Горький Максим

Старик

М.Горький

Старик

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

М а с т а к о в, И в а н В а с и л ь е в и ч.

П а в е л, его пасынок.

Т а т ь я н а, его падчерица.

З а х а р о в н а.

С т е п а н ы ч.

С о ф ь я М а р к о в н а.

Х а р и т о н о в.

Я к о в, его племянник.

К а м е н щ и к.

С т а р и к.

Д е в и ц а.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Кирпичная стена трёхэтажного дома, окружённая лесами, перед нею - группа деревьев с поломанными ветвями, брёвна, доски, бочки, как всегда на постройке. Под деревьями скамья со спинкой. Налево - забор сада, в нём калитка, дальше - сторожка, у двери тоже скамья. Направо - деревья, кустарник. Воскресенье, летний полдень. Около постройки толпятся каменщики, перед ними стоит М а с т а к о в, крепкий мужчина, тёмноволосый, с проседью в бороде и усах. У калитки - Х а р и т о н о в, рыжий, суетливый человечек. Я к о в, его племянник, - щёголь. П а в е л, неуклюжий парень, угрюмый. Т а т ь я н а, одетая очень модно и крикливо. З а х а р о в н а. С т е п а н ы ч.

Х а р и т о н о в (кричит каменщикам). Тише, стадо!

М а с т а к о в (укоризненно взглянув на него). Погоди, кум! Ну, вот, ребята, одно дело вы, слава богу, кончили, с понедельника другое начнём. Работали вы споро, честно; надо, чтобы я вам спасибо сказал; вот я и говорю: спасибо, братцы!

Х а р и т о н о в (Павлу). Вяло говорит, невесело! Эх, я бы сказал!

М а с т а к о в. Обиды не было вам от меня?

К а м е н щ и к и. Нету... И мы благодарствуем... Не было...

М а с т а к о в. Так. Ещё скажу вам, что трудились вы не только для меня - для себя тоже. В училище этом будут учиться ваши дети, ваши внуки. Все дела наши для будущих людей...

Х а р и т о н о в (Якову). Это его полковница настроила, её мысли!..

Я к о в. Понимаю...

Т а н я. Не мешайте!..

М а с т а к о в. Ежели справедливо говорить - работа всегда дороже денег. Я сам из простых вышел, знаю цену всякой работе. (Он говорит всё более неуверенно, подыскивая слова, останавливаясь.)

Х а р и т о н о в. Кончил бы - разве они поймут?

М а с т а к о в. Вот - построили мы техническое училище... дай бог, чтобы наши дети жили умнее, счастливее нас! Что там ни говори, а счастливый человек больше несчастного достоин помощи божией.

Х а р и т о н о в. Это всё полковница!

Т а н я. Не мешайте, пожалуйста.

З а х а р о в н а. О, господи, батюшко!

М а с т а к о в. А теперь, ребята, идите обедать, выпейте за успех дела, и - поздравляю вас с благополучным окончанием.

К а м е н щ и к и (хором, оживлённо). Покорно благодарим, Иван Васильевич! Тебе спасибо! Аида, ребята! Стой, погоди... Спасибо, хозяин!

М а с т а к о в. Кроме того, полагается вам по трёшнице на брата, в благодарность.

К а м е н щ и к и (ещё более весело). Эх ты... Благодарим!.. Ну, айда! Да - погоди! Спасибо!

С т а р ы й к а м е н щ и к. Стойте, тише! И я тебе слово скажу, Иван Васильев. Хорошо ты придумал это - обед. Другой бы дал на чаишко по целковому, да и - ступай стадо, куда надо. А ты всё иначе делаешь, по-новому, однако - хорошо. Обыкновенно по-новому-то неважно выходит, а у тебя - ничего! На такого хозяина и работать приятно. Кабы все эдак-то поступали - меньше бы досады было. А народ праздники любит. Ну, стало быть, мы тоже очень довольны и благодарим, кланяемся. Кланяйся, ребята. (Низко кланяется, каменщики бормочут: "Спасибо! Дай тебе господи удачу! Очень благодарны!" Какой-то молодой чахоточный парень встал - явно в насмешку на колени и поклонился в землю.)

Т а н я (улыбаясь). Вот глупый!

Х а р и т о н о в. Экой подлец!

М а с т а к о в. Нехорошо шутишь, паренёк! Ну, идите с богом. Никита Семёнов, коли чего не хватит - у Захаровны спроси.

К а м е н щ и к. Ладно, не беспокойся!

(Рабочие идут на постройку. За ними - Харитонов, Павел, Яков, Захаровна. Таня, поставив ногу на скамью, завязывает туфлю.)

Х а р и т о н о в (молодёжи). Идём, поглядим, как они жрать будут.

М а с т а к о в (каменщику). Тебя я особо поблагодарю.

К а м е н щ и к. Ну-ну, ладно...

М а с т а к о в. Ты что ухмыляешься?

К а м е н щ и к. Приятно глядеть на тебя. Множество людей видел я, а на тебя глядеть приятно...

М а с т а к о в. Ну, будь здоров!

К а м е н щ и к. Всё ты строишься, стараешься... Талан у тебя есть... Только - спешишь ты очень, гляди - устанешь скоро.

М а с т а к о в. Однако наказано, чтобы таланта в землю не зарывать...

К а м е н щ и к. Кем наказано?

М а с т а к о в. В евангелии, Христом.

К а м е н щ и к. Ну, тогда конечно! А всё-таки, кто не спешит, тот меньше грешит, а кто торопится, за тем бес охотится. До свиданья. Значит с понедельника начинаем?

М а с т а к о в. Да.

К а м е н щ и к. Час добрый!

(Идёт к постройке. Мастаков устало оглядывается.)

Т а н я (подходя к нему). Идём пирог есть!

М а с т а к о в. Ты что ж тут одна?

Т а н я. Они пошли смотреть, как мужики есть будут, - это неинтересно.

М а с т а к о в (тихо). Всё ты у меня одна да одна! Нехорошо.

Т а н я. Славно ты сказал им! И старик этот славный.

М а с т а к о в. Болтун несколько, а - умный. Знающий...

Т а н я. Я не люблю мужиков, но некоторые нравятся мне.

М а с т а к о в. За что их не любить? Я - тоже мужик.

(За деревьями - Павел.)

Т а н я. Ты - купец. Какой же ты мужик?

М а с т а к о в. У нас - все одинаковы, все мужики, только разно одеты, да речь разная. Людей надо не по словам, не по одежде различать, а по работе. Кто умеет работать, тому и честь... А вот ты у меня лентяйка это почему?

Т а н я. Не знаю. Разве я лентяйка?

М а с т а к о в (задумчиво). Мужик я - самый настоящий мужик...

Т а н я. Почему я лентяйка?

М а с т а к о в. Себя спроси. Тебе Яков - нравится?

Т а н я. Иногда - нравится, иногда - нет.

М а с т а к о в. Гмм... Надо бы, чтобы всегда нравился... Вот он тебя замуж просит - как ты ответишь?

Т а н я. Я уже ответила - пусть подождёт.

М а с т а к о в. Чего?

Т а н я. Так... Не знаю. Может быть... Почему Софья Марковна не приехала?

М а с т а к о в. Она сказала, что запоздает к молебну. Тебе на что её?

Т а н я. Она ужасно хорошая.

(Павел исчез. Идёт Захаровна.)

М а с т а к о в. Подруг у тебя мало, Танёк.

Т а н я. Почему ты грустный сегодня?

М а с т а к о в. Грустный? Нет, я ничего.

З а х а р о в н а. Обедать пора!

М а с т а к о в. Пора, так зови. На-ко вот денег, это чаевые каменщикам, Никите отдай. Идём, Таня.

С т е п а н ы ч (около сторожки с ружьём в руках, напевает). Сидит Ваня - между прочим В распроклятой растюрьме...

З а х а р о в н а. Ты что это среди бела дня с ружьём?

С т е п а н ы ч. Боюсь - украдут. Тут всё тёмный какой-то шляется, про хозяина выспрашивает, кто он, откуда...

З а х а р о в н а. А чего ему надо?

С т е п а н ы ч. Не сказывает. Наверно - сыщик воровской, ворами подослан.

З а х а р о в н а. Ты с им зря-то не болтай!

С т е п а н ы ч. Зачем? Я уж хозяину доложил про него.

З а х а р о в н а. Зови Харитоновых обедать.

С т е п а н ы ч. Сами идут - вот они...

Х а р и т о н о в (Павлу и Якову). Учитесь, как надо дела крутить.

З а х а р о в н а. Обедать пожалуйте, Яким Лукич!

Х а р и т о н о в. Жалую. Вокруг его дела хороводом ходят, а у меня то забастовка, то кредит на дыбы...

Я к о в. Ему полковница помогает!

Х а р и т о н о в. Глупости! В делах баба - не помощница.

П а в е л. Обирает она его. Он ей на пасху серебра подарил на семь сот да на именины браслет с яхонтом.

Х а р и т о н о в. А ты всё считаешь?.. Ишь ты!

С т е п а н ы ч (подмигивая вслед им). Вынянчила ты волчонка.

З а х а р о в н а. И у родной матери не всегда дитя свято...

С т е п а н ы ч. Бойкая ты у нас старушка, весёлая.

З а х а р о в н а. Я свои печали давно оплакала. Где ни поселюсь веселюсь.

П а в е л (из калитки). Стёпка, вотчим где-то там счета оставил, ступай - найди!

З а х а р о в н а. Экой ты грубый! Какой он тебе Стёпка?

П а в е л. Убирайся к чорту, нянька!

З а х а р о в н а. У, дурачок. (Ушла в сад. Павел присел на скамью, закурил, прислушивается, глядя в кусты. Голос Софьи Марковны.)

С о ф ь я М а р к о в н а (за сценой). Не распрягай, я скоро. (Выходит из кустов, раздвигая их зонтиком. Ей за тридцать, одета просто, но кокетливо.) Вы мне, кажется, кулак показывали, да? Или - нос?

П а в е л (смущён). Вовсе я ничего не показывал!

С о ф ь я М а р к о в н а. Серьёзно?

П а в е л. Я глядел из-под руки - кто едет?

С о ф ь я М а р к о в н а. Честное слово?

П а в е л. Я же говорю!

С о ф ь я М а р к о в н а. Неужели вы не понимаете, что я шучу?

(Павел молчит.)

С о ф ь я М а р к о в н а. Много у вас гостей?

П а в е л. Только Харитоновы.

С о ф ь я М а р к о в н а. А вы что делаете здесь?

П а в е л. Ничего.

С о ф ь я М а р к о в н а (берет его под руку). Мало...

П а в е л. Вы со мной, точно с собачкой играете.

С о ф ь я М а р к о в н а. Неужели? Ах, бедный... Ну, идемте!

С т е п а н ы ч (с бумагами). Вот, нашёл! Здравствуйте, барыня.

С о ф ь я М а р к о в н а. Здравствуйте, барин!

(Уходит, уводя Павла. Степаныч садится на скамью, улыбаясь смотрит вслед ей. Из-за сторожки выходит Каменщик.)

С т е п а н ы ч. Ты куда?

К а м е н щ и к. Шумят ребята...

С т е п а н ы ч. Такое дело!

К а м е н щ и к. А мне - нездоровится. Старость грызёт.

С т е п а н ы ч. Гмм...

К а м е н щ и к. Хороший купец Иван Васильев. Хорош. Деятель! Он откуда родом?

С т е п а н ы ч (усмехаясь). Чудное дело! Да что - земля, что ли, такая тайная есть, откуда хорошие люди приезжают? А своих хороших - нет у нас? Право, ей-богу...

К а м е н щ и к. Земли такой нет.

С т е п а н ы ч. То-то и оно. Тут один, какой-то, тоже всё выспрашивает - откуда хозяин, да как разбогател.

К а м е н щ и к. Богатеют от ума. Дурак богат не будет. Зачем он спрашивает?

С т е п а н ы ч. А ты - зачем?

К а м е н щ и к. Я? Из любопытства.

С т е п а н ы ч. Вот и он тоже.

К а м е н щ и к. Ага!.. Это - тоже глупость наша, любопытство-то.

С т е п а н ы ч. Тебе лучше знать.

К а м е н щ и к. Глупость... Это кто идёт?

С т е п а н ы ч. Хозяин с полковницей.

К а м е н щ и к. Я пойду в сторожку к тебе, а то - хороши гости - из дому, а воевода - издали!

(Ушёл, Степаныч за ним. Из калитки сада идут Мастаков и Софья Марковна, Мастаков взволнован.)

С о ф ь я М а р к о в н а. А не напрасно вы ушли из-за стола?

М а с т а к о в. Ничего, Яким - свой человек. А вы сказали, что торопитесь. Присядемте на минутку!

С о ф ь я М а р к о в н а (улыбаясь). Работа у вас медленно идёт.

М а с т а к о в. Яким кирпич задержал, описали у него кирпич. Софья Марковна!..

С о ф ь я М а р к о в н а. Что скажете? Вы сегодня - не нравитесь мне... И говорите как-то невразумительно, и вообще...

М а с т а к о в. Есть причина... Такое дело, что не знаю, как сказать...

С о ф ь я М а р к о в н а. Сразу говорите. Ну-с?

(Присели на скамью, Мастаков стоит, всё более волнуясь.)

М а с т а к о в. Вот уж больше десяти лет я живу вашим разумом - и денежно вы мне помогали, и душевно много сделали для меня...

С о ф ь я М а р к о в н а. Вы - сядьте! (Смотрит, улыбаясь, на часы, потом на него.) И - ближе к делу. Итак?

М а с т а к о в. Видите ли... Не могу сказать! Трудно...

С о ф ь я М а р к о в н а (оглядывая его, серьёзно). Вы меня удивляете! Вы - такой спокойный, уверенный в себе человек.

М а с т а к о в. Это - видимость. Я человек несчастный... (Возмущённо.) Даже - смешно! Почему я - несчастлив, я? Я - честный человек, люблю работать, я не жаден...

С о ф ь я М а р к о в н а. Послушайте, что такое? Что с вами? О чём вы?

М а с т а к о в. Я так... предан вам, привык к вам, что ежели... Годы я жил бирюком, в страхе пред людьми, вы отличили меня, сделали значительным человеком...

С о ф ь я М а р к о в н а. Всё это лишнее говорите вы.

М а с т а к о в. Я вас так уважаю...

С о ф ь я М а р к о в н а. Прекрасно, спасибо! Но - что же вы хотите от меня?

М а с т а к о в (бросился на колени перед нею). Милости вашей прошу... помощи прошу...

С о ф ь я М а р к о в н а (вскочила, оглядывается). Да вы с ума сошли! Встаньте, живо! Вы бы ещё на базарной площади вздумали объясняться в любви! Юноша какой...

М а с т а к о в (вставая). Послушайте... Я знаю - вы не судья людям, вы - добрая к ним...

С о ф ь я М а р к о в н а. Довольно! Я ведь не девушка. Я понимаю, что нравлюсь вам. Человек я прямой и даже, пожалуй, грубоватый. Вы тоже нравитесь мне, - довольно с вас?.. Больше об этом я не могу говорить сегодня, вы очень плохо выбрали время для такой беседы.

М а с т а к о в (робко, глухо). Софья Марковна, я хотел...

С о ф ь я М а р к о в н а. Сегодня в семь я еду в деревню, а когда вернусь - мы поговорим. Я вернусь дня через три...

М а с т а к о в. Не уезжайте, пожалуйста! Я вас прошу! У меня вся жизнь... всё качается!

С о ф ь я М а р к о в н а. Ну, это, извините меня, глупости!

М а с т а к о в (почти с отчаянием). Послушайте же...

С о ф ь я М а р к о в н а. Тише! Кто-то идёт. Стряхните пыль с колен!

М а с т а к о в (бормочет). О, господи!

Х а р и т о н о в (выпивший). Полковница - лапочку!

С о ф ь я М а р к о в н а. Да ведь вы только что здоровались со мной!

Х а р и т о н о в. Это ничего не значит! Вас всегда приятно видеть, как кредитный билет. Кум, ты чего угрюм?

М а с т а к о в (кивая на стройку). Запаздываем.

Х а р и т о н о в. Брось! У тебя, брат, всегда хорошо будет, ты счастливый! Полковница, помогите мне, между прочим, уломать его! Иван Васильев - отдавай падчерицу за Якова, а? И себе развяжешь руки несколько, и мне бы польза была.

М а с т а к о в. Не время об этом...

Х а р и т о н о в. Девицу замуж выдать - всегда время. Кроме постов, разумею. Полковница, дело дешёвое - расходимся на двадцати тысячах - срам!

С о ф ь я М а р к о в н а. Торгуйтесь...

Х а р и т о н о в. Я - готов, а он ни бэ, ни мэ, ни кукареку... Что значат двадцать тысяч в наши распутные дни? Горшок сметаны, не более того. А между прочим, Яков у меня действительный жених. Литой. Как племенной бычок. Тигр, а не жених!

М а с т а к о в (угрюмо). Ограбишь ты его.

Х а р и т о н о в. Это - дело будущее... В економическом вопросе - ни родства, ни дружбы.

М а с т а к о в (сердясь). Велика больно ярость твоя на деньги.

Х а р и т о н о в. Ярость? Ну, понял же ты меня, ай-яй!

С о ф ь я М а р к о в н а. Да вы сами-то себя - понимаете?

Х а р и т о н о в. Насквозь! Ярость, а?

С о ф ь я М а р к о в н а. Мы пойдём смотреть постройку?

М а с т а к о в. Да.

Х а р и т о н о в. И я с вами. Ярость! Я на пасхе девять тысяч проиграл в железку - глазом не моргнул, а вы, а - ты...

М а с т а к о в. Выпил ты, Яким...

Х а р и т о н о в. Выпил! Потому что жизнь моя - юрунда. Человек я неказистый, женщины меня иначе как за деньги - не любят, жить мне скушно, вот я и пью, играю...

М а с т а к о в. Доиграешься.

Х а р и т о н о в. Торной дорогой всяк пройдёт, а я люблю - по жёрдочке, над омутом, чтобы подо мной гнулось да качалось, чтобы каждую минуту думать: устоишь, Яким, али сверзишься? Вот оно в чём удовольствие жизни!

С о ф ь я М а р к о в н а. Вы сегодня в ударе, хорошо говорите.

Х а р и т о н о в. Я бы лучше заговорил, ежели бы меня хорошая женщина любила. Эх, полковница, красоты вам отпущено - на все двенадцать лихорадок, ей-богу! Вот бы вам полюбить меня, эх, как бы я...

М а с т а к о в (вдруг грубо). Да перестань ты, паяц!

С о ф ь я М а р к о в н а. Что с вами? Опомнитесь!

Х а р и т о н о в (испугался). Что такое?..

М а с т а к о в. А зачем он поганым языком...

(Софья Марковна берёт его за руку.)

М а с т а к о в. Прости, Яким... Я - думал, а ты тут...

Х а р и т о н о в. Думал? Ну, думай... Чорт, как фыркнул! Полковница, вы не боитесь его? А я иной раз боюсь, между прочим...

(Ушли на стройку. Из калитки вслед им смотрит Павел; в саду - голос Захаровны. Таня идёт.)

Т а н я (Павлу). Пусти!

П а в е л. Не толкай, невежа...

Т а н я. За кем подглядывал?

П а в е л. Не твоё дело.

Т а н я. Фу, какой злой! Почему ты всегда злишься?

П а в е л. Потому.

Т а н я. Сам не знаешь почему!

З а х а р о в н а (ворчит). Жалуешься - голова болит, а сама ходишь по жаре.

Т а н я. Отстань! Софья Марковна уехала, Павел?

П а в е л. Не знаю.

Т а н я. Я забыла сказать ей...

З а х а р о в н а. Не забывала бы! Куда пошла? Там - мусор, ногу свихнёшь. Баловница! Жених скучает, а она...

Т а н я. Я тебе сказала - нет у меня жениха!

З а х а р о в н а. Ну, и врёшь!

Т а н я. Нет!

З а х а р о в н а. Да ты что кричишь? Жених - не бородавка, коли нет его - хвастать нечем.

Т а н я. Ты зачем меня дразнишь?

З а х а р о в н а. Сегодня праздник. А ты меня - зачем?

П а в е л. Вот дурёхи!

Т а н я. Молчи, умник! Захаровна, сходи, посмотри - уехала она...

З а х а р о в н а. Так и сказала бы! Самой-то лень идти...

Т а н я. Ах, господи! Да ведь ты же не велела!

З а х а р о в н а. А ты меня не слушай, из уважения к старости моей...

Т а н я. Ты - ужасная!

С т е п а н ы ч (идёт, крича). Захаровна - чаевые давай!

З а х а р о в н а. На, на, не ори! Танюша, ты бы вот сама и раздала на чай каменщикам - им приятно будет из твоих ручек.

Т а н я (уходя). Вот ещё выдумала!

З а х а р о в н а (идёт за ней). Эх ты, непонятливая...

Я к о в (из сада). Куда они?

П а в е л. Деньги на чай раздавать.

Я к о в. Много?

П а в е л. Не знаю. Больше ста.

Я к о в. Вот бы мне кто-нибудь сотняжку на чай дал!

П а в е л. Иди в лакеи - дадут!

Я к о в (закуривая). Ляпнул! У меня знакомый есть студент - в смешных журналах стихи пишет, так он сказал:

Служи народу - ты не барин!

Служи ему и - примечай:

Народ особо благодарен,

Когда ему дают на чай...

Вот как шутят! А ты - точно палкой по голове!

П а в е л. Кому он это сказал?

Я к о в. Вообще, всем. Кури!

П а в е л. Не хочу. Не люблю я шуток.

Я к о в. Яшуток не любишь, а - Машуток любишь?

П а в е л (смеётся). Экий ты... чорт!

Я к о в. То-то. Едем сегодня к нашим барышням?

П а в е л. Неохота. (Вдруг нахмурясь.) Как же ты - собираешься жениться на моей сестре, а сам зовёшь меня к девушкам?

Я к о в (удивлён). Чего? Да что я - первый раз зову тебя к ним? А в то воскресенье ты где был?..

П а в е л (угрюмо). Вотчим хочет сплавить меня в коммерческое училище.

Я к о в. И хорошо! Будешь жить один, сам себе хозяин...

П а в е л. А он без меня женится на этой...

Я к о в. Он и при тебе женится... Чем ты можешь помешать ему? Ты брось это, чорт с ним! Пускай женится на ком хочет. Только бы выделил тебя...

П а в е л. Да-а... как же, выделит он!

Я к о в. Идём в поле, погуляем. Таню захватим...

П а в е л. Пойдём... что же! (Идут к постройке.) Ты бы с ней почаще говорил о полковнице-то...

Я к о в. Я говорю, не беспокойся.

П а в е л. Поссорить бы их...

Я к о в. Уж очень Татьяна Петровна доверчива к ней...

П а в е л. Глупа ещё. Мякиш...

З а х а р о в н а (встречу им). Поплыли селезни! А дядю твоего, Яков Савёлыч, так развезло на жаре-то - лыка не вяжет, а слова такие говорит, что кирпичам стыдно. Вы бы Таню-то увели от него.

(Ушла в сад. Павел и Яков скрылись за деревьями. Через минуту в кустах является Мастаков, смотрит на постройку, отирая лоб платком. Угрюм и подавлен. Остановился, бормочет громко.)

М а с т а к о в. Не догадалась... не поняла! (Постояв, решительно подходит к скамье и, вынув из кармана бумажник, пишет на колене записку. Кричит.) Степаныч, эй!

С т е п а н ы ч (из-за сторожки). Здесь...

М а с т а к о в. Запряги Красотку и поезжай в город, к Софье Марковне. Если догонишь ее в дороге...

С т е п а н ы ч. Не догнать...

М а с т а к о в. Домой поезжай к ней, а дома нет - на вокзал, она с семичасовым в деревню едет. Обязательно найди! Живее собирайся!

С т е п а н ы ч. А кто же тут...

М а с т а к о в. Иди! Никита поглядит за ребятами, я скажу...

С т е п а н ы ч. Не подожгли бы...

М а с т а к о в. Иди, говорю!

(Степаныч спешно уходит.)

М а с т а к о в (бормочет). Господи! Помоги... Ведь не виноват я, ты знаешь, господи... Знаешь...

(Сидит, схватив голову руками, покачиваясь.)

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Там же, в тот же день. Часов пять вечера. За постройкой, в поле, гармоника наигрывает: "Последний нонешний денёчек". Каменщик Н и к и т а сидит на скамье у сторожки, подрёмывает. Из кустов идут П а в е л, Я к о в, Т а н я с букетом полевых цветов в руках.

Я к о в (подмигивая на Никиту). Хотите, я его испугаю?

П а в е л. Он не спит.

Т а н я. Не надо!

Я к о в. Смешно будет! (Идёт к Никите, пристально и строго разглядывая его.)

К а м е н щ и к (встаёт). Ты что, сударь?

Я к о в. А ведь я тебя знаю!

К а м е н щ и к (улыбаясь). Меня тут все знают.

Я к о в. Я тебя да-авно знаю!..

К а м е н щ и к. И я тебя.

Я к о в. Ты - кто такой?

К а м е н щ и к (всё улыбаясь). Как же это - знаешь, а спрашиваешь?

Я к о в (строго). Я с тобой не шучу! Я, брат, про тебя такое знаю...

К а м е н щ и к (серьёзно). Чего про меня знать? Про меня нечего знать.

Я к о в (понижая голос). Ты в третьем году, в марте, что делал? Помнишь?

К а м е н щ и к (напряжённо). В марте? Третьего года?

Я к о в. Ага! Вспоминаешь?

К а м е н щ и к. Погоди...

Я к о в. Ты где тогда был, ну-ка, скажи?

К а м е н щ и к (смущённо). Стой... Дай бог памяти!.. В больнице я лежал будто.

Я к о в. Будто? Ну, а - по совести скажи?

К а м е н щ и к (испуганно). Постой-ка, ты - что, брат? А?

Я к о в. Нет, ты вспомни! Ты что тогда сделал?

К а м е н щ и к. Да что ты, господь с тобой! (Снял картуз.) Мне вспоминать нечего... Что такое?

(Таня смотрит на старика, улыбаясь, Павел смеётся. Взглянув на них, Никита надел картуз и сердито отмахивается.)

К а м е н щ и к. Поди ты к богу! Я думал - взаправду что-нибудь. Экой безобразник! Я втрое старше тебя...

(Гневно ушёл в сторожку.)

Я к о в (торжествуя). Видали?

П а в е л. Ловко!

Т а н я. Странно! Чего он испугался?

Я к о в (с гордостью, оживлённо). Я могу испугать кого хотите! Любому человеку уставлюсь в глаза и начну: "А что я про вас знаю, что слышал!" Конечно, я ни черта не знаю, но человек обязательно испугается - ведь у каждого есть что-нибудь, что он скрывает, ну, а я веду себя так, будто мне все тайны известны! Понимаете?

П а в е л. И дураки же люди...

Я к о в. Особенно с барышнями удается это. Я любую барышню в полчаса могу до слёз довести.

Т а н я. Это - гадость! Вам не стыдно?

Я к о в. Да ведь я шучу! Чего же стыдиться?

Т а н я. Это очень стыдно - издеваться над девушками.

Я к о в. А вы как издеваетесь над нами? Ага! И вообще - ведь вам понравилось, когда старик испугался?

Т а н я. Вовсе нет!

Я к о в. А зачем улыбались?

Т а н я. Я не улыбалась.

П а в е л. Не спорь - понравилось. Это он ловко сделал. Вы здесь будете? Я пойду рубашку сменить, вспотел.

Я к о в. Сядемте, а?

Т а н я. Не хочу.

Я к о в. Не сердитесь на меня! Послушайте: лягушку, животное болотное, склизкое, тиская - получаем ощущение отвращения!

Т а н я (удивлённо). Что такое, как?

Я к о в (повторив). Это называется - бонмо!

Т а н я (смеясь). Фи, какая гадость! И ещё - бонмо! Это вы сами выдумали?

Я к о в. Сам.

Т а н я. Неправда!

Я к о в. Честное слово! Смешно ведь?

Т а н я. Нисколько.

Я к о в. А вы смеялись! Какая вы капризная - ужас!

(Несколько секунд сидят молча.)

Я к о в (уныло). А один актёр сказал: "Лучше иметь небольшой ум, чем большой чирей". Нравится вам?

Т а н я (улыбаясь). Вы удивительно глупый!

Я к о в (весело). Лишь бы удивить вас, а чем - всё равно! Нет, какая вы капризница! Вот уж, наверное, приказчики в магазинах не любят вас!

Т а н я (обиженно). Я вовсе не желаю, чтобы меня любили приказчики.

Я к о в. Почему же? Среди них такие красавцы есть...

Т а н я. Ах, оставьте, пожалуйста!

Я к о в. Ф-фу... Замучили вы меня!

Т а н я (вставая). Идёмте чай пить... мученик!

Я к о в. Идите... Я сейчас приду.

(Показывает кулак вслед ей, потом высунул язык.)

Т а н я (обернувшись). Я устала очень...

Я к о в (вскочив). Эх, жаль! (Бормочет.) Погоди, милая, ладно!

(В саду голос Мастакова: "Лёг бы ты, уснул!")

Х а р и т о н о в (в калитке). Спать не хочу, я говорить хочу.

М а с т а к о в. Ну, о чём говорить?

Х а р и т о н о в. А вот сядем на любимое твоё место... Не жаль было тебе рощу вырубать?,

М а с т а к о в. Жаль.

Х а р и т о н о в. То-то! Вон сколько от неё осталось - в зубах поковырять нечем. Садись? Слушай - что ты сегодня какой - нехороший, неласковый, а?

М а с т а к о в. Ну, полно...

Х а р и т о н о в. Думаешь - если я выпил, так ослеп? Выпивши, я всё насквозь вижу, между прочим. Всё ты суёшься из угла в угол, оглядываешься, а?

М а с т а к о в. Ну, что там? Так это. Думается о разном. Я вот строиться люблю - строение украшает землю. Земля у нас - бедная...

Х а р и т о н о в. Неправда! Ба-агатая земля! Грабят её, грабят, а ограбить никто не может!

М а с т а к о в. И люди непрочные...

Х а р и т о н о в. И купец грабит, и чиновник, и всяк живой человек, а - Россия живёт, слава те, господи! И будет жива во веки веков. Нет, почему ты октябрём ходишь, хоть шубу при тебе надевай, а? Полковница требуется? Что ж, дама она такая, что каждому желанна... Венчаешься?

М а с т а к о в (угрюмо). Не пара мы. Не знаю...

Х а р и т о н о в. Отчего? Ведь она - по мужу важна, а сама, говорят, из простых... Певица, что ли, какая-то... И вообще, - хороша Анненька, а прошлое - дрянненько!

М а с т а к о в (строго). Прошлое не должно касаться нас.

Х а р и т о н о в. Ну, ежели оно в костях...

М а с т а к о в. Как это - в костях?

Х а р и т о н о в. Ну, в душе, что ли. Наше прошлое - не дёготь на воротах, его не выскоблишь... нет, брат!

М а с т а к о в (вставая). Ты извини, кум, я пойду... мне надо подумать об одном деле.

Х а р и т о н о в (вслед ему). О падчерице подумай! Довольно уж канители, пора за дело...

(Никита выглядывает из сторожки.)

Х а р и т о н о в. Это кто там?

К а м е н щ и к. Я... (Выходит.) Я пожаловаться тебе, Яким Лукич...

Х а р и т о н о в. Жалуйся. Ну?

К а м е н щ и к. Племяш твой - озорник...

Х а р и т о н о в. В молодости и курица озорует. Ну?

К а м е н щ и к. Давеча начал он мне угрожать...

Х а р и т о н о в. А ты - не бойся! Он угрожает, а ты - не бойся, только и всего. Понял?

(Из-за сторожки выходит странник - Старик, с котомкой на спине, с котелком и чайником у пояса. За ним - Девица, тоже с котомкой; у неё неподвижное лицо, большие мёртвые глаза. Девица кланяется. Старик стоит неподвижно.)

Х а р и т о н о в. Здорово. Давно ждали...

К а м е н щ и к. Откуда?

С т а р и к. От Стефания.

Х а р и т о н о в. Дочь?

С т а р и к. Сестра по духу.

Х а р и т о н о в. Молода будто сестрёнка-то!

С т а р и к. Не все в один год родились.

Х а р и т о н о в. Верно.

Д е в и ц а (Каменщику). Чего это строят?

К а м е н щ и к. Училище.

Х а р и т о н о в. Девица?

С т а р и к. Девица.

Д е в и ц а. А не завод это?

К а м е н щ и к. Завод - дальше, версты за три.

Х а р и т о н о в. А детей сколько имела?

С т а р и к. Был один, да тоже дурак.

К а м е н щ и к. А то - другой скоро начнём строить..,

Х а р и т о н о в. Дурак? (Встаёт, идёт в сад, остановился.) Ты что же подаяния не просишь?

С т а р и к. В свой час - попрошу.

Х а р и т о н о в. Гмм... Пойду чайку попью..,

Д е в и ц а. А кто строит?

К а м е н щ и к. Мастаков, Иван Васильев.

С т а р и к. Здешний?

К а м е н щ и к. Само собой.

С т а р и к. И родился здесь?

К а м е н щ и к. А тебе на что знать?

Д е в и ц а. Здешние-то, сказывают, добрые...

К а м е н щ и к. Всякие есть.

С т а р и к. Давно он здесь живёт?

К а м е н щ и к. Лет с двадцать. (Спохватился, подозрительно оглядывает Старика.) Да разве я тебе сказал, что он не здешний? Я этого не говорил!

Д е в и ц а. Добрый человек, слышно...

К а м е н щ и к. Когда добёр, а когда и нет. Пустых людей не любит.

С т а р и к. Это каких - пустых?

К а м е н щ и к. А вот которых ветер по дорогам гоняет, туда-сюда.

Д е в и ц а. Идёмте, братец!

С т а р и к. Куда? Погоди, отдохнём. Торопиться мне некуда, меня никто не ждёт.

К а м е н щ и к. А не похож ты на странника божьего.

С т а р и к. Не похож? На кого же я похож?

К а м е н щ и к. Не знаю. Для странника - речь у тебя не та.

С т а р и к. Всякая птица по-своему поёт...

К а м е н щ и к. Не та речь... Коли вы за подаянием, идите во двор, вот сюда, кругом.

С т а р и к. Дай отдохнуть! Али я тебе мешаю?

К а м е н щ и к. Не мешаешь, а торчать тут не к чему. Закуришь, спичку бросишь...

С т а р и к. Не курю.

(Никита ушёл в сторожку.)

С т а р и к (оглянувшись, Девице, негромко). Ты - гляди, Марина, примечай всё, слушай! А ежели почуешь что плохое для меня, сейчас беги в город, к Илье...

Д е в и ц а. Знаю.

С т а р и к. А он бы тотчас объявил полиции - так и так, мол! Поняла?

Д е в и ц а. Ну-ну!

С т а р и к (оглядываясь). Ишь, как застроились, псы! И небушка не видать. Всё от бога отгораживаются, собаки! В кирпич да в камень душевную гнусь свою прячут, беззаконники...

Д е в и ц а (негромко). Гляди - идут!

(Идут Яков и Таня.)

Я к о в. Ну, расскажите, пожалуйста...

Т а н я. Постойте! Где же он? (Кричит.) Папаша!

Я к о в. Успеем, найдём! Расскажите!

Т а н я. Когда я рассказываю, мне делается скучно.

Я к о в. А слушать любите?

Т а н я. Интересное - люблю. Папаша!

Я к о в. Сплетни всегда интересны.

Т а н я. Да.

Я к о в. Иной раз так расскажут про человека, точно наизнанку вывернут его.

(Девица кланяется им.)

Т а н я. Вот странники много знают...

Я к о в. Смотрите - какая деревянная! Сейчас я его испугаю.

Т а н я. Не стоит!

Я к о в. Увидите, как забавно будет. (Присматриваясь к Старику.) Ба, кого я вижу!

(Старик смотрит на него молча и спокойно.)

Я к о в. Давно ли здесь?

С т а р и к. Недавно.

Я к о в. А назад - в острог - скоро?

С т а р и к. Вместе с тобой.

Я к о в. Как это - со мной?

С т а р и к. Так. Ты когда в острог собираешься?

Я к о в. Мне там делать нечего!

С т а р и к. Там дело найдут для тебя.

Я к о в (смущён). Позволь - как ты смеешь...

Т а н я (удерживая его за плечо). Оставьте его, он мерзкий.

Я к о в (отходя от него). Небоязлив, бродяга.

Д е в и ц а. Барышня, подайте странниим людям Христа ради! Накормите, напоите бездомных, несчастных...

Т а н я. В кухню идите, вон туда... Где же папаша?

Я к о в. Придёт!

Т а н я. Удивительно скучный день сегодня, хоть бы что-нибудь случилось.

Я к о в. Вы любите пожары?

Т а н я. Нет, я боюсь. Мне иногда так скучно бывает, что даже несчастия хочется.

Я к о в. Выходите замуж за меня!

Т а н я. Я серьёзно говорю. Софья Марковна сказала: "Я не знаю, что такое скука". Как можно не знать этого? Даже собаки скучают. Вам нравится урюк?

Я к о в. Мне нравитесь вы!

Т а н я. Ах, перестаньте!

Я к о в. Ей-богу, я вас люблю! В самом деле - выходите за меня замуж, будет очень весело. Автомобиль купим.

Т а н я. Я ведь сказала - дайте подумать!

Я к о в. Уж очень вы долго думаете. Замуж выйти - не в винт играть, тут особенно долго думать незачем. Я человек свободомысленный, не стесняющий и весёлый. Притом же бедный. Значит, я буду вам верный друг. Честное слово! И будет вам всякая свобода от меня.

Т а н я. А на что мне свобода? Я и так без призора живу.

Я к о в. Теперь вы девица и стеснены в симпатиях ваших, потому что наш брат - жулик и девичья неопытность для нас - конфета! А будете дамой оцените свою свободу, - вон, как Софья Марковна живёт! У неё роман за романом.

Т а н я (грустно). Зато какие гадости рассказывают про неё!

Я к о в. Не всякий разговор на аппетит действует. Кроме того - Павел! Он - жадный, грубый, никого не любит...

Т а н я (улыбаясь). Ошибаетесь, он в Софью Марковну влюблён...

Я к о в. Да что вы? Павел?

Т а н я. Да, да! Я сама видела, как он перчатки её целовал...

Я к о в. Ах, чорт возьми!

Т а н я. Она забыла у нас перчатки...

Я к о в. А он - целовать их? Вот дурачина! А - знаете - она обязательно пройдёт в мачехи вам!

Т а н я. Это - хорошо!

Я к о в (уныло). Ну, разве можно так рассуждать?

Т а н я (задумчиво). Была бы около меня умная женщина, с ней можно и о костюмах посоветоваться, и обо всём. При ней и дом перестроили бы, а то у нас тесно.

Х а р и т о н о в (идёт). Эй, голуби! А где Иван Васильев?

Я к о в. Не нашли мы его.

Х а р и т о н о в. Там архитектор приехал.

Т а н я. Ах, надо идти... Он такой интересный!..

(Поспешно уходит.)

Х а р и т о н о в. Ну, что, балбес?

Я к о в (уныло). Ничего. Она такой мякиш.

Х а р и т о н о в. Ты сам мякиш! Другой бы на твоём месте...

Я к о в (с досадой). Да что ж, насильно, что ли...

Х а р и т о н о в. А хотя бы насильно? Девицы смелость любят. Болван! У меня бы давно уж Исайя ликовал...

Я к о в. Попробуйте - женитесь на ней сами!

Х а р и т о н о в. Цыц! С кем говоришь? Вот, как я вылечу в трубу да останешься ты нищим...

Я к о в. Тише, вы... Тут кто-то ходит, наверно - Иван Васильич...

Х а р и т о н о в (оглянувшись, вынул из кармана серебряный рубль, громко). Видал - кружочек маленький, а на нём - вся жизнь! Это надо понять! Какой цветок краше, какой порох сильней? К деньгам надо уважение иметь, а не швырять их зря... (Прежним тоном.) Ты что прёшь, шарлатан? Никого нет...

Я к о в. Я шаги слышал за сторожкой.

Х а р и т о н о в. Шаги слышал! Ты мне сегодня это дело кончай... Иди, ходи за ней неотвязно!

Я к о в (идёт). Да если она глупа...

Х а р и т о н о в. Для тебя же легче, дубина!..

(Ушли. От постройки медленно идёт Мастаков, подавлен, глядит в землю. Из-за сторожки - Старик, он усмехается, остановился, опираясь на палку обеими руками.)

С т а р и к (негромко). Здорово, Гусев.

М а с т а к о в (так же). Здравствуй, Антон.

С т а р и к. Я теперь не Антон, а - Питирим. Переделался, как и ты. Ну, только я могу и Антоном жить, по-старому. Ты что на меня не взглянешь?

М а с т а к о в. Видел я тебя.

С т а р и к. Где видел? Когда?

М а с т а к о в. В соборе, на паперти... а сейчас - со стройки... ты по дороге шёл с женщиной...

С т а р и к. Значит - ждал ты меня?

М а с т а к о в (молчит).

С т а р и к. Коли признал, значит - ждал!..

М а с т а к о в (угрюмо). Там, на паперти, по глазам я узнал.

С т а р и к. Так... Ну, что же, - зови меня в гости!..

М а с т а к о в (устало). Вот что, Антон... ты - умный, ты понимаешь что значит для меня... приход твой... Так ты говори сразу - чего тебе надо?

С т а р и к (усмехаясь, тряхнул головой). Разве эдак можно? Я в гости пришёл к тебе, старому дружку... мы с тобой страдали вместе, а ты - чего мне надо!

М а с т а к о в. Я могу дать немало, ежели...

С т а р и к. Денег? А куда мне деньги? Я - старенький, помру скоро.

М а с т а к о в. Женщина эта с тобой...

С т а р и к. Девица. Она - умная. Она мной крепко взнуздана...

М а с т а к о в. Знает про меня?

С т а р и к. А как ты думаешь?

М а с т а к о в (хватая его за плечо). Не шути, чорт!..

С т а р и к (ловко присел и вывернулся из-под руки). Эй, эй! Ты не груби!..

(Из-за деревьев вышла Девица.)

С т а р и к. Ты меня не пугай, я все страхи видел уж...

М а с т а к о в. Чего тебе надо?

С т а р и к. Поговорить с тобой желаю...

М а с т а к о в. О чём?

С т а р и к. Мало ли!

М а с т а к о в (помолчав). Разошлись наши пути, Антон...

С т а р и к. Так ведь вот - опять сошлись!

М а с т а к о в. Сказал бы прямо - чего хочешь?

С т а р и к. Я немалого хочу, гляди!

М а с т а к о в. Ну?

С т а р и к. Мне за все года страданья моего жалованьишко получить надо...

М а с т а к о в. Сколько?

С т а р и к. Не сосчитал ещё...

(Мастаков, спрятав руки за спину, смотрит на него с ненавистью.)

С т а р и к. Что глядишь?

М а с т а к о в. Помню я твой характер.

С т а р и к. Помнишь? Спасибо.

М а с т а к о в (с тоской). Чего тебе надо, Антон?

С т а р и к. Испугал я тебя? Жизнь-то наша, Гусев, - какова? Ты тут строишься, топыришься во все стороны, а я тихонечко иду, иду...

М а с т а к о в. Что худого я сделал тебе? Не помню.

С т а р и к. И я не помню этого.

М а с т а к о в. Я тебя жалел тогда...

С т а р и к (усмехаясь). И жалеть надо с умом. Очень умеючи жалеть надо!.. А ты как думал?

М а с т а к о в. Что же... Ты мне зла желаешь?

С т а р и к (прислушиваясь). Я те после скажу, чего желаю. Будто идёт кто-то и по дороге едут - чу? Слышишь? Я пройду на кухню, а вечерком ты меня прими - ладно?

(Мастаков кивает головой, из сада Захаровна.)

З а х а р о в н а. Иван Васильич, батюшка, где же ты? Тебя ищут, ищут...

М а с т а к о в (угрюмо). Проводи его на кухню, накорми...

З а х а р о в н а. Время ли сегодня...

М а с т а к о в. Ну! Делай, как велят!

З а х а р о в н а. Там ждут тебя... (Старику.) Иди!

С т а р и к. Строговат, хозяин-то...

З а х а р о в н а. А ты знай - помалкивай...

С т а р и к. Ой, да и ты сердита! Давно не бита?

З а х а р о в н а (обернувшись к нему). Да ты что?..

М а с т а к о в (грозит ей. Оставшись один, в ужасе бормочет). Да не может быть, не может быть... господи! (Идёт к постройке, встречу ему Софья Марковна. Взволнована.)

С о ф ь я М а р к о в н а. Что за чепуху вы мне написали? Это невероятно! Это же сказка!.. Вы в своём уме? Вы - были на каторге? (Хватает его за руку.) Да говорите же!

М а с т а к о в (глядя в сторону). Был. На четыре года осудили.

С о ф ь я М а р к о в н а. За что?

М а с т а к о в. Два года пять месяцев был... потом - ушёл... бежал...

С о ф ь я М а р к о в н а. Не смейте говорить так! Смотрите мне в глаза. За что вас судили? Фальшивые деньги, да?

М а с т а к о в. Убийство.

С о ф ь я М а р к о в н а (отталкивая его руку). Вы - убийца? Невероятно... Как это случилось?

М а с т а к о в. Не знаю,

С о ф ь я М а р к о в н а. Да придите же вы в себя! Когда так страшно - нельзя теряться, нельзя! Как это случилось, ну? Скорей...

М а с т а к о в. Не знаю. Так я и на суде говорил - не знаю! Мне двадцать лет было тогда. Гулял я, рекрут был. Кто-то зарезал прасола... я был пьяный и не видел его, не помню, какой он. Никого не убивал. Сложилось так, что судить некого было - ну, осудили меня. Кровь нашли на мне...

С о ф ь я М а р к о в н а. Чью?

М а с т а к о в. Не знаю. Рекрута дрались, и я тоже...

С о ф ь я М а р к о в н а. Ведь это правда? Да? О, боже мой, конечно правда! Вы не могли... нет! Но - почему именно сегодня... почему вы раньше не сказали мне?

М а с т а к о в (убито). Явился человек, с которым я на каторгу шёл и жил там. Он давно тут искал меня, подсылал кого-то. Я его в четверг на соборной паперти видел, узнал...

С о ф ь я М а р к о в н а. Ах, надо было тогда же сказать мне! Ведь я же, я... верю вам!

М а с т а к о в. Я сегодня утром пытался, да вы не догадались...

С о ф ь я М а р к о в н а. Сегодня? Так, значит... Как я глупо вела себя!.. Ведь я думала... Как глупо! О, милый, простите...

М а с т а к о в. Я давно собирался рассказать вам всё... духа не хватало! Боязно. Нет у меня никого, кроме вас... а вы мне - и сестра и всё...

С о ф ь я М а р к о в н а. Чего хочет этот человек?

М а с т а к о в. Не пойму. Погубит он меня.

С о ф ь я М а р к о в н а. Нельзя говорить так! Где он?

М а с т а к о в. На кухне. Он - злой! Софья Марковна - помогите мне, на всю жизнь рабом буду вашим! Я - жить хочу!

С о ф ь я М а р к о в н а. Нет, я не допущу гибели вашей.

М а с т а к о в. Я думал - сделаю всё, как она хочет, а потом скажу:

"Вот я кто! На душе моей - нет греха. Вы научили меня доброму... до вас я смысла в жизни не видел..."

С о ф ь я М а р к о в н а. Перестаньте! Всё это не нужно сейчас.

М а с т а к о в. Верите вы мне?

С о ф ь я М а р к о в н а. Глупо спрашивать. Вы когда будете говорить с ним?

М а с т а к о в. Вечером.

С о ф ь я М а р к о в н а. Сделайте так, чтобы я слышала вашу беседу, я останусь здесь... И чтобы дети не знали ничего - понимаете?

М а с т а к о в (усмехаясь). Павел узнает - обрадуется.

С о ф ь я М а р к о в н а. И главное - говорите с ним спокойно.

М а с т а к о в. А вдруг он и вас запутает? Что тогда будет?

С о ф ь я М а р к о в н а. Меня? Глупости! Идёмте в дом!

М а с т а к о в. Софья Марковна...

С о ф ь я М а р к о в н а. Ну, что? Возьмите же себя в руки!

М а с т а к о в. Боюсь я...

С о ф ь я М а р к о в н а. Это вам не поможет!

М а с т а к о в. Вашего суда боюсь.

С о ф ь я М а р к о в н а. Но ведь вы не виноваты? Да? Ведь это несчастье?

М а с т а к о в. Да! Клянусь...

(Ушли. В кустах появилась Девица и тупо смотрит вслед им, почёсывая подбородок.)

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Большая комната, посреди неё письменный стол, три кресла. На столе горит лампа, затенённая синим абажуром. В углу, за ширмами, видно изголовье кровати. В другом углу - изразцовая печь, около неё кушетка и дверь, прикрытая тяжёлой драпировкой. Около двери - большой шкаф. Другая дверь перед зрителем. Мастаков на кушетке, полулежит. В среднюю дверь стучат.

М а с т а к о в (вставая). Ну?

З а х а р о в н а. Проснулся.

М а с т а к о в. Зови.

З а х а р о в н а. Чаю просит.

М а с т а к о в. Пусть напьётся, тогда приведёшь.

З а х а р о в н а. Иван Васильич - ты его не привечай, недобрый это старик...

М а с т а к о в. Ладно. Иди.

З а х а р о в н а. Всё он выспрашивает про тебя - как долотом долбит.

М а с т а к о в. Выспрашивает?

З а х а р о в н а. И как ты живёшь, и какие дела твои, и про Софью Марковну...

М а с т а к о в. И про неё?

З а х а р о в н а. Да, да, и про неё! Как будто он всё знает, а выспрашивает только для виду... Так вот и долбит, как судья всё равно.

М а с т а к о в. Как судья?

З а х а р о в н а. Совсем как судья!

М а с т а к о в. Он знал меня, когда... я беден был. Вместе жили...

З а х а р о в н а. Мало ли кого в жизни знавали мы.

М а с т а к о в (ходит). Софья Марковна у Тани?

З а х а р о в н а. У неё.

М а с т а к о в. Позови поди... Вежливо. Скажи - прошу на минуту. (В дверь стучат, Захаровна хочет открыть, Мастаков, хватая за руку её.) Стой кто это?

З а х а р о в н а. Ну, что ты, батюшка, кто, кроме своих!

М а с т а к о в (негромко, гневно). Я тебе говорю. Дура...

С о ф ь я М а р к о в н а. Вам бы на себя надо крикнуть хорошенько...

М а с т а к о в. Иди, Захаровна.

З а х а р о в н а. Сама знаю, что надо уйти...

(Выходит из комнаты.)

С о ф ь я М а р к о в н а. Ну, что? Как вы?

М а с т а к о в. Плохо. Тошно мне.

С о ф ь я М а р к о в н а. Какой же вы мужчина, если так трусите?

М а с т а к о в. Велика беда.

С о ф ь я М а р к о в н а. Беда ещё не ясна...

М а с т а к о в. Я знаю его.

С о ф ь я М а р к о в н а. Вот посмотрим, поговорим с ним, дадим ему что спросит, а потом я начну осторожно хлопотать о помиловании. Наймём лучшего адвоката. За деньги всего можно добиться! Говорят - плохо это, но если нет другой силы?

М а с т а к о в. Не знаю, как я буду говорить с ним.

С о ф ь я М а р к о в н а. Ведь вы не чувствуете себя преступником? Чего же бояться?

М а с т а к о в. Мало вы знаете людей.

С о ф ь я М а р к о в н а. А вот увидим. Где я буду?

М а с т а к о в. Не надо бы этого!

С о ф ь я М а р к о в н а. Я сяду вот здесь, за шкафом... и прикроюсь

драпировкой. (Улыбается.) Думала ли я, что буду принимать участие в такой удивительной истории?

З а х а р о в н а (входит, угрюмо). Не хочет он чаю. Звать?

М а с т а к о в. Зови.

С о ф ь я М а р к о в н а. Видите - она меня не заметила... Вы смотрите же, не горячитесь!

М а с т а к о в. А вдруг и вы попадёте со мной в капкан этот? Что тогда будет?

С о ф ь я М а р к о в н а. Молчите!

(Спряталась. Мастаков, вздохнув, смотрит в её сторону. Она выглядывает из-за драпировки, улыбаясь.)

М а с т а к о в (с усмешкой). Забавно?

С о ф ь я М а р к о в н а. О, да... и жутко чуть-чуть! Шш... Идут!

(Стучат в дверь. Захаровна, пропуская Старика и Девицу, глухо ворчит. Старик крестится, глядя в угол, где кровать, потягивает воздух носом.)

М а с т а к о в (кивая на Девицу). А эту зачем привёл?

С т а р и к. Она везде со мной, как глупость моя.

М а с т а к о в. Пусть уйдёт, я при ней не стану говорить с тобой.

С т а р и к (усаживаясь в кресло у стола, спокойно). Как это - не станешь? Станешь. Ты её не опасайся, она, подобно земле, - немая; хоть бей её, хоть топчи - не закричит. А ежели меня начнут бить - закричит!

М а с т а к о в (исподлобья смотрит на Девицу; она, любопытствуя, оглядывает комнату, щупает спинку кресла). Сядь!

С т а р и к. Садись, Марина, ничего. (Подпрыгивает в кресле.) Стулья-то какие мягкие у тебя, как перина. А - темно, темновато. Больше нет свету?

М а с т а к о в. Нет.

С т а р и к. Темно живёшь. Хорошо, сыто, мягко, а - темно!

Д е в и ц а. Дух хороший какой, будто ребячьим потом пахнет...

С т а р и к. Сними колпак с лампы!

М а с т а к о в. Зачем?

С т а р и к. Светлей будет. Это глупость - свет прикрывать. Ну, вот... А чем угостишь?

М а с т а к о в. Водки хочешь?

С т а р и к (смеясь). Э, нет! Водочку я не стану пить, нет! Хитрый ты, Гусев...

М а с т а к о в (ударив ладонью по столу). Ну, давай говорить!

С т а р и к (вздрогнув). Ты не стучи зря-то! Ишь, словно из пистолета выпалил... Эти окошки куда выходят? Марина, - взгляни!

М а с т а к о в. Ну, чего же тебе надо, Антон?

С т а р и к (следя за Девицей). На двор, что ли?

Д е в и ц а. На двор. Чёрное крыльцо сбоку...

М а с т а к о в. Чего ты хочешь?

С т а р и к. А чего бы мне, старичку, хотеть?.. Не знаю.

М а с т а к о в. Говори сразу. Не издевайся, Антон, не серди меня...

С т а р и к. А то - что будет?

М а с т а к о в (вставая). А то я...

С т а р и к (откачнулся в кресле). Ну, ну...

Д е в и ц а. Вы не кричите, купец, тут - люди везде у вас, это вам нехорошо. Вы отодвиньтесь.

М а с т а к о в. Молчи, девка!

С т а р и к. Молчи, Марина, ничего! Я его знаю, он хоть горяч, да отходчив... Он добрый.

М а с т а к о в. Что тебе надо, Антон?

С т а р и к. А я ещё не надумал. Ты - потерпи, я исподволь придумаю...

М а с т а к о в. Злой ты человек!

С т а р и к. Мы все одного завода кони, только разной масти.

(Пауза.)

С т а р и к (начинает говорить негромко и жалобно, но - быстро переходит в тон насмешливый и властный). Вот, Митрий, сидим мы с тобой друг против друга, оба - грешники, только я - отстрадал за грехи мои смиренно, но закону, а ты - бежал страдания-наказания. Я - высох до костей, а ты распух в богатстве, на мягких стульях сидя. И вот - встретились мы. Я тебя семь годов искал - была у меня вера, что ты жив-здоров и в добром порядке. Да...

М а с т а к о в. Говори скорее.

С т а р и к. Не торопись, обожжёшься!.. Знаешь - как детишкам за столом говорят, когда щи горячие поданы? Не торопись - обожжёшься! Так вот - искал я тебя. Любопытно мне было поглядеть на смелого человека, который через закон перешёл. Христос за чужие грехи отстрадал, а ты за свой - не восхотел. Ты - смелый!

М а с т а к о в. Я тому греху не причастен, я ошибкой осужден...

С т а р и к. Все мы так говорим пред земным судом, друг пред другом, это я знаю! Я сам так говорил, в своё время...

М а с т а к о в. Я жил доброй жизнью в эти годы...

С т а р и к. Ишь ты что! Нет, Гусев, это не годится! Эдак-то всякий бы наделал мерзостев земных да в добрую жизнь и спрятался. Это - не закон! А кто страдать будет, а? Сам Исус Христос страдал, древний закон нарушив. Закон был - око за око, а Христос повелел платить добром за зло.

М а с т а к о в. Я добра людям не мало сделал...

С т а р и к. Не видать этого. Люди живут, как жили, в нужде да бездолье, во тьме греховной... И всё, будто, хуже живут люди-то, замечаешь, Гусев?

М а с т а к о в. Ну, что же тебе надо от меня? Что?

Д е в и ц а. Вы не перебивайте его, не мешайте, он этого не любит...

М а с т а к о в. Антон!

С т а р и к. Зовут меня - Питирим. А чего мне надо - сам догадайся. Ведь я одинаковых костей с тобою, однако я двенадцать лет муки мученской честно-смиренно отстрадал, а ты - отрёкся закона...

М а с т а к о в. Что же ты, донести хочешь на меня?. Чтобы схватили меня?..

С т а р и к. Я тебе не сказал, чего хочу.

М а с т а к о в. Ну, предашь ты меня суду, разоришь мою жизнь, - какая в этом польза тебе?

С т а р и к. Моё дело.

М а с т а к о в. Жить тебе - недолго.

С т а р и к. Зато хорошо поживу.

М а с т а к о в. Работать ты не можешь.

С т а р и к. Ты для меня заработал, мне хватит.

М а с т а к о в. Оставь меня, Антон, какой ты мне судья?

С т а р и к. Тебе всякий человек - судья. Зачем бежал? Зачем страдания не принял?

М а с т а к о в. Жить хотел я, работать.

С т а р и к. Страдание святее работы.

М а с т а к о в (гневно). Зачем оно? Какая от него польза? Кому? Кому? Ну, говори, дьявол!

С т а р и к. Не лайся, я смолоду облаян! Ты у меня в горсти, как воробей пойман. Мне ведь не страшно, что ты хорошей жизни достиг, любовницу себе завёл барыню...

М а с т а к о в (яростно). Цыц! Не смей! (Бросается на него.)

Д е в и ц а (бежит к окну). Батюшки!..

С т а р и к (падая на пол, за стол). Бей стёкла!

С о ф ь я М а р к о в н а (выскочив из угла, отталкивает Девицу к столу, хватает Мастакова за руку). Уйдите! Вы, девушка, тоже - вон отсюда!

С т а р и к (встал, испуганно озирается). Ишь ты, как подстроено... а?

Д е в и ц а (прижимаясь к нему). Что это, господи... а ещё хорошие люди считаются...

М а с т а к о в (мечется по комнате). Эх, Софья Марковна, не входите вы в это дело, бога ради!

С о ф ь я М а р к о в н а. Идите отсюда! Девушка - вы тоже...

С т а р и к. Она не пойдёт!

Д е в и ц а. Я не пойду-с!

С о ф ь я М а р к о в н а. Иван Васильевич, выведите её! А вы, старичок, сядьте, я хочу поговорить с вами.

С т а р и к (угрюмо). Не желаю. Вы - кто такая? Не знаю я вас.

С о ф ь я М а р к о в н а. Познакомимся.

С т а р и к. Я тоже уйду.

С о ф ь я М а р к о в н а. Ну-ну, без глупостей! Иван Васильевич, я вам сказала - уходите! Скажите вашей спутнице, чтобы она ушла...

С т а р и к (помолчав). Выдь, Марина, за дверь... Недалеко, смотри! Только, госпожа, меня испугать нельзя.

С о ф ь я М а р к о в н а. О, я знаю! Я не хочу пугать вас. (Заперев дверь за Мастаковым и Девицей, села в кресло против Старика.) Ну, в два слова: вам чего надо?

С т а р и к (оправляясь). А - как вы думаете, барыня, чего?

С о ф ь я М а р к о в н а. Вы хотели помучить человека, да? Вас мучили, и вы хотите помучить - так?

(Старик молчит, разглядывая её.)

С о ф ь я М а р к о в н а. Вам обидно, что бывший товарищ ваш нашёл для себя на земле место и дело, а у вас - нет этого?

С т а р и к (усмехаясь). Ты всё время подслушивала?

С о ф ь я М а р к о в н а. Ну, вы достаточно жестоко помучили его довольно!

С т а р и к (насмешливо). Довольно? Так. Очень просто.

С о ф ь я М а р к о в н а. Теперь вспомните все обиды, всё горе, испытанное вами, всю вашу тяжёлую жизнь и - спросите себя: не пора ли отдохнуть, пожить спокойно, приятно?

С т а р и к. Вот что-о! Ну, на это ты меня не поймаешь, барынька, нет!

С о ф ь я М а р к о в н а. Послушайте, я понимаю, как глубока обида ваша, как вам хочется отомстить.

С т а р и к. А я думал, у тебя другие слова есть - поумнее, потяжеле... Бойка ты, барынька, а не великого ума...

С о ф ь я М а р к о в н а. Ведь вы мстите не тому, кто виноват пред вами...

С т а р и к. А если я так понимаю, что все виноваты друг пред другом? Тогда - как?

С о ф ь я М а р к о в н а. Это неверно, несправедливо!

С т а р и к. А по-моему - справедливо.

С о ф ь я М а р к о в н а. Но ведь вы несправедливо страдали, вы?

С т а р и к (не сразу). Ну?

С о ф ь я М а р к о в н а. Зачем же, чувствуя и зная неправду страдания, увеличивать его для других?

С т а р и к. Та-ак! Гусев твой согрешил, а хочет в рай? Это не для него, рай! Это для меня, для таких, как я, несчастных. Так полагается. Закон. А насчёт Гусева: коли я - в горе, так ему - вдвое!

С о ф ь я М а р к о в н а. За что? Какой вы злой!

С т а р и к. Ты, барынька, видно, замуж собираешься за него? За любовника не стала бы стараться эдак. Любовник - прохожий человек, сегодня - рыжий, завтра - чёрный. Эх, вы, бабьё! Утопить бы вас всех надо, да поганого болота нет.

(Софья Марковна молча ходит по комнате.)

С т а р и к (глядя на неё с усмешкой). Что же ещё скажешь?

С о ф ь я М а р к о в н а. Иван Васильевич - хороший человек, он делает много полезного...

С т а р и к. Училище строит? Так... Строить надо не училища, а странноприёмные дома. Народ странствует - приткнуться ему негде.

С о ф ь я М а р к о в н а. Неужели вам будет приятно разбить чужую жизнь, чужое счастье?

С т а р и к. Вот ты и выдохлась вся! А ведь какой птицей, орлом влетела, подумаешь! Счастливых я не люблю, счастливый - он гладкий, за него не ухватишься, выскользнет, как мыло. Нет, барынька, не одолеешь ты меня!

С о ф ь я М а р к о в н а (задумчиво, с тоской). Что же надо сделать, чтобы смягчилась ваша душа, что?

С т а р и к (усмехаясь). А вот - выходи за меня замуж, целуй меня, ласкай...

С о ф ь я М а р к о в н а. Вы - мерзавец!

С т а р и к. Может, я мягче стану после того. А что я мерзавец говорили мне это. И это для меня хорош чин, я с ним доживу.

С о ф ь я М а р к о в н а. Какой ужас... Какая злоба...

С т а р и к. Не согласна? Брось всё это, барыня: волка сахаром не накормишь. Давно обрыдли, опротивели мне люди, а такие вот, чистенькие, особо противны.

С о ф ь я М а р к о в н а (почти кричит, задыхаясь). Послушайте - ведь есть же в душе у вас что-нибудь человеческое?

С т а р и к. Обязательно есть. Ищи! Нет, не можешь ты найти, не найдёшь. Чем тебе утихомирить меня? Никаких силов нет у тебя! Жить мне осталось немного, да и то стариком, без радостей. Молодое моё время я потратил в наказании, там осталась вся сила моя. Ты думаешь, для меня женщина не сладка была? А я - двенадцать лет не касался груди женской, всё на тебя работал да на голубчика твоего. Что мечешься, а? Жгётся правда?

С о ф ь я М а р к о в н а. Вы не тому мстите, кто исказил вашу жизнь, не тому! О, господи!

С т а р и к. Мне виноватых искать некогда... А Гусев - он вот где у меня, как воробей зажат. Он своего сроку-страдания не дотерпел - почему? Я - дотерпел до конца. Судья ли я для него? Законный, непощадный судья. Вы меня замучили, а хотите мириться? Нет мира вам, и не будет! За каждую слезу мою я с вас по пуду золота не возьму... Выпусти меня отсюда... слышь? Будет... поговорили!

С о ф ь я М а р к о в н а. И ничего - ничего доброго не осталось в сердце у вас?

С т а р и к. Будет, говорю, довольно! Ничего ты не добьёшься. Для меня жизнь безжалостна была. (Идёт к двери, остановился.) Нет, как ты влетела, а? Я думал - ну, кончено! Эта сомнёт меня... (Смеётся. В двери Мастаков и Девица.) Устал я, Гусев, отдохнуть надо мне, иди, укажи где! В кухне у вас старушка больно зла - мешает мне...

Д е в и ц а. Идите, братец, спаньё приготовлено.

С т а р и к. Хороша у тебя защита, Гусев, редко хороша! На суде не поможет, а - хороша! Что ж, барынька, когда он снова в Сибирь пойдёт, и ты с ним, поселенкой? Не пойдёт она за тобой, Гусев! В трудный час баба не друг... Эх вы, узники божий... глядеть на вас жаль!

(Ушёл.)

М а с т а к о в (негромко). Уезжайте домой, Софья Марковна, а то...

С о ф ь я М а р к о в н а. Молчите! Какой ужасный человек... до чего довели! Я поеду в город, посоветуюсь... прокурор - мой хороший знакомый... Я завтра же вернусь. Нет, лучше вы приезжайте... прямо ко мне. Вы слышите? Вам надо уйти отсюда. Это - дьявол! Боже мой, боже мой, как он смотрит, какие глаза! Вы говорили с его девицей?

М а с т а к о в. Да. Она - как машина.

С о ф ь я М а р к о в н а. Глупая?

М а с т а к о в. Мёртвая какая-то... Ничего не будет, Софья Марковна, ничем не поможешь. Человеческий суд... злобно судит человек ближнего! Бывало - читаешь жития святых - приятнейшие книги - умиляешься: сколько было грешников во святых! Утешало это, думалось: вот и я как-нибудь покрою грех... прощён буду...

С о ф ь я М а р к о в н а. В чём - грех? Ведь вы же говорите...

М а с т а к о в (усмехаясь). Да уж я теперь сам не знаю... Неповинен я, не убивал, не грабил... А вот он, этот... Может, я в чём другом грешен? Не знаю...

С о ф ь я М а р к о в н а. За что его судили?

М а с т а к о в. За насилие над несовершеннолетней...

С о ф ь я М а р к о в н а (вздрогнув). Вот как... Приведите ко мне эту девицу!

М а с т а к о в. Не надо бы...

С о ф ь я М а р к о в н а. Приведите! Необходимо удержать его язык дня на два...

М а с т а к о в. В случае чего вы, пожалуйста, Таню к себе возьмите...

С о ф ь я М а р к о в н а. Ах, перестаньте вы...

М а с т а к о в. Она беспомощная...

С о ф ь я М а р к о в н а. Идите за девицей.

М а с т а к о в (идёт). Лишнее... Противен я себе...

(Софья Марковна, оставшись одна, ходит по комнате, взволнована. Дверь около печи тихо отворяется, выглядывает Захаровна и шепчет.)

З а х а р о в н а. Софья Марковна! (Её шопот не слышен Софье Марковне.) Барыня, матушка...

С о ф ь я М а р к о в н а (изумлённо). Как? Вы были там? Вы слышали?

З а х а р о в н а (со слезами в голосе). Я сразу, как пришёл он, почуяла недоброе, на Ивана Васильича глядя. А вскоре слышу - говорит он девице своей: "Мы, говорит, с тобой большими кораблями поплывём отсюда".

С о ф ь я М а р к о в н а (с недоверием). Он сказал это, да, сказал?

З а х а р о в н а. Сказал. "Гляди, говорит, дура, здесь счастье твоё!"

С о ф ь я М а р к о в н а (волнуясь). Вы не ошиблись - вы слышали это?

З а х а р о в н а. Ну, да... Господи! Я боюсь его, тенью ползаю за ним, всё слышу...

С о ф ь я М а р к о в н а (обрадовалась). А-а, вот как! Значит, это он только цену набивал? О, какой мерзавец!

З а х а р о в н а. Софья Марковна...

С о ф ь я М а р к о в н а. Приведите ко мне девицу эту!

З а х а р о в н а (тихо). Лучше бы старичка-то как-нибудь своим средством...

С о ф ь я М а р к о в н а. Что? Каким средством?

З а х а р о в н а. Я бы достала... У меня есть...

С о ф ь я М а р к о в н а (с досадой). Что такое? Какое средство?

З а х а р о в н а. От мышей...

С о ф ь я М а р к о в н а (изумлённо). Мышьяк, да?.. Мышьяком?

(Захаровна, утирая глаза, утвердительно кивает головой.)

С о ф ь я М а р к о в н а (в страхе, тихо). Но - послушайте! Это невозможно... это...

З а х а р о в н а. Уж я сама сделаю...

С о ф ь я М а р к о в н а. Но это же преступление, убийство, грех!

З а х а р о в н а (вздохнув). Грех!

С о ф ь я М а р к о в н а. И вы, такая милая, решаетесь?.. Это безумие!

З а х а р о в н а. А как иначе с ним? Ведь ограбит он, разорит всё гнездо... Не уступит он - знаю я таких! Они, праведники, богу ябедники...

С о ф ь я М а р к о в н а. И вы думаете, что я соглашусь на такое? Или вы испытать меня хотели?

З а х а р о в н а. Полноте, матушка, как я могу пытать вас, что вы?

С о ф ь я М а р к о в н а. Но тогда... Неужели вы думаете, что Иван Васильевич способен отравить?

З а х а р о в н а. Я бы сама уж...

С о ф ь я М а р к о в н а (испуганно). Господи, боже мой!.. Не понимаю ничего!

З а х а р о в н а. Вы - умница, учёная... неужто вы допустите, чтоб червяк этот...

С о ф ь я М а р к о в н а (почти плачет). Но поймите - это убийство!

З а х а р о в н а. А куда денутся дети, если это случится? Срам-то какой будет для Тани! И Павел - ведь он пропадёт! Ведь им - жить надо! А вы - как?

С о ф ь я М а р к о в н а. Непостижимо! Слушайте... я вам запрещаю даже думать об этом. Поняли? А мышьяк - дайте мне сейчас же...

З а х а р о в н а. Не сумеете вы...

С о ф ь я М а р к о в н а (возмущена). Идите вон! Вы сумасшедшая... Вы не смеете подозревать меня в этом!.. Вы из ума выжили, старуха!

(Захаровна стоит молча.)

С о ф ь я М а р к о в н а (спокойнее). Вы всех погубите... вашими фантазиями... Позовите девицу! Слышите?

(В дверь стучат. Мастаков вводит Девицу.)

С о ф ь я М а р к о в н а (ему). Идите сюда! (Отводит его в сторону, шопотом.) Смотрите за этой глупой старухой - она предлагает отравить старика, у неё есть мышьяк - вы поняли?

М а с т а к о в. Час от часу не легче!

С о ф ь я М а р к о в н а. Уходите! Уведите её...

М а с т а к о в (уходя). Идём, Захаровна...

С о ф ь я М а р к о в н а (Девице). Садитесь.

Д е в и ц а. Ничего.

С о ф ь я М а р к о в н а. Садитесь, я вас прошу.

(Девица, улыбаясь, садится в кресло, ощупывает его.)

С о ф ь я М а р к о в н а. Послушайте! Ваш... покровитель...

Д е в и ц а. Братец. Старец.

С о ф ь я М а р к о в н а. Он хочет погубить хозяина этого дома. Вы знаете это?

Д е в и ц а. Знаю. Как же...

С о ф ь я М а р к о в н а. А вы - тоже хотите этого?

Д е в и ц а. Мне - что? Мне здешний хозяин чужой человек...

С о ф ь я М а р к о в н а. Вам не жалко его?

Д е в и ц а. Родных не жалеют, не то что...

С о ф ь я М а р к о в н а. Вы - женщина?

Д е в и ц а. Девица я. А что?

С о ф ь я М а р к о в н а. Вы - молодая, вам долго жить...

Д е в и ц а. Как бог даст.

С о ф ь я М а р к о в н а (вскочив, ходит по комнате, в отчаянии шепчет). Не умею... не могу! О, боже мой... Не могу!

Д е в и ц а (с улыбкой). Платьице-то на вас какое... И сапожки тоже...

С о ф ь я М а р к о в н а (подошла к ней). Я хочу просить вас уговорите вы старика не делать зла человеку!

Д е в и ц а. Несговорчив он...

С о ф ь я М а р к о в н а. Какая вам польза разрушать жизнь? Разве вы судья людям? Разве мы судьи друг другу?

Д е в и ц а. А - как же? Судим. Меня судили...

С о ф ь я М а р к о в н а (упавшим голосом). Да? За что?

Д е в и ц а. За ребёночка. Я в коровнике родила, а холода были в ту пору, он и задохся на морозе... Сказали - я сама удушила... засудили.

(Софья Марковна снова ходит по комнате.)

Д е в и ц а. Вы скорее говорите, что надо, а то старец не любит, когда я отхожу...

С о ф ь я М а р к о в н а (подходя к ней, разбитая, жалобно). Я всё сказала вам, - мне нечего говорить. Я - не умею! Я прошу у вас помощи уговорите старика не делать зла здесь! Я дам за это денег сколько хотите!

Д е в и ц а (недоверчиво). Мне?

С о ф ь я М а р к о в н а. Да, да, - вам!

Д е в и ц а. Отнимет он.

С о ф ь я М а р к о в н а. Уйдите от него!

Д е в и ц а. Куда? Он найдёт. Он - упрямый. Нет, уж коли вы мне дадите деньги-то, тогда надо иначе что-нибудь делать...

С о ф ь я М а р к о в н а. Вы - женщина...

Д е в и ц а. Девица я.

С о ф ь я М а р к о в н а. Вы должны пожалеть человека!.. Будьте же доброй...

Д е в и ц а. Ой, барыня, больно дорого нашей сестре доброта обходится! Была я разок добра - девятый год кляну себя за это, дуру...

С о ф ь я М а р к о в н а. Мы все несчастны...

Д е в и ц а (оглядывая её). Ну, не все... Где же все? (Думает вслух.) Конешно, если секрет ваш в моих руках, вы меня не обидите... Хоша... (Пристально, с улыбкой смотрит на неё.) Окормить можно...

С о ф ь я М а р к о в н а (нетерпеливо). Кого?

Д е в и ц а. Всякого. Хоша - с деньгами можно далеко уйти... Я бы ушла. А он - пожил на свой пай, старец-то...

С о ф ь я М а р к о в н а. Он плохо обходится с вами?..

Д е в и ц а. Ну... разно!

С о ф ь я М а р к о в н а. Вы ему - чужая?

Д е в и ц а (вздохнув). Собака я ему. Пристала по дороге собака, идёт. Нужна - ласкают, надоела - бьют. Все добры по нужде, а по своей воле звери. Хозяин-то - любезный ваш?

С о ф ь я М а р к о в н а. Он - хороший человек.

Д е в и ц а. Все хороши, когда просят. Ну, что ж, надо мне идти!

С о ф ь я М а р к о в н а. Вы мне поможете, да?

Д е в и ц а. Видно, надо помочь.

С о ф ь я М а р к о в н а. Я была уверена, что у вас доброе сердце!

Д е в и ц а. Баба, ну, и сердце бабье. Пойду... Надо со старушкой вашей потолковать...

С о ф ь я М а р к о в н а (беспокойно). Вы с ней... осторожно! Она не совсем в своём уме.

Д е в и ц а. В старости все так. Она - хорошая старушка однако... Барыня, что я попрошу вас!

С о ф ь я М а р к о в н а. Что такое? Пожалуйста!

Д е в и ц а (нищенски). Нет ли у вас платьишка, обносочка какого? И сапожки бы! Платьишко-то особо хорошо бы мне - вроде бы того, что на вас. Очень уж ловконькое...

С о ф ь я М а р к о в н а (изумлённо). Да ведь вы... ведь вам... Хорошо, я найду для вас платье, не одно... И ботинки...

Д е в и ц а. Во-от! Уж я так-то благодарна буду...

Т а н я (входит). Эта зачем здесь?

С о ф ь я М а р к о в н а. Подожди, Таня!

Д е в и ц а. Дочь его?

С о ф ь я М а р к о в н а. Да.

Д е в и ц а. А кудрявый - сын?

Т а н я. Что ей надо?

С о ф ь я М а р к о в н а. Молчи, Таня, прошу тебя!

Д е в и ц а. Вот как - сын да дочь! Ой, барыня, не легко, чай, тебе! Видно, бабье сердце и у тебя плохо свою выгоду понимает.

(Ушла.)

Т а н я (удивлённо). Что такое? Что такое она говорит? Она гадала вам?

С о ф ь я М а р к о в н а (торопливо). Да, да, гадала! Что с тобой? Ты взволнована?

Т а н я (растерянно). Я не знаю что, я боюсь! Захаровна бормочет о каком-то несчастии...

С о ф ь я М а р к о в н а (испуганно). О несчастии? Каком?

Т а н я. Ах, я не знаю... Она всегда дразнит меня, пугает... Здесь жить нельзя... Павел влюбился в вас...

С о ф ь я М а р к о в н а. Не говори чепухи!

Т а н я. Конечно! Оттого он и злится. Влюблённые всегда злятся. Он целует ваши перчатки... Вы бы надрали уши ему.

С о ф ь я М а р к о в н а. Подожди... Какая путаница!

Т а н я. Нет... Я ничего не понимаю, сегодня такой день - ужасно! Это удивительно - я училась в гимназии и ничего не понимаю, а Захаровна неграмотная, а всё понимает! О каком несчастии говорит она?

С о ф ь я М а р к о в н а (гневно). Она глупая старуха! Я сейчас скажу ей это!

(Идёт к двери.)

Т а н я. Не уходите! Я хочу спросить... Убежала... Так не солидно. (Перебирает вещи на столе, напевая.) Он прискачет на белом коне, Стукнет шпагой в окно ко мне...

П а в е л. Где вотчим?

Т а н я. Не знаю. Паша, отчего у нас сегодня так беспокойно?

П а в е л. Дремать тебе мешают? Ведь ты не живёшь, а дремлешь.

Т а н я. А что значит - жить? Целовать дамские перчатки?

П а в е л. Это кто целует перчатки?

Т а н я. Ты.

П а в е л. Дура!

Т а н я. Не смей ругаться!

П а в е л. Тебя бить надо!

Т а н я. Ступай вон!

П а в е л. Сама убирайся к чорту!

Т а н я (сквозь слёзы). И уйду... Дрянь!

П а в е л. Клякса! Мякиш!

(Оставшись один, сердито ходит по комнате, закуривает. Вдруг - остановился, вслушиваясь, осторожно подвигается к окну.)

С т а р и к (за окном). Ласкам ихним не верь. Всяк милостив будет, коли его за горло взять.

(Павел, оглядываясь, растерянно улыбается, ерошит волосы, снова слушает.)

С т а р и к. Я его знаю, он и молодой таков был...

М а с т а к о в (входит, смотрит на Павла, идёт к нему, тот не слышит шагов. Кладёт Павлу руку на плечо). Ты что?

П а в е л (отскочив). Ничего...

(Смотрит на отчима со страхом и идёт к двери. Мастаков выглянул в окно, быстро оборачивается к нему, протягивая руку.)

М а с т а к о в. Павел... Паша...

(Павел ушёл, громко хлопнув дверью.)

М а с т а к о в. Знает!.. Ну что ж...

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Лунная ночь, очень светло. Задний фасад старого дома. На ступенях чёрного крыльца сидят З а х а р о в н а и Т а н я, выше - в двери - Д е в и ц а, она что-то жуёт. Налево решётка сада, с калиткой в ней. Слева от крыльца освещённое окно кухни, справа - окна комнаты Мастакова, под ними широкая скамья.

Т а н я. Ну?

З а х а р о в н а. Ась?

Т а н я. Рассказывай!

З а х а р о в н а. Задумалась я чегой-то... Вот, значит, любила я трёх...

Т а н я. Троих.

З а х а р о в н а. Ну, ладно, троёх. И так можно сказать, от этого не прибудет, не убавится. Мужа я тоже любила, очень жалела! Омману его с кем, и так-то ли жалко станет мужика, - беда! Даже - плакала. Бывало - думаешь: "Ах ты, милый мой, ты мне веришь, ты меня любишь, а я тебя омманула, с другим поиграла..." и так-то ли залюбишь, заласкаешь его...

Т а н я. Разве это хорошо?

З а х а р о в н а. Погоди, сама узнаешь.

Т а н я. Все так делают?

З а х а р о в н а. Поди - все, которые побойчее. Я бойкая была.

Т а н я. А кто у тебя первый был?

З а х а р о в н а. Землемер, межевщик. Гладенький такой, как мышь. А у меня двое братьев было, строгие. Как он меня, девушку, испортил, повезли они его рыбу лучить да и утопили...

Т а н я (задумчиво). Как ты говоришь... не страшно...

З а х а р о в н а. Чего?

Т а н я. О страшном говоришь, а - не страшно.

З а х а р о в н а. Я не о страшном, а про любовь.

Т а н я. Жалко тебе было его?

З а х а р о в н а. Кого?

Т а н я. Ах! Землемера, конечно.

З а х а р о в н а. Ревела. Молода ещё была, жалостлива. Наше бабье дело жалостливое - назначено нам мужиков любить, ну, и любим. Иной раз - не любовь, а казнь, ну - иначе нельзя! Одного - жалко, другого - боязно, третий - хорош удался, всех и любишь.

П а в е л (в двери, сзади Девицы). Опять ты, старая ведьма, разговоры эти завела? А тебе, Татьяна, не стыдно? Ну - погодите!

(Исчезает.)

З а х а р о в н а (шутит). Ой, напугал! Во всех углах он, как нечистый дух. Опять про это! А - про что мне? Я - неучёная, кроме своей жизни, ничего не знаю...

Т а н я. Меня стыдит, а у самого любовница в городе.

Д е в и ц а. Сами стыд творят, а нас судят за это.

З а х а р о в н а. Спит бродяжка твой?

Д е в и ц а. Лежит.

Т а н я (Девице). Ты гадаешь?

Д е в и ц а. Это как? На картах?

Т а н я. Я не знаю - на картах, по руке...

Д е в и ц а. Что ты, барышня, это грех! Я ведь не цыганка.

Т а н я. А как же давеча Софье Марковне гадала?

Д е в и ц а. И не думала!

З а х а р о в н а (тревожно). Это они так - беседовали...

Т а н я. Неправда! Мне сама Софья Марковна сказала. Вы что-то скрываете от меня...

З а х а р о в н а. Ну, полно-ка, господь с тобой! Что от тебя, умненькой, скроешь? Ты сама обо всём догадаешься.

С т а р и к (вышел на крыльцо). О чём беседа?

З а х а р о в н а. Бабьи погудки, курицы да утки, как коров доить, как парней любить...

С т а р и к. Стара ты будто для шуток этих.

З а х а р о в н а. Я смолоду шутливо живу.

Т а н я. Что он тут распоряжается? Удивительно!

С т а р и к. И девицу не хитро учишь, слышал я речи твои поганые...

З а х а р о в н а. Девушка не цыган, зачем ей хитрость? Ей не лошадями торговать...

Т а н я. Ты что тут распоряжаешься, скажи, пожалуйста?

З а х а р о в н а. Ты бы, строгий, рассказал нам чего-нибудь...

С т а р и к. Я до сказок не охоч.

З а х а р о в н а. А ты - правду!

С т а р и к. Правда - не забава.

(Сходит с крыльца, остановился, поглядел в небо, идёт вдоль решётки сада.)

Т а н я. Противный какой! Распоряжается, как дома...

З а х а р о в н а. Танюша, поди, милая, спать, а? Пора уж!

Т а н я. Не хочу!

З а х а р о в н а. Ну... принеси мне шаль, а то - холодно старухе! Сходи, Таня, пожалуй!

Т а н я. Ладно... лиса!

(Ушла.)

З а х а р о в н а (тихо Девице). Ну - как же?

Д е в и ц а. Уж больно много сулите вы...

З а х а р о в н а. Кто это - мы? Кроме меня, и знать ни душа не будет.

Д е в и ц а. А - барыня? Она тоже просила об этом.

З а х а р о в н а (испуганно). Просила? Полно-ка!

Д е в и ц а. Да уж так!

З а х а р о в н а (беспокойно). Ах, ты, господи... Послушай, ведь в этом счастье твоё... Ты слушай меня, старуху...

П а в е л (выходит из кухни). Не слушай её, молодых слушай!

Д е в и ц а. Молодым верить погодим.

П а в е л. Пойдём в сад со мной?

Д е в и ц а. Боюсь я тебя.

П а в е л. Чем я страшней других?

Д е в и ц а. Кудряв больно.

П а в е л. Идём, ну?

Д е в и ц а. Что ж, можно...

З а х а р о в н а. О, господи... И ничего не можешь, ничем не помешаешь...

С т а р и к (идёт, заглядывая в сад). С кем это она?

З а х а р о в н а. С хозяйским сыном.

С т а р и к. Мм... Лошадь! Чего не спишь?

З а х а р о в н а (вставая). А ты?

(Старик, не ответив, присел на лавку под окнами. Захаровна, сердито посмотрев на него, ушла в кухню.)

М а с т а к о в (в окне). Антон!

С т а р и к (вздрогнул, но не встал, не обернулся). Чего?

М а с т а к о в. Что же будет?

С т а р и к (не глядя на него). Сотряс я твою жизнь, Гусев, во прах сотряс, а?

М а с т а к о в. Чему радуешься, подумай!

С т а р и к. Ты - года гнездо каменное строил себе, а я - в один день всё твоё строение нарушил!.. Кто сильнее - ты, богач, аль я - бездомный бродяга, кто?

М а с т а к о в. Чего тебе надо, чего? Неужели только казнить меня?

С т а р и к. А ты вот тресни меня по голове, сверху-то тебе ловко это...

М а с т а к о в. Подумай - около меня до трёх тысяч человек кормится...

С т а р и к. И тебя не будет - прокормятся! Народ хозяина найдёт!

М а с т а к о в. Я - значительный человек...

С т а р и к. Это - в людях. А перед богом - значителен?

М а с т а к о в. О том богу судить, а не тебе.

С т а р и к. И не тебе тоже.

М а с т а к о в. Чего ты хочешь?

С т а р и к. Дай подумаю... потом скажу. Вон - приятель твой идёт, пьяница этот...

Х а р и т о н о в (заспанный, измятый, идёт из сада, увидав издали Мастакова в окне). А я прилёг вздремнуть в беседке, да и - того. Вдруг слышу голоса... м-да... Открыл глаза, гляжу на часы, а уж около полуночи! Стало быть, я здесь ночую...

(Мастаков исчез.)

Х а р и т о н о в. Вежливо! (Присел на крыльцо, позёвывая.) Ну, что же, старче, ходишь, бога хвалишь, кур воруешь?..

С т а р и к. В похвале нашей бог не нуждается, ему покаяние нужно.

Х а р и т о н о в. Покаяние? Гмм... А ежели мне не в чем каяться?

С т а р и к. Врёшь!

Х а р и т о н о в (рассердился). Ты что как говоришь, старый пес? Я с тобой вежливо, а ты...

С т а р и к (встал и идёт на крыльцо). Пусти... Ну!

Х а р и т о н о в (невольно отодвигаясь). Постой, да ты чего это...

(Старик прошёл мимо него, задев его полой.)

Х а р и т о н о в (встряхиваясь). Ах ты, негодяй, а?

(Павел идёт из сада оживлённый, за ним - Девица.)

Х а р и т о н о в. Что это за старичишка дерзкий явился тут у вас?

П а в е л. Он вотчима давно знает...

Х а р и т о н о в. Ну, так что? И я его давно знаю!

П а в е л. Ещё в молодости...

Х а р и т о н о в. В молодости? Ну?

П а в е л. Приятелями были...

Х а р и т о н о в (задумчиво). Так... Мм... Это он сам сказал?

П а в е л. Она вот...

Х а р и т о н о в (присматриваясь к Девице). Она? А отчего это не спят все?

П а в е л. Яков спит.

Х а р и т о н о в. Где?

П а в е л. У меня.

Х а р и т о н о в (помолчав). Квасу бы выпить или чаю...

П а в е л. В столовой самовар кипит.

Х а р и т о н о в. В полночь-то? Гм...

(Встал, идёт в кухню, манит Павла за собою, Павел неохотно следует за ним. Девица стоит у крыльца, мечтательно улыбаясь. Из кухни выглянула Захаровна.)

Д е в и ц а. Поди-ка сюда!

З а х а р о в н а. Что?

Д е в и ц а. Посиди со мной...

З а х а р о в н а. Спать пора.

Д е в и ц а. Ничего, посиди! (Помолчав.) Паренёк-то этот...

З а х а р о в н а (тревожно). А что?

Д е в и ц а. Хорош. Ласковый.

З а х а р о в н а. Он что тебе говорил?

Д е в и ц а. Так, разное...

З а х а р о в н а. А всё-таки?

Д е в и ц а. Ну, сама знаешь, что девицам говорят.

З а х а р о в н а. О, господи Исусе... Да ты... (Сдержалась.) Ты с ним много не болтай про вотчима-то...

Д е в и ц а. Больно мне нужно.

З а х а р о в н а. То-то!.. Он ещё глуп...

Д е в и ц а (вздохнув). Молоденький...

П а в е л (кричит из дома). Захаровна!

З а х а р о в н а. Иду... Эх, досадушка моя...

С т а р и к (из окна). Марина!

Д е в и ц а. Чего?

С т а р и к. Ты тут?

Д е в и ц а. Ну да.

С т а р и к (вышел на крыльцо, оглядывается). О чём с парнем говорила?

Д е в и ц а. Имя спрашивал, сколько лет мне, откуда я... Слушай-ко...

С т а р и к. Ну, что?

Д е в и ц а. Брось-ка всё это...

С т а р и к (настораживаясь). Бросить? Зачем?

Д е в и ц а. Возьми с них денег побольше да и ладно! А то запутают они нас.

С т а р и к (помолчав). Тебе жалко их, что ли?

Д е в и ц а. И жалко. Они - смирные. Живут - хорошо, всё есть... Три коровы, лошади, до полуста кур, гуси... Свиньи тоже...

С т а р и к (спокойно). Дура!

Д е в и ц а (помолчав). Слушай-ко...

С т а р и к. Ещё что?

Д е в и ц а. У тебя сила на них, вот ты бы велел хозяйскому-то сыну замуж меня взять... Я бы с ним жила, а ты - при нас. Я тебя не обижу...

С т а р и к. И опять дура!

Д е в и ц а. Что ты заладил - дура да дура? Гляди - сам не дурак ли. Вот они дадут тебе порошок выпить, ты и кончишься.

С т а р и к (оживлённо). А хотят дать?

Д е в и ц а. Это я к примеру сказала. Я не знаю, кто чего хочет. А извести человека - трудно ли?

С т а р и к (ухмыляясь). Больше ничего нет у них против меня. Нечем отбиться им, нечем! Тут - цепь, на цепи они! Звено за звеном! Грех плодовит... Ага-а?

Д е в и ц а. Бросить бы всё, да взять с них рублей тыщу... А то десять тысяч, а? Слушай-ко...

С т а р и к (весело). Значит - извести меня хотят они? Решили?

Д е в и ц а. Разве я это говорю? Я этого не сказала.

С т а р и к. И не говори, не надо! Это - барынькина затея! Ишь ты, змея! Ох, вредная она... (Строго.) Ты у меня - гляди! Слова ихнего не забывай! Перемигнутся - и то запомни!

Д е в и ц а. Запутают они... Их - много. Старушка тут... старушка тоже догадливая... Она - умная...

С т а р и к. Молчи, идут! Подь-ка сюда...

(Уводит её за угол дома. На крыльцо выходят озабоченный Харитонов и Захаровна, растерянная.)

Х а р и т о н о в. И здесь нет его... Куда ж это он скрылся, жулябия, а?

З а х а р о в н а. Не надо эдак... Бог даст, обойдётся...

Х а р и т о н о в. Что - обойдётся?

З а х а р о в н а. А старичок этот...

Х а р и т о н о в. Старичок? А - кому надо, чтоб он обошёлся?

З а х а р о в н а. Всем надо, Яким Лукич.

Х а р и т о н о в. Постой, постой! Мне, например, не надо, мне - чорт его дери!..

З а х а р о в н а. Ну, как же не надо? Ходит злой человек...

Х а р и т о н о в. Злой? Слушай, старуха, что такое, происходит у вас, а?

З а х а р о в н а. Не знаю я...

Х а р и т о н о в. Врёшь!

З а х а р о в н а. Не обижай меня, Яким Лукич, я - старая, глупая...

Х а р и т о н о в. В старости и врут больше всего.

З а х а р о в н а. Поговорил бы ты с Иваном-то Васильичем по душам. Ты - мужчина...

Х а р и т о н о в. Нет, ты мне скажи...

(Из-за угла идут Мастаков и Софья Марковна, одетая в дорогу.)

Х а р и т о н о в. Это вы куда собрались, на ночь глядя?

С о ф ь я М а р к о в н а. Я еду домой, а Иван Васильевич провожает меня.

М а с т а к о в. До экипажа только. Не убегу.

Х а р и т о н о в (негромко). Кум...

М а с т а к о в. Что?

С о ф ь я М а р к о в н а. Идёмте. До свиданья, Аким Лукич.

Х а р и т о н о в (загораживая ей дорогу). Погодите, полковница! Вам известно, что я Ивану многим обязан и вообще - благодарен... Что случилось, а? Ведь я вижу...

М а с т а к о в (глухо, с усмешкой). А случилось, Яким...

С о ф ь я М а р к о в н а (с досадой). Ах, боже мой! После скажете...

М а с т а к о в. После чего? Был у меня в молодости...

С о ф ь я М а р к о в н а. Несчастный случай...

М а с т а к о в. Был я в молодости осуждён и сослан... на поселение, а оттуда - бежал...

Х а р и т о н о в (изумлён). Ты? Шутишь! Шутит он?

М а с т а к о в. Настоящая фамилия моя Гусев, а зовут меня - Митрий...

Х а р и т о н о в. Да не может быть!.. Ну, брат, это... уж я не знаю что...

М а с т а к о в. Старик этот знал меня в то время...

Х а р и т о н о в. Вот оно что! Ч-чорт! Что же... Много просит старик, а?

М а с т а к о в. Ничего не просит. Донести он хочет на меня.

Х а р и т о н о в. Донести? Ого...

С о ф ь я М а р к о в н а. Аким Лукич, я убедительно прошу вас молчать об этом...

Х а р и т о н о в (подавлен). Господи - я же не дурак...

С о ф ь я М а р к о в н а. Ведь вы не захотите поссориться со мной да?

Х а р и т о н о в. Эх, полковница...

С о ф ь я М а р к о в н а (значительно). Итак - вы молчите? А я завтра же начну хлопотать по этому делу...

М а с т а к о в. О чём тут хлопотать?

Х а р и т о н о в. Н-ну, история...

М а с т а к о в. Скажи, Яким, - можно меня простить?

Х а р и т о н о в. Да ведь я... что же я...

М а с т а к о в. Веришь ты в невиновность мою?

Х а р и т о н о в. Если бы я решал... Простить... я же ничего не знаю, не понимаю! И, главное, не я тут решаю, а множество людей! Газеты, знаешь... Ежели одному простить - все взвоют: а мы? Вот в чём дело!

С о ф ь я М а р к о в н а. Ну, довольно, Аким Лукич. (Мастакову.) Идёмте!

М а с т а к о в. Сейчас...

Х а р и т о н о в. Вы не сердитесь, полковница. Разве я что-нибудь разрешаю? Я просто хочу сообразить. Все заорут: и нас простите... Тогда такая юрунда начнётся... Вы меня в город не возьмёте?

М а с т а к о в. Ты хотел остаться ночевать?

Х а р и т о н о в. Могу и ночевать... что же? Где это Яков?.. Яша!

(Поспешно идёт в кухню.)

С о ф ь я М а р к о в н а. Зачем вы сказали ему, зачем? Ведь я убеждала вас!

М а с т а к о в. Хочу в мыслях моих утвердиться. Вот - видели? Кум, приятель, а - как испугался, а? Да ещё я ему про каторгу не сказал...

С о ф ь я М а р к о в н а. Пустой человек. Если он... он не может сделать ничего дурного вам!

М а с т а к о в. Потому, что у вас его векселя? Захочет - сделает. Бывший друг - злейший враг.

С о ф ь я М а р к о в н а. Ну, довольно! Завтра утром вы приедете в город, завтра же сделаем заявление прокурору...

М а с т а к о в. Что мне прокурор? Мне - перед вами стыдно.

С о ф ь я М а р к о в н а. Оставьте это! Вы должны помнить, что я люблю вас, люблю и буду защищать...

(Мастаков молча целует руки ей.)

С о ф ь я М а р к о в н а. У меня есть связи, есть деньги, и главное с вами моё сердце. Я не отдам вас этому старику на истязание. Он считает себя мстителем, он - страдал! Ненавижу страдание. В нём нет правды, нет! Дорогой мой, - больше спокойствия, и верьте в меня. Не отдам вас... Вы слышите?

М а с т а к о в. Вышло так, что я обманывал вас, самого близкого человека...

С о ф ь я М а р к о в н а (сердито). Довольно же! Надо больше верить в людей...

М а с т а к о в. Я знаю их лучше вас.

С о ф ь я М а р к о в н а. Они добрее, чем вы думаете...

М а с т а к о в. Все меряют жизнь своим горем, все к чужому глухи. Все живут обидами, и каждый ищет - кому отомстить за обиду свою... Нет, я пропал! Я спокойно говорю - я пропал!

С о ф ь я М а р к о в н а. Дайте руку... На счастье! Милый, мы победим...

М а с т а к о в. Софья Марковна - поцелуйте меня, Христа ради!

С о ф ь я М а р к о в н а. Что за глупости? При чём тут - Христа ради?

М а с т а к о в. Господи... как бы любил я вас... Как бы жили мы...

(Обнялись крепко. Из кухонной двери на них смотрят Харитонов и Яков, очень испуганный.)

С о ф ь я М а р к о в н а. Ну - я еду! Держите себя в руках, милый! Завтра - увидимся. Помните о Захаровне, не спускайте глаз с неё понимаете? Это - удивительный человек... Ну, проводите меня до лошадей. Милый мой - я понимаю, как вам трудно, но - надо уметь защищаться. Помните: вас ждёт счастье. Я это знаю, это в моих руках, клянусь вам! Ведь вы любите меня, да? Да?

М а с т а к о в. Сердце вы моё милое...

С о ф ь я М а р к о в н а. Старик - замучен, он больной, болен от злобы, неизлечимо болен. Он может только страдать, он ни на что не способен, кроме этого; страдание для него профессия, мастерство. О, таких людей много! Они любят страдание, потому что оно даёт им право мстить, право портить людям жизнь. Нет людей самолюбивых более, чем несчастные...

М а с т а к о в. Так ли? Не знаю. Вот я - несчастен. А разве я люблю себя? Не умею. Нет, бросьте всё это, не говорите. Прощайте! Какой радостью были вы для меня!

С о ф ь я М а р к о в н а. Была? Почему же была? Разве вы...

(Уходят. Харитонов с Яковом тихо спускаются с крыльца.)

Я к о в. Значит - теперь Павел хозяин?

Х а р и т о н о в. Иди, ищи лошадь! Надо скорей уехать...

Я к о в. А может, с Павлом я скорей сойдусь насчёт Татьяны...

Х а р и т о н о в (задумчиво). Н-нда?.. Попробуй! Теперь, по случаю срама, приданого можно взять гораздо больше - понял? Нет - каков случай? Ф-фу! И вдруг меня коснется что-нибудь, а? Ну, чего торчишь? Иди, ищи лошадь...

(Ходит по двору, закуривает, что-то говорит про себя. В окне кухни - Павел, осматривает двор.)

П а в е л. Яким Лукич...

Х а р и т о н о в (негромко). Ну, что?

П а в е л. Странника нет на дворе?

Х а р и т о н о в. Нет.

П а в е л. И здесь нет. Куда же он пропал?

Х а р и т о н о в. Черти утащили. Подь-ка сюда...

П а в е л (выходя на крыльцо). А полковница уехала?

Х а р и т о н о в. Слушай, Пашук... Гмм... Конечно, пасынок вотчиму, как и сын отцу, - не воевода... но однако, ежели дело касается економического вопроса, тут - уж ни родства, ни дружбы не соблюдается. Это вроде игры в стуколку... Гмм... да, так вот - ты понимаешь, что в доме у вас неблагополучно?..

П а в е л (насторожился). А что?

Х а р и т о н о в. Вообще - чувствуешь?

П а в е л (подозрительно). Вы о чём?

Х а р и т о н о в. Например - о старике этом, о страннике...

П а в е л. Ну, так что?

Х а р и т о н о в. А вот что: ты на моих глазах рос... и такое прочее... Значит - я имею к тебе чувства... заботит меня твоя судьба...

П а в е л (усмехаясь). Первый раз слышу.

Х а р и т о н о в. Первый? Н-да... Ну, когда-нибудь надо же начало положить!.. Я старше тебя, лет эдак на двадцать пять... я могу тебя поучить...

П а в е л. Поучите... что же...

Х а р и т о н о в. Ты не усмехайся... погоди! Я, может, такое скажу тебе, что у тебя ноги подогнутся...

П а в е л. Про вотчима?

Х а р и т о н о в. Видишь ли - все мы одного плетня колья... и, значит, должны друг друга поддерживать - так?

П а в е л. Ну, так!

Х а р и т о н о в (прислушиваясь). Стой... Татьяна идёт... Ей эти дела не надо знать! Пойдём-ка в сад, поговорим.

(Из кухни идут Таня и Захаровна. Харитонов оглядывается на них.)

Х а р и т о н о в. Запоздал я, заспался, а у меня завтра в городе рано утром дела...

(Ушёл.)

З а х а р о в н а. Ну, куда ты? Спать пора!

Т а н я. Никто не спит - видишь? Нянька, скажи мне - что такое делается у нас?

З а х а р о в н а. Ничего не делается,

Т а н я. Неправда!

З а х а р о в н а. Ночь светлая, вот и не спит никто.

Т а н я. Неправда!

З а х а р о в н а. Как это - неправда? Сама видишь - никто не спит, и ты не спишь...

Т а н я. Ты думаешь - ты хитрая?

(Выстрел за садом.)

Т а н я. Ой, что это? Ты слышишь!.. Вот - я чувствовала...

З а х а р о в н а (с досадой). Да что ты чувствовала? Степаныч воров пугает, а ты...

Т а н я. Воров? А чему Павел радуется? Это нехорошо, если Павел весёлый, - уж я знаю!

(Из-за угла дома поспешно идёт Старик.)

С т а р и к. Кто это стреляет?

З а х а р о в н а. Сторож.

С т а р и к. Стрелять - нельзя!

З а х а р о в н а. У нас - можно, мы за городом живём...

Т а н я (строго, но всё-таки тревожно) И - это не твоё дело, кто стреляет!

С т а р и к. Ты, девушка, моих дел не знаешь. А узнаешь восплачешь...

З а х а р о в н а (торопливо, примирительно). В постройке ночуют босяки, жулики разные - вот он и стреляет, чтоб они знали...

Т а н я. Ты как смеешь, старичишко...

С т е п а н ы ч (бежит, задыхаясь). Эй, идите... Захаровна - скорее... Иван Васильич убился!

Т а н я (кричит). Вот! Вот - видишь?..

(Бежит в дом.)

З а х а р о в н а (за ней). Стой!.. Господи...

С т е п а н ы ч. Захаровна - воды надо, полотенцев...

С т а р и к (бегая по двору). Марина - где ты?.. Ма-рина-а!

П а в е л (бежит из сада). Нянька, скорее! Степаныч, в город, за доктором...

С т а р и к (убежал в кухню). Марина...

Х а р и т о н о в (из сада). Как это он?

С т е п а н ы ч. Нечаянно. Взял у меня ружьё - что ты, говорит, не почистишь его, ржавое всё? Отошёл несколько, а оно и выстрелило, да прямо в рот ему...

Х а р и т о н о в. В рот? Ох...

С т е п а н ы ч. Так всю голову и снесло, одна шея осталась, ей-богу...

П а в е л. Запрягай...

С т е п а н ы ч (бессильно опускаясь на крыльцо). Да чего же тут какой тут доктор!

Х а р и т о н о в. Павел - идём! Где Яков?

П а в е л. Я боюсь... Идём, Степаныч...

С т е п а н ы ч. Да чего же... куда же уж... Вот те и хозяин! А какой ведь был человек...

П а в е л. Попадёт тебе за ружьё...

С т е п а н ы ч. Ну... чего уж... пускай!

(Ушли. Из кухни выбегает Старик с палкой и котомкой в руках, за ним Девица, тоже с котомкой.)

С т а р и к (бормочет). Ах ты, глупый, ах, хитрый...

Д е в и ц а. Я тебе говорила...

С т а р и к (трясётся). Надень котомку мне... Ах, еретик!

Д е в и ц а. Что теперь будет с нами?

С т а р и к. Уходить надо, изобьют! В город надо. Там - не найдут. Живее, ты! Всё ли взяла?

Д е в и ц а. Чего брать-то? Говорила я - запутают они!

С т а р и к. Молчи! Струсил... испугался он...

Д е в и ц а. Не так надо было...

С т а р и к. Молчи, говорю...

(Захаровна и Таня с полотенцами и ведром воды.)

З а х а р о в н а (кричит). Ну, что, старый пёс, казнил человека?

Т а н я. Его задержать надо!

З а х а р о в н а. На что? Полно-ка!

(Убежали.)

Д е в и ц а (со слезами). Да возись ты скорее! Какая выгода нам? А взять бы с них...

С т а р и к. Идём, Маринушка, идём!

Д е в и ц а. Зря вышло... Перемучил ты его, перемучил, вот...

С т а р и к. Господь лучше нас знает, что вышло! (Крестясь, идёт в сад.) Там дыра есть в заборе, мы с тобой в дыру...

Д е в и ц а. Догонят они нас...

С т а р и к. Не до того им! Ну, идём с богом, скоренько... Ах, еретик, а? Покарал господь, ага! (Грозит палкой дому.) Насорил вас господь на земле, окаянных, насорил червей... Сметёт он вас в геенну рукою моею, сорьё... хлам червивый!

Д е в и ц а (толкая его). Иди-и уж! Тоже - праведник! Обманул меня...

С т а р и к. Ты - погоди!.. Ты....

Д е в и ц а. Прежде чем божьи-то дела устраивать, свои бы устроил, старый пёс...

С т а р и к. Маринушка...

Д е в и ц а. Обманул ты меня... "Большими кораблями поплывём отсюда"... Вот - поплыли! Эх, ты-и...

С т а р и к (бешено). Молчи, девка!

Д е в и ц а. Чего орёшь? Не боюсь я тебя!

С т а р и к. Гляди!

Д е в и ц а. Чем ты меня удержишь теперь? Иди уж, пёс! Дура я... послушать бы мне добрых людей... Эх, дура!

С т а р и к (бормочет). Господи! Господи!

Занавес 1915 г.

ПРИМЕЧАНИЯ

Впервые напечатано отдельной книгой в издательстве И.П.Ладыжникова, Берлин (без обозначения года издания; повидимому, не позднее 1921 года).

Пьеса "Старик", как указывал М.Горький, написана в 1915 году. Впервые поставлена 1 января 1919 года на сцене Государственного Академического Малого театра.

Как показывают машинописные копии с авторской правкой (Архив А.М.Горького) и режиссёрский экземпляр пьесы, хранящийся в музее Малого театра и датированный 23 октября 1918 года, первопечатный текст "Старика" в издании И.П.Ладыжникова воспроизводил первоначальную редакцию пьесы. По этому тексту пьеса печаталась позднее в собраниях сочинений М.Горького. Однако этот текст не является последним авторизованным текстом пьесы "Старик". В 1922 году "Старик" был опубликован в новой редакции в "Петербургском альманахе", Петербург - Берлин, 1922, книга первая. Но и эта редакция не была последней. В Архиве А.М.Горького хранится экземпляр отдельного издания пьесы в издании И.П.Ладыжникова, содержащий очень существенную авторскую правку и три авторских рукописных дополнения (одно к третьему и два - к четвёртому действиям). В этой последней редакции пьеса была напечатана одним из нью-йоркских издательств на английском языке в 1924 году под названием "Судья".

Пьеса "Старик" тесно связана с опубликованными в 1913 году публицистическими статьями М.Горького "О карамазовщине" и "Еще о "карамазовщине". В предисловии к указанному американскому изданию пьесы М.Горький писал: "В пьесе "Старик" я старался указать, как отвратителен человек, влюблённый в своё страдание, считающий, что оно даёт ему право мести за всё то, что ему пришлось перенести. Но если человек убеждён в том, что страдание даёт ему право считать себя исключительной личностью и мстить другим за свои несчастья, - такой человек, по моему мнению, не принадлежит к людям, заслуживающим уважения других. Вам это будет понятно, если вы представите себе человека, поджигающего дома и города только по той причине, что ему холодно!" (Архив А.М.Горького.)

Сохранилась следующая авторская характеристика действующих лиц пьесы: "М а с т а к о в - лет 40-45; светловолосый, бородатый, типичное лицо хорошего русского мужика. Неспокойная совесть вызывает у него неуверенность речи, осторожность движений. Но когда возбуждается - в сцене со Стариком страшен. Однако - ненадолго. В общем - добрый, мягкий человек. П а в е л лет 20-22. Лицо туповатое. Самолюбив, зол, глуп. Двигается тяжело, неловко. Т а т ь я н а - 17-19 лет. Милое, наивное лицо, одета просто и красиво. Избалована, капризна. З а х а р о в а - лет 60. Бодрая старуха, к людям равнодушна, но любит дом, в котором живёт, хозяйство, этим и объясняется её забота о людях. С т е п а н ы ч - лет 50. Тупой, равнодушный человек. С о ф ь я - 30-35 лет. Энергична, насмешлива, самоуверенна. Красива. Любит покровительственно относиться ко всем, как старшая. Х а р и т о н о в - лет 45-50. Живой, подвижный человечек с острой бородкой, с наклонностью к юмору и клоунаде, эксцентричен, говорит бойко. В общем неудачник и жуликоват. Я к о в - лет 25. Слащаво красив, глуповат. Одет, как приказчик модного магазина, - щёголь дурного тона. К а м е н щ и к - старый человек, о чём-то задумавшийся, о важном, может быть - о цели жизни, о боге. Живёт, как во сне. С т а р и к - лет 60-65. Одет в полумонашеское платье, - и длинный подрясник. Лицо злое, взгляд исподлобья. Движения гибкие, змеиные. Притворяется сутулым, но вдруг - выпрямится и страшен в ненависти к людям. Считает себя пострадавшим невинно и любит заставить людей страдать, любит мучить их. В этом - всё наслаждение его жизни. Мастер, художник страдания. В минуты возбуждения отвратителен и страшен, как всякий садист. В конце пьесы его поражает неудача мести, он чувствует себя проигравшим последнюю игру и боится, как бы полиция не привлекла его к делу о самоубийстве. В сцене с Софьей он сначала испугался, но быстро понял, что Софья не страшна, ибо неспособна отнестись к нему, как к вредному насекомому, не сможет раздавить. Д е в и ц а - тупое, животное лицо с неподвижными глазами. Жадна, чувственна, глупа. Держится почти неподвижно и мёртвыми глазами щупает все вещи, всех людей." (Архив А.М.Горького).

Начиная с 1923 года, пьеса "Старик" включалась во все собрания сочинений.

Печатается по тексту отдельного издания И.П.Ладыжникова с правкой и рукописными дополнениями автора (Архив А.М.Горького).

Content

Горький Максим
Старик