Хантер Ивэн

Дурачок

Ивен Хантер

Дурачок

Перевел с англ. А. Шаров

Они мне потом рассказали, как нашли девчонку. Ей было восемнадцать лет - миловидная блондинка, уже начинавшая созревать и превращаться в женщину. Ее изнасиловали, в клочья разорвав одежду. На лице застыла гримаса ужаса, маленькие кулачки были сжаты. Девушка пыталась отбиваться, но куда там.

Патрульные полицейские в темном проулке безжалостно высветили фонариками кровоподтеки на горле жертвы и её застывшие, полные страха глаза. Один из легавых покачал головой.

- Чертовы подростки, - сказал он. А его напарник негромко выругался и по рации сообщил в контору шерифа о нападении со смертельным исходом.

Но я узнал обо всем этом позже. Сначала я услышал полный тихого отчаяния голос Марсии в телефонной трубке:

- Дейв? - едва ли не в исступлении выдавила она.

- Да, кто это?

- Марсия. Дейв, Харли в беде.

- Кто? - тупо переспросил я, потому что ещё не проснулся.

- Харли, мой муж... Полиция... Наша нянька...

- Успокойся, Марсия. Что ещё за беда?

- Они... они говорят, что он убил нашу няньку. Дейв... они его забрали. Он велел позвонить тебе. Он...

- Куда его увезли?

- К шерифу. Дейв, это какое-то безумие... Харли не мог... Ты же знаешь, он...

- Знаю, знаю, - буркнул я, стряхнув сонное оцепенение. - Я отправляюсь туда, а ты не волнуйся.

- Спасибо, Дейв, спасибо, спасибо...

- Все, мне надо бежать. Я тебе перезвоню. - Я положил трубку, поднялся наверх и начал одеваться. Энн села в постели.

- Куда это ты собрался?

- К шерифу. Харли замели. Обвиняют в убийстве няньки.

- Но это же вздор!

- Знаю, что вздор. Но они, похоже, не шутят.

- Господи! - воскликнула Энн. Я поцеловал её и сказал:

- Скоро вернусь, милая.

Потом я вышел в коридор и приоткрыл дверь спальни Бет. Дочери было шестнадцать, но она до сих пор брыкалась во сне и сбрасывала одеяло, как маленькая. Я укрыл её и осторожно поцеловал в щеку. Я делал это каждый вечер с тех пор, как она появилась на свет. Выбежав из дома, я открыл гараж и сел в машину.

Шериф вышел мне навстречу собственной персоной и объявил, что свидания с Харли запрещены, но, узнав, что я - его поверенный, дал нам несколько минут и самолично проводил меня к камерам.

Харли не произнес ни слова, пока шериф не удалился на почтительное расстояние. Когда тот ушел, Харли бросился ко мне и судорожно стиснул мою руку.

- Слава богу, Дейв! - выпалил он.

Харли был маленьким тщедушным человечком с сединой на висках, высокими скулами и тонкими губами. Познакомились мы, если мне не изменяет память, три с лишним года назад.

- В чем дело? - спросил я и угостил Харли сигаретой. Он жадно затянулся, выпустил огромное облако дыма и сказал:

- Дейв, они хотят сделать из меня козла отпущения.

- Рассказывай.

- Из-за той девчонки, которую убили нынче ночью. Наверное, на них давят сверху, вот они и норовят повесить это дело на первого попавшегося лоха. А лохом оказался я.

- Слушай, давай-ка по порядку, - предложил я.

Харли лихорадочно закивал.

- Да, да... Мы с Марсией пошли в кино, а потом заглянули в бар... Домой вернулись где-то в полночь. Девочка, которую мы нанимаем сидеть с ребятишками, Шейла Кейн, спала на кушетке. Марсия её разбудила, а я повез домой. Шейла жила на другом конце городка. Дейв, я всегда отвозил её домой на машине. Вот и сегодня повез... Высадил перед домом, развернулся и уехал. По дороге заглянул в бар купить сигарет, потом покатил прямиком домой... А спустя час легавые уже ломились в дверь. Они говорят, что девчонку изнасиловали и задушили. Ее родители сказали легавым, что она работала у нас нянькой...

- Не понимаю, почему они шьют это дело тебе, - сказал я.

- Из-за моей зажигалки. Она валялась рядом с трупом.

Я пристально посмотрел ему в глаза.

- С чего бы вдруг?

- Девчонка курила, - ответил он, устало пожав плечами. - Черт возьми, Дейв, она уже совершеннолетняя! Попросила огоньку, я дал ей зажигалку. Должно быть, забыла вернуть.

- Кто-нибудь видел тебя в том баре, где ты покупал сигареты?

- Едва ли. У них там варьете. Когда я вошел, все смотрели представление, и никто не обратил на меня внимания. Я взял пачку из сигаретного автомата возле двери и вышел на улицу.

- Ты дождался, пока девушка войдет в дом? - спросил я.

Харли запыхтел сигаретой и напряг память.

- Нет, - сказал он, наконец.

- А обычно дожидался?

- Когда как. Я ведь устал, Дейв, и хотел поскорее попасть домой. Черт, да кто мог знать, что такое случится!

- Где нашли тело?

- В переулке, в нескольких кварталах от её дома. Легавые думают, что Шейлу выбросили из машины. Говорят, это сделал я, а заодно и зажигалку обронил. Господи, Дейв, неужто ты не понимаешь, что они норовят закопать меня?

- Похоже на то, - согласился я. - Жаль, что никто не видел тебя в баре.

- Да черт с ним, с баром! Вся поездка заняла каких-то пятнадцать минут. Пять минут - на дорогу к дому девчонки, столько же - на обратный путь. Боже мой, Дейв, я не мог убить её, даже если бы хотел!

- Кто-нибудь, кроме Марсии, знал, что ты отсутствовал всего четверть часа?

Харли покачал головой.

- Марсия этого тоже не знала. Когда я вернулся, она спала. Проклятье, ну и влип же я!

- И тебя задержали по подозрению в убийстве?

- Да, - жалобно пискнул Харли. - Нашли козла отпущения.

- Не дрейфь, - сказал я. - Даст бог, что-нибудь придумаем.

Нечасто мне приходилось так тяжко в зале суда. Окружной прокурор изловчился устроить так, что подавляющее большинство присяжных составляли женщины, которые, известное дело, ненавидят и презирают насильников как никого другого. Мужчин в жюри было всего трое, так что начинал я при счете 9:3 не в мою пользу.

Процесс продолжался пять дней, и окружной прокурор пустил в ход все коварные трюки, какие только были в его арсенале. Косвенные улики он использовал на полную катушку, да так ловко, что сумел внушить присяжным, будто они сами были очевидцами изнасилования и злодейского убийства.

Когда он пригласил в свидетельское кресло подсудимого, Харли повторил все то, что рассказал мне. Говорил он просто, без пафоса и вычурности. Присяжные и публика внимали ему, затаив дыхание. Когда Харли умолк, я приступил к перекрестному допросу.

- Сколько вам лет, мистер Пирс?

- Сорок два года.

- Вы женаты?

- Да.

- У вас есть дети?

- Сын и дочь. Сыну семь лет, дочери - пять.

- Вы просили покойную Шейлу Кейн посидеть с вашими детьми, пока вас с супругой не будет дома?

- Да, просил.

- Это было впервые?

- Нет.

- Сколько раз мисс Кейн присматривала за детьми?

- Не знаю... Мы пользовались её услугами около года.

- И прежде с ней ничего плохого не случалось?

- Протестую! - выкрикнул окружной прокурор. - Защита пытается создать видимость...

- Протест принят, - устало проговорил судья.

- Не согласитесь ли вы рассказать суду, как выглядела мисс Кейн? попросил я свидетеля. Харли замялся.

- Ну... ну... у неё были светлые волосы. Глаза, кажется, голубые, но точно не помню.

- Рост?

- Полагаю, что средний.

- Носила ли она очки?

- Нет, очков не было.

- Где она жила?

- Адреса я не знаю. Ездил по памяти. Первый раз она показала мне дорогу, а потом я без труда находил её дом.

- Вы называли её Шейлой, мистер Пирс?

- Разумеется.

- А как она обращалась к вам?

- Мистер Пирс.

- Благодарю вас, у меня все.

Окружной прокурор вытаращил на меня глаза и передернул плечами. Наверное, не понимал, куда я гну. Моя задумка была настолько проста, что вполне могла оказаться недоступной его разумению. А я всего лишь хотел показать, что Харли никогда не посещали греховные мыслишки, и в сердце его не гнездилась темная страсть. Он даже не смог толком описать внешность погибшей девушки. Не знал её адреса. Между ними были самые обыкновенные отношения взрослого мужчины и девушки-подростка. "Шейла" и "Мистер Пирс".

Окружной прокурор вызвал следующего свидетеля - бармена из "Фламинго", где Харли покупал сигареты. Бармен заявил, что во время представлений всегда приглядывает за входной дверью: большинство ограблений баров совершается, когда там выступают артисты варьете, и никто не следит за кассой. По словам бармена, он не видел Харли Пирса. Услышав это, довольный окружной прокурор передал свидетеля мне.

- В котором часу начинается представление? - спросил я.

- Без десяти минут полночь, сэр.

- Много ли напитков вы подаете в это время?

- Нет, сэр, почти все посетители смотрят представление.

- И вы внимательно наблюдаете за входной дверью? Коль скоро вы не заняты обслуживанием посетителей.

- Протестую, - подал голос окружной прокурор.

- Протест отклонен, - отрезал судья.

- Вообще-то я тоже смотрю представление, - сказал бармен. - Так, одним глазком. Все больше на дверь поглядываю. Львиная доля всех грабежей...

- Следите ли вы за автоматом с сигаретами?

- По правде говоря, нет, сэр.

- Значит, кто угодно мог войти, купить сигареты и удалиться, пока вы наблюдаете представление?

- Ну...

- А меня вы видели в тот вечер у стойки бара?

Свидетель захлопал глазами.

- Вас, сэр?

- Да, меня. Я был с блондинкой в норковой шубке и пил "том коллинз", когда началось представление. Вы меня заметили?

- Не помню, сэр.

- Я был там! Вы видели меня?

- Протестую! - гаркнул окружной прокурор. - Защита пытается...

- Вы меня видели?

- Рядом с блондинкой, сэр?

- Да. Так видели, или не видели?

- Ну... может, и была какая-то блондинка. Если вы говорите, что стояли рядом с ней, стало быть... Я, конечно, не помню, но...

- Значит, вы видели меня?

- Не припоминаю, сэр...

- А между тем, меня там не было! Но если вы не помните этого, как вы можете помнить, заходил ли за сигаретами мистер Пирс? Тем паче, что вы, по вашему собственному признанию, смотрели представление.

- Я...

- Вопросов больше нет, - отчеканил я.

И услышал в зале суда тихий гомон. Я неплохо провел этот раунд и сумел пробить брешь в бастионах обвинения. Теперь присяжные призадумаются. Если прокурор может ошибиться однажды, почему бы ему не дать маху ещё раз? Почему Харли не мог одолжить девушке свою зажигалку и забыть взять её обратно? Почему его рассказ не может оказаться чистой правдой? В конце концов, прямых улик у окружного прокурора нет, только косвенные.

На это я и упирал в своей заключительной речи. Расписал Харли как добропорядочного гражданина, хорошего мужа и отца, человека, который целый год нанимал одну и ту же няньку, который пошел с женой в кино, а потом отвез няньку домой, высадил её и уехал. И тогда кто-то напал на девушку. Кто-то, но не Харли. Не человек, сидящий сейчас перед присяжными. Не человек, который вполне мог оказаться братом или супругом кого-нибудь из них.

Присяжные совещались полчаса, после чего объявили свой вердикт: невиновен.

А вечером мы праздновали победу. Харли и Марсия пришли к нам, оставив детей на попечении бабки. Мы пили, шутили, смеялись, а Харли то и дело повторял:

- Господи, Дейв, они прямо мечтали найти козла отпущения. Но ты им показал! Теперь неповадно будет навешивать собак на невинного человека!

А потом он затянул песню, и все подхватили. Мы пили и пели, и вечеринка была просто чудесная. Но вскоре пришла Бет, и наступила тишина. Дочь вернулась со свидания с соседским мальчишкой. Она поздоровалась с Марсией и Харли, извинилась и пошла наверх, в свою комнату.

- Сколько ей сейчас, Дейв? - спросил меня Харли.

- Шестнадцать, - ответил я.

- Милая девочка, - едва слышно произнес он.

Я смотрел, как Бет поднимается по лестнице, и меня переполняла гордость. Моя маленькая девочка быстро расцветала, превращалась в женщину, линии её фигурки делались плавными. Я наблюдал, как она легкой уверенной поступью молодой здоровой девушки идет вверх по лестнице. А потом взглянул на Харли.

Его взор был прикован к Бет. Сначала Харли пялился на её ноги, потом обглазел юную фигурку. Обглазел неторопливо и основательно.

Он отвел взгляд, лишь когда Бет открыла дверь своей комнаты и скрылась из виду.

Харли спросил:

- Что теперь споем, ребята?

Я посмотрел на него, потом - на лестницу, и вдруг почувствовал себя последним дураком. Наивным, простодушным болваном. Беспредельно тупым. Лохом, как выразился Харли.

В тот вечер я больше не пел.

Content

Хантер Ивэн
Дурачок