кэролайн ласково гладила ее руку, слушая лепет Черити о том, как сильно она любит Пола и как тот страдает. Бредфорд то и дело пытался вставить хоть слово, чтобы узнать, что же, собственно, произошло, и в конце концов Кэролайн сжалилась над ним и объяснила.

– Я понимала, что, если Черити выкажет хоть каплю жалости, Пол тут же замкнется в себе. И понять это помогли мне вы, Бредфорд.

– Я помог?

Бредфорд напряг память, не в состоянии припомнить ничего подобного.

– Ну конечно, – ответила на это Кэролайн. – Пол ни за что в жизни не позволил бы никому жалеть его. То, что он здесь спрятался от всех, совершенно ясно на это указывает.

Все это она произнесла таким тоном, словно растолковывала очевидные истины несмышленому младенцу.

Снова повернувшись к Черити, она осведомилась:

– Ты не забыла сказать ему, что застрелишь его, если он снова попробует от тебя сбежать?

– По-моему, да, – кивнула в ответ Черити. – Или по крайней мере что притяну его к суду за нарушение обещания. Я ведь могу сделать это, не правда ли?

– В этом не будет необходимости, – ответила Кэролайн. – Ты только что сообщила мне, что он поцеловал тебя и сказал, что по-прежнему любит. Не думаю, что придется стрелять в него.

Бредфорд даже задохнулся от возмущения.

– Ради Бога, Кэролайн, перестань. Ведь Черити просто не сможет никого застрелить.

– Знаю, что не смогу, – ничуть не смутившись, ответила Черити, улыбнулась и добавила:

– Но это вполне сможет сделать Кэролайн. И она застрелит Пола, если я попрошу ее об этом.

На лице Бредфорда отразилось такое изумление, что Черити и Кэролайн расхохотались.

– Кэролайн, я сделаю все, что ты мне скажешь. Обещаю. Ты спасла мне жизнь. И я это буду помнить всю жизнь.

– Так ваш план сработал? – спросил Бредфорд Черити. – Я только сейчас понял, как сложно было вам все это проделать. А она своим криком лишила бедного Пола силы воли.

Кэролайн опешила, но Черити только рассмеялась.

– Ты говорила мне, что у него нет чувства юмора, – заметила она, обращаясь к Кэролайн. – Мне кажется, сейчас оно начинает пробуждаться к жизни.

– Кстати, Кэролайн, – сказал Бредфорд. – Хотя Черити и обещала не рассказывать вашему отцу, как мы целовались, но я-то вовсе не обещал этого.

– Что это вы задумали? – насторожилась Кэролайн, округлив глаза.

– Скоро узнаете, – с улыбкой произнес Бредфорд. – И не смотрите так взволнованно, – добавил он безжалостно. – Вам надо только верить мне.

– Я доверяю вам в той мере, в какой вы сами верите мне, – раздраженно ответила Кэролайн. Обернувшись к Черити, она заметила:

– Чтобы ты знала – это значит, что не доверяю даже в самой малой степени. Бредфорд не верит ни одной женщине на свете.

Черити лишь переводила недоуменный взгляд с одного на другую. Атмосфера внезапно стала напряженной, и она почувствовала смущение.

– Вы не будете разговаривать с моим отцом. – Тон голоса Кэролайн не оставлял места для возражений.

– Буду, – в тон ей ответил Бредфорд.

– Этим вы ничего не достигнете, – предсказала Кэролайн.

– Вы обманываете сами себя, – заявил Бредфорд. – Я буду…

– Не надо! – едва ли не в полный голос воскликнула Кэролайн, уверенная, что он готов сказать, что хочет ее,

Разве не об этом он говорил ей? А теперь мог еще повторить это при ее стеснительной кузине.

– Не говорить что? – спросила ошеломленная Черити.

Кэролайн и Бредфорд промолчали. Но зато они оба повернулись и так выразительно взглянули на Черити, что та поспешила забиться в уголок кареты.

«Что такого я сказала?» – спрашивала она себя. И впервые в жизни решила хранить свои вопросы и мысли при себе.

Глава 8

Последующие недели были переполнены зваными обедами, балами и нескончаемой чередой визитов. Через день Кэролайн навещала дядю Мило, как просил называть его маркиз, и все больше подпадала под его обаяние. Обычно вместе с ней в гостях там бывал и дядя Франклин, брат маркиза, на добрых десять лет моложе его. Внешностью он напоминал старшего брата, но взгляд его был холоден и строг. Франклин к тому же был куда более сдержан. Кэролайн чувствовала некоторое напряжение в отношениях между двумя ее родственниками, но не решалась впрямую спросить о причине этой напряженности. Они были безупречно вежливы друг с другом, но все же сохраняли между собой заметную дистанцию.

Франклин был красив: темный шатен с карими глазами, в которых был виден настороженный холодок, заставлявший Кэролайн чувствовать себя неуютно. Его жена Лоретта бывала у маркиза весьма редко, и Франклину постоянно приходилось объяснять это ее чрезвычайно насыщенной светской жизнью. По словам Франклина, получалось, что буквально весь свет жаждал видеть у себя его супругу. Кэролайн оставалось только гадать, кто же так страстно желал общества его супруги, потому что ей еще ни разу не пришлось увидеть Лоретту ни на одном из тех празднеств, где она бывала.

На некоторых светских приемах граф Брэкстон появлялся в сопровождении леди Тиллман, чему Кэролайн была весьма рада, хотя она и не очень-то симпатизировала этой женщине. Ей было приятно, что ее отец снова обрел вкус к жизни. Он заслужил свое позднее счастье, и если леди Тиллман окажется именно тем человеком, который ему нужен, то пусть так и будет. Она не собиралась мешать ему.

Случай на приеме у Клаймеров со временем забылся. Вряд ли кто-то стал бы толкать ее на лестнице. Кэролайн стала считать этот случай лишь плодом своего чересчур живого воображения. Просто она слишком устала тогда и от усталости сама сделала неловкое движение.

Но зато она все острее стала ощущать угрозу, исходившую от герцога Бредфорда. Этот человек порой доводил ее до отчаяния.

Она постоянно чувствовала себя неловко. Бредфорд сопровождал ее на все балы и встречи и не отходил от нее ни на шаг, явно давая этим знать каждому мужчине, который оказывается рядом, что она принадлежит только ему. Она ничего не имела против его демонстративного чувства собственности, равно как и против его самодовольных манер, когда он насильно уводил ее то в один, то в другой укромный уголок и целовал, пока она не начинала терять голову от желания. Куда больше тревожила ее собственная всевозрастающая тяга к этому человеку. Достаточно было Бредфорду бросить на нее взгляд, и она уже чувствовала, как слабеют колени.

Бредфорд в первый же вечер сказал ей, что хочет ее, и она тогда только посмеялась над ним. Но теперь, узнав его ближе, она тоже хотела его. Когда его не было рядом, Кэролайн чувствовала себя одинокой и потерянной и злилась на себя за это. Где же ее пресловутое самообладание, ее независимость?

В конце концов она была вынуждена признаться себе, что любит Бредфорда. Но сам он разу не произнес этого слова. Желание было малой частью тех чувств, которые она испытывала к Бредфорду. Да, в этом человеке было множество пороков, но он обладал и редкими достоинствами. Он поражал широтой натуры и великодушием, в нем чувствовалась несгибаемая внутренняя воля.

И все же он был сущим дьяволом! О, она прекрасно знала, чего он добивался, в чем состояла его «игра». Каждый раз, когда он целовал ее, в глазах его вспыхивал победный свет. Она таяла в его объятиях и была уверена, что он смеется над ее слабостью. Неужели он ждал, что она сама признается в своей любви к нему?

Бесконечные раздумья о той ситуации, в которой она оказалась, чрезвычайно мучили Кэролайн. Она никогда не признается ему в своих чувствах, пока он не скажет, что любит ее. А если герцог Бредфорд предпочитает играть ее чувствами, то Кэролайн сыграет в собственную игру.

Черити, напротив, находилась на вершине счастья. Пол Бличли появился в скором времени, представился графу Брэкстону и теперь на правах жениха повсюду сопровождал Черити. Изуродованный глаз его прятался под черной повязкой, шрамы на лице скрывала борода.

Кэролайн нравился Пол. Это был тихий, мягкий человек со спокойной улыбкой, и даже по тому, как он смотрел на Черити, Кэролайн сразу могла сказать, что он любит ее всем сердцем. Ну почему ей было не дано полюбить такого же милого и нежного человека, как Пол? Порой она завидовала своей кузине и в глубине души хотела, чтобы Бредфорд хотя бы раз посмотрел на нее так, как Пол смотрел на Черити. О, Бредфорд куда чаще смотрел на нее, но взгляд его всегда был полон плотского желания, и она совершенно не могла представить себе, что он вообще способен к тихой нежности.

* * *

Брэкстон решил дать званый обед и пригласил на него двадцать гостей. Среди приглашенных были дяди Кэролайн – маркиз и Франклин, жена Франклина Лоретта, леди Тиллман с дочерью Рэчел и, к молчаливому неудовольствию Кэролайн, внушавший ей отвращение жених Рэчел Найджел Крестуолл. Разумеется, приглашены были и Бредфорд с Милфордом, равно как и Пол Бличли. Из уважения к маркизу, который быстро утомлялся, обед был назначен раньше обычного, так что более выносливые гости успевали еще и отправиться в оперу.

Несмотря на непривычность обстановки, Бенджамин решил блеснуть своим искусством и приготовил фаршированных голубей, целиком запеченную рыбу и жаренных на открытом огне цыплят. Дейтон присвоил себе диктаторские полномочия, отдавая распоряжения по регламенту и протоколу. Кэролайн и Черити выполняли все его указания, так как он был непревзойденным знатоком английских традиций, а Черити даже посоветовалась с ним, какое платье лучше надеть по такому случаю.

Кэролайн уже решила, что она наденет свое любимое платье цвета слоновой кости. Это платье было очень открытым, и, по мнению Кэролайн, в нем она выглядела чрезвычайно соблазнительно. На обеде она надеялась сыграть роль искусительницы, решив, что пришло время проявить инициативу в отношениях с Бредфордом. Он всегда старался ошеломить ее, теперь же настала ее очередь перейти в наступление.

Девушка тщательно оделась, но по мере приближения прихода гостей все больше волновалась. План ее был достаточно прост. Она собиралась до предела распалить желание Бредфорда и заставить его выложить все, что у него на сердце

Черити застала Кэролайн стоящей перед высоким зеркалом и даже ойкнула, увидев кузину во всем блеске красоты.

– Бредфорд лишится дара речи, когда увидит тебя, – предсказала Черити. – Ты похожа на саму Венеру, богиню красоты.

– Ты выглядишь ничуть не хуже, – с улыбкой ответила Кэролайн.

Черити покрутилась на месте, демонстрируя пышное платье лимонного цвета.

– Я чувствую себя просто чудесно, Кэролайн. Все это сделала любовь. Она творит с человеком чудеса.

Кэролайн не могла не согласиться с ней, но промолчала. Сама она сейчас чувствовала себя отвратительно. Она принялась нервно поправлять на себе платье, пока Черити не заметила, что она вот-вот порвет его и тогда придется переодеваться.

Кэролайн вздохнула и вслед за кузиной направилась вниз по лестнице, в холл, где и стала дожидаться первых гостей.

– Мы с Полом поженимся здесь, в Англии, – поделилась своими планами Черити.

– Ну разумеется, – машинально произнесла Кэролайн. – А где же еще?

– В Бостоне, – нахмурившись, ответила Черити. – Но нам не хочется ждать, да и не очень удобно пускаться в такое путешествие, не будучи мужем и женой.

Глаза Кэролайн распахнулись от изумления.

– Но вы ведь будете жить здесь, Черити? Ведь дом Пола здесь. И в Бостон отправитесь, только чтобы навестить родных, не правда ли?

Черити следила взглядом за Дейтоном, шагавшим в ожидании гостей туда-сюда, и поэтому не увидела выражения лица Кэролайн.

– Пол хочет начать все сначала. Он не носит титула, поэтому ему нечего терять. Но он далеко и не беден, поэтому у него далеко идущие планы. Папа поможет ему занять положение в обществе, – закончила Черити.

– Да, конечно, – снова подтвердила Кэролайн. – Но чем он хочет заняться?

Она пыталась изобразить интерес, но внезапно ощутила холод и пустоту. Ей до сих пор не приходило в голову, что она может разлучиться с Черити. Ведь кузина оставалась единственной ниточкой, связывающей ее с семьей в Бостоне.

– Он уже долго говорил по этому поводу с Бенджамином, – отвечала Черити. – Пол хочет купить землю и стать сквайром. Бенджамин согласился помогать ему.

– Сквайром? Черити, дорогая, но ведь в колониях это невозможно, – с досадой произнесла Кэролайн. – Владельцу земли там приходится много и тяжело работать. Ему придется гнуть спину все семь дней в неделю.

– Пол готов к этому, – ответила Черити. – К нему постепенно возвращается способность владеть раненой рукой, а кроме того, мои братья всегда будут готовы помочь и поделиться с ним своим опытом.

– Конечно, – со вздохом сказала Кэролайн.

У нее из головы никак не выходили слова Черити о том, что Бенджамин готов помочь им. Безусловно, она не вправе была рассчитывать на то, что он останется с ней в Англии. Почему же сейчас ей кажется, что все ее покинули?

У двери прозвенел звонок, извещая, что прибыли первые гости, и Кэролайн заставила себя улыбнуться. Дейтон остановился у двери, оглянулся и бросил на Кэролайн и Черити придирчивый взгляд. Потом удовлетворенно кивнул головой и с торжественным видом распахнул дверь. Званый вечер вступил в свои права.

* * *

Бредфорд появился одним из последних. Едва успев поздороваться с ним, Кэролайн тут же принялась упрекать его за опоздание, лишь минуту спустя поняв, что это не слишком удачное начало для великолепного вечера. Не обрадовало Кэролайн и то, как он воспринял ее платье. Вместо восхищения он заметил жарким шепотом, что ей следует подняться наверх и дополнить свой туалет накидкой.

– Но я одета, – возразила ему Кэролайн. Они стояли на пороге гостиной. В эту минуту к ним присоединился Милфорд, успевший услышать слова Бредфорда.

– А что до меня, то мне нравится ее платье, Бред, – заявил Милфорд, с восхищением глядя на Кэролайн.

– У вашего платья слишком мало верха, – произнес Бредфорд. – Поднимитесь и переоденьтесь во что-нибудь более подходящее.

– И не подумаю, – горячо ответила на это Кэролайн.

– Не очень-то вы скромны, – пробурчал Бредфорд.

Милфорд расплылся в улыбке, а Кэролайн и Бредфорд повернулись и молча уставились на него. Затем Кэролайн снова обратилась к Бредфорду:

– Я столь же скромна, как и вы в ваших лосинах.

– Чем вам не нравятся мои лосины? – недоуменно спросил Бредфорд.

Ее слова застали его врасплох.

– Они слишком тугие. Остается только удивляться, как вам удается садиться, не причиняя себе вреда, – объяснила Кэролайн.

Она медленно смерила его с головы до ног скептическим взглядом, про себя восхищаясь его статью. Боже, до чего же он красив! И так величественно выглядит в своем черном вечернем костюме! Милфорд снова усмехнулся.

– Могу я сопровождать вас к столу? – обратился он к девушке, предлагая ей руку.

– Весьма польщена, – ответила Кэролайн. Беря под руку Милфорда, она окинула Бредфорда ледяным взглядом.

– Когда вы припомните, как ведут себя джентльмены, милости просим в наше общество.

Бредфорд не сдвинулся с места, ошеломленный этим обменом репликами. «Как ей удалось так быстро заставить меня занять оборону, без какого бы то ни было усилия с ее стороны? – спрашивал он себя. – И неужели ей совершенно не приходит в голову мысль об искушении, которое она вызывает у мужчин своим нарядом?» Он не сомневался, что все присутствующие мужчины разделяют те же пылкие чувства, которые обуревали его самого.

В продолжение ужина Кэролайн словно не замечала Бредфорда. Она сидела слева от Пола Бличли и поддерживала разговор с ним и с Милфордом, сидевшим напротив. Бредфорд занял место справа от Кэролайн. За весь вечер она даже не взглянула в его сторону.

Бредфорд не привык к тому, что на него не обращают внимания. Он едва прикоснулся к еде, хотя все присутствующие сочли кулинарные изыски Бенджамина великолепными. Лишь заметив, что Кэролайн тоже ест без всякого аппетита, он почувствовал слабое удовлетворение.

Ему страшно хотелось снять свой камзол и набросить его на плечи Кэролайн. Заметив, как нагло уставился на нее Найджел Крестуолл, он дал себе слово проучить его, если тот не прекратит свои происки!

К концу обеда, оставив недоеденный десерт, Бредфорд решил, что с него довольно. В начале своих отношений с Кэролайн он думал продвигаться медленно, чтобы дать ей время смириться с мыслью, что она все равно будет принадлежать ему. Теперь он признался себе, что его терпение подошло к концу. Наступило время решительно поговорить с Кэролайн, и чем скорее, тем лучше.

Кэролайн пыталась сосредоточиться на замечаниях Милфорда по поводу оперы, в которую они собирались отправиться сразу после ужина, но ее внимание то и дело отвлекала Лоретта Кендалл, жена Франклина. Рыжеволосая женщина ничуть не скрывала своего восхищения Бредфордом, и Кэролайн поняла, что если Лоретта не прекратит флиртовать, то она не сможет удержаться от скандальной выходки. Например, уронит одно из земляничных пирожных прямо на платье этой особы. Тем более что там может поместиться довольно много пирожных.

Но наконец ужин подошел к концу, и женщины стали подниматься из-за стола, чтобы оставить мужчин одних. По освященной веками традиции те должны были провести еще какое-то время за коньяком и разговорами. Но Бредфорд нарушил все правила. Он не был в настроении обмениваться любезностями с кем-то, кроме Кэролайн. Проследовав за девушкой, он поймал ее уже на пороге, придержал за локоть и попросил позволения поговорить с ней наедине. Все это было сказано им с соблюдением всех формальностей, поскольку леди Тиллман и Лоретта Кендалл не сводили с него глаз.

Кэролайн только кивнула головой и сказала:

– Разумеется, если это не может подождать. – Последние слова предназначались прежде всего для ушей все тех же женщин. Она прошла с ним в кабинет отца на первом этаже дома, в душе негодуя по поводу того, как Лоретта пожирает глазами Бредфорда.

– Пожалуйста, не закрывайте дверь, – попросила она сдавленным голосом.

– То, о чем мы будем говорить, никто не должен слышать, – заявил Бредфорд.

Голос его звучал сурово. Он захлопнул за собой дверь, прислонился к ней спиной и в упор посмотрел на Кэролайн. – Иди сюда.

При этих словах Кэролайн нахмурилась. Что это такое, он как будто приказывает ей? Неужели она для него ничем не отличается от девочки-служанки? Очевидно, нет! Кэролайн сдержалась, подумав о том, что ее терпение вот-вот иссякнет.

А она-то так мечтала о великолепном вечере! Его правильнее было бы назвать совершенно ужасным, и до конца еще было далеко. Ей еще предстояло пройти сквозь испытание оперой. Если она потеряет самообладание, то единственной причиной этому будет Бредфорд. Прежде всего этот невыносимый человек опоздал едва ли не на час, потом осмелился раскритиковать ее чудесное платье, затем демонстративно флиртовал с замужней женщиной и вот теперь еще смеет требовать от нее повиновения.

В ответ на его приказание Кэролайн присела на край отцовского письменного стола, сложила руки на груди и ответила:

– У меня нет настроения, спасибо.

Бредфорд глубоко вздохнул. Он натянуто улыбнулся, хотя улыбка ничуть не смягчила выражение его глаз.

– Кэролайн, любовь моя. Ты помнишь, как сказала мне, что я не знаю, когда мне наносят оскорбление?

Кэролайн кивнула. Она была захвачена врасплох этим вопросом и мягкостью его тона.

– Помню, – с улыбкой ответила она.

– Тогда бы я хотел заметить, что ты не знаешь, когда ты должна бояться.

Улыбка на лице Кэролайн пропала. Глаза ее распахнулись, когда Бредфорд принялся расхаживать взад и вперед перед ней.

– Я не боюсь, – солгала она.

– Хотя должна была бы, – шепотом произнес Бредфорд.

Не успела она сообразить, куда ей бежать, как Бредфорд положил руки на ее талию и притянул к себе. Он не отрывал от нее глаз. Когда она оказалась вплотную прижатой к его груди, он произнес:

– Ты щеголяла своими прелестями, позволила каждому мужчине в этом доме пялиться на тебя, не обращала никакого внимания на меня, а теперь еще пытаешься пререкаться. Да, любовь моя, мне кажется, сейчас именно тот случай, когда тебе надо бояться.

Бредфорд был вне себя от гнева, на виске пульсировала жилка, явно сигнализируя, что он вот-вот может потерять самообладание.

Кэролайн изумили его слова. Ведь это он вел себя столь вызывающе! При чем тут она?!

– Я вовсе не щеголяла своими прелестями, – начала Кэролайн. – Платье Лоретты куда более… открыто, чем мое. И это именно вы, Бредфорд, флиртовали весь вечер, а не я. Вы никогда бы не осмелились смотреть так на меня. Вы флиртовали с замужней женщиной, или вы забыли, что она замужем?

Не дожидаясь ответа, она продолжала:

– Я не обращала на вас внимания, но только после того, как вы раскритиковали мой туалет. Возможно, это было с моей стороны несколько по-детски, но мне хотелось провести этот вечер как можно лучше, вот я и приняла чересчур близко к сердцу ваши ужасные слова.

– Почему? – Лицо Бредфорда было мрачно, и Кэролайн не могла себе представить, что он в эту минуту думает. – Почему вы придавали такое значение этому вечеру?

Кэролайн отвела взгляд от лица Бредфорда и принялась разглядывать его галстук.

– Я надеялась, что вы… что это будет…

Кэролайн только вздохнула. Она не могла больше говорить.

Отчаяние, звучавшее в ее голосе, проникло в самое сердце Бредфорда. Он отпустил ее талию и стал, успокаивая, ласково поглаживать по спине.

– Если надо, мы останемся здесь на весь вечер, – сказал он, – пока ты не расскажешь мне, что происходит в твоей душе.

Кэролайн знала, что он вполне способен поступить именно так. Она кивнула, смиряясь, и произнесла:

– Я надеялась, что вы скажете мне что-нибудь… приятное и ласковое! Вот вам правда, и, пожалуйста, не смейтесь надо мной. Я хотела бы услышать от вас не только то, что вы хотите меня. Или я прошу слишком многого, Бредфорд?

Бредфорд покачал головой. Он заставил девушку снова посмотреть ему в глаза, подняв рукой ее подбородок.

– Именно сейчас у меня нет никаких приятных слов. Я бы скорее задушил себя. Уже несколько месяцев вы крутите мной, как хотите. Хуже того, – добавил он с выражением, которое заставило Кэролайн содрогнуться, – я сам допустил это.

Он помолчал, чтобы справиться с собой.

– Но этот ужас теперь позади, Кэролайн, и игра окончена. Моему терпению пришел конец.

– Неужели вы мучили меня для того лишь, чтобы услышать, что я хочу вас? – прошептала она, снова опуская взгляд. – Да, я хочу вас. Ну что, мое признание доставило вам удовольствие?

– Вы можете злорадствовать, Бредфорд, но поймите, что мне самой этого недостаточно. Случилось так, что я полюбила вас. И поэтому в глубине моего сердца я позволяю себе хотеть вас, потому что я люблю вас.

После этих слов все раздражение Бредфорда как рукой сняло. Он поймал себя на том, что широко улыбается во весь рот, блаженство переполняет его. Он и не мечтал услышать такое признание. Он нагнулся и попытался поцеловать Кэролайн, но она отвергла его попытку, отвернувшись.

– Не смотрите так самодовольно, Бредфорд. Я не хотела влюбляться в вас. Вы не созданы для любви. Я предпочла бы кого-нибудь другого, вроде Пола Бличли, но это от меня не зависит. – Она снова вздохнула, как бы признавая свое поражение. – А теперь вы, наверное, намереваетесь насильно поцеловать меня, пока я еще не пришла в себя, не правда ли?

Бредфорд улыбнулся и запечатлел целомудренный поцелуй у нее на лбу, глубоко вдохнув нежный запах ее волос.

– Неужели вы верите в то, что можно не целовать девушку, которая одета в такое платье?

– Верю.

Последнее слово она произнесла еле слышным шепотом, почти вплотную прижавшись к нему. Он поцеловал ее в губы, и она ответила. Губы его были горячи, язык напоминал теплый шелк, дыхание стало жарким…

* * *

Поцелуй закончился, и Бредфорду пришлось поддержать Кэролайн, чтобы она, ослабев, не упала. Она медленно приходила в себя, прижавшись лицом к его груди, ожидая, что вот-вот прозвучат заветные слова.

– Неужели так уж неприятно любить меня? – спросил Бредфорд.

Она почувствовала скрытую насмешку в его голосе и возмутилась.

– Очень напоминает боль в животе, – ответила Кэролайн. – Вы сначала довольно долго мне не нравились, и я к этому уже привыкла, а потом со мной вдруг случилось такое…

– У вас перестал болеть живот или вы смирились со своей любовью ко мне? – усмехнулся ее сравнению Бредфорд. – И вы еще обвиняете меня в отсутствии романтики!

Их разговор прервал деликатный стук в дверь. До чего же некстати! Кэролайн была уверена, что Бредфорд вот-вот признается в своей любви к ней.

– Бред Эйсмонт хотел бы поговорить с тобой, – донесся из-за двери голос Милфорда, звучавший не слишком весело.

– Вы, похоже, рассердили моего дядю, – сказала Кэролайн. – Мне лучше пойти разыскать его и привести к вам.

Подойдя к двери, она повернулась и бросила:

– И не считайте, что наш спор завершен, Бредфорд. – С этими словами она захлопнула за собой дверь.

Кэролайн предполагала, что за дверью ее будет ждать Милфорд, но он уже ушел. Задержавшись на минуту, она поправила волосы, привела в порядок одежду и направилась к гостиной. Как вдруг, когда она поворачивала за угол, из-за портьеры выскользнул Найджел Крестуолл и заключил ее в объятия. Не успела она сказать ни слова, как несносный тип прижал ее к стене и принялся покрывать шею слюнявыми поцелуями, бормоча непристойные предложения. Кэролайн была так ошеломлена этим неожиданным нападением, что даже не сразу начала отбиваться.

Борьба была в самом разгаре, когда из-за угла вышел Бредфорд и увидел их.

В первый момент Найджелу показалось, что началось землетрясение. Он внезапно оказался поднятым в воздух, и в следующий момент мощная рука с грохотом распластала его на ковре. Ваза, стоявшая на столике, покачнулась и рухнула на его голову.

Кэролайн с минуту смотрела на Найджела, дрожа от отвращения.

– Это ваша вина, – пробормотал Бредфорд, и Кэролайн так удивилась звучавшей в его словах ярости, что недоуменно взглянула на него.

Но в следующее мгновение она испытала подлинный страх, потому что ей еще ни разу не приходилось видеть подобную ярость на его лице. Кэролайн действительно испугалась!

Она покачала головой, стараясь взять себя в руки, не в силах отвести глаз от его искаженного гневом лица.

– Человек этот напал на меня, и я же еще и виновата? – шепотом спросила она.

Найджел попытался подняться, взор его блуждал по сторонам, и Кэролайн поняла, что он пытается улизнуть с поля битвы. Бредфорд, тоже глядя на него, произнес, обращаясь к Кэролайн:

– Если бы вы выглядели как приличная женщина, то с вами бы не обращались подобным образом.

Его слова повисли в воздухе. Страх Кэролайн мгновенно прошел, все ее существо переполнила ярость.

– Именно поэтому вы так бесцеремонно обращались со мной? Считая, что я распутная женщина и потому вполне доступна?

Бредфорд ничего не ответил. Найджел, обезумев от страха, попытался проскользнуть мимо них. Бредфорд сгреб его за лацканы сюртука, прижал спиной к стене и одной рукой поднял в воздух, так что ноги бедняги оторвались от пола.

– Если ты еще раз прикоснешься к ней, можешь считать себя покойником. Ты меня понял?

Найджел не мог ответить: Бредфорд продолжает сжимать его, – он только кивнул головой. Бредфорд нехотя отпустил его и провожал взглядом, пока Найджел не подбежал к входной двери, рванул ее и исчез во мраке ночи. Кэролайн подумала было о том, где сейчас Рэчел разыскивает своего жениха, но тут же выбросила эту мысль из головы.

Теперь Бредфорд перенес свою ярость на Кэролайн. Он молча загородил ей дорогу. Кэролайн расправила плечи и воскликнула:

– Я не соблазняла его! Вы должны верить мне. Вы же не видели, как все произошло.

– Не смейте повторять слово верить, или я за себя не отвечаю! Настало время поговорить откровенно, Кэролайн!

– А, вот вы где, Бредфорд! – Спокойный голос маркиза раздался неожиданно и кстати.

Кэролайн повернулась к маркизу и заставила себя улыбнуться дяде, пока он медленно приближался.

– Мне пора домой, – объяснил маркиз, взял Кэролайн за руку и улыбнулся. – Надеюсь, ты завтра заглянешь ко мне?

– Разумеется, – утвердительно кивнула Кэролайн.

– Отлично! Бредфорд, я вас тоже надеюсь видеть у себя, мой мальчик, – прибавил маркиз.

– Непременно, – сдержанно ответил Бредфорд.

Кэролайн с удивлением услышала в голосе Бредфорда только уважение к собеседнику – ни злобы, ни ярости. Она поняла, что ей не сравниться с ним в умении владеть собой. Она же едва удерживалась от крика и безуспешно пыталась скрыть обуревающие ее чувства!

– Так что мы прощаемся, – продолжал маркиз. – Я должен завезти по дороге Лоретту еще на один прием.

Он направился к выходу, все еще держа Кэролайн за руку.

– Не знаю только, куда собирается Франклин, – продолжал он. – Как только Брэкстон напомнил, что пора в оперу, Франклин встал и откланялся.

Кэролайн почувствовала присутствие Бредфорда у себя за спиной.

– Я поеду с отцом, – предложила она.

– Нет, – возразил ее дядя. – Он сопровождает леди Тиллман и крошку Рэчел. Мы нигде не можем найти Найджела, но, думаю, он объявится. Милфорд предложил вам отправиться вместе с Бредфордом.

Кэролайн сжалась от страха. Только не это! Она отнюдь не собиралась возвращаться домой в компании Бредфорда. Ей надо побыть одной и разобраться в своих чувствах. Необходимо остыть от гнева, спрятаться в укромный уголок и подумать. Но в присутствии Бредфорда об этом нечего было и мечтать. Кроме того, сказала она себе, ей надо собраться с силами для схватки с Бредфордом. А сейчас она чувствовала себя как выжатый лимон.

Кэролайн решила разыграть недомогание. Она драматическим жестом приложила ко лбу ладонь, в глубине души коря себя за трусость.

– Я так ужасно чувствую себя… – простонала она.

За маркизом захлопнулась дверь, и Бредфорд увлек Кэролайн в прихожую, где, не церемонясь, водрузил ей на голову шляпку.

– Что-нибудь не в порядке с животом? – сумрачно спросил Бредфорд, стягивая ленты шляпки так туго, будто собирался задушить Кэролайн.

Девушка ничего не ответила. Она поняла, что Бредфорд намекает на ее недавнее признание, но не находила в этом ничего смешного. Она украдкой покосилась на Бредфорда и увидела, что он по-прежнему угрюм, – значит, и ему не смешно.

Появился Милфорд, подождал, пока Дейтон откроет дверь, и вышел на улицу вслед за Бредфордом и Кэролайн. Он, не умолкая, тараторил об опере, о певцах и певицах, которых обязательно нужно послушать, но Кэролайн почти ничего не слышала и не понимала. Она вошла в карету и опустилась на обтянутое кожей сиденье. Вслед за ней поднялся Милфорд и опустился на сиденье напротив. Кэролайн не сомневалась в том, что Бредфорд займет место рядом с другом.

Но Бредфорд, ни секунды не колеблясь, сел рядом с ней. Кэролайн была вынуждена подобрать пышную юбку своего платья и забиться в уголок кареты, чтобы не оказаться раздавленной.

Почти всю дорогу до оперного театра Кэролайн молчала. Бедный Милфорд изо всех сил пытался разрядить атмосферу, но Кэролайн не пыталась ему помочь. Разве не он придумал эту поездку втроем?

В театре Бредфорд, казалось, немного пришел в себя. Он словно не замечал Кэролайн, она отвечала тем же. И все же он сидел так близко, что Кэролайн чувствовала жар его сильного тела.

– Кэролайн, вы все время молчите, – заметил наконец Милфорд. – Вам нездоровится?

– У нее болит живот, – сдавленно произнес Бредфорд, – и никак не проходит. Но как только она признается себе в этом, ей тут же полегчает.

Милфорд недоуменно посмотрел на Бредфорда и Кэролайн.

– Есть разные средства против навязчивой, невыносимой боли в животе, – сурово ответила Кэролайн.

Бредфорд промолчал. Милфорд слушал их разговор так, будто он шел на неизвестном ему иностранном языке.

Кэролайн дружески улыбнулась Милфорду. В присутствии Бредфорда она постоянно нервничала, ей хотелось одновременно смеяться и плакать. Но постепенно Кэролайн вслушалась в музыку, звучавшую на сцене.

Спектакль оказался чудесным, и Кэролайн искренне наслаждалась. Бредфорд вел себя как джентльмен, ни одним движением не выдавая своих чувств. Брюммель тоже был здесь; окруженный плотной толпой людей, он только издали поклонился Кэролайн.

Бредфорд и Кэролайн почти не разговаривали друг с другом. По окончании спектакля зрители столпились у подъезда оперы в ожидании своих экипажей. К тому же пошел дождь, и дамы безуспешно пытались уберечь вечерние туалеты. Кэролайн молча стояла между Милфордом и Бредфордом, не обращая внимания на холодные тяжелые капли.

Когда карета Бредфорда прибыла, Бредфорд открыл дверцу и помог Кэролайн войти. Внезапно, словно вспомнив о чем-то важном, он подошел к кучеру и что-то негромко сказал. Когда он вернулся и сел рядом с Кэролайн и Милфордом, выражение его лица оставалось мрачным.

– В обществе поговаривают, что ваш отец собирается жениться на леди Тиллман, – обратился Милфорд к Кэролайн, когда карета, покачиваясь, тронулась с места.

В этот момент Кэролайн посмотрела в окно и подумала, что, если она правильно запомнила, карета должна была повернуть совсем в другом направлении – налево, по главной улице.

Она нахмурилась и попросила Милфорда повторить вопрос, а сама украдкой взглянула на Бредфорда. Он смотрел вдаль, погруженный в свои мысли.

– Мой отец, похоже, увлечен леди Тиллман, – наконец ответила Кэролайн Милфорду.

Она снова взглянула в окно и сразу же почувствовала перемену в своих спутниках.

– Задерни шторки! – яростно бросил Бредфорд другу, и Кэролайн испуганно отшатнулась. – Черт побери! Я не мог этого предвидеть, – добавил он, обращаясь к Милфорду.

– Проклятие! – воскликнул Милфорд. Друзья переглянулись и достали пистолеты. Карета мчалась все быстрее и быстрее, и Кэролайн с трудом удерживала равновесие на сиденье. Бредфорд осторожно обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Что там делает Гарри? – спросил Милфорд, имея в виду кучера Бредфорда.

– Это не Гарри, – спокойно ответил Бредфорд.

Кэролайн решила, что он просто не хочет волновать ее.

А в душе Бредфорда кипела ярость. Он злился на себя за легкомыслие, за то, что поверил словам конюха о болезни Гарри и позволил тому подобрать замену кучеру, но более всего за то, что позволил себе подставить под удар Кэролайн. Она оказалась втянутой в эту опасную историю. Кто-то неизвестный преследовал его, но кто бы ни был его противник, он пожалеет об этом. Бредфорд втянул Кэролайн в мужскую игру и теперь был готов умереть ради нее.

Милфорд приподнял уголок занавески как раз в тот момент, когда кучер спрыгнул с козел и скрылся.

– Кажется, кучер нас покинул, – небрежным тоном произнес он.

Бредфорд еще сильнее прижал Кэролайн к себе, и в этот момент у кареты отлетело колесо.

Ось кареты с оглушительным скрипом потащилась по мостовой. Занавески взлетели, и Кэролайн увидела снопы искр, которые металлическая оковка оси высекала из камней мостовой. Милфорд оперся ногами в противоположное сиденье, чтобы удержаться на месте, Бредфорд последовал его примеру. Его широкие плечи заняли весь угол кареты. Кэролайн внезапно оказалась у него на коленях, прижавшись головой к его груди.

Карета перевернулась на полном ходу с такой силой, что от удара при падении Кэролайн потеряла способность дышать. Она услышала стук копыт и поняла, что кони оторвали постромки и обрели свободу.

Основной удар принял на себя Бредфорд. Он оказался на полу кареты, а Кэролайн распростерлась сверху. Милфорд придавил сверху их обоих.

Кэролайн медленно открыла глаза и увидела совсем рядом со своим лицом пистолет Милфорда. Она осторожно отвела его в сторону и попыталась восстановить дыхание.

Она тихо застонала, стараясь избавиться от давящей тяжести тела Милфорда, и Милфорд тут же скатился вниз. Кэролайн с трудом выпрямилась, высвободилась из объятий Бредфорда и отпрянула, но тут же потеряла равновесие и была вынуждена опереться на Бредфорда.

Бредфорд застонал и обхватил ее ноги.

– Насколько я понимаю, вы невредимы, – заметил он с усмешкой, насторожившей Кэролайн. Она протянула руку и погладила его по щеке.

– С вами все в порядке? – с тревогой спросила она.

Бредфорд понял, что она гораздо больше боится за него, чем за себя.

Он отвел в стороны волосы, упавшие на ее лицо, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Если вы не уберете свое колено, то я довольно скоро стану евнухом, – шепотом произнес он.

Милфорд услышал эти слова и испустил короткий смешок. Кэролайн покраснела и тут же охнула: Милфорд задел ее башмаком.

Извинившись за свою неловкость, Милфорд открыл дверцу кареты и принялся выбираться наружу. Бредфорд руками защищал голову Кэролайн от башмаков друга. Потом Бредфорд помог выйти Кэролайн.

Экипаж лежал на боку, и, пока Бредфорд трудом карабкался по стенке и ступеням, Кэролайн обошла карету, разглядывая повреждения.

С первого взгляда Бредфорд понял, что они находятся в центре одного из беднейших районов Лондона. Вокруг них уже собирался народ, зеваки больше глазели на Кэролайн, а не на перевернувшийся экипаж. Бредфорд что-то негромко сказал Милфорду и затем подошел поближе к карете, держа Кэролайн за руку.

Кэролайн обратила внимание, что и Милфорд, и Бредфорд не выпускают из рук оружие, и поняла, что опасность еще не миновала.

Бредфорд заметил вдали освещенные окна таверны и сказал, обращаясь к Милфорду:

– Посидите там с Кэролайн, пока я не найдут кого-нибудь, кто захочет помочь нам.

Милфорд кивнул головой и подошел к Кэролайн. Она оглянулась на Бредфорда и хотела было предупредить, чтобы он был поосторожнее, но тут же передумала: лучше не давать повода уличным зевакам думать, что она беспокоится о его безопасности. Как бы не истолковали ее слова превратно.

– «Интриган», – вслух прочитала она название трактира. – Ничего себе. Ну что, зайдем и будем там интриговать? – спросила она Милфорда.

Голос ее дрожал, а ноги подкашивались, она понимала, что это реакция на происшествие.

Милфорд решил подбодрить ее. Он улыбнулся, крепко обнял ее за плечи и распахнул перед ней дверь.

– Леди Кэролайн, – весьма торжественным тоном провозгласил он, – я готов ввести вас в ранее неведомый для вас мир трущоб. Не угодно ли будет вам прослушать первую лекцию? – спросил он Кэролайн, улыбаясь лукавой улыбкой, которая все больше и больше начинала нравиться ей.

– С превеликим удовольствием, – ответила Кэролайн, в свою очередь, улыбнувшись ему.

Но войдя в прокуренное помещение, девушка сразу ощутила себя здесь совершенно лишней. Ее великолепное платье и отороченная мехом шляпка резко контрастировали с темными бедными одеждами остальных посетителей.

Помещение трактира было полупустым, но человек пятнадцать посетителей, не отрываясь, смотрели на Кэролайн. Милфорд, осторожно ведя ее перед собой, пробрался к дальнему концу стойки бара. Только тут Кэролайн поняла его намерения. Он встал так, чтобы отгородить ее от любопытных и враждебных взглядов.

Владелец этого малопочтенного заведения, не переставая злобно поглядывать на них, осведомился, что им угодно заказать. Милфорд ответил, что им для начала неплохо бы два бренди, а также всем посетителям все, что захотят, за его счет.

После слов Милфорда наступило удивленное молчание, которое было прервано радостными криками и громкими требованиями эля и виски.

– Как это мудро с вашей стороны, Милфорд, – похвалила его Кэролайн. – Вы за считанные минуты превратили возможных врагов в друзей.

Все это Кэролайн пробормотала на ухо Милфорду, так как он продолжал загораживать ее. Он спрятал пистолет, но по его напряженной позе она поняла, что он по-прежнему готов к схватке.

– Я почти жалею об этом, – признался Милфорд с нервным смешком. – Боже мой, да я уже много лет не участвовал в хорошей драке.

Кэролайн улыбнулась его шутке, но улыбка тут же сбежала с ее лица, когда дверь в трактир распахнулась и в нее ввалилась шумная четверка парней.

– Похоже, все еще впереди, – прошептала она, глядя на парней, в упор рассматривающих ее.

Вероятно, они что-то уловили, потому что огромный толстяк, такой грязный, словно месяц не мылся, направился к Милфорду и Кэролайн.

– Дай-ка взглянуть на красотку, которую ты прячешь, – потребовал он.

Мужчина властно протянул руку и грубо попытался отодвинуть Милфорда, но тот не сдвинулся ни на дюйм.

– Оставайтесь на месте, – со вздохом сожаления бросил Милфорд Кэролайн.

События стремительно развивались. Кулак Милфорда взлетел в воздух и устремился к челюсти нападающего. Тот упал, друзья бросились ему на помощь.

Кэролайн испуганно смотрела на жестокую схватку, еле успевая увертываться от летящих стаканов и падающих тел. Исход драки еще был неясен, и она начала уже беспокоиться за Милфорда.

Владелец таверны решил воспользоваться возможностью и принять участие в схватке. Протянув руку, он схватил Кэролайн за волосы и попытался затащить к себе за стойку. Она вскрикнула и тут же пожалела об этом, потому что Милфорд оглянулся и на какое-то мгновение остался незащищенным.

– Я справлюсь сама! – крикнула ему Кэролайн, хватая полную бутылку виски и обрушивая ее на голову владельца таверны.

Мерзкий тип с глухим стуком рухнул на пол, а Кэролайн, сообразив, что Милфорду не помешает ее помощь, принялась метать бутылки в нападающих на него парней.

Она не всегда попадала в цель, так что один из нападающих добрался до стойки и уже перегнулся через нее, пытаясь схватить Кэролайн, но удачный бросок очередной бутылки пресек его деятельность. С громким стоном парень свалился под стойку.

Некоторые случайные посетители тоже приняли участие в битве, причем Кэролайн не могла бы с уверенностью сказать, на чьей они были стороне. Бутылки в шкафчике наверху закончились, и ей пришлось заглянуть под стойку в поисках новых боеприпасов. Оттолкнув в сторону ящик с кассой, она обнаружила целый арсенал. Владельцу трактира, очевидно, и раньше приходилось улаживать разногласия такого рода, поэтому там были припасены несколько длинных изогнутых ножей, пара заряженных пистолетов и тяжелая дубинка.

Кэролайн выбрала пистолеты. Положив один из них на стойку бара, она взяла другой обеими руками и огляделась. Военное счастье, решила она, склонялось на сторону Милфорда, хотя в данный момент он пытался справиться одновременно с тремя нападавшими.

Внимание Кэролайн привлек блеск стали. Человек, стоявший в дальнем углу бара, взмахнул рукой, явно целясь ножом в спину Милфорда. Кэролайн, ни секунды не медля, выстрелила. Раздался крик боли и глухой стук упавшего ножа.

Драка прекратилась, и ее участники, включая Милфорда, уставились на человека, схватившегося за простреленную руку.

Затем все повернулись к Кэролайн, и она почувствовала себя обязанной дать какое-то объяснение.

– В такой драке не место ножам, – произнесла она сухим, полным достоинства тоном и взяла со стойки второй пистолет. Ее намерения были всем совершенно ясны. – Ну, что? – спросила она у не сводящего с нее глаз Милфорда. – Вы тут еще порезвитесь или мы уходим?

Милфорд что-то прорычал, схватил двух противников за ворот и сшиб их лбами. Два тела рухнули на пол, но в этот миг еще один парень бросился на Милфорда. Кэролайн терпеливо ждала, когда схватка подойдет к концу.

Это случилось скорее, чем она ожидала. Дверь трактира с грохотом ударилась о стену, сорванная с петель могучим ударом ноги. Звук этот, раздавшийся в разгаре драки, вряд ли привлек чье-нибудь внимание, но грозный клич человека, появившегося на пороге, заставил всех замереть.

Бредфорд готов был крушить направо и налево. Кэролайн мысленно возблагодарила Бога, что он на ее стороне.

– Ты как раз вовремя! – крикнул ему Милфорд, не переставая наносить удары.

Бредфорд нашел взглядом Кэролайн. Она улыбнулась ему, давая понять, что с ней все в порядке, и выражение ярости на его лице мгновенно сменилось азартом. Кэролайн изумленно наблюдала, как он не торопясь снимает с себя камзол, аккуратно складывает его и оставляет на спинке деревянного кресла. Да, он явился как раз вовремя! Милфорд ободряюще крикнул, и Бредфорд ринулся в бой.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы завершить битву. Хотя Кэролайн была знакома ранее с его физической силой, ее потрясли его подвиги! Казалось, ему не составляет ни малейшего труда расшвырять противников направо и налево и выбросить их на улицу. Вскоре тротуар перед таверной был покрыт стонущими телами. Последнего противника Бредфорд оторвал от Милфорда, развернул его лицом к двери и отправил наружу сравнительно щадящим пинком.

Он по-прежнему выглядел безукоризненно аккуратным, разве только немного растрепанным. Милфорд, напротив, был совершенно растерзан: камзол порван, брюки чем-то измазаны. Он вытер окровавленные руки и поправил галстук.

– Выпивка за счет заведения, – объявила Кэролайн, и мужчины повернулись к ней. – Разумеется, если я найду хоть одну целую бутылку.

– Думаю, дорогая, что вы их все уже пустили в дело, – усмехнулся Милфорд.

– Ты должен был приглядывать за ней, – озабоченно пробурчал Бредфорд. – Кэролайн, выбирайтесь оттуда. Нас ждет извозчик.

Кэролайн кивнула и медленно пробралась среди поверженных тел. Бредфорд шел впереди, прикрывая ее от нового нападения, и только качал головой.

– Похоже, спрашивать не стоит, – заметил он Милфорду, когда тот присоединился к нему.

– Да, так будет лучше, – вставила Кэролайн. – А вы считаете, что мне больше пристало бы упасть в обморок или рыдать где-нибудь в углу, не так ли?

– Милфорд, – продолжала она, – вы совершенно правы, драка очень освежает. Почему вы забросили такие развлечения?

Милфорд рассмеялся, а Бредфорд нахмурился. Он взял Кэролайн за руку и вышел с ней на улицу.

Внутри кеба было тесно, и Кэролайн снова пришлось сесть на колени к Бредфорду. Он продолжал хмуриться и, как показалось Кэролайн, даже не следил за разговором.

Она знала, что он не сердится, потому что всю дорогу рассеянно гладил ее волосы, глядя в окошко кеба.

Когда извозчик остановился перед ее домом, Кэролайн улыбнулась Милфорду и сказала:

– Спасибо за чудесный вечер, милорд! Сначала опера, а потом такая битва! У меня еще не было подобных развлечений!

Бредфорд вышел из кеба и стоял, поджидая Кэролайн, чтобы помочь ей. Милфорд взял руку девушки и поцеловал.

– До следующего приключения, леди Кэролайн, – сказал он, блеснув глазами, и Кэролайн рассмеялась.

– Приключений больше не будет, – внушительно и строго произнес Бредфорд.

Кэролайн, опираясь на его руку, вышла из кеба и покорно двинулась к двери своего дома.

– Бредфорд, вы в самом деле сердитесь на меня? – шепотом спросила она.

– Я не могу позволить вам рисковать собой, – ответил тот. Он положил ей руки на плечи, притянул к себе и обнял. – И я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.

С этими словами он поцеловал ее в щеку. Кэролайн неохотно вошла в открытую Дейтоном дверь. Она вдруг почувствовала разочарование, когда Бредфорд не последовал за ней.

Их объяснение может подождать до завтра, сказала она себе. Он непременно признается, что любит ее. И жизнь будет прекрасна!

Глава 9

– Кто-то подстроил эту штуку с колесом, – сказал Бредфорд, обращаясь к Милфорду, как только они продолжили путь. – Оно еле-еле держалось.

– Ты нажил себе новых врагов, Бред? – спросил Милфорд. Он уже не улыбался. Кэролайн была дома, в безопасности, и он мог теперь не сдерживать беспокойства и гнева. – Ведь мы могли разбиться насмерть.

– Кто бы ни пытался убить меня, он отнюдь не обременяет себя муками совести, – заметил Бредфорд. – Кэролайн не должна в этом участвовать, я не хочу подвергать ее дальнейшему риску.

– Что ты собираешься делать? – спросил Милфорд друга.

Тот сосредоточенно нахмурился.

– Я выясню, кто стоит за всем этим, и разберусь, – решительно произнес Бредфорд. – Но пока я все не выясню, я не буду видеться с Кэролайн. Для всех вокруг мы будем чужими.

– Но ведь ты объяснишь ей это, не правда ли? – спросил Милфорд.

Он был вполне согласен с Бредфордом, что Кэролайн следует держаться подальше от Бредфорда, пока опасность не миновала. Но он боялся задеть чувства Кэролайн и огорчить ее внезапным разрывом отношений.

– Нет. Пусть она тоже думает, что я потерял к ней интерес. Иначе эта отчаянная девица может все испортить. Совершенно необходимо, чтобы все так думали, а то ее могут использовать как орудие против меня.

– А Брэкстон? Ты с ним поговоришь?

Бредфорд покачал головой.

– Ни в коем случае, он может проговориться Кэролайн.

– И с чего мы начнем? – спросил Милфорд. – Чем скорее мы найдем врага, тем лучше. Возьмем в помощь Гарри?

Бредфорд кивнул.

– И я еще поговорю со своими друзьями в военном министерстве.

– Когда с этим будет покончено, у тебя начнутся большие хлопоты, – предсказал Милфорд.

И они одновременно произнесли имя – Кэролайн.

* * *

Последующие две недели были невыносимы для Кэролайн. Сначала она не могла поверить, что Бредфорд ее покинул. Она искала возможное объяснение, возможную причину, повод, намек вплоть до вечера у Элмасков, когда они встретились лицом к лицу и Бредфорд сделал вид, что не узнает ее. После этого она наконец взглянула правде в лицо. Между ними все было кончено.

Черити переживала и возмущалась больше, чем сама Кэролайн. Она яростно кричала, что Бредфорд заслуживает хорошей порки. Простодушие Черити доставляло Кэролайн дополнительные страдания, поскольку кузина пересказывала все последние сплетни о любовных похождениях Бредфорда. Герцог Бредфорд снова пустился во все тяжкие, обольщая всех известных лондонских красавиц. Каждый вечер его видели на самых блестящих приемах, и каждый раз с новой дамой сердца. Он предавался всевозможным порокам, напропалую играя и пьянствуя. Все, в том числе и Черити, поверили в то, что Бредфорд превратился в прожигателя жизни.

После встречи с Бредфордом у Элмасков Кэролайн отклоняла все приглашения в гости. Вечера она проводила дома затворницей. Она послала длинное письмо Каймену, излив ему свою душу, но тут же пожалела о своем порыве. Письмо только огорчило бы кузена, ведь он ничем не мог ей помочь.

Граф Брэкстон понятия не имел о переживаниях Кэролайн. Она всегда встречала его с приветливой улыбкой и казалась совершенно довольной жизнью. Затворничество свое она объясняла усталостью, а также необходимостью помочь Черити в свадебных заботах.

Кэролайн поддерживала эту игру ради спокойствия отца. Она понимала, что это разрушает ее душевную близость с ним, но не считала возможным отягощать его новыми заботами. Отец часто спрашивал о Бредфорде, и каждый раз Кэролайн повторяла: все кончено. Все кончено…

* * *

Как-то в понедельник пришло письмо из Бостона. Дядя и тетя Кэролайн сообщали последние новости и задавали кучу вопросов о том, как живется за океаном Кэролайн и Черити. Дядя Генри посылал Черити свое отцовское благословение на брак и просил Бенджамина побыстрее вернуться домой, в Бостон, как только представится случай. Бенджамин был совершенно необходим на ферме для ухода за несколькими недавно купленными лошадьми и за семью жеребятами, родившимися прошлой весной.

Бенджамин и сам мечтал возвратиться назад, Кэролайн видела это по его глазам.

– Ты скучаешь по родине, да? – поддразнила она его.

– Даже не представляю, как мы без тебя управимся, – заметил отец Кэролайн. – Скорее всего просто умрем с голоду.

С этими словами он вышел, оставив Бенджамина готовиться к долгому пути домой.

Кэролайн тоже не представляла, как она будет жить без Бенджамина, хотя старательно скрывала тревогу.

– Но ведь мы вернемся вместе, не правда ли? – спросил он Кэролайн. Улыбнувшись, она сказала:

– Поживем – увидим. – И, не в силах сдержаться, крепко обняла его. – Я никогда не забуду тебя, дружок. Ты всегда приходил на помощь!

Спустя неделю Кэролайн провожала Бенджамина в порту. Граф подарил Бенджамину целый гардероб, от летних рубашек до теплого пальто.

– Помните, как нашли меня в амбаре? – спросил Бенджамин, когда они прощались.

– Как будто сто лет прошло, – вздохнула Кэролайн.

– Теперь вам придется справляться со всеми проблемами в одиночку, сестренка. Если вы скажете хоть слово, я останусь, – добавил он. – Я обязан вам жизнью.

– Как и я тебе своей, – ответила на это Кэролайн. – Нет, твое будущее в Бостоне, Бенджамин. Не беспокойся обо мне.

– Если я вам когда-нибудь буду нужен… – начал было Бенджамин.

– Я знаю, – прервала его Кэролайн. – Не беспокойся, все будет хорошо.

Но на самом деле все было очень плохо, и всю обратную дорогу от порта она плакала.

Было довольно трудно справиться с жалостью к себе. Кэролайн изо всех сил старалась поддерживать бодрость духа. Улицы Лондона уже покрылись первым в этом году снежком, а она по-прежнему ничего не знала о Бредфорде.

Она приняла приглашение Томаса Айвеса и появилась в его обществе на званом вечере, который давала леди Тиллман. Вечер этот оказался, как она и полагала, очень скучным, но она хотела доставить удовольствие отцу.

На следующий день она побывала с визитом у дяди Мило. Пока не появился Франклин, они с маркизом приятно побеседовали наедине. Дядя уже знал, что Бенджамин вернулся в Бостон, и попросил Кэролайн рассказать, как тот появился в их семье.

– Однажды утром я нашла его в сарае, – сказала Кэролайн. – Он убежал с плантаций на Юге и пешком проделал путь из Вирджинии до Бостона.

– Твой отец как-то сказал, что Бенджамин охранял тебя. Неужели Бостон – в самом деле такое уж дикое и опасное место?

Кэролайн рассмеялась.

– Я думаю, он имел в виду не Бостон, а меня. Я всегда попадала в разные переделки, и Бенджамин сопровождал меня повсюду, заботясь о моей безопасности. Он не однажды спасал мою жизнь.

Дядя Мило усмехнулся.

– Ты и в этом очень похожа на свою мать, – заметил он. – Ну так как же все-таки с Бенджамином? Разве его не могут снова забрать от вас на Юг? Ведь есть же люди, которые за вознаграждение разыскивают беглых негров?

Кэролайн нахмурилась.

– Это правда, есть люди, которые тем и живут, что разыскивают беглых рабов, но Бенджамин теперь свободный человек. Папа, я хочу сказать – дядя Генри, велел Каймену выправить все необходимые для этого бумаги.

Появился Франклин, и в разговоре тут же прозвучало имя Бредфорда. Кэролайн заставила себя никак не реагировать на это и спокойно доложила дяде, что она больше не видится с герцогом. Их отношения прекратились. Все кончено.

– Тогда ты, наверное, подумываешь вернуться в Бостон? – спросил Франклин.

Кэролайн очень удивилась такому вопросу, не в силах постичь его логику. Дядя Мило пришел в ярость от слов брата. Она еще никогда не видела его в таком гневе! Потребовалось около часа, чтобы убедить его, что она вовсе не собирается покидать Англию.

Франклин принялся оправдываться, говоря, что до него дошли слухи о том, что Кэролайн возвращается в Бостон, а ее отец женится на леди Тиллман. Если верить слухам, то граф собирался предпринять со своей нареченной круиз по Европе, а потом поселиться с ней в сельской глуши.

Кэролайн потратила немало сил и времени, успокаивая дядю Мило, поэтому неосторожные слова Франклина чрезвычайно разъярили ее. Она воскликнула, что все эти сплетни смехотворны! Сейчас, когда обстановка в Европе снова начала накаляться, ее отец даже помышлять не будет о поездке на континент!

– Мой отец никуда не собирается ехать!

– Что ж, если даже он все-таки соберется куда-нибудь, ты всегда можешь перебраться ко мне, – предложил дядя Мило.

При этом он искоса взглянул на брата, очевидно, опасаясь возражений.

– Прекрасная идея, – поддержал его Франклин.

Этим спор и завершился.

* * *

Когда Кэролайн вернулась домой, ее ожидало письмо. Взяв его со столика в прихожей, она прошла в гостиную. Хорошо, что в доме никого не было, потому что, прочитав анонимное послание, она громко вскрикнула. Сначала неизвестный автор позволил себе низкие, отвратительные, грязные намеки, потом перешел к угрозам. Тот случай на лестнице у Клаймеров был только предупреждением, равно как и инцидент с каретой. Автор письма обещал в короткий срок убить ее. Гибель Кэролайн была неизбежна, ибо «должно было свершиться возмездие»! Заканчивалось письмо леденящим душу описанием возможных способов убийства.

Кэролайн не понимала, что же делать. Она вложила письмо обратно в конверт и спрятала в гардероб. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Бенджамин был сейчас рядом! Но тут же она взяла себя в руки и, вызвав Дейтона, попросила его описать человека, который принес письмо.

Но Дейтон вообще ничего не знал о письме, так же, как и остальная прислуга. Кэролайн, скрывая тревогу, сказала только, что нашла письмо на столике в прихожей и хотела бы знать, кто его прислал. Письмо, по ее словам, было без подписи.

Дейтон был ошеломлен происшедшим не меньше Кэролайн. Хранителем порядка в доме был именно он, а теперь получалось, что кто-то посторонний вторгся в его владения! Он клялся и божился, что входная дверь была постоянно закрыта, разве что одна из служанок открыла ее, не спросив позволения.

Кэролайн оставила Дейтона терзаться сознанием своей вины и поднялась к себе наверх.

– Я уверена, что Мария взяла у кого-то это письмо, а теперь боится в этом сознаться, – пробормотала Мэри Маргарет. – Да, получается неладно. После отъезда Бенджамина еда в доме снова стала несъедобной. Эта глупая женщина так ничему и не научилась! Думаю, Дейтону следует ее уволить.

– Не будь так строга, – урезонила ее Кэролайн.

Она подумала о семье Марии, Тоби и Кирби, понимая, что кухарка старается изо всех сил.

– Будь снисходительна к ней, Мэри Маргарет. Мария не проживет без этого места. Я сегодня поговорю с ней, – быстро добавила она, заметив, что служанка хочет возразить.

Кэролайн чувствовала, что теряет свою уверенность под грузом неразрешимых проблем. Мало того, что над ней нависла опасность, так еще и кухарка удручает своей бездарностью!

Она решила не говорить отцу об анонимном письме. Если он узнает об угрожающей ей опасности, то просто-напросто отправит ее обратно в Бостон. А это значит никогда больше не увидеть Бредфорда. Хотя, напомнила она себе, это уже не имеет значения, так как Бредфорд совершенно ясно дал понять, что больше не желает ее знать.

К тому же ей было совершенно не с кем поговорить. Обсудить что-либо с Черити нечего и думать, потому что та пришла бы в ужас и рассказала обо всем каждому встречному и поперечному. Возможно, Кэролайн оказалась игрушкой в политической игре, в которую был втянут ее отец. Бредфорд упомянул, что в былые времена граф Брэкстон слыл отчаянным радикалом, и Кэролайн чувствовала, что это предположение многое объясняло.

* * *

Всю эту бесконечно длинную неделю Кэролайн пыталась осмыслить свое положение. Она совершенно не спала и сильно измучилась. Девушка вздрагивала от малейшего шума, отклоняла все приглашения и покидала дом только ради традиционных визитов к дяде Мило.

Граф не мог смириться со странным поведением Кэролайн и самостоятельно принял от ее имени приглашение в театр от Милфорда. Он снова и снова убеждал свою упрямую дочь, и в конце концов она сдалась.

Кэролайн согласилась пойти, потому что устала спорить и хотела порадовать отца. Она хотела повидаться с Милфордом и в то же время боялась этой встречи. Он нравился ей, она любила слушать его остроумные суждения, но каждый раз, когда она думала о Милфорде, ее мысли возвращались к Бредфорду.

Она оделась к вечеру, после долгого раздумья выбрав строгое платье цвета мяты. Мэри Маргарет завила ей волосы и украсила прическу цветной лентой. Из-за постоянного недосыпания Кэролайн стала очень раздражительной, и любая мелочь приводила ее в отчаяние.

– Мэри, у нас еще почти час до прихода Милфорда. Сходи-ка ты за своими ножницами, – произнесла Кэролайн тоном, не допускающим возражений. – Я видела, как ты красиво подстригла Черити, и я хочу, чтобы ты сделала мне похожую прическу. Прямо сейчас.

Продолжая говорить, Кэролайн сняла через голову платье и принялась вытаскивать из прически шпильки.

– Поторопись, Мэри. Я не передумаю. Мне надоело таскать на голове такую тяжесть.

Мэри Маргарет подхватила юбки и выбежала из комнаты. Кэролайн, не обращая внимания на ее невнятные возражения, внимательно оглядела себя в зеркале. Гордо выпрямившись, она всмотрелась в свое отражение и произнесла, обращаясь к себе:

– К сожалению, вы довольно высоки, Кэролайн Ричмонд.

Входившая в это время в комнату Черити услышала, как Кэролайн беседует сама с собой.

– Что это ты делаешь? – спросила она.

– Непосредственно сейчас я готовлюсь к посещению театра, – важно провозгласила Кэролайн. – Помнишь, ты сама говорила мне, чтобы я не засиживалась дома?

Черити кивнула, радостно улыбаясь.

– Значит, у вас с Бредфордом снова все хорошо?

Кэролайн покачала головой.

– Нет. Но у меня есть приглашения от других поклонников, – уклонилась она от прямого ответа и пообещала:

– Я все тебе объясню на следующей неделе. А пока поверь мне на слово: я еще в своем уме.

Черити нехотя кивнула головой, соглашаясь, но взгляд ее оставался растерянным. Мэри Маргарет вбежала в комнату, и Кэролайн мягко подтолкнула сестру к двери.

– Нам с Мэри Маргарет еще много надо сделать. Как только я буду готова, я спущусь вниз.

Служанка категорически отказалась укоротить волосы Кэролайн больше, чем на дюйм, и не решалась приступить к делу до тех пор, пока Кэролайн не выхватила у нее из рук ножницы и не принялась нещадно щелкать ими.

Тогда служанка вздохнула и, смирившись с неизбежным, принялась за работу. Но закончив, она улыбнулась и признала, что новая прическа куда больше идет Кэролайн. Исчезли тяжелые волны, сменившись короткими (чуть ниже ушей) мягкими локонами. Тряхнув головой, Кэролайн почувствовала такую неведомую ранее свободу движений, что рассмеялась.

– Просто чудесно! – воскликнула Кэролайн.

– И очень идет вам, – ответила Мэри Маргарет. – Ваши глаза стали вдвое больше, и вы выглядите куда более женственной, миледи. Вы произведете фурор.

Новая прическа подняла настроение Кэролайн.

– Что ж, если я переживу этот вечер, мне кажется, я завоюю весь мир.

Мэри Маргарет нахмурилась, услышав эти слова, но Кэролайн не стала больше ничего объяснять. Милфорд пришел чуть раньше условленного часа, и, пока Кэролайн переодевалась и приводила себя в порядок, ему пришлось подождать.

* * *

Милфорд стоял посередине гостиной и ласково смотрел на спускающуюся по ступенькам Кэролайн. Он немедленно расхвалил ее новую прическу, и платье, и все остальное, но про себя подумал, что хотя Кэролайн и выглядит прекраснее, чем когда бы то ни было, но усталость дает себя знать. По всей видимости, она глубоко переживала что-то.

Когда они устроились в экипаже и двинулись к театру «Друри-лейн», Милфорд улыбнулся Кэролайн и произнес:

– Давненько не виделись, верно, тыквочка?

– Тыквочка? – переспросила удивленная Кэролайн. – Вы никогда меня так не называли.

Милфорд шутливо поклонился.

– Вы хорошо чувствуете себя? – спросил он.

Взгляд его был исполнен сочувствия, и Кэролайн насторожилась. «Неужели он жалеет меня?» – подумала она. Подобная мысль возмутила ее.

– Все живы и здоровы, Милфорд. Не стоит жалеть меня. Я себя прекрасно чувствую.

– Бредфорд тоже почти не спит, – заметил Милфорд.

– Не упоминайте при мне его имени! – воскликнула Кэролайн. Поняв, что почти кричит, тут же понизила голос. – Обещайте мне не говорить о нем, Милфорд, иначе я немедленно выйду из экипажа и вернусь домой.

– Обещаю, – поспешно ответил он. – Я больше не скажу ни единого слова о… вы знаете, о ком. Я только подумал, что вам следует знать…

– Милфорд! – воскликнула Кэролайн. – Я не хочу ничего о нем знать. Все кончено! А теперь, – с тяжелым вздохом произнесла она, – расскажите, как живется вам.

Это была почти безнадежная попытка сыграть роль светской дамы. Нервы Кэролайн были расстроены, а в театре она изо всех сил пыталась изобразить совершенное блаженство. Но получалось это довольно неуклюже, да и в фойе во время антрактов толпилось чересчур много людей, с которыми приходилось общаться.

Кэролайн не переставала улыбаться, чувствуя, что ее лицо постепенно превращается в неподвижную чужую маску. В какое-то мгновение ей показалось, что среди публики прогуливается Бредфорд, и сердце ее сжалось от тревожного предчувствия. Человек этот повернулся и оказался совсем незнакомым, но сердце Кэролайн продолжало учащенно биться, и ей стало совсем уже невмоготу притворяться.

Они с Милфордом стояли среди прогуливающейся по фойе публики, и Кэролайн вдруг пришло в голову, что она сделала чудовищную ошибку, появившись открыто в обществе. Лучшую мишень было трудно придумать. Девушка вспомнила анонимное письмо с угрозами и поежилась. Когда кто-то из публики случайно задел ее, она резко отшатнулась и испуганно сжалась, но тут же овладела собой и улыбнулась.

И все же Милфорд заметил выражение испуга, промелькнувшее на ее лице, и не смог скрыть удивления.

– Что с вами происходит? – спросил он, отводя ее в сторону.

Кэролайн прислонилась спиной к стене и почувствовала себя в безопасности. Она покачала головой, признаваясь себе, что не сможет больше ни минуты пробыть в толпе.

– Здесь опасно, – прошептала она. – Думаю, мне надо вернуться домой.

Милфорд с трудом скрыл охватившую его тревогу. Лицо Кэролайн побледнело, ему показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Когда они заняли места в карете, собираясь домой, он вернулся к начатому ранее разговору.

– Кэролайн, что вы имели в виду, говоря об опасности?

– Ничего особенного, – ответила Кэролайн, глядя в окно, чтобы скрыть страх и волнение. – Вы будете на следующей неделе на приеме у Стэнтонов? – спросила она, надеясь сменить тему разговора.

Но уловка не удалась. Милфорд взял ее за руку и нежно погладил.

– Доверьтесь мне, Кэролайн. Что вас беспокоит?

Кэролайн вздохнула, плечи ее поникли.

– Кто-то пытается убить меня, – прошептала она в ответ.

От неожиданности Милфорд лишился дара речи. Отпустив руку Кэролайн, он откинулся на спинку сиденья.

– Расскажите мне все, – наконец потребовал он.

Сейчас голос его звучал с непреклонностью Бредфорда, когда тот отдавал приказание.

– Только если вы пообещаете никому об этом не рассказывать, – попросила Кэролайн. Милфорд согласно кивнул.

– На балу у Клаймеров я не сама споткнулась на ступеньках. Кто-то толкнул меня. И колесо у кареты отлетело вовсе не случайно.

Милфорд так изумился, что Кэролайн поспешила привести доказательства.

– На прошлой неделе я получила анонимное письмо, Милфорд! Его автор ненавидит меня и клянется убить. Я не могу понять, кто и почему хочет это сделать.

Милфорд не смог сдержать удивленное восклицание. В голове его царил полнейший сумбур.

– Вы сохранили это письмо? Кому вы о нем сказали? – Не дожидаясь ответа на свои вопросы, он продолжал:

– Что об этом думает ваш отец? И как он мог позволить вам покидать дом?

Он кипел от гнева. Кэролайн едва смогла вставить слово.

– Мой отец ничего не знает. – Милфорд бросил на нее недоверчивый взгляд, и Кэролайн поспешила объяснить:

– Мне кажется, он именно потому отправил меня из Англии четырнадцать лет тому назад, что ему кто-то угрожал. И я не хочу, чтобы это снова произошло, Милфорд. Пусть его последние годы будут спокойными и счастливыми. Он это заслужил!

– Я не верю своим ушам, – пробормотал вполголоса Милфорд. – Кто-то собирается убить вас, а вы не сообщаете об этом отцу, чтобы не беспокоить его! Боже мой, Кэролайн, вам нужно подумать о себе, о своей жизни!

– Пожалуйста, успокойтесь, Милфорд, – сказала Кэролайн. – Я уже решила, как поступить, и вам не нужно волноваться из-за меня. Я вполне способна сама за себя постоять.

– И что же вы станете делать? – растерянно спросил Милфорд.

Ему не терпелось поскорее найти Бредфорда и поделиться с ним новостями. Он не собирался хранить услышанное в тайне от друга. Боже мой! А они-то думали, что идет охота за Бредфордом. От изумления и нарастающего гнева Милфорд дрожал всем телом. Он только сейчас понял, как одинока и незащищена Кэролайн, и считал, что Бредфорд, узнав правду, обязательно должен что-то сделать. Он спасет Кэролайн!

– Итак, я надумала обратиться к частному сыщику, – начала делиться своими планами Кэролайн, сразу же успокоившись. – Я завтра же начну искать человека, готового взяться за такое опасное дело. И еще мне кажется, что нужно…

– Ничего больше не говорите, – прервал ее Милфорд.

В мыслях его царил полнейший хаос, и он нуждался в передышке, чтобы сосредоточиться.

Его замечание привело Кэролайн в замешательство. Она решила, что не имела права взваливать такой груз на плечи Милфорда.

– Я поняла, – сказала она. – И не виню вас, Милфорд. Простите, что огорчаю вас своими бедами, и забудьте об этом. Разумнее держаться от меня подальше, покуда неприятности не закончатся.

Глаза Милфорда сощурились.

– Это еще почему?

– Видите ли, – произнесла Кэролайн, – все может случиться. Вас могут ранить и даже убить. Но почему вы на меня так смотрите?

– Похоже, вы хотите меня оскорбить, Кэролайн, – ответил Милфорд.

Грядущие опасности, похоже, не пугали его, и он широко улыбнулся Кэролайн.

– Ну вот мы, кажется, и дома. С вашего позволения, я к вам завтра загляну.

– Но зачем? – спросила Кэролайн. – Я ведь только что объяснила, что вы должны держаться от меня подальше.

Милфорд только тяжело вздохнул, проводил Кэролайн до дверей и откланялся.

* * *

Ему понадобился час, чтобы разыскать Бредфорда. Милфорд едва сдерживался, когда обнаружил друга в одном из игорных домов. Перед Бредфордом возвышалась заметная горка монет, однако, похоже, его совершенно не интересовали ни игра, ни ее участники.

Милфорд подошел к столу и низко склонился к Бредфорду, чтобы никто из присутствующих не услышал его тревожное сообщение. Скучающее выражение лица Бредфорда как рукой сняло. К всеобщему удивлению, он, вне себя от ярости, стремительно вскочил из-за стола, отбросив кресло, а затем, ничего никому не объясняя, ринулся за Милфордом к выходу, даже не потрудившись забрать выигрыш.

Выслушав подробности, он сразу же заявил, что должен повидаться с Кэролайн.

– Уже поздно, Бредфорд. Дождись завтрашнего утра, – попытался урезонить его Милфорд. Бредфорд отрицательно покачал головой.

– Немедленно, – ответил он. – Подвези меня до дома Кэролайн и отправляйся к себе.

Милфорд понимал, что спорить бесполезно. Он только кивнул головой и сказал, что пришлет свой экипаж, чтобы отвезти Бредфорда домой.

На неистовый стук в дверь открыл невозмутимый Дейтон.

– Весьма приятно видеть вас, ваша светлость, – вежливым поклоном приветствовал он герцога.

– Доложите Кэролайн, что мне необходимо переговорить с ней, – ответил на это Бредфорд.

Дейтон открыл было рот, собираясь сообщить, что Кэролайн давно спит, но, увидев выражение лица Бредфорда, изменил свои намерения.

Он поклонился и отправился наверх.

* * *

Кэролайн уже легла, но не могла уснуть. Когда Дейтон сообщил, кто ожидает ее внизу, Кэролайн сразу же сообразила, кто тому причиной. Милфорд! Очевидно, он сразу же отправился к Бредфорду и выдал ее тайну, которой она так простодушно поделилась.

– Пожалуйста, скажи его светлости, что я не желаю его видеть, – ответила она Дейтону. – Дейтон, – позвала она, когда дворецкий уже направился вниз, – а что, отец уже дома?

– Да, – ответил Дейтон. – Прикажете разбудить его?

– О Боже, конечно, нет, – сказала Кэролайн. – Что бы ни случилось, Дейтон, отца не надо беспокоить.

Дейтон, кивнув головой, тихо удалился.

Кэролайн закрыла за ним дверь и медленно подошла к окну. Доски пола холодили ее босые ноги. Она понимала, что Дейтону не удастся легко отделаться от Бредфорда, и вполне допускала, что герцог не смирится с отказом.

Когда через несколько минут снова раздался стук в дверь, Кэролайн была к этому готова.

– Скажите, чтобы он ушел, Дейтон.

Но дверь открылась, и массивная фигура Бредфорда заполнила собой дверной проем. Он остановился, переступив порог, мужественный и красивый, и Кэролайн едва удержалась, чтобы не броситься к нему. Ноги ее задрожали, дыхание перехватило, на глаза навернулись слезы. Это только из-за усталости, подумала девушка.

Бредфорд несколько секунд ошеломленно смотрел на представшее перед ним видение.

Но Кэролайн уже снова обрела дар речи.

– Вы не должны были приходить сюда, Бредфорд. Это неприлично.

Голос ее звучал хрипло. Бредфорд улыбнулся.

– Вам придется смириться с тем, что я всегда пренебрегаю приличиями, – сказал он.

Звук его голоса, необычайно мягкий и нежный, заворожил Кэролайн. Она чувствовала, как кровь ее загорается под его страстным взглядом.

Бредфорд медленно вошел в комнату. Он закрыл за собой дверь, и Кэролайн услышала металлический щелчок – он еще и повернул ключ в замке. Сердце Кэролайн дрогнуло, она попыталась возмутиться, вспылить, но душа ее оставалась спокойной и… счастливой. Однако гордость не позволила девушке смириться.

– Либо мне снится кошмарный сон, либо вы сошли с ума, – произнесла наконец Кэролайн. – Откройте дверь и немедленно уходите, Бредфорд.

– И не подумаю, любовь моя.

Голос его был исполнен нежности. Он сделал несколько шагов, и Кэролайн отшатнулась. Она второпях схватила халат и набросила на себя.

Бредфорд был удивлен спокойствием Кэролайн. Несмотря на его вызывающее поведение, сейчас его намерения были в высшей степени чисты, но Кэролайн не могла об этом знать. Он публично унизил ее. Почему же она ничем в него не запустит? Почему молчит?

Кэролайн, не отрываясь, смотрела на Бредфорда. В голове ее вихрем проносились мысли. В первый раз в жизни она чувствовала себя неуверенно.

Бредфорд приблизился к Кэролайн и нежно погладил ее по щеке.

– Не надо, – прошептала она, вздрогнув, словно от боли.

Бредфорд опустил руку. Пальцы его дрожали.

Кэролайн отступила на шаг, пока Бредфорд раздумывал, с чего начать разговор.

– Я так скучал по тебе, Кэролайн.

Кэролайн не верила своим ушам. Закрыв лицо руками, она разрыдалась. Бредфорд обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Прости меня, любимая. Боже, я так виноват перед тобой, – шептал он, зарывшись лицом в ее волосы и нежно, осторожно лаская девушку.

Отдаваясь его ласкам, Кэролайн постепенно успокаивалась.

Бредфорд поцелуями стер слезы с ее щек.

– Мне тоже нелегко пришлось, – шепотом сознался он, покрывая поцелуями ее лицо.

Кэролайн наконец пришла в себя и отстранилась.

– Почему же ты так поступил? – спросила она. Бредфорд вздохнул: он предпочел бы целоваться, а не объясняться. Увидев стоящее неподалеку кресло, он шагнул к нему, увлекая Кэролайн за собой. Удобно устроившись, он усадил Кэролайн себе на колени, нежно улыбнулся ей и произнес:

– Обещай мне, что не станешь прерывать меня, пока я не закончу.

Кэролайн с серьезным видом кивнула.

– Я думал, что меня кто-то преследует. Когда карета опрокинулась и я увидел, что колесо было намеренно сбито с оси, я решил, что тем, кто охотится за мной, не составит труда уничтожить моих друзей и близких. И поэтому я решил…

– Но почему ты подумал, что кто-то охотится за тобой? – прервала его Кэролайн.

– Ты обещала слушать, не перебивая, – напомнил ей Бредфорд. – Потому что колесо на моем экипаже было сбито с оси и моего кучера ударили по голове. Это естественный логический вывод.

– Это совершенно эгоистический вывод, – снова прервала Кэролайн.

Бредфорд пожал плечами, в глубине души соглашаясь с девушкой.

– Тем не менее я решил притвориться, будто я утратил интерес к тебе. Только после этого, – сказал он, повысив голос, когда увидел, что она снова хочет что-то сказать, – я мог быть уверен, что ты не будешь связана со мной и тебе не причинят вреда.

– Но почему ты мне ничего не сказал? – спросила Кэролайн.

Она вновь владела собой и с горечью думала о том, что ей пришлось пережить за эти дни.

Бредфорд почувствовал перемену в ее настроении и крепче прижал к себе.

– Можешь не отвечать мне, – сердито прошептала Кэролайн. – Я сама знаю почему. Ты просто не доверяешь мне. – Она спрыгнула с его колен и выпрямилась во весь рост. – Сознайся, Бредфорд.

– Кэролайн, я хотел только защитить тебя. Если бы я поделился с тобой своими опасениями, ты могла бы проговориться или вмешаться.

Бредфорд счел свои доводы весьма логичными. Во всяком случае, сам он не мог их опровергнуть.

Но Кэролайн думала иначе. Она обвела сердитым взглядом комнату, и Бредфорд подумал, не ищет ли она какое-нибудь оружие.

– По-твоему, я непременно должна проговориться? – возмутилась Кэролайн.

– Я был в этом уверен, – сознался Бредфорд. – И кроме того, это не имеет значения: все твои мысли и чувства написаны у тебя на лице, любовь моя, и всем было бы понятно, что ты отнюдь не охладела ко мне!

Протянув руку к Кэролайн, Бредфорд попытался было вновь усадить девушку к себе на колени, но она ускользнула.

– Кэролайн, я думал только о том, чтобы уберечь тебя.

– Ты меня не понял, Бредфорд, – с холодком в голосе ответила она. – Ты не понял, что я не такая, как другие женщины! Ты не понял, что можешь доверять мне! Я не мыслю отношений с мужчиной без взаимного доверия. – Она смотрела на него чуть ли не с брезгливостью. – Я не позволю обращаться со мной так, как с твоими прежними подругами. Сыта по горло.

– Милая, говори тише. Ведь если твой отец проснется и застанет меня здесь, он, безусловно, потребует, чтобы мы немедленно поженились.

Услышав это, Кэролайн замерла, а Бредфорд улыбнулся.

– Вот так-то лучше, – заметил он. – Я вовсе не собираюсь прямо завтра идти под венец. Скоро суббота, а нам еще надо многое предпринять.

Кэролайн не могла скрыть удивления.

– Ты что, не слышал ни единого слова из того, что я сказала?

– Слышал, – ответил Бредфорд. – Равно, как и все твои домочадцы. А теперь будь хорошей девочкой и дай мне письмо. Кровать чересчур близко, и я могу не справиться с искушением.

– Боже, зачем только я доверилась Милфорду, – яростным шепотом произнесла Кэролайн. – Я должна была предвидеть это. Если он считает себя твоим другом, то он ничем не лучше тебя.

– Письмо, Кэролайн, – настаивал Бредфорд. Он встал с кресла, расправил плечи и двинулся к ней. – Отдай письмо и предоставь мне думать о том, как поступить.

– Нет, ты не будешь ничего решать, – твердо заявила Кэролайн. – И вообще я не собираюсь выходить за тебя замуж ни в эту субботу, ни через год. Ты даже не знаешь, что значит любить, – добавила она. – Если бы ты любил меня, то доверял бы мне и думал о моих чувствах.

– Кэролайн, если ты еще хоть раз произнесешь слово доверять, я не выдержу и задушу тебя!

По выражению глаз Бредфорда Кэролайн поняла, что он вполне способен сделать это. Она отступила назад.

– А теперь, пожалуйста, уходи. Мы уже и так достаточно наговорили друг другу.

– Согласен, – ответил Бредфорд. Бредфорд нахмурился, и Кэролайн решила было, что теперь он и в самом деле собрался уходить. Но вместо этого он вдруг присел на край кровати и спокойно, не торопясь, стал снимать камзол, потом туфли. Кэролайн поняла, что она несколько поторопилась с выводами.

– Что это ты делаешь? – Кэролайн всем телом подалась к кровати, пытаясь остановить Бредфорда. – Ты должен уйти!

– Я еще не закончил разговор, – сообщил ей Бредфорд.

Сбросив обувь, Бредфорд заключил Кэролайн в свои объятия, осторожно, но решительно уложил на спину и наклонился к ней:

– Я забыл поцеловать тебя, Кэролайн.

Сказав это, он приник губами к ее полураскрытым губам. Кэролайн робко попыталась остановить его, но он прижался к ней всем телом, и она ощутила твердость его восставшей плоти.

Бредфорд целовал ее все жарче, лишая всякой воли к сопротивлению. В голове у Кэролайн помутилось, когда его рука сквозь тонкую ткань ночной сорочки ласкала ее грудь. Как сквозь туман, она услышала свой стон наслаждения…

* * *

Мир был полон чудес: Кэролайн вдруг оказалась извлеченной из своего халата, а пуговицы ночной сорочки вдруг словно сами собой расстегнулись, и обнаженное тело девушки засияло в лунном свете.

Она попыталась оттолкнуть Бредфорда движением бедер, но услышала его счастливый вздох и поняла, что доставила ему наслаждение, а не боль, как намеревалась. Бредфорд сжал ее колени своими сильными ногами, лишив возможности двигаться, и начал медленно целовать стройную колонну ее шеи.

Она все еще пыталась сопротивляться, но Бредфорд не отступал. Губы его продолжали сладкую пытку, скользя все ниже, коснулись ее груди и завладели напрягшимся соском.

Кэролайн снова толкнула его бедрами, и снова он ответил на это чувственным, животным движением, значение которого она едва ли поняла. Кэролайн глубоко вздохнула и застонала, изогнувшись на постели.

Его горячие губы и сильные руки завладели ее телом.

– Бредфорд! – прошептала Кэролайн, едва дыша. – Бред!..

Бредфорд нежно гладил теплую кожу ее бедер. Когда его рука скользнула между ног Кэролайн, она инстинктивно сжалась, пытаясь остановить его. Но Бредфорд коленями раздвинул ее ноги, заглушив слабые протесты новыми страстными поцелуями.

Когда Бредфорд коснулся влажной плоти Кэролайн, ей показалось, что она умрет от наслаждения. Дыхание Бредфорда стало жарким и хриплым от разгорающегося желания.

– Я все время думал о тебе, Кэролайн. И я чувствую, как ты трепещешь, милая!

Он хотел только подвести ее к порогу удовольствия, показать ей, какие восторги страсти они могли бы вместе познать. Но теперь пришло время остановиться. Он уже с трудом владел собой.

Бредфорд издал хриплый стон и откинулся на спину. Потом забросил руки за голову и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь отвлечься от теплого тела рядом с ним.

– Мы поженимся в субботу на этой неделе.

Голос его звучал сдавленно, и, к своему стыду, он ничего не мог с этим поделать. Он ненавидел себя в эту минуту.

Кэролайн показалось, что ее облили ушатом ледяной воды. Она готова была умолять Бредфорда продолжить ласки!

Но она понимала, что должна как можно скорее избавиться от искушения, поэтому мгновенно вскочила с кровати. Ноги ее подкашивались, и, чтобы устоять, она схватилась за спинку кровати.

– Не понимаю, как это тебе удалось проделать со мной все это? – созналась она слабым голосом.

Бредфорд изумленно посмотрел на нее, заметил смущение в ее взгляде и улыбнулся.

– Ты так же сгораешь от страсти, как и я, – произнес он мягким и нежным голосом. – И ты недостаточно опытна, чтобы сдержать свою страсть или бороться с нею.

– Как это делали другие твои женщины? – спросила Кэролайн холодно.

Но Бредфорда не обманула ее наигранная строгость, он видел огонь желания в ее глазах. «Похоже, она снова собирается меня убить», – вздохнув, предположил он. И подскочил на кровати в то самое мгновение, когда Кэролайн запустила в него туфлей.

– У меня сейчас нет никаких других женщин, – заверил ее Бредфорд.

Он хотел рассказать, что не прикасался ни к одной женщине со времени той самой первой их встречи на проселочной дороге. Но Кэролайн отвернулась, надевая халат.

– Дай, пожалуйста, письмо, – снова попросил он.

Она подошла к гардеробу и достала спрятанный в укромном месте листок. Затем медленно приблизилась к Бредфорду и протянула письмо.

В дверь кто-то постучал. Глаза Кэролайн округлились.

– Спрячься! – в панике прошептала она. Отбросив спутанные волосы с лица, она направилась к двери и непослушными пальцами стала дергать щеколду. Наконец, справившись с замком, она открыла дверь и обнаружила на пороге крайне изумленного графа Брэкстона в ночной сорочке, халате и шлепанцах.

– О, папа, неужели мы тебя разбудили? – Голос Кэролайн дрогнул, она готова была провалиться от стыда сквозь землю.

Оглянувшись, она обнаружила за спиной Бредфорда, полностью одетого, а также совершенно невозмутимого.

– Добрый вечер, – поклонился графу Бредфорд.

Выражение лица его было безмятежно, и Кэролайн поняла, что его совершенно не беспокоит неловкость положения. Человек этот, должно быть, частенько попадал в подобные переделки, подумала она с негодованием.

– Добрый вечер? – не веря своим ушам, повторила Кэролайн. – Бредфорд, и это все, что вы можете сказать?

Бросив на него яростный взгляд, Кэролайн повернулась к отцу.

– Папа, это совершенно не то, что ты можешь подумать. Понимаешь, я не хотела выйти к нему, и поэтому он… – она запнулась на секунду, снова бросив взгляд на Бредфорда, – он настаивал на разговоре…

Бредфорд прервал ее несвязные объяснения, взяв за руку и притянув к себе.

– Я сам все объясню, – высокомерным тоном произнес он.

Кэролайн посмотрела на него, а потом снова на отца. Бедный папа! За несколько секунд лицо его выразило целую гамму чувств – от удивления до гнева, а теперь стало смущенным.

– Я прошу вас уделить мне несколько минут, граф, если вы не сочтете, что сейчас неподходящее время для разговора.

Брэкстон кивнул.

– Я только оденусь, – произнес он. – Жду вас внизу.

– Что ж, отлично, сэр, – сказал Бредфорд, поскольку отец Кэролайн не уходил.

Он ждал, мягко удерживая Кэролайн за руку, явно намекая, чтобы она хранила молчание. Граф направился вниз, и Бредфорд закрыл за ним дверь.

Кэролайн была так взволнована смущением отца, его недоуменным взглядом, что ей хотелось разрыдаться в голос.

– Бредфорд! – в ярости воскликнула она.

– Что это ты сделала со своими волосами? – спросил он, заключая Кэролайн в объятия и целуя.

– Нет, не смей! – запротестовала она, упираясь руками ему в грудь. – Ты привел меня в бешенство, а я не хочу этого! Мы снова ни до чего не договорились! Я даже не могу сказать тебе, до чего ты ужасен! Мы совершенно не подходим друг другу. Ты…

Он снова поцеловал ее, совершенно не обращая внимания на яростные попытки вырваться из его объятий. И лишь когда она прекратила сопротивление, он ослабил тесное кольцо своих сильных рук.

– Кэролайн, ты выглядишь совершенно ужасно. Похоже, ты вообще не спала? Немедленно отправляйся в постель, тебе надо как следует отдохнуть.

– Не твое дело, – бросила Кэролайн. Он на прощание крепко прижал ее к себе, и она сказала, уткнувшись в его грудь:

– Я спущусь в холл вместе с тобой. Бог знает, что ты там наговоришь отцу. Я должна все слышать.

В ответ Бредфорд взял ее на руки и понес к кровати. Опустив девушку на постель, он поудобнее подложил ей под голову подушки.

– Я позабочусь обо всем, – успокаивающе произнес он, и глаза его блеснули, когда он прибавил:

– Доверься мне.

Он снова поцеловал ее, но теперь в щеку, по-дружески и направился к двери.

– Бредфорд, ничего еще не решено, – вслед ему сказала Кэролайн.

Бредфорд открыл дверь. Он стоял спиной к ней, но она словно видела его улыбку, когда он произнес:

– Я знаю, милая. Пришло время решать.

Кэролайн вскочила с кровати и подбежала к двери, пока Бредфорд не успел закрыть ее за собой.

– Но ведь ты не расскажешь отцу про письмо, не правда ли? Если он узнает, то отправит меня обратно в Бостон. И я бы не хотела волновать его, – с жаром произнесла Кэролайн.

Бредфорд только покачал головой, явно проявляя нетерпение. Он снова двинулся вниз по лестнице в холл, когда ужасная мысль внезапно пришла в голову Кэролайн. Она схватила Бредфорда за полу камзола.

– Если он вызовет тебя на дуэль, не смей принимать вызов.

Бредфорд ничего не ответил. Он молча тащил Кэролайн за собой.

– Что тогда я буду делать? – спросила она. Заметив, что она все еще цепляется за полу его камзола, Кэролайн тут же выпустила ее из рук. Этот человек просто сводит ее с ума!

«Мне нужно успокоиться», – решила она, машинально повторяя вопрос:

– Но все-таки, что же мне делать? – Она имела в виду письмо с угрозами и гнев отца, но не могла связать эти две вещи.

Бредфорд спускался по лестнице, перешагивая через две ступеньки сразу, а Кэролайн провожала его взглядом, ухватившись руками за перила.

– Постарайся до субботы хоть немного отрастить волосы, – бросил ей Бредфорд через плечо.

Замечание Бредфорда лишило Кэролайн последних сил. Она присела на верхнюю ступеньку лестницы и опустила голову на руки. Что же с ней происходит? Она должна взять себя в руки, твердила Кэролайн. Ей надо восстановить порядок в душе и наладить свою жизнь. Надо вырваться из хаоса чувств, сказала она себе, направляясь обратно в комнату.

Итак, Бредфорд снова ворвался в ее жизнь, со вздохом подумала Кэролайн. Было бы совершенным безумием позволять ему снова преследовать ее. И хотя душа девушки ликовала, разум продолжал задавать вопросы. И они останутся без ответа, пока она не научит его любить, доверять, принимать любовь, а без этого их будущее представлялось смутно.

Она считала, что Бредфорд продолжает относиться к ней просто как к предмету вожделений. И как долго его интерес мог бы длиться? Рано или поздно она надоест Бредфорду, и он обратит внимание на какую-нибудь другую женщину… Когда-то он назвал любовь игрой, и Кэролайн начинала думать, что все происходящее и в самом деле является для него не больше чем игрой.

И уж во всяком случае, она не может выйти за него замуж! Она хотела бы прожить жизнь с человеком, который бы верно любил ее до старости, когда красота померкнет и печать времени ляжет на лицо.

Это не было несбыточной мечтой. Ее дядя Генри и тетя Мэри даже теперь, прожив вместе долгие годы, любили друг друга еще больше. И Черити с Полем Бличли любили друг друга именно так. Кэролайн припомнила уверенность Бредфорда в том, что Черити оставит Пола, узнав, что он потерял былую красоту.

Она не знала, удастся ли ей изменить отношение Бредфорда. Он вращался в высшем свете, мнения и принципы которого ценил превыше всего.

Да и что это за брачный союз, основанный только на чувственности? Неужели ей всегда надо будет беречь свою красоту, заботиться о фигуре, о туалетах? Неужели то, что было второстепенным, станет теперь самой главной заботой? Великий Боже, неужели она станет светской дамой и будет смущенно хихикать и жеманиться, как леди Тиллман?

Кэролайн покачала головой, пытаясь прогнать мучительные мысли. Давно пора лечь в постель и постараться уснуть. По крайней мере, успокоила себя девушка, она честно сказала Бредфорду, что не может выйти за него замуж.

– До тех пор, пока он не станет другим, – прошептала она, лежа в темноте.

И с этой мыслью погрузилась в сон.

Глава 10

Венчание прошло великолепно. Так по крайней мере твердили Кэролайн все гости, когда она приветствовала их, стоя рядом с любимым. Они только что обменялись обетом верности, обещая любить друг друга и заботиться друг о друге, пока смерть не разлучит их.

Однако Кэролайн облегченно вздохнула, когда обряд подошел к концу. Она изо всех сил сопротивлялась неизбежному, вплоть до вчерашнего дня, когда они вместе с отцом и Черити направились в Бредфорд-Хилл. Было решено, что венчание состоится именно там, по семейной традиции. В этом старинном доме венчались отец, дед и прадед Бредфорда.

Бредфорд взял на себя все хлопоты, тогда как Черити и граф занимались рассылкой приглашений на церемонию. И вот теперь, обводя взглядом чудесно украшенный бальный зал, Кэролайн могла только удивляться и восхищаться. Все гости выглядели чрезвычайно довольными. Все, кроме самой Кэролайн. Она все еще была не в силах разобраться в своих чувствах.

В ту памятную ночь Бредфорд объяснился с её отцом, а на следующее утро граф объявил, что благословляет их брачный союз. Кэролайн пыталась сказать, что она вовсе не собирается замуж, но отец отказался выслушать какие бы то ни было аргументы. Она вспомнила, как отец спросил ее, любит ли она Бредфорда, и как она в наивной откровенности пролепетала, что любит. С этого момента отец не пожелал ничего больше слышать.

И ко всему прочему ей не с кем было поделиться своими сомнениями. Болтовня Черити только раздражала. Сама же Кэролайн не могла выйти из дома, и это затворничество действовало на нее удручающе.

Мадам Ньюкотт и три задерганные белошвейки день и ночь трудились над подвенечным платьем, тоже не выходя из дома, а Бредфорд нанял двух угрожающего вида молодцов для охраны. Отец Кэролайн ничего не сказал, и ей оставалось только догадываться, что он об этом думает. Она подозревала, что стражам было велено прежде всего следить за ее собственной безопасностью. А заодно приглядывать, чтобы она никуда не сбежала. Мысли эти непрестанно мучили Кэролайн, и она порой подумывала о возвращении в Бостон. Жизнь там была куда проще.

Кэролайн ни разу не встречалась с матерью Бредфорда до приезда в великолепное поместье, именуемое Бредфорд-Хилл. Она переодевалась к обеду в отведенной ей спальне, когда в комнату неожиданно, без доклада вошла женщина. Она была выше Кэролайн ростом, чрезвычайно элегантно одета, двигалась с королевским достоинством и держалась чопорно и надменно.

Кэролайн поспешно набросила пеньюар и постаралась изобразить как можно более грациозный реверанс под испытующим взором герцогини.

– Вы беременны от герцога? – спросила герцогиня таким неприязненным и подозрительным тоном, что Кэролайн была потрясена.

– Нет, – резко и сухо ответила Кэролайн. Если герцогиня настолько бестактна, что задает подобные вопросы, то пусть не обижается, услышав соответствующие ответы.

Женщины молча смотрели друг на друга. Кэролайн заметила, что глаза герцогини были такого же цвета, как и у Бредфорда. В уголках глаз сбегались мелкие морщинки – наверное, она часто улыбается.

– Не позволяйте ему помыкать вами, – произнесла герцогиня.

Она села в мягкое кресло и жестом пригласила Кэролайн занять место рядом.

– Никто и никогда не помыкал мною, – ответила Кэролайн, опускаясь в кресло напротив будущей свекрови. – Я даже не знаю, что это такое.

– Он всегда был нетерпелив. И если ему что-то взбредет в голову, он должен получить это немедленно!

Кэролайн кивнула. Высокомерные манеры герцогини ее больше не коробили, и она даже поймала себя на том, что улыбается.

– Он не только нетерпелив, – продолжила тему Кэролайн, – но еще и высокомерен и любит подавлять окружающих. Думаю, вам надо знать, что мы с ним совершенно не подходим друг другу.

Герцогиня улыбнулась, ничуть не задетая откровенностью Кэролайн.

– Как я понимаю, на самом деле вы не хотите выходить за герцога замуж? – спросила она.

– Он не любит меня, – будничным голосом призналась Кэролайн, – и не верит мне. Не самое лучшее начало для супружеской жизни, не правда ли? Может быть, если вы поговорите с ним, он передумает?

– Не говори ерунды, девочка. Он, безусловно, хочет тебя, иначе бы он не решился на тебе жениться. Мой сын никогда не стал бы делать чего-то, чего он не хочет. Тебе придется заставить его полюбить себя, если это тебе действительно нужно.

– Как может быть не нужна любовь? – удивленно спросила Кэролайн.

– Гораздо важнее, чтобы люди были близки друг другу, – произнесла герцогиня. Встав, она подошла к двери.

– Полагаю, мой сын сделал правильный выбор.

И с этими словами вышла из комнаты.

– Кэролайн! Как ты можешь думать бог весть о чем в день свадьбы? – Черити даже дернула ее за руку, чтобы привлечь внимание. – Подумать только, ты теперь герцогиня!

Кэролайн не заметила, что Бредфорд прервал разговор, услышав восторженные слова Черити. Она покачала головой и ответила:

– Нет, прежде всего я теперь жена Бредфорда. И в этом качестве забот у меня будет более чем достаточно.

Бредфорд улыбнулся, услышав ее слова. Подошел Милфорд, в чопорном поклоне склонился перед Кэролайн, а потом на правах старого друга взял ее за руку. При свете свечей блеснуло обручальное кольцо с сапфиром, недавно надетое Бредфордом на палец невесты, и он ощутил глубокое удовлетворение. Кольцо свидетельствовало, что Кэролайн принадлежит ему.

Милфорд закончил поздравления вопросом:

– Я прощен вами за нарушение данного обещания?

Кэролайн покачала головой:

– Нет. С вашей стороны это было предательством – посмотрите только, до чего вы меня довели!

Милфорд пропустил ее слова мимо ушей.

– Но скажите, что вас так рассмешило, когда вы произносили брачный обет? – спросил он.

– Уверяю тебя, что моя жена смеялась только от переполнявшего ее счастья! – воскликнул Бредфорд.

Но Кэролайн застенчиво добавила:

– Я смеялась с непривычки, мне еще не приходилось бывать в такой ситуации. – Потом повернулась к мужу и заявила:

– Если, конечно, меня не поставят в безвыходное положение. Тогда я могу стать совершенно серьезной.

Бредфорд ничего не ответил. Он нежно взял Кэролайн за руку и вывел на середину бального зала. Наступило время открывать бал.

Что было дальше, Кэролайн почти не запомнила. Она мечтала хотя бы на минуту остаться в одиночестве, чтобы привести в порядок мысли, прийти в себя, но Бредфорд ни на мгновение не отходил от нее. А потом подошло время оставить гостей и уединиться в супружеской спальне на втором этаже.

Ее провожала Черити. Она была непривычно молчалива, и Кэролайн чувствовала благодарность к ней. Только после того, как Кэролайн вышла из ванной, одетая в полупрозрачную ночную сорочку, Черити шепотом задала тревоживший ее вопрос:

– Ты понимаешь, Кэролайн, что сейчас должно произойти? Тебе объяснила мама, чем занимаются муж и жена?

Кэролайн покачала головой.

– Мама упала бы в обморок, не успев слова сказать, – сказала она.

Черити озадаченно улыбнулась.

– О, но ведь тогда мне придется еще долго ждать, пока я тебя увижу, чтобы разузнать как следует…

– Черити! Не заставляй меня еще больше волноваться! О Господи, почему мы должны провести эту ночь здесь? – простонала Кэролайн, представив, как на следующее утро она будет снова встречаться с гостями. – Они же все будут знать…

– Никто ничего не подумает, – успокоила ее Черити. – Только будь серьезнее! Если ты засмеешься во время… ну, ты понимаешь… то Бредфорд наверняка рассердится.

Не успела Кэролайн ответить, Черити поцеловала ее и направилась к выходу.

– Я буду молиться за тебя, – прошептала она, закрывая за собой дверь.

Кэролайн стояла посередине спальни и ждала. Она подумала было лечь в постель, но все же решила не прятаться под одеяло. Бредфорд может счесть это смешным, а она умрет со стыда, если он начнет смеяться над ней.

Дверь в спальню Бредфорда открылась, и он неожиданно появился в проеме.

Бредфорд прислонился к косяку, не в силах оторвать взгляда от Кэролайн. Она была так прекрасна, что у него перехватило дыхание. Полупрозрачная сорочка почти ничего не скрывала, и Бредфорд с восхищением смотрел на длинные стройные ноги, узкие бедра и высокую полную грудь Кэролайн.

Кэролайн тоже посмотрела на мужа. Он был в рубашке, без камзола и галстука, прядь густых волос упала на лоб, смягчив жесткие черты лица. Выражение лица было непроницаемым, и Кэролайн подумала, что сейчас он выглядит и неотразимо прекрасным, и пугающим. Она больше не нервничала, хотя страх не проходил. Внезапно она пожалела, что изменила прическу, потому что прежние длинные волосы прикрыли бы сейчас ее полуобнаженные груди. Ей захотелось схватить одеяло с постели и завернуться в него, но это выглядело бы по-детски…

Она зябко поежилась, то ли от прохладного воздуха спальни, то ли от пристального взгляда мужа.

– Черити сейчас молится за меня, – как бы со стороны услышала она собственные слова.

Голос ее был не громче шелеста листвы, но она поняла, что Бредфорд услышал ее, потому что слегка приподнял бровь. Потом он улыбнулся, и страх Кэролайн окончательно прошел.

Она огляделась по сторонам, пытаясь найти халат, когда Бредфорд наконец обрел дар речи.

– Не бойся, Кэролайн.

Он подошел поближе к ней, глядя на жену с нежностью.

– Я вовсе не боюсь, просто немного замерзла, – ответила Кэролайн.

Обхватив себя за плечи, чтобы согреться, она попыталась улыбнуться. Теперь она дрожала всем телом и не могла остановиться.

Бредфорд обнял ее и прижал к себе.

– Так лучше? – спросил он хрипловатым от волнения голосом. Кэролайн кивнула.

– У тебя чудесный дом, Бредфорд, но здесь страшно холодно, – прошептала она, уткнувшись в его грудь. – И везде дует, – добавила она, когда Бред форд поднял ее на руки и сделал несколько шагов по комнате. – И камин плохо греет.

Боже, что она такое говорит?! Кэролайн закрыла ладонью рот, проклиная собственную глупость.

Бредфорд закрыл дверь, запер на ключ и понес Кэролайн к кровати. Полог огромной кровати был откинут, и Бредфорд мягко устроил Кэролайн на ложе. Как только он отпустил ее, Кэролайн снова задрожала.

– Сейчас я согрею тебя, любимая, – пообещал Бредфорд.

Во взгляде его и в голосе сквозила ласковая усмешка, и Кэролайн поняла, что Бредфорда забавляет ее страх. Она послала укоризненный взгляд. Сейчас инициатива была целиком в руках Бредфорда, а Кэролайн чувствовала себя совершенно беспомощной. Она подумала, глядя, как муж снимает туфли и рубашку, что, если бы она могла хоть на мгновение оторвать от него взгляд, ей удалось бы взять себя в руки. Он присел на край кровати, и Кэролайн мучительно захотелось коснуться его.

Она вспомнила, как поцелуи Бредфорда мгновенно воспламеняли ее, как она мечтала, чтобы его объятия никогда не прекращались, и одни только мысли об этом отвлекли Кэролайн от страха.

Бредфорд поднялся, расстегнул пояс брюк, потом смущенно отвернулся, и Кэролайн увидела его обнаженную широкую грудь, поросшую темными волосами, под смуглой кожей играли могучие мышцы. Кэролайн понимала, что не должна так откровенно любоваться мужем, но ничего не могла с собой поделать.

– Ты знаешь, что всегда напоминал мне воина-спартанца? – прошептала Кэролайн. Потом, заметив на его теле шрам чуть повыше талии, она спросила:

– Ты получил его в сражении?

– В драке, – уточнил Бредфорд. Улыбнувшись, он снова присел на постель. Он решил немного помедлить, щадя чувства своей невинной жены. Она пока относилась к любовным ласкам как к игре, и ему не хотелось пугать ее.

– У Милфорда есть точно такой же шрам, только на левом боку. Память о чудесной прогулке на окраине Лондона.

– При случае я попрошу его показать, – блеснув глазами, произнесла Кэролайн.

Возможность добродушно подразнить мужа немного успокоила Кэролайн. Бредфорд ничуть не торопился, как будто впереди была целая вечность, и паника, охватившая Кэролайн, исчезла. Теперь она полностью владела собой.

– Не смей! – возмутился Бредфорд, голос его звучал как рычание льва. – Хотя он и мой лучший друг, но при первой же возможности набросится на тебя.

– Ты не веришь Милфорду? – удивленно спросила Кэролайн.

Бредфорд ничего не ответил. Он с трудом продолжал разговор. Желание сжигало его, он не мог думать ни о чем, кроме любви.

– Мне кажется, я должна предупредить тебя, Бредфорд… – начала Кэролайн. Не в силах продолжать, она потупила взгляд.

Бредфорд нахмурился, расслышав серьезные ноты в ее голосе. Он погладил Кэролайн по щеке и посмотрел ей в глаза.

– Я не очень уверена, что знаю… Я хочу сказать, что не уверена, что я должна делать.

Бредфорд кивнул головой, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость.

– Я знал, что ты не искушена в подобных вещах, – ответил он.

Кэролайн продолжала пристально смотреть на него, лицо ее было все так же серьезно, но в глазах снова появились смешинки.

– Но, полагаю, ты-то знаешь, что надо делать?

Бредфорд медленно кивнул головой, слегка улыбаясь, и Кэролайн прибавила:

– Я так и думала, что ты в курсе дела, хотя все еще сидишь в брюках, а ведь даже я осведомлена о том, что именно эту существенную часть туалета необходимо снять.

Он ничего не ответил, но только крепко обнял ее. Потом вытянулся рядом на постели и прошептал:

– Я решил пока не снимать их, чтобы не шокировать тебя.

– Не думаю, что это поможет, – прошептала Кэролайн, уткнувшись ему в шею.

Бредфорд принялся осторожно поглаживать Кэролайн по спине, щекоча поцелуями ее шею.

– Что не поможет? Мое решение или мои брюки?

Кэролайн попыталась придумать ответ, но его горячее дыхание лишило ее всякой возможности мыслить.

– Ты согреваешь меня, – вместо этого прошептала она.

– Еще не очень хорошо, – ответил Бредфорд. Он осторожно перевернул ее на спину и опустился поверх нее.

– Я хочу, чтобы ты по-настоящему согрелась, Кэролайн. Так разогрелась, чтобы твое тело светилось от жара!

И он горячо прильнул губами к ее губам. Под требовательным напором его губ уста Кэролайн приоткрылись, язык Бредфорда проник ей в рот. От чувственного наслаждения она едва не лишилась сознания и только осторожно, медленно гладила его плечи. Под горевшей жаром кожей ее пальцы ощущали каменную твердость мышц.

Бредфорд целовал и целовал ее, пока чувственное наслаждение не затопило Кэролайн. Она позволила волнам горячего желания захлестнуть ее с головой и услышала как будто со стороны свой протестующий стон, когда муж отстранился от нее. Встав с постели, он сбросил оставшуюся одежду, и Кэролайн подумала, что он самый красивый мужчина в мире! Он был столь естественен в своей наготе, столь свободен, что Кэролайн даже не была так смущена, как, по ее понятиям, полагалось. Разумеется, она все же не смогла взглянуть туда и остановила взгляд на его мускулистых бедрах.

Бредфорд по-прежнему стоял рядом с постелью, и Кэролайн наконец взглянула ему в лицо.

Она знала, что покраснела от смущения, и застыдилась своей излишней деликатности. В конце концов она выросла на ферме и была прекрасно осведомлена о том, как устроен мир! Кроме того, у нее было четверо двоюродных братьев, которые были весьма вольны в одежде и в разговорах между собой, думая, что она их не слышит. Но, напомнила она себе, этого с ней раньше никогда не случалось! «А ведь существует некоторая разница между мужем и всеми мужчинами мира», – подумала она, глядя на Бредфорда с восторгом.

– Милая, посмотри на меня. – Голос Бредфорда был так же настойчив, как и его поза.

Кэролайн хотела было сказать, что она и так смотрит на него, но поняла, что он имеет в виду. Ничего не ответив, она медленно вела взглядом по его телу, скользнув по завиткам волос, покрывавшим его сильную грудь, задержав взгляд на плоском животе и наконец на твердом символе его мужественности. Тут она снова ужаснулась: ей пришло в голову, что ее брак не может существовать, так как они все же совершенно не подходят друг для друга…

Бредфорд увидел страх в глазах Кэролайн и только вздохнул, обуздывая чувственный голод. Он снова прилег рядом, сжимая жену в объятиях. Кэролайн наслаждалась теплом его тела. Она ощутила его восставшую плоть, почувствовала сквозь тонкую ткань сорочки жар, исходящий от него, и все-таки попыталась, хотя и безуспешно, отстраниться. Бредфорд не позволил ей сделать это, шепча успокаивающие, нежные слова и медленно снимая ее ночную сорочку.

Кэролайн знала, что этот момент должен наступить, что это необходимо, но она все же задержала руки Бредфорда. После недолгой и нежной борьбы тонкий материал порвался, и Бредфорд достиг цели. Теперь Кэролайн была совершенно обнажена.

– Эту сорочку подарила мне Черити, – вздохнув, сказала Кэролайн. – Если она узнает, что ты разорвал ее…

Он снова опустился на Кэролайн, и у нее снова перехватило дыхание, когда она всем своим существом ощутила его мускулистое тело и увидела страстный блеск его глаз. Тело его показалось ей удивительно легким, но она догадалась, что он опирается на локти, оберегая ее от своей тяжести.

– Мы ничего ей не скажем, любимая, – прошептал Бредфорд.

Голос его прозвучал очень нежно, и охвативший было Кэролайн страх растаял.

Он знал, что она еще не готова, и изо всех сил сдерживал себя. Тело его порой непроизвольно дергалось от этих усилий, на лбу выступили капли пота. Он снова стал целовать ее, и откровенное желание чувствовалось в этих страстных поцелуях. Время разговоров закончилось. Кэролайн почувствовала, как изменился Бредфорд, какими страстными стали его объятия и прикосновения. Она вся сжалась в предчувствии боли, но Бредфорд не сделал попытки коленями раздвинуть ее ноги. Вместо этого он наклонился так, что его губы коснулись ее шеи, а потом начал медленно и ласково целовать ее груди.

Кэролайн задохнулась от чувственного восторга. Сведенные судорогой страха мышцы живота стали расслабляться, и она почувствовала, будто сквозь ее тело проникают лучи солнца, согревая кровь.

Бредфорд ласкал ее груди, снова и снова обводя языком каждый сосок до тех пор, пока Кэролайн не выгнулась всем телом ему навстречу. Когда же он принялся страстно целовать их, Кэролайн застонала от наслаждения и растущего нетерпения. Его рука ласкала ее бедра, и чем ближе придвигался он к сочленению ее ног, тем больший жар разливался по ее телу. Она уже не могла спокойно дышать и нетерпеливо придвинулась к Бредфорду. Когда он наконец принялся поглаживать ее увлажнившееся, разгоряченное лоно, Кэролайн застонала от удовольствия.

Теперь она была готова для любви. Нежные, влажные и горячие лепестки лона и медленные, чувственные движения ее бедер едва не свели Бредфорда с ума. Он медленно коснулся ее лона, ощутил упругую горячую преграду, услышал, как она, застонав, произнесла его имя, и понял, что не может больше терпеть.

Вскинув голову, он взглянул ей в глаза, опускаясь ниже.

– Я не хочу делать тебе больно, – прошептал он. – Но я не могу дольше ждать.

Голос его был хриплым от волнения и желания. Бредфорд взял ее за бедра, крепко прижал к себе и опустил голову, целуя.

– Обними меня, любимая, – прошептал он, прижимаясь губами к ее губам.

И он мощно вошел в нее, вошел с той же решительностью и силой, с какой его язык проник в ее рот.

Кэролайн со стоном выгнулась ему навстречу, а потом инстинктивно подалась назад. Но это было тщетной попыткой, потому что муж тут же пресек это движение. Он всем своим весом опустился на нее, сделав своей пленницей. Пронизывающая боль сразу же прошла, сменившись беспокоящим чувством тревоги и ожидания. Кэролайн оторвалась от Бредфорда и попыталась оттолкнуть его.

– Не двигайся, Кэролайн. Еще не время. Потерпи немного…

Не договорив, он принялся снова целовать ее. Она почувствовала прикосновение к ее орошенным слезами щекам. Обнимая мужа, Кэролайн ощутила, что его бьет крупная дрожь, и подумала, что эта боль, в конце концов, вполне переносима. Но тут Бредфорд начал двигаться всем телом, и боль внутри немедленно вернулась вновь.

Но теперь движения его были не такими напористыми, и он, не переставая, целовал ее, пока она едва не задохнулась от наслаждения. Боль как-то незаметно растворилась в сладостной истоме, которая вскоре разлилась по ее телу. Она почувствовала, что он положил ее ноги себе на поясницу, а потом оторвался от ее уст и взглянул на нее. Кэролайн подняла руку и коснулась его лица, проведя пальцем по губам. Бредфорд тут же повернул голову, захватил палец губами и прошелся по нему языком. Кэролайн прижалась к нему, обняла его за шею и снова притянула к себе. И это был ее последний осмысленный жест.

Бредфорд позволил волне страсти захлестнуть их и сам потерял всякую сдержанность. Первобытный восторг наслаждения ошеломил Кэролайн, все ее существо словно пронзили теплые и яркие лучи солнца. Она прильнула к Бредфорду, инстинктивно доверяясь ему, и вся отдалась этому жару.

Дыхание Бредфорда стало хриплым. Его движения утратили нежность и обрели силу; он мощно двигался, и наслаждение Кэролайн все нарастало. Когда она всем телом напряглась под ним, испуганно шепча его имя, он понял, что момент настал.

Она снова выгнулась навстречу ему с такой силой, так яростно, что Бредфорд сам достиг вершины блаженства, содрогнувшись всем телом. Он хотел было ласково успокоить Кэролайн, но не мог произнести ни слова и только еще крепче прижал ее к себе.

Несколько минут понадобилось Бредфорду, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце и привести в порядок дыхание. Он испытал высшее наслаждение, полное удовлетворение. Не покидая лона жены, он приподнялся на локте и взглянул на Кэролайн. Она ответила ему утомленным, полным наслаждения взглядом. Ласковый котенок с фиолетовыми глазами, улыбнулся про себя Бредфорд. И этот котенок теперь принадлежит всецело ему.

Кэролайн тоже попыталась успокоиться. Она не могла прийти в себя после случившегося. Губы ее пересохли от поцелуев, тело еще горело от невероятного наслаждения, которое доставил ей Бредфорд. Он не позволил ей сделать ни шагу назад, не позволил уклониться ни от одной ласки, и, когда она вспоминала, с каким яростным восторгом отвечала ему, щеки ее вновь покраснели!

Бредфорд лукаво улыбнулся, заметив смущение и краску стыда на лице жены. Он медленно поцеловал ее, усмехнувшись про себя неожиданно робкому ответу ее губ. Всего несколько минут тому назад она была в его объятиях диким зверем, охваченным страстью. Он чувствовал боль на спине – ее ногти оставили глубокие царапины на его плечах, вспомнил ее исступленные мольбы не останавливаться, когда он все глубже и глубже погружался в нее.

– Бредфорд, ты меня раздавишь, – тихонько прошептала Кэролайн.

Он вздохнул и неохотно повернулся на бок. Но это продолжалось недолго, потому что Бредфорд почти сразу же снова заключил Кэролайн в свои объятия, притянув ее к себе. Он заботливо вытер выступившую у нее на лбу испарину.

– Тебе было очень больно, любимая?

Поскольку Кэролайн в этот момент лежала, уткнувшись лицом в его шею, она только кивнула головой в ответ. Бредфорд осторожно отстранил ее и посмотрел в глаза.

– Только сначала. Потом я не чувствовала боли, – созналась она.

– А что-нибудь чувствовала? – переспросил он с ласковой насмешкой, прижимаясь к ней лицом, поглаживая ее волосы.

Кэролайн ничего не ответила. Она только удовлетворенно улыбнулась и вздохнула.

– Ты часто будешь требовать от меня этого? – шутливо спросила она.

Бредфорд попытался сдержать смешок, но все же рассмеялся. А потом перед ее лицом снова оказались его карие глаза, в которых плавали золотые искорки.

– Очень часто, – прорычал он.

Кэролайн улыбнулась, весьма довольная собой. Но тут же глаза ее округлились от удивления: она снова почувствовала прикосновение его восставшей плоти.

– Бредфорд! Неужели мы…

– Не сомневайся!

Прижавшиеся к ней губы заглушили так и не произнесенные ею слова. Обвив его руками, она прижалась к нему, наслаждаясь прикосновением к его телу, контрастом его силы и ее нежности. Но чувственное наслаждение нарушила внезапная мысль, и она прервала поцелуй.

– И снова будет больно? – с волнением в голосе спросила она.

– Возможно, – ответил Бредфорд. Он склонился над ней, долго смотрел в ее лицо, а потом спросил:

– Ты позволишь?

Он знал, что теперь может сдержать себя, если она хотя бы слегка намекнет, что не хочет…

– Возможно, – ответила Кэролайн.

С этими словами она притянула его голову к себе и горячо поцеловала. Все колебания были тут же позабыты.

После того, как Бредфорд крепко заснул, Кэролайн долго лежала, то рассеянно перебирая события дня и ночи, то не думая ни о чем. Довольно странно, что в ее постели спит кто-то еще, и она убедила себя, что именно из-за этого беспокойно вертится без сна. Да еще из-за того, что чувствует себя усталой и разбитой.

* * *

Солнце только-только начало утренний подъем по небу, когда Кэролайн выскользнула из постели и побежала умываться. Она вымылась с головы до пят и, насухо вытершись, набросила теплый махровый халат. Когда она тихонько вернулась в комнату и опустилась рядом со спящим Бредфордом, тело ее благоухало тонким запахом роз. Теперь она совершенно проснулась и не могла дождаться пробуждения мужа. Халат мешал ей, и она в конце концов сбросила его.

На улице пошел снег, и Кэролайн несколько минут бездумно провожала взглядом кружащиеся и падающие за окном снежинки. Она села в постели, обхватив руками колени, и принялась думать о Бенджамине: не мерзнет ли он по дороге в Бостон? Беспокоясь о чернокожем добряке, она прочитала про себя молитву. И тут же почувствовала, как рука Бредфорда погладила ее по обнаженной спине. Повернувшись, она улыбнулась ему.

– Я разбудила тебя? – прошептала она извиняющимся тоном.

Ей показалось, что он чем-то испуган. Протянув руку, она коснулась лица мужа, ощутив пробившуюся за ночь щетину на щеках.

– О чем ты думаешь? – спросил Бредфорд. Потянувшись всем телом, он забросил за голову руки и широко зевнул.

После этого ленивого движения испуг в его глазах тут же исчез, и Кэролайн подумала, что он похож на большого медведя.

– Я думала о Бенджамине, – ответила она. – Он сейчас, наверное, совсем бы здесь замерз.

– Кроме всего прочего, конечно, – ответил на это Бредфорд. – Он очень хотел уехать, ему было просто необходимо вернуться в Бостон, любимая. Его работа здесь была закончена.

– Но откуда ты это знаешь? – спросила Кэролайн.

– Я много разговаривал с Бенджамином перед его отъездом, – сообщил ей Бредфорд, – Он воистину твой страж и защитник!

Кэролайн улыбнулась, когда Бредфорд назвал Бенджамина ее защитником.

– Мы с ним защищали друг друга, – сказала она. – Он мой друг.

– Он рассказал мне, как вы познакомились, – признался Бредфорд, искоса усмехнувшись, отчего у Кэролайн дрогнуло сердце.

– Бенджамин не так-то легко сходится с людьми. И меня удивляет, что он рассказал тебе подобные вещи, – нахмурилась она, размышляя, как это Бредфорду удалось расположить к себе Бенджамина.

– Я сказал ему, что собираюсь жениться на тебе и что беру на себя заботы о твоей безопасности, – небрежно бросил Бредфорд, отвечая на ее непроизнесенный вопрос.

– С твоей стороны это было весьма самонадеянно, – сказала Кэролайн.

Бредфорд пропустил ее слова мимо ушей. Он перевернулся на бок, ногами сбросил одеяло и принялся легонько покусывать Кэролайн за бедро.

Кэролайн дернулась от неожиданности и попыталась руками отвести его голову. Она смеялась, полагая, что он не готов для новых любовных подвигов, но смех замер у нее на устах, когда на ее глазах он снова обрел совершенную готовность.

– Бредфорд, но я еще не отдохнула. А ведь ты хочешь…

– Заняться любовью еще одним способом, – закончил ее фразу Бредфорд.

Кэролайн встала на постели на коленях и укоризненно посмотрела на мужа. Взгляд его был горяч и исполнен страсти. Он, не отрываясь, смотрел на ее набухшие в ожидании груди, на тонкую талию и узкие бедра, наслаждаясь зрелищем ее наготы и обещая новые наслаждения.

Он поманил ее к себе, шепча:

– Иди сюда, Кэролайн. На этот раз больно не будет, обещаю тебе.

В ответ она только покачала головой.

– Ты и в прошлый раз обещал, – пробормотала Кэролайн, но он протянул руку и привлек ее к себе. – Бредфорд, я и в самом деле вся разбита, – сказала она.

Голос ее звучал немного раздраженно, и Бредфорд поспешил успокоить жену.

– Есть бесконечное множество способов любить друг друга, Кэролайн. Успокойся, – прошептал он, поглаживая ее по спине.

Кэролайн не была до конца уверена, правильно ли она понимает Бредфорда. Нахмурившись, она наклонилась и недоверчиво взглянула в глаза Бредфорда. Он покрыл поцелуями ее лицо, в то же время гладя ее нежное тело.

Но мимолетные ласки быстро перестали удовлетворять обоих, разожгли неутолимое желание и сменились волной неистовой страсти. Губы Бредфорда победили сопротивление Кэролайн. Уложив ее на спину, он приник губами к ее вздымающейся груди.

Пальцы Кэролайн погрузились в мягкие, шелковистые волосы Бредфорда. Она попыталась было плотнее прижаться к мужу, но его мощное тело прижимало ее к постели, не давая пошевелиться. И тогда он сам придвинулся к Кэролайн, покрывая ее тело страстными поцелуями, лаская его горячими губами.

Она не понимала до конца, сколь неистово муж желал ее, пока он не раздвинул ее ноги и не принялся ласкать. Пальцы его проникли сквозь нежнейшие бархатистые лепестки, играя и гладя, пока она не начала извиваться, сгорая от желания. Тут на смену пальцам пришли губы, непреклонные к мольбам Кэролайн прекратить эту сладчайшую муку.

Наслаждение было невыразимо прекрасным. Бедра Кэролайн двигались в такт небесной, невероятной, не слышной никому, кроме влюбленных, музыке страсти.

Когда у нее уже не было сил переносить нарастание блаженства, мир вокруг вдруг взорвался и разлетелся на тысячи осколков. Она выгнулась, отдаваясь райскому наслаждению, и услышала свой голос, произносящий имя любимого.

Вначале Бредфорд думал только о том, как доставить радость Кэролайн, показать, на какие высоты блаженства он может возвести ее своими ласками, но теперь ему пришлось бороться со страстным искушением погрузиться в ее разгоряченное тело. Она была еще напряжена, вся пылала жаром, и ее ликующий ответ на ласки был именно таким, как он мечтал.

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоить дрожь своего тела, и отодвинулся от жены. Пытаясь отвлечься, он изо всех сил боролся с искушением снова овладеть Кэролайн.

Кэролайн села в постели. Ее взор все еще был затуманенным от страсти. Она рассеянно гладила тело Бредфорда, но, как ни странно, он остановил ее.

– Дай мне немного остыть, – произнес он. Голос, несмотря на старания своего обладателя, звучал хрипло. Все его существо снова хотело любви! – А то я нарушу свое обещание, милая, и тогда ты не сможешь неделю нормально ходить.

Кэролайн улыбнулась.

– Целую неделю, Бредфорд? Ты, без сомнения, преувеличиваешь.

Она высвободила руку и провела пальчиком по его груди,

– Ты выглядишь так, словно у тебя что-то болит, муж мой, – горячим шепотом произнесла она.

Двигаясь все ниже и ниже, рука ее на секунду замерла, и Кэролайн заметила, что муж затаил дыхание. Она вдруг ощутила себя очень опытной и соблазнительной. Рука ее снова заскользила вниз, пока не коснулась восставшей плоти Бредфорда.

Он заметно вздрогнул, а потом застонал. Кэролайн улыбнулась и прошептала:

– Ты только что доставил мне такое наслаждение, Бредфорд. Неужели нет никакого способа и мне сделать тебя счастливым?

– Кэролайн, моя маленькая невинная… – Фраза осталась неоконченной, стон прервал ее, когда Кэролайн склонила голову и принялась покрывать мелкими, дразнящими поцелуями его живот.

– Тебе придется подсказать мне, что надо делать, – прошептала она.

И Бредфорд немедленно подчинился…

Глава 11

Беспокойство Кэролайн о том, как она встретится с гостями на следующий день после свадьбы, оказалось напрасным. К концу недели, когда они с мужем наконец вышли из спальни, гости уже давно разъехались по домам.

– Мы вели себя непростительно грубо, – сообщила Кэролайн своему мужу за ужином.

Но ее улыбка поведала, что Кэролайн ничуть не рассержена, и он поймал себя на том, что тоже улыбается.

Бредфорд собирался было отправиться в свадебное путешествие и даже сделал все необходимые приготовления, но ни один из них не переступил порога спальни в течение многих этих наполненных блаженством дней и ночей.

Кэролайн быстро привыкла к новой жизни и просто и естественно приняла в свои руки бразды правления громадным домом. Гендерсон, слуга Бредфорда, и миссис Линденбоув, домоправительница, во всем помогали ей.

Бредфорд, как и предполагала Кэролайн, оказался не очень-то управляемым человеком. Но, как часто приходилось ей повторять, и любить его было тоже не так-то просто. Когда он приходил в гнев, его ярость вполне можно было сравнить с неудержимой силой Везувия во время извержения, но словесные проявления его гнева быстро сходили на нет. Кэролайн всегда соглашалась с ним, смягчала его гнев и мало-помалу свыкалась с тем, что в семейных отношениях ей все время приходится быть настороже.

Кэролайн с растущим в душе отчаянием ждала, когда же он скажет, что любит ее. Она верила, что придет время, и стена, которую Бредфорд возвел вокруг своего сердца, разрушится и он предстанет перед женой незащищенным.

Он был, без всякого сомнения, самым упрямым человеком в мире. Уже в первые несколько недель их совместной жизни она поняла, что есть темы, которых нельзя касаться. И первой из таких тем была его семья.

Терпение никогда не было свойственно Кэролайн, но ей удавалось справляться с чувствами, думая, что будущее того стоит. Настанет день, и Бредфорд поверит ей и откроет свое сердце.

Кэролайн очень не хотелось снова возвращаться в Лондон, но однажды наступило время сделать это. Формальной причиной явилась свадьба Черити, на которой им обязательно надо было присутствовать, но было страшно жаль, что медовый месяц подошел к концу. Она так и сказала Бредфорду, но он только рассмеялся, крепко прижав ее к себе в уютной карете, когда они возвращались в город.

– Любить друг друга можно и в городе, милая. Боже, мне кажется, я сделал тебя настоящей распутницей.

– Ты жалеешь об этом? – улыбнувшись, спросила Кэролайн;

Вместо ответа Бредфорд усадил ее к себе на колени и наглядно продемонстрировал, как на самом деле он к этому относится.

* * *

Кэролайн, никогда ранее не бывавшая в городском доме Бредфорда, нашла его вполне комфортабельным. Большое здание, несущее на себе отпечаток личности своего хозяина, было заставлено массивной, старомодной, обитой кожей мебелью, которая свидетельствовала о холостяцких вкусах владельца.

В спальне Бредфорда стояла громадная кровать под балдахином, боковые занавеси которого днем были раскрыты. Пока Бредфорд приводил себя в порядок перед обедом, Кэролайн присела на кровать и запрыгала, чтобы испытать мягкость матрасов. Краешком глаза Бредфорд следил за тем, как она развязывает удерживающие занавеси шнуры и задергивает их, скрывшись из виду, но веселый смех показал, как она наслаждается новой забавой.

– Нам будет здесь очень жарко. – донесся до него ее голос. – Уютно и тепло.

Бредфорд подошел к кровати и открыл занавеси. На его обнаженной груди еще блестели капельки влаги после ванны. Кэролайн улыбнулась, вытягиваясь поверх покрывала. Она забросила за голову руки, передразнивая его манеру, и медленно и соблазнительно подмигнула ему.

– Разве тебе было когда-нибудь холодно рядом со мной? – спросил Бредфорд.

Голос его был исполнен добродушной насмешки, что создавало забавный контраст с шутливой свирепой миной, которую он изобразил.

На Кэролайн был только полураспахнутый пеньюар. Бредфорд медленно смерил ее взглядом с головы до пят, и, когда снова пристально посмотрел ей в глаза, смех в его взоре совершенно пропал.

– Ты соблазняешь меня, Кэролайн, – произнес Бредфорд приглушенным голосом.

– Разве пора обедать? – шепотом спросила Кэролайн, встретив страстный взгляд мужа.

И с чарующей улыбкой она развязала пояс пеньюара, что еще сильнее разожгло желание Бредфорда, высвободилась из одежд и протянула руки к мужу.

Бредфорд не мог и не хотел отвергнуть искушение. Быстро раздевшись, он лег рядом с женой. Кэролайн думала, что он тут же заключит ее в объятия, но, безуспешно прождав целую вечность, поняла, что он ждет инициативы от нее. Весело рассмеявшись, что вызвало улыбку Бредфорда, она опустилась на него.

А затем она начала своими волшебными ласками превращать цивилизованного, уравновешенного герцога Бредфорда в дикого воина.

Бредфорд терпел сладкую муку до тех пор, пока не почувствовал, что вот-вот взорвется. Голос его стал хриплым, ответные ласки требовательными.

Не обращая на это никакого внимания, Кэролайн продолжала приводить его в исступление.

Испустив воинственный клич, Бредфорд поверг Кэролайн на спину.

– Никакой пощады тебе не будет! – прорычал он, наваливаясь на нее всем телом.

И принялся овладевать ею, пока она не взмолилась о пощаде. На лице его отразились восторг и боль желания, он снова опрокинул Кэролайн на себя и снизу вошел в нее с небывалой силой, и они снова утонули и растворились в восторгах любви…

Кэролайн запрокинула голову и тихо застонала, а Бредфорд все больше и больше погружался в ее лоно. Вершины наслаждения они достигли в один и тот же момент.

Кэролайн показалось, будто в объятиях Бредфорда она вознеслась на небеса, а затем плавно вернулась на землю. Голова ее покоилась на груди мужа, она слышала, как его сердце бьется совсем рядом. Дождавшись, когда его частое дыхание мало-помалу успокоилось, она прошептала:

– Я люблю тебя.

Она каждый раз повторяла эти слова, насладившись любовью мужа, и каждый раз страстно желала услышать такое же признание от него.

Она знала, что может требовать признания, и скорее всего услышала бы его, но хотела, чтобы Бредфорд догадался сам.

Бредфорд погладил ее и удовлетворенно вздохнул. Это было скорее знаком того, что он услышал ее и понял, и Кэролайн снова почувствовала, что он еще не готов произнести слова любви в ответ.

Усилием воли она подавила досаду и приподнялась на локте, чтобы взглянуть ему в глаза.

– Давай так и останемся до ночи.

– Прекрасное предложение, – с усмешкой ответил на это Бредфорд. – Но твоя семья может поинтересоваться причиной нашего отсутствия. Ты сама им объяснишь или лучше мне?

Кэролайн покраснела.

– Джентльмен не должен говорить о таких вещах, – сказала она. – Думаю, нам лучше начать собираться.

Она попыталась отодвинуться от Бредфорда, но он удержал ее на месте.

– Ну нет, Кэролайн. Давай-ка мы еще раз повторим нашу договоренность.

Кэролайн закатила глаза и вздохнула:

– Бредфорд, я помню все наизусть. Во время бала я не должна ни на шаг отходить от тебя, не должна никуда уединяться с Черити, а если ты отлучишься, то я буду держаться рядом с Милфордом вплоть до твоего возвращения.

Бредфорд кивнул головой с серьезным выражением лица. Кэролайн разгладила хмурые складки у него на лбу.

– Пожалуйста, не волнуйся, милый. Ведь люди, которых ты нанял, не смогли ничего обнаружить. Наверняка это просто была какая-нибудь мстительная леди, которая хотела заполучить тебя и таким способом отпугнуть меня.

Теперь пришла очередь Бредфорда вздыхать.

– Так это неуравновешенная леди толкнула тебя на лестнице, потом подпилила колесо кареты, а затем написала то письмо с угрозами? Ты это хочешь сказать?

– Не леди, дорогой, а женщина. В этом вся разница. И мне ее действия понятны. Она могла нанять кого-нибудь, чтобы подпилить ось кареты.

Бредфорд не стал развивать свою мысль. Его жена была еще совершенно неискушенной в жизни, и он не хотел понапрасну тревожить ее. Его долг был в том, чтобы защищать ее от любой опасности, и он просил ее всего лишь об осторожности. Вплоть до того момента, пока ловушка не захлопнется, пока все доказательства не будут собраны, Кэролайн должна постоянно находиться у него на глазах. Теперь он за нее в ответе, и, если кто-то коснется юной леди Бредфорд хотя бы пальцем, ему не жить.

* * *

Бредфорд не спеша одевался. Кэролайн все время вертелась рядом, пока наконец он не заметил, что ее собственная спальня совсем рядом и там можно спокойно собраться. Его жена с усмешкой выпалила, что ей совершенно не нравится, когда у каждого из супругов своя спальня.

– Но не могу же я позволить Гендерсону войти сюда и помочь мне, когда ты бегаешь тут совершенно голая, – пробурчал Бредфорд.

На Кэролайн, которая в этот момент причесывалась перед овальным зеркалом, слова его не произвели ни малейшего впечатления.

– Ну и что? Ты давно не ребенок, Бредфорд. И вполне можешь одеваться сам. Я это делаю всю жизнь.

– То-то Мэри Маргарет все время ворчит, что у нее работы невпроворот.

– У Мэри Маргарет хватает забот и без того, чтобы крутиться вокруг меня.

Бредфорд, поняв, что в споре он все равно проиграет, спустился по лестнице и принялся ждать жену внизу. Расхаживая по гостиной с бокалом коньяка в руках, он думал о предстоящем вечере. Он готов был отклонить приглашение в Клейвенхерст, громадное поместье маркиза Эйсмонта, поскольку невозможно было охранять Кэролайн среди толпы гостей. Но отказаться от поездки было совершенно невозможно, потому что маркиз все-таки приходился Кэролайн дядей и страшно обиделся бы, если бы она не появилась у него на празднестве.

Бал давался по нескольким поводам. Вскоре должно было состояться венчание Черити и Пола, поэтому предстояла предварительная церемония свадебного торжества. Но главной целью бала был первый выход в общество герцога и герцогини Бредфорд.

Кэролайн остановилась в дверном проеме, одетая в переливчатое платье голубоватого шелка, и увидела, что муж стоит, облокотившись о каминную полку. Увидев жену, Бредфорд просиял; его лицо засветилось самодовольством, весьма удивившим Кэролайн.

Она присела в глубоком реверансе – фиолетовые искорки в ее глазах блеснули в тон платью – и улыбнулась, когда Бредфорд приветственным жестом поднял бокал с коньяком.

– Секунду назад ты хмурился, а сейчас выглядишь очень довольным собой, – заметила Кэролайн.

«И очень красивым», – подумала она про себя. На нем был строгий черный костюм для визитов, и когда он отошел от камина, то показался ей громадным и сильным. Мимолетная мысль поразила Кэролайн: когда же его красота не будет заставлять ее сердце учащенно биться? Один лишь взгляд на мужа заставлял ее тело непроизвольно напрягаться в ожидании ласки.

Кэролайн никогда не отличалась умением скрывать свои мысли, и Бредфорд сразу же прочел все мысли и чувства ее на лице.

– Если ты будешь так смотреть, мы никуда не уйдем, – заметил он.

Поставив бокал с коньяком на каминную полку, он медленно подошел к жене. Кровь прилила к лицу Бредфорда, одежда показалась тесной – и все это только потому, что прекрасная жена как-то по-особому взглянула на него. Он не мог устоять перед искушением заключить ее в объятия и поцеловать.

С разочарованным вздохом выпустив жену, он помог ей надеть зимний капор и приказал подать карету. Они уже опаздывали. Кроме того, чем быстрее завершится званый вечер, тем скорее он сможет снова прижать ее к себе.

* * *

Граф Брэкстон в нетерпении поджидал их в прихожей дома маркиза и обнял Кэролайн, даже не дав ей снять капор.

– Я так соскучился по тебе, дочка, – сказал он. Он отвел ее в сторону и намеренно громким шепотом, так, чтобы слышал Бредфорд, произнес:

– Ты счастлива, Кэролайн? Он не обижает тебя?

Кэролайн улыбнулась.

– Я так счастлива, отец.

Она не стала делиться подробностями, зная, что Бредфорд внимательно слушает их. Если бы она рассказала отцу, как она фантастически счастлива, жить дальше с мужем было бы просто невозможно. Скромность никогда не была в числе его достоинств, а после таких признаний его "я" воспарило бы к новым высотам.

Черити и Пол тоже потребовали своей доли внимания, а потом к разговору присоединился и дядя Франклин с женой.

Герцог и герцогиня Бредфорды торжественно вошли в бальный зал и направились к хозяину дома. Дядя Мило сидел в кресле неподалеку от входа, и Кэролайн сразу заметила, что он уже очень утомлен. Увидев их, маркиз сделал попытку подняться, но Кэролайн покачала головой и расположилась рядом.

Бредфорд оставил Кэролайн в обществе дяди, строго посмотрев на нее, явно напоминая об осторожности. Маркиз признался ей, что он и в самом деле устал, но только от волнения. Подмигнув Кэролайн, он сообщил, что абсолютно ничего не делал для подготовки вечера. Франклин и Лоретта взяли все хлопоты на себя.

Кэролайн, держа дядю за руку, слушала его рассказ о событиях последних дней. Она с удовольствием просидела бы так до конца вечера, чтобы порадовать дядю, и отвергла нескольких претендентов на танец.

Когда же дядя Мило в свойственной ему добродушно-прямой манере осведомился, дождется ли он прибавления семейства, Кэролайн рассмеялась.

– Мы еще не говорили об этом, – призналась она ему. И, смутившись, добавила:

– Я даже не знаю, сколько детей хочет Бредфорд.

– Хотел бы я дожить до того дня, когда возьму на руки твоего первенца, – сказал ей маркиз.

– Я хотела бы, чтобы вы жили вечно, – прошептала в ответ Кэролайн.

Эти слова растрогали маркиза, и он, прослезившись, погладил ее по руке.

Бредфорд стоял рядом с Милфордом в противоположном конце зала и не мог отвести взгляда от Кэролайн. Милфорд сделал попытку разговорить друга, меняя темы беседы, и в конце концов, не преуспев в этом, удивился.

– Король разводится с женой и уезжает на следующей неделе во Францию, – заметил он.

Бредфорд кивнул головой, продолжая смотреть на жену.

– Да никуда она не денется, Бред. Ради Бога, успокойся, – сказал Милфорд, улыбаясь и хлопая Бредфорда по плечу.

– Она не носит никаких украшений. – Эти слова озадачили Милфорда, он повернулся и внимательно посмотрел на Кэролайн, а потом снова на своего друга.

– Она носит твое кольцо, – заметил он.

– И никогда не снимает его.

Столь самодовольное замечание вызвало улыбку Милфорда.

– Бредфорд, почему мы вдруг заговорили про драгоценности? – спросил он.

Бредфорд пожал плечами и наконец обратил внимание на Милфорда.

– Тебе удалось узнать что-нибудь новое о моих делах? – спросил он.

Он имел в виду расследование происков неизвестного врага Кэролайн, но вокруг толпилось слишком много народу, чтобы говорить в открытую.

– О наших делах, хочешь ты сказать. Да, я выяснил нечто существенное.

Бредфорд коротко кивнул.

– Поговорим об этом попозже, после ужина.

В противоположном конце зала Кэролайн помогла дяде подняться и подала трость. Они проговорили чуть ли не целый час, и он заметно устал. Поцеловав ее на прощание и взяв с нее обещание навестить его завтра после обеда, он направился в прихожую. Кэролайн пошла проводить его, раскланиваясь по пути со знакомыми.

– Неужели ты сможешь заснуть в таком шуме? – спросила дядю Кэролайн.

– Теперь я сплю, как ребенок, – ответил дядя Мило. – Ступай и веселись, моя дорогая. Я отдохну и к завтрашнему дню снова приду в себя.

Кэролайн, сложив на груди руки, провожала взглядом дядю, медленно поднимающегося по лестнице. Когда он скрылся за дверью, Кэролайн повернулась, собираясь поискать Бредфорда, но Рэчел Тиллман перехватила ее и вцепилась в руку с такой силой, что причинила боль.

– Вы должны быть чрезвычайно довольны собой, – сказала Рэчел.

Кэролайн настолько удивилась злобной ярости, которая звучала в голосе и жестах Рэчел, что лишь с изумлением смотрела, не произнося ни слова.

– Ты только взгляни, как искусно она изображает невинность, – бросила Рэчел, обращаясь к появившемуся рядом Найджелу.

Слова ее прозвучали насмешливо и издевательски, и Кэролайн пришла в ужас.

– Рэчел, о чем ты? – спросила Кэролайн. Она резко вырвала руку из цепких пальцев Рэчел и оглянулась по сторонам в поисках мужа. Но та по-своему поняла взгляд Кэролайн и сказала:

– О, не беспокойся. Я вовсе не собираюсь нарушать вашу идиллию. Для меня большая честь быть сюда приглашенной. Я только хочу сказать, что меня-то тебе не провести. Ты разбила все. Абсолютно все! – Рэчел снова схватила Кэролайн за руку, безжалостно оцарапав ногтями. – Ты заплатишь за это, мерзавка! Погоди, увидишь!

– Мне ведь еще ни разу не приходилось бить женщин, не правда ли, Милфорд? – донесся голос Бредфорда из-за спины Рэчел, которая, к счастью, не могла видеть выражения ярости на его лице. – Но если вы немедленно не отпустите руку моей жены, мисс Тиллман, то, мне думается, вы будете первой.

Рэчел отдернула руку с такой нескрываемой злобой, что Кэролайн отшатнулась. Рэчел бросила взгляд на Найджела, словно обвиняя его во внезапном появлении Бредфорда, потом повернулась и скрылась в бальном зале. Найджелу пришлось едва ли не бежать, чтобы поспеть за ней.

Кэролайн следила за ними, чувствуя нарастающий в душе гнев. Милфорд первым обратил внимание на изменившееся выражение ее лица. Взяв Кэролайн за руку, он принялся массировать следы от ногтей Рэчел.

– После драки кулаками не машут, – с улыбкой произнес он.

Кэролайн перевела взгляд с улыбающегося Милфорда на нахмурившегося мужа.

– Я всегда теряюсь в ответственный момент, – созналась она. – Бредфорд! Рэчел ненавидит меня. Она обвинила меня во всех смертных грехах.

– Но в чем же? – спросил Милфорд.

Кэролайн только пожала плечами. Заметив, что стоящие поблизости гости начинают поглядывать на них, она быстро прогнала с лица мрачное выражение.

– Понятия не имею.

– Мы уходим домой. Милфорд, присмотри за Кэролайн, пока я прикажу подать карету.

– Никуда мы не уходим, – возразила Кэролайн. – Я не собираюсь убегать из-за какой-то Рэчел Тиллман. Кроме того, я обещала повидаться…

– Ты не будешь ни с кем встречаться сегодня. – Голос Бредфорда загремел, и Кэролайн внутренне сжалась.

Ей не хотелось уходить. Отец будет разочарован столь быстрым расставанием, она совершенно не уделила ему внимания и, кроме того, обещала после ужина посекретничать с Черити. Но она не стала рассказывать все это Бредфорду и только прошептала:

– Ты даже ни разу не потанцевал со мной.

– Это верно, Бред, – вставил Милфорд, продолжая улыбаться, хотя герцог и герцогиня Бредфорд были мрачны.

– Ладно! – решил Бредфорд. – Мы пройдем один круг, а потом исчезнем.

Взяв Кэролайн под руку, он направился с ней в бальный зал.

Кэролайн улыбнулась, поняв, что она только что одержала маленькую победу.

– Благодарю тебя, муж мой, – сказала она, стараясь не показывать своего торжества.

– Только один танец, – предупредил Бредфорд, становясь вместе с ней в вереницу пар, готовых пуститься в танец.

– Да, Бредфорд.

Ее покорное смирение ни на минуту не обмануло его. Как только танец подошел к концу, рядом с ними неожиданно возник Милфорд и объявил, что следующий тур Кэролайн должна сделать с ним.

Бредфорд с неохотой согласился. Его настроение несколько улучшилось, когда он увидел, что Рэчел и Найджел покинули вечер. Ему не хотелось сегодня никаких стычек. Вполне разумно перенести выяснение отношений на завтра. Тогда ему достаточно будет краткого разговора с этой мерзкой женщиной.

* * *

Кэролайн протанцевала чуть ли не со всеми лондонскими кавалерами и почти выбилась из сил к тому моменту, когда поздний ужин закончился и танцы возобновились. Бредфорд не выпускал жену из виду. Он даже поймал себя на том, что порой улыбается, наблюдая страсти, кипящие вокруг его прекрасной жены. Ее манеры, неизменно исполненные гордости и достоинства, покоряли его. Иногда совершенно неожиданно она, отвернувшись на мгновение от очередного кавалера, находила взглядом мужа и улыбалась ему.

Бредфорд обратил внимание на то, что вокруг его жены постоянно увивается Теренс Сент-Джеймс, а также некий юнец по имени Стэнтон. Он отнесся к этому вполне спокойно и лишь мысленно пополнил этими именами все увеличивающийся список великосветских хлыщей, с которыми при случае следует весьма серьезно поговорить.

– Ты снова хмуришься, Бред. Неужели все еще думаешь о Рэчел?

Бредфорд отрицательно покачал головой.

– Просто смотрю, как эти типы увиваются вокруг моей жены, – заметил он. Голос его звучал скучающе, но Милфорд понял, как раздражен его друг. – Придется мне кое с кем из них поговорить, когда вечер закончится.

Милфорд покачал головой.

– Тогда тебе придется разговаривать с каждым мужчиной в этом зале, – заметил он. – Погляди, Кэролайн становится в паре с отцом. Танец займет несколько минут. Пожалуй, сейчас самое время нам поговорить о делах, если не возражаешь.

Бредфорд кивнул и вышел из комнаты вслед за Милфордом. На пороге он задержался на мгновение, грозно взглянул в глаза Стэнтону и прошел мимо. Милфорд был рассеян и небрежен, но то, что он дважды упомянул о некоей важной информации, было для Бредфорда доказательством ее ценности. Они вошли в кабинет маркиза, спугнув какую-то парочку, и закрыли за собой дверь.

* * *

Кэролайн закончила тур танца в паре с отцом, когда к ней подлетела запыхавшаяся от волнения Черити.

– Дядюшка, если ты позволишь, мы с Кэролайн хотели бы посекретничать.

Кэролайн покорно последовала за кузиной через весь зал.

– В этой нише можно хоть как-то уединиться, – заявила Черити.

Очки она держала в руке, но надела их, опускаясь в кресло рядом с Кэролайн.

– Я думала, мы сможем поговорить на балконе, но на улице слишком холодно.

Кэролайн улыбнулась и потрепала сестру по руке.

– Не нервничай, Черити. Всего лишь через два дня ты выйдешь замуж за человека, которого любишь, и все будет чудесно.

– Неужели будет? – шепотом спросила Черити и нахмурилась. – Как бы я хотела, чтобы здесь была мама. Я так беспокоюсь о том, что для тебя уже позади, а я об этом абсолютно ничего не знаю.

– Черити, не волнуйся, – успокоила ее Кэролайн, испытывая приятное чувство превосходства, но тут же вспомнила, как она сама дрожала в первую брачную ночь. – Пол должен понимать, что ты не очень-то опытна. И это в самом деле прекрасно.

Черити улыбнулась.

– Мне нравится, когда он меня целует, – призналась она. – И я знаю, что ты не будешь лгать. Если ты говоришь мне, что все прекрасно, значит так и есть.

Кэролайн улыбнулась, надеясь, что Черити не станет расспрашивать о подробностях, и была благодарна, когда кузина встала и сняла очки, прошептав:

– После нашего разговора я чувствую себя гораздо лучше.

Черити упорхнула во всем великолепии розового атласа, а рядом с Кэролайн возник тощий и долговязый Теренс Сент-Джеймс, прося уделить ему внимание.

Кэролайн была вынуждена отказать ему. Ей не хотелось уединяться в этом алькове. Кроме того, она вообще не была расположена к разговору с этим денди. Взгляд его не скрывал восхищения, но ее это раздражало. В конце концов, она ведь теперь замужняя женщина!

– Я только хотел предложить вам встретиться, пока вы здесь, в Лондоне, – не унимался Сент-Джеймс. – Теперь, когда вы замужем, небольшое приключение… – Не закончив фразы, он пожал плечами.

Кэролайн не могла прийти в себя от негодования.

– На первый раз я прощаю вам оскорбление, – сказала она.

Голос ее звучал холодно, ледяное выражение появилось во взгляде, когда она прошла мимо с гримасой отвращения.

– Но вы меня не поняли, – прошептал за ее спиной Теренс.

Кэролайн сделала вид, что не слышит, отыскала взглядом отца, стоящего в кругу друзей посредине залы, и без промедления направилась к нему.

Она еле сдерживала гнев, убеждая себя, что совершенно точно поняла, что имел в виду этот отвратительный англичанин. И решила серьезно поговорить с Бредфордом об аморальности некоторых мужчин, с которыми приходилось сталкиваться, но потом отвлеклась и забыла об этом происшествии.

* * *

Закончив короткий танец с Полом, она некоторое время искала взглядом Бредфорда, пока Пол не предположил, что герцог может находиться в библиотеке. Кэролайн направилась туда. Она уже сказала отцу, что устала и вскоре уедет. Теперь ей оставалось только найти мужа и сесть в карету. Рэчел Тиллман и Теренс Сент-Джеймс привели ее в скверное расположение духа, она желала как можно скорее покинуть этот шумный зал, переполненный раздражающими ее людьми. Но больше всего ей хотелось оказаться наедине с Бредфордом.

Кэролайн понятия не имела, что Теренс следил за ней вплоть до того момента, когда она, постучав, приоткрыла дверь библиотеки и заглянула внутрь. Комната была пуста, и Кэролайн уже собиралась уйти, когда Теренс втолкнул ее внутрь и захлопнул за собой дверь.

– Убирайтесь! – потребовала Кэролайн. Она была так разгневана, что готова была убить его, и еще больше разозлилась, когда он отрицательно покачал головой.

– Я неимоверно богат, – начал он. – Я могу дать вам…

Терпение Кэролайн иссякло. Она оттолкнула его с дороги и сделала шаг к двери, но Сент-Джеймс заговорил совсем иначе.

– На самом деле я отнюдь не богат, – заметил он, снова преграждая ей путь. – И мне хорошо заплатили за то, чтобы я скомпрометировал вас. Ваш муж – известный ревнивец, моя дорогая.

– Да, это за ним водится, – ответила Кэролайн. Она попятилась назад, рассчитывая приблизиться к письменному столу и схватить тяжелый канделябр, чтобы использовать в качестве оружия. – Он достаточно ревнив, чтобы убить вас!

– В такой толпе гостей? – с циничной усмешкой бросил он.

– Но почему? – спросила Кэролайн. – Зачем вы все это делаете?

– Из-за денег, разумеется, – ответит Теренс, пожав плечами. – Завтра я получу изрядную сумму от Рэчел. Вы чем-то здорово досадили ей, дорогая.

Кэролайн, отступая, приблизилась к столу и протянула руку, но недостаточно быстро. Теренс Сент-Джеймс бросился к ней и обхватил так, что её руки оказались прижатыми к туловищу. Намерения его были недвусмысленны.

– Я с большим удовольствием поцелую вас. Вы весьма привлекательны. Пусть даже это будет мне стоить пары пощечин от вашего разгневанного мужа.

Кэролайн не сопротивлялась, выжидая благоприятного момента. Теренс широко расставил ноги. Отлично, как только он потеряет осторожность, она применит прием, которому научил ее двоюродный брат Каймен.

– Мой муж поверит мне, а не вам, – ответила Кэролайн.

Теренс немного повернулся, и Кэролайн тут же поставила правую ногу между его ступней. Тут они одновременно услышали голоса у двери. Кэролайн открыла было рот, чтобы позвать на помощь, но Теренс заставил ее замолчать, прижавшись к ее губам поцелуем.

Дверь распахнулась в тот самый момент, когда Кэролайн уже собиралась двинуть коленом в пах Теренсу.

Но она не успела. Бредфорд в гневе был страшен. Невероятная сила оторвала от нее Теренса Сент-Джеймса и швырнула его через стол с такой скоростью, что Кэролайн отшатнулась. Мимо ее лица пронеслось тощее тело Теренса.

Кэролайн не видела лица мужа, стоявшего спиной. Он молча смотрел, как Теренс Сент-Джеймс пытается подняться на ноги. Кэролайн увидела в проеме двери Милфорда, загородившего собой вход в библиотеку.

Сент-Джеймс наконец поднялся на ноги, но только для того, чтобы тут же снова рухнуть от нового мощного удара в корпус.

Кэролайн обошла Бредфорда сбоку и наконец-то увидела выражение его лица – в нем смешались ярость, отвращение и презрение.

– Что ты подумал? – шепотом спросила Кэролайн, с трепетом ожидая ответа.

– Помолчи!

Свирепый окрик ошеломил Кэролайн. Она была так поражена яростью, звучавшей в голосе мужа, и бешеным выражением его лица, что заплакала. Великий Боже, неужели он и в самом деле верит, что она отвечала на ласки этого ужасного человека? Она покачала головой, отметая эту мысль, равно как и саму возможность того, что он может так низко думать о ней.

Судя по действиям Сент-Джеймса, он был столь же глуп, сколь и жаден. Он снова с трудом поднялся на ноги. Бредфорд повернулся к нему, схватил его за горло и двинул спиной о книжный шкаф.

Теренс дергался, как марионетка, лицо его стало наливаться кровью. Кэролайн попыталась задержать руку мужа, но безуспешно. Повернувшись к Милфорду, она стала умолять его вмешаться.

– Не давайте ему убить его! – попросила она. Милфорд равнодушно пожал плечами. Кэролайн вытерла слезы и снова повернулась к мужу.

– Бредфорд, тебя повесят, если ты убьешь его. И он еще должен рассказать нам, в чем дело, – попыталась она убедить мужа.

– Я прекрасно видел, чем вы тут занимались, – прохрипел ей в ответ Бредфорд.

В этот момент Милфорд все же решил вмешаться.

– Он не стоит твоего гнева. Бред. Просто выбрось отсюда эту рухлядь.

– Но чем же, как ты считаешь, мы здесь занимались? – спросила Кэролайн. – Скажи мне, Бредфорд. Скажи, что у тебя на уме!

Лицо Бредфорда из яростного стало озадаченным. Он отпустил пленника, равнодушно взирая на его жалкий вид.

Сент-Джеймс, к счастью, был жив. Кэролайн слышала, как он судорожно глотает воздух, и ждала ответа мужа.

– Бред, послушай жену. Кэролайн, объясните, что здесь случилось, – вмешался Милфорд, пытаясь выступить в роли примирителя.

– Я не буду ничего объяснять, – заявила Кэролайн.

Голос ее звучал спокойно, без эмоций, но руки были сжаты в кулаки, и только это выдавало охвативший ее гнев.

– Вы видели, что здесь произошло. Представляю вам сделать выводы самим. У моего мужа уже есть на это ответ. Не так ли, Бредфорд?

С этими словами она направилась было к двери, но Бредфорд остановил ее легким движением руки.

– Я верю, что твоей вины в случившемся нет, – произнес он наконец сдавленным голосом и все еще холодно. – Останься здесь, пока мы не будем готовы уйти. Милфорд! Позаботься о карете.

– Сам займись этим, – ответил ему Милфорд.

Он не хотел оставлять Бредфорда наедине с Сент-Джеймсом. По напряженной позе Бредфорда он понимал, что друг еще не до конца пришел в себя.

Бредфорд что-то недовольно пробурчал и вышел из комнаты.

Милфорд подошел к Теренсу и небрежно толкнул его ногой.

– Думаю, тебе лучше убраться отсюда, пока Бредфорд не вернулся.

Кэролайн стояла в центре комнаты, глядя в пол, и Сент-Джеймсу пришлось сделать большой крюк, чтобы обойти ее.

Милфорд проводил его взглядом и подошел к Кэролайн. Он положил руку ей на плечо, желая успокоить, и нахмурился, когда она отпрянула от него.

– Расскажите мне, что произошло, – попросил он.

Голос его звучал ласково и утешающе.

Кэролайн отрицательно покачала головой. – Вы все передадите Бредфорду, – прошептала она.

– Неужели это так ужасно?

Голос его, ласковый и заботливый, произвел странное действие на Кэролайн. Она задрожала всем телом и обхватила руками плечи, пытаясь обрести самообладание. Она не могла принять утешений, инстинктивно понимая, что любое проявление сочувствия только лишит ее так необходимой сейчас твердости.

– Я хотела бы уехать домой.

И она снова отступила назад, когда Милфорд попытался коснуться ее.

Отчаяние, которое звучало в голосе Кэролайн, смутило его. Поза ее была исполнена достоинства, лицо спокойно, но в голосе слышалась боль.

– Бредфорд вернется через минуту, – сказал Милфорд. – Кэролайн, он только что сам сказал, что знает: вашей вины в этом нет. Он зол только на Сент-Джеймса.

Кэролайн покачала головой, прервав объяснения Милфорда.

– Не в этом дело, – возразила она. – Он верит в самое худшее…

– Когда он остынет…

– Я не хочу ехать домой с Бредфордом, – произнесла Кэролайн, прервав фразу Милфорда.

– А вот это чертовски плохо, – послышалось от двери, в проеме которой появилась фигура Бредфорда.

Кэролайн даже не взглянула на него. Она надела капор и прошла мимо мужа.

* * *

По дороге домой они не обменялись ни единым словом. Кэролайн пыталась хоть немного прийти в себя. Время от времени она чувствовала взгляд Бредфорда, но сама ни разу не посмотрела на него.

Сердце ее было разбито, и винить она могла только себя. Она вела себя как совершеннейшая идиотка. Он не мог бы так оскорбить ее, если бы она не влюбилась по уши. Всем сердцем она верила ему, а теперь из-за этого оказалась в одиночестве. Его бешеная ревность и недоверие были настолько лишены всякой логики, что Кэролайн не представляла, как ей удастся хоть что-то объяснить. Она вспомнила, как он разозлился в тот вечер у отца, когда ее против воли поцеловал Клеймер. Гнев его тогда обрушился как на Клеймера, так и на нее. И сегодня тот же яростный гнев клокотал в его душе. Но теперь он был направлен против нее.

К тому времени, когда они остановились у входа в городской дом Бредфорда, единственное, чего хотелось Кэролайн, – это запереться в своей спальне и вволю выплакаться. Она чувствовала себя раненым животным, которое ищет тайное укрытие, чтобы отлежаться.

Бредфорд, увидев, что Кэролайн поднимается по лестнице в свою спальню, потребовал, чтобы она пошла за ним в библиотеку и объяснила происшедшее.

Кэролайн продолжала путь, совершенно не обратив внимания на приказ мужа. Она уже подошла к двери в спальню, когда Бредфорд рывком развернул ее лицом к себе.

– Ты что, не слышишь меня? Я сказал: в библиотеку!

– Нет.

Кэролайн повернулась и вошла в спальню, захлопнув дверь прямо перед носом изумленного и разгневанного мужа.

Дверь тут же вновь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Бредфорд ворвался в спальню и подошел к кровати. Его жена молча сидела на краешке, сложив руки на коленях.

Он остановился прямо перед ней, расставив ноги и сжав кулаки. Кэролайн взглянула ему в лицо, увидела полыхающий в глазах гнев и дала волю собственной ярости.

– После сегодняшнего вечера я вообще не желаю говорить с тобой.

Решительность, звучавшая в ее голосе, еще больше разозлила Бредфорда.

– Тебе все-таки придется объяснить, как ты оказалась в библиотеке вместе с Сент-Джеймсом, если ты не хочешь, чтобы я ударил тебя.

– Ты и пальцем не прикоснешься ко мне. – Спокойные и уверенные слова Кэролайн озадачили Бредфорда.

– Почему ты так уверена? – спросил он, заметно понизив голос.

– Стоит ли прибегать к кулакам, если всем своим видом ты можешь оскорбить куда сильнее. К тому же ты никогда не ударишь женщину: это не в твоих правилах.

Бредфорд вынужден был признать ее правоту. Громогласные угрозы не достигли цели. Он сменил тактику.

– Расскажи мне, что случилось.

– Расскажу, если ты ответишь на мой вопрос, – возразила Кэролайн. – Я уже знаю ответ, но хочу услышать его от тебя. – Она встала с кровати и прямо посмотрела мужу в глаза. – Когда ты увидел меня с Сент-Джеймсом, ты ведь решил, что я изменила тебе, не так ли?

– Я знаю, что ты в этом не…

– Я спросила не об этом, – возразила Кэролайн. – Ответь же мне, Бредфорд. И скажи правду!

Он нахмурился, но потом пожал плечами.

– Это было так естественно с моей стороны. Да, на секунду я поверил в твою измену. Накануне ты сказала, что хочешь с кем-то встретиться. Но я тут же сообразил, что погорячился, и верю, что ты ни в чем не виновата.

Кэролайн поникла плечами и покачала головой.

– Я всего лишь хотела поговорить наедине с Черити, – произнесла она. – И собиралась повидаться только с ней. А теперь я расскажу тебе, что же произошло. Я искала тебя. Пол предположил, что ты можешь быть в библиотеке, и Теренс Сент-Джеймс направился туда вслед за мной, Рэчел посулила заплатить ему, если он сможет скомпрометировать меня. Все вокруг знают, как ты ревнив, но только не твоя глупая жена! А Сент-Джеймсу были нужны деньги. Я сказала ему, что ты поверишь мне, а не своим глазам. Увы, я ошиблась.

Последние слова, произнесенные еле слышным шепотом, завершились всхлипом.

– Не передергивай! – закричал Бредфорд. – Ты уверила меня, что никуда не отойдешь. Но как только я повернулся спиной, ты тут же испарилась…

– Я пыталась найти тебя, – защищалась Кэролайн. – Правда, допустила ошибку

– Что ж, в этом ты права, – подтвердил Бредфорд

– Ошибка моя в том, что я вышла за тебя замуж. И в том, что я всем сердцем поверила тебе. В том, что я влюбилась в тебя. Но любовь и ненависть идут рядом, и сейчас, мне кажется, я почти ненавижу тебя. И виноват в этом только ты, потому что по капле выдавил из меня всю мою любовь.

Она повернулась спиной и начала раздеваться, стараясь не обращать на него внимания.

Оставшись в одной сорочке, она попыталась обогнуть Бредфорда, чтобы пройти в спальню и накинуть там на себя халат, но он встал у нее на пути.

– Почему ты хмуришься, Бредфорд? Ты должен сейчас торжествовать, – грустно произнесла Кэролайн. – С того самого дня, как мы впервые встретились, ты только и ждал, когда же я обману тебя. Ведь ты совершенно уверен в том, что я ничем не отличаюсь от других женщин, и теперь я укрепила твою уверенность. Я кажусь тебе куртизанкой, не правда ли?

– Что ты такое говоришь? – недоуменно произнес Бредфорд.

– Ведь ты же считаешь, что твой долг в том, чтобы защитить меня от меня самой, не так ли? Мы бедные женщины, настолько слабы, что нельзя серьезно говорить о нашей морали. И мы только и мечтаем, чтобы поскорее забраться в постель первого подвернувшегося под руку мужчины, ведь верно? Сознайся в этом, Бредфорд. И как только я дожила до нашего брака девственницей!

– Черт побери, в твоих словах нет никакого смысла!

Бредфорд не хотел кричать, но она была слишком близка к правде, чтобы он мог оставаться спокойным.

– Англия – ужасное место, – прошептала Кэролайн. – Все те годы, что я прожила в Бостоне, я только один раз оказалась в подобном положении! Их было трое, пьяных, а я забрела в ту часть города, куда приличным людям лучше не заходить. Но здесь, в каком бы обществе я ни оказалась, все ко мне пристают, запугивают… и, Боже мой, не только случайные незнакомцы! Мой собственный муж не исключение! Лучше бы я осталась дома. Я хочу вернуться в Бостон!

И Кэролайн залилась слезами.

– Кэролайн, ты же знаешь мою вспыльчивость.

– Какой смысл желать, чтобы слепой прозрел, а глухой обрел слух. Сегодня вечером я убедилась, что твои взгляды ничто не поколеблет. Ты никогда не будешь верить мне всем сердцем. Ты просто на это не способен. И мне не надо было выходить за тебя замуж, – завершила она.

– У тебя не было выбора, – заметил Бредфорд.

Он поймал себя на том, что ее горькие слова все больше и больше сердят его. Какого черта она позволяет себе говорить с ним в таком тоне?

Он молча смотрел, как Кэролайн легла в постель и повыше натянула одеяло. Она повернулась на бок, спиной к нему.

– Будь добр, оставь меня одну, – попросила Кэролайн.

Вся дрожа от холода и отчаяния, она знала, что вот-вот расплачется. Она хотела только остаться наедине с собой, выплакаться всласть, а потом начать спокойно думать, как жить дальше.

– Ты перевернула все с ног на голову. Боже, как это похоже на вас, женщин, – пробурчал Бредфорд. – У тебя нет причин сердиться на меня. Именно я застал тебя в библиотеке в объятиях этого негодяя. И это после того, как ты мне обещала, что будешь держаться рядом! Я всегда верил тебе, Кэролайн. Из-за своего упрямства ты постоянно попадаешь в ситуации, из которых сама не можешь выбраться.

– Совсем наоборот, – возразила Кэролайн, перевернувшись на спину и глядя прямо на Бредфорда. – Я только теперь поняла все до конца. Именно ты настоял на том, чтобы у нас были отдельные спальни. Если так, оставь меня одну. Я не хочу, чтобы ты спал рядом, – с горечью произнесла Кэролайн. – Я не позволю этого.

– Не позволишь? Ты мне не позволишь?

Яростный рык оглушил Кэролайн. Лицо Бредфорда исказилось от бешенства. Его гнев ужаснул бы ее, если бы не был теперь безразличен.

– Никто никогда не смел говорить со мной так! Ни один человек! Пойми меня, Кэролайн, только я могу позволять что-то в нашем браке. Но не ты!

Бредфорд подошел к кровати, снимая на ходу сорочку. Кэролайн перевернулась на живот. Она почувствовала, как он отдернул одеяло, услышала, как заскрипела кровать под тяжестью его тела, когда он вытянулся рядом с ней. Потом ее сорочка поползла с плеч, спустилась ниже талии и наконец упала к ногам. Она не двигалась, лишь едва заметно вздрогнула.

Замерев, затаив дыхание, она ждала, что муж силой возьмет ее, но этого не последовало. Вместо грубого насилия губы Бредфорда нежно коснулись ее затылка.

– Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне, – прошептала Кэролайн, уткнувшись лицом в подушку.

– Э нет, жена. Твои желания не имеют никакого значения. – Голос Бредфорда был непреклонен.

Кэролайн повернулась так резко и стремительно, что Бредфорд даже отшатнулся. Лицо ее было всего лишь в нескольких дюймах от его лица. Они долго молча смотрели друг на друга, пытаясь подавить собственный гнев. Кэролайн тихо произнесла:

– Возможно, для герцога Бредфорда мои желания и не имеют никакого значения, но на этом брачном ложе вся твоя власть и все твои деньги ничего не значат. В этой постели ты только мой муж. Все окружающие могут пресмыкаться перед герцогом Бредфордом, но только не я, его жена! Этого не будет никогда! Сначала человек, а уж потом титул – клянусь тебе, только так наш брак может уцелеть. – На лице у Бредфорда отразилось смущение, и Кэролайн захотелось закричать. – Оставь свою ревность и гнев за порогом вместе с высокомерием. Приди ко мне просто как Джеред Маркус Бентон.

Последние слова она произнесла шепотом и снова перевернулась на живот, предоставляя ему возможность подумать. Он все еще ничего не понял, подумала Кэролайн, и сердце ее сжалось.

Ему казалось, что она хочет невозможного. Она говорила загадками, а у него не хватало терпения разгадывать их. Ведь он был герцогом Бредфордом! И совершенно не представлял, что возможно отделить титул от человека. Черт возьми! Неужели она не понимает, что титул – это не камзол, его нельзя сбросить! Как можно лишить его силы и влияния?

Нелепые мысли зашевелились у него в голове. А что, если она вправду хочет оставить его без защиты? И что будет, если она преуспеет в этом? Что тогда у него останется?

Она требует от него чересчур многого и не может привести в порядок собственные мысли. Она ненавидит его власть, богатство, положение в обществе, хотя именно из-за всего этого и вышла за него замуж. Хотя из-за этого ли? А может, она просто любит человека Джереда Маркуса Бентона, своего мужа?

Бредфорд покачал головой, пытаясь избавиться от мучительного беспокойства. Боже, да у него даже голова закружилась от всех этих разговоров! В первый раз со времени смерти отца и брата он ощутил свою уязвимость. И попытался снова обрести былую уверенность.

Кэролайн внесла смятение в его душу, и он не готов был ответить на вызов, согласиться с тем, что она требовала. Он чувствовал только, что хочет ее, сейчас, сию минуту! Но хочет только, если она отдастся ему по доброй воле… любя его… и с такой же страстью!

* * *

Кэролайн потерла закрытые глаза, тщетно пытаясь остановить слезы. Она почувствовала, как Бредфорд прижался к ней. Рука его принялась ласкать ее спину. Ласки эти были такими нежными, что снова привели ее в смущение. Его горячее дыхание коснулось ее, от чего по спине побежали мурашки. Пальцы его прочертили чувственную линию от затылка до низа спины, замедлились там на долю секунды и скользнули к животу, породив горячую волну желания.

Она почувствовала какую-то перемену, поняла, что гнев его улетучился, и немного успокоилась. Первым ее побуждением было оттолкнуть мужа; она твердила, что то чувственное наслаждение, которое он ей навязывал, отвратительно, но тут же подумала, что он отнюдь не заставляет ее отвечать на ласки.

Губы его покрывали горячими поцелуями ее спину, а пальцы творили любовное колдовство, заставляя Кэролайн таять от желания. Она изо всех сил сжала складки простыни, когда его ласки стали еще жарче, почувствовала, как напряглись его мускулы, и невольно затрепетала всем телом.

Руки Бредфорда были нежными и влажными, и Кэролайн показалось, что она вот-вот умрет от этой сладкой пытки. Она выгнулась навстречу мужу, желая обрести избавление, и страстно прошептала его имя, моля о наслаждении.

Тогда Бредфорд приподнялся и встал на колени между ее раскинутых ног.

– Скажи мне, что ты хочешь этого, – потребовал он.

Голос его прозвучал хрипло, в нем чувствовалось его яростное желание. Но он жаждал услышать страстный призыв Кэролайн.

– Я хочу тебя, Джеред, – прошептала Кэролайн. – Пожалуйста, возьми меня.

– И я хочу тебя, Кэролайн, – ответил он.

Обняв ее бедра, он вошел в нее одним мощным движением.

Голос его взывал, увлекая в бездны неизведанных наслаждений, нежные, ласковые слова умоляли Кэролайн принять его дар. Он ждал, когда она полностью отдастся, и, снова услышав голос жены, произносящий его имя, повел ее дорогой любви, приближая к страстному разрешению.

Он взял жену со звериным рыком наслаждения и, когда дрожь мало-помалу стихла, перекатился на бок, по-прежнему сжимая в объятиях. Лицом Бредфорд прижался к ее голове, рукой ласково поглаживал по щеке. Почувствовав слезы, он стал шептать: «Не плачь, девочка», – повторяя снова и снова, пока Кэролайн не успокоилась и не расслабилась в его объятиях.

– Ты всегда можешь сделать так, чтобы я захотела тебя, – прошептала Кэролайн.

Эти слова прозвучали так, будто она каялась в смертном грехе.

Бредфорд ответил не сразу. Он укутал ее одеялом и снова прижал к себе, баюкая с такой нежностью, что Кэролайн снова расплакалась.

– Кэролайн, ты хочешь услышать от меня, что я сожалею обо всем? Я бы солгал, – со вздохом признался он. – Только что ты отдалась мне не по принуждению. Наше с тобой желание обоюдно.

Не успел он договорить, как она отчаянно замотала головой.

– Неужели это не так? – спросил он, удивленный тем, что она отрицает очевидное.

Она всегда упрямо говорила правду, порой даже во вред себе, и он привык верить ее словам.

– Да, я хотела тебя, – ответила Кэролайн. – Но я также хотела услышать, что ты жалеешь о своем поведении, когда решил, что я бесстыдно прельщала мужчин на приеме.

Все это она шептала, уткнувшись в подушку, и Бредфорду пришлось приподняться на локте, чтобы разобрать ее слова.

Он поцеловал ее в макушку и сказал:

– Ты преувеличиваешь;

– Я преувеличиваю? – переспросила Кэролайн, ошеломленная этим небрежным замечанием. – Ты едва не убил человека сегодня вечером, а когда смотрел на меня, лицо твое было просто ужасно! Ты хотел верить в мою вину, разве не так?

– Ради Бога, не нужно сцен, – попросил Бредфорд.

В голосе его звучало недовольство, и Кэролайн возмутилась. Он совершенно не представлял, какую обиду нанес своими подозрениями!

– Я быстро понял это, – тут же произнес Бредфорд.

– Не так уж быстро, – бросила Кэролайн, сев в постели и повернувшись к мужу. – Если ты до конца не поверишь мне, наш брак будет обречен. Мне нужно, чтобы ты слепо мне верил, я не удовольствуюсь меньшим. Ты должен верить мне, не рассуждая, без всяких оговорок, так, что, даже обнаружив меня в постели одновременно с двумя мужчинами, ты бы просто попросил объяснить, в чем дело, а не выносил приговор без раздумья.

– Ты вышла замуж не за глупца, Кэролайн, – пробурчал Бредфорд.

– Порой я в этом сомневаюсь, – ответила на это Кэролайн.

Она увидела гневный блеск в глазах мужа, но не замолчала.

– Глупец не тратит время, чтобы понять своего противника. Ты слишком быстро составил мнение о моем характере и убиваешь то, что я больше всего ценю.

– И что же это такое? – спросил Бредфорд. Голос его прозвучал почти нежно, было ясно, что он изо всех сил сдерживает себя.

– Моя честь.

– Неужели ты представляешь наш брак полем сражения? – усмехнулся Бредфорд. – Мы с тобой муж и жена, а не противники в битве.

– До сих пор я этого не чувствовала, – парировала Кэролайн. – И наш брак вполне может стать полем брани, пока ты не согласишься с тем, что я…

– Я не стану ни с чем соглашаться, – бросил Бредфорд.

Тема спора стала ему надоедать. Какие-то слова, сказанные Кэролайн ранее, подспудно беспокоили его, но он не мог сообразить, какие именно. «Ладно, потом вспомню», – решил он и зевнул.

А сейчас ему больше всего хотелось обнять жену и заснуть. Погружаясь в дремоту, он попытался закончить спор.

– Именно ты должна покоряться моей власти, моей силе. Неужели ты осмелишься предположить, что возможен другой вариант?

– Ты определенно не желаешь меня понимать, – упрекнула его Кэролайн. – Ты прекрасно знаешь, чего я прошу у тебя. Ты либо веришь мне, либо…

– Возможно, со временем, когда ты докажешь свою верность, – ответил Бредфорд.

Он снова зевнул, тут же выбросив из памяти суть спора, и попытался снова заключить Кэролайн в объятия.

Кэролайн отпрянула от него и выскользнула из постели. Она схватила плед и завернулась в него, дрожа от гнева.

– Я и так постоянно доказываю тебе свою преданность. Будь по-твоему, мне бы пришлось дрожать каждый раз, когда мужчина захотел бы сказать светский, ничего не значащий комплимент, боясь, что ты снова заподозришь меня в преступлении. Когда ты поймешь, что я не легкомысленная девчонка, которая думает только о твоих богатствах, и не жрица любви, жаждущая покорить всех мужчин Лондона, тогда, возможно, твоя жизнь и станет спокойной. А до той поры ты вполне можешь спать один. Пусть тебя согревают твои подозрения.

С этими словами она выбежала из комнаты, с торжеством хлопнув за собой дверью. Плохо лишь, что чувство удовлетворения быстро прошло, и вскоре, когда она забралась в постель Бредфорда, ее снова трясло от гнева. Кэролайн была совершенно уверена в том, что муж силой вернет ее, и была очень удивлена, когда он не сделал такой попытки.

Бредфорд открыл дверь в спальню и остановился около кровати, возвышаясь над женой и покачивая головой.

– Вот что, – произнес он ледяным тоном. – Это моя спальня. Позволяю тебе спать в твоей собственной комнате, женщина. Когда ты поймешь, сколь глупо твое поведение, буду рад услышать твои извинения.

Кэролайн не стала возражать. Она соскользнула с кровати и вернулась в свою спальню. Легла в кровать, поежилась от холода и, поплакав, попыталась забыться сном.

Уже засыпая, она подумала, что Бредфорд самый упрямый человек на свете.

Бредфорд в соседней комнате слышал тихие всхлипывания. Он было привстал, собираясь пойти к ней, но заставил себя остановиться. Она сама устроила эту суматоху, так пусть сама и приходит.

Он закрыл глаза, стараясь не думать о только что происшедшем разговоре. Засыпая, он вдруг вспомнил, что беспокоило его, таясь глубоко в подсознании. Она назвала его именем, которое ему дали при крещении. Когда они любили друг друга, она назвала его Джередом. Бредфорд нахмурился, не понимая, почему это так озадачило его.

* * *

Кэролайн сомневалась, удастся ли ей пережить ближайшие два дня. Черити готовилась к свадьбе и была так счастлива, так захвачена любовью, что Кэролайн порой испытывала к ней ревность. Но она успешно скрывала свои чувства и играла роль покорной супруги всякий раз, когда приходилось стоять рядом с мужем.

Два чувства сейчас владели ею – тоска по Бостону и родным и грусть при раздумьях об их отношениях с Бредфордом. Кэролайн чувствовала, что попала в ловушку любви, и часто мечтала избавиться от мучительных переживаний.

Сама церемония бракосочетания Черити и Пола прошла очень трогательно, а когда жених и невеста давали друг другу обеты верности, Кэролайн даже расплакалась, к величайшему неудовольствию мужа. Он сунул ей в руку носовой платок с таким громким вздохом раздражения, что его, как показалось Кэролайн, слышали все присутствующие в церкви.

Кэролайн на людях и наедине с собой была вынуждена скрывать негодование, но муж ее ничуть не думал сдерживать свое. Он вел себя как незаслуженно обиженный школьник. О, на приемах по поводу бракосочетания он был весьма обворожителен, даже порой улыбался, но только не с ней. Большую часть времени он просто не обращал на нее внимания, разве что когда считал необходимым что-то приказать.

Рэчел и ее мать присутствовали как на самом бракосочетании, так и на последовавшем приеме. При виде их Кэролайн была чрезвычайно удивлена, но ничего не сказала, пока они с Бредфордом в сопровождении Милфорда не заняли места в карете, направляющейся к городскому дому.

– Не могу понять, почему Рэчел приехала на бракосочетание, – начала разговор Кэролайн. – Она не скрывает того, что ненавидит меня, и совершенно точно знала, что я тоже буду там.

– Они были приглашены обе, – заметил Милфорд. – И мать, и дочь.

– Но ведь она говорила мне такие ужасные вещи, – произнесла Кэролайн, покачивая головой.

– Это так, но про это знаем только вы, Бредфорд, Найджел и я, – возразил Милфорд. – А ее мамочка не теряет надежды заполучить вашего отца.

– Я пыталась поговорить с ней наедине, – задумчиво сказала Кэролайн. – Но она юркая, словно мышь. Как только я приближалась к ней, она тут же ускользала в другой конец комнаты.

– Да она и выглядит как мышь, – улыбнулся Милфорд.

Бредфорда это не позабавило.

– Я не хочу, чтобы ты даже приближалась к ней, – резко произнес он.

– Но я только пыталась узнать, почему она так не любит меня. В чем я перед ней виновата? Думаю, я имею право знать, Бредфорд. Она ведь могла запросто убить меня, когда толкнула на лестнице в доме Клаймеров.

– Но почему вы думаете, что это была именно она?

Задавая этот вопрос, Милфорд смотрел на Бредфорда, который коротким движением головы дал другу знак оставить эту тему. Милфорд в недоумении приподнял бровь и заговорил о другом.

– Вы будете скучать по Черити, когда она вернется в Бостон? – спросил Милфорд, сознавая всю нелепость такого вопроса, но не в состоянии придумать ничего более умного, чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей.

– Что? О да, конечно, мне так ее будет не хватать, – ответила Кэролайн, не в силах скрыть изумление. – Я даже начинаю подумывать, не отправиться ли и мне навестить родных.

Она искоса взглянула на Бредфорда, чтобы понять, как он воспримет подобную перспективу, но тот как раз смотрел в окно, снова не обращая на нее никакого внимания.

– Возможно, весной я и съезжу туда ненадолго, – добавила она.

– Ты никуда не поедешь, – перебил ее Бредфорд.

Тон его не допускал возражений, а Кэролайн чересчур устала за этот долгий день, чтобы снова вступать с ним в спор.

Милфорд попытался перейти к более благоприятной теме разговора. Напряжение внутри кареты стало ощутимым, и Милфорд почувствовал себя весьма неуютно.

– Как себя чувствует ваш дядя? – быстро нашелся он. – Я слышал, он не очень-то хорошо переносит такую погоду.

– Он слегка простыл, – ответила Кэролайн. – Мы с Бредфордом навестили его вчера, вид у него несколько нездоровый, но доктор сказал, что денька через два он будет на ногах. Он очень удручен тем, что не смог быть на бракосочетании Черити.

Когда карета остановилась около дома, Кэролайн сразу же направилась к себе наверх, а Бредфорд и Милфорд уединились в библиотеке, чтобы поговорить без помех.

Добрых полчаса Кэролайн нервозно мерила шагами спальню, потом бросилась ничком на постель и стала колотить кулачками ни в чем не повинные матрасы, пытаясь дать выход раздражению. Она была в отчаянии от все ширящейся пропасти между собой и мужем, ей уже порой начинало казаться, что выхода нет.

Дверь в спальню Бредфорда была приоткрыта, Кэролайн остановилась на пороге, не сводя взгляд с широчайшей и удобнейшей кровати. Права ли она, что требует любви от мужа? Или это простое упрямство? Бредфорд как-то назвал ее мечтательницей. Возможно, он прав, решила Кэролайн. Возможно, она требует слишком многого.

– Мне не нужны крохи, – прошептала она.

Кэролайн вознесла молитву, прося даровать ей силы, чтобы довести решение до конца, захлопнула дверь в спальню мужа и медленно вернулась в свою холодную одинокую постель.

* * *

На следующее утро Бредфорд заявил, что пришла пора вернуться в Бредфорд-Хилл. Кэролайн не стала спорить, сохраняя некую отрешенность, что, впрочем, вполне соответствовало настроению мужа.

Бредфорд тоже стал уставать от атмосферы враждебности. Он уже начал ценить своеобразный юмор жены, полюбил споры, скорее напоминавшие рыцарские турниры. Кэролайн была умной женщиной, которая прекрасно разбиралась в политических интригах, процветающих как в колониях, так и в самой Англии, и он скучал без былых горячих споров о различии двух народов.

Они легко устроились в загородном доме. Бредфорд рассчитывал, что Кэролайн вскоре почувствует себя одиноко и будет искать его общества. Он скучал, но ждал извинений и не мог проявить инициативу.

Но к концу недели Бредфорд уже отнюдь не был так уверен в своих расчетах. Кэролайн не выказывала никаких признаков скуки, и если бы он не знал ее характер, то мог бы подумать, что тихая деревенская жизнь привлекала ее куда больше, чем людское столпотворение Лондона.

Отец Кэролайн настоял на том, чтобы она взяла двух арабских жеребцов, и она каждое утро совершала длинные прогулки верхом, всегда в сопровождении двух охранников.

Дела потребовали присутствия Бредфорда в Лондоне, и там он купил несколько довольно дорогих украшений. Больше всего ему нравилось колье из бриллиантов с рубинами. Он отправил его жене со специальным посыльным, рассчитывая на следующий день по возвращении в Бредфорд-Хилл услышать ее бурные восторги.

Поздним вечером колье вернулось к нему с тем же самым посыльным. При нем не было никакой записки, но усталый посыльный рассказал, что герцогиня просила его возвратить колье мужу как можно быстрее.

Бредфорд был разгневан ее отказом принять подарок, но потом подумал, что колье ей не понравилось. Он решил купить еще несколько драгоценных камней чудесной работы, по стилю подходящих к колье, и захватить с собой, когда придет время вернуться домой. У него уже скопилась целая коллекция отрезов самых модных тканей. Ни одна женщина не сможет устоять перед искушением примерить новое платье, и Бредфорд полагал, что Кэролайн тоже не устоит перед его щедростью.

Оказалось, он жестоко ошибся и поэтому куда больше разозлился на самого себя, чем на жену. Она отказалась принять все его подарки и даже, похоже, была оскорблена. Хотя, в сущности, для Бредфорда это было извинением, а она стала вдруг чересчур упряма, чтобы захотеть понять это! Разумеется, он не стал оправдываться, но любая женщина, имеющая хоть каплю ума, поняла бы все сама.

Поздним вечером Бредфорд решил объясниться с женой. Он не скрывал своего недоумения, не понимал, почему его действия, похоже, только все больше сердят Кэролайн. На Кэролайн было простое платье темно-синего цвета, на плечи ее был наброшен теплый широкий шарф.

– Когда же ты поймешь, что я не похожа на других женщин? – спросила Кэролайн, стоя спиной к мужу перед горящим камином и грея над пламенем руки. – Я совершенно не хочу всех этих драгоценностей.

– Неужели для тебя ничего не значат эти чудесные вещи, которые так украшают жизнь? – спросил Бредфорд.

Голос его прозвучал намеренно холодно. Повернувшись, Кэролайн увидела гневный блеск в его глазах.

– Есть другие вещи, куда желаннее для меня, – ответила Кэролайн.

Она помедлила, думая, как бы лучше объяснить, что она больше всего на свете хотела бы обрести его любовь и доверие. Она знала, что, стоит только ей заговорить на эту тему, муж сразу же замкнется, и она не сможет найти тропинку к его сердцу.

– Я допустил серьезную ошибку по отношению к тебе, – холодно произнес Бредфорд. В голосе его снова появилось высокомерие, и он надменно продолжал:

– Завтра ты соберешь свои вещи и переберешься в другой конец поместья. Там есть еще один дом – самый первый дом, построенный в этих местах Бредфордами. Ты сказала, что роскошная жизнь для тебя ничего не значит. Что ж, докажи! Посмотрим, сколько времени тебе потребуется, чтобы признать очевидные вещи.

Кэролайн кивнула, пытаясь скрыть охватившую ее слабость. Как они смогут преодолеть разделяющую их пропасть, если даже жить им придется в разных местах?

– А ты будешь там со мной? – тихим голосом спросила она.

Увидев испуг в ее глазах, Бредфорд едва не улыбнулся. Он верил, что в конце концов сможет найти способ вернуть ее к реальности.

– Нет, – ответил он. – С тобой отправятся люди, которых я нанял для твоей охраны, а я должен вернуться в Лондон. Когда я закончу свои дела там, я вернусь сюда, в этот дом. В противоположность тебе, моя дорогая жена, я не скрываю, что мне доставляет удовольствие комфорт, приносимый богатством.

– А там, в Лондоне, ты заведешь себе какую-нибудь другую женщину? – смиренным голосом спросила Кэролайн.

Она по-прежнему стояла спиной к мужу, и он не мог видеть выражение ее лица.

Вопрос явно удивил Бредфорда. С первой встречи с Кэролайн он и не помышлял ни о какой другой женщине, а теперь тем более подобная мысль была для него отвратительна. Он понял, что она сама вложила ему в руки оружие, которое он может применить против нее, но поступить так ему не позволяла гордостью

– Нет.

Он ничего не добавил, просто ожидая ответа Кэролайн.

– Благодарю тебя.

Эти простые слова снова обезоружили его.

– Но почему? – спросил Бредфорд. – Почему это имеет значение для тебя?

Кэролайн повернулась и медленно приблизилась к своему мужу. Он стоял, опершись на край стола.

– Потому что я люблю тебя, Джеред Маркус Бентон, – произнесла она, глядя прямо в его глаза.

– У тебя довольно странный способ демонстрировать свою любовь, – заметил он. Протянув руку, он привлек ее к себе. – Я не заставляю тебя делить со мной постель, Кэролайн. Решай сама.

Кэролайн ничего не сказала. Она только смотрела на него, не отрываясь, и вскоре он уже не мог сопротивляться искушению. Губы его прижались к ее губам, и, почувствовав, что она не отстранилась, он стал целовать ее снова и снова.

Под этим страстным натиском губы Кэролайн приоткрылись, а руки обвились вокруг его талии. Она не скрывала, как ей нужны его ласки, его любовь.

Бредфорд ласкал языком ее губы, и с каждым его прикосновением волны желания вздымались в Кэролайн. Поцелуи его изменились, стали настойчивее и требовательнее. Когда он с силой прижал ее к себе, ее широкий шарф вдруг оказался на полу.

Она хотела, чтобы поцелуи не прекращались, и, когда Бредфорд принялся ласкать языком ее шею, Кэролайн даже вздохнула от легкого разочарования, смешанного, однако, с наслаждением.

– Я хочу тебя, – произнес Бредфорд голосом нежным, как бархат.

Он снова поцеловал ее, и этот долгий горячий, завораживающий поцелуй должен был лишить ее всякой мысли о сопротивлении. Потом он поднял жену на руки и понес к кровати.

– Ты ничего не имеешь против, жена? – полушутливо спросил он, заперев дверь и снова поворачиваясь к ней.

Кэролайн покачала головой. Бредфорд снова поцеловал ее и принялся медленно и осторожно раздевать ее. Потом он сбросил свою одежду, молча удивившись, что Кэролайн опустилась перед ним на колени и помогла снять башмаки.

В этот вечер она была необычайно покорна его желаниям, и Бредфорд поймал себя на том, что хмурится, обнаружив в ней такую неожиданную перемену.

Кэролайн выпрямилась и подошла к кровати. Бредфорд проводил ее взглядом, подумав о том, что она самая грациозная женщина в мире, и к тому же при всей невинности – самая чувственная. Через мгновение ему уже было не до рассуждений.

С каждой стороны кровати горело по две свечи в двойных подсвечниках, и Бредфорд не стал тушить их, желая не только ощущать, но и видеть страсть, овладевшую Кэролайн.

Сдернув закрывающие кровать покрывала, он лег на бок. Ему хотелось продлить удовольствие, но, как только он принял Кэролайн в объятия и ощутил нежную мягкость ее кожи, он уже не мог сдерживать себя. Поцелуи его стали первобытно-страстными, выдавая его чувственный голод, насытить который могла только она одна.

Этой ночью он не мог быть изысканно-нежным, и Кэролайн, разделяя страсть своего мужа, не желала любовной игры, которая всегда предшествовала их слиянию. Ногти ее впились в кожу его плеч, а бедра поднялись навстречу, моля о наслаждении.

Но как только Бредфорд вошел в нее, Кэролайн испустила слабый стон, и он тут же замер в напряженной позе.

– Боже мой, Кэролайн, я не хотел причинить тебе боль, – прошептал он.

Он подался было назад, но Кэролайн выгнулась ему навстречу, не отпуская его, изо всех сил прижимая к себе его бедра.

– Не останавливайся, Бредфорд, ну пожалуйста, – умоляла она.

Бредфорд ладонями обнял ее лицо, посмотрел в глаза и увидел, какое наслаждение он доставлял ей каждым движением тела. Глаза ее потемнели, стали темно-голубыми, и, когда он участил движения, она простонала, и этот хриплый первобытный звук пронзил все его существо, вознеся на вершину наслаждения.

Он тонул в чувственном восторге и по дрожи тела Кэролайн понимал, что она испытывает то же самое. Затем, ослабев, он спустился с небес на землю, опустошенный и удовлетворенный.

Кэролайн слушала, как затихает хриплое дыхание Бредфорда, как понемногу стихает бешеный стук его сердца, и в изнеможении закрыла глаза.

В эту минуту она ждала от него слов любви. Но секунды бежали, и с ними уходили надежды…

Бредфорд перекатился на бок и обнял Кэролайн.

– Похоже, это единственное место, где мы не спорим друг с другом, – прошептал он.

– А в Бредфорд-Хаусе такие же удобные кровати? – спросила она.

Заданный небрежным тоном вопрос продемонстрировал, что все осталось по-прежнему.

Но он не выказал досаду.

– Там вообще почти нет мебели. Боже, Кэролайн, ну почему ты такая упрямая? Только признай, что ты принадлежишь мне, и можешь оставаться здесь.

– Я никогда не отрицала того, что принадлежу тебе, – ответила Кэролайн, удивленная тем, что он так превратно понял ее слова. – И ты прекрасно понимаешь, о чем мы спорим. Как только ты осознаешь, что я не смирюсь с…

– Можешь взять из этого дома все, что тебе нужно, – прервал ее Бредфорд.

Он не собирался отступать, и Кэролайн с тоской ощутила, что он по-прежнему несгибаем.

– А зачем ты посылаешь со мной охранников? – спросила она, резко меняя тему разговора. – Я ведь знаю, что ты говорил с Рэчел, – прибавила она, пытаясь заглянуть ему в лицо.

Бредфорд прижал ее к груди, не давая пошевелиться.

– Рэчел не имеет к этому отношения, – ответил он. – Она не покушалась на тебя.

– Ты уверен? – Кэролайн все-таки высвободилась из объятий Бредфорда.

Сев в постели, она нахмурилась, мучительно пытаясь связать концы с концами.

Бредфорд не мог отвести взгляда от сидящей в постели жены. Ее вьющиеся волосы спускались вдоль лица, оттеняя нежность шеи. Одеяло едва прикрывало упругую грудь.

– Я спросила, уверен ли ты в этом, – повторила Кэролайн.

Бредфорд с неохотой вернулся к прерванному разговору:

– Совершенно уверен.

Кэролайн вздохнула.

– Извини, но мне кажется, что ты не особенно хочешь выяснить, что же случилось, – пробормотала она. – Если бы кто-то хотел причинить вред тебе, я бы перевернула весь Лондон. А ты ведешь себя так, словно тебе все уже наскучило.

– Я обещал тебе разобраться, – заявил Бредфорд. – Тебе больше ничего не надо знать. Это моя забота, а не твоя.

– Нет, Бредфорд, это наша общая забота.

Бредфорд только вздохнул и принялся рассказывать:

– Рэчел считает, что это именно ты отговорила отца от женитьбы на ее матери. Она строила большие планы, рассчитывая на этот брак, а ты, по ее мнению, спутала все карты.

– Но почему ей вдруг пришла в голову такая нелепая мысль? – удивленно воскликнула Кэролайн.

Бредфорд с минуту раздумывал, а потом медленно произнес:

– Потому что так ей сказал твой отец.

– Но зачем?

– Кэролайн, твой отец оказался в сложной ситуации и сослался на тебя, чтобы как-то деликатно выйти из нее. Ему было слишком трудно сказать матери Рэчел правду – что он не хочет на ней жениться. Он нашел самый простой выход, изобразив тебя грозной мегерой.

Кэролайн покачала головой, не в состоянии поверить.

– Но ведь это трусость, – прошептала она.

– Как правило, да, – согласился с ней Бредфорд, протянул руку и снова привлек Кэролайн к себе. – Но твой отец – исключение из правил. Он живет один, в собственном замкнутом мирке, уже давным-давно…

– Четырнадцать лет, – прервала его Кэролайн.

– Ну да, и в результате он уже не знает, как давать отпор таким особам, как женщины семьи Тиллман. Он все же не дал заманить себя в капкан и использовал тот путь отступления, который смог найти.

– Неужели он боялся сказать правду? – снова спросила Кэролайн. – И это все, что он мог придумать?

Бредфорд снова вздохнул.

– Он уже пожилой человек, Кэролайн, и несколько не от мира сего. Считай, что его сбили с толку, а не испугали.

– Но четырнадцать лет тому назад, когда он отправил меня к брату в Бостон, он был именно испуган. Я в этом совершенно уверена.

– Тогда он только что потерял жену и новорожденного сына, Кэролайн, и был вне себя от горя.

Но она едва слушала аргументы, которые Бредфорд продолжал приводить в пользу ее отца. Она вдруг осознала, что муж старался оправдать своего тестя. Вместо того чтобы со своей обычной неколебимостью назвать графа трусом Бредфорд пытался понять и оправдать его, а в чем-то даже сочувствовал.

Почему же он не мог сочувствовать ей, подумала Кэролайн. Почему не мог поступиться своими принципами, хотя бы чуть-чуть, ради нее? Несгибаемость была щитом, скрывающим его уязвимость, поняла Кэролайн. Но пока что она не знала, как убрать этот щит.

Бредфорд замолчал, и через какое-то время по его глубокому, ровному дыханию она поняла, что он заснул. Она попыталась было отстранить от него, но он сквозь сон еще крепче прижал жену к себе.

Кэролайн закрыла глаза, но сон долго не приходил. Голова кружилась и гудела. Она поняла, что муж по-настоящему беспокоится о ней. Возможно, необходимо только дать ему время, чтобы он признался в своей любви. Но придет ли вместе с любовью доверие?

Кэролайн не могла с полной уверенностью утверждать это. Она назвала его противником в битве за возможность понимать друг друга. Она припомнила, что как-то заявила ему, что он на самом деле совсем не знает ее. Бредфорд доказал справедливость этого утверждения тем, что пытался купить прощение драгоценными безделушками. Возможно, женщины, с которыми он имел дело в прошлом, и питали подобную слабость, но Кэролайн по-прежнему желала большего. Она хотела разбить броню, сковывавшую сердце мужа. Хотела завладеть его душой и телом.

Удивление, которое она испытала, слушая доводы Бредфорда в защиту отца, подсказало, что она и сама совершила серьезную ошибку. Она никогда не давала себе труда понять, в чем причина его цинизма. Она не знала своего противника.

Лежа без сна, Кэролайн решила предпринять еще одну атаку на броню, сковывающую сердце Бредфорда, и поймала себя на том, что молит Бога помочь ей в этом. Пусть она не сможет совершенно сокрушить крепостную стену, но она проделает в ней изрядные бреши!

Глава 12

Кэролайн уже давно была на ногах, оделась и заканчивала собирать вещи, когда Бредфорд проснулся. Увидев, чем она занимается, он сразу помрачнел.

– Полнейшая глупость, – пробурчал он. Кэролайн аккуратно разложила на кровати платье.

– Я согласна с тобой.

Она сделала несколько шагов к мужу и поднялась на цыпочки, целуя его в щеку.

– Я совсем не хочу уезжать отсюда, – сказала она ему. – И если ты только пообещаешь во всем верить мне, я сразу же распакую вещи.

– Кэролайн, я еще не совсем проснулся, чтобы снова пререкаться с тобой. Мой долг – защищать тебя от всякой опасности, от внешних врагов и от самой себя. И я не стану давать никаких обещаний, пока не увижу, что ты не собираешься совершать необдуманные поступки.

– Ты снова оскорбляешь меня недоверием, Бредфорд, – произнесла Кэролайн. – Но я прощаю это тебе. Ты просто не представляешь себе других отношений.

С этими словами она отвернулась и возобновила прерванные сборы. По лицу ее текли слезы.

Бредфорд почувствовал усталость от настойчивых попыток Кэролайн перевоспитать его. Он готов был на многое согласиться, если бы у него не было важных причин отправить жену в отдельный дом. Во-первых, он решил сделать это ради ее безопасности. Он хотел быть уверенным, что до Кэролайн не доберутся в то время, как он станет готовить ловушку для ее врагов, а Бредфорд-Хаус, по сути своей крепость, построенная его предками в средние века, идеально подходил для этой цели. Дом был построен из камня, стоял на вершине голого холма. Любой незваный гость был бы виден по крайней мере за полмили. С Кэролайн он собирался отправить двоих охранников, еще трое уже находились в Бредфорд-Хаусе.

Другой причиной, менее важной по сравнению с соображениями безопасности жены, было желание проучить Кэролайн. Он не смог это сделать сразу, зато через неделю, проведенную в заключении, она будет куда как рада снова вернуться к роскоши его родового поместья.

И у нее еще хватило дерзости поцеловать его перед отъездом! Они стояли на мраморных ступенях Бредфорд-Хилла и прощались. Бредфорду пришло в голову, что он, наверное, со стороны выглядит хмурым и озабоченным, тогда как по виду его жены можно было решить, что она готова завоевать целый мир!

Он собрался было заявить, что все это отнюдь не увлекательное приключение, а наказание за грехи, но потом решил смолчать. Когда она увидит Бредфорд-Хаус, она сама все поймет.

– Кэролайн, тебе придется провести там всю неделю независимо от того, хочешь ты этого или нет. Тебе это понятно?

Кэролайн кивнула и повернулась было, чтобы уйти, но Бредфорд остановил ее, взяв за руку.

– Сначала дай мне слово, что ты не выйдешь оттуда в течение недели, какие бы причины у тебя для этого ни были, вне зависимости от…

– Но почему?

– Я не собираюсь объяснять свои решения, – прогремел Бредфорд. – Я хочу, чтобы ты дала мне слово, Кэролайн.

Руками он так сильно сжал ее плечи, что она испугалась, не останутся ли на коже следы от пальцев. Его настойчивое требование заставило ее нахмуриться.

– Даю тебе слово, Бредфорд.

– А когда ты решишь вернуться в этот дом ко мне, я буду ждать твоих извинений.

Кэролайн высвободилась из его рук и начала спускаться по лестнице.

– Бредфорд, не хмурься, – попросила она на ходу. – Я же дала тебе слово. – Она уже подходила к карете, но внезапно остановилась и снова повернулась к мужу. – Разумеется, тебе придется поверить, что я его сдержу.

Она не смогла удержаться от укола, и выражение лица мужа весьма порадовало ее.

Но по мере того, как увеличивалось расстояние, отделяющее Кэролайн от мужа, радость постепенно испарялась. Понадобилось почти четыре часа, чтобы добраться до Бредфорд-Хауса. Поместье напоминало пустошь, довольно холмистую. Кэролайн насчитала три больших холма по дороге к ее временному жилищу. Она молилась, чтобы оно и в самом деле стало для нее только временным и чтобы муж скучал без нее. Возможно, он так соскучится, что поймет, как он ее любит.

* * *

Да, скорее свиньи станут летать, подумала Кэролайн, когда наконец увидела дом. Это мрачное строение выглядело холодным и подавляло своим видом. Дом возвышался на холме совершенно одиноко, ни одного дерева не росло вблизи. Подножие холма огибал широкий ручей. Дряхлый на вид деревянный мост был переброшен над его темными водами, и охранники, сопровождающие Кэролайн, настояли, чтобы она прошла по нему пешком, на случай, если мост не выдержит тяжести кареты.

Да и вблизи вид нового дома не улучшил настроения Кэролайн. Двухэтажное здание было сложено из серого дикого камня и, похоже, не развалилось за прошедшие века благодаря лишь прочности материала.

– Боже мой, не хватает только рва и крепостной стены, покрытой мхом, – прошептала Кэролайн.

Мэри Маргарет, не говоря ни единого слова, следовала за своей госпожой вплоть до входной двери.

– Тебе нет нужды оставаться здесь со мной, – сказала Кэролайн служанке, берясь за ручку двери. – Я вполне пойму, если ты захочешь вернуться в Бредфорд-Хилл.

– У нас здесь с вами хватит хлопот на двоих, – ответила Мэри Маргарет.

Кэролайн повернулась и увидела на ее лице невеселую улыбку.

– Я не знаю причин вашего появления, но хочу остаться верной как вам, так и вашему мужу. А я обещала ему ухаживать здесь за вами.

– Ну что ж, тогда посмотрим, настолько ли он ужасен изнутри, – со вздохом сказала Кэролайн.

Дверь оказалась запертой, и Хиггинсу, одному из охранников, пришлось здорово попотеть, открывая ее. Разбухшая от времени и сырости, дверь протестующе заскрипела, когда он наконец справился с ней.

Прихожая была совершенно пустой, каменный пол и грубо оштукатуренные стены были покрыты толстым слоем грязи. На второй этаж вела лестница с разбухшими от сырости перилами, которые, казалось, были готовы рухнуть на пол.

Справа располагалась столовая. Кэролайн обошла стол, стоявший посередине сумрачной комнаты, и провела пальцем по пыльной столешнице, потом взглянула на окна. Темно-бордовые шторы, знававшие лучшие времена, спускались до самого пола.

Кэролайн медленно вернулась в прихожую. Большая гостиная располагалась по другую сторону прихожей, напротив столовой. Кэролайн подумала, что, хотя план дома такой же, как в городском доме ее отца, но на этом сходство и заканчивается.

Вход в гостиную украшали застекленные двери, которые явно были установлены здесь намного позднее. Она открыла их и сделала три шага вниз по ступенькам.

– Я пытаюсь представить себе, как все это будет выглядеть после хорошей уборки, – сказала Кэролайн, обращаясь к служанке, которая все время держалась рядом.

Комната была весьма просторной. Справа от входа возвышался громадный камин, противоположную стену прорезали два высоких окна, а вторая дверь вела из комнаты во двор.

Кэролайн подошла к этой двери, но ничего не увидела сквозь покрытые слоем пыли стекла. Тогда она открыла дверь: выложенная камнем тропинка уходила в сад.

– Весной в этой комнате должно быть просто чудесно, – заметила она служанке. – Особенно, когда сад расцветет и…

– Вы ведь ненадолго сюда, не правда ли? – Мэри Маргарет не могла скрыть отчаяния.

Кэролайн ничего не ответила. Она поежилась от ветерка, ворвавшегося через открытую дверь, и быстро захлопнула ее. Потревоженная ветром пыль поднялась в воздух, когда она медленно вернулась к ступеням, ведущим в гостиную.

Кэролайн присела на верхнюю ступеньку. Боже, ведь понадобится не один месяц, чтобы сделать это место более или менее пригодным для жилья. Бредфорд не зря рассчитывал, что она будет рада вернуться домой после недельного уединения в этой глуши, и теперь она понимала, на чем была основана его уверенность!

– Вы хотите вернуться домой? – полным сочувствия голосом спросила Мэри Маргарет. Кэролайн покачала головой.

– Начнем сначала приводить в порядок спальни. Только если эта лестница не рухнет под нами.

Второй страж, гигант по имени Том, услышав эти слова, тут же бросился проверять прочность лестницы.

– Стоит, как в тот день, когда ее соорудили, – донесся до них сверху его голос. – А чтобы поправить перила, хватит нескольких гвоздей.

Неожиданная идея пришла в голову Кэролайн.

– Да мы же сможем навести здесь порядок за пару часов! – воодушевленно воскликнула она.

Мэри Маргарет от удивления округлила глаза при словах хозяйки.

– Нам потребуется неделя, чтобы прибраться хотя бы в одной комнате, – возразила служанка.

– Нет, если мы найдем помощь! Отправляйся быстрее в деревню, через которую мы проехали, и найти там несколько женщин, согласных помочь в уборке, – объяснила свой замысел Кэролайн. – Да, и еще кухарку, Мэри.

Кэролайн набросала список, и Мэри Маргарет села в карету госпожи, отправившись за подмогой. Но слова Кэролайн, что они смогут за пару часов привести дом в порядок, все же не оправдались. Лишь к концу недели, работая с восхода до заката, они закончили свои труды.

Перемены в доме были просто разительны. Стены больше не удручали взгляд грязно-коричневым цветом, а сияли свежей белизной. Деревянные полы в столовой и гостиной блестели от воска.

На чердаке нашлась мебель, и ранее пустынная гостиная теперь выглядела теплой и обжитой. Кэролайн купила небольшую переносную печку для обогрева и установила ее в дальнем углу гостиной. Когда двери в холл были закрыты, гостиная прогревалась почти мгновенно.

И все же, когда оговоренная неделя подошла к концу, Кэролайн ощутила растущее беспокойство. Она предполагала, что через семь дней на пороге жилища появится Бредфорд, но ее предположения не сбылись. Бредфорд так и не приехал, и, когда миновала еще неделя, она наконец вынуждена была взглянуть правде в лицо.

Каждую ночь Кэролайн засыпала в слезах, проклиная себя, мужа и несправедливость жизни. В конце концов она решила сдаться и смириться со своим положением. Она объявила Мэри Маргарет, что завтра они возвращаются в Бредфорд-Хилл.

* * *

Кэролайн стояла в гостиной перед пылающим камином, размышляя о том, что скажет Бредфорду. Она не собиралась просить прощения и чувствовала, что сам факт ее возвращения в дом провозгласит победу Бредфорда. А потом уже придется искать способ дать ему понять, что происходит у нее в душе.

Она покачала головой, сознавая, что он, без всякого сомнения, не правильно истолкует причины ее возвращения, решив, что ей не хватает блеска и роскоши. Гордость ее была уязвлена, и она поморщилась. Зачем нужны идеалы и принципы, если она осталась совсем одна? Еще совсем недавно она кичилась тем, что согласна только на всю полноту счастья, а теперь была вынуждена признать, что половина все же лучше, чем совсем ничего.

Дверь в гостиную открыла Мэри Маргарет и торжественным тоном произнесла, что граф Милфордхерст хочет видеть ее.

– Проси! – радостно воскликнула Кэролайн. На пороге появился улыбающийся Милфорд.

Мэри Маргарет приняла у него тяжелый зимний плащ и скрылась за дверью.

– Вы первый навещаете меня здесь, Милфорд, – сообщила ему Кэролайн.

Она приблизилась к нему и обеими руками схватила его холодные ладони, а потом, повинуясь порыву, поцеловала в щеку.

– Боже, но вы совсем замерзли! – воскликнула она. – Станьте к огню и согревайтесь. Какой ветер занес вас сюда?

– Я только хотел поздороваться с вами, – уклонился от прямого ответа Милфорд.

– И для этого вы прискакали сюда из Лондона? – спросила Кэролайн.

Милфорд выглядел уставшим и удрученным. Он взял Кэролайн за руку, подвел ее к дивану и усадил, а сам опустился в кресло напротив.

– Вы похудели, – заметил он. – Кэролайн, я снова вмешиваюсь в вашу жизнь. Прошу вас выслушать меня. Бред не намерен возвращаться сюда за вами. Он не может поступиться своей гордостью, и чем быстрее вы поймете это, тем лучше для всех будет.

– Я это знаю.

– Вы знаете? Тогда почему… – Милфорд был ошеломлен ее признанием. – Что ж, это упрощает ситуацию. Возвращайтесь домой, Кэролайн. Давайте отправимся в Бредфорд-Хилл прямо сейчас.

– А Бредфорд там? Мне казалось, он в Лондоне, – сказала Кэролайн.

– Нет, я сначала заехал к нему, – сообщил ей Милфорд. – Но он собирается завтра вернуться в Лондон. Вам не надо даже собирать вещи, просто поедем со мной.

Кэролайн улыбнулась и покачала головой.

– Милфорд, вам нравится эта комната?

Милфорд готов был затеять спор, но спокойный вопрос смутил его.

– Да, – произнес он, обведя комнату взглядом. – Но почему вы спрашиваете?

– Я хотела бы, чтобы Бредфорд появился здесь и тоже увидел ее, – объяснила Кэролайн. – По его понятиям, она мала, но теперь здесь так тепло и уютно… и это мой дом. Может быть, увидев ее, он смог бы понять…

– Кэролайн, о чем вы говорите? Я только что объяснил, что Бред не приедет сюда.

– И не надо, – успокоила его Кэролайн. – Я пошлю ему записку и попрошу его забрать меня отсюда.

– Вы шутите? – нахмурившись, спросил Милфорд.

Кэролайн отрицательно покачала головой, и Милфорд долго молча смотрел на нее. Наконец он сказал со вздохом:

– Ну что ж, пишите записку. Боже, какая же вы упрямая! Ничего удивительного, что Бред женился на вас. Два сапога – пара. Знаете, вы ведь с ним очень похожи.

– Мы с ним ничуть не похожи, – возразила Кэролайн. – Я застенчивая тихоня, а он громогласный крикун. Я уступчивая, а мой муж упрямец и циник.

– Таким образом, вы святая, а он закоренелый грешник? – спросил, усмехнувшись, Милфорд. Кэролайн ничего не ответила.

– Вы переночуете здесь, а завтра отправитесь в Лондон? – спросила она. – Только будет ли это прилично?

– Вполне, – с усмешкой ответил Милфорд. – Здесь достаточно охранников, которые заботятся о вашей особе.

* * *

Милфорд и Кэролайн вместе поужинали, не переставая разговаривать. В конце концов беседа неизбежно вернулась к Бредфорду, и Милфорд рассказал Кэролайн, как они познакомились. Он вспомнил о злых шутках, которые тот и другой в юности подстраивали родственникам, и Кэролайн от души смеялась.

– Что же так изменило его, Милфорд? – спросила она. – Что сделало его таким циником?

– Свалившаяся на него ответственность заставила быстро повзрослеть, – задумчиво произнес Милфорд, наполнил бокал вином и отпил немного. – Пока отец и старший брат были живы, Бред был предоставлен самому себе. Похоже, у его родителей хватало любви только на законного наследника, старшего брата. Так что Бредфорд вырос диким и невоспитанным ребенком. А потом он влюбился в женщину по имени Виктория. В то время он еще ничего не знал про всякие женские уловки.

Кэролайн едва не уронила бокал.

– Он мне никогда не рассказывал об этом. Он в самом деле был влюблен? И кто такая Виктория? Она еще жива? Что же произошло между ними? Ну что за человек – ничего не рассказал мне о ней!

Вопросы и бессвязные восклицания так и сыпались. Одна только мысль о том, что Бредфорд, ее Бредфорд, любил кого-то еще, была чересчур ошеломляюща, чтобы она могла сразу взять себя в руки.

Милфорд знаком попросил ее замолчать. – Как я рассказывал вам, он был еще очень молод тогда, а Виктория смогла разыграть перед ним совершенную невинность, истинную девственницу. На самом же деле она была искусной шлюхой, и любой мало-мальски опытный мужчина сразу мог это понять. Бред сообщил брату и родителям, что хочет на ней жениться, и те вовсе не пришли в восторг! Брат Бреда был такой же стреляный воробей, как и Виктория, и ему пришло в голову продемонстрировать младшему брату, что такое Виктория на самом деле. Он затащил эту женщину к себе в постель. Разумеется, все было подстроено, и Бред стал свидетелем.

– Но почему он просто не сказал Бредфорду, что эта женщина обманывает его? – спросила Кэролайн. – Зачем надо было так жестоко поступать?

Рассказ Милфорда заставил ее побледнеть, сердце сжималось от сочувствия к мужу.

– Он хотел представить Бреда перед всеми наивным глупцом, – сказал Милфорд. – Виктории хорошо за это заплатили. Кэролайн, вы знакомы с матушкой Бредфорда. Конечно, время и одиночество сделали свое дело, но все равно она как была, так и осталась хладнокровной эгоисткой, а отец Бреда был ей под стать. Спустя две недели после того, все это случилось, его отец и брат погибли. Карета, в которой они ехали, опрокинулась. У герцогини из всех близких внезапно остался только младший сын, но менять отношения было уже поздно. Он относился к ней как к совершенно чужому человеку, и винить за это она могла только себя.

– С того самого времени Бредфорд имел дело только с… профессионалками, скажем так. А потом на его пути встретилась неискушенная девушка из колоний с чудесными фиолетовыми глазами, перевернувшая вверх дном весь его привычный мир.

Милфорд поднял бокал и улыбнулся.

– А что случилось с Викторией? – спросила Кэролайн.

– Сейчас, наверное, ее доедает сифилис. Не пугайтесь, Кэролайн. Бред никогда не спал с ней, – закончил он со смехом. – О ней уже много лет никто ничего не слыхал.

– Вы рассказали мне все это, потому что хотите, чтобы я была терпеливой с мужем?

Слова Кэролайн вызвали улыбку на лице Милфорда.

– Вы хороший друг, Милфорд, – продолжала она. – Я люблю мужа, и вы это знаете. Но семейная жизнь нелегко мне дается. По каким причинам, не имеет значения. Прошлое не переделаешь. Но Бредфорд упорно сопротивляется, хотя я и не собираюсь отказываться…

– Отказываться от чего? – спросил Милфорд.

– От борьбы с его цинизмом и упрямством, – ответила Кэролайн, вздохнула и встала. – Уже поздно, и вы, наверное, устали, но, если хотите, мы могли бы сыграть партию в карты.

Милфорд последовал за Кэролайн. Он и в самом деле устал и не жаждал сидеть за вистом или фаро, но, подумав, что Кэролайн провела здесь в одиночестве больше двух недель и страшно соскучилась, решил пойти ей навстречу.

– Во что вы хотите играть? – спросил он.

– В покер, разумеется, – ответила она. – Я не стала бы предлагать, если бы не знала, что вы любите эту игру.

Они вошли в гостиную.

– Я пыталась научить этой игре Мэри Маргарет, но она совершенно ничего не понимает в картах. – Услышав за своей спиной смешок Милфорда, она добавила:

– Разумеется, если вы не хотите, мы не будем играть на деньги.

Кэролайн опустилась на диван, стоявший перед небольшим столиком, взяла лежавшую посередине стола колоду карт и принялась тасовать их со сноровкой завзятого игрока.

Милфорд рассмеялся и снял камзол. Закатав рукава сорочки, он занял место за столом напротив Кэролайн.

– Мне будет неловко выигрывать у вас, – произнес он, втайне рассчитывая на ее возражения.

– А мне нет, – ответила на это Кэролайн. – Кроме всего прочего, я играю на деньги Бредфорда, а не на свои. А когда вы проиграете несколько партий, вы наверняка измените свое мнение.

* * *

Они закончили игру далеко за полночь. Когда наконец Кэролайн объявила, что она слишком устала и не может больше играть, Милфорд заартачился.

– Но вы должны дать мне возможность отыграться, – возразил он.

– Надо было раньше об этом думать, – сказала Кэролайн.

Она пожелала ему спокойной ночи и поднялась в спальню.

Ложась в холодную постель, она с особой силой ощутила свое одиночество. Сейчас ей невероятно не хватало Бредфорда. Видавший виды матрас сбился комками, спина болела каждый раз, когда она переворачивалась с боку на бок.

Она думала о прошлом Бредфорда, испытывая стыд из-за собственной нетерпеливости. Уже засыпая, она перевернулась на живот и нежно обняла подушку, словно это муж лежал рядом.

Посыльный, которого Кэролайн отправила с запиской к Бредфорду, вернулся на следующее утро с известием, что накануне герцога Бредфорда вызвали в Лондон.

Милфорд пробурчал, что его друга всегда трудно застать на месте, потом попрощался с Кэролайн и пустился в обратный путь.

Кэролайн была разочарована. Она расхаживала по комнатам Бредфорд-Хауса, думая о муже и о том, как вести себя, когда они снова окажутся вместе.

Затем она вернулась в спальню и присела на кровать, размышляя о том, какое платье лучше надеть, когда Бредфорд наконец вернется. Она хотела бы провести с ним хоть одну ночь здесь, в Бредфорд-Хаусе, ей нравился непритязательный уют ее нового дома. Но тут она сообразила, что муж вряд ли сможет выдержать более двух минут на этом ужасном матрасе. В этот миг Кэролайн осенила неожиданная идея. Она засмеялась от восторга и бегом спустилась по лестнице, чтобы сразу же приступить к делу.

Закончив необходимые приготовления, Кэролайн решила, что она еще раз попытается пробить броню Бредфорда. Предпримет еще только одну, последнюю, атаку. А потом откажется от всех попыток и смирится с неизбежным.

Глава 13

Бредфорд был в панике.

Когда в Бредфорд-Хилл появился посыльный с известием, что Франклин Кендалл ушел от пущенных за ним сыщиков, первым порывом Бредфорда было немедленно броситься к Кэролайн.

Немного поостыв, он отказался от этой мысли, зная, что под защитой пяти охранников она будет в безопасности. Кроме того, за Бредфордом тоже могли следить, и, бросившись в Бредфорд-Хаус, он привел бы врагов прямехонько к ее двери.

Он вернулся в Лондон, дав себе клятву перевернуть город вверх дном, но найти Кендалла. Два раза тот едва не попался в расставленные Бредфордом сети, но был достаточно умен, чтобы не клюнуть на приманку. Что ж, ловушки не сработали. Но теперь герцог знал, что здесь играет не последнюю роль младший брат маркиза, и мог бы при желании вызвать его на дуэль.

Бредфорд предусмотрительно взял у Кэролайн обещание не переписываться с кем бы то ни было из родственников, хотя понимал, что она припишет это требование ревности и недоверию к ней. Хотя это было совершенно не так, он не стал разубеждать жену. Он только хотел, чтобы никто не знал, где она находится, и доверил эту тайну одному Милфорду. Его друг, разумеется, будет держать все в секрете.

Он чувствовал вину за то, что не посвятил Кэролайн в суть происходящего, но оправдывал себя тем, что чем меньше она знает, тем меньше будет волноваться.

Бредфорд появился в своем городском доме только поздним вечером. Один из нанятых им частных сыщиков уже поджидал его, прячась у входа, и быстро рассказал, что Франклин снова появился в пределах досягаемости. Он обзавелся новой любовницей и провел с ней всю субботу и воскресенье.

Отдав дальнейшие распоряжения сыщику, Бредфорд вошел в дом. Он мерил широкими шагами библиотеку, когда ему доложили, что пришел граф Брэкстон и просит срочной аудиенции.

Брэкстон выглядел усталым и сразу перешел к сути дела.

– Мне повезло, что я застал вас дома. Но ведь Кэролайн здесь нет, не так ли?

– Да, она в другом месте, – коротко ответил Бредфорд. Он предложил тестю выпить и опустился в кресло напротив.

– Вы с ней не ладите? Я не хочу совать нос не в свои дела, но маркиз не находит себе места. Франклин постоянно делает всякие оскорбительные предположения, и Мило совершенно пал духом. Кэролайн не навещает его, даже не пишет, и он чувствует себя забытым. Злобным наветам брата он не хочет верить. Но ему кажется, что она больна, а вы скрываете от него правду. Мило всегда был паникером. Разумеется, моя дочь в добром здравии, не так ли?

Взгляд его был полон тревоги, и Бредфорд поспешил утвердительно кивнуть.

– Да, с ней все в порядке, – ответил он. – Мы кое в чем с ней расходимся, но это совершенно не стоит вашего внимания. А что за намеки делает Франклин?

– Я не могу повторить их, – отмахнулся граф. – Они более чем оскорбительны для моей милой дочери. Он почему-то невзлюбил ее, и я не могу понять почему.

Бредфорд ничего не сказал. Он пытался сдержать обуревающий его гнев, отлично зная всю подноготную интриг Франклина.

– Хорошо, мой мальчик, пусть все же она появится в Лондоне хотя бы ненадолго с визитом. Иначе Мило сойдет с ума. Вы ведь заглянете к нему, не правда ли?

– Мне очень жаль разочаровывать вас, но в ближайшее время это совершенно невозможно.

– Поступитесь своей гордостью, Бредфорд! Имейте хоть толику сострадания. У вас впереди целая жизнь, и вы еще успеете выяснить отношения с моей дочерью. А сейчас заключите с ней перемирие. Мило отнюдь не так крепок и молод, как вы. Ему осталось совсем немного, и он четырнадцать лет ждал возвращения Кэролайн. Он любит ее не меньше, чем я.

По выражению лица графа было заметно, что он готов как следует поколотить Бредфорда и тем привести в чувство. Бредфорд поколебался мгновение под свирепым взглядом графа, но потом все же решился:

– Мы с Кэролайн порой расходимся во взглядах, но вовсе не поэтому ее здесь нет.

И Бредфорд медленно, не давая прервать себя, изложил истинные причины отсутствия жены. Он рассказал, как кто-то толкнул ее на ступенях лестницы в доме Клаймеров, подробно описал «происшествие» с каретой, привел на память отрывки из полученных Кэролайн писем с угрозами, а завершил рассказ выводом, что за всем эти стоит Франклин.

– Случись что с Кэролайн, больше всех выиграл бы именно он, – объяснил Бредфорд. – Мне удалось выяснить из разных источников, что маркиз собирается завещать Кэролайн довольно большую сумму денег и уже отдал распоряжение своим поверенным изменить завещание в ее пользу. Франклин и Лоретта знают об этом. Поместье и титул, разумеется, отойдут к Франклину, но, не имея средств, ему придется затянуть потуже пояс и проститься с прежними привычками. Лоретта довольно крупно играет, ее карточные долги соизмеримы с размерами наследства, и эти стервятники – профессиональные игроки – допускают ее в свой круг только благодаря подписанным ею обязательствам выплатить долг, как только маркиз оставит этот мир.

По мере рассказа Бредфорда Брэкстон все глубже и глубже погружался в кресло, а под конец в отчаянии закрыл лицо руками.

– Маркиз питает отвращение к своему брату и его бесконечным любовницам и знает о пагубной склонности Лоретты к игре.

Граф покачал головой, по лицу его медленно и беззвучно катились слезы.

Бредфорд, испугавшись за тестя, поспешил несколько успокоить его.

– Сэр, все далеко не так плохо, как кажется, – утешил он. – Кэролайн надежно охраняют, а Франклин не сможет сделать и шагу, как я буду тотчас же знать об этом. Правда, у меня нет достаточных доказательств его вины, но я думаю вызвать его на дуэль и покончить с ним раз и навсегда.

Брэкстон снова покачал головой.

– Нет, вы меня не понимаете. Почему она ничего не сказала мне? Я мог бы отправить ее назад еще до того, как она вышла замуж. – Голос его был полон страха и отчаяния. – Я мог бы…

– Отправить ее обратно? В Бостон? – Бредфорд с трудом понимал графа. В сердце его закрался страх, и он рывком поднял своего тестя из кресла. – Расскажите мне все! Вы ведь что-то знаете, не так ли? Ради Бога, скажите мне, что у вас на уме!

– Это все произошло очень давно, и я ждал, пока умрет последний участник этого дела, и только потом разрешил ей вернуться. Прошло много лет, но я помню все, как будто это было только вчера. Совсем незадолго до того умерли моя жена и сын, и мы с Кэролайн перебрались в наше поместье. Я тогда навлек на себя множество невзгод своими радикальными взглядами по вопросу Ирландии, и Перкинс, один из противостоявших мне политических деятелей, довольно жестко реагировал на мое вмешательство в дебаты. Он арендовал в Ирландии много земель, куда больше любого другого дворянина, а решения, которые я поддерживал и которые только что прошли, давали католикам-ирландцам право владеть своей собственной землей. Я знал, что Перкинс меня ненавидит, но не представлял, каким дьяволом он был на самом деле. Всему свету он казался вполне добропорядочным гражданином.

Граф откинулся на спинку своего кресла и снова закрыл лицо руками. Бредфорд заставил себя быть терпеливее. Он подлил виски в стакан тестя и подал ему. Граф отпил изрядный глоток и продолжил рассказ:

– Перкинс подослал ко мне своих людей. Он хотел заставить меня замолчать раз и навсегда. Землям, которые он арендовал, опасность отчуждения не угрожала, но он хотел расширить свои владения, а я превосходил его в популярности. Он считал, что я смогу найти способ лишить его этих земель. Довольно странная идея, так как к тому времени у меня уже не было душевных сил для сражения. После смерти жены мир для меня померк, и все, чего мне хотелось, – жить в мире и спокойствии вместе со своей маленькой дочуркой. Кэролайн было тогда четыре года, она росла умным и веселым ребенком.

Граф глубоко вздохнул, успокаивая нервы.

– Они появились в нашем доме ночью. Их было только двое. Кэролайн в этот момент спала в своей комнате наверху, но наши крики, должно быть, разбудили ее, и она спустилась вниз. Один из этих людей достал было пистолет, но я выбил оружие у него из рук. Кэролайн случайно подняла пистолет и выстрелила. Спустя три дня этот человек умер от раны.

Бредфорд откинулся на спинку своего кресла, явно изумленный услышанным.

– Это было больше похоже на несчастный случай, – продолжал граф. – Она попыталась передать оружие мне, старалась помочь. Другой бандит ранил меня кинжалом, вся комната была в крови. Кэролайн побежала ко мне с пистолетом в руках, упала, и пистолет от удара выстрелил.

Бредфорд закрыл глаза.

– Боже мой, ведь Кэролайн была совсем ребенком, – покачал он головой. – Она ни словом не обмолвилась об этом.

– Она просто все забыла. – Слова графа едва доносились до Бредфорда. Воображение рисовало ему маленькую девочку, охваченную страхом, с оружием в руках, среди крови и ужаса…

Наконец голос тестя пробился к нему, и Бредфорд произнес:

– Она как-то упомянула, что, повзрослев, испытывала безотчетный ужас перед пистолетами. Считая это недостатком, упорно училась у своих братьев стрелять и стала великолепным стрелком.

Голос Бредфорда дрогнул, и он ничего не мог с собой поделать.

– Да, – сказал Брэкстон. – Генри писал мне об этом. Мой младший брат был единственным членом семьи, который знал истинные причины, по которым я отослал Кэролайн в Бостон. Он ничего не сказал даже своей жене.

– А что случилось с подосланными к вам людьми? Вы сказали, что один из них спустя три дня умер?

– Да, пуля попала ему в живот, – ответил граф. – Его звали Дуган.

– У него осталась семья?

– Нет, Дуган был одинок.

– А остальные?

– Перкинс умер в прошлом году. Третьего человека звали Макдональд. Семьи в обычном понимании слова у него тоже не было; да и вообще он прожил в Лондоне всего пару месяцев. Его действительно подкупил Перкинс, но бандит был слишком запуган, чтобы подтвердить это под присягой, если бы я решил возбудить дело в суде. Но я и не собирался. Замешать в скандал моего собственного ребенка? Никогда! К тому же я не знал, не подошлет ли Перкинс еще и других подручных. Вы понимаете, я не мог доверять ему. Поэтому быстро собрал Кэролайн в дорогу и отправил из Англии с двумя моими самыми верными друзьями, а потом решил сам взяться за Перкинса.

– Но как? Каким же образом вы это сделали? – спросил Бредфорд. Он поймал себя на том, что изо всех сил сжимает подлокотники кресла.

– Да просто навестил его, прихватив с собой пистолет. У него было двое сыновей, но я застал Перкинса одного и сообщил, что уже нанял людей убить его и обоих сыновей, если что-нибудь случится со мной или моей дочерью. Этого оказалось достаточно. Он понял, что я сделаю то, что задумал. – Чуть помедлив, граф продолжил свой рассказ:

– Я решил, что с этим покончено, но все же не мог испытывать судьбу. Ведь Кэролайн была единственным, что у меня осталось в жизни. Я ушел из политики и дал обет, что мой ребенок не вернется домой до тех пор, пока не умрут все мои враги.

Поведение Бредфорда вдруг изменилось, он заговорил отрывисто, строго и деловито. Защита жены стала теперь его главной заботой, и он не мог позволить другим чувствам отвлекать его от этой задачи. Время для любовных переживаний наступит позже, когда он все расскажет Кэролайн.

– Хорошо. Итак, Перкинс и его люди мертвы. Что из этого следует? – Он задумчиво потер рукой подбородок и уставился на огонь, горевший в камине.

Пока мужчины пытались найти ответ на этот вопрос, тишина в комнате нарушалась только боем часов.

– Вы совершенно уверены в том, что больше никто не знает, что тогда произошло? Разве Перкинс не мог кому-нибудь рассказать?

Брэкстон покачал головой.

– Он бы не осмелился, – заверил он. – А я не рассказывал никому, кроме брата.

Бредфорд встал и принялся мерить комнату шагами.

– Что вы намереваетесь делать? – спросил его граф, судорожно сжав руки, и Бредфорд подумал, что он выглядит сейчас таким же старым и хрупким, как маркиз.

– Я еще толком не знаю. Но полученное Кэролайн письмо обретает теперь смысл. Тот, кто его написал, говорит о мести, но в нем было столько других намеков, что я сразу не обратил на это внимание.

– О Боже, над ней все еще висит опасность! Она…

Бредфорд прервал тестя, произнеся с резкостью, которую не смог скрыть:

– С ней ничего не случится. Черт возьми, я только сейчас понял, как много она для меня значит. Я никому не позволю коснуться ее хотя бы пальцем. Я…

– Да? – поторопил его граф, когда Бредфорд оборвал себя на полуслове.

– Я люблю ее, – произнес Бредфорд, громко вздохнув. – Послушайте, постарайтесь не волноваться. Скажите маркизу, что Кэролайн нездоровится, что она простыла или что-нибудь еще. Убедите его, что, как только ей будет лучше, она тут же напишет ему. Это поможет успокоить его, пока я буду разрабатывать план действий.

Граф почувствовал, что с плеч его словно упал тяжкий груз. Кивнув в знак согласия, он направился к двери.

– Но вы не расскажете Кэролайн эту давнюю историю? – спросил он, остановившись у двери. Бредфорд тоже кивнул:

– Пока ничего не скажу, но потом, когда все закончится, придется.

Проводив тестя до выхода на улицу, он задержался у двери и задумчиво произнес:

– Кэролайн не хотела волновать вас. А я очень мало рассказывал ей о моих поисках ее врагов тоже потому, что не хотел, чтобы она волновалась. Каждый из нас так сильно хотел избавить остальных от излишних волнений, что мы все просто запутались. И я всегда настаивал на слепом доверии… – Когда это слово сорвалось с его уст, Бредфорд запнулся. Помолчав, он покачал головой. – Слепое доверие. Именно этого она хотела от меня, – признался он.

– Что? – Во взгляде графа Брэкстона сквозило удивление.

– Она отдала мне свою любовь и свое доверие, – пояснил Бредфорд.

Голос его звучал резко и отрывисто, но только так он мог справиться с бившей его внутренней дрожью.

– Вы знаете, что порой она зовет меня Джеред?

Его тесть покачал головой и нахмурился, явно озадаченный новым поворотом разговора.

Бредфорд кашлянул и взялся за ручку двери.

– Я обещаю держать вас в курсе. А теперь поезжайте домой и попытайтесь хоть немного отдохнуть.

Граф уже спускался по ступенькам лестницы, ведущей на улицу, когда его остановил голос Бредфорда:

– Когда точно все это произошло?

– Что?

– Какого числа, сэр, пришли эти люди?

– С тех пор прошло уже более пятнадцати лет, – ответил граф.

– Нет, я имею в виду точную дату. День и месяц, вы понимаете меня?

– Февраль, в ночь на двенадцатое, в 1788 году. Это имеет значение?

Лицо Бредфорда не выразило ничего, но, похоже, это далось ему нелегко.

– Вполне возможно. Я буду держать вас в курсе, – повторил он, не посвящая графа в свои подозрения.

Но, как только дверь за графом закрылась, спокойное выражение его лица сменилось яростью. Его бил гнев, он молил небо, что ошибается. Если его подозрения правильны, времени оставалось не так уж много. Только шесть дней, чтобы добраться до негодяя! Через шесть дней наступает двенадцатое февраля.

Пальцы Бредфорда дрожали, когда он стал набрасывать на листе бумаги перечень необходимых дел. За этим занятием он провел весь вечер и лег спать далеко за полночь. Завтра, он приведет свой план в действие и вернется к жене. Эта мысль успокоила его, и он позволил себе помечтать о том, как признается ей в любви и попросит прощения. Он придет к ней и как герцог Бредфорд, и как Джеред Маркус Бентон. Всем сердцем он чувствовал, что Кэролайн любит его. И знал, что, даже если завтра он лишится положения в обществе, богатства и титула, она все равно будет любить его и останется с ним. С Джередом Маркусом Бентоном…

Думая о том, как завтра увидит и обнимет жену, он ощутил неимоверное блаженство и внутренний покой. Рисуя в воображении разнообразные услады завтрашнего дня, он уснул с улыбкой на губах.

* * *

Милфорд появился в городском доме Бредфорда как раз в тот момент, когда его друг готовился к отъезду.

В двух словах Бредфорд рассказал о том, что преследователь Кэролайн, по его мнению, предпримет что-нибудь в течение ближайших шести дней, но не стал объяснять, откуда он это узнал. Ему казалось, что первой об этом должна узнать Кэролайн, а уж потом ей предстояло решать, говорить ли Милфорду или кому-нибудь еще о том, что произошло полтора десятка лет тому назад.

– Я был бы признателен тебе, если бы ты мог поехать со мной в Бредфорд-Хаус. Мне может понадобиться твоя помощь. Чем больше верных людей будет вокруг Кэролайн, тем лучше, – сказал он.

– Боже, у меня еще спина не отошла от вчерашней скачки, но ты же знаешь, что я все равно поеду, – ответил Милфорд. – Кроме того, мне страшно хочется услышать, кто же из вас извинится первым.

Увидев изумленное выражение, появившееся на лице друга, Милфорд расхохотался.

– Почему ты думаешь, что я собираюсь извиняться? – спросил Бредфорд, тоже улыбаясь.

– Потому что хотя ты и упрям, друг мой, но отнюдь не глуп, – объяснил Милфорд.

К удивлению Милфорда, Бредфорд только кивнул головой.

– Так, значит, ты и в самом деле намерен извиниться? – спросил он.

– Готов даже встать на колени, если понадобится, – заявил Бредфорд и рассмеялся, увидев изумленное лицо друга. – Что ты так на меня смотришь? Я думаю, тебе уже надоело играть роль посредника между нами, – сказал он, хлопая своего друга по спине. – Ведь именно поэтому ты и ездил к Кэролайн, не правда ли? Чтобы убедить ее?

Милфорд несколько смутился.

– Виноват, – ответил он. – Но послушай, Бред, не надо слишком уж себя унижать. Если ты хотя бы раз встанешь на колени перед Кэролайн, тебе придется провести в таком положении всю оставшуюся жизнь. Видит Бог, я люблю ее, но она…

– Я тоже, – прервал его Бредфорд.

– Что?

– Люблю ее, – пояснил тот.

– Скажи это не мне, а Кэролайн.

Бредфорд кивнул головой.

– Обязательно, если ты будешь порасторопнее.

* * *

Друзья едва ли обменялись двумя словами на всем пути от Лондона до Бредфорд-Хауса. Несколько раз срезав путь, они смогли сократить время в дороге почти на час. С каждой оставшейся за спиной милей настроение Бредфорда улучшалось.

Войдя в гостиную своего дворца, он позвал Гендерсона и налил себе порцию бренди. Сделав добрый глоток, решил несколько минут передохнуть. Его любимого кожаного кресла на месте не оказалось, и он, нахмурившись, присел на стул. Еще раз отхлебнув из стакана, он протянул руку, чтобы поставить его на небольшой трехногий столик, который всю жизнь стоял в гостиной рядом с его любимым креслом. Однако столика тоже не оказалось на месте, и Бредфорд заметил это в самый последний момент, едва не уронив стакан на пол.

Целая серия таинственных исчезновений заставила его нахмуриться, но в этот момент в комнату вошел Милфорд.

– Бред! Ты уже заходил в библиотеку? – с интересом спросил он.

Бредфорд покачал головой. У него из головы не выходили мысли о том, как он предстанет перед женой и признается, что виноват перед ней. В то же время ему не хотелось выглядеть при этом уж совсем глупо. Он явно начинал нервничать: предстать перед любимой женщиной без доспехов, без щита и брони. У него было не так много опыта в подобных делах.

Но Милфорд не дал ему спокойно обдумать все до конца. Он явился, что-то дожевывая, и увлек друга за собой в библиотеку.

– Мне кажется, там оставлено для тебя какое-то сообщение, но я не могу его разобрать, – невнятно пробормотал он.

Бредфорд сдался и прошел за Милфордом в свою любимую комнату.

– Что за дьявол! Гендерсон! – крикнул Бредфорд, оглядевшись по сторонам, но только эхо откликнулось на его зов.

Он медленно вошел в святая святых, изумленно оглядываясь по сторонам. Комната была совершенно пуста. Письменный стол, кресла, книги, бумаги и даже шторы – все бесследно исчезло. Бредфорд повернулся к Милфорду и недоуменно покачал головой.

– Гендерсон скорее всего где-нибудь прячется, – произнес вслух Милфорд. – Но что же произошло?

Бредфорд пожал плечами, по-прежнему хмурясь.

– Придется разобраться попозже. А сейчас я хочу только одного – переодеться и мчаться в Бредфорд-Хаус. – Он стал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки сразу, и бросил через плечо Милфорду:

– Если хочешь переодеться, возьми одну из моих сорочек.

Проходя мимо двери в комнату Кэролайн, Бредфорд приостановился. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, он открыл дверь и бросил быстрый взгляд внутрь. Там все было так, как раньше, но он продолжал хмуриться. Затем прошел в собственную спальню. Открыв дверь, Бредфорд расхохотался: в комнате, как и в библиотеке, остались одни только голые стены.

В коридоре появился бегущий Гендерсон, рядом с ним шел Милфорд.

– К сожалению, переодеться нет возможности, ваша светлость, – тщетно пытаясь сохранить достоинство, произнес Гендерсон.

Лицо его было свекольно-красным, как будто он все утро провел на морозе.

– Но почему? – спросил Бредфорд. Он не переставал смеяться, по лицу его от смеха текли слезы.

– Ваши вещи были перенесены отсюда по настоянию ее светлости. Я считал, сэр, что это делается по вашему распоряжению.

Бредфорд кивнул головой.

– Все правильно, Гендерсон. – Повернувшись к изумленному и недоумевающему другу, он сказал:

– Она взяла только мои вещи, Милфорд. Это и в самом деле намек, и не слишком тонкий.

– Но на что она намекает? – спросил Милфорд, заражаясь настроением Бред форда и уже готовый расхохотаться.

Бредфорда возмутила его недогадливость.

– Все мои вещи переправлены в Бредфорд-Хаус. Даже идиот понял бы, что это значит. Она дает понять, где я должен быть. – Хлопнув ладонью по плечу своего недогадливого друга, он стал спускаться в прихожую. – Но как они унесли по лестнице мою кровать, Гендерсон? Ведь ее и четверым не поднять!

Гендерсон явно испытывал облегчение от того, что хозяин относится ко всему происшедшему с юмором.

– Их было пятеро, – признался он. – Они хотели прихватить и меня, ваша светлость. Мне стыдно признаться, но я закрылся в кладовке, пока они не ушли.

– Вряд ли это вам поможет, Гендерсон, – ответил Бредфорд, беря себя в руки. – Рано или поздно она до вас все равно доберется. Если ее светлость задумала заполучить вас в Бредфорд-Хаус, вам придется с этим смириться.

– Но где будете вы, если мне позволено будет узнать? – спросил Гендерсон.

– Со своей женой, – улыбаясь, ответил Бредфорд.

* * *

Оседлав свежих лошадей, Милфорд и Бредфорд снова пустились в путь, но местность не позволяла сократить расстояние, так что им пришлось добираться до Бредфорд-Хауса по проселочной дороге.

Уже начало темнеть, когда они вошли в здание, скорее напоминающее мрачную крепость. Но изнутри это была отнюдь не крепость. Это был уютный дом.

Войдя в прихожую, Бредфорд оцепенело застыл.

– Да она превратила дикого зверя в комнатную собачку!

– Ты имеешь в виду себя или наш дом? – Вопрос прозвучал откуда-то сверху, и Бредфорд поднял взгляд на лестницу.

Там стояла его жена, ожидая ответа. Сердце Бредфорда сжалось при виде Кэролайн, он не мог произнести ни слова.

Кэролайн переполняло только одно желание – сбежать по ступеням и броситься в объятия мужа. Но она выжидала, желая сначала понять, сердится ли он или доволен. Бредфорд, не отрываясь, смотрел на нее, и чем дольше продолжалось молчание, тем более неловко она себя чувствовала. Незадолго до появления мужа Кэролайн переоделась в простое платье из желтой ткани, в котором она выглядела немного бледной. Если бы она только знала, что он появится здесь, выбрала бы синее! Боже, она даже не причесана как следует!

– Ты выбрал самое удачное время для приезда, – спокойно произнесла она.

Если он застал ее врасплох, то это его вина.

Спустившись по ступеням лестницы, Кэролайн оказалась лицом к лицу с мужем. Лицо его хранило строгое, напряженное выражение, но взгляд лучился нежностью. Это смутило Кэролайн, она решила, что он скорее всего не останавливался в Бредфорд-Хилл по дороге сюда. Если бы он побывал дома, то сейчас бы, разумеется, метал громы и молнии.

Кэролайн присела в реверансе и улыбнулась мужу.

– Добро пожаловать домой.

Она не осмеливалась прикоснуться к нему, ибо знала, что, оказавшись в его объятиях, тут же позабудет все на свете, а ведь ей нужно прежде всего сказать заранее приготовленные слова.

Не отрывая взгляда от мужа, она кивком головы приветствовала Милфорда.

– А вы принесли мне мой выигрыш? – спросила она.

Бредфорд услышал заданный Кэролайн вопрос, но едва ли понял значение произнесенных ею слов. Он все еще не мог прийти в себя от ее близости. Она выглядела так очаровательно! И при этом, как он сразу же заметил, немного нервничала. Интересно, подумал он, что же происходит сейчас с нею?

Долго ждать ответа ему не пришлось.

– Вы приехали сюда прямо из Лондона? И не останавливались в Бредфорд-Хилле? – спросила Кэролайн, уставившись в одну из пуговиц его куртки.

– Останавливались на несколько минут.

– Правда? И ты не сердишься на меня? – Она поняла всю бессмысленность своего вопроса в ту же секунду, когда он сорвался с ее губ. По его улыбке было совершенно понятно, что он ничуть не сердится. Из этого следует, решила Кэролайн, что он провел в Бредфорд-Хилле совсем немного времени и не успел увидеть разительные перемены в доме! Что ж, с тревожной улыбкой подумала она, скоро он все узнает. И тогда начнется!

Лучше упредить события и рассказать обо всем самой, пока Бредфорд не поднялся наверх, решила Кэролайн.

– Мне надо поговорить с тобой, Бредфорд.

– Пожелай сначала спокойной ночи Милфорду, любовь моя.

– Что? Но ведь вы только что приехали. Он же не покинет нас прямо сейчас?

– Не Милфорд, а ты, – возразил ей Бредфорд.

– Милфорд не уезжает?

Быстрый обмен репликами ничего не прояснил. Бредфорд бросил плащ на стоявший в прихожей стол и прошел в столовую в поисках съестного.

– Пора ложиться, Кэролайн.

– Но я совершенно не устала.

– Отлично.

– И еще даже не стемнело, Бредфорд. Я не смогу заснуть.

– Я даже надеюсь на это.

Кэролайн покраснела, когда Бредфорд подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице. Наконец-то она поняла, что он имел в виду.

– Но мы не можем сейчас лечь в постель, – запротестовала она. – Милфорд все поймет.

В ответ Бредфорд только спросил:

– В мою спальню или в твою?

– В нашу спальню, – поправила его Кэролайн, прекратив сопротивление.

Она показала на первую дверь справа, но, когда муж протянул руку, чтобы открыть ее, она быстро остановила его.

– Я должна сначала кое-что рассказать тебе, – торопливо произнесла она.

Не обращая на ее слова никакого внимания, Бредфорд открыл дверь. Как он и думал, комната была обставлена мебелью из его спальни, и он, войдя, сохранил свое обычное невозмутимое выражение лица и как ни в чем не бывало закрыл за собой дверь.

Кэролайн с трепетом ждала, что скажет он при виде новой обстановки, но Бредфорд молча прислонился спиной к двери, по-прежнему держа ее на руках.

Заметив в углу пустую ванну, он вспомнил, что весь в пыли с дороги. Он неохотно поставил Кэролайн на пол и небрежно поцеловал ее в макушку, отлично сознавая, что если он поцелует ее так, как ему хочется, то про ванну придется позабыть.

– Сначала самое неотложное, – с тяжким вздохом прошептал он.

Потом повернулся, открыл дверь и, громко, так, чтобы услышали охранники, потребовал горячей воды.

– Бредфорд, ты уделишь мне хоть толику внимания? – спросила Кэролайн.

Подойдя к кровати и присев на ее край, она спросила:

– Ты ничего не замечаешь?

– Я все замечаю, – ответил Бредфорд. – Ты совсем не причесана, а в этом дурацком платье ты выглядишь хуже некуда. Как только ванна будет готова, снимай его побыстрее.

Кэролайн ничуть не обидели его слова: они были справедливы. С лица его не сходила улыбка, глаза смотрели ласково. Он всем сердцем хотел ее!

– Я никогда еще не видела тебя в таком хорошем настроении, – шепотом созналась она. – Я думала, ты рассердишься на меня из-за мебели, но ты даже не заметил. Кстати, вся обстановка твоего кабинета находится внизу, в холле.

– Я все заметил, – с улыбкой на лице ответил Бредфорд. – Такого размера кровать во всей Англии, я думаю, только одна и есть.

– Бредфорд, постарайся хоть на минуту стать серьезным. Мне надо с тобой кое о чем поговорить. А когда ты так улыбаешься, мне даже страшно.

Стук в дверь прервал ее речь. Бредфорд открыл дверь, увидел стоявших на пороге охранников с ведрами горячей воды и впустил их в комнату. Подтащив ванну поближе к камину, он начал его растапливать, пока охранники наполняли ванну.

Время тянулось для Кэролайн невыносимо томительно. Она горела нетерпением поговорить с ним. Бредфорд явно торжествовал победу. И это ставило все на свои места. Милфорд! Он, должно быть, сказал Бредфорду, что она готова вернуться домой. И именно поэтому у мужа было сейчас такое хорошее настроение.

– Что тебе рассказал Милфорд? – спросила Кэролайн. – Когда он навестил меня здесь, он…

Она не закончила фразу. Вид Бредфорда, снимающего одежду, отвлек ее. Стащив через голову сорочку, он бросил ее на пол и подошел к умывальнику. Кэролайн как завороженная смотрела, как муж вымыл руки и лицо, поливая себе из фаянсового кувшина.

– Ты умываешься перед тем, как принять ванну? – озадаченно спросила она. – Это несколько странно, тебе не кажется?

Бредфорд улыбнулся. Он подошел к кровати и сел рядом с женой.

– На колени, женщина! – грозно приказал он. Его слова привели Кэролайн в изумление.

– Ты хочешь, чтобы я встала перед тобой на колени? – Она гордо выпрямилась. – Послушай, Бредфорд, я не знаю, что наговорил тебе Милфорд, но…

– Помоги мне снять сапоги, милая.

Кэролайн не могла скрыть раздражения. Она не встала на колени, но склонилась к ногам мужа, грациозно изогнувшись. Закончив возиться с сапогами, повернулась, уперев руки в бока.

– А сейчас ты меня выслушаешь?

– После того, как мы примем ванну.

– Мы примем?

Бредфорд кивнул головой, усмехнувшись при виде румянца, залившего лицо Кэролайн. Он медленно снял с нее одежды. Кэролайн заметила, что пальцы его дрожат, и подивилась этому проявлению чувств, потому что лицо мужа ничего не выражало.

Снова взяв ее на руки и пытаясь не отвлекаться при виде ее нежного тела, он опустился в ванну, устроив Кэролайн у себя на коленях.

– Ты краснеешь, словно девственница, жена, – с наигранной небрежностью бросил он и приказал:

– Вымой меня.

С этими словами он протянул ей кусок мыла, и Кэролайн принялась намыливать грудь мужа.

Никто из них не произнес ни слова в последовавшие несколько минут. Начав смывать мыльную пену, Кэролайн упустила мыло, выскользнувшее из рук. Мысли вихрем проносились в ее голове, она словно со стороны услышала собственный шепот – обращенную к Бредфорду просьбу встать, чтобы она смогла вымыть его ноги, и подумала, что голос ее так же резок, как ветер, хлещущий, по стенам дома.

– Не думаю, чтобы я мог встать, – ответил ей Бредфорд.

Его жена сидела, опустив голову, и он рукой приподнял ее лицо, заставив посмотреть прямо на него.

– Понимаешь, тебе ведь удалось проделать это со мной, – хрипловатым голосом добавил он.

– Что проделать? – смущенно прошептала Кэролайн.

– Заставила меня сгорать от желания. Я было решил на этот раз сдержаться, отсрочить тот момент, когда я коснусь тебя…

– Если ты меня сейчас не поцелуешь, я умру, – прошептала Кэролайн.

Она обвила руками его за шею и притянула к себе.

Первый поцелуй Бредфорда был дразняще-пряный, но у Кэролайн уже не было терпения заниматься любовной игрой. Она закусила зубами его нижнюю губу.

Бредфорд тоже прекратил игры. Поцелуй его стал горячим и страстным, а Кэролайн отвечала на него со всем жаром пылавшей в ней страсти.

Язык Бредфорда скользил по губам Кэролайн, потом он повернул ее лицом к себе. Ее теплые груди, касающиеся его тела, привели его в экстаз, он, не переставая, целовал и ласкал ее.

Кэролайн приникла к его груди, ошеломленная силой страсти, разожженной им. Его язык словно прожигал ее насквозь, она хотела изо всех сил прижаться к нему, неутоленное желание мучило ее.

Он шептал ей слова любви, горячие, возбуждающие слова, но она почти не слышала мужа, все ее существо было охвачено пылающим огнем.

Его руки ласкали ее спину, еще больше разжигая пламя желания, а когда они добрались до ее влажного естества, она услышала свой крик, полный неутоленного желания и растущего восторга.

– Джеред? – В этом крике было и требование. Бредфорд входил в нее снова и снова. Кэролайн подалась навстречу ему и вместе с ним разделила блаженство последних содроганий страсти.

Сердце Бредфорда колотилось в груди так, что, казалось, готово было вырваться наружу. Кэролайн подождала, пока стук его немного успокоится, и лишь потом осмелилась пошевельнуться.

– Я даже забыла, что мы с тобой в ванне, – со смущенным смешком прошептала она, вздохнула, прижалась лицом к его шее и закрыла глаза. – Я люблю тебя, Бредфорд.

– А мне никогда не надоест слышать это, – прошептал он в ответ.

Кэролайн кивнула, давая понять, что слышит, его слова. А потом расплакалась, едва ли не так же громко, как когда-то плакала Черити.

Бредфорд дал ей вволю выплакаться у него на груди, нежно гладя ее плечи, а потом, когда рыдания стали затихать и она могла слышать его слова, произнес:

– Кэролайн, послушай…

– Нет, – ответила она. – Это ты сначала должен выслушать меня. Я поняла, что ты пока еще не можешь по-настоящему любить меня. Я была слишком нетерпелива и требовательна, – продолжала она, громко всхлипнув. – У тебя не было времени и опыта общения с приличными женщинами, а я требовала от тебя невозможного. Теперь я готова забыть все свои требования и принимать тебя таким, какой ты есть.

Если она считала, что ее нервная, захлебывающаяся речь успокоит супруга, то ошиблась. Бредфорд нахмурился.

– Это весьма благородно с твоей стороны, жена. Итак, ты сдаешься?

Кэролайн взглянула на него и заметила усмешку в его взгляде.

– Что? Нет, я только принимаю свое положение как неизбежность, Бредфорд, – ответила она.

– И сколько времени ты собираешься быть покорной, любимая? – улыбаясь, спросил он.

– Ты смущаешь меня, Бредфорд, – заметила Кэролайн. – Я думала, ты будешь доволен моим решением, а вместо этого вижу, что оно тебя только забавляет. Как же мне понять все это? – спросила она скорее себя, чем мужа.

Она встала и, использовав его живот в качестве, ступеньки, выбралась из ванны, с удовольствием услышав громкий протестующий вскрик.

– Это тебе за твое высокомерие, – заметила Кэролайн. – Милфорд рассказал тебе, что я хотела вернуться домой, не так ли? И именно поэтому ты так счастлив, разве нет?

Все это Кэролайн произнесла с возрастающим раздражением.

– Я счастлив потому, что только что любил свою покорную жену, – ответил Бредфорд, улыбаясь.

– Во всем моем теле нет ни одной покорной тебе косточки, – возразила ему Кэролайн.

Она опустилась на колени рядом с ванной, выловила из воды мыло и принялась намыливать спину мужа.

– Разумеется, до тех пор, пока я не дам тебе слово. – И, вздохнув, добавила:

– Ты думаешь, что выиграл, не так ли?

Бредфорд не был уверен, что она отдает себе отчет в своих действиях. Она выглядела полусонной и совершенно машинально намыливала его правую ногу. Он рассмеялся.

– Я думаю, что ты скоро сдерешь кожу с моей ноги, – заметил он. – Не смотри на меня так растерянно, любимая. Ты покончила с извинениями или припасла что-нибудь еще напоследок?

– Я вовсе не просила извинения, но, честно говоря, мне уже надоело спорить.

– Тогда, думаю, настала моя очередь, – заявил Бредфорд. – Прости меня, Кэролайн. Я знаю, что любить меня не так уж легко, и я доставил тебе немало горьких минут. В свое оправдание могу сказать только то, что так сильно люблю тебя, что порой веду себя как совершенный глупец. Я…

Кэролайн снова выпустила мыло из рук и, с изумлением слушая его, выпрямилась.

– Не смей дразнить меня, Бредфорд. – По щекам ее градом покатились слезы, и она гневно вытерла их тыльной стороной ладони. – Неужели ты говоришь правду? Ты и в самом деле любишь меня?

Бредфорд выпрыгнул из ванны и схватил Кэролайн за плечи так быстро, что она даже не успела пошевелиться.

– Боже мой, Кэролайн, я так люблю тебя! Мне кажется, я любил тебя всегда. А теперь, когда я наконец говорю тебе о своей любви, ты плачешь! Я никогда не лгал тебе, Кэролайн. Никогда!

Припав к его груди, Кэролайн не могла удержать льющихся слез. Бредфорд стоял, обнимая жену и чувствуя себя совершенно беспомощным. С его тела прохладными ручейками стекала на пол остывающая вода, а грудь орошали горячие женские слезы.

– Ты не сможешь взять назад эти слова. – Голос Кэролайн прозвучал еле слышно, и Бредфорду пришлось попросить ее повторить только что сказанное. Захлебываясь рыданиями, она наконец произнесла более разборчиво:

– Я сказала, что ты не сможешь взять эти слова назад.

Бредфорд улыбнулся, обнял жену, подвел к кровати, уложил и укрыл одеялами. Потом поцеловал долгим поцелуем, снова и снова повторяя, что любит, пока не убедился, что она поверила.

– Но я жду, чтобы ты сказал мне еще кое-что, – не отпустила мужа Кэролайн.

Она сердито постучала пальцами по груди Бредфорда, пока не поняла, что он отнюдь не намерен говорить. Тогда Кэролайн принялась хохотать.

– Боже мой, ну ты и упрямец! Разумеется, ты любишь меня. Я давно это знаю, – отчаянно солгала она. – А теперь скажи, что будешь верить мне всегда, несмотря ни на что.

– Объясни сначала, что ты имеешь в виду, а уж потом я пообещаю тебе все, что хочешь, – ответил, улыбаясь, Бредфорд. Прижавшись к Кэролайн, он вдохнул нежный запах ее кожи. – От тебя пахнет розами, – прошептал он.

– От тебя тоже, – ответила Кэролайн. – Ведь мы оба мылись моим мылом.

Бредфорд только усмехнулся.

– По крайней мере ты теперь не скажешь, что пропах лошадьми, – осмелилась пошутить Кэролайн. – Знаешь, Бредфорд, в кличке твоей любимой лошади совершенно определенно есть намек, и я только сейчас это поняла.

– Что ты имеешь в виду? – смущенно спросил Бредфорд.

– Верный! В этом ключ ко всему, что ты более всего ценишь в жизни, чего тебе не хватало, – объяснила Кэролайн.

– Я верю тебе, Кэролайн, – признался Бредфорд. – Но что до ревности, то ничего обещать не могу. Хотя и буду стараться.

И он снова говорил ей о своей любви, ощущая такую свободу, какой никогда раньше не испытывал, и снова овладел ею, на этот раз медленно. Он разжигал в ней огонь страсти с обдуманной неторопливостью, отчетливо представляя, как и где надо коснуться ее и как доставить то наслаждение, о котором он мечтал долгими одинокими ночами, проведенными вдали от любимой. А она опять расплакалась.

– Я люблю тебя, Кэролайн, – снова воскликнул Бредфорд, прижимая ее к себе.

– Мне никогда не надоест слышать это. – Лишь спустя минуту до Бредфорда дошло, что она повторила его собственные слова, сказанные в эту ночь. Он улыбнулся, оценив ее чувство юмора.

– Бредфорд! А когда ты это понял? Когда осознал, что любишь меня?

– Ну, это не пришло ко мне, как удар молнии, – задумчиво произнес Бредфорд.

Кэролайн потянулась, лежа на спине, и Бредфорд приподнялся на локте, чтобы еще раз посмотреть на нее.

Он улыбнулся, встретив ее разочарованный взгляд, и должен был разгладить поцелуями ее насупленные брови, прежде чем продолжить.

– Ты мучила меня, как камешек в сапоге, – признался ей Бредфорд. – Ты постоянно напоминала о себе!

Кэролайн рассмеялась.

– Как романтично!

– Под стать тебе. Я припоминаю, как ты сказала, что любить меня сродни боли в животе.

– Я была очень сердита тогда, – созналась Кэролайн.

– Меня сразу потянуло к тебе, – продолжал свой рассказ Бредфорд. – Я хотел овладеть тобой и наплевал бы на все последствия, если бы ты только согласилась.

– Я знаю.

– Но ты была совершенно не похожа на других женщин. В тот вечер на балу у Эйсмонда на тебе не было никаких украшений.

– А при чем тут это? – удивилась Кэролайн.

– Для тебя побрякушки совершенно не важны, – объяснил Бредфорд. Он рассмеялся, вспомнив о своей попытке подкупить жену, и признался:

– А помнишь, как я пытался выпросить твое прощение подарками?

– Да, – улыбнулась Кэролайн, довольная его раскаянием. – А еще ты был ужасно жесток со мной. Ты знал, что представляет собою этот дом, когда отправлял меня сюда?

Бредфорд сморщил нос и неохотно кивнул.

– Тогда я был в страшном гневе, Кэролайн. Ты отвергла все, что я мог предложить тебе.

– Не все, – шепотом произнесла Кэролайн, голос ее стал серьезным, лицо посуровело. – Я мечтала только о твоей любви и твоем доверии.

– Теперь я это понял, – произнес в ответ Бредфорд. – Неужели ты готова жить со мной в этом деревенском доме до конца наших дней?

– Да я готова жить с тобой в самой убогой лондонской трущобе, пока ты будешь любить меня, – ответила Кэролайн. – Мне нравится жизнь в деревне. В конце концов, я ведь выросла на ферме!

– А как тебе кажется, ты когда-нибудь сможешь назвать Англию своим домом? – спросил он.

– Что ж, должна сознаться, пока это довольно трудно. В Бостоне жизнь гораздо спокойнее, Бредфорд. Там никто не толкает тебя на лестнице и не шлет писем с угрозами. И как мне кажется, там никто не ненавидит меня до такой степени, чтобы пытаться убить. А у некоторых здешних джентльменов нет никакого понятия о морали! Ты замечаешь это? Разумеется, – для объективности отметила она, – скандалистов хватает и в колониях, но там никто их не считает джентльменами.

Бредфорд улыбнулся.

– В самом деле, тебе пришлось нелегко, – признал он. – Но теперь я буду приглядывать за тобой.

– Я знаю, – ответила ему Кэролайн. – Но я встретила здесь и очень хороших людей. И теперь Англия – мой дом.

Она вздохнула и прижалась к мужу.

– Мне здесь не скучно, я могу сказать это наверняка.

– Любовь моя, тебе никогда не сможет наскучить жизнь, – заметил Бредфорд. – Бенджамин рассказал мне, какие страсти кипели вокруг тебя в Бостоне. Отец должен быть благодарен твоему дяде, который трудолюбиво отгонял прочь всех поклонников, пока ты там росла. Как я понял, ему пришлось поволноваться.

– Я всегда была тихой и скромной девочкой, – убежденно произнесла Кэролайн, но по усмешке мужа поняла, что ее слова отнюдь не убедили его. – Ладно, я всегда пыталась быть тихой и скромной, – созналась она. – И думаю, мой отец всегда жалел, что эти четырнадцать лет меня не было рядом с ним.

– Да, я знаю, – заметил Бредфорд. Лицо его стало очень серьезным, когда он произнес:

– Он пожертвовал всем ради тебя, Кэролайн.

Она кивнула головой.

– Я знаю, хотя и не понимаю причин. Как ты думаешь, наступит ли день, когда он расскажет мне обо всем?

Бредфорд вспомнил о том, как отец Кэролайн умолял его ничего не рассказывать ей про давний трагический случай, изменивший ее судьбу, и свое обещание посвятить жену в курс дела только после того, как минует опасность. Но теперь ему казалось, что несправедливо держать Кэролайн в неведении. Она была его женой, он любил ее, и им предстояло делить все опасности и заботы, коль скоро они соединили свои жизни.

– Когда я был в Лондоне, твой отец побывал у меня. Он рассказал мне про один странный случай, который произошел почти пятнадцать лет тому назад. Однажды поздно вечером в его дом ворвались несколько человек. В загородный дом, – подчеркнул он. – Ты уже спала, но, должно быть, громкие голоса разбудили тебя, и ты спустилась вниз по лестнице. Эти люди пытались убить твоего отца, и ты случайно застрелила одного из них.

Лицо Кэролайн выражало совершенное недоумение.

– Я… застрелила?

Бредфорд кивнул.

– Ты ведь ничего не помнишь, не так ли?

Она медленно покачала головой.

– Расскажи мне, как это произошло, – потребовала она. – И почему они хотели убить отца?

Бредфорд передал всю историю так, как она была рассказана графом Брэкстоном. Закончив, он какое-то время подождал, чтобы Кэролайн пришла в себя и успокоилась. Во время рассказа она сидела, глядя напряженно ему в глаза, и слушала – как страшную сказку.

– Слива Богу, что я не убила отца, – в конце концов прошептала она. – Я не понимала, что делаю.

Бредфорд поспешил согласиться.

– Ты была совсем ребенком, – сказал он. Он заметил, что Кэролайн, похоже, не слишком потрясена услышанным, но все же решил успокоить ее.

– Это был несчастный случай, Кэролайн.

– Бедный отец! Что же ему пришлось пережить, – произнесла Кэролайн. – Но теперь все становится на свои места. И почему папа отправил меня к дяде Генри, почему так долго не звал домой! О бедный папа! – Она горько расплакалась.

Бредфорд заключил ее в объятия и принялся успокаивать и вытирать слезы. Кэролайн с готовностью прильнула к нему, все еще думая об этой жуткой истории. Она не могла припомнить решительно ничего из рассказанного, как ни старалась, и в конце концов прекратила эти бесполезные попытки.

– Как ты думаешь, мне когда-нибудь удастся вспомнить ту ночь? – спросила она.

– Не знаю, милая, – ответил Бредфорд. – Твой отец сказал, что после того, как ты выстрелила в этого человека, ты потеряла сознание. Потом обморок перешел в глубокий сон, и ты спала до самого утра. А затем вела себя так, будто ничего не случилось. Похоже на то, что все события той ночи просто-напросто стерлись из твоей памяти.

– Я потеряла сознание! – воскликнула в негодовании Кэролайн с оскорбленным видом, и Бредфорд поймал себя на том, что невольно улыбнулся.

– Тебе ведь было всего только четыре года, – напомнил ей он.

– Бредфорд! А письмо? – воскликнула Кэролайн, отпрянув от него и глядя на мужа широко открытыми глазами. – Оно имеет отношение к тому, что тогда случилось, не правда ли? Ведь кто-то хочет отомстить мне! Именно так в письме и написано.

Бредфорд нахмурился.

– Я тоже об этом подумал, когда твой отец рассказал мне, – смущенно сказал он.

– По-твоему, меня преследуют родственники одного из этих людей? Например, того, которого я застрелила? Его сын или дочь?

Бредфорд покачал головой.

– Теперь уже никого не отыщешь. Боже мой, Кэролайн, если мои рассуждения правильны, у нас осталось не так уж много времени.

– Почему? – спросила Кэролайн и напряглась, различив нотку отчаяния в голосе мужа.

– Через шесть дней наступит годовщина… пятнадцать лет с того дня, как произошел этот несчастный случай.

– Тогда нам остается только одно, – твердо заявила Кэролайн. – Мы должны устроить ловушку, а я сыграю роль приманки.

– Ты попала в самую точку! Я уже обдумываю ловушку, но ты не будешь иметь к ней никакого отношения. Тебе понятно? – произнес он не терпящим возражений голосом.

Кэролайн поцеловала мужа и снова прильнула к нему. Ее настолько переполняла радость от того, что он в конце концов доверился ей во всем, что она не хотела снова возражать ему прямо сейчас. Кроме того, с улыбкой сказала она себе, у нее есть целых шесть дней, чтобы изменить ход событий. Она обязательно хотела помочь Бредфорду схватить преследующего ее человека.

Неожиданная мысль пришла ей в голову.

– Бредфорд, а кто еще знает о событиях той ночи?

– Надо подумать, – ответил ее муж. – Твой отец упомянул своего брата Генри, но вся остальная семья в Бостоне ничего не знает. Получается, обо всем случившемся знаем только мы четверо.

– Нет, – с отсутствующим видом возразила Кэролайн.

Она думала сейчас про своего дядю Генри и про то, как он помог ей в свое время преодолеть страх перед оружием. Когда она рассказала ему про свои страхи и попросила помочь, он был очень терпелив и сразу все понял. Она припомнила, как хотела отправиться на охоту вместе с Кайменом и Люком и стыдилась своего ужаса перед огнестрельным оружием. Прошел почти год, прежде чем она избавилась от наваждения.

– Что нет? – переспросил удивленный Бредфорд. – Только мы четверо знаем, что случилось, не считая троих, которые тогда были в сговоре. Но они мертвы, так что остаются только твой отец, твой дядя Генри, ты и я.

– И дядя Мило, – добавила Кэролайн. Бредфорд покачал головой.

– Нет, любовь моя. Твой отец сказал весьма определенно, что он посвятил в суть событий только своего младшего брата. И никого другого. Я в этом совершенно уверен.

Кэролайн кивнула головой.

– – Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Он не рассказал им тогда, когда все это случилось, но после того, как я вернулась домой, он отправился к маркизу и все поведал ему. Я почти уверена в этом, потому что он сам как-то сказал мне, что рассказал все своему брату и тот ни за что не отвергнет меня. Тогда я не поняла, о чем идет речь, но теперь я думаю… Бредфорд, почему ты так на меня смотришь? Что случилось?

– – Почему он не сказал мне? – вскричал Бредфорд и, заметив тревогу в глазах жены, тут же понизил голос:

– Ладно, все понятно. И все становится на свои места. Черт побери, я же знал, что за всем этим стоит Франклин!

– Франклин? Бредфорд, ты уверен? – В голосе Кэролайн сквозило недоверчивое изумление. – При чем здесь этот хлыщ? У него отвратительные отношения с братом, и он постоянно злобствует, но я никогда не думала, что он способен на… Мой родной дядя!

От нахлынувших чувств она какое-то время даже не могла говорить, лицо ее порозовело от сдерживаемого гнева.

– Я готов держать пари, – убежденно произнес Бредфорд. – У него весьма серьезные мотивы, Кэролайн. Алчность. Маркиз изменил завещание в твою пользу и только после этого поставил в известность своего брата. И слава Богу, что он поступил именно так, – пробормотал он. – Иначе дядя Франклин просто убил бы его.

– Но какую роль во всем этом играет Лоретта? – спросила Кэролайн. – Как ты думаешь, она в этом замешана?

Ее ужасала мысль о кознях этой отвратительной парочки, особенно когда она вспомнила, как Лоретта флиртовала с Бредфордом во время ужина в доме отца.

– Она влезла в изрядные карточные долги и ужасно нуждается в деньгах. У кредиторов на руках ее денежные обязательства, и они только и ждут смерти маркиза.

– Ты хочешь сказать, что она уже пообещала им деньги дяди Мило? – Кэролайн пришла в негодование. – Что ж, вот ты и ответил на мой вопрос! Разумеется, она во всем замешана! У этой женщины нет никакого понятия о морали!

– Франклин, должно быть, подслушивал, когда твой отец рассказывал маркизу о том, что тогда случилось, и сейчас он использует эти сведения, чтобы отвести от себя подозрения.

Кэролайн покачала головой.

– Я что-то не понимаю.

– Ты показала письмо с угрозами Милфорду и мне, а твой отец жив и может засвидетельствовать, что именно произошло пятнадцать лет тому назад. Франклин обставляет все это как акт мести. Вот почему точная дата так важна. Если двенадцатого числа с тобой что-то случится, то для Франклина все выстраивается идеально.

Бредфорд эту речь произнес самым небрежным образом, но глаза его метали молнии. Кэролайн почувствовала, что дрожит. Бредфорд заметил ее страх и притянул жену к себе.

– Думаю, я прав, и это дело рук Франклина. Я всегда терпеть его не мог!

– Скоро мы все выясним, – прошептала Кэролайн.

– Не бойся, любимая. Я ждал тебя всю жизнь. И теперь никому не позволю и пальцем до тебя дотронуться.

– Я знаю, что ты защитишь меня, – ответила Кэролайн, целуя его в подбородок. – С тобой я всегда чувствую себя спокойно, конечно, только когда ты не кричишь.

– Я никогда не кричу на тебя, – улыбаясь, ответил Бредфорд, прекрасно зная, что это не правда.

Кэролайн улыбнулась ему в ответ.

– Я проголодалась, – сказала она мужу. Бредфорд предпочел истолковать ее слова совершенно определенным образом. Ответив, что тоже голоден, он принялся весьма настойчиво целовать ее. А потом перевернул на спину и не спеша овладел ею. Кэролайн попыталась было возразить, что просто хотела бы поужинать, но тут же позабыла обо всем на свете. Ужин вполне мог немного подождать. Кроме того, Кэролайн все больше нравилась роль послушной жены.

Глава 14

Утром Бредфорд встал совсем другим человеком. Голос его звучал отрывисто, движения стали легкими и быстрыми. Кэролайн поняла, что он увлечен идеей поймать Франклина в ловушку и не может думать ни о чем другом.

Ни Бредфорд, ни Милфорд не хотели обсуждать свои планы без ее участия. Милфорд был явно удивлен, когда Кэролайн рассказала ему, что произошло с ней почти пятнадцать лет тому назад, но он не был полностью убежден в вине Франклина. Он предупредил друга, что нельзя до конца сбрасывать со счета возможность мести со стороны кого-то из родственников убитого бандита.

Вся троица уединилась в гостиной и принялась пылко обсуждать все версии. Бредфорд терпеливо ждал, когда Милфорд покончит со своими теориями, а потом перешел к собственным рассуждениям.

– Я не думаю, что Франклин знал про этот случай с Кэролайн, когда толкнул ее на лестнице. И кроме того, я считаю, что он устроил поломку кареты еще до того, как в его извращенном сознании родился план мести.

– Но если это верно, тогда дядя Мило должен был рассказать все Франклину, – возразила Кэролайн, качая головой.

– Кэролайн, твой дядя Франклин, должно быть, не оставлял попыток скомпрометировать тебя в глазах старшего брата. И как мне кажется, маркиз, пытаясь защитить тебя, рассказал ему обо всем, что тогда произошло.

Бредфорд пожал плечами, как бы приводя в порядок мысли, и продолжал:

– Франклин не мог надеяться, что ты погибнешь, упав на лестнице, любовь моя, но он хотел запугать тебя. Он рассчитывал, что ты расскажешь про этот случай отцу. Большинство дочерей так бы и поступили, – добавил он. – Но ты промолчала, и он тогда подстроил аварию. Он ведь знал, что ты поедешь в карете с Милфордом и мной, помнишь?

Кэролайн кивнула головой.

– Да! Я очень хорошо помню. Дядя Мило сказал, что мой отец уже решил, кто с кем поедет и… ну да, Франклин тут же куда-то исчез, – прибавила она. – Я была так зла на тебя, Бредфорд, что его внезапное исчезновение нисколько не насторожило меня.

– Но почему вы рассердились на Бреда? – спросил Милфорд, пытаясь понять их сумбурный диалог.

– За ней увивался Найджел Крестуолл, и мне пришлось немного проучить его, – признался Бредфорд.

– Так это называется немного проучить? – переспросила Кэролайн своего мужа.

Бредфорд пожал плечами, явно не считая этот случай достойным сколько-нибудь значительного внимания, и перешел на другую тему.

– Думаю, Франклин ничуть не сомневался, что кто-нибудь из нас обязательно расскажет твоему отцу про это происшествие. Все, чего он добивался, – чтобы ты вернулась назад в Бостон. Его брат снова пришел бы в ярость и изменил завещание. Все достаточно просто, не правда ли?

Милфорд кивнул головой, признавая логику в рассуждениях друга.

– Ты тоже был изрядной помехой для Франклина, – заметил он. – Все знали, что ты ни на шаг не отпускаешь ее от себя.

Бредфорд уже открыл рот, чтобы ответить на слова своего друга, но Кэролайн опередила его:

– Это все только наши домыслы, но если в них есть правда, то разве дяде Мило не грозит тоже опасность?

Бредфорд утвердительно кивнул. Он представлял, сколько времени понадобится жене, чтобы прийти к этому выводу, и прекрасно понимал, какова будет ее реакция.

– Нам надо возвратиться в Лондон, – заявила Кэролайн.

– Это небезопасно, – нахмурившись, возразил Милфорд. – Кроме того, если Бредфорд прав, маркизу ничто не угрожает, пока…

Он замялся, поняв, что его слова могут показаться неделикатными.

Но Кэролайн только кивнула.

– Пока я не убита? – закончила она за него, повернулась к мужу и сказала:

– Тебе надо позаботиться, чтобы я могла спокойно добраться до Лондона.

Она даже удивилась, когда ее муж согласно кивнул головой.

– Все будет в порядке, – сказал он. – Мы выедем на рассвете.

– Бредфорд, подумай как следует! Осталось только четыре дня, и ты не можешь быть абсолютно уверен, стоит ли за этим Франклин.

– Почему вы думаете, что он не вполне уверен в виновности Франклина? – спросила Милфорда Кэролайн.

– Но это же так просто, – ответил тот. – Если бы он был уверен, Франклин бы уже был мертв.

Поняв ход рассуждений Милфорда, Кэролайн пришла в ужас.

– Неужели вы думаете, что Бред оставил бы его в живых? – искренне недоумевал Милфорд.

– Не пугай ее, – прервал их разговор Бредфорд, обнял жену и поцеловал в макушку. – Нам надо отправляться в Лондон, чтобы приготовить западню для наших врагов.

* * *

Как только целая и невредимая Кэролайн вошла в их лондонский дом, Бредфорд тут же отправил с посыльным записку графу Брэкстону, прося его как можно скорее приехать.

Кэролайн так устала после долгой поездки, что уснула тут же, на диванчике в прихожей, и Бредфорд на руках отнес ее наверх и уложил в постель. Лишь на следующее утро, проснувшись, она узнала, что отец рассказал ее мужу накануне вечером. Отец подтвердил догадки Бредфорда о том, что он посвятил маркиза в истинные причины отправки Кэролайн в Бостон.

– Мы можем повидать дядю Мило? – спросила Кэролайн.

– Я даже настаиваю на этом, – ответил Бредфорд. Поймав недоуменный взгляд жены, он улыбнулся. – Франклин сидит дома у какой-то из своих любовниц, но Лоретта сейчас у маркиза. Я хочу при ней якобы проболтаться, что мы собираемся вернуться в Бредфорд-Хилл утром двенадцатого.

– Но откуда тебе известно, что Франклин у любовницы, а Лоретта…

– Кэролайн, ты должна хоть немного верить в мои мыслительные способности, – ответил он. – Преданные мне люди здесь уже довольно давно присматривают за ними.

– Так ты уверен, что Лоретта с ним заодно? – начиная нервничать, спросила Кэролайн.

Бред форд только вздохнул и медленно утвердительно кивнул.

– Ступай и собирайся к выходу, – посоветовал он.

Когда Кэролайн спускалась по лестнице, Бредфорд крикнул ей вслед:

– Милая! Постарайся не слишком удивляться, когда увидишь новую служанку своего дяди!

– Кто бы это мог быть? – вслух произнесла удивленная Кэролайн.

– Бывшая кухарка твоего отца.

– Мария? Ты серьезно? – Кэролайн, широко раскрыв от удивления глаза, даже ухватилась за перила. – Боже мой! Она ведь могла нас всех отравить… разве нет?

– Вполне вероятно, если бы только Франклин не придумал более хитроумный план. А в ее обязанности входило, очевидно, просто следить за тобой и сообщать ему.

– И это именно она положила мне на стол те самые письма с угрозами!

Бредфорд кивнул и даже отшатнулся, услышав произнесенные его нежной юной женой кое-какие из столь любимых им непечатных выражений.

Но ему даже не пришло в голову упрекнуть ее. Кэролайн повернулась и быстро скрылась в своей комнате, бормоча про себя, что ей надо было бы больше доверять безошибочному чутью Мэри Маргарет.

* * *

Однако поездку к маркизу пришлось отложить, потому что на пороге появились с визитом Черити и Пол.

Кэролайн пришла в такой восторг при виде сестры, что Бредфорду пришлось призвать на помощь всю свою выдержку и молча выслушивать глупую женскую болтовню, пока нервы его наконец не стали сдавать. Он начал торопить Кэролайн, обеспокоенный тем, что Франклин может неожиданно вернуться. Если бы это произошло, он мог бы голыми руками задушить негодяя на пороге дома его брата. Он был полон решимости разделаться с Франклином, но не хотел, чтобы Кэролайн была свидетельницей этого.

Молодая женщина пришла в восторг от известия, что Черити и Пол не собираются возвращаться в Бостон до середины лета, и, когда они наконец отправились к маркизу, Кэролайн сияла от радости.

По дороге Бредфорд наставлял жену, о чем именно она должна говорить в гостях, и лишь в конце пути наконец успокоился, убедившись, что она может справиться со своей ролью. Кэролайн и глазом не моргнула, увидев Марию, и, лишь когда к ним присоединилась Лоретта, ее голос немного дрогнул.

Маркиз сидел в гостиной, в кресле у пылающего камина, и выглядел вполне здоровым. Кэролайн опустилась в кресло рядом и взяла его за руку. Она уже упомянула в разговоре, что должна вернуться в загородный дом двенадцатого числа, поскольку неотложные дела вынуждают мужа быть там, а она не хочет оставлять его одного.

Дядя Мило пошутил насчет того, что такое поведение молодоженов вполне понятно, и Кэролайн мило покраснела. Через какое-то время Лоретта оставила их, а чуть позже поднялся и Бредфорд, давая понять жене, что им тоже пора возвращаться домой.

– Дядя Мило, у меня к вам небольшая просьба, – произнесла Кэролайн.

Она взглянула на мужа и жестом попросила его снова опуститься в кресло.

Бредфорд было нахмурился, но Кэролайн не придала этому значения и снова повернулась лицом к дяде.

– Ты же знаешь, дорогая, что я все готов для тебя сделать, – ответил дядя Мило.

– Я беспокоюсь за отца, – пояснила Кэролайн. – Он… он не очень хорошо себя чувствует, страдает от одиночества и не может поехать вместе с нами в Бредфорд-Хилл.

– Брэкс болен? – с тревогой в голосе произнес маркиз.

С беспокойством во взгляде он повернулся к Кэролайн, схватив ее за руку.

Она поспешила успокоить его:

– Доктор сказал, что он вполне здоров. – Она бросила взгляд на мужа и увидела, что он смотрит на нее с таким изумлением, как будто она сошла с ума.

– Нет, здесь дело скорее в его настроении. Он страдает от одиночества. И я хотела просить вас, не согласитесь ли вы перебраться к нему на какое-то время. Пока он не привыкнет к тому, что меня снова нет рядом.

От этого предложения дядя Мило пришел в восторг.

– Блестящая идея, – провозгласил он. – Буду рад помочь.

– А Бредфорд поможет вам перевезти вещи, – предложила Кэролайн. Улыбнувшись мужу, она прибавила:

– Я не перестану беспокоиться об отце, пока вы не будете рядом с ним, дядя Мило. Как вам кажется, вы могли бы перебраться к нему прямо сегодня?

Бредфорд нашел этот план чрезвычайно удачным, поскольку это давало превосходную возможность обеспечить безопасность маркиза. К тому же, заметив искру нетерпения во взоре маркиза, он только сейчас понял, как тот одинок.

Но для его жены это никогда не было секретом. Он едва подавил желание заключить ее в свои объятия, в который раз поняв, как ему повезло: он смог заполучить самую очаровательную из всех женщин в мире. Ее душа была не менее прекрасна, чем ее тело.

Едва дождавшись, когда они снова окажутся наедине в карете, он обнял ее и крепко поцеловал.

– Что это ты вдруг? – спросила Кэролайн.

Голос ее дрогнул: в его поцелуе чувствовалась искренняя страсть.

– Ты так прекрасна! – сказал ей Бредфорд. Кэролайн вздохнула.

– Я рада слышать, что ты считаешь меня красивой, Бредфорд. Но что будет, когда я постарею и лицо мое покроется морщинами?

Голос ее дрогнул, и она тревожно взглянула ему в лицо, с трепетом ожидая ответа.

– Неужели ты считаешь меня таким пустым человеком, который бы мог полюбить только за красивое личико? Я люблю и твою душу, которая никогда не постареет. – Кэролайн кивнула, соглашаясь, и Бредфорд снова поцеловал ее. Наклонив голову назад, так, чтобы она не могла видеть лукавое выражение его лица, он добавил:

– Если бы для меня имела значение только твоя внешность, я бросил бы тебя в тот же день, когда ты подстригла волосы.

Кэролайн не могла сдержаться. Она рассмеялась шутке и тут же заявила, что и сама вышла за него замуж только из-за титула и денег!

* * *

Следующие два дня им было не до шуток. Люди, следившие за Франклином, сообщили, что он снова куда-то собирается.

И вот утром двенадцатого числа карета герцога Бредфорда отправилась в Бредфорд-Хилл.

Кэролайн спокойно и деловито помогала мужу, но, когда пришло время привести их план в действие, стала умолять Бредфорда остаться с ней и поручить Франклина заботам нанятых им людей.

Когда она убедилась, что муж непреклонен, принялась просить его действовать как можно осторожнее.

– Тебе не нужно оставлять со мной так много охранников, – спорила она.

– Ты останешься в своей спальне до моего возвращения, – ответил он, не слушая никаких доводов.

– Не забудь сосчитать людей в засаде, перед тем как бросаться в атаку, – не могла удержаться она.

– Ради Бога, Кэролайн, ты можешь хоть немного доверять способностям своего мужа?! – в сердцах крикнул Бредфорд.

И тут же поцеловал, давая понять, что совершенно не сердится на нее.

Кэролайн проводила его до порога спальни, где его уже ждал Милфорд и прошептала:

– Прикрывайте его, Милфорд.

Бредфорд услышал ее шепот и только покачал головой. Он быстро обнял ее и тут же захлопнул за собой дверь, оставив жену молиться и дожидаться его возвращения.

Двое его людей сидели на козлах пустой кареты, изображая кучеров. Бредфорд же в сопровождении Милфорда и шестерых надежных парней поехал другой дорогой, а потом, добравшись до предместий Лондона, они свернули с дороги и прямиком направились к возвышающимся впереди холмам.

По мнению Бредфорда, там было несколько идеальных мест для засады, но им пришлось не меньше двух часов гнать лошадей во весь опор, пока они заметили людей Франклина.

Четверо человек прятались в густом кустарнике на откосе по обеим сторонам дороги с оружием наготове. Чуть позже Бредфорд заметил еще одного человека, который держался поодаль от лежавших в засаде и оглядывал окрестности с вершины самого высокого холма. Он не мог разглядеть лица этого человека, но был уверен в том, что это Франклин.

Он молча показал на этого человека Милфорду, его друг повернулся и тоже увидел одинокую фигуру.

– Франклин?

– Он мой, – предупредил друга Бредфорд. У лежавших в засаде людей не было ни малейшего шанса спастись. Неожиданное нападение застало их врасплох. Когда с ними было покончено, Бредфорд пришпорил жеребца, направив его к одинокому всаднику, наблюдавшему сверху за происходящим.

Когда герцог направился в его сторону, человек стал спускаться к подножию холма.

Холм порос густым лесом, но следы на выпавшем ночью чистом снегу были прекрасно видны, и Бредфорд быстро обнаружил врага. Погоня была яростной, и, когда преследователь стал догонять всадника, тот развернул коня и бросился навстречу. Противники столкнулись и упали на землю. Бредфорд от удара прокатился несколько метров, но тут же вскочил на ноги. Его враг так и остался лежать ничком, неестественно вывернувшись, и, приблизившись к нему, герцог понял, что тот при падении сломал себе шею.

Приблизившись к распростертому на земле человеку, Бредфорд ногой перевернул тело. Шерстяной шарф закрывал нижнюю часть лица, но сомнений не оставалось: это был Франклин.

Он не стал тратить время на размышления о том, как следует поступить с телом. Франклин должен был быть похоронен так, как жил. Без всяких почестей.

Все было кончено. Люди Бредфорда плотным кольцом окружили Лоретту и Марию. Бредфорд пообещал своей жене сохранить жизнь Лоретте, принудив ее покинуть страну. Он вполне понимал, какие соображения двигали Кэролайн. Она думала прежде всего о дяде Мило и о том, что бы пришлось ему пережить, если бы стала известна правда.

Угроза, висевшая над ними, была устранена, и Бредфорда теперь беспокоило только будущее. Его будущее и будущее женщины, которую он любил.

Эпилог

Герцог Бредфорд, завершив необходимые дела в Лондоне, поздним вечером возвращался домой в Бредфорд-Хилл. Он провел вдали от жены всего лишь три дня, но казалось, они не виделись целую вечность, и ему не терпелось поскорее заключить Кэролайн в объятия.

Он был весьма удивлен, когда Гендерсон первым делом сообщил, что его жена принимает двух приезжих джентльменов в комнатах наверху.

Сумрачное выражение лица Бредфорда вполне соответствовало его внезапно испортившемуся настроению. Их дом и так уже в последнее время ломился от бесконечных толп гостей его покорной супруги. Кроме друзей и родных, Кэролайн, не слушая никаких возражений, пригласила герцогиню Бредфорд, а на прошлой неделе в их доме четыре дня гостили Пол и Черити.

Вздохнув, он стал подниматься по лестнице наверх, намереваясь сообщить Кэролайн, что он уже устал от гостей. Донесшийся из спальни смех озадачил его, и он несколько секунд помедлил, прежде чем открыть дверь.

Открывшаяся его взору картина ошеломила его. В его спальне расположились двое мужчин. Один из них развалился в его любимом кресле, а другой сидел на краешке кровати, безмятежно глядя из-за плеча склонившейся к нему Кэролайн.

– Если ты не перестанешь крутиться, я не смогу снять с тебя сапоги, – произнесла Кэролайн, обращаясь к незнакомцу.

При этих словах Бредфорд в недоумении приподнял бровь, а Кэролайн повернулась к двери и увидела мужа.

– Как хорошо, что ты пришел, а то без тебя я не справлюсь, – обратилась она к нему.

Бредфорд молча подошел к мужчине, развалившемуся на постели, и осторожно убрал его руки от Кэролайн.

– Что все это значит? – спросил он Кэролайн вполне миролюбивым тоном.

Лишившись опоры, мужчина опрокинулся на кровать. Глаза его были закрыты, и, едва коснувшись постели, он тут же захрапел.

– Прежде всего, поцелуй, – улыбаясь, ответила Кэролайн. – Добро пожаловать домой, – прошептала она, поднимаясь на цыпочки и чмокая его в щеку.

– Довольно жалкое приветствие, – заявил Бредфорд.

– Это я приветствовала герцога Бредфорда, – ответила на это Кэролайн. – А так, – сказала она, притягивая к себе его голову, – я встречаю моего мужа Джереда!

И она прильнула к нему горячим и долгим поцелуем, исполненным обещания.

– Я уже давно знаю, что ты зовешь меня Джередом только тогда, когда хочешь затащить в постель, – прошептал ей на ухо Бредфорд.

– Как ты проницателен, – тихонько засмеялась Кэролайн.

Взор ее был полон искушения, глаза сияли, лучась любовью.

Один из незнакомцев что-то невнятно пробормотал во сне, и Бредфорд перенес внимание на них.

– Кэролайн, а что это за люди?

Но Кэролайн уже снова повернулась к лежащему на кровати человеку, пытаясь стащить с него сапоги.

– Помоги мне, – скорее приказала, чем попросила она.

Бредфорд только вздохнул и положил ей руки на плечи. Заставив ее посмотреть ему в лицо, он снова спросил:

– Кто это такие?

– Разве Гендерсон не сказал тебе? – переспросила Кэролайн, удивленно подняв брови.

Она посмотрела на храпящего на кровати мужчину и перевела взгляд на мужа. А потом бросилась в его объятия, обнимая и целуя, и он забыл решительно обо всех незнакомцах в мире.

– Но почему они спят в нашей комнате? – все же не удержался он.

– Это Каймен и Люк – мои двоюродные братья, – улыбаясь, объяснила мужу Кэролайн. – Каймен – тот, который в кресле, – уточнила она. – О, мне так хотелось, чтобы они произвели на тебя прекрасное впечатление, но мои братцы сразу начали отмечать свое прибытие в Лондон, так что теперь, боюсь, они мертвецки пьяны. Очень скоро я не могла сдвинуть их с места, – пояснила она и добавила:

– Бредфорд, а ты заметил, что не кричишь на меня? И не подозреваешь в чем-то непотребном?

Бредфорд попытался изобразить на лице строгость, но душой он ликовал. В самом деле, ему и в голову не пришло подозревать жену.

– Я же верю тебе, – воскликнул он.

– Я всегда знала это, – ответила ему Кэролайн.

На глаза ее навернулись слезы, и, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами, Кэролайн снова прижалась к мужу.

– Думаю, что теперь я равно люблю и Джереда Маркуса Бентона, и герцога Бредфорда, – прошептала она.

– Я всегда это знал, – повторил муж её же слова.

Голос его звучал высокомерно… и необычайно нежно. Взяв жену на руки, он направился к двери, раздумывая, где бы они могли на некоторое время уединиться. Кэролайн поцеловала мужа и шепотом подсказала, куда идти.

Content

Джулия ГАРВУД
МЯТЕЖНАЯ СТРАСТЬ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14