Ханна ХАУЭЛЛ

ВКУС ОГНЯ

Пролог

Весна 1857 года

Выстрелы. Даже девятилетняя девочка ни с чем не могла спутать эти звуки. И вот уже нет чудесного весеннего дня, и она сразу потеряла всякий интерес к полевым цветам. Щенок и тот перестал резвиться у ее ног. Наступила зловещая тишина, и даже птицы замолкли, будто ожидая повторения этих звуков, которые так часто возвещали смерть здесь, на территории Нью-Мексико.

Стоя на месте, девочка пыталась понять, кто это. Индейцы? Бандиты? Здесь приходилось бояться многого. Оставаться ли на месте? Или бежать? А может, прятаться? Антонию учили лишь одному — она должна спрятаться, если она одна останется дома, а в это время случится нападение. Но никто не сказал Антонии, что делать, если это произойдет в тот момент, когда она будет собирать полевые цветы далеко от дома.

В тишине прогремел еще один выстрел, и девочка отпрянула в сторону, а затем бросилась бежать, желая узнать, что случилось. Неуклюжий щенок еле поспевал за ней, когда Антония мчалась к дому.

К горлу Хуана Рамиреса подступила тошнота, когда он увидел это. Этот человек и сам не раз применял насилие, но только по отношению к тем, кто способен защититься. Поэтому он гордился собой. Его спутники знали, что Хуан Рамирес твердо придерживается этого правила. У этих бедных поселенцев нечего было взять, но они защищались так же храбро, как и его люди. Однако они напрасно сопротивлялись, и это только обозлило его. К тому же из-за них он зря потерял время, что вызвало у него особую досаду. Глядя вниз на зачинщика драки, только что застреленного им, Хуан Рамирес размышлял, извлекут ли из этого урок его люди, или ему следовало застрелить и их. Услышав приближающиеся шаги, он быстро вскинул револьвер. Так же поступили и его спутники.

К дому бежала маленькая девочка, казалось, не замечавшая их. Хуан Рамирес преградил ей путь в хижину, но она каким-то образом все же проскользнула туда. Выругавшись, он последовал за девочкой, остановился в дверях и теперь наблюдал за ней. Девочка оглядывала разгром, явно не понимая, что произошло.

Выронив цветы, Антония бросилась к телу матери, не догадываясь, почему та почти обнажена. С непостижимым достоинством, поразившим взиравшего на нее мужчину, она оправила одежду матери и закрыла ее глаза. Антония сознавала лишь то, что смерть предвещает похороны. Ей придется вырыть две большие ямы и положить в них родителей. Так, как сделали они, когда умерли ее брат и сестра.

— Почему вы все еще здесь? — спросила она мужчину, стоявшего в дверном проеме. — Они мертвы. Вам не удастся убить их еще раз. Уходите.

Сам не зная почему, Хуан посторонился и, почесывая бороду, следил, как девочка идет к амбару. Его люди волновались и громко сетовали на то, что не уезжают. А Хуан не отрывал глаз от девочки, которая тащила из амбара лопату, слишком большую и тяжелую для нее.

Малышка напоминала ему когда-то добытую им фарфоровую куклу. У этой девятилетней девочки были длинные растрепанные светлые волосы, нежная кожа и ладная фигурка. Но больше всего Хуана поразили ее аметистовые глаза, глубокие, как озера, и оттененные пушистыми ресницами, чуть более темными, чем волосы. Не зная, что делать с этой девочкой, он смутно сознавал: оставлять ее здесь нельзя.

— Нинья <Девочка>, мои люди займутся погребением тел. — Хуан отобрал у Антонии лопату и подал ее одному из тех троих мужчин, которые только что помогали ему убивать людей. — Ты еще слишком мала, да?

Это были поспешные похороны. Ведь возможно, солдаты уже напали на их след. Граница была недалеко, и Хуан вовсе не хотел, чтобы их взяли. Пока девочка клала полевые цветы на могилу, он сам пошел в хижину за ее вещами. Собрав их, Хуан заметил, что девочка вернулась в хижину.

— Хуан, — обратился к нему Мануэль, его ближайший помощник, — что ты собираешься делать с девочкой? Это же безумие — брать ее с собой.

Глядя на малышку, которая молча смотрела на них и явно не понимала по-испански, Хуан усмехнулся:

— Она будет моим трофеем. Я заменю ей отца, но мне не придется заботиться о жене. Разве это безумие? — Он спросил девочку по-английски: — Как тебя зовут?

— Антония Нейман. — Она пристально посмотрела на высокого, стройного мужчину. — Зачем вы убили моих родителей?

— Я не хотел этого, детка. — Хуан указал на застреленного им человека. — Это он во всем виноват. Да, я бандит, но никогда не трогаю тех, у кого нечего взять. — Заметив, что девочка кивнула, Хуан добавил: — Ты поедешь с нами. — Он посадил ее на свое седло.

— Сейдж — моя собака. — Вцепившись в луку седла Хуана, девочка смотрела на щенка, который жалобно скулил и вертелся возле ног лошади.

— Мануэль заберет собаку. — Цыкнув на недовольного Мануэля, Хуан сел в седло позади девочки. — Ты теперь принадлежишь Хуану.

Глава 1

Март 1861 года

Ройал Бенкрофт не сознавал, что ввязался в опасное дело. Этот юноша двадцати одного года от роду поехал в приграничный город, зная, что там недорогая выпивка, дешевые женщины и та атмосфера беззаботности, которая особенно привлекала его. Взгляд его нефритовых глаз не задерживался на пышных прелестях доступных женщин, но он замер при виде девушки, отличавшейся от всех, кого он видел в баре приграничного города.

Она напоминала Ройалу маленькую фарфоровую куклу, несмотря на небрежность одежды и внешнего вида. Ее светлые волосы, перехваченные лентой, ниспадали до бедер, и широкополая шляпа почти не скрывала их. Черные рубашка и брюки только подчеркивали нежность кожи, а прямой нос, полные губы и приятные черты лица указывали на то, что она станет красивой, чувственной и страстной женщиной. Глядя на эту фигурку в черном, Ройал понял, что девушка расцветет и будет стройной и привлекательной.

Ройала неприятно поразило, что девушка находится в таком месте. Если она пока невинна, это долго не продлится. Он невольно подумал о своей сестре Патриции, сверстнице этой девушки. Ройалу не нравилось, что это дитя обретается в таком баре. Он утверждал, что ненавидит идеализм и справедливость, однако часто руководствовался ими. Вот и сейчас Ройал почувствовал: он должен что-то предпринять. Молодой человек остановился перед девушкой, пораженный удивительной красотой ее глаз, и уже собирался заговорить с ней, но тут во внезапно наступившей тишине услышал щелчки взводимых курков. Ройал обернулся.

— Ты еще молод, гринго, поэтому хочу тебе кое-что растолковать. Возможно, я пристрелю тебя. — Хуан пожал плечами. — А может, и нет.

Думая, как разрядить напряжение, невольно спровоцированное им, Ройал сказал:

— Я не желал обидеть это дитя.

То, что он назвал девушку ребенком, лишь немного разрядило обстановку.

— А зачем же ты подошел к моей нинье?

Ройал изо всех сил старался подавить раздражение, но понял, что это не укрылось от них. Высокий мексиканец, который холодно смотрел на него поверх дула своего револьвера, никак не мог быть ее отцом. Ройал не сомневался в этом.

— Меня просто заинтересовало, что делает ребенок в таком месте, как это.

Мексиканец сделал чуть заметный знак, и Ройала сразу же разоружили. Когда мужчины опустили револьверы, Ройал, повинуясь жесту мексиканца, сел за его стол. Молодой человек невольно улыбнулся, увидев, как мексиканец грубо согнал со своих колен проститутку и, поманив к себе ту девушку, велел ей сесть с ними. Заметив, что взгляд девушки потеплел и она прильнула к мексиканцу, Ройал подумал: «Этот мужчина не так уж опасен». Знал он и то, что такая доверчивость может быть чревата последствиями.

— Моя нинья всегда ходит со мной. Она уже повидала много таких баров.

— Ну а я, увидев эту девушку, вспомнил о сестре, ее сверстнице. Но мне не хотелось бы, чтобы она, — Ройал немного помолчал, — набиралась ума в таких местах, как это.

— Она еще малышка, и ей рано учиться.

— Но ее детство проходит, сеньор. — Ройал кивнул на грудь девушки.

Рубашка на груди Антонии, обнимавшей Хуана, натянулась, и соблазнительные выпуклости стали заметнее. Она нахмурилась, когда Хуан и Мануэль посмотрели на нее и их глаза расширились от восхищения. Несмотря на протесты девушки, мексиканец расстегнул ворот ее рубашки, запустил туда руку и обхватил маленькие груди.

— Ради Бога, — тихо спросил он, вынув руку и оправив ее рубашку, — почему ты ничего не сказала мне, чика <девочка>?

— Я надеялась, что они все уйдут. Тогда вы не будете смеяться надо мной, как это было, когда у меня впервые начались месячные. Мне не нравится, когда надо мной смеются.

— Ах, девочка, мы смеялись вовсе не над тобой. Просто ты подумала тогда, что умираешь.

Хуан огляделся, увидел, как его люди тискают проституток, и лицо его омрачилось. Ройал догадался, о чем он подумал. Девушка подрастает и скоро, осознав себя женщиной, может оказаться среди тех, кто предлагает себя мужчинам за несколько песо.

— Отошлите девушку в ее комнату, — попросил Ройал.

— Она спит всегда в той же комнате, где и я.

— Бог мой! — Ройал был задет за живое. — И вы позволяете ей все видеть?

— Нет. Она спит за дверью.

— Значит, она только слышит, — язвительно усмехнулся Ройал.

— О, Хуан не производит большого шума. Лишь иногда постанывает. А вот Мануэль…

Хуан рукой закрыл рот Антонии.

— Мы знаем, каков Мануэль. А тебе это ни к чему, — строго сказал он, убирая руку.

Ройал вдруг заметил чье-то отражение в зеркале, висевшем позади бара. Снаружи возникло какое-то движение, и он ничего не понимал, пока не увидел, что в зеркале отражается ствол ружья. Оно было направлено на мужчину, сидевшего напротив него, а тот, погруженный в свои мысли, не ощущал грозившей ему опасности. Но почему должна пострадать эта девушка с такими чудесными глазами?

Ройал с криком бросился на мужчину и девушку и сбросил их на пол в тот момент, когда прогремел первый выстрел. Безоружный Ройал прикрыл своим телом девушку и низко пригнул голову. С быстротой, поразившей Ройал а, Хуан соорудил баррикаду из стола и стульев. Кругом творился кромешный ад, но Ройал заметил, что в первые секунды в баре упали только двое мужчин. Нападающих обратили в бегство. А Ройал все сидел на полу с девушкой и ее шелудивой собачкой, пока не восстановилось некое подобие порядка.

— Кто это был? — спокойно спросила Антония, снова сев на свое место рядом с Хуаном. Ройал тоже опустился на стул.

— Рауль со своими подонками. — Хуан посмотрел на Ройала. — Я в долгу перед тобой, гринго, а Хуан Рамирес не забывает свои долги. Твое имя?

— Ройал Бенкрофт. — Молодого человека ошеломило, что он спас жизнь тому, кого мечтал повесить весь Техас. О Хуане ходили легенды. — Техас. Недалеко от Сан-Антонио. — Ройал рассеянно принял возвращенное ему оружие. — Боже, да меня повесят, если узнают, что я сделал!

Хуан расхохотался:

— Да, да! А ты бы так не спешил, если бы знал, а? Ройал вздохнул и покачал головой.

— Но здесь еще и ребенок. Не собираются же они повесить и ее? Нет? — Хуан потерся щекой о волосы Антонии, которая теперь была без шляпы.

— Нет. — Сделав большой глоток пива, Ройал пояснил: — Все считают, что вы похитили девочку, и хотят вернуть ее.

— Вот и я так думал. Они уже пытались, но никто не отберет у меня мою нинью. Она сирота. Антония Нейман.

— Хелло, Антония. — Увидев ее застенчивую улыбку, Ройал убедился в том, что она вырастет красавицей.

— Я взял ее с собой, когда ей было девять лет. Теперь я отец Антонии, а мои люди — ее семья. Мы следим, чтобы она ходила в церковь. — Его веселые черные глаза блеснули. — Мы учим ее всему, что сами знаем. Антония ездит верхом и стреляет так же хорошо, как любой мужчина. — Хуан нахмурился и снова оглядел бар. — Я не хочу, чтобы она училась этой жизни, но бандиты знаются только со шлюхами.

Ройал скрыл удивление. Хуан, бич Техаса и территории Нью-Мексико, внезапно налетал через границу, грабил, убивал и скрывался через Рио-Гранде в Мексику. Этого жестокого человека, так успешно ускользавшего от властей, прозвали Дьяволом. И вот он сидел перед ним и, словно отец, заботился о целомудрии девочки, захваченной в одном из набегов. Ройал хотел помочь ей, но понимал, что это невозможно.

— Вам надо держать ее подальше от подобных мест. Она видит здесь совсем не то, что ей следовало бы видеть.

Хуан кивнул и поднялся:

— Пойдешь со мной, гринго, и расскажешь мне еще что-нибудь, пока я подыщу комнату для Антонии. А ты, Хулио, можешь два часа позабавиться, но потом приходи в гостиницу и присмотри вместо меня за Антонией.

Двое хорошо вооруженных мужчин сопровождали Хуана, Антонию и Ройала. Хуан опасался, как бы его не застали одного и невооруженного. Ройал видел, что девушка спокойно относится к таким предосторожностям. Пока они шли, Ройал размышлял о том, что этой девочке следовало бы дать должное воспитание. Поскольку у него была сестра, он кое-что понимал в воспитании — впрочем, очень немного.

Когда они добрались до комнаты Антонии, расположенной рядом с комнатой Ройала, он старался не смотреть на нее, когда она готовилась ко сну. Едва девушка улеглась, Ройал сел с Хуаном за стол, чтобы распить бутылку текилы. Ройал не решался завести разговор о воспитании с таким человеком, как Хуан Рамирес.

— Я не убивал ее родителей. Услышав это, Ройал покраснел:

— А мне казалось, что вы имели к этому отношение.

— Вы честный человек. Таких мало осталось. Ее родители были гринго, но бедные. Я не трогаю тех, у кого ничего нет, и тех, чьи руки больше привыкли к плугу, чем к револьверу. Это для меня просто пустая трата времени. Люди приходят ко мне и уходят от меня. Не все подчиняются моим приказам. Четверо из них, как это вы там говорите, немного отклонились от прямого пути. Они и совершили это убийство. Я в назидание пристрелил зачинщика, когда девочка вернулась домой. Ей тогда было всего девять лет. — Хуан пожал плечами. — Вот я и решил заменить ей отца.

— Все считают, что вы похитили девочку, и хотят заполучить ее, так же как и вас.

— Да. Они уже пытались. Я как-то оставил Антонию с женщиной Мануэля. Но оказалось, что ей нельзя доверять.

— Что же случилось?

— Она продала мою нинью, гринго. Мы не убили ее за это, но Мануэль взял своих сыновей, мы погнались за ними и вернули мою нинью.

— А хорошо ли это? Вы же бандит и не расстаетесь с револьвером. Одному Богу известно, сколько людей мечтают убить вас. Может, там ей было бы лучше, чем у вас. Всегда найдутся семьи, готовые позаботиться о таком милом ребенке.

— Антония моя. Гринго не удалось бы удержать ее. Она убежала бы от них и вернулась ко мне. Ребенок сделал свой выбор. Антония хочет остаться с Хуаном Рамиресом.

Ну что тут скажешь? Ройала только удивляло, что Хуан Рамирес обожает девушку, как отец, а то и больше. Тяжелая жизнь приучила этого человека к суровости, но, видимо, девушка восполняла Хуану то, что ему недоставало, и пробуждала в нем нежность. Антония выглядела вполне довольной, и ее явно не обижали. Она была там, где хотела быть.

Решив, что в этот вечер ему вполне хватит волнений и спиртного, Ройал не вернулся в бар, а лег в постель и быстро уснул.

Проснувшись, он увидел прежде всего не лучи солнца, хотя уже наступило утро, а огромные глаза, смотревшие прямо на него. Ройал устыдился своей наготы.

— Я принесла ваш завтрак, сеньор. — Антония присела на край кровати.

Ройал быстро сел, прикрылся, и запах горячего кофе и пищи окончательно разбудил его.

— Очень любезно с твоей стороны, Антония, но тебе не стоило заходить сюда.

— Я оставила дверь открытой. Ведь вы сказали, что именно так должны поступать леди.

Ройал чуть не поперхнулся кофе, когда увидел, что дверь и на самом деле широко раскрыта. Каждый проходящий по коридору мог видеть его.

— Да, но я говорил о комнатах, а не о спальнях. — Догадавшись, что Антония не поняла его, он добавил: — Леди вообще не должны входить в спальни мужчин.

Занявшись завтраком, Ройал размышлял, как объяснить ей все это.

Антония смотрела на него, пока он ел. Густые русые волосы Ройала были спутаны после сна, и это несколько смягчало грубоватые черты лица молодого человека, не такого темнокожего, как Хуан, но и не столь белобрысого, как другие гринго. Девушку восхищали его глаза, глубокие и зеленые, под красиво очерченными, слегка изогнутыми бровями.

— Поцелуй меня! — потребовала она, когда он покончил с едой.

Ройал чуть не задохнулся от неожиданности.

— Не будь смешной.

И тут почувствовал, что к его горлу приставлен нож.

— Я сказала, чтобы ты поцеловал меня, гринго.

— Антония! — послышался от двери слишком знакомый Ройалу голос. — Так мужчин не соблазняют.

Быстро убрав нож, Антония обиженно отозвалась:

— А я думала, что ты все еще с Марией.

Подойдя к кровати, Хуан строго взглянул на нее:

— Ах, так ты пришла сюда, чтобы поучиться, как стать шлюхой?

— Я хотела только поцелуя. И больше ничего. Оро и Томас всего на два года старше меня, а уже вовсю занимаются этим.

— Они учатся быть мужчинами. Каждый мужчина должен это уметь.

— Я ничего такого не хотела. Только поцелуя. Я уже просила Томаса и Оро, но они рассмеялись и столкнули меня в воду. Как-то в церкви я слышала, как девушки говорили о поцелуях. И мне захотелось попробовать самой. Все это делают, только не я.

Хуан уставился на Антонию, понимая, почему к ней приходят такие мысли. Тело девушки развивается, и она превращается в женщину. Он знал, как упряма бывает Антония, когда что-то заберет себе в голову. Прислонившись к стене, он вытащил сигарету.

— Поцелуй ее.

— Что? — возмутился Ройал. — Во имя Христа, она же еще дитя!

— И да и нет. — Хуан зажег сигарету и затянулся. — Она думает, будто что-то теряет.

— И ты хочешь, чтобы я убедил ее в обратном? — Ройал вовсе не чувствовал себя польщенным.

— Нет. Я хочу, чтобы ты ответил на вопрос, засевший в ее упрямой голове. Антония будет требовать, пока не добьется ответа, а я не желаю, чтобы кто-то сказал ей слишком много лишнего! Так поцелуй же ее.

— Да ради Бога. — Ройал притянул к себе девушку и быстро поцеловал.

— И это все? — разочарованно осведомилась Антония.

— Для тебя — да. А теперь убирайся.

— Это не вызывает никакого возбуждения, — пробормотала она, выходя из комнаты.

Сейдж плелся за ней по пятам.

— Ну, с этим покончено, — удовлетворенно вздохнул Хуан.

— Вы уверены? — Обиженный ее реакцией, Ройал старался не выказать этого.

— Да. Антонии не нравится, когда девушки в церкви говорят о том, чего она не знает. Теперь будет знать. — Хуан двинулся к двери. — Когда-нибудь я заплачу тебе долг, приятель.

Он ушел, закрыв за собой дверь. Ройал решил, что пора отправляться домой. Здесь становилось скучно. Теперь ему не придется иметь дело ни со знаменитыми бандитами, ни с быстро развивающимися маленькими девочками.

Часом позже, седлая лошадь, Ройал увидел, что Хуан Рамирес делает то же самое. Девушка сидела на большом вороном жеребце, а по бокам восседали на конях два юных всадника, в жилах которых явно текла и индейская кровь. Они выглядели весьма необычно — двое темных юношей и маленькая светлая Антония. Кивнув им на прощание, Ройал выехал из города.

Вернувшись через несколько дней домой, Ройал вдруг осознал, что та девушка все еще тревожит его. Он вспомнил о ней, когда здоровался с сестрой. Патриция, окруженная заботой семьи, предавалась невинным играм и интересам молодой девушки. Ройал невольно сравнил ее жизнь с жизнью Антонии, полной насилия и опасностей. Ему было обидно, что он не знает, как помочь той девушке.

Поскольку Ройал спас жизнь Хуану Рамиресу, но не хотел, чтобы это выяснилось, он никогда никому не рассказывал об Антонии, однако еще внимательнее слушал рассказы об опекуне девушки, доходившие до него.

Вскоре после того как Ройал встретился с Хуаном и Антонией, в стране разразилась война. Более того, он совсем забыл о них, отправившись воевать вместе с двумя братьями и другими молодыми техасцами. Дентон, его брат, пал в битве при Геттисберге, а Ройал и второй его брат, Коул, выжили и дождались капитуляции генерала Ли. Озлобленные, измотанные духовно и физически, братья через год вернулись домой. За минувшее время их родители скончались, а Патриция и младший брат Джастин пытались свести концы с концами, управляя ранчо. Коул поступил в конную полицию, а Ройал, стараясь не вспоминать об ужасах войны, занялся ранчо.

Глава 2

— Что с тобой случилось, черт возьми?

Коул Бенкрофт уселся в кресло и через силу улыбнулся старшему брату:

— А можно немного выпить, прежде чем я подробно обо всем расскажу?

Ройал с трудом сдерживал злость. Потеряв одного брата, он вовсе не хотел лишиться другого. Судя по ране в плече Коула, кто-то твердо вознамерился убить представителя закона. Нахмурившись, Ройал подал брату бокал.

— Не кажется ли тебе, что четыре года подставлять себя под пули — это уж слишком? — зло бросил Ройал.

— Ты прав, до конца службы мне осталось еще два месяца. Проклятие, Ройал, мы чуть не прикончили этого подонка!

— Рамиреса?

Ройал с трудом отогнал от себя воспоминание о восхитительных глазах той девушки, что была с ним.

— Да. Мы тяжело ранили его — возможно, он умер.

— И как же он ушел от вас?

— Все это очень странно. С ним была девушка. — Коул нахмурился, когда Ройал издал удивленный возглас. — Мы так и не поняли, откуда она взялась. Мы уже добивали его, когда девушка появилась с теми двумя индейцами или парнями, очень похожими на них. Никто не ожидал этого. Мы растерялись, когда они утащили Рамиреса и еще одного, кажется, мертвого, и дали шанс убежать тем, кто остался в живых.

— Вот тогда-то тебя и ранили?

— Да. — Коул покачал головой и сделал глоток текилы. — Меня едва не прикончили, но я не мог выстрелить в нее, Ройал. Только я имел такую возможность, но не смог. Очень странно. Она уже собиралась застрелить меня. Хэнк закричал мне, чтобы я стрелял, но я стоял как завороженный.

— О Господи! Так, значит, она промахнулась? Тебе чертовски повезло.

— Я совсем не уверен в том, что это везение. Девушка целилась мне прямо в сердце, Ройал, а потом вдруг взяла чуть выше.

— А кто-нибудь называл тебя по имени?

— Дай-ка вспомнить… Да, Хэнк орал: «Стреляй, Бенкрофт, или быстро убирайся отсюда, осел!»

Перед внутренним взором Ройала снова возник образ той девушки.

— Черт побери, ведь прошло уже по меньшей мере семь лет. Неужели он решил теперь вот так вернуть мне старый долг?

— Может, перестанешь бормотать себе под нос и объяснишь, что за чертовщину ты несешь?

— Это длинная история.

— А я никуда и не спешу.

Снова наполнив бокал, Коул выслушал историю Ройала.

— Я никому этого не рассказывал, потому что никто не должен знать об этом. Я не хочу, — заявил Ройал, закончив рассказ.

— Ну и что из того, черт возьми? Они все равно постоянно угрожают тебе. Разве это удержало Рамиреса от нападения на твое ранчо?

— Я никогда не думал, что это он. — Ройал поднял руку, убеждая брата помолчать. — Точно не знаю, но по-моему, это не он. — Посмотрев в свой бокал, он тихо спросил: — А как выглядит девушка?

— Сказал своим, что не помню, какая она собой. Мне не хотелось бы, чтобы кто-нибудь из них начал преследовать ее. Но девушка — просто чудо, Ройал. Да, чудо! Не очень высокая, но в ней что-то есть… — Коул покачал головой. — Вот поэтому я и не смог выстрелить в нее. Так и стоял разинув рот и думал: неужели эта светловолосая девушка способна выстрелить в человека? Она была во всем черном и сидела па хрупком вороном жеребце. Потрясающе! Если Рамирес заменил ей отца, боюсь, девушка скоро вновь осиротеет.

Антонии пришлось смириться с неизбежным. Все было кончено, и она понимала это. Девушка даже пригласила священника, чтобы он принял у Хуана последнее причастие. Целых одиннадцать лет она жила под отеческой опекой этого человека, который вел такую жизнь, будто взял ее у кого-то взаймы. Теперь Антония снова останется одна. Даже ее собаки Сейджа не стало. Она была на поспешных похоронах Мануэля и Хулио, видела, что вскоре и Хуан покинет их.

— Детка, подойди ко мне, — попросил Хуан, лежавший на кровати. — Нам надо поговорить.

— Нет. Вы должны беречь силы. — Антония опустилась на колени возле Хуана и приложила его руку к своей щеке.

— Мне нечего уже больше беречь. Слушай. Ты должна вернуть мой долг. Этому гринго, Бенкрофту. У меня был план. А теперь тебе придется выполнить его.

Стервятники уже крутятся вокруг. У него хорошая земля, и людям не терпится заполучить ее.

— По-моему, его брат служит в конной полиции. Я могла застрелить его, но не стала.

— Этого недостаточно. Я должен ему за две жизни. Ранчо для этого человека — все равно что жизнь. Хуан Рамирес сохранит ему его собственность.

— А кто хочет отобрать землю и как мне помочь ему? — Антония едва удерживала слезы, видя, как жизнь покидает тело Хуана.

— У Бенкрофта есть близкий человек, но я не знаю его имени. Раулю надо отомстить. Это он застрелил его родителей. Делал много набегов. Доставил много неприятностей. — Она кивнула, и слезы хлынули из ее глаз. — Они хотят ослабить Ройала, надеясь, что он сломается. Задумали помешать перегону скота. Его сестра в опасности. Отправляйся к нему. Возьми с собой Оро и Томаса. С оружием. Заплати наш долг, мой ангел. — Хуан почувствовал под своей рукой ее слезы и слегка улыбнулся: — Мое дитя никогда не плачет.

— Пожалуйста, Хуан! — Антония поцеловала его ладонь. — Пожалуйста, не оставляй меня одну. Я люблю тебя.

Он погладил ее волосы:

— Я тоже люблю тебя, Антония, хотя никому в жизни не говорил такое. Ты была лучом солнца в моей мрачной жизни, и я благодарю тебя. Не проси меня жить, моя крошка, потому что, если так получится, мне никогда уже не встать с кровати, а для меня это не жизнь. Хулио и Мануэль уже ждут меня. Мы зададим там забот дьяволу, э?

— Не сомневаюсь. — Антония поцеловала его холодеющую щеку. — Я назову своего первенца в твою честь, отец моего сердца.

— Тогда меня будут помнить. Этого достаточно.

Хуан умер тихо, с легким вздохом. Антония вытерла слезы и позаботилась о его похоронах. Поездку к Ройалу она отложила до тех пор, пока не выбрала могильные плиты для Хуана, Мануэля и Хулио. Эти суровые люди жили благодаря своим револьверам, но для нее, Оро и Томаса они были членами семьи.

Готовясь к отъезду в Техас, Антония размышляла о своих компаньонах. Братья-близнецы очень походили друг на друга, но на четко высеченном подбородке Оро остался небольшой шрам, и он был менее живым и разговорчивым, чем Томас. Индейская кровь сказывалась в бронзовом отливе их кожи и в выступающих скулах. Они унаследовали ее от матери, наполовину принадлежавшей к племени яки. Братья с их длинными прямыми волосами заметно отличались от мексиканцев. С того момента, как их забрали у матери, они стали для Антонии и братьями, и охранниками. Из-за того что они постоянно находились при ней, им не приходилось принимать участие в набегах и перестрелках, и девушка надеялась, что закон не будет преследовать их.

Проехав от Сан-Антонио полпути до ранчо Бенкрофта, молодые люди решили подыскать место для стоянки на ночь. Оро первым заметил поблизости присутствие чужих людей. Пока Антония и Томас собирали сушняк для костра, он отъехал в сторону. Они ничего не прочитали на его невозмутимом лице, но все же догадались, что у Оро есть новости.

— Пять минут езды отсюда. Шесть человек. Два пленника. Одна девушка, один юноша. Люди Рауля. Я уверен в этом.

— Хуан говорил, что Рауль работает на тех, кто хочет разорить Бенкрофта. Надо посмотреть, что там такое.

Тихо подкрасться к лагерю чужаков не составляло никакого труда. Эти люди распивали текилу и громко радовались своему успеху. Оро позаботился о том, чтобы тот из них, кто отошел от костра по естественной надобности, уже никогда больше не думал о таких мелочах. Его сообщники, занятые молодой девушкой, не заметили отсутствия товарища, и Антония поняла, что они обречены. Молодой человек, которого захватили чужаки, был жестоко избит, и Антония, подползая к нему, пыталась понять, били они его во время похищения или же после.

Антония видела, как горько заплакала девушка, когда к ней приблизились похитители. Антония сразу догадалась, что сейчас произойдет. Похотливый бандит разорвал на глазах своих товарищей платье девушки и начал лапать ее обнаженные груди. Девушка закричала сквозь кляп, и Антония в тот же момент метнула нож.

Когда бандит обмяк и, тихо застонав, упал на девушку, та с ужасом заметила, что у него из спины торчит нож. Заложница, пытаясь выбраться из-под убитого бандита, была близка к истерике. Однако схватка требовала полного внимания Антонии, и она отвернулась от девушки. Уцелевшие бандиты попадали на землю и в панике открыли беспорядочную пальбу. Когда Антония и близнецы появились из мрака, бедная девушка испугалась, решив, что на нее надвигается новый ужас. Антония понимала, что они трое выглядят не лучше бандитов, тем более что одного из них убили прямо на глазах заложницы.

Оро смотрел на молодую девушку, широко раскрывшую глаза и дрожащую от страха. Она замерла, когда Оро подошел к ней и молча сколол дикой колючкой половинки разорванного лифа. Антония поняла, о чем сейчас думает несчастная девушка.

— Не лучше ли сначала развязать ее? — спросила Антония.

— Нет, — возразил Оро. — Она может убежать. Посмотри на ее глаза. Они как у кролика, попавшего в западню. Позаботься лучше о юноше.

— Да, мой генерал. — Антония усмехнулась, заметив, какой взгляд бросил юноша на Оро. — Вероятно, они догадываются, о чем мы говорим, во всяком случае он. — Антония вытащила нож из спины убитого мужчины и перешла на английский; — Я только разрежу веревки, которыми тебя связали. Кто вы такие?

— Джастин и Патриция Бенкрофт.

— У тебя есть брат по имени Ройал?

— Да. А откуда вы знаете его?

— Мы приехали вернуть ему долг. И отправим вас к Ройалу. Томас, — позвала она, — сможешь раздобыть немного воды в этом бедламе?

Спустя мгновение Томас появился с водой и непочатой бутылкой текилы.

— Один еще жив.

— В силах ли Джастин вернуться к Раулю? Антония усмехнулась, когда Джастин попытался помешать ей снять с него рубашку.

— Да. Я передам через него весточку Раулю. Хмыкнув, Томас направился к уцелевшему бандиту. Джастин поморщился, когда Антония прошлась пальцами по его ребрам, и спросил:

— Вы знаете этих людей?

— Да. Это люди Рауля Мендеса, но их нанял какой-то гринго. Кто этот гринго, я не знаю. Оро, у твоего кролика есть нижняя юбка. Молодому человеку надо перевязать ребра. — Антония взяла нижнюю юбку из дрожащих рук Патриции. — Вот твой кролик и свободен.

— Ты сильная женщина, — сказал ей Оро. — Я помогу Томасу похоронить убитых. Мы можем разбить лагерь здесь.

— А кто вы? — взволнованно спросила Патриция, когда Оро отошел.

— Я Антония Нейман Рамирес. А эти двое — Оро и Томас Дегас. Мы вернем вас Ройалу. Выпей вот это, Джастин.

Она засмеялась, когда молодой человек поперхнулся текилой, и передала Патриции смоченную ткань.

— Протрите ему лицо, вы, маленький кролик. А теперь сожми зубы, мальчик.

Джастин повиновался и, хотя сильно побледнел, стойко перенес боль. Антония чувствовала, что он смотрит на нее, но ничего не сказала. Ведь Джастин был очень напряжен, пока она занималась его ранами. Антония видела, что его очень интересует, откуда она знает его брата. Хотя любопытство Джастина доставляло ей удовольствие, она считала, что сейчас не время удовлетворять его.

— А сколько вам лет? — спросил Джастин, когда она промывала его ссадины текилой.

— Двадцать. А тебе? Боже, а они здорово отделали тебя, паренек.

— Тоже двадцать. Но я по крайней мере жив. Хотя и натерпелся страху!

— Похоже на то. А куда вы ехали? — Антония присела на корточки, чтобы оценить свою работу.

— В Сан-Антонио. Каждый год в это время Патти отправляется за покупками. А о каком долге вы говорите?

— Лучше, если тебе об этом расскажет брат. Бандиты забрали ваши вещи?

— Едва ли. Не можете ли вы найти их?

— Посмотрю.

И Антония пошла поискать еду и одеяла.

— Она не сказала мне ни слова, — прошептала Патриция.

— Да она просто дала тебе время немного успокоиться. Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

— Да. — Патриция поежилась. — Мечтаю о ванне. Я чувствую себя такой грязной… Столько трупов, Джастин…

Он взял сестру за руку, чтобы немного успокоить ее.

— Ничего не поделаешь, Патти. Здесь только так — или мы, или они. Это не те, с кем можно вести переговоры.

— Понимаю. — Патриция взглянула на избавителей, разбивавших лагерь для ночлега. — А ты уверен, что с ними мы будем в безопасности? Два индейца и эта странная девушка…

— Не беспокойся. Все будет в порядке. По-моему, эти мужчины не полностью индейцы. В них много от мексиканцев. Судя по всему, у Антонии была трудная жизнь. Может, я ошибаюсь, но со мной Антонии легче говорить, поскольку ей не часто случалось общаться с настоящими леди. Жаль, что мы так и не смогли сделать покупки.

— Я больше не могу смотреть ни на какие платья. Только бы поскорее вернуться домой.

Разжигая костер, Антония улыбалась. Она размышляла, не сказать ли брату и сестре всю правду сегодня вечером, но решила не делать этого. Пожалуй, лучше оставить за собой преимущество. Украдкой наблюдая за девушкой, когда ужин был сварен и постели приготовлены, Антония пришла к выводу, что Патриция именно такая, какой, по словам Ройала, и должна быть настоящая леди. Стараясь быть справедливой, Антония признала, что, несмотря на неумение постоять за себя и некоторую нервозность, Патриция держала себя вполне прилично. Девушка просто никогда не сталкивалась с тяготами жизни, как то выпало на ее долю.

Заметив, что Джастин озабочен, Антония села рядом с ним:

— Больно, гринго?

— Немного, — ответил он, принимая от нее стакан текилы. — Мне не нравится этот напиток, но он помогает.

— Мне тоже больше нравится вино. А что, твоя сестра все же решила довериться нам?

Встретив удивленный взгляд Джастина, Антония улыбнулась.

— А знаете, она не такая уж робкая. — Юноша посмотрел на нее с удивлением, когда она сделала большой глоток из бутылки.

— М-м-м. Патриция — леди. Хуан тоже старался сделать из меня леди, но ему это не вполне удалось.

— Так вы девушка Хуана Рамиреса! — Джастин взглянул на Оро и Томаса. — Это его люди?

— Мои. Оро и Томас — мои телохранители.

— Это Рамирес убил моих родителей!

— Нет, это сделал не Хуан, — возразила Антония сердитым шепотом. — Он должник Ройала и никогда не тронул бы ваше ранчо. Это сделал Рауль.

Она испытала облегчение, когда Джастин кивнул, принимая ее объяснение. Как вернуть долг Хуана, если братья Бенкрофт, или хотя бы один из них, не поверят ей или близнецам? Предстоящая им битва немыслима без сотрудничества и доверия.

— Он стрелял в моего брата на той неделе.

— Нет. Это я стреляла в твоего брата на той неделе. Ложись спать, гринго.

Антония спокойно отошла от Джастина, позабавленная озадаченным выражением его лица. Значит, брат не сказал Джастину о том, как был ранен. Странно. Братья должны быть более откровенны друг с другом.

За завтраком Ройал присоединился к Коулу.

— Как рана, все еще болит? — спросил он.

— Да, но уже лучше. На следующей неделе я буду в полном порядке. Чертовски неудачно все получилось. Мои люди мне этого никогда не простят.

— Ну, тебе недолго осталось быть с ними. — Ройал нахмурился, заметив, что Коул молча отвел взгляд. — Разве не так?

— Не знаю, черт побери. Может, снова пойду на эту службу. Не хмурься. Кто-то должен делать эту работу, а здесь, на ранчо, я не очень-то нужен.

— Зачем тебе служба? Ведь главное для нас — ранчо.

— Знаю, Ройал. Папа купил много земли, ее хватит на нас всех, даже если ты заберешь большую часть. Но мне всего двадцать три, и я не хочу оседать на месте и выращивать лошадей только потому, что понимаю в этом деле. Может, еще через несколько лет? — Коул пожал плечами.

— А теперь ты жаждешь приключений. — Ройал вздохнул. — Понимаю это, черт побери, но мне не нравится, что ты вечно рискуешь. Кроме того, я надеялся на твою помощь. Мне надо в этом году заняться перегоном скота.

— Никто не сказал, что я хочу продлить службу. Хорошо бы попробовать что-то новое, — оживился Коул.

— Я был бы очень рад работать на пару с тобой. — Ройал отодвинул свой стул. — Ну, пора за дело.

— Какого черта ей надо? — недовольно осведомился он, услышав в холле знакомый голос и быстрые шаги у двери.

— Все никак не хочешь сдаться? — усмехнулся Коул. Ройал подумал о том же, когда в комнату вошла Мэрилин Коллинз, поцеловала его и села за стол. Он никогда не имел близких отношений с этой красивой рыжеволосой и кареглазой женщиной, однако не возражал бы против этого. К тому же она знала жизнь на ранчо. Временами Мэрилин даже нравилась ему, но, наверное, все-таки недостаточно.

— Чем могу служить, Мэрилин? — спросил Ройал, готовя ей кофе и стараясь скрыть свое желание поскорее уйти по делам.

— Поскольку Патриция в отъезде, думаю, вам надо помочь с сегодняшним званым обедом. Я зашла посмотреть, все ли хорошо идет.

— Спасибо, но Мария со всем справится.

— Вы же знаете, что это за люди. Ройал. Кому-то необходимо заставить их работать. Вот этим я и займусь.

Поняв, что ему не удастся отговорить ее, Ройал уступил. После короткого пустого разговора он улизнул. Коул тут же последовал за ним. Меньше всего Ройалу хотелось думать о том, как устроить этот званый обед, и Коулу тоже.

— Почему ты не защитил Марию? Ты же знаешь, ей не нужна ни помощь, ни понукания.

— Коул, Мэрилин — дочь своего отца. Она считает, что все мексиканцы лентяи. И с этим предубеждением ничего не поделаешь. Поверь мне, я устал. В следующий раз не отпущу Патти. Надеюсь, она вовремя вернется домой.

Они ехали к ранчо Бенкрофта медленно — из-за травм Джастина. В полдень устроили долгий привал в тенистой прохладной роще у небольшого ручья. Лошадям и всадникам было полезно отдохнуть от полуденного жара.

Антония рассмеялась, увидев, что Патриция отвернулась, когда она, Оро и Томас пошли поплавать. Чтобы не шокировать ее, Антония обвязала груди ситцевым платком. Искупавшись, она и близнецы разлеглись на одеялах, расстеленных на траве. Антония обрадовалась, когда они снова пустились в путь, потому что хотела засветло доехать до ранчо Бенкрофта. Если человек Рауля добрался до своего хозяина, его люди, возможно, следят за ними.

— Не беспокойся, Патти. Мы прибудем туда до темноты. Где-то через час, — успокаивал сестру Джастин.

— Значит, к десерту.

— О черт, там же сегодня званый обед, я совсем забыл!

— Какие проблемы? — спросила Антония, подъехав к брату и сестре. Достав из седельной сумки бутылку вина, она открыла ее.

— Сегодня у нас званый обед. Мы рассчитывали вернуться как раз к нему, но только не в таком состоянии. Это что, наше вино?

— Да, Джастин. Хочешь немного? — Антония улыбнулась и протянула ему бутылку. Он сделал большой глоток. — А что же твоя сестра? — полюбопытствовала она, когда Джастин вернул ей бутылку.

— Я не пью. Разве что изредка стаканчик шерри. Патриция с некоторой завистью посмотрела на Антонию, сделавшую еще один большой глоток.

— Ах да! — Антония отдала бутылку Оро. — Мне снова объяснили, что значит быть настоящей леди.

— Но это тоже не сработает? — поддразнил ее Джастин.

— Хуан никогда не учил меня этому. Он считал это глупым. Хуан говорил, что мужчина может очень быстро напоить женщину, и тогда она уже не сможет называться леди. И женщины должны уметь пить, чтобы не попасться в такую ловушку.

— Бог мой, это и в самом деле не лишено здравого смысла, — согласился Джастин, сделав еще глоток. — Может, мы, выпив, прокрадемся домой через задний вход?

— Не думаю, Джастин, — возразила Патти. — Коул и Ройал уже беспокоятся о нас. А обед подходит к концу.

— Ты права, Патти. Мы заявимся прямо к ним.

— Нет. Лучше я объявлю о нашем приезде. — По лицу Антонии промелькнула улыбка, когда она решила, как лучше всего сделать это. — Я тоже задолжала Ройалу. — Она подъехала к Томасу. Судя по его лицу, он догадывался, что замышляет Антония. — Мне нужно кое-чему научиться, — добавила она.

— Да, дорогая, и вы как раз обратились к специалисту. — Томас крепко поцеловал ее.

Высвободившись из его объятий, Антония задумчиво проговорила:

— Но это совсем не так, как он тогда поцеловал меня.

— Он поцеловал тебя как девочку. Томас же целовал тебя как женщину. — Оро усмехнулся.

— А ты можешь лучше? — осведомилась Антония, заметив, что Патрицию шокировало это зрелище.

— Конечно. И кто тебя только учил, Томас? — Оро обнял Антонию, демонстрируя свое умение.

— Любители, — насмешливо протянул Джастин, когда Оро поднял голову и посмотрел в просветлевшее лицо Антонии.

— Ого, гринго бросает нам вызов! — засмеялся Томас и так же, как Антония, удивленно взглянул на озадаченную Патрицию.

Приблизившись к Джастину и наклонившись вперед, Антония потянулась к нему:

— Ну, дружок?

Явно наслаждаясь каждым мгновением, Джастин поцеловал ее, а потом слишком поспешно спросил:

— Ну как?

— Думаю, мне пора прекращать этот урок, иначе я упаду с лошади. — Антония снова отхлебнула из бутылки. — После этих поцелуев так хочется пить.

— А ты хочешь войти и сразу поцеловать Ройала? — полюбопытствовала Патриция, поняв, в чем заключался план Антонии.

— Да. Я задолжала ему один поцелуй, а я всегда возвращаю свои долги. Поехали. Если поспешим, то поспеем к концу обеда.

Они поехали немного быстрее. Джастин не возражал: ему хотелось поскорее добраться до дома. На ранчо его ждала постель, где он не будет так страдать от боли.

Антония поглядывала на Патрицию. Та старалась скрыть, что шокирована таким вольным поведением. Даже Оро, выпив вина, забыл о своей обычной сдержанности и повел себя совсем не по-джентльменски. Присоединившись к Томасу и не очень словоохотливому Джастину, Оро начал рассказывать фривольные истории. Патриция делала вид, будто не замечает этого. Антония же радовалась тому, что в детстве ее не воспитывали как леди. Похоже, это принесло бы ей только одни затруднения.

Когда они перевалили через вершину холма и их взорам открылось ранчо, Антония обратилась мыслями к Ройалу Бенкрофту. Она помнила только его зеленые глаза и каштановые волосы. И сомневалась, что он узнает ее.

Глава 3

— Не беспокойтесь так, Ройал. Уверена, они опаздывают по какой-то обычной причине. Но мы тем не менее не должны задерживать обед, — твердо заявила Мэрилин. Ройал подумал, что задержать обед на двадцать минут — не беда, однако сказал:

— Вы правы, конечно. Тем более что скоро уже стемнеет. — Услышав какие-то звуки в холле, он насторожился: — А вот, может быть, и они наконец.

И Ройал, и его гости, сидящие за столом, удивленно ахнули, когда в столовую вошла странная персона. Ройал сразу же понял, что это не Патриция и не Джастин. Те появились в дверях немного позже, но он и их не сразу узнал. Краем глаза Ройал заметил, что приглашенные испугались, а мужчины удивились.

Черные, плотно облегающие брюки обрисовывали округлые бедра и стройные ноги вошедшей девушки, а под черной блузкой угадывались высокие полные груди. Ее светлые волосы были собраны в пучок, перевязанный красной лентой, и, перекинутые вперед через правое плечо, ниспадали до самых бедер. Тонкая талия была перехвачена поясом, на котором висела кобура, а из-за сапога торчала рукоять ножа. Но как ни странно, все это ничуть не умаляло ее женственности. Она подошла к Ройалу, сдвинула на затылок широкополую шляпу, и он увидел удивительные аметистовые глаза. Усевшись к нему на колени, девушка поцеловала его.

Крайнее удивление было далеко не единственным чувством, которое испытал в этот момент Ройал. Как только ее полная грудь прижалась к его груди, длинные пальцы коснулись шеи и ее сладостный язык проник к нему в рот, он сразу же забыл о гостях, сидевших за столом. Когда она отстранилась от него, Ройал наконец вспомнил эти глаза, черную одежду и светлые волосы, а заодно и ее имя.

— Антония, — хрипло вымолвил Ройал, надеясь, что гости спишут его волнение на счет неожиданности и не заметят, как в нем вспыхнуло вожделение.

— Да, гринго, — ответила она, переведя дыхание. — Теперь мы в расчете?

— Нет, по-моему, ты расплатилась с лихвой. Я целовал тебя совсем не так, — тихо ответил он. — А что ты здесь делаешь?

— Ройал! — прошипела Мэрилин.

— Ох! — Поняв, что все еще держит Антонию на коленях, он поставил ее перед собой.

— Я привезла твою сестру и брата, гринго. — Антония кивнула в сторону двери.

Ройал перевел взгляд на дверь, где Патриция и Джастин стояли рядом с двумя хорошо вооруженными, очень похожими друг на друга юношами. Лишь теперь Ройал как следует рассмотрел брата и сестру. Патриция выглядела испуганной, а Джастин о чем-то оживленно разговаривал со своими охранниками. Только благодаря этому вооруженные до зубов близнецы казались не столь угрожающими. Помятый вид Джастина подсказал Ройалу, что произошло что-то неприятное, и он вместе с Коулом направился к брату и сестре. Антония села на место Ройала и осмотрела гостей.

Патриция, вскрикнув, бросилась в объятия Ройала:

— На нас напали! Наши люди убиты!

— Это выродок Рамирес! — прогремел Генри Коллинз.

— Нет, — возразила Антония, взяв кусок пирога. — Это Рауль Мендес.

— Вы уверены? — спросил Коул, помогая Джастину сесть.

— Да, — отозвался Оро. Опустившись на ручку кресла, в котором сидела Антония, он налил себе вина. — Их было шестеро.

— Ерунда! — обрезал Коллинз. — Мендес не появляется в этих местах. Это тот самый проклятый Рамирес, уверяю вас.

— А я уверяю вас, — заявила Антония, — что это Мендес! Ах, Боже, да у них клубника!

Она наколола одну ягоду на кончик ножа, обваляла ее в сахаре, сунула в рот и удовлетворенно вздохнула.

— Простите, — смущенно обратился Ройал к гостям, отыскав место за столом для Патриции. — По-моему, уже поздно.

Торопливо распрощавшись с гостями, он едва не сказал Генри, что поверил Антонии, а не ему. И весьма неопределенно ответил на вопрос Мэрилин о том, кто такая эта Антония. Ройалу страстно хотелось не только услышать, что произошло, но и рассмотреть ту прелестную женщину, в которую превратилась Антония.

— Никогда не видел, чтобы дом опустел так быстро — сказал Коул, когда Ройал вернулся в столовую.

— Они найдут предлог явиться сюда завтра же, не сомневаюсь. — Ройал сел в кресло рядом с Антонией и насмешливо спросил: — Зачем ты оскорбила одного из моих гостей?

— Но эта свинья… — Она помолчала. — Он говорит чушь. Я-то знаю своих бандитов, да, гринго?

— Без сомнения, но ты не стала объяснять Генри, кто это такие. — Ройал кивком указал на близнецов.

— А, это Оро и Томас Дегас. Сыновья Мануэля. — Антония хмыкнула, заметив удивленный взгляд Ройала, и пояснила; — У Оро шрам.

— Ты сказала, что на вас напали, — обратился Ройал к Патриции.

— Да, на пути в Сан-Антонио.

Она дрожащим голосом рассказала всю историю, а Джастин иногда давал пояснения.

— Но тебе не причинили вреда, Патти? — спросил Ройал, когда сестра закончила рассказ, почти не упомянув о том, что бандит пытался проделать с ней.

— Да нет, ваш маленький кролик остался невредим, — вставила Антония. — Этот мерзавец умер… и быстро.

— Благодарю тебя, Антония. Предлагаю тебе и твоим друзьям остаться здесь на ночь. Отдохните, прежде чем отправиться обратно.

— А мы не поедем обратно. По крайней мере сейчас. Мы здесь для того, чтобы отдать вам ваше ранчо.

Ройал удивленно приподнял брови:

— Отдать мне то, чем я уже владею?

— Я не так выразилась. Мы хотим помочь вам сохранить вашу собственность. Это и есть долг Хуана. Он велел мне поехать сюда. Когда Хуан был на смертном одре, я дала ему слово и останусь здесь, гринго, пока все не образуется.

— Рамирес мертв? — спросил Коул.

— Да. — Антония подавила рыдания. — Его больше нет.

— Жаль, что вы понесли такую утрату, Антония, — тихо сказал Ройал.

— Ничего, он, Хулио и Мануэль зададут там дьяволу хорошую трепку! А я теперь должна заплатить его долг.

— Да нет никакого долга, Антония. Ты могла застрелить Коула, но не сделала этого, а теперь спасла наших брата и сестру. Этого более чем достаточно.

— Нет, я обещала Хуану приехать сюда и помочь вам спасти ваше ранчо. Что и сделаю.

— Спасти — но от кого?

Ройал старался не поддаться соблазну, видя, как она слизывает сахар с пальцев.

— От кого? Сама не знаю. Хуан сказал, что от кого-то, кто совсем близко. От того, кто платит Раулю. Он убил ваших родителей; а теперь постоянно нападает на вас. У вас возникнут проблемы, когда вы начнете осуществлять свой новый план. Мы будем вашей вооруженной защитой.

— А откуда Хуан получал информацию? С недавних пор Ройал догадывался, что все его неприятности связаны не только с простым невезением.

— Этого я не могу сказать, потому что сама не знаю. Но если Хуан утверждал, что вам грозят неприятности, то так оно и будет.

— Может, не стоит думать о нашем ранчо? — горестно вздохнул Джастин. — Мы все равно лишимся его.

— Вот именно! — отрезала Антония. — Поэтому они и затевают всю эту игру. Несколько легких ран, вы истекаете кровью — и вам конец.

— Красивая картина, — усмехнулся Ройал, налив себе того вина, которое пили Антония, Томас и Оро. — Я уже понял: все это никак нельзя объяснить моим невезением. На нас нападают чаще и наносят нам больший урон, чем другим. Похоже, кто-то заранее знает каждый наш шаг. Вот и теперь, с перегоном скота. Я с очень немногими людьми говорил об этом, а Хуан уже все знал у себя в Мехико.

— Мы с самого рождения знаем всех в округе. Кто же это? — проговорил Коул.

— Подумайте о том, кому это нужно, — посоветовал Томас, расправляясь с куском пирога.

— К несчастью, Томас, это может быть один из наших соседей.

Ройал вдруг заметил, что Патриция и Джастин доедают остатки десерта.

— Полагаю, вы сегодня не ужинали?

— Верно. — Патриция поднялась. — Пойду скажу об этом Марии. Надеюсь, она что-нибудь быстро приготовит.

— Хорошо, Патти. Только учти: она не в лучшем настроении.

— О! — нахмурилась Патриция. — Значит, ей помогала Мэрилин?

— Больше, чем нужно. Нам надо приготовить несколько комнат.

Патти кивнула и вышла, а Ройал снова обратил взор на Антонию.

— Это та самая Мэрилин, которая сидела рядом с тобой? — спросила она.

Ройал кивнул.

— А она втюрилась в тебя, гринго! — усмехнулась Антония.

Быстро взглянув на своих насторожившихся братьев, Ройал твердо ответил:

— Она по-соседски помогала мне. Антония наморщила носик:

— Если не хочешь жениться на ней, так беги поскорее, приятель. Иначе она захомутает тебя. Я видела, как она наблюдала за тобой и мной.

— Такое удивит кого угодно.

— В этом нет ничего особенного. Я все обдумала по дороге сюда. Верно, Оро?

— Да, — отозвался Оро. — Но ты так и не сказала, кто из нас оказался лучшим. Признайся, что это я. Остальные должны смириться с этим, если они настоящие мужчины.

Антония подалась к Ройалу и обняла его за шею.

— Думаю, лучший — вот этот гринго. У него больше опыта, чем у вас троих.

Уже готовый к такому повороту дела, Ройал жадно впился в губы, еще пахнущие клубникой. Руки Ройала потянулись к соблазнительным округлостям, но его остановил возглас Марии.

— О Боже! — вскричала она, и Ройал мгновенно опомнился.

— О, она снова за свое, — пробормотала Патриция.

Неохотно выпустив из объятий Антонию, Ройал пошел навстречу Марии и Патриции, чтобы помочь им расставить еду. Это избавило его от наваждения. Видя, что Оро расположился в его кресле, Ройал сел между ним и Патрицией.

Пока вновь прибывшие ужинали, Ройал разглядывал Антонию и близнецов Дегас, размышляя о том, какие узы связывают этих троих. Он догадывался, что они очень близки, но только ли это дружеские отношения или нечто большее? Предположение, что Антония — любовница одного из близнецов, задело его, но Ройал решил пока не углубляться в это.

Коул не ошибся. В этой девушке действительно было что-то особенное. В те давние годы Антония была красивой маленькой девушкой, а сейчас от нее исходила чувственность, и вся она так и манила к себе. В Антонии было что-то дикое, и она с трудом подавляла это. Однако такое всегда привлекает мужчин, и Ройал уже ощутил на себе ее чары. Поцелуй Антонии воспламенил его, и он был бы совсем не прочь вновь отведать вкус ее губ.

— Вы уже подумали о том, кто зарится на вашу землю? — обратилась Антония к Ройалу, радуясь, что вино развязало ей язык.

— Нет. В этом деле надо как следует разобраться. Я не верю в то, что это кто-то из тех, кого я хорошо знаю.

Ройал вздохнул. Мысль о том, что его способен предать тот, кого он считает своим другом, удручала его.

— Ну, у вас есть еще время, прежде чем вы начнете новое дело. Плохо, что люди Рауля ничего не знают об этом, но ему теперь известно, что мы здесь, — заметил Оро.

Лицо этого двадцатидвухлетнего молодого человека выражало такую злость, что он казался значительно старше.

Антония внезапно поняла, что выпила лишнего. Поскольку Хуан кое-чему научил ее, она сознавала, что лучше ретироваться. Умело скрывая свое состояние, Антония поднялась и направилась к двери.

— Я хочу лечь. — И добавила по-испански: — Спокойной ночи.

Поднимаясь по лестнице, она встретила Марию и молодую горничную и вежливо поинтересовалась, какая комната отведена для нее. Мария проводила гостью в комнату и удивленно смотрела, как та, не раздеваясь, рухнула на постель и тут же закрыла глаза. Антония не ответила на предложение Марии раздеться, но слышала, как та, удаляясь, сетовала на то, с кем приходится связываться хозяину.

— Она в порядке? — встревожился Коул, когда Антония неожиданно вышла из комнаты.

— Да, — усмехнулась Патриция. — Просто выпила лишнего.

— Это все те четыре бутылки вина, которые мы выпили по пути сюда, — признался Джастин, глядя на удивленных старших братьев.

— Но Антония не знает, где ее комната, — заметила Патриция.

— Вероятно, Мария еще наверху. Она покажет ей, — ответил Ройал.

— Все в порядке, друг, мы присмотрим за ней, — пообещал Оро и вместе с Томасом направился к дверям. — Наконец-то наша чика поспит в настоящей постели.

— Да еще и заботливо укрытая кем-то? — Томас ухмылялся и оглядывался на шокированную Патрицию, когда Оро выпроваживал его из комнаты. — Только надо снять с Антонии оружие и сапоги. Ах, ее шляпа… — бормотал он, закрывая за собой дверь.

Вскоре Патриция нарушила молчание:

— Ну все! С меня хватит. Только не в моем доме. — И она выскочила из комнаты.

Ройал последовал за ней, а за ним Джастин, и сам нуждавшийся в поддержке. Когда они поднялись и остановились в дверях комнаты Антонии, Патриция была уже там. Оро стащил с Антонии один сапог, а Томас пытался снять с нее пояс с кобурой. Ройал немного посторонился и пропустил в комнату Марию.

— Вон отсюда! Вон! — закричала Патриция, выхватив у Оро сапог и отшвырнув его к двери. — По-вашему, нет ничего плохого в том, что вы раздеваете ее, а я считаю иначе и не потерплю этого. Вы не имеете права так вести себя в нашем доме.

— А где наша комната? Мы тоже сейчас пойдем спать. — Томас последовал за Оро к дверям мимо братьев Бенкрофтов.

— Только не здесь, — повторила Патриция, закрывая дверь.

— Третья дверь налево! — крикнула братьям Мария.

— Карамба! — выругался Томас и засмеялся! — Маленький кролик превратился в льва, э?

Ведя своего смеющегося брата по коридору, Оро сказал:

— Пора в постель. Спокойной ночи, сеньоры. Проверьте повязки у этого чико <Здесь: парня (исп.)>, прежде чем он уснет.

— Какие повязки? — спросил Коул, когда они с Ройалом проводили Джастина в его комнату.

— У меня сильно побиты ребра, — объяснил Джастин, садясь на кровать. — Антония перевязала меня.

Ройал сочувственно вздохнул, когда они с Коулом, раздев Джастина, увидели повязку. Раны не были опасными, но относились к разряду тех, которые причиняют большие неудобства. Ройал дал Джастину выпить и с удовлетворением отметил, что брат почувствовал себя гораздо лучше и с ним можно немного поговорить.

— Патрицию не тронули? — Коул сел на край кровати.

— Нет, — ответил Джастин. — Они разорвали ее лиф, и один из них немного потискал ее, но получил нож в спину, не успев надругаться над ней. Но по-моему, это убийство страшно напугало Патти. Она никогда не подозревала, что возможна такая жестокость. — Он чуть усмехнулся. — Кажется, именно то, что Антония назвала Патти кроликом, вывело ее из шока.

— Странная троица. Не могу понять, какие у них взаимоотношения, — задумчиво проговорил Ройал, надеясь что-нибудь узнать от Джастина.

— В этом трудно разобраться. Они ведут себя как братья и сестра, но эти парни целовали ее совсем не по-братски. Правда, они делали все это в шутку, потому что она хотела научиться целовать тебя. А когда Антония поцеловала меня, это тоже не было поцелуем любовницы.

— Я чувствую себя обделенным, — сказал Коул, и братья весело рассмеялись. — А что там было насчет раздевания?

— А, они купались. Прямо перед нами разделись до нижнего белья. Патти старалась не смотреть на них, что очень рассмешило Антонию и Томаса. Антония даже прикрыла грудь платком, чего, как я понимаю, она обычно в таких случаях не делает. Они резвились как дети. Мужчины, плавая вместе с красивой полунагой девушкой, вели бы себя иначе. Правда, все трое были раздеты больше, чем положено, но они не делали ничего такого, на что Патти не следовало бы смотреть. — Джастин бросил взгляд на Ройала: — Антония посоветовала мне спросить тебя о том долге, о котором она постоянно говорит.

Вздохнув, Ройал повторил всю историю.

— Я семь лет хранил молчание, а теперь мне пришлось дважды рассказывать все это. — Он отпил немного бренди, — Я не рассчитывал, что Хуан расплатится со мной.

— Антония говорит, что не Хуан совершал набеги на нас, не он застрелил наших родителей, — сказал Джастин.

— Я так и не думал, Джастин. Может, Хуан вот так и хотел расплатиться со мной. Это все Мендес, не правда ли?

Джастин кивнул:

— Так они утверждают, Ройал. Но как эти трое могут помочь нам? Их, наверное, разыскивает полиция.

— Вот этого я не знаю, — вставил Коул. — Я всегда был в стороне от этих дел, кроме последнего, когда получил пулю.

— Антония намеренно не застрелила тебя, — покачал головой Джастин. — Не понимаю почему, ведь, по-моему, это она метнула нож в спину того бандита, а потом вытащила его из спины, обтерла и снова сунула себе в сапог. И это при том, что Антония так изящна.

— Она одиннадцать лет провела с Рамиресом, — напомнил Ройал. — Может, он и не брал ее на свои дела, но научил Антонию драться на всякий случай.

— Вероятно, — согласился Джастин. — Когда мы распивали бутылку текилы, она упомянула о том, что ты советовал Хуану сделать из нее леди. — Он усмехнулся, заметив, что рассмешил брата. — А правы ли они, говоря, что наше ранчо хочет захватить кто-то из близких соседей?

— Это весьма разумное объяснение всех наших неприятностей, — ответил Ройал, собирая стаканы.

— Тогда пусть они останутся у нас, — зевнул Джастин.

— Да. И это обещает быть интересным.

Антония слышала голоса словно сквозь густой туман, но не шелохнулась, когда Мария и Патриция надели на нее чистую белую сорочку. Мария поправила на ней сорочку, и Антония интуитивно почувствовала, что ее внимательно изучают.

— А она очень хорошенькая, — заметила Патриция.

— Да, — согласилась Мария, — но она не мексиканка.

— Верно, но думаю, она выросла в Мексике. Судя по акценту, испанский ей ближе, чем английский.

— Сеньорита, а почему хозяин разрешил этим троим остаться у нас? Это же бандиты. Я в этом уверена.

— Возможно, но они сказали, что в долгу перед Ройалом и собираются помочь нам сохранить наше ранчо. Они, конечно, немного диковаты, но неплохие люди. Они были добры к Джастину и ко мне.

— Они способны проявлять доброту, но этого недостаточно. А что, если это только видимость?

— Но Антония заботилась обо мне, как о малом ребенке, — возразила Патриция.

— Для нее вы и есть ребенок.

— Но она всего на два года старше меня!

— Антония повидала куда больше, чем вы, чика. Может, даже побольше, чем ваши братья. Поэтому она старше своего возраста. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Мария.

Услышав, что за женщинами закрылась дверь, Антония перестала притворяться спящей. Она узнала все, что хотела. Все в этом доме были готовы дать ей и братьям-близнецам шанс. Только одно беспокоило ее: Патриция как-то странно поглядывала на Оро. Антония опасалась, что это может вызвать затруднения, но в этот момент была слишком пьяна, чтобы серьезно о чем-то беспокоиться.

Томас и Оро устраивались на ночь в отведенной им спальне. Томас отвернул покрывало и с широкой улыбкой взглянул на брата.

— Как короли, э, Оро? — радостно сказал он. — Я и не ожидал, что нас будут принимать как гостей.

— Думаю, это из-за Антонии. Они не могут выставить ее на улицу.

— А я и не жалуюсь. Только у нас могут возникнуть проблемы с этим Ройалом. Ему явно нравится наша малютка.

— Малютке уже двадцать лет, Томас. Пора ей сказать «да» или «нет».

— Возможно. Но этот мужчина не из тех, что берут женщину, если она говорит «нет».

— Правильно. Но если Антония скажет «да», нам будет уже незачем заботиться о ней. Надеюсь, она понимает это.

Ройал тихо отошел от двери. Ему хотелось услышать что-то еще и понять, любовники они Антонии или нет. Ройал надеялся узнать побольше, если только они не заговорят по-испански.

Он испытал облегчение, когда, проходя мимо их двери, услышал приглушенные голоса. Это означало, что сейчас ни один из них не лежит в кровати с Антонией. Ройал мечтал занять свободное место как можно скорее. Ее поцелуй не был забавой, хотя она задумала его как забаву. В ее прекрасных глазах горела, страсть, и Ройал хотел, чтобы в Антонии вспыхнуло такое же пламя, какое уже бушевало в нем самом. Он горячо надеялся, что близнецы не помешают ему, поскольку очень устали.

— По-моему, ты что-то задумал. — Коул, стоявший в дверях комнаты Ройала, чуть посторонился, пропуская брата.

— В самом деле? А почему ты так думаешь?

Ройал снял куртку и начал расстегивать пуговицы сорочки.

— Возможно, твои мысли рассеянны, но тело в полной готовности. — Ройал только рассмеялся в ответ. — Не исключено, что она принадлежит одному из близнецов. Или даже обоим.

— Тогда это скоро кончится.

— Не безопаснее ли отправиться в салун?

— Безопаснее, но далеко не так приятно. Не беспокойся, я попробую уговорить ее, и мне кажется, она уступит. Что бы ни произошло между Антонией и близнецами Дегас, их узы не так уж нерушимы. Они охраняют и защищают ее, но не владеют ею. Коул пожал плечами:

— Ты ничего не узнаешь, пока не сделаешь попытку. Едва ли стоит отговаривать тебя от такой попытки, верно?

— Это бесполезно. У Антонии лицо ангела, а ее тело соблазнило бы и святого. Я же далеко не святой.

— Только не строй из себя мученика. — Коул ушел, пожелав брату спокойной ночи.

Лежа в постели, Ройал размышлял о том, чем рискует, если начнет добиваться Антонии. Необходимо узнать, в каких отношениях она с близнецами. То, что они сейчас спят в своей комнате, ни о чем не говорит. В данный момент Антония в таком состоянии, что вообще не представляет интереса для мужчины. И то, что они не предъявляют прав на нее, тоже ничего не доказывает. Возможно, их близость носит спорадический характер, поэтому им не знакомо чувство ревности.

Позабавиться с девушкой из салуна и утолить желание было бы гораздо безопаснее, но Ройал прибегал к услугам женщин такого рода только в крайних случаях. Ему не нравилось спать с теми, кого может взять любой мужчина, имеющий деньги. Он редко посещал даже девушек у Луизы. Вздохнув, Ройал уснул с мыслью о том, что ни одно из этих падших созданий уже никогда не соблазнит его. Он страстно желал Антонию, и только Антонию.

Глава 4

Хотя Ройал и заметил, что Мария смотрит на него неодобрительно, но все же решил отнести Антонии ее утренний кофе. Тихо войдя в комнату девушки, он поставил кофе на столик возле кровати и начал рассматривать 3g спящую. Желание забраться к ней в постель охватило его с такой силой, что он еле справился с ним. Лицо этой девушки дышало детской невинностью. Присев на край кровати, Ройал не удержался и поцеловал ее.

Антония проснулась, когда горячие губы коснулись ее губ, прижимаясь к ней все настойчивее. Даже еще не проснувшись полностью, она поняла, кто это. Антония обвила руками шею Ройала и пробормотала его имя. Потом раскрыла губы и пропустила его язык, трепеща от предвкушения.

— Я принес тебе кофе, — сказал Ройал, лаская губами прелестное лицо и потихоньку стягивая с девушки одеяло.

— Вы очень добры, сеньор. — Ее обдало жаром.

— Ты словно мед, — прошептал он, целуя шею Антонии, — твоя кожа как шелк, пахнущий медом.

Прикрыв от страсти глаза, Антония смотрела, как Ройал расстегивает ночную сорочку и покрывает поцелуями каждый дюйм ее тела. Она понимала, что должна остановить его, но не хотела этого делать. Это было так приятно! Антония запустила руки в густые, мягкие волосы Ройала, удивляясь, что позволяет ему ласкать себя. Она вдруг вспомнила, что прежде случалось с мужчинами, проявлявшими к ней слишком большое внимание, и напряглась, ожидая выстрела.

— Что-то не так? — Ройал скользнул рукой под сорочку и коснулся полной груди.

— Я боялась, что тебя застрелят, — призналась Антония, горячо отзываясь на его ласковые прикосновения.

— Что, так Хуан расправлялся с твоими любовниками? — спросил Ройал, радуясь тому, что пробудил в ней настоящую страсть.

— Да. Он пристреливал всех, кто пытался взять меня.

— Но Хуана больше нет, поэтому меня не застрелят, верно? — Спустив с ее плеч сорочку, Ройал наслаждался видом того, что уже ощутили его руки.

— Я бы не поручился за это, сеньор, — прозвучал низкий голос.

Ройал не слышал, как близнецы попали в комнату, и тотчас отодвинулся от Антонии. Молодые люди с непроницаемыми лицами стояли, направив на него револьверы. «Они охраняют Антонию от меня или не хотят, чтобы она ушла от них? — подумал Ройал.

— Спасибо вам за кофе, сеньор Бенкрофт. — Антония натянула на себя одеяло.

Ройал встал и направился к двери.

— Мария скоро приготовит завтрак.

Как только он ушел, близнецы убрали револьверы в кобуру и присели на кровать. Опершись на подушки, Антония застегнула пуговицы сорочки и потянулась за кофе. Ее обрадовало появление близнецов, поскольку пока она не определила своего отношения к Ройалу Бенкрофту.

— Он хочет тебя, чика, — сказал Оро. — И думает, что тебя легко заполучить.

— Может, для него и легко, — ответила она. — Мне было так приятно с ним. Я не желаю говорить ему «нет».

— То, что Бенкрофт хочет тебя, совсем не значит, что он влюблен или относится к тебе, как к достойной женщине, — пояснил Томас.

— Знаю, он думает, что я шлюха. Но Ройал понял бы, что это не так, если бы я отдалась ему.

— Ты не могла влюбиться в этого человека, — заметил Оро. — Ведь ты совсем его не знаешь. Это в тебе заговорила плоть.

— Но так громко! Это как пожар. Мне показалось, что я сделаю глупость, если упущу эту возможность. Скажите, этот огонь, который заставляет забыть обо всем, вспыхивает не каждый раз? От одного его поцелуя я горю и готова на все. Это обычное дело?

— Нет, крошка, нет, — ответил Томас. — Такой огонь вспыхивает только один раз. Значит, если ты его и не любишь сейчас, то полюбишь после, но все это причинит тебе много боли. Он богатый человек, а ты всего только нинья Хуана Рамиреса.

Антония пожала плечами:

— Я должна подумать об этом. Может быть, эта боль не слишком высокая цена за вкус такого огня.

— Решать тебе, — сказал Оро, а Томас кивнул. Рассудив, что их доводы исчерпаны, близнецы оставили Антонию одну.

Ройалу очень хотелось снова посетить Антонию, но сейчас ему следовало заняться скотом. Он не помнил, чтобы какая-то женщина так быстро и сильно возбуждала его — после одного поцелуя.

В холл вошла Мэрилин, и Ройал заставил себя улыбнуться и поздоровался с ней. Его смутило, что он увидел Мэрилин в тот момент, когда мечтал о другой женщине. Мысль о том, чтобы затащить Мэрилин к себе в постель, уже не казалась ему привлекательной. Когда же она поцеловала его, он окончательно понял, что не хочет ее.

Антония остановилась на лестнице, наблюдая эту сцену. Она поняла, что эти двое просто здороваются, однако ощутила острый укол ревности и скорчила недовольную гримаску. Ей казалось, она питает к Ройалу Бенкрофту нечто большее, чем плотское влечение. Антония снова двинулась вниз, но тут услышала слова Мэрилин:

— Я рада, что этих бандитов здесь больше нет.

— Они не бандиты, Мэрилин, — возразил Ройал. — Они спасли жизнь Патриции и Джастину. Более того, предупредили меня об опасности, о которой я и не подозревал.

— Вы хотите сказать, что они все еще здесь? — возмутилась Мэрилин.

— Конечно. — Ройал с трудом скрывал раздражение. Мэрилин пришла в ярость:

— И вы позволили этой мексиканской шлюхе остаться на ночь в вашем доме?

Овладев собой, Антония быстро спустилась с лестницы. Ее злость немного утихла, когда она увидела, как разгневан Ройал. Подойдя к нему, Антония притянула его к себе и страстно поцеловала. Обвив рукой талию Ройала, она посмотрела на Мэрилин:

— Эта шлюха по крайней мере знает свое дело, сеньора. Я никогда не оставляю клиента неудовлетворенным. — Немного отстранившись от Ройала, Антония скользнула рукой вниз и задержалась на его бедре. — Такого мужчину, как он, нелегко удовлетворить. Нам едва хватило ночи.

Надев шляпу, она вышла. Шокированная Мэрилин залилась краской, когда Антония, проходя мимо, пожелала ей доброго дня, пропела начало песни «О, желтая роза Техаса» и рассмеялась. Этот смех был слышен, пока не замер вдали.

Ройал подавил улыбку:

— Она пошутила, Мэрилин.

— Пошутила? — холодно спросила Мэрилин, когда он сопровождал ее в столовую. — Я, наверное, перестала понимать юмор.

— Она просто услышала ваше замечание и разозлилась на вас. Не все способны промолчать, когда чувствуют себя оскорбленными. Что я могу сделать для вас сегодня? — осведомился Ройал, молясь про себя, чтобы Мэрилин не отняла у него много времени.

Когда Антония встретила близнецов, она снова была в хорошем настроении.

— Чика, ты должна увидеть то, что нам только что показал старина Пит. — Томас потащил девушку к конюшне.

Обратив взор на седого кривоногого человека, Антония спросила:

— Ну и что?

Не успел ухмыляющийся Томас ответить ей, как они дошли до конца конюшни и Антония увидела все сама. Здесь, на сене, покрытом старым одеялом, лежала собака со щенками. Издав восхищенный возглас, девушка опустилась на колени и стала смотреть на щенков. Она выбрала одного, который очень напоминал ей Сейджа золотистой шерсткой, печальными коричневыми глазками и большими неуклюжими лапами.

— Разве он не великолепен! — вскричала Антония, поднимаясь и держа в руках щенка. — Можно мне взять вот этого?

— А почему бы и нет, черт побери? — ответил старина Пит. — Впрочем, лучше спросить хозяина, потому что это его щенки.

Ройал ломал голову над тем, как бы повежливее отделаться от Мэрилин и заняться делами, когда в комнату ворвалась Антония.

— Ройал, скажи «да»! Надеюсь, ты не так жаден, чтобы отказать мне в моей просьбе?

— Подожди! — взмолился он, когда девушка обняла его за шею и начала покрывать его лицо поцелуями.

— Нет! Скажи «да», иначе мы тебя всего обслюнявим, — засмеялась она. — Ну пожалуйста, — добавила Антония по-испански. — Я больше тебя ни о чем не попрошу.

— Ты хочешь завладеть этой дворняжкой? — Ройал удивился.

— Дворняжкой? — возмутилась девушка. — Это прекрасное животное — отличная помесь, а не дворняжка.

— Ну хорошо. Возьми себе собаку.

Ройал совсем забыл о Мэрилин, а та между тем смотрела, как Антония в знак благодарности наградила его долгим пылким поцелуем.

— Тебе совсем не трудно угодить, — пробормотал Ройал, когда она отпустила его.

— В самом деле? — Антония лукаво подмигнула ему. Понимая, что снова поддался искушению и охвачен желанием, он поспешил переменить тему разговора: — А как ты назовешь его?

— Эль Магнифико — Великолепный, — гордо объявила Антония и поспешно отстранила щенка. — Магиифико немножко протек.

— Отвратительно, — холодно заметила Мэрилин, относя свои слова не только к щенку. — Животных нельзя пускать в дом. Если их не содержать в чистоте, то от них будет плохо пахнуть. Вот уже и ковер испорчен.

— Я куплю Ройалу новый ковер, — возразила Антония, промокая мокрое пятно салфеткой со стола.

— На что? — зло бросила Мэрилин, не обращая внимания на тайные знаки Ройала. — Где вы возьмете такие деньги?

— Из тех, что заплатит мне Ройал. — Антония посмотрела на Мэрилин в упор: — Заплатит за то, что я буду работать своим револьвером, сеньорита.

— Хватит, Антония, — вмешался Ройал, видя, что Мэрилин задыхается от гнева.

Вздохнув, Антония направилась к софе, стоящей у камина.

— Я сяду здесь и буду вести себя тихо, хозяин.

С недоверием взглянув на нее, Ройал вернулся к разговору с Мэрилин. Беседовать с раздраженной женщиной было трудно, поэтому он с облегчением вздохнул, когда она направилась к двери.

Ройал, конечно, понимал, что у Мэрилин были основания для раздражения. Он дал ей повод считать, что они хорошая пара, а между тем проявляет все больший интерес к Антонии. И тем не менее поведение Мэрилин сердило его. Ему становилось все тягостнее спокойно и вежливо разговаривать с ней. И сейчас уход Мэрилин, несомненно, разрядил напряжение.

Вернувшись в комнату, где сидела Антония, Ройал подошел ближе и внимательно посмотрел на нее. Она, как дитя, радовалась щенку. И это тоже располагало Ройала к Антонии. Непосредственная, прямодушная, она открыто проявляла черты своего характера.

Ройал сел рядом с ней:

— Ты не должна дразнить Мэрилин.

— Тогда я хорошенько выпорю ее ремнем. Что ты предпочитаешь?

Антония рассмеялась, когда щенок сполз вниз по ее ноге.

— Уж лучше дразни. — Ройал обнял девушку за плечи и провел рукой по ее густым волосам. — Она очень обижена. Это ставит меня в чертовски неудобное положение. И мне приходится, как всегда, все сглаживать.

— А ты хочешь на ней жениться? — Антония вдруг поняла, что напряженно ждет ответа.

— Будь я проклят, если знаю. Это такая вещь, о которой рано или поздно думает каждый.

— Но ты еще не сказал ни «нет», ни «да», верно? — Она вздохнула с явным удовольствием, когда Ройал начал ласкать ее шею.

— Верно. — Он поцеловал Антонию. — Я не люблю эту женщину.

— Но у нее столько преимуществ! Из Мэрилин выйдет отличная хозяйка ранчо. Вы еще не обменялись клятвами?

— Думаешь, я не сделал бы этого, если бы захотел? —Ройал провел рукой по ее округлому, упругому бедру.

— Я так не думаю, но мало знаю тебя. Ах! — вздохнула Антония с видимым удовольствием, когда он коснулся ее груди.

— Я не давал никаких клятв, — сказал он, целуя девушку в губы и расстегивая ее рубашку. — А где же твои сторожевые псы?

Антония провела языком по губам Ройала и с восторгом услышала, как он застонал от удовольствия.

— Они не следят больше за мной.

Не отрывая от нее губ, он скользнул рукой ей под рубашку. В прикрытых глазах Антонии вспыхнула страсть. Когда же Ройал взглянул на ее открытую грудь, у него перехватило дыхание. Увидев набухшие розовые манящие соски, он провел пальцами по каждому из них, а потом лизнул.

Антония задрожала, словно ее опалило огнем. Она погрузила руки в его густые волосы и немного выгнулась, будто отдаваясь ласкам Ройала. Когда он обхватил губами один ее ноющий сосок и начал ласкать его, она застонала, не в силах противиться новому сильному ощущению.

— Это нравится тебе, дорогая? — спросил Ройал.

— Да, да, я вся как в огне!

— Пойдем теперь ко мне, Антония, — пробормотал он, осыпая поцелуями ее лицо. — Позволь мне любить тебя.

— Нет, не сейчас. — Она поднялась и застегнула рубашку дрожащими пальцами.

— Почему же нет? — Ройал попытался удержать ее. Антонии было трудно ответить на этот вопрос. Во всем ее теле разлилось томление, требующее удовлетворения, но она не могла позволить ему управлять собой. Это было не то, чему она так легко уступила бы. Этот мужчина предлагал ей не любовь и брак, а только страсть. Антония поняла, что должна полагаться на здравый смысл, а она лишалась его, когда Ройал ласкал ее.

— Почему же нет, Антония? — снова спросил он, пытаясь взять себя в руки.

Она надела шляпу, взяла Магнифико на руки и посмотрела на Ройала:

— Я еще не решила, заводить себе любовника или нет. Я не позволю страсти руководить собой. Это было бы неразумно.

— Но ты теперь не избавишься от этого огня, Антония.

— Не избавлюсь, — согласилась она, направляясь к двери, — но мне хотелось бы, чтобы этот огонь обошелся мне не слишком дорого.

Ройал не совсем понял, что она имела в виду, но Антония уже ушла. Его охватило разочарование. Она отказала ему. Но случай еще представится. И он непременно воспользуется им, потому что еще никогда не желал женщину так неистово и не испытывал такой страсти. Это было то, чего Ройал не мог упустить.

Чтобы остудить кровь, Антония совершила короткую прогулку и присела в тенистом, поросшем травой месте вдали от ранчо. Она размышляла о своем, глядя, как резвится ее щенок. Ее мысли были прерваны внезапным появлением Мэрилин. Антония была готова к этой неприятной встрече. Эта женщина желала Ройала Бенкрофта, поэтому была готова на все, лишь бы помешать Антонии завоевать его тело или сердце.

Мэрилин спешилась. Антония посмотрела на нее холодным, равнодушным взглядом, но не встала. Это задело Мэрилин.

Мэрилин, бесспорно, была красива, но ей явно чего-то недоставало. Подумав, Антония поняла, что вовсе не ревность, а женское чутье приводит ее к выводу о том, что Мэрилин не хватает тепла. В ее красивых глазах сквозила пустота. Даже в ярости она умела владеть собой. Ройал мог найти в ней элегантность и все качества настоящей леди, но только не страсть. Интересно, догадался ли он об этом и не поэтому ли не женится на ней вопреки всеобщим ожиданиям?

— Вы что, не знаете своего места, сеньорита? Мэрилин издевательски, почти оскорбительно произнесла слово «сеньорита».

— Мое место там, где я нахожусь. — Антония решила, что не позволит этой женщине разозлить себя.

— Очень умно сказано. Но если вы и в самом деле разумная женщина, то должны найти себе место где-нибудь еще.

— Вы пугаете меня?

— Нет. Только предупреждаю. Ройал — мой. И я не позволю вам забрать его у меня.

— А если я хочу одолжить его лишь на время? Мэрилин холодно улыбнулась:

— По-вашему, я поверю, будто вы не стремитесь стать хозяйкой этого ранчо?

— Как это грязно, сеньорита! Если я и попытаюсь чего-то добиться, то мужчины, а не его собственности.

— Звучит благородно, но вам не провести меня. — Мэрилин взглянула на Антонию сверху вниз. — Я не буду праздно стоять в стороне и смотреть, как вы обделываете свои делишки. Я хочу заполучить Ройала и ранчо и не позволю мексиканской шлюхе стать у меня на пути.

— Ах, Магнифико, — вздохнула Антония, когда Мэрилин удалилась, — эта женщина напрашивается на то, чтобы ее пристрелили. Она так и не отведала того огня.

Увидев Оро, Антония улыбнулась:

— А я-то думала, что нашла укромное местечко.

— Эта сучка гринго довольно легко отыскала тебя. Оро лег на спину, подложив под голову скрещенные руки.

— Она предупредила меня, чтобы я держалась подальше от Ройала.

— Говорят, они хотят пожениться.

— А Ройал сказал, что не давал ни клятвы, ни обещаний. Я верю ему. А Мэрилин жаждет управлять этим королевством.

— А чего жаждешь ты, крошка?

— Огня. Хочу изведать вкус огня. И по-моему, незачем подавлять этот голод. — Она приняла ту же позу, что и Оро. — Если я не испытаю этого огня, то буду вечно жаждать его и сожалеть об упущенной возможности. Мое сердце должно подчиниться зову тела. Сожаление может быть болезненнее, чем утрата девственности, э?

— Да. Но подожди несколько дней, Антония. Убедись, прежде чем отдаться ему. Невинность уже не вернешь.

— Знаю. — Она потянулась к нему и взяла за руку. — Я подумаю. Такие решения не принимаются поспешно.

Вдруг Оро перекатился и лег на нее сверху.

— Может, тебе просто нужен мужчина, крошка? Антония не только позволила ему поцеловать себя, но и ответила на его поцелуй. Умелая рука Оро прошлась по соблазнительным изгибам ее тела, пока он целовал Антонию. Она не осталась равнодушной, подумав, что было бы совсем не плохо заняться любовью с Оро.

— Нет никакого огня. Я могла бы отдаться тебе, но хочу, чтобы ты понял меня. — Глядя в его темные глаза и видя в них теплоту, Антония спросила: — А ты чувствуешь огонь, Оро?

— Не тот, о котором ты говоришь. Я мужчина, а ты — молодая привлекательная девушка. Очень легко поддаться страсти к тебе и заняться с тобой любовью. — Он сел. — Ты жаждешь не мужчину вообще, а только Ройала Бенкрофта. Если будешь спать со мной, это не решит проблему. — Оро чуть улыбнулся. — Я знаю, о чем ты говоришь, но сам никогда не ощущал ничего такого. Мне почти завидно. Если будешь спать с ним, то испытаешь такое, чего я никогда не изведал. Я не осужу тебя, если ты пойдешь к нему.

— Это очень хорошо. Мне бы не хотелось разочаровывать тебя. А теперь, — Антония улыбнулась, — помоги мне начать дрессировать Эль Магнифико.

Оро беззаботно рассмеялся, узнав, какое имя она дала щенку, и напряжение между ними исчезло. Оба резвились, как дети, играя со щенком, хотя научили его совсем немногому. На какой-то момент Ройал Бенкрофт был совсем забыт.

Он увидел эту невинную сцену, проезжая по дороге, и был раздосадован. Девушка уверяла его, что сторожевые псы больше не охраняют ее, но они все-таки крутились рядом с ней.

Услышав их смех, Ройал незаметно отъехал, смущенный и обозленный тем, что между Антонией и близнецами Дегас установились такие отношения. На какой-то момент ему показалось, что Антония и Оро заняты любовью, но объятия были краткими и явно вполне невинными. Ройал все пытался решить этот мучительный вопрос, когда встретил Коула, который тоже все видел.

— Твоя маленькая сеньорита нуждается в утешении после разговора с Мэрилин? — спросил Коул.

— А что, Мэрилин говорила с Антонией?

— О да! Всего я не расслышал, но ясно как день, что твоя дорогая Мэрилин советовала ей держаться подальше от тебя.

Ройал тихо выругался:

— Мэрилин переходит все границы. Я не делал ей никаких предложений и даже не намекал на это.

— Твое молчание она могла расценить по-своему. Ты же знаешь, что о вас двоих давно идут разговоры. Ты сам предоставил этой женщине свободу действий на своем ранчо. Поэтому она считает, что все улажено.

— Однако она никогда еще не проявляла такого своеволия, и я далек от того, чтобы сближаться с ней.

— Но прежде ты не приводил своих женщин сюда. Поэтому и не испытывал такого давления.

— А что, это так заметно? — Ройалу не понравилось, что брат так легко истолковал его поведение.

Коул фыркнул:

— Да все видят, что между тобой и юной сеньоритой завязалась интрига. А она действительно лакомый кусочек.

Уловив намек в тоне Коула, Ройал нахмурился. Он хотел переспать с Антонией, но не жениться на ней. И отношение Коула к этой девушке не должно было бы тревожить его. Так отчего же это не так?

— А тебе не нравится Антония?

— Ничего не могу сказать. Совсем не знаю ее. Она одевается как мужчина и стреляет так же хорошо. Совсем не как леди.

— Не забывай, что она выросла среди бандитов, — сказал Ройал, удивив и себя, и Коула тем, что защищает ее.

Может, у него к Антонии Рамирес не только плотское влечение? Ройала мало волновали сплетни, но Антония — приемная дочь бандита, терроризировавшего весь Техас более двадцати лет. Это было бы уже слишком. Он видел, что брата охватили такие же чувства, и слова Коула подтвердили его опасения.

— Я этого не забываю. Но и ты помни. Я понял, как она чувственна, хотя и ведет себя как ребенок. И несмотря на мужскую одежду, Антония чертовски женственна. Однако я видел, как она выхватывает револьвер, готовая застрелить человека. Совсем не важно, что она не кровная родственница Хуана. Он вырастил ее и обучил всему. Девушка росла среди воров и убийц. Жила не по нашим правилам. Не забывай об этом ни на минуту, Ройал. Наслаждайся ею, если угодно, но не доверяй этой девушке.

Глядя на отъезжающего брата, Ройал размышлял о его словах. Коул говорил разумно, дал ему хороший совет, но Ройал относился к этому по-своему. Он был готов поверить Антонии, хотя понимал, что это слишком опрометчиво. Пришпорив лошадь, Ройал последовал за Коулом, решив не пренебрегать его советами. Что бы ни произошло между ним и Антонией, он должен помнить, кто она такая и откуда приехала к нему.

Глава 5

Собиравшийся дождь так и не состоялся, поэтому вечер был душным, и это очень угнетало Антонию. Найдя Оро, она сказала ему, что идет поплавать в пруду, который заприметила во время прогулок по имению Ройала. Оро не пошел с ней, но попросил быть осторожнее. Хотя последняя неделя и прошла спокойно, Антония согласилась принять меры предосторожности.

Прошла целая неделя с того дня, как Ройал поцеловал ее. Поскольку это больше не повторилось, Антония заподозрила, что он больше не хочет ее. Она сознавала, что эта погода так угнетает ее отчасти из-за Ройала. Он поставил ее в странное положение, и Антония молилась о том, чтобы прохладный ветер остудил пламя в ее крови.

А Ройала в тот вечер мучило удушье, чего с ним никогда не случалось раньше. В последние несколько дней его охватило смутное беспокойство. Тихо выругавшись, он поднялся из-за письменного стола. Оставив безуспешные попытки заняться делами, Ройал решил отыскать Антонию. За неделю она, вероятно, поняла, чего хочет. А если нет, то он решит все за нее.

Когда Ройал спросил Оро, где сейчас Антония, тот внимательно посмотрел на него:

— Пожалуй, разумнее не говорить вам этого.

— Почему же? — Ройал заподозрил, что Антония с мужчиной, и нахмурился.

— Сеньор, я не так уж глуп. Вы сгораете от страсти к нашей малютке. А сегодня этот огонь разгорелся особенно сильно, да?

— Но это касается только Антонии и меня.

— И да и нет. Со своим телом девушка вольна поступать как хочет. Но она мне как сестра, и вам легко понять мои чувства. Я не желаю сидеть и смотреть, как ей причиняют боль.

— Я не причиню боли Антонии.

— Это легко сказать. Ну так и быть, — не выдержал Оро. — Она пошла поплавать.

— Одна? Оро кивнул.

— Куда?

— Туда, где вы, по словам Джастина, любили бывать в детстве.

Приближаясь к пруду, окруженному высокими тополями, Антония думала о том, что могла бы прийти сюда вместе с Ройал ом. Целую неделю она размышляла, не стать ли его любовницей, но так ничего и не решила. А может, когда наконец она решится на это, Ройал отвергнет ее? Страх упустить этот шанс был так велик, что Антония наконец решила уступить Ройалу, если он еше раз попросит ее об этом.

Она и сейчас помнила те поцелуи и обжигающую страсть, которая охватывала ее при его прикосновениях. Когда Антония видела Ройала издалека, в ее голове тут же возникали эротические образы. Мысли об этом мужчине преследовали ее повсюду.

Сбросив одежду, она нырнула в воду, наслаждаясь прохладой. Вода охладила ее тело, изнывавшее от вечерней жары, но не погасила внутреннего огня. Плавая обнаженной, Антония предавалась соблазнительным мечтам. Воображала, как они с Ройалом занимаются любовью. Но при этом проклинала того, кто внушал ей чувства, с которыми она не могла совладать.

Ройал увидел ее, подходя к тополям. Светлые волосы Антонии в лунном свете сияли, как маяк. Понаблюдав за девушкой и полюбовавшись ее грациозными движениями, он осторожно приблизился к берегу.

— Ты тоже пришел поплавать? — спросила она.

— Ты приглашаешь меня?

— Это твой пруд.

Ройал быстро разделся до пояса и тут вспомнил, как Джастин рассказывал, что эта троица купалась в белье. Броситься в воду обнаженным Ройал не решился, опасаясь сделать неверный шаг. Он хотел поплавать с девушкой, не отпугнув ее.

Уже в воде Ройал заметил, что она старается держаться подальше от него. Случайно увидев ее стройную ножку, он испытал танталовы муки. Ройал точно не знал, есть ли на Антонии какая-то одежда. Наконец он уперся ногами в дно. Вода доходила ему до пояса.

— Ты плаваешь как рыба, — заметил Ройал, когда Антония встала поблизости от него. Вода покрывала ее до плеч.

— Плавать меня научил Хуан.

Ей ужасно хотелось коснуться загорелого тела Ройала, и она с восхищением смотрела на его покрытую волосами грудь.

— Иди сюда, Антония, — тихо сказал он, устав от игры, продолжавшейся целую неделю. — Я хочу обнять тебя.

Сердце ее неистово забилось.

— А посмеешь ли, гринго?

— Рискну, Антония. Я хочу любить тебя. Нет, я жажду этого! Это какое-то наваждение. Иди сюда, Антония.

Она медленно двинулась к нему, дрожа под его взглядом. Ее груди показались из-под воды.

— Для меня это очень серьезный шаг, гринго. Взгляд Ройала жадно устремился на ее полные груди, на твердые манящие соски. Он двинулся вперед и обнял ее.

— Я помогу тебе сделать его.

Почувствовав, как к его широкой груди прижались ее полные груди, Ройал затрепетал и крепко поцеловал ее, а она обвила руками его шею. Поцелуй, медленный и страстный, выражал его безумное влечение к ней, и она охотно отвечала ему. Поцелуй становился все более требовательным, и Ройал скользнул руками по спине девушки. Не встретив сопротивления, он опустил руки на ее ягодицы и прижал Антонию к себе. Она прильнула к нему и тихо застонала, ощутив неоспоримое доказательство его желания. Этот стон лишил Ройала рассудка.

— Теперь у тебя нет пути назад, Антония. Позволь мне любить тебя!

— Да.

Когда Ройал взял ее на руки, Антония поняла: достаточно одного его слова, и она сделает все, что он захочет. Опустив ее на землю, он расстелил полотенце и свою рубашку, предлагая девушке лечь. Она смотрела на него, удивляясь, что Ройал так хорош даже в мокром нижнем белье. Приподнявшись на их импровизированной постели, Антония наблюдала, как он раздевается. Этот человек оказался таким красивым, сильным и по-мужски привлекательным! Ройал, не отрывая взгляда от соблазнительного, освещенного луной тела девушки, опустился рядом с ней на колени. Нежно целуя Антонию, он положил ее на спину. Оторвавшись от губ девушки, он наклонился над ней.

— А ты еще красивее, чем я предполагал. — Ройал погладил ее полные груди. — Я мечтал о тебе с того самого дня, как ты появилась у нас.

Лаская Антонию, он раздвинул ее бедра и опустился на колени между ними.

— Бог мой, ты вся словно из пены и золота. Мне кажется, что я на небесах, Антония!

Она молча протянула к нему руки и задрожала, как только его плоть коснулась ее. Ройал снова начал целовать ее, и Антония прижалась к нему всем телом. Девушке доставляли наслаждение его большие руки, ласкающие ее.

Ройал скользнул губами по груди Антонии. Когда он коснулся трепещущим языком ее набухших сосков, она вцепилась в его спину. Но едва Ройал обхватил губами ее ноющий сосок, Антония издала крик, в котором слышались облегчение и желание. Она погрузила руки в волосы Ройала и прижала его голову к себе, а он жадно сосал ее грудь, пока она не начала извиваться под ним.

Проведя руками вниз по его телу, Антония поняла, что не только она теряет рассудок. Ройал задыхался от желания, а его ласки становились все более и более настойчивыми. Когда же он коснулся самой сокровенной части ее тела, Антонию охватила такая страсть, что она содрогнулась, словно от боли.

— Ну пожалуйста, пожалуйста, — умоляла она, трепетно прижимаясь к Ройалу. — Дорогой мой, я хочу тебя, жизнь моя!

Когда Ройал дал ей то, о чем она просила, оба они замерли.

Ройал не мог поверить тому, что она девственница, хотя это было очевидно.

— Антония, — прошептал он, не зная, как поступить, хотя и понимал, что уже не в силах оставить ее.

— Ах, дорогой! — Она положила руки на ягодицы Ройала, побуждая его двигаться. — Прошу тебя, жизнь моя, пожалуйста!

Антония застонала от наслаждения, едва он начал двигаться, обвила ногами его талию и задвигалась в такт с ним.

Они оба закричали, достигнув вершины блаженства. Ройал глубоко вошел в нее, чтобы испытать облегчение, и прижимал Антонию все сильнее к себе, пока она содрогалась от наслаждения.

— Ты была девственницей. — Осмотрев себя, Ройал увидел кровь. Ее кровь!

— Да, — спокойно ответила она, садясь. — Разве не все женщины так начинают?

Он нахмурился, наблюдая, как она идет к пруду, и последовал за ней. Взял Антонию за руку, Ройал подвел ее к их жесткой постели, сел сам и посадил девушку возле себя.

— Почему ты мне не сказала, что у тебя никогда еще не было мужчины?

— А это что-нибудь изменило бы?

Оглядев Антонию, полу прикрытую волосами, он чуть слышно проговорил:

— Нет, думаю, что нет.

Когда она провела пальцами по тонкой полоске волос, которая шла к его паху, Ройл пробормотал:

— Мне следовало быть более осторожным.

— Я ни на что не жалуюсь, дорогой.

— Тебе больно? — Он потянулся к ней, откинул волосы за плечи и открыл ее соблазнительные груди.

— Ничуть. — Коснувшись его плоти, Антония убедилась, что не только глаза Ройала с таким голодом смотрели на нее.

— Я видел, как ты целовала Оро, — признался он.

— Мы решили выяснить, нужен ли мне мужчина, любой мужчина. — Антония увидела, как дрогнули его веки и участилось дыхание, но смело продолжала: — Однако не вспыхнуло никакого огня. Оро был доступен, но это совсем не то, к чему я так стремилась.

— Так ты стремилась к тому, что произошло между нами?

— Да. Именно этого я так страстно желала. И вот теперь ты овладел мной.

— И хочу снова овладеть тобой. — Ройал опустил ее на спину и лег сверху.

— Какая удачная мысль! Ах, это так хорошо, великолепно! — вздохнула она, обнимая его.

— Да, это прекрасно, — пробормотал Ройал, целуя ее. — Гораздо лучше, чем я представлял себе.

Он начал медленно двигаться, и Антонию опять подхватил порыв страсти. Она уже не боролась с огнем и понимала, что не станет ни о чем сожалеть. Что-то подсказало ей, что это предопределено заранее и неизбежно.

Потом, удовлетворенные, они заснули. Антония уютно устроилась в объятиях Ройала, но пробудилась от внезапной и непонятной тревоги. Услышав приглушенные голоса и тихий стук копыт, она разбудила Ройала и схватила свою одежду. Взволнованный Ройал схватил ее за руку, и они, прихватив с собой одежду, укрылись за деревьями.

— Это люди Рауля. — Антония выхватила револьвер и не спускала глаз с пятерых мужчин, которые, спешившись, поили лошадей в пруду.

— Уверена?

— Да. Я узнала вон того, низенького, жирного, с большим шрамом на шее. Это отметина Хуана.

— Что они говорят? У меня плохо с испанским, знаю только несколько вежливых фраз.

— А эти люди не очень-то вежливы! Они хотят напасть на твои конюшни. Туда и едут.

— У меня там не слишком много лошадей.

— А им и не нужны лошади, дорогой. Они хотят нанести тебе ущерб. Возможно, убить кого-то из твоих людей. Или поджечь конюшни, или спалить что-нибудь еще. — Увидев, как нахмурился Ройал, она осторожно взвела курок. — Здесь мы их и накроем. Захватим врасплох. Мы не успеем никого предупредить на ранчо. Они уйдут, если поймут, что их заметили. Люди Рауля предпочитают нападать неожиданно.

Ройалу не хотелось идти на это, но Антония была права. Он забеспокоился, не грозит ли ей опасность, но тут же вспомнил, что большую часть жизни девушка подвергалась опасности и слишком часто попадала в подобные переделки. Она немного отодвинулась от него, чтобы создать видимость перекрестного огня. По сигналу Ройала они одновременно открыли огонь.

Два бандита упали сразу, остальные вскочили на лошадей и начали беспорядочно стрелять в сторону деревьев. Антония выругалась, когда пуля задела ее руку. Потом упал третий бандит, а еще два ускакали. Убедившись, что опасность миновала, Антония и Ройал подошли к трем телам, лежавшим на земле.

Обшаривая убитых, девушка не выказывала никакого волнения. Она держалась хладнокровно, как и Ройал. Но он встревожился, увидев кровь на руке Антонии, и, чтобы осмотреть рану, разорвал ее рукав.

— Только слегка задело, — равнодушно сказала она. — При них нет никаких бумаг. А я надеялась узнать имена. — Антония поморщилась, когда Ройал стал перевязывать рану. — Мы до сих пор так и не знаем, кто платит Раулю за такие вещи.

— Но мы остановили их. Это главное. Может, нам повезет и Рауль бросит все это. Пойдем лучше домой.

— Ты сердишься на меня? — спросила она, уловив какие-то странные нотки в его голосе.

— Нет. — Ройал вздохнул. — Я не сержусь на тебя. Мне неловко, что это ты первая услышала их. И неприятно, что кто-то хочет уничтожить меня. Удивительно, что рядом со мной женщина, которая умеет драться, как мужчина. Ты очень отличаешься от других, Антония.

— А ты предпочел бы, чтобы я захныкала или упала в обморок? Я не прожила бы долго, если бы была такой. Чтобы выжить, мне пришлось научиться стрелять.

— Понимаю, Антония. И не укоряю тебя, не думай. Просто мне надо привыкнуть к этому.

Когда они вернулись на ранчо, Ройал проводил Антонию в ее комнату, и Мария занялась ее рукой. Антонии хотелось бы обсудить с мужчинами то, что произошло и как вести себя в случае нападения. Думала она и о том, что будет теперь, после того что случилось между ней и Ройалом там, возле пруда. После стычки он держался так, будто желал отдалиться от нее духовно и физически. Решив не расстраивать себя бесплодными размышлениями, она позволила. Марии уложить себя в постель и заснула спокойным сном.

Попросив Томаса и Оро помочь охранять ранчо, Ройал налил себе большой бокал бренди. Джастин и Патриция уже спали, в гостиной оставался только Коул. Ройал не знал, нужно ли ему сейчас общество брата.

— А как это вас застигли врасплох около пруда? — удивился Коул. — Вы что, плавали?

— Ты прекрасно знаешь, чем мы там занимались, но это не твое дело, черт побери!

— Хорошо, что у сеньориты такой острый слух. Иначе у вас возникли бы серьезные неприятности.

— Не называй ее больше так. Девушку зовут Антония. Черт возьми, ты был и прав и не прав относительно ее.

— Что ты имеешь в виду?

— Она была девственницей, — сказал Ройал и кивнул, заметив, что Коул в недоумении уставился на него. — Я и сам был поражен.

— Но ты не принуждал ее силой, черт побери? То есть как ты овладел ею? И она разревелась, когда ты лишил ее невинности?

— Вовсе нет. Она оказалась восхитительной нетронутой девушкой. Кроме того, выяснилось, что Антония с револьвером в руке способна противостоять пятерым мужчинам. Она не моргнула глазом и даже не пискнула, когда ее ранили. «Только слегка задело», — сказала она, и все. Она держалась холодно и твердо.

— Как раз таким был и ее приемный отец, — заявил Коул.

— Верно. Но как Антонии удалось сохранить невинность? Это никак не совмещается с образом ее жизни.

— Да, это очень странно.

— Проклятие, эти братья Дегас были с ней целых семь лет, а может, и дольше. Я был уверен, что они добрались до Антонии.

— Они оказались вместе совсем в юном возрасте. Это меняет дело. Они чувствовали себя почти родственниками. — Коул сделал большой глоток бренди и посмотрел на брата. — И как ты теперь поступишь?

— А что ты об этом думаешь? Я и сам ничего не понимаю. Мне и в голову не приходило, что она девственница, до того момента, когда было уже слишком поздно. Антония пожелала, чтобы я стал ее любовником. — Ройал запустил руку в волосы. — Непостижимо! Все женщины, которых я знал, вели себя определенным образом. А она — нет. Не знаю, как поступить.

— Я немного завидую тебе. Хочешь знать мое мнение?

Она рассуждает как мужчина. Лицо Ройала просветлело.

— Ты прав.

— Ее воспитывали как мужчину. И Антонии проще общаться с мужчинами. О, она, несомненно, женщина, с такими же, как у других, увертками, но, подумав, ты согласишься, что у нее много мужских черт. Антония отчасти напоминает тебя. Патти не раз говорила, что не знает, как себя с ней вести, поскольку у них мало общего. Уверен, у Антонии есть и женские черты, и когда-нибудь она станет настоящей дамой, но всегда будет рассуждать, как мужчина. — Коул улыбнулся. — Ну и что же ты теперь собираешься делать?

— Буду ждать в кровати эту чертову даму, пока она не появится. Может, усну, но все равно буду ждать.

Коул засмеялся, быстро допил бренди и удалился. Ройал осознал смешную сторону случившегося, но заметил при этом, что брат встревожен. Антония была приемной дочерью Хуана Рамиреса, бандита. Поэтому Коул считал, что Ройалу грозит опасность. Он улыбнулся. Брат явно недооценивал грозящей ему опасности.

Ройал осторожно вошел в комнату Антонии, ожидая, что она тут же проснется. Но она безмятежно спала. Он понял, что девушку не встревожит обычный звук, если молчит ее шестое чувство. Так дикое животное реагирует только на определенные звуки, движения или запахи, неуловимые для человека. Ройал восхищался этим качеством и даже завидовал ему, однако оно тревожило его, поскольку свидетельствовало о той жизни, какую вела Антония.

Она спала как невинное дитя. Длинные густые ресницы, словно два темных полумесяца, покоились на ее щеках, а пухлые губки были чуть приоткрыты. Не верилось, что маленькая нежная ручка, теперь лежащая под щекой, могла кого-то сильно ударить или хладнокровно и умело выхватить револьвер.

Тихо раздевшись, Ройал юркнул в постель и обнял Антонию, радуясь тому, что она нагая. Но не успел он коснуться ее, как она открыла глаза и страстно посмотрела на него. Сердце Ройала учащенно забилось.

— Как твоя рана? — спросил он, проведя рукой по ее округлому бедру.

— Да это только царапина. Не о чем беспокоиться. — Антония прильнула к нему, наслаждаясь его теплом. — Вот посмотри, милый, у меня есть и похуже. — Она потянула его руку чуть ниже, туда, где был глубокий шрам. — Это чуть не убило меня.

Стянув с нее простыню, Ройал пристально осмотрел шрам.

— Почему ты так спокойно говоришь об этом?

— Но я же не умерла! Этим шрамом я обязана Раулю. Хуан поклялся убить его. Возможно, это сделаю я.

— Если я не опережу тебя. Этот человек как заноза у меня в боку вот уже много лет. Он убил моих родителей.

— Ты получишь его, дорогой. Этого пса давно следовало прикончить. — Антония обняла его, решив, что хватит говорить о Рауле. — А теперь, когда ты знаешь, что я в порядке, не перебраться ли нам в твою кровать?

— Не раньше, чем ты отдашься мне здесь. — Ройал положил голову ей на грудь.

— А что скажет твоя семья? — Антония изогнулась, когда он коснулся губами ее груди.

— Это мой дом, — надменно заметил он. — А ты сладкая девушка. Шелк, покрытый медом.

— Но это моя кровать. Я могу вышвырнуть тебя. И что же ты станешь делать, любимый?

— Вернусь и попытаюсь сделать так, чтобы ты изменила свое решение.

— Что ж, представь себе, что я уже выкинула тебя из кровати, и начинай убеждать меня, гринго.

— С удовольствием. — Ройал потянулся к ней губами.

— Нет, сеньор. — Она отстранилась. — Удовольствие должно исходить от меня.

И к восторгу Ройала, Антония подтвердила это действиями. Он не помнил ни одной женщины, которая так открыто проявляла бы чувственность. Она шептала слова то по-испански, то по-английски, и это еще больше распаляло его страсть. Ройал вдруг подумал о возможных осложнениях, но все мысли улетучились, как только Антония обвила ногами его талию…

Когда они лежали, удовлетворенные и усталые, Антония поняла, что, сблизившись с Ройалом, может потерять нечто большее, чем долго оберегаемую ею невинность. С каждым его поцелуем она все больше и больше ощущала, что, помимо страсти, в ней пробуждается привязанность к нему. Она сознавала, что такое чувство идет не только от тела. Но, отбросив страхи, Антония решила, что это наслаждение искупает все.

Ее сердце было покорено, но она не знала, насколько глубоко это чувство. Конечно, рискованно, даже глупо терять голову. Оро прав, Ройал — человек, рожденный владеть землей и деньгами. Такие люди не отдают своего сердца и имени сиротам, воспитанным среди бандитов. Он найдет леди, которая станет хозяйкой ранчо и матерью его детей.

Ее лицо исказилось от боли, и Антония радовалась, что спящий Ройал не видит этого. Она содрогалась при мысли о том, что другая женщина станет так важна для него. Антония была просто не в силах представить себе этого.

А ей остается только наслаждение. Антония предвидела, что все это ей еще предстоит испытать. Если их отношения завершатся чем-то хорошим, она примет это как нечаянную радость. Но напрасные надежды усугубят ее страдания. Даже теперь Антонии было хуже, чем она предполагала.

— Ах, Хуан, — вздохнула она, не отрывая взгляда от мужчины, голова которого покоилась на ее груди. — Кажется, твоя нинья поступила неразумно. Она забралась на слишком высокую скалу. Надеюсь, твой дух здесь, рядом со мной, как ты и обещал, и он смягчит мою боль, когда я упаду.

Глава 6

От холодной воды Антония задрожала, но все же еще раз нажала на ручку насоса, и ей на голову снова хлынул поток. Выпрямившись, она вытерла лицо шейным платком. Вода, стекавшая с мокрых волос, охлаждала ее тело. Собирать скот для предстоящего перегона оказалось тяжкой, изматывающей работой. Опершись на насос, Антония оглянулась, увидела на веранде Патрицию и подумала, что лучше уж работать, чем праздно проводить время. Патриция тоже умела работать, но ей не позволили хотя на ранчо не хватало рабочих рук. И Атония решила, что жизнь настоящей леди не так уж безоблачна.

— Тони, у меня есть холодный лимонад, если хотите! — крикнула ей Патриция.

— С удовольствием. — Антония направилась к веранде.

— Думаю, и другие скоро вернутся. — Патриция подала девушке стакан холодного лимонада и снова села.

— Да, скоро. — С наслаждением выпив лимонад, Антония добавила: — Ройал вообразил, будто я слишком устала, и отослал меня домой.

Антония знала, что Патриция следит за каждым ее движением. Ни для кого не было секретом, что они с Ройалом любовники. Хотя Патриция не заговаривала об этом, Антония с самого начала заметила ее любопытство. Сейчас оно достигло такого предела, что скрыть его не позволяли даже хорошие манеры.

— Я никогда не встречала никого, похожего на тебя, — вдруг вырвалось у Патриции.

— Что же во мне такого?

Патриция покраснела:

— Ну… я хотела сказать, женщину, которая имеет… э… любовника.

Рассмеявшись, Антония покачала головой:

— Да. Ты не встречала и ничего не знаешь, потому что такие дела скрывают от порядочных девушек.

— Конечно, это не мое дело, но разве ты не хочешь выйти замуж? Почему же вместо мужа ты заводишь любовников?

— Любовника, а не любовников. У меня только Ройал.

— Значит, ты… ты никогда… о Боже, не знаю, как сказать. Ты была?..

— Девственницей. Да. Я целую неделю думала, как поступить, и решила, что глупо отказываться от него. Едва ли мне удастся объяснить тебе это.

— Я не ребенок.

— Да, но ты совсем другая. Тебя учили тому, о чем я даже не слышала. Наверное, на мир ты смотришь совсем другими глазами. Ах, чика, временами между мужчиной и женщиной вспыхивает огонь, испепеляющий разум и заставляющий забыть о правилах морали.

— Так и у вас с Ройалом?

— Да. Я знаю кое-что о мужчинах и женщинах. Эти дела не скрывали от меня. По-моему, я нашла то, что встречается очень редко. Возможно, я слаба и поддалась силе этого огня, но не хотела возвращаться в Мексику, не изведав его. Вероятно, ты подумала, что сохранить девственность было не так уж важно для меня? Я не боюсь остаться без мужчины. Мне не по душе состариться в одиночестве, без детей, но я не боюсь этого. Пусть я сейчас любовница Ройала и не надеюсь стать его женой, но зато знаю, что на свете нет мужчины лучше его.

— Полагаю, это можно понять, — тихо сказала Патриция, — хотя не все.

Антония пожала плечами:

— А вот мужчины понимают, что у женщины возникают такие же чувства, как и у них, и она вовсе не шлюха, если готова отдаться. Впрочем, таких, наверное, немного. А еще они очень горды. Им не нравится, когда кто-то касается того, что, по их мнению, принадлежит только им… О, вот и другие возвращаются! Надеюсь, у вас хватит лимонада, чика?

Бенкрофты, Оро и Томас вскоре присоединились к ним. Мария готовила еду для рабочих, а Патриция занималась тем же на веранде. Антония рассмеялась, когда Ройал перегнулся через перила веранды, притянул ее к себе и, тряхнув мокрой головой, как собака, обдал брызгами. Потом обнял Антонию за плечи.

Пока они обсуждали, что еще предстояло сделать, Антония подметила то, чего не желала бы видеть. Патриция проявляла повышенный интерес к Оро. Взглянув на братьев Бенкрофт, Антония поняла, что они ничего не замечают. Не видят даже того, что их сестра не сводит глаз с Оро и старается держаться поближе к нему.

Внимательно присмотревшись к Оро, Антония еще больше встревожилась. Он был явно неравнодушен к этой молодой девушке. Антония почти ощущала, как в нем нарастает напряжение, когда Патриция приближается к нему. Прежде Оро мог отвергнуть любую женщину, если считал это необходимым. Как правило, он даже не замечал, что дамы проявляют к нему интерес. Его теперешнее поведение насторожило Антонию. Оно означало, что тот огонь, которого Оро еще не испытывал, уже лизал его пятки.

Внезапно Оро ушел, и это подтвердило опасения Антонии. Она попыталась подавить беспокойство. Братья Бенкрофт не должны ничего заподозрить. Антония решила в ближайшее время поговорить с Оро я выяснить, насколько серьезно обстоят дела.

— Идем, — сказал Ройал, провожая Антонию к двери. — Мне нужно принять ванну.

— Я должна помочь тебе?

— Хорошо бы. Я надеюсь, что ты предложишь потереть мне спину, а потом я сделал бы то же для тебя. Приятно принимать ванну вдвоем, к тому же при этом можно сэкономить много воды.

Обдумывая его предложение, Антония меньше всего заботилась об экономии воды.

— Ройал!

Услышав, как он выругался сквозь зубы, Антония улыбнулась, хотя Мэрилин появилась совершенно некстати. Ройала явно раздражали визиты Мэрилин, становившиеся слишком назойливыми. Так думала Антония, проходя в дом.

«Эта женщина считает, что привяжет к себе Ройала, если будет чаще захаживать в дом», — подумала Антония, войдя в свою комнату и собираясь принять ванну одна.

— Эта женщина снова здесь, — пробормотала Мария, принесшая вместе с юной Розой ведра горячей воды для ванны.

Антония усмехнулась. Мария никогда не скрывала свою неприязнь к Мэрилин.

— Наверное, она хочет сообщить какие-то важные новости.

— Хм, она желает убедиться, что пока не потеряла своего места.

— Едва ли ей стоит беспокоиться об этом, — возразила Антония. — Мэрилин получила отставку лишь на некоторое время.

— Вы так думаете, сеньорита? Ну что ж, посмотрим. Пойдем, Роза, нам надо подогреть побольше воды.

Антония охотно согласилась бы с Марией, если бы не знала, что та ненавидит Мэрилин и будет рада, если Ройал женится на другой женщине. Мария надеялась, что любовные связи отвлекают Ройала от мыслей о женитьбе. И теперешнее поведение хозяина укрепляло ее в этом заблуждении.

Опустившись в горячую воду со вздохом облегчения, Антония вновь задумалась о Ройале. Хотя они не занимали общей комнаты, она редко спала одна. Он держался с ней дружески и ласково. Антония не сомневалась, что нравится ему. Более того. Их связывала не только страсть, хотя порой Антонии хотелось, чтобы это было именно так.

Намылив волосы, Антония погрузилась с головой в воду. Если Ройал питает к ней только вожделение, она сумеет подавить свои робкие надежды. Главное — знать свое место, выяснить, какие чувства он питает к ней. Сейчас Антония была в полном неведении, поэтому пыталась уловить скрытый смысл в каждом его слове и поступке и изо всех сил старалась казаться спокойной.

Но несмотря на все свои усилия и вопреки здравому смыслу, Антония понимала, что ее сердце отдано ему. Что же делать, если тело подчиняется велениям сердца? К тому же Антонию охватывала тревога всякий раз, когда Мэрилин завладевала вниманием Ройала.

— Возможно, он поймет, — пробормотала она, выходя из воды и вытираясь, — что пропустил такую забаву в ванне из-за этой Мэрилин.

Одевшись, Антония ощутила смутное беспокойство. Взглянув на веранду, она увидела, что Ройал и Мэрилин все еще там. Мэрилин держала его за руку. Выйдя из задней двери, Антония заметила Оро и Патрицию. Сначала она хотела ускользнуть, чтобы не ставить их в неловкое положение, но потом решила задержаться.

Стоя неподалеку, Антония услышала разговор молодых людей. Увы, худшие ее опасения подтвердились.

— Я хотела только побеседовать с тобой, Оро, — тихо сказала Патриция.

— Да нет же! — Оро обнял ее. — Вот чего ты хочешь. Поэтому и ходишь за мной по пятам, чика.

Антония замерла, увидев, как крепко Оро поцеловал Патрицию. Он не прикидывался ни нежным, ни обольстительным, что совсем не походило на него. Оро явно хотел куда-то затащить девушку, и Антония похолодела, догадавшись, что он грубо обойдется с ней.

— Оро, ты не понял, — проговорила Патриция сквозь слезы, когда молодой человек потянул ее за собой.

— Понял. Я совсем другой, да? Нет, я не так уж отличаюсь от всех прочих. Если уж ты просишь меня, я возьму то, что ты мне предлагаешь, использую тебя и брошу, причем сделаю все так же быстро, как и любой гринго. Живи со своими приличными парнями, чика, и оставь меня в покос. — Оро сел на лошадь, которую держал в поводу. — Ты не стоишь даже того, чтобы тебя пристрелили.

Когда Оро направился в сторону города, Антония тихо подошла к плачущей девушке. Ей было жаль Патрицию. Оро вел себя грубо. Вместе с тем Антония почувствовала раздражение. Патриция могла поставить их в затруднительное и даже опасное положение.

— Он прав, чика, — сказала она и ласково улыбнулась, когда покрасневшая Патриция посмотрела на нее.

— Ты шпионишь за нами?

— Нет, только слежу. Я кое-что заметила, догадалась, что происходит, и хочу знать, насколько это далеко зашло.

— Ты считаешь, что я бесстыдно преследую его, не так ли? — осведомилась смущенная Патриция.

— Возможно. Но так или иначе, ты должна прекратить это.

— Почему? Может, ты сама хочешь его?

— У меня уже есть любовник. — Антония поняла, что Патриция ревнует. — Перестань преследовать его.

— И это говоришь мне ты?

—Да, я его друг и надеюсь, что и твой тоже. Ты смотришь на Оро, но не знаешь его. Он мексиканец, чика, наполовину мексиканец, а наполовину индеец племени яки. Есть в нем и англо-американская кровь, но ее так мало, что это почти незаметно. Даже многие мексиканцы держатся от него на расстоянии.

— Но здесь никто его не сторонится.

— Конечно, потому что нас всех объединяет общая цель. Он наш товарищ по оружию. Там, в городе, его не преследуют только потому, что он работает на Ройала Бенкрофта. Но при этом все помнят, кто он такой, а вот ты, по-моему, забыла. Ты просто закрыла глаза на это.

— Какая разница, откуда он и какая кровь течет в его жилах? Прежде всего Оро — мужчина. И все видят это.

— Думать так может только дура. Такое ты услышишь только от жалкого лжеца. Все это красивые слова, но лишь немногие следуют им, особенно если такой мужчина посмотрит на их сестру или дочь. Люди видят одно: Оро — мексиканец, индеец или полукровка, что, по мнению многих, еще хуже. Таких называют своим другом, выпивают с ним. Кое-кто обязан ему жизнью. Но люди считают, что мексиканец не смеет смотреть на белую женщину. За это его быстро пристрелят или повесят, а если ему повезет, то только до смерти изобьют. Хочешь, чтобы так и случилось?

— Нет! Так не будет, — без особой уверенности возразила Патриция. — Мои братья не такие.

— Это надо еще проверить. Ты когда-нибудь раньше встречалась с мексиканцем или полукровкой?

— Но… ведь Ройал твой любовник. Это о чем-то говорит.

— Ни о чем. Я не мексиканка и не индианка, а американка европейского происхождения. Точнее — немецкого. И я всего лишь его любовница. Люди мирятся с этим. Думаю, они даже считают это в порядке вещей, потому что знают, кто я такая и откуда здесь появилась. Я не делаю секрета из того, кто меня воспитал. Даже шерифу это известно. — Антония рассмеялась и покачала головой. — Порой мне кажется, что они не всегда видят во мне женщину. Я нечто такое, чего они не в силах понять. Я действую, как мужчина, а выгляжу, как женщина. Это смущает их. Говорю, как мексиканка, а внешность у меня европейская. Они не могут найти для меня место, поэтому, вероятно, считают, что я вне их правил. И я ни о чем не беспокоюсь, потому что женщинам со мной нечего делать, а Ройал не подпускает ко мне мужчин. — Помолчав, Антония продолжила: — Ну а ты с Оро? Нет. Ничего не получится. Оро совсем не европеец. Это правило никто не позволит нарушить. Если ты будешь преследовать Оро и он уступит тебе, для него это смертный приговор. И ты станешь его палачом, а не любовницей.

Зарыдав, Патриция бросилась к дому. Антония вздохнула, внезапно почувствовав себя злодейкой. Она не хотела обижать девушку, но предпочитала, чтобы Оро был цел и невредим.

— Думаешь, она поняла тебя? — спросил по-испански низкий голос.

Вздрогнув от неожиданности, Антония повернулась и увидела Томаса.

— И долго ты подслушивал нас?

Томас пожал плечами:

— Я слышал почти все. Увидев, как Оро поскакал в город, я решил сам поговорить с ней.

— Он так быстро скрылся из-за Патриции?

— Да. Так уже не раз бывало. Она нажимает на него, а он убегает. Оро отправился в салун, но едва ли хорошо проведет там время.

— Он просто хочет скрыться. Не знаю, поняла ли Патриция меня и поверила ли мне. Не знаю, какие чувства она питает к Оро — влюбленность или нечто большее. Может, ее интригует то, что он не похож на других? Или Патрицию побуждает действовать мысль, что люди не одобрят это? Она особенно опасна, потому что не сознает, что делает. Слова Оро задели ее, но боюсь, это только поверхностная рана. Маленькая царапина, которая быстро заживет.

— А вот она может нанести Оро непоправимый вред, чика. Это не царапина и никогда не заживет.

— Дело так плохо?

— Совсем плохо. Жаль, что нельзя сейчас же уйти с этого ранчо и избежать неприятностей.

Антония вздохнула:

— Я должна остаться, поскольку дала слово Хуану. А вы с Оро ничего ему не обещали. Уезжайте.

— Без тебя — нет, чика. Ты можешь поговорить с Ройалом?

— Да, но надо немного подождать. Он пока ничего не видит. Так же, как и его братья. Если сказать об этом сейчас, могут возникнуть неприятности, а нам лучше не накликать их. Но необходимо положить этому конец. Оро бессердечный, а я грубая, однако Патриция должна знать, куда он поехал.

— Надеюсь, это поможет. Я хотел бы остаться здесь и увидеть конец Рауля.

Антония лукаво улыбнулась:

— А что, сеньорита Коллинз уже уехала? Томас расхохотался:

— Это наш разговор о неприятностях заставил тебя вспомнить о ней? Уехала несколько минут назад.

— Думаю, мне надо пристрелить эту женщину. Это единственный способ отделаться от нее и обрести покой. — Антония направилась к дому. — Присмотри за Оро, Томас. В таком настроении он может легко попасть в беду.

— Сейчас поеду за ним. — Томас пошел к конюшне.

Антония искренне надеялась, что ее неприятный разговор с Патрицией положит конец этой проблеме. Если бы Патриция и Оро хотели быть вместе, Антония всей душой радовалась бы этому и даже помогала бы им. Но нельзя же забывать о жестокой действительности! Может, Бенкрофты и не заражены предрассудками, но этого пока никто не проверил. А проверять их терпение на Оро она не позволит.

Оро был бы хорошим мужем для Патриции. Он бы много работал, чтобы обеспечить ей хорошую и счастливую жизнь. Хотя его отец был бандитом, сам Оро не имел отношения к этой жизни. Как и Хуан, Мануэль понимал, что жизнь бандита не так уж хороша, да и слишком коротка. Поэтому убедил сыновей не идти по его стопам, а найти что-нибудь получше. И Оро нашел бы эту лучшую долю с Патрицией.

Но никто не позволит им быть вместе. В тот момент, когда сестра хозяина и временный работник станут любовниками, предрассудки тут же дадут знать о себе. А то, что Патриция единственная дочь в именитой семье, только усугубит проблему. Едва ли Патриция понимает это, ведь она никогда не сталкивалась с этими ужасными предрассудками. Антония тревожилась, как бы Оро не стал их жертвой, поэтому возлагала надежды лишь на то, что девушка оставит его в покое.

Антония задержалась у двери Ройала и улыбнулась, услышав звук льющейся воды. Она тихо вошла в комнату и с удовлетворением заметила, что Ройал раздражен — значит, визит Мэрилин пришелся ему не по вкусу.

— Разве тебе не приятно смыть с себя пыль, дорогой? — спросила Антония, присев на его кровать.

Ройал настороженно посмотрел на нее. Он разгадал игру Мэрилин, и ее визиты злили его. Ройал никогда не давал Мэрилин понять, что она для него нечто большее, чем друг или соседка. Он считал себя виноватым в том, что задел ее чувства и вызвал в ней ревность, но хотел только одного — чтобы она перестала докучать ему.

Ройал понимал, что сделал бы роковую ошибку, если бы женился на Мэрилин, уступив ее давлению и всеобщим ожиданиям. Ему повезло бы, если бы Мэрилин тоже поняла это и благоразумно удалилась.

— А вот ты, кажется, уже успела помыться, — заметил Ройал, взяв мыло.

— Да, но мне самой пришлось тереть себе спину. А чего хотела Мэрилин?

«Все разрушить», — мысленно ответил ей Ройал. А вслух сказал:

— Она спрашивала о перегоне скота. Ее отец тоже интересуется этим. Это длинное и трудное путешествие, и кое-кто сомневается, что его стоит затевать. Все это еще слишком ново.

— Это продлится много месяцев?

— Все зависит от везения и от того, удастся ли нам гнать стадо, не забивая скот. Это займет три месяца, а то и больше.

— Не рискованно ли оставлять ранчо на такой длительный срок?

Ройал пожал плечами:

— Но нас не будет здесь, а ведь охотятся только за нами и хотят отделаться только от нас.

— Твоему врагу придется ехать за нами несколько месяцев, чтобы сделать это.

— Да. А между тем люди Рауля не любят удаляться от границы.

— Верно. Чем дальше от границы, тем меньше у них возможностей. Так в чем состоит моя работа, дорогой?

Ройал протянул ей мыло:

— Потри мне спину.

Антония рассмеялась и, закатав рукава, подошла к ванне. Хотя вода покрывала Ройала до пояса, при виде его мускулистого тела в Антонии вскипела кровь. Ей было очень приятно прикасаться к нему, и она не скрывала этого.

Когда любовная игра зашла слишком далеко, Антония не остановила ее, напротив, с радостью приняла предложение Ройала, сделанное ей перед появлением Мэрилин. Антония страстно желала Ройала. У них была масса проблем, опасность подстерегала их за каждым углом, но девушка мечтала хоть на короткое время забыть обо всем и насладиться страстью. И Ройал стремился к тому же.

Глава 7

— Теперь моя очередь.

Ройал запустил пальцы в волосы и посмотрел на Антонию с явным неудовольствием.

— Я не знаю ничего про очередь.

— Однако она есть, и теперь моя очередь. И в помощь себе я возьму Томаса и Джеда Тэйкера. Мы удержим форт, капитан.

— Возьми еще и Оро. Мне будет спокойнее, если он останется с тобой, если уж ты так решила.

— Нет, пусть лучше Оро отправится с тобой. Мы приехали сюда потому, что знаем Рауля. Он наш давний враг. Оро управится с ним.

Что бы ни говорил Ройал, Антония твердо стояла на своем: охранять ранчо надо по очереди. Ройалу совсем не понравилось, что она выбрала самого юного и красивого Джеда Тэйкера, но он лишь бросил на своею работника долгий многозначительный взгляд. Ройал так и не нашел веских причин, чтобы запретить ей дежурить. Он нанял Антонию и братьев Дегас как помощников-стрел кон, но никогда не думал, что она так серьезно отнесется к своим обязанностям. Наспех и чуть сердито поцеловав Антонию, Ройал решил прекратить спор и приступить к работе.

— Она вполне способна делать эту работу, и делать ее хорошо, — сказал Коул, когда они ехали верхом.

— Я знаю.

— Черт возьми, там, на ранчо, Антония будет в большей безопасности, чем здесь, с нами.

— Почему ты так думаешь?

— Там есть где укрыться в случае опасности.

— Верно. — Ройал вздохнул и покачал головой. — Хотел бы я избавиться от постоянного чувства грозящей опасности.

Антония села на перила веранды и оперлась спиной о столб. Получалось, что охранять ранчо означало быть чем-то вроде старшей компаньонки Патриции. Уже третий щеголь явился завоевать сердце девушки, и Антония с некоторой завистью подумала, что если бы она подала сигнал, все претенденты слетелись бы сюда, как пчелы на цветок клевера.

Посмотрев на молодого человека, сидевшего рядом с Патрицией, Антония презрительно улыбнулась. Если это лучший юноша во всей округе, то неудивительно, что Патрицию так влечет к Оро. Антония не видела пока никого, кто мог бы сравниться с Оро. Да, вряд ли в округе найдется хоть один юноша, способный отвлечь Патрицию от него.

— Бедный Хадсон! — Патриция посмотрела вслед отъезжающему молодому человеку. — Он никогда не найдет себе жены.

— Почему ты так считаешь?

— Он боится девушек. Хадсон потеет и дрожит, ему трудно заговорить с девушкой. Если когда-нибудь он и осмелится сделать предложение, то начнет нести всякую чушь.

И они засмеялись.

Уже после ленча приехал еще один, четвертый претендент. Глядя на него из окна гостиной, Антония вздохнула и решила, что вернется к обязанностям дуэньи только после того, как допьет кофе. Она отошла от окна.

— Сеньорита, прибыл еще один молодой человек. Антония улыбнулась Марии:

— Я видела. Выйду через минуту.

— Но вы не задержитесь надолго?

— А что, он не джентльмен?

— Я не замечала, чтобы он недостойно себя вел. — Мария пожала плечами. — Но мне он что-то не нравится. Я не доверяю ему.

— Я скоро выйду, Мария.

Как только Мария удалилась, Антония допила кофе. Хотя, на ее взгляд, эта женщина слишком опекала Патрицию, Антония не могла пренебречь обещанием. Однако в следующий раз, когда придет ее очередь охранять ранчо, она вспомнит, как много времени уходит на заботы о Патриции. Перегонять скот — трудная и грязная работа, но не такая скучная, как эта. Антония ощущала себя нянькой.

Она вышла на веранду и, обменявшись приветствиями с визитером, снова уселась на перила. Отсюда Антония видела горизонт, поэтому заметила бы опасность. К тому же она слышала разговор молодых людей. Вытащив табак и бумагу, Антония скрутила сигарету. Ей не хотелось курить, но она видела, как работники сворачивают сигареты, и решила попробовать сама.

— Антония, надеюсь, ты не собираешься курить? — спросила ее Патриция.

Заметив, что Патриция шокирована, Антония улыбнулась:

— Нет. Я просто попробовала свернуть сигарету. Оказалось, это не так легко.

— Но зачем это тебе?

— А почему бы и нет, чика?

Бросив взгляд на кавалера Патриции, Антония поняла, что опасения Марии небезосновательны. Молодой человек смотрел на девушку так, что Хуан тут же пристрелил бы его. Слыша, как он ведет разговор о возможной женитьбе, Антония поняла, что ей не следует доверять ему. Похоже, он только соблазнял наивную девушку. Вскоре подозрения Антонии подтвердились. Молодой Клем Тиллайз решил, что Антония, поглощенная неудачными попытками свернуть сигарету, не заметит, как он то и дело касается Патриции. Антония поднялась.

— Уберите руки, сеньор Тиллайз!

— Я только слегка обнял ее, мэм. Незачем стрелять в меня.

Он умолк, увидев, что на него направлено дуло револьвера.

— Убери руки, гринго, иначе я пристрелю тебя. Понял?

— Да, да. Понял.

Тиллайз отодвинулся от Патриции:

— А теперь, Патти, скажи ей, что ничего не было, ладно? Не успела Патриция ответить, как прогремел выстрел.

Клем Тиллайз завизжал и поднял вверх руки, в один миг утратив весь свой гонор.

— Проклятие! Незачем стрелять! Я же не трогаю ее. Антония схватила Патрицию за руку и бросила ее на пол веранды.

— Я не стреляла в тебя, гринго. Вот кто сделал это. Взглянув поверх перил, Антония указала на группу вооруженных всадников, которые направлялись к ранчо.

— Думаю, что вам небезопасно оставаться здесь, сеньор Тиллайз.

Бросившись на пол, незадачливый кавалер даже не попытался достать свой револьвер.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

— Антония? Ты цела? — закричал Томас со своего поста на крыше.

— Да, Томас.

И она аккуратно «сняла» двух мужчин, чем сразу же умерила прыть нападающих.

Передняя дверь с шумом распахнулась, и в проеме показалась встревоженная Мария. Антония подивилась быстроте, с которой эта грузная женщина распростерлась на полу, когда в косяк двери влетели пули. Из дома послышались испуганные крики Розы.

— Патриция? — позвала Мария.

— Она в порядке, Мария, — ответила Антония, стреляя в нападающих, которые сразу бросились искать укрытие. — Но через минуту нам придется уходить.

— Но ведь между нами и дверью открытое пространство, — пробормотал Тиллайз.

— Верно, сеньор Тиллайз, но я не позволю приблизиться этим мерзавцам, а вы прикроете Патрицию.

— Но подождите хотя бы минутку…

— Сеньор Тиллайз, вы сделаете это, хотя вас могут застрелить, но если откажетесь, то я сама пристрелю вас.

— Антония, а как же ты? — спросила Патриция дрожащим голосом.

— Не беспокойся, Патриция. Я последую за вами. Томас с крыши прикроет меня. — Открыв огонь, она приказала: — Ну же, идите!

Антония улыбнулась, глядя, как Тиллайз бросился к двери, делая вид, что хочет прикрыть Патрицию. Судя по быстроте, с какой он нырнул в дом, Тиллайз поверил ее угрозе. Сделав шаг к двери, Антония собиралась последовать в дом за молодыми людьми. Она не хотела подвергаться опасности.

— Томас! — закричала Антония. — Я готова.

Полностью разрядив свой револьвер и заставив нападавших лечь на землю, она опрометью бросилась к двери. Крики врагов свидетельствовали о том, что кое-кто из них отважился покинуть свои укрытия. Несколько раз Антония слышала, как мимо нее пролетают пули. Одна даже скользнула по рукаву ее рубашки в тот момент, когда Антония закрывала за собой дверь.

В гостиной сидели испуганная Мария, плачущая Роза, бледная Патриция и растерянный Клем Тиллайз. Все они показались Антонии жалкими. Когда она подошла к окну и выбила стекло, все четверо завопили, что немало позабавило ее. Но она не позволила себе рассмеяться, решив держаться с ними построже. Сейчас Антония располагала только этими людьми, а ей предстояло организовать оборону дома так, чтобы прикрыть его со всех сторон.

— А где Джед и старик Пит? — спросила она, сконцентрировав внимание на том, чтобы не подпустить нападающих.

— Пит в холле напротив, а Джед наверху, — ответила Мария.

— Хорошо. А теперь принесите мне оружие. Все, что есть в доме. И пусть Роза заткнется.

Марии удалось немного успокоить Розу, а потом, таща за собой перепуганную девушку, она ушла за оружием и патронами. Антония заметила, что Клем Тиллайз укрылся за массивным столом и явно не собирался предлагать помощь.

Когда вернулись Мария и Роза, Антония была поражена. Бенкрофты собрали столько оружия, что им можно было оснастить целую армию. Антонии хотелось бы иметь такую армию.

— Кто умеет стрелять из револьвера? — спросила она, > рая оружие для себя.

— Я умею стрелять из ружья, но не очень хорошо, — сказала Мария. — Патриция тоже умеет стрелять, а Роза никогда этому не училась.

Антония сделала женщинам знак, чтобы они подобрали себе оружие, а потом взглянула на Клема:

— А вы, сеньор?

— Черт возьми, а при чем тут я? Не хочу рисковать головой.

— Однако вам придется рискнуть. — Антония протянула ему револьвер. — Вы стреляете в них, или я стреляю в вас.

— А как вы объясните это моей семье?

— Скажу, что вы погибли при перестрелке.

Увидев, что Тиллайз так и не взял оружие и не воспользовался своим, Антония вышибла у него из руки сигару.

— Выбирайте оружие!

— Ну хорошо, хорошо. Я лучше владею ружьем, чем револьвером… — Голос его срывался.

— Патриция, ты пойдешь в одну спальню, а Мария — в другую. Мы должны наблюдать со всех сторон. Нельзя позволить этим псам окружить нас. Вы, сеньор Тиллайз, охраняйте заднюю стену дома. Роза, если что-нибудь случится, ты же заметишь это? Стрелять ты не умеешь, но будешь смотреть и закричишь нам, если появится кто-нибудь из этих паршивых псов. Отнеси побольше патронов Джеду и старику Питу. У них, наверное, они уже кончаются. И еще, Роза, поможешь, если кого-то из нас ранят.

Когда все разошлись по местам, Антония снова сосредоточила внимание на людях, осаждавших дом. Те проявляли большую осторожность и старались не подставлять себя под пули. Эти люди добились немногого и, судя по всему, намеревались скоро снять осаду. Исход дела определялся тем, у кого раньше кончатся патроны. Если те и предпримут атаку, это произойдет до того, как вернутся мужчины со стадом. Шансы на успех можно было оценить как пятьдесят на пятьдесят. Антония давала понять бандитам, что штурмовать дом очень рискованно, однако с нетерпением ждала возвращения мужчин.

Ройал нахмурился, увидев, что Джастин мчится к нему на лошади во весь опор. Он не слышал выстрелов и ничего не видел. К его радости, дела шли успешно. Если так пойдет и дальше, они отправятся со скотом в конце следующей недели. Ройал не желал даже думать об отсрочке, но его внезапно охватило предчувствие, что вот-вот что-то случится.

— Ты же чуть не загнал лошадь! — воскликнул он, когда Джастин подъехал к нему.

— Со стороны ранчо слышна стрельба, Ройал! — задыхаясь, проговорил Джастин.

— Выстрелы? Один? Два? Откуда? — Он трижды выстрелил в воздух. Это был сигнал тревоги, означавший, что все должны быстро собраться.

— Стреляют так часто, будто там настоящая война. Когда его люди собрались, Ройал повел их быстрым галопом к ранчо. Едва завидев дом, он остановил лошадь. Ройалу хотелось броситься сразу к ранчо, но он знал, что в таком случае может потерять много людей. Поэтому Ройал послал вперед Коула. Как только тот выяснит обстановку, они разработают план и постараются обеспечить себе наибольшие преимущества.

— Там пока все в порядке, Ройал, — доложил Коул, вернувшись. — Около двадцати человек осадили дом, но наши внутри не дают им подняться. Судя по всему, перевес на нашей стороне.

— Что нам лучше всего предпринять?

— Мчаться туда и стрелять, Ройал. Бандиты окажутся между нами и домом. Мы навалимся на них сзади.

Грустно усмехнувшись, Ройал подал сигнал к атаке.

— Сеньорита! Сеньорита!

— Пригнись, Роза! — крикнула Антония, когда девушка кинулась к ней. — Что, они окружают нас?

— Нет, я не видела никого, но зато заметила одного из людей сеньора Ройала. Они едут, чтобы спасти нас.

— Скажи это всем, Роза. Мы не должны стрелять в своих. И пригни голову пониже.

Антония видела, как Ройал и его люди атаковали бандитов. У головорезов не осталось никакой надежды. Они разбежались, как перепуганные куры. Но немногим удалось уйти из-под свинцового дождя, который поливал их теперь уже с двух сторон. Едва стрельба утихла, защитники дома собрались в гостиной.

Когда братья вошли туда, Антонию несколько покоробило то, что они прежде всего поинтересовались, целы ли Патриция и Мария. Антония немного успокоилась, когда Ройал посмотрел на нее и больше не отрывал от нее взгляда. Наконец выяснилось, что никто не ранен. Антония сидела на полу у окна и ждала, когда Ройал подойдет к ней.

— Ты цела, Антония? — спросил он, опускаясь перед ней на корточки.

— Да. Ни единой царапины.

Ройал потрогал то место, где пуля задела рукав рубашки.

— Она прошла чертовски близко.

— Но все-таки достаточно далеко? — Антония подняла с пола шляпу и сунула палец в свежее отверстие от пули в тулье. — Как и эта.

У Ройала застыла кровь в жилах. Он крепко обнял девушку и прошептал:

— Такими вещами не шутят.

— Я знаю. И не шучу, дорогой. — Она улыбнулась. — Это была моя любимая шляпа. — Когда Магнифико подскочил к ней, Антония засмеялась и почесала у него за ухом. — Какая храбрая собачка! Все время пряталась под диваном.

— Если бы там было место, Клем присоединился бы к нему, — презрительно бросила Патриция.

— Но это неправда! Я делал свое дело.

— Только после того, как Тони пригрозила застрелить вас.

— Какая неблагодарность! Не желаю оставаться здесь и слушать такое!

И Тиллайз выскочил из комнаты.

— Ты что, действительно грозилась убить его? — спросил Ройал, помогая Антонии встать и провожая ее к дивану.

— Да. Спасибо, Мария, — сказала она, взяв стакан бренди. — От этого он стал сговорчивее.

— Полагаю, это были люди Рауля? — Ройал посмотрел на Антонию и Томаса.

Томас пожал плечами:

— Возможно. Но я ни одного не узнал. Не исключено, что все они — наемники.

— Мы доставим тела и пленных к шерифу. Если нам повезет, он узнает хотя бы одного или двух, — сказал Ройал.

Когда Ройал ушел, Антония почувствовала усталость, но не хотела расслабляться, хотя и сомневалась в том, что набег повторится. Только когда все работники вернулись на ранчо, Антония поужинала, приняла горячую ванну, легла в постель и стала ждать Ройала.

— Мне не удалось избавить тебя от забот, дорогой, — тихо проговорила она, опечаленная тем, что не смогла защитить ранчо от набега.

— Чепуха. Они проиграли еще до нашего приезда.

— Но мы еще не победили их.

— Может, и нет, но выстояли и отплатили им.

— Да, отплатили. Теперь они поняли, что мы для них совсем не легкая добыча. Обо всем, что здесь случилось, будут говорить. И кто бы ни послал этих людей, ему теперь будет трудно нанять других. Трудно, но, к сожалению, все же возможно.

— Да, возможно. Я не такой дурак, чтобы думать, будто все уже кончилось. Единственный способ покончить с напастью — это узнать, кто за всем стоит.

— А шериф знает что-нибудь? Что-нибудь нашел?

— Ничего. И от захваченных в плен тоже ничего не добились. Боюсь, они тоже не знают. Мы спрашивали в городе и выяснили, что многих из них видели в салуне или в борделе. Это обычные места, где нанимают таких подонков.

— Да, я видела таких типов. Им все равно, кого убивать, они интересуются только тем, сколько им заплатят.

— Не понимаю, почему они нападают на наше ранчо, почему не трогают других?

— Да потому, что у тебя много земли. Тебе нужно время, чтобы добраться до своего дома, даже если ты услышишь выстрелы. И твое ранчо стоит на открытом месте. Правда, у других — тоже, но они знают, что там встретят вооруженных мужчин. А здесь мало мужчин, в основном женщины, и им это известно. Думаю, они хотели всех нас убить, а может, и спалить тебя. Ты вернулся бы, увидел смерть и пепелище. Возможно, этого было бы достаточно. Ты решил бы, что эта земля не стоит того, чтобы умирать за нее, что с тебя хватит горя, и ушел бы отсюда. Верно, да?

— Да. Хватит. Более чем достаточно. Кажется, теперь я все понял. Но я боюсь за тебя.

— Вот это хорошо…

— Хорошо. Но? Ты хотела сказать «но», Антония.

— Я сама могу позаботиться о себе.

— Знаю. Я примчался сюда в страхе за тебя, но ты не испугалась и сама справилась с ними.

— Нет. Я испугалась. К тому же мне не нравится убивать.

— Не похоже на это.

— Правда. Хуан учил меня держать все в себе, пока не минует опасность. Он говорил, что плакать я смогу потом, горевать потом, трястись потом. Всему свое время, так он говорил. Хуан научил меня держаться. Только так можно выжить. Но немного страха — это ничего, да? Это не даст тебе проявить беспечность. А слишком большой страх, паника заставляют сделать ошибку — и тебе конец.

— Так же считают и наши офицеры. Только дурак не испытывает страха, а разумный человек контролирует это чувство. Полагаю, Хуан мог бы стать генералом.

— Да. Он и был таким на самом деле.

— Поэтому я больше не стану бояться за тебя.

— Я сказала, что ты не должен бояться за меня, но мне очень приятно, когда ты боишься. Да, очень приятно.

Расстегивая ее ночную сорочку, Ройал понял, что устал от всех этих бед и разговоров о них.

— Кажется, сейчас я смогу сделать тебе кое-что приятное.

Страстно желая уйти от жестокого мира, забыться в любовных объятиях, Антония прильнула к Ройалу и прошептала:

— Да, дорогой, думаю, сможешь.

Глава 8

Приветствуя гостей, приезжающих к нему на праздник, Ройал беспокоился за Антонию. Обычно она не опаздывала и не тратила лишнего времени на то, чтобы нарядиться к приему, как это частенько случалось с Патрицией, из-за чего сестра иногда задерживалась. Тем не менее большинство гостей уже приехали, а Антония все не появлялась.

Отправившись выпить, Ройал подумал, что Антония, возможно, избегает его гостей. И тут вспомнил, что ни разу не видел ее в платье. Может, у нее вообще их нет? Ройал уже проклинал себя за то, что не спросил, не нужно ли Антонии платье, когда вдруг заметил ее. Она стояла там, где обычно собирались работники ранчо.

На ней было платье мексиканской крестьянки, хотя и сшитое из ткани самого лучшего качества. Белая, отделанная кружевами блуза, черный кожаный пояс и красная юбка были сами по себе очень просты, но Антония выглядела красавицей в этом наряде. Ее роскошные густые волосы, перехваченные шнурком, ниспадали волной почти до стройных бедер. Едва Ройал увидел эту маленькую изящную фигурку, его неудержимо потянуло к ней. Но как только он двинулся к ней, откуда ни возьмись появилась Мэрилин. Ройалу показалось, что на него надели наручники. В присутствии друзей и соседей ему следовало держаться с ней любезно, однако он надеялся поскорее отделаться от Мэрилин и подойти к Антонии. Ройалу было неприятно оставлять ее со своими работниками и людьми с других ранчо. Уж очень много среди них было молодых одиноких парней.

Увидев, как Мэрилин куда-то увлекла Ройала, Антония вздохнула. Она надеялась, что эта женщина по каким-то причинам не придет на праздник, пусть даже из-за болезни. Охваченная безумной ревностью, она и не пыталась подавить ее. Антония понимала, что Мэрилин принадлежит к тому же миру, что и Ройал, а этот мир разительно отличался от того, в котором выросла она. Поэтому девушка сомневалась в том, что ее мечты осуществятся. Но все сомнения рассеивались, когда она проводила ночь в объятиях Ройала. А мечты и надежды вспыхивали с новой силой.

Антония сердилась на себя. Она позволила себе развлечься с Ройалом, полагая, что здравый смысл и сила духа избавят ее от боли. Но судя по всему, ее ждали большие неприятности. Антония не могла расстаться с Ройалом, не испытав боли. И при этом он тоже будет страдать.

— Что-то у тебя очень уж невеселое лицо, чика.

Антония взглянула на Оро:

— Ты улыбаешься, приятель, но у тебя такое же невеселое лицо.

Обняв Антонию за плечи, Оро поцеловал ее.

— Что, очень заметно?

— Да, это не так-то легко скрыть.

Она говорила по-испански, чтобы их никто не понял.

— Да, это чувство слишком сильное — захватывает всего, с ног до головы и проникает в кровь.

— Верно. Так и есть. Патриция не перестала преследовать тебя?

Оро засмеялся:

— Она говорит со мной только по необходимости, но боюсь, такая необходимость возникает у нее слишком часто. Малышка постоянно следит за мной. Я вижу и чувствую это, поэтому мне все труднее. Вот и сейчас я готов пристрелить того красавчика гринго, который сидит с ней на крыльце. — Он взглянул на Антонию. — Она не так уж сердится на меня. Патриция стала мягче, такой, как раньше. Этим вечером она дважды подходила ко мне. И чем ближе Патриция, тем сложнее оставаться неприступным.

— Ты смотришь на меня так, будто у тебя есть какая-то задумка.

— Да, у меня есть один план, но, возможно, он придется тебе не по душе.

— Это хуже, чем то, что ждет нас, если ты осуществишь свое желание?

— Нет.

— Тогда говори, что задумал, Оро.

— Может, она уедет очень далеко, если подумает, что кто-то стоит между нами.

Антония сразу догадалась, что он имел в виду. Этот план не сулил ей ничего хорошего, однако она оценила его.

— Верно, это остановит Патрицию, — согласилась Антония. — Она горда, как и все Бенкрофты. А к тому же молода и невинна, поэтому не знает, как устранять соперниц.

— Дорогая, но это доставит тебе неприятности.

— Конечно, Оро. Но из-за этого никто не повесит, не застрелит и не изобьет меня.

— Но это причинит тебе боль, а я не хочу этого.

— Ну, эта боль не убьет меня. С этим я справлюсь. — Антония посмотрела на Ройала, танцующего с Мэрилин. — Вот доказательство того, что я для него — всего лишь случайная встреча. Я не из его мира.

— По-твоему, он хочет жениться на этой женщине?

— Может, и не на ней, но на такой же, как она. На белой женщине, выросшей среди белых людей. По крови я Нейман, но воспитал меня Хуан. Ройал не забывает об этом, даже обнимая меня ночью.

— Он хорошо к тебе относится.

— Конечно. Он добр, нежен, хороший любовник и, я думаю, настоящий друг. Не скрывает своих чувств и не стыдится, что спит со мной. Может, Ройал даже доверяет мне, хотя я не могу сказать ему всю правду. Кстати, он поверил, когда я сказала ему, что мы с тобой не любовники.

Ей хотелось, чтобы все было на самом деле именно так, как она говорила Оро. Она подозревала, что Ройал собственник. Эта черта не слишком нравилась Антонии, но она замечала ее и в себе. Антония догадалась бы, если бы Ройал спал с кем-то еще. И уж она-то не поверила бы ему, если бы он стал отрицать это.

Патриция раздражала Антонию. Совершенно непостижимо, как девушка не понимает, какую беду она может навлечь на Оро. Ведь она, Антония, все растолковала ей!

Патриция не думает о последствиях и ничуть не заботится об Оро. Слишком высокомерная и неопытная, она не пожелала внять предостережениям Антонии. Конечно, никто не допустит, чтобы Патриция вступила в близкие отношения с Оро. Впрочем, даже если бы это и случилось, Патриция не подозревала, что сразу станет жертвой предрассудков.

Когда Джед Тэйкер пригласил Антонию на танец, она с радостью согласилась, надеясь избавиться от дурных мыслей. С весельем, граничащим с отчаянием, Антония погружалась в атмосферу праздника.

— А где Антония? — спросил Коул у Ройала, стоящего рядом с Мэрилин.

— С работниками.

— Что же она там делает?

— А почему бы ей не быть там? — высокомерно осведомилась Мэрилин. — Она и эти полукровки ведь наняты, не так ли?

— Да, я нанял их, — нехотя согласился Ройал, — но они даже не заговаривали о деньгах. Они пришли сюда, чтобы предупредить нас об опасности и защитить.

— Очень мило с их стороны. Однако они не отвергли деньги?

Ройал не сказал Мэрилин о том, с каким трудом убедил Антонию и братьев Дегас принять деньги. Не согласилась Мэрилин и с тем, что он платит им слишком мало. А ведь они работают так же много, как и другие, а к тому же еще охраняют ранчо. Мэрилин, впитавшая предрассудки с молоком матери, несомненно, считала, что и Ройал не станет рисковать своим положением из-за этой девушки.

— Антонии очень идет платье, — заметил Коул. — Хочешь, я схожу и приведу ее сюда?

— Не стоит этого делать, — возразила Мэрилин.

— Почему? — поинтересовался Коул.

— По-моему, ей будет не по себе. Сейчас же она в привычном для нее обществе.

— Что ж, тогда я присоединюсь к ней.

Ройал едва сдержал желание последовать за братом. Увы, пригласив гостей, приходится вести себя как радушный хозяин. Не мог он избавиться и от Мэрилин.

Ройал окончательно убедился, что Мэрилин не нравится ему. Ее предрассудки, которых он раньше не замечал, приводили его в ярость. Представления Мэрилин о жизни, раньше казавшиеся Ройалу странными, теперь раздражали его. И с этим он ничего не мог поделать.

Решив, что не женится на Мэрилин, Ройал размышлял, как бы поделикатнее намекнуть ей об этом. То, что он завел любовницу, не оттолкнуло от него Мэрилин. Возможно, она считала это последней холостяцкой шалостью, которая не может повлиять на их отношения. Ройал знал, что многие женщины снисходительно относятся к увлечениям мужей. Мэрилин, очевидно, была одной из них, но Ройалу не нравилось и это.

В этот бесконечный вечер Ройала одолевали мрачные мысли. Ему было горько смотреть, как Антония шутит и танцует с работниками. Но больше всего его тревожили отношения между ней и Оро.

Как только Антония оказывалась в его постели, Ройал забывал об Оро. Вернее, в такие минуты он считал, что близнецы — просто члены ее семьи. Но теперь Ройал слишком явственно вспомнил тот поцелуй, которым обменялись Антония и Оро. Он был совсем не братским, а романтическим и интимным. Ройал подозревал, что эти двое ведут с ним какую-то игру, но сейчас, выполняя обязанности хозяина, он не мог узнать, в чем дело, и втайне проклинал этот праздник.

Все еще смеясь и с трудом переводя дыхание после быстрого танца, Антония с благодарностью приняла от Коула прохладный напиток. Она сразу поняла, что Коул чем-то расстроен. Сердце Антонии упало, когда она догадалась, что представление, затеянное ею и Оро для Патриции, кто-то истолковал совсем не так. Если это заметила Патриция, значит, заметили и другие.

— А почему ты не с гостями? — спросила она Коула.

— А ты почему не с ними, Тони?

— Это не для меня. Праздник для того, чтобы веселиться. А с ними я только расстроюсь.

— Возможно… — Коул оглянулся и вздохнул. — Какую игру ты ведешь?

— Игру, сеньор?

— Брось, Тони. Не притворяйся, будто не понимаешь. Я многого о тебе не знаю, но уверен в одном — ты совсем не глупа, дорогая.

— Благодарю вас.

— Антония! — раздраженно воскликнул Коул.

— Но я действительно не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

— Я объясню тебе. Ты принадлежишь Ройалу.

— Я не принадлежу ни одному мужчине.

Несмотря на обиду, Антония чуть не улыбнулась, заметив, что ее слова задели мужское самолюбие Коула. — Я принадлежу Антонии Нейман Рамирес, и только ей. Иногда я немного увлекаюсь, но не принадлежу никому.

— Ну ладно, предположим, что я ошибся.

— Да, ты ошибся.

— Ну, ты любовница Ройала. Так лучше? — насмешливо осведомился он.

— Так лучше.

— Спасибо. Итак, ты — любовница Ройала, но сегодня весь вечер проводишь с Оро. Я должен знать, что у тебя на уме.

— Я просто радуюсь празднику.

— Я не слепой, Тони.

— Но может, не совсем ясно видишь, что происходит? У меня только один любовник. И больше мне никто не нужен. — Антония спокойно выдержала его испытующий взгляд.

Коул кивнул:

— О'кей.

— Что — о'кей?

— О'кей, я верю тебе.

— Спасибо, — сказала она по-испански. — Но это совсем не твое дело.

— Не мое? Послезавтра мы надолго отправляемся перегонять скот. Кроме обычных тревог, связанных с этим, нас ждут нападения Рауля или других наемных бандитов. Любовный треугольник — веская причина для беспокойства, и нам оно не нужно. Если Ройал запутается в этом, все кончится тем, что мне придется возглавить перегон скота, а я чертовски не хочу этого. Вот почему я сую нос не в свое дело.

— Нет никакого треугольника.

— Тогда перестань вести опасные игры с Оро.

— Я буду играть с Оро так, как захочу. И скажу Ройалу то же, что сказала тебе.

— Да? Это было бы не совсем хорошо, дорогая. Я готов проявить милосердие, поскольку ты не моя любовница. А Ройал начнет сомневаться.

— Это его проблемы.

Антония отошла от Коула, не желая больше обсуждать эти дела. Ей очень хотелось все объяснить ему. Она понимала, что братья могут счесть ее ветреной любовницей, и очень боялась этого. Антония обрадовалась, что Коул вернулся к гостям.

После нескольких ирландских быстрых танцев с братьями О'Мали и утомительного, но чувственного испанского танца с Оро Антония решила дать отдых ногам.

Расположившись под большим деревом, она сняла туфли. Кое-кто из женщин последовал ее примеру. Подняв голову, Антония вдруг заметила мелькнувшую перед ней лиловую юбку. Она поморщилась, узнав это шелковое платье, и с холодной улыбкой встретила взгляд Мэрилин.

— Вижу, вы избегаете меня, — сказала Мэрилин.

— С чего мне избегать вас? — Антония поднялась.

— Вы не хотите выслушать меня.

— Не хочу, хотя, возможно, вы скажете то, что думаете. Полагаю, вам не по душе наблюдать за тем, что происходит. — Антония испытала удовлетворение, уколов Мэрилин.

— Это смешно. Я готова позволить Ройалу немного отступить от правил. Думаю, что это его последняя холостяцкая выходка.

— Последняя?

— Мужчины есть мужчины.

— Я придерживаюсь того же мнения, сеньора.

— Однако это безобразие слишком затянулось.

— Не вам судить о том затянулось ли это.

— Именно мне, поскольку я невеста Ройала.

— Разве он сделал вам предложение? — Антония едва сдерживала гнев.

— Моя дорогая, мы уже много месяцев как помолвлены. Если он не сказал вам об этом, тем хуже для вас. Ройал просто использовал вас.

— Ошибаетесь. Это я использовала его.

— Так или иначе, с этим надо кончать.

— Вы угрожаете мне, сеньорита Коллинз?

— Вы прекрасно знаете, что это так, поступите очень разумно, если поостережетесь.

Глядя на гордо удаляющуюся женщину, Антония пробормотала:

— Ну вот, наконец мы договорились.

Она вспомнила слова Мэрилин о том, что они с Ройалом помолвлены. Теперь, когда первый приступ ревности и злости прошел, Антония могла спокойно все обдумать. Кто же солгал ей — Ройал или Мэрилин? Антония была совершенно уверена, что Мэрилин.

Немного успокоившись, Антония вернулась туда, где веселились работники. Вспомнив угрозу Мэрилин, она подумала, что хорошо было бы отвлечь эту женщину от Ройала, но все же предпочла остаться с работниками. Как только Антония подошла к ним, появился Джастин.

— Почему ты проводишь время здесь, Тони? — спросил он.

— По той же причине, что и другие. Это гораздо удобнее.

— А не из-за таких ли расистов, как Мэрилин и ее папочка?

— Отчасти из-за них, — усмехнулась Антония. — Едва ли Ройалу понравится, если я пристрелю одного из его гостей.

Джастин рассмеялся:

— Конечно, не понравится, но, похоже, ты с удовольствием сделала бы это.

— Ты прав. Но не поэтому же ты пришел сюда?

— Я хотел потанцевать с тобой.

Взглянув на хорошенькую маленькую брюнетку, которой Джастин до этого уделял внимание, Антония пошутила:

— А ты уверен, что я не испорчу тебе игру?

— Пойдем танцевать, — повторил Джастин и закружил ее в вальсе.

Антония рассмеялась, глядя на Джастина. Он не скрывал радости, танцуя с такой партнершей. Когда танец кончился, Антонию пригласил Джед.

— Отойди-ка отсюда, Джед, — сказал Джастин. — Мне надо поговорить с Тони, а она должна перевести дух. Найди другую партнершу.

— О чем же ты хотел поговорить со мной? — Антония надеялась, что ей не предстоит еще один трудный разговор. Не хотела она выслушивать и нравоучения. За время праздника у нее уже были две неприятные встречи, особенно с Мэрилин.

— О, ничего особенного. Я видел, как Мэрилин подходила к тебе. Не обращай на нее внимания. Она просто сучка.

— Эта сучка может стать твоей сестрой. — Антония улыбнулась, заметив, как омрачилось лицо Джастина.

— Едва ли. Как бы ни сложились твои отношения с Ройалом, надеюсь, ты заставишь его понять, что это за женщина.

— А он знает, что Мэрилин не нравится тебе?

— Нет. Я и сам не совсем понимаю, почему она мне не нравится. Мэрилин не сделала мне ничего плохого. У нее есть предрассудки, как и у многих других. Я считаюсь с этими предрассудками, а вот Ройал — нет. Он просто ненавидит их.

— Ты в этом уверен?

— О да! Только что Томас и Оро валяли дурака, как это часто у них бывает. А Мэрилин сказала, что эти полукровки должны знать свое место, и Ройал, — Джастин улыбнулся, — ответил ей, что нельзя быть такой дурой.

— Странно, что после этого она все еще стоит рядом с ним.

— Мэрилин решила сегодня вечером не освобождать место для тебя. И он из-за этого очень мрачен.

Антония несколько раз ловила на себе взгляд Ройала и видела его угрюмое лицо. Но причиной его плохого настроения была не только Мэрилин. Самые злые взгляды Ройал бросал на Антонию, когда она танцевала с Оро. Девушка понимала, что ей придется плохо.

— А знаешь, что еще настораживает меня в Мэрилин? — Джастин нахмурился.

— И что же?

— Она никогда не смеется. Ну, иногда она улыбается, но никогда не смеется от души. Глупо кого-то не любить, как по-твоему?

— Нет, Джастин. То, над чем смеются, так же важно, как и то, над чем не смеются. Это многое говорит о человеке. А уж если Мэрилин совсем не смеется, — Антония покачала головой, — об этом стоит подумать.

— Да, это очень неприятно. Ну, лучше я пойду к Бетти. А то, вижу, Клем увивается вокруг нее.

— А, это тот самый, у кого длинные руки и совсем нет отваги?

— Он прикасался к Патриции?

— Почти нет. Джастин усмехнулся:

— Держу пари, Антония, что бы ни произошло между тобой и Ройалом, мы останемся друзьями.

— Что бы ни случилось между мной и Ройалом, это останется между мной и Ройалом. Для нас не имеет никакого значения то, что говорят. — Она поцеловала его в щеку. — Да, мы останемся друзьями.

Антония улыбнулась, глядя вслед Джастину. Ей было приятно узнать, что хоть один из Бенкрофтов трезво смотрит на ее отношения с Ройалом. А еще Антонии казалось, что очень скоро эти отношения подвергнутся испытаниям.

Глава 9

— Как ты могла так поступить?

Антония выругалась про себя, столкнувшись лицом к лицу с Патрицией. До конца вечера осталось совсем немного времени, и она надеялась избежать еще одной встречи.

— А что я такого сделала, чика? Я весь вечер тебя не видела.

— Ты знаешь, что я имею в виду, Антония. Я говорю о тебе и об Оро.

— Обо мне и об Оро?

— О, Антония, у тебя есть Ройал! Зачем тебе нужен еще и Оро?

— Мне всегда нужен Оро.

— Но ты же знаешь, он мне нравится, я хочу его.

— Мы не всегда имеем то, что хотим.

— Мне надоело, что он каждый раз сбегает от меня в салун. А теперь ты хочешь заставить меня следить за вами обоими каждый день?

— А ты не следи.

Когда Патриция, рыдая, отбежала от нее, Антония вздохнула. Ей надоело доводить девушку до слез. Она чувствовала себя неловко, хотя прекрасно знала, почему так поступает. Антония всем сердцем желала найти другой способ решить это дело.

— Что ты сделала с Патрицией?

— Ничего, — отозвалась Антония, увидев разгневанную Марию.

— А почему же наша девушка с рыданиями бросилась в свою комнату?

Именно гнев Марии подсказал Антонии верное решение. Мария, мексиканка, занимала особое положение в доме Ройала, но все же страдала от предрассудков. Больше всех ей досаждала Мэрилин. Эта женщина поймет, что происходит, и может стать полезным союзником.

— Патриция хочет Оро, — прямо заявила Антония и увидела ужас на лице Марии.

— Матерь Божья! Если этот мальчик дотронется до нее, он тут же станет мертвым мальчиком.

— Я пыталась втолковать ей это, Мария, но она не слушает меня. Утверждает, что ее братья не такие.

— Ну, я не видела их в таких делах. Они хорошие и справедливые люди. Но Патриция единственная дочь и девушка в их семье.

— И их доброта и справедливость не распространяются столь далеко, верно?

— Да. Оро хороший парень. Я это вижу. Думаю, они тоже заметили это. Но в нем есть кровь племени яки, а его отец был бандитом. Очень много такого в одном мальчике, что ненавидят англоамериканцы. Да, дело может обернуться совсем плохо.

— Но если даже не они, то есть соседи, люди в городе. Многие перестанут разговаривать с ней. У братьев Патриции тоже возникнут неприятности, если они допустят это. Она не понимает этого, Мария. Я говорила с Патрицией много раз, и Оро старался оттолкнуть ее, но… — Антония пожала плечами.

— Но тебе придется еще раз попытаться убедить ее. Так вот в чем дело! Ах, нинья, они поставили тебя в очень трудное положение.

— И все-таки ее положение лучше, чем у Оро, которого могут просто повесить.

— А сам-то он неравнодушен к ней?

— И даже очень, Мария. Думаю, она этого не замечает, но Оро очень страдает. Он знает, какие ему грозят неприятности, и старается держаться подальше от Патриции, однако она преследует его.

— Мне придется поговорить с ней.

— Постарайся ей все объяснить. Патриция слишком молода и не подозревает о том, как жестока жизнь.

— Ладно, попытаюсь. Какой стыд! — Мария вздохнула и пошла к дому. — А у них могли бы быть такие хорошие дети!

— И вот что еще, Мария.

— Да?

— Не говори ей о чувствах Оро.

— Нет, нет, не скажу. Это только добавит забот. Антония решила еще немного выпить. Трудно было прикидываться, что ты не такая женщина, как все другие. Наверное, многие думают, что она ведет себя так из-за своих отношений с Ройалом.

Увидев, что Томас направился к ней, Антония улыбнулась. Он изо всех сил старался идти прямо, а это означало, что парень хлебнул лишнего. Напившись, Томас всегда старался скрыть свое состояние. Антония понимала, что ему иногда надо расслабиться, потому что он очень много работал.

— Я пьян. — Томас привалился к дереву. Она засмеялась:

— Да. И очень. Ну, ничего, сегодня многие напились.

— И уже потащились домой.

— Может, и тебе стоит пойти спать?

— Надеюсь, что вы с Оро поможете мне?

— Конечно, но утром ты будешь страдать от похмелья.

— Ах да. Хорошо, что завтра нам дадут день отдыха перед тем, как мы погоним скот.

— Похоже, многие нуждаются в таком отдыхе. Антония указала на Джеда Тэйкера, которого тащили домой двое чуть менее пьяных работников.

— Я напоил его так, что он свалился под стол.

— Жаль, что у него не хватило ума свалиться туда пораньше.

— У тебя полно забот, дорогая?

— О чем ты, приятель?

— Нинья Бенкрофт доставляет тебе хлопоты?

— Да. Я говорила с Марией. Она попытается открыть ей глаза.

— Пусть попробует, но едва ли у нее что-нибудь выйдет. А вот твой любовник, он не спускает с тебя глаз.

— Знаю, но ничего с этим не могу поделать. Я сказала Ройалу, что мы с Оро не любовники. Если этого ему мало, — она пожала плечами, — ничем не могу помочь. Я выдержу все, что бы ни произошло.

— Думаю, это случится сегодня вечером. Антония вздохнула:

— Я тоже так думаю. Все хотят поговорить со мной, поучить, предупредить и обвинить меня. Только он еще не успел.

Томас обнял ее за плечи:

— Бедная девушка, такая невезучая.

— Да, есть немного. Томас, а ты изрядно нагрузился.

— Я даже забыл, как люди встают на ноги. Рассмеявшись, Антония обвила его рукой и подала знак Оро. Впрочем, оказалось, что и он не в лучшем состоянии. Пожелав всем спокойной ночи, Антония помогла Томасу и Оро дойти до дома.

Когда близнецы улеглись, Антония раздела бесчувственного Томаса, подозревая, что придется проделать то же самое и с Оро. Он еще не впал в беспамятство, но казался совсем беспомощным. , — Что вы за жалкая пара! — рассмеялась она.

— А ты совсем трезвая, дорогая?

— Нет, Оро, но и не так смертельно пьяна, как вы оба.

— Жаль, что я так напился.

Укрыв Томаса одеялом, Антония подошла к Оро.

— Завтра утром все это скажется.

— Конечно. Мне будет так плохо, что я не смогу позаботиться ни о чем и ни о ком…

— К сожалению, да, Оро.

— Мне стыдно, что я оказался таким слабаком и взвалил на тебя свои заботы. Но больше я ни о чем не могу думать. — И не думай сейчас. Твои мозги мертвы.

Оро вздохнул:

— Мне хотелось бы, чтобы и мое сердце тоже умерло. Может, скоро так и будет.

— Нет. Скоро ты сам увидишь, что это излечимо. Стоит только этого захотеть.

— Ты поможешь мне, но как?

— Я знаю, это очень больно. И уже причинило тебе горе. Я не могу этого предотвратить и даже не хочу. В этом много хорошего, даже когда все остается позади. Я много думала, прежде чем сказала Ройалу «да». По глупости мне казалось, что я способна обуздать свое сердце, но это не так. И все же мое положение лучше твоего. Я только должна примириться с тем, что это когда-то кончится. А ты должен признать, что у тебя это никогда не начнется.

Он провел рукой по ее ягодицам:

— А может, мы утешим друг друга? Антония оттолкнула его руку:

— Это ничего не решит и не поможет ни одному из нас, по крайней мере теперь. Кроме того, ты слишком пьян.

— Да. — Оро засмеялся и закрыл глаза. — Спи спокойно, дорогая!

Антония посмотрела на него. Как жаль, что ему так мешает его происхождение. Может, не стоит бояться предрассудков и восстать против них?

Она покачала головой и. пошла к дверям. Все складывается очень плохо, и бороться с этим безнадежно. Оро угрожает смертельная опасность, и необходимо предотвратить ее.

Выйдя в коридор, Антония увидела приближающегося к ней Ройала. Вид у него был сердитый, и она подумала, что этот праздник может закончиться" скандалом.

Заметив, что Антония вышла из комнаты близнецов, Ройал стиснул зубы. Он весь вечер наблюдал за ней и Оро, а они вели себя так, что в нем все кипело от ярости. Когда же растрепанная Антония появилась в коридоре, Ройал подумал, что она занималась любовью с Оро. Для этого им хватило бы времени — Ройал видел, когда она пошла провожать близнецов.

Грубо схватив девушку за руку, он потащил ее в свою комнату. На празднике она была неотразима, а Ройалу даже не удалось потанцевать с ней.

Он хотел серьезно поговорить с Антонией, но, взглянув на нее и увидев ее распущенные волосы и соблазнительно вздымавшиеся груди, решил повременить с разговором. Каждый раз, когда он смотрел на танцующую Антонию, в нем все сильнее разгоралось желание. Сейчас он больше всего хотел обладать ею.

Обняв Антонию и притянув к себе, он заметил, что щеки у нее пылают, а глаза необычно блестят.

— По-моему, ты пьяна, Антония.

— Немного.

— Ты была очень хорошенькая сегодня вечером. — Ройал расстегнул ее платье.

— Но тебе не нравится, когда я в женском наряде?

— Нравится, но еще лучше ты выглядишь без него. — И он раздел ее.

Антония издала тихий стон, когда Ройал взял ее грудь и коснулся языком сосков.

— А о чем ты думал на празднике?

— Мечтал о том, что сделаю с тобой, когда мы останемся наедине.

— И теперь ты собираешься сделать это?

— О да!

Когда он обхватил губами ее затвердевший сосок, Антония запустила руки в его густые волосы. Страсть захватила се полностью, и она была рада этому. Если скоро все рухнет, то надо насладиться хоть этим моментом.

Опустившись перед ней на колени, Ройал притянул Антонию к себе и поцеловал. Она с готовностью ответила на его жадный, неистовый поцелуй, и их трепещущие языки встретились.

Потом губы Ройала снова переместились на ее грудь, и Антония даже не заметила, как они скользнули к низу живота.

Потом его губы коснулись завитков волос вокруг самого интимного места. Антония конвульсивно дернулась, но Ройал удержал ее. С ее губ сорвались слова протеста, но она не могла совладать с желанием и с нетерпением жаждала близости, изгибаясь от ласк Ройала. Вся дрожа, Антония достигла вершины блаженства и закричала.

Открыв глаза, она увидела, что Ройал стоит и с восхищением разглядывает ее обнаженное тело.

Потом он снова опустился на кровать, и страсть закружила их как вихрь. Теперь Ройал предвосхищал все желания Антонии, но наконец, не совладав с собой, вошел в нее быстро и неудержимо. Они слились в одно целое и вместе испытали восхитительное наслаждение.

Ройал перекатился на спину и притянул Антонию к себе. Теперь, насытившись ею, он хотел только спать, но беспокойные мысли одолевали его. Хотя Ройал был уверен, что Антония не отдавалась Оро этим вечером, он не мог забыть, как эта пара вела себя на празднике. Каждый их жест заставлял думать о том, что они любовники. В Ройале снова вспыхнул гнев.

— Ты принадлежишь мне, Антония!

Она села и посмотрела на него. В его голосе слышалась злость, почти угроза. Антония поняла, что время примирения прошло. У нее еще теплилась слабая надежда, что Ройал откажется от своих беспочвенных подозрений насчет ее и Оро, но она не знала, как убедить его.

— Я принадлежу только себе, но кажется, ты хотел сказать что-то еще.

— Да. Я наблюдал вечером за тобой и Оро.

— А бедной Мэрилин так и не удалось отвлечь тебя?

— Оставь Мэрилин в покое. Я хочу знать, что происходит между тобой и Оро.

— Происходит? Мы были на празднике. И веселились.

— Черт побери, это было нечто большее, чем веселье, Антония! Ты моя. И не говори мне, будто принадлежишь только себе. Ты моя любовница, и я ни с кем не хочу делить тебя.

— А ты и не делишь.

— Проклятие, Антония, я не дурак! Я смотрел сегодня на вас двоих. Если вы пока и не любовники, то давно помышляете об этом.

Она видела, что Ройал не верит ей. Зная, что причинит себе большую боль, чем ему, Антония решила покинуть его постель. Она поднялась и собрала свою одежду.

— Какого черта ты там делаешь?

— Собираюсь пойти в свою комнату.

— В свою комнату? — Ройал схватил ее за руку. — Ты уверена?

— Уверена. — Она вырвала руку. — Я иду в свою кровать. Одна.

— Подожди, Антония. Давай все обсудим.

—Незачем обсуждать. Ты сказал то, что думаешь, а моим словам не поверил. Это все глупо.

— Христа ради, Антония, разве странно, что мужчина не хочет ни с кем делить свою любовницу?

— Я же сказала тебе, что ты ни с кем меня не делишь.

— Я не слепой, Антония!

— Да. Но очень похож на слепца. — Она посмотрела на Ройала и твердо произнесла: — Оро мне не любовник.

— Может, и нет, но…

— Придержи свое «но».

— Антония, вернись ко мне.

— Нет. Не желаю лежать под мужчиной, который считает меня лгуньей.

И, схватив свою одежду, она вышла из комнаты.

Ройал тяжело вздохнул, когда Антония захлопнула за собой дверь. Он поступил плохо. Ревностью и злостью ее не удержишь. Ройал хотел было пойти за ней, но потом отказался от этой мысли. Они оба слишком рассержены, поэтому ничего не решат. Нужно остыть и поговорить так, чтобы ссора не вспыхнула вновь.

Ройал нахмурился, внезапно подумав, что, если даст Антонии свободу, мужчины будут посягать на нее, но тут же одернул себя. Через день они надолго отправятся перегонять cкот. И там Антония и Оро не удастся уединиться. Если же Ройал что-то заметит, то пресечет все на корню. Он преодолеет этот барьер. Ройал надеялся, что размолвка с Антонией не затянется. Его постель вдруг показалась ему пустой и холодной.

Антония бросилась на постель и горько заплакала. Она все еще трепетала от его ласк, а Ройал, держа ее в объятиях, начал предъявлять обвинения. Как и предполагала Антония, он не поверил ни одному ее слову. Ройал полагался только на свои глаза.

Всхлипывая и размышляя, где найти носовой платок, Антония вдруг почувствовала, что она не одна. Тихо вскрикнув, девушка села и вгляделась в темноту. Увидев, что это была Мария, она испытала облегчение и разочарование. Антония опасалась вторжения, но все же надеялась, что Ройал придет за ней. Мария поставила на столик чашку горячего ароматного напитка и присела на край кровати.

— Выпей это, чика. Тебе полегчает.

Сев поудобнее, Антония взяла чашку и пригубила напиток.

— Неплохо. Чай?

— Да. С травами.

— Лекарство?

— Отчасти. Это успокоит тебя и поможет заснуть. Я и Патриции дала то же самое.

— И ей тоже нужно успокоение?

— Да, бедная чика. Ты права. Она не понимает. Не считает нас обманщиками, но думает, что мы не правы. Может, отчасти и верит нам. Патриция молода и влюблена. Ей кажется, что все должны быть счастливы.

— Она и вправду влюблена?

— Да. А ты? Ты любишь?

— Это не имеет значения.

— Он не доверяет тебе.

— Да. Я, глядя ему в глаза, говорила, что Оро мне не любовник, но Ройал не слышал меня.

— Выходит, ты ушла от него?

— Я не могу быть с человеком, который считает меня лгуньей.

— Да, это трудно. Но вокруг много женщин, и он не останется одиноким.

Антония чуть улыбнулась:

— Но я отличаюсь от них. Вот почему Ройал не хочет делить меня ни с кем. И он не поверил, что у меня с Оро ничего нет. Он верит своим глазам. И все же, хотя Ройал никогда не видел меня в постели с Оро, он не считает это доказательством моей правоты. Ройал должен мне верить. Я никогда не вру.

— Он сейчас очень сердит. Надеюсь, когда его гнев уляжется, он спокойно выслушает тебя.

— Посмотрим. Я не вернусь к нему, пока он считает меня лгуньей. Я немногого требую от него: прежде всего доверия.

Она вернула Марии пустую чашку.

— Спасибо. Это было очень вкусно. Теперь я чувствую себя немного лучше и смогу заснуть.

Мария задержалась у двери;

— Я хотела подождать и сказать об этом утром, но, пожалуй, скажу сейчас. Патриция намерена поехать с вами перегонять скот.

— О Боже! Но ведь братья не позволят ей, да?

— После нападения на ранчо они, возможно, решат, что там она не подвергнется большей опасности, чем здесь. Патриция повторит то, что не раз слышала от хозяина. Он говорил, что ей надо учиться вести дела на ранчо, выращивать и продавать скот. Мне не удалось отговорить ее. Спокойной ночи, Антония, — добавила Мария по-испански.

— Спокойной ночи.

Когда Мария ушла, Антония задумалась. Если Патриция отправится с ними перегонять скот, ее собственная игра с Оро продолжится. А путь предстоит долгий. Антония чуть не закричала от злости. Она сомневалась, что выдержит и сумеет притворяться в течение столь длительного времени.

Антония все же надеялась, что братья откажутся выполнить просьбу Патриции. Сама она решила твердо стоять на том, чтобы Патрицию не брали на перегон скота. Лучше предотвратить неприятности заранее, а если девушка отправится с ними, бед не оберешься. Скорее всего ей не представится возможность вмешиваться в семейные споры, но она выскажет свои соображения хотя бы одному из братьев. Антония надеялась, что ее хотя бы выслушают.

Вместе с тем она призналась себе, что ни Оро, ни Патриция, ни то, что произойдет между ними, не так уж сильно волнует ее. Если Патриция останется на ранчо, Антония осуществит план, задуманный вместе с Оро. Тогда Ройал скоро убедится в том, что они действительно не любовники. Но если Патриция отправится с ними и будет держаться рядом с Оро на всем протяжении пути, то не останется никаких шансов на примирение.

Антония легла в постель и едва подавила слезы. Она была оскорблена. Ей очень хотелось бы провести с Ройалом остаток ночи, но Антония понимала, что между ними все кончено. Она немедленно уехала бы, но обещание данное Хуану, удержало ее. Антонии предстояло провести долгие месяцы рядом с Ройалом, хотя и не вместе с ним.

Она закрыла глаза. Снадобье Марии успокоило ее и, несмотря на боль и тревогу, она начала засыпать. Но прежде чем заснуть, подумала о том, нет ли у Марии средства против болезни, которая называется любовью.

Глава 10

— Ну? Что ты скажешь насчет перегона скота? — спросил Коул, скача рядом с Антонией.

— Жарко. Скучно. Пыльно. Неудобно. Грязно. Воняет. Скучно.

— Ты дважды сказала «скучно», Тони, — с улыбкой заметил он.

— Да, это вдвойне скучно. А может, и втройне. И впятеро грязнее и пыльнее.

Коул рассмеялся и покачал головой:

— Будто я и сам не знаю! Я рад, что поехал с вами, даже если больше не будет таких передряг, какую мы только что пережили. Правда, это было пустяковое дело. Всего около двадцати голов скота угнали, одного человека ранили и одного убили. Но мы хорошо с ними управились.

— Да, но… — Антония огляделась, — он где-то здесь. Я его нюхом чую.

— Это Мендес?

— Да, Мендес. Он следует по пятам за нами, как надоедливый пес. Ты прав, было не так уж трудно, но нам еще достанется, потому что он где-то рядом. Надо проявлять осторожность: он следит за нами. Ждет, когда мы устанем. Скоро он нападет.

— Он ждет, когда мы выдохнемся. Считает, что тогда мы станем для него легкой добычей. Антония кивнула:

— Если противник ослабнет, ему будет легче победить. Рауль умеет выбирать место и время. Он нападет. Нам надо подготовиться к этому.

— Может, поедешь домой? Ты уже достаточно сделала. Ведь это не твое ранчо и не твое стадо.

— Я обещала Хуану, что помогу Ройалу сохранить ранчо. Долги нужно возвращать. Хуан знал, что это Мендес. Надеюсь, я увижу, как подохнет эта свинья.

— Старая ненависть?

— Очень старая. Хуан и Мендес родом из одной деревни. Мендес изнасиловал и убил его сестру. Это было как раз перед тем, как Хуан нашел меня.

— Он взял тебя, потому что ты похожа на нее?

— Как-то раз я об этом подумала, но Хуан сказал — нет. — Антония усмехнулась. — По словам Хуана, она была черной, полной и очень послушной.

Коул расхохотался:

— Да, ты совсем не напоминаешь ту девочку! — Потом серьезно спросил: — И Хуан на самом деле считал, что тебе удастся покончить с его деятельностью?

— Не с деятельностью, а с жизнью. Полагаю, что так и будет. В любом случае у меня нет выбора. Рауль хочет видеть меня мертвой.

— Похоже, тебе грозит множество неприятностей. Кстати, о неприятностях: что у тебя с Ройалом?

— Ничего.

— И из-за этого «ничего» он рычит, как раненый медведь, и бросает на людей свирепые взгляды? Хоть бы ты сказала ему, что между тобой и Оро ничего нет.

— Говорила. Но Ройал не верит мне.

— Ты бросила его. И оставила его постель.

— Да. Я оставила его постель и не вернусь к нему, пока он не поймет, что я не лгунья.

— Но, Антония…

— Все, хватит об этом. Я не останусь с человеком который считает, что я вру.

— Я совсем не хочу, чтобы все так оставалось, но нам надо разъехаться. Ройал приближается.

Антония подъехала к Патриции. Она вовсе не жаждала общаться с этой девушкой, но разговоры с ней не причиняли Антонии боли. Она сознавала, что проявляет трусость, избегая Ройала, но предпочитала казаться трусливой, лишь бы не слушать его грубости, как то было в течение последних пяти недель.

— Ты снова преследуешь ее, — заметил Коул, когда они с Ройалом поравнялись.

Ройал взглянул на удаляющуюся Антонию:

— Почему она уехала?

— Должно быть, ей не по вкусу твои комплименты.

— Заткнись!

— Слушай, Ройал, твоя личная жизнь — это твое дело…

— Вот именно.

— Но только до тех пор, пока она не создает трудности для окружающих.

— И чем же я ущемляю права окружающих?

— Многими способами. Да ты и сам это прекрасно видишь. Дело в том, что Антония и близнецы приехали сюда по доброй воле, чтобы помочь нам. Мы обязаны им жизнью Патриции и Джастина. А жизнью Патриции даже дважды, потому что Антония и Томас обороняли ранчо в тот день. Только благодаря им мы сохранили ранчо. У нас хорошие люди, но они скотоводы, а не солдаты. Антония сражается и стреляет лучше почти каждого из них. Эти трое нам нужны, и они делают нам добро. А ты разговариваешь с ней насмешливо и высокомерно. Теперь каждый дурак видит, — продолжал Коул, — что между тобой и Тони все плохо. И Оро тоже неловко себя чувствует. Разберись с этим или вообще брось все это. Мы здесь боремся за жизнь, и личные проблемы несоизмеримы по сравнению с этим.

Сказав все это раздраженным тоном, Коул отъехал в сторону.

Мрачный Ройал поскакал вперед. Томас намного обогнал всех, но Ройал не стал догонять его. Ему хотелось побыть одному.

Коул был прав. Он должен отодвинуть свои личные проблемы на задний план. Сейчас все, что нажил его отец, поставлено на карту. И нельзя позволять женщине связывать его по рукам и ногам и отвлекать от дела.

Но Ройала безумно тянуло к Антонии. Он багровел от злости каждый раз, когда видел, как Оро, пусть даже случайно, прикасается к девушке. Ройал утешался только тем, что они все же не любовники. К тому же здесь трудно было уединиться.

Горько усмехнувшись, Ройал направился к воде, где они вскоре собирались устроить привал. Может, и хорошо, что он отдалился от Антонии. Вряд ли его настроение улучшилось бы, если бы он проводил каждую ночь с Антонией, но не занимался с ней любовью. Ройал наверняка безрассудно искал бы возможности остаться наедине с девушкой, подвергая ее и себя опасности. Ведь очень рискованно отдаляться от других в такой ситуации: Рауль Мендес рыщет где-то поблизости.

Отвлекшись от своих мыслей, Ройал огляделся, но не заметил ничего подозрительного. И все же он ощущал присутствие Мендеса. Хозяин Рауля, наверное, очень хорошо заплатил ему, если он так далеко отошел от границы. С каждой милей, проделанной Мендесом, становилось все менее вероятным, что он повернет назад.

— Но кто платит этому мерзавцу, черт побери?

— Если бы мы знали это, то избежали бы неприятностей.

Обернувшись, Ройал увидел Томаса, который осадил лошадь рядом с ним.

— Вот так подкрадываться к человеку — верный способ быть застреленным.

— Но вы всегда сначала смотрите, а потом стреляете.

— В самом деле?

— Да. Иногда вы смотрите даже прежде, чем выхватываете револьвер. Вот как сейчас.

— Едва ли это хорошо.

— Может, здесь это и хорошо, но во многих других местах — рискованно. Я тоже смотрю, но только тогда, когда уже готов выстрелить. Главное — не терять времени, тогда опасность уменьшается. Сам я постоянно нахожусь в опасности. И у меня нет времени думать. Однажды я чуть не застрелил священника.

Томас сказал все это так добродушно, что Ройал рассмеялся.

— А я-то думал, что ты очень осторожен и никогда не трогал никого из них.

— Вот и священник говорил мне то же самое, когда я удрал из церковной школы.

— По-моему, ты слегка тронутый, приятель.

— Да, немного есть. Но это не так уж плохо.

— Может, ты и прав.

— Может быть. Я приехал сказать вам, что нашел место, где наши леди смогут незаметно вымыться сегодня вечером.

— А там безопасно?

— Поедем, сами увидите.

Когда все устроились на ночлег, Антония заметила, что к ней приближается Ройал, и тихо выругалась. Здесь негде было скрыться, и она не могла избежать встречи с ним. Когда он подошел к ней, Антония решила, что на этот раз не позволит ему делать грязные намеки, которые так ранят ее.

— Антония, Томас нашел укромное местечко, где вы с Патрицией могли бы вымыться.

Девушка затаила дыхание. Ройал говорил мягко, и в голосе его не слышалось обычной злости. Удивленная этой переменой, она не сразу поняла, о чем речь.

— Вымыться? — Антония поднялась.

— Да.

— По-настоящему? С мылом и прочим?

— Ну, только холодной водой.

— Боже мой, какая разница!

И она бросилась отыскивать Патрицию.

Ройал улыбнулся, увидев, как побежала Антония. Когда она вела себя так, он доверял ей, потому что в такие минуты Антония ничем не отличалась от других женщин. Ройал, конечно, понимал, что Антония — настоящая женщина, но ее повадки и непредсказуемость смущали его. Эта девушка держала Ройала в постоянном напряжении, заставляя думать, как поступить и что сказать.

Через несколько минут Антония и Патриция подбежали к Ройалу. Они держали в руках чистое белье и принадлежности для мытья. Посмотрев на них, он улыбнулся. Ему было приятно, что Патриция в хорошем настроении. С тех пор как она настояла на том, чтобы ее взяли в поездку, Ройал ни разу не видел ее веселой.

— Наверное, ты пошутил, Ройал, да? — спросила она.

— Нет, Патриция, я не шучу. Пойдемте, я покажу вам это место.

— Это Томас нашел его? — поинтересовалась Антония, идя рядом с Ройалом.

— Выехав на разведку, он наткнулся на это укромное место. Однако вас придется охранять.

— Не ты ли займешься этим?

Патриция нахмурилась, когда они остановились перед сосновой рощицей, заросшей густым кустарником.

— Я, Патти. Иди мойся. — И Ройал легонько подтолкнул сестру вперед.

Когда девушки ушли, Ройал прислонился к дереву, размышляя о том, что следовало бы поручить охранять их кому-нибудь другому. Ему было трудно стоять здесь, зная, что всего в нескольких футах от него Антония разделась донага. Но Коул и Джастин уже легли спать, чтобы заступить на дежурство с полуночи, да и Патриции было бы не по себе, если бы на месте брата оказался посторонний человек. Ройал поморщился. Он никогда не пошел бы на то, чтобы другой мужчина стоял так близко к обнаженной Антонии. Стиснув зубы, Ройал старался не думать о том, что Антония делает там, за кустами. Стоит ему представить себе это, и он не справится с обязанностями охранника.

Хотя вода была холодная, Антония радовалась возможности окунуться и как следует вымыться. Неизвестно, когда еще удастся сделать это.

— Теперь я вижу, почему Оро так хочет тебя, — пробормотала Патриция, когда Антония входила в воду.

— Что? — удивилась Антония.

— Я говорю, что поняла, почему Оро хочет тебя. И Ройал тоже.

— А может, и все мужчины, глупышка! — усмехнулась Антония.

— Вовсе нет. Это они глупые. Ведь теперь ты бросила Ройала и взяла Оро. Ты использовала моего брата.

Антония взглянула на стройную Патрицию:

— Я не использовала твоего брата.

— Но ты же была раньше с ним, а потом соблазнила Оро! — гневно возразила Патриция.

— Тебя не касается, почему я теперь не с твоим братом. Но я не использовала его. Скорее уж это относится к твоему брату. Он взял меня и не делал секрета из того, что я — его любовница. Ройал опозорил меня. Что я получила за свою девственность? Страсть. Только и всего. Страсть. Ни слова о любви. Никаких обещаний. Так кто же кого использовал, а?

Одевшись, Патриция молча схватила корзину с грязным бельем и удалилась. Антония сполоснула волосы. Раздраженная, она вышла из воды и начала вытираться. Эта девушка испортила ей удовольствие от купания.

Надев белье, Антония почувствовала, что кто-то сзади грубо схватил ее за волосы. Она выругала себя за то, что не проявила необходимой осторожности. Увидев свой нож, девушка потянулась за ним, но вдруг на него наступила нога в сапоге и тут же ей крепко связали запястья. Едва она открыл рот, чтобы позвать на помощь Ройала, грубая рука зажала его, а другая скрутила ей волосы так, что пришлось опуститься на колени.

Антоний подняла глаза и посмотрела на человека, который связал ее. От его усмешки у нее застыла кровь в жилах. Это был Хесус Миллер, наполовину англоамериканец, наполовину мексиканец, который верой и правдой служил Раулю. Антония лихорадочно обдумывала, как вырваться или хотя бы произвести такой шум, чтобы его услышал Ройал.

Ройал выпрямился, когда Патриция вышла из-за кустов:

— А где Антония?

— Там, заканчивает.

Патриция задержалась, поняв, что Ройал останется ждать возле пруда.

— Ну?

— Ну?

— Что?

— Ты не проводишь меня до лагеря?

— Нет, я подожду Антонию.

— Ну да, конечно. Подождешь Антонию. Все готовы ее ждать, — мрачно ответила Патриция и направилась к месту стоянки.

Размышляя, чем так недовольна сестра, Ройал следил за ней глазами, пока она не дошла до лагеря. Увидев, что Патриция в безопасности, Ройал стал ждать появления Антонии.

Прошло несколько томительно долгих минут, но она не показалась и ничего не было слышно. Ройал ощутил смутное беспокойство и наконец решил, что из уважения к ее стыдливости не стоит пренебрегать овладевшим им дурным предчувствием.

Он осторожно прокрался вперед. Чтобы не шуметь, Ройал лег на живот и пополз сквозь кусты. Подумав, что будет выглядеть глупо, если с ней все окажется в порядке, Ройал вспомнил старую поговорку: «Лучше проявить излишнюю осторожность, чем быть застигнутым врасплох».

То, что предстало глазам Ройала, заставило его действовать быстро и решительно. При виде полуодетой Антонии, которую держал за волосы мужчина, Ройал выхватил револьвер, однако не стал стрелять, опасаясь задеть Антонию. Поскольку девушка находилась между ним и бандитом, Ройал решил выждать и сделать точный выстрел.

— Ну, хуановское отродье! — прорычал Хесус, вставляя кляп в рот Антонии. — Теперь я доставлю тебя к Раулю. Ах, как он наградит Хесуса за этот трофей!

Антония только замычала, когда он потянул ее за волосы, чтобы заставить подняться на ноги. Внезапно она поняла, что у нее появился шанс убежать, и резко ударила его коленом в пах. Издав дикий вопль, тот согнулся. Заметив, как блеснул нож, который он выхватил из сапога, Антония нанесла ему удар по голове связанными руками. Бандит рухнул ничком на землю, застонал и замер.

Услышав какой-то звук, девушка быстро обернулась, ожидая увидеть сообщника Хесуса. И с облегчением прикрыла глаза: к ней приближался Ройал. Когда он перевернул бандита на спину, оказалось, что, тот упал на свой собственный нож.

— Мне следовало бы помнить, что ты сама способна позаботиться о себе, — сказал Ройал, освобождая Антонию от веревки. — Кто он? Ты знаешь его?

— Да. Хесус Миллер. Он был дураком.

Девушка подошла к воде и прополоскала рот после вонючего кляпа. Опасность была очень велика. Антония пробрала дрожь, когда она услышала, как Ройал оттаскивает тело в кусты. Хесус не лгал. Рауль хорошо вознаградил бы его, если бы он доставил ему такой богатый трофей. Антония поблагодарила Бога за то, что на этот раз Рауль будет разочарован.

— Это было так близко, — тихо сказал Ройал, вернувшись к ней.

— Да, очень близко.

— Если бы ты оказалась в лапах Рауля, он убил бы тебя.

— Конечно.

Антония не стала рассказывать Ройалу, каким способом Рауль убивает своих врагов.

Схватив ее за плечи, Ройал спросил:

— С тобой все в порядке?

— Я не ранена.

От одного его прикосновения Антония затрепетала от желания. Прошло больше месяца с того дня, как они в последний раз были близки, и теперь она мечтала, чтобы он обнял ее. Испугавшись своего неистового влечения к нему, Антония попыталась отстраниться, но Ройал крепче сомкнул объятия и, когда их взгляды встретились, девушка поняла, что он угадал ее желание. Ройал приник к губам Антонии и жадно поцеловал ее. Она не сопротивлялась…

Потом, трепеща от только что пережитого наслаждения, Антония удивленно посмотрела на мужчину, который нежно обнимал ее. Они даже не разделись. Все произошло так быстро и бурно, что она почти ничего не помнила. Но как только Ройал отпустил ее, Антонию охватило ощущение, что все это было ошибкой.

— Разве Оро может дать тебе такое, Антония?

Отстранившись, она начала одеваться. Девушка считала, что ей следовало воспротивиться этому чувству, которое она испытала в его объятиях. Нельзя было уступать ему.

— Антония, черт возьми! — Ройал поправил свою одежду. — Почему ты такая грустная?

— А ты ожидал, что я приму это оскорбление с улыбкой? И позволю тебе называть меня продажной девкой?

— Я не назвал тебя шлюхой.

Ройал протянул к ней руку, но она оттолкнула ее.

— Оро мне не любовник.

— Я знаю, что во время нашей поездки вы не были вместе.

— Бог мой, ты же ничего не хочешь слушать! Я совершила ошибку, но больше никогда не повторю ее. Лежать с мужчиной, который считает тебя лгуньей, — это все равно что быть шлюхой.

Она поспешила прочь. Получив шанс для примирения, Ройал упустил его. Он никогда не упоминал об Оро, хотя всегда помнил о нем, но на этот раз не удержался.

Осмотрев берег и убедившись, что там ничего не осталось, кроме тела бандита, Ройал подумал, что Антония держалась в высшей степени уверенно, отрицая любовную связь с Оро. Он понял, что она не лгала и поэтому чувствовала себя оскорбленной. Ройалу стало ясно, что он был не прав. Антония никогда прежде не врала ему. Скорее всего она и сейчас говорила ему правду. Направившись к лагерю, он подумал, что ему надо умерить злость и смотреть на вещи более трезво.

— Чем ты так недовольна? — спросил Томас, садясь рядом с Антонией. — Сидишь в отдалении от всех, опасаясь, как бы не выстрелил твой револьвер, когда ты его чистишь, да?

Антония покачала головой:

— Мне просто надо кое о чем подумать.

— А что беспокоит тебя, чика? Расскажи мне. Часто чужие глаза лучше видят проблему.

— Я занималась любовью с Ройалом, хотя рядом лежало тело бандита.

— Хесус огорчился бы, что пропустил такое зрелище. А вот я как-то занимался любовью рядом с живым мужем.

Антония засмеялась:

— Как тебе это удалось?

— Я проходил мимо дома одной дамы, и она позвала меня, желая, чтобы я доставил ей удовольствие, как делал это уже не раз. Я залез в окно, но, увидев в постели ее мужа, решил, что ситуация не совсем подходящая.

— Это было весьма разумно.

— Да, но она сказала, что муж смертельно пьян и его ничто не разбудит. Убедила меня войти. Но, занявшись своим делом, я увидел, что муж проснулся. Однако вместо того чтобы убить меня, он выразил восхищение моим искусством. Потом столкнул меня с кровати и улегся на свою жену. Я решил, что им нужна интимная обстановка, и удалился.

— Тебя вполне могли пристрелить.

— Только одна земля живет вечно. — Томас покачал головой, заметив, что лицо Антонии снова омрачилось. — Мне не удалось отвлечь тебя?

— Нет, Томас. Нельзя проявлять неуважение к смерти.

— Нет, дорогая, такой, как Хесус, даже мертвый, не заслуживает уважения. Тебе нет до него никакого дела, поэтому не стоит так горевать.

— Не знаю, Томас. Заниматься этим, когда тело всего в нескольких футах от тебя… — с ужасом прошептала она.

— А может, именно поэтому ты и пошла на это.

— В твоих словах нет никакого смысла;

— Ошибаешься. Ты заглянула в лицо смерти. Ты это понимала, и Ройал тоже. У вас не было лучшего способа доказать, что вы еще живы.

— Думаешь, поэтому мы так себя повели?

— Вполне возможно. К тому же вы долгое время были врозь. Моряки, возвращаясь домой, хотят поскорее найти женщину. Солдаты любят своих женщин перед тем, как пойти в бой, но, вернувшись даже через несколько часов, снова хотят обладать ими. Им удалось выжить, и они должны убедиться в этом. По-моему, насилие тоже часть всего этого. Если поблизости от места сражения попадается женщина, ее насилуют. Как может мужчина брать женщину в такой момент? Когда сражаешься и смотришь в лицо смерти, кровь закипает, а?

— Так же, как она кипит, когда ты занимаешься любовью, — тихо отозвалась Антония.

— Да. Я не насильник, но если мне случается заглянуть в глаза смерти и при этом попадается чувственная женщина, я беру ее. Так, значит, вы с Ройалом снова вместе?

— Нет. Мы были вместе только в тот момент. Он до сих пор не верит, что Оро мне не любовник.

— Бедная крошка! Для тебя это так важно?

— Я не могу спать с мужчиной, считающим меня лгуньей.

— Это я понимаю, но подумай об этом хорошенько, чика. Ты отвергаешь шанс получить от него нечто большее, чем страсть. Будь уверена — цена, которую ты ему платишь, не так уж высока. Надеюсь, когда-нибудь вы придете к компромиссу.

Глава 11

Антония поморщилась. Никогда еще она не проводила столько часов в седле. Завтра ее очередь управлять фургоном. Посмотрев на Патрицию, Антония догадалась, что та тоже не отказалась бы от этого. Пожалуй, надо подложить под сиденье одно или даже два одеяла, чтобы было помягче. Антония очень устала от жестких седел и твердой земли.

Мимо проехали Ройал и Коул. Ройал прикоснулся к шляпе. Он стал не таким раздраженным после их бурной любовной встречи у пруда на прошлой неделе, но по-прежнему не спускал с нее глаз, особенно когда поблизости находился Оро. Однако темная злоба уже не омрачала его лица. Интересно, почему? Хорошо, если Ройал поверил ей. Но наверное, существовала и другая причина, терзавшая его. Возможно, Ройал просто охладел к ней и хотел сбыть с рук, отдав ее Оро.

— Боже, эта пыль просто ужасна! — воскликнула Патриция.

— Если поедешь впереди стада, она не будет так донимать тебя.

— Пожалуй, ты права. Нет, тебе незачем ехать со мной. Поезжай с кем-нибудь еще. Например, с Оро. Или с моим братом.

Антония понимала девушку. Может, Мария права и Патриция на самом деле любит Оро? Но даже сильное чувство может увянуть от того, что приходится терпеть Патриции.

— Ты что, забыла? Когда ты упросила, чтобы тебя взяли перегонять скот, было решено, что я стану твоим охранником. Поэтому я поеду с тобой.

И Антония двинулась вперед.

— Ройал поставил такое условие только потому, что беспокоится о тебе.

— Это просто смешно!

— Ничуть. Охраняя меня, ты вынуждена держаться позади всех, поэтому не можешь ввязаться в схватку! К тому же, чтобы позаботиться о моей безопасности, тебе придется держаться в стороне. Ройал хочет быть уверен, что тебя не застрелят.

— И конечно, он не тревожится о том, что его единственную сестру могут убить? Ты просто глупенькая.

— Почему ты всегда говоришь со мной, как с ребенком?

— Потому что часто ты ведешь себя словно малое дитя. А теперь, если ты еще не наглоталась пыли, давай поскачем вперед.

Увидев, что Антония и Патриция отъехали, Ройал нахмурился:

— Куда это они?

— Хотят ехать впереди стада. Из-за пыли, — ответил Коул.

— Только бы не забрались слишком далеко.

— Антония знает свое дело.

— Да, но сегодня мне хотелось бы, чтобы все были поближе.

— Думаешь, что-то случится? — Коул быстро огляделся.

— Не исключено. У меня какое-то неприятное чувство.

— Воняет Раулем Мендесом. У нас и без него хватает забот.

— Хватает. Но, как сказала Антония, волк крадется за нами по пятам.

— Ну, может, нам повезет, и он так и останется где-то позади.

— Не стоит надеяться на удачу, поэтому смотри в оба.

Только во второй половине дня Антония и Патриция спешились. Крайне утомленная Антония мучительно хотела пить: Приложив к губам флягу, она прополоскала рот и только потом сделала несколько глотков.

— А это и на самом деле очень изнуряющая работа. — Патриция тоже отпила из фляги.

— Конечно.

— А почему мы остановились?

— Мы заехали слишком далеко вперед. Нам велено держаться поближе, на виду у остальных. Надо немного подождать, пока подъедут наши мужчины.

— Странно, что посреди такой равнины вдруг появляются скалы.

— Это означает, что скоро равнина сменится холмами. Впрочем, я не знаю этих мест.

— И я тоже. И предпочла бы остаться несведущей. — Патриция вытерла лицо шейным платком.

— Если бы это было путешествие, а не перегон скота, все выглядело бы значительно лучше. Мне нравятся равнины. Там все видно до самого горизонта. И почти негде спрятаться. Этот пес Мендес ненавидит равнины. Он предпочитает исподтишка захватывать свои трофеи.

— Так он ведь бандит.

— Он — самая последняя собака. Любит убивать и калечить.

— Но человек, воспитавший тебя, тоже был бандитом!

— Да, но Хуан ненавидел Мендеса. Чика, Мексика — плохая страна. Если человек не хозяин, то он крестьянин. А крестьянин в Мексике — ничто. Солдаты попирают их права, а хозяева заставляют работать, как рабов. А если крестьянин пожалуется на свою судьбу, его пристрелят или изобьют. Если ему повезет, он будет копошиться в грязи с рождения до самой смерти, часто преждевременной. А если не повезет, солдаты изнасилуют его женщин и разорят поля. Такая мразь, как этот Мендес, делает то же самое. А там еще есть индейцы, и никто не защищает от них крестьян. А еще крестьянина могут забрать в шахты, где он будет работать, как осел, и умрет во тьме. Хуан был крестьянином. Но предпочел судьбу бандита. Он стал вором и понимал, что это плохо, но никогда не забирал ничего у бедных — ни по ту, ни по эту сторону границы. Хуан нападал только на сильных и богатых. Иногда он побеждал и забирал немного песо. Но часто и проигрывал битву. Хуан никогда не убивал безоружных, невиновных и тех, кто сдавался ему. Хуан хотел не крови, а только денег. Если есть на свете благородные воры, то Хуан был как раз таким.

— Но Мендес не такой?

— Нет, он свинья. Он убивает, мучает, насилует. Мендеса сжирает ненависть. Ни в коем случае ему нельзя попасться в лапы.

— Трудно представить, что есть такие люди.

— А тебе и не надо представлять это. Ты должна убивать их.

— Антония! — воскликнула потрясенная Патриция.

— Ты должна научиться этому.

— Едва ли я смогу.

— Может, и нет. Но, столкнувшись с ним, убей его или приготовься к долгой, мучительной смерти. Вспомнив о загубленных им душах, ты сможешь убить его. От Мендеса разит смертью. Он убивал не только мужчин, но женщин и детей. Как-то он застрелил ребенка прямо на руках у матери, потому что у него с похмелья болела голова, а дитя плакало. Вспомни об этом, если встретишь Мендеса.

Не успела Патриция ответить, как до них донеслись отдаленные звуки выстрелов.

— Антония?

— Садись скорее на лошадь!

Но, подойдя к лошадям, девушки услышали совсем другие звуки, ужаснувшие их. Они посмотрели туда, где двигалось стадо. У Антонии кровь застыла в жилах.

— О мой Бог! Стадо несется прямо на нас!

Антония похлопала Патрицию по спине и указала ей на скалы. Если лошади не споткнутся, они доберутся до скал раньше, чем их подомнет под себя обезумевшее стадо.

Подскакав к скале, девушки спешились. Антония, схватив фляги и оружие, ударила лошадей по крупу, и они убежали. Их негде было укрыть, и Антония знала, что, только отпустив животных, они сами уцелеют.

Ведя за собой, Патрицию, Антония забралась на вершину скалы: Она была достаточно высока и широка для того, чтобы мчащемуся стаду пришлось обогнуть ее. Антония повязала шейный платок на лицо, Патриция последовала ее примеру. Антония с ужасом увидела, что ее худшие предположения насчет стада подтверждаются. Только бы мужчины поняли, что они с Патрицией в безопасности.

Стадо вздымало тучи пыли. Все смешалось: стук копыт, дикие, испуганные вопли людей и звуки выстрелов. Патриция испуганно прижалась к крепко обнявшей ее Антонии. От едкой пыли Антония закрыла глаза.

— Уже все? — тихо спросила Патриция пересохшими губами.

— Не знаю. Мне чудится, что я все еще слышу это. — И мне тоже, но, наверное, это только шум в голове. Антония вытерла глаза шейным платком и осторожно открыла их. Свершилось чудо — стадо неслось мимо них!

— Что же нам теперь делать? — спросила Патриция.

Смочив шейный платок водой из фляги и вытерев лицо, Антония ответила:

— Мы пойдем вслед за ним.

— Но наши лошади убежали!

— У тебя есть ноги, чика.

— Антония, они обогнали нас на несколько миль!

— Верно, но кто-нибудь вернется за нами.

— Так почему бы нам не подождать здесь?

— Кто-то испугал стадо. Я не хотела бы встретиться с тем, кто это сделал.

— О, об этом я не подумала. — Патриция последовала за Антонией. Та спустилась и, прячась за скалой, заставила Патрицию нагнуться.

Выглянув из-за скалы, Антония увидела перед собой наемников Рауля, Она предполагала, что и сам Рауль был среди них.

— О, Антония, что нам теперь делать?

— Стой за скалой и бери свою винтовку, чика.

— Мы не выстоим против них!

— Нет, но задержим их здесь на какое-то время.

— А что это даст?

— Мы выиграем время, Патриция. И дождемся наших.

Когда наконец удалось остановить бегущее стадо, Ройал чувствовал себя совершенно выжатым и измученным, как, впрочем, и его лошадь. Но когда собрались все его люди, усталость сменилась страхом. Его взгляд обежал собравшихся.

— Где Антония и Патриция?

— Я видел их, хозяин, — ответил долговязый парень, один из его молодых работников, отряхивая пыль с одежды. — Они в порядке. Сидят в безопасности на вершине скалы.

— Ты уверен, Том?

— Уверен. Скала высокая и широкая, поэтому стадо не задело их.

— А я поймал лошадей девушек, хозяин, — сказал, подходя, другой молодой парень. — Наверное, они отпустили их, чтобы спастись.

— Ладно, присмотри за ними, Джонни, — распорядился Ройал. — А мы поедем назад, за ними. Те, кто отправится со мной, возьмут свежих лошадей, а другие займутся устройством лагеря.

— Зачем так много людей? — спросил Коул, когда они тронулись в путь.

— Кто-то специально испугал стадо. И эти люди последуют за нами, чтобы посмотреть, какой урон они нам нанесли.

Ройал уже начал беспокоиться, что они не найдут то место, о котором говорил Том, как вдруг услышал звуки выстрелов. Как он и опасался, девушки оказались так далеко, что на них наткнулись те, кто заварил всю эту кашу. Ройал приказал Джонни держаться позади с лошадьми девушек, а с остальными бросился вперед.

— Антония, вот они, едут!

Прижав Патрицию к земле, поскольку эта экспансивная девушка чуть не выскочила из-за укрытия, Антония заметила:

— Мы… как говорится… еще не вышли из-за деревьев.

— Из леса.

— Это одно и то же. Продолжай стрелять, чика. Стреляй, пока эти собаки не скроются с глаз или пока не подъедут наши.

Патриция молча подчинилась и снова открыла стрельбу по нападающим. Антония вдруг заметила, что она смертельно побледнела, когда от ее пули упал бандит, добежавший почти до самой скалы. Антония полагала, что девушка попадала и в других бандитов, но те были далеко от нее. А этот подобрался так близко, что его кровь брызнула прямо на скалу.

Пока они ждали своих, Антония не спускала глаз с Патриции. Та неотрывно смотрела на убитого ею человека. Девушка была бледна, но не выказывала никаких признаков истерики.

— Вы в порядке? — спросил Ройал, наконец добравшись до них.

— Да. Мы даже не ранены. Только пропылились насквозь! — Антония чуть улыбнулась, тщетно пытаясь стряхнуть пыль с одежды. — Как хорошо, что вы подъехали. У меня уже почти кончились патроны. — И она показала на полупустой пояс-патронташ.

— Ройал, я убила человека, — сказала Патриция. Ройал обнял сестру за плечи.

— Этого? Да нет, не ты убила его, — возразила Антония.

— Но он бежал прямо на меня. Я выстрелила, и он упал.

— Ты выстрелила и промахнулась. Я прикончила его. Поняла? Сними этот груз с души. — Антония похлопала Патрицию по плечу. — Ты не такой уж меткий стрелок.

— Вот как? — Озадаченная Патриция посмотрела на Антонию. — А если я такой плохой стрелок, зачем ты вообще велела мне стрелять?

— Ну они же не знают, какой ты плохой стрелок.

— Я пошла в лагерь, — проговорила Патриция, гордо выпрямившись.

Глядя на Антонию, собравшуюся обшарить карманы убитого, Ройал тихо сказал:

— А ты соврала.

Рассматривая красивые золотые часы бандита, Антония кивнула:

— Конечно. Это она убила его.

— А я думал, что ты никогда не врешь.

— Я не вру насчет себя и Оро. Но я не говорила, что никогда не вру. Ты не видел лица Патриции, когда она застрелила этого бандита.

— Сестра должна была понимать, что ее выстрелы могут попасть в цель. Она боролась за свою жизнь.

— Да, Патриция поняла это. Другие нападающие были далеко от нее. Она не видела, в кого стреляет и попадает ли. Но лицо этого человека она разглядела, увидела, как из него хлынула кровь, и услышала его крик. Патриция не знает этой стороны жизни. Насилие и смерть непривычны для нее. Ее разум и сердце еще не огрубели. Я видела много смертей. Одни погибли от моего револьвера. Другие — от моего ножа. Я знаю, как сражаться за свою жизнь. А Патриция умеет только качаться на качелях и распивать чай с женой священника. Я не раз наблюдала это и крайне огорчилась. У Патриции все вызывает ужас. Я солгала, чтобы умерить этот ужас, опасаясь, что она не сможет примириться с ним. Я соврала, чтобы избавить ее от этого видения. Думаю, нас преследуют те же бандиты, которые напали на ранчо.

Оправившись от удивления, вызванного ее словами, Ройал воскликнул:

— Антония! Ты же грабишь мертвого! Положи вещи обратно.

Выпрямившись, Антония сунула в карман деньги и, перекинув через плечо пояс-патронташ, продолжала рассматривать золотые часы.

— Нет. Все это ему больше не нужно.

— Может, и так, но…

— Ничего, кроме патронов, ему не принадлежит. Он — один из братьев Мартинесов. На этих часах надпись: «Уильяму Дидсу, с благодарностью за помощь. Джой». — Она похлопала себя по карману. — А эти деньги тоже ворованные.

— Но это не дает тебе права обирать мертвого.

— Уж лучше я заберу их, чем Рауль и его люди. Они обязательно остановятся и оберут мертвеца.

Кроме всего прочего, эта свинья отправится прямым путем в ад, и будет жалко, если такие хорошие часы там расплавятся!

И Антония пошла к своей лошади.

Ройал, нахмурившись, наблюдал за ней. Он никак не мог понять эту девушку. Она лгала, оберегая чувства Патриции, но при этом хладнокровно обирала мертвеца.

К нему подъехал Коул.

— Где ты взял этот нож? — строго спросил Ройал, увидев, что брат тщательно обтирает нож, которого он никогда не видел.

— А хороший, верно? Снял с одного убитого мексиканца. Вон там…

— Ты ограбил мертвого?

— Что за щепетильность! Он ему больше не понадобится. Скоро здесь будет Рауль со своими людьми, и они обчистят убитых. Даже снимут одежду и все остальное. По крайней мере я не использую этот нож, чтобы перерезать кому-то ночью глотку.

— Ты просто ищешь оправдания. — Голос Ройала дрогнул от отвращения.

Коул пожал плечами:

— Возможно. Но едва ли я лишусь сна из-за того, что лишил мертвого бандита его ножа. А что это ты так злишься?

— Мне не нравится, когда берут вещи у мертвых. Сначала Антония, потом ты. А может, кто-то еще из наших.

— Да, это нехорошо. Я понимаю. Обычно этого не делают даже на войне. Но этот подонок лучшего не заслуживает. К тому же все, что у него есть, наворовано и награблено. Пойдем, нам надо составить точный перечень того, что мы потеряли.

Ройалу пришлось заняться подсчетом потерь. Несмотря на все, что им пришлось пережить, Ройал убедился, что их потери сравнительно невелики. К тому времени, когда он позволил себе посидеть за чашкой крепкого кофе, он был совершенно измотан. Если Рауль будет тревожить их так же, как сегодня, они свалятся от смертельной усталости еще до того, как перегон скота будет завершен.

Ройал видел, как осунувшаяся Патриция залезла в фургон, где спала с Антонией. Он подозревал, что Патриция уже догадалась о том, что Антония соврала, но держалась стойко. Иногда Ройалу казалось, что сестре было бы лучше остаться дома и пребывать в блаженном неведении. Однако в конце концов он решил, что Патриция должна знать и темную сторону жизни. Техас — молодой, дикий и жестокий край. Если Патриции предстоит жить в этом развивающемся штате, она должна быть пожестче и лучше знать жизнь.

Когда Антония села и налила себе кофе, Ройал бросил на нее усталый взгляд. И чуть не рассмеялся, поняв, что желание, которое охватывало его каждый раз при виде ее, сейчас почти не дает о себе знать. Даже самая чувствительная часть его тела так устала, что не проявила никаких признаков возбуждения. И все-таки он не возражал бы, забравшись в спальный мешок, обнаружить ее там.

Антония, ощущая на себе взгляд Ройала, наконец посмотрела на него. Он выглядел очень измученным и немного опечаленным, что огорчило ее. Поняв, что ей хочется прижаться к нему и погладить его усталое лицо, Антония размышляла, что лучше — уйти или завязать с ним разговор. Она склонилась к последнему, потому что даже подняться ей было трудно, а кроме того, хотелось не спеша допить кофе.

— Сегодня мы хотя бы не потеряли ни одной мили, — сказала Антония, улыбнувшись и обращаясь ко всем сразу. — Стадо бежало в нужном направлении.

Ройал кивнул:

— Думаю, мы даже выиграли несколько миль. Но так как стадо устало, завтра мы потеряем это преимущество. Лошади и люди тоже очень утомлены.

— Ты много потерял?

— Около двадцати голов. Не так плохо; как я предполагал.

— Но людей мы не потеряли?

— Нет. Убит только один из тех, кто вспугнул наше стадо.

— Справедливо.

— Может быть, но это ужасная смерть.

— Но они рассчитывали, что многие из нас умрут именно так.

— Верно.

— А среди твоих людей есть раненые? Я была слишком занята, поэтому не видела.

— Пока мчалось стадо, никто не пострадал, хотя я такого страшного зрелища в жизни не видывал. Мартина задело, да Джонсон упал с лошади, пока гнался за животными.

— Бедный Джонсон, — вымолвила Антония, поднимаясь на ноги.

— Бедный Джонсон? Да у него только небольшая ссадина. А у Мартина дырка в руке.

— Мне жаль его, но Джонсон… — Антония покачала головой. — Упасть с лошади во время такого кошмара… Пойду проведаю его.

Глядя ей вслед, Ройал открыл рот от изумления и тут же увидел, что Коул скорчился от смеха.

— Едва ли я когда-нибудь пойму эту женщину. — И Ройал тоже расхохотался.

Глава 12

Антония сидела рядом с Томасом. Заметив, как напряжен Оро, она вздохнула. Нет, ничего плохого Оро не ждал, однако не мог выказать своих чувств к Патриции. Понимая, что творится у него в душе, Антония очень переживала за Оро.

Она не могла сердиться на Патрицию, хотя и считала, что та должна изменить свое поведение. Антония неплохо относилась к Патриции, но ее возмущало, что та мучает бедного Оро, предлагая ему любовь, которую он не смеет принять. Антонию также удивляло, что братья Бенкрофты не замечают страстных взглядов, которые Патриция бросает на Оро. Зная, что рано или поздно они обо всем догадаются, Антония со страхом ждала этого момента. Такая любовь — очень опасное дело.

— Я пойду дежурить. — Оро направился к своей лошади.

— Не стоит, — возразил Коул. — Там уже много народу.

— Я. пойду.

Не успел Оро отойти, как грянули выстрелы. Антония увидела, как он упал, и у нее застыла кровь в жилах. Какое-то мгновение Оро лежал неподвижно, но потом она увидела то, чего так напряженно ждала. Они давно договорились об этом условном знаке, и вот сейчас Оро поднял большой палец, давая понять, что жив. Антония не могла приблизиться к нему, и ей оставалось только надеяться, что у него не слишком серьезная рана.

Патриция попыталась броситься к Оро, но Антония прижала ее к земле.

— Ложись!

— Оро… — прошептала Патриция, однако Антония прижала ее к земле так сильно, что та не могла пошевельнуться.

— Видишь его большой палец? Это значит, что он жив. Прижмись к земле. А теперь ползи под фургон с провизией. И не выставляй задницу. Смотри, чтоб тебя не подстрелили!

И Антония легонько шлепнула Патрицию, когда та поползла.

Этого нападения они ожидали, и Ройал проверил, опекает ли Антония Патрицию. Выстрелив всего один раз, она «сняла» высунувшегося бандита. Теперь Антония держала револьвер наготове, но больше не стреляла, не желая привлекать внимание к себе и к безоружной девушке. Ройал радовался, что дал Антонии такое поручение: оно вынуждало ее оставаться под прикрытием.

Рауль явно рассчитывал воспользоваться внезапностью нападения, но ему это не удалось. Видя, как падают его люди, а команда Бенкрофтов несет лишь небольшие потери, Рауль, вероятно, не станет продолжать открытую атаку. Поэтому Ройал и его люди ничуть не удивились, что после короткой, но жестокой перестрелки Рауль скрылся в ночи, оставив на поле боя восьмерых убитых или тяжелораненых.

Как только стрельба закончилась, Антония вскочила на ноги.

— Оставайся здесь, — сказала она Патриции. Быстро взглянув на Ройала и Томаса и убедившись, что с ними все в порядке, Антония подбежала к Оро и опустилась около него на колени. Приподняв его голову, она вытерла кровь с неглубокой раны на лбу: Заметив, что Патриция тоже опустилась на колени и взяла руку Оро, Антония бросила на нее недовольный взгляд.

— Бога ради, уйдите, вы мне не нужны, — проговорил Оро.

Когда побледневшая Патриция удалилась, Оро с трудом поднялся и пошел прочь. Дав понять Ройалу и Томасу, что с Оро все в порядке, Антония последовала за ним. Она беспокоилась за Оро.

Ройал видел то, что произошло между Оро и Патрицией. Он объяснил это тем, что сестра надоела Оро со своей страстной влюбленностью. Но, услышав слова Оро, когда тот прогнал Патрицию, Ройал понял, что здесь что-то более серьезное. Еще не зная, как ему поступить, он направился вслед за Оро и Антонией.

Оро упал на колени, как только удалился от лагеря. Антония догадалась, что он страдает не от раны, а от глубокой и неизлечимой боли. Наверное, его мучило то, что он прогнал девушку, которую хотел бы схватить в объятия и крепко прижать к себе. Ему было стыдно, что он обидел Патрицию, так грубо оттолкнув ее. Антония склонилась над ним, и Оро протянул к ней руки.

— Болит. Боже, как болит!

Она знала, что Оро говорит не о боли в голове, и обняла его.

Увидев эту интимную сцену, Ройал отвернулся и медленно пошел к лагерю. Ответственность, которая лежала на нем, вдруг показалась ему слишком тяжкой. Оро Дегас, конечно, не тот мужчина, которого он выбрал бы для Патриции, но кто, кроме нее, имеет право решать? Убедившись, что в лагере все в порядке, Ройал отпустил Коула и Джастина. Он хотел поскорее улечься в палатке и привести в порядок свои мысли.

Увидев, что Томас направился к Патриции, Ройал решил присоединиться к братьям чуть позже. Затаившись, он слушал их разговор.

— На вот, выпей.

Томас протянул Патриции бутылку текилы и ухмыльнулся, когда та отпила немного и поморщилась.

— Какая гадость! — выдохнула она. — Просто, обдирает глотку.

— Это мексиканская текила. У нее особый вкус. Ни одному гринго она не нравится.

Сделав глоток, Томас снова предложил ей бутылку.

— Хочешь, чтобы я распробовала ее? Считаешь, что второй; раз пройдет лучше? Или думаешь, что я уже ободрала глотку и больше ничего не почувствую?

— Да, теперь пойдет лучше. Но вот что я скажу, чика. Гринго может весело болтать с мексиканцем, пить с ним, шляться по девкам и драться бок о бок. Он может похлопывать его по спине и называть своим другом. Все это прекрасно, но гринго не хочет, чтобы мы прикасались к его дочери или сестре! Теперь глотни побольше. Как тебе мои слова?

— Ройал не такой.

— Не такой? А ты спрашивала его?

— Нет. Из-за вас троих я сомневаюсь в нем и боюсь открыть рот.

— А что он может сделать? Прогнать Оро или отослать тебя, пока Оро не вернется в Мексику? Так, что ли?

— Хуже всего, что ты прав. А это значит, что мне больше не увидеть Оро.

— И что, ты от этого, будешь несчастлива? — удивился Томас. — Бог мой, вы оба потеряли голову. Это плохо.

— А ты был когда-нибудь влюблен, Томас?

— Я любил, но никогда не был влюблен. Я люблю Оро. Люблю Антонию. Любил отца, Хуана и Хулио. Старался никогда не доставлять им неприятностей. Этой есть любовь. Я сам готов был погибнуть или дать погибнуть им, но без мучений.

— Надеюсь, мне удалось бы изменить представления Оро, г— задумчиво проговорила Патриция.

— Но это не сделает Оро счастливее. Да и тебе не принесет счастья.

— Это все из-за его гордости.

— Мужчина должен иметь гордость, иначе он не мужчина. Гордость — это чувство, которым нельзя управлять, чика. Он тоже мечтает о тебе. Но готова ли ты из-за Орр потерять братьев, которых так любишь?

Настроить их против себя и доставить неприятности любимому человеку? Ты тоже отказалась бы от всего этого. Когда мужчины восстают друг против друга и входят в раж, кто-то из них обязательно погибает. А ты как раз посередине. Какое уж тут может быть счастье!

— Я поговорю с Ройалом, и, если он действительно такой, как ты утверждаешь, я поеду навестить своего кузена. По крайней мере не буду видеть, как он ходит в салун или увивается вокруг Антонии. У меня какой-то странный вкус во рту, — добавила она, высунув язык.

— Очень мило! — Томас улыбнулся. — Можешь достать им до кончика носа?

Так ничего и не поняв, Ройал решил, что Патриция немного выпила и ей придется помочь добраться до кровати.

До Ройала постепенно доходило то, что все пытались скрыть от него. Он надеялся, что сможет разрешить эту проблему ко всеобщему удовлетворению.

Расположившись рядом с Коулом и Джастином, Ройал налил себе чашку крепкого кофе. Он не знал, как начать разговор. Ему трудно было признать, что его сестра, почти ребенок, стала женщиной, способной любить. Однако ведь ей уже восемнадцать.

— Как там Оро? — спросил Джастин.

— Легкая рана, всего только дурнота. — Ройал вспомнил сцену, которую только что видел, и вздохнул. — Коул, что ты думаешь об Оро Дегасе?

— Он спокойный и умеет держать себя. Много повидал, и это немного огрубило его, но Оро честный и незлой парень. Он человек слова. Черт возьми, я не знаю, что ты еще хочешь от меня услышать!

— Ты не сказал того, что мне интереснее всего. Не упомянул о том, что Оро мексиканец, и о том, кем был его отец.

— Незачем думать об этом. Я не имею ничего против мексиканцев, а Оро не пошел по стопам своего отца. Держится на расстоянии от девушки. По его словам, их отец не хотел, чтобы они с братом пошли по его пути, но и не отпускал их от себя. Это вполне объяснимо. Да, единственный недостаток Оро, по-моему, грубость и, возможно, цинизм.

— Этот грубый и циничный парень умеет быть очень ласковым, — заметил Ройал.

— Да, он очень дружен с Томасом и Антонией, — согласился с ним Джастин.

— В этом нет сомнений, Джастин. Мне даже казалось, что он близок с Антонией, хотя на самом деле это просто абсурдно. Оро использует ее как прикрытие, а вообще он очень чувствительный человек.

— Объясни, что ты имеешь в виду? — попросил Джастин.

— Ну ладно, а что бы вы сказали, если бы Оро Дегас стал мужем вашей сестры? — Ройал криво улыбнулся, увидев, что его братья побледнели. — По крайней мере это вполне возможно.

— А ты уверен, что именно приданое интересует его? Патти у нас хорошенькая. Вполне могла ему понравиться, возбудить желание.

— Нет, Коул. Желание, или, скорее, невозможность удовлетворить его, не может заставить такого» как Дегас, плакать. Я случайно слышал, как он говорил обезумевшей Патти, чтобы она шла прочь от него, что она ему не нужна. И потом смотрел ей вслед как человек, обреченный на смерть. Наверное, мне следует поговорить с ним, но будь я проклят, если знаю, что ему сказать.

— Как же я не заметил всего этого? — удивился Коул.

— Но и мне казалось, что это лишь детская влюбленность. Я совсем забыл, что Патти уже восемнадцать. Дьявол, не знаю, что делать! Боюсь причинить боль Патти, но и Дегас мне нравится, и я не хочу доставлять ему неприятности. Хотя он совсем не тот, кого я представлял себе мужем Патти.

— Но он не хуже тех, кто крутился вокруг Патти в последнее время, — твердо заявил Джастин. — По крайней мере ты знаешь, кто такой Оро.

— Это верно. А ты уверен, что закон не преследует этих братьев-близнецов, Коул?

— Об этом незачем беспокоиться. Нет никаких распоряжений об их судебном преследовании. Ни в чем дурном они не были замечены и никого не убили. Если станет известно, что Хуан и его главные сообщники мертвы, полиция займется кем-то другим. Нельзя арестовать человека только за то, что его отец был преступником, или за то, что он водит компанию с подозрительными типами. Против Оро и Томаса у полиции ничего нет.

— Главное, чтобы Патти была счастлива, — заметил Джастин.

— Ты прав, — отозвался Ройал. — Это ее будущее, а не наше.

— Поговоришь с ней сегодня? — спросил Коул.

— Едва ли сейчас она в состоянии говорить, — сказал Ройал и кивнул в ту сторону, где Томас помогал подвыпившей Патриции подняться в фургон.

— Проклятие, и где он только достает эту дрянь? — Коул встал, чтобы перехватить Томаса. — Томас!

— Вот он я, — обреченно вздохнул Томас, увидев за спиной Коула его братьев.

— Где, черт подери, ты берешь эту дрянь?

— Вот эту? — Томас невинно посмотрел на почти опорожненную бутылку текилы.

— Да, эту.

— Ангел мне послал, вот как, — ответил Томас, рассмешив братьев. — Он увидел с неба, что я мучаюсь от жажды, и послал мне бутылку, чтобы я промочил горло. Думаю, надо рассказать в церкви об этом чуде.

Шум и споры, которые последовали за этим, не позволили Ройалу поговорить с Оро в тот вечер, и он отправился спать, решив, что любовные проблемы сестры могут подождать до утра. Оставив Коула и Томаса вести спор о том, можно ли пить во время перегона скота, Ройал улегся в спальный мешок и впервые за многие недели понял, что уснет спокойно.

Проснувшись, Патриция увидела, что Антония внимательно смотрит на нее, и простонала:

— Я умираю. Томас отравил меня.

Помогая побледневшей девушке выйти из фургона, Антония поучала ее:

— Ты должна знать, что текила — напиток не для тех, кто пробовал только шерри, да и то чуть-чуть. Теперь ты расплачиваешься за свою глупость!

Дойдя до бочки с водой, Антония погрузила лицо Патриции в холодную воду. Та воспротивилась, но Антония быстро справилась с ней. Вскоре появились братья Патриции, и Антония, решив, что с девушки довольно, отпустила ее.

— Что здесь происходит? — спросил Ройал с деланной небрежностью.

— Она пыталась утопить меня, — с трудом вымолвила Патриция, опускаясь на землю.

— Я очищала ее голову от текилы, — объяснила Антония, глядя на свою жертву. — Но едва ли это ей помогло.

— Не помогло, — пробормотала Патриция, опустив голову на руки. — Я умираю, а теперь еще и промокла. — Она посмотрела воспаленными глазами на хохочущих братьев. — Ничего смешного. Уверена, Томас отравил меня.

— А где он? — спросила Антония.

— Не знаю, — ответил Ройал. — Хочешь кофе, Патти?

— Я принесу, — вызвался Джастин.

— Тебе надо что-нибудь поесть, — предложила Антония.

— Как я могу есть, когда от одного только упоминания о пище меня мутит! — Патриция потерла пальцами виски.

— Это пройдет. Потом поешь. А теперь ложись в фургоне на спину, а я возьму вожжи. Тебе полегчает. — Она покачала головой, наблюдая, как Патриция неверной походкой поплелась к фургону.

— Пусть сегодня фургоном правит Оро, — сказал Ройал, сделав вид, будто не заметил, что молодой человек оцепенел от этих слов. — Он ранен в голову, и ему будет трудно скакать верхом. А ты, Антония, можешь поехать со мной.

— Но моя обязанность — быть рядом с твоей сестрой, — возразила Антония, стараясь выручить Оро.

— Не сегодня.

Ройал взял ее за руку и задержался возле Оро, надеясь, что тот поймет его правильно.

— В фургоне ему будет лучше.

— Вы уверены, что хотите этого? — изумился Оро.

— Мои желания не имеют значения, но я доверяю тебе как брату. Пойдем, Тони.

— В чем дело? — спросила Антония, когда они отошли от фургона. — Почему ты не дал править фургоном мне?

— А что, Оро не справится с упряжкой? — Ройал подмигнул Коулу.

— Ты же знаешь, о чем я говорю, гринго. Не валяй со мной дурака! — рассердилась Антония.

— Я даю каждому то, что ему нужно. Седлай же лошадь, дорогая.

— Я тебе не «дорогая». — Антония начала седлать лошадь. — Но Оро же мексиканец.

— Я это заметил, но ничего не имею против мексиканцев.

— И еще у него в жилах течет кровь индейцев племени яки. — Украдкой взглянув на Ройала, Антония не заметила на его лице ни тени сомнения.

— Если он не писает мне на ковер или в сапоги, мне совершенно безразлично, какая в нем течет кровь. Но при одном условии: если у Оро благородные намерения.

— Если бы у него были другие намерения, он давно бы овладел ею, гринго. — Пришпорив лошадь, Антония поехала к стаду.

— Пожалуй, она права, — сказал Коул, когда Антония удалилась. — Девушки в салуне так и не успокоили его.

— В салуне? Так вот почему Патти была в таком плохом настроении в последнее время. Да и Антония тоже. — Ройал вскочил в седло. — Куда поехала эта маленькая блондиночка?

— Может, тебе стоит немного подождать?

— Зачем? Теперь все ясно.

— Да, но лучше услышать все из ее уст, — возразил Коул.

— Я смутно о чем-то догадывался. Понимал — Антония не врет, но что-то скрывает.

— Мне нужно время для того, чтобы подготовить хорошую речь.

— Чтобы успокоить Антонию? — удивился Ройал.

— Она заслуживает этого.

— Да, но Антония была не вполне правдива, не так ли?

— Конечно, и я понимаю почему. Запомни: Оро ей как брат.

— Но из-за того, что она скрывала это, могли возникнуть большие неприятности.

— Несомненно, Ройал. — Коул нахмурился и покачал головой. — Как ни печально, но у них были все основания предполагать, что если Оро и Патриция не справятся со своими чувствами, их ждет беда.

Ройал кивнул:

— Я видел своими глазами, как они страдают.

— Боюсь, это действительно чревато неприятностями.

— Понимает ли Патриция, насколько опасна ситуация?

— Если их чувства по-настоящему сильны, они выдержат все это.

— Оро выдержит. А в Патриции я не так уверен. — Ройал заметил, что Антония и Томас едут впереди. — Я предпочел бы обойтись без этих проблем.

Антония оглянулась и увидела, что Ройал смотрит на нее. Интересно, о чем он думает? Ройал не выглядел обозленным, но Антония не сомневалась: ему не понравилось, что она вовлечена в обман, даже если он понял причины этого. Ройал не из тех, с кем можно играть. Антония решила остаться возле Томаса, надеясь избежать ссоры с Ройалом.

— А Оро наконец набрался храбрости и все ей выложил, — сообщил Томас, когда они готовились к полуденному отдыху.

— Ты довел ее до такого состояния, — отозвалась Антония, слезая с лошади и доставая флягу, — что она, наверное, только сейчас обрела дар речи.

Томас спешился.

— Дорогая, я старался хоть немного облегчить страдания бедной девушки. У нее были такие печальные глаза.

— Ты очень помог Патриции. Теперь у нее глаза не печальные, а воспаленные.

Томас рассмеялся:

— Да, такое питье не для нее. А знаешь, что может случиться?

— Что?

— Когда ему подвернется удобный случай, Оро увезет маленькую чику в укромное местечко.

— Перестань так глупо улыбаться. Девчонка очень упряма. И колючая, как репейник.

— Ну ладно. Но будет очень плохо, если Оро потеряет ее в тот момент, когда она так близко от него.

— Да. Патриции следовало бы все объяснить. Иначе Оро нанесет ей вред. Мы все нанесем ей вред.

— Да, нужны слова и ласка. Оро не знает слов, но в остальном он хорош.

— Почему же ты тогда так хмуришься? — спросила Антония.

— Оро теперь осядет на месте. У него будет жена, немного земли, и ему придется воспитывать детей.

— А тебе трудно представить, что он может оставить тебя, да, Томас? Вы ведь больше чем братья.

— Верно. Поэтому я ревную. Не думал, что это произойдет так внезапно.

— Думаю, мы несправедливы к Бенкрофтам.

— Пожалуй, да. Но, дорогая, они поймут. И может быть, порадуются, что поступили справедливо.

— Это хорошо. Очень хорошо. Для них важно, чтобы люди были счастливы, а все обиды закончились.

— Надеюсь, обиды закончатся, чика. Главное, чтобы девушка, завоевавшая сердце Оро, имела силы остаться с ним, когда начнется травля. А она начнется. Их ждут большие испытания. Англоамериканцы не любят такого.

— Бенкрофты очень влиятельны в этих местах. Это может облегчить ситуацию. Они примут эту пару и поддержат ее.

— А им очень будет нужна поддержка. И немалая.

Антония опасалась, что Томас окажется прав. Женившись на Патриции, Оро получит небольшой надел земли, граничащий с землями англоамериканцев. Тем это не понравится. Мексиканцы, попытавшиеся удержаться на земле, которую получили еще тогда, когда Мексика владела Техасом, испытали это на себе. Многие считают, что Техас только для англоамериканцев.

Заметив, что Ройал направляется к ней, Антония поняла, что разговора не избежать. Нельзя сесть на лошадь и уехать. Между тем Томас поспешил покинуть ее. Догадавшись, что назревает ссора, он решил не принимать в ней участия. Ничего, она еще отплатит ему за это бегство. Но когда Ройал приблизился, Антония тоже вскочила в седло. Если дело примет слишком крутой оборот, она скроется. Ройал настороженно смотрел на нее. Антония приготовилась к защите. Конечно, еще ничего не улажено. Он это прекрасно сознавал. И все же чувствовал необходимость поговорить с ней и, может быть, пробить стену, выросшую между ними.

Ройал устремил взгляд на Оро и Патрицию. Они сидели рядом, счастливо улыбаясь.

— Похоже, они во всем разобрались, — заметил он.

— Теперь тебе некуда отступать, гринго, — сказала Антония.

— А я и не собираюсь. — Ройал взял поводья ее коня. — Не люблю игры, Антония.

Значит, он догадался, какую она вела игру, держась поближе к Оро.

— А это не игра. Ты — мой любовник, А Оро — брат моего сердца. Если твой брат попал в беду, разве ты остался бы равнодушным и не протянул ему руку помощи?

— Почему ты не сказала, что происходит?

— Тогда мне пришлось бы сказать тебе слишком многое. Ты спросил, любовник ли мне Оро, и я ответила отрицательно. Этого было вполне достаточно.

— Но при этом ты отвергла меня!

— Потому что не могла лежать под мужчиной, который считает меня лгуньей.

Вырвав у него поводья, Антония отъехала в сторону.

— О черт! — пробормотал Ройал, размышляя, как вернуть ее к себе в постель.

Глава 13

— Я уже начинаю сомневаться, что мы когда-нибудь отделаемся от этих проклятых тварей.

Антония улыбнулась. Она и Коул ждали, когда Ройал сдаст скот. Они совершили длинный переход, позади остались месяцы напряженной работы. К тому же им приходилось постоянно поглядывать, не следуют ли за ними бандиты. Хотя последний участок пути оказался сравнительно безопасным, Ройал держался с Антонией все так же отчужденно. Он изменил лишь манеру поведения.

Она устремила взгляд на Ройала. С тех пор как Оро и Патриция перестали скрывать свои чувства, Ройал начал изображать из себя кавалера. Антония не сомневалась: если бы по пути попалось укромное местечко, он все равно не прикоснулся бы к ней. А теперь в укромных местах недостатка не было. Значит, она должна решить, как себя вести.

Антония прекрасно знала, что стоит ему обнять ее, как решение придет само собой. Ее тело истосковалось по нему. Она так мечтала, чтобы он был рядом с ней уже этой ночью.

Коул наблюдал за девушкой, не сводящей глаз с Ройала.

— Простишь его?

— Еще подумаю. Называть меня лгуньей? — Антония пожала плечами. Когда и почему мнение Коула о ней вдруг так изменилось и он стал откровеннее с ней?

— Всякой гордыне приходит конец, — проговорил он. — Может, тебе и следовало бы сказать ему правду.

— Я сказала ему всю правду, какую могла. Сказала, что Оро мне не любовник. И этого было вполне достаточно.

— Возможно. Но Оро — очень привлекательный молодой человек, которого ты знала гораздо дольше, чем Ройала, и у вас очень дружеские отношения.

— Верно. Я уже размышляла обо всем этом и надеюсь понять, в чем дело.

Наконец Ройал подошел к ним:

— Все сделано. Теперь — в гостиницу.

— А вот я пойду в баню, — заявила Антония.

— Примешь ванну в гостинице. В своей комнате.

— Я останусь с нашими людьми за городом.

— Нет, ты остановишься в гостинице, как Оро и Томас. — Заметив, что Антония собирается возразить, он добавил: — Ты же сама вызвалась охранять пас.

Антония прекрасно понимала, почему Ройал хочет, чтобы она поселилась рядом с ним, но так и не придумала, как уклониться от этого. Пока она размышляла, они оказались в гостинице. Клерк было замялся, по его быстро урезонили. Деньги, холодный взгляд зеленых глаз и низкий угрожающий голос сделали свое дело.

Направляясь в свои комнаты, они встретили элегантного молодого человека, который сопровождал трех красивых леди. Антония вздохнула. Эти леди напомнили ей Мэрилин и, так же как та, проявили живой интерес к Ройалу. Брэд Дамфри представил им своих сестер Шарлотту, Маргарет и Барбару и очень дружески держался с Ройалом. Шарлотта взглянула на Антонию и равнодушно отвела взгляд, чем очень задела ее. Они договорились вместе пообедать. То, что Брэд Дамфри проявил к Антонии явный интерес, отнюдь не улучшило ее настроения. Она желала, чтобы только один мужчина на свете улыбался ей, но при этом видела, как сестры Дамфри стараются привлечь к себе внимание Ройала. Это предвещало очень трудный вечер.

Насладившись ванной, Антония разрешила Патриции войти в свою комнату. Она отметила, что девушка просто расцвела. Искренне радуясь за Оро и Патрицию, Антония все же ощутила слабый укол ревности.

— Мы решили присмотреть Оро и Томасу новые костюмы. Пойдешь с нами?

Антония посмотрела на платье, которое Патриция разложила на ее кровати.

— Новое платье?

— Да. А ты хочешь новое платье?

— Нельзя ли найти такое, какие были на сестрах Дамфри?

— Конечно.

— Но ведь надеть красивое платье — это не значит стать настоящей леди.

— Антония, ты — леди.

Патриция продолжала убеждать ее и тогда, когда они ждали в холле Оро, Томаса и Джастина. Антония опасалась, что, выразив желание купить новое платье, выдала свои чувства к Ройалу. Но она быстро отбросила эти мысли. Все знали, что они с Ройалом любовники. Стало быть, нечего разыгрывать из себя скромницу.

Джастин ушел вместе с Оро и Томасом, а Патриция отвела Антонию к портнихе. Антония немного удивилась, заметив, что Патриция робеет перед хозяйкой салона. Обе девушки чувствовали себя неловко. Однако эта женщина подумала, что Антония с ее гибкой фигурой могла бы служить ей моделью. А Антония поняла, что может выбрать себе кое-что, кроме платья.

— А что это за вещи лежат вон там? — спросила она Патрицию, когда портниха начала закалывать на ней булавками платье.

— Белье, — ответила Патриция. — Оно тебе нравится?

— А это что такое?

— Ночная сорочка, Антония. Красиво отделанная и очень соблазнительная.

— Вот и купи ее для своей первой брачной ночи, — посоветовала ей Антония. — Хотя, я уверена, Оро не нуждается в том, чтобы его соблазняли.

Покраснев, Патриция отложила фривольную ночную сорочку.

— Тебе самой пригодилась бы одна такая.

— Зачем?

— Нехорошо спать голой.

— Оро убедит тебя в том, что это не так.

— Антония!

— Если я сплю одна, то не забочусь об этом. А если не одна, она мне не нужна! — И Антония игриво взглянула на белошвейку. — Зачем покупать то, что все равно сорвут с меня?

— Сорвут? — изумилась Патриция.

— Да, в порыве страсти, — быстро пояснила Антония, увидев, что Патриция готова отказаться от этой ночной сорочки. — Девушка должна быть в сорочке в первую брачную ночь, особенно если она никогда не знала мужчину и никогда не спала обнаженной. У меня свои привычки, и не обязательно следовать им.

Антония с облегчением вздохнула, когда они закончили свои дела в салоне, но заметила, что Патриция слишком внимательно смотрит на нее. Что ж, эта девушка собирается выйти замуж, и Антония догадывалась, о чем она хочет спросить. Подумав, Антония решила не уклоняться от ответов, поскольку Патриции некому больше задать вопрос.

— А мы уж думали, не послать ли за вами разведывательную группу, — съязвил Джастин, когда девушки вышли из салона.

— Никогда не предполагала, что купить платье так сложно и занимает так много времени. — Антония передала Томасу свои свертки.

— Здесь не только платье, — заметил Томас с улыбкой.

— Мне пришлось купить и то, что носят под платьем. — Антония покачала головой. — Да, много вещей. Женшины-гринго одеваются не так, чтобы им было удобно. Странно, как это у них появляются дети! Мужчина слишком устанет, пока освободит свою женщину от всего этого.

Она и молодые люди засмеялись, а покрасневшая Патриция только усмехнулась.

Ройал и Коул встретили их у входа в гостиницу.

— Делали покупки? — спросил Ройал.

— Да, — ответила Антония. — Разве не для этого нужны деньги?

— И что же ты купила?

— Это не твое дело.

— Всякие пустяки? — предположил Ройал.

— Не пустяки, а красивые дамские вещи.

— Антония! — Ройал ввел ее в отель. — Похоже, Патриция снабдила тебя всеми принадлежностями дамского одеяния.

— Боишься, что тебе придется повозиться, раздевая ее? — пошутил Коул.

— Да, черт возьми. Даже не представлял, как это хлопотно, пока не встретил леди, которая не носит ничего такого.

— А она леди?

— Да. И тебе придется изменить тон, — твердо ответил Ройал.

— Придется, ничего не поделаешь. — Коул пожал плечами. — Правда, Антония многому научилась у Хуана, но тот не желал, чтобы она вела такую же жизнь, как он. Черт возьми, даже Хэнк притих, когда я сказал ему, что Рамирес убит. Конечно, он был бандитом, однако имел чувство чести. Никогда не обижал невиновных, не мучил людей, как Мендес, и не стрелял только ради того, чтобы убить. Хуан нападал на богатых и на тех, кто был способен сражаться. Никогда не забирал людей, чтобы потом продавать их.

— Ты хочешь сказать, что Антония и близнецы взяли у него только хорошее и отвергли все дурное?

— Да. Хуан и Мануэль надеялись, что так и произойдет.

— Напрасно ты думаешь, будто я не считаю ее леди.

— А ты считаешь? Ройал пожал плечами:

— Не ее вина в том, что она такая.

— Как же ты намерен поступить с ней?

— Сначала верну ее в мою постель. Что же касается дальнейшего, время покажет.

Антония заметила, что Патриция не очень-то спешит вернуться в свою комнату и что она немного нервничает. Налив в два бокала вина, Антония подала один Патриции и расположилась в кресле. Понимая, что Патриция хочет поговорить с ней, она спросила:

— Ну что, чйка?

— Расскажи мне, что бывает между мужчиной и женщиной…

Антония улыбнулась:

— А ты ничего не знаешь об этом?

— Очень мало. Матери обычно говорят дочерям об этом, когда те собираются замуж. Но моя мама умерла, когда я была совсем маленькой.

— Но у тебя есть братья.

— Они мне ничего не скажут. У нас совсем не такие отношения, как у тебя с близнецами. Мне неловко спрашивать братьев.

— Ты когда-нибудь видела голого мужчину? Заметив, что шокировала Патрицию, Антония рассказала, что ждет девушку в первую брачную ночь.

— А это больно?

— Сначала немного больно, но Оро, конечно, умерит свой пыл, поэтому тебе не стоит беспокоиться.

— Он, наверное, очень опытен.

— Оро — мужчина.

— Но если у него было так много женщин, разве он будет счастлив с одной? Да еще такой неопытной?

— Ты научишься. Он выучит тебя.

— Не знаю, Антония. Я всегда была далека от всего этого, а теперь должна почти голой заниматься такими вещами. Мне всегда говорили, что я ничего не должна знать об этом.

— Тебе понравится быть нагой с Оро. У него прекрасное сильное тело. И очень красивое.

— Антония, ты не понимаешь…

— Понимаю. Ты просто боишься. Это для тебя нечто совсем новое. Но ты любишь Оро, а он любит тебя, и вы разделите пламя страсти. Это будет великолепно.

— А если мне вдруг не понравится это?

— Тебе нравится целовать его, приятно, когда он обнимает и целует тебя? Ты хочешь удержать его, когда он уходит? — Патриция, покраснев, кивнула. — Значит, понравится и это. Близость восхитительна, чика. Предвкушение того пламени, которое поглотит вас обоих, и временное успокоение, которое наступает потом, когда ты остаешься вместе с ним, вспоминая и снова переживая случившееся, — это прекрасно.

— И все это было у тебя с Ройалом?

— Иначе я не стала бы его любовницей.

— Значит, вы поженитесь?

— Не думаю.

— Как же ты делишь с ним ложе, если знаешь, что он не намерен… э… сделать тебя достойной женщиной?

— Потому что я предпочитаю остаться недостойной женщиной, чем нелюбимой и полной сожалений. — Антония улыбнулась, заметив смущение Патриции. — Я знаю больше, чем ты, чика. Я испытала огонь страсти, понимаю, что это значит. Иногда такое приходит раз в жизни, если вообще приходит. И я сказала себе: «Стоит ли беречь свою девственность?» И решила — нет, не стоит.

— Но ведь мужчины обычно женятся на девственницах.

— Если я встречу мужчину, за которого захочу выйти замуж, и если он захочет жениться на мне, то поймет, почему я так сделала.

— А ты любишь Ройала? — спросила Патриция, внимательно посмотрев на Антонию.

— Не все ли равно? Когда мы завершим дело, я уйду.

Антония поспешила переменить тему разговора. Это было не так уж трудно, поскольку влюбленная Патриция жила ожиданием свадьбы.

Антония почувствовала облегчение, когда Патриция ушла переодеться к обеду. К счастью, их разговор закончился прежде, чем ей пришлось бы раскрыть свои намерения.

Когда служанки наполнили ванну, Антония с наслаждением погрузилась в горячую воду. Она с удовлетворением размышляла о том, что они перегнали скот почти без потерь, а деньги, заработанные Ройалом, позволят ему противостоять козням тех, кто хотел его разорить. У них появился повод отпраздновать это событие, и Антония хотела принять участие в празднике.

Казалось, все смирились с тем, что она — любовница Ройала. Никто не осуждал ее за это. Те, кто подозревал, что Антония рассчитывает на большее, держали свое мнение при себе. Это устраивало девушку. Она понимала, что, как только захочет изменить что-то, тут же вмешаются добропорядочные люди и заставят их сделать все по своим правилам. Но Антония знала, что это принесет ей одни страдания.

Решив стать любовницей Ройала Бенкрофта, она догадывалась, что ее ждет. Ведь Антония не из тех, на ком Ройал мог бы жениться. Люди смирились с тем, что она любовница Ройала, считая, что такая женщина годится только для постели. Антония укоряла себя лишь в том, что теперь подвергает риску нечто большее, чем страсть. «Но никто не смеет вмешиваться в наши отношения», — твердо сказала себе Антония, вытираясь после ванны.

И все же она не перестала строить планы, связанные с Ройалом. Антония содрогалась при мысли, что ей придется оставить его. Страшилась она и того, что, навещая Оро, увидит Ройала с другой женщиной, возможно, даже с женой и детьми.

Антония вздохнула. Уж если она вступила на этот путь, придется пройти его до конца. Однако она мечтала о том, чтобы в конце пути ее ждало счастье, а не боль. Антония уже поняла, как тяжело ей быть без Ройала.

Она страдала от того, что между ними возникло отчуждение. Ее обижало его недоверие. Временами Антония хотелось проявить слабость и упасть в его объятия, но этого так и не случилось за все эти недели.

Но ей все-таки придется проявить слабость. К чему и дальше терять время? Ройал уже понял; что был не прав. Этого вполне достаточно.

Взглянув на пышное нарядное платье, лежащее на кровати, Антония поморщилась. Если Ройал сделает Шарлотту своей любовницей, то все будет кончено.

Приосанившись, она решила, что не сдастся без борьбы. Шарлотте Дамфри будет не так-то легко получить этот трофей. Антония решила заставить Ройала сделать окончательный выбор сегодня же. И если он выберет Шарлотту Дамфри, пусть знает, что никогда не увидит Антонию Нейман Рамирес.

Ройал приветствовал семейство Дамфри в вестибюле, горячо жалея о том, что вынужден даром потратить этот вечер. Шарлотта была красива, очаровательна и элегантна, но ничуть не интересовала его. Все мысли Ройала были заняты маленькой блондинкой. Более того, он не сомневался, что даже легкий флирт с Шарлоттой положит конец его отношениям с Антонией.

— Они немного задерживаются, — сказал он, не видя Антонии, Оро, Патриции, Томаса и Джастина.

— Хочешь, я посмотрю, что их задержало? — предложил Коул.

— Не беспокойся. Пойдемте выпьем что-нибудь. Они скоро появятся и знают, где нас искать. Странно, Антония всегда была очень пунктуальной.

— А что, она обедает с нами? — спросил Коул.

— И она, и близнецы, — ответил Ройал, когда они сели за стол.

Ройал не знал, не совершил ли ошибку, пригласив Антонию пообедать со всеми. Это не тот стиль жизни, к которому она привыкла. Ей это может создать проблемы, а он очень хотел бы избежать их.

Посмотрев, как одеты сестры Дамфри, Ройал нахмурился. Ведь у Антонии всего одно платье, то, в котором она была на празднике. Она прекрасно выглядела в нем, но это было всего лишь деревенское воскресное платье мексиканских девушек. Однако оно неуместно в этом элегантном зале, где дамы разодеты в атлас, шелк и кружева. Ройал всей душой надеялся, что, отправившись с Патрицией за покупками, Антония приобрела и для себя подходящее к случаю платье.

Потом он задумался о том, что произойдет, когда Дамфри уедут. Ройал мечтал обладать Антонией и восполнить все то, что потерял за последнее время. Но согласится ли она?

Они давно не были близки. Огонь, пылавший в ней прежде, мог остыть. Ведь Ройал оскорбил Антонию своими подозрениями. К тому же, по понятиям Антонии, он нанес ей тяжелое оскорбление.

Необходимо найти способ извиниться перед ней. Ройал не считал это трудной задачей, поскольку Антония вела какую-то игру. Она поступила неправильно, не объяснив ему мотивы своих поступков. Антония тоже обидела его, считая, что он слишком зависит от предрассудков и слишком ограничен, а потому не поймет происходящего между Патрицией и Оро.

Вздохнув, Ройал признался себе, что мог бы недоброжелательно отнестись к роману Оро и Патриции. Ему нравился этот молодой человек, но он иначе представлял себе спутника жизни сестры. Пока Ройал не увидел, как страдают молодые люди, выбор Патриции казался ему неприемлемым. Досадно, что Антония понимает его лучше, чем он сам. Ройал с сожалением осознал, что действительно не свободен от предрассудков.

Какую же роль сыграют предрассудки в отношениях с Антонией? Разве так уж важно, что она не одевается в атлас и кружева? Антония прекрасна и в своем крестьянском платье. Она красива, грациозна, соблазнительна и умна. И Ройал устыдился того, что сомневался, выдержит ли Антония сравнение с сестрами Дамфри и не поставит ли его в затруднительное положение.

Взглянув на Шарлотту, Ройал с удивлением отметил, что она одна из тех девушек, которые могли бы составить ему пару. Однако, связанный с другой женщиной, он рисковал оскорбить Шарлотту. Она, несомненно, отвергнет его ухаживания, если он решится на это. Любезно улыбаясь, Ройал поддерживал светскую беседу, но при этом мучительно размышлял о том, что так задержало Антонию.

Глава 14

Когда в дверь постучали, Антония с облегчением вздохнула. Она впустила в комнату Оро, Томаса, Патрицию и Джастина. Патриция смущенно взглянула на Антонию, на которой были только лифчик и кружевные панталоны. Антония рассмеялась. Патриции никогда не понять ее. Ведь сама Антония была убеждена, что если человек не совсем голый, то выглядит вполне прилично. Молодые люди уселись на кровать и, с усмешкой оглядев ее, налили себе вина.

— А вы выглядите очень неплохо, — сказала Антония, осмотрев молодых людей.

— Все наши старания будут напрасны, если ты не поспешишь одеться. Почему ты так задержалась?

— Ты, Патти, прелестна. А вот я ума не приложу, как надеть такую уйму вещей? Что это такое? — Антония взяла в руки корсет.

— Корсет, — фыркнула Патриция, — но вряд ли он тебе понадобится. Надень нижнюю юбку.

Джентльмены с нескрываемым любопытством наблюдали, как Патриция помогает Антонии одеться, но раздраженная девушка не замечала этого. Ей так не нравилось обилие неудобной одежды! Когда наконец все было готово, Патриция задумалась, что делать с ее густыми волосами.

— Наверное, надо что-нибудь попроще, — пробормотала Патриция, расчесывая волосы Антонии. — У тебя есть какие-нибудь украшения?

— Да, но не очень богатые. — Она взглянула на жемчуг Патриции. — Не такие, как у тебя.

— А я думала, что Хуан…

— Украл что-то для меня? — улыбнулась Антония. — Нет. Он и Мануэль все покупали для нас, а крали только деньги. Томас, дай-ка мне то, что лежит в сумке, хотя это может не подойти.

Когда Томас выложил на стол серьги, ожерелье, кольцо и браслет, Патриция ахнула от восхищения, увидев изящные украшения из серебра с бирюзой.

— Очень красиво. — Патриция залюбовалась украшениями. — Ну, что скажешь?

— Очень хорошо.

Пока Антония разглядывала свою пышную прическу, Патриция надела на нее ожерелье.

— А оно не свалится?

— Надеюсь, нет. Оно идет тебе, Антония.

Надев туфли, Антония снова подошла к зеркалу:

— Я выгляжу хуже, чем ты.

— Ты выглядишь отлично! — заверил ее Джастин.

— Возможно, но это совсем не та Антония. Да, это вовсе не я.

Патриция подала Антонии ее белую кружевную шаль:

— Что за ерунда! Кто же это, как не ты?

— Это я, если я захочу быть такой. Я могу прикинуться настоящей леди, но только не навсегда. И если Ройал этого хочет, то я не для него. Я не могу играть в эту игру постоянно.

— Ты станешь такой, какой захочешь, Антония, — сказала Патриция. — Немного практики, и это перестанет быть игрой.

— Нет, это всегда будет игрой. Я наблюдала за настоящими леди и знаю, что никогда не стану такой, как они. Леди не говорят ни о скоте, ни о других мужских делах. Они никогда не стреляют и не надевают штанов, даже садясь в седло. Леди ни за что не признается, что ей нравится, когда ее целуют. У настоящих леди много запретов. Это противно мне. Я не буду счастлива, придерживаясь таких правил.

Оро встал, обнял Антонию за плечи и поцеловал в щеку.

— Быть собой совсем неплохо. Вес правильно, дорогая. Да, ты красиво одета и умеешь себя вести, но остаешься все той же прежней Антонией.

Ладно, она покажет Ройалу, что может выглядеть как настоящая леди, и ему не будет стыдно за нее. Правда, кокетливо обмахиваться веером и усмехаться совсем не в ее стиле. Антония не желала фальшивить даже перед Ройалом.

Хорошо, что она идет в обеденный зал гостиницы с такими доброжелательными людьми. И все же девушка очень волновалась, думая о том, что настоящая Антония — совсем не то, что нужно Ройалу. Когда она увидела его и Коула с дамами, смелости у нее поубавилось и она замерла на пороге, но Томас подтолкнул ее вперед.

— Иисусе! — выдохнул Коул, увидев Антонию, и перевел взгляд на Ройала.

Тот, поднеся бокал ко рту, случайно бросил взгляд на дверь и оцепенел. Он часто размышлял, как выглядела бы Антония в приличной одежде, но она превзошла его ожидания.

Глубокий розовато-лиловый цвет платья выгодно подчеркивал ее естественные краски. Стройная шея была открыта. Взоры всех мужчин сразу же обратились к стройной фигурке и полным грудям, вздымавшимся над декольте, а также к необычному ожерелью, украшавшему шею Антонии.

Заметив, что Ройал поражен, Антония смешалась. Однако, перехватив завистливые взгляды дам, улыбнулась. Она-то думала, что ей никогда не сравниться с сестрами Дамфри по красоте и элегантности. Что ж, теперь им придется раскошелиться на наряды.

Ройалу не понравилось, что Антония села между Брэдом и Томасом. Брэд пожирал ее взглядом. Днем Ройал не обратил особого внимания на интерес этого мужчины к Антонии, но теперь почувствовал угрозу.

— Вот это ты и купила сегодня? — спросил он, полагая, что она слишком открыла грудь, хотя и у других дам тоже были глубокие декольте.

— Да. А что, платье не подходит мне?

— Прекрасное платье, — похвалил Коул. — И ты в нем как принцесса.

Ее щеки чуть порозовели.

— Томас, можешь поцеловать мне руку в знак почтения.

— Только руку? — Томас припал к ее ладони. — А что ты позволишь мне поцеловать, если станешь королевой?

Антония коротко рассмеялась, и Ройал бросил на нее сердитый взгляд. А Брэд выглядел еще более заинтересованным. Этот человек явно думал о том, что сделал бы, если бы Антония досталась ему. Ройал нехотя обернулся к Шарлотте, пытавшейся привлечь его внимание.

За обедом разговор шел вяло, но когда подали десерт, сестры Дамфри ринулись в атаку. Антония ждала этого. Оро не отрывал глаз от Патриции, не видя больше никого. Томас не проявлял никакого интереса к сестрам Дамфри и изо всех сил старался поддержать и успокоить Антонию. Коул неотрывно наблюдал за Ройалом, хотя Антония не понимала почему. Ройал то и дело прерывал разговор Антонии и Брэда. У сестер Дамфри не было возможности поговорить ни с кем, кроме Джастина, но он, по их представлениям, был слишком молод. Антония заметила, что они крайне недовольны.

Антония чувствовала, что назревает конфликт, но о причинах его она только догадывалась. Антония считала, что Шарлотта, стремясь завоевать Ройала, хочет поставить ее в затруднительное положение. Стараясь сдерживаться, она приготовилась к нападению.

— А чем занимаются ваши родители в Мексике? — полюбопытствовала Шарлотта.

— Они умерли, сеньорита, — ответила Антония.

— О Боже, так вы сирота! — воскликнула Маргарет с деланным сожалением. — А где находятся земли вашей семьи?

— Нет у нас никаких земель. — Антония не видела причин скрывать правду.

— А на что же вы живете? — поинтересовалась Барбара.

— Барбара! — одернул сестру Брэд, но Антония легонько коснулась его руки:

— Я работаю.

Семнадцатилетняя Барбара проявляла скорее любопытство, чем злость.

— Работаете на Ройала? — уточнила Шарлотта, положив ладонь на его руку.

Подавив желание переломать этой женщине пальцы, Антония отпила немного вина. Она понимала, что Шарлотта хочет очернить ее. Потому что женщина может работать на мужчину лишь в одном смысле. Антония знала: Оро и Томас чувствуют, что за этими вежливыми вопросами кроется оскорбление. Их глаза потемнели, а открытые лица стали суровыми. Даже Ройал нахмурился. Странно, но это несколько смягчило гнев Антонии.

— Да. Я охраняла Патрицию. Во время перегона скота нас подстерегали опасности.

Эти слова заинтересовали сестер. Но Антония догадывалась, что сестры Дамфри на этом не остановятся. Она подумала, не стоит ли ей отступить, но тут же отказалась от этой мысли. Тем самым она признала бы свое поражение.

Наблюдая за тем, как Шарлотта кокетничает с Ройалом, Антония решила не терять самообладания. То, что Брэд проявлял к ней особый интерес, немного смягчало напряжение и тешило тщеславие Антонии. Томас тоже разряжал атмосферу своими дружескими спорами с Коулом.

Ройал не предпринял ничего, чтобы защитить ее от непрерывных нападок сестер Дамфри, очевидно, видя в этом лишь забавное развлечение. Антония не подавала виду, что уколы ранят ее. Однако честь девушки была задета, и она чувствовала себя глубоко обиженной. Если бы Ройал хоть чуть-чуть любил ее, то не сидел бы молча.

А Ройал тем временем все больше и больше злился. Он знал, что сестры Дамфри считают Антонию его любовницей. Вероятно, они полагают, будто Ройал недоволен тем, что она посмела сесть с ними за один стол. Ревность только подстегивала его злость. Он мысленно бранился, наблюдая за Брэдом.

Ройал видел, что Антония принимает ухаживания Брэда. Каждый раз, когда она смеялась, он сжимал зубы. Когда Антония подавалась вперед, Ройала охватывало желание затащить ее в свою комнату или по меньшей мере ударить Брэда. Ведь тот жадно пялился на ее открытую грудь. Поглощенный своими переживаниями, Ройал почти не замечал нападок сестер Дамфри.

Между тем ситуация вышла из-под контроля. Вино лилось рекой, и, очевидно, поэтому Шарлотта не удержалась и высказала свое мнение о нравственности Антонии. Антония поставила бокал с вином и поднялась. Ее глаза потемнели от гнева.

— Ну, с меня хватит! К чему мне все эти наряды? Чтобы пообедать с такой дрянью, как вы? Матерь Божья! Я могла бы выпить с теми, кто не заставляет меня играть в такие игры, с теми, кто не будет любезно улыбаться, нанося мне оскорбления. С вами не нужны хорошие манеры.

— Хорошие манеры? — воскликнула Шарлотта. — Откуда такие, как вы, знают о хороших манерах?

— Я знаю побольше вас, сеньорита! Там, откуда я приехала, не принято оскорблять человека, с которым сидишь за одним столом. Иначе можно поплатиться жизнью.

Антония улыбнулась, заметив, как побледнела Шарлотта.

— Куда ты пошла, черт побери? — вскричал Ройал, увидев, что Антония направилась к двери.

— Прежде всего я переоденусь. А потом… — Она пожала плечами. — Это не ваше дело, сеньор Бенкрофт!

Томас поспешил за ней. Ройал не успел и глазом моргнуть, как Коул и Джастин, извинившись, тоже исчезли. Он понял, что Брэд не бросился за белокурой сиреной только из страха обидеть сестер.

Антония вбежала в свою комнату, а за ней трое молодых людей. Схватив свою одежду, она спряталась за ширму. А трое джентльменов, опустившись на ее кровать, стали допивать оставшееся вино. Антония, переодеваясь, продолжала свою гневную тираду:

— Ба! Как много барахла! — Она перекинула наряд через ширму. — Даже не понимаю, как я могла терпеть все это! Но я держала себя в руках, верно, Томас? Разве я не была образцом терпения?

— Да, Антония. Я просто не узнавал тебя. — И он в знак одобрения приподнял свой стакан.

Антония кивнула:

— Я никогда больше не соглашусь сидеть и молча глотать оскорбления.

— Шарлотта просто ревновала, Тони, — сказал Джастин. — Она хочет заполучить Ройала.

Антония в брюках и рубашке вышла из-за ширмы и начала разыскивать сапоги.

— Она уже заполучила его. Он так злобно смотрел на меня. И почему Ройал так сердился, когда я вопреки себе держалась как настоящая леди? Но мне совсем не по душе быть леди!

— Да ты в десять раз больше леди, чем сестры Дамфри, — заверил ее Коул, когда она натягивала сапоги. — У тебя язык как бритва, но ты не унизила себя и не ввязалась в их игру. Вот поэтому ты и есть леди. Дело же не в том, что они хорошо одеты и умеют пользоваться вилкой.

Надевая пояс с кобурой, Антония обдумывала его слова.

— Они совсем как Мэрилин — а она тоже леди? Коул подал Антонии шляпу и, обняв за плечи, направился с ней к двери:

— Дорогая, я знавал многих леди. Но никогда не слышал, как они разговаривают между собой. А вот сегодня услышал, и это просто отвратительно. Признаюсь, я не сразу принял тебя, когда ты впервые появилась у нас. По тому, как ты одета и как держалась, я считал, что ты совсем не такая, как другие женщины. Но сегодня вечером я понял, что ты настоящая леди!

— Благодарю вас, сеньор. — Антония улыбнулась ему, когда он нежно прикоснулся пальцем к ее щеке.

— Сегодня я понял, почему должен считать тебя настоящей леди, несмотря на то что ты вооружена.

— И что же ты понял?

— Во-первых, дорогая, ты честная. Я встречал мало честных леди. Все они притворяются, дорогая. А ты — нет. Черт побери, я вижу все это, несмотря на их прекрасные наряды, дрожащие ресницы и кокетливые помахивания веером, но есть еще кое-что…

Они вышли из гостиницы, и Антония настороженно посмотрела на него:

— И что же это?

— Н-ну, скажем так, ты не совсем справедлива, Антония.

— В чем?

Антония заметила в его глазах озорной блеск, но не могла догадаться, в чем дело.

— Ты просто забыла обо мне. Ты целовала Томаса, Оро, Джастина и, конечно, Ройала, а вот меня — нет.

Рассмеявшись, она обняла его за шею:

— Я должна восстановить справедливость.

— Будь я проклят, — пробормотал Коул, почувствовав на мгновение вкус того, что никогда не будет принадлежать ему.

— И прямо на людях? — прозвучал знакомый голос. Ройал не выдержал общества сестер Дамфри. Вежливо, но твердо он выпроводил их из гостиницы. Вместе с Шарлоттой, вцепившейся в его руку, Ройал вышел на улицу, где и увидел столь неожиданную сцену. Услышав его слова, Коул и Антония, смутившись, отпрянули друг от друга. Это задело Ройала, и он заподозрил, что Коул хочет использовать ситуацию в своих интересах. Что ж, нужно вести себя как мужчина.

— Вы правы, сеньор Бенкрофт, — сказала Антония. Она подошла к Ройалу и оттолкнула от него Шарлотту.

— Вот так-то лучше. Отложите объятия на будущее, сеньорита!

Пожелав спокойной ночи, Антония присоединилась к Оро, Томасу и братьям Ройала, и все они поспешно удалились. Ройал бросил им вслед гневный взгляд. Краем глаза он заметил, как Оро и Патриция исчезли на пороге гостиницы. Посадив сестер Дамфри в экипаж, Ройал отправился провожать их.

То, что Брэд и его родные братья только позабавились, глядя, как он злится, еще больше разгневало Ройала. До сих пор он не имел никаких проблем с женщинами и теперь, столкнувшись с ними, надеялся, что все это скоро останется позади.

Ройал обвинял Антонию в том, что ему приходится играть незавидную роль ревнивого любовника. Может быть, у нее и есть веские причины отдалиться от него, но это не значит, что она вправе заигрывать с другим мужчиной. И хотя внутренний голос говорил ему, что он поступает не совсем разумно, Ройал не мог изменить своего мнения. Он не хотел копаться в том, что ощущал раньше. Куда удобнее было думать, что Антония намеренно обидела его, а он вел себя в соответствии с этим.

Ройал проклинал случай, который свел его с сестрами Дамфри. Если бы не этот обед, возможно, он провел бы вечер наедине с Антонией. А вместо этого ему пришлось смотреть, как она в новом элегантном наряде поощряет ухаживания Брэда, после чего удаляется вместе с Коулом. Прекрасный вечер обернулся мучением. Сейчас он и Антония могли бы предаваться страсти, но все получилось иначе. Она развлекается с Томасом и его братьями, а ему приходится выносить несносную Шарлотту. Ройал сознавал, что потеряет Антонию, если не изменит своего поведения. Он слишком давно не предъявлял прав на нее, и хищники почуяли это. Необходимо поскорее вернуть Антонию.

— Так этой женщине вы поручили охранять вашу сестру? — спросила Шарлотта.

— Теперь Оро охраняет ее, — ответил Ройал.

— Сомневаюсь, что ему удастся защитить ее.

— Почему? — Ройал холодно взглянул на свою спутницу. — Он жених Патти.

Шарлотта и ее сестры воскликнули в один голос:

— Но он же мексиканец!

— Так и есть. Но при этом Оро очень хороший парень.

— Если этот человек защищает вашу сестру, зачем же вы наняли Антонию? — осведомилась Барбара.

— Антония охраняла Патрицию во время перегона скота. Нас все время преследовали. Эта леди — лучший охранник, какого можно нанять за деньги. Нам иногда приходилось очень туго, но я никогда не беспокоился о Патриции.

— Вероятно, из-за того, что она хорошо делает свою работу, вы разрешили сестре водить с ней компанию? — ядовито предположила Шарлотта.

Желая предотвратить новую ссору, Брэд примиряюще сказал:

— Убери свои коготки, сестра. Все твои попытки унизить мисс Рамирес сегодня вечером ни к чему не привели. Она вела себя как истинная леди.

Шарлотта погрузилась в мрачное молчание. Ройалу дорога до дома Дамфри показалась мучительно долгой. Когда они наконец приехали, Ройал неохотно принял приглашение выпить кофе. Оглядевшись, он понял, что дела у семьи Дамфри с их новым скотоводческим предприятием идут неплохо. Им не придется возвращаться в Техас, и заниматься тяжелой работой.

Ройалу так и не удалось успокоиться. Его преследовали мысли о том, что Антония развлекается с его братьями, которые считают ее свободной. Хуже того, Антония тоже считала себя свободной. И это могло привести к непредсказуемым результатам.

Подумав о том, что другой мужчина может овладеть Антонией, Ройал пришел в ярость. Увидев, как Коул обнимает ее, он понял всю беспочвенность своих подозрений насчет Оро. Но все же они что-то скрывали от него.

Внезапно Ройал нахмурился, глядя на кофейную гущу, оставшуюся в его чашке. Он был уязвлен тем, что Антония пренебрегает им. Это заставило Ройала осознать, что его привлекало не только ее тело.

— Дайте мне минуту. Я переоденусь и поеду с вами разыскивать их.

Ройал недовольно взглянул на Брэда:

— С чего вы взяли, что я собираюсь разыскивать их? Брэд лишь весело рассмеялся.

Развлекая сестер, Ройал внимательно смотрел на Шарлотту. Красивая, как и Мэрилин, она вполне могла бы стать его женой. Этих двух леди он представлял себе в роли, хозяек своего ранчо. Ройал поморщился. Да, они, несомненно, подходят для этой роли, но никогда не стали бы для него настоящими партнершами. Хотя "эти женщины выросли на ранчо и имели представление о том, как там работают, их интересы ограничивались тем, какую прибыль дает хозяйство.

Когда Брэд вернулся, Ройал уже всей душой стремился поскорее уехать. Он предпочел бы поискать Антонию один, но раз уж Брэд решил составить ему компанию, возражать не стал. Они вместе отправились в гостиницу.

— А что, Патриция на самом деле выходит замуж за Оро Дегаса? — спросил Брэд, располагаясь в комнате Ройала.

— Да, как только мы вернемся домой.

— Вы уверены, что это разумно? Могут возникнуть трудности. В реакции моих сестер нет ничего необычного.

— Я все понимаю. Признаться, Патти просто атаковала этого мужчину, а он делал все, чтобы держаться на расстоянии, хотя ему было очень трудно. Я наконец понял, что они оба будут страдать.

— И вы спросили себя почему?

— Конечно. Здесь нет никакой особой причины. Уверен, Патти осудят, но она может рассчитывать на поддержку семьи. — Ройал надел шляпу. — Ну, идемте? — И он направился к двери.

— Вы уверены, что поступили разумно, отпустив Антонию? — спросил Брэд, когда они шли к окраине города, где находились злачные места.

— Не в моих силах остановить ее. Антония и сама способна позаботиться о себе. Оро и Томас всегда присматривали за ней. Они вместе росли. У них особое чувство опасности. У Антонии была трудная жизнь. Она знает, что представляют собой такие места, как эти.

— Тогда зачем же вы разыскиваете ее?

— Будь я проклят, если знаю. — Ройал украдкой взглянул на своего любопытного друга и мрачно улыбнулся: — Но, черт побери, если быть откровенным, девушка принадлежит мне.

— А она знает об этом?

— Похоже, что нет.

— Тогда, может быть, вы заблуждаетесь и она не принадлежит вам?

— Вероятно. — Ройал заглянул в салун, но ничего не рассмотрел. — Но если Антония еще не знает этого, — сказал он, направляясь к другому салуну, — то узнает до конца этой ночи.

Глава 15

— Да здесь просто нечем дышать! — воскликнула Антония, когда она и трое ее сопровождающих покинули шумный, битком набитый салун.

— Прямо как в загоне для скота. — Коул взял ее за руку и повел вниз по улице.

В переулке было немного потише. В конце его стояло небольшое двухэтажное здание, судя по всему, еще один салун. Заглянув туда, они поняли, что это именно то, что им нужно. Салун не был переполнен, посетители шумели, но не орали. Их встретили приветливыми криками.

Антония узнала женатых работников Ройала и людей с соседних ранчо. Три девушки из салуна сегодня могли бы быть нарасхват, но, судя по всему, посетители предпочитали ограничиться товарищескими отношениями с ними.

— Эй, Тони, а я думал, что ты сегодня проведешь прекрасный вечер в гостинице, — с усмешкой сказал один из людей Ройала.

Антония улыбнулась Луку Кузинсу, старшему рабочему Ройала.

— Прекрасные вечера кончаются рано, Лук.

— Ну, дорогая, садись. Мы готовы развлекать тебя хоть всю ночь.

Она засмеялась, увидев, как тот многозначительно тасует карты.

— Я хочу сберечь хотя бы то немногое, что осталось от моих денег.

— Я не жадный, дорогая. А где хозяин?

— Остался с семьей Дамфри, — ответил Коул, ставя перед Антонией пиво и садясь рядом с ней.

Никто больше не упоминал о хозяине, и это очень нравилось Антонии. Ей хотелось хоть на короткое время забыть о Ройале.

Ставки были невысокие, и она охотно вступила в игру. Пива здесь хватало, но Антония не смешивала его с вином, как делала раньше. Однако постепенно она повеселела.

Ройал наконец отыскал салун, где была Антония, узнав голоса своих людей прежде, чем зашел туда. И совсем не удивился, увидев, как Антония откалывает коленца, танцуя с Луком под аккомпанемент скрипки Чарли Фостера. Покачав головой, Ройал взял себе и Брэду по стакану пива и сел за общий стол, не обращая внимания на понимающие ухмылки окружающих.

— Ну, это просто поразительно, Тони, — задыхаясь, сказал Лук, когда они рухнули на свои стулья. — Я потренируюсь и в следующий раз одержу победу.

— Ха! — Антония посмотрела на Ройала, не смея думать, что он специально разыскивал ее. — А где же ваши леди?

— В своих постельках, — отозвался Ройал, — там, где и положено быть настоящим молодым леди.

— Карамба! Так выходит, что я не настоящая молодая леди? Но до чего же скучно рано ложиться в постель!

— Смотря где ты ложишься в постель. — Ройал сделал многозначительную паузу. — И с кем.

— Жаль девушек. — Антония надула губки и сделала глоток пива. — Ну и что ты подумал обо мне, когда я изображала леди? И в красивом платье.

Ройал не мог на нее сердиться, особенно теперь, когда она была в таком веселом настроении.

— В очень красивом. И цвет тебе подходит. Антония сняла шляпу, чтобы показать свою прическу.

— Я не могу распустить волосы. Патти так старалась.

— Тебе не удастся сохранить прическу навсегда, чика, — заметил Томас.

Надев шляпу, Антония улыбнулась Томасу.

— Верно, со временем она изменится. — Антония нахмурилась. — А который час? Может, эти леди не ложатся так рано, как мне кажется?

Она вытащила часы Хуана, одну из немногих вещей, которые он ей оставил.

— Посмотрите. Здесь защелка, — показал Брэд. — А это значит, что там есть еще одно маленькое отделение.

С помощью Брэда Антония открыла потайное отделение. Там, в маленьком клочке бумаги, лежал ее локон. Каракулями, в которых она сразу же признала почерк Хуана, было с ошибками написано: «С головки моего любимого дитяти, когда ей было десять лет».

Горе, которому она никогда не давала выхода, разрастаясь, душило ее. Антония осторожно вернула локон на место, закрыла часы и убрала их. Сентиментальный жест такого грубого человека, как Хуан, растрогал ее. Такого Антония не испытывала с момента его похорон. Она призналась себе, что, несмотря на большое количество выпитого пива, не расположена к веселью.

— Мне пора. — Антония поднялась. — Доброй ночи, — сказала она по-испански и вышла из салуна не оглядываясь.

— Пожалуй, пойду за ней. — Томас вскочил. Ройал схватил молодого Человека за руку:

— Я сам пойду.

— Антонии сейчас нужен покой, а не ваши сердитые слова, сеньор.

— Знаю. — Ройал допил пиво. — Это все часы Хуана.

— Да. — Томас снова сел. — Она никогда еще так не горевала о нем.

— А Антония вовсе не такая грубая, какой хочет казаться.

Томас посмотрел в глаза Ройалу:

— Да, сеньор, не такая.

Не признавшись, что понял его намек, Ройал последовал за Антонией и догнал ее на главной улице. Она шла к гостинице, низко склонив голову. Он не мог понять, плачет ли Антония, пока не поравнялся с ней. И теперь, заглянув под Поля шляпы, увидел слезы на ее щеках. Ройал молча шел рядом с ней до самой ее комнаты.

— Я никогда не плакала. — Антония опустилась на кровать и закрыла лицо руками.

— Здесь нечего стыдиться. — Ройал снял с нее шляпу и стянул сапоги. — Ты же любила его.

— Он был очень добр ко мне.

— Да, добр. И хотя вел такую жизнь, он любил тебя. Я это давно понял. — Ройал снял с нее пояс с кобурой.

— Он выучил меня всему, что я знаю. Хотел, чтобы я стала леди.

— Милая! — Ройал погладил ее залитое слезами лицо. — Ты и есть самая настоящая леди. Ты не подвела Хуана.

— Разве? Я ведь стала твоей девкой, — возразила Антония, глядя в его нефритово-зеленые глаза, которые подавляли в ней волю к сопротивлению.

— Моей любовницей, — уточнил Ройал, садясь рядом с ней и снимая свои сапоги.

— А что, есть разница? — Антония не пресекла его попыток остаться на ночь у нее в постели;

— О да!

Он бросил шляпу на стул и обнял ее.

— Ты говоришь так, надеясь, что, если сделаешь мне приятное, я не прогоню тебя?

— Вовсе нет. Зачем мне оскорблять тебя и нести всякую чепуху? Я откровенен с тобой.

Антония не остановила его, когда он начал расстегивать ее сорочку. Она даже откинула голову, чтобы Ройал коснулся своими теплыми губами ее шеи. Он хотел Антонию. И никогда не скрывал этого. Никогда не давал ей пустых обещаний и не говорил слов любви. Это ранило Антонию. Что ж, пусть Ройал не любит ее, но это лучше, чем обман, ложные надежды и боль, порожденная ими.

Антония не скрывала от себя, что отчаянно хочет его. И не обвиняла Ройала за то, что ему нужно ее тело, а не сердце. Он никогда не упоминал о сердце. А она никогда не спрашивала. Лучше бы ей ограничиться страстью и избежать боли неразделенной любви.

Ройал провел рукой по ее густым шелковистым волосам.

— Ты моя. Не хочу ни с кем делить даже малую частицу тебя.

— Я никому не принадлежу, — возразила Антония. Ройал снял с себя остатки одежды.

— Сегодня ночью я поставлю на тебе свое клеймо, моя дорогая вещь.

— Клеймо? — Антония чуть не задохнулась от возмущения. — Но я не твой скот!

— Нет, конечно, однако ты принадлежишь мне, дорогая. — Он опрокинул ее на кровать и нежно, но твердо прижал сверху. — Кажется, мое клеймо немного поблекло. Сегодня ночью придется обновить его.

— Я не твоя вещь, я — женщина.

— И еще какая! — отозвался Ройал, устремив взгляд на полные груди, и кончиком языка поочередно коснулся ее сосков.

— Ты не слушаешь меня, гринго.

— Нет. Это ты не слушаешь меня. — Ройал продолжал ласкать ее языком. — Ты моя, маленькая чаровница, и я сейчас докажу это. — И он закрыл ее рот своим, прежде чем она успела возразить.

Антония понимала, что проиграла битву. Его пьянящие поцелуи и мерно движущийся язык заставили ее забыть о накопившейся злости. Будто уверенный в том, что Антония уступит ему, Ройал целовал ее до тех пор, пока в ее душе не осталось ничего, кроме жажды наслаждения.

— Твоя кожа как шелк и вкусом похожа на сладкий мед, — шептал он, жадно хватая ртом ее соски.

— Иди ко мне, — вырвалось у нее, когда его губы скользнули в ее самое интимное место.

Антония еще не испытывала такого наслаждения. И снова страсть, как волна, окатила ее. Она выгнулась под ним, крича от желания.

— Ну же, дорогой, ну! Я хочу… — простонала Антония, прижимаясь к Ройалу и неистово обнимая его.

Он быстро овладел ею, и его жадные поцелуи заглушили крик Антонии. Она едва слышала слова Ройала, но они приводили ее в экстаз. Она обвила его ногами и еще теснее прижалась к нему. И они одновременно достигли вершины наслаждения. Потом они лежали, купаясь в блаженстве и крепко прижимаясь друг к другу. Ройал спрятал лицо на груди у Антонии. А она не давала разгореться вспыхнувшей в ней надежде.

— Ты не найдешь мужчины, способного дать тебе такое наслаждение, Антония. Ты моя.

— А ты мой, Ройал Бенкрофт? Если ты считаешь, что поставил на мне свое клеймо, скажи, поставила ли я свое на тебе?

Он ответил не сразу. Вопрос Антонии не покоробил его. Более того, Ройал счел его справедливым. И хотя она требовала обязательств, речь не шла о любви или о браке. Ройал думал, что если бы Антония добивалась этого, то спросила бы напрямую. Он нахмурился, внезапно поняв, что разочарован. Ему захотелось слышать слова о любви. Ройал, однако, не собирался предлагать ей любовь или брак, поэтому вернулся к тому, о чем она спросила.

— Да, думаю, это так и есть, — наконец ответил он. — Я не испытываю ни малейшего влечения ни к одной женщине с тех пор, как ты вошла в мою жизнь.

— А я, — промолвила Антония, стараясь не показать, что его слова доставили ей удовольствие, — я всегда помню тебя, твои волосы, глаза.

— Вот и я тоже. Каждый раз, когда называют имя Хуана Рамиреса, мне представляются твои чудные глаза и светлые, как пшеница, волосы.

— Может быть, жизнь моя, нас связала судьба?

— Вот и я начинаю так думать.

Антония потянулась к нему и положила щеку на его грудь. Ей было так хорошо с ним! Конечно, чувство собственности — это еще не любовь, но оно доказывает, что она не безразлична ему. Антония любила Ройала так сильно, что была счастлива, даже ни на что не надеясь. Он попал в капкан страсти так же, как и она. И пока этот капкан удерживает его, Ройал действительно принадлежит ей.

Ройал хотя и задремал, но почувствовал: что-то изменилось. Антония обнимала его как женщина, имеющая права на мужчину. Однако у него не возникло ощущения, будто он попал в ловушку. Ройал понимал, что Антония не станет удерживать его, если он захочет уйти.

Ройал решил серьезно подумать об Антонии, не беря при этом в расчет свою страсть и влечение к ней. Но сейчас он очень устал. Когда Антония покинула его, Ройал спал плохо. Он вспомнил те беспокойные ночи сейчас, когда она снова была с ним и его голод был удовлетворен. Да, об этом придется поразмыслить, но прежде надо поспать.

Антония внезапно проснулась. Инстинкт, выработанный за одиннадцать лет жизни с человеком, который вел жизнь, полную опасностей, заставил ее насторожиться. А Ройал блаженно спал в ее объятиях.

Осторожно вытащив из-под подушки револьвер, Антония обвела глазами темную комнату, ничего не обнаружила и посмотрела на дверь. Она не удивилась, увидев, что та тихо приоткрылась, а только напряглась, готовая дать отпор.

В комнату проскользнул одетый в темное мужчина и прикрыл дверь за собой. В его руках был револьвер. Подойдя к кровати, он поднял его и направил на Ройала.

Антония заметила злобную улыбку убийцы. Она знала: бандиту известно, что им трудно дотянуться до оружия, поэтому он считает их беззащитными. Когда он взвел курок, Антония сделала то же самое. Неужели кто-то из людей Рауля подумал, что она ляжет в постель безоружной? Антония не сомневалась, что это человек Рауля, ибо тот привык убивать по ночам.

Когда бандит прицелился, Антония сделала молниеносное движение, испугавшее его. Выстрелив, она выбила револьвер из его руки, потом выстрелила снова, попав ему в предплечье. Бандит, застонав, бросился к двери. Антония вскочила и выстрелила ему в ногу. Она сделала то, что задумала. Теперь бандит не мог удрать, но был ранен не тяжело. Значит, он даст им нужную информацию.

— Бог мой! Надень хоть что-нибудь! — Ройал бросил ей свою сорочку. — Сейчас сюда сбегутся все, услышав эти выстрелы.

Едва Антония надела сорочку Ройала, а он натянул штаны, дверь в комнату с треском распахнулась. Первыми ворвались полуодетые близнецы и братья Ройала. За ними начала собираться толпа любопытных.

Пока Ройал рассказывал близнецам и братьям, что произошло, появился шериф с помощниками. Растолкав любопытных, он подошел к ним. Ройал с некоторым смущением повторил свой рассказ шерифу. Этот человек не знал Антонию. Он видел в ней только красивую женщину, едва ли способную поднять револьвер, а тем более выстрелить.

— Вы выстрелили в него три раза, не так ли? — спросил шериф у Антонии.

— Да. Я выбила у него из руки револьвер. Потом выстрелила ему в плечо, а когда он побежал к двери, выстрелила ему в ногу. Вот он и остался на месте. Нам нужно задать ему несколько вопросов.

— Выведи людей в коридор, Джордж. — Когда помощник ушел, шериф сказал: — Сначала я хотел бы задать вопросы.

— Послушайте, этот человек и другие такие же, как он, преследуют меня уже много месяцев, — возмутился Ройал. — Я хочу знать, с какой целью и на кого он работает.

Шериф кивнул:

— Справедливо. Спрашивайте. Хотя такие типы, как правило, много не говорят.

Шериф оказался прав. Человек Рауля не пожелал отвечать на вопросы Ройала. Только Антония и близнецы понимали, что не привязанность к хозяину, а страх перед ним заставляет его молчать. Посмотрев на него, Антония взяла нож и подошла к нему. Есть лишь одна возможность избавить этого человека от страха перед Раулем — внушить ему еще больший страх.

— Можно я попробую? — спросила она Ройала. — Ты должен признать, что я знаю этих людей лучше тебя.

— А зачем нож? — удивился шериф.

— Для убедительности, — отозвалась Антония. — Оро, Томас, поднимите его.

Заметив, как Ройал что-то прошептал шерифу, она поняла, что ей позволили провести игру.

— Ну а теперь, собака, — сказала она наемному убийце по-испански, — я хочу выяснить, кто платит Раулю за то, чтобы он делал такие вещи с Ройалом.

— Я ничего не скажу сучке Хуана! — Бандит сплюнул, но застонал, как только Оро и Томас выкрутили ему руки — боль от раны стала невыносимой.

— Ты признаешься мне, свинья! Я знаю, ты боишься гнева Рауля, но тебя ждет нечто худшее, чем смерть. — Антония коснулась кончиком ножа определенного места на его штанах и улыбнулась, увидев, как он сразу покрылся потом. — Рауль всего-навсего убьет тебя, а вот если ты не ответишь на мой вопрос, я превращу тебя в евнуха.

— Сеньорита! — завизжал бандит, когда Антония, слегка нажав на лезвие, причинила ему боль.

— Я буду делать это медленно, дюйм за дюймом. — Усмехнувшись, она посмотрела на Оро и Томаса. — Думаю, за три раза я это отрежу!

Бандит до смерти испугался:

— Я ничего не знаю! Клянусь. Я только делаю, что мне говорят.

Антония нажала на нож так, что показалось немного крови.

— Думаю, это для тебя не секрет. Ты же все видишь и слышишь?

— Да, да, — пробормотал он, стараясь увернуться от ножа, но близнецы крепко держали его.

— Ну? — Антония потянулась к его поясу и разрезала его ножом.

— Гринго. Из Техаса. Это он платит Раулю. Имени не знаю. Клянусь вам, сеньорита.

— А почему этот техасец платит Раулю? Какой у него план?

— Разорить Бенкрофтов. Сегодня вечером мне приказали убить вас. Он считает, что вы и близнецы Дегас мешаете ему выполнить его план. Он хочет убить вас.

Антония пожала плечами:

— Рауль всегда хотел меня убить. Здесь нет ничего нового. А не собираются ли убить Ройала Бенкрофта?

— Только ранить, если он будет с вами. Я должен был сделать так, чтобы он подумал, будто его тоже собираются убрать, но попытка не удалась. А вас было велено убить. Так хочет техасец, но я не знаю почему. Он ненавидит вас больше всего. — И бандит посмотрел на Антонию так, будто прекрасно понимал, за что ее так ненавидят.

— Томас, Оро, отпустите его. Он ничего не сказал мне о своих планах, — проговорила она по-испански, пока шериф забирал пленника. — То, что Рауль затеял против нас, — это отголосок старой ненависти и очень личное дело.

Близнецы кивнули, и Антония, перейдя на английский, рассказала Ройалу и другим то, что узнала.

После длительных объяснений и споров Ройал и Антония наконец остались одни. Ройал запер дверь изнутри и, опершись на спинку кровати, вопросительно посмотрел на Антонию. Он подумал, что никогда еще не видел женщину, которая так прелестно выглядела бы в мужской сорочке.

— Вот уж не думал, что мне придется спать с леди, которая держит под подушкой заряженный револьвер!

Антония улыбнулась и обняла его за шею:

— Обычно это бывает нож, но ножом можно воспользоваться только один раз.

— О, револьвер куда практичнее, — пробормотал Ройал, целуя ее в шею.

Ощутив дыхание смерти, Антония еще более жадно захотела любви. Она покрыла поцелуями широкую грудь Ройала и коснулась языком его сосков. Его стоны возбуждали ее.

Когда, целуя живот Ройала, она погрузила язык в пупок, он вцепился в ее волосы. Антония расстегнула его брюки и, медленно спуская их все ниже, ласкала сильную ногу и чуть покусывала ее. Сняв с него брюки, она занялась другой ногой и воздала должное восставшей плоти.

Ройал стонал, выкрикивая ее имя. Антония доставляла ему такое наслаждение, какого он никогда не испытывал. Не будь у него неоспоримых доказательств ее девственности, он принял бы ее за очень опытную женщину.

Поняв, что больше не выдержит, Ройал схватил Антонию, бросил на кровать и сорвал с нее свою сорочку. Она лежала под ним беззащитная и жаждущая ласк.

И его ласки были такими неистовыми, что Антонии казалось, будто она не выдержит их. Ройал так распалил ее, что ей хотелось плакать от безудержного желания. Она обняла его и притянула к себе.

Ройал вошел в нее с такой силой, что она закричала. Но тут же, не отпуская Антонию, он перекатился на спину, и она оказалась на нем. Охваченной страстью Антонии ничего не надо было подсказывать. Она тотчас принялась за дело, и во второй раз за эту ночь их возгласы облегчения слились в единый крик.

Не разжимая объятий, они долго лежали, прежде чем обрели возможность говорить. Их истомленные тела все еще трепетали.

— Невероятно! — прошептал Ройал, нарушив тишину.

— Да, наверное, лучше не бывает, — отозвалась Антония.

— Мы можем проверить. Но ты лучшая на свете любовница.

Она улыбнулась. Его слова доставили Антонии удовольствие, но и разочаровали ее. Она предпочла бы, чтобы Ройал думал о ней как о любимой женщине, а не только как о любовнице. Что ж, нельзя требовать от человека больше, чем он способен дать. Она получила больше, чем ожидала. И должна удовлетвориться этим.

Глава 16

— Пошевеливайся, лентяйка!

Антония открыла глаза и недовольно взглянула на улыбающегося Ройала. Впервые за последние три месяца она спала на мягкой постели, и ей ужасно не хотелось пробуждаться.

— Уходи. Я хочу спать.

Антония положила подушку себе на голову. Ройал убрал подушку.

— Вставай. И побыстрее. Разве ты не хочешь посмотреть город?

— А что там смотреть? Салуны, бордели, тюрьма и магазины. Все это я и раньше видела.

— Увидишь еще раз. Вставай и готовься. Я пойду закажу завтрак. И поспеши, а то он остынет.

Ройал ушел.

Что ж, нет смысла оставаться в постели, если уж он ее разбудил. Антония встала и принялась за свои утренние дела.

Поразмыслив, она решила надеть блузку и юбку. Женщины гринго обычно не носят такую одежду, но у нее не было ничего, кроме брюк. Если Ройал намерен взять ее на прогулку в город, она сделает ему приятное и наденет платье. Он привык видеть Антонию в брюках, но она знала, что в юбке нравится ему больше.

Антония уже собиралась выйти из комнаты, но в последний момент надела пояс с револьвером. Один из людей Рауля проник в их комнату прошлой ночью. Значит, нельзя оставаться безоружной.

Ройал поднял голову и посмотрел на Антонию, когда она вошла в обеденный зал отеля. Он улыбнулся, увидев, что Антония в женском наряде и причесала волосы точно так, как на празднике. Но едва она приблизилась, Ройал заметил револьвер.

— А это зачем?

— Револьвер? — Антония села за стол и улыбнулась Коулу и Джастину.

— Да, револьвер. Мы же только прогуляемся по городу.

— Однако прошлой ночью мы заснули, а один из псов Рауля отыскал нас. Я вспомнила об этом и взяла револьвер. Рауль рядом, и лучше проявить осторожность.

— Пожалуй, ты права. Кофе?

— Конечно. А где же Томас? Коул и Джастин переглянулись.

— Он вернулся в салун, — ответил Коул.

— Тогда ему придется заплатить девушке, а Томас говорил мне, что никогда не платит за это самое дело. Неужели он действительно вернулся в салун?

— С какой стати ты интересуешься личной жизнью Томаса? — спросил Ройал.

— Иногда лучше не знать, чем занимается Томас, но он часто напрашивается на неприятности, связываясь с женами полицейских, хозяйскими дочками и даже с супругой начальника полицейского участка. — Антония покачала головой. — Его когда-нибудь застрелят.

И тут она увидела Томаса, весело улыбавшегося им.

— Если он снова собирается в салун, то не задержится здесь надолго.

— А, кофе, — оживился Томас, садясь за стол.

— Чем ты занимался? — строго осведомилась Антония.

— Разве у мужчины не может быть личных дел, крошка?

— Может, только если у дамы нет ревнивого мужа.

— У нее нет, поэтому успокойся.

Антония занялась завтраком. Во время перегона скота они питались неплохо, но та еда не шла ни в какое сравнение с тем, к чему она привыкла, живя на ранчо у Ройала.

Увидев, что Оро столкнулся в холле с плотным и очень сердитым мужчиной, Антония сказала:

— Ну, Томас?

— Что, дорогая?

— Ты говорил, что ревнивого мужа нет?

— Да.

— Понятно. Значит, это брат или отец. По-моему, этот человек собирается избить Оро.

Томас бросился в холл, и все рассмеялись, предвидя крупный скандал. Но все быстро закончилось благодаря появлению пухлой брюнетки и стройной блондинки. Эти женщины увели плотного мужчину, а Томас, следуя за ухмыляющимся Оро, вернулся в обеденный зал.

— Она чуть не разодрала мне лицо, — сообщил Оро, садясь за стол. — Ты что, не мог найти хорошенькую незамужнюю сироту?

— Так я и нашел, Оро, а ты все недоволен.

— Девушки из монастыря! О Боже! Уж лучше пусть меня изобьют или пристрелят, чем я стану связываться с монашками или священниками.

— Антония, пошли, — сказал Ройал.

— Но я хочу послушать.

— Полагаю, что ты не раз уже слышала такое.

— Пожалуй, да. — Она оперлась на его руку, и они вышли. — Томас развлекается, а Оро всегда приходится за него отдуваться.

— А иначе не бывает?

— Нет. Оро ходит в салуны и к проституткам. Он думает, что не сумеет соблазнить приличную женщину, как Томас.

— И чем же лучше мужчина, который берет девушек в салуне?

— Он поступает так только потому, что жалеет их, но они не очень-то ценят это. Поэтому ситуация с Патрицией создает ему трудности. Она хочет его, но не соблазняет. Другие женщины тоже хотят его, но он не замечал этого. До Патриции.

— Странно, что близнецы такие разные.

— Во многом они очень похожи. Когда Томас встретит свою женщину, он поведет себя точно так же, как Оро с Патрицией. Он все ей отдаст.

— Или прогонит, если решит, что так будет лучше?

— Возможно.

— Но ты же не можешь судить о нем, как мужчина?

— Хотелось бы. Ты кажешься мне честным и свободным от предрассудков, но даже Мария не уверена, что Оро и Патриции следует быть вместе. Едва ли и ты понимаешь, чем им это грозит.

— Я прекрасно знаю, что будет. Однако многие наши друзья и соседи — здравомыслящие люди, поэтому не обратят на это внимания. Они смирятся с этим.

— Хорошо, что у Патриции большая семья. Ее поддержат. А что это за дом?

— Банк. Давай зайдем.

— Нет. Я подожду здесь. Когда я захожу в банк, у меня возникает неодолимое желание сунуть револьвер под нос клерку и потребовать деньги.

Ройал улыбнулся:

— Ну, ладно, я вернусь через несколько минут.

Прислонившись к стене, Антония разглядывала прохожих. Респектабельные граждане явно не отваживались разгуливать по улицам после захода солнца. Антония! также заметила, что все они останавливаются как бы у невидимой линии, никогда не пересекая ее. По ту сторону от этой линии располагались салуны, публичные дома и гуляли ковбои. Очевидно, при свете дня они не вторгались на эту территорию.

— Ах, сеньорита! Вы одна? — спросил кто-то заплетающимся языком.

Антония поморщилась, когда подвыпивший и неопрятный ковбой обнял ее за плечи. Когда она попыталась высвободиться, он усилил хватку, а его дружки расхохотались. Антония поняла, что попала в неприятное положение.

— Я не одна, — сказала она. — Мой мужчина зашел в банк.

— А она блондиночка и с голубыми глазками, — заметил один из пьяных дружков ковбоя. — Ты уверен, что она сеньорита, Джой?

— Наверняка. Ни одна белая женщина не напялит на себя такую дурацкую одежду.

— Отпусти меня, — потребовала Антония, раздраженная его наглостью. — Мой мужчина скоро вернется.

— Ну, дорогая, со стариком Джоем ты не соскучишься. Я не оставлю тебя одну возле банка. — Он потянул ее в сторону салуна. — Пойдем, красотка, я и мои друзья покажем тебе забавные штучки.

Круто повернувшись, Антония выхватила револьвер и холодно улыбнулась. Ковбой побледнел, когда она сунула дуло ему в пах.

— Если не отпустишь меня, тебе нечем будет показывать мне твои штучки, гринго.

— Эй, Джой, ты в порядке?

— Скажи своим друзьям, чтобы они оставались на месте, — приказала Антония.

— Не двигайтесь, — пробормотал ковбой.

Ройал вышел из банка, и его охватила ярость, когда он увидел, как ковбой обнимает Антонию. Он не понимал, что произошло. Антония стояла спокойно, и Ройала удивило, что у ковбоя такой испуганный вид.

— У тебя неприятности, дорогая? — тихо спросил он.

— Иисусе, мистер, только не напугайте ее, — прохрипел ковбой, не спуская взгляда с револьвера Антонии.

Ройал рассмеялся:

— А, теперь я вижу, что у тебя все под контролем.

— Да. Эти люди собирались уходить.

Она убрала револьвер в кобуру, а ковбой и его дружки пустились наутек.

Ройал обнял ее за плечи:

— Ты лишила меня удовольствия защитить тебя. Она усмехнулась.

— Хотел дать ему по носу?

— Что-то в этом роде. Вижу, тебя нельзя оставлять одну.

— Ковбой принял меня за «сеньориту», то есть за шлюху, и решил утащить с собой.

Ройал обнял Антонию покрепче, как бы говоря, что понимает ее. Мексиканская деревенская одежда Антонии привлекала внимание. Его удивило, что ее светлые волосы и голубые глаза не остановили этих ковбоев. Впрочем, как не каждая мексиканская девушка — шлюха, так не каждая англоамериканка — леди. Ройал встречал мексиканских шлюх, воспитанных куда лучше, чем некоторые леди.

— Нам надо зайти к шерифу, — сказал он.

— Зачем?

— Возможно, он что-нибудь выяснил насчет того парня.

— Да. Вдруг тот что-то припомнил?

— Кстати, Антония, по-твоему, хорошо пугать парней, угрожая искалечить им это самое место?

— А что, это тебя нервирует, гринго?

— Мне это кажется немного… порочным.

— Меня это мало беспокоит.

— Мы с шерифом основательно попотели из-за тебя прошлой ночью.

— В том-то и штука. Хуан учил меня действовать так, чтобы все походило на правду. Он говорил, что для мужчины самое страшное — перестать быть мужчиной. Хуан считал, что это — самое слабое место у мужчины. И не только на теле, но и в голове. Однако если это пугает тебя, дорогой, я подумаю о чем-нибудь еще.

— Нет. Делай то, что необходимо для твоей безопасности. Ройал заметил удивление шерифа, когда тот увидел их.

Вдруг Антония разыскивается властями? Они сейчас далеко от бандитской территории, но объявления о разыскиваемых людях с каждым годом распространяются все дальше и дальше.

— Удивительно, что вы оба зашли ко мне, — сказал шериф.

— Мы хотели узнать, не сообщил ли чего-нибудь задержанный парень.

— Нет, он уже ничего не сообщит, — ответил шериф, направляясь к подвалу и приглашая Антонию и Ройала следовать за ним. — Думаю, вы об этом ничего не знаете?

Незачем было заглядывать под накинутое на тело одеяло, чтобы понять: бандит мертв. Судя по тому, что все вокруг было залито кровью, его подло прикончили. Антонии стало не по себе.

— Рауль, — прошептала она, попятившись.

— Ты в порядке, Антония? — тихо спросил Ройал.

— Мне нехорошо, но это сейчас пройдет.

— Вы что-то сказали, мэм? — спросил шериф, садясь за свой стол.

— Присядь, Антония, — попросил ее Ройал. — Ты побледнела. Я сам отвечу на все вопросы.

Она села, удивляясь тому, что так расчувствовалась. Для нее смерть была не в новинку, но она умела сдерживать себя. Может, это общение с Ройалом так подействовало на нее?

— Я слышал это имя, — настаивал шериф.

— Конечно, слышали, — согласился Ройал. — Рауль.

Рауль Мендес. Вам знакомо это имя? — Да, черт возьми. Но его нет в наших местах. Так говорили ковбои.

— Боюсь, на этот раз Мендес здесь.

— Здесь? — Шериф нахмурился.

— Я тоже удивлен, что он забрался так далеко от границы, однако Мендес здесь.

— Он выслеживал вас. Так вы заявили прошлой ночью.

— Мендес следит за нами, кто-то платит ему за это, — согласился Ройал.

— Кто же?

— Вот это я и стараюсь узнать. Но пока мне не везло. А как это случилось?

— Кто-то подошел к окну подвала. Этот дурак вообразил, что его хотят спасти. Они пристрелили его. Из револьвера чертовски крупного калибра. Я только слышал, как он закричал, а потом прогремел выстрел. Прибежав сюда, я увидел, что все в крови. Выстрелили ему прямо в лицо. Не оставили никаких следов. Я жду того, кто будет хоронить его. Он что, был мексиканский бандит? — Шериф вытащил дорогие часы.

— Да, — ответила Антония, — я видела этого парня с Раулем, но не знаю его имени.

— Откуда вам знать имена, мэм?

— Я же говорила, что знаю этих людей. Я из Мексики.

— Ах вот что! А его звали, случайно, не Дуглас Саундерс?

— Нет.

— А вы не видели того, кто называет себя Саундерсом, а?

— Нет, шериф. Ройал?

— Нет, — ответил Ройал. — Нашли часы на нем?

— Ну да, — признался шериф. — Он все равно украл их.

Шериф убрал часы в карман, и Антония едва не рассмеялась. Ройал бросил на нее укоризненный взгляд, затем посмотрел на шерифа.

— А может, часы лучше было бы оставить на трупе, сэр?

— Зачем? Они ему уже не понадобятся. Мне же нужны новые часы. А вот если вы встретите человека по имени Саундерс, бывшего владельца этих часов, пошлите его ко мне. Я верну их ему. Но не отдам часы этому проклятому похоронщику. Они самые большие воры. Вы не сделали ничего такого, — продолжал он, — чтобы я должен был выслать вас из города или арестовать. Но вы приносите мне лишние заботы и неприятности и привлекаете к себе всяких проходимцев из Техаса. Люди этого Мендеса следят за вами. Да и он сам наверняка будет преследовать вас, когда вы отправитесь домой.

— Да. — Антония поднялась и подошла к Ройалу.

— Ну и когда же вы уезжаете? — строго осведомился шериф.

Когда они шли от шерифа, Антония заметила, что Ройал рассержен. Она едва поспевала за ним, а он не сказал ни слова, пока вдруг не остановился перед витриной магазина.

— Шериф впервые попросил меня оставить город, — пробормотал Ройал.

— Он лишь спросил, когда ты уедешь, — возразила Антония.

— Он предложил бы нам уехать, если бы я не сказал ему, что мы собираемся в обратный путь завтра утром.

— Да, но шериф не требовал, чтобы мы уехали. Он только хочет, чтобы Мендес убрался отсюда.

— Мендес пойдет за нами. Ну а что ты скажешь насчет вон той шляпки в витрине?

— Забавная.

— Забавная? Это последняя парижская мода.

— А зачем она нужна?

Настроение Ройала постепенно улучшалось, и Антония радовалась этому. Приятно хоть на время забыть о заботах и опасностях. То, что Ройал проявлял к ней внимание, смущало Антонию, хотя и нравилось ей. Она даже позволила ему купить для нее эту фривольную шляпку.

Ночью, когда они, обнимая друг друга, предвкушали новые любовные утехи, Антония вдруг подумала, что им удалось преодолеть барьер, когда-то их разъединивший. Лежа в постели, они долго говорили о своих отношениях. Их примирение произошло в тот момент, когда открылась правда насчет Оро и Патриции. До тех пор Ройал не верил ей. Она ударила его.

— Ой! — Ройал сел, потирая ушибленную руку. — За что?

— Когда ты начнешь доверять мне?

— О чем ты? — спросил озадаченный Ройал.

— Об Оро. Я же говорила тебе, что не могу быть с человеком, считающим меня лгуньей. А ты так и не извинился передо мной. Ты вообще ничего не говорил об этом.

— Антония, я поверил тебе еще до этого.

— Я не заметила.

— Я думал об этом еще до той схватки в скалах, с того дня, когда ты купалась. Я понял, что ты никогда не лгала мне. И решил перестать злиться.

— И ты увидел, что я не лгала? Антония обняла его.

— Да, я понял, что ты не лгала насчет себя и Оро. Однако меня преследовала мысль, что ты что-то скрываешь от меня. Я начал присматриваться к Оро и Патриции и тогда все понял.

— Ах, вот в чем дело! О'кей, я согласна на компромисс.

— Согласна на компромисс?

— Да. По твоим словам, ты верил, что я не лгу, но полностью не доверял мне. Это можно понять. Ладно, теперь все в порядке. Я готова на компромисс, как мне советовал Томас. Я заслужила награду?

— Называй это наградой или как хочешь. Но ты все равно получишь это.

— Да?

— Да. Путь домой будет трудным. Мы будем спешить и не найдем укромного местечка.

— Ах, как жаль! И у меня не будет такой мягкой постели. — Антония усмехнулась, когда Ройал перевернул ее на спину. — Ты имеешь в виду не постель, дорогой?

— Нет, не постель. Позволь показать тебе, что я имею в виду.

— Очень неплохая мысль.

Антония тщетно пыталась оттолкнуть руку, которая трепала ее за плечо.

— Уходи прочь.

— Я мечтал бы остаться с тобой в постели, дорогая, но нам пора уезжать.

— Ох! — Антония томно посмотрела на Ройала. — Пора ехать обратно?

— Боюсь, так. Если ты поспешишь, мы успеем хорошо позавтракать. И сразу же отправимся назад.

— Сейчас оденусь. Ты знаешь, что мне по вкусу.

— Я знаю, что тебе по вкусу, но вместо этого придется заказать завтрак.

Антония засмеялась и, как только Ройал вышел, вскочила с кровати. И тут же снова легла, потому что у нее закружилась голова. Когда неприятные ощущения прошли, Антония поднялась. Состояние не улучшалось. Придется обратиться к доктору, когда они вернутся на ранчо.

Ройал внимательно смотрел на Антонию, уже готовую сесть на лошадь. Спустившись к завтраку, она была очень бледна, и ее вид с тех пор не улучшился. Он обвинял себя в том, что так долго занимался с Антонией любовью и не дал ей выспаться. Однако она давно уже неважно выглядела, хотя он перед этим не трогал ее несколько недель. Ройал помог Антонии сесть на лошадь.

— Ты в порядке, дорогая? Может, отложить отъезд на один день?

— Нет. Все уже готовы. Кроме того, — она указала на шерифа, — кто-то очень хочет, чтобы мы уехали поскорее.

— А с нами и Мендес.

— Нельзя обвинять шерифа за это.

— Нельзя. Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

— Да, дорогой. Немного свежего воздуха, и мне станет лучше. — Антония слабо улыбнулась. — Эта работа оказалась куда труднее, чем я думала.

— Антония, дорогая, отправимся в путь, но в случае чего сбавим темп или вовсе остановимся. Помни это.

— Да, хозяин.

Бросив на нее укоризненный взгляд, Ройал вскочил на лошадь. Проезжая мимо шерифа, он прикоснулся к шляпе. Когда шериф посмотрел на часы, взятые у убитого бандита, Ройал услышал, как Антония засмеялась.

Во время короткого полуденного привала Ройалу показалось, что ей стало лучше. Долгий перегон скота, усталость и опасности, конечно, сказались на девушке. Но после нескольких часов, проведенных ею на свежем воздухе, Ройал решил, что беспокоиться не о чем. Антония с облегчением вздохнула, увидев, что Ройал перестал наблюдать за ней. Она чувствовала себя гораздо лучше. Дурнота и головокружение длились недолго, но Антония понимала, что должна скрывать это. Такое состояние очень тревожило ее, но она не хотела, чтобы кто-то заметил это. Вздохнув, Антония подумала о том, как далек путь до ранчо.

Глава 17

— Ну, вот и твое ранчо, друг мой. В целости и сохранности, — с облегчением сказала Антония.

Она замечала, что у Ройала и его родных по мере приближения к ранчо нарастало беспокойство. Хотя соседи уверяли Бенкрофтов, что присмотрят за всем, ранчо осталось без охраны на многие месяцы. То, что они удачно продали скот, не слишком утешило бы их, если бы они, вернувшись домой, увидели руины.

— Будем надеяться, что и в доме все в порядке. — Ройал пришпорил лошадь и пустил ее вниз с вершины небольшого холма.

Дома их с широкой улыбкой приветствовал старик Пит, а мальчики Марии, Санчо и Карлос, приняли у них лошадей и вещи. Едва они вошли в дом, как Мария и Роза бросились к ним.

— Дорогой! — прозвучал женский голос. — Я так рада видеть вас снова, живым и здоровым. Как удачно, что я задержалась здесь именно сегодня!

Мэрилин кинулась обнимать Ройала. Антонию утешило только одно: что при этом он бросил на нее смущенный взгляд. Антонии было приятно и то, что Ройал поспешил высвободиться из объятий Мэрилин. Антония не знала, как он поступит с Мэрилин, но, к счастью, Ройал не пытался вести двойную игру.

— Вы часто наведывались сюда? — спросил Ройал, отстранившись от Мэрилин.

— Конечно, дорогой. Я же обещала вам присмотреть за всем. Уверяю вас, — возбужденно продолжала Мэрилин, — все в вашем доме наладится. Мы поговорим, пока Мария и эта девочка греют воду для ванны. Здесь так много случилось, пока вас не было.

— Нельзя ли подождать с этим? Может, поедете домой, и…

— Ерунда, дорогой. Я хочу помочь вам.

Думая о том, как бы отделаться от Мэрилин, Ройал взглянул на Антонию:

— Может, примешь ванну, Антония?

— Разве от меня воняет, дружок?

— От тебя пахнет так же, как и от меня.

— Мария, тебе следовало бы нагреть воды на три ванны. — Антония усмехнулась, заметив укоризненный взгляд Ройала, и поднялась на крыльцо.

Войдя к себе, она печально подумала, что если Ройал женится на Мэрилин, то его дом утратит царящую в нем сейчас дружескую атмосферу. Семья начнет распадаться, и это глубоко ранит Ройала. Отбросив эти неприятные мысли, Антония начала готовиться к ванне. Мэрилин вела себя по-хозяйски, а Марии приходилось терпеть ее присутствие и постоянное недовольство.

— Едва ли Ройал прогонит тебя, если ты попросишь эту женщину заткнуться, — обратилась Антония к появившейся Марии.

— Не знаю, выгонит ли меня хозяин, но это чревато неприятностями.

Опустившись в воду и вздохнув от удовольствия, Антония посмотрела на Марию:

— А здесь поблизости есть хороший доктор?

— Ты нездорова? — встревожилась Мария.

— Не знаю.

— Как это не знаешь?

— Мне иногда становится нехорошо, а потом проходит.

— Скажи мне, что именно ты чувствуешь. Я повидала много болезней и даже лечила их. Может, я уже видела такое.

— Конечно, лучше поговорить с тобой. Ведь доктор мужчина, да? — Мария кивнула. — Наверное, это женские неприятности.

— Значит, ты не хочешь говорить с мужчиной о таких делах? — Мария присела на кровать. — У тебя боли? Или слишком сильное кровотечение?

— Напротив, месячных нет. И не было, пока мы возвращались домой. Занимаясь другими делами, я совсем забыла об этом. Может, это связано с тем, что я очень устала? Раньше я всегда поднималась по утрам быстро, а теперь нет. Мне трудно вылезти из постели. — Антония покачала головой. — А когда я встаю, то у меня кружится голова и все болит. И мне нужно время, чтобы прийти в себя. — Обеспокоенная странным выражением лица Марии, Антония спросила: — Говорят, когда женщина еще растет, месячные иногда задерживаются?

— Растет! — Мария рассмеялась. — Бог мой, растет!

— Мария! Что тут смешного? Что со мной?

— Подожди, подожди. — Мария давилась от смеха.

— Но это еще не все. У меня шевелится живот. — Антония с удивлением увидела, что Мария снова расхохоталась. — Я могу умереть, а ты смеешься.

— О, чика, прости меня! — Мария подошла к ванне. — Встань-ка, чика. Да. Да. Вот здесь ты уже не такая стройненькая, — пробормотала она, проведя руками по животу Антонии. — Ах, вот где шевелится. — Мария задержала руку на животе. — Да, и сильно шевелится.

Снова опустившись в воду, Антония спросила:

— Ты понимаешь, что со мной?

— Да. У тебя там ребенок.

— Бэби?

— Да, бэби.

— Это дитя там шевелится?

— Да, и сильное дитя.

Ошеломленная Антония положила руку на живот. Она ощущала шевеление и снаружи, и внутри. Антония никогда не думала о ребенке, но теперь, когда это случилось, ее сердце переполнилось чувством радости.

— Бэби.

— Да, чика. Как же ты не поняла до сих пор?

— Мне никто не говорил о детях. Хуан попросил одну женщину рассказать мне о месячных, чтобы я не подумала, будто умираю. Она намекнула и о детях. Наверное, эта женщина хотела поскорее уйти от нас. Она боялась. Мне никто ничего не говорил. Я выросла среди мужчин.

— Да. Они и не подумали что-то рассказать тебе. А теперь давай-ка прикинем, когда появится этот ребенок. Когда у тебя прекратились месячные?

— Когда я пришла сюда. Последний раз это было, когда я ухаживала за Хуаном. С тех пор ничего не было.

— Ты очень быстро забеременела. Возможно, даже с первого раза — значит, уже шесть месяцев. — Мария пожала плечами.

— Но я совсем не толстая. Леди с ребенком очень полнеют.

— Не все. Но скоро будет заметно. При первой беременности не слишком полнеют. Встань-ка. Роза принесла еще горячей воды, эта, наверное, остыла.

Мария добавила горячей воды.

— Мария…

— Да?

— Говоришь, это так и должно быть?

— Да. Теперь ты должна все сказать хозяину.

— Лучше не говорить.

— Как? Ты должна сказать ему о его ребенке.

— Но это и мой ребенок.

— Да, и вы поженитесь.

— Поженимся?

— Он больше не хочет той женщины.

— Это теперь он не хочет ее. И если он не захочет жениться на ней, это вовсе не значит, что пожелает жениться на мне. Я должна подумать. Это не так просто.

Мария неохотно кивнула. Когда она ушла, Антония прикрыла глаза. Она была очень счастлива, узнав, что у нее будет ребенок, но забот только прибавится. Все зависит от того, как это примет Ройал.

Кто-то прикоснулся к ее плечу, и Антония открыла глаза. Мрачность Ройала улетучилась, как только его взгляд скользнул по обнаженному телу Антонии. Она тут же почувствовала, как в ней проснулось желание. Томно вытянувшись в ванне, Антония призывно улыбнулась, а потом и рассмеялась, когда увидела, как Ройал срывает с себя одежду.

Антония подняла голову с груди Ройала и посмотрела с кровати туда, где стояла ванна.

— На полу так много воды, — заметила она. Теперь, когда ее страсть была удовлетворена, к Антонии вернулась скромность. Она села, прикрыв грудь простыней. — Обернись полотенцем, а я вытру пол.

Ройал поцеловал ее и принес полотенце.

— Я изнемогаю от желания и голода.

— Я тоже проголодалась. Рассмеявшись, он пошел к двери.

— Тогда поскорее одевайся. Думаю, обед уже на столе. Войдя в столовую, Антония заметила, что Мэрилин там нет. Она с облегчением узнала, что та уехала. Когда Джастин упомянул о Мэрилин, Ройал ответил кратко и сухо. И тут же перевел разговор на другую тему.

Узнав о предстоящей женитьбе Оро и Патриции, Мария разволновалась. Целый вечер потратили на то, чтобы обсудить брачную церемонию. Антония отметила, что Ройал внимательно изучал список приглашенных и требовал от Марии объяснений, когда в чем-то сомневался. Антония поняла, что он хочет избежать неприятностей. Однако сама она сомневалась в том, что это ему вполне удастся. Ведь кое-кто из ближайших соседей Бенкрофтов и его давних друзей были отъявленными расистами. Проявив чрезмерную осторожность, Ройал мог обидеть весьма влиятельных лиц, если бы не пригласил их.

— Пригласите их, — сказал Оро, когда Ройал вычеркнул Коллинзов.

— Оро, ты же знаешь, что они расисты. — Ройал покачал головой.

— Да. Они считают мексиканцев грязными выродками, дрянью.

— Они могут отвратительно себя повести.

— Даже наверняка поведут себя отвратительно. Но это меня не тревожит. Если вы их не пригласите, у вас возникнут неприятности. Пригласите их. Если они не приедут, это будет их вина, а не ваша.

Подумав, Ройал кивнул. Он надеялся, что Коллинзы не приедут, но по крайней мере все будут знать, что Бенкрофты не нанесли обиды их семье и не исключили из числа приглашенных на важное торжество. Но если Коллинзы все же явятся вместе с другими, зараженными такими же предрассудками, то, возможно, хотя бы поведут себя благопристойно. Патриция наверняка столкнется с предубеждениями, но пусть это произойдет хотя бы не на ее свадьбе.

Ройал опасался, что сестра не до конца понимает трудности, которые ее ожидают. Нужно много сил и любви, чтобы вынести оскорбления расистов. Эти мысли побудили Ройала задержать Патрицию, когда другие отправились спать.

Когда они остались одни, он осторожно начал:

— Патти, о твоем замужестве…

— Теперь ты не изменишь решения, — перебила его сестра. — Я выйду замуж за Оро.

— А я и не собираюсь менять свое решение. Успокойся, но послушай меня.

— Ладно.

— Мне нравится Оро. Он хороший парень. Я также не считаю, что кровь, вероисповедание или родственники делают человека лучше или хуже. Но Оро не только мексиканец и наполовину индеец, но и сын бандита. Даже что-то одно из перечисленного мной могло бы вызвать смертельную ненависть к нему.

— Очень немногие знают, кем был его отец, — возразила Патриция.

— Верно, и те, кто знает, не станут сплетничать об этом. Однако скоро это станет известно всем. Нельзя скрыть мексиканское и индейское происхождение.

— Все говорят об этом, Ройал. Томас, Антония, Мария и Оро. Они пугают меня предрассудками.

Он нежно обнял ее за плечи:

— А ты-то сама понимаешь это? Если ты выйдешь за него замуж, может статься, что только наша семья будет общаться с тобой. Многие будут относиться к тебе пренебрежительно, так, будто ты недостойна их внимания. Будут поливать тебя грязью и называть шлюхой из-за того, что ты вышла за Оро. Недавно три ковбоя приняли Антонию за продажную девку только потому, что она была в мексиканском платье. Ты привыкла к хорошим манерам, но не жди их от своего окружения. А Оро будут третировать еше больше. Многое будут делать просто из ревности. Мужчинам, которые ухаживали за тобой, твой брак не понравится: предпочтя Оро, ты унизишь их. Возможно, вспыхнут драки, даже перестрелки. Люди возненавидят Оро за то, что он переступил черту, обозначенную ими.

Увидев слезы на глазах Патриции, Ройал все же продолжал:

— Твои дети услышат то же самое. Найдутся и такие, кто не разрешит своим отпрыскам играть с ними. И твои дети тоже будут страдать от ненависти. Ты будешь привязана к принадлежащему тебе участку земли, потому что не сможешь покидать его. Возможно, это окажется единственным местом, где ты будешь чувствовать себя в безопасности.

— Мне все равно. Я люблю Оро, и наши дети будут любить его, а он — их.

— Но это должна быть сильная любовь, дорогая. Ей предстоит выдержать много испытаний.

— Моя любовь к нему очень сильна. Я выдержала, когда Оро был груб со мной, почти злобен. Я выдержала и то, что он шлялся по салунам, а когда возвращался, от него несло девками. Я выдержала, когда считала Оро и Антонию любовниками. Я выдержу и нападки окружающих. У меня есть Мария, Роза и верный слуга — старый Пит. У меня есть семья Оро — Антония и Томас. У меня есть братья. У меня есть Оро и будет семья, которую он создаст. Этого довольно для любой женщины.

Ройал погладил сестру и поцеловал в щеку.

— Очень хорошо, дорогая. Вся семья поддержит тебя, а это важно. Даже со всеми нашими неприятностями мы все равно сила в этих местах.

Антония внимательно посмотрела на Ройала. Войдя в ее комнату, он выглядел озабоченным и вместе с тем удовлетворенным. Несмотря на то что Ройал решал чисто семейное дело, она не сдержала любопытства. В конце концов, это ведь и ее дело, поскольку Оро — член ее семьи.

— Ты говорил с Патрицией об Оро? — спросила Антония, когда Ройал лег и обнял ее.

— Я рассказал ей о предрассудках. Но кажется, она и раньше об этом слышала.

— Да. Мы все говорили с ней.

— Ну а я еще раз поговорил. Обрисовал то, что ей придется испытать. Презрение, изоляцию, оскорбления. Сказал ей, как обойдутся с ее детьми. Что предстоит выдержать Оро. Сказал и о том, что только мы будем поддерживать с ней отношения, а тот надел земли, который она получит, может стать ее единственным пристанищем.

— И Патриция выслушала тебя?

— Да, она полна решимости.

— А ты предпочел бы, чтобы сестра выказала сомнения?

— Не знаю, черт возьми. Мне нравится Оро. И я хочу, чтобы Патриция была счастлива. Но все складывается плохо, очень плохо.

— Да. Она ощутит на себе, что такое ненависть.

— Я знаю это и боюсь за нее, — признался Ройал.

— Многие люди страдают от ненависти, но это не делает их хуже. Посмотри на Марию.

— Да, но Мария не была первой красавицей в округе. Если бы она вышла замуж за такого, как Оро, в ее жизни ничего не изменилось бы.

— Но Патриция мечтает построить новую жизнь с Оро, на своей земле. Она будет любима. Оро знает, что его ждет. Он сумеет защитить ее и искупит все обиды своей любовью. Это будет нелегко, но не думаю, что Патриция сломается.

— Патриция сказала, что у нее есть Оро, его семья, мы и все наши люди. Она считает, что этого достаточно, а того, кто отвернется от нее или обидит, не хочет знать.

— Патриция права. У нее все будет хорошо. — Антония улыбнулась. — И у них будут прелестные дети. Так сказала Мария. Она была очень опечалена, когда считала, что Патриция и Оро не смогут пожениться.

— Я до сих пор обижен, что вы все это скрывали от меня.

— Патриция — твоя единственная сестра, дорогой, и единственная дочь богатого англоамериканского владельца ранчо. Даже Мария не была уверена в том, что этот брак возможен.

— Боюсь, здесь есть и моя вина, — неохотно признался Ройал. — Я не обращал особого внимания на то, что Мэрилин обосновалась здесь и помыкала Марией. Надо немедленно прекратить это.

— Мария должна поставить Мэрилин на место.

— Неплохая мысль.

— Но Мария опасается, что ты прогонишь ее.

— Прогоню? Да это абсурд. Наши отцы работали вместе, строили этот дом. Черт побери, да ведь она член семьи! Кто же прогоняет члена семьи?

— Скажи ей сам об этом. Мария обрадуется. Она хочет попросить Мэрилин, чтобы та убралась из ее кухни. Если Мария будет уверена в том, что ты не прогонишь ее, она не испугается неприятностей. С какой стати ей выслушивать эту женщину? Она постоянно упрекает бедняжку, говорит, будто та делает все не так.

— Да, Мэрилин именно так и поступает. Раньше я никогда не замечал, что она ведет себя как хозяйка дома. И меня поразило, что, вернувшись, мы застали ее. Это очень осложняет дело.

— Осложняет?

— Да. Мне неприятны не только ее надежды, особенно теперь.

— А почему неприятны?

— Ну, раз уж меня загнали в угол, надо поскорее выбираться оттуда. — Ройал обнял Антонию. — Но сейчас мне не хочется говорить об этом.

— А о чем бы ты хотел поговорить?

— О том, как ты распалишь меня.

— Я непременно сделаю это, дорогой.

— Вот и попробуй.

Антония повела любовную игру так, чтобы оттянуть момент завершения. Но наконец, обмякнув в его руках, она поняла, что Ройал еще никогда не испытывал ничего подобного.

Он не скоро нашел в себе силы заговорить. Антония была лучшей женщиной, каких он когда-либо знал. Он убеждался в этом снова и снова. Только последний дурак позволил бы ей уйти.

— Совсем неплохо, — сказал он. Антония нахмурилась:

— Только неплохо?

— Да, но через пару недель ты сможешь попробовать еще раз.

— Через пару недель?

— Конечно. Едва ли я опомнюсь раньше после того, что произошло.

Засмеявшись, Антония прижалась к нему.

Через несколько минут Ройал заснул. Ее переполнили нежность и жалость к нему. Вернувшись домой, он не обрел покоя. Здесь его подстерегали другие трудности. Антония понимала, что теперь уже не только обещание, данное Хуану, заставляет ее помогать Ройалу.

«Скоро наступит конец всему», — подумала она, и тут в ее чреве шевельнулся ребенок. Этот ребенок вынудит ее выйти из игры, а может быть, даже уехать. Антония удивлялась, что Ройал ничего не замечает. Что ж, возможно, он столь же несведущ в этом, как и она, а к тому же у него множество забот. Ведь Ройал не замечал того, что происходило между Патрицией и Оро. По той же причине он не видит и признаков, указывающих на то, что скоро он станет отцом.

Антония вздохнула и закрыла глаза. Вот-вот придется принимать решение. Мария сказала, что скоро у нее округлится живот, и тогда даже вечно озабоченный Ройал заметит это. Антония не хотела принимать решение в напряженной обстановке, а ведь так и произойдет, если Ройал догадается о том, что она беременна.

Конечно, было бы лучше всего, если бы он предложил ей стать его женой до того, как узнает о ребенке, но вряд ли такое случится. У Антонии оставалось совсем немного времени, и ей предстояло выяснить, как Ройал относится к ней. «Если его связывает со мной только плотское влечение или чувство долга, я вернусь в Мексику», — решила она.

Глава 18

Улыбаясь, Антония вытерла слезы и отдала насквозь мокрый носовой платок Марии, уже готовой расплакаться. А уж на брачной церемонии она непременно заплачет. Да и у самой Антонии при виде того, как Оро и Патриция обменялись клятвами, покатились из глаз слезы от радости за них.

Впрочем, Антония призналась себе, что к радости примешивалась и зависть. Она так мечтала о том, что обрели Оро и Патриция, но это казалось ей недостижимым. Хотя Ройал и говорил Антонии нежные и пылкие слова, но никогда не заводил речи ни о любви, ни о будущем — только о страсти. Увы, ничто не свидетельствовало о его любви и обязательствах по отношению к ней.

Томас подошел к плачущей Марии, сетуя на то, что теряет родного брата, но, оглядев женщин, улыбнулся:

— Может, хватит вам лить слезы?

— У них будут такие хорошенькие детки. — Мария вздохнула.

— Пусть они проведут свою первую брачную ночь, а уж потом мы начнем считать деток, — фыркнул Томас.

— Дрянной мальчишка! — воскликнула Мария, и Томас едва успел увернуться от подзатыльника.

— Дрянной? Я сама доброта. Я даже успел поговорить с Оро, как мужчина с мужчиной.

— А кто тебя просил об этом? — осведомилась Антония.

— Тони, ты обижаешь меня, — насупился Томас.

— Боюсь, ты наговорил Оро такого, что мне теперь придется предупредить Патрицию.

— Но я только просветил его, потому что у меня громадный опыт.

— И он, конечно, слушал тебя с восхищением, — насмешливо заметила Антония.

— Как должен слушать каждый, когда говорит мастер своего дела!

— Твое тщеславие не имеет границ.

Томас рассмеялся и, предвкушая угощение, потер руки.

— Вот они и кончили говорить со священником. Теперь можно и выпить.

— Снова собираешься напиться?

— На свадьбе полагается напиваться. — Томас направился к бочонку с пуншем.

— Только помни, что без помощи Оро я не дотащу тебя до кровати.

— Оставь меня там, где я свалюсь, чика.

Антония хотела подойти к Ройалу, но увидела, что к нему приблизилась Мэрилин. Однако она решила не отступать.

— Думаю, она совершила ошибку, — тихо сказала Мэрилин Ройалу.

— А я так не думаю.

Ройал взял за руку Антонию и чуть не рассмеялся, заметив, как разозлили ее слова Мэрилин.

— Этот брак уничтожит Патрицию. Ты должен это понимать.

— Любовь никого не уничтожает, — спокойно возразила Антония.

— Уверена, это всего лишь увлечение. — Мэрилин едва взглянула на Антонию. — Будь ты потверже, Ройал, этого бы не произошло.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — холодно ответил Ройал.

— В самом деле? Многие женщины увлекаются мужчинами из низшего общества и другой расы. Патриция слишком молода и наивна, чтобы отличить увлечение от настоящей любви. Тебе следовало бы лучше подготовить ее к этому.

— Мэрилин, я пригласил тебя на свадьбу не для того, чтобы слушать поучения о том, как мне следовало воспитывать Патрицию.

— Я говорю только то, что скажут другие, раньше или позже. Ройал, он же полукровка, в нём нет и половины белой крови.

— Его мать была полукровкой, сеньорита Коллинз, — уточнила Антония. — Ваши слова звучат оскорбительно.

— Это и в самом деле оскорбительно, Мэрилин. — В голосе Рой ала прозвучала угроза. Однако он удовлетворенно улыбнулся, когда Мэрилин, вскинув голову, удалилась. — Может, это заставит ее замолчать?

— Не рассчитывай на это, друг мой. — Антония тяжело вздохнула. — Она считает, что совершенно права, а ты слеп.

— Так думают и другие люди, но их не так много, как я опасался. — Рой ал оглядел гостей.

— Они все понимают или тоже считают тебя дураком, как Мэрилин?

— Нет, они одобряют этот брак, я говорил с большинством из них. Кое у кого это вызывает беспокойство, но и они полагают, что мы поступили правильно. Оро выбрала сама Патриция, мы только согласились с ее выбором. Для большинства людей этого вполне достаточно.

— Да, но она им не дочь и не сестра, — улыбнулась Антония.

— Может, им хотелось бы, чтобы у меня была еще одна сестра, для Томаса, — пошутил Ройал.

— Они зорко следят за своими дочками. Но не беспокойся, Томас обещал вести себя прилично.

— Надеюсь, что так и будет.

— Это большая жертва с его стороны, но он принесет ее ради Оро. Кроме того, я убедила его, что это нужно и для его собственной безопасности.

Антония вежливо улыбнулась, когда к ним подошел мистер Пол Гриве, невысокий и очень добрый мужчина, как, впрочем, и все его небольшое семейство.

— Какая очаровательная пара, — благодушно заметил мистер Гриве. — Патти, кажется, очень счастлива. Да, очень.

— Так и есть, Пол. Это было нелегко, но… — Ройал пожал плечами. — В чем дело?

— Да пустяки, сынок. Они собираются обосноваться на ее земле? На том участке, что к северу отсюда, не так ли?

— Верно. Они решили жить там.

— Это хорошо. А то там так пусто. Дай мне знать, если что-то понадобится, когда они начнут строиться.

— Спасибо, Пол.

— Не стоит благодарности. Где же моя жена? — проворчал он отходя.

— Славный человек, — сказала Антония.

— Да, очень. Он живет по золотому правилу: поступает с другими так, как хочет, чтобы поступали с ним. Выпьешь? — предложил Ройал.

Кивнув, Антония увидела, как он исчез в толпе, окружившей бочонок с пуншем. Когда же она заметила, что две девушки и двое молодых людей оживленно болтают с Патрицией и Оро, у нее улучшилось настроение. Значит, у них будут друзья, и это позволит им выстоять.

Внезапно с Антонии подошла Мэрилин. Антония напряглась, но решила, что не позволит этой женщине устроить сцену и испортить свадьбу Оро.

— Надеешься благодаря этому глубже запустить свои коготки в Ройала? — злобно прошипела Мэрилин.

— Коготки? — изобразила удивление Антония.

— Не притворяйся дурочкой, сеньорита. — Мэрилин произнесла последнее слово как оскорбление. — Думаешь, этот брак поможет тебе стать хозяйкой дома? Не надейся. Если это и дает тебе какое-то преимущество, то ненадолго. Вряд ли полукровка проживет больше года.

— Вы угрожаете, сеньорита Коллинз?

— Нет, просто констатирую факт. Люди могут по-разному относиться к тому, что эта девушка унизила себя, выйдя замуж за полукровку. Однако она получает в приданое большой надел хорошей земли. Людям не понравится, что такой надел достается во владение полукровке и он обзаведется там семьей. И они скоро вышвырнут его оттуда.

— Не надейтесь на это. — Антония презрительно усмехнулась. — Кстати, от этого может зависеть и ваша жизнь.

— Моя? Но мне не придется самой ничего делать для этого.

— Ладно, не стоит об этом. Но я запомню ваши слова о том, что может произойти. А вы не забыли, что сказано в Библии? Око за око!

— Если что-то случится с Оро, для тебя это будет поводом избавиться от меня, не так ли? Ты сочтешь это расплатой, но на самом деле прекратишь наше соперничество.

— Я что-то не замечала соперничества.

— Конечно, я не унижусь до того, чтобы предложить Ройалу свое тело, как это сделала ты.

— А это было бы неплохо. Но вдруг он не согласится на это и отвергнет вас?

— Отвергнет? Может, стоит попробовать?

— Действуйте.

— Ну что ж, я так и поступлю.

Антония вздохнула, когда Мэрилин удалилась. Она была уверена, что выиграла эту словесную дуэль, но беспокойство не покидало ее. Вызов, брошенный Мэрилин, был чистой бравадой, пожалуй, даже безрассудной. Антония надеялась, что Мэрилин не пойдет на это. Иначе ее судьба будет зависеть от того, переспит ли Ройал с Мэрилин.

— Что здесь произошло? — спросил Ройал, подходя с Антонии с бокалом пунша.

— Ничего.

— Как, ведь с тобой говорила Мэрилин, и мне показалось, что это не было дружеской беседой.

— Мы поговорили насчет земли.

Не успел озадаченный Ройал разобраться в этих словах, как его отвлек один из гостей. Едва слушая этого человека, Ройал наблюдал, как Антония начала танцевать с Томасом. Он чувствовал, что Мэрилин испортила Антонии настроение.

Танцуя с Мэрилин, Ройал размышлял, рассказать ли ей все, но решил, что сейчас не время для этого. Он неохотно признался себе, что его пугает ссора с Мэрилин. Когда она выразила желание выйти на воздух из душного помещения, Ройал пошел за ней. Внезапно она бросилась к нему в объятия и поцеловала его, но совсем не так, как делала это прежде. Пораженный Ройал поспешно высвободился из ее объятий.

— По-моему, у тебя закружилась голова, — заметил он, едва подавляя желание броситься прочь.

— О, Ройал, почему ты так со мной обращаешься? Постоянно оказываешь предпочтение этой женщине? — Мэрилин обняла его за талию и прижалась к нему всем телом.

Ройал ощутил только одно желание — поскорее избавиться от нее. Его шокировало то, что Мэрилин, прижимаясь к нему, делала соблазнительные движения. Ведь прежде она всегда держалась неприступно. У Ройала заролились подозрения.

— То, что происходит между мной и Антонией, не твое дело.

— Как это не мое? Конечно, отчасти в этом виновата я. Мужчины привыкли удовлетворять свои потребности, а я не принимала этого во внимание, поскольку мне всегда внушали, что леди должна подавлять свои влечения, пока не вышла замуж. Я и не подозревала, что это толкнет тебя в объятия другой женщины.

— Ничто меня не толкало.

— Значит, тебя соблазнили. Я хочу исправить свою ошибку. — Мэрилин снова попыталась коснуться Ройала, но тут появился Коул:

— У новобрачных кончилось терпение.

— Весьма деликатно сказано.

Ройал отстранился от Мэрилин и подошел к Коулу.

— Давай наконец объявим, что мы приготовили для них, — предложил Коул.

— Да, черт побери, пойдем же.

И Ройал с облегчением увидел, как Коул пресек попытку Мэрилин взять его под руку.

— А что вы придумали? — обиженно спросила Мэрилин у Коула, сопровождавшего ее в дом.

— Скоро узнаешь, — отозвался Ройал и, увидев Антонию, направился к ней.

Антония заметила, что Мэрилин и Ройал уединялись, Стало быть, Мэрилин приняла брошенный ею вызов. Она опасалась, как бы Мэрилин не предложила Ройалу чего-то более существенного, чем страстные поцелуи. Тогда Ройал поймет, что Антония не нужна ему. При мысли о том, что он покинул ее, Антонию охватила ярость.

Гнев немного остыл, когда она увидела, что Мэрилин сопровождает Коул. Антония предположила, что Коул случайно прервал свидание, но, взглянув на Ройала, почти успокоилась. Он подошел к ней, взял под руку и прижал к себе.

— Ты останешься здесь на весь вечер, — прошептал Ройал.

— Зачем? — Антония перехватила взгляд Мэрилин, которая, казалось, была готова броситься на него.

— Объясню позже. Только держись поближе ко мне.

— Ты собираешься от чего-то защитить меня?

— Да, а теперь пойдем. Коул хочет показать новобрачным наш маленький сюрприз.

Не в силах скрыть смущения, Оро и Патриция вышли во двор, где их ожидал украшенный лентами экипаж. Радостная Мария поставила туда корзину с едой и пакет с бельем. Все гости расположились в своих экипажах, мужчины сели на лошадей, а Ройал, усадив перед собой Антонию, возглавил процессию.

Компания остановилась перед небольшой хижиной, обставленной как помещение для отдыха ковбоев. Стены были покрыты свежей краской, а на полу лежали цветы. Улыбающийся Оро внес на руках через порог раскрасневшуюся Патрицию под приветственные крики гостей. Антония и Мария перенесли сюда вещи. Антония улыбнулась. Она знала, что готовится, но не выдала тайны Патриции.

В домике было очень чисто. На окнах висели красивые занавески, на столе лежала кружевная скатерть. При виде большой мягкой кровати Патриция вспыхнула, засмеялась, поцеловала Оро, а потом Антонию. Выпроводив гостей, она закрыла за собой дверь.

Снова сев с Ройалом на лошадь, Антония сказала:

— Мэрилин уехала.

Ройал огляделся и не увидел экипажа Коллинзов.

— Странно.

— Может, они считают, что ритуал проводов молодых в брачную спальню неприличен? — Антония оглянулась на домик и заметила, что свет в окнах погас. — А почему здесь собака? — удивилась она, увидев отца своего щенка Магнифико, привязанного к столбу у входа.

— Охрана.

Антония нахмурилась, поняв, что Оро и Патриция будут здесь в полной изоляции.

— По-твоему, это хорошая мысль? — Она взглянула на Ройала.

— Не знаю, но первую брачную ночь лучше проводить подальше от людей.

— И в безопасности.

— Конечно. Здесь выставлена двойная охрана.

— Я никого не вижу, — встревожилась Антония.

— И Оро тоже не видит, но охрана здесь. Я решил, что молодым нужно что-то большее, чем отдельная комната в доме. Уединение, обеспеченный охраной покой. Я выделил сторожевую собаку и своих лучших людей. Если возникнут проблемы, они быстро с ними справятся. Коул дал им столько оружия и патронов, что их хватило бы на целую армию.

Когда они подъехали к дому, Ройал помог Антонии спуститься с лошади и пригласил гостей в дом.

— Никак не дождусь, когда кончится этот праздник.

— Ты не любишь праздники?

— Не в этом дело, но кое-что томит меня. Антония покраснела, поняв, что он имеет в виду.

— Завидуешь Оро и Патриции?

— Чертовски завидую.

Когда к ним подошел мужчина, очень интересовавшийся условиями перегона скота, Антония отошла от Ройала и направилась к Томасу и Джеду Тэйкеру. Сразу поняв, что они слишком много выпили, она удивилась, как молодые люди добрались сюда от домика новобрачных и не свалились с седла.

— Надеюсь, вас не назначили ночью в охрану? — Антония усмехнулась.

— Нет, — ответил Джед. — Ночью мы свободны, и Ройал просил Томаса как следует отметить праздник.

— Чем он и воспользовался, — заметила Антония. Томас положил руку ей на плечо:

— Надо найти кого-то, кто помог бы тебе довести меня до кровати.

— Может, пора заканчивать праздник?

— Нет, чика. Ты же не хочешь, чтобы я стал этим, как это… трезвенником. — Заметив, что Антония озабоченно взглянула в сторону домика, Томас заверил ее: — У них все будет в порядке, крошка.

— Надеюсь. У них есть убежище, и его охраняют. — Антония вздохнула и покачала головой. — Но враги следят за каждым нашим шагом, а мы оставили молодых практически без охраны.

Томас кивнул:

— Конечно, опасность есть. Нельзя забывать об этом. Но, чика, это их первая ночь. И это действительно первая ночь Патриции. Им нужно что-то особенное. Они, конечно, не в полной безопасности, но все же не совсем одни. Ну, хватит тревожиться, давайте радоваться жизни.

Было уже за полночь, когда Ройал проводил последнего гостя. Антония удивилась, узнав, что никто не принял приглашения остаться на ночь. Видимо, догадываясь, что Ройал в опасности, гости предпочли разъехаться по домам.

Она усмехнулась, увидев, что Коул и Джастин с трудом тащат Томаса наверх. Антония догадывалась, почему Томас так напился. Он был счастлив за Оро, но понимал, что теперь разрушатся их тесные братские отношения.

— Наконец-то все уехали, — с облегчением вздохнул Ройал и, поцеловав Антонию, повел ее к лестнице.

— Я думала о Томасе.

— Он немного ревнует?

— Да.

— Говорят, близнецы гораздо ближе друг другу, чем просто братья или сестры.

— У Томаса и Оро одинаковые чувства, мысли. Каждый занимает главное место в жизни другого.

— По-моему, ты тоже очень важна для них.

— Конечно, но совсем по-другому. — Антония улыбнулась, когда Ройал последовал за ней в ее комнату. — Тебе тоже нужна охрана, дорогой?

— Тут нет ничего смешного.

— Разве?

— Да, меня сейчас чуть не изнасиловали.

Антония расхохоталась при мысли о том, что такой сильный мужчина боится приставаний красивой женщины.

— Неужели ты считаешь это смешным? Она кивнула:

— Да. По-моему, тебе нравится, когда тебя насилуют.

— Лишь в том случае, если я сам хочу этого. — Ройал сел и начал снимать сапоги.

— Но что-то я не слышала, чтобы ты кричал от ужаса.

— Я не мог компрометировать женщину. А что ты об этом думаешь?

— Не знаю, меня никогда не насиловали.

— Может, позволишь мне попытаться? Антония расстегнула его рубашку.

— Прекрасная мысль! Как только это пришло тебе в голову?

— Вдохновение, — тихо ответил Ройал и принялся за дело.

Потом они заснули, но Антония, почувствовав, что кто-то вошел к ним в комнату, тут же потянулась за револьвером. Она сразу узнала Томаса. Ройал, проснувшись, зажег лампу. У нагого Томаса был страшный взгляд, хотя он казался совсем трезвым.

— Мы должны ехать к Оро. Немедленно.

— Что случилось, Томас? — Антонию охватила тревога.

— Там беда, чика. Большая беда.

Как только Ройал вскочил и оделся, Антония быстро выскользнула из постели и облачилась в дорожный костюм. Она не понимала, охвачен ли Томас дурным предчувствием, или им овладело беспокойство от того, что он слишком много выпил. Но она и сама тревожилась за Оро и Патрицию с тех пор, как все покинули домик для новобрачных.

— Томас, ты много выпил вчера вечером, — заметил Ройал.

— Да. Очень много. Но теперь я совершенно трезв.

— Ты уверен? — спросила Антония. — Ты даже забыл одеться.

— А какое это имеет значение? Оро в опасности. Я чувствую это. Он в опасности и ранен. — Томас схватил Антонию за плечи. — Я чувствую и как бы вижу все это. Мы должны ехать.

— А может, это только дурной сон?

— Нет, это совсем другое.

— Но там же наши люди, — сказал Ройал. — Если бы возникла опасность, они сообщили бы нам.

Услышав шум внизу, Ройал замер. Антонии хотелось успокоить Томаса. Она знала, что у него и раньше бывали предчувствия, но сейчас не верила ему. Неужели первая брачная ночь Оро и Патриции закончится трагически? Антония вздрогнула, когда в дверях появился Коул: — Кто-то напал на домик!

Глава 19

— Жди здесь, — сказал Ройал Антонии. Вокруг домика для новобрачных бушевала схватка. — Оставайся с Джастином.

— Но, Ройал!.. — Слова Антонии были прерваны поцелуем.

— Прошу тебя, ради моего спокойствия, останься здесь!

Что-то особенное в его голосе заставило ее послушаться, несмотря на тревогу за Оро. Ройал прекрасно знал, что она не боится опасности, но все же беспокоился за нее. Антония видела, как Ройал и другие направились к домику. К счастью, ждать пришлось недолго: вскоре Коул подал знак, что опасность миновала.

Свет луны давал значительные преимущества нападающим. Антония спешилась возле домика, вошла туда и, увидев, что Оро и Патриция живы, испытала неимоверное облегчение. Оро был ранен в ногу, а Патриция насмерть перепугана. Антония обняла ее.

— Джастин, поезжай за доктором, — сказал Ройал.

— Я же говорил тебе, Тони. — Томас взглянул на Антонию. — Я чувствовал это.

— Да, мне не стоило сомневаться.

— Но в следующий раз не забудь надеть штаны, тогда твои слова приобретут больший вес, — усмехнулся Ройал.

Его шутка несколько разрядила напряженную атмосферу.

— Оро, тебе повезло, что ты вовремя заметил их. —Ройал подал знак Томасу, и они вынесли Оро и положили в повозку.

— Везение здесь ни при чем. Собака зарычала, и мне пришлось выйти, — ответил Оро.

— Я поеду с Оро! — воскликнула Патриция, когда Антония повела ее к лошади Ройала.

— Ройал и Томас поедут на повозке. Ты слишком испугана, чтобы управлять повозкой да еще присматривать за Оро.

Когда они вернулись домой, Антония убедила Патрицию посидеть в гостиной и выпить бренди, хотя та хотела броситься наверх, куда отнесли Оро. Вскоре приехал доктор. Антония вздохнула с облегчением. Теперь Патриция знает, что Оро окажут помощь.

— Надо же такому случиться именно в первую брачную ночь! — Доктор Фаулер вошел в гостиную в сопровождении Ройала.

— Оро поправится? — тревожно спросила Патриция.

— Конечно, — ответил доктор. — Хорошо, что пуля попала в ногу. Рана тяжелая, но он выживет. Не могу ручаться, что он не будет хромать, но при хорошем уходе все обойдется.

— Я пойду к нему.

— Подожди минутку, Патти, — попросил ее Ройал. — Доктор дал ему что-то. Оро спит. С ним Томас. Расскажи, что произошло.

Антония и Мария успокаивали Патрицию, пока доктор, потягивая бренди, давал рекомендации по уходу за Оро. Потом доктор уехал.

— Мне очень жаль, Патти. Я понимаю, что ты хочешь сидеть возле Оро, — сказал Ройал, проводив доктора.

— Все в порядке, Ройал, — ответила Патриция срывающимся от страха голосом.

— Детка, может, тебе тоже надо принять лекарство и пойти отдохнуть? — предложила Антония.

Патриция покачала головой:

— Нет, я не засну, даже приняв лекарство. Лучше посижу с Оро.

— Расскажи, что случилось, — попросил Ройал. — Ты кого-нибудь видела?

— Нет. Я проснулась, когда началась стрельба.

Оро втащил собаку в дом и заполз сам. Его ранили, когда он выходил. Оро просил меня залезть под кровать, но я отказалась. Потом мы стали отстреливаться, а они пытались поджечь домик. И тут появились вы. А что, Томас на самом деле почувствовал что-то такое?

— Да, — ответила Антония. — Он влетел в нашу комнату и убедил Ройала и меня поехать туда. А мы-то думали, что Томас все еще пьян. Наверное, потому, что он был совсем голый. И только через несколько минут нам сообщили о нападении.

— Бандиты знали, что мы там. Они хотели убить нас.

— Ты уверена, Патти? — спросил Ройал.

— Да. Один из них даже назвал Оро по имени.

— И что же он сказал? — насторожилась Антония. Патриция залилась краской.

— Он сказал, чтобы Оро как следует насладился своей «англо», потому что это у него в последний раз. Они знали о свадьбе, и это пугает меня.

— Но об этом много говорили по всей округе, — заметил Коул.

— Возможно, — согласилась Патриция. — Но вот что еще. За нападением на домик наблюдал одинокий всадник.

— Тот, что нанял их? — Антония взглянула на Ройала.

— Скорее всего да. — Ройал посмотрел на сестру. — Ты не заметила в этом всаднике ничего примечательного?

— Нет, Ройал. Мне очень жаль. Он был далеко и держался в тени.

— Ну ладно. По крайней мере мы знаем теперь, что это те же люди, с которыми мы сражались и раньше. Иди к Оро, дорогая. — Он поцеловал Патрицию и, нахмурившись, посмотрел ей вслед. — Значит, наш сюрприз для новобрачных был сюрпризом только для них. Они едва не погибли.

— Нет, — возразила Антония, — никто не мог знать об этом.

Ройал кивнул:

— Ты права, Антония. Нападение провели наспех.

— Ты думаешь, его совершили те, кому не по душе этот брак?

— Сначала я подумал именно так.

— А теперь — нет?

— Нет. Ни один из знакомых нам людей не назвал бы Патрицию «англо». И они не стали бы называть Оро по имени.

— Да, назвали бы либо «бобоедом», либо «полукровкой», — устало сказала Антония.

Ройал помог ей подняться и подтолкнул к дверям.

— Иди поспи, моя радость, — Он поцеловал ее. — Мне надо поговорить с Орр. Я скоро приду.

— Наши враги слишком обнаглели, — заметил Коул, как только Антония вышла.

— Все это странно, — согласился Джастин. — Если они знали о свадьбе и об этом домике, то слышали и об усиленной охране. Черт возьми, если верить Генри, они нарвались прямо на него и на Тома.

Ройал кивнул:

— Кто бы ни планировал это, он спешил и не стал ожидать дополнительных сведений.

— У тебя есть какие-то соображения, Ройал? — осведомился Коул.

— Есть кое-какие, — ответил Ройал, — но я хотел бы обдумать их, Коул.

— Тогда я оставлю тебя наедине с твоими мыслями. — Коул поднялся. — Я чертовски устал.

— Я тоже. — Джастин встал. — Я не нужен тебе?

— Нет, Джастин. Идите спать. — Ройал улыбнулся, взглянув на зевающую Марию. — И ты тоже. Ты еще несколько дней будешь нужна Патти.

Когда Коул и Джастин вышли, Мария сказала:

— Это был один из гостей.

— Боюсь, что так, — согласился Ройал. — Это сужает круг подозреваемых..

— Это кто-то из тех, кто рано уехал.

— Так рано, что успел нанять людей и организовать нападение. Он уехал до того, как выяснилось, что домик будет охраняться. Мне необходимо вспомнить, когда и кто приезжал и уезжал.

— Я тоже подумаю об этом.

— Спасибо, Мария. А теперь иди и ложись спать. Кстати, можешь прикрикнуть на Мэрилин и выставить ее из кухни.

Мария, с облегчением вздохнув, удалилась, а Ройал остался ждать Тома. Ройал не надеялся на помощь шерифа. Тот лишь согласится с тем, что убитый — это бандит, вот и все. Ройалу нужны были веские доказательства.

Потягивая бренди, он пытался избавиться от подозрений, которые тревожили его все сильнее. Ройал боялся посмотреть правде в лицо, хотя избежать этого было уже невозможно.

— Мэрилин, — наконец вымолвил он.

Остудив свой гнев, Ройал еще раз рассмотрел факты, которыми располагал. Все это были мелкие детали, но они так совпадали, что игнорировать их он больше не мог. Если бы он раньше заподозрил Коллинзов, то ему многое стало бы ясно.

Коллинзы жили рядом с ним. Заполучив его ранчо, они владели бы самым большим наделом земли в графстве. Коллинзы распоряжались бы почти всеми запасами воды в округе. Они имели веские основания интересоваться землей Бенкрофтов и организовать этот заговор. Если бы они достигли своего, то стали бы самыми могущественными людьми в этих краях. Такая перспектива весьма соблазнительна для человека и может толкнуть его на самый дурной путь. Подобное нередко случалось.

Вероятно, Мэрилин, постоянно посещающая Бенкрофтов, собирала и передавала нужные сведения. Ей ничего не стоило получать необходимую информацию. Хуан считал, что этим занимается кто-то из близких к ним людей, а Мэрилин была ближе других. Она знала, когда родители собирались ехать в Сан-Антонио. Знала, что Патти отправится с ними перегонять скот, знала, сколько людей сопровождает их, да и маршрут ей тоже был известен. Ведь Ройал хотел, чтобы те, кто остался дома, могли добраться до них в случае беды.

Ройал покачал головой. Все эти факты были вескими доказательствами, но он не понимал этого до сегодняшнего вечера. Попытка Мэрилин соблазнить его составляла лишь ничтожно малую часть этого плана. Она видела свое место в заговоре и рассчитала все так, чтобы вовремя ускользпуть. Ройал чувствовал, что Мэрилин играет во всем этом значительную роль. Весьма подозрительно и то, что Мэрилин уехала с отцом, как только он открыл сюрприз, приготовленный для Оро и Патриции. Они уехали рано, чтобы успеть связаться с наемными бандитами и подготовить нападение. Да, только Коллинзы могли сделать это.

Хотя все указывало на Мэрилин и ее отца, Ройал не имел ни одного бесспорного доказательства. И сомневался в том, что найдет даже одно. Вот если бы попался наемный убийца, знающий хозяина! Раулю это известно, но до сих пор ни один схваченный живым человек не располагал информацией о заказчике. А с одними подозрениями не выстроишь обвинения против Коллинзов.

— Сэр?

Ройал пригласил Томаса войти.

— Хочешь выпить?

— Не откажусь.

— Наливай сам. Я чертовски устал. — Ройал указал ему на бутылку бренди.

— А спиртного надолго хватит? — Томас засмеялся, наполняя небольшой стакан.

— На несколько лет по крайней мере.

— Боюсь, я так и не разобрался, что происходит, хозяин.

— Меня это не удивляет. Хотя я надеюсь, что все прояснится.

— Шериф видел в салуне одного человека, которого считает нужным допросить. Но это не обещает многого. Посетители салунов не слишком интересуются тобой, если ты платишь и не создаешь проблем. Но дальше так продолжаться не может.

— Вот как? — удивился Ройал.

— Сегодня ночью все было сделано наспех, непродуманно. Дурацкое нападение. Теперь они уберутся отсюда.

— Или затаятся и будут наблюдать, проявляя большую осторожность.

Томас вздохнул и поставил на стол пустой стакан.

— Возможно, и так. Жаль, я хотел бы что-нибудь сообщить вам, хозяин.

— Ты сделал все, что мог, Томас. Иди поспи.

А утром попытайся во всем разобраться.

— Спасибо, хозяин. — Томас задержался в дверях. — Как Оро?

— Док сказал, что его жизнь вне опасности, а если проявит осмотрительность, то избежит хромоты.

— Я рад, Оро хороший человек. Доброй ночи, хозяин. Как только Томас ушел, Ройал снова погрузился в свои размышления. Его подозрения не подкреплены доказательствами. Как же привести все это в систему?

Осушив второй стакан бренди, Ройал решил отложить решение на завтра. Проверив дом и убедившись, что все заперто, он отправился спать.

По пути к себе Ройал тихо вошел в комнату, где лежал Оро. Патриция не спускала глаз с молодого мужа. Приблизившись к постели, Ройал внимательно посмотрел на зятя. Без бандитских принадлежностей Оро выглядел не таким суровым и очень молодым. Однако Ройал полагал, что прежние привычки глубоко укоренились в нем. Ничего удивительного, если вспомнить, какую жизнь он вел. Ройал был уверен, что в известном смысле Оро опытнее, чем он.

Ройал перевел взгляд на Патрицию и усмехнулся, поняв, что предполагал найти в ней изменения. Перед ним сидела молодая женщина, страдающая за мужа.

— Что ж, по крайней мере ты теперь никогда не забудешь своего праздника, — сказал Ройал.

— Какие ужасные слова! — возмутилась Патриция.

— Да, но у тебя такой потерянный вид. Я надеялся, что ты хоть немного посмеешься.

— Тебе это удалось. Я и в самом деле растерянна. Я была счастлива с Оро, думала, что это первая ночь в нашей долгой жизни, и вдруг все так ужасно переменилось. Будто Бог наказал меня за то, что я забыла о морали. Я заснула, — покраснев, продолжала Патриция, — ну а потом проснулась оттого, что Оро кричал мне, чтобы я легла, из ноги у него шла кровь, и повсюду свистели пули. Странно, что я не упала в обморок.

— Ты сильнее, чем тебе кажется, Патти.

— Наверное, ты прав. Кстати, мне стало плохо только после того, как все кончилось. А Антония соврала мне, — добавила Патриция с обидой. — Насчет чего?

— Да в тот день, в скалах. Я не промахнулась. И на самом деле убила того человека.

— Она оберегала твои чувства, — мягко пояснил Ройал.

— Я знаю. В тот день мне было тяжело, но сейчас уже не так трудно, как тогда. Я поняла, что они собираются убить нас, но не успела как следует испугаться. Может, потому, что я сознавала, что мы с Оро боремся за жизнь. — Она слабо улыбнулась. — Впрочем, ты сам прошел через это.

— К сожалению, да. Патти, не изводи себя, сидя здесь. Если устала, поспи немного. Мы можем сидеть по очереди, а Оро ты нужна сильной.

— Конечно. Но эту ночь я проведу здесь. Иди спать, Ройал. Не беспокойся за меня. Тебе тоже надо поспать.

Поцеловав сестру, он ушел. Стоя в коридоре, Ройал задумался, в какую комнату ему идти. Он очень устал и понимал, что в эту ночь ему не до любви. У них с Антонией по-прежнему были отдельные комнаты, хотя они никогда не спали врозь. Ройал сознавал, что ему следует идти к себе и не беспокоить ее. Она тоже устала и нуждалась в отдыхе. Но вопреки благим намерениям он все же двинулся к комнате Антонии.

Тихо проскользнув в дверь, Ройал посмотрел на кровать и улыбнулся. Поза, в которой она спала, свидетельствовала о том, что Антония пыталась дождаться его. На душе у Ройала потеплело. Он разделся и лег рядом с ней. Антония повернулась к нему, прошептав его имя.

Чувствуя, что ее обнимает Ройал, Антония силилась проснуться. Но это никак ей не удавалось. Однако тепло, исходящее от Ройала, пробудило ее.

— Извини, — пробормотала она. — Заснула. Поглаживая рукой ее густые волосы, он сказал:

— Спи, Антония.

— Уже поздно?

— Почти рассвет.

— Том что-нибудь узнал?

— Ничего. — Ройал тихо засмеялся, когда она широко зевнула. — Не борись со сном, Антония. Может, мне лучше пойти в свою комнату?

Она придвинулась к нему:

— Нет, оставайся здесь.

— Да, черт возьми, мне необходимо остаться здесь. Особенно этой ночью. Я слишком устал, чтобы заняться любовью, но хочу обнять тебя. Я привык к тому, что мы с тобой всегда вместе в кровати.

— Это плохо?

— Нет, не плохо. Я понял это, когда мы были врозь. Ненавижу спать один.

— Я тоже.

— Я страдаю от одиночества. Ты прикоснешься ко мне ночью, да? — нежно спросил Ройал.

— Конечно. — Антония услышала, как он вздохнул. — Я говорил себе, что теряю рассудок, занимаясь этим.

— Я тоже.

— Странно, как быстро ты меня приучила к этому. Я всю жизнь спал один, но, проведя несколько недель с тобой, понял, что ненавижу это. Я никогда не оставался на ночь в постели ни с одной из женщин. Получал то, что хотел, и тут же уходил. А здесь моя комната рядом, но я и думать об этом не хочу.

Ройал уже понял, почему внезапно изменил своим привычкам. Понял это в те ночи, когда они были врозь. Он мечтал даже не о том, чтобы заняться с ней любовью, а о том, чтобы оказаться в ее постели.

Конечно, она была нужна ему не только для того, чтобы утолить ту страсть, которую разжигала в нем. Ройал ощущал, что его чувство к ней растет. Он уже не мог подавить его. Сейчас, когда Ройал был встревожен, потому что его предали те, кого он считал лучшими друзьями, Антония была особенно нужна ему.

Внезапно Ройал ощутил неуверенность. Антония никогда не говорила ни о чем, кроме страсти, соединявшей их. Она даже не намекала на то, что останется с ним, когда его проблемы будут решены. Он подозревал, что и Антония испытывает к нему не только страсть, но после того, как его одурачила Мэрилин, не доверял своей интуиции. Ройалу неудержимо захотелось поговорить с ней, услышать, что не только страсть и обещания, данные Хуану, держат Антонию здесь, возле него.

— Антония…

— Что?

— Скажи, тебя удерживает здесь лишь клятва, данная Хуану? Я знаю, почему ты приехала сюда и почему хочешь разобраться во всем до конца, но только ли эта клятва заставляет тебя помогать мне?

Она не сразу решилась ответить. Ее слова могли сказать ему больше, чем она хотела. Однако в голосе Ройала звучала мольба, и Антония предположила, что его чувство к ней гораздо глубже, чем она думала.

— Нет. Я сражаюсь за тебя, дорогой. Может, обещание, данное Хуану, и удержало бы меня здесь, даже если бы ты отказался от моей помощи, но я борюсь за тебя самого. И это мне на руку, поскольку я выполняю и свое обещание.

Он крепко обнял ее:

— Благодарю тебя за это. Я действительно нуждаюсь в том, чтобы ты была на моей стороне. Мне не нравится, когда ты рискуешь, но я хочу, чтобы ты сражалась за меня. Такой уж я противоречивый негодяй.

— Да. Очень противоречивый. — Антония поцеловала его.

— А когда противостояние закончится?

— Когда мы победим?

— Да, когда мы победим, ты вернешься в Мексику? — взволнованно спросил Ройал.

— Если ты этого пожелаешь, — осторожно ответила она.

— А если попрошу тебя остаться?

— Останусь. — Что-то в его голосе насторожило Антонию, и она спросила: — А что, эта борьба скоро закончится? Ты что-то узнал?

— Нет, но у меня появились очень веские подозрения. И очень сильные.

— Какие же?

— Сейчас я тебе этого не скажу. Мне надо еще обо всем подумать.

— О'кей.

— Спи, Антония.

— Да, сейчас я засну.

Ройал смотрел на женщину, лежащую в его объятиях, пока его глаза не начали слипаться. Она постоянно рискует. Ройал решил разработать такой план, который позволит ему убедиться в справедливости его подозрений.

Глава 20

— Бог тебя накажет, если ты будешь так браниться, Оро. — Антония помогала молодому человеку передвигаться по комнате.

Ее смех еще больше разозлил его. На самом деле Оро не нуждался в помощи, хотя нога до сих пор не сгибалась и болела. Антония убеждала Оро не двигаться слишком быстро и напоминала ему, что доктор велел соблюдать осторожность. Иначе Оро навсегда останется хромым.

— Сядь, приятель, и выпей, — сказала она. Опустившись в кресло, Оро вздохнул:

— Теперь выходит, что Патриция связалась не только с полукровкой, но еще и с хромым.

— Дурак.

Антония подала ему стакан бренди, а потом села на кровать напротив него. Оро выглядел усталым. Она знала, что ноющая боль в ноге не дает ему спать, но он упорно отказывался от лекарств. Антония понимала, что Оро спешит. Его ранили две недели назад, а повязки сняли лишь вчера.

— Доктор сказал, что я буду хромать.

— Он предупредил, что ты останешься хромым, если поведешь себя неразумно.

— Мне надоела эта комната. Я болен из-за того, что никуда не гожусь.

— Ты болен потому, что не можешь заниматься любовью со своей женой.

— А ты что, подсматривала в замочную скважину?

— Ну и ворчун же ты!

— Она что, жаловалась тебе, что я не мужчина?

— Глупец! Патриция не жаловалась, но я догадываюсь.

— Один раз! Один раз я обладал своей женой, а теперь не могу заниматься с ней любовью.

— Почему же?

— Ты же не девочка! Как залезть на жену с такой ногой?

— Так пусть она сама заберется на тебя.

Антония заметила, что Оро покраснел.

— Бог мой, а ты и впрямь не девочка! Но вот Патриция еще невинна.

— Ты обладал ею хоть раз?

— К тому, о чем ты говоришь, ее надо подготовить.

— Да, если бы с тобой все было нормально, но ведь все не так. Ты считаешь ее ребенком, а ведь она твоя жена.

— Конечно, Патриция — моя жена.

— Кажется, я слышала свое имя? — Патриция вошла в комнату.

— Этот парень сомневается, что ты согласишься провести с ним ночь. — Антония поднялась.

— Я здесь. А ты иди к своему парню, Антония.

— А что с ним такое? — Антония направилась к двери.

— Он рычит как медведь, у которого болит лапа. Рассмеявшись, Антония пошла к себе, подумав, как просто быть счастливой. С той ночи, когда бандиты напали на Оро и Патрицию, отношение Ройала к ней улучшилось. С каждым днем в его словах и поступках проявлялось что-то большее, чем страсть. Ее счастье омрачала только Мэрилин.

Интересно, что заставляет Ройала поддерживать с ней отношения? Антония знала, что Коллинзы — старые друзья Бенкрофтов. Однако Мэрилин держалась так, будто ее с Ройалом соединяла не только дружба. Она всячески давала понять, что отношения семей необходимо укрепить. Антонию особенно беспокоило то, что Ройал не спешил указать Мэрилин на ее заблуждение. Он не приближал ее к себе, но и не отталкивал. Все это заставляло Антонию сомневаться в том, что она занимает прочное место в жизни Ройала.

— Почему ты так мрачна? — спросил Ройал, увидев Антонию.

Он лежал нагой на ее кровати, закинув руки за голову и скрестив ноги. Заметив, что Ройал очень возбужден, она подошла к зеркалу и вынула заколки из волос.

— Как себя чувствует Оро?

— Хорошо, но он сам так не считает. Его тревожит, что он останется хромым, однако при этом слишком усердствует, поэтому все может закончиться именно хромотой. Знаешь, что он сказал?

— Откуда мне знать?

— Оро сказал, что Патриция связалась не только с бедным полукровкой, но еще и с калекой.

— А что ты ответила?

— Назвала его дураком.

— Очень мило. Но вот ты ведешь себя совсем не так, как я предполагал.

Улыбнувшись, Антония начала раздеваться.

— А что не так, дорогой?

— Я думал, что как только ты увидишь меня во всей красе, то тут же бросишься ко мне с необузданной страстью.

— А что это такое — необузданная страсть? — Антония сняла юбку и повесила ее на кресло.

— Это когда ты насилуешь меня.

Снимая нижнюю юбку с соблазнительной медлительностью, она спросила:

— А разве ты уже оправился после того, как я насиловала тебя?

— Вполне.

Повернувшись спиной к Ройалу, она сняла панталоны. В блузке, едва прикрывающей ягодицы, Антония потушила лампы и оставила лишь ночник. Подойдя к кровати, она с улыбкой посмотрела на Ройала, который лежал уже не так спокойно, как прежде, а повернулся на бок, подпер голову рукой и уставился на нее потемневшими от страсти глазами.

— А ты уверен в этом, жизнь моя?

— Попробуй и убедишься сама, — предложил он.

— Какая хорошая мысль! — И Антония сбросила блузку. Ройал притянул ее к себе. Ее тихий смех прозвучал для него как музыка. Эту маленькую игру решила вести она, но он ничуть не возражал против этого.

Антония провела руками по его телу, будто оценивая его. Потом неистово поцеловала Ройала. Она делала это так, как он научил ее. Грудь Ройала вздымалась. Он изо всех сил старался сохранить контроль над собой, но тут Антония скользнула губами к низу его живота. Он хотел бы бесконечно долго наслаждаться ее поцелуями и движениями языка. Однако когда Антония прикоснулась к сокровенной части его тела влажным ртом, он понял, что долго не выдержит.

Почувствовав, что Ройал близок к вершине блаженства, Антония села на него, и их тела соединились.

— В следующий раз я возьму инициативу в свои руки. — Ройал потянулся и погасил свет.

Прижавшись к нему, Антония пробормотала:

— Жизнь моя, но ведь не принято насиловать леди. Он обнял ее за плечи:

— А меняться местами — хорошая игра, любовь моя.

Ее сердце учащенно забилось, но Антония овладела собой. Нет, она не даст обмануть себя ласковым словам, которые срываются с губ удовлетворенного мужчины. Помимо всего, Ройал никогда, даже в пылу страсти, не называл ее Тони.

— Дай мне отдохнуть.

— Пожалуй, и я должен прийти в себя.

Тут Антония почувствовала, как шевельнулся ребенок, и испугалась. Ведь Ройал мог ощутить это, когда она прижималась к нему животом. Антония еще не была готова сообщить ему о ребенке.

— Антония…

— Что?

— Прости, но по-моему, ты пополнела.

— Да, немного, — тихо отозвалась она, желая, чтобы Ройал поскорее убрал руку с ее талии. — Поскольку я твоя содержанка…

— Не называй себя так.

Антония с облегчением вздохнула. Значит, он не почувствовал, как шевельнулся ребенок, и ее слова отвлекли его от опасной темы. Она знала, что у нее остается немного времени. Но если уж Ройал заметил, что у нее пополнела талия, то почему не обратил внимания на округлившийся живот?

— Ну а кто же я, дорогой?

— Моя любовница.

— Любовница, содержанка, какая разница?

— Может, мне только так кажется, но разница есть. Содержанка — это другое название продажной девки. Просто ей больше платят, чем девушке из салуна. Содержанка находится при женатом мужчине, состоящем в неудачном браке. Содержанка — это игрушка богатого мужчины, которой он пользуется, а потом бросает, когда устает от нее, или находит другую. А у нас с тобой нечто иное, Антония. Ты здесь вовсе не только для того, чтобы удовлетворять мою страсть, хотя, — он улыбнулся, — ты позволяешь мне делать и это. Но между нами что-то гораздо большее. Я прихожу к тебе в постель не для того, чтобы утолить желание, а потом тут же удрать к себе. Я даже не понимаю, почему у нас с тобой отдельные комнаты. Не потому же, что мы скрываем наши отношения! Я с самого начала не делал этого.

— А я думала, что ты хочешь жить в отдельной комнате.

— Я? Почему? Я не провожу там ни одного часа ночью и не притворяюсь, будто между нами ничего нет. Мне казалось, ты нуждаешься в отдельной комнате, чтобы уединяться там и предаваться хандре, как это было перед тем, как мы отправились перегонять скот.

Антония с вызовом посмотрела на него:

— Я вовсе не хандрила. Ты сам вел себя как дурак.

— Вот как? — Ройал поцеловал ее. — Это звучит довольно нелепо. Завтра же мы поселимся в одной комнате — твоей или моей.

Антония положила голову ему на грудь:

— В твоей. Там кровать больше.

— Ты хочешь, чтобы кровать была больше?

— Да. Засыпая, ты широко раскидываешься. Мне остается мало места.

— Почему бы тебе не потеснить меня?

— А ты не поддаешься. И ворчишь.

— Не думаю, что мне снова захочется выслушивать такое. Мы переберемся в большую кровать.

— Как угодно. А может, не стоит беспокоиться? Скоро, я думаю, противостояние закончится.

Ройал крепко прижал ее к себе: — Но ты сказала, что останешься.

— Да, если ты захочешь.

— Я захочу.

— Хорошо, хозяин.

— Ну, спи, дерзкая девчонка.

— Девчонка?

— Конечно. Но с некоторых пор я ощущаю пристрастие к таким дерзким девчонкам.

— Пристрастие?

— Да. Спи, Антония.

Но ей не хотелось засыпать. Она желала узнать, что он называл пристрастием. И тут Антония ощутила, что испытывает только одно желание — отдохнуть. И когда Ройал поцеловал ее, она закрыла глаза.

Ройалу хотелось выяснить отношения с Антонией, однако он не знал, как это лучше сделать. Но сейчас он не мог обдумать сложившееся положение. У него была масса других забот, поэтому Ройал пустил все на самотек. Теперь он понимал, что дальше так продолжаться не может, но не знал, каким должен быть следующий шаг.

Антония была девственницей. В обычной ситуации ему следовало бы жениться на ней. Но обстоятельства сложились не обычно. Антония была воспитанницей Хуана Рамиреса, бандита, человека, не выпускавшего из рук оружие. Этот человек в течение одиннадцати лет формировал ее взгляды и представления о жизни. Правда, Хуан удержал Антонию от того, чтобы она пошла по его пути, но эта женщина умела сражаться, как настоящий мужчина, и часто рассуждала так же, как и Хуан. Такую женщину Ройал не мог представить своей женой.

Он поморщился, представив себе других женщин в этой роли. Одна из них, хорошо воспитанная леди, которую Ройал собирался прежде ввести в свой дом, пыталась убить его и всю семью Бенкрофтов. Мэрилин хладнокровно использовала его, стремясь только к обогащению. Даже Хуан Рамирес был не способен на столь гнусное предательство и не нанял бы убийц, как это сделала Мэрилин.

Уже засыпая, Ройал решил сначала завершить эту борьбу, а уж потом подумать об Антонии и о себе. Мэрилин, вероятно, появится утром, и тогда он попытается проверить свои подозрения. Необходимо разобраться со всем этим в течение недели.

Проснувшись, Антония обнаружила, что она одна в кровати. Посмотрев на часы, она с удивлением увидела, что уже позднее утро. Ройал, очевидно, тихо ушел, не желая будить ее. Антония быстро встала, отметив при этом, что головокружение и слабость, от которых она страдала последнее время, исчезли.

Антония приняла решение. Она больше не будет вести такую игру, где приходится выжидать и смотреть, что из этого получится. Нельзя снова попадать в такое ложное положение, как в эту ночь. И нечего ждать, пока кончится борьба за ранчо. У нее нет времени для ожидания. Надо сегодня же сказать Ройалу о ребенке.

Антония нервничала, но совсем не так, как того опасалась. Минувшие недели укрепили ее уверенность в себе. Сомнения, конечно, остались, но они теперь не удержат ее.

За последнее время Антония лучше поняла Ройала. Он хотел, чтобы она осталась, даже когда борьба закончится. Хотел, чтобы они жили в одной комнате. Это не было, разумеется, признанием в любви, однако означало, что она не только возбуждает в нем желание. Его чувства гораздо глубже, чем похоть. Ройал много сказал ей прошлой ночью.

Любовь — вот чего Антония ждала от него, но при этом считала необходимым хоть что-то устроить сейчас. Сама она любила Ройала так сильно, что это пугало ее. И Антония готова была пойти на компромисс. Если он предложит ей выйти за него замуж, она согласится. В таком случае у нее будет его имя, его страсть и его ребенок. И если счастье улыбнется ей, у них будет много детей. Для Ройала брак — святыня, и это давало Антонии определенные преимущества.

Вскинув голову, она спустилась вниз. Теперь, приняв решение, Антония намеревалась избежать столкновений. Она вдруг почувствовала, что очень проголодалась. Антония предпочла бы поесть прежде, чем встретится с Ройалом, но тут увидела в холле Мэрилин.

При виде ее Антонию охватило раздражение. Как обычно, здороваясь с Ройалом, Мэрилин поцеловала его. Антония замерла, заметив, что Ройал довольно тепло принял приветствие Мэрилин и не отстранился. Напротив, и сам поцеловал Мэрилин с явным удовольствием.

— Ройал? — выдохнула Мэрилин, когда он наконец отпустил ее.

Сделав вид, что растроган, Ройал сказал:

— Я был таким дураком, Мэрилин. — Он обнял ее за плечи. — Пойдем в мой кабинет и поговорим. Там нам никто не помешает. Мне так много надо тебе сказать.

Внутренний голос убеждал Антонию не следовать за ними, но она не послушалась его. Сегодня был важный для нее день, и Антония, увидев эту сцену, подумала, что приняла неправильное решение. Она хотела немедленно выяснить, что происходит, даже если это жестоко ранит ее. С осторожностью, усвоенной от Хуана, Антония проскользнула мимо кабинета и вошла в маленькую библиотеку. Эти комнаты разделяла дверь, и Антония чуть приоткрыла ее. Она хотела не только слышать, но и видеть, что произойдет в кабинете. Ройал сидел на краю письменного стола, слегка обнимая Мэрилин.

— Не понимаю, Ройал… — начала Мэрилин. — На свадьбе…

— Я вел себя как идиот. Сказать по правде, я был шокирован. Леди не должна выказывать свою страсть таким образом, а ты ведь леди, Мэрилин. — Он нежно прикоснулся кончиками пальцев к ее щеке. — Я поступил глупо, но теперь понял, что очень обидел тебя. Я сам побудил тебя к такому поступку, связавшись с этой девчонкой.

— О Ройал, я не сержусь. Эта маленькая потаскушка околдовала тебя.

Он едва сдержался, когда Мэрилин так презрительно отозвалась об Антонии.

— Удивляюсь, что вел себя так глупо, рискуя потерять ту, с кем мог бы прожить всю жизнь.

— Ты просишь меня выйти за тебя замуж, Ройал?

— Если ты согласна.

— Конечно, согласна. Но только в том случае, если ты порвешь отношения с этой шлюхой.

— Она уедет, Мэрилин.

— Да, да. Я согласна выйти за тебя замуж, и как можно скорее. Я так долго этого ждала!

— Я знаю, дорогая.

Ройал поцеловал ее, стараясь изобразить радость, вполне понятную для мужчины, только что заручившегося согласием любимой женщины.

Антония тихо прикрыла дверь. Ее охватили боль и гнев. Но она не стала поддаваться эмоциям. Решение, принятое ею сегодня утром, было продиктовано сладкими словами и страстью Ройала. Теперь Антония изменила решение, и это было единственным, что ей оставалось.

Она осторожно направилась к лестнице. Времени оставалось мало, а ее новый план нужно было привести в действие немедленно. К счастью, этот новый план требовал меньших приготовлений, чем прежний.

Прервав поцелуй, Ройал внимательно посмотрел на Мэрилин. Ее взгляд был холоден, и это подсказало ему, что она так же мало растрогана, как и он сам. Мэрилин только притворилась влюбленной женщиной и не заметила, что играла неубедительно.

— В субботу, — сказала она. — Мы можем пожениться уже в эту субботу.

— Ах, Мэрилин, как бы мне хотелось, но это невозможно!

— Почему?

— В воскресенье утром я еду в Сан-Антонио. Очень рано. — Ройал, как умелый обольститель, провел руками по ее бедрам. — Я не хочу так сокращать нашу первую брачную ночь.

— Я могу поехать с тобой. Он покачал головой:

— Это Деловая поездка, дорогая. В понедельник я встречаюсь с человеком Пинкертона.

— Зачем?

Заметив ее настороженный взгляд, Ройал беспечно продолжил:

— Оружие не предотвратит бед, свалившихся на меня. Необходимо применить мозги. Говорят, этот человек — один из лучших в своем деле. Он довольно много берет за свои услуги. Написал мне, что предварительное расследование, проведенное им, дало блестящие результаты.

— Ты уедешь утром в воскресенье, чтобы встретиться с ним в понедельник. А что же дальше?

— Если все пойдет хорошо, вернусь во вторник, возможно, привезу его с собой.

— Ладно, надеюсь, дела не задержат тебя. Давай устроим свадьбу в следующую субботу.

— Отлично. А ты займись приготовлениями. Скрепя сердце Ройал поцеловал и обнял Мэрилин, лживую, холодную и расчетливую.

Оторвавшись от нее с деланной неохотой, он проговорил:

— Ну, хватит пока. Нам надо соблюдать приличия, любовь моя. Иди, тебе пора домой.

И, взяв ее за руку, вывел на веранду.

— Я приеду завтра, дорогой, с первым наброском списка приглашенных.

Ройал кивнул. Если Мэрилин намерена вести игру до конца, будет трудно держать все в тайне. Вернувшись в кабинет, Ройал решил все рассказать Антонии. Лучше уж сейчас выслушать упреки, чем ждать, пока дело зайдет слишком далеко. Прежде чем поговорить с Антонией, он решил выпить, чтобы поскорее забыть поцелуи Мэрилин.

Глава 21

— Уезжаешь? — удивилась Патриция, остановившись с Оро посреди комнаты.

— Да. И немедленно.

— А как же твое обещание Хуану? — Томас встал с кровати.

— Думаю, Хуан понял бы, — убежденно сказала Антония.

— А как насчет Ройала? — осведомилась Патриция.

— Ройал здесь ни при чем.

— Как это ни при чем? Да как ты можешь говорить такое?

— Очень просто. Он только что сделал предложение Мэрилин. Я должна исчезнуть.

Антония быстро направилась к себе. Ее ничуть не удивило, что, как только она положила сумку на кровать и начала укладывать вещи, появились Патриция и Оро.

— Сядь, Оро. Ты должен дать ноге отдохнуть, — спокойно сказала она.

— День только начался, чика. Я еще не успел устать.

— Ты действительно уезжаешь? — прошептала Патриция.

— Да.

— Томас тоже укладывается. Он поедет с тобой.

— Но мне это не нужно, Оро.

— А мы с ним считаем иначе. Ты уверена, что Ройал просил Мэрилин выйти за него замуж?

— Да, Оро. — Антония вздохнула. — Я видела, как он поцеловал Мэрилин, здороваясь с ней, чего никогда не делал. А потом я пошла за ними, когда Ройал повел ее в кабинет. Смотрела и слушала через дверь в библиотеку. Он сделал ей предложение.

— Не может быть! — возразила ошеломленная Патриция.

— Спустись вниз и послушай сама. Они, наверное, все еще строят планы.

— А разве не трусость — вот так убегать, дорогая? — спросил Оро.

— Возможно, но я так не думаю. У меня нет выхода. Я должна либо остаться, либо уехать. Еще утром, спускаясь по лестнице, я решила остаться, а теперь все изменилось.

— Поговори с Ройалом, — предложила Патриция.

— Мне некогда играть с ним в его игры. Я беременна.

— Антония увидела, что Оро и Патриция потрясены. Будь дело только в Мэрилин, я бы, может, и осталась. Обещание, данное Хуану, держало бы меня здесь, даже если бы Ройал бросил меня. Но это, — она положила руку на живот, — все меняет. Я была дурочкой и надеялась, что Ройал выберет меня, но он предпочел Мэрилин. Вот я и уезжаю. Скоро станет заметно, что я жду ребенка. У меня нет времени.

— Это верно, чика, — согласился Оро.

— Оро, — перебила его Патриция, — Антония должна поговорить с Ройалом.

— Зачем? Он сделал выбор. Теперь здесь нет места для Антонии и ее ребенка. — Он повернулся к Антонии: — Ты отправляешься в Мексику?

— Да, в нашу деревню. Если старый дом уже непригоден для жилья, найду другой.

Когда в дверях появился Томас, Антония поцеловала Оро и Патрицию.

— Я дам вам знать о себе.

— Да. Так будет лучше. — Оро кивнул.

Никто не заметил, что Антония и Томас седлали лошадей. Ей было приятно, что Томас молчал, когда они отъезжали от ранчо. Но едва ранчо скрылось из виду, они встретили Мэрилин. Казалось, эта женщина знала об их отъезде, но, судя по всему, она наслаждалась, окидывая взглядом землю. которая скоро будет принадлежать ей.

— Признаться, не ожидала, что Ройал выставит вас так быстро, — сказала Мэрилин.

— Ройал не выставлял меня, сеньорита, — возразила Антония.

— Нет? — Мэрилин посмотрела на дорожные сумки, притороченные к седлам. — Вы берете вещи даже для обычной прогулки?

— Я действительно уезжаю, но меня никто не прогонял.

— В Мексику?

— Да, и кратчайшим путем.

— Надеюсь, ты поняла, что не можешь быть с Ройалом?

— Но, сеньорита, я уже была с ним. До свидания, — по-испански сказала Антония.

Она не оглянулась, когда они отъехали от Мэрилин. Злобный блеск в глазах этой женщины не доставил ей удовлетворения. Что бы ни говорила Антония, она проиграла эту игру.

— Ты уверена, что делаешь то, чего хочешь? — спросил Томас.

— Это совсем не то, чего я хочу. Это то, что я должна сделать.

— Ты могла бы избить эту дрянь, намеревающуюся занять твое место.

— Ошибаешься, Томас. Это я заняла ее места, но совсем ненадолго.

— Не понимаю. Мне казалось, что гринго отставил эту женщину, потому что хотел тебя.

— Вот и я так думала. Но я позволила одурачить себя красивыми словами и страстью. Только прошлой ночью мы говорили о том, чтобы поселиться в одной комнате. Ройал спросил меня, останусь ли я, когда мы выиграем эту битву. А что сегодня? — Антония покачала головой. — Зачем он говорил мне все это, если собирался сделать предложение Мэрилин?

— Не знаю. В этом нет никакого смысла.

— Вот и мне так кажется.

— Может, тебе следовало спросить его?

— Нет, хотя мне было бы интересно услышать его ответ. Но ты не знаешь всего, Томас. Я ношу ребенка Ройала.

Ошарашенный Томас молчал, а потом посмотрел на Антонию так, что она улыбнулась. Ему и в голову не приходило, что все так сложно. У него был испуганный вид, будто Томас опасался, что Антония вот-вот родит.

— Если бы ты сказала Ройалу о ребенке, он женился бы на тебе, — наконец вымолвил Томас.

— Наверное, да, но это было бы нехорошо.

— Но ты должна дать имя ребенку.

— И это все, что я должна дать ему. Встав этим утром с постели, я приняла решение. Я знала о ребенке с того момента, как мы вернулись после перегона скота, поэтому наблюдала за Ройалом и внимательно слушала его. И вот я решила сказать ему о ребенке. Лишь это давало мне шанс, поскольку Ройал никогда не упоминал о любви. Из-за ребенка он мог бы жениться на мне, но нас и без того связывали очень сильные чувства, и они сами по себе, возможно, привели бы нас к браку. И вдруг я обнаружила, что между нами ничего нет. Если бы я сказала ему о ребенке и он женился бы на мне, это не было бы хорошо. В таком случае я вынудила бы его отказаться от женщины, которую он хотел. У моего ребенка было бы имя, но Ройал возненавидел бы меня. Скоро в нем угас бы и огонь страсти. И тогда у меня осталось бы только имя. Ничего, я дам ребенку свое имя.

— Он негодяй, — бросил Томас.

— Знаю, но что же мне делать?

— Выходи замуж за меня.

— Что? — прищурилась Антония.

— Выходи за меня замуж.

— Томас, но я люблю Ройала.

— Знаю, однако ты по-своему любишь и меня, а я тебя.

— Но не как любовница.

— Мы могли бы стать любовниками. И мы с тобой всегда это знали, только ничего не предпринимали.

Подумав, Антония поняла, что Томас прав. Она замечала это еще тогда, когда они были совсем юными и их чувственность только пробуждалась. У нее были хорошие отношения с Оро и Томасом, и они легко могли бы перерасти в страсть.

— Верно, — наконец согласилась Антония. — Но это не одно и то же.

— Конечно. Это не приходит от одного взгляда или поцелуя. Пусть ты и не хотела, чтобы я стал твоим первым любовником, но теперь тебя сильно обидели, не так ли? Может, тебе трудно перейти сразу от одного к другому?

— Да, я обижена. Но было бы хуже, если бы я надеялась и позволила дурачить себя.

— Это не твоя вина. Я ведь тоже смотрел и слушал. Ройал заставил тебя поверить. И если он играл в эту игру, то играл хорошо. Странно, что он выбрал Мэрилин. Это озадачило меня, но не затронуло моего сердца.

— А почему этот брак должен бы затронуть твое сердце?

— Конечно, у тебя ко мне не такие чувства, как к Ройалу, — согласился Томас. — Но они могут появиться потом.

— А если не появятся? Это будет плохо для тебя.

— Потому что это не мой ребенок? Мы потом сделаем и одного моего. — Томас улыбнулся. — Или больше. Мы же молоды.

— Да, молоды. И ты еще встретишь женщину. Ту, которая воспламенит в тебе испепеляющий огонь страсти.

— А может, мы уже нашли друг друга, кто знает? И если я найду такую женщину, думаешь, брошу тебя?

— Нет, и это плохо. Я уже изведала этот огонь, и пусть он жестоко опалил меня, но я знаю его. Женившись на мне, ты никогда не выиграешь, как Оро с Патрицией.

— Но Ройал сделал для Оро все. — Томас пожал плечами. — Мужчины бывают откровенны друг с другом, но далеко не всегда с женщинами, да, дорогая?

— Да, с женщинами не всегда.

— Подумай, о чем я сказал, чика. Мне кажется, что я буду хорошим отцом.

— Наверное.

— Если же тебя беспокоит, что я беру на себя слишком много, обещаю сказать тебе сразу же, как только встречу такую женщину, о которой ты говорила.

— Скажешь?

— Да, и мы обсудим это. Я признаюсь тебе раньше, чем на что-нибудь решусь. Ну, теперь ты чувствуешь себя лучше? Поразмысли об этом, дорогая. Ребенку нужно имя. Быть незаконнорожденным очень тяжело, а Дегас — хорошее имя.

— Да, хорошее.

Они ехали медленно, и Антония думала о словах Томаса. Она любила Ройала, но теперь у нее появилась важная задача — дать ребенку имя. Томас прав. Незаконнорожденному очень трудно жить, и Антония была готова пойти на компромисс с собой, лишь бы ее ребенок не носил этой позорной отметины.

Выйти замуж за Томаса означало бы решить проблему, но Антония опасалась, что при этом возникнет множество других, главным образом для Томаса. У него были шансы хорошо устроиться в Техасе, но, женившись на ней, он упустит их. Им также не следовало быть поблизости от Ройала — иначе он узнает, что ребенок, носящий имя Томаса, его дитя. Из-за этого Оро и Томас не смогут видеться друг с другом. Правда, их будет разделять не слишком большое расстояние, но заботы о семье, земле и тайны, которые надо скрывать, исключат возможность частых встреч.

Подумав о тайне, скрытой от Ройала, Антония забеспокоилась о том, не оставила ли она Оро и Патриции проблему, которая осложнит их семейную жизнь. Она догадывалась, что произойдет. Оро, чтобы помочь ей, сохранит эту тайну. Патриция же может сказать брату, что Антония ждет ребенка. Это приведет к ссоре.

— Я должна кое-что сообщить Оро и Патриции, — сказала она.

— Хорошо, — согласился Томас. — Когда попадем в Мексику, дадим знать о себе Оро.

— Нет, я хотела бы попросить их, чтобы они не ссорились из-за моей тайны.

— Ты права, там могут возникнуть трудности.

— И большие. Я хочу сказать им, что они должны следовать зову сердец и не обвинять друг друга. Это моя проблема. Не их.

— Надеюсь, ты позволишь мне разделить эту проблему с тобой?

— Пока я думаю. Это нелегко.

— Рана еще очень свежа?

— Да. И глубока.

— Уже темнеет. — Томас посмотрел на небо. — Скоро нам придется искать место для ночлега, где мы не вымокнем, если пойдет дождь. Мне не нравится спать на сырой земле.

Антония огляделась. Ей казалось, что Томас имеет в виду какое-то определенное место. Но в тот момент, когда она хотела спросить, куда они направляются, прогремел выстрел.

Антония с ужасом увидела, как Томас конвульсивно дернулся. Даже в полумраке она заметила, как по его рубашке расползается темное пятно. Овладев собой, он выхватил револьвер, но тут раздался второй выстрел. Томас вскрикнул, свалился с седла и рухнул на дорогу.

Антония смотрела на лежащего Томаса, и в ее голове звучал голос Хуана. Он приказывал ей не поддаваться эмоциям. Печаль, слезы, злоба — все после, а сейчас надо действовать. Проявить нерешительность — значит погибнуть самой и погубить других.

— Как Томас, — прошептала она, приходя в себя. Услышав приближающийся топот копыт, Антония вытащила револьвер. Однако, прицелившись, она обнаружила, что окружена. Они с Томасом угодили в ловушку. Антония поняла, что ей не удастся отомстить за смерть Томаса. И прежде чем она успела выстрелить, у нее в голове взорвалась тупая ослепляющая боль.

Ройал вздохнул, встал и потянулся. Он закончил работу с бумагами и знал, что должен спрятаться. Мэрилин вела себя так, что к нему наверняка пожалуют люди, желающие поздравить его с предстоящей женитьбой. Ройалу следовало бы рассказать Антонии о своем плане и о том, что предложение, сделанное им Мэрилин, лишь часть этого плана. Он не знал, как поведет себя Антония, если кто-нибудь другой скажет ей о его намерении жениться. Уж лучше принять ее обиду сейчас, чем разбираться потом. Ройал решил поговорить с Антонией до обеда.

К тому моменту, когда Мария позвала их к столу, Ройал еще не нашел Антонию. Кто-то из работников видел, как они с Томасом уехали около полудня. То же самое он узнал от Оро и Патриции.

Ройал не на шутку встревожился, и, похоже, не он один. Уже стемнело, и путешествие было совсем не безопасно. К тому же надвигалась гроза. По пути в столовую Ройал слышал, как завывал ветер и в стекла ударили первые капли дождя.

Располагаясь на своем месте, он удивился, что Оро до сих пор ничего не сказал ему. Его молодое лицо казалось непроницаемым. Патриция вела себя странно: избегала смотреть на брата, отвечала ему тихо и односложно. Даже Коул и Джастин, заметив необычное поведение сестры, с любопытством уставились на нее.

— Антония уехала верхом с Томасом? — спросил он Оро.

— Да.

— И куда же они направились, если их все еще нет?

— В Мексику.

Ройал выронил вилку, почувствовав, как у него по спине пробежали мурашки.

— А почему они отправились в Мексику? — спросил он со злостью, порожденной страхом.

— Они поехали домой.

— Я спросил: почему, Оро?

— Потому что Антония согласилась быть твоей любовницей, а не твоей шлюхой, гринго.

В голосе Оро звучала такая ярость, что Ройал опешил. Он понял, что только любовь к Патриции удержала парня от рукоприкладства. Ройала охватило ощущение, что произошло нечто ужасное.

— О чем это ты говоришь, черт возьми? — строго спросил он.

— Она не хочет оказаться не у дел, — ответил Оро.

— Не у дел?

— Ведь ты женишься на Мэрилин Коллинз.

— Что за чертовщина? Ты женишься на Мэрилин? — спросил Коул.

— Мне казалось, что с этим покончено, — добавил удивленный Джастин.

— Так и есть, Джастин, — Ройал не отрывал взгляд от Оро. — А с чего ты взял, что я женюсь на Мэрилин?

— Я знаю, — сказал Оро. — И Антония тоже знает.

— Ты говорил с Мэрилин?

— Антония видела тебя, Ройал, — пояснила Патриция.

— Но я не видел Антонию целый день. Когда я покинул ее, она мирно спала.

— Да, а потом ты побежал к этой «англо», — с вызовом бросил Оро.

— Оро, прошу тебя! — взмолилась Патриция.

— Почему ты прямо не скажешь мне, что случилось, Оро? — Ройал устремил на молодого человека горящий взгляд.

— Антония утром встала и пошла искать тебя, — объяснил Оро. — И увидела, как ты у дверей целуешь Мэрилин.

— Мэрилин всегда целует меня, когда приезжает, — возразил Ройгал, словно защищаясь, но уже понял: случилось то, чего он боялся больше всего.

— А на этот раз ты тоже ее поцеловал, по словам Антонии. Из-за этого она и последовала за тобой. Из библиотеки Антония все видела и слышала.

— И сразу же сбежала? Ладно, я отправляюсь за ней! — Ройал поднялся.

— Нет. Оставь ее в покое. Я не вмешивался, когда ты взял Антонию себе в любовницы, хотя мне это не нравилось. Так уж она сама захотела. Но теперь я не позволю тебе играть с ней в такие игры. Женись на своей «англо» и забудь об Антонии. — Глаза Оро угрожающе сверкнули.

— Но я не женюсь на Мэрилин! — воскликнул Ройал.

— Ройал, присядь-ка на минутку, — попросил его Коул. — Кажется, ты не все объяснил нам, поэтому не упрекай Оро за его слова. Ты не поедешь за Антонией. по крайней мере сейчас, иначе сломаешь себе шею. Уверен, Оро скажет нам, куда они направились.

Ройал сел. Коул был прав. Оро следует все объяснить. Он просто защищает Антонию. «Если все рассказать, родственники не будут считать меня последним подонком», — подумал Ройал, взглянув на Коула.

— Я не женюсь на Мэрилин, — твердо повторил он.

— Значит, Антония неправильно тебя поняла? — с надеждой спросила Патриция.

— В каком-то смысле да. Видите ли, я решил разобраться во всем. Дело в том, что каждое наше движение становится сразу известным.

— Но в этом могут быть виноваты многие, — заметил Коул.

— Верно, однако после того, что произошло на свадьбе, я обратил внимание на одно обстоятельство. Мэрилин уединилась со мной и, если говорить прямо, предложила себя вместо Антонии. Она что-то задумала. Я догадывался по ее глазам. Я спросил себя, в чем дело. И нашел очень правдоподобное объяснение. Вы же знаете ее. Возможно, она боится остаться старой девой.

— Не исключено.

— Это приходило мне в голову, Джастин. Но вот, к всеобщему удивлению, мы сообщили о домике Оро и Патриции. Это был семейный секрет, и мы свято хранили его.

— Да, — подтвердил Оро. — Мы с Патрицией ничего не знали. Верно, дорогая?

Патриция кивнула:

— Даже намека не слышали.

— И все же нападение последовало, — сказал Коул.

— Однако нападение было плохо подготовлено, как по-вашему?

По лицам собравшихся за столом Ройал видел, что они согласны с ним.

— Мы в ту ночь поняли это, — подтвердил Коул.

— Но у нас было так много гостей. — Ройал покачал головой. — Я уж было подумал, что никогда не догадаюсь. А потом вспомнил, как Антония сказала мне, что Мэрилин уехала с отцом именно тогда, когда мы отправили в домик Оро и Патрицию. Они даже не доехали с нами до того домика.

— И поэтому ты догадался, кто стоит за всем этим? — В голосе Джастина слышались удивление и гнев.

— Вероятно, да, Джастин! — Ройал крепко стукнул кулаком по столу. — Я уверен в этом, но у меня нет доказательств. Никаких. Мне известно одно: Мэрилин вечно крутится возле нас. Она знала наш маршрут, когда мы перегоняли скот. Только подумайте, что с нами произошло и почему погибли наши люди! Кто все время был здесь?

— Мэрилин, — выдохнул Коул.

— Но зачем тогда ты сделал ей предложение? — смущенно спросила Патриция.

— Чтобы отвлечь ее? — предположил Оро.

— Да.

— Но после того как ты так долго был с Антонией… — начала Патриция.

— Почему Мэрилин попалась на эту удочку? — Ройал горько усмехнулся. — Она очень тщеславна, Патти. Даже я не понимал, как она тщеславна. Кроме того, Мэрилин видит в Антонии мексиканку. И она решила, что я должен предпочесть ее. Ну вот, я завел Мэрилин в кабинет, немножко польстил ей, чуть вскружил голову — и она растаяла. А потом сказал Мэрилин, что в воскресенье собираюсь в Сан-Антонио. Будто бы для того, чтобы встретиться с Пинкертоном, уже добывшим для меня ценную информацию.

— И если Мэрилин одна из тех, кого мы подозреваем, она не захочет, чтобы ты туда поехал.

— Совершенно верно, Джастин.

Ройал налил себе вина и передал графин Коулу.

— Но нам удастся взять только того, кого она наймет, мой друг.

— Ты прав, Оро. Скорее всего нападение произойдет близко от дома, потому что кто-то захочет понаблюдать за этим.

— Так же, как было и во время нападения на наш домик, — проговорила Патриция.

— Верно, — согласился Ройал. — Для нас было бы большой удачей, если бы нам это удалось. Но так или иначе, Мэрилин знает, что я задумал эту поездку. И понимает, что я о чем-то догадываюсь. Если все это заставит Мэрилин действовать, мы захватим ее. Вместе с отцом. Уверен, он тоже замешан в этом деле. В любом случае уже одно то, что они знают о моих подозрениях, сделает их бессильными.

— Но этого мало, — вставил Коул. — Они должны заплатить за убийство мамы и папы.

— И заплатят! — пообещал Ройал. — Хотя это и потребует времени. Даже если Коллинзы попадутся в нашу ловушку, мы захватим человека и заставим его заговорить, А получив доказательства, обратимся к помощи закона.

— Думаю, Антонии понравилось бы это.

— Полагаю, да, Коул. — Ройал посмотрел на Оро. — Завтра утром я отправлюсь за ней.

Оро поднялся:

— Ты, конечно, поедешь, гринго. Но, по-моему, тебе надо сделать еще кое-что.

— И что же?

— Уж если ты хочешь на самом деле вернуть ее, подумай хорошенько, зачем ты это делаешь.

— Но это же ясно!

— Отчасти да. Мужчине не хочется терять такую любовницу. Но Антония не шлюха.

— Я знаю это.

— Отлично. Так подумай же, гринго. Наша битва скоро закончится. И жизнь потечет так же, как прежде. Так вот, прежде чем ты привезешь Антонию сюда, подумай как следует, для чего ты это делаешь. И ты узнаешь то, что тебе следовало бы знать, гринго.

Глава 22

Перед мысленным взором Антонии так и стояла страшная картина — окровавленный Томас, распростертый на земле. Ее глаза широко распахнулись, несмотря на ослепляющую боль в голове.

Ее уже не тащили на веревке, а привязали запястья к вонючей кровати. Антония быстро огляделась и немного успокоилась, обнаружив, что одета. В этот момент Антония осознала, где находится, и начала вспоминать. Она увидела серые выщербленные стены из кирпича-сырца. Когда же открылась дверь, глаза Антонии расширились от ужаса.

— Эта маленькая сучка наконец очнулась, — сказала Мэрилин, входя в комнату за Раулем Мендесом.

— Какая грубая женщина! — сделанным возмущением проговорил Рауль, садясь на кровать напротив Антонии.

— Может, я не права, но не вы ли собираетесь выйти замуж за Ройала? — холодно осведомилась Антония.

— Конечно, теперь, когда я убрала тебя с дороги, я выйду за него.

— Тогда мне не совсем понятно, почему вы водитесь с этими подонками, — заметила Антония и тут же поморщилась от пинка Рауля.

— Ройалу на самом деле не нужна жена. Он еще может отказаться от женитьбы. Ему незачем продавать землю, ту самую, которую хочет получить мой отец.

— Ах, вот в чем дело! Ты вознамерилась решить две задачи. Если Ройал женится, то спасет свою землю, а потом через тебя эта земля перейдет к твоему отцу. Но ты забыла про его братьев и Патрицию. У них тоже есть доля.

— Эту маленькую проблему я решу потом. — Мэрилин достала из седельной сумки деньги для Рауля. — Пересчитай, если сможешь. — Она передала ему деньги. — Здесь все.

— Деньги — это хорошо. — Темные глаза Рауля уставились на Мэрилин. — А теперь можно и передохнуть, э?

— Рауль, мы здесь не одни, — прошипела Мэрилин. — Почему бы тебе не воспользоваться ею?

Страх Антонии угас, как только она увидела выражение его глаз. В них был ужас. Услышав его слова, Антония чуть не рассмеялась.

— Но она — нинья Хуана. — Рауль огляделся, будто опасаясь появления Хуана. — Нет, я хочу, как всегда, гринго. — Он вытащил нож и угрожающе наставил его на перепуганную до смерти Мэрилин. — Поворачивайся, гринго. — Рауль подтолкнул ее к двери.

— Мне это не нравится, Рауль. Денег вполне достаточно.

— Мы же заключили сделку, гринго. Думаю, тебе лучше выполнить условия, а?

— Я об этом не договаривалась.

— А я говорю, что договаривалась. Шевелись.

Рауль схватил ее за волосы и вытолкнул за дверь. Антония поняла, что сделает Рауль с Мэрилин, и, несмотря на ненависть к этой женщине, попыталась освободиться от веревок, чтобы помочь ей.

Но Антонии не удалось порвать путы. Она слышала все, что происходило за дверью. У нее подвело живот, когда раздался душераздирающий вопль Мэрилин. Волосы зашевелились на голове у Антонии, когда она догадалась, что несчастную заставляют удовлетворить похоть не только Рауля, но и других мужчин.

От души сочувствуя поруганной женщине, Антония вдруг услышала такое, что захотела заткнуть уши. У нее не было никаких сомнений в том, что в соседней комнате происходят какие-то грубые и активные сексуальные действия. Рауль громко застонал от наслаждения. Но что поразило Антонию больше всего — это изменившийся тон Мэрилин.

Антония внезапно догадалась, что происходит. Мэрилин тоже наслаждалась! Вопли протеста сменились стонами страсти. Она уже не требовала, чтобы насильники оставили ее в покое, а поощряла их.

Мэрилин явно нравилась эта грубая и бесконечная сексуальная игра. Антония не понимала, как женщина выдерживает такое, да еще находит в этом удовольствие.

Антония задрожала от омерзения. Она не сомневалась, что Ройал разделил бы ее чувства, ибо то, что происходило в соседней комнате, можно было назвать одним словом — «извращение».

«Надо бы дать знать ему об этом», — подумала Антония и вздохнула. Если даже она сумеет выбраться отсюда, ее слова не изменят решения Ройала. Он уже сделал выбор. Она ничего не сможет сказать ему о Мэрилин. Да он и не поверит ей, потому что сочтет ее слова местью отвергнутой женщины.

— Ну, — громко прозвучал голос Мэрилин, — теперь, когда вы натешились, сделайте то, за что я вам заплатила. Убейте ее!

Антония прислушалась.

— Не теперь, гринго. На заре. А если пойдет дождь, то завтра. — Рауль рассмеялся. — Никуда она не денется. Иди Ты мне больше не нужна.

Мэрилин топнула ногой:

— Будь ты проклят! Я хорошо тебе заплатила. Убейте ее сейчас же, я хочу быть уверена, что это сделано.

Антония догадалась, как отреагирует Рауль на это требование. Мэрилин зашла слишком далеко. Рауль не привык выполнять приказы. Хотя он только что воспользовался телом Мэрилин и взял у нее деньги, он видел в ней лишь гринго, одну из тех, кого ненавидел.

Антония поморщилась, услышав его злобную ругань, а потом удар. Судя по доносившимся до нее звукам, Мэрилин отважно защищалась. И Антонию уже не удивило, когда борьба снова сменилась стонами наслаждения.

Вскоре Рауль закричал, чтобы ему принесли текилы, но Мэрилин заметила:

— У меня нет времени на пустяки.

— Мы должны отметить это, гринго.

— Но работа еще не сделана. Она до сих пор жива, а я хочу видеть ее мертвой.

— Увидишь. Я же сказал тебе, когда сделаю это. Можешь приехать и убедиться сама. Да прихвати еще деньжат.

— Ты очень много просишь за то, чтобы убить всего одну девчонку.

— Но она девчонка Хуана!

Антония горько усмехнулась. Двое ненормальных обсуждали вопрос о том, когда убить ее. Мэрилин немало заплатила Раулю, но поймет, что не зря выбросила деньги, только в тот момент, когда увидит, каким образом Рауль, этот мерзавец, убивает своих врагов.

Антония почти обрадовалась, услышав, что сообщники Рауля принесли текилу. Это означало, что Мэрилин обслужит их снова. Ее подозрения оправдались, и через какое-то время Антония впала в забытье.

— Ну как тебе понравилось наше представление? — осведомился Рауль, входя в комнату, где томилась пленница.

Антония поморщилась:

— Мне было скучно. Я не интересуюсь шлюхами.

— Да, эта гринго — настоящая шлюха, — согласился Рауль. — Она выйдет за Ройала Бенкрофта, а ты умрешь, зная, что твой любовник женился на шлюхе. Эта сучка доставит много неприятностей его семье.

Рауль развязал путы Антонии:

— Тебе пора поесть.

— Моя последняя еда? — Она взглянула на бобы. Рауль кивнул:

— Если день будет погожий, то казним тебя на рассвете.

Подумав о новой жизни, которую она носила в себе, Антония чуть не заплакала. Но сдержала слезы. Рауль не должен увидеть ее слабость. Иначе он уже не будет считать ее равной себе и у него исчезнет страх перед призраком Хуана. Ничего хорошего нет в слезах, они даже не уймут ее боль. А чтобы оплакать такое горе, во всем мире не хватит слез.

— А если будет плохая погода?

— Тогда на следующий день. Я долго думал об этом.

Это будет очень больно. Дитя Хуана будет умирать медленно.

— Смерть есть смерть, — отрезала Антония, не выказав страха.

Рауль пожал плечами:

— Посмотрим, что ты скажешь, когда я начну. Надеюсь, дитя Хуана по достоинству оценит мой талант.

— Постараюсь. Мэрилин останется посмотреть на это?

— Гринго уехала домой. Но она вернется, ей не терпится взглянуть, как ты будешь умирать.

Когда Рауль снова ушел, Антония поняла, что со смертью не так уж просто встретиться лицом к лицу. Ей было лишь двадцать лет, и она носила ребенка человека, которого любила. Ради этого стоило жить.

Антония убеждала себя не терять присутствия духа. Томас мертв, и Оро будет страдать от того, что потерял брата-близнеца, а за ним и любимую названую сестру. Это глубоко ранило ее, но еще тяжелее было то, что Ройал даст свое имя женщине, которая уничтожит его самого и тех, кого он любил.

Надежда помогла бы Антонии, но она потеряла ее. К тому времени, когда кто-то заподозрит неладное, будет уже поздно. Даже обнаружив тело Томаса, никто не узнает, где она находится. И Антония снова погрузилась в забытье.

Проснувшись, она поняла, что льет дождь, и была почти разочарована этим. Увидев, что идет дождь, Ройал нахмурился. Он хотел как можно раньше отправиться на поиски Антонии. Но во время дождя это бесполезно. Томас наверняка нашел укрытие, так что теперь не увидишь и следов беглецов.

Как только Оро с помощью Патриции вошел в столовую, раздался громкий стук во входную дверь. Удивляясь, что кто-то решился посетить их в такую погоду, Ройал поспешил к двери. Оро и Патриция последовали за ним.

У дверей стоял высоченный мужчина, придерживая человека, которого он перекинул через плечо. Ройал молча впустил его в дом.

— О'Нил! — вырвалось у Оро.

— Собственной персоной и в полном порядке! — ответил мужчина громоподобным голосом, вполне соответствующим его росту. — Но вот о твоем брате после такой трудной поездки надо позаботиться.

— Томас? — Оро побледнел. — Он ранен?

— К сожалению, да. В нем две пули, хотя мне и удалось остановить кровь. Услышал плохие новости о моем друге Хуане и решил разыскать вас троих, а нашел вот это.

— Вноси его сюда. Патти, разбуди Коула и Джастина и позови Марию, — распорядился Ройал.

О'Нил положил Томаса на ковер у камина. С помощью Оро он развернул ткань, в которую завернул молодого человека, и все увидели, что плечо и живот Томаса перевязаны. Непостижимо, но раненый остался сухим.

Темно-голубые глаза Лиама О'Нила выражали тревогу.

— Я попытался извлечь пули, но их не было. Он просил поскорее доставить его сюда. Что-то случилось с малюткой Хуана.

Ройал похолодел. Антония возвращалась в Мексику, и он надеялся, что по крайней мере там она будет в безопасности, если уж больше не хочет работать на него. Поняв, что Томас тяжело ранен, Ройал ощутил леденящий душу страх за Антонию.

— Оро? — хрипло промолвил Томас, когда Патриция вернулась с наспех одевшимися братьями.

Оро схватил руку брата:

— Да, Томас, я здесь.

— Рауль захватил Тони. Напал на нас на дороге. Знал, где мы будем.

— Она ранена? — выдохнул Ройал, боясь услышать ответ.

— Нет, думаю, нет.

Томас закрыл глаза от боли.

— А ты знаешь, куда ее увезли? — Оро видел, что Томас вот-вот впадет в беспамятство.

— В Долину Дьявола. Рауль замучает ее. Они ударили ее по голове, Оро.

— Они за это заплатят, брат. Я заставлю их заплатить.

— Этого мало. Она может потерять ребенка. Беспокоится за бэби. — Томас через силу улыбнулся. — Решила, что ей нужен муж. А я стал бы хорошим отцом для ее ребенка. Боже, Оро, какая боль, у меня все горит…

У Ройала перехватило дыхание, как от страшного удара в живот.

— А что, мне не привиделся этот дьявол О'Нил?

— Нет, Томас, наш старый товарищ появился как раз вовремя!

— Да. И он очень нам пригодится. Ройал не решился расспросить раненого.

— Принеси мои револьверы, Патриция, — сказал Оро.

— Но твоя нога, Оро! — Патриция побледнела.

— Мои револьверы! — Проводив жену взглядом до двери, Оро посмотрел на Ройала: — Я поеду за Антонией.

Застегивая на себе пояс с кобурами, который принес ему Джастин, Ройал сказал:

— Не один.

— Вы все поедете? — Оро слабо улыбнулся, увидев, что все три брата кивнули.

— Ну и, конечно, не забудьте про О'Нила. — Лиам поставил на стол пустой стакан из-под виски. — Я и ехал-то повидаться с девочкой, но теперь, вижу, надо сначала доставить ее сюда.

— Хорошо, если поедешь с нами, как бывало раньше, дружище. — Оро надел пояс, который подала ему дрожащая Патриция. — Антония обрадуется, увидев тебя. Мы все будем очень признательны тебе.

— Пустяки, Оро. Вы трое спасали мою старую шкуру столько раз, что я и сосчитать не смогу.

— Оро, — вмешалась Патриция, — твоя нога едва зажила. Неужели ты должен ехать?

— Да.

— Тогда возьмите хотя бы побольше людей. Уверена, многие охотно согласятся.

— Я тоже в этом уверен. — Оро поцеловал ее. — Но они должны остаться. В этом случае лучше, чтобы нас было меньше. Позаботься о Томасе, дорогая.

Патриция обняла мужа и крепко прижалась к нему:

— Удачи тебе и будь осторожен.

Глядя на суровые лица мужчин, собиравшихся отправиться с ним, Ройал понимал, что лучших ему не найти. Он не знал О'Нила, но полностью доверял словам Оро и Томаса. Они умели оценить человека как бойца. А в этот момент только это качество интересовало Ройала.

Заметив, что Оро стиснул зубы и побледнел, садясь на лошадь, Ройал сказал:

— Патти права. Твоя нога еще не зажила.

— Рауль тяжело ранил моего брата. К тому же этот пес захватил Антонию. При чем тут моя нога? Ты понял?

— Да.

— Тогда поехали. — Оро пришпорил лошадь.

Ройал был вне себя от тревоги за Антонию. Он пытался подавить страх, но это ему не удавалось. Она сильная, но такая маленькая.

Ройал хотел бы проверить свои подозрения, прежде чем выступить против соседа, но почти не сомневался в том, кто сказал Раулю, где найти Антонию. Мэрилин дорого заплатит ему за это.

Слова Томаса все еще звучали в его голове. Антония носит его ребенка… Теперь Ройал понял, почему она не осталась, решив, что он выбрал в жены Мэрилин. Судя по всему, ребенок скоро появится на свет. Услышав, что Ройал намерен жениться, Антония не пожелала сказать ему о ребенке.

К тому времени, когда они добрались до того места, где О'Нил нашел Томаса, дождь немного утих. Ройала поразило, что Томас не истек кровью в этом пустынном месте. Проскакав немного дальше по дороге, они остановились, чтобы обсудить, как теперь действовать.

— Долина Дьявола в двух часах езды отсюда к востоку, — сказал Оро.

— Тогда мы доберемся туда к рассвету, Оро, — проговорил Коул. — Там есть где укрыться?

— Да, но к самой хижине трудно подобраться незамеченными. Поэтому Рауль и выбрал ее.

— Хорошо, давайте подъедем к последнему укрытию и там решим, что делать, — предложил Ройал.

— Идет, — согласился Лиам. — Посмотрим, сколько у него людей и что они там делают. Незачем планировать вслепую.

Долина Дьявола оказалась ложбиной, посреди которой стояла убогая хижина. То, что она была далеко от кустов и скал, давало ей определенные преимущества. Каждый, кто приближался к хижине, был отличной мишенью для тех, кто укрывался в ней.

Как назло, два бандита стояли на страже. Судя по количеству лошадей, в хижине засело человек шесть или восемь. Таким образом, соотношение сил было примерно два к одному.

— А что это за штука? Похоже на какой-то крест, — проговорил Джастин и пожалел о своих словах, взглянув на лицо Оро.

— Это виселица Рауля, — ответил Оро. — Он соорудил ее для Антонии. Рауль уважает ее и хочет, чтобы она умирала медленна. Рауль относится очень серьезно к тому, что в нем течет кровь апачей, которые изнасиловали его мать. Но так как здесь пока никто не висит, значит, Антония еще жива.

— Он способен пытать женщин? — Коул бросил взгляд на бледного как полотно Ройала.

— Да, но к тому же он видит в Антонии самого Хуана. Антония для него не женщина, а заклятый старый враг.

— А что, если мы возьмем приступом эту хижину? — спросил Ройал.

— Если успеем. — Оро пожал плечами. — Возможно, Рауль убьет Антонию прежде, чем мы доскачем до хижины. Он импульсивный человек. Если Рауль захочет испытать ее силу, то не станет убивать раньше времени.

— Неужели он убьет Антонию, узнав, что она ждет ребенка? — Ройал в напряжении ждал, надеясь услышать отрицательный ответ.

— Не знаю. Если Рауль поймет, что она носит ребенка, то он догадается, чье это дитя. Ребенок гринго? Это не сулит ей ничего хорошего. Он будет смотреть на нее как на женщину, а не как на нинью Хуана.

— Почему никто из вас не сказал мне о ребенке?

— Антония призналась нам в этом перед отъездом. А мы считали, что ты выбрал в жены сеньориту Коллинз.

— Я никогда не затеял бы эту игру, если бы знал, что Антония носит моего ребенка. Я хотя бы предупредил ее о том, что задумал. Но черт побери, если бы я добрался до них только в Мексике, она была бы уже замужем за Томасом.

— Ну, об этом мне ничего не известно. Это все Томас. — Лицо Оро исказилось от боли, когда он упомянул о брате.

Коул схватил его за плечо:

— Томас выживет. Тот, кто пьет текилу, как воду, не свалится от кусочка свинца.

— Эй, парни, там что-то происходит, — предупредил О'Нил.

— Они выводят ее. Ах, моя маленькая бедная сестричка, — прошептал Оро. — Так трудно проявлять отвагу, думая о ребенке!

— Джастин, ты останешься с лошадьми. Кто-то должен присмотреть за ними, — сказал Ройал. — К тому же у тебя меньше боевого опыта, чем у нас. Вот почему я выбрал тебя.

Джастин кивнул.

— Ну и как мы разыграем это, парни? — О'Нил смотрел, как Антонию выводят из хижины.

Оро взглянул на Ройала:

— Надо подождать.

— Чего ждать? — возмутился Ройал, хотя здравый смысл подсказывал ему, что это — единственно верная тактика.

— Когда Рауль начнет, его люди захотят поглазеть на это.

— Все? — Коул проверил оружие.

— Рауль раздевает своих жертв. — Оро указал на обнаженную Антонию.

— И ее раздели, — выдохнул Коул. — Бедное дитя!

— Если мы будем ждать слишком долго, она потеряет ребенка.

— Ребенок потерпит, Ройал. Беременность всего четыре месяца. Может, чуть больше. Она не сказала. — Оро взглянул на Ройала. — Я тоже беспокоюсь и не могу смотреть на это, но если мы сунемся слишком быстро, они оба пропадут, и мы вместе с ними. Мы окажем ей плохую услугу.

Он был прав. Они незаметно окружили Рауля и его людей. Ройал понял, что ожидание — это самая тяжкая вещь на свете.

Глава 23

Антония смирилась с судьбой, когда на заре ее вывели из хижины. Отрешенная, она покорно стояла, пока с нее срывали одежды, но все же дрогнула, когда ее начали привязывать к грубо отесанным бревнам на расстоянии нескольких футов от земли. Ее ноги раздвинули, привязав к лодыжкам веревки, прикрепленные к забитым в землю колышкам. Антония старалась не вспоминать о тех, кого Рауль казнил таким же способом.

— Что, уже Пасха? — пробормотала она.

— Твое богохульство не ко времени! — одернул ее Рауль.

— Это ты, Рауль, богохульствуешь, казня людей на таком эшафоте.

Пожав плечами, он вынул из пылающего костра железное клеймо для скота, проверил его и снова сунул в огонь. Антония знала, что Рауль поставит свое клеймо везде, кроме одной части тела. Рауль хотел, чтобы люди, обнаружившие его жертву, знали, кто сделал это. То был верный способ посеять страх, и Рауль широко им пользовался.

Антония не смотрела на медленно нагревающееся железное клеймо, однако слишком отчетливо представляла себе, как оно выглядит. Вот такие знаки и покроют всю ее кожу. Антонии свело живот, но она знала, что это будут последние мучения, причиненные ей Раулем, прежде чем придет смерть. Она взглянула на Рауля, проклиная себя за то, что не может скрыть страха.

Ройала передернуло, когда он увидел железное клеймо. При мысли о том, что раскаленный металл скоро коснется нежной кожи Антонии, он чуть не бросился на подонка. И только железная хватка побледневшего Коула не позволила ему кинуться к ней. Он видел, что Оро тоже едва сдерживается. Молодой человек побелел, его била нервная дрожь. И Ройал и Оро горько сожалели о том, что вовремя не позаботились о том, чтобы предотвратить эти мучения.

Рауль проверил лезвие ножа:

— Думаю, это продлится долго.

Моля Бога остановить ее сердце прежде, чем начнутся пытки, Антония плюнула в лицо Раулю.

В его глазах вспыхнула неистовая злоба, но он подавил ее. Девчонка хочет разозлить его, надеясь, что в бешенстве он убьет ее. Но Рауль не пошел на это.

— Если нож хорошо разогреть, он разрежет тело без большого кровотечения. — Рауль проверил остроту раскаленного лезвия на плече Антонии. — И не надейся, что спасешься, упав в обморок. Я приведу тебя в чувство и буду продолжать.

— Когда ты сдохнешь, а этого тебе не избежать, — холодно бросила она, стараясь не замечать боли от пореза, — Хуан будет ждать тебя в аду. — Антония усмехнулась, увидев, как побледнел Рауль. — С ним будут Хулио и Мануэль. А Мануэль в долгу перед тобой за Томаса.

Антония заметила, что Рауль опасается выказать страх перед своими людьми. Он вонзил нож во внутреннюю сторону ее руки. Это был неглубокий, но болезненный порез, и Антония стиснула зубы. Собравшись с силами, она посмотрела на Рауля, когда он проделал то же самое с другой ее рукой.

— Ступни — самое чувствительное место, — пробормотал Рауль, глядя на струйки крови, стекающие по ее рукам. — Марко, угли!

Антонии не удалось унять дрожь, когда она увидела совок с раскаленными углями. Теперь она догадалась, почему ее привязали так, что ноги не касались земли. Жар углей будет долго обжигать ступни.

Но когда Марко принес вторую порцию углей и окинул взглядом тело Антонии, прогремел выстрел. Похотливая ухмылка Марко исчезла. Он рухнул на землю, и его кровь загасила угли прежде, чем их жар успел опалить подошвы ног Антонии.

Теперь ее судьба уже не интересовала Рауля. Четыре внезапных и метких выстрела поразили четырех его сообщников. Четверо уцелевших думали только о том, как удрать, но их попытки были пресечены. Когда пуля угодила в грудь Рауля, он сразу понял, что ему конец. Антония догадалась, что он захочет прихватить ее с собой. Но едва Рауль поднял револьвер, прозвучал еще один выстрел, и бандит упал.

При виде мертвого Рауля Антонию охватила слабость. Больше он никогда не будет угрожать ей! На мгновение она пожалела о том, что смерть наступила слишком быстро, но тут же отбросила эту мысль, не желая опускаться до его уровня.

Первым к Антонии подбежал Коул и, затоптав угли, разрезал ее путы, после чего он подхватил Антонию на руки и осторожно опустил на землю.

Несмотря на боль, Антонию охватила радость. Она спасена! Они каким-то чудом нашли ее, прежде чем Рауль успел осуществить свой гнусный план.

Разрезы на плече и руках болели, все тело ныло, но Антония благодарно улыбнулась Коулу.

— Дорогая, вот уж не ожидал, что ты улыбнешься. — Коул покачал головой.

— Это нетрудно. Ведь я жива.

— Жива, но я не очень-то разбираюсь в медицине.

— У меня легкие раны. Дашь мне свою рубашку?

— Конечно, дорогая.

Трое спутников Коула появились в тот момент, когда он помогал Антонии одеться. Ройалу не терпелось поговорить с ней с глазу на глаз. Он знал, что ему многое придется объяснить Антонии. Между тем, мельком взглянув на него, она отвела взгляд. Это взволновало Ройала. Она, несомненно, думает, что он предпочел ей Мэрилин.

— Томас… — Глаза Антонии наполнились слезами.

— Он жив. О'Нил привез его на ранчо. Сама судьба послала нам нашего старого друга, — отозвался Оро.

С облегчением вздохнув, Антония посмотрела на громадного ирландца, который присел на корточки возле нее.

— Как приятно увидеть тебя!

— И мне, девочка. Когда тебе станет получше, я еще надоем тебе своими рассказами о том, что сделал за прошедший год. А теперь, — он поднялся, — я приведу сюда лошадей. Там, в мешке, лежит то, что поможет залечить твои раны.

— А в этой развалюхе есть кровать? — спросил Коул.

— Да, даже две. Но я… я не могу идти. Я слишком долго была связана.

— А никто и не думает, что ты пойдешь сама. — Ройал подхватил Антонию на руки.

Ее охватило такое неистовое желание, что она заставила себя вспомнить разговор Ройала с Мэрилин.

Вспомнив его, она поняла, что ее надежды умерли. Если ничего не сказать Ройалу, он женится на Мэрилин и она потеряет его, зная, что он обречен на страдания. Если же Антония поведает ему обо всем, что узнала о Мэрилин, то даже если Ройал поверит ей, это обернется против нее. Немногие способны простить того, кто разрушил их мечты. И у Ройала непременно мелькнет мысль о том, не потому ли Антония сделала это, что он отверг ее.

— Ты сядешь или хочешь лечь?

— Сяду, Ройал. О'Нил расскажет мне, как пользоваться его снадобьями.

— С лечением придется немного подождать, моя крошка. — Голос Ройала звучал глухо.

— Ничего, беспокоиться не о чем. Рауль не успел сильно навредить мне.

— Антония, нам надо поговорить о…

— Ну вот и я, девочка! У меня есть все, что тебе нужно, чтобы ты стала такой же здоровой, как всегда. — О'Нил взглянул на Ройала. — Позови сюда этого дурня Оро. Он там убирает трупы и разбередит ногу. Если он не оставит это занятие, нога у него никогда не заживет.

Антония посмотрела вслед уходящему Ройалу и вздохнула. Ей казалось, что отчуждение между ними стало еще глубже.

— Почему ты такая грустная, девочка? — О'Нил сел на край кровати. — Все будет хорошо.

— Нет, не будет, О'Нил. Он богатый человек, а станет еще богаче. У него много земли. Нинья Хуана Рамиреса не для него.

— Тогда он дурак и не стоит твоей печали. — Он посмотрел на Оро. — Хорошо, что ты послушался и пришел.

— У меня не было выбора, друг. — Оро, хромая, подошел к кровати.

— Садись рядом с девочкой. Я сейчас буду лечить ее, и надо, чтобы она лежала спокойно. Могут пригодиться твои руки.

— Ну, особо на меня не рассчитывай. — Оро опустился на кровать.

— А как чувствует себя бэби? — О'Нил прикоснулся к плечу Антонии.

— Ты что, знаешь об этом?

— Было хорошо видно, когда ты висела на этой крестовине, да и Томас выболтал.

— Значит, и Ройал знает?

— Да, — ответил Оро, крепко держа ее. — Он был недоволен, когда услышал о намерениях Томаса. И бросился за тобой.

— Чтобы разыскать меня? Но зачем?

— Но ведь ты уехала, не попрощавшись.

— Оро, — прошептала Антония и вздрогнула, когда О'Нил коснулся ее ног.

— Поговори с Ройалом, малютка. Не мне же с ним разбираться. Я не хотел бы оказаться между вами.

— Он прав, девочка, — сказал О'Нил. — Улаживай это сама. Раны у тебя не серьезные, дорогая. Но все же ты пережила шок и получила сильный удар по голове. Лучше, если эти маленькие ножки отдохнут здесь несколько дней.

— С ногами плоховато. — Антония повернулась на бок и положила голову на колено Оро.

— Ножки хороши голые, когда обвивают талию мужчины.

— Вы грубиян, Лиам О'Нил!

— Это всем известно.

— А что, бандиты все мертвы? — спросила она.

— Не все, — ответил Оро.

— Думаешь, кто-то из них заговорит?

— Возможно, но боюсь, Бенкрофт узнает немного.

— Это Ройалу не понравится.

Ройал помог Коулу оттащить одного из убитых за хижину.

— Как там Антония?

— Трудно сказать, но она чертовски стойкая. А ты уже поговорил с кем-нибудь из тех, кто остался в живых?

— Там только один. Лучше потолковать с ним, пока он не умер.

Коул присел на корточки перед смертельно раненным бандитом.

— Кто тебя нанял?

— Гринго. — Бандит поморщился от боли. — Хорошо выглядела и была очень голодной.

— Это почти ни о чем нам не говорит.

— Рыжие волосы, высокая. Красивая. — Голос бандита становился все слабее. — Коллинз. Сеньорита Коллинз.

— Твои подозрения подтверждаются, — взглянул на брата Коул. — Твоя дорогая Мэрилин и ее милый папочка на самом деле стоят за всем этим.

Ройал покачал головой:

— Слова мертвого бандита мало чего стоят, и, кроме нас, никто их не слышал, поэтому нам едва ли удастся что-то сделать с теми, кто убил наших родителей.

— Может, это хотя бы испугает их и они перестанут тревожить нас.

— Но они найдут других жертв.

— Ладно, сначала покончим с этим. Если кто-то увидит трупы, то сразу догадается, что. здесь что-то не то.

— Полагаешь, кто-то может появиться?

— Трудно сказать. Вот теперь последний из бандитов умер. Но все же надо проявлять осторожность.

Заметая следы случившегося, Ройал думал об Антонии. Он сделал много ошибок. А главное — не разобрался в своих чувствах и, как слепой, уступил желанию. Страсть и ревность руководили каждым его шагом.

И что хуже всего, Ройал никогда не забывал о прошлом Антонии. И она, несомненно, всегда это чувствовала. Скорее всего именно поэтому Антония так легко поверила в то, что он может провести с ней ночь, а утром сделать предложение Мэрилин.

Они обыскали убитых, надеясь найти какие-нибудь бумаги, но ничего не обнаружили. Потом Ройал взял лопату и помог Коулу вырыть неглубокую могилу. Так как Коул был представителем закона, его свидетельства было бы достаточно, чтобы отправить Коллинзов в тюрьму, а может быть, даже повесить. Но Ройал хотел добыть неоспоримые доказательства, чтобы Коллинзы не ускользнули от закона. Если он добьется только того, что их выгонят отсюда, то будет всегда сомневаться, они ли преследовали их.

— А что ты решил насчет Антонии? — спросил Коул.

— Черт побери, я ни за что не позволю ей вернуться в Мексику и выйти замуж за Томаса!

— Ты намерен жениться на ней?

— Да, даже если мне придется связать Антонию и доставить в храм. Дегас — хорошее имя, но не для моего ребенка.

Ройал хотел бы сам поверить в свои слова. Антония вправе порвать с ним, и он не сможет упрекнуть ее за это. К тому же она никогда не говорила о любви. В его объятия ее толкнул только «огонь», как она это называла, а насколько понимал Ройал, этот огонь уже угас.

Вернувшись в хижину, он приготовил кофе. Коул пошел помочь Джастину подогнать лошадей к хижине. Никто из них ничего не ел с прошлого вечера, и Ройал начал готовить завтрак из того, что удалось найти в хижине. А пока принес кофе Антонии, О'Нилу и Оро.

— Это куда вкуснее, чем теплая текила, которую давал мне Рауль, — сказала Антония, отпив кофе.

— Как у нее дела, О'Нил? — спросил Ройал, садясь на вторую кровать.

— Она поправится. К счастью, порезы неглубокие.

— А я набрала их целую коллекцию! — Антония подмигнула улыбающемуся О'Нилу. — Если прибавить вот этот на руке и под ребрами, то будет целых пять.

— Пять — это много, — заметил Ройал. — А как бэби?

— Как ты внимателен! — съязвила Антония, рассмешив О'Нила и Оро. — Ребенок в порядке.

— Ты уверена, девочка? — О'Нил нахмурился. — За этим надо следить, У тебя нет болей или каких-то неудобств?

— Нет, О'Нил. Дитя даже сейчас шевелится. Оно хорошо сидит.

— Как так сидит? — Ройал едва подавил желание положить руку ей на живот и ощутить движение ребенка.

— Ты сейчас думаешь, твой ли он? — резко осведомилась Антония.

— Не будь дурой. Мне хотелось бы знать, скоро ли я стану отцом.

— Чуть меньше, чем через три месяца, — с вызовом ответила она.

— Бог мой! — вздохнул Ройал, поняв, что это случилось в их первую ночь.

Поначалу он был совсем сбит с толку. Со всеми своими заботами да еще с перегоном скота Ройал совсем забыл о том, как быстро бежит время, и начал поспешно припоминать, что происходило с Антонией.

Ей приходилось подолгу сидеть в седле, ее могли ударить и даже застрелить. И через все это она пронесла его ребенка. С Антонией обращались как с работником ранчо или наемным стрелком, а не как с женщиной, которую следует беречь и холить. Она не только могла потерять ребенка, но и подвергалась большой опасности.

— Ты уверена в том, что до родов осталось так мало времени? — спросил Оро у Антонии, пока Ройал сидел, погруженный в свои мысли. — Совсем ничего не заметно.

— Да, так и есть.

— И ты, беременная, поехала перегонять скот? — спросил Ройал.

— Тогда я еще не знала, что жду ребенка.

— Ну и когда же ты узнала?

— Это не повод для сарказма. Что вообще я знала о таких вещах?

— Ты должна была что-то заметить.

Антония покосилась на Ройала. Только ей приходится страдать. Наверное, все мужчины считают, что женщина все понимает. Но ведь ей никто ничего не говорил.

— Я заметила кое-что, но это могло быть по многим причинам. Я не догадывалась, почему располнела. Думаешь, Хуан, Мануэль, Хулио, Оро или Томас могли прийти ко мне и сказать: «Антония, с тобой случится то-то и то-то, если ты забеременеешь»?

— Ну, хватит, — оборвал ее Ройал. — Тебе следовало бы поговорить с одной из женщин, когда вес началось, и понять, что это случилось с тобой не от обилия.

— Я так и сделала, когда мы вернулись на ранчо после перегона скота. И не кричи на меня.

— А я и не кричу.

— Нет, кричишь. — Антония бросила взгляд на смеющихся Оро и О'Нила. — А как же вы-то не заметили?

Ройал покраснел. Уж он-то должен был что-то заметить. Несмотря на все недоразумения, которые заставляли его держаться на расстоянии от Антонии, настало время, когда природа взяла свое и они снова начали наслаждаться друг другом.

— Она тебя хорошо подковырнула, парень, — весело сказал О'Нил и, обернувшись к Антонии, спросил: — Выбрала имя для ребенка?

— Да, О'Нил. Я назову его Хуан Рамирес. — Ее глаза сузились, когда она увидела выражение лица Ройала. — Тебе это не нравится?

— Ты что, немного тронулась, дорогая? — О'Нил засмеялся.

— А что, прекрасное имя, — оживился Ройал. — Если бы только оно не принадлежало одному из самых известных бандитов в Мексике. Я не хочу, чтобы моего ребенка называли в честь бандита, которого разыскивали по всей стране.

— Да, он был лучше всех! — Голос Антонии зазвенел от обиды. — А это мой ребенок, и я назову его так, как захочу. — Она с вызовом посмотрела на Ройала.

И Ройал был готов принять ее вызов, но в эту минуту вдруг вошел Джастин:

— Кто-то сюда едет.

— Одинокий всадник, — добавил Коул, входя вслед за ним. — Надеюсь, ты догадываешься, кто это. — Он бросил на Ройала многозначительный взгляд.

— Вот теперь мы добудем доказательства. — Ройал направился к двери.

— Стоит только всаднику хоть мельком увидеть тебя, как он тут же исчезнет. — О'Нил преградил путь Ройалу.

Ройал нахмурился, поняв, что Лиан прав.

— А что предлагаешь ты?

— Вы спрячетесь здесь, а я встречу всадника. — О'Нил встал и потер руки. — Единственный человек из банды Рауля, которого я знаю, лежит мертвый. Меня никто здесь не видел. И кажется, на вид я достаточно груб и противен.

— Только для тех, кто тебя не знает, — улыбнулась Антония.

— Полагаешь, тот, кто направляется сюда, даст нам какие-то сведения? — спросил Ройал.

— Ройал, гринго, который стоит перед тобой, способен продать стакан воды тонущему человеку, — усмехнулся Оро. — Он хорошо осведомлен о бандитах и умеет держаться с ними. Если даже тот, кто едет сюда, не знает тебя, все равно ты ничего от него не добьешься.

— Наверное, ты прав. — Ройал снова сел. — Но мне необходимы доказательства.

— Добуду для тебя все, что смогу, — заверил его О'Нил. — Твердые доказательства.

— Мне нужны факты, которые дали бы основание повесить их. Впрочем, меня устроит все, что ты добудешь, О'Нил. В крайнем случае мне хотелось бы прогнать Коллинзов отсюда. Даже одно это было бы прекрасно.

— У меня есть кое-какие соображения насчет того, как добыть доказательства. Но не издавайте ни звука, что бы вы ни услышали. Помните: я просто разыгрываю роль. Мне нужно убедить всадника, что я один из банды Рауля, и если я сделаю это хорошо, даже вы поверите мне. — Подойдя к двери, О'Нил задержался и добавил: — Если это ложная тревога или что-то пойдет не так, я дам вам знать.

Закрыв дверь, он вышел в соседнюю комнату, но тут же вернулся за завтраком, приготовленным Ройалом. Расположившись в соседней комнате за столом, О'Нил поставил перед собой чашку кофе и скромный завтрак.

А в маленькой комнате Ройал занял место О'Нила на кровати Антонии. Коул и Джастин сидели на другой, спеша покончить с завтраком прежде, чем одинокий всадник доберется до хижины. Все напряженно смотрели на дверь. Антония догадывалась, что Ройал знает, кто должен приехать, и тревожилась о том, как он отреагирует на это.

Глава 24

О'Нил был крайне удивлен, когда в хижину вошла стройная красивая рыжеволосая женщина. Он встретил ее прищуренный взгляд с полным хладнокровием, хотя его мысль лихорадочно работала. Все становилось на свои места, и Лиан чуть не улыбнулся. Интуиция подсказала ему, что именно эта женщина посеяла раздор между Ройалом и Антонией.

— Кто ты такой, черт возьми? — Мэрилин окинула О'Нила восхищенным взглядом.

— Лиам О'Нил, мэм. А вы?

— Где Рауль?

— Его здесь нет. Я сам жду Рауля.

— И больше никого нет?

— Только вы и я, дорогая.

— Я никогда еще не видела тебя с Раулем.

— Я отдыхал.

— Вот как? А я не верю тебе.

Лиам внезапно схватил Мэрилин за руку и, вывернув ее, заставил опуститься на колени возле своего стула.

— Еще никто не называл Лиама О'Нила лжецом! Мэрилин ничуть не испугалась. Напротив, поняла, что перед ней мужчина, не лишенный изысканности, но при этом способный показать женщине свою недюжинную силу и дать ей то, чего недоставало Раулю. Этот мужчина соединял в себе хорошие манеры, к которым она была приучена, и звериную грубость, которой так жаждало ее тело. Одна мысль о таком сочетании сводила Мэрилин с ума.

— Рауль не мог уйти, — возразила она. — Прежде он должен был закончить работу.

— Прикончить маленькую сучку Хуана?

— Да, он обещал сделать это.

— Рауль сдержал слово. Но не мог же он оставить сучку здесь, на этом кресте, где ее никто не увидит. Рауль отвез девчонку туда, где ее сразу же найдут.

— К дому Ройала? — обрадовалась Мэрилин. — И как долго она умирала? — с садистским удовольствием осведомилась Мэрилин.

— Рауль сказал, что все получилось так, как он и ждал от ниньи Хуана. Она долго терпела эти мучения.

О'Нил скрыл ярость, увидев, какое злорадство вспыхнуло в глазах этой женщины.

— Боже, как мне хотелось бы самой увидеть это! А когда вернется Рауль?

— Он не сказал. Предложил мне расположиться здесь как дома.

— Это меня не интересует.

— Разве? Он мне кое-что шепнул о тебе.

— Эта свинья заставляла меня удовлетворять его похоть. И его людей — тоже. Вот смотри, я привезла ему деньги, но мне нужны доказательства.

— Похоже, здесь солидная сумма, — заметил О'Нил. — Выходит, ты очень хотела ее смерти, верно?

— Да, но я желала видеть все сама. Мне нужны доказательства.

— А кровь на земле под тем крестом — разве недостаточное доказательство? Кстати, Рауль говорил мне, что ты всегда даешь… ну, добавочное вознаграждение. Надеюсь, на этот раз оно достанется мне!

— Нет! — Мэрилин попыталась высвободиться. — Ты не заставишь меня стать твоей шлюхой.

Заметив, что она бросила взгляд на его пах, Лиам усмехнулся:

— Не заставлю? По словам Рауля, ты любишь, когда тебя берут грубо и часто.

— Убери от меня свои грязные лапы!

Антония смотрела на Ройала, не отрывавшего взгляда от двери. Понимает ли он, что возражения Мэрилин — только кривляние?

Ройал боролся с собственной нерешительностью. Он желал услышать признание Мэрилин и говорил себе, что она не заслуживает уважения. Его джентльменские чувства были задеты, когда он услышал, как грубо Лиам обходится с женщиной. Если бы Ройал увидел лицо Мэрилин, он бы знал, как поступить.

— Расскажи мне, как Рауль сделал это, — попросила между тем Мэрилин.

Услышав, как О'Нил описал ее казнь, Антония задрожала. Оро с сочувствием посмотрел на нее. Антония ловила каждое слово О'Нила.

— Ну я, конечно, сделал бы кое-что иначе, — сказал О'Нил. — Твой мексиканский любовник и в других делах тоже не проявляет особого умения?

— Он мне не любовник. Нас связывают дела. Рауль должен был устранить препятствия с моего пути.

— Если ты говоришь об этой сучке, она тебя никогда больше не побеспокоит. Ее ободрали, как кролика.

— Полагаю, ты уже ждешь от меня вознаграждения? — возбужденно спросила Мэрилин.

— Я из тех мужчин, которые любят продлевать наслаждение, а не спешить, как Рауль.

— Рауль — свинья!

— Но он имел тебя?

— Да, но совсем не так, как сделал бы это ты. Рауль не умеет обращаться с женщинами.

— Что ж, девочка, перед тобой большой специалист. Я-то знаю, что тебе нужно.

Этот разговор внушил Антонии отвращение. Она удивилась, что такой человек, как О'Нил, способен играть в подобные игры. Антония посмотрела на тех, кто был вместе с ней в комнате. Коул, наверняка разгадавший игру О'Нила, удовлетворенно усмехался. Джастин казался шокированным, а лицо Ройала было непроницаемым. Поскольку благодаря О'Нилу не оставалось никаких сомнений в том, каким образом Мэрилин получает удовольствие, Антония поражалась хладнокровию Ройала. А за дверью продолжалась ужасная игра.

— Возьми меня! Пожалуйста, возьми меня, — умоляла Мэрилин. — Боже, как я хочу, чтобы ты сделал это со мной!

— Не сомневайся, сделаю, и даже больше, чем ты хочешь, — отозвался Лиам.

— У меня тоже есть некоторые идеи, — промурлыкала Мэрилин. — Прежде чем взять меня, возбуди.

— Не беспокойся, девочка. Но я не люблю заниматься этим на стуле.

— В той комнате есть кровати. Только не бросай меня тут.

— Неужели у тебя нет никого, кто занялся бы этим с тобой?

— Таких, как ты, нет. Есть один утонченный джентльмен, слабый мужчина, который совсем не понимает, что нужно женщине.

— Не такой, как Рауль?

— Рауля я едва переношу. Я хочу такого мужчину, как ты. А Рауль делает это хуже, чем я ожидала.

— Хочешь убрать еще какие-то препятствия, так, что ли?

— Да, еще пять. Вот тогда у меня будет громадный надел земли, и ты под боком.

Чтобы убедить Лиама, Мэрилин изложила ему свой план. Стараясь угодить О'Нилу, она ничего не утаила. Он заставил ее признаться во всем. Задавая вопросы, обещая невиданные любовные утехи, он побуждал Мэрилин к откровенности.

— Значит, пять? Об этом стоит поразмыслить. А теперь пошли со мной, — сказал наконец Лиам.

Когда они направились к двери, Антония бросила на Ройала быстрый взгляд. Ей очень хотелось увидеть, какое впечатление произведет на него разоблачение Мэрилин.

Дверь распахнулась, и на мгновение все в оцепенении уставились на вошедших. Судя по всему, Мэрилин сначала не поверила своим глазам, но потом лицо ее выразило злобу и страх. Лиам стоял позади нее, небрежно опершись на косяк двери, но все взоры были устремлены только на Мэрилин.

— А я и забыл, что меня тут ждет целая компания.

— Подонок, ты обманул меня! — И Мэрилин бросилась на О'Нила, как дикая кошка.

Но Лиам сжал громадный кулак и нанес ей удар в челюсть. Мэрилин рухнула к его ногам. Он поднял ее на ноги, громко сожалея о том, что ударил эту девицу не так сильно, как ему хотелось бы.

— Лиам! — возмутилась Антония. — Ты ударил женщину!

— Я ударил мерзавку, — возразил О'Нил. — Ты же знаешь, я люблю женщин. Хорошие женщины, вот как ты, девочка, могут вить из меня веревки. Даю руку на отсечение, что я не обидел ни одной, будь то монашенка или шлюха. А эта, — и он снова толкнул Мэрилин, эта дрянь не способна испытывать удовольствия, пока ее не унизят. Это у таких как болезнь. Такие, как она, готовы и шести целую семью ради того, чтобы завладеть скотоводческой фермой. Это не женщина, а животное, только в красивом обличье. — Он посмотрел на Ройала: — В ее седельных сумках, там, на столе, есть некоторые доказательства.

О'Нил и Ройал молча осмотрели эти сумки. Молчание Ройала тревожило Антонию. Разоблачение Мэрилин, должно быть, глубоко ранило его.

Мужчины всячески оберегали Антонию по пути на ранчо, но у нее кружилась голова и все тело болело. Она смутно помнила, как Ройал отнес ее наверх и осторожно уложил в кровать в комнате, отведённой Томасу. Сказав несколько ободряющих слов лежащему в лихорадке Томасу, Антония тут же заснула.

Ройал и Коул доставили Мэрилин к шерифу, и тот сразу послал своих людей за ее отцом. Когда они достигли города, Мэрилин пришла в ярость и начала кричать, чтобы ее поскорее повесили. Ройал не понимал, как он мог быть настолько слеп, чтобы не видеть, что представляет собой эта женщина. Чтобы избежать ее оскорблений, он поспешно покинул офис шерифа. Ему было стыдно вспомнить, что когда-то он считал ее лучше Антонии.

Позже, в кругу семьи, Ройал подумал, что может ошибиться еще не раз. Лиам остался с Оро, которого заставили лечь. В маленькую библиотеку пришли пропустить по бокалу вина только братья и сестра Ройала. Все молчали, подавленные недавними событиями.

— Ты действительно собираешься жениться на Антонии? — спросила Патриция, нарушив гнетущую тишину.

— Да, Патти, и как можно скорее. А оставшееся время я хочу использовать для того, чтобы уговорить ее не называть ребенка Хуаном Рамиресом.

Патриция усмехнулась:

— Это будет довольно трудно.

— Нам не удалось бы это предотвратить, — вдруг сказал Джастин. — Рауль давно жаждал смерти Антонии.

— Верно, — подтвердил Коул. — Это старая вражда. Нередко это передается от отца к сыну. По словам Оро, Рауль видел в Тони самого Хуана.

— Но все это прошло, слава Богу, — вздохнула Патриция. — Как по-твоему, они повесят Мэрилин?

— Не знаю, Патти, — ответил Ройал. — Возможно, ее посадят, а вот отца, вероятно, повесят.

— И это наши соседи! — вздохнула она. — Те, кого мы считали лучшими друзьями. Просто не верится.

— А виной всему алчность Патти, — заметил Коул. — Все очень просто. Они захотели получить все. И что самое страшное, это им удалось бы, если бы не Тони, Оро и Томас. Коллинзы толкнули Рауля на безрассудный поступок, а Мэрилин сделала опрометчивый шаг из-за Тони. — Он посмотрел на Ройала: — Мэрилин видела, как ты относишься к Антонии. Женщины всегда чувствуют угрозу, исходящую от соперницы.

— Странные создания, — пробормотал Ройал.

— Спасибо тебе большое! — Патриция посмотрела на смеющихся братьев.

Мария принесла закуски на подносе, и Джастин спросил ее:

— Ну как там твои пациенты?

— Все в порядке. Сеньорита спит, и парень тоже. Он узнал, что его сестричка в безопасности. Томас успокоился и теперь быстрее поправится. Он сильный мальчик. Да и сеньорита такая же.

— А ребенок? — спросил Ройал, встревоженный тем, как бы Антонии не повредили испытания, выпавшие на ее долю.

— Ребенок тоже сильный. Он растет себе и растет. Если малыш так хорошо начал, сеньор, то с ним и матерью ничего не случится. И сеньорита знает, что ей делать. Не бойтесь, все это не повредило ребенку.

Ройал понимающе кивнул. Антония знала, с чем она может столкнуться. Ее смелость и отвага перед лицом врага только усиливались от сознания того, что в ней зреет новая жизнь. Состояние женщины отражается на ребенке, и Антония, догадываясь об этом, держала себя в руках. К счастью, ей не пришлось слишком долго терпеть мучения. Даже такая женщина, как она, имеет порог выносливости.

Но и сейчас, когда Антония была в безопасности в его доме, Ройал еще не оправился от страха. Он знал, что никогда не забудет, как чуть не потерял ее навсегда.

Когда пришел Лиам, Патриция тут же ускользнула к Оро. Ройал видел, что его братья, так же как и он, с нетерпением ждут, что скажет громадный ирландец. Однако никто из них не задал ему вопроса, пока он не сел в кресло со стаканом виски и доброй сигарой.

Лиам, усмехнувшись, оглядел братьев Бенкрофтов.

— Я охотник, истребляющий вредных животных, — начал он.

— Конечно, — заметил Коул. — Мне следовало бы вспомнить это имя, но я тогда был поглощен своими мыслями. «Доставьте их живыми, О'Нил».

— Только живыми? — Джастин неуверенно улыбнулся гостю.

— Это не для Лиама О'Нила, Джастин.

— Охотник за преступниками — и друг бандитов! Как это возможно? — удивился Ройал.

— Дело в том, что Хуан Рамирес спас Мне жизнь, — объяснил Лиам. — Я перед ним в долгу, поэтому никогда не преследовал его. И он это знал. Я не беспокоил таких людей, как Хуан. Борьба с ним угрожала смертью, даже если бы у тебя за спиной была целая армия.

— А я подозреваю, что ты ездил вместе с ними, — сказал Ройал.

— Да, но только по эту сторону границы.

— Выходит, ты знал Антонию? Лиам кивнул:

— Видел, когда она была малышкой. А теперь она стала красивой женщиной.

— Конечно, — согласился Ройал.

— Не знаю, давно ли ты с Антонией, но не понимаю, почему ты не скажешь ей, что покончил с той шлюхой.

— Сделаю это, когда ей станет получше.

— Поговори откровенно с Антонией, а то она вбила себе в голову, что ты хочешь ту, рыжую. Тони не согласится занять второе место.

Зная, что Лиам прав, Ройал отправился к Антонии, решив объяснить ей, почему тогда обнимал Мэрилин. Обо всем остальном, в том числе и о женитьбе, они поговорят позже, когда она поправится.

Спящая Антония казалась совсем юной. Ройала охватило желание защитить ее, хотя сейчас она в этом не нуждалась. Да к тому же Антония из тех женщин, которые стоят рядом с мужчиной, а не прячутся за его спиной.

Вдруг Ройал с удивлением заметил, что она смотрит на него. Ее глаза немного припухли от сна, но взгляд был ясен.

— Томас? — Антония посмотрела на спящего молодого человека.

— Он идет на поправку, дорогая, — заверил ее Ройал. — Мария оставила здесь бульон и настой из трав. Тебе надо как следует отдохнуть.

— Я хотела бы встать.

Ройал улыбнулся и помог ей сесть.

— Справишься сама? — спросил он, подавая Антонии чашку горячего бульона.

— Да. Я просто измотана. А раны у меня легкие.

Антония отведала бульон. У нее была масса вопросов, но она боялась услышать ответы, поскольку слишком хорошо помнила, как он обнимал Мэрилин. И ее снова пронзила боль.

— Мне надо поговорить с тобой. — Ройал забрал у Антонии пустую чашку и подал ей настой.

— Да? — спросила она, попробовав настой. — О чем же, дорогой?

— О Мэрилин.

— Мне очень жаль, что ты раньше не понимал, какой она человек. Но надеюсь, хоть теперь ты поймешь, что Мэрилин опасна для тебя. Ситуация, конечно, очень сложная, но теперь ясно, что она и не могла быть другой.

— Да, было ужасно увидеть все с такой ясностью. Но я и прежде подозревал ее, Антония.

— Подозревал?

Ройал кивнул и взял ее руку:

— Однажды мне пришло в голову, что только Мэрилин могла сообщать Раулю сведения о нас. Ее всегда видели в неподходящем месте и в неподходящее время. Однако никто не замечал, чтобы она встречалась с Раулем. У меня были подозрения, но никаких доказательств.

— Но если ты знал это, то почему собрался жениться на ней?

— Я не собирался жениться.

— Не понимаю тебя, жизнь моя.

— Видишь ли, я многое и раньше знал о Мэрилин. Мне нетрудно было убедить эту тщеславную женщину, что она вскружила мне голову и я готов жениться на ней. Пообещав это Мэрилин, я надеялся, что она совершит промах. Я решил подбросить ей ложные сведения, полагая, что она передаст их Раулю.

— И я разрушила этот план?

— Нет. Я собирался привести его в действие на следующей неделе. Но вышло так, что ты сама все сделала, поскольку именно Мэрилин сообщила Раулю, где тебя найти.

— Да, она встретила нас с Томасом, когда мы отъехали от ранчо. Я все ей сказала. — Антония поморщилась. — Из-за меня чуть не убили Томаса.

— Но ты же не знала, Антония. Мне понадобилось много времени, чтобы разобраться во всем.

— Хуан учил меня быть осторожной и никому не доверять. Мэрилин не из вашей семьи, ты подозревал ее, поэтому мне следовало проявить осмотрительность. Но я была зла и говорила не думая.

— Тебе не в чем себя винить. — Ройал помог Антонии лечь. — Если искать виновного, то им скорее всего окажусь я. Ведь именно я затеял эту игру, ничего не сказав тебе. — Откинув прядь волос с ее лица, Ройал добавил: — Я совершил множество ошибок, но все же не способен, выпустив из объятий одну женщину, тут же сделать предложение другой.

— Я подумаю об этом позже, — сонно пробормотала Антония. — Но все же ты собирался жениться на ней.

— Так считали все. Но это было всего-навсего частью моего плана.

— Но мне не понравился этот план.

— Поэтому я и не сказал тебе о нем, хотел избежать конфликта. — Ройал нагнулся и поцеловал ее. — Спи.

— Я и сделаю, — Антония вздохнула и погрузилась в сон.

Ройал, улыбнувшись, расположился в кресле у кровати. Скоро сюда придет Мария и присмотрит за обоими ранеными. А пока он, несмотря на усталость, не сводил глаз с Антонией, ибо желал удостовериться в том, что она жива и скоро снова будет здорова. Но страх за нее все еще не прошел.

Ройал перевел взгляд на живот Антонии. Теперь он видел, что он не плоский, как прежде, а слегка округлился. Ройал покачал головой, зная, что пройдет немало времени, прежде чем он по-настоящему ощутит себя отцом. Но теперь ему совсем не хотелось уклониться от выполнения отцовского долга.

— Скоро ты заметишь несомненные признаки беременности, — сказала Мария, входя в комнату.

— Пока трудно поверить в это, потому что Антония стройная, как всегда.

— При первой беременности живот округляется не сразу. — Мария опустилась в кресло. — Если бы она не заснула от моего настоя, ты сам ощутил бы, как шевелится ребенок, но после этого снадобья он тоже спит.

— А оно не повредит ребенку?

— Нет, сеньор. Я дала ей совсем немного. После всего, что случилось, ей нужен покой. Ложитесь спать, сеньор, я присмотрю за ними. Думаю, что вам следует хорошо отдохнуть, чтобы помочь мне удержать сеньориту в постели.

Выходя из комнаты, Ройал улыбнулся:

— Ты права.

Засыпая, Ройал думал о том, что ему понадобятся силы не только для того, чтобы удержать Антонию в постели, но и для того, чтобы убедить ее выйти за него замуж.

Глава 25

Два туза и три четверки. Полный фулл.

Они играли в покер. Антония взглянула на карты, которые открыл Лиам.

— А у меня тоже фулл — три туза и две девятки.

— У меня только две пары и туз, — усмехнулся Томас.

— Ну вот, Антония выиграла. — О'Нил собрал карты. — Мне сдавать.

— По-моему, лучше взять новую колоду, — проговорила Антония.

— Новую колоду, дорогая? Но зачем? — с самым невинным видом спросил О'Нил.

— В этой колоде слишком много тузов.

— Вот как?

— Да. Целых шесть.

— Этого не может быть.

— Я сосчитала их.

— Чепуха! Их тут десять.

— Десять тузов? — Антония рассмеялась.

— Да. Приятно держать на руках тузы. Я положил их в колоду, чтобы всем хватило.

Игроки расхохотались.

Ройал тихо вошел в комнату и устремил взгляд на Антонию. На ней было крестьянское платье, а волосы она собрала в пучок. Даже в просторном платье уже был заметен ее округлившийся живот.

Он отложил разговор с ней до тех пор, пока она совсем не оправится. Раны у Антонии были легкими, но она вынесла очень тяжелое испытание. Боясь за Антонию, все баловали ее и воздерживались от неприятных разговоров. Так прошли долгие три недели.

Ему пришлось признаться себе в том, что его колебания были отчасти вызваны трусостью. Он не совсем понимал, какие именно чувства питает к Антонии и какие она к нему. Поэтому не представлял, в какой форме сделать ей предложение. Он знал одно: что должен убедить ее выйти за него замуж.

Сообщив ей, что навсегда порвал с Мэрилин, он ничего не собирался требовать от нее и желал только одного — чтобы ребенок, которого она носит в своем чреве, получил его имя.

Ройал, он жульничает, — смеясь, пожаловалась Антония, когда он присоединился к ним.

— Девочка, как ты можешь говорить такое? — притворившись обиженным, возразил Лиам. — Если бы я мошенничал, то сдал бы себе все тузы.

— Меня насторожило бы, если бы ты сдал себе десять карт, — заявила Антония.

— Десять? — улыбнулся Ройал.

— Да, в этой колоде десять тузов.

— Туз — хорошая карта, но, пожалуй, мне не стоит играть с тобой, О'Нил, — отозвался Ройал и обратился к Томасу: — А ты с каждым днем выглядишь все лучше.

— Да, скоро смогу ковылять вокруг твоего дома, как Оро. Пара калек, так зовет нас О'Нил. Думаю, мне придется пристрелить его за это.

— Я сделал бы то же самое, — сказал Ройал и обратился к Антонии: — Можно поговорить с тобой?

— Конечно.

— Дорогая, — Ройал подал ей руку, — это очень личный разговор.

Следуя за Ройалом в его комнату, Антония старалась не выказать волнения. Судя по всему, им предстояло обсудить многие темы, а она не чувствовала себя готовой к этому. Более того, она боялась разговора.

В спокойные моменты Антония хотела, чтобы все шло так, как сейчас, но сознавала невыполнимость своего желания. Ребенок все изменил. Они не были готовы принять решение, но ситуация заставляла их сделать это.

Сидя на кровати, Антония с беспокойством смотрела на Ройала. В его поведении по отношению к ней многое изменилось, но Антонию беспокоило то, что он почти не прикасался к ней. Конечно, в последнее время Антония не могла заниматься любовью, но Ройал даже не обнимал ее. Антония призналась себе, что жаждет его прикосновений, хотя бы таких, как сейчас, когда он подал ей руку, помогая подняться с постели. Она опасалась, что в нем угасла страсть к ней.

— Приговор Мэрилин и ее отцу вынесен. — Ройал мысленно выругал себя за то, что так трусливо заговорил именно об этом. — Ее отца повесят, а Мэрилин посадят в тюрьму.

У Антонии упало сердце. Неужели он привел ее сюда лишь для того, чтобы сообщить эту новость? Значит, теперь, когда борьба завершилась, между ними все кончено? А его интерес к ребенку не так силен, чтобы Ройал стал удерживать ее здесь.

— Ее тоже следовало бы повесить. Она так же виновата, как и ее отец. — Антония внимательно наблюдала за Ройалом, желая понять его истинные намерения.

— Выходи за меня, Антония.

Она в изумлении посмотрела на него. Антония была почти уверена, что сейчас он попросит ее уехать. И вдруг это предложение — не то просьба, не то приказание.

— Почему ты так удивлена? Разве не знала, что я попрошу тебя об этом?

— Я думала, что ты предложишь мне уехать, поскольку борьба закончена.

Временами Ройал не понимал ее. Любая другая женщина не просто ожидала бы предложения, а требовала бы этого. А Антония, полагая, что он отошлет ее вместе с их ребенком, даже не пытается возразить, не возмущается его бессердечностью.

— Антония, может, ты не заметила, что носишь моего ребенка? — усмехнулся Ройал.

— Этого трудно не заметить. Я уже не могу застегнуть юбку.

— И ты действительно считала меня подлым и жестоким человеком, способным прогнать тебя?

— А что здесь такого? Если ты не хочешь, чтобы мы остались, это было бы единственным выходом.

— И по-твоему, я вот так отношусь к тебе и к ребенку? — Ройал смотрел на нее так, будто она оскорбила, даже ранила его.

— Я ни в чем не уверена. Нас с тобой соединяла страсть, верно? Но с тех пор как меня освободили, ты даже не прикоснулся ко мне.

— Так ведь ты залечивала раны, приходила в себя от шока и отдыхала.

— Нет, я говорю не о близости с тобой. Ты даже не притронулся ко мне! Если бы Рауль или кто-то из его сообщников изнасиловал меня, тогда я понимала бы тебя, но ведь этого не было. И все-таки ты не прикоснулся ко мне. Вот и сейчас ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж, а сам стоишь в отдалении и даже не берешь меня за руку. По-моему, этот огонь угас в тебе.

— О нет, Антония! Он все еще горит, может, даже сильнее, чем раньше. Вот поэтому-то я и не трогаю тебя.

— Не понимаю.

— Если я дотронусь до тебя, во мне вспыхнет страсть. Чем дольше мы не занимаемся любовью, тем тяжелее у меня на душе. Но лучший способ обуздать себя — это держаться от тебя на расстоянии. Даже разговор об этом возбуждает меня. — Ройал мрачно усмехнулся. — Это не дает мне покоя.

Антония опустила глаза.

— Но теперь я выздоровела, — тихо сказала она, охваченная безумным желанием.

— Да, однако нам следует проявлять осторожность. Собравшись с духом, я решил сделать тебе предложение. Мне казалось, что нам не стоит заниматься любовью, пока мы все не расставим по местам. Если мы и сейчас воздержимся от этого, наша первая брачная ночь будет особенно счастливой.

— А что насчет Мэрилин?

— А она-то здесь при чём?

— Ты долгое время собирался жениться на ней.

— Антония, эта женщина дурачила меня. Она хотела завладеть моей землей и уничтожить мою семью. Это она убила моих родителей. Но даже если бы я простил Мэрилин и убедил себя в том, что все это заставил ее сделать отец, я не забыл бы, чем она занималась с Раулем в хижине и чем готова была заняться с О'Нилом.

— О'Нил очень удачно прикинулся, что на него подействовали ее чары.

— Мужчине не стоит обсуждать с тобой такие вещи. — Ройал покачал головой. — Антония, у меня никогда не было глубоких чувств к Мэрилин. Узнав обо всем, я разозлился, потому что понял, каким был глупцом, когда доверял Мэрилин и ее отцу. Теперь мне кажется совершенно нелепым, что я когда-то собирался женить. Наверное, это потому, что она — женщина нашего Ир.

— А я совсем другая. Я мексиканка, хоть и не по крови, но в душе. Я — дитя бандита. И не знаю ничего такою что должны уметь леди. Может, из-за этого со временем у нас возникнут проблемы. Советую тебе хорошенько об этом подумать.

— Я уже обо всем подумал. Да, мне понадобилось много времени, чтобы забыть о том, где и как ты воспитывалась.

— Ты не должен забывать этого. Я такая, как есть.

— Понимаю. Но забыть — это не то слово. Я вдруг понял, что Мэрилин не единственная, кто обманывал меня. Я сам вел себя как глупец. Мэрилин из тех, кого в свете называют «леди». Она выросла в богатстве и роскоши, хорошо образованна и все такое, но по существу она дрянь. Осознав это, я пришел к выводу, что внешний лоск и хорошее происхождение не имеют никакого значения. Хотя, признаться, твое происхождение мне тоже не слишком нравилось. Хуан был сильным. Этот человек, оказавшийся вне закона, жил грабежами, но не проявлял жестокости, не был пропитан ненавистью. Если бы ему выпал хоть небольшой шанс, Хуан добился бы многого и соблюдал закон. Он любил тебя и делал все, чтобы ты не пошла по его пути. Он понимал, что ведет плохую жизнь, и не хотел, чтобы ты последовала его примеру. О, для тебя все могло сложиться гораздо лучше, но это не твоя вина.

Уступив внезапному порыву, Антония поцеловала Ройала. И тут же оказалась в его объятиях. Когда он вдруг отстранил ее, Антония была очень разочарована. Но все же она видела, что Ройал желает ее так же страстно, как и прежде.

— Так мы поженимся?

— Ты предлагаешь это не только потому, что у нас будет ребенок?

— Нет, хотя я солгал бы, утверждая, что это не имеет значения. Я хочу, чтобы ребенок носил мое имя. Не знаю, как сказать…

— Ты сказал вполне достаточно. Я принимаю твое предложение. Мы поженимся. Но когда?

— В субботу. Это ближайший день, когда сможет прибыть священник.

— Ты уже попросил его приехать?

Ройал понял, о чем она подумала.

— Я был уверен в том, что не позволю тебе сказать «нет».

— И когда же ты пригласил священника?

— Неделю назад.

— Почему же ты так долго не решался сделать мне предложение?

— Трусил.

— Боялся меня? — удивилась Антония.

— Да, боялся, что мне не удастся убедить тебя.

— Не удастся, но почему?

— Не знаю. Ты хочешь еще о чем-то спросить меня?

— Да. — Антония глубоко вздохнула. Спросить его об этом было куда тяжелее, чем встретиться лицом к лицу со всей бандой Рауля. — Это будет настоящий брак?

— Я не совсем понимаю, почему ты об этом спрашиваешь, но скажу тебе, как вижу наше будущее. Мы будем делить с тобой постель, вместе работать, вместе радоваться нашим успехам, иметь детей…

— Может, я сначала рожу этого, первого? — усмехнулась Антония.

— Не возражаю.

— Как благородно!

— Так на чем я остановился?

— На детях.

— Ах да! Мы будем радоваться, наблюдая, как растут наши дети, и, — он строго посмотрел на нее, — ты не сделаешь ни одной попытки удрать с каким-нибудь смазливым молодым человеком.

— Но никаких салунов. Или Луизы. И никаких прогулок на сторону.

— Нет, но какой у тебя ужасный язык! Что значит «прогулок на сторону»?

— Томас говорит, что многие женщины жалуются на неверность мужей.

— И он из жалости тащит их к себе в кровать.

— Да.

— Этот парень добьется того, что его когда-нибудь пристрелят!

— Во всяком случае, у него неплохие шансы на это.

— Ну, хватит обсуждать проделки Томаса! Мне осталось ждать еще целых два дня!

— Да. Два дня. Мне надо поговорить с Патрицией и Марией. — Антония подошла к двери и обернулась: — А ты пойди поиграй в карты с О'Нилом, — предложила она и поспешила вниз.

Патриция, Мария и Роза обрадовались этой новости, и это было очень приятно Антонии. Чем лучше они принимают ее, чем большее место в жизни Ройала она займет, тем надежнее будет их брак.

Остаток дня Антония посвятила приготовлениям к свадьбе. Из-за недостатка времени, а также потому, что ее беременность была уже заметна, они решили сыграть свадьбу на ранчо и пригласить только самых близких друзей. Ройал чувствовал себя виноватым, но Антония убедила его в том, что для нее это не имеет значения.

Добравшись наконец до кровати, Антония так и не смогла уснуть. Услышав тихий стук в дверь, она совсем разволновалась, поэтому была немного разочарована, когда вместо Ройала увидела Патрицию. Ей хотелось бы провести ночь, занимаясь любовью, но и дружеский разговор был тоже приятен. Может, это поможет ей заснуть. Интересно, что скажет Патриция?

— Я не была уверена, что ты одна. — Патриция, покраснев, присела к ней на кровать.

— Ах, Ройал такой джентльмен! Он сказал, что наша брачная ночь должна быть какой-то особенной.

— Что ж, это он неплохо придумал.

— Ты удивлена? Думаешь, твой брат не будет хорош в эту ночь?

— Трудно думать о брате как о любовнике, или романтике, или что-то в этом роде. Брат, особенно старший, всегда говорил, чтобы я не болтала лишнего и не путалась под ногами. А у меня было четверо братьев и все старше меня.

— Один из них погиб на войне?

— Да, — вздохнула Патриция. — Дентон. Он был следующим после Ройала. Это так печально. Я понимала, что это чудо, когда трое вернулись домой целыми и невредимыми. Странно, но я не чувствовала неприязни ни к одному из братьев, как это часто бывает у сестер. Я молилась за всех них. Самое страшное — что Дентон пропал без вести.

— Откуда же ты знаешь, что он погиб?

— На том месте, где видели Дентона, оказалась большая воронка и лежала его убитая лошадь. Что же нам оставалось думать? А ты, Антония, уверена в том, что поступаешь правильно? Ты любишь Ройала?

— Да, очень люблю, но если ты скажешь ему об этом, я прибью тебя.

— А ты сама ничего не говорила ему?

— Нет. Но и Ройал не говорил мне таких слов.

— Поэтому и ты не можешь их сказать?

— Конечно. Как по-твоему, наша любовь похожа на ту, что у тебя с Оро?

— Не знаю. А может, это все из-за ребенка?

— И да и нет. Я не уверена, что он предложил бы мне выйти за него замуж, но теперь, когда я жду ребенка, Ройал сделал это. Хочет, чтобы ребенок носил его имя.

— Но он хочет и тебя.

— Наверное. — Антония пожала плечами. — В нем еще сохранился огонь.

— Почему ты так спокойно ко всему относишься?

— А о чем мне беспокоиться?

— Ты выходишь замуж, и это очень романтично, а у тебя все не так! Ведь это же навсегда!

— А что, вы с Оро не можете оторвать друг от друга влюбленных взглядов? Сомневаюсь. Ах, Магнифико! — Антония почесала за ухом подросшего щенка, когда тот забрался к ней на кровать. — Плохо одному под кроватью?

— Он будет крупной собакой, — улыбнулась Патриция. — Магнифико и сейчас большой. Но послушай, Антония. Я вовсе не такая дурочка, чтобы думать, будто вся жизнь — это только любовь.

— Знаю. Мне тоже хотелось бы быть пылкой невестой, и я жалею, что это не удалось. До того как я убежала и угодила в руки Рауля, я надеялась. Собиралась сказать Ройалу о ребенке. Мне казалось, что я хорошо его знаю и мы с ним поженимся не только из-за ребенка. Кроме страсти, есть и другие чувства, уверена.

— Как, ты все еще уверена в этом?

— Да, хотя теперь начинаю сомневаться.

— Я тоже сомневалась в Оро, в себе самой, да и во всем. Это потому, что брак — навсегда.

— Да. Навсегда, на всю жизнь, а я не знаю, будет ли Ройал любить меня столько лет. Может, это глупо?

— Совсем не глупо, — отозвалась Патриция.

— Вечная любовь — это единственное, чего он мне не предложил. Ройал даже говорил о верности. Нелепо жаловаться на то, чего не имеешь.

— О чем ты?

— Я боюсь все испортить. Обвинять Ройала в том, что я отдала ему свою любовь и ничего не получила взамен, неправильно. Он питает ко мне какие-то чувства.

— Еще бы! Знаешь, что было с ним, когда ты ушла отсюда? Ройалу было еще хуже от того, что он сознавал свою вину.

— Ройал должен был все сказать мне, и он это знает. Впрочем, теперь все забыто.

— Едва ли он сможет забыть, — возразила Патриция. — Или простить себе то, что виноват в твоих мучениях. Тебя подвергли страшным пыткам. Такое нельзя забыть.

— Попытаюсь. Я никогда не говорила Ройалу, какой мерзавец Рауль. А вот я знаю такое, что ни Ройалу, ни Коулу не известно. Может, они и не стали бы слушать мои рассказы о Рауле, потому что в это трудно поверить. Ройал и не подозревал, что со мной такое случится. А мы с Томасом проявили беспечность и заплатили за свою глупость. Обычно мы с ним очень осторожны и все замечаем. Но только не в этот раз.

— Ты была очень подавлена.

— Это не оправдание. Если бы мы были бдительны, как всегда, то меня бы не схватили, а его не ранили. И я не оказалась бы так близко к ужасной смерти. Этого урока я никогда не забуду. — Внимательно посмотрев на Патрицию, Антония осторожно спросила: — А теперь, когда я рассказала тебе обо всем, признайся, чика, вы с Оро уже занимались любовью?

Патриция, вспыхнув, покачала головой:

— Ты же знаешь, он ранен. А после поездки верхом ему стало хуже.

— Оро, наверное, стал очень раздражительным?

— Очень. Хотя я частенько ловлю на себе его жадный взгляд.

Антония рассмеялась:

— Оро думает о том, что я однажды сказала ему, но, боюсь, он плохо слушал. Я еще раз скажу ему.

Когда Патриция ушла, Антония легла и тихо рассмеялась. Патриция была очень смущена и заинтригована. Оро удивится, узнав, что Патриция хочет его. Антония не сомневалась: Патриция и Оро будут любить друг друга этой ночью, а вот ей придется довольствоваться обществом Магнифико.

Она твердо решила не делать глупостей. Ройал прав. Короткий период воздержания сделает их брачную ночь особенной. Они уже давно близки, поэтому не смогут чувствовать себя как новобрачные. Но зато вновь обретут то, что чуть не потеряли навсегда.

Разговор с Патрицией помог Антонии заснуть. Но перед тем как забыться сном, она подумала, что, возможно, Патриция права. Надо признаться Ройалу в том, что она любит его. А что, если этим она поставит Ройала в трудное положение и он почувствует себя виновным, что не может ответить ей тем же? Нет, решила Антония, с этим лучше потерпеть. Может, когда-нибудь ей повезет и в один прекрасный день она свободно признается Ройалу в любви.

Глава 26

Антония едва верила в то, что через час предстанет перед священником вместе с Ройалом. Ей казалось, что она не поверит во все до конца, пока не будут произнесены клятвы.

Антония посмотрела на три небольших надгробных камня на маленьком семейном кладбище. Сегодня и она станет членом этой семьи. Никогда больше ей не придется проводить каждую ночь на новом месте или называть домом маленькую деревню, где родился Хуан, и то лишь потому, что они останавливались там чаще, чем в других местах. Здесь будет ее настоящий дом. Здесь они с Ройалом будут жить, рожать детей, растить их, здесь они состарятся и умрут. Эти мысли были приятны Антонии, но и пугали ее. К такой жизни придется приспосабливаться.

Вдруг она напряглась, и ее рука скользнула через разрез в юбке к ножу, прикрепленному к бедру. Антония услышала сзади звук шагов, и ей показалось, что кто-то крадется к ней. Она быстро обернулась и выхватила нож, готовая к схватке. Перед ней стоял высокий молодой человек и удивленно смотрел на нее зелеными глазами. Усмехнувшись, он поднял руки.

— Спокойно, дорогая. Спокойно. Я не причиню вам вреда. Однако никогда я не встречал женщин, действующих так расторопно, как вы.

— А что вы здесь делаете? — Антония жестом приказала ему отдать ей револьвер. — Медленно и спокойно, сеньор.

— Черт возьми, леди, я не собираюсь воевать с дамами. — Он осторожно вынул револьвер из кобуры.

— Теперь нет. Я спросила: что вы тут делаете?

— Это длинная история. Но рассудите сами, станет ли головорез таскать с собой своего ребенка?

Молодой человек отступил в сторону, и Антония увидела позади него на земле корзину. Две маленькие тонкие ручки старались поймать падающие листья. Не спуская с мужчины глаз, Антония приблизилась к корзине и заглянула в нее.

— Девочка или мальчик? — спросила она, пряча нож.

— Мальчик, его зовут Камден. Мой револьвер?

— Пока нет, сеньор.

— А вы не очень-то доверчивы.

— Так и есть. Здесь случилось много бед. Надеюсь, они позади, но…

— И из-за этих бед погибли старшие Бенкрофты?

— Да. — Антония увидела, что это известие глубоко опечалило его. Такое горе едва ли почувствует посторонний, услышав о гибели людей. — И их сын тоже. На войне. — Она улыбнулась, когда ребенок схватил ее за палец. — А он сильный. Где его мать?

— Она умерла при родах. Долго была больна, — поспешно добавил молодой человек, посмотрев на ее живот.

— Не беспокойтесь, сеньор. Я понимаю, что есть и такая опасность. И справлюсь с ней. Мне очень жаль, что вашей жене это не удалось.

— А остальные Бенкрофты? — Они в порядке.

— А что здесь происходит? Приезжают гости?

— Я выхожу замуж.

Его улыбка напомнила ей Ройала.

— Немного поздновато идти к алтарю, верно?

— Совсем немного, — улыбнулась в ответ Антония.

— А за кого вы выходите?

— За Ройала.

— Да, он затянул с этим.

И вдруг она поняла, кто стоит перед ней. Этот человек был очень похож на Ройала, только на правой щеке у него был глубокий шрам. Антония пригляделась к нему внимательнее.

— Кажется, вы тоже слишком задержались. Война кончилась в шестьдесят пятом году.

— А битва при Геттисберге даже раньше. Будто прошел целый век, — прошептал он. — А как вы догадались?

— По виду.

— Что, у нас, у Бенкрофтов, какой-то особый вид?

— Да. И еще я знаю, что вас там нет. — Антония указала на третий надгробный камень.

— Но я был на волосок от этого.

— Думаю, вам лучше пройти в дом.

— Я надеялся, что там будут только члены семьи.

— Очень немного чужих. Свадьбу пришлось устроить срочно. Было много раздумий, кроме того, здесь произошли события, после которых мне пришлось залечивать раны. Идемте. — Антония взяла корзину. — Я понесу ребенка.

Он все еще колебался, но Антония взяла его за руку и потянула за собой.

— Нечего вам тут прятаться.

— Это будет для них неожиданностью.

— Да, но они могут и рассердиться, ведь вы не давали о себе знать. Все считают вас погибшим.

— Меня взрывом сбросило с лошади, и я потерял память.

— Надолго?

— Моя жена не хотела, чтобы я вспоминал. Она все знала, но не говорила мне, пока не поняла, что умирает.

— И вы не простили ее?

— Нет, хотя я ее понимал. — Он вздохнул и посмотрел на ребенка: — Кроме того, она подарила мне Камдена. А кто вы?

— Антония Нейман Рамирес.

— Черт побери, но вы не похожи на мексиканку.

— А я и не мексиканка по рождению. Меня воспитал мексиканец.

Они вошли на веранду, и Антония увидела, что ему не по себе.

— Пройдите в дом, — пригласила она.

— Но это может помешать вашей свадьбе.

— Нет, только немного задержит. А вот и Ройал. Он, наверное, подумал, что я снова собралась убежать.

— И часто вы убегали?

— Нет, всего один раз. — Антония улыбнулась, когда Ройал распахнул дверь и посмотрел на нее. — А вот и я.

— Где ты была?

— Гуляла.

— А это что такое? — спросил Ройал, взглянув на дитя.

— Ребенок. Не мой. Я пока еще только готовлюсь.

— Очень забавно, Тони.

— Ребенок его.

— Я как раз хотел спросить о нем. — Посмотрев на мужчину, который стоял рядом с Антонией, Ройал побледнел: — Иисусе!

— Воскрешение из мертвых, — пробормотала Антония. — Это тот, которого собрали по кусочкам?

— Невероятно! — прошептал Ройал, прикоснувшись к брату, которого долгие годы считал погибшим.

— Почему же? Ты ведь потерял его след. Вот поэтому так все и получилось. — Антония видела, что Ройал очень взволнован. — Разве так уж трудно поверить?

— Это в самом деле ты, Дентон?

Антония почувствовала, что о ней забыли. Ройал потянул брата в дом, она последовала за ними. Как только раздались радостные возгласы, Антония увела Марию из комнаты. Скоро понадобятся напитки, да и дитя Дентона требовало внимания. Антония хотела, сделав все необходимое, услышать рассказ Дентона.

Вернувшись в гостиную, Антония поставила на стол напитки и бокалы, потом подошла к Ройалу. Он посадил ее рядом с собой и обнял. Заметив, как Ройал взволнован, она взяла его за руку. Сейчас все забыли о предстоящей свадьбе, но Антония ничуть не обиделась. Это произошло по очень веской причине.

— Черт побери, Дентон, мы искали тебя повсюду! — сказал Коул. — Несколько раз возвращались и снова искали.

— Да, меня чуть не похоронили, — объяснил Дентон. — Даже похоронная команда не нашла меня, хотя долго искала.

— Так кто же нашел тебя?

— Старый фермер и его дочь Элизабет. Он искал своего сына. И нашел его мертвым. Это убило старика. И менее чем через неделю он умер.

— А Элизабет позаботилась о тебе? — спросила Патриция дрожащим от волнения голосом.

— Да, Патти, и это длилось долго, потому что я очень медленно выздоравливал. — Он дотронулся до шрама на лице. — Это один из многих, да еще я немного прихрамываю.

— Почему же ты не дал нам знать о себе? — удивился Ройал.

— Я не знал, кто я и кому надо послать весточку. — Дентон покачал головой. — Когда меня сбило взрывом с лошади, я потерял память. Временами вспоминал какие-то обрывки, но они ничего не говорили мне. Ясно было одно: я солдат, которому не повезло. Только и всего.

— И ты совсем ничего не мог вспомнить? — Джастин наклонился вперед.

— Ничего значительного. Я старался соединить обрывки воспоминаний, но ничего не получалось, и я перестал мучить себя.

— И когда же ты все вспомнил? — спросил Ройал.

— Когда Элизабет сказала мне то, что скрывала от меня. Понимаешь, я женился на ней прежде, чем окончательно поправился. — Дентон огляделся, увидел корзину и взял на руки ребенка: — Камден Бенкрофт.

Антония заметила его гордость, и ей страстно захотелось поскорее увидеть Ройала с их ребенком. Она понимала: что бы между ними ни произошло, это не повлияет на чувства Ройала к малышу.

— А где Элизабет теперь? — поинтересовалась Патриция.

— Умерла, Патти.

— Мне так жаль!..

— Мне тоже, — мягко ответил Дентон. — Я женился на ней потому, что она была для меня всем. Это трудно объяснить. Одиночество особенно тяжело, если человек не знает, кто он такой и кем был раньше. У меня была только Элизабет. Она звала меня Джоном.

— Как же ты все вспомнил? — спросил Джастин.

— Элизабет заболела после родов. — Дентон осторожно положил сына в корзину. — Она понимала, что умирает. Вот тогда-то она и сказала мне, что сделала. Элизабет с самого начала знала, кто я такой, но ей стукнуло тридцать два года, она не была замужем и, когда отец и брат скончались, осталась совсем одна. Поняв, что я потерял память, Элизабет решила начать со мной новую жизнь.

— Но это ужасно! — воскликнула Патриция.

— Да, Патти, дорогая, так и есть, но со временем я стал лучше понимать ее. — Дентон вздохнул и покачал головой. — Так или иначе Элизабет собрала все, что относилось к моей прошлой жизни, сложила это в коробку и закопала ее. А мне сказала, что похоронная команда начисто обобрала меня и взяла все ценное. Она даже срезала пуговицы с моей униформы, чтобы сделать более правдоподобной свою историю. Потом я стал отцом, а моя жена, умирая, призналась, что лгала мне. Увидев свои вещи, я все понял. И вот я здесь. Я уехал, похоронив Элизабет.

Все заговорили разом, обсуждая эту историю. Антония взглянула на Ройала:

— Думаю, хорошо, что Элизабет умерла.

— По-твоему, он мог убить ее?

— Хуже! Дентон мог возненавидеть ее.

— По-твоему, он сейчас не ненавидит ее?

— Едва ли. Она умерла, оставив ему сына и сказав правду. Дентон, наверное, понимает, что Элизабет заслуживает сострадания. Она или любила его слишком сильно, или совсем не думала о себе. А теперь он хочет услышать, как ты здесь жил.

— Антония упомянула о том, что здесь была война. — Дентон оглядел братьев. — А когда умерли мама и папа?

— Давай начнем сначала, — сказал Ройал. — Коллинзы наняли Рауля Мендеса.

Антония видела, что их немногочисленные гости слушали Ройала так же внимательно, как и Дентон. Вероятно, они впервые узнали о том, как совершалось это мерзкое дело. Теперь эти новости быстро распространятся. Тем более что Ройал раскрыл кое-что из того, о чем не говорилось на суде над Мэрилин и ее отцом.

— Черт побери, мне следовало быть здесь и помочь вам! — Дентон сжал кулаки.

— Хорошо, если бы ты был с нами, — согласился Ройал, — но мы справились.

— Вижу. Только ты, Ройал, способен оказывать помощь одному бандиту в борьбе против другого.

— Хуан был бандитом, а Рауль — свинья, — уточнила Антония. — А теперь он — мертвая свинья.

— И поджаривается в аду, — усмехнулся Оро.

— Да, а Хуан, Мануэль и Хулио поворачивают вертел.

— А вы и есть та, кого он украл? — осведомился Дентон.

— Да, — кивнула Антония, — но он не крал меня. Я осталась одна, и Хуан просто забрал меня.

— И наша маленькая Патриция вышла замуж, — улыбнулся Дентон, глядя на сестру. — Жаль, что я не попал на свадьбу.

В этот момент вошли Томас и О'Нил.

— Эй, я приковылял сюда, чтобы посмотреть на свадьбу. А где же она?

— О Боже! — Ройал смущенно взглянул на Антонию. — У нас же свадьба!

— Священник никуда не денется, дорогой, хотя, думаю, нам надо поспешить, потому что он слишком любит пунш. Нельзя же, чтобы он забыл свою речь!

Ройал встал и подал Антонии руку.

— Ну а теперь я поведу тебя к венцу, — сказал Оро.

— Нет уж, лучше я поведу ее, — возразил Томас.

— Чтобы вы не спорили, это сделаю я, — предложил О'Нил.

— О Господи, все хотят поскорее сбыть меня с рук! — воскликнула Антония, и все рассмеялись.

— Постойте, постойте! — Мария бросилась к ней. — Сначала надо кое-что сделать. — И она увела Антонию из комнаты. — Это займет всего одну минуту.

— Может, нехорошо заставлять их ждать? — сказала Антония, входя в кабинет Ройала. — Когда ты прокралась сюда, Патриция? — удивилась она, увидев, что та ожидала их.

— Как только Томас спустился к нам. Мы ждали, что ты придешь сюда с прогулки, но ты привела Дентона, и… — Патриция пожала плечами и подала ей платье: — Для невесты.

Антония онемела, увидев это прекрасное творение из кремовых кружев и шелка, и протянула руку, чтобы прикоснуться к нему.

— Это для меня? — наконец выдохнула она.

— У невесты должно быть особенное платье, — заметила Патриция.

— Но где вы его взяли?

— Мы с Марией сами сшили это платье.

— Но вы не могли сделать это за два дня!

— Конечно, не могли. Мария, помоги мне одеть Антонию.

— И давно ли вы начали шить его? — осведомилась Антония, когда Патриция и Мария начали раздевать ее.

— Когда ты вернулась.

— Но вы же не знали, что я выйду замуж за Ройала!

— Он сказал нам об этом в тот же день.

— Почему же Ройал так долго ничего не говорил мне? Уж не вы ли убедили его сделать мне предложение?

— Нет, нет и нет.

— Чика, — ласково сказала Мария, — мужчина может раззвонить о своей женитьбе всему свету, но только не той девушке, на которой собрался жениться. Не понимаю почему, но так всегда бывает. Хозяин хотел жениться на тебе. Думаю, даже до того, как узнал о ребенке. Такие вещи надо прощать мужчинам, верно?

— Антония, — Патриция тщательно оправила на ней платье, — тебе лучше, чем мне, известны чувства Ройала, но я твердо уверена, что он давно хотел жениться на тебе. Ройал не мастер говорить красивые слова. Не то что Оро, который может назвать луну пурпурной. Если бы Ройал умел говорить такие слова, тебе не пришлось бы так волноваться.

— Я волновалась, поскольку считала, что он даже не хочет их сказать. Я совсем не предполагала, что дело дойдет до свадьбы — боялась, что этого вообще не случится.

— Ну вот и случилось. Осталось только привести тебя в порядок. У нас есть даже цветы для тебя.

— Ну, теперь я выгляжу как настоящая невеста.

— Да. А ты, случайно, не знаешь, куда кто-то ездил вчера? — невинным голосом осведомилась Патриция.

— Нет, но, наверное, кто-то хотел посмотреть, как повесят Коллинза.

— К счастью, теперь все это в прошлом.

— Надеюсь.

— Ты что, не уверена в этом, Антония?

— Я временами действительно чувствую себя неуверенно.

— Но Генри Коллинз мертв, Рауль Мендес тоже, а Мэрилин посадили в тюрьму, — твердо заявила Патриция.

— Но она жива, — прошептала Антония.

— А тебе хотелось бы, чтобы она умерла?

— Не знаю. Вовсе не месть заставляет меня так думать. Я словно слышу, как Хуан говорит мне, что враг опасен до тех пор, пока жив.

— Это несколько грубовато, не так ли?

— Нет, — сказала Мария. — Такой человек, как Хуан Рамирес, это знал.

— Он не имел в виду всех врагов, Патти, — объяснила Антония. — Только таких, как Рауль.

— А по-твоему, Мэрилин такая же, как Рауль?

— Да, чика. В Мэрилин есть что-то очень гадкое. — Антония поморщилась. — Она валялась с такой свиньей, как Рауль, да это еще и нравилось ей.

— Что?! — хором воскликнули Патриция и Мария.

— Ах, вам не все рассказали! Даже Оро не говорил тебе об этом, Патриция?

— Он все еще считает меня маленькой девочкой, и это после… — Патриция покраснела.

— Ага, так ты последовала моему совету?

Покрасневшая Патриция усадила Антонию в кресло.

— Ну-ка, посиди здесь. Мы приведем в порядок твои волосы, а ты расскажешь нам, что было в той хижине.

— Но священник напьется!

— Если он напьется, мы будем окунать его в лошадиную поилку, пока не протрезвеет. Ну, говори.

Антония рассказала им все. Мария и Патриция краснели, слушая ее. Закончив, Антония поняла, что Мария не слишком удивлена. Значит, ей было и раньше кое-что известно, а теперь все только подтвердилось. Патриция же выглядела шокированной.

— Как же я ничего такого в ней не замечала? — воскликнула Патриция.

— Возможно, заметила бы позже. Мне кажется, ее болезнь со временем становилась бы все серьезнее. Планы Мэрилин срывались, и Рауль удовлетворял ее болезненную страсть. Даже несмотря на хорошие манеры, ей не удалось бы скрывать свой недуг. — Антония нетерпеливо поерзала в кресле. — Я готова? Ведь уже поздно. Ройал наверняка устал от ожидания.

— Ты готова. У нас нет большого зеркала, но, повернувшись, увидишь кое-что вот в этом маленьком.

Антония была поражена, увидев свое отражение в настенном зеркале. Вот что значит хорошее платье и прическа! Она не сомневалась, что выглядит не хуже любой леди. И, направившись навстречу Ройалу, Антония подумала, что он не узнает ее.

Ройал встревоженно покосился на священника. Антония была права: этот человек слишком любил пунш. Если Антония не придет сейчас же на церемонию, придется приводить священника в чувство, иначе он не сможет выполнить свои обязанности.

Ройал вдруг заметил, что Дентон хочет быть поближе к нему. Неудивительно! Он и сам едва верил в то, что брат жив. Ройалу то и дело хотелось потрогать его и убедиться, что это действительно Дентон, а не призрак. Чудеса, да и только!

— А этот парень, Оро, кажется, симпатичный, — тихо сказал Дентон.

— Не криви душой, Дентон, — улыбнулся Ройал. — Это совсем не та партия, какой мы хотели бы для Патриции.

— И все же ты позволил им соединиться.

— Пришлось. Они оба очень страдали. Я сначала ничего не замечал, но, как и другие, считал, что такой парень, как Оро, даже не смеет дотронуться до такой девушки, как Патриция. Ведь его мать была полукровкой, а отец — бандитом. Но он — мужчина, и более порядочный, чем многие другие. Патриция призналась, что увлечена им.

— Были какие-то неприятности?

— Серьезных не было. Просто кое-кто перестал наносить сестре визиты.

— Она не огорчается из-за этого?

— Нет. Патриция считает, что все к лучшему. Возможно, ее мужа не всегда легко понять и он грубоват, но Оро — хороший человек, и она знает это. Патриция знает также, что его смешанная кровь многих смущает. Но она совсем не обращает внимания на такие вещи.

— Может, не вполне осознает это?

— Наверное. Но по крайней мере теперь я спокоен: избранник Патриции вполне способен защитить ее.

— Ну, черт побери, тогда я и за тебя спокоен.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Маленькая леди, на которой ты женишься, может защитить не только себя, но и тебя, если придется. — Дентон рассмеялся. — Хотя я был очень осторожен, Антония услышала мои шаги и выхватила нож прежде, чем я догадался вытащить револьвер.

— Ей пришлось научиться защищать себя. Но это совсем неплохо.

— Не обижайся. У вас были трудные времена, но я говорил с людьми и понял, что вовсе не Антония беспокоит меня.

— Но что-то все-таки беспокоит?

— Да. Ты уверен в том, что поступаешь правильно, Ройал? Я женился в необычных обстоятельствах. Правда, Элизабет в тот момент еще не носила моего ребенка, но причины, побудившие меня жениться на ней, были все же неосновательными. Брак был не плохой, но и не хороший. День медленно тянулся за днем. Даже еще не зная, кто я такой и куда мне идти, я много думал о жизни. Я чувствовал себя в ловушке. Это очень тяжело, Ройал. Элизабет испытала не много радости оттого, что сделала, хотя, может быть, почувствовала себя в безопасности.

— Но я делаю это вовсе не из-за того, что у нас появится ребенок, Дентон.

— Ты любишь ее?

— Будь я проклят, если знаю! Не исключено. Я много размышлял и пришел к выводу, что причина не в ребенке и не в сексуальном влечении.

В этот момент появилась смущенная Антония, и у Ройала перехватило дыхание от ее красоты. Шелковое платье с кремовыми кружевами как нельзя лучше подчеркивало ее редкостное очарование. Густые волосы, собранные кверху, открывали взору стройную шейку. Прическу украшали цветы, прекрасно гармонировавшие с цветом ее глаз. Антония двинулась к Ройалу, и душа его наполнилась восторгом.

Всего через несколько минут она будет принадлежать только ему, и никто уже не оспорит это. Если кто-то попробует похитить Антонию, закон будет на его стороне. Вот-вот он наденет ей на палец кольцо — этот знак понятен даже неграмотному.

Лишь на один миг Ройал усомнился в том, что делает правильный шаг. В просторном платье беременность Антонии была еще не слишком заметна. Он допускал, что волнение вполне естественно для мужчины, решившегося на столь серьезный поступок, но быстро справился с этими холостяцкими чувствами. Ройал сожалел теперь только о том, что так долго откладывал этот шаг.

— Сейчас у тебя есть последний шанс сбежать, жизнь моя, — сказала Антония, когда он взял ее за руку. — Может, оседлать твою лошадь?

— Если только ты оседлаешь другую для себя, но тебе сейчас не стоит ездить верхом.

— Ты собираешься мной командовать?

— Возможно. Однако пойдем к священнику, иначе он напьется так, что будет не в силах провести церемонию.

Глава 27

Казалось, золото отражало даже слабые лучи света, и Антония решила, что это самый красивый из всех металлов. Он будет еще красивее, когда Ройал Бенкрофт наденет его на средний палец ее левой руки. Теперь и закон подтвердит, что Ройал принадлежит только ей. Да и кольцо докажет это кому угодно.

— Не знаю, достаточно ли он хорош для тебя, — улыбнулся Коул, подходя к ней.

Антония ответила ему улыбкой:

— А сначала ты хотел, чтобы я ушла отсюда.

— Не совсем так, но должен признаться, что советовал Ройалу не слишком доверять тебе. Ты же чуть не застрелила меня, помнишь?

— Да. Хуан был убит. Я знала, что могу последовать за ним. Ведь ты тоже целился в меня.

— Да, но я как бы оцепенел. Я не смог выстрелить в тебя.

— А знаешь, что я подумала, посмотрев на тебя?

— И что же?

— Какой глупый гринго!

Коул рассмеялся:

— Ты ненавидела нас.

— Да. Вы только что убили моего отца. Правда, ненависть длилась недолго.

— Ты в этом уверена?

— Да. Это была честная схватка. Хуан проиграл. Он всегда говорил мне, что нельзя поддаваться ненависти. Что нельзя так легко поддаваться ей. Надо знать, кого ненавидеть, потому что ненависть опустошает человека. А вот Рауля я ненавидела. Он был подходящим объектом для ненависти.

— Да, мое отношение к тебе изменилось. Но мне все же интересно, как ты расцениваешь мое поведение в тот день?

— Хуан был человеком вне закона, а ты — представителем закона.

— Очень кратко и сухо.

— Да так и должно быть. Он застрелил бы тебя в этой схватке, если бы ему удалось.

— Совершенно верно. А почему ты так косилась на священника?

— Я тоже хотел об этом спросить. — Ройал сел на диван рядом с Антонией.

— Он не очень хороший человек, — ответила она.

— Потому что пьет?

— Нет, Ройал, потому что он не одобряет брак, который ты попросил его освятить, и даже не скрывал этого.

— Я надеялся, что ты не заметишь этого.

— Как же мне не заметить? У него был такой вид, будто вся семья Бенкрофтов отправляется в ад. Я очень рада, что твой брат вернулся домой, — добавила Антония, посмотрев на Дентона.

— Это чудо, — согласился Коул. — Мне до сих пор не верится.

— У призраков не бывает детей, — заметила Антония.

— Здесь есть о чем подумать, Тони. Интересно, чем Дентон займется теперь? Ему надо позаботиться о ребенке. Может, ему следует жениться? — осторожно предположил Коул.

— Едва ли он так скоро женится, Коул. Боюсь, Дентон несколько подавлен, — проговорил Ройал.

— Чтобы заботиться о ребенке, не обязательно жениться, — возразила Антония. — Здесь я, Патриция, Мария и Роза. Дентон привез малыша издалека, из самой Пенсильвании, и мальчик хорошо выглядит. Дентон обойдется и без нашей помощи.

— Совершенно верно. А как ты думаешь, не настало ли время для нашей брачной ночи? — спросил Ройал.

Покраснев, Антония бросила на него смущенный взгляд:

— По-моему, еще не настало. Мы должны поговорить с гостями еще часа три.

— Три часа?!

— Да.

— Три минуты было бы лучше.

— Весьма нелюбезно. А как же гости?

— Я поручу их заботам Коула. Антония посмотрела на Коула:

— Ройал шутит?

— Едва ли.

— Ты уже потанцевала, хорошо поела и выпила, тебя все поздравили. Осталось только одно.

— Ты ведешь себя не по-джентельменски.

— Мужчина не может так долго вести себя по-джентельменски.

Высвободившись из его объятий, Антония поднялась:

— Пять минут. Может быть, десять. Да, десять.

— Почему?

— Сам увидишь. Десять минут.

Прихватив с собой Марию, Антония вышла из комнаты, желая поскорее снять с себя пышный наряд. Оглядев комнату Ройала, она улыбнулась. Все ее вещи были аккуратно разложены вместе с его вещами.

— А он не терял времени зря, — с удивлением заметила Антония, когда Мария помогала ей раздеваться.

— Да, хозяин приказал мне принести сюда твои вещи прежде, чем ты поднимешься. Это не составило труда — у тебя совсем немного вещей.

— Мне незачем было иметь их больше, поскольку мы с Хуаном нигде не задерживались надолго.

— Ты права, но хозяин еще не видел, что лежит в этой коробке.

— Спасибо, Мария. Надеюсь, я не буду в этом выглядеть слишком глупо?

— Почему же глупо?

Антония похлопала себя по округлившемуся животу:

— Беременная, а стараюсь быть соблазнительной.

— Живот еще не такой большой. Кроме того, это ведь ребенок хозяина. Ты не можешь казаться ему безобразной.

Антония достала из коробки ночную сорочку из тонкого сиреневого шелка. Она неожиданно для себя купила ее, когда они с Патрицией ходили по магазинам, и теперь была рада этому. Женщина в первую брачную ночь должна выглядеть не так, как всегда, и, может быть, даже чуть фривольно. Антония и Мария быстро закончили все приготовления, поскольку новобрачная сомневалась, что Ройал вытерпит эти десять минут.

— Сиди, парень, — усмехнулся Коул, — прошло только шесть минут.

— Зачем, черт побери, ей понадобились эти десять минут?

— Заметив твое состояние, Антония решила принять меры предосторожности, — рассмеялся Коул. — Допускаю, что она хочет предстать перед тобой особенно красивой. Запомни, это ее первая брачная ночь!

— Я этого и не забывал.

Удивленный нетерпением Ройала, Коул спросил:

— А кого ты хочешь? Мальчика или девочку?

— Да все равно! Правда, если родится девочка, нам не придется спорить о том, как ее назвать.

— Еще не решил этого?

— Нет. Уж очень был занят приготовлениями к свадьбе.

— Наверное, тебе придется пойти на компромисс. Антония считает себя обязанной Хуану и намерена почтить его память.

— Увековечить Хуана?

— Да, в какой-то мере. У него не было своих детей.

— Да, видимо, без компромисса не обойтись. Придется подумать об этом. Может, найдется какое-то нейтральное решение…

Ройал собрался уже подниматься наверх, однако Коул напомнил ему, что нужно ждать еще целых две минуты. Но как только Мария вернулась в комнату, Ройал поспешил к Антонии. Вечер только начинался, а между тем Ройал желал одного: чтобы ночь с Антонией продлилась как можно дольше.

Войдя в комнату, он едва заметил мягкий свет и благоухание цветов. Все его внимание было сосредоточено на Антонии, все его чувства были обращены к ней. Потрясенный ее красотой, Ройал онемел.

Она стояла у кровати, и ее скромный вид резко контрастировал с соблазнительной ночной сорочкой. Лиловый шелк едва скрывал нежные очертания ее фигуры. Над глубоким вырезом вздымались полные груди. Едва Ройал посмотрел на Антонию, как соски ее набухли и стали заметны под тонким шелком. Ройал устремился к ней, раздеваясь на ходу.

Антония выглядела смущенной и взволнованной. Она говорила себе, что это глупо и смешно, вспоминала, как изощренно они занимались любовью в течение многих ночей, но это не успокаивало ее. На этот раз они проведут ночь как муж и жена. Антония опасалась, что долгий период воздержания тоже сказался на ее чувствах.

Глядя, как быстро Ройал сбрасывает с себя одежду, приближаясь к ней, она подумала, что он едва ли испытывает такие же чувства.

— Не терпится, дорогой? — спросила Антония, когда Ройал предстал перед ней нагим и крайне возбужденным.

— Да, не могу больше терпеть. А где ты взяла этот наряд?

— Купила после того, как мы пригнали скот. Я хранила его для особого случая.

Он обхватил руками лицо Антонии и коснулся ее губ.

— Очень красивая сорочка, но она будет еще привлекательней, когда окажется на полу.

Ройал жадно поцеловал Антонию, и она прильнула к нему, поняв, как истосковалась. Как долго он не целовал ее! Ройал подхватил Антонию на руки и осторожно опустил на кровать.

— Оторвавшись от ее губ, он снял с нее сорочку. Руки Ройала ласкали ее тело, и Антония видела, что он трепещет от страсти.

Ей хотелось насладиться любовной игрой, но вместе с тем она страстно желала его. Между тем Ройал оторвался от ее груди и стал спускаться все ниже. Антония содрогнулась от наслаждения, когда его губы коснулись интимного места между ее ног.

Сознание вернулось к ней только на краткий миг. Не дав ей перевести дыхание, Ройал тут же снова начал разжигать ее страсть. Она отчаянно прильнула к нему, почувствовав себя на грани экстаза. И в этот самый миг он вошел в нее. Антония обхватила его ногами, и Ройал, даже не двинувшись внутри ее, достиг апогея.

Ройал провел руками по телу Антонии, желая проверить, изменилось ли оно от беременности. Ее груди пополнели и стали еще чувствительнее. Тонкая талия, которую он так часто обвивал рукой, осталась только в его воспоминаниях. А положив руки на округлый живот, Ройал ощутил движения младенца, и сердце его сжалось от нежности.

— Какой живчик, — пробормотал он.

— О'Нил говорит, что малыш танцует ирландскую джигу, — улыбнулась Антония.

— А что, он тоже щупал? — ревниво осведомился Ройал.

— Да. Лиам любит детей. Он доктор, ты же знаешь.

— Доктор, истребляющий вредных животных?

— Конечно. Наверное, именно поэтому он всегда гак старается сохранить людям ЖИЗНЬ.

— А почему же тогда О'Нил не занимается врачебной практикой?

— Я никогда не спрашивала его. Возможно, что что-то разочаровало Лиама или у него скончался папист. Может быть еще и потому, что он ирландец. Некоторые люди плохи относятся к ирландцам. Он лечит людей, когда в этом появляется необходимость. Так было со мной после того, как я побывала у Рауля.

— А сколько ему лет?

— Двадцать семь. Скажи, ты ездил смотреть на казнь?

— Да. Я, братья и Оро — мы все были там. Видели, как повесили Генри и как отправили в тюрьму Мэрилин.

— Почему ты скрыл это от меня?

— Не хотел пробуждать дурные воспоминания.

Это было страшное время для тебя. Ты пережила ужасные мучения, хотя твои раны и оказались сравнительно легкими.

— Мне повезло, и ты появился как раз вовремя.

— Но то, чем Рауль пугал тебя… — начал Ройал и покрепче обнял Антонию.

— Угрозы не так страшны, дорогой. Вспоминая о прошлом, я думаю только о том, как счастлива.

— Ты ведь не хотела смотреть на казнь, верно?

— Нет. Я не люблю таких зрелищ. С меня хватит и того, что ты сказал.

Ройал поцеловал ее:

— Это все уже позади. Генри мертв. Рауль тоже мертв, а Мэрилин под замком.

— Замок надежный?

— Очень. Как я слышал, она не хочет, чтобы в городе много болтали о ней.

— Тебе хоть чуть-чуть жалко ее? — тихо спросила Антония.

— Нет. Можно подумать, что Мэрилин просто больная женщина, которой умело манипулировал ее отец. Но это не так. Это она крутила своим отцом. Он и умер из-за ее алчности и амбиций.

— Нет, дорогой, Генри умер потому, что не умел сказать «нет». Возможно, он был слабым человеком или желал того же, что и Мэрилин, но у него не хватало ни ума, ни смелости сделать это. И она не заставляла своего папочку убивать людей и исполнять ее планы. Нет, Генри был ее соучастником во всех делах. Не стоит считать его невиновным.

— Верно. Но было бы правильно, если бы и ее повесили.

— Но этого все-таки не сделали. А тюрьма, где она сидит, хорошо охраняется?

— Конечно. Но все это уже в прошлом, Антония! Не думай об этом. Мэрилин там и закончит свои дни.

Голос Ройала звучал уверенно, но сомнения грызли его. Он не рассказал Антонии о том, как Мэрилин, соблазнив помощника шерифа, едва не сбежала. Ему не хотелось расстраивать Антонию. Шериф предупредил тюремную администрацию насчет Мэрилин, хотя и знал, что такие люди в местах заключения не редкость. Ройал считал, что о Мэрилин больше незачем вспоминать. Однако сам никак не мог забыть взгляд, исполненный животной ненависти, который Мэрилин бросила на него.

— Ты хмуришься, дорогой? Что-то не так? — Антония разгладила его насупленные брови.

— Нет. Я думаю, как поступить с ранчо Коллинзов, если мне удастся купить его. — Ройал горько усмехнулся. — Ужасно думать об этом в первую брачную ночь.

— А что ты будешь делать со всей этой землей?

— Не забудь о Коуле, Джастине и Дентоне.

— У них есть земля.

— Немного. Но если я приобрету то ранчо, у нас будет гораздо больше.

— Империя Бенкрофтов.

— Да, что-то в этом роде. — Ройал засмеялся.

— Значит, здесь будут четыре ранчо и четыре семьи.

— Пять. Долю Патриции следует увеличить. Выделить надел еще для кого-то. — Он провел рукой по ее животу. — Земля быстро расходится. Совсем неплохо прихватить что-то в расчете на будущее.

Но как только Антония прижалась к нему губами, Ройалу стало очень трудно строить грандиозные планы для грядущих поколений Бенкрофтов. Ее ласки воспламенили его.

Антония уклонилась от его объятий, желая сохранить контроль над собой. Она покрывала поцелуями шею Ройала и нежно поглаживала его соски. Антония трепетно принимала его ответные ласки, однако не уступила ему инициативу и не позволила себе сразу предаться страсти.

Антония тронула языком его пупок и, заметив, что доставила Ройалу удовольствие, усилила свою активность.

Когда она коснулась губами головки его возбужденной плоти, он закричал, и этот крик показался ей музыкой. Чтобы продлить наслаждение, Антония действовала медленно и нежно.

— Ну, хватит, дорогая, — прохрипел Ройал, перекатившись на спину. — Я хочу туда, к тебе.

Она села на него сверху, их тела соединились.

— Вот так, жизнь моя?

Антония вскрикнула от неожиданности, когда он вдруг приподнялся и жадно поцеловал ее. Потом Ройал бережно отклонил Антонию чуть назад и стал неистово целовать ее груди. При этом он заставлял ее чуть двигать бедрами взад и вперед. Ее пронзило острое наслаждение, и она вцепилась ему в плечи. И в этот момент Ройал крепко обхватил руками ее бедра, притянул к себе, и они вместе погрузились в бездну страсти.

— Вот мы и поменялись ролями. — Ройал откинулся на спину и увлек Антонию за собой. — Боже! — воскликнул он, ощутив, как у нее в животе шевелится ребенок. — Что ты при этом испытываешь?

— Иногда это кажется мне немного странным, — сказала она, высвобождаясь из его объятий и ложась рядом. — Это всегда случается неожиданно.

— А кого ты хочешь? Мальчика или девочку?

— Хочу сильного ребенка.

— Вот и я тоже. Здорового ребенка.

— И хорошо бы все случилось так, чтобы я ничего не заметила, — добавила Антония.

Ройал рассмеялся и еще крепче обнял ее. Страстно желая ребенка, он очень боялся за Антонию. Рассказ Дентона о том, что его жена умерла при родах, напомнил ему об опасности, которая угрожает Антонии. Догадываясь, что она тоже тревожится, он хотел успокоить и приободрить ее.

— Спи, Антония, — нежно сказал Ройал.

— Но это наша первая брачная ночь!

— И что же, мы должны до утра отдаваться безудержной страсти?

— Наверное.

— Я разбужу тебя, как только ты отдохнешь.

И, полагая, что это шутка, она уснула. Ее разбудили прикосновения Ройала. Антония обвила его ногами, и они снова достигли верха блаженства.

— Но сейчас середина ночи, гринго, — заметила она, укладываясь рядом с ним. — Ты разбудил меня.

— Я же тебе обещал.

— Да, но мне казалось, что ты пошутил.

— Я не стал бы шутить по такому серьезному поводу.

— Конечно, дорогой. А теперь я могу поспать? Ройал провел рукой по ее густым волосам:

— Ладно, спи. Я постараюсь хорошо себя вести.

Она улыбнулась. Как чудесно снова делить с ним постель! Когда Антония приходила в себя от пережитых мучений и была слишком слаба, чтобы думать о близости с ним, ей все равно не хватало его. Какое счастье знать, что он здесь, рядом, и можно коснуться его. А теперь и закон велит им разделять ложе.

И все-таки Антония не могла до конца поверить в то, что она — жена Ройала. Сквозь сон она вспоминала, как они обменивались клятвами и как он надевал ей на палец обручальное кольцо, надеясь когда-нибудь освободиться от своих сомнений.

Засыпая, Антония молилась о том, чтобы их будущее было светлым и осуществились все ее мечты. Их было много, но она умела радоваться и малому.

Антония была довольна тем, что имела, и понимала: ей не о чем жалеть. Она считала Ройала хорошим человеком, верным взятым на себя обязательствам. Но главным для нее было добиться его любви. И, уже засыпая, Антония поклялась себе, что никогда не пожалеет о своем шаге и ни перед чем не остановится, чтобы осуществить свою мечту.

Ройал с легкой улыбкой смотрел на Антонию, спящую в его объятиях, такую милую, желанную и беззащитную. Он готов был защитить ее от любой опасности.

Его рука лежала на животе Антонии, и он ощущал, как шевелится их дитя. В этом и таилась теперь опасность. Ройал не мог совладать со страхом, думая о том, какие беды подстерегают ее при рождении ребенка. Если Бог будет милостив к Антонии и она останется целой и невредимой, он, Ройал, не станет рисковать ее здоровьем, пока она полностью не оправится. Антония молода, и они еще успеют создать большую семью.

Несмотря на тревогу, им овладел сон. Он прижался щекой к волосам Антонии, и его глаза закрылись. Прежде чем заснуть, Ройал крепко обнял Антонию. Она улыбнулась и произнесла его имя. И в этот момент он понял, как она нужна ему и что так будет всегда.

Глава 28

— Мой мальчик, теперь тебе надо поспать, — нежно проворковала Антония, взяв Камдена на руки. — Ты сухой, а твой маленький животик полон. Немного погуляем, а потом — в кроватку и спать.

Она гуляла с ним по дому, думая о том, что это хорошая практика. Скоро у нее появится ребенок. Заботясь о Камдене, Антония обретала уверенность в том, что справится с предстоящими трудностями.

Выйдя на веранду, она огляделась и покачала головой, обнаружив, что осталась совсем одна. Это очень удивило ее. Наверное, Ройал рассердится, узнав об этом. Все три месяца, что они были женаты, Антонию всегда кто-то охранял. И тут Антония заметила Санчо, сына Марии, славного мальчика лет восьми. Улыбаясь, он поспешил к ней.

— Наверное, пойдет дождь, сеньора, — сказал он. Посмотрев на небо, Антония увидела, что его заволокло тучами.

— Да, это и плохо. Значит, люди скоро вернутся.

— Если дождь не захватит их внезапно. Хорошо бы мама не попала под дождь.

— Надеюсь, не попадет. Я скоро собираюсь позавтракать. Хочешь поесть со мной?

— Я бы не прочь, сеньора. Как странно, что вокруг никого нет.

— Очень странно, — согласилась Антония, не понимая, почему ранчо вдруг обезлюдело.

Глядя на грозовое небо, Антония пожалела о том, что не поехала с другими женщинами в город за припасами. В таком случае она была бы с ними, когда начнется гроза. Но она не могла поехать. Ее живот не так уж увеличился, но сегодня ей было как-то не по себе.

— Сделай все, что нужно, во дворе до грозы, а я потом запру дом, — сказала она Санчо. — И тогда мы с тобой позавтракаем.

— Да, сеньора. Я быстро управлюсь.

Улыбнувшись, Антония вернулась в дом и уложила Камдена в кроватку. Он вскоре уснул. Проверив, все ли хорошо закрыто, Антония пошла на кухню приготовить завтрак для Санчо и себя.

Гроза разразилась, как только они с Санчо поели. Антония услышала, как громко заплакал Камден.

— Гром разбудил бэби, сеньора.

— Да. Наверное, напугал бедняжку. Оставайся здесь, в доме, Санчо.

— Конечно, сеньора. Наверное, люди сейчас не вернутся.

— Нет. — Вздохнув, Антония пошла за Камденом. — Нам придется одним пережидать грозу. Боже, как я ненавижу эти грозы!

Она уже спустилась в гостиную, когда почувствовала себя плохо. Ее охватила тревога. Вспомнив, о чем говорила ей Мария, Антония перепугалась. Она поняла, что у нее начинаются роды.

— О Боже, почему именно сейчас? — прошептала она.

— Сеньора? — Санчо посмотрел на нее. Он, сидя на полу, играл с Камденом.

— Как по-твоему, гроза утихает?

— Да, мне кажется, гром удаляется.

— Верно, и молнии уже не прямо над нами.

— Но дождь льет как из ведра, сеньора. И ветер сильный. Она прислушалась и поняла, что Санчо прав. Ветер с неистовой силой обрушивал дождь на окна. Так может продолжаться часами. Даже если гроза немного утихнет, не стоит ожидать, что кто-нибудь скоро вернется.

Антония подавила охватившую ее панику. На ранчо всегда было много народу, и она совсем не ожидала, что окажется совсем одна, когда подойдет это время. Сейчас помочь ей мог только восьмилетний мальчик, но она решилась.

— Санчо, — сказала она, — я знаю, ты смелый мальчик, но сейчас тебе придется быть еще смелее.

— Что-то не так, сеньора?

— Ребенок решил появиться на свет.

Антония чуть улыбнулась, увидев, как его большие темные глаза расширились от испуга и он посмотрел на ее живот.

— Но здесь, кроме меня, никого нет! Он не может сейчас родиться.

— Бэби не спросит, одни мы или нет. Ах, как жаль, что О'Нил уехал сразу после свадьбы! Теперь мне придется надеяться только на себя.

— А вы сможете обойтись без помощи? — У Санчо задрожали губы.

— Если индейские женщины могут, то и я смогу. Я слышала, будто они всегда уходят куда-то и рожают одни. Но я попрошу тебя немного помочь.

— Конечно. Мне за кем-нибудь съездить?

— Нет, тебя сдует с лошади. Оставайся здесь. Нам надо согреть воду, принести чистую одежду и еще кое-какие вещи. А пока я буду все это делать, присмотри за Камденом.

— Хорошо, сеньора.

— Может, запереть двери?

— А что, если приедут наши?

— Тогда они постучат, и ты откроешь.

— Ах да!

— Ну а теперь согреем воду. Я налью ее в горшки, а ты принесешь мне их. Воды надо не так много, только чтобы помыться.

— А что, будет так же грязно, как когда лошадь жеребится?

— Не знаю, амиго. Это у меня первые роды.

— Вы боитесь, сеньора?

— Да. Мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь был рядом. Твоя мама или кто-то еще.

— Наверное, хозяин забыл, что сегодня женщины отправляются за провизией.

Антония кивнула и, поставив воду на печь, пошла за чистым бельем. Санчо с маленьким Камденом последовал за ней. Мальчик был очень обеспокоен, но она знала, что может положиться на него. Антония надеялась, что ей не придется просить Санчо о слишком многом.

Едва Антония закончила все приготовления, у нее начались схватки.

— Санчо, положи Камдена в кроватку. Вот так, а теперь иди вниз и охраняй нас.

— Может, мне остаться с вами, сеньора?

— Нет, чико. Я переоденусь в ночную сорочку и лягу в постель. Я позову тебя, если будет нужно.

Не беспокойся. Если я позову, ты услышишь. А если придет кто-то, кого мы не знаем, поднимись ко мне.

— Да, сеньора.

Как только мальчик ушел, Антония разделась донага. И только успела обтереться губкой, как у нее начали отходить воды. Надевая ночную сорочку, она подумала, что так, наверное, и должно быть. И ее охватила надежда, что все обойдется.

В кровати Антония легла навзничь и положила рядом с собой нож. Боль все нарастала, она пыталась превозмочь ее и сохранить силы и ясность мысли.

— Сеньора, сеньора, к нам пришла помощь! — радостно закричал Санчо, вбегая в комнату.

Корчась от очередной схватки, Антония только и вымолвила: «О'Нил!», когда этот огромный мужчина вошел в комнату.

— А где все остальные, черт побери? — громко спросил О'Нил, но не стал дожидаться ответа. — Принеси еще воды, паренек. Мне надо вымыть руки.

Антония видела, как О'Нил разделся, вымыл руки и надел чисты штаны. Когда новая схватка скрутила ее, она поблагодарила Бога за то, что появился О'Нил.

— Удивляюсь, что муж оставил тебя одну, — пробор мотал О'Нил, наблюдая за Антонией.

— Они напрасно так сделали.

— Дождь мне не помеха. А теперь собери вещи и постарайся, чтобы ребенок появился на свет.

— Хорошо, — прошептала Антония.

Ройал посмотрел в окно хижины, в которой они укрылись от непогоды. Хотя гром и молнии стихли, ливень не прекращался. Ройала не покидала тревога. Работники и его братья были спокойны, и это злило Ройала.

— От того, что ты ходишь взад и вперед по комнате, погода не станет лучше, — заметил Коул, когда Ройал подошел к нему. — Тебе сдавать, Дентон.

— Что тебя так тревожит, Ройал? — спросил Дентон, тасуя карты.

— Будь я проклят, если знаю! — Он снова взглянул в окно. — Мне как-то не по себе. Что-то не так, но я никак не могу понять, что именно.

— Предвкушаешь, что скоро станешь отцом? — пробормотал Дентон.

— Наверное, так и есть. — Ройал покачал головой. — Но там Мария.

— Ее там нет. — Коул уставился в свои карты.

— Как это нет?

— Черт возьми! Сегодня третий понедельник месяца.

День закупки провизии.

— Верно! — подхватил один из работников. — Моя Дейдра тоже поехала.

— И моя жена, — сказал второй. Ройал запустил руку в волосы:

— Я совсем забыл об этом. Как же Антония там одна, без женщин? А кто же остался дома?

— Оро, Патриция, Томас и Джастин работают в доме Оро. Непогода, наверное, застигла их там, — предположил Дентон.

— Старик Пит поехал лечить зубы, — сказал Джед.

— Ну так кто же остался дома?! — закричал Ройал.

— Успокойся. — Коул начал сдавать карты.

— Так кто же там? — Ройал был близок к панике.

— Антония, Санчо и Камден, — отозвался Коул.

— Моя жена осталась на ранчо с восьмилетним мальчиком и маленьким ребенком?

— Успокойся. Возможно, я ошибаюсь.

— Я еду домой.

Дентон вскочил на ноги, чтобы остановить Ройала.

— Как ты поедешь в такую погоду?

— Антония способна сама о себе позаботиться, — сказал Коул.

— Да, она справится с бандитами и индейцами, но что, если начнутся роды? Я еду домой. — Ройал оделся и вышел.

— О черт! — Коул поднялся. — Нет, ребята. Вы оставайтесь здесь, — распорядился он, увидев, что работники тоже встают. — Отправятся только члены нашей семьи. Кроме того, если Антония и в самом деле рожает, чем ей поможет толпа ковбоев? Ты едешь, Дентон? — спросил он, задержавшись у двери.

— А как ты думаешь?

— Думаю, мы можем утонуть.

Ройал не оглядывался, но знал, что братья следуют за ним. Как ни хотелось ему поспешить, приходилось двигаться медленно, потому что все тонуло в пелене дождя, а дорогу развезло и она была небезопасна. Если бы Ройал не знал с самого рождения каждый дюйм этой земли, он едва ли добрался бы домой. Дождь хлестал ему в лицо при каждом порыве ветра.

Добравшись до ранчо, Ройал въехал в конюшню. Там было пусто, и никто не откликнулся на его зов. Коул и Дентон появились сразу же за ним. Повозки на месте не было, а это означало, что женщины до сих пор не вернулись. Еще больше его встревожило то, что здесь стояла чья-то чужая лошадь.

— Черт, никогда не видел, чтобы здесь было так пусто, — нахмурился Коул.

— О лошадях позаботимся потом. — Ройал направился к дому. — Сначала узнаю, как там Антония.

Он подбежал к дому. Входная дверь была заперта, и Ройал начал барабанить в дверь. Через секунду детский голос спросил, кто стучит.

— Санчо? Это ты? Открой.

— Сначала скажите, кто вы.

— Черт возьми, Санчо, это же я, Ройал, открывай проклятую дверь!

— О, сеньор, как хорошо, что вы вернулись! — обрадовался Санчо и, открыв дверь, впустил троих мужчин.

— А где все, черт возьми? Что, уехали? — встревожен но спросил Ройал.

— Да, сеньор. Остались только сеньора, Камден и я. Потом началась гроза, и сеньора приказала мне закрыть двери.

Хотя мальчик не казался особенно испуганным, что-то в нем насторожило Ройала.

— Где сеньора?

— Наверху, в постели, хозяин. Ребенок решил появиться на свет. Она сказала, что он не может ждать.

Тот же страх, который заставил Ройала скакать, несмотря на ливень, теперь приковал его к месту. Он посмотрел наверх. Неужели случилось то, чего он ждал с такой тревогой?

— Что, Антония рожает?

— Да, сеньор.

И тут сверху донесся крик. Ройал бросился наверх. За ним последовали братья. У двери в комнату Ройал замер.

В затуманенное болью сознание Антонии проник какой-то шум. О'Нил уверял ее, будто боль продлится лишь несколько минут, но Антонии казалось, что это длится уже несколько часов. Увидев Ройала, примчавшегося сюда в такую непогоду, она испытала смешанные чувства. Зная, что роды неприятное зрелище для мужчины, Антония не хотела, чтобы Ройал видел все это, но с другой стороны, ей было приятно чувствовать, что он рядом с ней.

Ройал не верил своим глазам и не понимал, как вести себя. Антония лежала на кровати, вцепившись в спинку, и явно страдала от ужасной боли. А громадный рыжеволосый мужчина с распахнутой на груди рубашкой внимательно следил за тем, что происходит между ног Антонии.

— О'Нил? — Ройал сделал шаг к кровати.

— Не подходи близко, пока не вымоешься и не высохнешь, — сказал О'Нил.

— Но…

— И если поспешишь, успеешь увидеть, как этот упрямый ребенок появляется на белый свет.

— Пошли, Ройал. — Коул потянул брата за руку. — Я помогу тебе. Дентон и Санчо, присмотрите за лошадьми?

— Но…

Когда они вышли в холл, Коул сказал:

— О'Нил знает, что делает. Если он велел вымыться, ты должен послушаться его. Поблагодари Бога за то, что он появился здесь в нужный момент.

— Но откуда, черт возьми, он взялся?

— Лиам подоспел вовремя, как и тогда, с Томасом.

Идем.

— Ройал, — прошептала Антония, увидев мужа, но когда он исчез, решила, что это пригрезилось ей. — Ройал здесь?

— Да, девочка, — ответил О'Нил. — Только что вернулся. Но он мокрый и весь в грязи. Ему надо вымыться. А теперь у тебя есть несколько минут. Решай, хочешь ли ты, чтобы он был здесь, или нет.

— И ты не пустишь его, если я попрошу тебя об этом?

— Конечно, даже если мне придется связать Ройала.

— Роды такое неприятное зрелище…

— Так и есть, девочка. — Лиам засмеялся. — Конечно, картина некрасивая, но зато он увидит, что ты даришь ему.

— Да. Ройал хочет быть здесь. И я этого хочу, хотя и понимаю, что не в лучшем виде.

— Ну ладно, я посмотрю, как он себя поведет.

— Скоро? — прошептала Антония. — Скоро это начнется?

— Скоро, девочка. Я понимаю, что тебе тяжело, но все идет как надо.

Застегивая на ходу пуговицы чистой рубашки, Ройал быстро подошел к Антонии. Она протянула к нему руку.

— Чуть не опоздал, Ройал, — заметил О'Нил, затем обратился к Антонии: — Когда я скажу тебе, поднатужься изо всех сил, дорогая.

Словно зачарованный, Ройал смотрел, как его дитя появляется на свет. Антония крепко сжимала руку мужа, а он затаив дыхание ждал, когда его ребенок в громадных руках О'Нила подаст первые признаки жизни. И в тот момент, когда младенец закричал, Ройал с облегчением закрыл глаза.

— Живой, — прошептал он, улыбнувшись. — О'Нил!

— У нее небольшой обморок, — сказал О'Нил, осмотрев Антонию. — Не о чем беспокоиться. У тебя прекрасный сын.

— Сын! — Ройал взглянул на кричащего младенца, которого мыл О'Нил.

— Кричит, как здоровый ребенок.

— О да! — рассмеялся Ройал и перевел взгляд на плачущего племянника. — Дентон, — позвал он, выйдя в коридор с Камденом на руках.

Дентон взял сына на руки:

— Как Антония?

— Отлично. Мне надо вернуться гуда.

— Подожди. — Дентон схватил Ройала за руку.

— Мальчик, — предвосхитил Ройал вопрос Дентона, и братья подошли к кровати.

Ройал неотрывно смотрел на спящую жену и лишь изредка бросал взгляд на колыбель, где спал их новорожденный сын. Он должен услышать ее голос, и только тогда он поверит О'Нилу, который утверждал, что Антония скоро придет в себя.

Ройал не представлял себе, что такие мучения могут остаться без последствий. О'Нил уверял его, что все пройдет бесследно, но Ройал сомневался в этом. Он с нетерпением ждал, когда Антония придет в себя, надеясь увидеть жену такой, какой оставил ее этим утром.

Очнувшись, Антония с беспокойством заметила, как изменилось ее тело. На мгновение ей показалось, что все это только сон, но чувство пустоты и боль вернули ее к действительности. Она обвела глазами комнату и задержала взгляд на колыбели младенца.

— Живой, — прошептала она. Ройал взял ее за руку:

— Да, Антония. У нас сын, и очень живой.

Она посмотрела на мужа и улыбнулась:

— Ты вернулся!

— Да, видит Бог, как я сожалею, Антония. Мне следовало сделать так, чтобы кто-нибудь остался с тобой.

Она приложила палец к его губам:

— Я должна была заметить. Если бы не гроза, я послала бы Санчо за кем-нибудь. Но приехал О'Нил, и теперь все в порядке.

— На самом деле? Ты в порядке?

— Да. Разве О'Нил не сказал тебе это?

— Сказал, — покачал головой Ройал, — но это было так больно, а ты такая маленькая. Я подумал, что если услышу твой голос, то поверю О'Нилу.

— Боль уже стихает, но мне очень хочется пить. Он помог ей сесть и подал стакан воды.

— О'Нил говорит, что ты можешь покормить ребенка грудью. — Он бережно поднял сына и положил его на кровать. — Кстати, я не спросил тебя, не надо ли найти для него кормилицу?

Антония взяла спящего младенца на руки, расстегнула сорочку и дала ему грудь.

— Нет. Это мой ребенок. Зачем мне кормилица?

Ройал с удовольствием наблюдал эту картину.

— Ну а как мы его назовем?

— Шалунишкой.

— Возможно.

— Хуан Рамирес Бенкрофт — подойдет?

Ройал вздохнул:

— Ты же знаешь, я не хочу называть своего сына в честь бандита.

— А я обещала Хуану у его смертного одра, что назову своего первого ребенка в его честь. Он сказал: «Значит, обо мне останется память. Мне этого довольно».

— Таких, как он, люди не скоро забывают, Антония.

— Я понимаю твои чувства, но я обещала ему. Он был мне как отец, Ройал.

— Знаю. Но давай найдем компромисс. Рамирес — совсем неплохо. Это обычное имя. Никто не узнает, что так звали знаменитого бандита.

— Рамирес Бенкрофт? А разве Рамирес не странное имя?

— Но тогда моего сына хотя бы не будут путать с Хуаном Рамиресом, которого власти разыскивали на Юго-Западе целых двадцать лет. В свидетельстве о рождении мы запишем «Хуан Рамирес», но будем звать его Рам или как-нибудь еще. Ведь имена часто сокращают. Ты можешь рассказать ему о Хуане, когда он немного подрастет. Лишь бы потом нашему сыну не пришлось объяснять, почему его назвали в честь бандита.

— Думаешь, люди все еще не забудут о Хуане, когда наш сын подрастет?

— Наверное, не забудут. Он был частью этой страны целых двадцать лет. И стал легендой еще при жизни. О нем будут еще долго рассказывать. Часто людей, не подчинявшихся законам, помнят лучше, чем законопослушных.

— Очень хорошо. Рамирес. Рам. Хуан поймет. А ты можешь дать имя следующему ребенку.

— Но это еще не скоро.

— А ты хочешь, чтобы у нас был только один ребенок?

— Хочу, чтобы их был полон дом, но хочу и тебя. Нам надо быть осторожными. Ты не должна состариться прежде времени, рожая одного за другим. Мы должны дождаться и внуков.

— И научить наших детей воспитывать их, — улыбнулась Антония.

Ройал посмотрел на нее и на сына и легонько обнял обоих.

— Благодарю тебя. — Он поцеловал Антонию в лоб.

— Я всегда рада тебе, муж.

Глава 29

— Патриция, что ты здесь делаешь? Что, разве в твоем доме уже все закончено? — спросила Антония, когда Патриция вошла в гостиную.

— Нет, но мне захотелось приехать и помочь тебе. — Патриция забрала у нее маленького Рама. — О, какой он хорошенький! У него твои волосы, а глаза как у Ройала. Я всегда считала, что у Ройала глаза красивее, чем у всех нас.

— Да, У него очень красивые глаза, — усмехнулась Антония. — Так зачем ты приехала?

— Присмотреть за ребенком. Ройал собирается пригласить тебя на пикник.

— Ну а что насчет твоего дома?

— Они попросили меня не путаться у них под ногами. Кроме того, по-моему, Оро не хочет, чтобы я пялилась на О'Нила, когда тот работает сняв рубашку. Боже, какой крупный мужчина!

— Да. Я тоже так подумала, когда увидела его обнаженным.

— Это когда же, черт побери, ты видела О'Нила обнаженным? — строго спросил Ройал, войдя в комнату.

Антония улыбнулась:

— Когда рожала ребенка.

— Но когда я пришел, он был одет!

— Но до этого Лиам вымылся и переоделся в чистое. Он очень эффектен, этот рыжеволосый гигант. И он не такой белокожий, как другие рыжие люди.

— И слышать об этом не желаю! — Ройал помог жене подняться на ноги. — Насколько я понимаю, ты только что покормила нашего Рама?

— Да.

— Тогда у нас есть пара часов.

— И куда мы поедем на пикник? — спросила Антония, когда Ройал увлек ее из комнаты.

— К пруду. И поедем со всеми удобствами, мадам.

Антония огляделась. Ее очень соблазняла мысль о пикнике, но она подозревала, что это был только предлог увезти ее из дома. Только вчера О'Нил объявил, что Антония полностью оправилась. Но Ройал минувшей ночью не пришел к ней, и это обидело Антонию, хотя он сказал, что хочет подождать, пока она полностью не придет в себя. Вот теперь, наверное, Ройал решил отпраздновать возобновление их брачных отношений. Взглянув на него, Антония поняла, что права.

— Ну вот мы и приехали, миледи. — Ройал остановился на тенистой полянке у ручья.

Когда они закусывали тем, что собрала для них Мария, Ройал разыгрывал роль галантного любовника. Антонии это нравилось. Ей казалось, что он ухаживает за ней.

— Какое прелестное платье. Эти маленькие цветочки так подходят к цвету твоих глаз.

Ройал коснулся ее плеча и заметил, что она задрожала.

— Мы сшили его вместе с Марией. Она пыталась научить меня шить.

— Ну и как твои успехи?

— Не слишком хорошо. — Антония засмеялась и покачала головой. — Я могу что-то заштопать и зашить рану, но сшить? Нет, наверное, нет.

— Тебе это и не надо.

— Но я постараюсь научиться.

— У меня хватит денег, чтобы купить тебе платья.

— Да, но это сейчас.

— Надеюсь, так будет всегда.

— Я тоже надеюсь, но… — Антония пожала плечами, — всегда полезно уметь что-то делать на случай, если не будет денег. Деньги — дело непостоянное. Но если они есть, многое можно сделать. Я слышала, тебе удалось откупиться и не пойти на войну.

— И тут появилась Мэрилин. Я понял, что ты хочешь сказать. — Ройал снова налил ей вина. — Уж не поэтому ли ты учишься готовить?

— Я умею готовить, но только не то, что вы едите. Вот поэтому и учусь.

— Ты становишься очень хозяйственной. — Ройал подвинулся поближе к Антонии.

Она затрепетала.

— Да нет же, просто всегда находится какое-то занятие. Приходится делать одно и то же, снова и снова, но так всегда бывает, да? Даже на ранчо.

— О да. Приходится растить скот, выкармливать его и продавать ежегодно, Антония. — Не в силах противиться страстному желанию, он поцеловал ее влажные от вина губы.

С тихим стоном Антония обняла мужа за шею и горячо ответила на его поцелуй. Она не сопротивлялась, когда он заставил ее лечь на спину. Но вдруг Ройал отпрянул. Антония в смущении посмотрела на него. Он лежал, опершись на локоть, и явно старался обрести контроль над собой. Но почему же он отстранился?

— Антония, сначала нам надо поговорить.

— О чем? Я совсем оправилась. Так сказал О'Нил. И чувствую себя хорошо. Почему ты не пришел ко мне прошлой ночью и что происходит сейчас?

— Я тоже не хочу ждать. Но ты сама должна сказать, когда мы сможем это делать.

— Думаю, что я могла бы.

— Конечно. Прошлой ночью я был в нерешительности, и это просто убивало меня. Мне так хотелось соединиться с тобой и чтобы это опять было чем-то особенным. Я и сейчас не решаюсь, потому что нам нужно поговорить о наших будущих детях, вернее, о том, как не иметь их.

— О! — вздохнула Антония, внезапно поняв, в чем дело.

— Я советовался с О'Нилом.

— И я тоже.

— Вот как?

— Он сам начал этот разговор. Сказал, что надо воспитать в католической вере хорошего мальчика и еще чтобы ты не был дураком и имел столько детей, сколько сможешь. Ему казалось, что его мать постоянно была беременна, а теперь и сестры тоже.

— Но вот именно этого я и не хочу для тебя.

— И О'Нил тоже. Он считает, что я сильная и могу иметь много детей. Но что такое — много? Пять или десять? Лиам сказал, что, когда начал изучать медицину, это изменило его взгляды. Он понял, что его мать могла бы не умереть в сорок лет и не рожать мертвых детей. Лиам рад, что ты понимаешь, что не годится женщине рожать каждую весну, как скотине на ферме.

— А он сказал тебе, что мы должны делать?

— Да. О'Нил сказал, что у меня еще много времени впереди, но мое тело должно отдыхать после родов, и это будет полезно как для меня, так и для ребенка. Тебе ничего не надо делать. Я сама обо всем позабочусь.

— Но я хочу разделить с тобой эту заботу. Почему ты одна должна думать об этом? Что-то должен сделать и я.

— Верно, но я не хочу, чтобы ты поспешно уходил от меня или что-то омрачало нашу радость, когда мы вместе. О'Нил сказал, что самое лучшее средство — это губка. Только надо быть немного… более аккуратными.

Чуть задрожав, когда Антония провела рукой по его голой груди, Ройал спросил:

— А не должна ли ты подготовиться сейчас?

— Я сделала все, чтобы ответить на зов природы. Он улыбнулся и расстегнул ее платье:

— Чтобы взять у нее все, что можешь?

Спуская рубашку с его широких плеч, Антония спросила:

— Разве взять хочу только я?

— Нет, — прошептал он, целуя ее. — Боже, как я тебя хочу!

У Антонии не осталось никаких сомнений в том, что Ройал желает ее. Она дала понять мужу, что разделяет его страсть. А потом, все еще лежа под ним, улыбнулась. Им нужно умерить свой пыл после столь долгого воздержания. Романтическая прелюдия закончилась неистовой страстью. Они даже не успели как следует раздеться.

— У нас вышло как-то слишком бурно для обычной семейной близости. — Ройал рассмеялся.

— Я тоже подумала об этом.

— Да-а, — протянул он, скатившись с нее и надев штаны. — У нас еще есть пара часов, — добавил Ройал, взглянув на часы.

Антония села, натянула панталоны и застегнула платье.

— Ну, ненасытный, мне надо слегка ополоснуться.

Покраснев, она пошла к пруду и выбрала самое уединенное место. Антония не раз видела вместе Камдена и Рама и поняла, что завести второго ребенка сразу же вслед за первым было бы вредно не только для здоровья, но и нарушило бы ее душевное равновесие.

Улыбнувшись при этой мысли, Антония направилась к Ройалу, но вдруг остановилась как громом пораженная. Перед Ройалом стояла грязная, оборванная Мэрилин, и револьвер в ее руке был направлен прямо в его сердце.

«Без паники, чика, — сказала себе Антония. — Важно выиграть время. Используй его верно. Думай, чика, думай. Соображай».

Взгляд Антонии упал на нож. Он все еще лежал там, куда его бросил Ройал, отвязав ножны от ее бедра. Если двигаться осторожно, она незаметно достанет его. Отступив в кусты, Антония нагнулась.

— Так ты женился на этой сучке?! — сказала Мэрилин.

Ройал с изумлением смотрел на женщину, которая должна была находиться за много миль отсюда и под надежной охраной. Она выглядела совсем не так, как прежде, в унылом тюремном платье. Грязные волосы Мэрилин были всклокочены. От ее страшного взгляда у него застыла кровь, но Ройал подавил страх и решил воздействовать на эту женщину убеждением. На совести Мэрилин была не одна смерть, и она намеревалась убить еще многих, но прежде нанимала для этого других людей. У Ройала оставалась надежда на то, что она сама не решится на такой шаг.

— Как ты оказалась на свободе? — спокойно спросил он, опасаясь, как бы Антония не наделала глупостей.

— Мой дорогой, глупый Ройал, я давно уже поняла, что для большинства мужчин главное то, что болтается у них между ногами. И научилась пользоваться этим. Вот так я и ушла из тюрьмы. Я была чистенькой, новой для них, и при этом из высшего общества, поэтому сильно отличалась от тех, с кем они путались. Сначала я притворялась скромницей, пока не догадалась, как выбраться из того свинарника. А после этого все получилось довольно легко.

Ройал напряженно размышлял о том, как ему выиграть время.

— Но наверное, тебе трудно было добраться так далеко?

— Вовсе нет. Мужчины считают себя такими сильными и решительными, но стоило мне показать им ноги и открыть рот, как они тут же становились моими. Вот этим-то я там и занималась. Охранники, бродяги, ковбои. У меня возникли трудности лишь в пятидесяти милях отсюда, поскольку я не хотела, чтобы меня увидели. Мне надо было добраться сюда и рассчитаться с тобой. Какая удача, что я завернула сюда за водой и застала тут тебя!

— Тебе не удастся скрыться, Мэрилин. На этот раз тебя обязательно повесят.

— О нет, теперь меня никогда не поймают. Я уже многому научилась и знаю, как скрываться и как выживать. Я также узнала, что убить человека легко. О, я и раньше не сомневалась, что все вы, подонки, беззащитны в тот момент, когда занимаетесь сексом, но не понимала, насколько вы слабы, пока не убила того несчастного бродягу. — Мэрилин улыбнулась. — Если хочешь знать, я перерезала ему горло в тот момент, когда он уже готов был извергнуть в меня свое семя. Конечно, тебе я не собираюсь доставлять удовольствие. Я просто пристрелю тебя. Но сначала ты скажешь мне, где эта маленькая белобрысая сучка.

— Нет! — Ройал напрягся в тщетной надежде увернуться от ее выстрела.

Мэрилин пожала плечами:

— Все равно я найду ее. Уверена, она где-то здесь, с тобой. Наверное, просто прячется. А вот это, возможно, заставит ее подойти сюда.

И Мэрилин, улыбаясь, выстрелила.

Антония окаменела от ужаса, увидев, как Ройал обхватил голову руками и рухнул на землю. Схватив нож, она бросилась вперед, но Мэрилин выстрелила еще раз, и тело Ройала дернулось. Закричав, Антония метнула нож.

Лицо Мэрилин выразило удивление, когда нож вонзился ей в грудь. К ужасу Антонии, Мэрилин вытащила нож и посмотрела на нее. Кровь хлынула из раны, но Мэрилин не упала, а вскинула револьвер. Раздался выстрел, но Антония бросилась на землю, подкатилась к Мэрилин, схватила ее за ноги, свалила на землю и попыталась вырвать у нее оружие.

Антония подивилась тому, как много еще сил осталось у Мэрилин. Она должна была бы истечь кровью, но продолжала бороться, как тигрица. Антонии удалось наконец отвести от себя дуло револьвера, направить его на Мэрилин, и она не колеблясь нажала на спуск. Мэрилин упала навзничь и испустила дух. Пуля угодила ей в самую середину лба. Подавив желание разрядить в Мэрилин весь барабан, Антония отбросила оружие и поспешила к Ройалу.

Рана на голове оказалась царапиной, но, увидев рану в груди, Антония похолодела. Пуля оставалась еще там, и она боялась, что ее не удастся удалить.

Антония подумала было, что надо мчаться домой и позвать кого-нибудь на помощь, но не решилась оставить Ройала. Подхватив мужа под мышки, она потащила его к повозке, хотя и сомневалась, что ей удастся втащить его туда.

Прислонив Ройала к повозке, Антония залезла в нее, втянула его наверх и пустила лошадь галопом.

Осадив лошадь перед домом, она спрыгнула на землю. Тут же во дворе появились люди.

— Помогите мне, пожалуйста, он тяжело ранен! Работники бросились к Ройалу. Тут же прозвучал грубый голос:

— Что случилось?

— Шериф? Как вы здесь оказались? — спросила Антония.

— Я приехал сообщить вам, что мисс Коллинз сбежала.

— Я знаю. Но сейчас она мертва. Лежит там, около пруда. О'Нил здесь?

— Сейчас приведу его, чика, — отозвался Томас, внимательно оглядывая ее. — Ты ранена? На тебе так много крови.

— Это кровь Мэрилин. А может быть, и Ройала, Пожалуйста, побыстрее привези сюда О'Нила.

Антония поспешила в дом вслед за людьми, которые несли Ройала в его комнату.

— Пусть кто-нибудь проводит шерифа к пруду, — бросила она через плечо.

Мария столкнулась с Антонией у двери ее комнаты. По ее настоянию, а также по настоянию Тома и Джеда, направлявшихся к Ройалу, Антония пошла в свою старую комнату привести себя в порядок. О'Нил ни за что не разрешит ей появиться возле Ройала в грязной, перепачканной кровью одежде.

Приводя себя в порядок, Антония пыталась совладать со страхом за Ройала. Едва она вышла из своей комнаты, как увидела О'Нила, который открыл дверь в спальню Ройала, но не последовала за ним. Маленький Рам не знал, как тяжело ранен его отец. Он понимал только одно — он голоден. Забрав младенца из рук побледневшей Патриции. Антония поспешила к себе.

Покормив сына, она немного успокоилась. Это занятие умиротворило ее. Антония уже собиралась пойти к Ройалу, но тут узнала, что ее хочет видеть шериф.

— Пожалуйста, позвольте мне пойти к мужу, — сказала она.

— Это займет всего минуту, мэм, — ответил шериф.

— Может, лучше подождешь, пока О'Нил все там сделает? — осторожно заметила Патриция, забирая у Антонии сына.

— Я не раз видела, как извлекают пули, — возразила Антония.

— Но не из Ройала.

— Верно. Хорошо, шериф. Что вы хотели узнать?

— Немногое, мэм; Расскажите мне, что там произошло. Не понимаю, как ей удалось убежать и почему только сегодня мне сообщили об этом?

— Может, дело в том, каким методом она воспользовалась для побега и как получила шанс убежать?

— Вы что-то об этом знаете?

— Мэрилин сама сказала Ройалу об этом. Секс, шериф. Соблазняя мужчин, она проложила себе путь к свободе.

— Черт возьми, но я же предупреждал их об этом!

— Наверное, именно поэтому вам и не сообщили о побеге сразу. Думаю, вы найдете несколько тел, которые остались на ее пути, хотя она упомянула только об одном бродяге, которому перерезала глотку.

— А что случилось там, у пруда, мэм?

. — Меня не было рядом с Ройалом, когда появилась Мэрилин, но потом я увидела, как она направила на него револьвер. Пока она говорила с ним, я незаметно подбиралась к своему ножу. Но я была недостаточно расторопна. Мэрилин выстрелила в Ройала, и первая пуля только зацепила его голову, хотя он и старался увернуться от нее. Но когда он упал, она еще раз выстрелила в него, беспомощного. Вот поэтому я и метнула нож. Это был хороший бросок, но мне не удалось убить ее. Она выдернула нож и пыталась застрелить меня. Мы начали бороться за оружие, и я победила. Вот так, шериф. Но теперь все уже позади.

— Да, мэм. Надеюсь, что так и есть.

Антония бросилась в комнату Ройала. Когда она подбежала к двери, Том и Джед вышли оттуда, выразив надежду, что все обойдется. Антония приблизилась к кровати, когда О'Нил уже заканчивал перевязку. Ее удивило, что белые бинты выглядят так устрашающе. Она с ужасом заметила, что Ройал очень бледен и не двигается.

— Черт возьми! — О'Нил подтолкнул Антонию к креслу и подал ей стакан бренди. — Выпей это, девочка, и расскажи мне, что случилось.

Рассказывая, Антония немного успокоилась. — Мне очень жаль, амиго.

— Ни о чем не жалей. Судя по всему, у тебя хороший опыт. Ты сохранила ясность мысли, когда это было так необходимо.

— Я хотела разрядить в нее весь барабан, — прошептала Антония. — Мэрилин была уже мертва, а мне хотелось стрелять в нее снова и снова.

— Дорогая, в этом нет ничего странного. Ты же видела, как она стреляла в твоего мужа. Ты разрывалась между безумием и насилием. Важно, что ты не сделала этого. Черт возьми, она не умерла тогда, когда должна была умереть. Нам следовало что-то предпринять, чтобы остановить ее.

— Возможно. — Антония взяла Ройала за руку. — Она вела себя как помешанная и стреляла в него хладнокровно, даже с удовольствием.

— А может, это и на. самом деле доставляло ей удовольствие.

— Расскажи мне о его ранах.

— Я хотел бы успокоить тебя, но он тяжело ранен. Впрочем, ты и сама это знаешь.

— Да. Рана в грудь, — прошептала Антония.

— Но не это беспокоит меня больше всего, — признался О'Нил. — Выстрел был сделан в упор, и пулю я довольно легко извлек. Ройал — сильный мужчина, ты быстро его доставила сюда, мы сразу остановили кровотечение. Это тяжелая рана, но я уверен, что он поправится. Но рана в голове куда опаснее.

— Но это только царапина! — испуганно возразила Антония.

— Да-а, царапина, и я обнаружил, что кость не задета. Но, девочка, я буду откровенен с тобой. Нам мало известно о ранениях в голову. Ройал потерял сознание, вот почему я так просто извлек пулю из раны в груди. Но на голове у него не просто царапина, а очень глубокая рана, он получил сильный удар, и слишком близко к виску.

— Но Ройал придет в себя, да?

— Он может прийти в себя через пять минут, через несколько часов или даже через несколько дней…

Антония обмерла, поняв, что О'Нил не договаривает.

— Или никогда. Ты это хотел сказать?

— Я знаю только одно: Ройал сейчас без сознания. Ты понимаешь, что я имею в виду? Я могу почистить рану, залечить ее, но теперь нам остается только молиться, чтобы он очнулся, пусть и со страшной головной болью. Будем ждать и надеяться, дорогая. — О'Нил потрепал ее по плечу и пошел к двери. — Я поеду поговорю с доктором Фаулером. Может, он скажет мне то, чего я не знаю.

Как только О'Нил ушел, Антония дала волю слезам. Перестав наконец плакать, она почувствовала себя слабой физически, но окрепшей духовно. Страх за Ройала все еще терзал ее, но Антония нашла в себе силы справиться с ним и даже надеялась на лучшее. Ройал тяжело ранен, но все же остался жив. О'Нил признался, что плохо разбирается в ранениях головы и в длительных состояниях беспамятства. Но Ройал очнется через несколько часов. Когда бы он ни пришел в себя, она должна быть здесь, возле него.

Последующие дни были адом для Антонии. Ее надежды на его выздоровление возрастали, когда Ройал впадал в полубредовое состояние, но когда он снова погружался в глубокое забытье и ни на что не реагировал, Антонию охватывало отчаяние. Родственники пытались приободрить ее, но сами с трудом скрывали тревогу.

Как-то ночью, сидя возле него и целуя его руку, Антония подумала, что он может умереть. Это потрясло ее. Она знала, что никогда не примирится с этой утратой. У нее останется пустота в душе, которую уже ничем нельзя будет заполнить.

Вдруг Антония неудержимо захотелось сказать ему все слова, уже давно теснившиеся в ее голове. Пусть Ройал не питает к ней таких чувств, какие она питает к нему. При мысли о том, что она так и не скажет ему всего, что накопилось у нее на сердце, Антония забыла о гордости. Если… он вернется к ней, она скажет ему все, что чувствует. Но если нет, ей этого не пережить.

Глава 30

Ройалу казалось, что он погребен под гущей грязи и никак не может выбраться на свободу. Ему стоило больших усилий открыть глаза, однако он тут же закрыл их из-за яркого света в комнате. Но когда открыл снова, то увидел, что комната не так уж ярко освещена. Ройал не слышал ни звука, кроме мерного похрапывания, и посмотрел туда, откуда оно доносилось.

Неприятное ощущение в груди заставило его вспомнить обо всем. Голову пронзила резкая боль, а сердце замерло от страха. На них напала обезумевшая Мэрилин и стреляла в него. Она также искала и Антонию. Узнав в спящем рядом человеке О'Нила, Ройал перепугался. Где же Антония? Он отказывался думать о том, что она пала жертвой безумия Мэрилин.

— Антония! — хрипло прошептал Ройал. — Антония, — повторил он, и хотя из его груди вырвался лишь хриплый шепот, Лиам сразу проснулся.

— Ну, три святых Марии, ты решил вернуться к жизни! — О'Нил с облегчением вздохнул.

— Антония? — Ройал попытался сесть, но О'Нил мягко удержал его. — А Мэрилин?

— Мэрилин мертва.

— Где Антония? Мэрилин искала ее!

— Антония в порядке. Она убила сумасшедшую Мэрилин, а у нее самой нет ни единой царапины.

— Слава Богу! — выдохнул Ройал. — А где она?

— Отдыхает. У нее прожорливый сын, его надо кормить, поэтому ей нельзя уставать. Попробуй пошевелить рукой.

Сделав это, Ройал поморщился от неприятного ощущения в груди. Его рука была очень слаба. Ему стоило больших усилий двигать ею, и он не понимал почему.

— Что-то тянет в груди, с чего бы это? Ведь мне попали в голову, — пробормотал Ройал, когда О'Нил помог ему сесть и поднес стакан воды. — Черт возьми, у меня такая слабость!

— Эта сука стреляла в тебя два раза. Один раз в голову, а второй — в грудь.

Ройал тронул рукой грудь и удивленно заметил:

— Нет повязки.

— Она больше не нужна.

— Еще одна царапина? — Он поморщился от боли, когда О'Нил легонько коснулся его груди.

— Нет, это была тяжелая рана. Пришлось извлекать пулю.

— Но я ничего не чувствовал.

— Потому что ты потерял сознание из-за раны в голове.

— Потерял сознание? Как это?

— Из-за царапины на голове ты проспал чуть больше трех недель.

— Боже! Как же я не умер?

— Организм способен переносить такое состояние длительное время. Доктор Фаулер рассказывал мне о человеке, который провел в беспамятстве целых шесть месяцев, а потом опомнился — слабый, но в полном порядке.

— Так вот почему у меня такая слабость.

— Конечно, хотя, по-моему, ты еще легко отделался. Временами ты глубоко спал, а иногда бредил. Антония и Мария кормили тебя жидкой кашкой. Ужасно неаппетитно, но им ничего другого не оставалось. Все было такое жидкое, что ты это просто пил. Они также по очереди растирали твою руку, и это тоже помогло.

— А как Антония?

— Хорошо. Она все время здесь, но так как ребенку нужно молоко, Антония должна быть сильной и здоровой. Я убедил ее, что тебе не станет лучше, если она изведет себя. Антонии это не понравилось, но я сказал ей, что ваш паренек — это часть тебя и ты оставишь его нам, если тебе придется уйти от нас.

— А что, было возможно и это?

— Да. Чем дольше ты лежал без памяти, тем это было вероятнее. Ты также мог очнуться в плохом состоянии, но я не замечаю признаков этого.

— Нет? Но я чувствую себя совершенно разбитым. Так и должно быть после трехнедельного беспамятства?

— Да, ты ослаб.

— А не могу ли я снова впасть в забытье?

— Не думаю. Еще несколько дней, нормальная, здоровая пища и кое-какие упражнения — и ты снова будешь в норме. Не борись со сном.

— Я хочу видеть Антонию.

— Она будет здесь, когда ты снова проснешься. — О'Нил уложил Ройала и укрыл одеялом.

Ройал уснул. Проснувшись, он с ужасом подумал, не прошло ли еще три недели. Его взгляд метался по комнате, пока Ройал не заметил Антонию. К его удивлению, она вскрикнула, бросилась на колени возле кровати и заплакала.

— Антония!

— О дорогой! Мне уже казалось, что я потеряла тебя, — прошептала она. — Боялась, что ты будешь медленно умирать. Иногда ты возвращался ко мне, и у меня появлялась надежда, но ты снова уходил от нас.

Ройала тронуло это открытое проявление чувств к нему, однако он не мог вынести слез жены.

— Не плачь, Антония, никуда я не уйду.

Ей очень хотелось поверить в это. На этот раз Бог оставил Ройала в живых, но Антония поняла, как легко может лишиться его. Она сожалела о том, что так и не сказала ему, как много он для нее значит. Но и теперь, когда Ройал начал поправляться и страшная тень смерти отступила, она из гордости или трусости не могла сделать этого.

Целуя его ладонь, Антония тихо сказала:

— Я так боялась. Мне хотелось сказать тебе слова, которых ты никогда не слышал, но гордость не позволяла сделать это. А потом эта гордость показалась мне такой ничтожной. Горькое раскаяние вытеснило ее. Я дала себе обещание, что это больше не повторится. Я люблю тебя, дорогой. Вся моя жизнь принадлежит тебе. Если бы ты покинул меня, я осталась бы жить, но что это была бы за жизнь? Эту чудовищную пустоту не заполнил бы даже наш ребенок. Бог мой, как трудно это говорить! Но я дала себе слово сказать тебе все. Я с самого начала почувствовала опасность, но влечение к тебе оказалось слишком сильным. Когда ты овладел мной, я поняла, что отдам тебе свое сердце. Иногда я даже боялась этого чувства, потому что оно было слишком неистовым. Это и было одной из причин, по которой я пыталась убежать, когда подумала, что ты хочешь жениться на Мэрилин. Ну вот, я сказала то, что должна была сказать, — прошептала Антония, выпуская его руку и поднимаясь с колен.

— Антония! — выдохнул Ройал, пораженный ее словами.

— Я сейчас принесу тебе поесть, дорогой. — Она выбежала из комнаты, боясь взглянуть на него.

Ройал в крайнем изумлении посмотрел ей вслед, а потом снова опустился на подушки. Его переполняла радость, и на лице появилась счастливая улыбка. Антония любит его, и, судя по ее словам, уже давно. Ройал прикрыл глаза, переживая услышанное. Он даже не представлял себе, что это будет так прекрасно.

— Какой я дурак, надо было и мне что-то сказать ей, — пробормотал он. — Надо подумать об этом.

— О чем подумать? — спросил Коул, входя с подносом.

— Где Антония?

— Пошла посмотреть на Рама.

— Так вот какую игру она ведет!

— Что?

— Ничего. Я вот думаю, кто же привез меня домой?

— Антония, — ответил Коул, помогая Ройалу есть. — Будь я проклят, если понимаю, как ей удалось втащить тебя в повозку! Мы подумали, что Антония тоже ранена, потому что она была вся в крови.

— В крови Мэрилин?

— Да.

Ройал с удивлением слушал рассказ Коула о том, что проделала Антония. Неужели такая маленькая женщина нашла в себе силы доставить его домой, да еще после схватки с обезумевшей убийцей? То, что она сделала, подтверждало ее слова, и Ройалу неудержимо захотелось поговорить с ней.

Но Антония в течение нескольких дней не давала ему возможности сделать это. Приходя навестить мужа, она обязательно брала кого-нибудь с собой. Антония все еще спала в своей бывшей комнате, однако внимательно следила за состоянием Ройала, и это навело его на одну идею. Прибегнув к помощи О'Нила, он решил скрыть от жены, насколько быстро происходит его выздоровление. Раз она старается избежать встречи с ним с глазу на глаз, пусть не знает, что скоро он сам сможет прийти к ней. Это не позволит Антонии придумать новые увертки и избежать встречи с ним наедине.

— Ну, Ройал, ты силен, как жеребец! — воскликнул О'Нил через две недели после того, как его пациент пришел в себя, что Томас непочтительно назвал его воскрешением из мертвых. — Не пора ли тебе выйти из конюшни?

— Сначала скажи мне, где моя кобылка? О'Нил рассмеялся.

— Только что юркнула в свое стойло.

— Не пожелав мужу спокойной ночи?

— Да, жеребец встал на дыбы, — заметил О'Нил, когда Ройал вскочил с кровати.

— Ну, теперь маленькая трусишка никуда от меня не денется. — Ройал быстро оделся.

— Не забудь запереть дверь и спрятать ключ в карман, а то она очень увертлива, — посоветовал О'Нил, когда Ройал выходил из комнаты.

Антония, лежа на спине, смотрела в потолок. Она сама испугалась своей откровенности. Теперь, когда Антония сказала Ройалу о своих чувствах, ей стало немного легче, но все же что-то тревожило ее. Сколько бы Антония ни упрекала себя за глупость, она не могла заставить себя встретиться с мужем наедине. Судя по всему, Ройал хотел бы поговорить о том, в чем жена призналась ему, а она, напротив, хотела, чтобы все это было забыто.

Антония, конечно, понимала, что ей не удастся все время избегать мужа. Скоро он поправится и, несомненно, захочет, чтобы их супружеские отношения возобновились. Она даже удивлялась, почему Ройал до сих пор не пришел к ней.

Раздумывая об этом, Антония услышала, как открывается дверь ее спальни, и увидела Ройала в расстегнутой рубашке. Он вошел, запер за собой дверь и положил ключ на притолоку.

— Зачем ты встал? — спросила Антония, приподнимаясь.

— Ты же не приходишь ко мне в постель, — резонно заметил Ройал, раздеваясь и ложась рядом с ней.

— Но ты был очень слаб.

— Теперь мне лучше. — Он повернулся на бок и протянул руки к жене.

Когда Ройал крепко прижал ее к себе, Антонию охватило желание.

— Подожди минутку, — пробормотала она, стараясь высвободиться из его объятий.

— Целую минуту? — Он немного ослабил объятие, и Антония, упершись руками ему в грудь, немного отстранилась.

— Но ведь ты же был болен!

— Мне об этом говорили.

— Да нет, ты был в постели еще сегодня вечером.

— А может, я ждал, что ты придешь ко мне?

Когда Антония снова оттолкнула его, он вдруг отпустил ее. Она упала на спину, и Ройал тут же лег на нее сверху. Теперь Антонии некуда было бежать. Он нежно поцеловал ее.

— Ты все это время играл со мной, — сказала она.

— Пожалуй, да.

— А зачем ты так делал? Меня беспокоило, что ты так медленно поправляешься, а оказывается, ты почти здоров.

Ройал дотронулся до ее набухших сосков.

— Пытался понять, почему ты избегаешь встреч со мной.

— Я не избегала тебя. — У нее прервалось дыхание, когда Ройал коснулся сосков языком.

Не обращая внимания на ее слова, он продолжал:

— Вот я и не хотел, чтобы ты знала, быстро ли идет мое выздоровление. А вот теперь ты никуда от меня не сбежишь.

Его рука, ласкавшая ее грудь, вдруг переместилась к завиткам волос между ее ног.

— Я не… я… О, я не могу думать, когда ты так делаешь.

— Очень хорошо. И ни о чем не надо думать, — сказал Ройал, соединив их тела.

Он мысленно поблагодарил жену за то, что она так быстро откликнулась на его прикосновения.

Ройал слишком долго был без нее, чтобы затевать долгие любовные игры. Он видел, что и Антония испытывает то же самое. И его бедра задвигались.

— Я чувствую себя так, будто вернулся домой, — прошептал он, целуя ее.

Антония прильнула к мужу, крепко обвив его ногами. Она изголодалась по нему. Она так долго не обнимала Ройала, так долго не ощущала, что их тела слиты воедино! Антония шептала по-испански слова любви. Его медленный ритм так нравился ей. А потом они вместе достигли высшей точки блаженства. Выкрикнув ее имя, Ройал замер.

Придя в себя, Антония подумала, что они вернулись к прежним отношениям. Признание, которое она сделала Ройалу, как бы осталось в прошлом. Оба они помнили о нем, но не хотели обсуждать. И от этого ей было легче.

— Черт побери, я не остерегся. А ты? — вдруг проговорил Ройал.

— Ох, тоже нет. — Она смутилась.

— Антония, это совсем не то, что я хотел бы от тебя услышать. Черт возьми, Раму всего несколько месяцев.

— Но я же не знала, что ты этой ночью придешь ко мне! Я думала, что ты все еще болен.

— Мне будет очень жаль, если ты снова забеременеешь.

— Говорят, будто женщина, кормящая ребенка грудью, не может забеременеть.

— Неужели? — усмехнулся Ройал. — А это говорят не те люди, которые утверждают, что от жаб бывают бородавки?

— Наверное, те же самые.

— Тогда нам, видимо, надо подобрать имя. Ройал снова обнял ее.

— Ну, нам это не впервой. Но зачем сейчас думать об этом?

— Верно, мы об этом еще успеем поговорить.

— Может, мы назовем ребенка Кэтрин, если это будет девочка?

— Антония, почему ты избегаешь говорить со мной о том, в чем тогда мне призналась? — внезапно спросил Ройал.

Она нахмурилась. На этот вопрос Антония и себе не смогла бы ответить. Она боялась этой темы.

Признаться было легко, а. обсуждать все это — страшно. Ведь, может быть, Ройал не питает к ней столь же сильных чувств, как она к нему.

— He стоит это обсуждать. Боясь потерять тебя, я не хотела сожалеть о том, что не сказала тебе эти слова. Но не тревожься, — нежно добавила Антония. — Наверное, мне не стоило ничего говорить тебе.

— Нет, — мягко возразил Ройал. — Мы были слишком заняты, поэтому ничего не говорили друг другу. К сожалению, нам не дано читать мысли, значит, надо все обсудить, иначе возникают недоразумения, сомнения и обиды.

— Но ведь ты сам тоже ничего не говорил мне!

— Верно, хотя мое молчание объяснялось тем, что я не мог разобраться в своих чувствах. Может быть, женщинам проще понять, что они чувствуют, и у них не возникает таких вопросов. Может, они яснее все видят и лучше разбираются в том, что такое ревность и желание. Мне же всегда было трудно с этим.

— А не получилось ли все это оттого, что ты знал, кто я и откуда пришла?

Ройал кивнул:

— Стыдно признаться в этом, но что-то такое было. Ты казалась мне совсем не той женщиной, которую я хотел бы взять в жены.

— Да, трудно менять свои взгляды. А вот я хотела, насладившись огнем страсти, сказать тебе: «До свидания, друг мой».

— Даже так?

— Да. Так поступают мужчины.

— И когда же ты изменила свое решение?

— В нашу первую ночь, хотя и не вполне. Я намеревалась так сделать, но поняла, что это совсем не легко. Лишь спустя долгое время я осознала, что мое сердце принадлежит тебе.

— И что же ты решила, осознав это?

Антония вздохнула, поняв, что пора признаться ему во всем. Теперь Ройал знал о ее чувствах. И Антонии нечего было прятать.

— Я была в смятении, но чувства к тебе не изменили моих планов. Я собиралась остаться здесь и наслаждаться, пока ты не отошлешь меня отсюда. Что мне еще оставалось?

— Ты могла сказать мне о своих чувствах.

— Нет. Я думала об этом, но ведь так трудно поступиться гордостью, правда?

— Пожалуй, да. Это мешало и мне.

— Да тут еще и эта Мэрилин.

— Я же говорил тебе, что у нас с ней ничего не было.

— Да, но ты не отверг ее. И это было трудно понять.

— И ты так легко поверила, что я предпочел ее тебе и сделал ей предложение сразу же после того, как выпустил тебя из своих объятий?

— Мне подумалось, что для тебя я только развлечение.

— А согласившись выйти за меня замуж, ты уже любила меня, Антония? — спросил Ройал, явно желая снова услышать эти слова.

Она вздохнула и спрятала лицо у него на груди.

— Да, я знала, что люблю тебя, а не только испытываю к тебе влечение. Впрочем, все это не важно.

— Не важно? И ты ничего не хочешь получить взамен? Ты так много дала мне. Страсть, невинность, преданность и любовь. И ты ничего не требуешь за это?

— Только одно. Ты обещал хранить мне верность. Этого достаточно.

— Весьма практично. Вспомни, кстати, как все обернулось из-за того, что мы ничего не сказали друг другу. Скажи мне, Антония, о чем ты подумала, когда я так глупо повел себя с Оро? Я рассердился на тебя, когда мы обедали в гостинице, потому что Брэд стал флиртовать с тобой. Я преследовал тебя, потому что вообразил, будто Коул хотел отвезти тебя в то место, где, как он знал, меня не было. Когда ты убежала с Томасом, я был готов тут же броситься за тобой, хотя это нарушало все мои планы, связанные с разоблачением Мэрилин. Ну и почему же, по-твоему, я все это делал?

— Может, потому, что ты — собственник?

— Я понял, что ты такая же упрямая, как и я. Ты была моей, а мужчина любит держать при себе то, что принадлежит ему, и ни с кем не желает делиться. Тем более что ты лучше всех, кого я когда-либо встречал.

— Лучше всех?

— О да, любовь моя, лучше всех. Это я знал с самого начала. После того как мы долгое время были врозь, когда перегоняли скот, я понял: мне надо разобраться в своих чувствах и решить, чего я хочу для нас и от тебя. Но я все время откладывал. Было много всяких проблем, которые отвлекали меня. Я убедил себя, будто у меня нет времени на это. Да, я нашел вот такое оправдание. Конечно, я боялся за тебя, хотя знал, что ты сильная. Но ведь на самом деле ты такая маленькая, нежная и хрупкая. Я очень желал тебя и, как каждый мужчина, стремился вновь испытать страсть, которую мы с тобой делили. Вот почему я хотел знать, останешься ли ты у нас, когда противостояние завершится. Мне это было важно, потому что меня очень уязвило предательство Мэрилин.

— Все это очень резонно, — прошептала Антония.

— Конечно, резонно. Мужчина не должен увиливать от правды, как это пытался делать я вопреки всякой логике.

— Правды?

— Да, правды. — Он крепче обнял ее. — Я люблю тебя.

Антония чуть не вскрикнула от радости. Ройал сказал эти слова так спокойно, что она ему сразу поверила. Но поймет ли он когда-нибудь, как много значат для нее эти слова?

— Даже очнувшись после того, что О'Нил назвал полусном, и вспомнив все, я испугался за тебя точно так же, как в тот момент, когда ты попала в поганые руки Рауля.

— Когда же ты все понял? — спросила Антония, боясь, что все это ей просто снится и Ройал исчезнет, как только она проснется.

— Когда ты сказала, что любишь меня, — тихо ответил он. — Боже, Антония, как мне хорошо, чертовски хорошо! Вот я лежу здесь, и улыбаюсь, и наслаждаюсь этим. Я не ищу для себя никаких оправданий. Я знал, что когда-нибудь встречусь лицом к лицу с правдой. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, дорогой. Боже, как я люблю тебя!

— Навсегда?

— Да, навсегда.

— Пожалуй, мы должны отпраздновать это важное событие.

Она посмотрела на него и улыбнулась:

— У тебя есть предложение?

— Н-ну, ты всегда можешь выразить свою любовь, очаровывая меня.

— Ах, дорогой, какая хорошая мысль! У тебя всегда такие хорошие мысли.

— И они год от года будут все лучше, дорогая.

Content

Ханна ХАУЭЛЛ
ВКУС ОГНЯ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30