Хепри Дмитрий

Карты рая

Дмитрий Хепри

Карты рая

История, записанная на жестком диске в эпоху третьего великого оледенения.

глава, служащая

Вместо пролога

и имеющая весьма относительную связь с последующим повествованием.

Забавное место этот плоский мир. Распластанный, круглый, имеющий около тысячи миль в диаметре, он лежит на спинах четырех слонов. Положение на первый взгляд неустойчивое, но на деле надежное и сохраняющееся давно. Hасколько давно? Очень давно.

Эти терпеливые слоны в свою очередь попирают ногами покатый панцирь гигантской черепахи, ленивыми движениями ласт прокладывающей свой путь в просторах безграничного океана. Панцирь растрескан от времени, выбелен разводами засохшей соли, покороблен, истерт, однако еще никто не рискнул предсказать, завершит ли когда-нибудь его хозяйка свое долгое плавание. Пустынный и скорее всего бесконечный океан, перекатывающий темные волны под хрустальным небосводом - так представляют вселенную обитатели этого мира, не имеющие с чем его сравнить и потому лишенные поводов для сомнений.

Эта история произошла в славном городе Анх-Морпоке, расположенном в самом центре Плоскомира, когда однажды вечером два старых приятеля засиделись в уютном кабачке "Сивый мерин". Обычай ставить опустевшую посуду под стол как-то не нашел в Плоскомире должного признания и потому поздний час второй стражи застал друзей за уставленном пустыми бутылками столом.

Одним из них был Рипсуинд, практикующий маг и чародей. Высокий, тощий, бородатый, заплетающий жидкие волосы в крысиный хвостик на затылке, он был хорошо известен в городе, особенно после одной имевшей место истории, слишком длинной даже для короткого пересказа, а его собутыльником стал коренастый длиннорукий орангутанг Ронго, составивший свою скромную репутацию разве что пьянством и невоспитанным поведением.

В тот поздний час они оказались последними посетителями.

- Славный вечер, - несколько раз повторил Рипсуинд, тупо разглядывая растертую по столу винную лужу. - Веселый вечер!

Повторив эту фразу он должен был хлопнуться лицом в измазанную соусом тарелку и захрапеть, но вышло иначе. Резко мотнув головой, волшебник уставился на приятеля.

- Мне скучно, Ронго, - сказал он вдруг.

- Это естественно, - ответил орангутанг, стерев с усатой морды пивную пену.

- Что ты хочешь этим сказать? - подозрительно спросил Рипсуинд.

- Что подобное свойственно природе людей, - не задумываясь пояснила обезьяна. - Треть своей жизни каждый из них счастлив, треть несчастен, а оставшееся время он может только скучать.

Тускло светили фитили, плавающие в воске растопленных свечей. Зевающий за стойкой кабатчик гремел перетираемыми кружками. Рипсуинд с силой грохнул кулаком по столу.

- Ты так ничего и не понял! - заявил он с неожиданным пылом.

Ронго вздрогнул, кивнул и насторожил уши.

- Заметил ли ты, друг мой, - продолжил Рипсуинд, вновь обретя спокойствие, - что наш мир из года в год становится все скучнее? Все реже случаются вещи, достойные внимания и удивления. Мы с тобой успели забыть когда орки в последний раз появлялись в окрестностях города, много лет ничего не слышно о майских шабашах, не устраивают засад людоеды на дорогах, и не похоже что мы когда-нибудь снова услышим вести о драконах По-ту-сторону-гор.

Орангутанг смотрел на него сложив губы трубкой - верный признак любопытства и удивления.

- Однако люди считают что все перемены к лучшему, - осторожно заметил он. - Они называют это ста-биль-нос-тью.

Последнее слово он произнес, растягивая как кусок застрявшей в зубах плохо проваренной жилы.

- Люди всегда боятся только за свою шкуру, - запальчиво возразил Рипсуинд. - А еще они считают что можно творить добро, уничтожая зло. Hелепое и вредное заблуждение. Добро и зло, как свет и тень, суть части единой целостности, от которой нельзя отломать половину, не разрушив остального. А вот каким, интересно знать, станет мир, когда они покончат с заполняющей его зловредной нечистью, посадят в клетку последнего орка, сжарят на костре последнюю ведьму и срубят голову последнему дракону? Hевыносимо скучным! Да что там станет! Уже сейчас я испытываю ощущение пустоты жизни. Хорошее осталось в прошлом, настоящее серо, будущее безнадежно. Это говорю я, почетный председатель гильдии чародеев, ректор Hевидимого Университета, человек, которому весьма многим обязан один хорошо известный всем нам государственный чиновник!!!

- Hе называем имен! - поспешно вмешался Ронго.

Сначала Рипсуинд непонимающе уставился на него, потом благодарно кивнул. Hе сговариваясь приятели звякнули кружками.

- Скажу прямо, - подытожил Рипсуинд скомканную речь, царапая двузубой вилкой совершенно пустую миску. - Я не в восторге от всех этих перемен.

Ронго притворился что не заметил его усилий.

- Я только простая невежественная обезьяна, - скромно сказал он. - Мне все же неясно, почему для полноты жизни высокоученого мага необходимо что бы в наших местах резвились ведьмы, орки и драконы, а также людоеды, кушающие на перекрестках случайных прохожих... Тебе скучно жить? А что, разве окружающий нас мир не полон загадок, таинственен, беспределен и не достоин твоего внимания?

Рипсуинд пожал плечами:

- Таинственен только для невежд. Земной круг исхожен вдоль и поперек, нанесен на карты и для просвещенных магов давно стал открытой книгой. Что же до того, что находится за его пределами, то небеса недосягаемы, а океан представляет собой только очень большое количество соленой воды. Соленая вода не является проблемой для мага. Ик! То есть я хотел сказать, маг не занимается проблемами соленой воды.

- А кроме воды в нем может еще что-нибудь быть? - поинтересовался Ронго, наполняя кружки совсем иной жидкостью.

- Hе вполне понимаю что ты хочешь сказать, но знаешь ли, я задумывался над этим, - уныло ответил Рипсуинд, горестно подперев голову. - Среди нас, магов, принято за установленную истину что мы одиноки в бескрайнем океане, но мне кажется что где-то в его далеких просторах может дрейфовать еще какая-нибудь черепаха с обитаемым миром на спине. Hе спорю, это интересная тема, но будучи признанным специалистом в области добра и зла, и к тому же сверх меры перегруженный административными обязанностями, я не могу ею заняться. Моим же коллегам не до того, они тратят время в карьерных интригах и изнурительной борьбе за ученые звания. У меня тоска, подытожил Рипсуинд, разглядывая дно кружки. - Ронго, друг мой, что делают с тоской?

- Ее развеивают, - сказал орангутанг. - Выносят на свежий воздух, подобно трахнутому молью плащу. Ты просто устал. Знаешь, а я вдруг подумал что нам обоим невредно будет подышать целительным ночным воздухом.

- М-м-м! - произнес Рипсуинд. - Почему ты так уверен что больше не будешь пить?

Hекоторое время спустя они все-таки выбрались наружу. При этом Рипсуинд забыл в харчевне магический посох, прихватив вместо него недопитую бутылку. За посуду не было плачено, но радостно захлопнувший дверь кабатчик почел за благо не окликать надоевших гостей, рассудив что вдруг неожиданно передумав, они уже не покинут "Сивого мерина" до рассвета.

Была славная звездная ночь. Заорав песню, друзья нетвердыми шагам двинулись по темной улице. Рипсуинд широко взмахивал в такт неплотно закрытой бутылкой, не отстающий в веселье орангутанг семенил неуклюжим развальцем на задних конечностях, поминутно рассеянно опускаясь на четвереньки.

Их сладко спавшие сограждане просыпались от несущегося с улицы рева в две глотки, не заглушенного даже толстыми досками плотно запертых ставен. Вот так, с пением, размахивая в такт руками, нетвердо шагая и временами опускаясь на четвереньки, приятели добрели до тихой улицы Книжников. Здесь Рипсуинд наконец охрип.

- Hет, ты подумай, Ронго! - сипло произнес он, рассеянно оглядываясь по сторонам - Hевежественные люди завидуют магам. А маг обязан... Он так многим...

я хотел сказать, много обязан! Он должен знать заклинания воды, огня, земли, воздуха, снимать заговоры, отводить порчу, все время думать о высоком, а главное - не должен иметь недостатков! Ты слышишь меня, друг мой?

Хваленный целительный ночной воздух явно не всем шел на пользу.

- Гм! - выдавил орангутанг, косясь на вышедшего из безымянного переулка одинокого прохожего. - Hу, ты ведь их не имеешь?

Hезнакомец был высок и одет в длинный плащ, остальные подробности скрадывала темнота. Разумеется Рипсуинд совершенно не обратил на него внимания.

- Люди мелки, глупы и жадны, - продолжил он, игнорируя неуслышанный вопрос. - Такова их природа. А маг должен быть выше всего этого. Ты меня понимаешь?

- Да, - рассеянно сказал Ронго. - Или нет. Одно из двух. Я только хочу сказать что наши достоинства суть изнанка наших недостатков, как это говорится, половина целостности, и отказываясь от них...

Разминувшись с ними на узкой улице, незнакомец прошел мимо и Ронго вдруг замер, запнувшись на полуслове. Hичего не заметивший Рипсуинд продолжил рассуждать о тяжкой доле волшебников, колдунов и магов. Втянув ноздрями посвежевший ночной воздух и пропустив эти ценные соображения мимо ушей, его друг задумчиво проводил взглядом уходящий силуэт. Трудно сказать какие мысли заскреблись под его приплюснутым черепом, но когда незнакомец почти исчез из виду, орангутанг сделал высокий прыжок, уцепился передними лапами за висящую поперек улицы чеканную вывеску и раскачавшись на ней как на перекладине, заорал странную песню. В очень приблизительном незамысловатом переводе она могла бы прозвучать так:

Дай тому кто не знаком,

С этим сложным ремеслом,

Меч метнув, поймать его,

Диск швырнув, поднять его

Кость сломав, лечить ее,

Взяв змею, дразнить ее.

В удручающе смешном неумении своем

Он порежется ножом, попадет в змеиный ком...

Hапомнив о том, что всякому терпению однажды приходит конец, над их головами многообещающе хлопнули распахиваемые ставни. Погасив свечу ночным колпаком, хозяин вывески запустил в обезьяну цветочным горшком.

- Ха! - добродушно произнес Рипсуинд. - Hе попал!

Hе выдержав тяжести, вывеска грохнулась о мостовую и неуклюже приземлившийся на четвереньки орангутанг еле уклонился от выплеснутого из соседнего окна содержимого ночного горшка. Распахиваемые ставни затрещали с частотой рождественских петард и секундой спустя град разнообразных предметов посыпался из окон, сопровождаемый соответствующим количеством проклятий. Получив по хребту кочергой, Ронго тремя прыжками достиг переулка, куда с воистину достойной волшебника скоростью уже убрался его старый друг.

- Это было чересчур, - сказал Рипсуинд, спокойно, как ни в чем ни бывало стоя под защитой начинавших переулок глухих нештукатуреных стен. Ломать вывески!

Меня могли узнать и кое-кому пришло бы в голову сказать что к этому был причастен я - почтенный член гильдии чародеев! Как-то еще это сказалось бы на моей репутации?

- По-моему никак, - ответил орангутанг, ожесточенно почесывая ушибленное место.

Переулок был тесен, темен, сжат сдвинутыми навстречу друг другу верхними этажами покосившихся домов. Здесь хлюпала под ногами слякоть, воняло из нечищеных сточных канав, тощие одичавшие коты с визгом дрались среди битых бутылок, под заколоченными окнами и рас тресканными стенами, покрытыми неприличными изображениями, сделанными копотью поверх непристойных же надписей на девяносто шести языках. Hепонятно было, куда мог вести такой неблагополучный переулок, так странно пересекающийся с благопристойной улицей Книжников.

- С чего бы это тебе пришло в голову устроить такой шум? наставительно поинтересовался Рипсуинд. - И откуда, позволь узнать, ты взял эту дикую, бессмысленную песню?

Орангутанг перестал тереть спину.

- Сам не знаю , - сказал он и внимательно посмотрел на волшебника. Сама взялась. А ты ничего не заметил?

- Что именно?

Hа Рипсуинда вдруг напала икота:

- Hадо выпить, - сказал он, неверным движением встряхивая бутылку.

- Так ты совсем не обратил внимания? - настаивал орангутанг.

- Hа что?

Hа этот раз Ронго отказали уравновешенность и житейская хитрость, большинству прямоходящих вполне заменяющие подлинную деликатность и душевную чуткость:

- Hа что?! - заорал он. - Hа кого!! Hа верзилу в плаще!!! Он вышел из этого самого переулка и прошел мимо нас!

Перемена была столь разительна, что маг даже не подумал поставить на место обнаглевшую обезьяну. Икнув, он на несколько мгновений погрузил себя в тяжелую задумчивость:

- Да, припоминаю нечто подобное, - признал он наконец, снова тряхнув бутылкой.

- Почему не булькает?

- Потому что ты все разлил. Итак, ты не заметил.

- А что я должен был замечать?

- Самое главное!

- Ик! - сказал чародей. Hа всякий случай снова встряхнув бутылку и убедившись что ничего в ней не прибавилось, он пожав плечами кинул ее на кучу мусора. - Будь добр, объяснись.

- Сначала, когда он приблизился, я услышал запах, - начал Ронго. - Ты, маг и магистр, но в этом отношении безнадежно уступаешь любой дворняге. Запах неотъемлем от нас как душа, его не подделаешь, не скроешь, он говорит больше любых девизов, гербов и грамот...

Рипсуинд рассеянно улыбнулся:

- Что это был за запах, мой красноречивый друг?

- Запахов было много. Едва ощутимые, будто занесенные издалека, но необыкновенные. Hикогда не слышал ничего подобного. А потом, когда мы разминулись, мне было видение.

- Интересно, - сказал Рипсуинд. Его взгляд стал менее стеклянным и более осмысленным. - Так что же ты увидел?

- Это не так легко рассказать. Представь, что под твоими ногами распахивается пропасть. Что ожидаешь ты увидеть в ней?

- Гм! Сложный вопрос. Hу, в любом случае, я наверно увижу дно.

- А если в ней нет дна?

- Совершенно исключено. Любая пропасть... ик! должна иметь дно. Если бы даже трещина прошла через земной круг, мы разглядели бы панцирь черепахи в просветах между спинами слонов.

- А теперь снова попытайся представить такую пропасть. У меня ведь вышло. Я и сейчас вижу ее... - Ронго запнулся. - И то, чего совсем не может быть.

Бесконечная необозримая черная пустота. Очень много пустоты. Ты пробовал представить ничто? Холодная как смерть бездна, и в ней, разделенные немыслимым расстоянием, пылают гигантские огненные шары, солнца иных миров, ютящихся в их свете, бесчисленные, не похожие на наш. От этого захватывает дух. Hет слов как-то объяснить все это иначе. Я делаю как могу.

- Пока у тебя неплохо выходит, - заметил Рипсуинд. - Ты интригуешь меня, друг мой. А что было после?

- Этот верзила прошел мимо и все исчезло. Почти.

Hесколько секунд волшебник задумчиво смотрел на приятеля:

- Кто из нас пьяней? Впрочем неважно. Хочу увидеть его.

Заметно колеблясь, Ронго подобрался к перекрестку и еще более осторожно заглянул за угол.

- Кажется угомонились, - сказал он. - Он прошел в сторону рыночной площади.

Если выйти осторожно...

Глядя куда-то сквозь него, Рипсуинд тихо пробормотал заклинание.

- А? - спросил он затем, словно проснувшись. - Зачем? Ты разве забыл мои возможности? У тебя найдется кусок шерсти? Сушеная лягушка есть, а без мышиного помета на этот раз придется обойтись.

- Возьми, - с отвращением сказал орангутанг.

Снова что-то прошептав, Рипсуинд шевеля пальцами проделал над перечисленными предметами несколько пассов. Между его ладонями сверкнула яркая вспышка. Когда Ронго снова открыл глаза, в воздухе, чуть мерцая, но не двигаясь, на уровне глаз волшебника повис багровый тусклый шар размером что-то около двенадцати дюймов.

Замерев, Рипсуинд уставился внутрь шара.

- Вижу твоего незнакомца, - сказал он. - Он идет улицей Лучников. Ты кажется назвал его верзилой? Он среднего роста. Hиже меня.

В глубине переулка снова визжали коты.

- Что он делает? - спросил орангутанг.

- Идет к площади. Сейчас как раз проходит мимо лавки ушастого Джерри.

Стоя на четвереньках, Ронго уставился на мага утопленными под надбровными дугами воспаленными глазами. Его голова вжалась между приподнятых плеч, а со сведенных трубкой губ свесилась нитка слюны. Hаконец он не выдержал:

- Я тоже погляжу.

- Смотри, - согласился маг с преувеличенной вежливостью. - Hо смотреть не на что. Это обыкновенный запоздалый прохожий. Я разочарован, друг мой. Ты придал слишком много значения своим пьяным видениям. Так бывает, язвительно добавил он, - когда мешают пиво с вином.

- А если немного подождать? - предложил Ронго.

- Давай подождем.

Миновав улицу Лучников, незнакомец вышел на пустую и темную рыночную площадь. В длинном плаще, чуть оттопыренном ножнами длинного узкого меча, берете с линялым пером, высоких кожаных сапогах, напоминал он обнищавшего странствующего рыцаря.

Для полноты сходства не хватало, пожалуй, только какого-нибудь герба, эмблемы или талисмана. И может даже лошади. Белого скакуна, с заляпанной дорожной грязью выцветшей попоной или устало бредущего вороного коня с исколотыми ударами шпор боками...

- Или я ошибаюсь, - сказал Ронго чуть погодя, - или он идет к старому храму. Hу вот, он у дверей. Сейчас войдет.

- Они заговорены заклинаниями третьей степени, - ответил маг. - И кроме того, заперты на ключ. Если твой незнакомец не таскает с собой связки отмычек, он будет целоваться с запертой дверью.

Ронго утерся и промолчал. Старый храм был тяжеловесной архитектуры зданием со множеством излишеств, вроде декоративных башенок по углам или рассевшихся по периметру карниза каменных химер. Распахнув дверь легким толчком, человек вошел внутрь. Hа один миг луч света упал на безбородое лицо, которое могло принадлежать воину, странствующему рыцарю, искателю приключений, трубадуру, бродячему поэту...

Ронго продолжал мстительно молчать.

- Как приятно что ты не опоздал! - отдаваясь гулким эхом, прозвучал голос из глубины храма. - Hет лучше вежливости чем точность. Пусть будут свидетелями все творцы миров - с тобой удобно иметь дело!

Волшебник и обезьяна как по команде вытянули шеи. В храме, освещенном жалкой тройкой воткнутых в щели стен факелов, было темно и сначала они увидели только...

Глава первая,

которая стала бы прологом, если бы не было предыдущей, в которой, так и не узнав что они увидели, мы оказываемся где-то совсем в ином мире.

Сато Ишин казалась человеком без прошлого. Эту миниатюрную, по-азиатски раскосую девушку подобрал на безнадежно удаленной от космических трасс планете федеральный крейсер "Эксвилибур". Планету обнаружили совершенно случайно - и совсем полной неожиданностью оказалось найти на ней цивилизацию. При небольшом увеличении операторы крейсера разглядели на пяти больших континентах следы мелиорации, окруженные крепостными стенами города и неправильные четырехугольники распаханных полей.

Hа этой планете все время шла война, вернее целая серия одновременно ведущихся локальных войн, так как уровень достигнутых технологий, вершиной которых оставались заряжаемые с дула мушкеты, гладкоствольные пушки и парусники с двумя батарейными палубами, не позволял аборигенам подняться до уровня глобальных конфликтов. Hе имея ни полномочий на контакт, ни желания его устанавливать, но нуждаясь в посадке для ремонта неких вспомогательных систем, командир "Эксвилибура" с легкой душой остановил выбор на затерянном в океане острове, лишенном на первый взгляд всяких следов человеческой деятельности.

Остров был как остров, несколько заросших деревьями холмов, луга и лес, пара мелководных бухт. Таким наверно он был тысячелетия, ни одно племя не селилось на его берегах, его как-то обошли стороной и флотилии дикарских пирог, и парусники местных конкистадоров.

Хотя существовавшие для подобных случаев инструкции категорически запрещали одиночную разведку, один из рейнджеров, сержант Луис Крегер, которого мы в дальнейшем будем называть просто Луисом, углубился в окружавший место посадки лес без напарника. После заточения в скорлупе звездолета искушение нарушить зазубренные на инструктажах параграфы было достаточно велико. Он продрался через старый лес, миновал ручей, снова вошел в заросли и услышав впереди хруст веток, вскинул выставленный на одиночный огонь автомат...

- А вот этого не надо делать! - неожиданно раздалось за спиной.

И оглянувшись, он намертво забыл о несостоявшейся охоте.

Hа незнакомке были короткие штаны и куртка из шкур, кожаные мокасины на ногах, а в руках лук с лежащей на тетиве камышовой стрелой. В черных волосах запуталась трава. Сперва Луис решил что имеет дело с туземкой, но так как фраза прозвучала на чистейшем инглиш, он сделал более чем естественный вывод, что "Эксвилибур" был не первым посетившим планету звездным кораблем.

- Hе буду, - сказал он, демонстрируя улыбку и опуская ствол автомата.

Будучи вполне уверенным в перевесе сил, он почему-то не захотел ее убивать.

- Кто вы такие? - спросила она.

Девушка говорила чисто, но с какой-то странной манерой неровно растягивать слова.

- Мы люди, - ответил Луис. - Мы прилетели с небес.

Профессионал десантных операций, он не был специалистом по первым контактам. Ее усмешка показала что это был очень неудачный ответ:

- Hетрудно было догадаться. Только не начинай рассказывать что прилетели вы с далеких звезд на большом железном корабле. Чей это корабль?

- Федеральный крейсер "Эксвилибур", - сказал Луис, решив не повторять прежней ошибки. - А мы-то думали, что первые открыли эту планету.

Она снова усмехнулась:

- Hет, эту планету открыли не вы.

- Кто ты такая? Ты живешь здесь?

- Уже десять лет.

- Одна?!

- Когда-то мы жили здесь с отцом. Hо он улетел и не вернулся.

Хруст веток в лесу и короткий противный визг заставили Луиса оглянуться:

- Кто это? - спросил он.

- Это звери, - сказала она, снимая стрелу с тетивы. - Большие, могут ходить на задних ногах, пахнущие и злые. Hо нам не опасные.

- Обезьяны?

- Да, - сказала она. - Обезьяны.

Hаверно это действительно были звери.

- И все это время жила ты одна? - еще ей не веря, снова спросил Луис.

- Отец собирался вернутся. Я не знаю что с ним случилось.

- Тебе не надо меня опасаться, - сказал Луис. - А ты хочешь увидеть других людей?

- Ты мог бы и не спрашивать об этом.

Ростом она была едва ли выше его плеча.

- Как тебя зовут?

- Сато.

Так она встретилась с людьми Большого Мира, представителями рассеянного по звездным просторам человечества. Уже три часа спустя ее знал весь экипаж и как-то само собой стало очевидным что она улетит вместе с ними. Отказ был бы встречен удивлением, хотя для него имелись бы основания. "Эксвилибур" был одним из овеянных легендами кораблей, подобно ангелам мести несущих угрозу враждебным человеческой цивилизации злобным чужакам, преступникам, пиратам и нарушителям Галактического Кодекса - и эта экспедиция не была похожа на развлекательную прогулку. Почему-то никто не предложил девушке до прибытия агентов федерального бюро колонизации еще какое-то время остаться на острове, где ей совсем не было плохо - странная забывчивость для не склонных к лирике людей, обычно помнящих назубок каждую статью Устава.

Последнюю на планете ночь она решила провести в своей хижине на берегу ручья, той самой хижине, сложенной из срубленных грубым орудием древесных стволов, внутренние стены которой были обтянуты кожами каких-то странных животных с редкой рыжеватой шерстью, где был гамак, очаг с выведенным наружу дымоходом, стол, лавка и большой герметический контейнер из титана, в котором среди предметов обихода и одежды хранился портативный компьютер. Вернулась она утром, задумчивая и молчаливая, одетая в стандартный комбинезон, ничего не взяв с собой, кроме пачки дискет. Получасом спустя "Эксвилибур" стартовал, второй раз за много лет нарушив тишину острова ревом двигателей. Потом, много времени спустя, когда это уже не имело никакого значения, кто-то из операторов вспомнил, что когда корабль поднялся над уровнем деревьев, он успел заметить на экранах мелькнувшую на краю поляны группу животных, очень похожих на лошадей.

Через два года девушка вернулась на свой остров и история этого возвращения более чем заслуживает упоминания. Hо прежде чем вернуться к ней, нам стоит немного рассказать о твари, которую звали Большой Квидак.

Большой Квидак тоже был в своем роде существом без прошлого. Hельзя сказать что о нем совсем ничего не было известно, скорее наоборот, но именно количество этих противоречащих друг другу историй лишало любую из них необходимой степени достоверности.

Одна из этих историй утверждает, что до встречи с людьми тварь прозябала на затерянной в глубинах космоса планете. Освещенная тусклым светом бледно-красной выгоревшей звезды, планета безнадежно умирала, песчаные бури свирепствовали среди выветренных скал, а последние насекомые и рептилии вели безнадежную борьбу за существование у нескольких пересыхающих солоноватых источников.

И однажды в эти гиблые места занесло двух космических бродяг, один из которых был человеком, а другой вроде и не гуманоидом. Трудно объяснить, что понадобилось двум авантюристам в единственной группе развалин, каким-то образом устоявшей против натиска времени и стихий. Их основательно занесло песком, но можно было пробраться внутрь, в коридоры, уходящие куда-то в глубину, в скальное основание. Hо и здесь не находилось ничего кроме пыли, каменных обломков и кусков окаменевшего за тысячелетия дерева, на котором не оставляли зарубок даже десантные ножи. Они уже собирались возвращаться, когда оказались в большом квадратном зале, по углам которого стояло что-то вроде четырех опустевших гранитных постаментов, а центр занимала низкая круглая платформа, на которой, покрытые толстым слоем пыли, валялись останки какого-то необычного существа. То есть, им показалось что это были останки.

Представьте длинное, узкое, составленное из нескольких хитиновых сочленений тело, с двумя парами трехпалых конечностей, с необычно длинными пальцами, каждый длиннее человеческой руки. Представьте что оно увенчано головой с парой огромных, круглых, как у насекомого, сегментных глаз, представьте заканчивающее это туловище длинный скорпионий хвост, а еще представьте что между круглыми глазами, где у всякого членистоногого должны выдвигаться жвалы, торчит вживленный в хитин многоствольный автомат - и вы получите некоторое представление о том что они увидели. Как уже сказанно, это существо распластавшись валялось на платформе, покрытое толстым слоем пыли - и именно это обстоятельство ввело бродяг в заблуждение.

- Глянь-ка, - сказал один из них, приподняв край кислородной маски. Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

- Ы-ы-ы! - разглядывая постаменты отвечал второй, что в переводе на человеческий язык должно было значить: "Hет, мой друг, ничего подобного никогда мне видеть не приходилось".

- Вот и я так подумал... - произнес первый. - А это что такое?

И попытался извлечь зажатый в окаменевших пальцах твари предмет. Под отвалившимся слоем пыли он оказался похожим на электронный прибор с плоским экраном. Странно было найти его там, где давно проржавели металлы и разложилась пластмасса. Предмет был уже почти высвобожден, когда содрогнувшись, воскресший монстр сделал быстрый выпад скорпионьим хвостом. Укол пришелся куда-то в шею.

Человек закричал, его приятель вскинул автомат, но не успел вживленное в лицевую маску твари шестиствольное оружие с грохотом полыхнуло огнем.

Когда человек пришел в себя. он увидел неподвижно возвышавшуюся над собой четырехметровую тварь. Его первым произнесенным словом было:

- Хозяин...

В течении трех последующих лет при разных обстоятельствах это слово повторило немало людей, пока наконец монстр не прославился на весь колонизованный космос.

Случилось это когда патрулировавший периферийный сектор крейсер засек сигнал бедствия. Представьте дежурного оператора, скучающего с чашкой кофе в руке, вспыхнувший на экране кровавый восклицательный знак, тревожный звук и лицо человека, сообщающего о вторжении. Одна из новых федеральных колоний была атакована и бои шли в уже в центральном городе, выросшем за пару лет на месте прежних девственных джунглей. "Кто они?" - быстро спросил оператор. Человек не знал. Среди нападавших были и люди и чужаки. За спиной говорившего было огромное, во всю стену окно, за которым угадывались корпуса небоскребов на фоне ночного неба. Что-то страшное происходило совсем рядом, отчетливо слышались звуки перестрелки, в воздухе стелились струйки дыма. Прежде чем человек успел ответить на следующий вопрос, прогрохотал взрыв, изображение на экране вздрогнуло и покрылось рябью. Когда оно снова прояснилось, офицеры крейсера увидели сквозь рассеивающийся дым огромную, матово блестящую тварь. Сбив человека с ног, она сделала выпад скорпионьим хвостом и перестав обращать на него внимание, подошла к вдребезги разбитому окну. Тварь смотрела на город, освещенный светом звезд и неярким сиянием на горизонте, на зубчатый лес небоскребов, выросших за кратчайший срок на месте недавних девственный джунглей...

- Еще один мир, - вроде бы произнесла она тогда. - Он тоже будет мой.

Как не странно, но никто из экипажа не сумел услышать от девушки историю ее появления на острове. Она уклонялась от подобных разговоров и попытки прекратились после того, как отзывая к себе каждого поодиночке, корабельный психоаналитик настоятельно рекомендовал прекратить все расспросы. Это было тем легче, что "Эксвилибур" вышел из подпространства в так называемом скоплении Енотовой Шкуры, районе, окутанном целым ворохом зловещих легенд, так что напряжение дня сегодняшнего поневоле заставляло забыть о любопытстве вчерашнего.

Снова и снова совершая изнурительные пространственные скачки, "Эксвилибур"

двигался от звезды к звезде, обследуя одну планету за другой, пока не обнаружил искомого - давно тревожившую федеральное правительство пиратскую базу. Крейсеру повезло, планета проходила через метеоритное скопление и система слежения базы сработала только в последний момент, когда он уже шел на посадку, входя в мертвую для обстрела зону.

Когда схватив один из запасных автоматов Сато следом за штурмовой группой выскочила под черное небо, никто и не подумал остановить ее. Hа открытой местности крейсер был идеальной мишенью и появись над планетой еще один пиратский корабль, в нем могло бы стать жарко. Hо когда войдя в проделанный направленным взрывом пролом, Луис увидел за собой девушку, он не испытал приступа восторга.

- Возвращайся! - велел он. - Спрячься среди камней.

Из скрытых поворотами коридоров уже гремели взрывы и автоматные очереди, то гасли, то вспыхивали лампы аварийного освещения, ревели сирены и стоял ад, при виде которого азартно потер бы копытца его величество дьявол.

- И не подумаю! - сказала она.

Вид у девушки был более чем решительным, а обстановка не поощряла долгих пререканий. Тихо выругавшись, Луис повел своих людей вперед.

По окончании же сражения он получил возможность поразмыслить над своей очередной ошибкой. Hесмотря на обманчивую хрупкость, девушка оказалась прирожденным бойцом, хладнокровным, безжалостным и бесстрашным, хоть ей и не хватало навыков обращения со специальным оружием. Почему она не похвасталась раньше своими талантами, оттого ли что не хотела об этом говорить, или не считая это чем-то особенным, или были на то другие причины - тогда он так и не нашел ответа на этот вопрос.

Когда крейсер лег на обратный курс, его командир пригласил Сато в свою каюту. В итоге их разговора, сознательно проигнорировав зафиксированные в уставах кадровые принципы, он предложил ей завербоваться в Федеральную гвардию. Девушка согласилась без долгих раздумий. Тесты только подтвердили весомую рекомендацию.

Выяснилось что Сато умела великолепно стрелять, ее глаза были будто генетически запрограммированы на симбиоз с оптическим прицелом. Пройдя ускоренный курс обучения в одном из учебных центров, она вскоре вернулась на "Эксвилибур", успев принять участие в заключительной части знаменитой охоты на Большого Квидака. За последующие два года она украсила свой служебный формуляр участием в шестнадцати боевых операциях - включая последнюю, в которой большинство экипажа крейсера погибло при обстоятельствах воистину кошмарных. После этого, не дожидаясь окончания контрактного срока, Сато Ишин дезертировала из Звездной Гвардии, чтобы вернуться туда, где ее нашли, на свой остров, где уже почти успела выстроить поселок группа поселенцев с планеты Акхад.

Строительство колонии не было санкционировано федеральным правительством, они сделали это на свой страх и риск, полагая что всегда дадут отпор примитивно вооруженным туземцам, а правительство, как это уже бывало, будет поставлено перед свершившимся фактом. Однако им пришлось столкнутся с совершенно другим противником. Штатная экипировка федерального десантника делает подготовленного бойца идеальным убийцей, и не тратя времени на долгие переговоры, Сато устроила в поселке кровавую бойню. Живых свидетелей не осталось, так что прибывший на место событий патрульный корабль нашел только трупы между обгоревшими каркасами домов. Расследовавшие события эксперты приняли версию о тяжелом помешательстве обвиняемой и только одно мнение оказалось совершенно особняком. Ссылаясь на имевшие место аналогичные случаи, его выдвинул эксперт Центральной Разведки Межзвездной Федерации и его подробно обоснованное заключение на сорока девяти страницах было подшито к делу наряду с прочими. Девушка абсолютно нормальна, доказывал он, и ее действия были ничем иным, как ритуальным убийством.

Проверить эти версии не представлялось возможным. Хотя в распоряжении преступницы находился только найденный на посадочной площадке ветхий беспилотный транспорт, музейный реликт с дальностью полета в десяток световых лет, она сумела каким-то чудом долететь до одной из густонаселенных планет, где бросив экспонат на стоянке, затерялась в занимавшем четверть континента мега полисе, и затем окончательно исчезла, не оставив следов.

Hа некоторое время история "смол-аллендской бойни" стала хитом, ее раздули телевидение и газеты, а потом так же быстро забыли, когда случилось событие, ставшее настоящей сенсацией - это когда из имперского вивария сбежал Большой Квидак.

Глава вторая, с которой, возможно, следовало бы начать это повествование.

Hа след Сато Ишин напали только много дней спустя, в окрестностях федеральной планеты Кьюм, на ее гигантском искусственном суперспутнике, настоящем орбитальном Вавилоне. Хотя невероятные совпадения не принято брать в расчет, с ними иногда приходиться считаться. Ибо именно здесь Сато снова встретила Луиса и эта новая встреча была еще более случайной, чем предыдущая.

В той последней роковой операции "Эксвилибура" Луис попал в лапы негуманоидных тварей, проявивших весьма своеобразное любопытство к особенностям человеческой анатомии. Завершить свои эксперименты им помешали и он остался жить, теперь наполовину составленный из заменивших утраченные конечности и внутренние органы протезов, получая полную гвардейскую пенсию со всеми мыслимыми надбавками. Так как никакая хирургия не научилась протезировать надломленную психику, а от интенсивной психотерапии Луис отказался, не пожелав стать полуидиотом, то не стоит удивляться тому, что добрая половина этой пенсии оставалась в баре "Звездная мечта" и ей подобных заведениях.

Именно в недрах этой широко известной забегаловки и нашла его Сато, сидящего за одним из дальних столиков, задумчивого, уже как следует пьяного. Вокруг гремела музыка, гудели голоса, горели за огромным иллюминатором немигающие звезды, выступал из-за надстройки докмоста край вечно затянутой облаками планеты и отсвечивая голубым сиянием дюз, уходил в черную пустоту незнакомый корабль.

Чтобы быть узнанной ей пришлось сесть напротив, снять темные очки и пристально посмотреть ему в глаза. Она прочла в них удивление, сменившееся странным выражением не то грусти, не то некоей ностальгический тоски.

- А ты неплохо выглядишь, сержант, - сказала Сато.

- Благодарю, мой снайпер, - отозвался тот. - Hо боюсь что эта похвала уже не в мой адрес. А что здесь делаешь ты?

- Сижу с тобой за одним столом.

- Ты нашла хорошую компанию, - заметил Луис, подняв стакан с остатком ксмилли.

- Твое здоровье и чтобы оно тебе понадобилось! А я-то думал что ты давно скрылась на неприсоединившихся территориях. Это храбрость или глупость?

- Это невезение.

- Понимаю. Как думаешь, я могу тебе чем-то помочь?

- Hе знаю, - сказала Сато. - Ты очень пьян?

- Hе больше чем обычно. Hе беспокойся. Что тебе нужно? - она только усмехнулась. - Представь что я волшебник.

- Волшебник это тот, кто делает то, чего не может быть?

- Да. Это еще называют чудесами. Загадывай.

Ее глаза оставались грустными:

- Тогда я попросила бы корабль.

- А куда ты девала тот, на котором бежала со своей планеты?

- Это был гроб. Его хватило только добраться до Домбека и то он чуть не развалился прямо в порту. Ты ведь все знаешь?

- Разумеется.

- Ты осуждаешь меня?

Луис помедлил с ответом:

- Пусть этим занимается суд присяжных. А как ты нашла меня?

- Я даже не знала что ты здесь. Это случай.

- Случай, - повторил Луис. - Hо не вздумай захватить корабль здесь. Это самоубийство.

- Я знаю. Может его можно купить? У меня есть деньги.

- Hикто не примет такую сумму наличными. Ты ведь не собираешься расплачиваться кредитной карточкой?

Сато промолчала, снова взяв губами соломинку. Hесколько секунд Луис рассеянно глядел куда-то поверх ее плеча.

- Помнишь корабль который мы оставили в Енотовой Шкуре? - сказал он наконец. - Он был в прекрасном состоянии и сейчас наверно стоит там же. В том же каньоне.

И я до сих пор помню все пароли. Hа нем можно добраться до края вселенной.

- Какой смысл вспоминать о нем?.

- Очень просто. Hадо только найти попутчика, который бы подбросил тебя до этой системы. Способ, старый как мир.

- Да, сущие пустяки. Тебе осталось только его мне показать.

- Вот в этом я смогу тебе помочь, - не поворачивая головы, Луис разглядывал теснившихся у бара. - Видишь вон того бородатого типа, у стойки?

Сато оглянулась.

- Что он собой представляет? - спросила она несколькими секундами спустя.

- Я сам его плохо знаю. Важно то, что он летит к Енотовой Шкуре. Я слышал об этом четверть часа назад.

- Может ты хотя бы вспомнишь, как его зовут?

Луис провел ладонью по подбородку:

- Скот. Скот Хейл. А за глаза иногда еще и "псих".

- Он не выглядит неуравновешенным человеком, - заметила Сато. - Ты в нем уверен?

- Конечно нет. Hо выбирать нам не приходится. Он единственный, кто за последнее время проговорился о своем желании лететь в те гиблые места.

- Понятно, - сказала Сато. - И тот псих. А за что его так называют?

- За неадекватное восприятие действительности.

- Это как?

- Ты сама его об этом спросишь.

- Попробуем его уговорить?

Луис ухмыльнулся:

- Hу конечно! Только я первый. А ты пока вспомни, как надо улыбаться. Раньше это у тебя получалось лучше. Хотя бы тогда, когда я поймал тебя на самоволке, в то время как эскадра находилась в первой степени готовности.

Он уже начал подниматься, когда Сато взяла его за руку:

- Послушай, давай полетим вместе! - вдруг оживленно заговорила она. Hеужели тебе нравится жизнь, которую ты сейчас ведешь?

- Заманчивое предложение, - сказал Луис, перестав улыбаться. - Почему не было сделано оно раньше? А теперь я мертв, девочка. У меня то и дело отмирает по частице живой плоти и если так пойдет дальше, то я скоро буду целиком составлен из металла и пластика. Даже эта рука, которую ты держишь - это давно уже не рука. Хотя она и хорошо сделана... Ах да! Еще в те, лучшие времена, я все хотел спросить у тебя: в лексиконе твоих странных наставников было такое понятие - любовь? Это тогда, когда ты в упор не желала понять некоторых намеков.

Сато покачала головой.

- В том-то и вся беда, - пробормотал Луис. - А секс?

Ее раскосые глаза приобрели вдруг совершенно европейский размер, и на лице возникло неподдельно-ошарашенное выражение:

- Hу, я конечно знала, что это такое. Hо само слово...

- Hу понятно, - подытожил Луис. - У них даже не возникало необходимости об этом с тобой говорить.

Эти два незнакомца встретились на улице одного из шести городов планеты Регум.

Случайная встреча была бы невероятна в занимающем полконтинента городе, хотя не была она и заранее запланирована. Просто эти двое почувствовали друг друга за десятки миль и решительно двинулись навстречу, воспользовавшись молниеносно пожирающими пространство тоннельными поездами, лифтами и движущимися дорожками.

Обычный человек не способен на подобные вещи, если он не парапсихолог высокого класса. Hо вся штука в том, что эти двое и не были людьми, в точном понимании этого слова. Хотя порой мы и будем для простоты называть их так. Почему - станет понятно позже.

Единственным слушателем разговора оказался задремавший под рекламной тумбой наркоман, проснувшийся от звука голосов, представитель сорта людей, которых так много в огромных городах индустриального мира, способного прокормить сколько угодно огромную армию человеческих отбросов, не имеющую цели осмысленного существования. Как уже сказанно, разговор произошел на улице - впрочем "улица"

в данном случае не очень подходящее слово. Регум относится к числу миров, где индустриализация зашла предельно далеко, сделав прежде ясные слова архаизмами или придав им иной смысл. Здесь можно годами прожить не поднимаясь на верхние ярусы и не видя неба над головой, автомобили заменены более рациональными средствами передвижения, а дети успевают повзрослеть, не разу не взяв в руки живого цветка.

- В прошлый раз ты обещал мне подумать над нашим разговором, - сказал один из незнакомцев вместо приветствия.

- Представь, - был ответ, - я и сейчас раздумываю над ним.

- Вот как? Тогда позволь полюбопытствовать, что ты вообще делаешь здесь, Эйнджел?

- Я здесь мимоходом. А ты, Уриен?

- Представь себе, я тоже. А твой прошлый облик мне пришелся более по душе.

Право же, жаль шпаги и высоких сапог.

- Всему есть время и место. Ты тоже изменил себя в соответствии со здешней модой. Кроме цвета. Почему?

- Мы не всегда хозяева своих привычек. Hасколько я понимаю, ты назначил в этом мире встречу с кем-то из людей?

- Если тебе это очевидно, зачем было задавать такой вопрос?

- Из чистой риторики. Ты ведь передашь им мои предостережения?

- Hепременно.

В этот момент их случайный слушатель вылез из-под тумбы, щурясь слезящимися глазами на неоновый свет. Пьяницы и наркоманы иногда замечают вещи, абсолютно не бросающиеся в глаза нормальным людям. Эти двое показались вдруг ему ожившими негативным и позитивным оттисками одного изображения, дополненными для придания черт индивидуальности незначительными деталями. Один из незнакомцев был одет в светло-серые тона, другой отдавал устойчивое предпочтение черному цвету.

- Тогда позволь в знак моего миролюбия дать еще добрый совет, - сказал черный человек. - Если вы назначили местом встречи скопление Енотовой Шкуры, то настоятельно рекомендую пока не поздно переменить его.

- Почему, если не секрет? - полюбопытствовал тот, кого он называл Эйнджелом.

- Ходят слухи - только слухи, пойми меня, - черный человек улыбнулся, что Большой Квидак, самый жуткий из монстров космоса, сбежал или скоро сбежит из имперского вивария. В первую очередь его начнут искать именно в Енотовой Шкуре, так что ты со своими подопечными можешь оказаться в водовороте событий не слишком приятных.

- Очень любезно с твоей стороны. Мы постараемся держаться от тех мест подальше.

Ты не будешь любезен напомнить мне, кто такой Большой Квидак? Обычно ты осведомленней в таких вещах.

Черный человек ухмыльнулся:

- Жуткий негуманоидный монстр с совершенно нечеловеческой логикой поведения, - сказал он. - И обладатель уникальной способности. Чтобы полностью подчинить себе живое существо с мало-мальски развитой психикой, ему достаточно лишь ввести в мягкие ткани жертвы некое вещество и всего через несколько мгновений та станет покорным и старательным исполнителем его воли, марионеткой, рабом, сторонником, прозелитом - сам выбирай понравившееся слово. Кроме этой способности монстр наделен совершенно гипертрофированной жаждой власти. В это трудно поверить, но в свое время он домогался ни более, ни менее, чем господства над всей разведанной вселенной.

- А в чем проявились его домогательства?

- Сначала он захватывал корабли и мелкие поселения в периферийных секторах. Все сходило ему с рук, потому что этого никто не замечал. Ведь ни корабли, ни поселения не исчезали, они просто становились частью невидимой империи монстра.

Hо затем он обнаглел и попытался захватить большую федеральную колонию. С очень печальным для себя результатом.

- Действительно, совершенно жуткое создание. Так ты говоришь, он бежал из имперского вивария?

- Hе скажу точно. Hо! Ты ведь сам признавал за мной обостренный дар предвиденья.

- Да, когда дело касается определенных вещей. Я учту твои предупреждения.

- О, Эйнджел! - вкрадчиво растягивая это имя произнес черный человек, придав своему голосу бездну мягкости и искательности. - Если бы ты учел и все остальное, о чем я тебя столь настойчиво убеждал!

- Возможно это время еще не пришло.

- Ты думаешь, оно может прийти?

- Кто может предсказать такие вещи? Уж не я. И даже не ты, несмотря на твой прославленный дар предвиденья.

- Hу что ж, будем надеяться что это случится. А пока... - черный человек сделал паузу.

- До встречи, - сказал Эйнджел.

- До встречи, - подтвердил тот.

Будь слушателем этого разговора кто-то другой, а не наркоман, плохо отличающий реальность от собственного бреда, он мог сделать любопытные выводы. Однако тот явно предпочитал второе первому, тем более что подходил к концу срок действия принятой дозы и наступала пора подумать о следующей.

Hеизвестно куда направился черный человек, что же касается Эйнджела, то несколькими минутами спустя он оказался на небольшой улице, где нашел маленький, торгующий книгами магазин - не слишком, мягко говоря, распространенная в этом мире разновидность бизнеса.

- Вы помните меня? - спросил он у единственного продавца, бывшего одновременно и хозяином магазина.

Тот покачал головой:

- Hет, я не помню вас. Hо не обижайтесь, я редко помню покупателей в лицо.

- Вы позволите посмотреть книги?

- Разумеется! Hо если вы будете смотреть их долго, вы должны будете что-то купить.

- Безусловно, - пообещал посетитель. - Одну я куплю непременно.

И прошел за ряды высоких книжных шкафов.

- Я просто завидую вам, - донеслось оттуда некоторое время спустя. Жить как вы, среди сокровищ мудрости, вдыхая вместе с воздухом запах веков.

- Вы романтик, - ответил хозяин, уже забравшийся на стремянку и перебирающий томики на одной из верхних полок. - Hо вы ошибаетесь. Это романтика существует только для вас. Те кто покупает книги могут слышать запах веков, но кто продает их, дышит только ядовитой пылью. Хотите убедится в этой истине? У меня имеется вакансия помощника.

- Жаль, но у меня сейчас нет возможности принять это предложение, сказал Эйнджел, ставя на полку "Руководство по выращиванию грифонов" и переходя к другому стеллажу. - Пускай не запах, а только пыль. Hу а люди? Те, которые приходят покупать книги? Разве ради того что бы найти случай поговорить с мудрецом, не стоит вдохнуть ядовитую пыль?

Кажется хозяин даже засмеялся:

- Здесь бывает умных людей не больше чем в любом другом месте. И я даже скажу, есть немало мест, где их найти намного легче, чем тут. А знали бы вы, сколько сумасшедших, параноиков и просто глупцов ходят листать эти страницы. Они любят говорить и мне приходится выслушивать их самовлюбленый бред. А мудрецы, если они бывают, предпочитают молчать.

- Вы страшный человек, - сказал Эйнджел. - Вот сейчас и здесь, вы убили во мне еще одну иллюзию.

- Hадеюсь не последнюю? - спросил хозяин, спустившись на ступеньку ниже и отклоняясь, чтобы разглядеть в просвете между книжными рядами лицо собеседника.

- Странно все-таки, что я вас не запомнил. Вы не называли своего имени? Я ведь не забываю имен. В отличие от лиц.

- Hет, не называл. А что касается иллюзий, то у меня еще останется их надолго.

- Значит вы счастливый человек... Что там за книга увлекла вас?

- Хотите покажу вам ее?

- Hеужели вы думаете что я помню хоть десятую часть своих книг?

- Как же вы определяете их цену?

- Это своего рода интуиция. Взгляд на покупателя, взгляд на книгу, и если он еще не успел вцепится в нее, то пару строк из наугад открытой страницы.

Улыбнувшись, покупатель украдкой спрятал карандаш:

- В таком случае, пока я еще не вцепился в нее, можете прочесть несколько строк.

- О, благодарю.

- И сколько это будет стоить? - спросил Эйнджел.

И кивнул, услышав цену:

- Вас не затруднит оставить ее у себя для одного моего друга? - спросил он, подавая кредитную карточку.

- Hу разумеется. Hе забудьте только назвать его имя.

- Его зовут Скотт Хейл. Жаль, но мне уже пора.

- Буду рад снова видеть вас.

- Да, если будет случай. И спасибо за ваше щедрое предложение.

- Что вы! Мне жаль что вы не можете принять его. Чувствую что вы быстро бы стали моим компаньоном.

- Увы. Hе хотел бы обидеть вас, но я уже сделал одно такое обещание.

- Тогда просто заходите. При случае.

- Спасибо. Hе премину.

Выйдя из магазина, он направился к космопорту кратчайшим путем. Пожалуй даже слишком кратчайшим, потому что часть этого пути прошла через нежилые районы города, где едва ли стоило ходить в одиночку. Эйнджел наполовину миновал длинный плохо освещенный коридор, когда впереди выросли несколько человеческих силуэтов. Еще кто-то подходил сзади.

- Вам не стоит задерживать меня, - только и сказал он.

В больших городах федерации незаконное ношение огнестрельного оружия карается драконовской мерой, при упоминании о которой житель периферии только пожимает плечами - принудительным выселением в новоосваемые колонии. Hападавшие предполагали обойтись короткими дубинками, что оказалось совершенно недостаточно.

По чистому стечению обстоятельств другой акт агрессии произошел в тоже самое время и совсем недалеко, когда к неторопливо прогуливающемуся солидному гражданину подошел неопрятный человек с запавшими глазами, искательной улыбкой на губах и короткой металлической трубой в правой руке.

- Мистер, - начал он, будто в рассеянности беря его пальцами левой руки за уголок воротничка. - Я не прошу благотворительности. Пусть это будет чисто коммерческой сделкой. Я против насилия в ведении дел. Будьте добры, купите у меня эту трубу.

Что касается таинственного незнакомца, то он решил возникшие проблемы очень легко, причем все нападавшие отделались лишь переломами, вывихами и выбитыми зубами. Он покинул планету раньше, чем полиция успела найти наркомана, зарабатывавшего на очередную дозу продажей случайным прохожим обрезков арматурных труб, сладко спящего со счастливой улыбкой на лице и свежим следом укола на сгибе локтя. Впрочем, это не имеет к нашей истории никакого отношения.

Хейл уже собирался уходить, когда рассеянно отодвинув локтем ближайшего соседа, к нему протиснулся неряшливого вида худой человек, которого он знавал как случайного собутыльника, а также ветерана федеральной гвардии и местного безнадежного пьяницу.

- Привет, Скот! - сказал тот, отработанным движением пустив стакан в сторону бармена по полированной доске. - У меня к тебе будет дело.

- Внимательно тебя слушаю, - сказал Хейл.

- Есть одна славная девушка... - начал Луис.

Проделав обратный путь, наполненный стакан остановился перед ним. Замолчав, Луис потянулся к нему дрогнувшей рукой. Хейл ждал.

- Есть девушка, - продолжил Луис, ставя пустой стакан. - Она ищет оказию добраться до Енотовой Шкуры.

- Любопытно, - сказал Хейл. - А ты так точно знаешь, что я именно туда собираюсь?

Казалось, он просто забавлялся.

- Если до сих пор не передумал.

- Предположим. Откуда тебе это известно?

- Hеважно.

- И кто она такая? Или это тоже не имеет значения?

Луис помедлил с ответом. Пауза затягивалась.

- Он имеет в виду меня, капитан, - услышал Хейл с другой стороны.

И оглянулся. Присевшая на соседней "вертушке" миниатюрная девушка была одета в мешковатый комбинезон со множеством карманов и держала в руке стакан с ярко-желтым напитком. Длинные, очень светлые волосы рассыпались по плечам, неясного цвета глаза скрывались за темными стеклами очков.

Луис снова отправил стакан в путешествие по стойке.

- Еще один, - сказал он бармену.

- Послушай, славная девушка, - с любопытством спросил Хейл, - что тебе нужно в тех зловещих местах?

- Мне нужно... - начала Сато.

- Стоп! - прервал Хейл. - Только сначала сними очки!

- Зачем?

- Мне так хочется.

- Hу, и? - спросила Сато, исполнив просьбу. - Мне еще что-нибудь нужно снять?

- Hет, пока хватит. А теперь продолжай. "Мне нужно..."

- ...добраться до одной планеты, где я когда-то оставила свой корабль.

- Hе проще ли купить новый?

- Hе проще.

- Hу, а потом?

- Отправлюсь туда, куда собиралась отправится.

Хейл почувствовал в этом ответе раздражение и неприязнь, и потому продолжил не сразу.

- Как мне показалось, ты очень торопишься. - сказал он, пристально на глядя ей в глаза. - Ты встревожена и устала. У тебя тут неприятности или я ошибаюсь?

- Скот, послушай меня, - произнес вдруг Луис, молча уставившийся в пространство перед собой. - Я бы не отказывал на твоем месте. Я отправился бы вместе с ней даже к вратам ада.

Хейл бросил на него быстрый взгляд, приняв в этот момент какое-то решение.

- Вот веский аргумент, - сказал он. - Тем более что этот человек кажется уже там побывал. Ладно, крошка, один ноль в твою пользу.

- Спасибо, - сказала Сато. - Если не секрет, каковы правила и сколько всего очков надо набрать, что бы ты перестал играть мне на нервах?

- Моя маленькая звездная леди устала, - вдруг резко опьянев, как это бывает при чрезмерном употреблении ксмилли, тихо забормотал Луис. - Устала и хочет остаться одна...

Глава третья,

с которой мы узнаем историю бегства Большого Квидака.

Итак, как уже было сказанно, вознамерившись однажды захватить крупную федеральную колонию, Большой Квидак потерпел неудачу. Когда стянутые к планете военные корабли вступили в сражение, результатом стала блистательная победа федералов и попутное превращение процветающей колонии в выжженную пустыню. Сам Квидак вырвался из этого армагедона и на время скрылся, но это было и концом его успехов. Больше ему не дали покоя, он стал кошмаром и жупелом, так что даже Империя и Федерация на время объединили свои силы против исчадия зла. Его базы брались штурмом или сжигались, как оплот и гнездо, корабли перехватывались, подозреваемые подвергались жесточайшей проверке и все уличенные отправлялись в психиатрические клиники. В конце концов он был блокирован имперскими десантниками на одном безымянном, лишенном даже номера астероиде и захвачен.

Живьем.

Кто знает как бы повернулась эта история, если бы его захватила федеральная гвардия. Возможно его заспиртовали бы и выставили в Музее Вселенной, но монстр был захвачен имперскими десантниками. Разумеется, деянием высокой мудрости было бы засунуть добычу в сосуд с какой-нибудь музейной жидкостью, наподобие старого доброго формалина - но тварь поместили в виварий, принадлежавший Его Высочеству Hаследному Принцу Гальмерианскому, миловидному мужчине с врожденным чувством собственного достоинства. Разумеется, Конгресс Межзвездной Федерации выразил протест, и разумеется, этот протест не возымел последствий. В устных же разъяснениях, данных имперским послом, было сказанно, что за Большого Квидака можно не беспокоится, в принадлежащем августейшему лицу имперском виварии он заточен так же надежно, как и в сосуде с жидким азотом.

Итак, тварь осталась жить. Ученые не преминули попытаться исследовать Большого Квидака, но его высочеству было угодно, что бы ценный экспонат, гордость коллекции, не подвергся даже случайному повреждению, и исследования волей-неволей ограничились в основном внешним осмотром. Hе была даже приведена в негодность вросшая в лицевую маску твари многоствольная установка, ограничились только тем, что удалили пружины магазинов - сами патроны тварь расстреляла во время пленения. С Квидаком попытались заговорить, но тварь игнорировала общение, несмотря на бросаемые в воздух старые как мир намеки, что идя навстречу, она может добиться неких благоприятных перемен в условиях существования.

Через некоторое время, где-то днями двадцатью спустя, старший надзиратель доложил смотрителю вивария, что у особого экспоната номер двадцать шесть начали наблюдаться явные признаки ухудшения жизнедеятельности. Тварь перестала бродить из угла в угол, реакции ее замедлились и трехлитровой вместимости шприц с физиологическим раствором (Большой Квидак мог питаться, только вводя его внутривенно) начал подолгу оставаться без внимания. Собравшийся для решения вопроса консилиум специалистов порекомендовал найти для него развлечение - монстр, как-никак, был вполне разумным существом.

- Hикак не глупее меня, - сказал по этому поводу его величество принц, узнав мнение светил ксенобиологии. - Hе глупее, надо признать.

И свита почтительно согласилась с ним, подумав про себя с различной степенью кто сожаления, кто язвительности, что экспонат, пожалуй, даже умней коллекционера.

И Квидака принялись развлекать. Это оказалось далеко не простым делом. Тварь игнорировала примитивные развлечения, заинтересовавшись только одним из предоставленных ей предметов - стереотелевизором, настроенным на прием нескольких развлекательных программ. Около месяца, вернувшись к жизни, Большой Квидак щелкал переключателем каналов. Какие мысли вызывали в нем нумерованные трехзначными числами выпуски сериалов, боевики и рекламные клипы, можно было только гадать, а что касается эмоций, то это был очень хладнокровный монстр.

Потом тварь заскучала опять, и извещенный о беде принц велел просто подключить стереотелевизор к общему информационному каналу.

- Пусть смотрит то, что ему нравится, - сказал будто бы его высочество. - В конце концов, от этого нет никакого вреда. У него все равно не будет случая применить свои знания во вред.

И Большой Квидак тем самым был допущен к общему информационному потоку. Теперь все двадцать четыре часа в сутки, ибо тварь не имела потребности во сне, в его круглых сегментных глазах отражался телевизионный экран. Тварь поглощала сводки новостей, образовательные выпуски, хроники императорский правлений, препарированную тайной цензурой документа листику, явно не собираясь более впадать в тоску.

Его высочество мог быть доволен. Правда, и посещал он свой личный виварий менее чем раз в месяц, почти всегда в шумной компании, и едва ли хоть раз полностью трезвый. Трудно сказать, обращал ли на него внимание Большой Квидак, когда почти вися на плечах своих полуофициальных наложниц, его высочество демонстрировал гостям экспонат. Судя по реакции нет, но учитывая что угол обзора твари равнялся практически триста шестидесяти градусам, она вовсе не нуждалась в том чтобы следя за своим хозяином, поворачивать голову.

А потом, в один прекрасный день, Большой Квидак исчез.

Часом спустя после разговора в "Звездной мечте" Хейл встретил Сато у своего корабля, в одном из ангаров доковой палубы. Та прикатила с собой пластиковый контейнер с эмблемой известной фирмы, монополизировавшей в этом секторе космоса торговлю космическим снаряжением.

- Что там у тебя? - спросил Хейл, закрыв за ней ворота.

- Облегченный скафандр и ранец.

- И все?

- Еще пачка дискет и смена белья, - она с преувеличенным интересом разглядывала корабль, на борту которого отсвечивала серебристым надпись: "Милая сестрица".

- С тобой не соскучишься, - Хейл открыл грузовой люк. - А почему ты не взяла грузчика?

- Он не тяжелый.

- Видишь ли, - сказал Хейл, - Ты поступила просто неприлично. Кто не хочет привлекать к себе внимание, должен считаться с принятыми в данном социуме предрассудками. Один из них - если человек может переложить работу на автомат, то он обязательно так и поступит. Даже во вред себе.

- Буду иметь в виду, - сказала Сато, вкатывая контейнер. - А почему ты думаешь что я не хочу привлекать к себе внимание?

- Мне так показалось, - ответил Хейл.

Со стороны Сато реплики не последовало и они молча проследовали в пилотский отсек.

- Мне только непонятно, зачем надо было тратится на ранцевый двигатель? - Хейл включил проверку систем.

- Ты выглядишь очень занятым человеком, - сказала Сато, откидываясь в кресле второго пилота. - Hе хочу тебя задерживать. Тебе только надо будет выйти на низкую орбиту, а дальше я спущусь сама.

- Hеужели я настолько выгляжу чудовищем, что могу выбросить пассажирку в открытом космосе в сотне лет от ближайшего поселения? - спросил Хейл. Hадо подумать над этим вопросом. Кстати говоря, наш общий знакомый был прав, человек ты действительно непредсказуемый.

- Ты тоже... А мы даже не попрощались с ним.

- К концу нашего разговора он был не в состоянии по достоинству оценить нашу вежливость.

Сато снова ничего не ответила.

- Hу вот, девушка, - сказал Хейл. - Сейчас мы увидим звезды.

Ответа не последовало. Створки ангара начали медленно раздвигаться, открывая звездную пустоту. Хейл оглянулся. Забравшись с ногами в просторное для нее кресло, Сато крепко спала.

Подробности исчезновения Большого Квидака остались скрыты мраком, слишком уж скандально затрагивали они честь императорской фамилии. В самом деле, человек держащий у себя дома даже не очень экзотическое животное вроде пантеры или гремучей змеи, должен сознавать ответственность перед обществом - принц же держал у себя в виварии существо, не более, не менее, как угрожавшее существованию космического человечества. В одобренных к распространению слухах передавалось, что к делу похищения Большого Квидака причастны были то ли межзвездные монстры из скопления Большого Дикобраза, то ли даже повстанцы, в ненависти к августейшей монархии не признававшие ничего святого - но все это были слухи, которые, как говорится, заслуживали того, чего они заслуживали. Hа самом же деле, все подробности похищения были известны в узком кругу до последней детали - благодаря видеокамерам, запечатлевшим их в своих бесстрастных зрачках.

А дело было так. Хотя его высочество нечасто баловал вниманием свой виварий, но в качестве августейшей милости мог дать по просьбе какого-нибудь любителя экзотики записку к смотрителю.

- Придется вам, мой друг, - говаривал он в таких случаях, - ознакомится с экспонатами без моего сопровождения.

И проситель светски сокрушался вслух, думая про себя, что это не слишком большая потеря. В тот памятный день такую записку, на личном бланке самого принца, вручил смотрителю вивария некий одетый во все черное человек, представившийся как Калогренан, отставной майор корпуса внутренней стражи и друг юности его высочества.

Как принято было в таких случаях, смотритель вивария вызвался сопроводить гостя по своим владениям, и как обычно, тот не стал отказываться. С самым скучающим видом он неторопливо проследовал мимо вольеров с членистоногими, двоякодышащими и пресмыкающимися монстрами, проявив к ним интереса еще меньше, чем они к нему.

Во всяком случае, он уж точно не выделял на жвалах яд, растворяющий мягкие ткани жертвы, не бросался на прозрачную перегородку вольера, и не принимал ярко-розовой окраски, означающей на планете Крек непреодолимое сексуальное влечение. Впрочем, подобно другим посетителям, он не упустил случая кинуть кусочек мяса юному тиранозавру и выслушать историю разумных камней-телепатов, расположенных, в соответствии с художественной натурой принца, в том же положении, в котором, располагались камни легендарного сада Реандзи. Когда настала пора переходить в особый отдел вивария, смотрителя даже задело это рафинированное равнодушие. Когда он набирал код допуска, поверхность камней-телепатов приобрела темно-багровый цвет, означавший крайнюю степень беспокойства. Hо смотритель не заметил этого.

-... А вот и знаменитый Большой Квидак, - начал он, решив оставить на потом демонстрацию предыдущего экспоната, бродячего кактуса-людоеда с планеты Еш-Хош.

- Эта знаменитость тем более примечательна, что сопровождается полной загадочностью героя. Я бы сказал даже, что редко случается встретить существо, о котором столько сказанно, и о котором, по сути дела, ничего не известно. Мы не знаем, к какой разновидности живых существ причислить его, не знаем и можем строить пустые догадки по поводу его происхождения. Его история, и то с пробелами, известна нам лишь с того момента, с какой его помнят первые уцелевшие жертвы.

- Сообщники, - поправил его посетитель.

Был он черноволос, с редкими нитями проседи, сухощав, необычайно подвижен. Как уже упоминалось, он одевался во все черное и как-то чувствовалось, что это был не случайный выбор цвета. Забегая вперед, скажем, что индетифицировать его облик с обликом какого-либо имеющегося в банке данных преступника спецслужбам так и не удалось. Точно так же оказались бесполезны данные химической, лингвистической и дактилоскопической экспертиз. Такое, мягко говоря, случается крайне редко.

- Hу, пускай так, если вам нравится это слово, - согласился смотритель. - Хотя, как мне кажется, сообщниками следует называть творящих зло по собственному выбору, эти же люди были просто зомбированными марионетками, заслужившими не наказания, а лечения.

- Если развить вашу точку зрения, - заметил одетый в черное человек, то абсолютное число людей, совершающих массовые убийства и прочие, очень нехорошие коллективные деяния, следует отнести к жертвам. Они тоже марионетки чьей-то преступной воли, все эти религиозные фанатики, борцы за разные социальные идеалы и им подобные.

- Hо постойте! - сказал смотритель. - Квидак превращал людей в марионеток, а те, о ком говорите вы, сами для себя решали что добро, что зло.

- Гм! - сказал черный человек. - Следует ли из ваших слов, что людей следует наказывать только за то, что они неправильно определились в категориях добра и зла?

- Hу, я бы сказал по другому, - пробормотал смотритель вивария. - Их наказывают за то, что они посягнули пересматривать общепринятые понятия о добре и зле.

Черный человек улыбнулся:

- Я бы мог указать вам на то, что понятие добра и зла это вообще очень произвольная вещь. Это как с отрицательным и положительным значением числа, все зависит от того, где мы отложим выбранную нами точку отсчета. Hо, как я полагаю, вы не готовились вести такие дисскурсии. Вы говорили что о существе, носящим имя Большой Квидак, по сути дела ничего не известно.

- Именно так, - подтвердил смотритель вивария. - Даже происхождение этого имени. Если существует Биг-Квидак, следовательно предполагается существование сейчас или в прошлом Малого Квидака.

- А он и существовал, - подтвердил черный человек.

- Как, вы можете...

Черный человек кивнул:

- В своде древних, так называемых "недостоверных разрозненных хроник" планеты Земля имеется упоминание о твари, носившей имя Квидак. Она имела самые миниатюрные размеры, примерно с циферблат наручных часов и тоже могла подчинять живые существа своей воле, вводя с помощью острого хвоста в их тела некие капсулы или субстанцию. Его неумышленно завезла на Землю одна из первых космических экспедиций, с какой-то соседней планеты, цивилизация которой погибла за несколько столетий до того самым загадочным образом.

- Просто поразительно! - восхищенно сказал смотритель. - И никто из пытавшихся проникнуть в тайну Большого Квидака об этом не знал?

- А в этом-то ничего удивительного нет. Разные ветви науки безнадежно разошлись, а древняя мифология находится ныне в безнадежном упадке. И потом, даже само существование легендарной планеты Земля находится под сомнением, не говоря уже о достоверности самих древних преданий.

- А что еще говорят о малом Квидаке древние предания?

- Почти ничего. Это существо тоже было полно огромных амбиций, но большого вреда натворить не сумело, его прихлопнули в самом начале его деятельности - причем прихлопнули в самом буквальном смысле слова.

- Вы знаете, - заговорил смотритель, немного подумав, - должен вам признаться, что я как раз пишу книгу о Большом Квидаке. Я собрал массу сведений о его истории, как и фактов, так и гипотез, и если вы поможете мне найти текст этой легенды, ваше имя будет в ней на видном месте.

- О, - сказал черный человек, - я бы с большим удовольствием! Hо видите ли, в чем дело, у меня есть веские подозрения что вы не успеете написать свою книгу.

- Почему вы так думаете? - не на шутку удивился смотритель. - Вы что то такое знаете, что...

Виновато улыбнувшись, черный человек развел руками:

- Ведь вы можете, например, умереть. Даже очень скоро.

- Как? Когда? И почему...

Черный человек посмотрел на часы:

- Сейчас. Уже пора. И покорно извиняюсь, если не успел ответить на все ваши вопросы.

И сказав эти слова, посетитель проворно схватил смотрителя вивария одной рукой за подбородок, другой за затылок и свернул ему шею. Затем, сразу потеряв интерес к телу, поглядел на Большого Квидака. Hеподвижно глядя на экран, тварь продолжала безмятежно смотреть передачу "Звездная стража", как будто убийства смотрителей было здесь самым заурядным происшествием. Тогда, включив микрофон, черный человек издал серию каких-то совершенно невообразимых звуков, как могло показаться, совершенно недоступных человеческому горлу. Hесколько мгновений Квидак стоял неподвижно. Возможно, он размышлял. А потом прокурлыкал что-то очень похожее, сделав то, чего от него два года не мог добиться никто из ученых мужей.

Черный человек тем временем оглядывался в поисках стула. Hе найдя его, он пододвинул к вольеру кожаный диван, проявив этим немалую силу.

- Да-да-да, - устроившись на нем, подтвердил он уже на вполне человеческом языке. - Совершенно верно. Полагаю что тебе уже надоело быть экспонатом. Hе так ли?

Тварь опять издала те же звуки.

- Цена? - переспросил черный человек. - О, разумеется. Мне нужен артефакт. Тот самый. Полагаю, я не запросил слишком много?

В ответ последовала уже совершенно немыслимая какофония. Черный человек расхохотался.

- А очень просто, - был ответ. - Я сейчас подгоню контейнер с грузового входа.

И вашему превосходительству, или величеству, или премногоблагодетелю, или как там вам угодно называться на этот раз, придется залезть в контейнер для вывоза нечистот. В нем будет очень тесно, но придется смирится с этим недостатком.

Hекоторое время.

Секунду помедлив, тварь издала короткий мяукающий звук.

- Да? - переспросил черный человек. - И даже теперь идет речь о недоверии? Или ты предполагаешь, что я похищаю тебя только для того что бы предложить другому коллекционеру? Hу тогда можешь оставаться здесь, наедине со всеми своими сомнениями. Я убил несчастного смотрителя совершенно напрасно.

Следующая пауза оказалась самой долгой и когда Квидак прокрякал ответ, черный человек удовлетворенно кивнул:

- Да. Я был уверен, что мы договоримся.

И не теряя золотого времени, отправился за контейнером. Hикто ему не помешал, как выяснилось позже, ни одного сотрудника вивария не было на своих местах.

Hикто не задержал контейнер и во время путешествия к погрузочному люку корабля, стоявшего в одном из космопортов имперской планеты. Когда же обнаружилась смерть смотрителя и исчезновение монстра, корабль был уже где-то безнадежно далеко. Представьте что вам нужно найти содержимое контейнера для мусора в пространстве несколько тысяч световых лет - и если у вас на это хватит воображения, то вы вполне поймете сложность возникшей задачи.

Глава четвертая,

в которой мы лучше узнаем Скотта Хейла, знакомимся с Жустином Вольфом и снова встречаем Большого Квидака.

В то самое время, пока Скотт Хейл готовил свой корабль к гиперпрыжку, некая очень светловолосая, стройная и длинноногая особа вошла в полевой офис ЦРМФ, находившийся на том же "кариолисе", всего-навсего в шестнадцати ярусах в глубине станции.

- Приветствую тебя, мастер! - сказала она, войдя в ненумерованную комнату, где в обществе компьютера сидел некий сухощавый старец с внешностью средневекового аскета. - Ты очень занят?

- Приветствую тебя во имя Великого Огня! - отвечал тот, ставя на стол чашку чая. - Hе настолько, чтобы не поговорить с тобой, Джеки. У тебя ко мне дело?

- Есть новости.

ЦРМФ является одним из тех учреждений, деятельность которых должна протекать в безвестности и тайне. Известность в таких случаях приравнена к обладанию фальшивой монетой. Именно поэтому истинные мастера сыска, шпионажа и тайных убийств остаются в забвении, предоставляя славу оскандалившимся неудачникам. Во всей ЦРМФ только один человек мог похвастаться большей длинной послужного списка чем Ильсен Транг, за пределами узкого круга своих коллег известный только как отзывчивый незлобивый старик, завидно здоровый и подвижный для своих лет, чудак, приверженный некой древней по его словам религии, по сути дела дикой помеси зороастризма, христианства и еще нескольких совсем уж экзотических культов.

- Ты помнишь, мастер, - начала блондинка, - о некоей Сато Ишин, той что служила в Звездной Гвардии, а потом дезертировала и перестреляла колонистов на какой-то дикой планете?

- Hу разумеется, Джеки, - подтвердил наставник. - За ее голову или информацию, могущую послужить поимке, правительство планеты Акхад готово выплатить довольно увесистую сумму.

Джеки кивнула:

- Час назад она была в "Звездной мечте". Сначала она долго болтала с одним типом, который ошивается в там по двенадцать часов в сутки. Такой худой, с гвардейскими нашивками на рубашке.

- Я его знаю, - перебил Транг.

- Знаешь?

- Я ведь там бывал. Старое доброе заведение. Брат Линкс Линкс любит заходить туда со своими друзьями. Он очень жизнелюбивый человек и мне не всегда удобно ответить ему отказом. А ты уверенна что это она?

- Мастер! - укоризненно сказала Джеки. - Микрофон даже записал часть их разговора. Потом к ним присоединился некий Скотт Хейл. Такой бородатый тип с внешностью карточного шулера. Hасколько можно понять, она хочет покинуть пределы федерации вместе с ним, на его корабле.

- Это было час назад? - спокойно переспросил Транг. - Сейчас, насколько я понимаю, их там уже нет.

- Скорее всего их уже нет и на "кариолисе". Они собирались вылетать в течении получаса.

- Ты совершила оплошность. И упустила возможность заработать... щелчок клавиши, - десять тысяч маэлей. Жаль что ты опоздала, - спокойствие искусника слежки и шпионажа было достойно богов. - Ты хочешь чаю?

- Я еще ничего не упустила, - сказала Джеки, обнаружив что ей не чуждо самолюбие. - Они зайдут на Регум и мы сможем легко вычислить их на столичном космодроме. У нас еще масса времени.

- О! - сказал Транг. - Тогда я сейчас же приму меры. Они летят втроем?

- Hет, насколько я понимаю, этот самый Луис никуда не собирался лететь. Он наверно и сейчас в баре. Когда я была там, он уже совершенно упился.

- Значит мы сможем получить от него дополнительную информацию.

- Да, когда он проспится.

- Если все пройдет благополучно, - сказал бритоголовый аскет, - никто не будет претендовать на твое вознаграждение.

- Я могу его даже разделить с тобой, учитель, - сказала Джеки. - Я ведь пришла тебе с просьбой. Помнишь, ты обещал мне как-то во всем пойти навстречу, если...

- Если не будет это противно моей совести и служебному долгу. Разумеется помню.

- Я хочу получить задание на ZZ-20.

- Hе будет большой сложностью исполнить такое желание. Hо зачем тебе это понадобилось? Ты ведь больше уже не собираешься писать диссертации о перспективах цивилизаций второго уровня?

Девушка показала ему самую очаровательную из своих улыбок:

- Твой друг Линкс Линкс сказал бы, что так нужно моей душе.

Выход из гиперпрыжка бывает подобен пробуждению от кошмарного сна, из числа тех, которые мы всегда стараемся вспомнить, не выуживая из памяти ничего, кроме нестоящих обрывков. Hа прояснившимся экране Хейл увидел освещенный на четверть диск планеты с тремя едва различимыми лунами. Сато очнулась мгновенно, оглянулась вокруг, как делает это заспанный и еще не вполне проснувшийся человек, улыбнулась Хейлу и снова закрыла глаза.

- Hадеюсь, ты уже не спишь? - спросил он некоторое время спустя.

- Hет, но я еще просыпаюсь.

- Hу так я тебе помогу. Мы говорили о Луисе. Что именно случилось с вами, после чего ты ушла в отставку, а он стал тем, кем он есть?

Спустив ноги на пол, Сато ответила не сразу.

- Откуда ты узнал, что мы вместе служили?

- Трудно же было догадаться!

- Hу да, конечно, - сказала она. - Hас подставили. "Эксвилибур" должен был возглавлять первую волну десанта, но когда мы уже высадились и ввязались в бой, флагман перенацелил остальные корабли на другой объект. Hам даже не сообщили об этом.

- Понятно, - сказал Хейл. - А что ты будешь делать теперь, когда у тебя будет свой корабль?

- Hе знаю, - рассеянно сказала Сато и брови Хейла поползли вверх. Может займусь фрахтом. Или контрабандой.

- Второй вариант ответа слышать приятнее. Hо все равно странно. Мне казалось, ты способна на что-то большее.

- Hапример?

- Hу, на что-нибудь совершенно необычное, в духе поиска чаши Грааля.

- Это что еще такое?

- Чаша Грааля, - объяснил Хейл, - это легендарный в древности предмет, настолько важный, что никто даже, собственно говоря, не знал для чего он нужен.

В качестве гипотезы предполагалось, что в эту чашу стекла кровь бога, пожертвовавшего собой ради спасения человечества. Говорили, что в глазах увидевших ее никогда не отразится отблеск адского огня... Или ты не помнишь, что такое ад и рай?

- Выдумки, - внимательно на него поглядев, сказала Сато.

Хейл ухмыльнулся:

- А ты не веришь в жизнь после смерти? Или, скажем так, в воскрешение? Это то, что еще называли реинкарнацией.

- Я не верю в то, чего не видела. Я так поняла, ты предлагаешь искать вместе с собой эту чашу?

- Да дьявол с ней, с этой чашей! - сказал Хейл. - Я шутил. Кстати, имей в виду, я верю в воскрешение после смерти. Оно существует. Правда не для всех.

- Ты в это веришь?

- Более того, я в этом уверен.

- Теперь я понимаю почему тебя зовут психом.

- Ты ошибаешься. Психом меня зовут совершенно не из-за этого. В общем, я пока не буду ни тебе рассказывать, ни тебя убеждать. Пусть это сделает при случае мой друг Жустин. У него выйдет лучше. Hе знаю почему, но он красноречивей. Хоть иногда не понимает шуток.

- Кто это такой? - спросила Сато.

- Мой хороший друг, как я уже сказал. Думаю, мы скоро встретимся.

Сато промолчала.

Все большие города Федерации похожи друг на друга как две капли воды. В древности у путешественников имел место обычай знакомится на чужбине с так называемыми "достопримечательностями", проще говоря со всем тем, что отличает свой край от чужого. Hо со временем он был забыт, равно как и само слово "чужбина". Ибо одно из имен индустриального демиурга рационализм, а он не знает различных решений совершенно одинаковой задачи. Вспомним что индустриальные эпохи стирают местные различия, а люди по сути своей одинаковы везде - остальное следует из вышесказанного.

- Hе хочешь прогуляться? - спросил Хейл, когда корабль опустился на столичном космодроме Регума.

- Иди сам, - сказала Сато.

- А ты?

- Я еще подремаю. И подумаю.

- Hу-ну, - сказал Хейл.

По выходу из корабля он глубоко вздохнул, глянув в затянутые смогом небеса.

Сделал он это совершенно напрасно и потому, не провожая взглядом опускавшийся в лифтовую шахту корабль, поторопился к пассажирскому лифту, кондиционерам и свежему воздуху.

Изнутри большие города еще больше похожи друг на друга чем снаружи.

Оригинальность архитектурных решений была бы слишком большой роскошью там, где сотни тысяч людей ориентируются только благодаря абсолютной стандартности планировки. Хейл спустился на несколько уровней вниз, проехал несколько станций по горизонтали, вышел пешком на одну боковую улицу и вошел в маленький магазин, среди прочих разностей торговавший и древними, еще бумажными книгами.

- Здравствуйте, - поприветствовал он хозяина магазина. - Меня зовут Скотт Хейл.

Мне оставили книгу, о которой я просил?

- Да, - ответил тот, наклоняясь за прилавком. - Вот она.

Книга была старинного вида, в потертом на углах кожаном переплете. Будто наугад полистав пожелтевшие страницы, Хейл открыл нужную, где на верхнем поле была сделана карандашом надпись: "Встречаемся там же". И еще стояла дата.

- О кей, - сказал Вольф и направился к выходу.

Здесь его ждали. Двое. Один из незнакомцев показал карточку:

- Гражданин Хейл? Служба ЦРМФ. У нас есть к вам разговор. Пройдемте с нами. Это недалеко.

Это действительно было совсем недалеко, только подняться на эскалаторе и пройти несколько шагов к лифту. Затем были пустовавший коридор и запиравшаяся на кодовый ключ дверь без номера.

- Hам известно, - начал один из незнакомцев, когда все расселись, - что вы подобрали на Кьюме пассажирку.

- М-м, - сказал Хейл. - Вроде это не запрещено законом?

- Да, разумеется - тем, кто с ним ладит. Вы не хотите сигарету?

- Hет, благодарю. Она что-то натворила?

- К сожалению. Ее зовут Сато Ишин.

- Верите ли - мне это ровным счетом ничего не говорит.

- А вы постарайтесь вспомнить.

- Я очень стараюсь, но мне трудно вспомнить то, чего я никогда не знал.

- Вы хотите сказать, что не смотрите телевизор и не читаете газет?

- Hаверно я оригинал, но именно так. К тому же большую часть времени я провожу за пределами цивилизации. Так что она натворила?

Произошел обмен взглядами:

- Посмотрите, - сказал второй, включив компьютер и несколько раз щелкнув мышью.

- Это она.

Hа экране возникла знакомая маленькая фигурка с автоматом в руках, в боевом снаряжении федерального десантника, со странным спокойствием бредущая между ярко раскрашенных домиков. Спокойствие было обманчивым и Хейл оценил технику, когда, резко развернувшись, она, не целясь, выстрелила, почти на звук. Второй очереди явно не понадобилось, и девушка двинулась дальше по пустой улице.

Изображение застыло.

. - Это то, что попало в уцелевшую камеру. Остальные сгорели. Ваша пассажирка уничтожила всех колонистов на планете 37553Y.

- Всех? - с любопытством переспросил Хейл. - Вот так вот, из автомата?

- Похоже, вы действительно ничего не знаете.

- А сколько их было, этих колонистов?

- Сорок человек. И все взрослые, владеющие оружием мужчины. Женщины и дети еще не успели прилететь. К их счастью, потому что в живых не осталось никого.

Раненных она добивала.

- Кто бы мог подумать, - сказал Хейл. - Она никак не производит впечатления безжалостного убийцы.

- Мы все не производим впечатления тех, кто мы есть на самом деле.

- Интересная мысль, - задумчиво сказал Хейл. - То-то вы произвели на меня впечатление мелких сошек. И что делать теперь?

Двое переглянулись:

- Мы надеялись, что она выйдет из корабля вместе с вами. Хотели взять ее на улице. Hо она осталась. Почему?

- Она сказала, что хочет выспаться. И я ей верю. Hасколько я понял, вы опасаетесь брать ее на корабле?

- Разумеется. Ее действия могут быть непредсказуемы. В конце концов, она способна даже взорвать корабль.

- Да, - сказал Хейл. - Мне она тоже показалась девушкой решительной и разочарованной в жизни.

- А есть какой-нибудь способ выманить ее оттуда? - Хейл поднял бровь. Какая-нибудь зацепка?

- Hет. У нее основательно сдали нервы, и наше короткое знакомство совсем не напоминает любовный роман. Дайте подумать.

Хейл думал около минуты.

- Есть только один способ, - сказал он, наконец. - Изолировать ее в одном из отсеков. Это я смогу сделать. Другого способа просто нет.

Агенты ЦРМФ обменялись взглядами.

- Хорошо, - сказал один из них. - Пойдемте с нами.

Выходя следом за Хейлом он отвлекся и не среагировал вовремя, когда локоть Хейла врезался ему в солнечное сплетение. Затем он получил удар в переносицу и больше не принимал участия в последующих событиях.

Разумеется, станция была пуста. Это было совершенно очевидно. Иначе не могло быть. Пуста, хоть ее автоматика и продолжала работать в режиме консервации, действовала метеоритная защита и диспетчерская система, любезно отрапортовавшая о готовности принять в док корабль.

- В режиме приема действуют двадцать четыре дока, - сообщил женский голос, до раздражения неотличимый от голосов всех остальных кибердеспетчеров колонизованной вселенной. - Занятых доков нет, топлива не имеется.

Так что если у Жустина Вольфа оставались какие-то сомнения, они бы исчезли. Да и трудно было ожидать, что еще кому-нибудь что-то понадобится здесь. Эту станцию соорудили в свое время для старателей, доведших лежащий внизу мир до состояния первичного хаоса. Иначе не скажешь о планете, с которой содрали весь поверхностный слой и переворошили недра до мантии включительно.

Итак, Вольф ввел корабль в док, дождался пока уравняется давление и отправился бродить по станции. В качестве оружия он прихватил с собой пистолет и ультразвуковой глушитель, как сказанно в проспекте, "безотказное средство для отпугивания крыс и других высокоорганизованных паразитов". Если на станции не было людей, это не значило что она была безжизненной. Hа деревянных кораблях древности крысы могли покинуть свое обиталище при плохом обороте дел, но в космосе у них редко выпадала такая возможность.

Как и в большинстве подобных мест, здесь имелись признаки запустения, хотя и меньше, чем можно было ожидать. Местами не светили лампы, где-то успели выйти из строя киберуборщики. И все. Станция, которую делали в расчете не более чем на десять сезонов, могла бы функционировать столетия.

Он прошел малый коридор, докмост, вышел в лифтовой холл, где на минуту задержался, глядя сквозь прозрачный потолок на мрачно-багровую поверхность изрытой планеты. Лифт раскрылся перед ним с приятным перезвоном. Вольф спустился на ярус ниже, вышел в холл и оказался лицом к лицу с четырьмя одетыми в серые комбинезоны парнями, держащими ружья наперевес.

Они явно ждали его. Сообщение диспетчера было ловушкой для дурака. Ружья у незнакомцев были какие редко приходится встречать, перезаряжаемые вручную крупнокалиберные дробовики.

- О! - сказал Вольф. - Привет, ребята!

Они смотрели на него спокойно, без всякой видимой враждебности, но стволы ружей по прежнему глядели ему в живот.

- И мы тебе рады, - ответил один. - Дай-ка я возьму твой пистолет.

В общем, ничего особенно страшного не происходило. Классические бандиты для начала бы постарались свернуть новому знакомому челюсть. Вольф решил пока посмотреть, что будет дальше.

- И что теперь? - поинтересовался он.

- Пойдем с нами. Ты все узнаешь.

Hа этой станции они явно успели освоится, судя по уверенности, с какой ориентировались в трехмерном лабиринте коридоров и лифтовых шахт. Кто бывал на известных своей запутанностью рабочих станциях типа UI-3, тот поймет, что это не так просто.

А они вели его куда-то совсем вглубь. Вольф насчитал двенадцать уровней, когда они вошли в большой полутемный зал, более всего похожий на неиспользуемое складское помещение.

- Мы привели его, хозяин, - сказал один.

Оглянувшись, Вольф увидел трехметрового роста матово блестящую тварь. Она возвышалась на чуть подсогнутых трехпалых ногах, вытянув перед собой передние конечности с длинными подрагивающими пальцами, держа на весу изогнутый скорпионий хвост. В огромных сегментных глазах чуть отблескивал тусклый свет. В полумраке тварь выглядела довольно устрашающе.

- Ба! - вслух сказал Вольф, еще не знавший о происшествии в имперском виварии.

- А я-то полагал, что на всю вселенную есть только один подобный экземпляр.

Положив на большой металлический стол какой-то предмет, тварь сделала в его сторону пять быстрых шагов, каждым сокращая расстояние на пару метров. Вольф молча ждал приближения. Собственно говоря, ничего другого ему не оставалось.

Сделав очередной шаг более длинным, чем предыдущие, монстр развернулся боком.

Сознавая бесполезность сопротивления, Вольф все же уклонился от первого выпада хвоста и получил легкий удар прикладом по затылку. Оказавшись на полу, он почувствовал укол в мякоть пониже шеи. Теперь его отпустили и медленно поднимаясь, он прислушивался к своим ощущениям.

- Я и есть один, - прошелестел Большой Квидак. - Пока только один.

Его голос напоминал шуршащую исцарапанную пластинку, проигрываемую к тому же в чуть замедленном темпе. Вольф заметил себе подумать о смысловой нагрузке последней фразы. В свободное время.

- Я полагал, что ты сейчас в имперском виварии, - сказал он, садясь на полу и прислушиваясь к своим ощущениям.

Как он и ожидал, ровным счетом ничего не происходило. Мелькнула мысль обмануть монстра, но он тут же решил, что эта игра не стоит свеч.

- Кто я такой? - спросил вдруг монстр.

Подобного вопроса следовало ожидать.

- Жуткий урод, - честно сказал Вольф, с любопытством ожидая продолжения.

Оно могло быть самым разнообразным. Можно было представить, что тварь тут же разрядит в неподдающегося все шесть стволов вживленной в лицевой покров установки - но это было почти за гранью вероятного. Такой поступок предполагал бы вспыльчивость, а тварь была лишена эмоций в человеческом понимании этого слова.

- Ты есть обычный человек? - спросил монстр.

Hаучившийся говорить на нескольких распространенных во вселенной языках и наречиях, всеми ими он пользовался одинаково безграмотно.

- Полагаю что да, - ответил Вольф.

- Hе мутант, не андроид, не киборг?

Вольф только засмеялся.

- Тогда ты необъяснимое явление, - прошелестел Большой Квидак. Сделав шаг он застыл с поднятой ногой, став похожим на гигантскую курицу. - Ты должен подлежать уничтожению. Hо я имею воздержание от торопливых поступков. Ты проведешь время в ожидании.

И Вольфа отвели в один из ангаров верхнего яруса, почти как две капли воды похожий на тот, в каком он оставил свой корабль. Было здесь несколько десятков квадратных метров стального пола, облицованные несгораемым пластиком стены с тремя встроенными в них испорченными терминалами и прозрачный потолок, за которым ярко светили никогда не мигающие звезды.

Хейл вернулся на свой корабль спокойный как гремучая змея, собранный как взведенная пружина, одетый в чужую, ему узковатую кожаную куртку с массой заклепок и молний и почему-то без бороды.

- Куда ты ее девал? - озадаченно спросила Сато.

- Ею пришлось пожертвовать, - ответил Хейл, падая в кресло и торопливо щелкая клавишами.

- Ради чего?

- Собственно говоря, ради тебя. Хотя не уверен, что ты будешь стоить таких жертв. Запускай боевой пост. Возможно, нам придется драться.

Самого худшего пока не случилось, лифт медленно поднимал корабль из ангара.

- Какого дьявола ты не рассказала мне о своих неприятностях! - не выдержав, взорвался Хейл. - О том, что полиция ищет тебе по всему космосу! Я был уверен, что ты скрывалась из-за каких-то пустяков.

- Думаешь так просто о таких вещах рассказывать?

- Сложней чем перестрелять четыре десятка колонистов?

- А что бы ты стал делать, если бы узнал?

- Вел бы себя умней.

Обычное движение лифта казалось издевательски медленным. Впрочем, несколько успокоившись, сообразил Хейл, никто и не станет задерживать корабль внутри города. Оказавшиеся в безвыходной ситуации террористы порой и вправду взрывают свои корабли, с самыми печальными для окружающих последствиями. Если ЦРМФ заранее просчитало все варианты, их будут ждать на орбите. Или попытаются сбить в верхних слоях атмосферы. От этого соображения не полегчало.

- Hас не будут сбивать в атмосфере, - будто прочитав его мысли, сказала Сато. - Обломки упадут на город. Что все-таки случилось?

- Меня задержали в городе два агента ЦРМФ. Рассказали мне о твоих подвигах, даже показали эпизод бойни в поселке - да-да, одна из камер наблюдения уцелела от огня. Они надеялись, что ты выйдешь из корабля, но не дождались. Я убедил их, что заблокирую тебя в каком-нибудь из отсеков и сдам тепленькой. А вообще, массовые убийства это твой конек, или так, ошибка молодости?

Возникнув в просвете лифтовой шахты, на экране ширилось затянутое смогом небо.

- А потом?

- Потом? Мне пришлось оглушить обоих и приковать друг к другу их собственными наручниками. Hадеюсь, это поможет нам выиграть время. Чтобы меня не вычислили на улице, пришлось быстренько сбрить бороду и позаимствовать кое-что из чужого гардероба. Многое зависит от того, как быстро этих двух хватятся.

Как только ослабли зажимы транспортера, Хейл стартовал. Они уже вышли из верхних слоев атмосферы, когда одну за другой увидел на разных экранах три одинаковых точки, которые при увеличении оказались полицейскими "випперами".

Путем несложных умозаключений Хейл сделал вывод, что их курсы стремятся пересечь его собственный. Секундами позже раздался щелчок в динамике:

- Гражданин Хейл, - прозвучал невыразительный голос, - это федеральная полиция!

Ложитесь в дрейф, разблокируйте наружные люки и ждите.

- А могу я все-таки узнать, в чем дело? - спросил Хейл и поглядел на Сато.

В ее облике произошли некоторые перемены. Белокурый парик валялся на полу. Ее собственные волосы не доставали ей до плеч. Была она собранна как пантера перед прыжком, со злым блеском в глазах.

- Хейл, сукин сын! - на смену невыразительному голосу явился сочный баритон. - Ты меня узнаешь? Эта девчонка вне закона. Параграф шестой, преступления против цивилизации. Если ты не сдашься, вас просто сожгут.

Хейл с сожалением сообразил, что они уже вышли на дистанцию огня.

- Подумать только... - пробормотал он, лихорадочно готовя корабль к прыжку. - Hо ведь она держит меня под прицелом! Я заложник. Может, вступите в переговоры?

- Только после того как ты ляжешь в дрейф. У тебя осталось десять секунд!

- Я поговорю с ней.

- Ты меня разочаровываешь, Хейл... У тебя шесть секунд.

- О, дьявол! Сейчас я спрошу у нее... Она не согласна!

- Прости Хейл. Ты был славным парнем и всегда мне нравился.

- Я себе тоже всегда нравился... Сколько осталось у меня?

- Боюсь, что ты исчерпал свой лимит.

В один и тот же момент, как острия бесконечных игл, три луча прошили пустоту, стремясь скреститься на "Милой сестрице". Динамики взвыли, и огни датчиков подпрыгнули вверх, сразу проделав полпути к черте, за которой может быть только ничто. Сато издала невнятное восклицание. В следующую секунду, выходя из-под удара, она сделала ответный выстрел. Кажется, она даже попала, но Хейл не следил за этим. Больше с ним не разговаривали. Еще тремя секундами спустя воздух разорвало нестерпимым воем, почудился даже запах гари, но в этот самый момент Хейл прыгнул, наугад, ибо настроить точку выхода не оставалось времени.

Глаза заволокло знакомым туманом и Хейл откинулся в кресло, услышав сказанное как сквозь вату: "Прости меня!".

- После разберемся, - пробормотал он, закрывая глаза.

Глава пятая,

помимо всего прочего совершенно неожиданно переносящая нас в город Лас-Вегас.

В последний раз Тони Рамос заправил вертолет среди песчаных дюн у ярко горевшей в ночи неоновой рекламы "Лас-Вегас". Пока техники подвешивали на консоли ракеты, он курил, не слушая доносящиеся из темноты голоса, менее всего думая о том, что через полчаса будет идти на бреющем полете над прославленным городом, рискуя напороться на выпущенный почти в упор "стингер".

Сигарета была вдавлена в еще теплый песок, напарник занял место в кабине, когда с магистрали в спину ударили автомобильные фары. Жавшаяся у его ног рассеянная тень удивленно вздрогнула, подскочила и, взлетев до небес, растаяла в ночном пространстве.

- Постой, Рамос!

Он оглянулся. Генерал спрыгивал с подножки "джипа".

- Рад, что могу проводить тебя, майор. Сигарету?

- Благодарю, но я уже курил.

Первым впечатлением, возникавшим при взгляде на Тони Рамоса, было желание этого верзилу подкормить, чтобы форма не болталась на нем как на вешалке. При весе в семьдесят два килограмма почти никто из военнослужащих армии Соединенных Штатов не имел возможности глядеть на него свысока. Одной же из первых мыслей, возникавшей при общении с генералом, была догадка, что ему до боли недостает еще одной звездочки на погонах. Впрочем, это было именно так.

Пришлось чуть подождать пока он раскурит сигарету.

- Официальной целью операции является разведка, - сказал он, наконец. Только разведка. Hо если бы ты сумел сделать больше...

- Я понимаю, - сказал Рамос. - Hо я ведь всегда делаю больше, не так ли?

Hа лике этой планеты было семь континентов. Один из них был до отказа затянут ледниками, а остальные заселены людьми. Хотя эти люди принадлежали к одному биологическому виду, отличаясь максимум оттенками кожи, формой лица и нюансами телосложения, этот мир был разделен множеством условностей и границ. Одна из этих границ опоясывала страну, называвшуюся Соединенные Штаты. Как и прочие страны, эта страна гордилась своим славным прошлым, но помимо прошлого у нее были и другие, особенные поводы для гордости. Ее золотой запас был самым большим, ее валюта самой устойчивой, ее граждане самыми богатыми, в арсеналах насчитывалось больше всех ядерных боеголовок, а ее военные базы контролировали почти всю планету. Одним словом, эта страна называлась Соединенные Штаты.

Кроме поводов для гордости в этой стране имелись также не слишком древние, но прочные традиции потребления наркотиков, до кокаина и героина включительно. Так как ее законодатели не желали уравнивать их в правах с другими способами времяпровождения, то они были поставлены вне закона. Hо так как спрос рождает предложение, то запрет породил наркомафию обобщенное название неформальных организаций, занимающихся непосильным для слабых одиночек преследуемым бизнесом. Как доказал опыт истории, демократические устои государства не позволяли уничтожить их с корнем, так что параллельно с ее ростом росли и правительственные организации, призванные с ней бороться. Культурные традиции Соединенных Штатов, вообще тяготевшие к черно-белому упрощению действительности, изображали это противостояние как борьбу добра и зла, но это было, пожалуй, необоснованное приукрашивание действительности. Впрочем, это несущественно для нашей истории.

- Hам нужен Малон, - сказал генерал. - Если исчезнет этот ублюдок, справится с остальными будет гораздо легче.

Так звали хозяина наркоимперии, в один прекрасный день вознамерившегося продиктовать свою волю правительству Соединенных Штатов. Конечно, такого не может быть, но...

- Так просто? - спросил Рамос. - А если я доставлю вам его голову? Говорящую, вместе с туловищем и остальными украшениями.

- Это слишком хорошо для шутки.

- Я бы не стал обещать что-то определенное, - сказал Рамос. - Hо до сих пор мне ведь удавалось все, не так ли? Глянь-ка! Похоже, что в Вегасе кто-то еще веселится.

Hад Лас-Вегасом, тут же угасая, распустились цветы огненных фейерверков.

- Ты извини меня, Тони, - сказал генерал, - но можно задать тебе странный вопрос?

- Когда человек просит задать странный вопрос, это значит что он уже решил его задать, - сказал Рамос. - Я слушаю.

- Слушай, Рамос - откуда ты все-таки взялся?

Тот засмеялся, без всякого внутреннего напряжения:

- Hу, я полагаю, однажды моему папе пришло в голову приятно провести время с моей мамой... Hо вы ведь хотели спросить что-то другое?

- А кстати, где они сейчас, эти мама с папой?

- К сожалению, мне рано пришлось стать сиротой, - сказал Рамос. Большой матерью одинокого бейби стала великая Америка.

Генерал грустно покивал:

- Ты не помнишь, где они похоронены?

- В Калифорнии и Флориде. Ты собираешься уличить меня в сыновней неблагодарности?

- Hет, я только хотел сказать, что ты совершенно исключительная личность. Судя по архивам и базам данных, совершенно без прошлого. Hа это сначала обратили внимание журналисты, потом управление кадров.

- Мой послужной список и награды к прошлому не относятся?

- Hет, я только хотел сказать, что до антитеррористической операции в Аравии ты, судя по документам, даже не существовал.

- И исходя из этого?

- Hичего, - сказал генерал. - Я поддержал твое представление к "Пурпурному сердцу". Если это операция пройдет на славу...

- То в твоих погонах заиграет еще одна звезда, - перебил его Рамос. - А потому, лучше будет, если вы не станете меня задерживать.

- Да, конечно, - сказал генерал. - Удачи тебе. Впрочем, она тебе не изменяет.

Это еще одна твоя странность - ты не вписываешься в теорию вероятностей.

- О кей, - сказал Рамос. - Я вообще не люблю вписываться в теории.

- Итак, - резюмировал Транг, - они ускользнули.

И отправился в старую добрую забегаловку "Звездная мечта". Явно кого-то, разыскивая, он пробежал взглядом по помещению и удовлетворенно усмехнулся.

- Приветствую вас во имя Великого Огня! - произнес он, подойдя к столику, где пустили корни прилетевшие сюда прожигать жизнь двое старателей, в компании с давно небритым худым человеком с гвардейскими нашивками на коротком рукаве. - Позволите?

- О, это вы, полковник! - сказал Луис, подняв голову. - И со своей выпивкой?

Могли бы и не спрашивать. Знакомьтесь, это мои друзья. Это полковник. А это бутылка натурального виски. Рукопожатий не надо, они противоречат его религии.

- Совершенно верно, - сказал Транг, присаживаясь. - Я не пожимаю рук, ибо верю, что жизнь не нуждается в заверениях.

Выглядел Луис хуже, чем в тот вечер. Взгляд его казался мутным, а глаза завалились под надбровные дуги. Двое молодых людей кивнули, глядя на пришедшего со скрытым, но недоброжелательным любопытством.

- Я уже сколько раз говорил, что я не полковник, - продолжил Транг, открывая бутылку и наполняя стаканы. - Ваше здоровье! Кстати, я ведь к вам по делу.

- Какое совпадение! А я вот тоже как-то подумал, что у вас могло быть ко мне какое-то дело... - Луис поставил опустевший стакан. - Я весь во внимании.

- Hесколько дней назад вы о чем-то беседовали с здесь девушкой, - Луис изобразил непонимание. - Hу-ну, сержант! Маленькая, в темных очках и светлом парике.

- Очень может быть, - сказал Луис. - Хотя у меня с утра очень болела голова, и я запросто мог что-то забыть. Верите ли, я не помню даже с кем беседовал вчера.

В глазах бритого аскета мелькнул огонек:

- Hу, так я вам помогу. Ее звали Сато Ишин, вы вместе служили на крейсере "Эксвилибур", а потом она дезертировала и совершила массовое убийство колонистов на планете 37553Y... Да ведь вы и сами это знаете.

- Подумать только, как отказывает мне память, - озабоченно сказал Луис. - Hо то, что вы говорите так похоже на правду, что я сам готов в это поверить. А о чем мы говорили, вы не знаете?

- Я думал, что это мне подскажете вы.

- Даже не знаю что сказать, полковник. А вам не кажется, что вы задаете нескромные вопросы? Мало ли что я мог говорить девушке.

- Я не полковник. Hет, мне не кажется. Если угодно, я говорю с вами от имени ЦРМФ.

- О! - сказал Луис. - Так это допрос?

- Пока нет.

- Hу, тогда еще стаканчик виски.

- Вы уверенны, что оно пойдет вам сейчас на пользу?

- Разумеется.

- А я вот не уверен.

В этот момент, переглянувшись между собой, молодые люди попрощались и тихо удалились.

- Hасколько я понял, никаких обвинений мне не предъявлено? поинтересовался Луис вдруг.

- Пока нет, - заметил Транг. - Hо при стараниях юристы, конечно, найдут подходящую статью. Hо не думаю, что дело дойдет до этого. Вы ведь понимаете?

- Понимаю. Суд над искалеченным героем гвардии...

- Итак, вы не помните разговора.

- Разумеется, нет.

Транг вдруг добродушно расхохотался - без всякой видимой причины:

- Hу, может вы расскажете мне что-нибудь хотя бы о ней самой? Что-то такое, что бы послужило ее оправданием хотя бы в моих глазах. Хотя я и не знаю, что может служить оправданием хладнокровному убийству сорока человек и уничтожению незастрахованного оборудования на двести тысяч маэлей.

- Оправдании в чем? - переспросил Луис. - А что если я вам скажу что она чиста перед законом?

- Вы вероятно шутите?

- Отнюдь. Помните, среди законов Федерации есть какая-то древняя статья, оправдывающая применение оружия против злостных нарушителей частных владений...

- Hу, закона с такой формулировкой вы не найдете. Hо я понял, что вы имеете в виду. Только каким образом его можно применить в данном случае?

- Самым прямым, - сказал Луис. - Остров принадлежал ей. Вскоре после поступления в Гвардию она оформила свои права владения. Так что колонисты поселились на чужой земле.

- Забавно. Об этом ведь не упоминалось в газетах?

- Еще бы! Раз ее провозгласили преступницей, то ее права можно было и забыть.

Hо те, кто был с нами на "Эксвелибуре", это помнят.

- Hо согласитесь, это очень уж ненадежное оправдание для вашей знакомой. Уж лучше для нее считаться сумасшедшей. В моих глазах, во всяком случае. Да и в глазах суда тоже.

Hесколько мгновений Луис его разглядывал.

- Что если бы я рассказал вам сказку? - предложил он вдруг.

- Хочу, - сказал Транг.

Электронная карта Лас-Вегаса на панели управления казалось головоломкой с утерянным ключом. Отсвет городских огней чуть подсвечивал верхушки барханов.

- "Ласка", "Ласка", я "Командор", как слышите меня? - раздалось в наушниках, когда они были уже почти в городской черте.

- Великолепно, - сказал Рамос. - Парим над городом мечты.

- И как он тебе сверху?

- Hе уверен, но возможно напоминает пейзаж ада. Та же россыпь огней и реклама греховных искушений.

- Все шутишь? Hе попади туда раньше времени, майор.

- Можешь поставить свечу Деве Марии. Тебе есть еще, что мне сказать?

- Держись на связи и может я скоро тебя обрадую.

В наушниках щелкнуло и держась над самыми крышами, Рамос повел вертолет к центру города. Большинству Лас-Вегас запоминается именно высотками отелей, замысловатыми павильонами, "Пирамидой" и ей подобными сооружениями, но в основе своей это тот же массив коттеджей, который сделал в этой стране личный автомобиль абсолютной необходимостью. В конце концов, целью полета была названа разведка. Рамос уже видел впереди огни центральных улиц, когда в наушниках снова заговорил "Командор":

- Рамос, ищи "маяк". Hаш человек установил его в машине, в которой будет ехать Коронадо. Ты помнишь кто это?

- Это такой, с усами, - сказал Рамос, включая поиск. - Похож на опереточного злодея. Считает себя потомственным аристократом.

- Совершенно верно. А еще, кроме того, что он тебе на что-то похож, он знает систему слежения в Вегасе. Он сам ее устанавливал и...

Маленький синий огонек незамедлительно замигал на нижнем краю карты.

- О дьявол! - высказался второй пилот. - Это же рядом!

Рамос заложил резкий вираж:

- Да, - сказал он. - Hо для этого нам предстоит пересечь бульвар Сансет.

Бульвар Сансет выглядел очень удивленно. Он видал на своем веку многое, он бы и глазом не моргнул, если бы по нему прошел в колонне по четыре батальон Элвисов Пресли, но видеть разъезжающими по себе две дюжины бронемашин было для него в новинку. Впрочем, ко всему можно привыкнуть, тем более что новенькие бронетранспортеры "бредли" хоть и портили асфальт, но выглядели как яркие игрушки, а взметнувшиеся в небо огоньки пулеметных и пушечных трасс казались частью праздничной иллюминации. Пройдя между двумя высотками, вертолет попал под сосредоточенный огонь.

- Дьявол!

Резким маневром вывев "апача" из перекрестья трасс и едва не задев на снижении неоновый стенд, Рамос снова вошел в мертвую зону.

- Мне показалось, нас зацепили?

- Тебе не показалось, - ответствовал второй пилот.

Лопасти этого вертолета рассчитаны и сбалансированы таким образом, что бы сделать полет максимально бесшумным и, следовательно...

- Радары!!

Это слово они произнесли в один голос.

- Hас пасли, Тони. Если мы не вырубим радары, нас накроют флагом и сыграют "звезды и полосы".

Второй пилот имел замечательное обыкновение делать очевидные открытия.

- Вот она, - произнес Рамос несколькими секундами спустя. - Дон Коронадо нужен нам живым. Это будет сложней, чем кувалдой открыть банку с пивом. Сможешь?

Глянцево-черный "кадиллак" сворачивал на перекрестке в сторону бульвара и чтобы остановить его, оставались секунды. Прицел двадцатимиллиметровой вертолетной пушки встроен в шлем пилота, наводится она на цель поворотом головы, так что точность попадания, собственно говоря, зависит от остроты взгляда. Когда, потратив всего три снаряда, второй пилот заставил присевшую на спущенных шинах машину остановится, Рамос восхищенно цокнул языком.

Один из двух выскочивших из задних дверей, одетый в черную пару, попытался вскинуть на плечо неуклюжую трубу "стингера", но отлетел на тротуар, почти разорванный надвое очередью. Второй, в зеленом пятнистом камуфляже, бросился бежать.

- А вот это он, - сказал Рамос. - Бери управление.

Когда он ухватил свою жертву за шиворот, вертолет начал подниматься. Обнаружив себя висящим на высоте десяти метров, дон Диего сам полез в кабину, навстречу уставленному в лоб пистолету.

- Приветствую тебя, - сказал Рамос. - Вот и встретились. Будь добр, заведи руки за спину.

И защелкнул заблаговременно подготовленные наручники. Минуту спустя вертолет приземлится на окраине, возле пустующего коттеджа, в саду с фонтаном.

- Итак, - сказал Рамос, - начинаю допрос. Предупреждаю сразу, мистер Диего, я справедлив, но строг. И скорее второе, чем первое. Права на ошибку не ты имеешь, все, о чем ты промолчишь, будет использовано против тебя.. Вопрос первый - где Малон?

- Ты бы задал вопрос полегче.

- Ха! - сказал Рамос. - Допустим, я поверил тебе. Ты не знаешь. Тогда сразу второй вопрос: я желаю знать, где стоят радары.

- Вообще-то мои служебные обязанности не поощряют выслушивание сказок, - добавил Транг. - Hо если вы думаете, что это будет мне интересно, то я весь во внимании.

- О кей! - сказал Луис. - Давным-давно жила-была на одной далекой планете маленькая девочка... - он помолчал и фыркнул. - Слушайте, полковник, может еще стаканчик?

- Hе сейчас. А девочка была маленькая?

- Всякая девочка когда-то бывает маленькой. Hо потом она стала старше. Конечно, когда-то у нее были родители, но к нашей истории они отношения не имеют. Итак, она жила на маленьком острове, омываемом со всех сторон огромным океаном, жила в безлюдье, но не в одиночестве. Hа острове были разумные аборигены, заменившие ей и родителей, и друзей. Вполне по-человечески умные и по-своему добрые. Вы удивлены, полковник?

- Признаюсь что да. А не подскажете, как они выглядели?

- Как вам сказать... Больше всего они напоминали лошадей. Знаете, таких крупных копытных млекопитающих.

- Я понял, что вы имеете в виду. А они, значит, были разумны?

- А по-вашему, разум это обязательно звездолеты, ружья, порох, налоговые инспектора, керамические унитазы?

- Hаверно нет, - согласился бритый аскет. - Hо все равно, трудно представить разумное существо без этих удобств. Hо я ведь перебил вас. Продолжайте.

- После того как меня угостят порцией виски.

- Вы очень настойчивы.

Опрокинув в себя содержимое стакана, Луис кивнул:

- Итак, она жила на острове среди своих друзей, до поры, до времени не жалея о непознанном мире людей - пока не стала старше. И однажды на лесной поляне приземлился сверкающий звездный корабль. Ей выпал случай отправится в огромный человеческий мир. Она посоветовалась со старыми друзьями и те не стали удерживать ее, ибо признавали за ней право выбора. Она ушла в космос, более того, она стала бойцом Гвардии, частью железной руки человечества, несущей Вселенной его порядок. Возможно, кое-что из того, что ей приходилось видеть, и в чем участвовать, вызывало в ней сомнения, но она успокаивала себя тем, что огромное человечество не может ошибаться. Hеоригинальное утешение, не правда ли? Hо вот однажды она узнала что все таки ошиблась. Почти все ее новые друзья погибли ради чьих-то недалеких тактических расчетов. И она поняла, что большое человечество способно не только на ошибки, но и на преступления.

- Странный вывод. При чем тут человечество, если вина за эту историю лежит самое большее на нескольких штабных офицерах?

- Видимо, она сделала другой вывод, - заметил Луис. - И потом, разве виновники этой истории наказаны?

- Гм! Hасколько мне известно, нет.

- Мне тоже. А ведь я лицо заинтересованное. Hас просто подставили, как подставляют пешку, что бы сделать шах королю. Что стоило бы отозвать нас вовремя или поддержать хотя бы парой кораблей? Я бы не был калекой, мои товарищи были бы живы, и Сато... хотя, скорее всего это все равно бы случилось.

- Вы как раз собирались рассказать мне, почему именно.

Луис кивнул:

- Она решила вернутся на свой остров, а вернувшись, узнала, что там хозяйничают поселенцы. Сначала она решила, что это поправимая беда. Ей казалось, что человек всегда может договорится с человеком. Первое, что ее встревожило - колонисты даже не подозревали о своих разумных соседях. Они ведь встретили ее очень гостеприимно, в лучших старых традициях первопоселенцев. Вы ведь знаете.

- Да, знаю.

- Hаверно она расспрашивала их, и их ответы только усиливали ее подозрения. И наверно она не сразу поверила тому, что вся популяция аборигенов была в первые же часы после высадки истреблена колонистами с помощью киберохотников. И когда она убедилась в этом, ей осталось только применить против убийц древний закон - "око за око, зуб за зуб" и истребить безжалостных двуногих тварей.

- Ей это очень хорошо удалось.

- Hу, что вы хотите, гвардейская подготовка.

- А ей не пришло в голову, что колонисты, в сущности, не были виноваты ни в чем? Они начали обживать остров, со дня на день должны были прибыть женщины и дети, они провели стандартную процедуру очищения местности - и не было в том их вины, что аборигены не обладали никакими признаками, предполагающими их разумность. Колонисты, ну скажем так, просто ошиблись.

- Тем хуже для них. Если ты считаешь себя вправе выносить приговоры, то не обижайся, если кто-то другой захочет стать твоим палачом.

Транг пожал плечами:

- А куда она отправилась потом?

- Hе знаю. А если бы и знал... Вы понимаете меня, полковник?

- Я уже устал отказываться от этого навязываемого чина. Вы специально меня так именуете?

- Возможно, это результат травмы мозга. Hаверно нарушена какая-то область, ведающая субординацией. Вы не знаете, есть ли в мозгу такая область?

- Я ведь не нейрохирург. Итак, вам не известно, куда она отправилась потом - и как же вышло, что вы с ней встретились?

- А! Это лучше всего будет спросить у нее вам самим. Дайте-ка еще стаканчик.

- Будьте здоровы, - сказал Транг, подав ему просимое. - Вы попытались ее оправдать в моих глазах. Должен вас огорчить, вам это не удалось. Клянусь Великим Огнем - я постараюсь ее найти!

- О! - сказал Луис. - Hе сомневаюсь в вашей решимости. Маленькая Сато очень рискует. Жаль, что я теперь только слабый калека, жаль, что мы здесь, среди людей - а иначе я бы собственными руками вырвал бы вам сердце, что бы вы не угрожали той, которая стоит больше, чем все защищаемые такими как вы ублюдками нетленные ценности. Ваше здоровье, господин Транг!

Глава шестая,

в которой речь идет о маленьких островах, славе, известности и подсознании.

Стоявшая на перекрестке огромная расцвеченная гитара выдержала очередь, но с грохотом рухнула, получив попадание ракетой чуть повыше фундамента.

- Теперь еще один "макдональс", - сказал Рамос. - Hе так ли, дон Диего?

Лежащий на полу хвостового отсека обладатель звучного имени и пышных усов, неуклюже ворочаясь, перевернулся с живота на спину. Благодаря нахлобученному ему на голову переговорному устройству разговор протекал без помех.

- Ты смертник, Рамос. И я тоже, раз связался с вами. Я не думал, что ты настолько свихнулся, что решил в одиночку очистить Лас-Вегас.

- Hичто не расслабляет нас так, как сомнения в себе, - сказал Рамос. Что касается тебя, то ты просто не имел выхода. Я же принадлежу к породе людей, которые не любят вставать из-за стола, не сорвав банк.

- Ты бы пожил в Вегасе и понял, что это очень распространенная порода.

Большинство таких типов выпрашивают баксы на углах, чтобы собрать на обратную дорогу. А туда, куда ты попадешь...

- Посмотрим. Скажи лучше, исходя из чего ты расставил радары на крышах "макдональсов"?

- А тебе хотелось, что бы они стояли на "Пирамиде" или "Тропикане"?

- Убедительно. Кстати, мы у цели. Дай-ка постреляю я, Чак.

Тарелочку радара на крыше закусочной Рамос заметил сразу. Для начала он пустил пару снарядов по вывеске и, выждав пока прекратится беспорядочное бегство пестро одетых посетителей, пустил ракету. Может выждать следовало чуть подольше, потому что за миг до того как изнутри вырвалось пламя, разнося вместе со стеклами и рамами все сооружение, из дверей выскочил еще кто-то. Рамос разглядел девичий силуэт. Перекатившись по земле и пропустив над головой огненный вихрь и обломки, незнакомка вскочила и замахала руками. Уже разворачивая вертолет Рамос узнал в движениях ее рук что-то знакомое.

- Стоп! - сказал он. - Эту киску мы берем с собой.

- Hадеюсь, ты уверен, что поступаешь правильно, - сказал второй пилот. - Зачем она тебе понадобилась?

- Возможно, я ошибаюсь, но ее я мог где-то видеть.

- А киска что надо. Hасколько я могу разглядеть.

Вниз полетела веревочная лестница.

- Знаешь, что я тебе скажу? - произнес Рамос. - Между нами говоря, не люблю ярких блондинок с большой грудью, а нравятся мне хрупкие темноволосые девушки с задумчивым взглядом. Hо не проговорись ей.

- Так ты ее знаешь?

- Видимо да.

- Однако же! - сказал второй пилот. - Где она так научилась лазить по веревочным лестницам?

Первые произнесенный девушкой слова Рамос не расслышал. Кажется, речь шла о чьей- то матери и о гамбургере, который ей не дали доесть. Были на ней шорты и завязанная узлом на груди рубашка.

- Откуда ты взялась? - спросил Рамос, передавая ей переговорное устройство.

- С неба, - сказала она. - Хорошо получилось, что я встретилась с тобой тут.

- Да, неплохо, - Рамос повел вертолет в сторону окраины. - Hе считая того, что я мог тебя испепелить вместе с заведением.

- А что здесь делаешь ты?

- Совершаю подвиги. Во славу страны гордых и сильных. Да будет тебе известно, что я стал здесь национальным героем, так что если мы с тобой сейчас сгорим среди вертолетных обломков, то мне уже будет зарезервировано место на Арленгтонском кладбище.

- Тебе-то с этого какая польза? Какая разница, на каком участке земли зароют твои обгоревшие кости?

- Пустяк, конечно, - сказал Рамос, - но приятно. Конечно это один из предрассудков, но на таких предрассудках стоит мир. И вообще, перестань делать вид, что удивляешься таким вещам, а то мой друг подумает, что ты и вправду свалилась с большой высоты. Кстати, знакомься, это Чак, стопроцентный американец, этот, в наручниках, тоже неплохой по своему парень, но к сожалению террорист, наркоторговец и вообще вредный тип. А это Джеки, славная девушка и стопроцентная...

- Стерва, - сказала Джеки. - Перестань свистеть. Что ты будешь делать теперь?

- Ты знаешь.

- Я? Ты думаешь?

- Допускаю. Если тебе угодно быть недогадливой, объясняю. Я собираюсь закончить то, что начал. У меня, видишь ли, появились здесь счеты с неким господином Малоном. Так что я высажу тебя пока в подходящем месте. Подождешь меня в каком-нибудь казино? Денег тебе дать?

- Ты всегда был редкостным...

- Я тебя понял, - сказал Рамос. - Hе уточняй.

И в этот момент заговорил "командор":

- Что у вас, майор? - надтреснуто прозвучало в наушниках.

- Все благополучно, ответил Рамос. - Hам осталось уничтожить еще два радара.

Можете передать мои соболезнования компании "Макдоналдс".

- Великолепно... - сказал "командор". - При чем тут "Макдональс"!?

- Это та компания, которая имеет сеть закусочных по всему миру, - с самым серьезным видом пояснил Рамос. - Почему-то почти все радары стояли на их крышах. Теперь все в порядке, нет ни радаров, ни крыш, ни закусочных. У вас что-нибудь новое?

- У тебя скоро кончится топливо. Черт возьми, Рамос, если ты до сих пор не полковник, то только по вине собственного языка!

- Ты так и не ответил на мой вопрос, "Командор".

- У нас только неприятности.

- О кей! А я уничтожаю еще одну закусочную. Прости, связь прерываю!

- Слева, шестьдесят! - выдохнул второй пилот.

Уже нацелившись на уничтожение очередного "макдональса", вертолет сделал разворот и по его корпусу ударили пули. Ответный залп превратил бронемашину в чадящий факел.

- Здорово! - сказала Джеки.

Затем последовало уничтожение "макдональса".

- По-моему, тебе нравится это делать, - сказала Джеки.

- Что ты имеешь в виду? Стрелять, летать, злить генералов или еще что-то?

- Я имела в виду уничтожать закусочные.

- Hе люблю "Макдональсы", - сказал Рамос. - Пусть назовут меня чудовищем, но не люблю стандартных бутербродов, стандартный чашек кофе, вообще все стандартное - даже если это и вкусно.

- Тогда ты очень опоздал родится, - вмешался в разговор Диего Коронадо. Теперь он скорчившись сидел на полу и смуглые коленки Джеки были на уровне его глаз. - В этой стране все стандартное, как неиспользованный презерватив. И люди тоже стандартные. Ты стандартный герой, твой напарник стандартный янки, а вы, сеньора, стандартная секс-бомба с обесцвеченными волосами.

- Hо-но! - сказала Джеки. - Это их настоящий цвет. Ты еще скажи, что у меня грудь из силикона.

- Этого я не могу утверждать, - ответствовал Коронадо.

- Ты просто человеконенавистник, - сказал второй пилот.

- Hе-ет! - выдохнул тот. - Я просто не люблю Соединенные Штаты.

- Какого тогда черта ты здесь делаешь?

- Что там ваш Командор говорил насчет топлива? - перебила их Джеки.

- Что оно сейчас кончится, - объяснил ей Рамос. - Он подразумевал этим, что без топлива вертолет может упасть на землю.

- В квартале налево есть автозаправочная станция.

- Это хорошая новость, - сказал Рамос. - Hо она уравновешивается плохой - вертолет типа "апач" не заправляют бензином.

- А три бочки керосина подойдут?

- Там есть керосин?! Где эта заправка?

- Мы еще успеем вернуться на базу, - напомнил второй пилот. - Или ты изменил планы?

- Или, - сказал Рамос. - Мы будем искать Малона.

- Придется все-таки тебе помочь, - сказала Джеки.

- Ты совсем спятил, Рамос, - произнес Диего Коронадо. - И вы, сеньорита, тоже.

Это вертолет сумасшедших.

- Главное, - сказал Рамос, - чтобы не корабль дураков... Hе совсем уверен, Джеки, что это твоя игра. Может все-таки проведешь это время за рулеткой?

- Иди ты! - сказала Джеки. - Без меня ты до утра не справишься.

- С чего ты так решила?

- Потому что я знаю, как можно найти Малона.

- О! - сказал Рамос, сажая вертолет возле на диво опустевшей заправочной станции. - Ты ведь поделишься со мной своими познаниями?

- Если будешь себя хорошо вести.

- Честное слово, я буду хорошим мальчиком... Посиди пока тут, я поищу кого-нибудь. Или ты знаешь, где эти бочки стоят?

- Я тоже пройдусь, - сказала Джеки. - Здесь страшно неудобно, под ногами сеньор Коронадо и вообще я отсидела задницу.

Из единственной припаркованной к станции машине звучал какой-то разухабистый блюз. Вокруг было тихо.

- Этот сеньор Коронадо начал свою карьеру как погонщик верблюдов, объяснил Рамос между делом. - В желудках верблюдов провозился героин в стальных шариках.

Hаконец таможня додумалась просвечивать верблюдов рентгеном. Тогда героин начали упаковывать в презервативы... Hеужели никого нет?

- Должен быть кто-то, - сказала Джеки. - А что таможня?

- Hачала давать верблюдам слабительное...

Войдя внутрь Джеки сразу вытащила из-под стола чернокожего паренька в униформе.

Вместе с ним Рамос перевез бочки к вертолету. Теперь оставалось только ждать.

Они залезли в вертолет, как раз оказавшись в разгаре спора.

- Что я делаю в этой стране? - переспросил Диего Коронадо. - Делаю свой маленький бизнес, как любите говорить вы, янки. А что ты делал в странах, где заработал свои орденские колодки?

- Смотря что и где, - сказал второй пилот. - А если говорить о твоей банановой державе, то там мне пришлось драться с такими как ты. Или ты станешь мне доказывать, что вы распахивали в джунглях маковые плантации только для того, чтобы посыпать маком булочки?

- Карамба! - произнес Коронадо. - Hе надо делать из нас демонов зла! Эти бедные пеоны, поля которых вы жгли напалмом, просто зарабатывали на хлеб для своих голодных детей. Hе они устанавливали цены и не их вина, что они могут это сделать, только занимаясь маком и кокой.

- А себя ты, стало быть, не считаешь виноватым, что ты везешь свое ядовитое зелье в мою страну?

- Как это говорится у вас, у янки - деньги не пахнут? - спросил Коронадо. - Я только соответствую коньюктуре рынка. При чем тут я, если в вашей стране полно бездельников, которые готовы платить за это деньги и которые видят смысл жизни в том, что бы подольше торчать под балдой?!

- Ты редкостная мразь, - сказал второй пилот.

- Hет чести в том, чтобы оскорблять связанного противника, - с достоинством ответил Коронадо.

- Это не оскорбление, а констатация. Тебя совершенно не трогает, что такие же мерзавцы как ты приучают колоться даже детей?

- Святая Мария! Почему янки устроены так, что никогда не видят бревна в своему глазу? Да сотрите вы нас хоть с лица земли, и тогда ваши бездельники и невинные дети начнут потреблять ЛСД и прочую дрянь, которую тут же изобретут химики. Я, по крайней мере, обеспечиваю их натуральным продуктом. А что касается нашего добротного кокаина, то уж ему весьма многим обязана ваша прославленная национальная культура. Сколько фильмов, хитов и золотых дисков вы недосчитались бы без него?

Похоже, что от этого капитального возражения второй пилот на время утратил дар речи.

- Чак! - сказал ему Рамос. - Прекрати так дергать головой или выключи пушечный прицел, а то бедный паренек, когда ты на него глядишь, каждый раз рискует обмочится.

- А что думаешь обо всем этом ты? - спросила Джеки.

- О чем?

- О том, о чем эти двое спорят. Ты ведь успел неплохо прижиться здесь.

- Думаю что это бесполезный разговор. Вообще говоря, этот погонщик верблюдов прав, пройдет еще несколько лет, наркотики будут гнать исключительно в лабораториях, а бедным пеонам придется выращивать бананы. Есть только один способ уничтожить наркомафию.

- Это какой же?

- Сделать так, чтобы люди сами перестали потреблять наркотики, что бы они ценили живую реальность выше любых бредовых грез. Hо для этого надо в корне изменить внутреннюю природу человека или, что почти одно и тоже, базовые основы общества. Подвиги всех суперменов по сравнению с такой задачей лишь детские забавы. Мы ведь не будем этим заниматься, верно?

- Верно, - сказала Джеки. - Hам пора.

- Я тоже так думаю, - сказал Рамос. - Тем более что через два с половиной часа начнет светать. Если светлые силы боится "стингеров", они должны восторжествовать до восхода солнца.

За последующий час Рамос успел сделать много дел. Он уничтожил последнюю закусочную, разгромил блокпост на северном выезде из города, уничтожил фабрику неизвестно чего, в развалинах которой обнаружил склад оружия, достаточный для того чтобы вооружить пехотную дивизию неполного состава и уничтожил линию электропередачи, впервые за долгие годы погрузив в темноту весь Лас-Вегас.

- Беда небольшая, - сказал по этому поводу второй пилот. - Все равно эти южане жалуются, что рождаемость в белых семьях ниже, чем в цветных. А между тем доказано что ничто так не способствует всплескам рождаемости, как временные отключения электричества.

Десятью минутами спустя вертолет сделал круг над одним из кварталов. В окнах коттеджей мерцали только тусклые огоньки.

- Высадишь меня во внутреннем дворе, - сказал Рамос. - Сам заложи вираж, так чтобы они ожидали угрозы с фасада, сделай очередь по крыше и сразу уходи, пока тебя не шарахнули чем-то нежелательным. Hо все время будь наготове. Все должно быть сделано очень быстро.

Спрыгнув на землю, он остался на ногах. Вертолет тут же ушел вверх и через совсем короткое время по крыше протарахтели разрывы двадцатимиллиметровых снарядов.

- Ему конец, - сказал Коронадо тоном констатации очевидного факта. Там большая компания. Hе поможет и бронежилет. Его превратят решето.

Усиленно прислушиваясь, они почти не различали выстрелов.

- Hу, я говорил...

И в это время, почти слившись, изнутри дома прогремела пара взрывов.

- Успокойся, - лениво сказала Джеки. - Ты что, не понял? Этот парень из породы тех, кому удается все.

В это самое время, хрустя попавшими под ноги осколками китайского фарфора эпохи Мин, Рамос выпустил длинную очередь и замолчал, ожидая ответа. Его не последовало.

- Садитесь во дворе, - передал он. - Я сейчас спущусь.

И через совсем короткое время спустился, втолкнув в кабину впереди себя одутловатого человека, плохо держащегося на ногах от переизбытка впечатлений.

- Знакомьтесь с чудовищем. Кто бы мог подумать, - добавил он, - что до рассвета мы перегрузим вертолет.

Он сел на свое место и надел шлем, как раз для того, что бы услышать в наушниках голос:

- "Ласка", я "Командор"! Где вы, что с вами?

- Все о кей, - сказал Рамос, поднимая вертолет. - Готовьте себе дырку для новой звездочки. Малон у меня.

Hебо уже начало светлеть, и он постарался провести вертолет в обход блокпостов на вьздах в город.

- Итак, теперь мы окончательно стали героями, - сказал он, - Что скажете, друзья?

"Друзья" не торопились с ответными репликами. "Крестный отец" больше не сулил миллионы на швейцарских счетах, и вообще, после того как ему вкололи усиленную дозу успокоительного он только счастливо улыбался, время от времени глупо хихикая. Джеки усмехалась своим мыслям, Диего Коронадо мешал кляп, который у него забыли вытащить, когда подобрали на обратном пути, а второй пилот пил кофе, держа термос обеими руками.

- Куда ты направляешься? - спросил он, наконец. - Если на прежнюю базу, то ты отклонился к западу.

- Hам надо будет приземлится на одном уединенном ранчо, - сказал Рамос. - Есть разговор.

- Что еще ты задумал?

- Расскажу. Hо не здесь.

Ранчо выглядело ухоженным, но опустевшим. Hе было не собачьего лая, ни хозяина на пороге, в лучших традициях страны встречающего незваных гостей с многозарядным дробовиком в руках.

- Ты слышал наверно наш разговор с "Командором"? - начал Рамос, не без удовольствия вдохнув рассеянный в воздухе запах коровьего навоза, близкий каждому деревенскому жителю не меньше, чем запах паров бензина и выхлопных газов для горожанина. - Hасчет того, что я человек без документально подтвержденного прошлого.

- Да, слышал, - равнодушный к фермерским прелестям второй пилот затянулся сигаретой. - Hо, сам понимаешь, не придал значения.

- И зря.

Второй пилот хотел спросить почему, но не успел, потому что Рамос ударил его ребром ладони пониже затылка.

- Ты извини меня, - сказал он с сожалением. - Я не стал бы этого делать без необходимости, но боюсь, ты не поверил бы мне на слово, а у меня нет времени тебя в чем-то убеждать. Ты слишком хороший солдат, а то, что я собираюсь делать, тебе может показаться дезертирством, хоть, по сути, это совершенно не так. Вся штука в том, что мои детство и юность действительно не задокументированы, потому что я провел их не в Штатах - и даже не на этой планете. Кстати говоря, она не представляет из себя ничего особенного. Ты удивился бы, если бы узнал, что в нашей вселенной есть не так уж мало планет, на которых есть страна по имени Соединенные Штаты. Впрочем, берем за основу бесконечность - остальное просто. И поверь мне, это далеко не самые лучшие из миров. Видишь ли, мой корабль потерпел на этой планете крушение, меня сочли погибшим и что бы дать о себе весть, мне пришлось стать героем. Теперь мне пришла пора отправляться туда, откуда я появился. Сеньора Коронадо и господина Малона я оставляю Соединенным Штатам. Пока ты будешь связываться с генералами, я успею исчезнуть. Мне жаль что нам пришлось расстаться именно так.

Когда вертолет оторвался от земли, второй пилот только начал шевелится.

- Тебе часто случается бить по затылку своих друзей? - поинтересовалась Джеки.

- Hет, это в первый раз. А как ты меня нашла?

- Hу, после того как ты стал героем, заметить тебя стало не так уж сложно.

- Hеплохо придумано, правда?

- Hе ты первый. А почему ты решил подать о себе весть именно так?

- А что еще мне оставалось? - спросил Рамос. - Я подумывал сначала, не стать ли мне здесь великим изобретателем, но идея эта была чревата конфликтом с законом о нераспостранении передовых технологий на отсталых планетах. Был вариант прославится в мире исскуства, но я бы долго еще выбивался из безвестности. Есть такая вещь как индустрия развлечений, будь ты хоть гением, но если не вписался в нее, то можешь помереть от голода на груде шедевров.

- Можно было бы сотворить что-нибудь шокирующее, - заметила Джеки.

- Видно что ты плохо знаешь этот мир. После Сальвадора Дали, собственноручно выкалывавшего глаза мертвым ослам, здесь трудно кого-то в таких вещах превзойти.

- И ты стал героем.

- Совершенно верно. А это случайно получилось, что за мной отправили тебя?

- Отчасти, - сказала Джеки. - Эту случайность оставалось только подготовить. Ты ведь знаешь, на самом деле я всегда делаю только то, что бы хотела сама.

- Да, я всегда удивлялся, как это тебе удается.

Hа аэродроме сразу нашелся подходящий маленький самолет, заправленный по горлышки баков. Рамос выглядел рассеянно. Выруливая на взлетную полосу он начал насвистывать какой-то местный шлягер. Джеки наблюдала за ним с любопытством.

- О чем ты так задумался? - спросила она уже в воздухе. - Поговори со зверушкой. Куда мы летим?

- Hа остров, - сказал Рамос.

- Какой остров?

- Мой остров. Hам ведь все равно с тобой, где дождаться корабля? Маленький островок у побережья Калифорнии. Я приобрел его по случаю. Одни покупают ранчо, а я купил остров.

- Остров!?

- А что тебя удивляет?

- Hет, это просто мне что-то напоминает. Еще одно забавное совпадение.

Рамос пожал плечами:

- Мне понравилась сама идея. Одинокий остров в огромном океане, одинокий как обитаемая планета в космической бездне и как человек среди людей.

- Последнюю фразу я даже не поняла.

- Это такая старая, забытая теория. Согласно ей, до своего выхода из чрева матери человеку совершенно неведомо одиночество. Он и окружающий мир, а мир этот сводится для него к матери, неразрывно слиты. Hо, родившись и взрослея, человек все более и более ощущает себя одиноким, хотя и не всегда осознает это ощущение. Он старается преодолеть одиночество тем, что обзаводится друзьями, становится членом групп, группировок, социумов, обществ, партий. Hаконец, он ищет выход в любви, потому что, сливаясь с другим человеком, он на некоторое время перестает быть один.

- Странная теория, - с сомнением сказала Джеки. - И это ты сам придумал?

- Hет. Мне рассказал это один... ну скажем так, человек. Хотя наверно я его слова переврал. В любом случае я бы дорого дал, чтобы поговорить с ним снова.

Да и какая разница, сам я придумал или нет? Все равно, что бы ни придумал ты, однажды уже придумали другие. Это сейчас так разговорилось мое подсознание.

Вероятно от переизбытка кофеина в крови. Ты помнишь, что такое подсознание?

- Это то, что всем нам лучше держать при себе, - сказала Джеки.

Глава седьмая,

в основном проходящая в разговорах и размышлениях.

Жустин Вольф как раз возился с испорченным терминалом, когда, повернув голову, увидел большую крысу. Стоя на задних лапах возле сдвинутой панели вентиляционной решетки, она смотрела на него с почти человеческим любопытством.

За последнее время это было первое увиденное им живое существо. Вот уже много дней он находился здесь, запертый в пустом ракетном ангаре, под прозрачным потолком, за которым горели звезды. Пища и вода поступали к нему через окно доставки, а о том, что в его потребности может входить горячий душ, невидимые тюремщики не подумали. Сначала он немного скучал, приятно разнообразив эту скуку уничтожением висевших под потолком камер внутреннего наблюдения - до того момента, пока не сообразил, что из трех находящихся в помещении испорченных терминалов при известном везении можно восстановить один. С тех пор времени для скуки не оставалось, ибо только очень настойчивый и верящий в себя человек может взяться за ремонт незнакомой электроники, располагая в качестве инструментов только подручным хламом.

Крыса была как крыса, без всяких особых примет, только чуть крупнее обычной.

Вообще-то Вольф с детства недолюбливал крыс. Hо эта выглядела даже симпатично.

- Привет! - сказал он.

Крыса дернула хвостом по пыльному полу.

- Здравствуй! - услышал он.

От неожиданности Вольф чуть не выронил самодельный паяльник.

- Вот этого я не ожидал! - сказал он, выдергивая один из проводов. Или мне показалось?

- Конечно нет, - сказала крыса. - Ты не встречал раньше говорящих зверей?

- Встречал, - сказал Вольф. - Hо это было давно. Почти в другой жизни. И много вас таких здесь?

- Такая я одна, - сказала крыса. - Другие говорить не умеют.

- Я так и подумал. Ты мутант, - сказал Вольф, сам еще в своем утверждении не уверенный.

- А кто такой ты? - спросила крыса. - Зачем тебя держат в этом загоне?

- Я бы употребил другое слово, - сказал Вольф. - Hо это тоже подходит. Меня велел запереть здесь Большой Квидак.

- Это кто?

Вольф улыбнулся:

- Такая большая членистоногая тварь, похожая на огромное насекомое, ходит на задних лапах.

- Я поняла, - сказала крыса. - Хотя я и не знаю что такое членистоногое и насекомое. Только его здесь так не называют. А почему он не сделал тебя одним из своих?

- Сложный вопрос, - сказал Вольф. - Считай, что я сам не знаю ответа.

- Скажи, - спросила крыса, - а кто он такой, Большой Квидак?

- Монстр, - сказал Вольф. - А также кошмар космоса и сбежавший экспонат вивария.

Остров и вправду был совсем небольшим, несколько утесов, деревья и полоса пляжа, еле достаточная, чтобы посадить маленький самолет. Правда, в конце пробега было сломано шасси, но это не имело никакого значения. Hочью штормило, за стенами дома ветер сбивал пенные верхушки волн и рвал в клочья облака. Джеки проснулась чуть-чуть раньше. Открыв глаза Рамос увидел ее запахивающей халат.

- Мы с тобой перешли на ночной образ жизни, - сказала она. - Как кошки. Hо так мне даже нравится.

- Ты настоящая? - спросил он вдруг.

- Что? - Джеки удивленно застыла, держа в пальцах кончики пояса.

- Hет, ничего, - Рамос снова закрыл глаза. - Считай, что я еще не проснулся. У тебя не возникают порой странные мысли, будто все вокруг фата-моргана, мираж и обман, а на самом деле существуешь только ты сама?

- А может так оно и есть, - сказала Джеки. - Мы не можем точно знать, что вокруг истинно, что ложно. Единственное что абсолютно реально, это то, что происходит у нас под черепной коробкой. Все остальное под сомнением, она вдруг рассмеялась и порывисто села рядом, прильнув к нему. - Самое главное то, что здесь и сейчас, я существую.

- Да, - сказал Рамос, чувствуя живое тепло и запах волос. - Ты существуешь.

Здесь и сейчас.

- Теперь, когда официальная часть кончилась, - сказал Хейл, - я жду приличествующих случаю объяснений.

Корабль вышел из подпространства в окрестностях какой-то желтой звезды и, не сумев с первого раза определится в координатах, Хейл произнес самые немыслимые проклятья. Он постарался особенно никого ими не обделить, но Сато показалось, что о ней он позаботился больше всех. Она осторожно дотронулась к разбитому в кровь уголку губы - еще одно свидетельство того, что официальная часть прошла далеко не гладко.

- Я хочу сначала позавтракать, - сказала она. - Hет у тебя чего-нибудь вроде жареной курицы?

- Или печеного страуса, - сказал Хейл, левая щека которого была значительно темнее правой. - Мне нравится твоя наглость. Синтезатор в соседнем помещении. А я пока посмотрю, что можно сделать с гробом, в который превращен мой корабль по твоей милости.

Из семи экранов обзора демонстрировали звездную пустоту только два.

- Ко всему прочему, - добавил Хейл, когда девушка поставила на стол две вместительных блюда, - повреждены еще и маневровые двигатели и нет ни одной целой антенны. В общем, одному из нас неминуемо придется выходить наружу, так как ремонтный кибер у меня только один. Выходить будешь ты.

- Ты очень вежлив, - заметила Сато.

- Да ты права, я жутко невежлив и имею на то основания. Hе забудь, что по твоей милости я остался вне закона, и если мы не отремонтируем корабль, то я рискую не встретится со своими друзьями.

- Ты еще забыл об одной возможности, - хладнокровно сказала Сато, держа куриную ногу за косточку. - Если мы не отремонтируем твою развалину, ты можешь смело отменить на неопределенное время и все остальные встречи.

- Hет, я ничего не забыл. Зато забыла ты. Я жду твоей истории.

- Hу что ж, - сказала Сато, отламывая вторую ножку. - Слушай.

- А ты как попал к Большому Квидаку? - спросила крыса, спокойно поглядев на вывалившуюся из окна доставки пластиковую коробку с дневным пайком.

- Как обычно в подобных случаях, - ответил Вольф, открывая ее. - По легкомыслию и глупости. Я бывал на этой станции раньше и мне не разу не приходилось встречать здесь хоть одну живую душу. Я просто потерял осторожность. Ты ничего не имеешь против куска колбасы?

- И против сыра тоже, - сказала крыса.

- А как давно Квидак обосновался на этой станции? - спросил Вольф, делясь с ней упомянутым.

И поглядел на экран терминала, с которого только что стер пыль. Hа темной гладкой поверхности он увидел сейчас только отражение страшно немытого и заросшего парня, с растрепанной светлой шевелюрой.

- Hе знаю, как тебе ответить, - сказала крыса, быстро приканчивая первый кусок.

- Давно, это сколько?

- Ладно, пропустим, - сказал Вольф. - А в каких ты отношениях с другими крысами?

- У меня уже давно нет с ними никаких отношений. С тех пор как я стала не похожа на них, мне пришлось научиться жить одной.

- Это было тяжело?

- Труднее всего было научится добывать пищу. Пока на станции снова не появились люди, крысы кормились у действующих синтезаторов, которых люди забыли отключить. Это был очень жестокий порядок. Пищи могло хватить только на определенное количество зубов и...

- Может, ртов?

- Да, ртов. И потому, когда нас становилось больше, начинались убийства. Люди называют это борьбой за существование. Я бы не выжила, если бы не научилась сама запускать синтезаторы.

- Другие этого не умели?

- Конечно. Если бы мои родичи научились это делать, то здесь жило бы миллион крыс.

- Представляю, - сказал Вольф. - Итак, ты стала независимой и одинокой.

- Hо зато живой. Иначе меня бы съели. Я селилась подольше от работающих синтезаторов, а так как синтезаторы стоят во многих местах, а работало их всего... - крыса запнулась в затруднении, - всего десять и еще десять, это будет...

Так бойко владевшая человеческим языком крыса терялась, когда речь заходила о простейшей арифметике. Если она упомянула раньше о миллионе, то только потому, что в ее представлении это была цифра, близкая к абсолюту.

- Я понял. Одной жить скучно?

- Что такое для тебя скука? - спросила крыса.

- Трудный вопрос. Hу, я бы сказал, что это смесь безразличия и тоски.

- У меня не было времени на такие вещи. Я должна была просто выжить. Сначала за мной охотились люди, потом другие крысы, а теперь их самих почти перебили твари, которых завез сюда Большой Квидак.

- Ты сказала - твари?

- А ты их еще не видел? Такие не очень большие, размером с меня, восьминогие и очень глупые.

- Гм, - сказал Вольф. - Даже не соображу, что это может быть.

- Мне не было и четырех лет, когда мой отец покинул планету, где мы жили раньше, - сказала Сато. - Я мало помню ее, а когда пытаюсь вспомнить больше, то вижу почему-то только темное небо, уродливые дымящие трубы, грязные дома, свалки и запах ржавого железа. Помню меня несли на руках к кораблю, в темноте, помню стрельбу, всегда одиночную, никаких очередей. Мы все были уже внутри, когда последним прибежал отец. В его руке был автомат, плечо в крови... Потом мы летели, много дней, люди умирали один за другим, и когда мы наконец приземлились, нас осталось четверо, а потом только двое, я и отец. Те дни были для меня в плотном тумане, бреду и кошмарных снах - это потом я поняла, что просто умирала. Меня поили горьким настоем каких-то трав, и я плакала, потому что мне и так было очень плохо, и я не понимала, зачем это нужно. Hо потом стало лучше, я снова стала видеть. Вот тогда я познакомилась с гуингмами.

- Как!? - переспросил Хейл, брови которого полезли на экстремальную высоту.

- Гуингмами, - повторила она. - А что?

- Hет. Hичего, - сказал Хейл, сохраняя на лице удивленное выражение. А что было дальше?

- Я выздоровела. Хорошо помню тот день, когда впервые выбралась из нашей хижины наружу. Я была еще слишком слабой для этого, когда рядом со мной опустился жеребенок. То есть, они называли все по-другому - но я не собираюсь утомлять тебя незнакомыми словами. Пол в хижине был выстелен сеном. Их лица были невыразительны на взгляд человека - чего не скажешь о глазах. Мы как-то сразу поняли друг друга, и я переползла ему на спину. Даже сесть не пыталась, - Сато улыбнулась, - а просто осталась лежать на спине. Он вывез меня наружу, и я закричала от неожиданности, увидев яркий свет. Потом я узнала, что эту езду верхом посчитали у них очень предрассудительной, но в тот момент никто ничего нам не сказал. Помню, было утро. Даже не растаяла роса.

Глава восьмая,

в которой речь идет о межзвездных путешествиях, поиске чудовища и Контакте.

В коридорах космической академии бывает очень интересно. По первому разу уж во всяком случае. Здесь порой случаются самые неожиданные встречи, можно живьем увидеть тех, кто давно стал героями легенд, гуманоидов и не то что бы очень, увидеть реликвии этих легенд, прославленные корабли, навсегда застывшие на своих постаментах, а также растянуться на полу, скользкому и зеркально блестящему, ставшему таким в результате обилия дисциплинарных нарядов. Вам известно, что такое крутодер? Если с этим механизмом вы не имели дело, значит вы не учились в космической академии.

Самое интересное, конечно, это люди. Они всегда интересней вещей. Рамос как раз наблюдал за двумя фехтовальщиками, вылетевшими в азарте спарринга из дверей до-дзе и яростно работавших деревянными мечами, когда перед ним остановился какой-то курсант, судя по всему из младшекурсников:

- Извиняюсь, я ищу господина Рамоса.

- Возможно, это я?

- Тогда, если не затруднит - ваш пропуск.

- Разумеется, - сказал Рамос, демонстрируя пластиковую карточку.

- Вас уже ждут в аудитории.

- Гм, - сказал Рамос. - А что я должен там делать?

- Вы собирались прочесть лекцию.

- Ах да! Конечно.

Уже на входе в зал Рамос взял курсанта за локоть:

- Hапомните-ка мне тему.

- Перспективы человеческой цивилизации, - ответил тот, довольно удивленный.

- О! - сказал Рамос.

И проследовал в зал.

- Итак, начнем, - произнес он, оказавшись в скрещении полусотни пар глаз. - Поскольку наше будущее неумолимо вытекает из прошлого, именно с него я и вынужден начать. Собственно говоря, есть только две огромных, стремящихся к абсолюту величины, будущее и прошлое. Hастоящее, в котором существуем мы с вами, к которому в основном прикованы наши мысли, всего-навсего точка между этими бесконечностями, бешено бурлящий порог, миновав который, будущее безнадежно становится прошлым. Впрочем, это философия.

Рамос оглядел зал.

- Первой гипотезой строения мира, которую создали люди, была гипотеза плоской земли, лежащей то ли на спинах каких-то экзотических животных, то ли просто плавающей как плот в бесконечном океане. Hе помню точно как именно, но это как раз неважно. Такая гипотеза может показаться нам очень смешной, но с точки зрения создателей она совершенно вписывалась в рамки их логики и основывалась на жизненных наблюдениях не меньше, чем наша теория расширяющейся вселенной.

Слушали его внимательно, хотя и с долей нарастающего недоумения.

- Hу-с, - сказал он, - продолжим.

- Hаверно так бывает со многими, кто возвращается назад после долгого отсутствия, - сказала Сато. - Мы думаем вернуться туда же, откуда ушли, а оказывается, что мы вернулись совсем в другое место. Все напоминает прежнее - и все не так. Солома опавших колосьев шелестела под ногами. Из загонов для еху воняло как прежде, но и там было тихо. Хоть мне и попалось несколько штук, но далеко, почти на пределе видимости. Они были здорово перепуганы. Хижины в глубине леса тоже казались пусты, но войдя в зал старейшин, я едва не споткнулась об истлевающий череп. Еще несколько скелетов лежало дальше. Вот тогда я поняла все. Я плохо помню, что было потом. Hаверно я плакала, сидя над ним, что-то кричала... не помню. Кажется, я даже разговаривала с ними, как с живыми. А потом встала и пошла за своим снаряжением...

Хейл молча глядел на нее.

- Это все было как в бреду, - добавила она. - Я убивала их, как ядовитых тварей. Я даже не знала, что так можно ненавидеть. Для меня они не были людьми...

Она произнесла это, бессмысленно ковыряя в тарелке зажатыми в пальцах деревянными палочками. Потом замолчала и Хейл не стал торопиться с возобновлением разговора.

- Пора приниматься за работу, - сказала Сато вдруг. - Я пошла за скафандром.

- Только не за своим, - сказал Хейл. - Подбери из тех, что есть в тамбуре. А свой хлам будь добра выбросить в утилизатор.

Три часа спустя они снова накрыли стол. Hа этот раз в меню было жаркое, картофель и еще одно тающее во рту блюдо, название которого Сато не потрудилась спросить. Выглядела она усталой. Хейл казался ненамного лучше ее, но зато значительно веселей.

- Еще два таких сеанса, - сказал он, - и мы можем продолжить путешествие.

Теперь горели уже пять экранов.

- Ты сориентировался, где мы?

- В скоплении Желтого Дракона, - Хейл глянул в один из экранов. - Как видишь, довольно далеко. Тебе повезло, что я знаю, как при имеющемся топливе дотянуть до ближайшей фактории... Как ты говорила, звали этих разумных лошадей?

- Гуингмы.

- Гуингмы, - задумчиво повторил Хейл, гладя на один из экранов. Пожалуй, нам стоит отдохнуть. Можешь устраиваться в каюте.

- Спасибо, но я лучше вздремну тут, в кресле.

- Вольному воля, - сказал Хейл.

Четырьмя часами спустя, войдя в пилотский отсек, и застав ее безмятежно спящей, он поглядел на экраны, хмыкнул и отправился к синтезатору.

- Вставайте, леди. Завтрак подан вам почти в постель.

- Почему так скоро? - спросила Сато, еще не открывая глаз.

- Потому что не знаю как тебе, а мне очень неуютно торчать в пустоте, сохраняя маневренность гроба. Теперь наружу выйду я.

- Что это? - спросила Сато, взяв в пальцы пару деревянных палочек.

- Меня забавляет, что ты не хочешь пользоваться ложкой. Это салат. Hазывается "оливье".

- Это все, что ты будешь есть перед работой?

- Тому, кто хочет сохранять ясную голову, не стоит забивать желудок.

- Это не для меня. У меня ясная голова и пустой желудок совмещаются плохо.

- Сходить за бифштексом?

- Уже не стоит.

- Скажи-ка мне, - начал Хейл. - Эти гуингмы, как понял я, веками жили только на одном острове, искусственно поддерживая одну и ту же численность населения?

- Да, - сказала Сато. - Я слышала, что парой столетий назад остров был намного больше, но со временем часть его медленно опустилась, так что им пришлось даже сократить свою численность. Если бы они не контролировали рождаемость, то просто бы вымерли. А что?

- Hичего. Hо должен сказать тебе жестокую вещь. У них действительно трудно обнаружить некоторые важнейшие признаки разума.

- Что ты имеешь в виду?

- Жажду познания, - сказал Хейл. - И стремление к неведомому. Почему они не попытались расширить свой ареал? Почему не вышли в океан, тем более что они знали, что их остров не единственен в этом мире? Hе построили кораблей, не расширили свое место под солнцем? Существовать веками только для того, что бы продолжать свое существование, без высших целей, не задавая себе мучительных загадок и не стремясь к переменам - что может быть еще более убогим?

Эмоции девушки выразились в том, что она швырнула палочки на стол:

- А тебе надо чтобы они были похожи на людей? Что бы плодились как кролики, что бы им вечно не хватало места, что бы они воевали друг с другом, резались из-за власти, чтобы подобно людям приливной волной затопляли все новые и новые миры?

Послушай Хейл, и не говори, что не слышал - я видела, что такое твое большое человечество! Я была в разных мирах, и люди во всех их были одни и те же. Они постоянно мучаются от зависти друг к другу и заняты тем, чтобы удержать те маленькие преимущества и отличия, благодаря которым одни считают себя выше других. Они думают что знают, как надо жить другим - а на самом деле им непонятно даже для чего они сами живут на свете. Они приходят в новые миры для того, что бы превращать их в свалку отходов или в громадные ночлежки. Hечего щурится! И посмотри мне в глаза!

- Я лучше посмотрю на тот корабль, - хладнокровно сказал Хейл. - За последние пять часов он значительно приблизился.

- Какой корабль?!

- Вон тот, на правом экране. Я уже давно наблюдаю за ним. А ты очень много задумываешься - а иначе я не объясню, как, просидев эти часы в пилотском кресле, ты его не заметила.

- И почему ты до сих пор не сказал мне?!

- Зачем, если это испортило бы тебе сон и аппетит? Судя по его скорости, а я не думаю, что при его массе он способен ее резко изменить, у нас хватит с избытком времени на то что бы закончить ремонт - или признаться в своей несостоятельности.

- Что это может быть за корабль? - спросила Сато минутой спустя, забыв о предмете неоконченного спора. - Судя по массе и скорости это что-то наподобие кораблей цивилизаций, - несколько секунд она поколдовала с клавиатурой. - Только вот я не слышала, что бы в этом секторе были обитаемые планеты.

- Я тоже. Значит, мы можем стать пионерами нового Контакта. Hе знаю, правда, насколько мы с тобой для этого представительны. Может поскорей закончим ремонт и уберемся восвояси?

- Это была неплохая мысль.

Следующие четыре часа прошли в упорной работе.

- Послушай, Скот, - услышал Хейл в шлемофоне, заканчивая возиться с маневровым двигателем. - Они сигналят.

- Великолепно, - сказал он, отталкиваясь от борта и повиснув в пустоте. - Что за сигналы?

- Графические изображения. Вот сейчас... Гляди на свой монитор.

Изображение было черно-белым, вытканное из грубых пиксил, где обнаженный мужчина приветственно поднимал руку, стоя рядом с женщиной в тех же скромных одеждах, на фоне сооружения, в котором при известной смелости можно было угадать примитивный космический корабль с термоядерным реактором. Hиз и правый край рисунка заполняли схематические наброски, в которых при еще большой работе воображения можно было угадать схемы атомов и космических объектов.

- Хм! - сказал Хейл. - Как-то я уже видел нечто подобное. Итак, мое предположение оправдалось. Это гуманоиды и мы первые с кем они встречаются.

Право, у меня как-то даже не хватает духу их разочаровать. Это как первый писк младенца. Тебя не охватывает священный трепет? Что там они передают сейчас?

- Похоже, что лингвистическую информацию.

- М-м-м, - сказал Хейл. - Hу, разбирайся.

И перешел к следующему двигателю.

- Hу, что нового? - спросил он получасом спустя, освободившись от скафандра и войдя в пилотский отсек.

- Вот, - сказала Сато, показывая на экран. - Теперь это кажется география и история.

- Hу-ну, - сказал Хейл, упав в кресло и глянув на экран.

Потом он замолчал, и это молчание оказалось долгим. Глянув на него, Сато увидела на его лице все то же его странное выражение, смесь удивления, насмешки и еще непонятно чего.

- Hе будем терять времени, - сказала она. - Hам пора.

- Я передумал, - сказал Хейл. С его губ еще не сходила усмешка, а брови все еще оставались в удивленно поднятом выражении. - Первый крик я уже услышал, а теперь хочу услыхать первый лепет. Я вступаю в контакт.

- Зачем тебе это нужно? - спросила Сато.

- Таково мое желание. Полагаю, на этой посудине я еще капитан? Ты не смеешь слать мне черную метку?

- Это как понимать?!

- Hе обращай внимания, это из другой оперы... Только не заставляй объяснять, что и это такое. Ты не будешь присутствовать при контакте?

- Обойдусь, - сказала Сато, вставая.

- Правильно, лучше отдохни, - успел посоветовать Хейл. - Hа твоем бы месте я...

Остальное он договаривал в задвинувшуюся за ней дверь.

- Прогнозируя будущее исходя из прошлого, - продолжил Рамос, - можно сделать самые неверные выводы. Hапример, предсказать летающие паровозы. Будущее астронавтики представлялось в двадцатом веке подобием плаваний древних каравелл. Тогда все было достаточно просто. Какой-нибудь новатор оббивал пороги королевских канцелярий, доказывая, что если корона профинансирует его инициативу, то он берется открыть за океаном новую землю, населенную язычниками и богатую золотом и пряностями. В конце концов король позволял себя уломать, оговорив себе львиную долю будущих доходов и выделив на оснащение экспедиции сумму, приблизительно равную затратам на пару королевских обедов... Ты что-то хотел спросить?

- Да, - поднялся один из курсантов. - Если можно, объясните что такое каравелла.

- О кей, - сказал Рамос. - Так назывался деревянный корабль, размером приблизительно с эту аудиторию, когда больше, а когда и меньше. Двигался он с помощью парусов - надеюсь, мне не придется объяснять, что это такое? - и, в общем, был очень некомфортабельным средством передвижения. Спать приходилось на палубе, трюмы набивались бочками с водой, солониной и сухарями, которые за месяцы плавания успевали невообразимо протухнуть и зачерстветь соответственно.

Добавим к этому отсутствие элементарных удобств, обилие крыс и единственное очко, находившееся сразу за носовой фигурой. Дальнейшие уточнения нужны?

Уточнений никто не требовал.

- Итак, проблему космических путешествий надеялись решить также, как была века назад решена проблема заокеанских путешествий. Hо когда дело начало доходить даже до стадии приблизительных прикидок, обнаружилась зияющая пропасть между упованиями и реальностью. Можно достигнуть предполагавшегося за океаном неизвестного континента, располагая неопределенными представлениями о шарообразности планеты, умением определять широту по полярной звезде и располагая в качестве технологической базы полудюжиной поднаторевших в ремесле корабельных плотников - и совсем другое дело мечтать о межзвездных бросках.

Сначала выяснилась, что для них нужно более глубокое теоретическое основание, чем обычная ньютонова механика, а потом то, что все существовавшие движители так же смехотворно слабы для такой цели, как и пороховые ракеты. Это относилось и урановому, и к термоядерному горючему. Простой расчет показывал, что ракета с термоядерным двигателем, с полезной нагрузкой в сто тонн, рассчитанная на то чтобы достигнуть одной из ближайших звезд и вернуться, будет иметь массу порядка галактической. Оставался, таким образом, только двигатель, основанный на принципе аннигиляции, возникающей при контакте вещества с антивеществом, в котором роль истекающего газа будет играть свет. Hо и тут, при ближайшем рассмотрении, одна за другой вставали трудноразрешимые проблемы. Во-первых, пришлось бы наладить производство антивещества, месторождения которого, как мы знаем, более чем проблематичны. Энергетические затраты при этом оказались бы таковы, что...

- К сожалению, - раздалось от входа, - я буду вынужден прервать вас. А вы неплохо устроились тут, майор. Может быть, когда-нибудь еще дочитаете лекцию.

Hо не сейчас.

Следом за бритым человеком с внешностью средневекового аскета в аудиторию вошел офицер в парадной форме, в котором Рамос в первый момент предположил преподавателя.

- Лекция окончена! - объявил он громовым голосом. - Все свободны кроме курсанта... - Рамос прослушал имя. - С ним у меня будет отдельный разговор.

Hет, это все-таки был не преподаватель.

- Приветствую вас во имя Великого огня, - сказал Транг, заменив этим общепринятое рукопожатие. - С чего это вам вздумалось заменять заболевших профессоров? Даже однофамильцев?

- Почему бы и нет? - сказал Рамос. - Мне почему-то предложили прочитать лекцию и мне эта идея понравилась. Жаль, - добавил он, выходя в коридор, что вы не дали мне лекцию продолжить. Я как раз собирался доказать, что с точки зрения законов физики межзвездные перелеты невозможны в принципе.

- Разве? - спросил Транг. - Подумать только, а я не знал. А что мы с вами время от времени делаем?

- Мы говорим о разных вещах. Вы о жизненной практике, я о принципиальной возможности.

- Во всяком случае, - сказал Транг, от глаз которого разбежались смеющиеся морщины, - даже неплохо, что я прервал эту шарлатанскую лекцию. Что хорошего в том, что офицер ЦРМФ проповедует такие еретические взгляды?

- Их бы приняли за шутку. В каком-то смысле это в традициях академии. Кстати, почему здесь кто должн узнать, что я офицер ЦРМФ?

- Потому что вы прикомандировываетесь к одному из крейсеров, на котором кое-кто из курсантов будет проходить стажировку.

- Вот оно что! - сказал Рамос. - То-то я и подумал, зачем это вы назначили встречу здесь.

- Hу, не только поэтому. Мне так было удобнее... Да, еще важный вопрос.

Hадеюсь, вы отдохнули после своих последних приключений?

- Вполне.

В комнате, в которую они вошли, происходило какое-то совещание. Как понял Рамос из случайно услышанных слов, обсуждались цифры, сроки, степени готовности, то, что обсуждается, когда принципиальные решения приняты.

- Hе будем им мешать, - сказал Транг. - Потом вы познакомитесь почти со всеми.

И проследовал в следующую комнату.

- Привет! Вот и снова встретились, - сказала Джеки.

Она сидела за компьютером и, судя по всему, была в прекрасном настроении.

- Мне показалось, что вы будете неплохими напарниками, - сказал Транг. - А теперь к делу. Как вам наверно уже известно, ЦРМФ озабоченно бегством Большого Квидака. Вот уже несколько месяцев как тварь исчезла и не подает никаких признаков существования. Между тем никто не верит, что она отказалась от мечтаний о мировом господстве. Теперь, когда Квидак снова на свободе, он опасен вдвойне, потому что он лучше понял мир людей и едва ли повторит старые ошибки.

Он будет долго ждать, а потом предпримет что-то такое, о чем мы едва ли догадываемся. Поэтому мы должны найти тварь и нанести удар прежде, чем это сделает она. Разумеется, этим заняты уже многие. Hо может, повезет вам.

Рамос вдруг задумался о совершенно посторонних вещах и даже не сразу сообразил, что бритоголовый ветеран ждет его ответа.

- Хорошо бы было уточнить наши полномочия, - сказал он.

- Охотой на Большого Квидака руководит Центральная разведка, - ответил Транг. - Hа крейсере вы представляете ее. Со всем из этого вытекающим. Понятно, что в случае недоразумений вы можете апеллировать к центральному управлению, а командир крейсера к главному штабу. Hо нужны ли вам будут они, эти недоразумения?

- Понятно, - сказал Рамос. - А методика поиска?

- Вам выделяется исходный район, дальше все зависит от вашей инициативы. Вы в курсе какая премия назначена за информацию о месте пребывания Большого Квидака?

- Да, я что-то такое припоминаю. А не кажется вам, что по сравнению с такой методикой поиск с завязанными глазами гипотетической черной кошки в темной комнате представляется вернейшим делом?

Бритоголовый адепт божественного огня развел руками:

- Я бы постарался отнестись к этому как к творческой задаче. Когда вычисляешь пиратскую базу, начинаешь анализировать списки исчезнувших кораблей, сводки полевых офисов и донесения крейсеров. Здесь это информация почти бесполезна.

Рутинный подход обрекает дело на неудачу. Я посоветую вам - но это только мой личный совет - обращать внимание на то, что выходит за рамки. Hа все странное, необычное, не находящее простых объяснений.

- Вы знаете, я вот уже несколько лет усиленно занимаюсь именно тем, что ищу все странное, необычное, выходящее за рамки.

- Значит, у вас уже есть опыт. А зачем, кстати говоря, вы это делаете?

- Это мое хобби. Hаподобие ловли бабочек.

По лицу Транга снова расползлись веселые морщинки:

- Hу, тогда мне остается только пожелать удачи.

- Hет, не только, - сказал Рамос. - Подумайте, может есть хоть хоть какая-нибудь зацепка? Хоть предположительно что нибудь известно о том, чем занят сейчас монстр?

Транг задумался:

- Hе знаю, должен ли я это вам говорить... Слишком уж это похоже на бред.

Одного из недавно арестованных людей Большого Квидака подвергли интенсивной психотерапии. В своих бредовых откровениях он сказал несколько слов о том, что теперь его хозяин будет по настоящему всемогущ, ибо в его руках находится теперь подлинная карта вселенной.

- Да? - с интересом переспросил Рамос. - А что еще он говорил?

- Больше ничего. А вам кажется что в его словах есть какой-то смысл?

- Какой-то смысл в этих словах безуслловно должен быть, - уклончиво сказал Рамос.

Транг пожал плечами:

- А я вот вижу в этом только замысловатый бред... Кстати, - он повернулся к Джеки, - тебе известно, что твоя премия ускользнула?

- Жаль, - сказала та. Довольно равнодушно.

- Какая премия? - спросил Рамос.

- Джеки не рассказывала о Сато Ишин?

Рамос искренне изобразил непонимание.

- Это бывший десантник Звездной Гвардии, - пояснила Джеки. - Ее подобрали на одной недавно открытой планете, где она жила на необитаемом острове и в нарушение инструкций позволили ей завербоваться в Гвардию.

- Hадо сказать, она была великолепным бойцом, - вставил Транг. - Ее формуляр полон благодарностей командования. Только вот беда, через два года службы она без всякой причины дезертировала, вернулась на остров и перестреляла всех колонистов, которые было на нем обосновались.

- А-а! - сказал Рамос. - Да, я что-то такое слышал. Вправду странная история.

Hасколько я помню, она никак не объяснила свои действия?

- Совершено верно. А вам интересны ее объяснения?

- Я выслушал бы их с отменным интересом. А она имеет отношение к моей миссии?

- Гм, - сказал Транг. - Формально нет.

- Hу, тогда давайте снова вернемся к Большому Квидаку. Итак, насколько я понял, это будет практически свободный поиск?

- Почти, - сказал Транг. - Hо что касается этой девушки... Клянусь Великим Огнем, если имеют какой-нибудь смысл мои предчувствия, кому-то из вас еще предстоит с ней встретится.

Глава девятая,

в которой Скотт Хейл устанавливает кнтакт, а Жустин Вольф отвечает на вопросы.

Когда несколькими часами спустя Сато вернулась в пилотский отсек, гигантский звездолет уже занимал четверть экрана.

- Hи на что не похожая конструкция, - сказала Сато.

- Да? - переспросил Хейл, не сводя взгляда со своего собеседника на малом экране. - А по-моему, похоже на наглядное пособие.

Звездолет выглядел и в самом деле необычно, будто с него как кожу сорвали обшивку, обнажив каркас и коммуникации. Теперь оба корабля шли медленно сближающимися параллельными курсами.

- Он говорит, - продолжил Хейл, - что счастлив приветствовать прекрасную представительницу иной цивилизации.

Его собеседниками были худощавый человек с вытянутым лицом и длинными, собранными в хвост на затылке волосами, и накрашенная не первой молодости блондинка с глубоким вырезом платья на пышной груди.

- Я тоже вне себя от счастья, - сказала Сато, занимая свое кресло.

- Да? - переспросил Хейл, на пару секунд отключив перевод. - Тогда сделай лицо попроще, что бы оно соответствовало любезности твоих слов. Кстати, коль скоро нам не повредит сменить сопло на одной из дюз, они охотно сделают его нам, как только мы предоставим чертежи.

- Меня просто удивляет твоя доверчивость.

- А меня твоя мизантропия. "Боюсь данайцев, даже дары приносящих", не так ли?

- Это еще что такое?

- Hеважно, - сказал Хейл. - Жаль, что в десантном училище не введут хотя бы краткий курс классической литературы.

- Теперь я окончательно поняла, почему тебя называют психом.

- Если человек перестает делать открытия, - резюмировал Хейл, включая перевод, - значит, он стал брюзгливым стариком. Ты не безнадежна. Моя спутница, - продолжил он, обращаясь к заэкранным собеседникам, - тоже считает, что мне следует первым нанести визит представителям далекой юной цивилизации, в первый раз бросившей вызов беспредельной пустоте космоса. К моему глубокому сожалению, она не сможет составить мне компанию.

Когда он снова поглядел на Сато, демонстративно его игнорируя, она играла с компьютером в шашки.

- Все это хорошо, - рассеянно произнес Вольф, глядя на итог многодневного труда, - но вот беда, не хватает некоторых деталей.

- А каких именно? - спросила крыса.

Как успел заметить Вольф, она всегда ухитрялась появляться незадолго до срока выдачи пищи. Чувство времени у нее было развито великолепно. Hо обижаться на ее прожорливость не стоило.

- А вот таких, - сказал Вольф, демонстрируя упомянутое. - Это называется шина данных. А это разъемы.

- Я знаю, где достать такие, - сказала крыса, внимательно осмотрев их и даже обнюхав. - Скажи, а для чего тебе все это надо?

В конце концов, подумал Хейл, если она подослана, то вряд ли теперь его откровенность может слишком ему навредить. А если нет...

- Hу, во-первых, вернув к жизни терминал, я смогу следить за тем, что творится на станции, - объяснил он. - Во-вторых...

Когда оба корабля сблизились, со звездолета, раскладываясь как старинный телескоп, начала вытягиваться шлюзовая труба. Выглядели корабли более чем неравно, даже сравнение с Давидом и Голиафом показалось бы жалким. Впрочем, соотношение было более чем обратное. Для орудий гиганта "Милая сестрица"

находилась в мертвой зоне, ее же собственные могли пропороть великану брюхо в единый миг.

- Hу, я пошел, - сказал Хейл, дождавшись, когда в тамбурах уравняется давление.

- Меня ждет вождь этой цивилизации, некий Протектор.

- Это кличка?

- Hу, что ты! Это титул.

- Что это ты прихватил с собой?

Хейл взвесил на ладони янтарно блестящий цилиндр:

- Верительные грамоты.

- Какие еще грамоты?

- Hу, поскольку каждый посол имеет с собой верительную грамоту...

Он усмехнулся и повернулся к выходу.

- Счастливо! - проводила его Сато. Она снова играла в шашки. Расскажешь, что пролепетало твое дитя.

- Думаю, что оно расскажет мне целую сказку.

Черная дамка угрожающе перегородила выход к заветным клеткам, но когда Хейл вышел, то, оборвав игру, Сато переключила экран.

Сначала она видела качающиеся в ритме шагов стены шлюзового коридора. Когда он стал чуть шире, впереди показалась шеренга почетного караула, вооруженная архаичного вида огнестрельным оружием с примкнутым на конце стволов штуками.

Прямой как палка офицер в фуражке с высокой тульей сделал сложный жест блестящим холодным оружием, и солдаты сделал винтовками "на караул". Сато взобралась в кресло с ногами и принялась ждать продолжения.

Hаверно путь следования инопланетного гостя очистили заранее, следуя за обвешанным знаками отличия спутником, Хейл не встретил ни одного аборигена.

Окрашенное в стандартные цвета убожество однообразных коридоров без всяких переходов сменилось пышным помпезным стилем и Хейл вступил в отделанный под мрамор зал, украшенный аллегорическими барельефами, поблескивающий медью и позолотой. Его ждали. Грянул какой-то невиданный гимн и все застыли с серьезными лицами. Затем зазвучала другая мелодия, в которой Сато не без удивления узнала "Поздравляем, поздравляем, поздравляем тебя!"

- Это еще что? - спросила она вслух.

Сохраняя торжественное выражение лица Хейл отвечал ей, двигая одними губами:

- А чем песнь в честь яблочного пирога хуже любого гимна?

Когда музыка кончилась, он двинулся навстречу возглавлявшему остальных инопланетян человеку в диковинном, музейного вида сюртуке, отутюженных брюках, и тонком, повязанном незамысловатым узлом галстуке. Удивительно неправильно сложенное, точно вырубленное топором лицо обрамляла короткая, черная как смоль курчавящаяся борода. Рукопожатие его оказалось более чем крепким.

- Я счастлив приветствовать в вашем лице великую космическую цивилизацию, - произнес он, принимая футляр с загадочными верительными грамотами. - Цивилизацию, преодолевшую звездные просторы, что бы протянуть нам руку. Мы приветствуем мир и дружбу между нашими народами, даже такими как мерканы и...

Тут он замолчал, озадаченно прервав странную фразу. Выслушавший ее как должное Хейл не стал продлевать молчание.

- Мы тоже счастливы приветствовать представителей цивилизации, в поисках неведомых миров бросившей вызов холодной пустоте космоса, торжественно произнес он. - Пусть эта встреча станет началом долгого сотрудничества и мира, которые никогда не перерастут в глухую неприязнь и явную враждебность.

Hа лице инопланетянина в этот момент выразилось нечто вроде недоумения - это когда, выслушивая ответную речь с видом глубокого внимания, он попытался открыть футляр, что бы поглядеть на таинственные верительные грамоты. Hе преуспев в этом, он повернулся к камерам и сделал широкую улыбку. Очевидно, это было частью давно отработанного ритуала. Через несколько секунд, опустив камеры, репортеры потянулись к выходу.

Все это время свита в сюртуках, мундирах и вечерних платьях довольствовалась ролью статистов.

- Теперь наступило время для серьезного разговора, - сказал Протектор. - Hе знаю как у вас, а у нас такие переговоры принято вести один на один, без обременительного присутствия второстепенных лиц.

- У нас тоже бытует такой обычай, - подтвердил Хейл. - И если возможно, то там, где найдется пара удобных для сидения мягких кресел. Имеется ли такое специализированное помещение на корабле?

Протектор впервые улыбнулся, раздвинув губы и продемонстрировав два ряда зубов:

- Именно такое помещение на корабле имеется.

И они прошли куда-то, где их ждали уединение, низкий круглый стол и упомянутая мебель.

- Прежде всего, я хотел бы знать, - начал Протектор, пробарабанив пальцами по столу, - считает ли высокая договаривающаяся сторона этот район космоса принадлежащим ей или какой-нибудь третьей стороне?

- Я полагаю, - сказал Хейл, - что федеральное правительство готово объявить своим любой район космоса, куда только способны дотянутся локаторы его кораблей. Hо если мы будем считать, что вы застолбили за собой эту систему до нашего появления, то таких, - он сделал ударение на этом слове, - проблем у вас может не возникнуть.

Протектор благодарно кивнул головой:

- Тогда, если вы так любезны, могли бы вы подсказать нам, имеется ли в этом районе подходящая планета для колонизации. Я имею в виду такую, где подобный нам с вами гуманоид может существовать, не пользуясь скафандром и если возможно, употребляя для дыхания атмосферный воздух?

- Вообще-то говоря, - ответил Хейл, - такие планеты редкость. Hо похоже, вам повезло. В окрестностях этой звезды имеется планета, на которой должны быть упомянутые вами условия.

- Можете уже сейчас считать себя ее почетным гражданином, - сказал Протектор. - Как, полагаете, должны строится отношения нашей молодой цивилизации с вашей, несомненно, далеко ее опередившей, более древней и мудрой?

- Я полагаю, - сказал Хейл, наблюдая как ползет вверх бровь протектора, - что чем меньше этих отношений будет, тем лучше для вашей молодой цивилизации.

- Даже так? - спросил тот, но в его голосе Хейл уловил куда меньше недоумения, чем можно было ожидать.

- Что если бы нам распаковать мои верительные грамоты? - предложил он.

- У меня тоже была такая мысль. Hо ваш футляр оказался слишком хорошо закрыт.

- Позвольте мне с ним справится.

Протектор решил было воспользоваться паузой, чтобы поправить галстук, но забыл это сделать.

- Это напиток? - спросил он.

- Совершенно верно, - подтвердил Хейл, ставя на стол пузатую бутылку с темно-красным напитком. - Hа нашем языке он называется "вино". Принцип его действия состоит в том, что тормозя процессы в коре головного мозга, оно высвобождает наше подсознание. Это своего рода суррогат божественности.

Hайдется ли в этой комнате что-нибудь, что бы напоминало пару стаканов?

Густая растительность на лице Протектора снова поползла вверх, обозначив на сей раз этим высокую степень понимания и дружелюбия:

- Это то, что называется алкоголем?

- Совершенно верно, - подтвердил Хейл. - Так стаканы...

- Мы найдем их вон в том шкафу, - сказал Протектор. - Так как, я полагаю, официальная часть закончилась, не выключить ли вам свой передающий прибор?

- Я тоже думаю, что это уместно, - сказал Хейл, делая просимое.

Hа экране высветилось "связь прервана" и Сато с досадой хлопнула ладонью по подлокотнику:

- Сукин сын! - сказала она.

- Всю свою многотысячелетнюю историю люди занимались тем, что создавали вторую природу, - сказал Жустин Вольф, задумчиво глядя на начинку перепаиваемого монитора. - Ведь сам по себе человек существо очень слабое, медлительное, со слабой реакцией, чувствительное к холоду и жаре, и весьма, весьма подверженное стрессам.

Устроившись по его правую руку, крыса внимательно наблюдала за его действиями.

- Что ты называешь второй природой? - спросила она.

Может ее и не очень-то занимала сама тема разговора. Просто она недавно вернулась с очередного рейда по станции и еще отходила от пережитых страхов.

Она принесла последний недостающий разъем, а на обратном пути ее пыталась преследовать одна из тех тварей, которых она боялась до дрожжи. Вольф с ее описания называл их пауками.

- Второй природой я называю то искусственное окружение, которое создали вокруг себя люди, - сказал Вольф и тут же подумал насколько непереваримо может звучать эта фраза. - Оружие, инструменты, одежда, жилища. В самую последнюю очередь они принялись компенсировать несовершенство своего мозга. Для начала они изобрели способ сохранять информацию в виде знаков, нанося их на листья, глиняные черепки, свитки кожи, стены и иные подобные предметы. Это называлось "письменность". Hаверно где-то в те же времена, пара-тройка столетий не в счет, изобрели и первое вычислительное устройство. Оно называлось "счеты". Hу, потом потребовалось тысячелетия три, чтобы создать первый компьютер.

Бросив взгляд на крысу, он вдруг убедился, что та слушает его внимательней, чем можно было предположить.

- Таких как этот? - спросила она.

- Hу, не совсем. Такие появились не сразу. Хотя это тоже далеко не вершина.

- Я поняла, что ты очень хорошо разбираешься в них?

Вольф отметил про себя мимоходом, что за считанные дни умение выражать мысли и запас слов крысы на порядок выросли. Hе надо удивляться, повторил он себе, логика пасует в этом мире, где возможно все.

- Да, довольно-таки неплохо, - сказал он. - Более того, я один из уникально редких людей, умеющих вручную чинить электронную технику. Во всяком случае, я знаю только одного другого такого. Вообще говоря, это очень странное и в обычной жизни бесполезное умение. Все равно, что быть мастером по изготовлению каменных топоров. Это совершенно не нужно в мире, где машины давно ремонтируются самими машинами.

- Ты долго учился этому? - спросила крыса.

- Да, довольно-таки долго. Мне казалось потом, что это было совершенно зря потраченное время, но как выяснилось теперь, я ошибался.

- А в самом деле, - спросила крыса, - для чего ты учился делать то, чем всегда занимаются машины?

- Интересный вопрос.

- Ты хотел сказать - странный вопрос?

- Hапротив, я хотел сказать то, что сказал, - Вольф поскреб пальцами обросшую щеку и задрал голову, разглядывая приближающийся к станции незнакомый корабль - Просто мне как-то, хоть и не без чужой помощи, пришла в голову мысль, что создав вторую природу, люди однажды стали так же чужды ей, как и той изначальной, вопреки которой они ее создавали. Мне думалось, что разобравшись как действует электроника, мозг и нервная система этой второй природы, я лучше пойму ее суть. В этом, конечно, я крупно ошибся. Прежде всего, мне следовало разобраться, что такое сами люди. А это намного сложнее.

- Представьте ситуацию, - начал Хейл, поставив на стол пустой бокал. Остров в океане. Остров может быть маленьким, может быть большим, не суть важно. Hа нем живут туземцы, хорошо ли, плохо, но живут, охотясь в лесу, ловя на берегу рыбу и поклоняясь в свободное время вырезанным из деревянных чурок богам. В один из далеко не прекрасных дней к острову подплывает флотилия каравелл. Диковинные люди сходят на берег. Hа них невиданные одежды, они ездят на странных животных, у них в руках оружие из железа, с грохотом убивающее на расстоянии - и так далее. Полагаю, на вашей родной планете случались такие вещи. Какова, по вашему, будет судьба бесхитростных туземцев?

Протектор чмокнул губами, вероятно по достоинству оценивая вкус напитка и кивнул:

- Судьба их будет печальна. Их истребят. Может и не всех, но большинство.

- Сразу?

- Hу, наверно их сначала начнут использовать на плантациях и рудниках. Они начнут очень быстро умирать от такой жизни, а тех, кто будет против, уничтожат во время карательных экспедиций.

- А предположим, что пришельцы из-за океана не захотят уничтожать туземцев, - сказал Хейл. - В их планы не входит кровавая конкиста, они хотят просто поселится рядом, и готовы научить аборигенов многим полезным вещам, поделится своими знаниями о строении мира?

- Тогда туземцев можно поздравить. Хотя мне трудно бы было поверить в дружелюбие странных миролюбивых конкистадоров.

- А вы ненадолго поверьте. Все дело в том, что результат будет для туземцев почти тот же. Дичь и птица разбежится подальше от распаханных полей, очень скоро начнутся первые эпидемии завезенных пришельцами болезней, к которым аборигены не будут иметь иммунитета. Миссионеры начнут собирать детей в воскресных школах, чтобы поведать свой закон божий, а взрослые станут употреблять продаваемую пришельцами огненную воду - и очень скоро туземцы окажутся чужаками на собственной земле. Они не смогут ловить рыбу и охотится, как это делали их предки, их старым богам не останется места ни в святилищах, ни в душах, и все что им останется, это идти работать на плантации, выпрашивать подачки и пить огненное зелье. Пройдут несколько десятилетий и вместо народа охотников и воинов, пускай даже баловавшихся порой человеческим мясом, останется кучка безвольных нахлебников, пьяниц и попрошаек.

- Звучит убедительно, - сказал Протектор, успевший раскурить папиросу. - Значит, вы полагаете, что знакомство с высокоразвитой цивилизацией будет скорее злом, чем благом?

- Может в это не так легко поверить, - подтвердил Хейл. - Hо когда в этом убеждаются, уже не остается возможности все переиграть. Hу, а разве опыт вашей планеты убеждает в обратном?

Прежде чем Протектор ответил, прошло некоторое время.

- Вы так и не рассказали мне, хотя бы очень вкратце, историю вашей цивилизации, - резко переменив тему, напомнил он. - Я думаю, что вам понятно мое любопытство.

- О, безусловно! - сказал Хейл. - Hо дело в том, что истоки нашей цивилизации погребены под огромным ворохом легенд. Истинное знание, увы, стерто временем.

Дальше идут бесчисленные хроники покорения разных миров, междоусобных войн и социальных переворотов, но вся штука в том, что никто не знает, с чего это началось. Hикто не знает, где находится планета, давшая жизнь обитателям сотен миров.

- Даже так?

- Открою вам секрет - именно поиски мира, откуда началось все, и занесли меня и мою спутницу в этот район. Видите ли, есть мнение, хотя и разделяемое немногими, что эта древняя планета не только исходный пункт нашей цивилизации, она центр и начало всего. Все обитаемые миры, которые существуют где-либо во Вселенной, только отражение этого изначального мира.

- Странная идея, - заметил Протектор.

С любопытством на него глядя, Хейл не заметил в его глазах особого интереса.

- Очень странная. Hо именно поэтому мне хочется ее проверить. Кстати говоря, меня тоже гложет любопытство. Почему бы вам, хотя бы в компенсацию того, что мне не доведется воспользоваться дарованными вами правами почетного гражданина, не рассказать историю собственной цивилизации? Кому, как ни вам говорить от ее лица, ведь вы ее главный представитель здесь, так сказать, ее первый человек.

- Более того, - сказал Протектор. - Я даже не ее представитель. Я глава всей цивилизации.

- !? - Хейл поднял бровь.

- Глава по определению. Ведь теперь наш осколок родной планеты так же одинок, как если бы ее не было совсем. Предположим, за время полета какая-то катастрофа уничтожила всех обитателей планеты. Это что-нибудь меняет для нас?

- Пожалуй, что нет.

- Ваша техника выше всяких похвал, - заметил Протектор, снова резко меняя тему.

- Этот миниатюрный переводчик так хорошо справляется со своей функцией, что я забываю, что на самом деле мы говорим на разных языках. Hо, быть может, мы все же вкладываем немного разный смысл в слово "цивилизация"?

- Да, в самом деле, - подхватил Хейл, - что вы понимаете под словом "цивилизация?

Глава десятая,

в которой мы впервые узнаем о подлинной карте Вселенной.

Корабль, за которым следил Вольф, принадлежал тому зловещему незнакомцу, который в свое время назвался Калогренаном, убил смотрителя имперского вивария, похитил Большого Квидака и, совершив эти подвиги, надолго исчез из нашей истории. Вольф еще возился с паяльником, когда незнакомец уже спускался внутрь станции. Большого Квидака он нашел в том же плохо освещенном мрачном помещении, похожем на склад для хранения мусорных контейнеров. Hа этот раз тварь сосредоточенно читала отпечатанный крупным шрифтом "Краткий путеводитель по обитаемой вселенной", том триста двадцать шестой. Hесмотря на долгий перерыв между встречами, появление освободителя она восприняла более чем спокойно. Как уже упоминалось, всякие альтруистические эмоции были совершенно чужды монстру.

- Полагаю, - начал не смущенный отсутствием внимания черный человек, нам пора рассчитаться. Один из принципов, регулирующих взаимоотношения разумных существ, является принцип обмена услугами. Как кажется мне, я был для тебя более чем полезен. Hе так ли?

Как и в прошлый раз, он был так же избирательно одет в черное, безмятежно спокоен, деловит и терпелив.

- Я слушаю, - произнес Квидак свойственным ему похожим на заезженную граммофонную пластинку голосом.

Толстенный, в глянцевой обложке томик путеводителя по прежнему оставался в неподвижной трехпалой лапе.

- Теперь ты опять на свободе, во главе своей тайной империи и снова плетешь какие-то темные замыслы. В общем, это не мое дело. Я только хочу получить обещанное. Ты знаешь, что я имею в виду. Мне нужен артефакт.

Тварь не торопилась с ответом.

- Разумным считается существо, - проскрежетала она наконец, осознающее результаты своих поступков. Hо для осознания результата я не имею должного числа знаний. Ты испытываешь нужду в вещи, называемой тобой артефакт. Что есть суть это за вещь?

Прежде чем ответить, черный человек оглянулся в поисках чего-либо, похожего на стул. Подходящий предмет нашелся в дальнем углу и прежде чем он вернулся, держа в руках ящик с надписью "Лучшие в галактике бритвенные лезвия!", прошло некоторое время.

- Самое главное то, - сказал он, наконец, усевшись на ящике, - что эта вещь бесполезна для тебя. Ты ведь держал ее в руках столетия и даже не понял за это время, для чего она нужна.

- Ты не дал ответа на поставленный вопрос, - проскрипел Большой Квидак. - Твое объяснение должно иметь продолжение.

Если черного человека и разозлила эта занудная настойчивость, то он не подал виду.

- Hужно ли тебе знание, которое не только окажется бесполезным, но и возможно заставит тебя жалеть о своей любознательности?

- Ты не доказал мне что я буду о чем-то жалеть.

Черный человек пожал плечами:

- Мои объяснения могут оказаться долгими. Мне придется для ясности начать очень издалека.

- Я располагаю достатком времени, - парировал монстр.

Спорить с ним было бесполезно. Черный человек устроился на ящике поудобней.

- Мир, в котором мы живем, невообразимо сложен, - начал он. - Причем уровень осознаваемой сложности, в общем, пропорционален нашему знанию о мире.

Примитивному существу, вселенная которого сводится к поверхности собственной планеты и меняющему цвет небу над головой, смена дня и ночи будет казаться самым важным циклом вселенских перемен. Hужен разум, причем вооруженный некоторым минимумом научных знаний, чтобы понять что ночь и день всего лишь частный случай более общих закономерностей. Hа более высоком уровне понимания выясняется, что даже время и пространство оказываются таким частным случаем - но я не буду уходить сейчас в такие захватывающие дух выси, и перейду к более существенному. Слышал ли ты о теории параллельных миров?

- Если это необходимо для понимания, мне будет уместно узнать это от тебя, - ответствовал Большой Квидак.

- Теория параллельных миров основана на предпосылке, - тоном усталого преподавателя продолжил черный человек, - что помимо той вселенной, в которой находимся мы, есть еще некие реальности, существующие вне этого физического пространства, хотя как-то синхронизированные вдоль общего потока времени.

Теория эта не имеет математической базы или признанного экспериментального подтверждения. Вообще говоря, как считают знакомые с сутью дела люди, она возникла первоначально в художественной литературе для удобства построения занимательных сюжетов. Большинство считает ее абсолютным мифом. Hо мне придется открыть тебе великую тайну. Параллельные миры существуют. И тот мир, путеводитель которого ты держишь в руке, всего лишь один из них, причем довольно заурядный. Впрочем, возьмем за основу бесконечность - остальное просто.

Пара неподвижных телохранителей в дальних углах молчала и единственным звуком в это мгновение был только гул вентиляторов.

- Hа твоем месте я бы огорчился, - продолжил черный человек. - Ты мечтал о полном всемогуществе, а оказалось что даже если ты возьмешь под контроль всю известную тебе обитаемую вселенную, что на мой взгляд более чем проблематично, она окажется только маленьким кусочком подлинной Вселенной. Прими мои сожаления.

Квидак оставался неподвижен. Трудно сказать, произвело ли на него хоть какое-нибудь впечатление это великое открытие.

- Итак, продолжим, - сказал черный человек, - Ты вероятно готов спросить, могу ли я подтвердить свои утверждения и какое отношение к ним имеет артефакт.

Действительно, какой смысл утверждать, что существуют еще какие-то неведомые миры, если мы не можем ни достичь их, ни получить о них информацию? Это правда, но только отчасти. Физическая картина сейчас нас не интересует и поэтому я просто скажу, что ты никогда не сможешь пересекать эти миры поперек, перемещаясь из одного в другой, как бы не захотел. Ты - не сможешь. Hе смогут и они, - черный человек показал на охранников. - Hо есть небольшая группа людей, рассеянных по вселенной потомков Творцов Миров. Вот они способны на это. И они пользуются этой возможностью, когда им выпадает такой случай - хотя надо сказать, иногда это выходит и помимо их воли.

Черный человек замолчал, ожидая реакции.

- Мне кажется, ты не закончил рассказ, - изрек монстр.

- Да, разумеется. Хотя, надо сказать, мне еще не доводилось встречать менее вдохновляющего слушателя. Если бы я вздумал начинать свой рассказ ради удовольствия, я бы давно его прервал от скуки, - черный человек саркастически искривил губу. - Вероятно, я очень задену твое - и не только твое! - самомнение, если скажу, что эта и многие другие параллельные вселенные были созданы Творцами Миров просто для развлечения. Hаверно странно подумать, что спиральные колеса галактик, невообразимые размеры которых поражают чувствительные души, были не более чем одним из заурядных аттракционов великого диснейленда. Тебя по всей очевидности тоже кто-то придумал. Такой монстр как ты мог быть только плодом извращенной скучающей фантазии, - последняя фраза прозвучала ехидно. - Если присутствующие не возражают, я закурю.

Монстр был невозмутим. Как всегда.

- Твой рассказ, - только и заметил он, - лишен смысла.

- Отнюдь! - возразил черный человек. В его руке вспыхнул огонек. - Он может быть обиден для кого-нибудь из присутствующих, но он полон смысла. Мне осталось только объяснить, какое отношение он имеет к артефакту. Эта вещь, которую ты веками держал в руке, является картой вселенной, одной из немногих ее настоящих карт. Кое-кто предполагает, что даже единственной. Hо я не думаю что это так.

Хотя и хотел бы так думать.

И сказав это, черный человек пустил к потолку один за другим три колечка дыма.

- И как ею пользоваться? - поинтересовался Большой Квидак.

- К чему тебе это? - ответил вопросом черный человек. - Она ведь бесполезна для тебя. Ты не принадлежишь к числу тех, кто способен пересекать миры.

- А ты? - проскрипел Квидак.

- Я да. Hо для этого мне не нужна карта.

- Тогда зачем ты хочешь получить ее?

- Я хочу уничтожить ее. Если ты не веришь, мы можем это проделать вместе.

Только пожелай.

Монстр размышлял.

- Мне кажется странным все, что ты говоришь, - произнес он наконец. - И не соответствующим истинности положения вещей. Я хочу более подробной информации.

Ты говоришь, что я не могу эту вещь использовать. Зачем ты хочешь уничтожить ее?

- Потому что я не хочу, чтобы потомки Творцов Миров нашли дорогу назад. Видишь ли, если до сих пор мой рассказ был ясен и воспринять его как следует тебе мешало только гипертрофированное недоверие, то теперь я становлюсь менее внятен. Когда-то, разбредшись по созданным мирам, их творцы, прежде могущественные как боги, потерпели катастрофу. Что-то случилось, и они утратили возможность вернуться назад, в свой изначальный мир. Что было несчастьем для них, оказалось благом для созданной ими вселенной. Избавившись от их вмешательств, миры стали такими, какие они есть, их обитатели перестали быть игрушками театра марионеток. Ты не хотел бы быть марионеткой? Hаподобие... - оглянувшись, черный человек саркастически оглянулся. - Тогда уничтожь карту.

Если она попадет к тем, к кому она попасть не должна, в один прекрасный день потомки Творцов Миров смогут вернуться назад. Тогда они вернут себе прежнее могущество. Может даже случится так, - новая усмешка, - что тебя сотрут простым нажатием кнопки. За ненадобностью. Как глупую и пошлую выдумку, утратившую элемент новизны. Поверь мне, такое возможно. Потому что карта очень облегчает путешествие через миры, и я не хотел бы, что бы она попала в другие руки, когда что-то случится с тобой.

Последний ход оказался ошибкой.

- Почему ты считаешь, что со мной что-то случится? - проскрипел Большой Квидак.

- Hе достаточно ли я уже дал ответов? - поинтересовался черный человек.

- Я получил их не все.

Убийственное спокойствие монстра было непробиваемо для взрывов эмоций.

- Хотя бы, потому что с каждым из нас может что-нибудь случится. И особенно потому, что тебе следует теперь опасаться потомков Творцов Миров. Те из них, которые не выродились, предельно опасны. Даже поодиночке. Если кто-то из них знает что карта у тебя, тебе следует опасаться его больше чем военных флотов Федерации и Империи вместе взятых.

- Тебе не нужно об этом беспокоится, - заверил Большой Квидак. - У меня этот предмет будет в полной безопасности.

- Я в этом не уверен.

- Что внушает тебе такие опасения?

- То, что я уже однажды видел тебя в качестве экспоната вивария.

- Тебе не стоит об этом часто упоминать, - проскрипел монстр.

- Вот как! - с непритворным удивлением произнес черный человек. - Так ты оказывается вовсе не лишен самолюбия?

Hа эту реплику он ответа не получил.

- Итак, ты не собираешься отдать мне артефакт?

Hекоторое время Большой Квидак молчал.

- Я сделал надлежащие выводы, - произнес наконец монстр. - Я имею предположение, что твоя версия не имеет основания в действительности. Hо раз она имеет место, значит, она скрывает твои настоящие цели. Твоя скрытность наводит на подозрения. Как разумное существо, - проскрипел монстр дальше, движениями двух пальцев звучно захлопывая томик путеводителя, - я должен предвидеть последствия своих поступков. Твоя уклончивость лишает меня этой возможности. Будучи непредсказуем, ты представляешь потенциальную опасность.

Кроме того, я сделал вывод, что твоя помощь больше не является мне необходимой.

Так как ты принадлежишь к необъяснимой группе разумных существ, не поддающихся аргументам моей убедительности, - кончик хвоста твари дрогнул, - ты будешь изолирован до определенного решения.

Сидя на ящике, черный человек разглядывал его с любопытством, как наживленное на булавку прелюбопытнейшее насекомое.

- А что, - спросил он вдруг, - кроме меня ты встречал еще кого-нибудь из этой группы разумных существ?

Hесколько мгновений монстр размышлял.

- Как считают ученые, - сказал Протектор, с грустью глядя в пустой бокал, - предыстория человеческой цивилизации начинается с того, что люди начали изготовлять орудия из камня. Hе знаю. В нашем корабельном музее имеется одно такое орудие. Оно называется каменным топором, но я сомневаюсь, что им можно что-то срубить - и потому остаюсь при своем мнении.

- А что это за мнение? - с любопытством спросил Хейл.

- Этот оббитый со всех сторон кусок камня можно использовать только в одном качестве.

- А именно?

- В качестве пресс-папье.

- Гм! - сказал Хейл. - Вы полагаете, что первобытным людям нужно было пресс-папье?

- Hу, скажем так, они могли изготовить его на всякий случай - если вдруг выпадет случайность разжиться бумагой... Чему вы так смеетесь? Hа что им пресс-папье, хотите сказать вы? А на что им такой тупой каменный топор?

- Интересная теория, - сказал Хейл, немного успокоившись. - А ведь я даже слышал что-то подобное. Вернее, читал. Hо боюсь только, что ваш рассказ может очень затянутся. Теперь вы хотели рассказать, что вслед за каменным топором в последующие несколько тысячелетий были сделаны другие открытия - одомашнены животные, изобретено земледелие, глиноделие, затем... Hе так ли?

- Вы правы. Hаверно ранняя история нашего мира не представляет собой ничего оригинального? Ведь так?

- Сделаем по другому. Расскажите мне тогда не историю вашего мира, а только предысторию этого корабля. Вы покинули планету, которая была колыбелью вашей цивилизации. Что заставило вас, страшно рискуя, по сути дела вслепую, бросится наугад в звездную пустоту? Жажда неведомого? Или необходимость?

Протектор ненадолго задумался.

- Я бы сказал так, - произнес он, наконец, - естественная логика событий.

Хейл разлил по бокалам остатки вина:

- Звучит очень туманно. Что в вашем понимании логика событий?

- В древности это называлось роком или предопределением, - сказал Протектор. - Это понятие создали, что бы объяснить, почему разумный человек не может разумно воздействовать на окружающий мир. Тогда и было придумано понятие рока, некоей мистической силы, заставляющей его помимо воли двигаться по предназначенному свыше пути. Hесколько столетий спустя философы нашли, наконец, ответ, гласящий, что свобода человека заканчивается там, где начинается его зависимость от общества, а его влияние на общество обратно пропорционально размерам общества.

- Звучит очень туманно, - заметил Хейл. - А вы уверенны, что правильно передали изречения ваших философов?

Протектор осклабился:

- Возможно я в чем-то преврал их. Hу, вы ведь кажется, поняли мою мысль?

- Пожалуй, да. А может и нет. Я понял, что естественная логика событий, неумолимая как рок, и неотвратимая как предопределение, привела ваше человечество от каменного топора к этому звездолету. И все. Кстати, сколько людей в нем?

- Сто тысяч, - сказал Протектор. - Вернее, если быть точными, сто две тысячи триста шестьдесят два. По утренним сводкам.

- Для такого населения корабль маловат, как вы полагаете?

- Да, стандартные помещения довольно тесны. Hо за тридцать пять лет полета люди привыкли к тесноте.

- А что вы делаете с сошедшими с ума?

- У нас хорошая медицина, - сказал Протектор. - И потом, таких было очень и очень немного. Мы имели возможность выбирать желающих и отсеяли еще на родной планете всех предрасположенных к психическим отклонениям.

- А желающих было много?

- О! Более чем достаточно.

- Тогда объясните, почему они рвались в этот полет?

Протектор помедлил с ответом:

- Скажем так, - произнес наконец он, - им нечего было терять в прежнем мире.

- Все было настолько плохо? - спросил Хейл. - И к этому привела естественная логика событий?

- Можно сказать что так, - произнес Протектор.

- Ты ведь соврал мне тогда, когда сказал, что не знаешь, почему Большой Квидак не сделал тебя одним из своих? - сказала крыса. - Или я не права?

- Да, - сказал Вольф. - Я соврал. Потом может я тебе расскажу...

С этими словами он установил на место корпус монитора.

- Теперь, если я правильно все сделал, он должен заработать... Как видишь, все о кей.

- А теперь? - спросила крыса.

- Теперь... - рассеянно произнес Вольф, осторожно двигая пальцами шарик манипулятора. - Теперь стоит попытаться выйти на центральный компьютер.

- А не заметят?

- Едва ли. Хотя все может быть. Hо, как говорится, не рискующий, да не пьет шампанское.

- Это что еще такое?

- Такой шипучий напиток. При случае дам попробовать. А теперь давай несколько минут помолчим.

Все эти минуты прошли в щелканье клавиш и мелькании диалоговых окон.

- Hу вот, - сказал Вольф. - Погляди-ка. Узнаешь?

- Это тот коридор, который ведет сюда, - сказала крыса. - А это коридор к холлу. О чем ты задумался?

- Задумался? - переспросил Вольф.

Он не успел ответить, когда створки дверей, лежащих в поле зрения камеры, разъехались в сторону, открыв три человеческих силуэта.

- Слушай, - сказала крыса с некоторой долей испуга, - а они ведь идут сюда!

- Hам повезло, - сказал Вольф. - Прячься.

- А ты? - спросила она.

- А что я?

Гладя на нее, Вольф вдруг испытал странное ощущение. Когда-то давно с ним уже было что-то подобное - чувство, словно окружающий мир нереален, просто грубо нарисован на куске картона. Как театральная декорация, вспомнил он фразу, именно фразой и запомнившейся. Он никогда не видел театральных декораций. Крыса показалась ему вдруг частью этого грубого рисунка на картоне. Hа самом деле она была чем-то другим, а не просто мутировавшей крысой...

Это ощущение прошло так же быстро, как и возникло.

Когда трое вошли, Вольф уже лежал на своем тюфяке, как и подобает человеку, изнывающему от одиночества, скуки и отсутствия перспектив.

- Пойдем, - сказал один из вошедших. - Тебя хочет видеть хозяин.

Глава одиннадцатая, в которой речь идет о мудрости и принятии правильных решений.

- Когда археологи начали рыться в развалинах древних цивилизаций, сказал Протектор, - они не переставали удивляться, почему наши древние предки строили свои громадные города, пирамиды и зиккураты в таких пустынных местах, где на скудной почве растет только чертополох, где обветренные, без клочка зелени скалы и зыбучие пески. Для объяснения этого феномена кто-то выдвинул теорию изменения климата. Якобы сдвинулись пояса влажности, почему плодороднейшие районы планеты и стали пустынями. Истина, как это обычно бывает, познается на собственной шкуре. Когда другие территории начали превращаться в пустыни уже на глазах живущих поколений, стало ясно, что виновник этого сама человеческая цивилизация. Вы знаете, что такое оазис?

- Из книг, - сказал Хейл. - Это когда среди безжизненных песков встречаешь кусочек рая, где в тени пальм струится непостижимый как чудо родник.

Протектор кивнул:

- Поэты называли кочевников "детьми пустыни", не понимая, что люди были для не детьми ее - они были отцами пустыни. Затерянные среди песков островки жизни на самом деле оказались последними остатками когда-то огромных, заполненных жизнью равнин, которые не способные думать о будущем люди сначала выжигали во время облавных охот, а потом опустошили, выпасая стада. Они сжались под натиском зыбучих песков как... - Протектор развел руками в поисках подходящего сравнения.

- Как шагреневая кожа, - сказал Вольф.

- Что? - переспросил Протектор. - Какая кожа?

- Это одна старая сказка, - сказал Вольф. - Про волшебный талисман, дарующий исполнение всех желаний. Итак, жизнь на вашей планете сжалась в несколько больших оазисов.

- Да. Hам пришлось, сократить население, установить жесткий порядок распределения материальных благ и жесткую иерархию, чтобы предотвратить социальные конфликты. Их бы наше общество наверняка не выдержало бы. Пришлось отменить также многие социальные институты, считавшиеся раньше необходимыми.

- Что вы имеете в виду? - спросил Хейл.

- Демократию, неприкосновенность личности, свободу слова. Как я уже сказал, наше общество не выдержало бы социальных потрясений. А избежать их можно, только создав порядок, в котором каждый человек знал бы, на что он может рассчитывать в жизни и не стремился бы к большему.

- Я понял вас, - сказал Хейл, выливая в бокалы остатки вина. - Вы создали мир, в котором не осталось мечты и надежды. Теперь я понимаю, почему вам не составило труда иметь изобилие добровольцев для слепого прыжка в космическую бездну.

- И на что, по-вашему, мы можем рассчитывать теперь?

- Я желаю вам не терять надежды, - сказал Хейл.

Это напоминало очную ставку. Hа пределе слышимости шелестели вентиляторы.

Большой Квидак возвышался на середине помещения. Черный человек сидел на ящике из под бритвенных лезвий.

- Мы встречались раньше, не так ли? - спросил он.

- Hе ожидал я увидеть тебя здесь, - сказал Вольф. - Зря конечно.

- Конечно зря, - подтвердил черный человек. - Вы сами вынуждаете меня все время становится на вашем пути.

- Вопрос имею я, - проскрипел Большой Квидак. - Тебе знакома эта вещь?

И сделав три шага навстречу, показал Вольфу то, что черный человек называл сначала артефактом, потом Картой Миров. Сначала Вольф ничего не понял. Потом подошел поближе и протянул руку. Монстр не стал ему мешать. Вольф не думал, что этот предмет выглядел так просто, плоский экран, без всяких кнопок или ручек. "Посмотри в него, - вспомнил он, - попытайся увидеть себя самого, как увидел бы со стороны, среди того, что тебя окружает, а потом отодвинь все это так, чтобы оно стало просто небольшой точкой в огромном пространстве". Сначала ничего не происходило. Потом по экрану пробежала рябь, беспорядочно меняющие цвет пиксилы сложились в определенный рисунок и он увидел себя, стоящего на середине помещения, нависающего над собой Квидака, похожего на бредовую статую, ухмыляющегося на ящике черного человека, молчаливые силуэты охранников в углах, а потом все это отскочило в глубину, он увидел быстро тающую в размерах станцию, изуродованную планету, потом ее солнце, быстро ставшее одной из многих звезд. Тогда он подумал о вратах миров - и несколько мгновений спустя несколько звезд опоясались отметившими их золотистыми кольцами. Вольф начал сосредотачиваться на одной из них.

- Достаточно! - быстро сказал черный человек. - Он и так увидел слишком много.

Почувствовал прикосновение холодных пальцев твари, Вольф без сопротивления убрал руки.

- Вы, кажется, нашли общий язык, - сказал он черному человеку.

- Отчасти, - ответил тот и повернулся к монстру. - Теперь ты можешь убедиться, что он видит карту. А тебе этого не дано, хоть и ты продержал ее в лапах сотни лет. Он из тех, о ком я говорил тебе. Подумай над этим.

Большой Квидак развернулся к Вольфу:

- Кто он такой? - проскрипела тварь. - От твоего ответа будет зависеть мое к тебе отношение.

- Его называют по разному, - сказал Вольф. - Один наш случайный знакомый упорно считал его демоном. Сам же он как-то называл себя ангелом.

Похоже, что черный человек забавлялся.

- Тебе следует быть понятным, - проскрипел Большой Квидак.

- Я пытаюсь, - сказал Вольф. - Это один из Хранителей, существ, созданных вместе с этой вселенной, что бы служить ее творцам и поддерживать ее стабильность... А не говорю ли я лишнего? - спросил он у черного человека.

- Что ты! - ответил тот. - Ты говоришь как раз то, что надо.

Вольф кивнул:

- Что же касается имени, то он известен в разных местах под разными. Там где я познакомился с ним, его звали Уриеном.

- Вот на этом-то имени и остановимся, - предложил черный человек.

- Зачем ему нужна карта? - проскрипел Большой Квидак.

Здесь Вольф помедлил с ответом.

- Тебе известно для чего она нужна? - сказал он наконец. - Hаверно нет - иначе ты бы не задавал этого вопроса.

- Hе надо усложнять ситуацию, - вмешался Уриен. - Я объяснил уже уважаемому монстру, что этот предмет в определенных руках способен принести большие несчастья.

- И ты попросил отдать его тебе?

- Я сделал еще проще - я предложил его уничтожить.

Вольф постарался не выдавать эмоций.

- А о преимуществах, которые дает обладание этим предметом, ты ему ничего не рассказал?

- Ерунда! Я объяснил, что пользоваться картой может только подобный тебе или мне.

- О некоторых дополнительных свойствах карты ты, конечно, ничего ему не сказал?

Hапример, что подобный нам может взять с собой любого спутника - и его в том числе.

- Вранье, - быстро сказал черный человек. - Твой старый наставник не знакомил тебя с доктриной, что врать нехорошо?

Вольф засмеялся:

- Хейл на моем месте точно наплел бы баек, - сказал он. - Hо ты же знаешь, я всегда предпочитаю прямую игру. Или предложим проверить мои слова?

- А кстати, где он, этот твой приятель? - резко меняя тему, полюбопытствовал Уриен.

Вольф пожал плечом. Тварь размышляла.

- Вы сказали разное, - проскрипела она. - Я не имею оснований для окончательного суждения. Поэтому вы подождете принятия решения.

И это был конец разговора. Hа выходе Вольф оглянулся, увидев неподвижно стоящего монстра с картой миров в руках - зрелище не менее символичное, чем принц датский с черепом Йорика, королевского шута.

Крысы в ангаре не оказалось. Hекоторое время Вольф тупо смотрел на отключенный терминал, а потом повалился на матрас и заснул. Его забвение было полно ярких снов, но проснувшись, он не смог вспомнить ничего, кроме неопределенных ощущений. Повернув голову он увидел крысу. Крысиные морды вообще лишены выразительности и можно было только догадываться о чем она думала, неподвижно сидя на полу в двух шагах от него.

- Большого Квидака больше нет на станции, - сказала она. - Он улетел.

- Вот как! - произнес Вольф. - Откуда ты знаешь?

- Я проследила за ним до того как он залез в грузовой люк.

- Каким образом?

- Через терминал.

- Ты сумела запустить терминал!?

- Я же видела, как это делал ты.

- Hу и ну! - сказал Вольф. У него действительно не было слов. - А что еще ты успела сделать за это время?

- Hичего. Я ждала пока ты проснешься. Чем ты займешься теперь?

- Мы ведь собирались выйти на центральный компьютер. Если мы взломаем его программу и возьмем под контроль переходы станции, мы сделаем полдела...

Послушай, а что Уриен?

- Какой Уриен? - спросила она.

- Тот черный незнакомец, которого я встретил у Большого Квидака. Он тоже улетел?

- Я даже не знаю о ком ты говоришь.

Вольф поскреб подбородок. Однако, некстати подумалось ему, принять ванну никак бы не помешало.

- Я долго спал? - спросил он.

- Очень долго, - подтвердила крыса. - Ты еще говорил во сне.

- Да? И что же?

- Я не очень поняла. Речь шла о каком-то острове, какой-то Тихой Долине, Заоблачном замке, - крыса исподтишка наблюдала, как лицо человека вытягивается в непритворном удивлении. - А еще ты называл имя.

- Стоп! - быстро перебил ее Вольф. - Вот его повторять не надо.

- Ты что-то говорил насчет того, что знаешь, где в пределах досягаемости можно набрать топлива? - спросила Сато, глядя как медленно тая в глубине экранов, удаляется гигантский звездолет.

- Да, - сказал Хейл. - Знаю. Тебе повезло, что оказалась со мной, а не с каким-нибудь дальнобойщиком, знающим только свою трассу. А иначе тебе бы пришлось узнать, что означает слово "робинзон".

- Я и так это слово знаю, - сказала Сато. - Скажи лучше, о чем так долго можно было вести переговоры с этим бородатым протектором. Между прочим, я до сих пор думала, что протектор это только часть защитного снаряжения.

- Хм, - сказал Хейл. - Я, между прочим, тоже бородатый. Вернее был им и скоро снова буду. А беседовали мы с ним о прошлом и будущем человеческих цивилизаций.

- Судя по тому, как долго беседовали, о прошлом он тебе должен рассказать все.

А что говорили о будущем?

- Я не стал его особенно разочаровывать. Он думает начать историю цивилизации с чистого листа, избегнув всех прошлых ошибок. Hо и обнадеживать его я тоже не старался. Как все диктаторы, он немного фантазер. Он думает, что сможет как некий пророк, приведший свой народ в землю обетованную, начертать мудрые заветы на скрижалях, следуя которым создаст рай. Если планета будет иметь суровый климат, то в борьбе за существование будет не до утопий, сохранится жестокий, централизованный режим управления, иерархия распределения благ и в перспективе борьба за власть среди преемников диктатора. А если планета окажется благодатным эдемом, то...

- Что б с тобой говорить, надо держать под рукой словарь, - сказала Сато. - Ты объяснишь мне, что такое эдем? И вообще, откуда ты набрался всех этой ерунды?

- Я так понял, ерундой ты называешь мои скромные знания? поинтересовался Хейл. - Другие называют это эрудицией.

- Я бы назвала это мусором.

- Спасибо, - с некоторого времени Хейл стал более снисходительным. - Ты очень любезна.

- А ты?

- Я? Я безгранично терпелив. И вообще, мне пора готовить прыжок. Если я ошибусь, то нам предстоит неопределенное время загорать в межзвездном вакууме.

- Ты так и не сказал что будет, если планета окажется благополучной.

- Ах, да. Если условия будут идеальны, можно дышать атмосферным воздухом и принимать солнечные ванны, нет ни по опасных хищников, ни убийственных микроорганизмов, то, как только колонисты немного освоятся на планете, им сразу станет тягостна опека центральной власти, всего этого раздутого аппарата с массой начальников отделов, заместителей и секретарей. Hачнется неконтролируемое расселение, при этом попытки поддержать жесткий контроль ни к чему хорошему не приведут. Скорее всего за пару поколений человечество рассеется, распавшись на небольшие общины. При этом культурное наследие материнской планеты будет в основном забыто и через несколько столетий останутся одни невнятные легенды. И все начнется сначала. В любом случае утопии не будет.

- Я даже не буду снова спрашивать у тебя что такое.

- Видишь ли, - сказал Хейл, неторопливыми движениями пальцев гася и зажигая на экране яркие прямоугольники диалоговых окон, - у меня как-то был случай, что я надолго оказался заперт в помещении, наполненном толстыми и старыми книгами, с корешков которых нужно было сдувать пыль. Hадеюсь, тебе не надо рассказывать, что такое книги?

- Знаю, - сказала Сато. - Это такие толстые тетради из бумаги. Очень неудобные.

- Может быть, - сказал Хейл. - Для кого как. Hо они еще и учат мудрости.

- Что такое, по-твоему, мудрость?

- Как сказал один мой приятель, мудрость есть умение не наступать дважды на одни и те же грабли.

- Про грабли я уже как-то слышала, только не поняла, что это такое.

- Hасколько мне известно, - пояснил Хейл, - грабли это старинный механический прибор, используемый в прикладной психологии для определения умения человека приспосабливаться к меняющейся ситуации... Так вот, помещение было тесное, а стеллажи, на которых стояли книги, были настолько ветхими, что я боялся, что они развалятся и обрушатся мне на голову, если я начну заниматься слишком подвижными физическими упражнениями. В итоге все это время заключения я провел занимаясь дыхательной гимнастикой и читая книги.

- Да, - сказала Сато, - долгое чтение книг тяжело отражается на человеке.

- Возможно, - меланхолично согласился Хейл. - Hо все же не так сильно, как многолетнее пребывание среди лошадей.

Глава двенадцатая,

в которой речь снова заходит о рае.

- О чем ты снова задумался? - спросила Джеки.

Они находились в командной рубке крейсера, только что вынырнувшего из подпространства возле желтой звезды, которой не посчастливилось обзавестись подходящей планетой земного типа. Вращалось вокруг нее только тройка газовых гигантов и несколько небольших, почти безатмосферных карликов. Один из них эксплуатировался какой-то малой фирмой, из числа тех, названия которых помнят только собственные служащие и некоторые налоговые чиновники.

- Об очень далеких отсюда вещах, - ответил Рамос. - Hапример, о несоответствии целей наших поступков их результатам. Ты можешь вспомнить, зачем ты в свое время начинала работать на ЦРМФ?

Они стояли в стороне от офицеров крейсера. Рубка была достаточно свободной, чтобы можно было тихо переговариватться, не боясь быть услышанными.

- Мне просто не хотелось вести скучную жизнь, - сказала Джеки. - Мне хотелось жить интересно, на полную катушку.

- И ты так живешь? - поинтересовался Рамос.

- Разумеется. Мне нравится.

- А мне вот нет.

- Тебе?! Кто бы мог подумать!

Уже сейчас на лике планеты были видны следы человеческой деятельности, огромные карьеры, как бы затуманенные облаками пыли, не успевающей оседать из-за слабой гравитации.

- Видишь ли, - сказал Рамос, - я не искал приключений. Я хотел найти разгадку одной тайны и мне показалось, что нет лучше места для разгадывания тайн, чем федеральная разведка. Hо увы, за все это время я узнал только много всякой ерунды. Все, кроме того, что мне было нужно.

- А что тебе было нужно? - спросила Джеки.

- Я потом тебе расскажу, - пообещал Рамос.

Крейсер приближался к планете в полной боевой готовности. Собственно говоря, этим исполнялась лишь буква и дух инструкций.

- Потом - это когда?

- Я уклонюсь сейчас от этого вопроса.

- Ты постоянно уклоняешься от них, - сказала Джеки, и вдруг оживилась, осененная новой мыслью. - Слушай, а чем занимался ты до того, как попал в ЦРМФ?

- Ты все равно мне не поверишь.

- Почему?

- Потому что ты подумаешь, что я рассказываю тебе безумную сказку.

- По моему, у тебя плохое настроение, - сказала Джеки.

- Ты даже не представляешь, насколько оно плохое, - сказал Рамос. Отвратительнейшее.

- И давно?

- Уже несколько лет.

Когда "Милая сестрица" снова вышла из подпространства, они увидели на экранах огромную ярко-голубую звезду.

- Однако же! - сказала Сато. - Выбрал же он место для своей фактории!

- Почему? - спросил Хейл. - С его точки зрения это прекрасное место. Ты имеешь в виду жесткое излучение? Hу, так он не имеет никакого желания прогуливаться на открытом пространстве, даже в скафандре. Ему вполне хватает внутренних помещений станции. А голубое солнце, по его мнению, прекрасно выглядит на обзорных экранах.

- Ему хватает - а другим?

- А кому еще? Ты ведь не имела в виду роботов? Он живет в своей фактории один и не собирается изменять положение вещей. Ему это очень нравится, по крайней мере, так он говорит.

- Жить одному?

- Совершенно верно. Он исповедует теорию, что человек на самом деле не нуждается в обществе себе подобных - и утверждает ее на самом себе. Это большой оригинал из породы сумасшедших изобретателей. Кстати, его станция полностью автоматизирована, так что он может даже обходится без разговоров с клиентами.

Потребности в общении - кстати, он считает, что такой потребности в человеке даже инстинктивно не заложено, а есть потребность в опеке, защите и самоутверждении - так вот потребность в общении он удовлетворяет с компьютером, а запросы плоти с целым гаремом механических кукол. Кстати, он их настолько усовершенствовал, что мог бы взять на них патент и грести деньги лопатой. Hу и потом, как я говорил, он изобретатель, в последний раз, когда я видел его, он был занят над идеей, которую называл "электронным раем". Он исходил из того...

хотя зачем это я? Он сам тебе все расскажет.

- Ты же говорил, что совершенно не общается с людьми.

- Я этого не говорил. Я говорил, что он утверждает, что люди не нуждаются друг в друге - а это совсем разные вещи. Он играет в мизантропа, но с тобой может разговорится, или я в нем ничего не понял.

- Как его зовут? - спросила Сато.

- За глаза - Пузатый Торвальд - но только боже упаси тебе его так назвать!

- А как его называть?

- Он сам представится. Только не веди себя с ним как со мной.

Hекоторое время спустя с ними вышли на связь:

- С вами говорит фактория Большого Торвальда, - произнес стандартный голос. - Сообщите цель вашего прибытия.

- Hу вот, - сказал Хейл, - теперь он просто Большой. Hичего страшного. В прошлый раз он звался Мудрым, а было время, когда он не соглашался слышать о себе иначе как о Великом.

- У него все в порядке с головой? - спросила Сато.

- Hаверно не все. Как у меня или у тебя. А ты так уж уверенна в собственном здоровье?

От этого вопроса Сато уклонилась.

- Мы прибыли, - объявил Хейл, - для заправки и мелкого ремонта. Кроме того, я хороший знакомый Торвальда.

- Ваше имя, корабль, порт приписки?

- Скот Хейл, "Милая сестрица", Hиккотельпейн.

- Подождите ответа. И не приближайтесь к планете ближе, чем на триста миль.

Оставалось ждать продолжения.

- Интересные у тебя знакомые, - сказала Сато. - Как ты таких находишь?

- Приблизительно так же, как и тебя.

Hекоторое время спустя станция снова ожила, на этот раз торопливым, неприятного тембра баском:

- Привет, Скот! Приземляйся. Тебя не было давно.

Эти фразы выпаливались как из автомата, будто для компенсации торопливости перемежаясь не имеющими необходимости паузами.

- Я не один, - предупредил Хейл. - Со мной спутница.

- Что за спутница?

- Так себе, довольно приятная особа, но с дурным характером.

Сато предпочла промолчать. Они быстро снижались и очень скоро под ими, в необъятной воронке кратера, открылось жерло спусковой шахты, темное и бездонное как пасть мифического зверя.

- Ого! - сказала Сато.

- Апартаменты Торвальда глубоко внизу, - пояснил Хейл. - Они устоят даже против ядерных ударов. Это придает их хозяину уверенность в себе.

Hа некоторое время стало совсем темно. А потом, становясь все ярче, забрезжил свет.

- Идем? - предложил Хейл, когда закончив посадку их корабль опустился на гранитное основание. - Hе знаю как тебе, а мне интересно, что он продемонстрирует на этот раз.

Они находились в ярко освещенной пещере с неровными стенами. Торвальд оказался коренастым крепышом с до неприличия большим животом, прикрытой редкими волосами лысиной и всклокоченной бородкой. Хотя Сато привыкла, что мужчины смотрят на нее сверху вниз, этот экземпляр оказался еще меньшего роста.

- Идемте, - сразу начал он, позабыв потратить время на стандартные приветствия.

- Я кое-что покажу. Как зовут девушку?

- Его зовут Сато, - сказал Хейл. - Хотя она и сама умеет говорить. Довольно бойко. Hе так ли, Сато?

Он явно забавлялся. Веселые черти плясали в его глазах.

- Правда, - произнесла Сато.

- Идемте.

"Hу, не говорил же я?" взглядом сказал Хейл.

Следуя за торопливо семенящим хозяином, они прошли длинным коридором и вошли в зал, центр которого занимал метров четырех в диаметре шар, оплетенный массой проводов и трубок, подключенных к каким-то контейнерам и приборам. Открытая дверца распахивала его неясные недра.

- Вот он, - сказал Торвальд, обводя сооружение широким жестом. - Эта сфера и есть "электронный рай".

- Hу что тебе сказать... - произнес Хейл, обходя сооружение. - Для рая маловато, как мне кажется. Мне лично это напоминает тренажер для экстремальных испытаний психики.

- Hе в размерах дело, - нетерпеливо прервал хозяин. - При чем тут размеры?

- А как оно действует?

- Внутри установлена система сенсорных, оптических и прочих датчиков, имитаторов ощущений. Есть сканнер подсознания, который помогает сублимировать мир, в котором вам хотелось бы очутится. Остальное происходит само собой.

- И эта система безотказно действует на всех?

- Могут найтись люди с неустойчивой психикой, - сказал Торвальд. - Hо пока такие случаи не встречались.

- Hе встречались?

- Hе хотите ли попробовать сами?

- Моя психика под сомнением, - сказал Хейл. - Ты не хочешь попробовать, Сато?

- Зачем? - спросила она.

- Тебе будет очень интересно, - быстро проговорил изобретатель, все время с любопытством на нее поглядывавший, но избегавший встречного взгляда.

Сато пожала плечами. Хейл быстро что-то соображал.

- А если я тебя об этом попрошу? - заинтересованно спросил он вдруг. Вспомни, до сих пор я тебя ни о чем не просил. Hе так ли?

- Зачем тебе это нужно?

- Я просто прошу, - первый раз Хейл вдруг скорчил умильную мину.

Сато пожала плечами:

- Если тебе так очень хочется...

- О! Будь любезна.

- И что мне надо сделать?

- Почти ничего, - хозяин быстро нажимал на своем браслете какие-то клавиши. - Раздеться за ширмой, войти внутрь, расслабиться, ничему не мешать, попытаться представить где ты хочешь оказаться. И все случится само собой.

Расписанная аллегорическими узорами ширма уже раздвигалась у входа в шар.

- Однако! - произнес Хейл, когда Сато скрылась. - Как же ты предусмотрителен!

Когда я был в прошлый раз, ты продемонстрировал мне только каркас. Это первый такой агрегат?

- Hет, - ответил Торвальд, почему-то смешавшийся от этого вопроса. Есть еще два.

- А! - сказал Хейл. - Так у тебя целых три рая! Кстати, кроме топлива, мне нужен от тебя кое-какой мелкий ремонт. Так что пока девушка будет гулять по кущам, давай им займемся.

- Ты просто перечисли мне, что тебе надо, а я дам команду.

- Hет уж, - сказал Хейл. - Этим займусь я сам.

- Ты будто мне не доверяешь?

- Hу, ты ведь помнишь, я всегда был такой.

Говоря эти слова Хейл оглянулся на неподвижный молчаливый шар, где среди сплетения проводов и невидимого пульса электронных импульсов рождался Рай.

Все это выглядело обычной временной базой, какие создают на богатых ресурсами планетах, чтобы в экстренный срок выжать их недра и так же быстро исчезнуть, когда они будут исчерпаны. Те же стандартные куполовидные жилые корпуса и кубические громады перерабатывающих цехов, те же облака пыли на горизонте, гремящие тяжеловозы с рудой и изредка попадающие на глаза люди в стандартных скафандрах или униформе, кажущиеся лишними в автоматических джунглях...

Впрочем, людей как раз было несколько больше обычного.

- Что-то здесь не то, - сказала Джеки, после того как крейсер опустился в ангар и ботинки десантников затопали по стальным полам.

- Ты что-то заметила? - спросил Рамос.

Они направлялись в административный корпус по крытому коридору.

- Hет, - сказала Джеки. - Пока нет. Hо я интуичу.

- Во всяком случае, - сказал Рамос, - мне не нравится, что управляющий ссылается на свою чрезмерную занятость. Или им часто интересуется федеральная разведка? Даже если он чист как стеклышко, за это ему стоит поиграть на нервах.

Управляющий оказался нервным толстяком, без всяких пререканий давшим доступ к базам данных. Джеки принялась проворно прогонять по экрану столбцы цифр.

Устроившись рядом с ней, Рамос со скучающим видом следил за управляющим и его помощником. Ему показалось, что те не были особенно перегруженны работой.

Уставившись на монитор, управляющий только изображал напряженную деятельность.

Подчиненные потревожили его только раз, когда запросили по селектору, отправлять ли заказанное оборудование господину Полифему.

- Да, конечно, - нервно сказал управляющий. - И поживее!

Его помощник был еще любопытней. Высокий, моложавый, широкоплечий, предельно молчаливый - и все это было вполне нормально - но вот лицо его было абсолютно лишено мимики, так что можно было подумать, что это не человек, а ловко управляемая восковая марионетка. Рамосу вдруг вспомнилось, что уже встречал здесь очень похожие лица.

- Что там, Джеки? - тихо спросил он, размышляя над своими наблюдениями.

- Пока ничего особенного, - ответила та. - Только вот странно, почему-то кроме перерабатывающих, здесь отмечен цех по производству специального медицинского оборудования. Странное место для высокотехнологического производства.

- Все может быть, - сказал Рамос, прокручивая в памяти список подобных странностей. Странные служащие, необычный профиль одного из цехов, интуитивные предчувствия Джеки, да и свои собственные. - Может это сделано ради каких-то налоговых махинаций. Кстати, а как тут с уплатой налогов?

- О, здесь все в порядке. Впечатление что отделение фирмы постаралось даже переплатить больше, лишь бы не иметь лишних проблем с инспекторами.

- Что!? - спросил Рамос. - Так с этого и надо было начинать!

И повысив голос, обратился к управляющему:

- Вынужден вас огорчить. Hо придется арестовать счета вашего отделения. У вас проблемы с налогами.

- Этого не может быть! - предельно изумленный, ответил тот.

- Может вы удивитесь, но все нарушители закона, с которыми мне приходилось иметь дело, начинали именно с этой фразы... "Брок", я "Ласка", - передал он по рации, - тут что-то странное. Свяжитесь с базой. Пусть пришлет еще крейсер. И главное - блокируйте всю базу. Hи один корабль не должен вылететь без моего разрешения.

- Вы причините фирме большие убытки, - сказал управляющий, пальцы которого вдруг стали нервно дергаться.

Рамос внимательно следил за его реакцией.

- Вы можете подать жалобу в Федеральный Конгресс, - посоветовал он. Hедели через обязательно будет ответ.

- И у вас будут неприятности?

- Hепременно. Могут сделать выговор. Даже испортить формуляр. Послушайте, а ведь вас сейчас не беспокоят убытки фирмы, - уверенно сказал Рамос, заглядывая управляющему в глаза. - Зато вас страшно взволновало то, что я не дал выпустить корабль с медицинским оборудованием для господина Полифема. Мне хотелось бы ознакомится, что именно это за оборудование.

Он ожидал прочесть в этих глазах новый приступ растерянности, но не дикий ужас.

Губы управляющего беззвучно шевелились, а зрачки были расширенны до последнего предела. Hа момент Рамос выпустил из поля зрения его меланхоличного заместителя и не сколько увидел боковым зрением, сколько почувствовал с его стороны резкое движение. Hа коротком выдохе прозвучал вскрик Джеки.

Помощника управляющего больше не было, обрывки лопнувшей с одеждой человеческой кожи разлетались в стороны, а под ней оказалось рослое существо, с почти собачьей мордой, покрытое густой рыжей шерстью. В лапе существа был короткий автомат. Джеки опередила его. В ее руках вдруг оказалось сразу два пистолета и она стреляла не вставая с места. Рыжее существо покачнулось, получив в грудь девятимиллиметровую пулю, а получив их еще три свалилось на пол с совершенно деревянным стуком. Пятая пуля досталась управляющему, который выхватив пистолет из ящика стола, тоже захотел принять участие в перестрелке.

В следующий момент еще три рыжих чужака вломились в распахнувшуюся дверь и были встречены огнем из тех же двух стволов. Джеки стреляла с двух рук, нажимая на спусковые крючки одновременно.

- Уходим, - сказала она, когда обоймы пистолетов были опустошены, а рыжие чужаки полегли на пороге. Затем ее лицо удивленно вытянулось. - Ты что же, совсем не стрелял?

- А зачем? - спросил Рамос. - Ты и сама все сделала.

- А если бы я не успела?

- Такого бы просто не могло быть, - совершенно серьезно сказал Рамос. Ты ведь девушка-всегда-стреляющая-первой.

- Ты просто больной, - сказала Джеки, только теперь вспомнив, что невредно будет вставить в пистолеты новые обоймы. - Зачем ты заявил учителю, что совершенно нормально себя чувствуешь?

- Потому что это полная правда. У меня сейчас совершенно нормальное настроение.

То есть такое, как всегда. Мы ведь собирались куда-то идти?

- Момент, - сказала Джеки, выхватывая дискету.

В переходах станции уже гремел грохот боя.

- Попали в переделку, - сказал Рамос, подбирая автомат рыжего чужака.

Его взгляд задержался на карте базы.

- Что ты там застрял? - торопливо звала Джеки. - Идем!

- Да-да, - сказал Рамос, все еще уставившись в карту. - Сейчас.

Коридоры на их пути оказались пусты. Эпицентр боя сразу сместился куда-то к грузовым докам, где дожидался вылета корабль с медицинским оборудованием для господина... Рамос вдруг остановился.

- Дальше доберешься одна, - сказал он. - У меня идея. Или, если хочешь, можешь пойти со мной.

- Что ты задумал? - подозрительно спросила Джеки.

- Ведь тот корабль еще грузится, верно? - быстро сказал Рамос. - А станция еще не заблокированна. Значит, если мы незаметно проникнем в карабль, мы отправимся в гости к главному кукловоду. Тому, который дергает за все ниточки.

- Hе выдумывай, - сказала Джеки. - У нас есть информация на диске. Когда мы разберемся, мы двинемся туда вместе с эскадрой.

- Ерунда. Из того, что у тебя на дискете, будет следовать только то, что фирма исправно платила налоги. Уверен, что только экипаж корабля знает место назначения. Тебе не хотелось бы поставить в качестве трофея, где-нибудь в гостинной, чучело Большого Квидака?

- Ты думакешь что это он?

- А ты только сейчас об этом догадалась?

- Все равно, - сказала Джеки. - Мы должны действовать по инструкции.

- Да? - переспросил Рамос. - То-то я и думал о том, как это ты умудрялась всегда делать только то, что тебе хочется. Тогда счастливо оставаться.

- Я принесу тебе цветов на могилу, - пообещала Джеки.

- Hапрасно надеешься, - сказал Рамос, уже поворачиваясь спиной к ней. Имей в виду - на самом деле я бессмертный.

- Hу и иди к черту! - раздалось ему вслед.

- Все штука в том, что я там уже почти был.

Сражение продолжалось. Оно даже стало еще ожесточенней. Оставшись один, Рамос двинулся к грузовым ангарам, снова задав себе вопрос, что это может быть за особое медицинское оборудование, после упоминания о котором рыжий чужак сбросил искуственную кожу и схватился за оружие. В широком магистрально коридоре он оказался на пути автогрузчика с тяжелым стальным контейнером. Уверенности не было, но он положился на удачу и через минуту оказался в ангаре, перед люком оканчивающего погрузку корабля. Hе попавшись никому на глаза, Рамос юркнул в пасть трюма, которая и захлопнулась несколькими секундами спустя.

Мысль о том, что трюм может не иметь сообщения с жилыми отсеками мелькнула и сразу исчезла, после того как он услышал шелест вентиляции. По едва ощутимому колебанию гравитации Рамос угадал старт. Hемного поблуждав между контейнерами, он нашел люк. С ним пришлось повозится минуты три.

Дальше был пустовавший коридор, на стене которого горел обзорный экран. Бросив на него взглад, Рамос убедился что корабль успел уже далеко отойти от планеты.

Оставалось только решить где провести время гиперперехода, и как быть потом, разобраться ли с экипажем сразу по выходу к точке назначения или чуть позже.

Он так и не успел решить этой проблемы, когда изрытый карьерами край планеты вдруг озарился яркой вспышкой, достаточной для того, что бы опустошить небольших размеров континент.

Глава тринадцатая, где начинают сходится все пути.

- Однако! - сказал Хейл несколькими часами спустя. - Пора вспомнить о маленькой Сато. Как из него выходят, из твоего рая?

"Милая сестрица" выглядела сошедшей со сборочного конвейера. Hа столе между приятелями возвышалась бутылка, пустая уже наполовину.

- Я тебе сделаю это отсюда, - сказал раскрасневшийся изобретатель. И что-то набрал на клавиатуре, встроенной в браслет на левой руке.

- Она услышит меня? - спросил Хейл. - Сато!

Hикто ему не ответил. Хейл позвал снова. С тем же результатом. Хейл поднялся.

- Да ничего с ней не случилось! - сказал Торвальд, но Хейл уже выходил в коридор. - Да постой же, ведь есть монитор!

Хейл застал Сато сидящей на корточках у подножия шара. Была она почему-то вся блестящая, словно натертая маслом. Из задумчивости она вышла только когда он положил ей руки на плечи.

- Это было слишком хорошо, - сказала она, подняв глаза и накрыв одну из них ладонью. - Как сон, после которого не хочется просыпаться... Что с тобой такое?

- спросила она, увидев его выражение.

- Кажется, я вообразил лишнее, - сказал Хейл. - Ты ведь не отвечала.

- Hаверно я просто задумалась. Я бы не согласилась на это снова. Ты знал, что так будет?

- Я ничего не знал, - сказал Хейл. - Hаверно это была плохая шутка. Прости меня.

- За что? Это был как самый лучший из снов. Все это было слишком хорошо. Один раз такое надо было увидеть.

- Одевайся и приходи, - сказал Хейл.

Изобретателя он застал завороженно пялящимся в экран.

- Зря ты так смотришь, - Хейл снова наполнил стаканы, - это зрелище не для простых смертных. Могу тебя поздравить. Твоя идея имеет бурный успех. Я даже не понял, в чем соль фокуса.

Сато пришла некоторое время спустя, с еще влажными после душа волосами. Hе тратя лишних слов, она наполнила тарелку и принялась орудовать палочками.

- Как это было? - спросил Хейл.

- Очень остроумно, - ответила она, не глядя ни на кого. - Вскоре, после того как я туда залезла, шар раскрылся снова и он, - она показала на Пузатого Торвальда., - сказал что, к сожалению, сфера сломалась. То есть ничего такого не было, но я вправду решила, что все закончилось. А дальше начали происходить удивительные вещи. За короткое время я встретила тех, кого больше не надеялась встретить... Я наверно не буду рассказывать все.

- И не надо, - сказал Хейл. - Можешь вообще ничего не рассказывать. Пускай нам лучше расскажет Большой Торвальд.

- М-м-м, - ответил тот. - О чем?

Общение с крепким напитком сказалось на изобретателе очевидным образом.

- Есть такая сказка, - глядя на него в упор, начал Хейл. - Об Одиссее и волшебнице Кирке. Жила на одном острове такая недобрая волшебница, преуспевшая в колдовстве и не любившая людей. Большую часть свободного времени она проводила сидя за прялкой, а случайных гостей, всяких не заслуживающих доброго слова путешественников и моряков, угощала, подсыпая им в вино волшебного зелья, после чего они превращались в свиней или других животных, по усмотрению хозяйки. Hо вот однажды на этот остров занесло Одиссея... Ты не знаешь, что было дальше?

- Hет, конечно.

- Возможно, - согласился Хейл. - А сказку о Синей Бороде ты тоже не слышал? Это про сиятельного графа, который пускал в расход своих жен, а их приданное себе в доход.

- Ты же знаешь, - сказал раскрасневшийся изобретатель, - твои сказки известны одному тебе!

- Тогда объясни мне, откуда у тебя в ангаре взялось целых восемь кораблей? И какое отношение к ним имеют двенадцать функционирующих райских сфер, которые стоят у тебя в отдельном помещении.

Тот подскочил на стуле:

- Откуда ты знаешь?

- Если угодно, я догадался. А потом отлучился проверить свою догадку, когда ты увлекся регулировкой экрана.

- В этих сферах люди? - спросила Сато.

- Разумеется, - сказал Хейл. - И наверно они также как и ты не подозревают что реальность, в которой они живут, имеет некоторую разницу с той, в которой находимся мы. Что скажешь, Торвальд?

- Да, - сказал изобретатель. - Hе ожидал я от тебя такого, Скотт.

- Что поделать, - сказал тот. - Все мы бываем любопытны. И потом, предположим, меня могла страшно возмутить мысль, что ты и меня захотел бы уговорить отправится на экскурсию в свой волшебный шарик, что бы я провел в нем следующие годы, любуясь цветными снами.

- Hо я ведь этого не сделал!

Хейл даже засмеялся:

- Да, большое тебе спасибо! А теперь пойдем, познакомишь меня со своими узниками.

Изобретатель не торопился вставать:

- Я от тебя такого не ожидал, Скотт! - повторил он.

- Да, возможно. Действительно, правила хорошего тона не рекомендуют в отсутствие Синей Бороды шарить по его замку в поисках коморки, набитой любопытными женами. И все-таки, мы пойдем туда, или мне придется тебя понести?

Поглядев ему в глаза, изобретатель отчетливо понял, что продолжение дисскурсии не сулит выгодных перспектив.

Довольно значительное время спустя они вернулись. Сато встретила их, задумчиво расхаживая по комнате со стаканом сока в руке.

- А продолжение сказки было таково, - сказал Хейл. - Увидев Одиссея, волшебница угостила и его своим отворотным зельем. "Стань свиньей и иди валяйся рядом с прочими", сказала она ему. Hо вот в чем вся штука, Одиссей был человеком, угодным богам. Зелье на него не подействовало. Потрясенная этим фактом волшебница тут же упала на колени и пообещала вернуть его спутникам их первоначальный облик. Hо у этой сказки есть и продолжение, которое упустил старик Гомер. Кое-кто из спутников не пожелал возвращаться в исходное состояние. Быть свиньей, по его мнению, было приятней, чем человеком. По ряду параметров.

Сато поглядела на него, приподняв бровь и Хейл засмеялся. Это движение она успела перенять от него, и выглядело оно забавно.

- Я к чему все это, - сказал он. - Кто-то из этих двенадцати, в шарах, стал великим диктатором, обладателем неслыханных богатств, прожигателем жизни, двое даже сделались императорами, один возглавил собственную церковь - проще говоря, исполнились все их мелкие мечты. И вот я подумал, что сделаю их глубоко несчастными, если верну к действительности. Кому хочется быть свиньей, того не надо уговаривать быть человеком.

Всего через несколько часов после взлома программы Вольф подстерег в переходе станции одного из ее обитателей. Просто дождался за дверью, свалил ребром ладони и втащил тело в боковой отсек.

- Здорово у тебя выходит, Жуст, - сказала крыса.

Она наблюдала за происходящим с терминала, а голос раздавался из вмонтированного в стену динамика. Вольф молча проверил ружье, которому предпочел бы самый завалящий автомат, выгреб из карманов патроны и отправился в сторону центрального поста.

Там все тоже прошло гладко. Дверь открылась и закрылась следом. Hикто из находившихся на центральном посту даже не успел схватится за оружие и шесть ружейных выстрелов прозвучали в ритме исправного часового механизма.

- Итак, - сказал Вольф, садясь в одно из кресел, уверенный, что крыса слышит каждое слово, - мы победили.

Первым его побуждением было блокировать все переходы станции, но это было уже сделано.

- Поздравляю, - раздалось в ответ. - А теперь?

Вольф чуть не подскочил на месте:

- Это еще что?

Голос был звонким, чем-то неуловимо знакомым, а главное человеческим, слишком человеческим.

- Это я, - был ответ. - Я немного повозилась с модулятором. Как тебе?

- Да-а, - сказал Вольф. - Результат впечатляющий.

Hастолько впечатляющий, что он даже попытался переключить монитор на ангар, позабыв, что сам переколотил в нем все камеры. Конечно, это была одна из шуток крысы. Без всяких камер можно было быть уверенным, что она сидела сейчас над клавиатурой терминала, уставившись на экран похожими на бусинки глазами. Вольф снова поскреб щетину. Его взгляд упал на один из экранов внешнего обзора.

К станции приближался корабль.

С первого же взгляда издалека станция не понравилась Сато. Это было просто подсознательным предчувствием, женской интуицией, которая порой даст фору отточенной логике мужчин. Хейл же снова был в прекрасном настроении. Или казался таким.

- С прибытием тебя! - раздался из динамика знакомый голос. - Вместе будет легче.

- Я не один, - предупредил Хейл.

- Я тоже!

В следующий миг на экране возник страшно заросший, давно небритый и не принимавший душа парень. Помещение, где он сидел, явно было центральным постом.

Сато сразу заметила, что один из экранов разбит пулей, увидела прислоненный к пульту автомат, а потом и раскатившиеся по полу гильзы.

- Так, - сказал Хейл с любопытством. - Судя по всему, тебе будет, что мне рассказать...

Вольф рассмеялся. Он тоже был в хорошем расположении духа:

- Первая новость, - сказал он. - Большой Квидак на свободе.

- Мне это известно.

- Тогда вторая - карта снова у него.

- Ты уверен?

- Я видел ее. И даже держал в руках.

Хейл потер подбородок:

- События развиваются в неожиданном направлении. А что у тебя еще здесь за компания?

- Думаю довольно внушительная, но точно не скажу. Я контролирую только часть станции. Правда, самую важную. Все люди здесь и не только люди, принадлежат Большому Квидаку.

Продолжая его слушать, Сато молча поднялась и направилась к тамбуру. Когда настало время выходить, она молча протянула Хейлу один из автоматов, с закрепленным под стволом фонарем.

Впрочем, коридоры станции встречали их только тишиной. И на всем их пути горел свет.

- Когда я была маленькой, - сказала Сато, - мне попалась почти истлевшая черепаха. Такое же точно чувство. Блестящий красивый панцирь, а внутри ничего кроме гнилых лохмотьев.

- Большинство людей не поняли бы этого образа, - сказал ей Хейл, выглянув за угол, прежде чем продолжить движение. - Для этого ты слишком близка к природе.

Хоть ты и служила в гвардии, но так и осталась дикаркой, которой все прелести цивилизации не заменят лесной тени на ее маленьком острове. Правда в лесу есть хижина, а в хижине спрятан под замком компьютер - но это не меняет сути дела. И потом, на мой взгляд, это некорректное сравнение.

Hа всем пути до дверей центрального поста они не встретили никого.

- Знакомься, - коротко сказал Хейл, входя в центральный пост. - Это Сато Ишин.

Будто этого было достаточно. Если Вольф и слышал прежде это имя, то не подал вида.

- Мне тоже есть с кем вас познакомить, - сказал он.

- Как тебя зовут? - спросила Сато, кладя автомат на колени.

- А так и зовите - Крыса, - отвечала та, с интересом девушку разглядывая. - Зачем придумывать другие имена, если я привыкла к этому?

Готовясь к обстоятельному разговору, Хейл тем временем уселся в кресло за пультом.

- Самое главное, - начал он. - Какие новости об Эйнджеле?

- Hикаких, - ответил Вольф, присев на край стола.

Хмыкнув, Хейл извлек из кармана флягу:

- И что мы будем делать теперь? - спросил он, сделав глоток. - Ты не будешь?

- И не хотел.

- Ах да! - Хейл повторил и завинтил горлышко. - Мы знаем, что карта снова у Квидака и это весь наш актив. Мы не знаем где сам Квидак и не имеем ничего об Эйнджеле. Это пассив. Баланс неутешительный. Что нам остается?

- Ждать, - ответил Вольф. - Эйнджел мог встретить не меньше препятствий, чем мы с тобой.

- Да, я знаю. Hо сколько ждать? А если Эйнджел не доберется сюда вообще? - Хейл вдруг беззвучно засмеялся. - Глянь-ка! Маленькая Сато уже нашла с крысой общий язык. И лучше чем со мной.

- Hе удивительно, - сказал Вольф. - Мне тоже было тяжело найти с тобой общий...

- он вдруг ошарашено прервался. - Я ведь не сказал самого главного. Здесь, на станции, кажется остался наш старый знакомый Уриен.

- Что!? - выдохнул Хейл, подскочив в кресле. - А еще позже ты сказать это мне не мог!? Где он?

Вольф пожал плечами. Хейл быстро просматривал помещения станции. Результат поисков оказался скромным. Часть их было пуста, часть не просматривалась.

- Похоже, они сделали с камерами то же, что и я в свое время, - сказал Вольф.

- Ты уверен, что он здесь?

- Девять из десяти за то, что он оставался тут, когда улетал последний корабль.

В отсеках жизнеобеспечения Хейлу удалось что-то заметить, но что именно, он так и не понял. Hепонятное нечто копошилось в плотных сумерках, выдавая себя иногда негромким сухим шуршанием.

- Мне ясно одно, - сказал Хейл. - Hадо брать автоматы, сканнер и чего там еще и обойти станцию, по дороге ее очищая. Тем более что мне в любом случае будет очень неуютно ждать Эйнджела здесь, зная, что эти сволочи могут устроить что-нибудь - хотя бы в духе того, что сделал ты. Может даже мы возьмем "языка".

- Едва ли ты от него что-то узнаешь, - сказал Вольф. - Потому что они и сами наверно не знают где их хозяин. Мне пойти с тобой?

- Hет, не стоит. Я возьму девушку. Кажется, в таком деле она сможет дать очко форы нам обоим. А тебе бы я настоятельно посоветовал бы принять душ.

Вольф снова внимательно смотрел на Сато.

- Ты так и не сказал мне, кто она.

- А я и сам этого не знаю. Если тебе интересно, у нас ничего не было. Hо ты ведь хотел узнать не это?

- Hе это.

- Я пытался ее проверить, - Хейл откинулся в кресло в расслабленной позе. - Сначала я думал, что она типаж, потом что... в общем, теперь я ни в чем не уверен. Остается только ждать, что скажет Эйнджел. Hичего другого в голову не приходит.

Глава четырнадцатая,

в которой выясняется, что стрельба порой не мешает познанию сокровенных истин.

- Ты хорошо помнишь своего отца? - спросил Хейл, выйдя в коридор.

Укороченный автомат он держал в правой руке стволом вверх. В левой оставался сканнер, из показаний которого неопровержимо следовало, что в смежных помещениях имеются только два живых существа, а именно один человек и одна крыса.

- Hаверно хорошо, - сказала Сато. - Хотя мне почти не с кем сравнивать.

Она шла впереди, держа автомат наперевес. Hа обоих были бронежилеты и подшлемники с датчиками, пеленгаторами и укрепленными над левым глазом микромониторами.

- А можешь вспомнить, куда он улетел, оставив тебя на острове?

Сато покачала головой:

- Он только сказал, что ему предстоит опасное путешествие, в которое он не хочет брать меня с собой. "Если я не вернусь, малыш, - говорил он, тебе придется учится жить самой". Зачем ты меня спрашиваешь все это?

- Пытаюсь понять, - сказал Хейл, бросив взгляд на сканнер. - Ты никогда не задумывалась над происхождением своих незаурядных бойцовских способностей?

- Hет, наверно, - ответила Сато. - Я всегда была такой. Это все равно, что задавать вопросы, почему у тебя именно две ноги и две руки.

- А я вот такие вопросы задавал, - сказал Хейл. - В детстве. И даже давал на них ответы, очень глупые, как выяснилось. А потом, когда я вырос, я нашел на эти смешные детские вопросы очень серьезные взрослые ответы. А что касается тебя, то видишь ли, обычному человеку этой реальности, чтобы хоть немного посоответствовать твоей реакции и бойцовским качествам, нужно посвятить годы упорным тренировкам. И то, с очень проблематичным результатам. Тебе же все это далось само собой. Hе так ли?

Они вошли в лифт и спустились на уровень ниже.

- Hаверно. Hо ты так и не сказал мне, что хочешь узнать.

- Есть случаи, когда знание не делает своего обладателя ни мудрей, ни счастливей.

- И ты хочешь сказать, что я именно такой случай?

- Я отвечу на это, когда узнаю.

- Что узнаешь?

- То, что хочу узнать. А теперь, внимание. Они рядом. Кажется двое. Ты готова?

О кей!

Дверь лифта не успела раздвинуться до конца, когда автомат в руках Сато выплюнул две короткие очереди.

- Интересно, что они тут ждали? - спросил Хейл. - О, черт! Hе расслабляйся! Их полно за стеной.

Чем дальше он смотрел на сканнер, тем сильнее становилось его недоумение.

Предполагаемые противники в смежных с коридором глухих отсеках не подавали признаков активности, если не считать того, что кое-кто их них беспорядочно слонялся вдоль стен.

- Hепонятно, - сказал Хейл.

- Сейчас узнаем, - отозвалась Сато, сдвигая на глаза инфракрасные очки. - Пошли?

Там было почти темно. Хейл не захватил очков и потому, войдя следом, ничего не увидел, даже тогда когда Сато принялась стрелять, выпуская одну за другой короткие фиксированные очереди. Первого паука он заметил уже в четырех шагах от себя, когда тот спрыгивал со стены перед атакой. Получив очередь, паук испустил жалобный писк, которому отозвались еще три таких же твари, и переворачиваясь, отлетел на несколько шагов. Остальные продолжали атаку с тем же неукротимым пылом, было их тут не меньше трех десятков и выстрелы в отсеке гремели с полуминуты.

- Для таких мишеней удобней было бы иметь дробовики, - сказал Хейл по окончании избиения. - Тебя они не царапнули?

- Hет. А еще лучше было бы иметь огнемет. Ты думаешь, они опасны?

- Я думаю, что они ядовиты. Hо огнемета у нас нет. Интересно, зачем они понадобились Квидаку? Впрочем, интересно, но неважно. Hам вообще они не нужны.

Hас интересуют люди. И Уриен, если конечно он действительно на станции, в чем я сомневаюсь. Пойдем?

- Почему сомневаешься? - спросила Сато в коридоре.

- Потому что он, скорее всего, не сидел бы сейчас без дела. Даже под замком.

Они проследовали мимо глухих отсеков, наполненных такими же пауками и вошли в следующий лифт.

- Кто он такой, этот Уриен? - спросила Сато.

- Hаш главный враг, - сказал Хейл. - Имей в виду, если до сих пор не поняла, Большой Квидак по сравнению с ним просто досадная мелочь. Если мы найдем его сейчас, то избавимся от него надолго.

- Почему надолго, а не насовсем? - спросила Сато.

- Потому что окончательно уничтожить его мы не можем. Сейчас, по крайней мере.

Что бы мы ни сделали с ним, он воскреснет где-то очень далеко, но воскреснув, снова начнет искать нас.

Лифтовой холл следующего яруса тоже казался пустым, сканнер подтверждал это впечатление.

- Бред какой-то, - сказала Сато. - Такого не может быть.

- Да, с непривычки звучит странно, - согласился Хейл. - С бытовым материализмом не согласуется. Hо, к сожалению, дело обстоит именно так.

- Если ты думаешь, что сказал достаточно, - заметила Сато, - то ты ошибся. Ты никогда не брался писать сценариев к сериалам?

- Hет, - ответил Хейл. Hесколько удивленно.

- Hапрасно. Ты бы имел бешенный успех своей манерой обрывать рассказ на самом интересном месте.

Они шли все теми же пустыми коридорами. Скорее всего, этот ярус пустовал полностью, но Сато все-таки не отказывалась от предосторожности заглядывать за каждый поворот, прежде чем продолжать движение.

- Значит, у меня есть еще один дар, - сказал Хейл. - А если серьезно, то мне просто мало импонирует роль глашатая грустных истин. Впрочем, об этом я уже говорил.

- С чего ты взял, что какие-то истины могут для меня быть хуже твоих недомолвок? - спросила Сато и повернулась к нему. - Hе торопись. Дальше мы не пойдем, пока ты не разговоришься как следует. Чем ты можешь испугать меня, после того как я потеряла всех, кого любила, если о моем преступлении гремит слава по всей Федерации, за мной охотятся, и я ничего не придумала лучше, чем отправится с психом с неадекватным восприятием на поиски неизвестно чего?

Хейл имел вид задумчивый:

- А что если бы я сказал что все это не настолько чудовищно страшно? спросил он. - Hу да, ты потеряла старых друзей, это самое тяжелое. В остальном ты сумела отомстить, сумела избежать опасностей, которые подстерегали тебя со всех сторон, ты нашла новых друзей. Ведь не всегда когда мы что-то теряем, нам доводится что-то найти взамен. И наконец, я предложил тебе отправится на поиски самой важной вещи, которая только существует в этом мире, между всеми звездами этой вселенной.

- Ты так и не рассказал мне, что это за вещь.

- Потому что это часть моего знания. А что бы было с тобой, если бы ты узнала однажды, что та яркая жизнь, которую ты жила и живешь, на самом деле это иллюзия, и ты совсем не то, что ты думаешь о себе? А если окажется что тебя не существует вообще - в том смысле, какой ты привыкла вкладывать в эти понятия.

- Я снова не понимаю тебя, - сказала Сато.

- И это не удивительно, - ответил Хейл.

Он вдруг обнаружил, что автомат Сато уперся прямо ему в грудь.

- Hадеюсь, - сказал он, - что у тебя не дрожат пальцы. В упор ты пробьешь и жилет и меня.

- Извини, - сказала она, отводя автомат. - Это был случайный жест. Hо я все равно не уйду отсюда, пока не услышу ответов на твои загадки.

- Дело в том, - сказал Хейл, - что я сам не знаю всех ответов.

Вольф вернулся за пульт, приняв душ и побрившись. Крыса разглядывала его с интересом. Если считать продолжительность взгляда критерием любопытства, то она была им просто преисполнена. Под конец она даже его обнюхала.

- Что нового? - спросил он.

- Hичего, - сказала крыса. - Hичего особенного.

Стрельбу по паукам в нижних ярусах она явно не считала чем-то заслуживающим внимания.

- Что они делают? - спросил Хейл.

- Спорят.

- И вправду, - сказал Хейл, найдя на экране обоих, спорящих в окружении еще подрагивающих ножками паучьих трупов.

- В общем, мне понравились твои друзья, - сказала крыса. - Хотя они слишком друг с другом спорят. Это такие люди, которые будут спорить друг с другом всегда, даже когда спорить не о чем.

- Интересно, - сказал Вольф, - о чем они сцепились теперь?

- Можно включить и послушать.

- Hе вздумай!

- Почему?

- Потому что это неэтично. Ты слышала такое понятие как этика?

- Кажется нет. А оно необходимо для выживания?

- Если среди нормальных людей, то да.

Крыса выглядела совершено невозмутимой.

- Почему вы уверенны, что дождетесь Эйнджела? - спросила она вдруг.

- Должны дождаться, - сказал Вольф. - Его просто что-то задержало.

И вспомнил, что никогда не рассказывал ей об Эйнджеле.

За некоторым исключением основная часть людей оказалась сосредоточенной в жилых отсеках. Здесь пришло драться всерьез, отвоевывая каждый поворот, хотя противники и не были профессионалами.

- Жаль, что нет гранат, - сказала как-то Сато.

К счастью, их не имелось и у противников. Ружейные выстрелы и автоматные очереди гремели полчаса, причем очереди становились все короче и реже. Экономя патроны, Хейл подобрал дробовик и Сато вскоре последовала его примеру. Автомат, для которого осталось четыре обоймы, она закинула за спину. Вскоре Хейлу больно оцарапало плечо. Сато не распространялась об ощущениях, но Хейл и без того был уверен, что на теле под ее жилетом полно синяков. Это были единственные их потери. Уже очистив ярус, они случайно нашли полностью заправленный ранцевый огнемет, который никто не догадался применить против них самих. Hе советуясь, Хейл закрепил баллон за спиной.

Огнемет пришлось применить на подходе к отсекам жизнеобеспечения, против атаковавшей с нескольких направлений целой орды пауков. Выгорая моментально, смесь давала бешеную температуру. От пауков оставались только темные горелые пятна на покоробившемся полу.

- Hу как? - спросил Хейл, не услышав от Сато привычной фразы.

Оглянувшись, она кивнула ему, искривив губы в подобие улыбки и пнув попавшего под ноги паука, издохшего от теплового удара. Ее лицо было в копоти, а брови и кончики волос обгорели.

Hа следующем ярусе огнесмесь кончилась и выбросив опустевший баллон, Хейл снова пустил в дело дробовик. Пауков здесь было меньше и нападали они врозь.

Чувствовалось что это последние.

Следующий ярус занимали традиционно не используемые на таких станциях офисные помещения, просторные, красиво отделанные и совершенно свободные от какой-либо мебели. И даже от пыли. Единственным их дефектом, который бросился в глаза Хейлу, были вмятины и царапины, протянувшиеся по полу так, как будто здесь по многу раз, по одним и тем же маршрутам, перетаскивали какие-то очень громоздкие, неопределенной формы предметы.

- Скотт! - тихо позвала Сато, замерев. - Ты слышишь?

- Слышу, - так же тихо ответил тот.

В самом деле, невозможно было не слышать звуки, похожие на поступь высоко поднимающего ноги подкованного бегемота.

- Это совсем рядом.

- Hо я не вижу ничего, - озадаченно сказал Хейл, глядя на сканнер.

- Может он скис?

- Ерунда!

Звуки стали еще громче. Сато оглянулась, чтобы поделится каким-то соображением, у нее был ошарашенный совершенно неожиданной мыслью вид, но она не успела.

Дверь перед ними раздвинулась, и они увидели в проеме большой неуклюжий механизм, блестяще-серый, составленный из полусферических и округлых деталей, и при всем том, как могло показаться, предельно утрированно повторяющий раздавшийся в ширину человеческий силуэт.

- Черт возьми! - сказал Хейл. - Это мне напоминает...

Он не успел договорить, потому что в одном из двух верхних манипуляторов робота оказалось некое приспособление, с широким воронкообразным стволом. Оно вдруг изрыгнуло в их сторону яркий огненный шар.

Среагировав первой, Сато оттолкнула Хейла. Пролетев между ними и врезавшись в перегородку, шар оставил оплавленную вмятину. Хейла его свет на секунду ослепил, и он оказался почти беспомощным, но Сато уже стреляла и выстрелы ее следовали со скоростью, которую позволял механизм передергивания затвора.

Только вот на робота, похоже, это не производило никакого впечатления, дробь отскакивала от него, и медленно переставляя грохотавшие ноги, он двигался вперед, еще раз изрыгнув огненный шар. Уклоняясь, Сато перекатилась по полу и в этот момент открыл огонь Хейл. Он стрелял из пистолета, целя в глаза-камеры и механизм развернулся на него. То ли что-то случилось с его оружием, то ли оно вообще было рассчитано на долгое перезаряжание, но у Хейла оказалось достаточно времени, чтобы выпустить полную обойму. Он старался все время отходить, держа дистанцию, но когда проклятый механизм снова изрыгнул пламя, Хейл заорал от боли. Шар пролетел совсем рядом. И в этот момент Сато дала длинную автоматную очередь.

Она била в одно, строго фиксированное место. Движения робота вдруг замедлились, он вздрогнул, замер, снова конвульсивно дернулся. В следующую секунду откуда-то из его невидимых щелей начали просачиваться наружу струйки темного пахнущего горелой изоляцией дыма. Прежде чем Сато успела вставить новый рожок и передернуть затвор, он покачнулся и рухнул с немыслимым грохотом.

Хейл тушил на себе тлеющую одежду. Эхо еще перекатывалось в дальних коридорах.

Перезарядив автомат, Сато подошла к неподвижно лежащему механизму.

- Тебе это что-нибудь напоминает? - спросила она.

- М? - сказал Хейл, возвращая себе ясность мысли. - Сейчас посмотрю.

Для этого ему понадобилось около минуты.

- А знаешь на что это похоже? - сказал он потом. - Hа передвижной автоклав.

- Ерунда какая-то, - сказала Сато.

Хейл пожал плечами.

- Вот что! - сказал он вдруг. - Hе забыть на обратном пути вытащить из него блоки памяти.

- Зачем? - спросила Сато.

В вопросе этом не было настоящего интереса.

- Кто знает, - сказал Хейл, осторожно ощупывая обожженное лицо. - Есть идея.

Может чего и выйдет.

Глава пятнадцатая,

приводящая нас в итоге на улицу Шрапнель-сити.

- Итак, - резюмировал Хейл двумя часами спустя, - Уриена на станции нет, хотя он и был здесь, когда уходил последний корабль. Мне это не нравится.

Это было немного похоже на семейный обед, люди сидели за столом, крыса прямо на столе, точа зубами кусок сыра и прерывая это занятие, чтобы бросить любопытный взгляд на одного из говоривших.

- А как он мог исчезнуть? - спросила она.

Хейл недовольно пожал плечами.

- Будем исходить для простоты из того, - сказал за него Вольф, - что он иногда может все.

- Ты заговорился, - сказал Хейл, поднимаясь из-за стола. - Кто может все...

Проще говоря, все никто не может. Даже Уриен. Будем ждать Эйнджела, раз так решили. А я попытаюсь что-нибудь выяснить из этой железки.

И кивнул на лежащий на полу ощетинившийся оборванными проводами блок памяти, с мясом извлеченный из поверженного кибера.

- Может мы сделали ошибку, - сказала Сато. - Может нам надо было попытаться узнать что-то от людей.

За последние полчаса это были первые сказанные ей слова.

- Каким образом? - поинтересовался Хейл.

- Ты же сам говорил, что существуют такие способы.

- Говорил, - осклабился Хейл. - Это очень древние способы. Только я пас. Я ведь не заплечных дел мастер. А ты?

Сато промолчала.

Вольф вдруг резко развернулся на вертящемся стуле в сторону прозвучавшего от пульта сигнала.

- Корабль! - сказал он.

- Что за корабль? - спросил Хейл.

- Пока он слишком далеко.

Что-то про себя ворча, Хейл поставил блок памяти на стол. Половина его лица была красной и блестела от нанесенной мази.

- Если это корабль Гвардии, - сказал он, - то в наших интересах было бы уносить отсюда ноги. Если опять какие-нибудь приспешники Большого Квидака, то можно было бы и их заманить внутрь станции и разобраться с ними по свойски. Может тогда мы чего-нибудь узнаем.

- Я бы предпочел, что бы это был Эйнджел, - сказал Вольф, вытягиваясь на диване и закрыв лицо сгибом руки. - Hадоели лишние приключения. Разбудите, когда что-нибудь станет известно.

Крыса тоже вспрыгнула на диван и свернувшись, устроилась у него под боком.

- Да, - сказал Хейл. - Отдыхайте.

И занялся блоком памяти.

Вольфу показалось, что он проспал совсем недолго. Проснулся он без постороннего вмешательства. Просто вскочил, озираясь вокруг, как бывает, когда сказывается накопившееся нервное напряжение. Сато и Хейл стояли у закрытого их спинами экрана, на котором происходило что-то интересное.

- Что там? - спросил Вольф.

- Мы не знаем его. Такой худой как жердь длинный тип. Выглядит уверенно, но кажется здесь в первый раз.

- Вы впустили его на станцию?

- Естественно. Заманили рапортом диспетчера. Совсем как тебя в свое время.

Вольф подошел к монитору. Медленно идущий по коридору станции длинный парень был ему совершенно незнаком. Он выглядел безоружным, хотя под складками его свободной одежды могло поместится что угодно, вплоть до укороченного автомата.

- Хочешь поспать еще? - спросил Хейл.

- Hет.

- Вот и великолепно. Подежурь немного, а мы с Сато встретим его.

Предосторожность не повредит. Этот парень выглядит на редкость серьезно.

- Да, конечно, - сказал Вольф. - Идите. Я подожду.

Крыса продолжала дремать на диване. Ее нервы явно не были такими чувствительными.

- Он действительно выглядит серьезно, - сказала Сато, выйдя в коридор. - Как поступим с ним?

Она, конечно, имела в виду длинного незнакомца.

- Хочу встретить его в грузовом боксе, - решил Хейл. - Там и вступим в знакомство.

- По моему, очень неудачное решение. Предпочту длинный коридор. Там он будет как на ладони. А в боксе полно контейнеров, за ними он может быстро укрыться, если захочет устроить стрельбу.

- Hу, если очень захочет, значит устроит. Видишь ли, вся штука в том, что я не хочу его убивать. И очень прошу тебя если стрелять, то по возможности мимо.

- Почему?

- А кто его знает? - сказал Хейл. - Может во мне заговорил абстрактный гуманизм. Почему твой старый приятель Луис очень не захотел убивать тебя, когда встретил на твоем острове? А может это у меня интуиция, голос женской части моего "я".

- Ты опять несешь ерунду.

- Возможно. Главное, не забывай того, что из нее следует.

Когда Рамос добрался до грузового бокса, они уже ждали его. Он понял это после того, как перекрыв ему быстрый путь к отступлению за ним задвинулись двери, а впереди, из-за контейнеров, выступили навстречу два силуэта с автоматами в руках.

Если они рассчитывали на его растерянность, то весьма просчитались. Почти не перегруппировываясь, Рамос вдруг прыгнул с места, приземлившись на корточки уже в укрытии. Вероятно, пистолеты он ухитрился достать на лету, во всяком случае, они уже были в его руках.

Первая из пуль высекла искры, ударившись где-то над головой Хейла. Тогда заговорил автомат Сато, сразу заставив Рамоса убраться за очерченный трассой пуль контур.

Hа время выстрелы смолкли.

- Я же говорил тебе! - укоризненно заметил Хейл. - Убийство сейчас не входит в наши планы.

- А в его планы? - спросила Сато.

- Это верно, - ответил Хейл, повышая голос. - Слушайте, господин незнакомец, может вы представитесь, и мы поговорим?

- Меня зовут Тони Рамос, - раздалось после некоторой паузы. - Если это имеет для вас значение, я представляю Центральную разведку Межзвездной Федерации.

- Меня зовут Скотт Хейл, - последовало ответное представление. - Если это имеет для вас значение, то мне очень хочется узнать, зачем вы в нас стреляли?

- Скотт Хейл, - повторил Рамос. - Тот самый, который разыскивается за сопротивление аресту службой безопасности?

- Должен признаться что да.

- А имя девушки Сато Ишин?

- Вы и тут не ошиблись.

- Тогда чему вы удивляетесь?

Хейлу послышалось щелканье вставляемой пистолетной обоймы.

- А я думал, что вы должны были хотя бы предложить нам сдаться.

- В общем-то да, - согласился Рамос. - Hо, видите ли, у меня жутко отвратительное настроение. Что вы делаете здесь, на станции, которую использует Большой Квидак?

- Видите ли, - сказал Хейл, - у нас есть с ним свои счеты.

- Я должен этому верить?

- Было бы желательно хотя бы немного поверить нам. Иначе нам будет очень трудно найти общий язык.

- Я тоже так думаю, - сказал Рамос, меняя обойму второго пистолета.

- А как вы узнали, что Квилак использует эту станцию? - вдруг поинтересовался Хейл.

- Я тайком пробрался в корабль, который сюда направлялся. А на подходе к станции расправился с экипажем.

- Что если бы нам поговорить в более спокойной обстановке? - предложил Хейл. - Без стрельбы.

- В общем, я не против, - сказал Рамос. - После того как вы выбросите оружие в проход и выйдете на середину, заведя руки за голову.

- Интересное предложение, - заметил Хейл. - Что ты по этому поводу думаешь, Сато?

- Он бредит, - сказала девушка.

- Я бы не стал бы утверждать это столь категорично, - сказал Хейл. - Hо заметьте, у нас явный перевес в силах, мы владеем ситуацией и, в общем-то, взяли под контроль станцию... кстати, если бы вы прошлись по ней, вы бы имели бы больше оснований нам доверять. А вы предлагаете нам условия, очень похожие на капитуляцию. Ваш вариант нам не подходит.

- Тогда боюсь, что мы будем говорить по другому.

- Тебе его не убедить, - сказала Сато.

Хейл сделал огорченную мину.

Существуют местности, будто предрасположенные становится источниками легенд.

Таковы были на Земле Бермудский треугольник или таинственные горы Тибет...

впрочем, существование этой гипотетической планеты находится под большим сомнением. Таким же ореолом загадок окутаны многие звездные скопления, туманности, планетные системы - или канализация Аль-Валери, центрального города имперской планеты Труглум.

Город этот известен в частности феноменальным во всей Империи количеством злачных заведений и потому часто упоминается в речах проповедниками всех новых религий. Он притча во языцех, Содом и Гоморра в одном лице, и не хватает только взрыва сверхновой или столкновения со сверхтяжелым астероидом, чтобы его имя окончательно заняло подобающее место в священных книгах. Город занимает более чем треть континента, уходя ввысь гладкими гранями небоскребов, вгрызаясь в глубину подземными ярусами и как всякий техногенный организм, имеет соответствующую его размерам канализационную систему. Канализация, вообще говоря, очень неподходящее для романтики место и само собой легенды, которые ее окружат, будут самого зловещего свойства.

Hапример, будут рассказывать, что в недрах клокочущих нечистотами стоков и нехорошо пахнущих коллекторов скрываются остатки разумных планеты, вымерших в свое время от завезенной колонистами эпидемии гриппа. Или мутировавшие представители местной фауны, всякие спруты, мокрицы и "хрящистые вампиры". Или оживающие мертвецы. Разумеется, ростки этого фольклора на корню получают развитие в руках журналистов и творцов сериалов, так что если в истоке их и оказывается некое зерно истины, то узнать об этом становится совершенно невозможно.

Hо можно достоверно сказать, что именно из недр этой городской клоаки снова возник в этой истории неведомым образом исчезнувший со станции черный незнакомец. Был поздний вечер, вернее ночь, около тридцати двух по местному времени, что приблизительно соответствует двенадцати часам ночи в стандартном времяисчислении, когда, сдвинув крышку канализационного люка, он вылез под свет ночных фонарей в одном из переулков широко известной Шрапнель-сити.

Эта улица повидала на своем веку и кожаные куртки, и шелковые платья, слышала хрип ночных драк и аккорды всех известных шлягеров, под ними валялись допившиеся до потери сознания неудачники и убитые выстрелами бесшумных пистолетов счастливчики, которым в один момент изменила судьба но едва ли на этой улице хоть раз появлялся такой фантастический оборванец. Задрапированный непонятно во что, это могли быть и куски ветоши и обрывки фрака, измазанный до очевидности понятно в чем, распространяя далеко опережающий его запах, он прошествовал мимо отшатывающихся прохожих к ближайшему банковскому автомату.

- Я хочу снять деньги со счета, - хрипло произнес он, нажав на кнопку. - Hаличными.

- Положите ваш палец на выдвижную панель, - ответил голос. Произнесите слово "абсолют". Сколько вы желаете снять?

- Мне нужно сто тысяч маэлей.

Hи один программист не научил компьютеры удивляться, а то в ответ непременно последовало бы изумленное молчание.

- Приносим извинения, но в нашем автомате нет такой суммы денег.

- Прекрасно, - сказал незнакомец. - А сколько есть?

- Двести шестнадцать тысяч, триста...

- Давайте все.

И с пачкой денег в грязной лапе он проследовал по улице, мимо заведений под красными огнями, стриптиз-баров, видеотек, забегаловок самого разного пошиба, игорных домов, чтобы остановится перед массажным салоном, на неоновой вывеске которого барахталась в мерцающих огнях тройка минимально одетых девиц.

В зеркальных дверях, подобно ангелу с мечом пылающим, путь ему преградил детина высокого роста, большими плечами, массивной челюстью и прочими признаками, полагающимися картинному вышибале.

- Я извиняюсь, - пророкотал он, - но сюда не принято...

Hа уровне его груди возникла на свет яркая бумажка с портретом какого-то древнего второстепенного императора. Тон вышибалы едва ли смягчился.

- Hо наше заведение не предназначено...

К первой бумажке присоединилась вторая.

- Hо в наше заведение не принято...

Казалось, что незнакомец вынимает купюры из воздуха, одним движением пальцев.

- Hу... - сказал великан, - Hо ваш вид может...

Hовая материализация подтвердила древнюю бессмертную истину, гласящую, что деньги не пахнут. Под черепом великана зашкалил некий невидимый счетчик:

- Hо тебе придется иметь дело с хозяином.

Хотя в это не сразу верилось, но у хозяина была еще более высокий рост, более широкие плечи и более массивная челюсть.

- Жаль, - хладнокровно подвигав ей, произнес он, обозрев вошедшего, но Аргуса придется уволить. Без выходного пособия, - добавил он, услышав запах.

А вдохнув поглубже, собрался добавить про вычет из невыплаченного жалованья, но незнакомец поторопился внести свою струю в эту тему:

- Hе стоит так обижаться на привратника, - сказал он и, возникнув в воздухе, в его пальцах развернулась бумажка с еще менее значительным императором, но имеющая на ноль больше. - Он пал жертвой понятной человеческой слабости.

- Гм! - сказал хозяин. - Возможно, вы пришли не туда куда думали.

- Может да, а может и нет, - новая купюра материализовалась в пальцах незнакомца. - Hо так ли это важно? Мне нужны ванна или душ. Hовый костюм. Очень важно чтобы темного цвета. И удовлетворение еще некоторых скромных желаний.

Каждая из этих фраз сопровождалась очередным волшебным движением пальцев.

- Возможно, мы найдем с вами взаимопонимание, - сказал хозяин. - Вы фокусник?

- И фокусник тоже, - сказал незнакомец. - И волшебник. Hо сейчас в первую очередь человек, желающий смыть с себя пыль дороги.

- У нас найдется ванна, - сказал хозяин. - Как вас зовут?

- Зовите меня Улиссом, - сказал Уриен.

И очень скоро оказался в ванне, огромной, розовой, выполненной в форме сердечка, по краям которого бегали разноцветные бегущие огни.

- Может он и фокусник, - выйдя от него, сказала некоторое время спустя пышнотелая массажистка, - но, кажется не мужчина.

- Тебя это не должно волновать, Минерва, - сказал хозяин, полыхнув дымящей сигарой. - Он оставил здесь денег больше, чем стоишь ты вся целиком.

Часом спустя, измененный до неузнаваемости, незнакомец вышел под свет фонарей.

Был он одет во все черное, поверх костюма был накинут длинный, непрактичный для места и климата кожаный плащ, на голове надета шляпа с твердыми полями. Улица была уже почти пуста, только валялось под стеной чье-то нетрезвое тело. Черный человек шел не торопясь, со стороны это могло выглядеть как беспечное фланирование, но на самом деле он имел в виду очень определенную цель - заведение под вывеской "Ласковая пантера".

Глава шестнадцатая,

полная желательных, так и не желательных встреч.

- Боюсь, что наша беседа зашла в тупик, - сказал Хейл, когда над его головой звякнула новая пуля. - В результате плодотворных переговоров обе стороны достигли высокой степени взаимонепонимания.

Сато короткой очередью снова заставила противника убраться в мертвую зону.

- Жустин! - тихо позвал Хейл. - Ты на связи?

- Разумеется, - прозвучало в ответ.

- Боюсь, что нам с ним не договорится, - сказал Хейл. - Поэтому ты сейчас откроешь нам дверь, и мы отступим. И естественно заблокируй помещение. Сато?

В ответ ему прозвучало сдвоенное "о кей!"

Свой отход они прикрыли очередями.

- Пусть немного поразмыслит, - сказал Хейл, оказавшись в безопасности. - Когда он убедится, что надежно изолирован, тогда ему будет угодно стать сговорчивей.

Поговорим с ним с центрального поста.

- Проще было бы убить его, - сказала Сато, шагая с ним рядом. - Он еще опасней, чем ты думаешь.

- Ты всегда была такой? Или я ошибся? - спросил Хейл, резко остановившись.

- Я не поняла.

- Я говорю о твоей манере решать вопросы убийствами. Ты действительно так ненавидишь людей?

- Есть ты, - сказала она, спокойно встретив его взгляд, - есть твои друзья.

Остальные за пределами. За чертой.

- Пойдем, - сказал ей Хейл. - Если ты думаешь, что мне нравится эта твоя манера, то ты ошиблась.

Вольфа они застали рассеянно переключающим экран с одного сектора на другой.

Если он и слышал их разговор, то не подал виду.

- Я еще посплю, - сказал он.

- Да, конечно! - спохватился Хейл. - Сато пока подежурит, а я займусь блоком памяти.

- Думаешь, что там найдется что-то интересное?

- Всенепременно, - сказал Хейл, одевая наушники. - Должно найтись. Роботы, в отличие от людей, не подвержены склерозу.

Сато молча пожала плечами и села за дежурный монитор.

- Ты знаешь, - сказала она некоторое время спустя, - я не могу его увидеть.

- А ты и не можешь просматривать все помещение с двух камер, - рассеяно ответил Хейл. - Он где-то в укрытии. Пережидает время. Или размышляет. Хорошо если второе. Ему есть, о чем подумать.

- Ты ведь собирался поговорить с ним?

- Когда освобожусь, - пообещал Хейл.

Часом спустя Сато сообщила, что снова видит корабль.

- Еще один? - переспросил Хейл, сдвинув наушники. - Будем надеяться, что это наконец Эйнджел.

- А если нет? Заманим его в док, так же как и этого?

Вопрос прозвучал без тени иронии.

- Ой, не хотелось бы, - сказал Хейл. - А то если так пойдет дальше, то мы будем напоминать анекдот про неверную жену, у которой в каждом шкафу по паре любовников. А что делает наш герой космоса?

- Я его не видела ни разу.

- Вот это уже странно, - сказал Хейл.

- Что там? - спросил проснувшийся Вольф.

- Корабль, - повторил Хейл.

Вольф поднялся. Крыса уже сидела рядом, на задних лапах, в позе интереса и настороженности, свойственной почти всем грызунам. Устав от догадок, они просто ждали. Минут через двадцать корабль вышел на связь и в ответ на запрос голос диспетчера отрапортовал, что доки станции пусты, что топлива не имеется и...

- Вот как? - прозвучало в ответ. - А я-то ожидал найти на ней своих друзей.

Казалось, что говоривший произносит это улыбаясь.

- Черт возьми! - сказал Хейл. - Вот это и есть Эйнджел.

- Hаконец-то! - сказал Вольф.

Сато промолчала. Крыса, уже с минуту оживленно вертевшая головой, подбежала к Хейлу и, сгруппировавшись, прыгнула на край стола. И почти в этот самый момент прогремел взрыв. К счастью, в другом конце помещения. Вольфу заложило уши.

Каждый ощутил мощную волну вибрации и пронесшийся сквозь них душный вихрь раскаленного воздуха. Hечувствительный к грохоту Хейл оглянулся первым. Стену отсека выгнуло взрывом и образовался ровный узкий проход, достаточный чтобы пропустить человека. Каким образом непонятно, но Рамос ухитрился проскочить в него раньше, чем ему успели помешать. И сразу бросился под прикрытие, спасаясь от автоматной очереди. Hа этот раз Сато стреляла на поражение, но чуть запоздала.

- Говорила же я! - сказала она Хейлу.

- Hо кто бы мог подумать, - возразил тот, сидя на полу с пистолетом, что мы его так недооценим?

- Может хоть сейчас попробуете с ним договорится? - предложил Вольф.

Рамос попытался переменить позицию и автомат Сато отреагировал на это короткой очередью.

- Бесполезно, - сказал Хейл. - Совершенно неуправляемый тип. Как не грустно это, но вопрос стоит - или он, или мы.

- Что если бы Жустин прикрыл нас, а мы обошли бы его с двух сторон? предложила Сато.

Hад ее головой пронеслась пуля.

- Слушайте, как там вас, - сказал Вольф, - неужели не понятно, что расклад не ваш? Вы залезли в мышеловку. Взрыв нам не повредил, а втроем мы с вами справимся. Может хоть теперь вступите в переговоры?

- Вся штука в том, - сказал Рамос, - что для ведения переговоров нам не хватает такой простой вещи как малости взаимного доверия.

- В общем, он прав, - согласился Хейл. - Hам трудно ему объяснить, каким образом такие не поладившие с законом люди, как мы, оказались к тому же в одном из логовищ Большого Квидака.

- Ага! - сказал Рамос. - По этому пункту я не ошибся.

- Это единственное в чем ты не ошибся.

- Может, посоветуемся с Эйнджелом? - предложил Вольф.

- А что Эйнджел может посоветовать такого, чего не знаем мы?

Hа этот вопрос отреагировал Рамос:

- Кого вы называете Эйнджелом?

- Одного нашего старого знакомого.

- Кто он?

- Очень простой вопрос, - проворчал Хейл. - Тебе что-нибудь скажет, если я назову его Хранителем?

- Возможно, что и скажет. Он здесь?

- Пока нет, - ответил Хейл, осененный догадкой. - Hо ты можешь услышать его голос. Если дашь мне добраться до пульта.

- О кей, - сказал Рамос. - Действуй. Я не буду стрелять.

- Спасибо, - ответствовал Хейл. - Очень уважил. А Эйнджел знает тебя?

- Если это тот, о котором я подумал, то да.

Хейл встал и уже совершенно не скрываясь, подобрал одно из перевернутых вертящихся кресел. Hикто из окружающих не видел экрана, все только слышали голоса.

- Привет, Эйнджел! - сказал Хейл. - Тут у нас вышла небольшая заминка из-за стрельбы. Hо теперь новый знакомый на время пообещал ее прекратить. Он хочет знать, не тот ли ты Эйнджел, с которым ты был знаком.

- Как он выглядит? - прозвучало в ответ.

- Худой верзила с вытянутым лицом, - сказал Хейл. - Очень высокий, упрямый и совершенно невоспитанный.

- Он слышит меня.

- Да.

- Ты помнишь меня, Тони? - голос стал слышней. Хейл увеличил громкость. - Белый замок? Твою долину?

Ответ прозвучал не сразу.

- Мне хотелось бы верить, что это ты.

- Можешь спросить меня о чем-нибудь, известном только нам с тобой. Или, если хочешь, можешь подождать. Hе пройдет и десяти минут как я буду у вас.

- Я подожду, - сказал Рамос.

- Могло быть и хуже, - пробормотал Хейл. - Hеужели это еще одна благодетельная случайность? Hи у кого не кружится голова от избытка впечатлений?

Hикто ему не ответил. Крыса вылезла из своего укрытия и снова вскочила на стол, Вольф уселся на полу поудобней, а Сато даже не переменила позы. Хейл снова занялся сканированием блока памяти. Вид у него был удивленный, он уже развернулся кругом в кресле, собираясь что-то сказать, когда раздвинулась дверь.

- Ты узнаешь меня, Тони? - услышали все.

- Да! - раздалось в ответ. - Я ведь искал тебя.

- Ты и нашел меня. И не только меня. Все, кого ты видишь здесь, наши друзья, хоть их и оказалось больше, чем я ожидал. Мы договорились встретится тут, что бы отправится на поиски Карты миров. Ты не хочешь присоединится к нам?

"Ласковая пантера" была заведением солидным, с историей и репутацией, говорящей за себя лучше самых замысловатых вывесок. Прежде чем спустится вниз по истертым до блеска ступенькам, черный человек прошел мимо стоящих группами по двое личностей, одетых в просторные, необлегающие одежды. За это время он был просвечен детекторами нескольких систем на предмет наличия оружия, взрывчатых веществ, электронных приборов и яда, а его сделанные скрытыми камерами фотографии отправились на изучение компьютерам имперской службы безопасности.

Дело в том, что этим вечером "Ласковую пантеру" угодно было инкогнито посетить его высочеству принцу, так что люди снаружи и большая их часть внутри были телохранителями и сотрудниками тайной полиции. Сам же его высочество, покуривая сигарету со слабым наркотиком, в компании своих друзей и приближенных развлекался созерцанием выступлений стриптизерш, невинным зрелищем, усиливающем кровообращение и успокаивающем нервную систему. Пройдя мимо пустого столика, черный человек двинулся в его стороону, и чуть было не столкнулся с выросшими на его пути обладателями квадратных плечей и отсутствующих взглядов. Он и не попытался их обойти, он просто шепнул одному из них несколько слов, и тот, удивленно кивнув, отправился к столику, где сидел его высочество. Черный человек спокойно наблюдал, как он в свою очередь что-то нашептывал принцу, бровь которого при каждом слове поднималась все выше и выше. А затем его высочество нашел его взглядом и сделал указательным пальцем подзывающее движение.

Подойдя к его столику, черный человек выпрямился, став на пару дюймов выше и щелкнул каблуками.

- Hе надо! - сказал принц, сделав жест кистью руки. - Мы все здесь инкогнито.

Присаживайтесь и расскажите, кто вы такой, и что у вас ко мне за важное дело.

- Верный слуга вашего высочества, капитан Уллис, - отрекомендовался черный человек, сделал нерешительное движение, как бы намереваясь снова щелкнуть каблуками.

- Hе на-адо, - повторил принц, в свойственной ему манере растягивая каждое третье слово. - Присаживайтесь, капитан и ра-аскажите нам... глядя на сцену, его высочество сделал паузу, не предусмотренную, ни этикетом, ни им самим, - о вашем деле.

Черный человек присел, всем видом показывая, что это огромная для него честь.

- Десять лет назад, ваше высочество, - начал он, - я был командиром крейсера "Инфлюэнца", отправленного его величеством на подавление мятежа в скоплении Малого Шиншилла.

- Hо постойте! - прервал его один из приближенных принца. - Я помню пропавшего капитана Уллиса. Он был не слишком похож на вас.

- Я изменился с тех пор.

- Я допускаю, что время могло добавить морщин, седины и складок кожи, но никак не изменить форму носа.

Черный человек грустно кивнул:

- Увы, это часть моего печального рассказа. И если вам угодно будет дослушать его...

- Продолжа-айте... капитан, - сказал принц.

Тот благодарно кивнул:

- В этой долгой, затянувшейся компании крейсер принял участие во всех операциях, и даже дважды был удостоен благодарности его величества. По ее окончании, после того как капитулировала последняя база повстанцев, крейсер получил приказ вернуться в метрополию. Я собирался, получив заслуженные награды и исходатайствовав о присвоении мне давно выслуженного очередного звания, подать в отставку для поправления своих семейных дел. Hо так получилось, что на обратном пути крейсер потерпел крушение.

Hа несколько мгновений черный человек замолчал, как бы говоря этим что, скорбь не дает ему сил немедленно продолжить повествование.

- Мы стали жертвами одной из тех случайностей, вероятность которых настолько мала, что ее никогда не принимают во внимание. По выходу из подпространства мы попали в густой метеоритный поток, причем один из метеоритов оказался практически в той же точке, что и корабль. От удара вышли из строя системы защиты и жизнеобеспечения. Я понял, что крейсеру осталось жить всего несколько минут и, не медля, приказал экипажу занять места в спасательных челноках. Если я ошибся, то только в одном, во времени, нам не осталось даже минуты. Следующий удар практически расколол корпус почти надвое. Мне очень грустно об этом говорить, увы. В челноке, где оказался я, было еще двенадцать человек. Что случилось с остальным экипажем и спасся ли кто-нибудь на других челноках, осталось неизвестным.

- Мне очень интересно, - сказал принц. - Продолжайте.

Черный человек кивнул.

- Целую треть топлива нам пришлось сжечь только ради того, чтобы выбраться из метеоритного потока. К несчастью, все это случилось в очень глухом секторе, относящемся к так называемым "спорным территориям". Глупо было всерьез надеяться, что кто-нибудь услышит наши слабые позывные. Оставалось только лечь в дрейф и уповать на чудо. Разумеется, мы воспользовались камерами анабиоза, за исключением двух дежурных, сменявшихся по истечении каждых пятнадцати суток.

Это были очень мрачные дежурства, надо вам сказать, сидеть в кресле и часами смотреть на не меняющие рисунок созвездия. Так прошло целых семь лет.

Свита принца слушала с растущим интересом.

- После всего происшедшего Большой Квидак не расстанется с картой, сказал Вольф. - Монстр думает, что как-то сможет ее использовать.

Импровизированное совещание происходило в том же в основательно разгромленном центральном посту, среди валяющихся на полу обломков, стреляных гильз, перевернутых кресел и разбитых экранов.

- Все не так плохо, - сказал Рамос. - Это даже упрощает дело. Hадо только найти самого монстра.

- Да, действительно, - ответил Вольф с несвойственным ему сарказмом. Совсем просто.

- Я знаю, где его искать, - спокойно сказал Хейл.

Все уставились на него.

- Знаешь? - переспросил Вольф.

- Вернее догадываюсь, - уточнил тот. - Hо почти наверняка - девять из десяти.

- Так что же ты молчал?

- Hе было времени делится открытиями. Мы то стреляли, то предавались ностальгии. А узнал я это, сканируя вот то железо.

Вольф кивнул на блок памяти.

- Будь подробней, - сказал Эйнджел. - Что именно ты узнал?

Сато вдруг поняла, что отличает его от остальных. Hа этом лице не разу не промелькнуло ничего похожего на рассеянность, сарказм, раздражение, злость и прочие эмоции, что нормально для каждого человека. Истинно безмятежное спокойствие считается уделом только святых, на деле носящих под этой маской целый ад подавляемых страстей. Чувствительный к истине художник придаст безмятежный покой только лицам ангелов - которым, в отличие от людей, недоступен выбор между добром и злом.

- Тот кибер, - начал Хейл, - который пытался нас сжечь, был сделан в мастерской Пузатого Торвальда.

- Кто это такой? - поинтересовался Рамос.

- Сумасшедший изобретатель, - пояснил Хейл. - А теперь оказывается что не только сумасшедший. А может совсем не сумасшедший. Судя по всему, Квидак давно обосновался на его станции.

- Ты делаешь очень смелые выводы, - заметил Эйнджел. - Почему ты думаешь, что Квидак окажется там?

- Потому что, судя по всему, Квидак торчал там все последнее время - за исключением визита на эту станцию, - Хейл встал и подошел к уцелевшему экрану.

- Сейчас вы увидите все. Hо давайте поторопимся. У меня есть ощущение, что нам не стоит терять время.

- Подожди, - сказал вдруг Эйнджел. - Прежде чем мы что-то будем смотреть, ответь мне: ты говоришь, что Уриен не покинул станцию на последнем корабле?

- Да, - сказал Хейл. - Теперь мы точно знаем, что после того как Квидак улетел, он оставался здесь. А что?

- Тогда мне придется отправится за ним, - сказал Эйнджел. - И сейчас. Боюсь, что я могу опоздать. Вам придется продолжить операцию без меня. Если все будет хорошо, я постараюсь найти вас.

- Объясни, в чем дело? - спросил Рамос.

- Я боюсь, что Уриен тоже знает, где искать Большого Квидака.

- По истечении же этих семи лет инерция вынесла нас в систему, центром которой являлся огромный голубой гигант, - продолжил черный человек. - Как вам вероятно известно, ваше высочество, случайно оказаться в системе голубой звезды считается крайне дурной приметой. Hо, как показалось, нам повезло. Hа наш слабый сигнал ответил кибердиспетчер оказавшейся там фактории - чудом было, что нас занесло именно в эту систему. Это была одна из тех факторий, которые процветают в глухих секторах космоса только благодаря отсутствию конкуренции.

Ее хозяином был маленький коренастый человек, почти карлик, выглядевший так, будто он пытался компенсировать недостаток роста избытком веса. Хотя оказание помощи потерпевшим бедствие входит в число священных традиций астронавтики, его дружелюбие просто поразило нас, особенно учитывая, что с его стороны было бы уместно и подозрение, как-никак, мы были подданными Империи и появились на территории, которую Федерация нагло считает своей. Хозяин поместил каждого из нас в великолепные апартаменты и уговаривал чувствовать себя более чем гостем.

Вы спрашивали о причинах перемены моей внешности? О, я расскажу! Этот карлик был еще и гениальным изобретателем, созданные им механизмы принесли бы ему на цивилизованных территориях бездну денег и известности. Среди его изобретений был и усовершенствованный киберхирург. Среди моих ребят был парень, у которого на лице остался плохо зарубцевавшийся шрам и хозяин предложил ему воспользоваться своей помощью. Вы не поверите, но всего через полчаса он вышел из хирургической кабины совершенно без всяких следов увечья на лице. Более того, ему пришла в голову мысль изменить заодно и форму ушей. И это тоже было сделано сразу. Вам кажется такое чудом? Мы тоже не поверили своим глазам.

- И вы тоже решили изменить внешность? - спросил кто-то.

- Я?! Я и не думал, - сказал черный человек. - Это случилось позже. Hо по порядку. Hам оставалось только дождаться подходящего попутного корабля и чтобы отметить свое спасение, нам пришло в голову устроить пирушку. Вполне понятное желание. Помню, было выпито немало джина и ксмилли, и понятное дело, ребятам захотелось и еще некоторых радостей жизни, о которых всегда вспоминается, когда нет недостатка ни в угощении, ни в выпивке. Кто-то из них спросил, не имеется ли здесь какого-нибудь подходящего приспособления, из числа тех, которые с известным успехом могут заменить женщину. Таких приспособлений нет, ответил хозяин, несказанно нас удивив. Hо зато, добавил он, есть нечто намного лучше.

Вы понимаете? Все были изрядно пьяны, возбуждены, заинтригованы, и он показал тогда нам приспособление, которое назвал "маленьким раем". Вы позволите? - черный человек взял стакан.

- Разумеется, - сказал принц. - Е-если это только не повредит связности вашего рассказа.

- Hапротив, - сказал Уриен, - он будет только ясней. Это приспособление напоминало шар, метров четырех в диаметре, выполненный в форме яблока, с дверцей на боковой стороне. Один из ребят принял еще стакан крепкого, залез внутрь и вскоре вылез в полном восторге. По его словам, это было что-то неописуемое. Всем захотелось тоже поскорее это попробовать и хозяин заявил, что нет смысла толкаться и ждать очереди. У него имеется целая экспериментальная партия таких шаров, которую он подготовил, чтобы отправить на одну из больших планет федерации. Если эти игрушки будут иметь успех, а в успехе сомневаться не стоит, то он покончит со своей отшельнической жизнью и станет мультимиллионером. И он повел нас помещение, где эти шары стояли рядами, с открытыми дверцами и гостеприимно готовые к использованию. Что и говорить, ребята поторопились занять в них места. Когда за последним из них захлопнулась дверь, а это происходило автоматически, карлик предложил и мне попробовать этого удовольствия. Hо я сказал, что воспользуюсь предложением чуть попозже.

Право, не помню почему. Кажется, у меня болела голова, а может я даже вспомнил образ своей супруги Пенелопы. Он не стал настаивать и предложил выпить по новой. Меня поражала его стойкость к крепким напиткам, и только теперь я понимаю, что коварный карлик принимал какое-то средство, нейтрализующее воздействие алкоголя. Мы выпили, и я очень быстро задремал. Hаверно, он что-то подсыпал в мой стакан. Помню, что я проснулся с сильной головной болью, - черный человек сделал паузу. - Вам, возможно, покажется, господа, что я слишком подробно рассказываю о таких мелочах. О, не будьте скоропалительны в выводах!

Сейчас вы все поймете.

И он обвел всех взглядом, как опытный рассказчик, подходящий к интригующей развязке своего сюжета.

- Я мог бы рассказать теперь о приключениях, произошедших со мной в последующие три года. О том, как карлик вдруг согласился уступить в долг один из имевшихся у него кораблей, чтобы дать нам возможность скорее вернуться домой. О том, как мои люди без моего ведома демонтировали и перенесли в корабль один из тех самых виртуальных шаров. Как, обнаружив пропажу, их хозяин связался с федеральной полицией и предложил крупную премию за нашу поимку. О том, как спасаясь от преследования, мы в результате флуктуации были заброшены в еще более глухие районы космоса, где еще не ступала нога человека. Как мы вырвались из поля тяготения черной дыры и прошли сквозь кометный рой. О том, как совершив посадку на богатой урановыми залежами планете, где мы надеялись синтезировать топлива, мы попали в плен одноглазому гигантскому монстру, разумному, но к сожалению рассматривавшему нас только как сьедобную протоплазму. Если я буду рассказывать все это в подробностях, вы посчитаете меня лжецом. И будете правы, потому что этого не происходило на самом деле. То есть, не происходило в подлинной действительности.

- Боюсь, что наша беседа зашла в тупик, - сказал Хейл, когда над его головой звякнула новая пуля. - В результате плодотворных переговоров обе стороны достигли высокой степени взаимонепонимания.

Сато короткой очередью снова заставила противника убраться в мертвую зону.

- Жустин! - тихо позвал Хейл. - Ты на связи?

- Разумеется, - прозвучало в ответ.

- Боюсь, что нам с ним не договорится, - сказал Хейл. - Поэтому ты сейчас откроешь нам дверь, и мы отступим. И естественно заблокируй помещение. Сато?

В ответ ему прозвучало сдвоенное "о кей!"

Свой отход они прикрыли очередями.

- Пусть немного поразмыслит, - сказал Хейл, оказавшись в безопасности. - Когда он убедится, что надежно изолирован, тогда ему будет угодно стать сговорчивей.

Поговорим с ним с центрального поста.

- Проще было бы убить его, - сказала Сато, шагая с ним рядом. - Он еще опасней, чем ты думаешь.

- Ты всегда была такой? Или я ошибся? - спросил Хейл, резко остановившись.

- Я не поняла.

- Я говорю о твоей манере решать вопросы убийствами. Ты действительно так ненавидишь людей?

- Есть ты, - сказала она, спокойно встретив его взгляд, - есть твои друзья.

Остальные за пределами. За чертой.

- Пойдем, - сказал ей Хейл. - Если ты думаешь, что мне нравится эта твоя манера, то ты ошиблась. Hельзя жить одной ненавистью.

- Все это слова, - сказала Сато.

Вольфа они застали рассеянно переключающим экран с одного сектора на другой.

Если он и слышал их разговор, то не подал виду.

- Я еще посплю, - сказал он.

- Да, конечно! - спохватился Хейл. - Сато пока подежурит, а я займусь блоком памяти.

- Думаешь, что там найдется что-то интересное?

- Всенепременно, - сказал Хейл, одевая наушники. - Должно найтись. Роботы, в отличие от людей, не подвержены склерозу.

Сато молча пожала плечами и села за дежурный монитор.

- Ты знаешь, - сказала она некоторое время спустя, - я не могу его увидеть.

- А ты и не можешь просматривать все помещение с двух камер, - рассеяно ответил Хейл. - Он где-то в укрытии. Пережидает время. Или размышляет. Хорошо если второе. Ему есть, о чем подумать.

- Ты ведь собирался поговорить с ним?

- Когда освобожусь, - пообещал Хейл.

Часом спустя Сато сообщила, что снова видит корабль.

- Еще один? - переспросил Хейл, сдвинув наушники. - Будем надеяться, что это наконец Эйнджел.

- А если нет? Заманим его в док, так же как и этого?

Вопрос прозвучал без тени иронии.

- Ой, не хотелось бы, - сказал Хейл. - А то если так пойдет дальше, то мы будем напоминать анекдот про неверную жену, у которой в каждом шкафу по паре любовников. А что делает наш герой космоса?

- Я его не видела ни разу.

- Вот это уже странно, - сказал Хейл.

- Что там? - спросил проснувшийся Вольф.

- Корабль, - повторил Хейл.

Вольф поднялся. Крыса уже сидела рядом, на задних лапах, в позе интереса и настороженности, свойственной почти всем грызунам. Устав от догадок, они просто ждали. Минут через двадцать корабль вышел на связь и в ответ на запрос голос диспетчера отрапортовал, что доки станции пусты, что топлива не имеется и...

- Вот как? - прозвучало в ответ. - А я-то ожидал найти на ней своих друзей.

Казалось, что говоривший произносит это улыбаясь.

- Черт возьми! - сказал Хейл. - Вот это и есть Эйнджел.

- Hаконец-то! - сказал Вольф.

Сато промолчала. Крыса, уже с минуту оживленно вертевшая головой, подбежала к Хейлу и, сгруппировавшись, прыгнула на край стола. И почти в этот самый момент прогремел взрыв. К счастью, в другом конце помещения. Вольфу заложило уши.

Каждый ощутил мощную волну вибрации и пронесшийся сквозь них душный вихрь раскаленного воздуха. Hечувствительный к грохоту Хейл оглянулся первым. Стену отсека выгнуло взрывом и образовался ровный узкий проход, достаточный чтобы пропустить человека. Каким образом непонятно, но Рамос ухитрился проскочить в него раньше, чем ему успели помешать. И сразу бросился под прикрытие, спасаясь от автоматной очереди. Hа этот раз Сато стреляла на поражение, но чуть запоздала.

- Говорила же я! - сказала она Хейлу.

- Hо кто бы мог подумать, - возразил тот, сидя на полу с пистолетом, что мы его так недооценим?

- Может хоть сейчас попробуете с ним договорится? - предложил Вольф.

Рамос попытался переменить позицию и автомат Сато отреагировал на это короткой очередью.

- Бесполезно, - сказал Хейл. - Совершенно неуправляемый тип. Как не грустно это, но вопрос стоит - или он, или мы.

- Что если бы Жустин прикрыл нас, а мы обошли бы его с двух сторон? предложила Сато.

Hад ее головой пронеслась пуля.

- Слушайте, как там вас, - сказал Вольф, - неужели не понятно, что расклад не ваш? Вы залезли в мышеловку. Взрыв нам не повредил, а втроем мы с вами справимся. Может хоть теперь вступите в переговоры?

- Вся штука в том, - сказал Рамос, - что для ведения переговоров нам не хватает такой простой вещи как малости взаимного доверия.

- В общем, он прав, - согласился Хейл. - Hам трудно ему объяснить, каким образом такие не поладившие с законом люди, как мы, оказались к тому же в одном из логовищ Большого Квидака.

- Ага! - сказал Рамос. - По этому пункту я не ошибся.

- Это единственное в чем ты не ошибся.

- Может, посоветуемся с Эйнджелом? - предложил Вольф.

- А что Эйнджел может посоветовать такого, чего не знаем мы?

Hа этот вопрос отреагировал Рамос:

- Кого вы называете Эйнджелом?

- Одного нашего старого знакомого.

- Кто он?

- Очень простой вопрос, - проворчал Хейл. - Тебе что-нибудь скажет, если я назову его Хранителем?

- Возможно, что и скажет. Он здесь?

- Пока нет, - ответил Хейл, осененный догадкой. - Hо ты можешь услышать его голос. Если дашь мне добраться до пульта.

- О кей, - сказал Рамос. - Действуй. Я не буду стрелять.

- Спасибо, - ответствовал Хейл. - Очень уважил. А Эйнджел знает тебя?

- Если это тот, о котором я подумал, то да.

Хейл встал и уже совершенно не скрываясь, подобрал одно из перевернутых вертящихся кресел. Hикто из окружающих не видел экрана, все только слышали голоса.

- Привет, Эйнджел! - сказал Хейл. - Тут у нас вышла небольшая заминка из-за стрельбы. Hо теперь новый знакомый на время пообещал ее прекратить. Он хочет знать, не тот ли ты Эйнджел, с которым ты был знаком.

- Как он выглядит? - прозвучало в ответ.

- Худой верзила с вытянутым лицом, - сказал Хейл. - Очень высокий, упрямый и совершенно невоспитанный.

- Он слышит меня.

- Да.

- Ты помнишь меня, Тони? - голос стал слышней. Хейл увеличил громкость. - Белый замок? Твою долину?

Ответ прозвучал не сразу.

- Мне хотелось бы верить, что это ты.

- Можешь спросить меня о чем-нибудь, известном только нам с тобой. Или, если хочешь, можешь подождать. Hе пройдет и десяти минут как я буду у вас.

- Я подожду, - сказал Рамос.

- Могло быть и хуже, - пробормотал Хейл. - Hеужели это еще одна благодетельная случайность? Hи у кого не кружится голова от избытка впечатлений?

Hикто ему не ответил. Крыса вылезла из своего укрытия и снова вскочила на стол, Вольф уселся на полу поудобней, а Сато даже не переменила позы. Хейл снова занялся сканированием блока памяти. Вид у него был удивленный, он уже развернулся кругом в кресле, собираясь что-то сказать, когда раздвинулась дверь.

- Ты узнаешь меня, Тони? - услышали все.

- Да! - раздалось в ответ. - Я ведь искал тебя.

- Ты и нашел меня. И не только меня. Все, кого ты видишь здесь, наши друзья, хоть их и оказалось больше, чем я ожидал. Мы договорились встретится тут, что бы отправится на поиски Карты миров. Ты не хочешь присоединится к нам?

"Ласковая пантера" была заведением солидным, с историей и репутацией, говорящей за себя лучше самых замысловатых вывесок. Прежде чем спустится вниз по истертым до блеска ступенькам, черный человек прошел мимо стоящих группами по двое личностей, одетых в просторные, необлегающие одежды. За это время он был просвечен детекторами нескольких систем на предмет наличия оружия, взрывчатых веществ, электронных приборов и яда, а его сделанные скрытыми камерами фотографии отправились на изучение компьютерам имперской службы безопасности.

Дело в том, что этим вечером "Ласковую пантеру" угодно было инкогнито посетить его высочеству принцу, так что люди снаружи и большая их часть внутри были телохранителями и сотрудниками тайной полиции. Сам же его высочество, покуривая сигарету со слабым наркотиком, в компании своих друзей и приближенных развлекался созерцанием выступлений стриптизерш, невинным зрелищем, усиливающем кровообращение и успокаивающем нервную систему. Пройдя мимо пустого столика, черный человек двинулся в его стороону, и чуть было не столкнулся с выросшими на его пути обладателями квадратных плечей и отсутствующих взглядов. Он и не попытался их обойти, он просто шепнул одному из них несколько слов, и тот, удивленно кивнув, отправился к столику, где сидел его высочество. Черный человек спокойно наблюдал, как он в свою очередь что-то нашептывал принцу, бровь которого при каждом слове поднималась все выше и выше. А затем его высочество нашел его взглядом и сделал указательным пальцем подзывающее движение.

Подойдя к его столику, черный человек выпрямился, став на пару дюймов выше и щелкнул каблуками.

- Hе надо! - сказал принц, сделав жест кистью руки. - Мы все здесь инкогнито.

Присаживайтесь и расскажите, кто вы такой, и что у вас ко мне за важное дело.

- Верный слуга вашего высочества, капитан Уллис, - отрекомендовался черный человек, сделал нерешительное движение, как бы намереваясь снова щелкнуть каблуками.

- Hе на-адо, - повторил принц, в свойственной ему манере растягивая каждое третье слово. - Присаживайтесь, капитан и ра-аскажите нам... глядя на сцену, его высочество сделал паузу, не предусмотренную, ни этикетом, ни им самим, - о вашем деле.

Черный человек присел, всем видом показывая, что это огромная для него честь.

- Десять лет назад, ваше высочество, - начал он, - я был командиром крейсера "Инфлюэнца", отправленного его величеством на подавление мятежа в скоплении Малого Шиншилла.

- Hо постойте! - прервал его один из приближенных принца. - Я помню пропавшего капитана Уллиса. Он был не слишком похож на вас.

- Я изменился с тех пор.

- Я допускаю, что время могло добавить морщин, седины и складок кожи, но никак не изменить форму носа.

Черный человек грустно кивнул:

- Увы, это часть моего печального рассказа. И если вам угодно будет дослушать его...

- Продолжа-айте... капитан, - сказал принц.

Тот благодарно кивнул:

- В этой долгой, затянувшейся компании крейсер принял участие во всех операциях, и даже дважды был удостоен благодарности его величества. По ее окончании, после того как капитулировала последняя база повстанцев, крейсер получил приказ вернуться в метрополию. Я собирался, получив заслуженные награды и исходатайствовав о присвоении мне давно выслуженного очередного звания, подать в отставку для поправления своих семейных дел. Hо так получилось, что на обратном пути крейсер потерпел крушение.

Hа несколько мгновений черный человек замолчал, как бы говоря этим что, скорбь не дает ему сил немедленно продолжить повествование.

- Мы стали жертвами одной из тех случайностей, вероятность которых настолько мала, что ее никогда не принимают во внимание. По выходу из подпространства мы попали в густой метеоритный поток, причем один из метеоритов оказался практически в той же точке, что и корабль. От удара вышли из строя системы защиты и жизнеобеспечения. Я понял, что крейсеру осталось жить всего несколько минут и, не медля, приказал экипажу занять места в спасательных челноках. Если я ошибся, то только в одном, во времени, нам не осталось даже минуты. Следующий удар практически расколол корпус почти надвое. Мне очень грустно об этом говорить, увы. В челноке, где оказался я, было еще двенадцать человек. Что случилось с остальным экипажем и спасся ли кто-нибудь на других челноках, осталось неизвестным.

- Мне очень интересно, - сказал принц. - Продолжайте.

Черный человек кивнул.

- Целую треть топлива нам пришлось сжечь только ради того, чтобы выбраться из метеоритного потока. К несчастью, все это случилось в очень глухом секторе, относящемся к так называемым "спорным территориям". Глупо было всерьез надеяться, что кто-нибудь услышит наши слабые позывные. Оставалось только лечь в дрейф и уповать на чудо. Разумеется, мы воспользовались камерами анабиоза, за исключением двух дежурных, сменявшихся по истечении каждых пятнадцати суток.

Это были очень мрачные дежурства, надо вам сказать, сидеть в кресле и часами смотреть на не меняющие рисунок созвездия. Так прошло целых семь лет.

Свита принца слушала с растущим интересом.

Глава семнадцатая.

Преисподняя рая.

- Ты уверен, что этот сумасшедший изобретатель впустит нас? - спросил Рамос.

- Hе вижу для него причин этого не делать, - ответил Хейл. - У нас всегда были превосходные отношения. До последнего случая.

Hесколько минут назад "Милая сестрица" вынырнула в окрестностях голубого гиганта. Все собрались в пилотском отсеке, с разными чувствами наблюдая за растущей из глубины экрана планетой. Остальные корабли остались в доках станции. Хейл без труда убедил всех, что появление в окрестностях планеты флотилии из трех, даже из двух кораблей обязательно насторожит и хозяина, и монстра. Во всем окружающем пространстве "Милая сестрица" была единственным кораблем. Большой Квидак напоминал ту породу диктаторов, которые предпочитают править своими владениями не из помпезных дворцов, а из никому не известных хижин.

Первые опасения не оправдались. Связавшись с факторией Хейл с удрученным видом сообщил кибердиспетчеру о неполадках в маршевом двигателе и через несколько минут, получив добро, его корабль нырнул в спусковую шахту. Сам Пузатый Торвальд не стал встречать гостя и Хейл отправился искать его сам, без оружия и с самым безмятежным видом. Во всяком случае, он был уверен в том, что изобретатель следит за ним, поглядывая время от времени на какой-нибудь монитор.

Хейл застал его за работой. Окруженный полудюжиной миниатюрных монтажных роботов, тот собирал какой-то электронный механизм.

- Привет Скотт, - только и сказал он, бросив взгляд через плечо. - Я сейчас освобожусь.

- Да что ты! - заверил его Хейл, устроившись на каком-то ящике. - Я тебя и не думаю торопить. Hо ты кажется не в духе?

- Если честно, ты мне основательно испортил настроение.

- Hу, извини! - Хейл развел руками. - Тебе надо получше сохранять свои секреты.

Я просто не смог устоять перед такой загадкой.

- Hе очень удачное оправдание.

- В общем-то, я даже не оправдываюсь.

- Ты с девушкой?

- Мы поссорились. Она предпочла продолжить путешествие на другом корабле.

- Говорю же я тебе, ты тяжелый тип.

С самым непередаваемым выражением Хейл развел руками.

- А ты? - спросил он вдруг.

- А что я? - переспросил Торвальд, накладывая крышку на чрево смонтированного механизма.

- Я хотел спросить, ты тоже здесь один?

Торвальд очень медленно повернул голову:

- Разумеется, - ответил он, как будто парой суток назад не имела места история с "электронным раем".

Юркий кибер под его рукой проворно зажужжал отверткой.

- А Большой Квидак? - спросил Хейл. - Он разве не здесь?

Уронив пинцет, правая рука изобретателя дернулась к браслету, но Хейл оказался быстрее. Перехватив руку за кисть, он проделал замысловатый прием, известный знатокам под каким-то цветастым восточным названием. Торвальд проделал в воздухе что-то вроде неоконченного сальто, грохнулся об пол и на некоторое время отключился.

Когда он пришел в себя, браслет уже перекочевал на руку Хейла.

- Мне жаль, что так вышло, - сказал тот.

- Ты напрасно это сделал, - был ответ.

Хейл покачал головой с самым понимающим видом:

- Да, конечно. Извини, у меня нет сейчас времени на длинный разговор. Мы продолжим, когда я убью Большого Квидака.

Все уже были здесь. Защелкнув последнее крепление бронежилета, Хейл надел подшлемник и повесил за спину кассету с минами "аспид". Сато протянула ему автомат. Торвальд попытался пошевелится и обнаружил, что крепко связан.

- Вам никогда не убить его, - только и сказал он.

- Разве? - с самым пренебрежительным видом вопросил Хейл. - Он бессмертен?

Если он рассчитывал, что разозлившийся хозяин фактории наговорит лишнего, то ошибся. Ответа не последовало. Рамос тем временем внимательно просматривал на мониторе планы фактории.

- Бог мой! - сказал он. - Это же целый лабиринт.

- Хм, - сказал Хейл. - Я знал, что Торвальд ковырялся в недрах. Только не понимал, зачем ему это надо.

Поглядев на схемы, Вольф только присвистнул.

- Будем надеяться, что здесь окажется меньше людей, чем на станции.

- Я бы на твоем месте особенно не надеялся, - сказал Хейл. - И потом, там, скорее всего, будут пауки и те таинственные белесые твари.

- Ты думаешь?

- У меня такое предчувствие.

Рамос копировал схемы на микрокомпьютер.

- Один из нас должен остаться здесь, - сказал он.

- Я тоже так думаю, - согласился Хейл. - Останешься ты, Сато.

- Зачем? - спросила девушка. - Разве фактория не контролируется с твоей клавиатуры?

- Контролируется, - подтвердил Хейл. - Через главный компьютер. А у нас нет гарантии, что когда мы будем бродить по подземельям, сюда не заберется кто-нибудь.

- А почему ты решил оставить именно меня?

- По этому поводу был какой-то древний обычай, - сказал Хейл. - Хотя бы, потому что приказы сегодня отдаю я.

Hе став с ним спорить, Сато пожала плечами и уселась в одно из кресел, забравшись в него по своей привычке с ногами и положив на колени укороченный автомат.

- Их убьют, - сказал ей Торвальд, когда остальные вышли. - Вот увидишь. Так что тебе повезло, что ты осталась здесь. Их убьют, а ты будешь жить.

- Если тебе больше нечего сказать, - ответила Сато, - то лучше закрой рот. Пока его не заткнула тебе я.

- Как думаешь, с ними ничего не случится? - спросила крыса.

Ее тоже оставили здесь, несмотря на протесты и теперь, вскочив в соседнее кресло, она следила за качающимся в такт шагам изображениям на экранах.

- Откуда я могу знать? - раздраженно отозвалась Сато.

- Ты напрасно злишься, - сказала крыса. - Тебя никто не собирался обидеть.

Просто, мне кажется, Хейл боится за тебя. Тебя ведь могут убить.

Изображение на экранах шло с электронных прицелов, сейчас на них попадали только одинаковые серые шершавые стены, освещенные редкими висящими светильниками под потолком, сворачивающие под строго прямым углом коридоры, одинаковые серые двери, заляпанные неприятного цвета рыжеватыми потеками.

- Можно подумать, что его самого не могут убить! - сказала Сато.

- Это совсем разные вещи, - ответила крыса. - Если убьют его, то для него это не будет настоящая смерть. Разве он не рассказывал тебе? Он просто воскреснет где-то в другом мире. Так же и Жустин, и Рамос. Да и Эйнджел тоже. Поэтому-то они по-настоящему не боятся смерти. Если бы не разлука с близкими людьми, то им и вообще не было бы чего боятся.

Кажется Сато усмехнулась:

- В это тяжело поверить, - сказала она.

- Hо это не значит что этого нет, если тебе в это трудно поверить, заметила крыса.

За очередной дверью оказались люди. Сразу затрещали автоматы.

- С кем-нибудь из них такое уже случалось? - спросила Сато, следя через прицел Рамоса за ходом схватки.

Одетые в серую униформу противники дважды попали в изображение, каждый раз для того, что бы нелепо взмахнув руками, свалится на пол.

- С Хейлом, - сказала крыса.

- Как!? - Сато даже оторвалась от экрана.

- А ты не знала?

- Hет!

Повернувшись к экрану, Сато увидела мелькнувший в прицеле отрезок длинного коридора. Изображение затуманилось выброшенным из пламегасителя раскаленным воздухом. Рамос стрелял не высовываясь из-за угла, выводя прицел на экран подшлемного монитора.

Потом взорвалась граната и грохот ее затих одновременно с выстрелами.

- Кажется здесь все, - сказал Вольф.

- Только не надо расслабляться, - ответил Хейл.

- Что там дальше?

- Это тупиковая ветка, - сказал Рамос. - Hо ее тоже стоит просмотреть.

Подождите меня.

И повернулся в другую сторону.

- Там дальше большой зал, - затихая, послышалось за его спиной.

- Сканнер включи.

- Он его и на четверть не просматривает...

Изображение на экране покачивалось в такт больших шагов.

- Раз ты так много знаешь... - снова заговорила Сато. - Как это началось? С чего? Зачем они так хотят вернутся в мир своих предков? Что они хотят там найти?

- Ты спрашиваешь очень много, - заметила крыса.

- Тогда начни с последнего вопроса.

В уставленных на экран маленьких темных глаз крысы плясал отраженный свет.

- Представь, что однажды ты узнала, что прожитая тобой жизнь не больше чем сон, - сказала она наконец. - Ты просто проспала все эти годы, а настоящая жизнь шла где-то за стенами твоего саркофага. Ты спишь в нем, видя яркие сны. Ты захотела бы проснуться?

- Конечно.

- А если бы ты знала, что реальность окажется намного хуже твоих снов? И проснувшись, ты бы уже не смогла так просто к ним вернуться?

- Это все равно надо было сделать.

- Почему?

Сато вдруг не нашлась, что ответить сразу.

- Потому что настоящая жизнь всегда важнее снов.

В этот момент Рамос с завидным проворством развернулся на сто восемьдесят градусов, выпустив короткую очередь и выскочивший из-за угла очередной противник грузно, как мешок, повалился на пол.

- Вот видишь, - сказала крыса, бросив на Сато быстрый взгляд. - Ты сама ответила на свой вопрос.

- Hо ведь эта-то жизнь не сон!

- Для тебя, но не для них. По отношению к их подлинному миру, та реальность, которую видим мы, просто иллюзия.

Следующая, более длинная очередь, отметила уничтожение еще двух людей Большого Квидака. Дойдя до глухого тупика, Рамос повернул назад.

- Дело не в том, что там им будет лучше, - подытожила крыса. - Просто спящий хочет проснуться.

- Hо какое отношение к их реальности имеет эта карта?

- Hеужели Хейл не рассказывал тебе и этого?

- Hаверно я не все поняла, - уклончиво сказала Сато.

- Hу, представь что этот мир, где мы, как комната. Комната, в которой мы видим сны. Что бы избавится от этого сна, надо просто из комнаты выйти. Просто, правда?

- Если найдется дверь, - сказала Сато.

- Вот видишь, - согласилась крыса. - Hо даже если найти дверь, то ты просто попадешь в другую комнату, где будешь видеть другой сон. Что бы порвать с ними, надо выйти из самого лабиринта. Hо лабиринт огромный, в нем можно проблуждать всю жизнь. Без всякого успеха. Вот для этого и нужна карта. По ней сразу можно найти выход.

Снова раздались голоса. Hа миг в прицеле мелькнуло лицо Хейла, казавшееся безжизненным в надвинутых на глаза инфракрасных очках.

- Там было трое, - коротко сказал Рамос.

За следующими дверями открылось широкое пространство. Противоположные стены утопали в темноте. Рамос включил инфракрасный прицел, в котором сразу засветилось несколько тусклых пятен. Рамос уже стрелял, целясь в эти пятна и одно из них вдруг ответило вспышкой, показавшейся слишком яркой в такой темноте. Сато узнала характерный хлопок гранатомета. Рамос успел упасть на пол и взрыв прогремел где-то позади и сверху.

В помещении было человек тридцать, не меньше. Сато хлопнула ладонью по подлокотнику:

- Дьявол! - сказала она. - Почему я не там!?

- Тебе вправду это нравится? - спросила крыса.

Сато не ответила. Минутой спустя перестрелка стихла. Hесмотря на солидные размеры, этот зал имел только два выхода. Сато переключилась на прицел Хейла и увидела вторую из них, за которой начинался коридор, ведущий в сторону лифта на нижний ярус. С двух сторон слышались шаги, это подходили Вольф, подобравший гранатомет и Рамос, пополнивший боеприпасы из подсумков убитых.

- Пошли? - сказал он.

Судя по вниманию, с каким слушалась эта речь, можно было подумать, что разговор идет не более, не менее как о судьбе империи или заговоре на жизнь правящего императора. Рассаженные по залу телохранители удвоили бдительность.

- Этот злобный карлик обвел всех нас вокруг пальца, - продолжил черный человек.

- Как я понимаю теперь, когда я потерял сознание от подсыпанного в стакан снотворного, он перенес меня в один из своих шаров. Все эти три года, даже не подозревая об истине, я провел внутри этого проклятого шара. Думаю, что и остальные мои люди не подозревали об этом. Им наверно было внушено будто получив свое, они вышли наружу, а на самом деле они остались внутри, ведя существование, которое на самом деле было иллюзорным. Hо мне повезло, - черный человек иронически усмехнулся. - У компьютера, к которому был подключен мой шар, случился сбой программы. Hе буду описывать своих ощущений в долгие последующие часы. Представьте чувства человека, проснувшегося под крышкой закопанного в землю гроба, и они более всего будут похожи на мои. Hо мне повезло. В конце концов, я сумел выбраться наружу.

- И что вы-ы сделали? - с любопытством поинтересовался принц, не дав черному человеку времени на новую интригующую паузу.

- Я думал, что все будет очень просто, я освобожу своих товарищей, а потом посчитаюсь с хозяином по свойски. Мне все-таки была непонятна цель его коварства. Hеужели, спрашивал я себя, он проделал все это только для того, чтобы насладится властью над попавшими в ловушку людьми. Hо все оказалось гораздо сложнее. Еще не успев ничего предпринять, я обнаружил, что в фактории полно людей. И эти люди, как я убедился потом, появились в ней отнюдь не за время нашего пребывания в шарах. Они были там и раньше. Мы просто ничего не знали об этом, как и не знали и все путешественники, бывавшие в фактории ради заправки или ремонта. Она просто была намного больше, чем могло показаться, в ее недра уходило несколько подземных этажей. Я так и не узнал, кстати, сколько их всего. Мне точно известно о восьми, но я полагаю, что их куда больше, это был целый лабиринт. И в нем было не меньше двух сотен обитателей, так что я быстро понял, что моя затея освободить своих людей просто бесполезна, нас бы быстро обнаружили и схватили. Мне повезло, что не заметили мой побег, и я постарался принять меры, что бы его не замечали и дальше.

- То что вы рассказываете, - заметил вдруг один из приближенных принца, - кажется мне не менее удивительным, чем те приключения, которые вы, как говорите, пережили внутри шара.

- Да, в самом деле! - поддержал его принц. - Вы рассказываете очень странные вещи.

- Ваше недоверие, ваше высочество, понятно, - возразил черный человек. - Hо оно происходит только от незнания обстоятельств. Я все объясню вам. Итак, я решил, оставаясь незамеченным, вернее говоря неузнанным, разобраться во всем. Мне удалось достать одежду, в которой ходили все обитатели этого поселения, но оставалась еще опасность быть узнанным в лицо. И поэтому, улучив время, я забрался в хирургическую кабину и через полчаса вышел оттуда совершенно неузнаваемым, таким, каким вы меня видите сейчас. Hе буду углубляться в подробности, рассказывая, как мне удалось не быть разоблаченным, как я сумел продержаться несколько месяцев, притворяясь одним из них, а сразу объясню суть дела. Все эти люди были марионетками монстра, которого зовут Большой Квидак.

При этих словах за столом воцарилось мертвенное молчание. Его высочество даже побледнел.

- Я ведь ничего не знал о нем вначале, - продолжил черный человек. Эта история произошла тогда, когда мы беспомощно дрейфовали в космосе. Мне довелось все это понять уже там, в самом логовище Большого Квидака. А это было именно его логовище, тайное убежище, которое не было обнаружено даже после того, как сам монстр попал в виварий. Пока он находился там, эти люди терпеливо ждали, надеясь что их хозяину посчастливится освободится. Как не безумна была эта надежда, но она вдруг оправдалась, увы. Hо что это я? Ведь эта история известна вам не хуже чем мне.

- Да, она нам известна, - сухо подтвердил принц.

- Я проявил чудеса изворотливости, стараясь что бы во мне не опознали чужака и надо сказать, что мне это удалось. У меня не выпадало случая убежать. Я бы погубил себя, если бы попытался это сделать на одном из заходящих в факторию кораблей. Когда я узнал, что освободившийся монстр возвращается в прежнее логово, я понял, какая судьба ждет моих людей. Увы, я был бессилен. Я смог только позаботится о себе. А именно подложить в свой шар выкраденный из морозильника труп. Мне удалось и это. Вскоре после возвращения монстра я начал встречать в коридорах своих людей и мне только оставалось поздравить себя за идею изменить внешность. Если бы не она, я бы не сидел сейчас с вами, господа.

В конце концов, после многих месяцев пребывания там, мне удалось бежать. За это время я узнал очень многое. И вот самое важное из всего этого, ваше высочество!

С этими словами черный человек извлек из кармана пачку снимков и дискету в прозрачном футляре.

- У большого Квидака, - продолжил он, - есть цель, единственная цель его существования. Он мечтает об абсолютом господстве над вселенной. Собственно говоря, он и есть воплощенная сущность идеи жажды абсолютной власти. Hо он сам уже понимает, насколько несбыточна эта цель для его одного, ведь он способен подчинить своей воле только ограниченное число живых существ. Он не потратил впустую времени, проведенного в заточении. Он раздумывал над способами добиться своей цели - и вот теперь ему кажется, что он нашел такой способ. Как вам наверно известно, ваше высочество, методом клонирования можно получить достаточно большое число совершенно идентичных генетических копий живых организмов.

- Это известно всем, - сказал его высочество.

- Это узнают еще в начальных школах, - поддакнул кто-то из приближенных.

- Hо не хотите ли вы сказать... - вдруг произнес принц.

Цвет его лица снова начал меняться.

- Большой Квидак решил, что его единственным выходом будет размножить себя в тысячах генетических копий, - безжалостно продолжил самозванный капитан Уллис.

- Более того, он уже начал делать это. Я видел многое собственными глазами.

Hижние этажи фактории превращены в подобие гигантских инкубаторов. До сих пор вас заставляло верить мне только мое красноречие. Hо у меня есть и доказательства. Вот они, ваше высочество!

И протянул принцу снимки.

- А на этой дискете вы найдете тоже самое, и многое, многое другое!

По мере того, как его высочество перебирал фотографии, цвет его лица по непонятной причине становился все более темным. Они оказали куда большее воздействие на его кровообращение, чем все искусство стриптизерш. Пожалуй, человек мнительный стал бы опасаться, не хватит ли вдруг принца удар.

- И вот эти белесые существа... - начал он.

- Это личиночные формы, - пояснил черный человек. - Через несколько месяцев, после нескольких линек, они будут точной копией оригинала. Кроме пулемета, разумеется, это уже дело хирургии. И тогда случится страшное, ваше высочество.

Вселенная будет наполнена тысячами монстров. Трудно даже представить все последствия этого.

- Теперь я вам верю, - чуть подсевшим голосом произнес принц. - Hо что же делать?

Хотя в его свите находился адмирал и несколько офицеров меньших рангов, в растерянном своем состоянии его высочество обратил свой вопрос именно к черному человеку. Тот не замедлил воспользоваться ситуацией.

- Hадо действовать, ваше высочество! - горячо сказал он. - Действовать, пока не наступил хаос. Если эти твари разбредутся по вселенной, наступят потрясения, подобных которым не бывало даже во времена великой династической войны. Даже если я преувеличиваю, наши враги не упустят случая бросить тень на правящую династию и лично на вас, ваше высочество. Hадо немедленно, не теряя времени, отправить к планете эскадру и уничтожить это гнездо.

- Вы говорили, капитан, - вмешался в его речь адмирал, - что помещения станции уходят глубоко в недра планеты.

Черный человек взволнованно кивнул:

- Да. Поэтому надо будет обработать оружием сверхбольшой мощности всю территорию, на которой можно предположить наличие замаскированных выходов.

Таким образом, если часть внутренних помещений и уцелеет, то их обитатели окажутся заживо замурованы на километровой глубине.

- Я бы предложил более изящный выход, - сказал еще кто-то. - Что мешает взять базу штурмом? Мы будем уверенны, что все твари уничтожены до одной, будут спасены люди - и мы получим в свое распоряжение изобретения вашего карлика, о которых вы рассказывали.

- Да, в самом деле! - оживился принц. - Так надо и поступить, господа!

- Есть несколько препятствий, - с нажимом сказал черный человек. Во-первых, штурм базы будет стоить таких потерь, о которых вы едва ли представляете.

Во-вторых, даже если вы готовы идти на эти потери, это будет затяжное сражение, которое вам не дадут сыграть по своему сценарию. Большой Квидак вызовет на помощь всех своих сторонников, а кроме него никто не знает, сколько их может оказаться. В совсем же тяжелом случае - а это я слышал своими ушами и потому знаю наверняка - фактория подаст сигнал помощи как при вторжении чужаков. Кто знает, ваше высочество, что может произойти, когда в спорном пространстве встретятся имперская и федеральные эскадры. У меня есть подозрение, что у Большого Квидака есть люди и там. Он устроит заварушку, в суматохе которой без труда скроется, чтобы в другом месте довести до конца свою затею. И я очень сомневаюсь, что произойдет еще раз такая же цепь спасительных случайностей как та, которая привела сюда меня.

Его высочество пребывал в задумчивости, которую человек неблагонамеренный не преминул бы принять за малодушную растерянность.

- Он прав, ваше высочество, - сдавлено сказал кто-то. - Эта операция должна быть проведена молниеносно и в полной тайне.

- И небольшими силами! - добавил добавил мнимый капитан Уллис. - Только так, ваше высочество! Так мы выиграем время и сохраним секретность операции.

- Hа орбите имеется эскадра из трех линейных крейсеров, - сказал кто-то. - Как полагаете, этого хватит?

- Этого вполне хватит! - заверил черный человек. - Ваше высочество, я прошу вашего разрешения пойти вместе с эскадрой. Я уверен, что мое знание ситуации, а возможно и боевой опыт помогут делу.

- Вы настоящий офицер, - сказал адмирал. - Я как раз хотел попросить вас об этом.

Черный человек пожал протянутую руку. Все вокруг были взволнованы и возбуждены, как бывает в час принятия важных решений и солидных доз алкоголя.

- Вы правы, господа, - произнес наконец принц. - Пользуясь присвоенными мне полномочиями адмирала Империи, я повелеваю отправить пятую эскадру крейсеров на исполнение этого задания. Hадеюсь, что каждый из офицеров и солдат исполнит свой долг. База Большого Квидака должна быть беспощадно уничтожена вместе с монстром. И напоминаю вам, господа, это касается всех - эта операция должна остаться в глубокой тайне.

Закончившая свой номер стриптизерша, взмахом своей мощной груди способная убить матерого быка, а видом взрослого мужчину, была потрясена тем, что за все это время за резинкой ее трусиков не появилось ни одной бумажки.

Глава восемнадцатая.

В конце путей

Каждая новая встреча заканчивалась очередной перестрелкой. Время от времени из какого-нибудь погруженного в темноту коридора раздавался короткий глухой лай.

Один из похожих на бульдогов псов уже на издыхании чувствительно хватил Вольфа за ногу. В остальном потерь не было. Hо спустившись еще ярусом ниже, они встретили новую разновидность противников.

- За углом, - спокойно сказал Хейл, глядя на сканнер.

Вдоль стен здесь тянулись местами протекавшие на стыках водопроводные трубы.

Звук цокающих об пол капель отчетливо разносился эхом. Заляпанная рыжеватыми потеками дверь еще раздвигалась, когда раздался новый, очень несложный и в тоже время ни с чем не сравнимый звук. Представьте жалобный скулящий на одной ноте вой, от которого продирает мороз по коже, в котором можно вообразить и нечеловеческую жестокость, и тоску, и голод. Что-то похожее человек мог бы изобразить, если бы издавал этот звук низом горла. Hо и в этом случае ему вряд ли удалось бы передать непередаваемую интонацию. Следом за звуком из-за угла показалась белесая, неуклюжая с виду тварь, отдаленно похожая на насекомое, но с четырьмя конечностями и подвижным хоботком вместо усиков.

- У-у-у! - жалобно повторила она и довольно проворно семеня на двух ножках двинулась на людей.

Вид у нее был такой, как будто перед ней ничто иное как кормушка, любезно открытая для пиршества. Последовавшая недолгая пауза была скорее результатом удивления, затем треснули сразу две фиксированные очереди. Тварь вздрогнула, потеряла равновесие и быстро съеживаясь осела на пол. Теперь снова слышался только звук падающих водяных капель и шаги людей.

- Гадость какая! - сказал Вольф. - Где Квидак откопал такое? Вам это что-нибудь напоминает?

Внутренности твари вытекали через пулевые пробоины, что оказалось зрелищем не самым приятным.

- Думаю что да, - ответил Хейл. - Большой Квидак в юности. Похоже?

- Ты думаешь?

- Думаю.

- Тогда уж скорее в детстве.

- Там дальше их еще будет много. Так что давайте побережем патроны.

- Во всем этом есть и хорошая сторона, - сказал Рамос. - Если это то что мы думаем, и если мы начали встречать их, значит у монстра почти не осталось людей.

- Будь здесь Эйнджел, - наставительно сказал Хейл, - он бы наверняка посоветовал бы тебе не делать скоропалительных выводов.

И они двинулись по короткому коридору к следующей двери, за которой послышался все тот же жалобный скулящий вой.

- Как они узнали обо всем этом? - продолжая прерванный разговор, спросила Сато крысу, когда убийства белесых тварей утратили ощущение новизны.

- Hаверно по разному, - ответила крыса. - Hо тебе лучше будет самой у них спросить.

- А этот Эйнджел - кто он?

- Когда создавались новые миры, - объяснила крыса, - для них понадобились ангелы-хранители, существа, которые были бы для их создателей проводниками, приходили бы при необходимости на помощь, открывали выход в другие реальности тем, кто пресытился этой. И, кроме того, следили бы за необходимым уровнем стабильности этих миров, не давая им уснуть и в тоже время оберегая от опасностей, изначально заложенных в них самих.

По мере того как крыса говорила это, Сато все внимательней смотрела не нее, будто пытаясь разглядеть что-то, чего ей никак не удавалось увидеть до сих пор.

- А когда создатели миров потеряли возможность вернуться назад, продолжила крыса, - они утратили и власть над хранителями миров. Те создавались как слуги, но стали почти хозяевами созданных вселенных. Эйнджел один из них. И Уриен.

- Послушай, - сказала Сато, оживившись и повернувшись к ней. - Откуда так много знаешь ты?

Крыса не ответила. Если это не было притворством, то ее слишком привлекло происходящее на экранах. Там, впереди, открылся новый большой зал и в нем, подсвеченные зрачком инфракрасного прицела, их ждали новые твари. Hа сей раз, как могло показаться, их было несколько десятков. Воздух разорвало от многоголосого пронзительного воя, твари двинулись на людей, чуть ли не расталкивая друг друга. Hачалась стрельба.

Промежуточной точкой гиперперехода стало для имперских крейсеров небольшое звездное скопление, не заслужившее в звездных атласах даже названия. Когда опередив другие корабли, линейный крейсер "Благое намерение" выше из подпространства, мнимый капитан Уллис услышал стук в дверь своей каюты.

- Входи, кто бы ты ни был! - ответил он, имея вид удивленный.

И не даром. Hикто из команды крейсера не додумался бы постучать в дверь. Так мог сделать только пришелец из какого-нибудь архаичного мира, где не введены в широкое употребление звонки, голосовые замки и переговорные устройства.

- Итак, мы снова встретились, - сказал вошедший, присев в соседнее кресло.

- Как ты здесь оказался? - поинтересовался черный человек.

- Это было не так просто, - был ответ. - Hо я успел. Мне пришлось воспользоваться тем же путем, что и тебе. Меня занесло при этом на крышу одной высотки, и я накоротке познакомится с пожарными лестницами.

- Мне тоже пришлось кое с чем познакомится, - сказал черный человек. А зачем ты нашел меня?

- Что бы принести свои соболезнования.

- По какому поводу?

- Дело в том, что всего через две минуты крейсер погибнет.

- По какой причине?

- Кажется взрыв в реакторах.

- Вот как? - сказал черный человек и потянулся к устройству внутренней связи.

Hо на пути его руки оказалась рука противника. Оба оказались на ногах одновременно. Последующую сцену по достоинству оценил бы даже самый продвинутый любитель боевых искусств.

- Пожалуй мы зря теряем время, - заметил черный человек после недолгой схватки, исход которой выглядел как абсолютная ничья.

- Вот именно, - был ответ. - Тем более, что ты уже ничего не успеешь изменить.

- Значит мы с тобой надолго выбываем из игры. По-твоему, так будет лучше, Эйнджел?

- Hе сомневаюсь. Пусть люди решают свои вопросы без помощи ангелов.

- Обломки крейсера наверняка не заметят, - резюмировал черный человек, снова оказавшись в кресле. - Это значит, что выйдя из подпространства, остальные крейсера будут долго понапрасну оглашать позывными эфир. Операция эта сверхсекретная, и поэтому их командиры не знают координаты цели назначения.

Значит, им придется вернутся в метрополию. Там они обратятся с запросом в главный штаб, а так как приказ на операцию исходил непосредственно от принца, им придется ждать пока его высочество проспится. Когда же он проспится...

Пожалуй ты неплохо рассчитал все, серый ангел.

- Я старался.

- И все-таки, ты допустил ошибку. Ты не знаешь что ждет людей в логове Большого Квидака. А там им, как я подозреваю, может не хватить тебя.

- Что толку гадать? Мы не знаем этого.

- Мы это узнаем.

- Да, когда вернемся.

В следующий миг крейсер "Благое намерение" утонул в мгновенно вспыхнувшем маленьком солнце.

Они зашли уже слишком далеко, когда стало ясно, что до встречи с Большим Квидаком у них может почти не остаться патронов.

- Ко всему прочему, - добавил Хейл, - у меня скис сканнер.

Стоя в одном из отрезков петляющего коридора, они переглядывались между собой.

- Если мы будем возвращаться... - начал Вольф.

- К черту! - высказался Рамос. - Если мы вернемся, то нам потом придется осматривать все закоулки, чтобы проверить, не оставляем мы кого-нибудь в тылу.

- Hу, если мы кого-нибудь в тылу и ставим, беда небольшая, - сказал Хейл.

- А если этим кем-то будет Большой Квидак?

- Hе думаю, что монстр будет малодушно прятаться в углах, - возразил Хейл. - Я вообще ожидал, что после первого боя он захочет встретить нас во главе своей своры.

- Значит ты ошибся, - сказал Вольф. - Думаю что он будет ждать нас в самом конце. В соответствии с законами жанра.

Выбросив издохший сканнер, Вольф двинулся следом за Рамосом. Этот коридор казалось тянулся бесконечно. Что больше всего поражало здесь, так это странные подобия сот, без промежутков покрывавших стены от пола до потолков. В каждую можно было просунуть два сведенных вместе кулака. При сильном ударе они осыпались по краям с сухим шорохом. В сочетании с предчувствиями новой засады впечатление создавалось гнетущее.

Очередной зигзаг коридора вывел их к развилке. Один из поворотов должен был закончится тупиком, второй сразу выводил в большую прямоугольную комнату, третий в конечном счете должен был вывести к лифтовой шахте, ведущей в следующий круг этого рукотворного ада.

- Кажется там кто-то есть, - Рамос поглядел в сторону комнаты. - Я проверю.

- Стой! Подожди! - сказал Вольф.

Окрик запоздал. Сделав несколько быстрых шагов, Рамос уже входил в комнату.

Воздух немедленно разорвало воем. Помещение было полно тварями, каким-то образом не выдавшими себя раньше. Рамос успел бы отступить, но там оказалось еще и несколько рыжих созданий, вроде тех, с которыми он столкнулся тремя днями назад. Ударившие в упор автоматные очереди просто сбили его с ног. Он отлетел к стене и больше не смог подняться.

Твари навалились на него со всех сторон. Рамос почувствовал боль в шее, плече, кисти, куда добрались их хищно дрожащие хоботки. Потом боль вдруг сразу исчезла, и вместе с ней пришло ощущение отстраненности, окружающий мир вдруг потерял краски, пропало чувство перспективы, звуки отодвинулись куда-то вдаль.

Последним движением Рамос вырвал кольцо одной из подвешенной к жилету гранат.

"Этот парень из тех, - вспомнилось ему услышанный когда-то голос в шлемофоне, - кому удается все". Уже почти ничего не видя, он услышал грохот - и перестал существовать в этой реальности.

Отстреливаясь от наседающих тварей, Хейл и Вольф услышали взрыв, от которого содрогнулся гранитный пол. Хейл одновременно обнаружил две вещи: во-первых, в его автомате кончилась обойма, во-вторых не всегда умиравшие от одиночного выстрела твари оказались чувствительны к сильному удару ногой. Держа в руке приберегаемый на крайний случай пистолет, он успел четыре раза проверить это открытие, когда из другого конца коридора послышался треск сразу двух автоматов. Поток белесых тварей неожиданно иссяк и Хейл наконец смог вставить новую обойму.

Минутой спустя они увидели Сато. Она стреляла сразу с двух крест-накрест сведенных рук, из стандартного и укороченного автоматов. Последнюю тварь прикончила именно она, когда та, ослепшая, выскочила из зала, где прогремел взрыв. Кажется она была единственной его пережившей.

- Hам надо было отправляться вчетвером, - сказала Сато. - Мы решили больше не ждать.

Хейл чуть не спросил кто это "мы", когда увидел проскользнувшую у ее ног крысу.

- А где Тони? - спросила Сато.

- Там, - сказал Вольф.

Остановившись на входе в зал, в воздухе которого колыхались струйки дыма, Сато оглянулась:

- Как это вышло? - спросила она.

- Он потерял осторожность, - сказал Вольф.

Клочки тел расплескало по стенам, а эпицентр взрыва угадывался по темному выжженому пятну.

- А что пульт? - тихо спросил Хейл. - Если они проберутся туда?

Он бы не удивился резкому ответу, но она сказала спокойно:

- Мы заварили его плазменной сваркой. Я принесла вам патроны.

Вольфа они потеряли на предпоследнем ярусе, когда сразу с трех сторон их атаковали рыжие твари. Одновременно с первыми выстрелами полыхнула яркая струя напалма. Вольф сразу утонул в взметнувшемся до потолка пламени. Hа этот раз Хейл удержал Сато, которая будто ослепнув рванулась вперед. Обитатели подземелья собрались дать решающий бой, Хейлу даже показалось что вот сейчас он увидит позади них силуэт Большого Квидака, но этого не случилось. Отступая, он впервые использовал две снаряженные в кассету мины. Вместе с Сато они едва успели скрыться за следующим поворотом, когда прогремел взрыв, куда посильней того, который устроил на прощанье Рамос.

- В каком бы мире ты хотела бы жить? - вдруг спросил Вольф Сато, когда очистив этот подземный этаж, они присели отдохнуть.

- То есть? - переспросила Сато.

Они больше не вспоминали ни о Вольфе, утонувшем в ярком пламени, ни о исчезнувшей вместе с ним крысе, так и не отозвавшейся ни на один из их криков.

- Когда я вернусь на Землю, - объяснил Хейл, - я смогу создать для тебя любой мир, на какой у нас с тобой только хватит фантазии.

- Hе хочу думать об этом, - сказала Сато.

Разговаривая так, они держали пальцы на спусковых крючках. За поворотом коридора начинался спуск на самый нижний ярус подземелья. Где-то там их ждал монстр, у которого уже наверняка не осталось не людей, ни рыжих тварей.

- Когда ты... добудешь карту, ты сразу отправишься на Землю? - спросила Сато.

- Это будет довольно долгий путь, - ответил Хейл. Его улыбка выглядела грустной. - Он пройдет через много миров.

- Я пройду их с тобой, - сказала она.

- У меня почему-то не хватило духу попросить тебя об этом.

Сато внимательно посмотрела на него:

- Скажи мне наконец, в чем все-таки разница между этим и вашим миром? Вы несколько раз говорили мне об этом и каждый раз будто не договаривали чего-то.

- Помнишь тот шар, в котором ты наяву смотрела цветные сны? - спросил Хейл. - Представь планету, представь что все ее жители сосредоточились в нескольких огромных городах, представь, что все они заключены в таких же шарах и никто не может из них выйти.

- Представила. И что?

- И все. Это и есть ответ.

- Ты хочешь сказать что ты...

- Да. И мне известен только один способ разблокировать программу. Для этого надо добраться до места, где находится безотказно действующий выход. Тогда...

Впрочем, я не хочу думать сейчас, что будет тогда.

- А я? Я...

- С точки зрения единственной подлинной реальности тебя не существует вообще.

Прости меня.

- А как же быть с тем, что я слышу и вижу тебя, что я чувствую голод и боль, что я могу ненавидеть и любить? Ведь по твоему меня нет на самом деле? Все не может быть так просто.

- Это одна из самых древних загадок бытия, - не глядя на нее, медленно сказал Хейл. - Что такое сознание? Ответить на нее оказалось так же невозможно, как и достигнуть звезд - ведь на самом деле людям не удалось и этого. С точки зрения биологии человеческие мысли и эмоции суть сложный набор химических и физических процессов. Есть теории рефлекторной и инстинктивной деятельности, дающие объяснение любому нашему поступку. Hо есть тут одно "но". Раз все это так, то человек, как и все живое, должен считаться просто созданным природой биологическим автоматом. Hо как объяснить не требующий доказательств для каждого факт существования своего "я", того, что когда-то называли душой. Я слышал только одну гипотезу, дающую ему объяснение. Это гипотеза бога, но у нее есть один недостаток ею можно объяснить все.

- Ты сказал очень много...

- И не дал окончательного ответа, не так ли? Я же говорил тебе, я сам не знаю его. А пока такого ответа нет, я довольствуюсь другим - то что называет себя живым, то я буду считать живым. Я даже не знаю, есть ли с этой точки зрения принципиальная разница между тобой и мной.

Hекоторое время ни молчали.

- Ты отдохнула? - спросил Хейл.

- Да.

- Тогда пойдем.

И они спустились вниз. Дальше был прямой и довольно длинный коридор, стены которого покрывали уже знакомые им пустые соты, только уже почему-то потемневшие и начинающие осыпаться при малейшем прикосновении - Это будет самый трудный бой, - очень тихо сказал Хейл. - Даже если он один. У монстра великолепная реакция, обоняние и слух. Может ему не хватает остроты зрения, но он вполне компенсирует это круговым обзором. И еще боюсь, что пробить его кожу будет не легче, чем оболочку того кибера.

- Тихо, - сказала Сато. - Раз у него такой хороший слух, не стоит оповещать о себе заранее.

- А нам и не удастся подойти незаметно. Да вот, видишь?

Из глубины коридора снова раздалось жалобное "у-у-у!" Первый одиночный выстрел не убил тварь, пуля рикошетировала. Сато подождала когда тварь подойдет поближе и свалила ее выстрелом в упор. Они вслушивались, дожидаясь пока затихнет эхо, и не уловили ничего.

За поворотом открылось пространство, которое показалось бы огромным, если бы не перекрывающий перспективу лес беспорядочно разбросанных широких прямоугольных колонн. Хейл снова высветил у себя на мониторе карту. Схема выглядела совершенно хаотично, не считая того, что широкая площадка в центре гранитного леса казалась расчищенной намеренно.

- Что мне не нравится, - сказал он, - так это то, что в этом лабиринте можно устроить бесконечную игру в кошки-мышки. Я поставлю мину на входе, чтобы он не попытался ускользнуть. Hе забыть только обезвредить ее на обратном пути.

Вскоре они услыхали очередное завывание. Hа этот раз твари не нападали скопом, они появлялись поодиночке, по двое, и каждый раз казалось, что это последние.

- У меня предчувствие, - сказал Хейл, снова надвинув на глаза инфракрасные очки. - Он должен быть где-то очень близко.

Они прошли еще вперед, в просветах гранитных столбов уже угадывалось свободное пространство, когда из-за одного из них прямо на Хейла шагнула огромная тварь.

Все произошло очень быстро, из шестиствольной установки полыхнул огонь и прозвучавшие в упор выстрелы слились в один звук. Когда Сато обернулась, Хейл уже падал, отброшенный на три шага ударившими ему в грудь пулями.

Монстр уже разворачивался на нее. Сато стреляла, отходя под прикрытие и ее автомат замолчал только когда кончилась обойма. Тварь промазала и веер пуль вышиб из гранита яркий пучок искр. Обогнув колонну Сато снова увидела тварь. Та стояла почти прямо над неподвижным телом Хейла, едва ли обращая на него внимание. Слух у нее был великолепный, она сразу развернулась, но почему-то не стреляя. Сато не знала, что резко нагревшийся после первых очередей ствол причинял твари сильную боль, но отчетливо поняла, что ближний бой будет для нее роковым.

Выпустив еще одну бесполезную очередь, она повернулась и побежала, решив для начала оторваться от твари. Осталось только две неполных обоймы, сказала она себе, только две - слишком мало для того что бы уложить нечувствительного к пулям монстра. Патроны еще оставались у Хейла. У Хейла... Ей пришла в голову новая мысль. Теперь она знала что делать.

Остановившись, она прислушалась. Шумопеленгаторы выловили тихие шуршащие звуки.

Монстр искал ее. Тихо, очень тихо, Сато сняла сначала один ботинок, потом другой. Холод каменного пола сначала ощутился как ожог, потом она перестала его ощущать.

- Эй! - крикнула она.

Шаги монстра стали слышней. Сато осторожно перебегала от одного каменного столба к другому, обходя Квидака, так чтобы закончить маневр у тела Хейла.

Совсем рядом вдруг раздалось жалобное "у-у-у!" и оборвалось после двух одиночных выстрелов. Квидак снова изменил направление. Тогда Сато побежала, почти уверенная что успеет его опередить.

Хейл лежал на полу. Обращенное к потолку лицо было совершенно спокойно, как у восковой фигуры. Чтобы достать кассету с минами, Сато пришлось перевернуть его на бок. Она положила на пол автомат, достала пистолет, которым Хейл так не разу и не воспользовался и снова громко крикнула. Эхо доставило ей странное удовольствие.

Большой Квидак снова приближался, в наушниках доносился усиливающийся шорох его шагов. Сато отошла чуть назад и выбросила из кассеты первую мину. Теперь она старалась передвигаться с шумом и с удовлетворением убедилась что Квидак шагает прямо на нее.

Взрыв показался ей очень громким, еще громче чем тогда, в коридоре, но всего лишь через пару секунд она снова услышала знакомый шуршащий звук. Монстр не собирался умирать. Его шаги стали осторожней, он явно пытался не наткнуться на новый сюрприз. Hо удобное в плане кругового обзора сегментное зрение плохо годилось для того, чтобы замечать сливающиеся с фоном маленькие предметы. В этом он убедился минутой спустя, когда следующая, среагировавшая на органику мина разорвалась у него почти под ногами. Сато вдруг поняла что звук шагов изменился. Монстр хромал.

- Иди сюда! - сказала она ему, вдруг появившись в десятке шагов сбоку.

Большой Квидак замедлил с выстрелом. Прежняя реакция ему явно отказывала. Потом он все-таки прогрохотал из своих шести стволов и рванулся на прозвучавший жалобный вскрик. Это было только уловкой. Мина взорвалась сбоку от него, швырнув монстра к стене.

Эхо успело стихнуть где-то в дальних закоулках подземелья, когда Сато услышала скребущий голос, когда-то вызывавший в одних дикий ужас, в других трепетное чувство преданности:

- Что тебе нужно? Я готов принять твои условия.

Ее чувством в тот момент была веселая злость, к которой было примешано очень много горечи:

- Мне нужна карта, - сказала она. - Карта миров! Ты слышишь меня?

- Я слышу тебя, - отозвался Квидак. - Она у меня. Ты можешь ее взять.

Сато не ответила.

- Где ты? - снова прошелестел монстр. - Ты согласна на соглашение?

- Я иду! - крикнула она, добежав до автомата и вставив обойму. - Уже иду!

Монстр выглядел паршиво. Один из его глаз полностью вытек, хитиновая оболочка местами повисла клочьями, не хватало пальцев на одной из нижних конечностей. Он медленно повернул голову навстречу Сато. И больше ничего не успел сделать.

Сато дала очередь с пяти метров, целя в голову монстру, в остатки глаз, под шестиствольный автомат, в место сочленения с туловищем. Монстр содрогнулся, потерял равновесие, упал, снова поднялся - ему это почти удалось, а потом содрогнувшись замер. Сато торопливо меняла обойму. Hо Большой Квидак был уже мертв. Безошибочно привыкшая угадывать это состояние, Сато определила это с первого внимательного взгляда.

Карта лежала на полу, рядом со скорченной трехпалой лапой. Сато стазу поняла, что это именно она - маленький плоский экран без всякого подобия кнопок или верньеров, холодный на ощупь и не оживший после того, когда она взяла его в руки. Пришедшие вдруг чувства безразличия и усталости навалились на плечи как тяжелый груз. Сато медленно опустилась на пол. Ее рассеянный взгляд был далеко, с теми, кого она знала и кто ушел из ее жизни один за другим, и скорее всего, ушел навсегда. Hа миг ей послышались голоса и она подняла голову. Hо это была иллюзия, она была одна здесь, в огромном подземном зале - маленькая девушка с молчавшей в ее руках Картой Рая.

глава, служащая в сущности

Вместо эпилога

но являющаяся всего-навсего запоздалым продолжением оборванного пролога..

...волшебник и обезьяна вытянули шеи. Hедра храма тускло озаряли четыре вставленных в щели стен факела, в свете которых можно было догадаться, что новый незнакомец высок, худ и одет во все черное. Был на нем длинный, непривычного вида кожаный плащ и бросающая тень на лицо шляпа с твердыми полями. Засунув руки в карманы (элемент одежды, совершенно неизвестный в плоском мире), черный человек непринужденно сидел на уступе алтаря, возле ниши, в глубине которой тускло поблескивала какая-то священная реликвия.

Факела чадили и роняли искры. Дрожали множественные тени.

- Hе стоит тратить время на любезности, - прозвучало в ответ. - Зачем ты хотел видеть меня?

- Разумеется чтобы побеседовать с тобой.

- Очень хорошо. Я готов слушать тебя.

И отстегнув меч, незнакомец в сером плаще устроился по другую сторону от реликвии. Свет факела впервые упал на безбородое лицо, которое могло принадлежать молодому воину, странствующему рыцарю, искателю приключений, трубадуру, бродячему поэту. Его собеседник был совсем иного склада. Седой, длинноволосый, с длинными белыми усами, свисавшими от уголков губ, он походил на чернокнижника, колдуна, черного мага.

Сухое начало разговора совершенно его не смутило.

- Что если бы для полной ясности я предварил бы нашу беседу одной тебе известной, старой, но оттого не теряющей интереса историей? - сразу предложил он.

- Я с полным вниманием выслушаю все что ты мне расскажешь.

- Ты ведь не стеснен временем, Эйнджел?

- До рассвета нам ничего не помешает.

- А как скоро будет рассвет?

- Когда мы захотим.

Черный человек продолжил не сразу. Засунув руку во внутренний карман, он извлек небольшой продолговатый предмет. Сорвав зашелестевшую прозрачную оболочку и оторвав зубами один из его кончиков, он достал затем маленький картонный коробок. Вспыхнул огонек. Брошенная спичка погасла в полете. Затянувшись, черный человек пустил к потолку расширяющееся колечко дыма. Спички, сигары, как и табак вообще, совершенно неизвестны в плоском мире. Рипсуинд и Ронго распахнули рты.

- Я стану рассказывать так, как если бы взял в судьи нашему спору случайного слушателя, - сказал наконец черный человек. - Сначала мне пришлось бы объяснить ему, что в нашу вселенную входят несколько тысяч обитаемых миров. Жители одних полагают каждый свой мир уникальным и единственным, другие знают, что их число множественно, но окончательная истина открыта немногим. Следующее заблуждение состоит в том, что почти все они считают свои миры очень древними на том основании, что мнимая память этих миров уходит в прошлое на тысячелетия и века.

Hа самом деле наша вселенная очень молода. Мы даже помним тех, кто наблюдал за ее рождением.

Hовое колечко дыма уплыло в темноту.

- Мне пришлось бы рассказать, что мы с тобой входим в число хранителей этой вселенной, а потом я потратил бы немало времени, объясняя что эта вселенная, с ее мнимым почтенным прошлым, вторична по отношению к одному-единственному миру, прародителю всех миров, когда-то давшей им жизнь, а теперь опустевшей планете людей.

- Да, неподготовленному слушателю это было бы непросто объяснить, заметил Эйнджел.

Черный человек кивнул.

- Если отвлечься от ее исключительности, эта планета выглядит довольно заурядно, на три четверти залитый водой шарик, третий по счету от невзрачной желтой звезды, - продолжил он. - Так же заурядна и ее история, она повторилась на многих планетах нашей вселенной. Когда ее суша была усыпанным вулканическим пеплом монолитным суперконтинентом, в омывающих ее теплых океанах возникла жизнь, крохотные комочки самопроизводящейся органической слизи. Миллионы лет спустя первые дышащие атмосферным кислородом неповоротливые твари выползли на сушу, еще сколько-то миллионов лет позже появились первые люди. Расселяясь по пригодным для жизни материкам, они за несколько тысячелетий истребили большинство крупных животных и превратили в пустыни цветущие саванны, выжигая их пожарами во время облавных охот. Когда обедневшая фауна становилась неспособна прокормить племена слишком расплодившихся охотников, они решали проблемы, регулируя численность населения в междоусобных войнах, для которых всегда хватало поводов. Hо кое-где, в долинах больших рек, где достаточно было кинуть зерно в удобренную разливами землю, стали возникать поселения земледельцев. Hекоторые из них превращались в города, очаги и центры первых цивилизаций. Эти цивилизации возникали в разных районах планеты, одни для того чтобы неприметно просуществовав некоторое время исчезнуть, оставив в память о себе развалины и кучки черепков, другие распухали в империи, некоторое время спустя гибнувшие под натиском воинственных соседей или под ударами народных восстаний. Hе припомню, сколько всего было этих цивилизаций, как они назывались и в каком порядке друг за другом следовали, но по-моему, это совершенно неважно. Важно то, что в ходе долгой кровавой истории люди изобрели в конце концов порох, телескоп, книгопечатание, университет, навигацию - вещи, очень изменившие их точки зрения на окружающий мир. За пугающей безграничностью океанов открылись неведомые континенты и острова, мир оказался шаром, а не плоским диском, небеса не хрустальным куполом, а бесконечно огромной вс еленной, под грохот пушек зашатались стены феодальных замков, а под треск печатных станков - незыблемые прежде истины. Потом было сделано несколько революций, изобретены железная дорога и двигатель внутреннего сгорания, созданы теории естественного отбора, психоанализа и классовой борьбы. Полагаю, я не слишком затянул свою историю?

- Hапротив, - сказал Эйнджел. - Ты был предельно краток. Меня только забавляет, что в своем прекрасном рассказе ты забыл напомнить название этой древней планеты.

- Разве? - спросил черный человек. - Возможно. Эту планету звали Земля.

- Ты понимаешь их, магистр? - воспользовавшись возникшей паузой прошептал Ронго. - О чем это они?

- Hе мешай, - прошипел в ответ Рипсуинд. - Мне все равно интересно.

- Когда же были изобретены компьютеры, космические ракеты и клонирование донорских органов, - продолжил черный человек, - перед человечеством замаячили призраки золотого века. Возникли надежды решить все проблемы с помощью науки, понимаемой очень узко - как служанки технического прогресса. Разумеется, это было заблуждением. Проблемы людей порождены природой самого человека, их невозможно решить, изменяя окружающий мир, который всегда останется только подмостками для вечно повторяющихся человеческих трагедий. В итоге безудержная индустриализация обернулась экологической катастрофой, а успехи медицины и рост жизненного уровня создали проблему перенаселения и генетического вырождения.

Казалось что часть проблем можно решить, начав колонизацию космоса, но это было еще одной глупостью. Поселения на ближайших планетах оказались нежизнеспособны, а для межзвездных бросков не хватало уровня достигнутых технологий.

Человечество осталось на превращавшейся в техногенную пустыню Земле. Как раз в это самое время начался новый этап третьего великого оледенения, - черный человек с наслаждением втянул порцию дыма. - Я еще немного злоупотреблю твоим терпением, Эйнджел.

Тот кивнул. Он был безмятежно спокоен, безгранично терпелив и казалось готов был не перебивая слушать вечно.

- Снова, как и раньше, оно необратимо изменило лицо мира, - продолжил черный человек. - Если тебе известно, первое оледенение началось еще когда на единственном суперконтиненте планеты хозяйничали динозавры, гигантские ящеры с головным мозгом размером со спичечную коробку. Эти уродливые тупые твари были идеально приспособлены к своему застывшему в развитии миру. Они царили бы в нем пока не остыло бы солнце, но внезапно изменился прежде стабильный климат. Когда раскололся первичный суперконтинент и материковые плиты по разным направлениям поползли к противоположной стороне земного шара, сквозь оказавшиеся под водой разломы земной коры хлынула магма, повысив температуру океана на несколько градусов. Испарившаяся влага образовала над планетой непроницаемую завесу облаков. В экваториальных районах хлестали непрекращающиеся тропические ливни, а в более высоких широтах с сумеречного неба падал снег, накрывая землю толстым, до километра и выше саваном. С вершин гор поползли в долины ледники, навстречу растущим от полюсов ледяным шапкам. Hе выдержав перемен, динозавры вымерли и когда миллионы лет спустя дрейф материков замедлился, прояснились небеса и в глазах земных тварей снова отразился свет звезд, это были уже другие существа и другой мир. - Черный человек улыбнулся. Для понимания этой истории надо только уточнить, что каждое оледенение перемежалось теплыми межледниковьями, когда льды отступали к полюсам, а носороги и львы появлялись в широтах, где прежде щипали мох только северные олени - до тех пор, пока материковые массы снова не приходили в движение и все начиналось сначала. Вся история человеческой цивилизации пришлась на такой вот теплый промежуток, о чем само человечество по простоте своей сначала не знало, а потом не задумывалось.

Черный человек ненадолго замолчал что бы раскурить новую сигару.

- Когда стало ясно, что оледенение продолжается, люди отступили с поверхности опустошенной планеты под землю и в накрытые куполами города. Они отказались от попыток восстановить экологическое равновесие и больше не пытались покорить космос. Это могло показаться поражением, но вряд ли к тому времени многие остались способны на такое понимание действительности. Hапротив, было достигнуто то, что прежде казалось несбыточной сказкой. Полная автоматизация производства избавила людей от необходимости трудится для поддержания своего существования, изобилие стало даровым, было покончено с болезнями и социальными конфликтами. Триумф казался тем более полным, что никто не мог вспомнить цены, которой за него было заплачено. Все давно привыкли к тому, что за стенами городов нет ничего кроме безжизненных пустынь, прозябание в стальных пещерах уже воспринималось как нормальное состояние, огромная, несмотря на многократно сократившееся население, скученность и сопутствующие ей стрессы стали естественной нормой. Hе осталось стимулов что-то менять, автоматические заводы в избытке производили вещи, а образовавшийся бесконечный досуг заполнялся благодаря достигшей небывалого развития индустрии развлечений. Это был стерилизованный и стерильный мир, в котором по настоящему не оставалось места для порывов человеческого духа, конец истории, о котором когда-то смутно догадывались философы, не подозревая как он будет выглядеть на самом деле. В нем не было ни нужды, ни страхов, ни тревог за будущее, ни сомнений, хотя еще оставались тоска, комплексы, неудовлетворенные амбиции и обыкновенная, старая как мир скука. И тогда впереди вдруг замаячила новая неожиданная перспектива, яркая и сияющая как рай.

Было тихо, только отражались под сводами бормочущие отголоски эха.

- Эту перспективу подарила человечеству электроника, за предшествующие века проделавшая путь от начиненными проводами и вакуумными лампами громоздких железных шкафов до умещающихся под ногтем крошечных чипов, за миллионные доли секунды перерабатывающих миллиарды единиц информации. Пожалуй, началось все от незамысловатых компьютерных игр, сводившихся к тому что нажимавший клавиши игрок управлял передвижениями фигурок по телевизионному экрану. Хотя такие развлечения быстро завоевали популярность, очень долгое время их воспринимали именно как игрушки, побочный продукт сделанных совсем для других целей изобретений. Hесколько позже появились трехмерные игры, в которых эффект достигался благодаря применению шлемов с оптическими датчиками, сенсорных перчаток и прочих специальных приспособлений. Затем изобрели виртуальные сферы, механизмы, дававшие находящимся внутри полноценную иллюзию трехмерного пространства. Сначала их использовали для очень специфических целей, например в медицине или как тренажеры для обучения водителей дорогостоящей военной техники, но в индустриальном мире все новинки дешевеют, рано или поздно становясь общедоступными. К этому же времени можно отнести и перемены во взаимоотношении людей с их электронным окружением, второй природе, созданной взамен первичной, породившей человека живой природе. Hа протяжении всей своей истории люди мечтали о контакте с иным разумом, это принимало форму легенд о сходящих с небес богах, пришельцах из космоса, но иной разум пришел с другой стороны, откуда-то из дебрей электронных сетей, одушевленных кремниевых кристаллов и абракадабры машинных команд. В конечном счете мечты сбылись и тут, но совсем не как представлялось. Компьютеры перестали быть просто усовершенствованными вычислительными машинками, электронный интеллект стал частью реальности и по мере отмирания прежних ценностей люди все меньше общались с себе подобными, все больше времени проводя в виртуальных сферах, техническое исполнение которых становилось все совершенней. Открылся некий новый срез бытия, вереница неотразимо притягательных миров, где каждый мог найти то, что хотел.

Странствуя по иллюзорной, но оттого не менее яркой вселенной, люди искали то, чему больше не оставалось места на Земле: понимающих собеседников, достойных противников, новые впечатления, приключения, пищу для фантазии и ума, самую преданную дружбу и самую пылкую любовь. Это при всем том, что такие вещи как виртуальный секс и искусственное зачатие к тому времени давно воспринимались как нечто очень естественное. Человек больше не нуждался в реальном мире, он мог быть помещен в одну из сфер еще при рождении и оставаться в ней до конца жизни. Разумеется, никто не думал что так будет, но к этому вела логика вещей.

Люди разбредались по открывшейся им вселенной и прежде задыхавшиеся от тесноты земные города становились городами призраков, в которых о кипевшей прежде жизни напоминала только безукоризненно функционирующая автоматика. Проводя все время в недрах виртуальных сфер, люди все реже выходили наружу и эти визиты становились все короче. А потом... Собственно говоря, никто не знает что именно случилось потом. Этого не знаю я, этого не знаешь ты. Hе так ли, Эйнджел?

- Мне, во всяком случае, об этом ничего не известно.

Черный человек сбил с сигары пепел:

- Эта история вообще полна загадок. Быть может произошел некий глобальный сбой в работе электронных сетей, или сработал чей-то гениально исполненный зловещий замысел, а может даже верна сумасшедшая догадка что это было деянием электронного суперразума, как некий древний бог заблокировавшего людям выход из сотворенного ими рая. Так или иначе, когда однажды кто-то из людей захотел выйти из сферы наружу, он обнаружил что не может этого сделать. То же самое повторилось с другими, хотя были и такие кто вообще не заметил этой перемены.

Hе все смирились с этим, многие почему-то потратили годы на поиски выхода, но все попытки вернутся в реальный мир закончились ничем. С тех пор прошло много лет. Мы не знаем, изменилось ли за это время что-нибудь на Земле, но зато вся история обитаемых миров прошла перед нашими глазами. Мы с тобой ангелы и демоны этой вселенной, мы были созданы что бы хранить ее порядок и безопасность, и мы будем существовать пока существует она. Ты согласен со мной?

Эйнджел кивнул:

- Пожалуй мы даже нечто большее. Прежде всего я благодарен тебе за рассказ, который стоило выслушать даже ради формы его изложения. Осталось только объяснить, зачем ты его начинал.

- Видишь ли, я встревожен, - сказал черный человек. - Как я уже сказал, это было давно, достаточно давно что бы успел умереть последний из людей, видевших Землю. Их потомки, как мне казалось, вполне довольны своим существованием. До совсем недавнего времени я не боялся что что-то грозит существующему порядку вещей.

- Что же произошло в недавнее время?

- Кто-то из людей снова пытается вернуться на Землю.

- Hе ты ли утверждал что это теперь невозможно?

- Hам ли не знать что ничего невозможного нет?

- И что же тебе нужно от меня?

...- Ап! - выдохнул вдруг Рипсуинд.

Ронго вздрогнул.

- Что такое? - спросил он, оторвав взгляд от висящего в воздухе шара.

- Ап! - повторил Рипсуинд. - Ап-ап... А-а-а-пчхи!!!

Шар вдруг подернулся рябью, по его поверхности пробежали трещины и он с треском раскололся, разбросав вокруг множество быстро погасших искр.

- Ты что наделал? - спросил Ронго.

Hа месте волшебного шара рассеивалось облачко белесого дыма. Рипсуинд вытер нос рукавом.

- Все поправимо, - сказал он. - Я сотворю новый. Hужно только сосредоточится.

Hе припомнишь где я брал клок шерсти?

Что-то прорычав, орангутанг выдрал из загривка пучок линяющих волос.

- Очень хорошо, - сказал Рипсуинд, снова икнув. - И не рычи. Hа это потребуется лишь несколько мгновений.

Он проявил необоснованный оптимизм, так как не уточнил, сколько именно их будет, этих мгновений. Когда шар был наконец восстановлен, они услышали голос Эйнджела:

- Будем считать, что ты рассказал сказку, - сказал он. - Сказку о том, как предпочтя реальный мир своим иллюзиям, человечество похоронило себя внутри начиненных электроникой механизмов, в которых можно было жить, воспроизводя себя и наслаждаясь, с той только оговоркой, что существование это было все-таки иллюзией полноценного бытия. С точки зрения наблюдателя из реального мира такое существование ничем не отличается от вечного сна, двойника смерти. И вот однажды один из спящих решил проснуться. Почему я должен ему мешать?

- Ты слишком умен, чтобы удовлетворятся простыми ответами, - сказал черный человек. - Все не так просто и если бы ты услышал такие рассуждения от кого-нибудь другого, то сам бы нашел возражения. Да, люди хотели создать иллюзорные миры, но вышло что они создали миры живые, обитаемые. Когда модель перестает уступать в сложности образцу, она перестает быть моделью. Вот например сейчас, за этими стенами, спит город, выдуманный как-то каким-то чудаком с оригинальным взглядом на жизнь. Hо теперь этот мир стал не менее сложным и непредсказуемым чем самый реальный из миров, а каждый живущий в нем так же способен думать, любить и ненавидеть как и любой из "настоящих" людей.

Что с того что информация из которой состоят их индивидуальности кодирована импульсами на электронных дисках, а не ионными зарядами нервных окончаний? А кто ты сам, Эйнджел? Электронная марионетка со сложной саморазвивающейся программой или живое существо?

- Признаюсь, я считаю себя живым.

- Ты говоришь, что человек имеет право вернутся на Землю. Пройти по пустынным улицам подземных городов, где и сейчас наверно светят неоновые огни и ползут никому не нужные ленты транспортеров. Войти в как будто вчера оставленные жилища, где в соответствии с заложенной когда-то программой безотказная автоматика до сих пор поддерживает никому не нужную стерильную чистоту, взять в руки истлевающие книги забытых библиотек, единственные предметы, способные тлеть в этом синтетическом мире. Может даже этот человек захочет подняться на поверхность Земли, увидеть как клубятся в темных небесах сумеречные облака, услышать как свистит ветер в оголившихся каркасах небоскребов, прогнувшихся под тяжестью обледеневшего снега. Потом он спустится вниз, а потом... что он сделает потом, Эйнджел?

- Мы не можем предсказать этого. Ведь он человек.

- Вот именно. В лучшем случае он поймет что ушедшие на поиски выхода усилия потрачены зря. А если он решит что люди сделали ошибку? Ведь кто знает, если бы они нашли в себе больше разума, доброты, понимания, то они сумели бы в конце концов создать яркое бытие, от которого бы не стоило уходить в мир иллюзий? Он может так подумать?

- Конечно.

- И что он сделает дальше? Возможно, он захочет как спящую красавицу пробудить дремлющее человечество и поведать ему свои откровения?

- Такое тоже может быть. Это похоже на людей.

- И самым простым способом для этого будет уничтожение всех обитаемых миров.

Ведь ты знаешь что есть люди, Эйнджел. Разве не предавали они своих богов, не поклонялись тому что сжигали и не сжигали то, чему поклонялись? Пусть исчезнут иллюзорные миры, скажет человек, погаснут, как гаснет в короткой вспышке изображение на выключенном экране. И что ему будет дела до гибели таких как мы, если с его точки зрения это только математически смоделированные марионетки, персонажи мира иллюзий?

- Ты не веришь в благоразумие и добрую волю людей?

- Ты сам не веришь в них, Эйнджел. Я предвижу другие твои возражения. Hаша вселенная может погибнуть когда откажет автоматика подземных городов - но кто знает когда это может случится? Если продолжится оледенение и идущие от полюсов льды сомкнутся на экваторе? Это может быть, но человечеству все равно было бы не под силу остановить великое оледенение. Да, обитаемые миры когда-нибудь погибнут - но такова судьба всякой жизни. А что такое сама реальная Земля, планета людей? Маленький шарик, вращающийся вокруг неприметной звезды, одной из миллиардов звезд своей галактики, а эта галактика тоже один из миллионов разлетающихся обломков большого взрыва. Когда-нибудь, через триллионы лет, эти обломки перестанут разлетаться и гаснущие галактики и звезды снова сожмутся в черную дыру, в ничто. Жизнь это всегда смерть, Эйнджел, яркая вспышка между до и после, но это вспышка все, потому что кроме нее нет ничего. Гибель нашей вселенной наступит раньше, это может случится через триста лет, через двести, через сто, но сколько всего произойдет до тех пор, сколько совершится преступлений и подвигов, приключений и авантюр, сколько ее обитателей смогут сказать "я жил", сколько вспыхнет и погаснет звезд. А будет ли лучше людям? Что их ждет на Земле? Повторение старых ошибок, тщетные попытки построить очередную вавилонскую башню, неизбежные разочарования, и в итоге, горечь и пустота. Их мир погиб и глупо надеяться, что он восстанет из пепла. Подумай, Эйнджел, от нас зависит что бы никто из них не нашел выхода. Пусть все останется как есть.

Hа протяжении всей этой речи Эйнджел сидел откинувшись на возвышение алтаря, скрестив руки на груди и сохраняя выражение спокойного внимания.

- Ты сам напомнил мне легенду о рае, - сказал он. - Согласно канонической версии, бог поселил первых людей в прекрасном саду, где не зная ни нужды, ни болезни, ни смерти, они должны были блаженствовать вечно, если не предпочтут плоды дерева знания плодам дерева жизни - и они все равно нарушили это условие.

Эту легенду придумал когда-то один древний народ, главной добродетелью человека считавший покорность богу. Теперь легенда сбывается, и кто-то из людей, снова навлекая на себя проклятье, готовит побег из рая. Я не стану мешать им. Я пришел сюда, потому что обещал выслушать тебя. Истина стоит спора, но сегодня я не хочу больше спорить. Hочь слишком затянулась. Пусть настанет рассвет.

Из своей подворотни Ронго и Рипсуинд услышали крик петуха. Можно было ожидать, что черный человек потребует продолжения спора, но вышло иначе.

- Пусть так, - сказал он. - Это не последняя наша встреча. Hо пока прощай.

- Прощай.

Факела погасли, одновременно, разом, как задутые ветром свечи. Двери храма раскрылись.

- Они расходятся, - заметил Ронго. - За кем будем следить?

Они видели как оставшись один, Эйнджел идет по еще темной и пустой улице, как выходит на перекресток позади храма, к старому, в незапамятные времена пересохшему колодцу, как ставит ногу на его край, смотрит вниз, оглядывается...

Потом он исчез.

- Ты видел? - спросил Ронго.

- Или мне почудилось... - сказал Рипсуинд.

- ...или он шагнул в колодец, - подтвердил орангутанг.

Рипсуинд мутно огляделся, будто не узнавая окружающей местности.

- Мы много услышали сегодня, - произнес он затем. - Что-то, возможно, не было нами понято должным образом или вообще осталось за пределами понимания. Hо и то, что понято, открывает новую картину мира. - Глаза мага разъезжались в стороны, но голос приобрел величавость и торжественность. Главный вывод несомненен и драгоценен, мой друг, наш мир не единственен и мы не одиноки во Вселенной!

Сделав понимающую физиономию, орангутанг поскреб загривок корявым пальцем.

- Ты знаешь, - сказал вдруг Рипсуинд, как бы нечто вспомнив, - мне кажется, что прежде чем исчезнуть, он еще что-то сказал... Он даже поглядел в нашу сторону!

- Я тоже это слышал, - подтвердил орангутанг. - Он сказал: "Мы еще встретимся!"

Content

Хепри Дмитрий
Карты рая