Хиггинс Джордж

Ремесло Когана

ДЖОРДЖ В. ХИГГИНС

РЕМЕСЛО КОГАНА

Глава 1

Амато в сером в красную полоску костюме, тонкой розовой рубашке с его инициалами на левой манжете и золотисто-бордовым галстуком восседал за овальным письменным столом красного дерева.

- Ну ладно, годится, - сказал он, - вы ребята что надо. Заходите через четыре часа, а то от вас дерьмом пахнет и вид ужасный. Будто вы только что из тюрьмы.

- Это он виноват, - буркнул один из парней. - Он опоздал. Мне пришлось его ждать.

Оба парня носили черные ботинки с красными кожаными шнурками. Один был в зеленом пончо армейского сукна, сером свитере и потертых голубых джинсах. Длинные грязные русые волосы падали на запущенные бакенбарды. Второй носил такое же пончо, серую трикотажную майку и грязно-белесые джинсы. Волосы у него его были темные и длинные, до плеч, а на подбородке пробивался пушок.

- Надо же было загнать собак, - возмутился он. - У меня их больше дюжины, представляете, что за работенка! Не могу же я вот так уйти и бросить их на улице.

- Да ты весь в шерсти, - заметил Амато. - Ты что, на себя их загонял?

- Это все из-за них, Крысенок. Нужно было их загнать - у меня ведь нет такого чистого бизнеса, как у тебя, приходится крутиться.

- Никаких "крысенков" - только "Джонни", - поправил его Амато. - Зови меня Джонни. Подчиненные говорят мне "мистер", но ты можешь говорить "Джонни", и порядок.

- Постараюсь, Крысенок, - кивнул второй. - Понимаешь, ты должен сделать мне скидку. Я только что из тюряги, голова набита всякой дрянью, надо как-то стать на рельсы.

- Не мог привести кого другого? - повернулся Амато к первому. - Это просто какой-то кусок дерьма, ни манер, ничего. И прикажешь мне с ним возиться?

- Мог бы, - ухмыльнулся первый, - но ты просил привести кого-нибудь надежного. Рассел, может, и придурок, но надежный.

- Ну да, - кивнул Рассел, - а тип вроде тебя, как не тужится, все равно ни на хер не годится.

- Мне этот козел совсем не нравится, - Амато снова повернулся к первому. - Он мне на нервы действует. Может, поищешь какого-нибудь славного чернопопого? Вряд ли я доверюсь этому идиоту.

- Рассел, ради Бога, - обратился к приятелю первый. - Заткнись и не нервируй нас. Он же тебе помочь хочет.

- Не знал, - хмыкнул Рассел. Я думал, он хочет, чтобы мы ему помогли. Так вот как, Крысенок? Это ты нам пытаешься помочь?

- Пошел вон! - рявкнул Амато.

- Эй, послушай, так с людьми не говорят. Если ты даешь уроки вождения - ты так с людьми разговариваешь?

- Слушай, Фрэнки, - вздохнул Амато, - таких, как он, я могу купить по 80 центов за дюжину, и ещё довесок в придачу. Приведи кого-нибудь другого, этот мне не нужен.

- Помнишь те повестки? - спросил Фрэнки?

- Которые? Мы их получили не меньше тысячи. Стоит отвернуться, как тут же подсовывают расписаться. Какие повестки?

- Ну те, федеральные, - ответил Фрэнки. - Нас ещё куда-то потащили...

- Да, помню, на опознание, - кивнул Амато. - Когда ко мне пристал тот здоровенный ниггер.

- Долговязая Салли, - подсказал Фрэнки.

- Не знаю, как его звали, мы не разговаривали. Просто он пытался стащить с меня штаны, а я отбивался. "Постой спокойно, белый красавчик, мне нужна твоя сладкая задница". Козел. Красил губы белой помадой.

- Но на следующий вечер его там не было.

- Меня там не было, - буркнул Амато. - Будь я там, это козла бы точно не было. Я дал Билли Данну заточку на этого ниггера, он бы точно пришил его во дворе, будь я там.

- Ты был в Норфолке, - напомнил Фрэнки.

- Да, я там был. Целыми днями сидел и слушал, как парень размазывает по стенке моих адвокатов, и думал о том, что сделает Билли с этим ниггером, и вдруг - меня везут в Норфолк. Помню, той ночью там была монахиня в сером - хотела, чтобы я научился играть на гитаре.

- Я её знаю, - сказал Рассел. - Она всегда там. Я как-то сказал ей: "Сестра, хочу научиться играть на чертовой гитаре". Тогда она от меня отстала. Но ребята её любили.

- В ту ночь ниггер угодил в больницу, - заметил Фрэнки.

- Отлично, - обрадовался Амато, - надеюсь, он оттуда не вышел.

- Вышел, - ответил Фрэнки, - но я его видел. У него не хватало пары-тройки футов кожи на голове.

- Да ну? - удивился Амато.

- Его работа, - кивнул Фрэнки на Рассела.

- Врешь, - осклабился Амато.

- Очистил его, как апельсин, - добавил Фрэнки.

- Скорее, как лыко с дерева, - уточнил Рассел. - Такой кожи я ещё не встречал.

- Он и к тебе приставал? - спросил Амато.

- Ну да, выпендрился, будто самый крутой в мире. Я сказал одному парню, и он за сотню сделал мне заточку. Сказал, она мне пригодится. Ну, этот ниггер и приперся... впредь ему будет наука.

- Вот так, - закончил Фрэнки. - Да, хотя Рассел и придурок, но парень что надо.

- А вы, ребята, чисты? - спросил Амато.

- Фрэнки, - спросил Рассел, - ты что-нибудь принимал?

- Заткни пасть, Рассел, слышишь? - огрызнулся Фрэнки. - Да. Только выпивку, с тех пор, как вышел. Но немного - в основном пиво.

- Ты сидишь на колесах, - заявил Амато. - да, ты подсел. Не забывай, я тебя видел.

- Джон, - возмутился Фрэнки, - нигде невозможно было выпить - я и взял, что было. С тех пор, как вышел, большье этой дряни не пробовал.

- А он? - спросил Амато.

- Да брось ты, Крысенок, - ухмыльнулся Рассел. - Уж я бы не стал. Ну, может, как-то пару раз я и баловался травкой, но не больше, понял? Я не такой. Я ходил в клуб к бойскаутам, там учили, как завязывать узлы и все такое прочее.

- Ну и ну...

Амато покосился на Фрэнки, тот пожал плечами.

- Я просил тебя найти парня, у меня есть работенка на очень хорошие деньги. Мне нужны два надежных парня, чтобы выполнить очень простое дело, и вот что ты мне приволок! Наркомана сраного!И я должен ставить вас на дело, которое вы обязательно завалите - дело, которое случается раз в миллион лет. Я не хочу облажаться, мне нужен нормальный человек. За такие деньги!

- Слушай, Крысенок, - вмешался Рассел, - когда я был маленьким, я работал в шахте у дядюшки Сэма, и никаких проблем! Спускался с ножом в зубах, по туннелям, каждый день. Если там никого не было, это был удачный день. А иногда там водились змеи или ещё что-нибудь - это считался не очень удачный день. А неудачный день - это когда там был какой-нибудь козел с ружьем, который пытался стрелять. А совсем неудачный день - это когда козел все-таки стрелял, или же ты цеплялся за проволоку - и бац, что-нибудь взрывалось, или натыкался на какую-нибудь грязную железку, и начиналось заражение крови.

- Но у меня не было совсем неудачных дней, - продолжал Рассел. - Два года я ползал там, и ни единого неудачного дня. Я не покупал "мустанг" и не учил сопляков водить, но у меня не было неудачных дней. И вот что я скажу, Крысенок. Даже если они у меня и бывали, я об этом не думал. Я считаю - это просто потому, что у меня есть характер. Не хочу тебя обидеть, но у меня он был всегда. А у других его нет, вот и все.

- И я подумал - вообще-то я не силен думать - но я подумал, - я в дерьме, и мне нужны лишь характер и везение. Не хочу, чтобы были неудачные дни. Вот только как этого добиться - не знаю. Каждый раз, вылезая на поверхность, я знал, что завтра мне снова спускаться, и просто жил одним днем. Потому я и покуривал. И это помогало.

- Потом я стал присматриваться к другим ребятам. Все они покуривали травку. Все начинали с малого, и это помогало им забывать о многих вещах становилось просто плевать! А те, кто постарше, те пили. И им становилось плохо. У них тряслись руки. И когда они заползали внутрь, а там был какой-нибудь козел или проволока, у них просто не хватало выдержки - и тогда им уже ничего больше не надо было! В этом деле важна реакция.

- И вот я решил попробовать. Но только после того, как выползал, чтобы не надо было возвращаться. Сначала я нюхал, потом попробовал по-другому, и мне понравилось.

- Ну вот, и я понял - это приносит кайф, но ничего для тебя не делает, понимаешь? Когда ты внутри, оно тебя не защищает. Но вот ты вылез, и тебе снова идти, а думать об этом не хочется - тогда это здорово. Вовсе не тормозит, а просто приносит кайф.

- Ну да, - кивнул Амато, - и ты собираешься идти на дело в таком виде, и заторчишь в самый неподходящий момент, и какой-нибудь ублюдок начнет орать, и его подстрелят, и все сорвется! Вот чего я опасаюсь.

- С ним все будет в порядке, Джон, - заверил Фрэнки.

- Может быть. А может, и нет. А может, с тобой не все будет в порядке. Не хочу, чтобы все сорвалось. Это денежное дело. Я мог бы взять пару ребят, которые мне пообещали бы, что все будет в порядке, а потом все бы сорвалось, - ну там, банк не удалось бы взять, тогда бы я подождал пару недель и взял бы других ребят. Но тут дело другое. Если сорвется - все. Я должен быть уверен. Мне надо подумать.

- Джон, - взмолился Фрэнки, - мне нужны бабки. Я долго сидел в тюряге, мне нужны бабки. Ты не можешь просто так прогнать меня.

- Слушай, - перебил его Амато. - Помнишь мою жену, Конни? Она прекрасно жарит свинину. Фарширует её. И вот она жарит её - впервые, как я очутился дома, - и я не могу это есть. Я говорю: "Конни, больше никогда этого не делай". Но раньше мне это нравилось, Конни отличная кухарка, поэтому она такая толстая. Я сказал: "Бекон, ветчина, - но только не отбивная. Можешь сделать печеные бобы, я их съем, но не отбивную". Потом я иду и ем в машине, - а ведь я семь лет не ужинал с семьей! Каждый может облажаться, понимаешь? Я взял не того парня, все спешили, нужны были деньги, он сказал, все будет в порядке. И я взял его - а ведь чувствовал, что не надо! Так и вышло. И вот я семь лет ел жирную отвратную свинину, а мои дети росли, а мой бизнес шел не так, как надо, а я загремел в тюрягу. Не хочу, чтобы это повторилось. Не могу есть мою любимую еду, потому что это напоминает мне о тюряге. Мне наплевать, какие у тебя проблемы. У меня есть грандиозное дело, и если удастся его провернуть... больше не хочу жрать ту дурацкую свинину! Зайдите ко мне в четверг. Тогда я буду знать наверняка.

Глава 2

Рассел стоял в четырех футах от Фрэнки на второй платформе станции метро Парк-стрит.

- Ну вот, я здесь. Выходим?

Фрэнки прислонился к красно-белой колонне и хмыкнул:

- Это зависит.

- Только не от меня, - отмахнулся Рассел. - Я на ногах с четверти пятого, устал, как собака. Мне надо выйти, а то трахну кого-нибудь прямо здесь.

- Разве ночью нельзя трахаться? - спросил Фрэнки. - Когда я был маленьким, мою сестру нельзя было застать дома. И теперь то же самое.

- Должно быть, она встречается с пожарником, они работают по ночам, подсказал Рассел.

- Или с копом, - кивнул Фрэнки. - Я сказал ей: "Не мое дело, Сэнди, только надеюсь, что ты не шляешься с копом". Она посмотрела на меня и спросила: "Почему? Что у вас есть, ребята, чего нет у копов?" Мне жаль её.

- Себя пожалей, - буркнул Фрэнки.

- Я и жалею. Но ей вечно не везет.

- Никому не может все время везти, - рассудительно заметил Рассел. - Я говорил с девчонкой, она хочет, чтобы я пришел к ней завтра, а я говорю - я занят. Почему не сегодня? Потому что она работает - ночной сиделкой. Мне плевать - я сам работал допоздна. Тогда она говорит: "Слушай, мне приходится целый день подмывать старые задницы, я с ног валюсь - и ты думаешь, после этого я ещё чего-то хочу?"

- Ну и штучка, - хмыкнул Фрэнки.

- Слушай, - продолжал Рассел, - у меня четыре года никого не было. Я гадюку мог бы трахнуть, если бы поймал. Эти девки, понимаешь, ты бы их не захотел, если бы увидел. Но в них что-то есть.

На южной платформе появился плотный мужчина в белом комбинезоне с голубым пластиковым ведром. Он повернул голову, уставился на стену, затем поставил ведро и уперся руками в бока. На стене красной краской были написаны ругательства. Мужчина достал из ведра железный скребок и банку с растворителем.

- Хотел бы я так смотреть на вещи, - сказал Фрэнки. - Раньше я думал: да дайте мне только выйти из тюряги, и придется прятать всех девчонок в городе. И что же? Я проспал все дни. Не знаю, что на уме у этого типа - да, он с приветом, но у него что-то на уме. Он выходит и он ищет вокруг себя а я думаю: мне нужны деньги. Я мог бы жить, как нормальный человек. Но у меня нет денег! Мой шурин, Дин, он неплохой парень, никогда не вмешивается - так знаешь, что он делает? Читает каталоги. Все, что приходит по почте. Идет на работу днем, работает до полдевятого, на заправочной станции. И читает каталоги. По уши в бензине и масле - а она в это время где-то с кем-то шляется. А я сплю на его кушетке и пью его пиво. Он из Молдена. Откуда ему меня знать? Когда они поженились, я сидел. Но все равно он мне говорит: "Слушай, не говори Сэнди, ладно? Если скажешь ей, она начнет спрашивать, как я это узнал. Но тебе наверняка неймется, так вот, я знаю одну девчонку, она работает - как считает её муж - по ночам. Уходит в десять". Ну, я не сказал, что давно попросил у Сэнди парочку адресов, так что ему не стоило беспокоиться. И поблагодарил его. Но сказал, что мне некуда её вести - у меня нет машины и всего тридцать баксов в кармане.

- Ну вот, а он сказал, что они с Сэнди уйдут, и я могу остаться у них. Отлично - возможно, детям не придет в голову в полночь встать и посмотреть, откуда такой скрип. Нет, так не пойдет. Мне нужны деньги. И Джон единственный, кто может их мне дать, прийдется его слушаться.

- Вот блин, - хмыкнул Рассел. - Слушаться. Я готов был слушаться, но он ничего тольком не сказал. Этому козлу я не понравился. Ну и хрен с ним. Но я не собираюсь вляпываться в дело, о котором ничего не знаю. Хватит с меня. Сам разберусь, обойдусь без этого дерьмаю

- Ладно, - сказал Фрэнки, - ты сам решай - оставайся или уходи. Что до меня - мне обещано десять кусков. Тебе они не нужны, а вот мне нужны. Мне больше негде их взять, тебе, наверное, есть.

- Брось трепаться, - фыркнул Рассел. - Десять мне не светит, так, пять или семь. Дай мне десять - и меня здесь уже нет. Только получу я их не от него, пусть это и займет побольше времени. Везение - вот как я их получу. Значит, я ему не нравлюсь? Отлично. Не собираюсь лизать ему задницу. Это ваше с ним дело, ребята. Я вам нужен - ладно, я приду. Хотите взять кого-то другого - тоже неплохо. Мне плевать, вот и все.

Со стороны Кембриджа пришел бело-голубой поезд. Двери открылись, пожилой пьяница нетвердо зашагал к поезду, игнорируя ближайший вход, и направился в сторону Фрэнки и Рассела. На нем были черные костюмные брюки, белая рубашка и потрепанный зеленоватый пиджак. Он явно несколько дней не брился, на щеке красовался синяк, а ухо было в крови. Шнурки ботинок волочились по перрону. Кое-как он взобрался в вагон и уцепился за поручень покрытой кровоподтеками рукой. Потом плюхнулся на сиденье.

Двери закрылись, и поезд отправился в Дорчестер.

- Хотел бы я видеть дружков, с которыми он нализался, - пробурчал Рассел.

- Перестань. с кем не бывает, - вступился Фрэнки. - Мой отец часто заявлялся домой в таком виде. В день получки это не было проблемой: он получал деньги, весь день работал, приходил домой и отдавал деньги матери. Потом они шли по магазинам, возвращались домой, смотрели телевизор, ну, и пропускали по паре пива. По утрам на столе рядом с его креслом всегда стоял стакан с пивом. Помню, я впервые его попробовал и подумал: как можно пить такую гадость. Потом он шел на работу. Вечером приходил домой и читал, он мало разговаривал.

- Но иногда... иногда он просто не приходил. Причем всегда знал, когда это случится. Потому что если он не приходил домой, мать начинала беспокоиться и шла его искать, а когда не находила, молилась и отправлялась к большому буфету. Там лежали деньги, в банке из-под арахисового масла. И по таким дням банка всегда была пуста. Пропадал он дня по три, а когда возвращался, выглядел точно вот так. Он всегда срывался.

- Помню, - продолжал Фрэнки, - последний раз, когда это произошло. Я отвел его к врачу, точнее, это заслуга матери. Она сказала мне: "Тебе уже двадцать, позаботься о нем. Я бы пошла, но с меня хватит. Ты сам отведешь его." И я повел его на ферму к доктору П.К.Мерфи. Я записал его, и они за него взялись. А он только что вставил новые зубы, заплатил за них двести шестьдесят баксов. И хотел отдать их мне. Но что мне делать с зубами? Я и потерять их мог. Тогда я доктору говорю: послушайте, старик выйдет от вас здоровым, так что сохраните его зубы. И он положил их в коробочку, я видел.

- Через неделю прихожу туда снова. Я ведь любил старого дуралея, он был святая душа, никогда мухи не обидел. Сэнди его с ума сводила своими похождениями, но он ничего не делал. И вот я прихожу туда. А они обычно сидели в задней комнате, там столы и телевизор, вроде как бар. В девять часов они выпивают, и в обед, и в шесть, там всегда полно бутылок. Одному парню друзья регулярно приносили в лес выпивку. И он мне показал другого парня, тот всегда держался стойко и никогда в лес не ходил, тогда за ним стали следить. Оказывается, он тайно пробирался к машине во дворе и нырял под неё с кружкой: перед поступлением на ферму заполнил радиатор водкой. А они думали, он пьет антифриз.

- Вот я прихожу, а у отца там был приятель, с которым они раньше работали; он всегда приносил с собой кувшин, они чего-то доливали в стакан с водой, сидели перед телевизором и тянули помаленьку... Сигареты в пальцах жгли им кожу, а они не замечали. Боже мой! Скажешь что-нибудь, а они только "ага" - и все. Посмотрят на тебя и снова забудут. Ничего не чувствовали.

- Того типа звали Берк. Друга моего отца. Ну и воняло же от них обоих. Как от скунсов. Это тамошнее зелье заставляло выпивку так благоухать. Мой старик и говорит, мол, он тут уже неделю, ему лучше, и он хочет получить назад свои зубы. А их найти не могут. Ну, он опять: где мои зубы, они совсем новые, я хочу есть, где зубы. А Берк в то время дремал.

- Я иду к типу, которому отдал зубы. Слушай, говорю, мой старик хочет назад свои зубы, ему уже лучше, никого не укусит. Где они? А парень в ответ: не знаю, я положил их в коробочку, она на месте, а зубов нет. Не понимаю, куда они могли деться.

- Я иду назад, а Берк уже не спит, и мой старик тут же - лопочет про свои зубы. "Что за дыра, приходишь, у тебя забирают зубы, а потом такие сволочи", и так далее, и тут Берк вдруг начинает хохотать. А в пасти у него два ряда зубов - своих и моего старика. Как у акулы. Я думал, мой старик его убьет. Но тот просто вырвал их у него изо рта, вытер о рукав и вставил себе. "Видишь?, - говорит. - Видишь, сопляк? Становись человеком и держись подальше от проклятой выпивки. Видишь, что может случиться? Убирайся отсюда, заработай большие деньги и не связывайся с этим вонючим Берком. Ублюдок". И набрасывается на него с кулаками.

- Вот потому я говорю тебе - он был прав. Я всегда так думал, закончил Фрэнки.

- Но в прошлый раз тебя сцапали, - возразил Рассел, - и сейчас сцапают.

- Мы с тобой не о том говорим, - процедил Фрэнки. - Не забывай, кто ты, тебя тоже могут сцапать.

- За то, что я делаю? - удивился Рассел.

- Неважно. Сколько тебе дали?

- Полтора года.

- Плюс ещё за то, что ты делаешь. Ты в такое дерьмо попадешь...

- Знаешь что? - вспыхнул Рассел. - Держу пари, меня не сцапают. Это будет самое плевое дело, которое когда-то затевалось! Утром мы едем в Садбери. Эти придурки встают, спускаются пить чай и выпускают собак. А ты сидишь поблизости, можешь даже припарковаться в их саду, тебя и не заметят. Скотину в четыреста долларов выпускают порезвиться. А ты тут как тут. "Тихо, тихо, малыш", говоришь ты и машешь куском мяса. Деньги просто прыгают прямо тебе в руки. Попытайся ты влезть в дом, он бы тебе ногу откусил. Но стоит показать ему отбивную за восемьдесят центов, и через две минуты он готов. Сегодня дивный лабрадор вцепился в мое мясо, прежде чем за ним закрылась дверь, и был счастлив до смерти, а я почесывал ему за ушами. А ты говоришь о деньгах. Эти дураки только в субботу поймут, что он сбежал. А я продам его во Флориде за две сотни. Тут и мозгов не надо.

- Две сотни, - усмехнулся Фрэнки. - Джон говорил о десяти кусках.

- Ага. Но не сказал, как нам их заполучить, и вообще он слишком трусит, чтобы сделать это самому. Будет сидеть, смотреть и ждать свою долю ни за что ни про что. Ничего он не сказал.

- Если он сомневается, - возразил Фрэнки, - он прав. Никто не хочет облажаться. Он прав.

- Ну да. Больно уж он сторожен... В прошлый раз ты на него работал? Сколько получил? Шесть? Восемь?

- Пять с половиной, - кивнул Фрэнки. - Это не его вина. Он тоже мотал срок.

- Но ведь это он заварил кашу, верно? А теперь у него новая идея. Ладно... Но дай мне ещё одну неделю для Кенни, у меня два десятка отличных собак, и я гарантирую, что скоро будут деньги.

- Из Кембриджа пришел поезд. На лобовом стекле была надпись "Квинс". Плотный мужчина в комбинезоне все ещё соскребал со стен матерные надписи.

- Значит, ты не хочешь, - решил Фрэнки.

- Слушай, - буркнул Рассел, - пойди к этому типу и поговори с ним ещё раз. Я подожду. Выясни, чего он хочет, ты же заинтересован. Если ты решишь, что дело того стоит, я согласен. Если я ему не нужен, я пас. Не собираюсь терять ещё полдня из-за ерунды.

Глава 3

- Он пошел перепихнуться, - сообщил Фрэнки. - У него был выбор, и он выбрал секс.

- Не могу его винить за это, - вздохнул Амато. - Я и сам бы не сидел тут, если б мог. Полагаю, ты-то в деле? И кого ещё ты можешь предложить?

- Я пока не думал, - сознался Фрэнки. - Рассел все ещё не против. Он со мной не пошел, потому что считает: если он тебе нужен, он тоже в деле, а если нет, он не в обиде.

Амато помолчал, потом покачал головой:

- Фрэнк, не нравится мне этот тип, понял? Не нравится.

- Он в порядке, - заверил Фрэнки. - На первый взгляд он придурок, но он в порядке, очень крепкий парень.

- Что могло бы пригодиться, раз нет Доктора, - вздохнул Амато.

- Да-а, - протянул Фрэнки. - Хотел бы я встретить этого сукина сына, когда был здоров.

- Вряд ли это сбудется, - хмыкнул Амато. - Никто давно уже не видел Доктора.

- Правда? - удивился Фрэнки. - Интересно, куда он делся.

- Трудно сказать. Он бывал в Сан-Франциско и всегда мечтал туда вернуться; говорил, ему здесь слишком холодно.

- Вот туда, наверно, и свалил.

- Ага. Я слышал это от Диллона, а он ещё от кого-то. Диллон плохо выглядит. Я недавно был в городе и видел его. Он напуган до смерти. Но я ничего говорить не стал.

- Стареет, - заметил Фрэнки.

- Все мы стареем, - согласился Амато. - Посмотри на меня: разве раньше я подпустил бы близко твоего приятеля-придурка? Никогда. На своих детей я все время рычу. Боже, я не видел их семь лет, и вот теперь все время на них рычу! Я ссорюсь с женой. Никогда раньше этого не делал. Старею! Когда я вышел, то поклялся ценить каждую минуту своей жизни. Все, что мне было нужно - место, где можно спокойно выспаться, не опасаясь всяких озабоченных педрил. И что? Разве я наслаждаюсь каждый минутой? Нет. Я такой же идиот, как и прежде.

- Рассел тебе подойдет, - заверил Фрэнки.

- Может быть. Но я не собираюсь на нем жениться. Если бы он годился для работы, я бы так и сказал.

- Так что, - спросил Фрэнки, - ты передумал?

- Не знаю. Я навел о нем справки. Ну, особо не расспрашивал, не хочу, чтобы подумали, что у меня что-то на уме. Я просто боюсь, что он не тот парень. Если дело не выгорит, кто-нибудь может пострадать, а я этого не хочу. Тогда не видать нам больше денег. Тут нужны надежные парни, а не какие-то затруханные наркоманы.

- Эти парни, - продолжал Амато, - не такого сорта. Никогда не знаешь, что они могут выкинуть. Заварят кашу, ещё придется стрелять... Мнят себя крутыми, а на деле...

- Надеюсь, Джон, ты не намерен вновь втянуть меня в историю вроде прошлого раза в Норт-энде? - спросил Фрэнки.

- Нет, тут совсем другое. Но между прочим я считаю, что и тогда ты мог бы справиться, если бы подумал и взял бы с собой подходящих ребят. Когда-нибудь кто-нибудь с этим справится, и тогда получит большие бабки. Кучу денег.

- Хотел бы я увидеть такого парня, - вздохнул Фрэнки. - И как можно быстрее. Там на углу в телефонной будке есть один тип, и ещё один, который сидит у окна и смотрит на того, в будке. Выбери самую холодную ночь зимой, пойди туда, и там в будке будет сидеть парень. Сидеть и ничего не делать. Должно быть, он так зарабатывает на жизнь. Уж я бы не стал так, представь, в лютый холод, когда собаку из дому не выгонишь - а он там!

- Там, должно быть, куча денег, - сказал Амато.

- Куча денег, и они не обращают внимания. Ты заходишь и выходишь, никто не обращает внимания, ты проходишь мимо, поднимаешься по лестнице, и готово. Я впервые услышал про это место в четырнадцать лет. Удивляюсь, почему никто ещё этого не сделал.

- Моей дочери четырнадцать.

- Неужели прошло столько времени? - удивился Фрэнки.

- Ага, - кивнул Амато. - Четырнадцать. А на днях она оставила ящик шкафа открытым, я подошел, а там голубая картонная коробочка. Смотрю пилюльки.

- Да ну!

- Я сам не поверил. Спрашиваю у Конни: "Эй, что происходит"? А она мне: "А что? Все их принимают". Я говорю: "Что значит - все принимают? Кто все? Что она с ними делает? Мне плевать на всех". "А ты что, хочешь, чтобы она забеременела?" Я ушам своим не поверил. "Конни, говорю, ей же четырнадцать. Рановато".

- Я тоже так считаю, - кивнул Фрэнки.

- И знаешь, что она ответила? "А сколько было Розали, когда ты с ней гулял?"

- А сколько ей было?

- Восемнадцать, но это совсем другое дело. Но только я этого не сказал. Я всегда все отрицал. И Розали не принимала пилюли. Ну и стерва же она была...

- Она не выглядела стервой, - возразил Фрэнки.

- Но была, да ещё какой! Да вломиться в Форт-Нокс было бы легче. И веселее. Я ей каждый раз говорил: это же настоящая любовь, и все такое. А ей было плевать. Лежала как бревно. Никогда ничего не делала. И не предохранялась. Я ей говорил: "Розали, ты не собираешься что-нибудь принять? Ты же не хочешь забеременеть?" А онасразу в слезы.

- Но была она премиленькая, верно? - вздохнул Фрэнки.

- Ты смотрел игру вчера вечером? - спросил Амато. - Я смотрел. Я пришел домой, Конни отправилась в постель. У неё язык устал трещать. Вот что мне нравится в телике - всегда можно выключить звук. Ну вот, а накануне я виделся с Розали. Конни послала меня за хлебом. А с какой стати я должен бросать дела и тащиться за хлебом? Это её забота. Все равно, я повидался с Розали - она стала такая громадина, прямо как тот швед - защитник во вчерашней игре.

- Она была такая хорошенькая, - снова вздохнул Фрэнки.

- Она вышла замуж, да она ведь этого хотела. Вот почему она была так холодна со мной в постели - знала, что я на ней не женюсь, ведь я был женат на Конни. Но я больше не хотел жениться, хватит одного раза. А она хотела. Сейчас она на четвертом месяце. Вот так. Все идет кувырком, если слишком долго ждать. Конни говорит мне: "Тебе не нравится? Ладно, любящий папочка, поговори с дочкой, которая выросла, пока ты семь лет трбуил в тюряге. Поговори и скажи, какая она плохая девочка." Конечно же, Конни не могла рассказать мне раньше, ведь меня не было. Ну и что теперь мне делать? Ничего. Вот что меня мучает.

- Слушай, - сказал Фрэнки, - я ничего не имею в виду, мне все равно, что там у тебя за проблемы...

- Выкладывай, - велел Амато.

- Знаешь, что со мной было? - спросил Фрэнки. - Я согласился выйти на поруки, как будто поверил во всю ту чушь, что обычно нам впаривают. "Есть работа для вас! В Холбруке нужны сборщики. Доллар тридцать в неделю, с четырех до полуночи. Надежная работа и никаких неприятностей!"

- Здорово! Я живу-то в Соммервилле, как прикажете добираться до Холбрука в разгар дня? Не говоря уж о том, как возвращаться домой в полночь. "Купите машину. Она вам понадобится для работы, мы поможем вернуть вам права".

- А как я куплю машину без денег? Почему они считают, что мне нужна работа, ведь я живу с сестрой? И у меня нет ни машины, ни денег. "Вас кто-нибудь может подвозить", говорят они. Ну да. Торчать каждый день на площади и ждать, что кто-то поедет в Холбрук. Да ещё и в нужное время. Козлы.

- "Вы можете переехать туда", говорят они. Но опять же - на какие бабки? Да были б деньги, разве бы я с ними связался? Тогда они говорят: извините, это все, что у нас есть, зато они уверены, что там нужен такой, как я. А мне следует пойти за пособием и добыть денег на переезд. Ну, я вижу, говорить со мной им уже надоело, тогда ухожу и встречаю Рассела. У него-то дела идут хоть куда - через пару недель хоть отель покупай.

- На собачьи деньги? - хихикнул Амато.

- Он их копит, чтобы потратить на что-то толковое. Я бы тоже так хотел, но сперва мне кое-что нужно.

- Что? - спросил Амато.

- Есть тут один парень, - сознался Фрэнки. - Как-то раз я его встретил, он спросил, как дела, поставил выпить, поболтали, и он говорит, что ему пора идти, а я могу пойти с ним, кое - что увидеть.

- И мы пошли, а там куча бабок - и все двадцатками. Я бы мог купить целую кучу - у меня с собой была тысяча, я мог бы купить двадцать тыщ. Блестящая работа, ты бы видел!

- Лучше скажи тому парню "пока!", - посоветовал Амато. - Его сцапают. Ему бы лучше зайти в аптеку и купить новую зубную щетку, она скоро ему понадобится.

- Джон, - возразил Фрэнки, - ты неправ. Товар действительно хоть куда. Бумага, краска, цвет. Я - то видел. Этот парень может пойти со своим добром прямо в казначейство - и там никто не отличит.

- Это Чабби Райан, - сказал Амато.

- Не знаю такого, - заявил Фрэнки.

- Он сейчас в Атланте, - продолжал Амато. - Отбывает десятку как раз за этот товар. Как тебе такая перспектива? Я согласен - товар отличный, но Чабби... В красках он разбирается, но мозгов у него кот наплакал. Вроде твоего дружка - собачника. Парень сам в порядке, но ни хрена не понимает. Такие типы, с которыми ты вечно водишься, ещё глупее Чабби. Этот товар, кроме как задницу подтирать, годится ещё на то, чтобы его впаривать таким, как ты. Увидишь, что начнется, когда твой приятель станет его сбывать. Вот почему он мало просит.

- И знаешь, в чем дело? Чабби попытался сплавить товар в какой-то тьмутаракани. Болван, думал, все удастся сделать одному. За одну ночь сплавить десять кусков на собачьих бегах! И все с одним номером. Швырял двадцатки направо и налево. Ну, конечно, когда он вернулся, его уже ждали сотня копов и ребят - федералов. Зачитали ему права и обвинили в производстве фальшивых денег. А он говорит: "Но я же вымачивал их в кофе они вовсе не выглядят новыми!"

- Ему разрешили телефонный звонок, и он звонит Майку. Майк велит ему молчать. Майк приезжает туда, он всех знает, ему показывают протокол и деньги. Тогда Майк идет в камеру к клиенту, и Чабби ему навстречу: "Как я рад тебя видеть!" А Майк ему: "Чабби, на этот раз мимо кассы. Лучше признайся". И уходит.

- Видишь, - подытожил Амато, - в чем твоя проблема. У тебя есть парни, которые знают дело, но лишены мозгов и воображения. Пятьсот раз уже пробовали что-то делать, и все это знают, и вот ты идешь и тоже пробуешь в пятьсот первый, а за тобой следят, раз - и готово. Тебе надо подумать о деле с другой точки зрения, так, как никто ещё не думал, а иначе придется ехать в Холбрук работать сборщиком.

- Ну ладно, - согласился Фрэнки, - пусть ты видишь дело с другой стороны. Так покажи мне эту сторону. Я не хочу нырнуть в канаву со свинцом в башке, мне нужны деньги.

- Можно и потолковать, - согласился Амато. - Как считаешь, собачник играет в карты?

- Да кто не играет? - удивился Фрэнк. - Всегда можно найти место, где не нарвешься на неприятности. Приличные места с хорошей крышей.

- Можешь поработать в таком месте?

- Да хоть в десятке, Джон. Могу дать там жару. Но потом за мной погонится дюжина горячих макаронников.

- Ага, - кивнул Амато. - Сделай это, и никто тебя искать не будет.

- Почему?

- Потому что никто на тебя не подумает.

- Меня это почему-то не успокаивает, Джон.

- Меня тоже, - согласился Амато. - Но я знаю, как думают эти парни. Они никогда не подумают на нас. Подумают на какого-нибудь идиота, найдут его, и готово. А мы с тобой, и этот твой придурок, если он согласится, срубим сорок или пятьдесят кусков. Чистая работа.

- Не знаю, смогу ли я все спланировать, - задумался Фрэнки.

- Тебе и не надо. Салон держит Марк Трэтмен. Это у него второй, первый закрылся. Марк все сам устроил.

- Да, - продолжал Амато, - а первый закрылся. Один из тех, кого кинули, был врач, а у него есть брат в полиции, и он поднял такую бучу, пришлось вернуть три-четыре тысячи, и тогда к Трэтмену пришли. А он всем запудрил мозги, и ему поверили.

- Вот проходит месяц, никто больше не держит банк, и тут кто-то, по-моему, Томми Болз, говорит: "Да к черту", нанимает десяток парней и открывает салон. Все нормально. Все ждут, ничего не происходит, все потихоньку тоже открываются, и все довольны.

- Вот однажды вечером сидят ребята, болтают, пьют, обсуждают дела: как все было раньше, и как сейчас, и что никто никого не трогает, можно снова попробовать. И тут Марка разбирает смех, и он говорит всем, что это была его работа. Он нанял двух парней, заплатил им по пять кусков, и они за ним пришли. А ему досталось около тридцати.

- Повезло, что он вообще вышел сухим из воды, - заметил Фрэнки.

- Да. Но надо его понять. Все любят Марка, он гениальный сукин сын. Когда выяснилось, что он виноват, что салоны закрылись и все сели на бабки, его могли разорвать на части. Но не сделали этого.

- Надеюсь, в этот раз такого не случится, - вздохнул Фрэнки

- И вот тебе другая сторона дела, - заметил Амато.

- Не понял?

- Я прикинул. С тех пор, как я вышел, я был там дважды. Бродил как-то ночью по городу и увидел Марка. Мы выпили, и он сказал, мол, есть дело, и пригласил меня посмотреть. Два раза, по средам. Он держит банк по средам и пятницам. Те ребята, что приходят по средам, носят с собой не меньше сорока кусков. Один ходит в бархатных штанах, и я сам видел: при нем было не меньше пяти тыщ. Это только то, что я видел, ведь никто не кажет все, что есть. Ты идешь туда, делаешь им легкий массаж - и десять кусков твои!

- Неплохо, - сказал Фрэнки.

- Слушай, - продолжал Амато, - Марк опять развелся, была вечеринка, пришла пара классных шлюшек, но некоторых ребят не пригласили. "Только друзья, никаких клиентов", сказал Марк. Ну, они и обиделись, и настучали на него. Так я и узнал. И у меня появилась идея. По пятницам там денег больше, чем по средам. Так когда же нам поработать? Я все же думаю, что в среду. В пятницу совсем другое дело. Всю неделю там тихо, но по пятницам и субботам полно народу, вечно какие-то банкеты... Я подумал - может, есть ребята, которые ходят только в пятницу, а не в среду. По-моему, в среду там безопаснее.

- А как поделим? - спросил Фрэнки.

- Я беру себе треть, - ответил Амато.

- Это много, Джон.

- Вовсе нет. Я знаю, где это и как. Вполне нормально. Можешь прихватить своего кретина или кого еще, мне наплевать. Я свою долю знаю.

- Мой напарник получит вровень со мной? - спросил Фрэнки.

- Тебе решать.

- А ты не идешь, - догадался Фрэнки.

- Ага. Меня разорвут на части, едва я появлюсь. В этот момент я буду очень далеко, там, где полно людей, и все меня запомнят. Вот почему я подумал про тебя - сам я могу только показать, где. Мне туда нельзя, и мне нужен человек, которому бы я доверял. Человек с мозгами. А ещё лучше двое.

- Ладно, - бурнул Фрэнки, - я согласен. А Рассел?

- А что Рассел?

- Я все ещё думаю, брать ли мне его. Как он тебе?

- Да плевать. Бери хоть Тарзана в львиной шкуре. Лишь бы человек был с мозгами.

- О Господи, - спохватился Фрэнки. - Китаец Танзи меня знает.

- Китаец не в счет, - успокоил Амато. - Он в Льюисбурге и застрял там надолго. Мастерит для дяди Сэма мебель, причем многие этим недовольны. Говорят, ему должны были дать пятнадцать или двадцать, как всем, кто был в деле, а не пять. Вот ребята и удивляются, почему так вышло? Ходят слухи, что он даже не в Льюисбурге, а его где-то прячут, кормят бифштексами и даже разрешили привезти семью . Не знаю, так ли это, но теперь его слово ничего не значит.

- Ну, - решил Фрэнки, - тогда я поговорю с Расселом. Думаю, он никого не знает.

- А за что он сидел? - поинтересовался Амато.

- Думаю, все вышло по глупости. Знаешь, он мне не рассказывал, но я так понял, что он с ещё одним типом решили взять аптеку, ну ту, круглосуточную. А продавец был с пушкой. И начал палить, уже после того, как они все взяли, а у того типа, что был с Расселом, была такая же пушка. И я думаю, Рассел просто подменил пушки. Видит, что продавец ранен, вот и подменил. А его приятеля убили. Тогда Рассел на суде свалил все на него: это он его подбил на дело, а что за дело, Рассел и знать не знал, и посмотрите на его военные награды, разве он может... и так далее. Так что он легко отделался.

- Ты уверен, что на него не накатит? - спросил Амато.

- Да он не сидит ни на чем тяжелом. Он в порядке, знает, чего хочет, и не берется на непосильное дело.

- Надо всегда быть уверенным в людях, - сказал Амато. - Те ребята, что берут аптеки, вряд ли пойдут на денежное дело. У них может начаться ломка, и они все испортят. Они без этого не могут, понимаешь?

- Слушай, - заметил Фрэнки. - Рассел - фанат мотоцикла, ты это знаешь? Когда я с ним познакомился, он все ныл и жаловался, что ему пришлось продать свой мотоцикл, чтобы заплатить адвокату. Будь в деле замешан мотоцикл, я бы Рассела не взял. Он бы озверел при одном его виде. Но трава? Он не вконец обкуреный.

- Понимаешь, - объяснил Амато, - я не хочу, чтобы какой-нибудь мудак все испортил. Иначе будет скандал, все окажутся в дерьме. Марк уже проворачивал такое дело, и он очень осторожен. Ему нужны два надежных парня. Он не хочет, чтобы его клиентов подстрелили - только ограбили. Ему нужно, чтобы клиенты скоро все забыли и вернулись снова.

- Все будет в порядке, - заверил Фрэнки.

- Надеюсь. Ну так что, пора готовиться?

- Со мной все в порядке, - сказал Фрэнки. - Я не спешу. Я все обдумываю, а потом иду, стучусь в ворота и говорю: "Пустите меня, я ничего не придумал, и мне холодно".

- Потому что это вопрос времени, - объяснил ему Амато, - иначе кто-нибудь ещё до этого додумается, и деньги - ку-ку.

- Не проблема. Мне нужно жить, а ему нужно место для собак.

- Я знаю, где раздобыть хороший "крайслер", - сообщил Амато. - Еще у меня есть пара стволов - "тридцать восьмых", вполне достаточно. Вам понадобятся лыжные маски.

- Лучше бы два обреза, - заметил Фрэнки. - Это их напугает.

- Ладно, один достану. Только долго не тяни, не одни мы такие умные.

Глава 4

Машина неспешно катила на север по сто двадвцать восьмому шоссе.

- Классная была чувиха, - протянул Рассел. - Такие сиськи! А тачка ничего, правда?

- Хотел бы я иметь такую тачку, - вздохнул Фрэнки.

- А ты оставь себе эту, - посоветовал Рассел.

- Да, для меня такая в самый раз, - продолжал сокрушаться Фрэнки. - Но нет, нельзя, да и загнать её некому. Ну, расскажи мне ещё про твою телку.

- А ты что, сам такую не можешь найти? - удивился Рассел.

- Мое время придет завтра вечером, - пообещал Фрэнк. - Если сегодня все выгорит. Небось, ты там, в тюряге, трахал грязных старых козлов?

- Первое правило, - поучительно сказал Рассел, - ищи чистого старого козла. Не найдешь, бери грязного.

- Эх, надо было достать тебе настоящего козла, - хихикнул Фрэнки. - У меня были свои люди среди охраны. Слушай, а со своими собаками ты, случаем, не балуешься?

- Собаки и цапнуть могут, - вздохнул Рассел. - Знал я одного типа, у него была такса... ну да ладно. Мой тебе совет: держись от собак подальше. А то они как цапнут, будет больно. Лучше уж найти подходящую телку.

- Не уверен, что смогу, - хмыкнул Фрэнки. - Должно быть, таких больше не делают. Вот педрилы на каждом шагу, зато телок совсем не видно.

- Да брось, их пруд пруди. Вот смотри: наш Крысенок ищет ребят для серьезного дела, находит нас, мы идем, а он сидит где-нибудь и пьет. С телками то же самое. Они такие же дурные, как мы. Один придурок находит другого, вот и все. Девица, с которой я кувыркался, телка классная, но дура - редкостная. На первый взгляд этого не скажешь, но это так.

- Живет она на холме, - продолжал Рассел. - Я прихожу, она открывает дверь совсем голая. Вот что меня завело. Я давно курю траву, ты же знаешь, но эта девочка - что-то особенное. Я стою и смотрю на нее, а она говорит: "Ну, будешь так стоять или займемся делом"? И тогда я её от души отодрал. А потом мы лежали и забавлялись, оказалось, у неё такая травка! Но вот дура он фантастическая.

- Дай телефончик, - попросил Фрэнки. - И не возвращайся туда, не хочу, чтобы ты якшался с дурами. Просто дай телефончик, я сам к ней схожу.

- Я не говорил, что больше туда не пойду, - заметил Рассел.

- Думаю, тебе не стоит, - настаивал Фрэнки. - Если будешь общаться с дурными людьми, попадешь в беду. Предоставь её мне, я уж с ней разберусь.

- Ну да, а потом она сделает то, что собиралась, и ты окажешься виноват! Она все норовит наложить на себя руки.

- Все они так говорят, - хмыкнул Фрэнки. - Не знаю, почему, может, ходили в католическую школу. Знаешь, я встречался с одной девицей, подружкой Сэнди. Неплохая девочка. Она хотела замуж, а мне просто приспичило трахаться. Я брал машину нашего старика и вез её куда подальше, где нас никто не мог узнать. Мне было двадцать, ей, по-моему, семнадцать, и вот я часами пытался засунуть руку ей в трусики. Это заняло у меня около года. Я возил её в кино, на танцы, поил, дышал ей в ухо, и все такое прочее. Если она была достаточно пьяна, я мог положить руку ей на грудь. Однажды удалось забраться под лифчик, так я кончил прямо в штаны.

Рассел расхохотался.

- Да, - продолжал Фрэнк. - И в таком виде поехал обратно. Ребята, с которыми я водился, говорили, что кругом полно клевых телок, и давали мне телефоны. Но мне они были ни к чему. Я тогда работал на заправке, собирался стать ремонтником, знаешь, тебе дают собственный грузовичок, и ты делаешь десять штук баксов в год! В три часа ночи тебя могут вызвать на край света, вот это жизнь! Вот я и думал: мне нужна девушка, которую я мог бы уважать. А не всякие шлюхи. Мне нужна настоящая любовь, девушка, которой нужен только я. И мы поженимся и будем счастливы. Вот.

- Ну да, и у вас будет десяток писклявых детишек и полный дом дерьма, - добавил Рассел.

- Вот именно. Ну вот, потом её папаша разрешил ей встречаться со мной только два раза в неделю, в пятницу и субботу. Приходить я мог и в среду, но дома всегда кто-то был, и в десять приходилось убираться, потому что ей наутро в школу. Представляешь - мне двадцать, я от неё без ума, а ей надо в школу.

- Когда-нибудь ты перестанешь быть таким лопухом, - заметил Рассел.

- Сомневаюсь. Однажды я привез её домой, по пятницам ей следовало возвращаться к половине двенадцатого, а по средам к полуночи. Ну, я привез её часа в два. Не помню, какой был день. Мы ездили на Блю-хиллз драйв, целовались, и это сводило меня с ума. Три раза в неделю. И вот я привожу её домой, а там её старик кипит как паровоз. "Вы чем там занимались?" - вопит он. "Чем?" спрашиваю я. Ты бы видел его рожу! А она стоит рядом. "Ты её трахал, ублюдок хренов?" У меня даже челюсть отвисла и язык отнялся. По-моему, в ту ночь я опять кончил в штаны, и боялся, не заметит ли он этого. "Ты думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? Ах ты засранец." Я думал, он меня убьет. А она как напустится на него: "Папа, прекрати так мерзко выражаться." И убежала наверх, а мы с ним остались вдвоем. Потом он захлопнул дверь.

Фрэнки немного помолчал.

- С тех пор по средам я с ней больше не виделся, только по выходным, и каждый раз казалось, что старик сядет в машину и поедет с нами. Поэтому я связался с дурной компанией и через неё вышел на Джонни. Стал кое-что для него делать. И знаешь - я все ещё был влюблен в эту сумасшедшую девчонку, да, даже готов был жениться на ней. Правда, её старик даже в этом случае не разрешил бы нам трахаться... разве что по средам и пятницам. Ну, а потом я попался, меня посадили, и все они пришли на суд, даже старик. И Дженис тоже. Мне дали десять лет. Я не понимал, что происходит, мне ещё не было двадцати одного. Что такое десять лет? А судья мне и говорит: "Если будешь продолжать катиться по этой дорожке, парень, попадешь в большие неприятности." А сам дает мне десять лет. Какие ещё могут быть неприятности???

- Ну вот, меня уводят, и все плачут - мать, Сэнди, Дженис, у неё вообще истерика. А охранник не дает им поговорить со мной... Мне дали десять лет, а я даже не успел с не й переспать, что делать? Я сказал ему: "Уведи меня отсюда".

- И через три месяца Сэнди приходит ко мне и говорит, что Дженис вышла замуж. Вот так.

- Девицы теперь пошли другие, - заверил Рассел. - Ты слишком долго сидел.

- Я сам знаю, что к чему, - пробурчал Фрэнк.

- Моя телка мне минуты не давала опомниться, - похвастался Рассел. Только дух переведешь, как она вдруг говорит: "Скоро мы опять этим займемся?" И лезет ко мне, а я так долго сидел в тюряге, что не мог себя контролировать. Ну она и получила полный рот. "Ну, спасибо," говорит. Я ей: "Слушай, я не знал, что так получится". "Ну да, говорит, думаешь, наверное, что мне это дико нравится?"

- А я ей говорю: "Там, где я сидел, старым козлам это всегда нравилось. Это хорошо для кожи, так они считали, и помогает продлить молодость." А она: "Ты кретин, все вы кретины, нет ни одного нормального." Мы лежим у неё дома, квартирка такая классная, на стенах маски, и тут выясняется, что это вовсе не её квартира. Все принадлежит её парню. Ей скучно, вот она и водит к себе мужиков, печатает объявления в "Фениксе". Я ей говорю: "Прекрати эту ерунду. Ты хочешь трахнуться? Вот за этим я и пришел, а остальное побоку." Она в ответ: "Он думает, что все знает, а я ничего не знаю, и он может со мной обращаться, как захочет. Но это не так." Я посмотрел на неё - да, она действительно так считала. Помнишь, как выглядел Гринен, когда боялся покушения и носил доску под рубашкой?

- Он понимал, что это не поможет, - вставил Фрэнки.

- И он был прав, - кивнул Рассел. - Душу доской не прикроешь. Ну, и эта девица так же выглядела. Мне пришлось бы объяснять копам, как я попал в квартиру парня, которого я не знаю, и как девица сама себя шлепнула. Потому я сказал: "После поговорим, ладно?" И мы снова занялись делом. Она чокнутая, на твоем месте я бы с ней не связывался.

- Я подумаю, - протянул Фрэнк.

- Ладно, я ей про тебя расскажу. Она должна мне позвонить, а туда звонить нельзя, ведь там бывает её парень. Она должна завтра позвонить, а хотела сегодня, но меня не было дома. Боже, если бы ты видел, какую роскошную черную немецкую овчарку я добыл!

- Вчера вечером , - продолжал Рассел, - мне позвонил один парень. Он присмотрел дом, где живет коллекционер монет. Всякие штучки и медали из серебра. Парень мне и говорит: "Взять дом мне как два пальца обоссать. Хозяева бездетные и оба работают. Но у них огромная злая собака." Ну, я и взял собаку на себя, все навар будет, да и он кое-что отстегнет.

- Вот я пошел туда, дом стоит задом к улице, весь в зелени. А в доме собака - прыгает, будто хочет луну с неба достать. "Выпускай ее", говорю я ему. Не собираюсь заходить внутрь и портить себе штаны. "Выпускать? Да ты спятил. Она же нас порвет." Но сам открыл окно, пес выскочил и как кинется на меня - а у меня рука обмотана тряпьем, я их ему и подставил. Он давится, рычит, тогда я сую ему палку в зубы, чтобы разжал челюсти, а потом пропихиваю в пасть полпачки таблеток снотворного. Ну, он палку чуть не перекусил. В это время я накидываю ему на морду веревку с удавкой, и мы с парнем связываем пса. Ну и громадина! Я отнес его в машину. Может, кому понадобится волкодав - продам.

- А что твой приятель взял в доме? Монеты? - поинтересовался Фрэнки.

- Ни шиша.

- Ничего? Врешь.

- Правда. Хозяин все держал в банке. Мой приятель показал все, что взял: пару фотоаппаратов, кое-что из столового серебра. Он нашел бумагу, где написано, что все хранится в банке. А хозяин под залог монет ещё берет ссуду.

- Мне тоже нужно было так сделать, - вздохнул Фрэнки. - Пойти в банк и взять ссуду. Правда, в прошлый раз меня за это посадили.

Фрэнк свернул с шоссе 128 на дорогу номер 12. Теперь кругом было темно.

- На этот раз они увидят, какой ты славный парень, - сказал Рассел.

- Ну да, - ответил Фрэнк. - Стоит только показать мои бумаги. Я досрочно выпущенный сукин сын, вот я кто. Ладно, посмотрим, что сегодня выйдет.

Фрэнк свернул на пятой развилке, машина покатила вдоль высоких дубов, пока справа сторону не показался указатель: "Иннисхэвн".

- Неплохое поле для гольфа, правда? - спросил Рассел.

- У них тут всего полно, - кивнул Фрэнки. - Джон говорил, есть спортзал, сауна, массаж.

Он повел машину к двухэтажному мотелю. Света там было совсем мало.

- Можно сделать вот что, - предложил Рассел. - Вместе того, чтобы мотаться взад-вперед, можно просто подождать и сцапать этих ребят, когда они выйдут.

- Ну да, - отозвался Фрэнки, - и заработать кучу неприятностей. Здорово.

Фрэнки поставил машину в начале дорожки, капотом к выходу, и погасил фары.

Рассел пошарил на сиденьи и достал пластиковый пакет. Оттуда он достал две голубых лыжных маски и одну подал Фрэнки, а другую натянул сам. Потом надел желтые резиновые садовые перчатки и протянул пару Фрэнки.

- Слишком толстые, - пожаловался тот.

- Слушай, - буркнул Рассел, - бери, что дают, понял? Тонких в продаже не было. Ты возьмешь обрез, или я?

Рассел достал из сумки дробовик со спиленным стволом. Обрез получился одиннадцати дюймов в длину, два патрона торчали наружу на четверть дюйма.

- О Господи, - вхдохнул Фрэнки.

- Ты же хотел обрез, - сказал Рассел, - я и попросил обрез. Вот мне его и сделали. Очистит комнату в два счета.

- Ладно, - Фрэнки взял обрез.

Сам Рассел взял "смит-вессон" 38 калибра и заткнул его за пояс. Потом застегнул куртку и вышел из машины.

Фрэнки тоже вышел, засунув обрез на пояс. Патроны кололи его в бок.

Мерным шагом они пересекли стоянку и направились к крыльцу. что вела в дом. В окнах горел свет, пробивавшийся сквозь голубые шторы комнат с четными номерами, и оранжевые - с нечетными. Перед каждой комнатой стояло два стула из алюминия и красного дерева.

- Четвертая, - шепнул Фрэнки.

Зашторенная дверь комнаты 26 была слегка приоткрыта. Фрэнки достал обрез и сжал его в руках. Рассел достал из-за пояса револьвер.

Рассел пинком распахнул дверь и влетел в комнату, Фрэнки следом. Он захлопнул за собой дверь и прислонился к ней, а Рассел направился к столам.

В комнате было три круглых стола, две кровати, тумбочка, пять ламп, цветной телевизор на хромированной подставке, и четырнадцать человек народу. Все сидели за столами с картами в руках. На столах лежали красные, белые и голубые фишки. За одним сидели четверо, за двумя другими - по пять, перед некоторыми стояли стаканы.

Фрэнки кивнул в угол на дверь в ванную, и Рассел отправился туда.

Худой человек в красном свитере за центральным столом вынул изо рта сигару и положил её в пепельницу. потом медленно опустил карты на стол, рубашкой кверху, и сказал:

- Ой-ой.

Фрэнки покачал головой.

Дверь ванной открылась, оттуда вышел Марк Трэтмен, расчесывая длинные седые волосы. Смотрел он при этом вниз, на синий ковер. Потом наткнулся на Рассела и замер:

- Ну, ты...

Рассел сунул ему в нос дуло револвера, и Трэтмен медленно поднял голову. Лицо его расслабилось. Он взглянул поверх головы Рассела и увидел Фрэнки.

- Ага, - сказал он, - надеюсь, ребята, вы знаете, что делаете.

Рассел посмотрел на Фрэнка - тот кивнул, - и опустил револьвер. Трэтмен прошел к шкафу, открыл его, достал два "дипломата" и положил их на кровать возле двери в ванную. Рассел держал его на мушке.

- Можно мне теперь присесть? - спросил Трэтмен и посмотрел на Рассела, а тот взглянул на Фрэнки. Фрэнки кивнул, и Трэтмен сел на кровать. Рассел подошел к нему и одной рукой раскрыл "дипломаты", другой продолжая сжимать револьвер. В кейсах было полно денег.

Рассел выпрямился, отступил назад и кивнул Фрэнку.

Тот шагнул к ближайшему столу и остановился возле игрока в светло-синей спортивной рубашке. Седые волосы были аккуратно и коротко подстрижены. Фрэнки сунул обрез ему под нос.

Мужчина сказал:

- Нет.

- Ребята, не делайте этого, - попросил Трэтмен. - Забирайте деньги и валите отсбюа.

- Все из карманов - на стол, - велел Фрэнки.

- Оставьте беднягу в покое, - сказал Трэтмен.

Рассел подошел к столу, Фрэнки отступил назад.

- Вас за это сцапают, - предупредил Трэтмен.

Рассел ткнул его револьвером в челюсть. Остальные следили за ним, а Фрэнки следил за остальными. Рассел дулом отогнул голову Трэтмена назад так, что тому пришлось упереться руками в кровать. Когда он начал подниматься на ноги, Рассел внезапно убрал револьвер, и Трэтмен качнулся вперед. Он прошипел:

- Мне плевать, а вас, мудаков...

Рассел врезал рукояткой ему в шею, Трэтмен застонал, но умудрился удержаться прямо.

Фрэнки шагнул вперед и сунул обрез под нос игрока в светло - синем. Тот подался вперед, достал бумажник и выложил деньги на стол.

Фрэнки перевел обрез на его соседа в зеленой рубашке "поло". Тот тоже полез за бумажником.

- Итак, есть два способа, - сказал Фрэнки. - Легкий и трудный. Легкий способ - это когда вы, ребята, будете делать то, что эти двое. А трудный это вывести нас из терпения и заставить нервничать. Посмотрите на него. Он показал на Рассела. - Когда я спокоен, он нервничает. Когда же я нервничаю - можете себе представить, каков он, но я вам этого не советую. Особенно если у него ствол. Так что рекомендую пошарить в бумажниках, ботинках и пальто, а заодно и в поясах с застежками. Вы можете достать все сами, а можете притвориться, что у вас ничего нет. Тогда мы с нервным другом подойдем и проверим, и если кто что забудет, для начала мы починим ему зубы. Как вам это?

Все молчали.

- Отлично, - продолжал Фрэнки. - Я тоже так считаю. Чем меньше народу пострадает, тем лучше. Так что не суетитесь, выкладывайте все, и поживее, да не шумите - тогда никто не пострадает. Нам нужны только деньги.

Остальные игроки достали бумажники и выложили деньги на стол. Двое сняли свои ботинки и достали заначку оттуда, ещё один расстегнул внутренний карман пояса и выудил четыре банкноты по полсотни.

Фрэнки вернулся к двери, а Рассел ходил возле столов, собирая взятки и складывая их в открытые "дипломаты". Потом он их захлопнул, сунул револьвер за пояс и направился к двери.

Фрэнки шагнул вперед.

- Я передумал, - сказал он. - Он слишком нервничает и хочет уйти, а с ним шутки плохи. Вы нам вовсе не нужны. Вы молодцы, вели себя тихо. Такими и оставайтесь, и не вздумайте пойти следом.

Рассел открыл дверь и вышел. Он быстро пересек крыльцо, переложил ношу в правую руку и снял лыжную маску, которую сунул в карман. Затем зашагал по ступеням.

Фрэнки медленно повел обрезом по комнате и немного подождал. Никто не шелохнулся. Фрэнки быстро открыл дверь, протиснулся в нейй спиной, закрыл дверь и подпер её стулом. Потом подождал ещё немного, сунул обрез под куртку и сбежал с крыльца, на ходу снимая маску.

Рассела он нашел уже в машине. Фрэнки сел за руль и завел мотор. "Крайслер" с погашенными фарами быстро и тихо выехал на дорогу.

Глава 5

В пять минут третьего серебристого цвета "торнадо" с черной пластмассовой крышей и номером "651 RJ" въехал на Бойлстон-стрит и свернул в переулок, где был припаркован изумрудно-белый "флитвуд". "Торнадо" остановился недалеко от выезда на Тремонт-стрит.

Джеки Коган, одетый в замшевую куртку, бросил на обочину окурок сигареты и сел в машину. Он захлопнул дверь и, не глядя на водителя, сказал:

- Направо, потом два квартала прямо.

Водитель с длинными светлыми волосами был в светло-сером клетчатом костюме.

- Полагаю, это не рядом с судом, - заметил он.

- Нет, - буркнул Коган. - Просто захолустье. Там полно дорожных рабочих - сидят в своих машинах и пытаются согреться. Забудь об этом.

Водитель повернул направо на Тремонт-стрит.

- Он очень заинтересовался, когда я сказал, что позвонил и Диллон велел встретиться с тобой, - сказал он. - Очень заинтересовался. А как тот тип?

- Неважно, - ответил Коган. - Он вернулся в понедельник, его не было три недели, он должен был подыскать себе замену. Думаю, во вторник и среду он вообще не участвовал, а вчера он позвонил мне: его напарник пролетел, не могу ли я найти ему кого-нибудь. Ну, я нашел. Сегодня его тоже не будет. Говорят, врач сказал, что если все пойдет как надо, на этой неделе он будет в порядке. Я видел его вчера - выглядит паршиво. Рука все ещё болит, и он говорит - это его нервирует. Все ещё не курит - а зря, ему стало бы легче.

- Значит, на какое-то время он вне игры, - заметил водитель, остановившись у светофора на перекрестке.

- Сейчас уж точно, - подтвердил Коган. - Мое мнение - парень не в лучшей форме. Знаешь, он всегда брюзжал, что плохо себя чувствует, желудок там, ещё что-нибудь. Но сейчас он правда болен, знаешь почему? Он не говорит на эту тему и не жалуется, пока его не спросишь. Мне кажется, у него нервы пошаливают.

Зажегся зеленый, и "торнадо" пересек перекресток. Водитель заметил:

- Он мне говорил, что если Диллон не согласится, мне нужно поговорить с тем, кого он пришлет.

- Смотри, - показал Коган, - видишь тот кинотеатр? Поезжай туда, там припаркуешься.

- Так это тебя он прислал? - спросил водитель.

- Диллон сказал мне, где ты будешь, и что я должен прийти туда и ждать тебя, - ответил Коган. - Я осмотрелся, вроде никто нас не видел. Так?

Водитель припарковал машину за розовым "тандербердом".

- Пару дней назад взяли заведение Марка Трэтмена.

- Слышал, - кивнул Коган. - Пятьдесят три штуки?

- Ну, скорее пятидесяти. Двое сопляков.

- Ага.

- Вы с Диллоном что-нибудь про них слышали?

- Слухами земля полнится, - буркнул Коган. - Они были в масках.

- Правильно.

- Так что, - заметил Коган, - это могли быть взрослые мужики.

- У них были длинные волосы, - возразил водитель.

- Слушай, - заметил Коган, - моя теща заболела, в воскресенье мы её навещали, ну и в церковь ходили, конечно, так вот у священника тоже длинные волосы, не парик.

- Ну, - протянул водитель, - они были одеты как подростки, и от них воняло, так сказал Трэтмен.

- Так сказал Трэтмен, - повторил Коган. - Знаешь, вокруг полно вонючек.

- Еще Трэтмен сказал, что один из них говорил тонким голосом.

- Опять Трэтмен сказал, - проворчал Коган.

- Насколько я знаю, - продолжал водитель, - у Трэтмена со слухом и обонянием все в порядке.

- Ну конечно.

- Но когда я с ним говорил...

- Ты говорил с Трэтменом? - удивился Коган.

- Ну конечно нет, - объяснил водитель. - Трэтмен позвонил Кангелизи, они поговорили, а потом я с ним говорил. А что?

- Да ничего. Я просто подумал, с чего это Трэтмену тебе звонить - я бы не стал.

- Я иногда с ним общаюсь, - обиделся водитель.

- А я нет. Я тебя не знал, я слышал, что есть кто-то, но никогда о тебе не слышал. Просто забавно, вот и все.

- Ну, я с ним не говорил в тот раз, с Трэтменом, - признался водитель. - Зато говорил вчера.

- Так что никто не говорил с ним об этом? - спросил Коган.

- Только Кангелизи. Трэтмен позвонил ему, не мог его найти, разбудил его жену.

- Ясно, - кивнул Коган. - Все, что мы имеем - это то, что Трэтмен кому-то сказал. А именно - я должен найти двух сопляков.

- Вовсе нет. Он сказал, что я должен позвонить Диллону, и я позвонил, а потом поговорил с ним, а он велел мне поговорить с тем, кого пришлет Диллон, и я полагаю, что это ты.

- А что с Заком? - спросил Коган.

- Точно не знаю, - протянул водитель. - Они в чем-то не сошлись. Кажется, он не выиграл одно дело... Зак мне не рассказывал подробностей, просто заявил, что не будет больше представлять его.

- Зак с ним долго имел дело, - протянул Коган. - Я часто с ним беседовал.

- Ну, не так уж долго. Пять лет. Поначалу у него был Макгони.

- Магу? - спросил Коган. - Он как-то взялся за одно дело, и его потом чуть ли не в корзине несли в суд.

- Ему не повезло, - согласился водитель. - Это было, вероятно, ещё до твоего рождения, когда он работал с Макгони. Зак мне говорил, что тогда проблем было меньше. Тогда они вели легальные дела. Потом у него был Миндих, потом тот тип из Нью-Йорка, Мендоса, а потом Зак. "Хорошая работа" говорил мне Зак. "Хорошая работа на пять лет, хорошие деньги." Зак говорит, когда Диллону кажется, что все идет не так, как он хочет, он обвиняет тебя и берет нового адвоката.

- Я часто беседовал с Заком, - сказал Коган. - Хороший парень. Он и мне помог. Увидишь его - передай от меня привет.

- Ладно. А что мне сказать шефу?

- Ну, - протянул Коган, - салоны вновь позакрывались, верно?

- Большинство. Кто-то позвонил Тесте и предупредил его, так что он, по-моему, ещё работает. А остальные - нет.

- В прошлый раз было так же, - заметил Коган.

- Так бывает, - согласился водитель, - шеф мне про это говорил. Он велел, как только я поговорю с тобой, сообщить остальным, чего ты хочешь. Или передать Диллону.

- Я с ним говорил, - ответил Коган.

- И что он про это думает?

- То же, что и все остальные.

- То, что это уже второй раз, да?

- Да. Четыре года назад, и вот сейчас снова.

- Полагаю, - заметил водитель, - в прошлый раз все устроил сам Трэтмен.

- И парочка вольных стрелков, - добавил Коган. - Он разыграл целый спектакль, но это же Трэтмен.

- И никто не догадался, - сказал водитель.

- Только после того, как все затихло.

- На этот раз они перестарались, - хихикнул водитель.

- Ага. Стукнули его разок. Если это он устроил, я бы сам ему врезал.

- Ну, так что мы будем делать? - спросил водитель. - Как ты полагаешь?

- Пока не знаю. Ведь это правда могли быть какте-то сопляки-отморозки, а может, сам Трэтмен. Как бы то ни было, кто-то, кто знал, что он уже проделывал такую штуку. Марк мог решить: а сделаю-ка я это опять, никто и не заметит. Но слушай, ты бывал там?

- Нет, - покачал головой водитель.

- Так вот. Никто ещё там не был, кроме Трэтмена. Не такое это место, куда люди ходят. Помню, Диллон вспоминал одного парня, которого когда-то знал в Уолполе, а когда тот освободился, выучился на архитектора. Диллон говорит, может, парень поработал и в том месте. Там шестьдесят восемь комнат. Дом стоит в лесу, и кроме карт, там больше ничем не занимаются. Я говорил с Гордоном, и он сказал, что когда салон впервые открылся, он туда привел пару своих девиц. "Они просто с тоски маялись, - говорил он, сидели себе в баре и с горя пили. Единственный мужик там был бармен. Они там сидели и толстели, а я терял деньги." По выходным там слегка оживленнее, но приходят туда обычно со своими девицами, или просто случайная публика. "А много возьмешь с новичков или с ниггеров?" жаловался Гордон. А на неделе вообще тоска зеленая.

- Теперь подумай, - продолжал он. - Когда игра начинается - в полночь?

- В половине двенадцатого, - уточнил водитель.

- Точно. Все туда приходят, везде горит свет. "Салон делает большие деньги, - сказал Гордон. - Там всегда полно людей". И вот эти сопляки в нужный день идут прямохонько в нужную комнату и забирают все деньги. Как тебе это?

- Трэтмен признал, что становится рассеянным, - ответил водитель. Вместо того, чтобы приоткрыть окно, они приоткрыли дверь, чтобы выпустить дым.

- Правильно. Но человек, которые занят таким делом, не может быть рассеянным, верно? Он должен учитывать все.

- Он был в туалете, когда они вошли, - сказал водитель.

- Плевать мне, где он был, - отрезал Коган. - Он не делал того, что должен был, и парни это знали. Знали, что он ничего не предпримет, и знали, где его найти.

- Точно, - согласился водитель.

- Так что теперь неважно, подстроил Трэтмен это или нет.

- Почему?

- Для него не важно. Вот отсюда мы и начнем.

- Подожди-ка минутку, - попросил водитель.

- Подожду хоть неделю, если надо, - хмыкнул Коган.

- Прежде чем ты что-нибудь предпримешь, я сначала должен поговорить с шефом, - пояснил водитель.

- Поговори. У меня много планов. Скажи, что мы решили начать с Трэтмена.

- Он возражать не будет, - заверил водитель.

- Но ты на самом деле с ним поговори, а то больше ты ничего не можешь.

- Вот что я тебе скажу, - заметил водитель. - Он не даст добро только из-за твоих подозрений. Он очень осторожен и не хочет проблем.

- Знаю, - кивнул Коган.

- В прошлый раз, когда мы улаживали дело, все пошло не так, и тогда шеф отправился прямо в ФБР и наплел там с три короба. Это стоило нам приличных денег - припугнуть одного типа, который напортачил. А кто собирается это сделать?

- Что сделать? - спросил Коган.

- Потолковать с Трэтменом, - пояснил водитель.

- Ну, мог бы я, - протянул Коган. - Но я поговорил с Диллоном, и мы решили, что не надо. Пусть Марк пока не знает про меня.

- Но шеф спросит, - заметил водитель.

- А ты скажи, что мы с Диллоном решили - делом займется Стив Каприо с братом.

- Диллон знает, кто это? - спросил водитель. - Он их уже использовал?

- Знает. И я тоже знаю. Стив в порядке, сделает все, что попросят.

- Я серьезно, - сказал водитель.

- Ну конечно. Вы, ребята, всегда говорите серьезно. Я понимаю. Итак, как мы это уладим - ты мне позвонишь?

- Слушай, - предложил водитель, - я поговорю с шефом, посмотрим, что он скажет, и позвоню Диллону.

- Ладно, - согласился Коган. - Полагаю, ты считаешь, Диллон в хорошей форме?

- Нет, ведь ты сказал, что он не в форме.

- Так это Диллон сказал, что он не сможет сам все уладить, - понял Коган. - Вот почему мы с тобой сейчас толкуем.

- Точно.

- Я понял. Ты хочешь, чтобы Диллон уладил дело - звонишь ему. Хочешь, чтобы я уладил...

- Звоню тебе, - кивнул водитель.

- Нет, я звоню тебе, - возразил Коган. - Я с тобой свяжусь.

Глава 6

Стив и Барри Каприо ждали в дверях "Хэйс Бикфорд", что на Бойлтон-стрит.

- Ну, скажу тебе, - протянул Стив, - я бы его и не узнал.

- Да, Джеки говорил мне, - кивнул Барри. - Сбросил вес, и, кажется, носит парик. Говорит, он теперь одевается с иголочки.

- Должно быть, получил кучу бабок.

- Джеки так не думает, - возразил Стив. - Просто стал вдруг сорить деньгами. Должно быть, заработал на разводе больше, чем мечтал, так думает Джеки.

- Сколько раз он женился - девять? - спросил Барри.

- Диллон считает, что три, - ответил Стив. - Сам он женился трижды, и сейчас паршиво выглядит.

- С Диллоном все будет в порядке. А вот тот тип - ты видел его глаза? Он скоро загнется.

- Все там будем, - буркнул Стив. - И Трэтмен тоже.

- Ага, но ведь не сегодня, правда, Стив?

- У меня работа, - отмахнулся Стив.

- Нет, ты скажи - Трэтмен ведь сегодня не помрет?

- Ну, только не из-за меня.

- Отлично.

- Он ещё не помолился, а я этого не выношу, - продолжал Стив. - Но это не наше дело.

- Ладно, - согласился Барри, - я просто хотел убедиться.

- Только то, что я сказал, - предупредил Стив, - больше ничего.

- Мне Марк всегда нравился, - продолжал Барри.

- Он всем нравился, - буркнул Стив. - А тебе больше всего нравилась блондинка.

- Какая блондинка? - опешил Барри.

- Да полно, - ухмыльнулся Стив, - его блондинка, помнишь?

- Это был другой салон, - возразил Барри.

- Ну да, другой, который он сам прикрыл.

- К счастью, - заметил Барри, - мы ему тогда не понадобились. Не хотел бы я в этом участвовать.

- Слушай, Барри, иногда ты несешь такую чушь...

- Почему? - спросил Барри. - Салон накрылся. Мы были рядом, мы могли на этом сыграть.

- Как ты думаешь, почему он не позвал нас? - спросил Стив.

- Вот и я о том же, - хмыкнул Барри. - Очень мило с его стороны. Он знал, что может выйти, и не позвал нас.

- Ты просто фантастический болван, - вздохнул Стив. - Надо поговорить с матерью - не иначе, она спала с молочником, нет, даже с его жеребцом! Тупее просто не бывает. Ты меня поражаешь.

- Но ведь он так и сделал, - упорствовал Барри.

- Знаешь, Барри, тебе бы впору носить шлем - слишком у тебя много дырок в голове. Неужели ты не знаешь, почему он нас не позвал?

- Он просто славный малый, - ответил Барри.

- Он просто не хотел платить нам! Он не хотел проблем, и ему нужны были деньги. Да так, чтобы не делиться. Вот он и велел нам не соваться. Он вовсе не славный, а жадный - дешевка, как и многие другие. А ты болван.

- И все же он мне нравился, - настаивал Барри.

- Блондинка тебе нравилась, а не он.

- Она была его женой, - сказал Барри.

- Джеки так не думает, - возразил Стив. - И Диллон тоже. Просто он её трахал.

- Славная девушка. Она мне нравилась.

- У неё была славная задница, вот о чем ты думал.

- Да, правда, - признал Барри. - Но все же она была такой славной, с ней было приятно поговорить.

- Ну да, поговорить. Помнишь тот вечер, когда она пришла в таких розовых брючках?

- Ага, - вздохнул Барри.

- Ни хрена ты не помнишь. Там была такая роскошная розовая задница...

- Славная девушка, - повторил Барри.

- Осторожней, парень, а то я как-нибудь напьюсь, позвоню Джинни и все ей расскажу.

- Стив, - начал Барри, - ты знаешь...

- Знаю, - отрезал Стив.

- Знаешь, Джинни - самое лучшее, что у меня было в жизни. Ты мне вечно говоришь, что я тупой. Ладно, тупой. Но кое-что понимаю. Можешь надо мной смеяться, мне плевать, что ты мой брат. Но я знаю, что вечером я приду домой, не важно когда, а Джинни будет меня ждать. Мы выпьем пива и поговорим. И никто не посмеет позвонить ей и наговорить про меня кучу гадостей. Особенно если это неправда.

- Ну ладно, ладно, - пробурчал Стив, - я просто пошутил.

- Не шути так больше. Джинни для меня все.

- Ладно, ладно, - успокоил его Стив.

- Я серьезно. Вы, ребята, можете думать обо мне что хотите. Но только не влезайте между мной и Джинни.

- Ты хочешь сказать, - уточнил Стив, - что ни разу не отодрал ту розовую штучку?

- Нет. Говорю тебе, в то время она была замужем Трэтменом. А чужих жен не трахают, по крайней мере не я.

- Джеки так не думает.

- Джеки ничего не знает. Она сама мне сказала.

- А ты её спрашивал?

- Я не спрашивал, замужем она или нет, - потупился Барри.

- Барри, - осклабился Стив, - мне за тебя стыдно. Ты мой брат, и ты спрашиваешь чью-то девку, можно ли её трахнуть.

- Я не спрашивал, - возмутился Барри.

- Нет, я определенно расскажу Джинни. Ах ты жеребец хренов!

- Но тогда я не был женат на Джинни, - защищался Барри. Но Стив не отставал:

- Барри, ты женат на Джинни с двенадцати лет, и прекрасно это знаешь. Просто вы это не оформляли официально. Каждый раз, когда Джинни говорила: "Прыгай", ты просто спрашивал: "Высоко?"

- Неправда.

- Правда. Ты бросил бокс, потому что Джинни не хотела, чтобы тебе квасили физиономию.

- Неправда. Я бросил, потому что мне надоело.

- Кто был чемпионом в полутяжелом весе? - спросил Стив.

- Ну ладно, ладно, - ответил Барри. - Он им недолго был.

- Кто? Я забыл.

- Когда я с ним дрался, его звали иначе, - схитрил Барри.

- Теперь вспомнил. Теннеси Бобби Уокер. И сколько ты с ним драслся?

- Это было давно.

- Не так уж давно. Двенадцать раундов - и ты его нокаутировал, затем ещё пятнадцать - и он уложил тебя.

- Ты прямо как Джеки, - вздохнул Барри.

- Я напоминаю тебе Джинни, - возразил Стив.

- Он все время приставал ко мне, как ты, - продолжал Барри. В тот вечер Уокер побил меня... дерьмо такое! Чуть не выбил мне гляз.

- Но до того ты с ним сделал то же самое, - напомнил Стив.

- Мне от этого не легче. Он думал только, сколько денег потеряет. А мне было больно.

- Следовало дать ему в челюсть.

- Я пытался, но он слишком низко держал голову. Знаешь, мне нравился Марк, потому что он никогда не видел, как я дерусь. А вы все видели.

- И знали, что ты проиграешь, потому что ты трус, - буркнул Стив.

- Мне не везло.

- Да знаю.

- Не знаешь! - рассердился Барри. - Ты как Джеки. Я не пойду на дело! Мне нравится Марк. Не понимаю, почему он развелся с блондинкой.

- Барри, - покачал головой Стив, - они не были женаты. Просто жили вместе. Она тебе голову морочила, старалась так отказать, чтобы не было обидно.

- Ну, может быть. Но у Марка никогда ни с кем долго дело не тянулось. Он то женился, то просто трахался. Он неплохой мужик.

- Ну да. Но просто лопух, когда дело доходит до девок.

- И все же он мне нравится, - настаивал Барри.

- Мне тоже, - кивнул Стив, - так я Джеки и сказал. Мне не хочется мараться в этом деле. Марк - неплохой парень. Я сказал Джеки: "Слушай, мы иногда работали на него, я и Барри. И он к нам всегда хорошо относился."

- А Диллон тоже там был? - спросил Барри.

- Да, был, - подтвердил Стив. - Белый, как мел, и все время молчал.

- Да оба они козлы, - заключил Барри.

- Ну, не знаю, - проиянул Стив.

- Зато я знаю. Я знал Джеки раньше, чем Диллона. Оба они дерьмо.

- А какая разница? - спросил Стив.

- Ты раньше знал Диллона, - сказал Барри.

- Ага.

- Ты раньше знал Джеки.

- Ага.

- Видишь, как сейчас Диллон выглядит, - продолжал Барри, - потому что он болен.

- Да, выглядит неважно, - согласился Стив.

- А Джеки всегда так выглядел. У него такие же глаза.

- А-а, - протянул Стив.

- Я серьезно. Я работал на этого парня. И знаешь что? Держу пари, он тогда не весил столько, и не носил ничего такого.

- Ну да, - кивнул Стив.

- Дерьмо. Он всегда был дерьмом. Вокруг всегда было полно людей, а у него водились деньги. И знаешь что? Никто никогда не наезжал на него, даже копы. А почему? Потому что он всегда выглядел так, как Диллон сейчас. И взгляд - как будто его кто-то стукнул. А ведь его никто не стукнул. Не доверяю я ему.

- Он в порядке, - сказал Стив.

- Вонючка хренова, - не унимался Барри.

- Он ведет себя нормально, - возразил Стив. - И со мной тоже.

- Что ты у него спросил? Что он тебе сказал?

- Я сказал ему, что мне нравится Марк. А он мне: "Знаю, он всем нравится. Я однажды сказал ему: "Марк, ты вечно зазываешь девок потрахаться, а ведь сам этого даже не хочешь". И знаешь, что он ответил? "А как я узнаю, хочу я или нет, пока не трахну?" Вот что мне рассказал Джеки. И знаешь, Барри, - продолжал Стив, - мне кажется, Марк боится, что где-то есть девка, которая хочет трахнуться, а он так и помрет, её не попробовав.

- Ну, - кивнул Барри, - это точно Марк. У него есть одна штучка с буферами в сорок дюймов. Он ещё не успел снять пальто, когда её приметил, и уже взялся за дело, а я не успел даже опустить монетку в автомат, чтобы позвонить тебе. Он времени не теряет.

- Он давно такой, - заметил Стив. - Знаешь, ведь обычно он каждую ночь выходил на охоту. Когда первый раз женился, на время перестал. А потом начал снова. Правда, все его жены - холодные, как ящерицы, вот он и гуляет. Но представь - ему уже под пятьдесят, и он снова неженат, и его вечно не бывает дома.

- Да, он шустрый, - согласился Барри.

- Он скоро выйдет, - заключил Стив. - Надо только подождать. Половина тех девчонок, что приходят сюда потрахаться, оказываются в постели у Марка. И он оправдывает их ожидания. А они даже не знают, кто он.

- А почему? - спросил Барри.

- Он не представляется девкам на ночь.

- А кем он себя называет?

- Ну, он знает нас, так? Еще знает Диллона и других ребят, вот их именами и называется. Есть несколько баб, которые сюда приходят, плюнув на мужей, вот он среди них и пасется.

- А представь, - сказал Барри, - что кому-то он назвался мной, и про это узнает Джинни? Тогда я по уши в дерьме, и совершенно ни за что, вот что самое обидное.

- Брось, Барри, никто про тебя не узнает. Я думал, Джинни тебе доверяет.

- Да, потому что она знает, что я не такой.

- Я думаю, он не часто использовал твое имя. А его девки могли вообще не расслышать, им ведь только одно надо. Он всегда корчит из себя большую шишку. "Я в городе на пару дней, вечно в бегах". Так и есть, когда он не держит банк, он то в Денвере, то здесь, то в Лоренсе. И вот он говорит: "Я живу не один, а в отеле надо регистрироваться, может, зарулим к тебе?" Конечно, у девки негде, то есть есть где, но там её мужик и детишки. Так что все кончается в отеле, и причем за номер платит она. "Он не может их водить к себе, - сказал мне Диллон, - там даже тараканы постыдились бы жить." Зато у него есть "кадиллак" и пальцы в кольцах, и он плетет про себя разные небылицы, и бабы ему верят.

- А почему ты упомянул про Денвер? - спросил Барри.

- Потому что он туда ездит. В клуб. И на побережье тоже.

- Мамаша Джинни живет в Денвере, - сказал Барри.

- Не думаю, что он перепихнулся с мамашей Джинни, - хихикнул Стив.

- Когда-нибудь я перебью твой длинный нос, Стив.

В дверях появился Трэтмен в мышиного цвета двубортном плаще. С ним была темноволосая женщина лет сорока. Он махнул рукой, парень со стоянки подогнал машину. Трэтмен открыл женщине дверь, та нырнула внутрь. Трэтмен протянул парню десятку. Шофер поблагодарил, но без особого почтения. Трэтмен забрался в машину.

Стив и Барри сели в голубой "лтд" с черной виниловой крышей и захлопнули дверцы.

"Кадиллак" помчал по Бойлтон-стрит, пересекая небольшие улочки. Стив вел "лтд" чуть позади.

- Тоже неплохая машинка, - сказал Барри.

- Решайся наконец, - буркнул Стив, - хватит слоняться без дела и ныть, что у всех все есть, а у тебя - ничего.

- Пошел ты, - буркнул Барри, - в прошлом месяце мне пришлось выложить двести пятьдесят баксов дантисту. Как только мне удается чуть-чуть разжиться деньгами, вечно что-то происходит.

"Кадиллак" затормозил на красный свет на Дартмут-стрит.

- Должно быть, я старею, - вздохнул Стив. - У всех моих знакомых проблемы с зубами. Джеки говорил мне - его жена вся на нервах, ей надо пломбировать каналы. "А это обойдется мне в девятьсот баксов", - жалуется он. Не думал, что это так дорого.

На светофоре загорелся зеленый, и "кадиллак" тронулся. Женщина внутри придвинулась к Трэтмену.

- Рассказывает, чем они займутся, - предположил Стив.

- Знаешь, сколько этот сукин сын содрал с меня за дело в Мэйне? спросил Барри. - Пятьсот в день плюс расходы. Я заплатил почти тридцать девять тысяч баксов. Плюс ещё тысячу, которую заплатил раньше - чтобы мое дело пошло в первую очередь.

"Кадиллак" миновал Клэрендон и Беркли.

- Это потому, что ты - тупой осел, - ответил Стив. - Ни один идиот в мире не повел бы дело так, как ты. Ты не имеешь права жаловаться, он все сделал правильно. Был бы вместо него кто другой - и тебя бы снова сцапали.

"Кадиллак" остановился на Арлингтон-стрит.

- Я не в претензии к Майку, - ответил Барри, - просто он очень дорого себя ценит.

Загорелся зеленый, и Стив последовал за "кадиллаком", свернув на Арлингтон-стрит. Дорогу пересек мужчина в светло-сером костюме с "дипломатом" в руках. Он поравнялся с высоким светловолосым парнем в сиреневой с красным кепке и ботинках на платформе. Стив Каприо свернул направо и подъехал вплотную к "кадиллаку".

- Похоже, что он направляется в "Энвой" - сказал Стив. - На этот раз подцепил дешевку, сам будет платить. Так что я говорил? Ах да, ты слишком много суетишься понапрасну. Когда ты видел, чтобы я или Джеки ехали в Мэйн и гонялись там за порядочными семьянинами?

- Этот тип не собирался платить, - ответил Барри. - Он отнял деньги у Блума и не собирался возвращать.

"Кадиллак" свернул налево к "Стэтлер Хилтону".

- Нет, он едет не в "Энвой", - сказал Стив. - Скорее к "Террас-отелю" - видимо, у девчонки есть деньги. Ну вот, Блум получил свои деньги, а ты?

- Шесть сотен, - ответил Барри. - Мне нужны были деньги.

- Итак, ты потерял всего-то сорок две тысячи. А Блум вернул тебе стоимость услуг Майка?

- Нет.

"Кадиллак" свернул к парковке "Террас-отеля".

- А ты его просил?

- Нет.

- Понятно. - Стив припарковал "лтд" неподалеку и заглушил мотор. Значит, ты чуть снова не попал в тюрьму, да к тому же потратил столько, сколько я на эту машину.

- Ладно, - возмутился Барри, - вот ты мне тут всю эту муру разводишь, а я тебя спрашиваю: раз у тебя все так хорошо, чего же ты продолжаешь выколачивать из людей деньги?

- Я говорю не о деньгах, - возразил Стив. - Хочешь знать, сколько их у меня с собой? - Он полез за бумажником.

- Нет, - ответил Барри.

- У меня с собой двадцать одна сотня. Я никому не должен ни цента за эту тачку, а вчера я послал Рите чек. Нет, я просто делаю одолжение, а не работаю ради денег. Джеки для меня много сделал.

- Джеки выбиванием денег не занимается.

- Нет. Но он занимается другим, понимаешь? Есть и другие вещи, Барри. Тебе этого не понять, ведь ты думаешь только о том, как бы ухватить сотню баксов и смыться. Джеки меня этому научил, а ведь он был не обязан.

- Он сам не мог этим заниматься, - заметил Барри.

- Не мог. Но он и не обязан был говорить кому-нибудь: "Эй, отдай это Стиви, он хороший парень". Однако говорил. Так что, если он просит меня сделать ему одолжение, и с этого может перепасть сотн. - другая моему тупому братцу, я берусь.

- Я найду, куда деть бабки, - сказал Барри, закурив сигару.

- Зачем ты куришь эту гадость? - спросил Стив.

- Потому что они не так быстро убивают.

- Но ведь ты затягиваешься, - заметил Стив, закуривая "ЛМ".

- Иногда да, иногда забываю. Но не часто. Как будто глотаешь огонь.

- Ну да, - сказал Стив, - только не говори, что в них меньше дерьма.

- Слушай, - спросил Барри, - сколько времени мы курим?

- Я начал в двенадцать, - пожал плечами Стив.

- Ну а я, - сказал Барри, - был таким лопухом, что повторял все за тобой - стало быть, мне было одиннадцать. Итак, я курю тридцать лет, так что какая теперь разница. Сначала я курил "Омегу", потом чем только не дымил...

- Могу представить, - ухмыльнулся Стив. - Если куришь сам, вроде ничего. Но если их курит кто-то рядом, будто кошке хвост подпаливают...

- Ага. Ну вот, я целый год не притрагиваюсь к сигаретам, ну разве только когда сидел в Мэйне. Двадцать пачек "Лаки Страйк" за три дня. Но в остальное время я курю вот эти штуковины. Правда, лучше от них не становится. Говорят, если бросить, будешь чувствовать лучше. Джинни тоже так считала. Но я просто начинаю больше есть. Скоро эти штуки невозможно будет продать.

- Ерунда. Слушай, сколько таких, как ты, могут мотаться взад-вперед? Один, ну, два. Они не станут так поступать. Помнишь, с выпивкой было то же самое: сделали так, и что? Думают, что получают пошлину! Ну сколько мы с Джеки платим за этот товар, какую пошлину, как ты думаешь? С меня не могут получить налог за то, чем я торгую, и ты думаешь, меня смогут заставить прекратить торговлю? Я плачу треть с доходов. Этого хватает. И все знают, что я торгую, и не только я, и знают, что не смогут заставить меня прекратить.

- Ну и ну, - сказал Барри. - Сколько мы тут уже торчим!

- Ну знаешь, надо же дать человеку время! Я спросил Джеки: "Я что, буду всю ночь ждать, пока он там трахается?" Джеки сказал: нет, он обычно недолго задерживается. Получает, что надо, и едет домой. И никогда не задерживается до часу ночи.

- Как это любезно с нашей стороны, - заметил Барри, - дать ему возможность облегчиться. Вот потому, наверно, он остается в форме.

- Хитрый тип, - кивнул Стив.

- Но только не сегодня вечером.

- Но с девками он не особенно хитер. Ни на одной из них не женился. Иногда он просто лопух, не то что с салоном. В основном он честно держит банк, все довольны, тут он мастер. Не поднимает шума, никого не трогает. Снимает бабки по-тихому, и никому не говорит, как это делает.

"Кадиллак" выехал из гаража и двинулся в сторону Ниланд-стрит. Стив повел "лтд" следом.

- Ты уверен, что он едет домой? - спросил Барри.

- Ага. Он свернул на Тернпайк.

Стив проехал по Массачусетс Тернпайк, свернул на Кембридж-стрит и припарковался возле водозаборного крана на Шеридан-стрит. Там он заглушил мотор.

- Так, - сказал он, - третий дом слева.

- Тот, где рядом желтый "шевроле?"

- Следующий.

- Но там нет подъездной дорожки.

- Ну да, - сплюнул Стив. - Эта дешевка паркуется на улице.

Вскоре после полуночи "кадиллак" проехал мимо "лтд". Через несколько минут из него вышел Трэтмен и зашагал по улице. Когда он поравнялся с машиной, Стив и Барри вышли.

- Привет, - сказал Барри.

Трэтмен остановился и нахмурился.

- Ребята, ребята... - начал он.

Стив навел на него пистолет.

- Садись в машину, Марк.

Эй, - запротестовал Трэтмен, - у меня с собой нет денег, ничего нет, ребята!

- Садись в машину, Марк, - Барри шагнул к Трэтмену и взял его за локоть. Трэтман слабо отбивался. - Слушай, - сказал Барри, - ты знаешь, что ты должен сесть в машину, и ты в неё сядешь.

Трэтмен медленно пошел к машине, косясь на Стива - тот держал пистолет наготове. Трэтмен взмолилися:

- Стив, ребята, я ничего не сделал.

- Барри, - велел Стив, - сунь его на заднее сиденье и сам садись.

Барри подтолкнул Трэтмана. Тот повторил:

- Я правда ничего не знаю.

- Марк, - буркнул Барри, - у нас будет полно времени, чтобы это обсудить. Садись.

Трэтмен рухнул на сиденье. Стив сел за руль и закрыл за собой дверь, все ещё держа на мушке Трэтмена. Когда Барри влез на свое место, Стив передал оружие ему. Трэтман спросил:

- Ребята, зачем вы это делаете?

Стив тронул "лтд" вперед.

- У меня есть нужные знакомые, - продолжал Трэтман. - Я знаю, кому позвонить. Подумайте об этом. Я многое могу сделать.

- Может, ты уже кое-что сделал, - ответил Барри. - Может, потому ты и здесь.

- Я ничего не делал.

- Ну, - хмыкнул Стив, - тогда с тобой все в порядке, Марк.

- Тогда тебе не о чем беспокоиться, - добавил Барри.

- Ребята, вы меня знаете, - заныл Трэтмен. - Почему вы это делаете?

- Кое-кто просил меня поговорить с тобой, - ответил Стив. - И я согласился. Понимаешь, Марк? Поговорить. Разве ты никогда не просил нас с Барри с кем-нибудь поговорить?

- Ну да. Потому я и не понимаю, что вам от меня надо.

- Потому что тогда мы делали то, о чем ты нас просил. А теперь мы делаем это для другого.

Стив свернул с Хэммонд-стрит и припарковал машину возле торгового центра.

Трэтмен глянул на Барри. Тот махнул пистолетом.

- Вылезай, Марк.

- Ребята, позвольте мне все уладить.

- Живее, Марк, - поторапливал Стив.

- Я ничего не сделал, - объяснял Трэтмен.

Барри сунул дуло ему под нос.

- Слушай, Марки, есть вещи и похуже простого разговора, понимаешь? Пока что мы хотим только поговорить.

Трэтмен колебался. Стив нырнул в машину и рванул его за полу плаща. Трэтмен покачнулся. Стив прикрикнул:

- Марк, прекрати сейчас же, слышишь? Знаешь, что бывает с теми, кто не слушается? Так что не гони волну. Мы просто хотим поговорить с тобой, и ничего больше - если только ты не будешь ерепениться. Тогда дело пойдет совсем иначе, понял? Вижу. понял. Так что полезай в машину, пока я не рассердился.

Трэтмен рванулся и отскочил от машины. Барри встал за ним и передал пистолет Стиву. Трэтмен замер у машины, бессильно уронив руки. Потом повернулся к Стиву.

- Ребята, я ничего не сделал. Не понимаю, в чем дело, а ведь если бы я что-то сделал, понимал бы, правда? Поверьте мне.

- Повернись к машине, - велел Стив.

Трэтмен умоляюще воздел руки.

- Шевелись, придурок, - прошипел Стив. - Ты что, хочешь, чтобы я выстрелил?

Трэтмен снова уронил руки. Стив по-прежнему держал его на мушке. Барри подошел и встал рядом с братом.

- Честное слово, Стив, - взмолился Трэтмен, - я ничего общего с этим не имею. Разве ты не можешь это передать? Я знаю, как все было, но ничего общего с этим не имею.

- Он этого не делал, - пояснил Барри. - Ты про это хотел спросить, Стив?

- Ага, - буркнул тот.

- Вот про это мы и должны с тобой поговорить, Марк, - кивнул Барри.

- Ага, - добавил Стив, - именно про это. Так ты ничего не знаешь?

- Стив! - взмолился Трэтмен.

- Так что же, Марк?

- Стив, я тебе когда-нибудь врал? Никогда, правда?

- Ну что? - спросил Барри.

- Давай, - кивнул Стив.

Барри сделал пару шагов вперед, сжал огромный кулак и замахнулся. Трэтмен закрыл лицо руками. Кулак Барри ринулся вперед и ударил Трэтмена в пах. Тот уронил руки, застонал, жадно глотнул воздух и сложился пополам.

Барри отступил назад и двинул Трэтмена коленом в лицо. Что-то хрустнуло, и Трэтмен повалился набок.

Барри схватил его за лацканы, рванул вверх и прислонил к машине. Трэтмен зарыдал и сплюнул кровь. Та струилась по всему лицу.

- Так с чем ты не имеешь ничего общего, Марк? - спросил Стив.

Трэтмен покачал головой, облизал губы и снова сплюнул.

- Он молчит, - заметил Барри.

- Должно быть, дома никого, - предположил Стив.

- Придется постучать, - кивнул Барри.

- Нет! - вскрикнул Трэтмен.

- Заткнись, козел, - осадил его Барри и дважды ударил в живот. Трэтмен задохнулся, его вырвало.

- Как думаешь, Стив, - спросил Барри, - он закончил?

- Дай ему пару минут, - попросил тот. - Может, у него там ещё осталось.

Трэтмена снова вырвало.

- Теперь попробуй, - предложил Стив.

Барри шагнул вперед и ухватил Трэтмена за лацканы. Потом прислонил его к машине.

- Кто были те парни, Марк?

Трэтмен вытер с лица кровь и покачал головой.

- Я тебя не слышу, Марк, - сказал Стив. - Что это за парни?

Трэтман вздохнули прошептал:

- Они... я... я не...

- Он продолжает утверждать, что ничего не знает, - заметил Барри. Как думаешь, может, это правда?

- Ну, - протянул Стив, - может, и правда.

- Кто их знает, этих парней, - заметил Барри.

- Да. Помню одного типа, его спросили насчет пары ребят, он сказал, что не знает. И представляешь - он их знал.

- Может, его опять спросить? - предложил Барри.

- Ага, - кивнул Стив.

Трэтмен жалобно застонал.

- Выбери место, - сказал Стив, - а то запачкаешься.

Трэтмен открыл глаза и увидел, как Барри заносит правый кулак. Трэтман качнулся влево, но Барри резко двинул его в челюсть. Хрустнула кость, и Трэтмен осел на землю. Потом упал на левый бок и закрыл глаза. В горле у него что-то булькнуло.

Стив подошел к нему и наклонился.

- Марк, - вполголоса спросил он, - ты уверен?

Трэтмен застонал.

- Насчет тех парней, - продолжал Стив. - Мы хотим с тобой поговорить про них. Ты уверен, что не знаешь их?

Трэтмен шевельнулся.

- Ведь я должен быть уверен, - настаивал Стив. - Уверен по-настоящему. Иначе нам с Барри придется торчать тут всю ночь, а мне этого не хочется. И для тебя эта ночь будет очень долгой, Марк.

Трэтмена внезапно вырвало прямо на брюки Стива.

- Ах ты сукин сын, - выругался Стив, в ярости пнул Трэтмена под ребра и вытер ногу об его плащ. Трэтмен застонал.

- Козел, - фыркнул Стив и отступил назад.

- Что ты думаешь, Стив? - спросил Барри.

- Полезай в машину, - буркнул тот.

Фары отъезжающей машиниы осветили лежащего Трэтмена. Он корчился и тяжело стонал.

Уже на шоссе номер 9 Барри пожаловался:

- Я опять разбил руку. Вот так всегда!

- Подуй, и все пройдет, - посоветовал Стив. - Ну и свинья же этот Коган. Я заставлю его заплатить за испорченную одежду.

- Думаешь, стоит помыть машину? - спросил Барри.

- Пожалуй, - кивнул Стив, - а потом я тебя высажу.

- А ты куда?

- Не твое дело. А что, хочешь со мной?

- Я не смогу заснуть, - вхдохнул Барри. - Мне всегда потом надо успокоиться.

- Тогда скажи Джинни, что не хочешь пива, - посоветовал Стив. - Пусть даст тебе теплого молока.

- Пошел ты, - огрызнулся Барри. - Слушай, а как насчет того парня как ты думаешь, он знает?

- Не думаю. Да кому он нужен?

- Ну, - заметил Барри, - я с ним славно поработал.

- А может, знает.

- По крайней мере, держался он неплохо. Если только он знает...

- Ему пришлось держаться. Он знает, что иначе будет.

Глава 7

Фрэнк припарковал свою машину перед автошколой Амато и вылез. На нем были темные вельветовые брюки, белая спортивная рубашка и серый вязаный джемпер. Он запер машину и прошел в дом.

- Ну, - сказал Амато, - тебе все ещё надо над собой поработать, но выглядишь уже лучше. Только спрея надо поменьше.

- Это не спрей, - возмутился Фрэнк. - Я же не педик - это гель. Парикмахер решил, что так лучше.

- В следующий раз найди другого, - посоветовал Амато. - Вижу, ты нашел себе тачку.

- Никогда не сходил с ума по машинам, - отмахнулся Фрэнк.

- Сколько заплатил? - спросил Амато.

- Тысячу восемьсот, плюс дурацкий налог. Она в приличном состоянии.

- Дела идут на лад, - заметил Амато.

- И даже лучше. Прошлой ночью я был с девчонкой, нужно было найти, куда её отвезти и на чем. Ну, мне пришлось сказать шурину, что я пришел забрать вещи. "Если кто-нибудь спросит, ты дал мне взаймы, понял?" Он понял. "Я не задаю вопросов, - говорит, - но, похоже, у тебя дела идут лучше моих". Потом я пошел в контору, где берут на поруки, тамошний парень посмотрел на меня и говорит: "Классные шмотки". А я ему в ответ: "Слушай, в прошлый раз я приходил - ты начал выступать, что я выгляжу как бродяга. Так вот, я наехал на свою родню, добыл денег, и теперь выгляжу малость получше, чем какой-нибудь тип из грузовика с цыплятами." "Ага", - говорит он.

- Где ты живешь? - спросил Амато.

- Есть одно место в Норвуде, - хмыкнул Фрэнк. - Студия с мебелью. Прямо на шоссе номер 1 - очень шумно.

- Странно, что ты куда-то отправился, - сказал Амато. - Парень вроде тебя мог бы и переждать немного в Бостоне.

- Ну, - протянул Фрэнк, - так дешевле, понимаешь? И я слишком многих знаю в городе. Например, мой шурин - останься я в Бостоне, он бы тут же приперся и напросился бы время от времени пользоваться моей квартирой. А тогда на меня стала бы наезжать Сэнди. Вот я и подумал - лучше смотаться. Тут тип из миссии тоже стал выступать: "Почему ты живешь в Норвуде? Что ты там делаешь?" Я сказал, что у меня там знакомый предлагает работу. Потому, мол, я там и живу, слежу за домом, стало быть, у меня скидка с квартплаты, и все такое прочее.

- Они проверят, - предупредил Амато. - Они всегда проверяют.

- А пусть. Они спросят того парня, и он им все подтвердит: я слежу за домом.

- Сколько там берут за квартиру? - поинтересовался Амато.

- Ну, пятьдесят - шестьдесят в неделю, но я не думаю, что должен собирать её слишком часто. Я сказал тому парню, что только что освободился, и вскоре уже разговаривал с боссом - чудовищным жирным евреем. Это была его идея.

- Он выколачивает деньги, - решил Амато.

- Ага. Или у него где-то свой гешефт. А впрочем, мне все равно.

- Ну, так что же ты собираешься делать? - спросил Амато.

- Вот об этом я и собирался с тобой поговорить. Я кое о чем думал, говорил с Расселом, он тоже кое о чем думал, но пока я ничего не хотел предпринимать. Пока не прояснится, что там с нашим делом. Я слышал, все в порядке?

- Трэтмену устроили крутую трепку, - сообщил Амато.

- И я про то же, - кивнул Фрэнк. - У тебя есть ещё что-нибудь на уме?

- Нет. И знаешь, почему? Утром я поехал в "Квадрат", зашел туда, взял газету, повидал пару ребят, думаю, может там что происходит. Я так всегда раньше делал, и как только освободился, снова начал. Прямо как в старые добрые времена - с утра пораньше пойти в бар, выпить кофе с анисовой. Только я кофе не беру, мне газету подавай. Привычка у меня такая. И вот каждую пятницу я захожу в "Бринкс", собираю деньги для Армстронга. И все это с тех пор, как мне стукнуло пятнадцать. Я часто этим занимался в школе. Вот потому я и говорю - я знаю, что у меня нет ничего на уме. Потому что если я начинаю об этом думать, то тут же прекращаю.

- Согласен, - вздохнул Фрэнки. - Невозможно пройти мимо "Биллиз Фиш", не повстречав толпу наших парней. Эта аллея - она такая узкая, не больше трех футов.

- Ты снова туда ходил? - спросил Амато.

- Позавчера, - подтвердил Фрэнк. - И слышал про Трэтмена. Не хотелось бы мне быть на его месте, но я ничего такого не почувствовал. Не хочу сидеть сложа руки, надо снова действовать. Ведь как получается - люди что-то планируют, все срабатывает, они успокаиываются, а потом у них кончаются деньги и они в пожарном порядке ищут что-то другое. И тут попадаются. Мне так не хочется.

- Вот я и начал думать, - продолжал Фрэнк, - "Джон был прав насчет того дела, может, он прав и насчет этого." Я пошел и все осмотрел. Был, кажется, вторник, и никто ни за кем не следил, так что все будет по-другому. Но все же, Джон, лучше ничего такого не затевать.

- Должно быть, ты прав, - согласился Амато. - Это ещё одна моя привычка. Когда мне нечем заняться, я начинаю думать про это дело или про "Бринкс". Оба этих дела - прямо как подсадка. И куча бабок, понимаешь? Грех не попользоваться.

- Ты опять на мели? - удивился Фрэнки.

Амато вздохнул.

- Фрэнки, я на полной мели, сам не знаю, почему. Знаешь, когда у меня был последний хороший год? В шестьдесят втором. В шестьдесят третьем ничего. Вот потому я все время об этом думаю.

- Я тоже.

- Помнишь тех ребят, - спросил Амато, - которых сцапали на Южном побережье? Ну и козлы. Шесть копов бродили вокруг, все меня вынюхивали. Думаю, на этот раз они сразу вспомнят про нас.

- И пусть, - фыркнул Фрэнки. - А в прошлый раз, когда все накрылось, ведь это из-за Мэтти.

- Точно.

- Надо было взять вместо него кого-нибудь другого, не такого тупого, который не может даже назвать свое имя. И все сошло бы с рук.

- Точно. В тот раз даже Доктор был прав.

- И ещё - по-моему, у нас было слишком много народу. Двоих вполне достаточно. Кто-то один разрабатывает план, и нужны ещё двое из тех, кто никогда раньше там не светился. А когда народу много, сложно всех контролировать.

- Здесь бы такое не прошло, - заметил Амато.

- Я не говорю про здесь. Может, где-нибудь в районе Тонтона?

- Не пойдет, - вздохнул Амато. - Я не могу слишком часто там бывать. Что мне, уходить на полдня якобы в муниципальные службы, хотя там дел всего минут на десять? Знаешь, мне ещё не на что жаловаться. А вот представь, у тебя проьлемы, дома семья, идиот на идиоте, и нельзя найти работу - даже мусорщиком. Здорово? А сколько бездельников сидят на соцпособии! Совсем никаких манер у людей! Ты можешь там стоять часами, а они будут сидеть и ноль внимания, все эти сытые шлюшки с огромными буферами. Уже полпятого, а они сидят и болтают по телефону с дружками, обсуждают, чем займутся в ванной! И вот уже пять, тогда трубку вешают и говорят тебе: приходите завтра. Ну и ну!

- И здесь та же проблема, - продолжал Амато. - Никто ничего не делает. Я иду в канцелярию, торчу там весь день, прихожу сюда, и думаешь, здесь кто-нибудь что-нибудь делает? Как бы не так. Только слоняются без дела. Вот Конни - она в порядке. Делает все, что может. Прихожу домой - все в порядке. Дети станут заниматься делом, если глаз с них не спускать, как коршун. Но как только ты им дашь понять, что уходишь на весь день - все, полный бардак. Ужас!

- А в прошлом месяце? Счета пришли с опозданием на неделю. Чеки - на две с половиной. Один тип звонит мне: "Алло, мистер Амато, ваш заказ?" И говорит, что выставил мне счет за три новых новых шестерни в коробке передач и пару регулировок мотора, и ещё я должен им за три шины, которые пришлось отдать в ремонт, потому что клиент не знал про ухабы. И хочет с меня восемьсот баксов, причем неплохо бы наличными.

- Тогда я иду туда. Там сидит девица и красит ногти. Разумеется, говорит по телефону. Я жду. А ведь я ей плачу не за то, чтобы она обсуждала, как будет трахаться после работы. Наконец она вешает трубку, и я ей говорю, что так бизнес не пойдет. Нужно понимать, что и как ты делаешь. А она мне отвечает: "Мистер Амато, у меня нет времени, я занята." И я ей плачу!

- Это та девица с пухлой задницей? - спросил Фрэнк.

- Она самая. Так я хочу сказать - надо, чтобы работа выполнялась нормально.

- Ты ничему не научился, - ухмыльнулся Фрэнк. - Уверен, что когда ты был маленьким, понадобилась уйма времени, чтобы отучить тебя гадить в штаны.

- Понимаю, - кивнул Амато, - но все равно не могу каждый день ездить в Тонтон или ещё куда-нибудь.

- Каждый день, - возразил Фрэнк, - это если ты собираешься приезжать к открытию.

- А ты что, хочешь забраться через крышу?

- Ага. По задней стене или ещё как-нибудь. Нужна пара ребят, которые знают, где там что. Или, может, кто-нибудь однажды заглянет внутрь и сделает что-то вроде карты. Так что ты знаешь, что тебе надо, и лезешь.

- Но надо ведь найти такого парня, - возразил Амато. - Твой собачник что-нибудь петрит в сигнализации?

- Я про Рассела не думал, - признался Фрэнк. - Нет, если бы я снова собрался на дело, я бы его позвал. Но он смотался с ещё одним парень, они вместе воруют собак. Не знаю, когда он вернется, а если и вернется, то вряд снова полезет в дело. У него наметился свой бизнес.

- Какой?

- Кокаин, я думаю.

- Ну да, на миллион баксов, - фыркнул Амато.

- Может быть, а может, просто загремит на двадцать лет. Это опасный товар. И я не думаю, что его напарник с ним в деле. Не думаю, что с ним вообще кто-нибудь в деле. Кстати, я подумал насчет Дина, моего шурина. Он когда-то работал электриком, и до сих пор балуется со всякими штуками.

- С сигнализацией? - спросил Амато. - Я думал, он работает на заправке.

- Ну да, - кивнул Фрэнк. - Но дома смастерил на кухне квадро-систему. А знаешь, что он мне сказал, когда увидел мою машину? "Если бы у меня была пара лишних баксов, я бы сделал ещё один цветной телевизор." Ведь это просто электричество и все. В таких вещах он разбирается.

- Думаешь, он согласится? - спросил Амато.

- Не знаю, пока не спрашивал, - сознался Фрэнк. - Хотел сначала переговорить с тобой. Но думаю, он согласится.

- А он раньше таким занимался?

- Кажется, пару раз помогал ребятам, купившим машины. Мне он сказал, что моей тачке нужна настройка или что-то в этом роде, он мне это сделает и ничего не возьмет.

- Это будет в Тонтоне?

- Да нет же. Я же сказал - все слишком интересуются, что мы тут делаем. Нужно какое-то место, куда легко проникнуть и где водятся деньги.

- Позавчера я водил Конни в кино, - припомнил Амато, - какая-то ерунда, в Броктонском торговом центре. Не помню названия фильма.

- Можно взглянуть, - сказал Фрэнк, - я проеду мимо и посмотрю, и тогда можно будет подумать.

- Знаешь, мне начинает нравиться эта идея, - сказал Амато.

Глава 8

- Он козел, - заявил Коган, сидевший в серебристом "торнадо". - Он козел, а думает, что игрок. Но сам не играет, а только делает ставки. Козел года.

- Я иногда люблю съездить на бега, - сказал водитель. - Не пропустил открытие в Линкольне в прошлом году.

- Я тоже. Да и сейчас езжу. Но всегда проигрываю.

- А я нет, - возразил водитель. - Я ставлю немного, но как-то днем выиграл три-четыре сотни баксов, а проиграл всего лишь двадцать. И мне нравится это занятие.

- Да, это забавно. Я туда езжу, потому что другие ездят. Там свежий воздух. Много людей и может повезти. А проиграешь - что с того?

- Наш Крысенок, - продолжал Коган, - так не поступает. Он никогда не ездит на бега или другие игры, он просто держит пари. Но не потому, что услышал о чем-то, заинтересовался и думает, что может выиграть. Нет, он делает ставки, потому что должен все время чем-то заниматься. Он ждет, что всегда выиграет.

- Многим везет, - заметил водитель.

- Я таких знаю. Поставят немного на лошадь - и пожалуйста. А другие поставят на всех остальных лошадей - и тоже выигрывают. А ещё другие - те всю жизнь занимаются лошадьми, а выигрывают два-три из них. Наш Крысенок не таков. Сегодня он проигрывает, все утро висит на телефоне, завтра тоже, и снова проигрывает. Тогда ему приходится искать деньги в другом месте, и вот тут что-то подворачивается. Ты знаешь Митча?

- Нет, даже не слышал.

- Он нормальный парень, я его знаю. Настоящий джентльмен. Однажды он просадил тысячу на бегах. А ему около пятидесяти, они раньше много дел провернули с Диллоном. Я его встретил, когда работал у Диллона. Ну вот, у Митча не так много денег, но он пошел и поставил ещё тысячу. И снова проиграл. Он может поставить в два раза больше, и все равно проиграет. Но ему это нравится. А когда день закончен и ты хочешь куда-то пойти, нет попутчика лучше, чем Митч.

- Прошлой зимой я был во Флориде, в этом году ездил опять. Митч был там. Я его спросил - как дела, и он мне говорит: не везет, есть на свете неудачники, я один из них. Он там знает всех - жокеев, букмекеров, и все ему давали советы, он их слушал, выполнял - и проигрывал. Но ему это было пофигу.

- А наш Крысенок, - продолжал Коган, - так не может. Если он проигрывает, то начинает нервничать. Когда он сидел, то делал ставки через жену. Вообще у него хороший бизнес. Диллон считает, что ещё лет двадцать этот бизнес будет процветать, ведь всегда найдутся ребята, которые хотят научиться водить машину. А ему все мало.

- Но на тридцать тысяч не проживешь, - сказал водитель.

- Друг мой, - ответил Коган, - наш Крысенок не проживет и на десять миллионов. Он их тут же просадит.

- Жаль, что не довелось сыграть с ним в карты, - вздохнул водитель.

- А там он не проигрывал. Он выиграл. Он ходил в салон всего два раза, и выиграл около тысячи. Но для него это мелочь.

- Знаю я одного парня, - продолжал Коган, - который сказал мне: Джонни Амато на прошлой неделе проиграл восемь тысяч. "Люблю этого придурка, говорит мне парень. - Он считает, что проигрываешь не потому, что глупо поставил, а потому, что не стоило вообще ставить. Просто у него нет удачи." Когда он был в тюрьме - ты ведь знаешь, он там был...

- И за что же? - спросил водитель.

- Ограбил банк. Дважды, один и тот же. Первый раз смылся, и ничего, а потом решил снова попробовать. Набрал кучу кретинов и велел им действовать, а сам уехал на Багамы. А они взяли его машину и пушку, и пошли, но конечно, облажались, прозевали шестьдесят и взяли только тридцать. Вот он вернулся и получил пять тысяч: в деле было много народу, пришлось поделить. Мало ему казино, так он ещё все время звонил домой и делал ставки там, где даже несмышленыш держался бы подальше.

- И вот он снова решил попробовать, и снова взял своих придурков. Парни из банка уже стали думать, что это их постоянные клиенты. Знаешь Доктора - Эдди Мэтти?

- Слышал, - кивнул водитель.

- Вот он - один из тех придурков. С ним одна проблема - хочет, чтобы наш Крысенок все за него придумывал, и тут он полный лопух. Он берет банк, так? А потом едет мимо школы - так нет, чтобы быть тише воды, ниже травы. Выжимает не меньше девяноста в час, и тут женщина-коп сигналит ему остановиться. И этот тупица тормозит. У неё даже оружия нет. "Ваши права?" Тут он и попался - пришли ещё восемь копов, а у него в багажнике ствол и деньги. Он решает, что надо спасаться, и все выбалтывает. Наш Крысенок летит домой, а у трапа его уже ждет ФБР, и пожалуйста - ордер и наручники. Ему и всем остальным дали лет по восемь - десять.

- А что досталось Доктору?

- От трех до пяти. А может, и меньше - он там всех подмазал.

- Классная сделка, - заметил водитель. - Должно быть, он давно уже вышел.

- Года три-четыре назад, - кивнул Коган.

- А он был в курсе этого дела? - спросил водитель.

- Нет.

- Точно?

- Абсолютно.

- Шеф просил меня узнать у тебя, - объяснил водитель.

- Скажи ему - я в этом уверен, - ответил Коган.

- Потому что он никогда не одобрял Доктора, - продолжал водитель.

- Это правда? - спросил Коган.

- Да. Он сам мне сказал.

- Ну, иногда, - вздохнул Коган, - приходится находить какого-нибудь парня, и нет возможности его проверить.

- Понятно, - кивнул водитель. - Он просил дать тебе совет. Ведь Мэтти работал с людьми.

- У каждого свои методы работы.

- Точно.

- Ну, а кроме нашего Крысенка, - продолжал Коган, - у нас ещё двое ребят. Одного из них он использовал при налетах на банки, и в нем я уверен. На второго собираю сведения, но пока не уверен. Тип, с которым я говорил, клянется, что это именно тот парень, но я не знаю.

- В чем проблема?

- Проблема в том типе, с которым я говорил. Диллон дал мне пару имен, я их повидал, но они ничего в этом не смыслят. Тот тип, ему минимум лет шестьдесят, он все время попадался. Сейчас он совсем съехал с катушек. Да к тому же педрила. Никогда не знаешь, что он говорит - то ли это все было, то ли это ему мерещилось, когда его обрабатывал десяток мужиков. Но я его не виню. Он такой, ака есть. Но к его словам стоит прислушаться.

- А что он рассказал? - полюбопытствовал водитель.

- Есть один парень, его знакомый по тюряге, ну, его партнер. Говорит, полный козел, но этот тип такой трус, что привязался к нему - крутой, понимаешь, парень! Достает для него какую-то дурь. Говорит, её можно смешать с тем, чем торгуешь. И этому парню нравится - дурь эта вроде той, которую используют дантисты. От которой во рту холодит.

- Новокаин, - подсказал водитель.

- Я тоже так думал, - продолжал Коган. - Но не новокаин. Я забыл название. Ну вот, парень попросил достать ему пару фунтов, а потом четыре. А этот тип все рассказал мне. И если это тот самый парень, значит, он дважды наркоман.

- И значит, у него вдвое больше денег, чем было, - заметил водитель.

- Правильно. Не знаю, где он их достал, но хочу выяснить. И найти этого парня, я даже фамилии толком не знаю. Нельзя надеяться на того типа, он мало что скажет.

- Ну вот, а другого парня я знаю, - продолжал Коган. - Он работал с нашим Крысенком, и оба вышли одновременно. Я узнал об этом, пошел к Китайцу - правда, что это тот самый парень? А Китаец говорит: может быть. Так что в том я уверен. Теперь меня волнует только первый.

- Поехали? - спросил водитель. - Или будешь ждать?

- Я говорил с Диллоном, - сказал Коган. - Мы оба думаем - сейчас игру никто не держит, верно?

- "Могила Гранта", - кивнул водитель.

- Люди теряют деньги, - заметил Коган. - А им это не нравится.

- Все, кроме "Тесты", - сказал водитель. - Он не закрылся.

- Так вот, - сказал Коган, - мы с Диллоном подумали и решили, что надо разобраться с Трэтменом, и пусть люди снова займутся делом.

- С Трэтменом? - удивился водитель. - А он при чем? Ты сам сказал, что это Амато с дружками.

- Да. Трэтмен ни при чем, я уверен.

- Твои ребята перестарались, - заметил водитель. - Они его чуть не убили.

- Когда я говорил со Стивом, - ответил Коган, - я этого не знал. Он сказал, что с ним разобрались, и больше ничего не знает.

- Я порядком вспотел, пока его понял, - сказал водитель. - Первый раз он позвонил - меня не было, и с ним разговаривала секретарша. Она и половины не поняла. Я перезвонил и тоже ничего не понял. Она не могла понять, какой номер он продиктовал, но я в конце концов дозвонился. Мне сначала позвонил Кангелизи и дал его номер - Трэтмен тоже звонил ему. "Слушай, - сказал он, - Это не мои ребята поработали. Если это и не твои, то ты знаешь, чьи. Позаботься о нем." Потом я ему дозвонился и понял, почему все невнятно. У него сломана челюсть.

- Слышал, - кивнул Коган.

- А также ребра и нос, и выбиты три-четыре зуба. Еще проблемы с диафрагмой и селезенкой. Он звонил из больницы.

- Но сейчас он уже вышел, - заметил Коган. - Мне жаль его.

- Шефу не понравится, если я ему расскажу, а я должен рассказать, заметил водитель.

- Говори что хочешь. Ты его поверенный и все такое.

- Трэтмен обвиняет его, - сказал водитель. - Я ничего ему не сказал, но мы с тобой знаем, что тебя не просили заходить так далеко.

- Ну, ты же знаешь этих парней, - вздохнул Коган. - Начинают что-то делать и входят в раж. Я узнал и тут же позвонил Стиву. А он говорит: "Ну, Барри - крутой парень! Потому я его и использую." И ещё говорит: вероятно, они уже собрались закругляться, и тут у Барри поехала крыша на почве его жены. С ним нельзя об этом говорить. Не знаю, может, она ангел, по крайней мере, он так считает. И вот Барри решил, что Трэтмен спал с его женой, когда та гостила у матери. Барри вбил себе это в голову и сломал Трэтмену челюсть и ребра. "Я бы и сам это сделал, - сказал Стив, - я стоял рядом, так этот козел заблевал мне все штаны."

- Так что мне рассказать шефу? - спросил водитель. - Я же тебе передавал его слова про Трэтмене: попугать, но не калечить.

- Ну конечно. Вы, ребята, вечно так! Сами даже яйца разбить не можете. Хотите, чтобы все сделали за вас, и когда получаете то, что хотели, говорите, что хотели не этого. Хватит мне пудрить мозги! Все знают, кто такой Стив и чем они с Барри занимаются. И все этим пользуются.

- Но шеф не одобрил...

- Одобрил. Я ведь передал через тебя, кого собираюсь использовать. И он это знал. Стив - такой тип... ты ему говоришь, что тебе нужно, он слушает, идет и делает то, что, по его мнению, тебе нужно. И шеф одобрил, он велел тебе позвонить Диллону и встретиться со мной. А теперь с Трэтменом предстоит разораться нам.

- Не понимаю, - сказал водитель. - Мне казалось, вы ему поверили.

- Поверили. Но это ничего не меняет. Однажды Трэтмен уже выкинул подобную штуку, соврал и запудрил всем мозги.

- Да, правильно, - кивнул водитель.

- А на этот раз, - продолжал Коган, - он мозги не пудрил.

- И ему досталось, - заметил водитель, - здорово досталось.

- Но на этот раз мы уверены, - сказал Коган. - В тот раз мы тоже думали, что уверены - и ошиблись. На этот раз мы точно уверены.

- Правильно, - поддержал водитель.

- А теперь, - продолжал Коган, - ребята, что ходят в салоны, тоже уверены. Ведь Трэтмену никто ничего не сделал. И ты думаешь, они будут продолжать ходить играть?

- Даже если не обращать внимание на этих ребят, - сказал Коган, - есть ещё те, что на улицах. Как по-твоему, что они должны думать?

- Понятия не имею, - ответил водитель.

- Они думают, - сказал Коган, - что виноват Трэтмен. Он делал это раньше и повторил опять. Он соврал в прошлый раз, и ему ничего не было, он сделал это сейчас, и его побили.

- Он мог умереть, - заметил водитель.

- Потому что высунулся снова, - сказал Коган. - Они так думают: это его второй раз. В первый раз, если тебя не поймали, ладно. Во второй раз ты это делаешь, и кто-нибудь превращает тебя в отбивную.

- Так вот что они думают, - протянул водитель.

- Адвокат, - сказал Коган, - поверь моему слову: вот что они думают.

- Ага, - сказал водитель. - Но ведь он на самом деле ни при чем.

- Его проблема, - пожал плечами Коган. - Он однажды замарался и соврал, так я сказал Диллону. Я сказал: "Следовало разобраться с ним ещё раньше." И он со мной согласился. И вот снова! Это его вина, что ребята так думают. Трэтмен, и только Трэтмен. В этот раз он получил около пятидесяти тысяч, ну там, поделился с кем, но все равно столько же, сколько и в прошлый раз. И вот ему ломают челюсть. Он побит, он нагрел доверяющих ему людей на восемьдесят тысяч, и он все равно ходит по улицам, и все знают, что это сделал он.

- Но он не делал, - возразил водитель. - Не в этот раз.

- А вот это знают не все, - возразил Коган. - Ты представляешь, сколько вокруг безумных наркоманов, которые так и ждут, когда вновь откроется игра, чтобы повторить этот налет? Если ему сойдет с рук, мы можем спокойно закрыться и свернуть бизнес.

- Ну, не знаю, - засомневался водитель. - Я понимаю твою точку зрения. Но не знаю, как на это посмотрит шеф - ведь человек ничего не сделал, а все думают, что сделал.

- Скажи ему, - посоветовал Коган, - нет, спроси его, откуда ребята приходят в салоны. Ведь не с улицы. Им наплевать, что Трэтмена побили, они просто больше не придут. Трэтмен сделал это тогда, Трэтмен сделал это снова. Его накрыли, вот и все.

- А ещё скажи ему, - продолжал Коган, - про ребят с улицы. Они думают точно так же, и остальные салоны теперь тоже под угрозой. Трэтмена избили? Отлично. Ты грабанешь салон, и самом худшем случае тебе набьют морду. Вот как они подумают. И тогда примутся врываться в каждый салон, почище копов, и вскоре мы все закроемся. Идешь играть? Хорошо. Расслабься и не спеши! Зайди в комнату, подними руки вверх, выложи наличность на кровать и возвращайся домой пораньше! Жена будет очень рада. Вот как все будет.

- Так что иди поговори с шефом. Трэтмена надо убрать, скажи это шефу, и он со мной согласится. Попробуй. Не хочешь? Тогда забудь про деньги. Он ошибся.

- Давно ошибся, - согласился водитель.

- Дважды ошибся, - поправил Коган. - Вторая ошибка - это то, что он совершил первую. Так ему и скажи.

- А если он согласится, - спросил водитель, - ты сможешь убрать Трэтмена?

- Ага.

- А этого типа, Амато? По мне, он тут главный зачинщик.

- Пока ещё нет, - ответил Коган. - Подожди, пока мы не разберемся с Трэтменом.

- Ты сможешь? - спросил водитель.

- Прямо сейчас? Нет.

- Кого ты предлагаешь? - спросил водитель. - Шеф, конечно, знает людей, но он всегда интересуется, кого предлагает собеседник.

- У меня есть на примете пара имен, - ответил Коган. - Надо подумать и проверить. Нам может понадобится Митч.

- Разве он этим занимается?

- Подумаем лучше о Трэтмене. А потом о том, кто чем занимается. Ну, а Митч - он давно по этой части. Один из лучших.

Глава 9

- Ох, и здорово было! - заметил Рассел. Он сидел на бампере машины, а Фрэнк облокотился на счетчик парковки. Машина стояла возле "Цыпленка в коробке", что на Кэмбридж-стрит в Бостоне.

- Зачем мы смылись посреди ночи? - спросил Рассел. - Я сказал ему: слушай, рано или поздно нам придется ехать днем, и мы не собираемся останавливаться. Так зачем вставать среди ночи, если можно поспать? А он мне: "Так надо. Хочу добраться до Джерки Пайк ещё до рассвета, здесь слишком много копов, и они ищут пропавших собак. Увидят пару ребят, а в машине полно собак, остановят нас - что мы скажем?" Но копы-то не все и не везде знают о пропаже собак. "А еще, говорит мне он, я уже так делал, и лучше уехать затемно."

- Я не мог заснуть, - продолжал Рассел. - Он мне говорит: днем поспишь. Нам ехать 1600 миль, и в прошлый раз на это ушло три дня. Так что поспишь днем.

- Ну вот, я попробовал. Встал, поел, выпустил собак, загнал их обратно. А он мне говорит: "Когда ты их кормишь? Ночью?" Я говорю - ну да, перед отъездом, даю им конину и собачий корм. И они сидят тихо. "Нет, говорит он, завтра покормишь их утром. Они не знают разницы. Пусть они прогуляются перед тем, как залезть в машину. А сейчас дай им что-нибудь."

- Я думал, - продолжал он, - парень говорит о снотворном. Накормишь их - и всю дорогу будут дрыхнуть. А он имел в виду минеральное масло! Четыре галлона. "Налей им в еду. Купи двадцать банок томатного супа, перемешай с маслом и подогрей. Сделай, как для себя." "Но я всегда ем томатный суп с рисом, а здесь его нет, - говорю я. - Положить рис?" Он молчит. Никакого чувства юмора.

- Странно, - заметил Фрэнк.

- Мало у кого оно есть, - хмыкнулРассел. - "Подогрей и влей масло, говорит он. Потом дай им - сожрут в два счета. И тогда их как следует пронесет."

- Ну, я так и сделал, они все сожрали, а потом как начали скулить! А потом... ну и вонь! Мать идет домой, учуяла за квартал! Так она на меня напустилась! "Ма, говорю я, не оскорбляй мои чувства. Не надо было приезжать." Ты представь - единственный сын в тюрьме, и знаешь, сколько раз она меня навестила? Три. За три года. Принесла какой-то пирог, а его не пустили. "Ма, говорю я, не надо было вкладывать туда ножовку, у них есть детектор металла." "Там ничего не было, отвечает она." Ну вот, я ей говорю: "Ты оскорбляешь мои чувства. Я увезу собак, но убирать не буду." "Да, отвечает она, я так и думала, правильно о тебе говорят. Сделай одолжение не возвращайся." "Ну и не надо", - говорю я.

- И вот мне надо дать собакам снотворное. "Это трудновато, говорит мне мой напарник. Убери от них всю воду часам к пяти, потому что после масла они захотят пить, и мы будем по колено в моче. В прошлый раз мы дали им снотворное в пять часов и убрали воду, и они заснули в машине, но потом устроили такое! Покупатель от них отказался. Больше мне такого не надо, не хочу, чтобы они проснулись и стали тыкаться куда попало. Маленьким надо давать поменьше, пол-грана или гран. Большим - пару гран. Скатай хлебные шарики и положи туда ещё по пол-грана, если не подействует, и дай им часов в одиннадцать И порядок."

- Я сказал ему: "Кенни, я думал, что просплю весь день. А как мне спать, если я должен все время с ними возиться?" Он мне: "Ну вздремни чуток". Я говорю: "Как бабки, так тебе, а как в дерьме возиться - мне?" Он говорит: мне кое-что надо сделать.

- Он хуже Крысы, - продолжал Рассел. - Среди ночи вдруг приводит ещё трех собак. Я тут вожусь с целой сворой , а он других приводит. "Кенни, говорю, мы уже продали собак тому типу с Норт сайда, помнишь, трех пуделей. Получили по полтора доллара за каждого. Неплохо - у нас шестнадцать собак." А у него "Кадиллак", сняли заднее сиденье и положили старые одеяла. "Нельзя запихнуть сюда шестнадцать штук." А он говорит: "Это маленькие собачки." Пара спаниелей и терьер. Ну, мы их погрузили. Все в отключке - он тащит за передние лапы, я за задние. А мать смотрит из окна. Вот мы их уложили в машину, она открывает окно. "Это все?" "Да". "Отлично, и помни, что я сказала." И захлопнула окно. Да, теперь я понимаю отца.

- Тебе ещё повезло, - сказал Фрэнк. - Моя мать приезжала каждую неделю и промывала мне мозги. Однажды вместо неё приехала Сэнди. "Фрэнк, говорит, - могу я для тебя что-нибудь сделать?" "Да, Сэнди, прикуй маму цепью к кровати." "Но она же из лучших побуждений, - говорит Сэнди. Хочешь, чтобы я сказала, что ты велел ей больше не приезжать?" "Ну конечно". Так она и сделала, и на следующей неделе мать опять приехала. Ты бы её видел. "Фрэнки, - говорит она мне, - Сэнди сказала, ты не хочешь больше меня видеть. "И начинает плакать, а все вокруг осуждающе смотрят на меня. Что мне было делать? Я сказал: "Конечно, мам, приезжай". Вот так. В следующий раз, если я снова сяду, постараюсь, чтобы об этом никто не узнал.

- А я туда снова не собираюсь.

- Это ты так решил? Ха-ха.

- Делаю все возможное.

- Вот это тебя туда и приведет, - сказал Фрэнк. - Сядешь за кражу собак.

- Ни за что. Собаки тупые, ты даешь им снотворное, на следующий день они хотят есть, ты их кормишь - и все, ты им хозяин. Все такие, кроме той черной сволочи.

- Овчарка тебя хватила? - спросил Фрэнки.

- В первый раз такую зверюгу вижу, - вздохнул Рассел. - Проснулась, увидела меня - и давай рычать. Ну, я дал ей поголодать ещё день. И опять то же самое. Четыре дня голодала! И что? Рычит и рычит. Пришлось накормить, не могу же я тоговать скелетами.

- А теперь, - продолжал Рассел, - она меня достает. Ходит по пятам. Я вышвырнул её из гаража, а она и на улице рычит. В Мэриленде разразилась гроза, а там ещё баржа врезалась в мост, и пришлось искать объезд или ехать в туннель. Кенни предложил поехать в объезд. А собаки начали гадить прямо в машине, но окна открыть мы не могли из-за дождя! Ужасно. Раньше я думал, что собаки - легкий заработок. Но прав был лишь наполовину. Знаешь, сколько получил я за этого черного гада? Не двадцать миллионов, а семьдесят пять баксов! Я продаю их парню, который только покупает, но не заботится о них, даже не кормит. У него старая ферма на Коко-бич. Ну вот, сидим мы там где-то с полчаса, радуемся, и тут я слышу, как его жена говорит: "А этот выглядит так, будто его переехала машина. Что с ним, мистер? Нам больные собаки не нужны, я не за него больше двадцатки."

- А раньше обещала полсотни! Я ей говорю - у него есть документы, это ценный экземпляр. "Для меня это просто собака, - отвечает она. - И мне надо её продать, а для этого - кормить и следить за ним. И это займет время. Мне не нужна эта собака, а если вам не нравится цена, можете забрать её с собой. Этот пес мне не нравится, и никому он не понравится."

- А муж её молчит. Ну, она меня и достала. Я не собирался брать этого пса назад, я мечтал от него избавиться и больше никогда не видеть. Всю дорогу эта зверюга наблюдала за мной со спины, и вцепился бы в меня, если бы мог. Но там он преобразился - сидел смирно, давал лапу, и этот парень спокойно чесал его за ухом. Наверно, пес думал, что парень теперь - его новый хозяин, и будет получать за него медали. Потом парень встал, а пес положил лапы ему на плечи и облизал лицо. "Эй, леди, - говорю я, - разве это злая собака?"

- Мистер, - говорит она, - с моим мужем все собаки такие. Потому он их держит, а я веду дело. Пятьдесят.

- Тут парень вроде очнулся и говорит: "Дай семьдесят пять, Имельда." "Сколько? - вопит она. - Кто тут ведет дела? Либо я назначаю цену, либо вы, мистер, забираете собак и сваливаете." И знаешь, Фрэнк, хотел бы я, чтобы она встретилась с моей матерью - они быстро нашли бы общий язык.

- Но ты все же выбрался оттуда, - заметил Фрэнк.

- Ага. Поехали с Кенни в Орландо и сожгли машину. Кенни взял тряпку, намочил в бензобаке и поджег. Машина сгорела дотла. И при этом бензобак взорваля, Кенни чуть сам не сгорел. Обгорели брови и почти все волосы. Машиня вся провоняла, ведь собаки там торчали два дня. А она была записана на имя его сестры, вот она и заявила в полицию о пропаже. Видел бы ты лица придурков в аэропорту, когда они разглядели меня и Кенни! Четыре раза пропускали нас через детектор. А один, новенький, наверное, он нас обыскивал, так я думаю, остаток дня ему дали как выходной. "Так вы нас пустите в самолет или нет?" спросил Кенни. "Мистер, - отвечает один, - если при вас нет оружия, летите. Лучше, конечно, в багажном отделении, да уж ладно." Рядом с нами никто не сел. Мы сидели в хвосте, и там была одна стюардесса, каждый раз, когда она проходила мимо, то смотрела на нас, как на пришельцев. "Ребята, вы летите до Бостона? - спрашивает. - Может, сойдете в Вашингтоне или где-нибудь еще?" И Кенни на это запал! "А что, есть посадка в Вашингтоне? Всегда мечтал там побывать." "Нет, - отвечает, но если хотите, я поговорю с командиром." А потом автобус в Нью-Йорке - я думал, водитель заставит нас ехать на крыше.

- Ты паршиво выглядишь, - заметил Фрэнк.

- Да, я устал, - сознался Рассел. - А мне надо ещё повидать напарника насчет остальных денег.

- А ты разве их не переправил?

- Конечно нет. Не могу же я перевозить их, не повидавшись с ним. Я знаю, где они, могу достать, но с собой у меня ничего нет.

- На автобусной станции, - сказал Фрэнки.

- Знаю.

- Ты козел, - сказал Фрэнки. - Тебя сцапают не за деньги, а за то, что ты ведешь себя, как придурок.

- Поговори со мной об этом, когда я получу товар, - ответил Рассел.

- Расс, - продолжал Фрэнки, - весь город на мели уже четыре недели. Каждый день в аптеки врываются парни с оружием. Все сходят с ума, здесь пахнет жареным не хуже, чем в ФБР. Притормози, Расс. Пусть кто-нибудь другой получит свои сто лет.

- Ты не понимаешь, - вздохнул Рассел. - Я хочу оставить деньги, а Крысенок обойдется. Я больше не дурак.

- А ведь здорово было сработано, - заметил Фрэнки.

- Точно. Хотя у нас с тобой на этот счет взгляды разные.

- О чем ты? - удивился Фрэнк.

- Насчет тебя. меня и Крысы. Я слишком долго тут торчу, мне это надоело. Лучше махну в Монреаль, у меня там есть кореш.

- А зачем?

- Да ладно, брось притворяться. Из-за Трэтмена. Что это на тебя нашло?

- А на тебя что нашло? - спросил Фрэнк. - Ты один из тех, кто с ним связан. Но никто не знает, что это наших рук дело.

- Мне кажется, все знают, - вздохнул Рассел.

- Рассел, - сказал Фрэнк. - Трэтмен чуть живой, так его отделали. Ты этого не знал?

- Конечно, знал, мне Кенни сказал.

- Кенни, - повторил Фрэнки, - Кенни Джил?

- Точно, - кивнул Рассел. - Он мне рассказал, правда, без фамилий, но я понял, что это Трэтмен. Мы поговорили, погрузили собак в машину, вокруг идет дождь, и я ему сказал: "Знаешь, надоело мне все это, горбатиться за пару долларов. Я думал, будет легче."

- А он мне в ответ: "Не так много вещей, которыми можно заняться." И рассказал, что есть такой парень, держит игру.

- Чушь собачья, - фыркнул Фрэнки.

- Не чушь, - возразил Рассел. - Он просто не знал его фамилии.

- Кенни Джил работает на Диллона, - сказал Фрэнки.

- Ну и что?

- А то, что он поет со слов Диллона. Сам он слишком глуп, чтобы что-то понять. Если Кенни знает хозяина салона, то уж Диллон его точно знает, и он не случайно рассказал про него Кенни. Никто ничего просто так не рассказывает.

- Он сказал, - продолжал Рассел, - что есть два брата, которым поручено обработать хозяина салона - я думаю, Трэтмена. Потому что , по его словам, этот тип когда-то грабанул свой собственный салон. И вот эти братья, Кенни их знает, предложили ему пойти с ними, но он был занят собаками и не пошел. Вот так. "Опасное это дело, - сказал он мне. - Держу пари, эти ребята получили всего пару сотен баксов, а смотри, как они рисковали. Ну и на что тебе после этого сотня баксов?" Вот что он мне сказал.

- Ага, - хмыкнул Фрэнки, - а что, если Диллон заранее состряпал эту историю?

- Я тебе говорю - этот парень не назвал фамилии, и я бы не подумал про Трэтмена, если бы не знал всей истории. Но я молчал и думал только, как бы поживее унести ноги.

- Джон взбесится, когда узнает, - сказал Фрэнки.

- Ну и ну, - сказал Рассел. - Бешеный Крысенок - что за зрелище! Да пошел он...

Глава 10

- Ты думаешь, это он? - спросил Амато.

- Джон, - убеждал Фрэнки, - я в этом уверен. Три дня в машине с Кенни! Я бы никогда на него не подумал, но он пытался меня предупредить. Увидел наконец, что натворил, и пытался сказать мне, что я тоже в дерьме. И ты со мной вместе.

- И он, - добавил Амато.

- Но не в Монреале, - поправил Фрэнки. - Там он чист.

- В Монреале тоже есть парни, ты ведь знаешь, - возразил Амато.

- Знаю, и ты тоже, а вот он - вряд ли. Но какая разница. Он считает, что мы тут в дерьме, и все это ему наговорил парень, работающий на Диллона.

- Это ты его привел, - упрекнул Амато. - Я тебя про него расспрашивал, помнишь? А ты сказал, что все в порядке. Помнишь?

- Я ошибся. А как я мог знать? Я думал, он это сделает, и все закончится. Я и подумать не мог, , что его потянет откровенничать с Кенни Джилом.

- Ты, бывало, рассказывал мне кучу всякого дерьма о Докторе, протянул Амато. - Он - это моя вина.

- Точно. Твоя ошибка. А теперь я не хочу сдохнуть из-за моей ошибки. Я не знал, что у него язык без костей, но это я его привел. Так что нам теперь делать? Он собирается спасать свою задницу, а мы окажемся в дерьме.

- Ты уверен насчет Джила? - спросил Амато.

- Абсолютно. Ты был в зоопарке? Видел гориллу? Вот это Кенни. Кривые короткие ноги, огромное тело, и ходит, как горилла. Руки волочатся по земле. Да ещё и тупой. Если он что-то делает, то потому, что ему это объяснили медленно и несколько раз. Если он в хорошем настроении, то ухает, как горилла, если в плохом, просто молчит. Ты ему говоришь, он слушает, молчит, и пытается понять. Так проходит час, а потом он может что-нибудь сказать, в основном, повторяет то, что говорили ему. Он всегда со всем соглашается. Кенни знает, может быть, одну или две вещи, и если ты заговоришь об этом, все в порядке, а если нет, будет молчать.

- Ну, - протянул Амато, - по крайней мере, он не слишком крут.

- Он работал на Диллона, - напомнил Фрэнки.

- Уайат Эрп тоже на него работал, - усмехнулся Амато. - Я сам его тоже видел, и что? Неважно, кто на него работал. Диллон умрет.

- Помнишь Каллагана? - спросил Фрэнки.

- Нет.

- Адвокат, тоже на него работал. Его взорвали в машине.

- Точно.

- Это работа Кенни Джила.

- Мы тогда сидели, - вспомнил Амато.

- Потому-то я и узнал, что это Кенни, - объяснил Фрэнки. - Мне сказал Китаец.

- Какой ужас, - вздохнул Амато.

- Каллаган бы с тобой согласился, - хмыкнул Фрэнки, - у него почти все сгорело, включая задницу. Он бы весь сгорел, если бы закрыл дверь машины до конца. Китаец сказал: "Кенни кретин. Он сделает для Диллона что угодно, даже если тот велит ему отрезать свой член. Многие боятся Диллона и не знают, что боятся они Кенни."

- Может, велеть Конни завести машину завтра утром? - спросил Амато.

- Хорошая мысль, а если не получится, пусть поедет и заведет мою. Но прежде всего надо вытащить Рассела. Этот сукин сын привез меня сюда, и за одно это я его готов убить.

- А это хорошая идея? - спросил Амато.

- Нет. Он уже натворил дел, и если его убрать, все подумают, что мы точно во всем виноваты. Либо он прав, и они нас всех пришьют, либо он уедет в Канаду, его могут поймать с его какой-нибудь дурью, и он уже не выйдет из тюрьмы. Нет, сейчас нам нужно беспокоиться о Кенни. Вряд ли его пошлют за мной. Я его знаю и не подпущу ни на шаг. Так что придется искать кого-то другого, а это займет время.

- Да и шуму наделает, - добавил Амато.

- Но они на это пойдут, - возразил Фрэнки. - Нужно быть осторожнее.

- Нет, не верю, - покачал головой Амато. - Это проблема Трэтмана, и он попался. Его побили не просто так, а за дело. Нет, они нас не ищут, все про это уже забыли.

- Джон, - вздохнул Фрэнки, - надеюсь, ты прав. Но все же я поостерегусь.

- Фрэнки, - хмыкнул Амато, - можешь нервничать, сколько захочешь. Мы это сделали, и мы в порядке. Я ещё пару раз съезжу в Броктон и займусь делом. Когда можно будет не остарегаться и начать работать, я тебя позову.

Глава 11

После полудня Коган пил пиво в баре "У Джейка Уирта". Он сидел у стойки и наблюдал за дверью. В глубине зала пили пиво санитары и врачи-интерныю

В дверь вошел Митч. Он быстро осмотрел комнату, заметил Когана и стал пробираться к нему. На нем была твидовая спортивная куртка, серые фланелевые брюки и голубая рубашка. Волосы у него были темные, а кожа светлая. Он протянул руку:

- Джек...

- Митч...

Они пожали руки, сели, и Коган подозвал официанта.

- Мартини со льдом и оливками, - заказал Митч. Официант кивнул.

- Ты обедал? - спросил Коган.

- В самолете, - кивнул Митч.

- Надо будет взять рагу с томатами, - произнес Коган.

- А та забегаловка на аллее, где готовят гуляш, ещё существует? спросил Митч.

- Да, "Конвей и Дауни", и мясо там замечательное, - кивнул Коган.

- Я раньше тоже так думал, - сказал Митч. - Диллон как-то брал меня с собой. Он знает все приличные кормушки. Был один из тех дней, когда шел снег, деваться было некуда, а нам надо было поговорить. Вот Диллон и привел меня туда. Эх, мне пятьдесят один, и я толстею. Никогда не было проблем с весом. Знаешь, когда мне было тридцать пять... нет, тридцать... кто был президентом? Этот козел Трумэн.

- Ему сейчас около ста, наверно, - вздохнул Коган.

- А может, его уже нет на свете, - кивнул Митч. - Так вот, мне приходилось отказываться от картошки - и нет проблем. Зато я всегда мог выпить пива. А вот теперь не могу - стоит только посмотреть на пиво, как я толстею. Это от кортизона. Врач сказал, что как только я перестану его принимать, я снова похудею.

- А зачем тебе кортизон?

- У меня колит, - объяснил Митч. - В прошлом году у меня был приступ, правда, недолго. Дело в том, что я ходил к другому врачу, и он прописал мне пенициллин, а я не предупредил, что принимаю кортизон. Ну, а их нельзя смешивать. Вот пару недель и маялся.

- Моя жена тоже принимала эту гадость, - кивнул Коган. - А может, что-то еще, но она не набирала вес.

- У неё артрит? - спросил Митч.

- Сыпь. Она любит возиться в своем саду, и вот у неё началась аллергия. Она думала, это от какой-то травки, и стала натираться лосьоном, но ничего не помогало. Тогда она пошла к врачу, и тот сказал, что у неё проблемы с кровью, и после этого она стала принимать антибиотики. А сыпь перешла даже на голову, по утрам она просто плакала в ванной, больно было причесываться. Вот тогда ей прописали кортизон.

- В будущем году у нее, возможно, все повторится, - предположил Митч.

- Знаю. Врач сказал, это может повториться, если не принимать мер, но я не удивлюсь, если и это не поможет. Ах, врачи, много они знают. Дело в том, что у неё всегда была аллергия на насекомых.

- Опухоли после укуса? - спросил Митч.

- Хуже, ей бывает совсем плохо. Она не выходит из дому, не взяв шприц с адреналином. Ей сказали: после укуса в течение пяти минут обязательно нужно сделать укол.

- Ну и ну, - поразился Митч.

- Вот так она живет всю жизнь. "Не могу же я все время сидеть дома", говорит.

- Да, никогда не можешь сделать того, что хочешь. А посмотри на Диллона, - заметил Митч. - Вот это тип! Никогда не делает ничего лишнего. Ну, выпьет, ну, вкусно поест, временами подцепит девчонку.

- Жену навещал, - добавил Коган.

- Она была красавица, - кивнул Митч. Он допил свою порцию и махнул официанту. - Однажды Диллон рассказал, что поймал её, когда она шарила у него по карманам. Я ему говорю: "Я бы её убил." А он мне: "Нет, я всегда люблю знать, как далеко зайдет тот, кто рядом. Теперь насчет неё я это знаю." Да, ему сейчас несладко. Единственный раз он наслаждался жизнью во Флориде.

- А ты все ещё в профсоюзе? - спросил Коган.

- Нет. Пришлось бросить. Знаешь, чем они там сейчас занимаются? Большей частью латиносами. Многие думают - неграми. Может быть, но только не в Нью-Йорке. Там одни латиносы. Я двадцать лет пробыл в Нью-Йорке, и там все время кто-нибудь к чему-нибудь призывал и вопил! Не негры, а латиносы. Эти козлы прибывают туда и вмиг подчиняют себе весь город. Стоиит купить сэндвич, как тут же рядом оказывается голодный латинос. Да их там толпы бродят! И никто не работает. Обязательно найдется какой-нибудь парень из Вашингтона, который скажет: "Оставь ему свой сэндвич, Джейсон, он ведь пуэрториканец, он имеет на это право." Посмотри вокруг в Нью-Йорке - одни латиносы, виляющие задницами. Уверен, все они голубые. Нет уж, я буду продавать машины.

- Не думаю, - заметил Коган, - что это приносит хорошие деньги.

- Не приносит. Но ты сам себе хозяин, понимаешь?

Пожилой официант принес ещё две порции.

- Куда тебе приходится ходить за ними? - спросил Митч.

Официант недоуменно уставился на него

- Я спросил: куда ты ходишь за заказами? - повторил Митч. - Наверно, это далеко, может, через несколько кварталов? Такси, наверное, надо брать. Мне просто интересно.

- Нет - нет, - смутился официант, - просто у нас всего один бармен, и он сегодня очень занят. А с напитками все в порядке?

- Ну, - протянул Митч, - в общем-то нет, видно, они испаряются по дороге.

- Митч, - одернул его Коган и успокоил официанта: - Все в порядке.

- В следующий раз я сделаю заказ заранее, - не унимался Митч. Наверное, они печатают бланки в журнале или ещё где, можно его послать по почте, потом прийти сюда, и останется только подождать недельку, чтобы тебе принесли заказ.

- Ты сам выбрал это место, - заметил Коган.

- Это единственное место в Бостоне, которое я знаю. Я здесь всего в четвертый или пятый раз. Если мне надо куда-то пойти, обычно это случается в Детройте, Чикаго или ещё где-то. Прошлый раз был Сент-Луис. Мой кореш тот, с которым я работаю, дядя моей жены, - спросил меня, собираюсь я что-нибудь делать, а я ответил: нет, я уезжаю из города. Тогда он удивился: "Ты что, собираешься пешком до Бруклина?"

- А ты ему рассказал, что едешь сюда? - спросил Коган.

- Ну нет, конечно, - ответил Митч. - Я просто хочу сказать, что не так часто сюда прихожу. Если им понадобится, они, наверное, позовут кого-нибудь другого, потому что в последнее время я чаще всего остаюсь в стороне. Или же дела остаются в стороне от меня.

- Вот как? - удивился Коган.

- Вот так. - Митч допил свой стакан и махнул официанту. Тот неторопливо направился к бару. - Я, пожалуй, выпью пива, пока официант вернется, - вздохнул Митч.

- Не стоит, - возразил Коган, - ты ведь говорил, что от него толстеешь.

- Ну да. Сначала этот случай с телефоном. Я был готов убить того типа, если бы мне кто-нибудь разрешил, я бы сделал это даром. Потом я уехал... почувствовал себя плохо, пошел к врачу. Он дал мне это лекарство и спросил - не было ли у меня в последнее время стрессов. О, нет, конечно, нет, просто моя фамилия мелькала в газетах чаще, чем Рокфеллера. Раньше я был человеком, который мог пойти, наладить дело, и все шло хорошо, и вдруг я стал другим - ничего не делаю, только ломаю людям ноги, бросаю в них бомбы. И жена меня изводит. А так ничего, все спокойно. И вот я стал принимать лекарство и толстеть, а потом меня сцапали в Мэриленде.

- За что?

- Я охотился. Ты знаешь Топпера?

- Нет.

Митч допил пиво. Появился официант со стаканом.

- А ему ты пива не принес, я вижу, - заметил Митч.

- Нет, сэр, - ответил официант. - Я думал, нужна только одна порция для вас.

- Ты ошибся, - сказал Митч. - Ему тоже принеси.

- Я больше не хочу, - сказал Коган официанту. - Все в порядке.

- Ладно, - пожал плечами Митч. - Так вот, Топпер - хороший парень, живет на Лонг-Айленде. Любит рыбалку.

- Я однажды ездил на рыбалку, - кивнул Коган. - На какой-то яхте. Все сидят, пьют пиво. "Что такое? - спрашиваю. - Я сюда не для того приперся, чтобы пиво дуть." Ужасное зрелище.

- Ну вот, - продолжал Митч. - а он любит рыбалку. Правда, приходится рано вставать. А на гусей ты когда-нибудь охотился?

- Нет, - ответил Коган. - Я с утра до вечера вкалываю, потом иду домой и ложусь спать. Так что когда беру несколько выходных, то продолжаю в том же духе. Жена говорит, что я слишком много работаю. Это правда. Я начал сигаретный бизнес, наладил его, а потом смотрю - не идет дело. Ну, я нашел парня и передал ему часть моих владений. Дело пошло лучше. Но все равно я не могу рано ложиться, сижу допоздна. А жена ворчит. Да, надо мне менять работу.

- Топперу уже семьдесят, - сказал Митч. - Так что он вышел на покой. Он сказал: "Вся проблема с вами, ребята, в том, что вы всю жизнь делаете одно и то же. А что в результате? Стареете. Надо попробовать что-нибудь новое." Вот мы поехали в Мэриленд, там на берегу полно народу, хороший мотель, и мы собрались пострелять гусей. А вокруг пара сотен копов. А у нас ружья в багажнике. "Куда вы направляетесь? Что собираетесь делать? Откуда вы?" Мы молчим. Они начинают обшаривать машины, а мне так и хочется спросить - а ордер у вас есть? Топпер хватает меня за руку и качает головой. Я молчу.

- Ну вот, они открыли багажник и нашли ружья. Я только что купил одно, правда, подпись была дяди моей жены, но платил я. Я даже ни разу из него не стрелял. Ну, и меня арестовали. Думаешь, я им что-нибудь сказал? Нет. Они мне говорит: "Мистер Митчелл..." и т.д. Должно быть, читали мое дело. Смотрю, Топпера тоже арестовали, и его имя тоже знали. И вот я должен отправляться в тюрьму за паршивое ружье, из которого собирался стрелять гусей.

Митч прикончил "мартини" и махнул официанту.

- Ты что-то увлекаешься, а, Митч? - спросил Коган.

- Я не спал всю ночь, - ответил Митч. - Когда мне на следующий день лететь, я никогда не сплю. Зато потом высыпаюсь. Врач собирался снова прописать мне кортизон, так как после той истории в Мэриленде все началось по новой, но я сказал: нет. Мне надо избавиться от лишнего веса. А Топпер, по-моему, чувствует себя виноватым. Он маленький, старый, за тридцать лет его ни разу не арестовывали, так что эти два ружья он возьмет на себя. А я - я просто сделал старому человеку одолжение и подвез его домой.

- Ага, - сказал Коган, - а что, если они...

- А если они не поверят, я отсижу. Я и раньше сидел, подумаешь. Все, на что они способны - года три, не больше. Ох, как эти парни любят арестовывать! Даже имя мое узнали. Что ж, отсижу годик.

- Для жены это трудно, - заметил Коган. - Кэрол всегда боится, что мне придется отправиться в тюрьму. Обычно она не возникает, ну, разве что когда я долго отсутствую. Но бывает так, что ловят каких-нибудь парней, доставляют их в суд, и присяжные начинают спрашивать - а кого это вы искали? А они молчат.

- Так делали в Бруклине, - сказал Митч. - И никто ничего не сказал.

- Ну вот, - продолжал Коган, - и их отправляют в тюрьму. Там они и остаются, если продолжают молчать. И вот моя жена очень об этом беспокоилась. А я сказал ей: да не такая уж я шишка, никто обо мне не знает. Есть персоны гораздо важнее. Все равно, ей будет трудно.

- Да всем трудно, - фыркнул Митч. - В прошлый раз ей удалось забрать документы. А в этот раз - слушание было назначено, я встал в пять утра, а она уже была на ногах. Коп соврал, что привел меня к половине десятого - да было уже за десять, когда я явился, а присяжные, разумеется, поверили ему. Ну, мы стали одеваться, я за ней наблюдал - хоть она и пьет, но тело у неё потрясающее. И вот я стал думать: я опять сяду, а она опять начнет гулять. Но что я могу поделать? Она ведь не сядет со мной вместе. А она мне говорит: "Вот уже третий раз, Гарольд" - никогда не называет меня Митчем, хотя и знает, что мне не нравится мое имя.

- А я ей говорю: "Никогда не знаешь, что случится." А она мне: "Ты знал, и я знала, и вряд ли я это перенесу ещё раз."

- Ну вот, дело начато, я должен подписать бумаги, и пусть она забирает то, что хочет. Она дважды через это проходила, она ничего мне не должна. А ей было тогда тридцать пять или сорок. "Марджи, - говорю я ей, - ты уверена, что хочешь этого? Ладно. Но что тебе это даст? У тебя останутся дети, а я ведь когда-нибудь выйду, стану их навещать, и тебе придется со мной видеться. Мы столько прожили вместе. Если только у тебя нет кого-то еще." Я знал, что у неё есть кто-то. Она молчит. Я говорю: "Слушай, сделай это для меня - не делай ничего. В прошлый раз, когда я вышел, мы оба были моложе, и ты могла уже тогда решить." А она: "А ты мне тогда обещал, что этого больше не будет. И вот ты снова обещаешь, и мне придется ждать пять лет, а затем ты опять что-нибудь натворишь..."

- Я ей отвечаю: "Марджи, что я могу сказать? Ты права. Но я прошу подожди, пока я выйду. Ведь я не знаю, с кем ты встречаешься. "На самом деле я знал, узнал через два дня после их первой встречи. Я его не виню. "Так вот, говорю я, мы всегда с тобой ладили." И она начинает плакать. Но все прошло хорошо. - Митч допил очередную порцию.

- Больше не пей, - посоветовал Коган. - А то вырубишься.

- Все в порядке. Я начал пить, ещё когда ты не родился. Не учи меня. Он махнул официанту. - Вот с детьми проблема, дочь в порядке, но сын не хочет иметь со мной ничего общего. Вот потому-то она и пьет, мне так кажется.

- Я думал, ей нравится тут, во Флориде, - сказал Коган.

- Ей нравилось, когда мы сюда приехали, но потом все началось по-новой.

Официант принес пиво, и Коган потребовал счет.

- Да, - сказал он, - тебе предстоят нелегкие деньки.

- А что делать? - спросил Митч.

- У нас есть двое ребят, - ответил Коган. - Вообще-то четверо, но одного из них нет поблизости, и я не уверен, нужен ли нам второй. Итак, остаются двое, и один из них меня знает, так что дело за тобой.

- Так мне что, взять сразу двоих? - спросил Митч.

- Ну, если тебе это надо...

- Мне нужны деньги, - сказал Митч. - Знаешь, где мне предстоит сидеть? В Мэриленде, не в Нью-Йорке. Придется брать двоих адвокатов - Солли и ещё одного. Солли классный парень, но он помешан на дорогих тряпках. Да, мне нужны деньги.

- Ладно, - сказал Коган, - бери обоих, мне-то что.

- Я бы с удовольствием, - ответил Митч, - Но я могу ошиваться только в Нью-Йорке и Мэриленде, или же просить специального разрешения. Потому я не хотел бы тут задерживаться. И потом двое - это рискованно. Нет, лучше я займусь одним.

- Ладно, - согласился Коган. - Есть одна проблема: этот парень может меня знать. То есть, не в лицо, но он обо мне слышал. И он может вспомнить про Диллона и все понять.

- У него есть приятели? - спросил Митч.

- Предположительно - да, среди тех, кто нам нужен. Они вечно тут слоняются. Итак, второго я выбрал на сегодняшний вечер. А остальные посмотрим.

- А что может случиться?

- Что угодно. Вот слушай: один тип содержит салон, нанимает ребят, они работают на него, забирают деньги, все нормально. Потом является другой, нанимает других парней, они делают то же самое и думают, что обвинят опять того типа. Вот этим другим я и займусь.

- Дерьмо, - буркнул Митч, допивая стакан.

- Точно, - согласился Коган.

Официант принес счет, и Коган расплатился.

- Если тебе случится вернуться сюда до Нового года, - бросил Митч официанту, - можешь принести ещё две порции.

- Нет, - поправил его Коган и взял второй стакан. - Это выпью я, а ему принесите кофе.

- Эй, - вяло возразил Митч.

- Сам ты эй, - ответил Коган. - Мне надо поговорить с тобой, и ты мне нужен трезвым. Принесите ему кофе.

- Но я не смогу заснуть.

- Будешь смотреть телевизор.

- Я ведь нынче вечером не в деле, так?

- Так.

- И завтра, видимо, тоже, - продолжал Митч. - Надо обдумать план. Кто мне будет помогать?

- Есть у меня парень, - сказал Коган. - Он не слишком умен, но сделает все, что скажешь. Тебе нужен шофер? Он сядет за руль.

- А он случайно не того... не с приветом? - спросил Митч.

- Слушай, - хмыкнул Коган, - парень может голыми руками разорвать машину пополам - если ты попросишь. Его надо только попросить - и он может проехать сквозь стену.

- Лично я, - заметил Митч, - предпочел бы человека, который заметил бы стену и объехал её. Слушай, а тот, кем я должен заняться - ты уверен, что сам не можешь?

- Его зовут Джонни Амато, - сказал Коган. - Я его знаю. Однажды он попросил Диллона об одолжении, а Диллон тогда не мог и предложил меня. Амато согласился и заплатил мне. Он меня знает.

- А что знает тот тип? - спросил Митч.

- Кенни? Ничего не знает, я ему не говорил. Он не знает, что ты в городе. А даже если бы знал, ему все равно.

- Мне он не нужен, - возразил Митч.

Официант принес сдачу и кофе.

- И это мне тоже не нужно, - продолжал Митч.

Официант испарился.

- Я и не говорил, что тебе это нужно, - заметил Коган. - Но ты лучше сам скажи, что тебе нужно.

- Где живет этот тип? - спросил Митч.

- Куинси, Уолластон, - сказал Коган.

- Понятия не имею, где это, - фыркнул Митч.

- Я тебе покажу.

- Но он тебя знает, - напомнил Митч. - Прекрасно. Слушай, а тот, другой, твой?

- Ага.

- Ты им займешься, - продолжал Митч, - и тогда, как я понимаю, это повлияет на моего.

- Должно повлиять, - кивнул Коган.

- Это заставит его расслабиться, - размышлял Митч.

- Думаю, что так.

- Ну ладно. Так дадим же ему этот шанс. А ты достань мне кого-нибудь, кто может вести машину и ни во что не врезаться, и достань мне ещё кое-что.

- Я как раз хотел спросить, что ты хочешь, - ответил Коган.

- Хороший ствол 45-го калибра. Я всегда таким пользуюсь, - сказал Митч.

- Сделаю.

- Если все начнешь ты, - заметил Митч, - это будет здорово. Много тебе нужно времени?

- День, пожалуй.

- И машина.

- Все равно день.

- И ещё тебе надо его кое-куда доставить, - не унимался Митч.

- Все равно.

- Знаешь что? - сказал Митч. - Мне кажется, ты не справишься так быстро.

- Справлюсь.

- А я думаю, нет, и мне плевать, так ли это. Так, сегодня четверг. Убрать его нужно в субботу вечером. Вам, ребятам, не нужно времени, чтобы подумать, а мне надо.

- Всегда рад познакомиться с человеком, у которого можно поучиться, усмехнулся Коган.

- Я давно в этом деле, - буркнул Митч. - Кое-что у меня не получалось, но не это. Итак, у меня остается две ночи - сегодня и завтра. Кто навестит меня сегодня?

- Ничего особенного обещать не могу, - замялся Коган.

- Ты что, не любишь трахаться? - удивился Митч.

- Во всяком случае, никогда за это не плачу, - хмыкнул Коган.

- Мне просто нужна компания, - объяснил Митч. - Добудь мне кого-нибудь на ночь. Я буду здесь, в башне.

- Ладно, постараюсь, - кивнул Коган.

Глава 12

- Как-то странно он ходит, - заметил Джил, сидевший напротив Когана в "Хэйз Бикфорд". На другой стороне улицы находился бар "Лобстер Тэйл".

- Ну конечно, - согласился Коган. - Он же избит.

- Ему понадобилось немало времени, чтобы выбраться из машины, заметил Джил.

- Ему тяжело.

- Он очень медленно ходит, - продолжал Джил.

- Тебе бы так, - хмыкнул Коган.

- Что мы должны делать, Джек?

- Ты поведешь машину, - ответил Коган, - а обо мне не беспокойся, думай о своей работе.

- Что я за это получу? - поинтересовался Джил.

- Пять сотен. Как всегда. И не крути со мной.

- А я когда-нибудь с тобой крутил? - спросил Кенни.

- Кенни, - вздохнул Коган, - мир полон людей, которые никогда не крутили, но однажды начинают это делать и попадаются. Так что не начинай по крайней мере сегодня. Какая у тебя машина?

- "Олдс", - ответил Джил. - Прошлого года выпуска. Клевая тачка.

- Особо не привязывайся к ней, - посоветовал Коган. - Ты уложил в неё все, что я тебе дал?

- Конечно.

- Все так, как я дал?

- Разумеется.

- Ладно. Тебе надо будет просто вести машину.

- А кто этот тип? - спросил Джилл.

- Неважно, - буркнул Коган.

- Ну правда, скажи, - не унимался Джил. - Кто он? Это тот, кого побили Стив и Барри?

- Кенни! - осадил его Коган.

- Я ничего, я просто так спросил. Побили одного парня, который держал салон. Это тот самый?

- Кто рассказал тебе про парня, державшего салон, Кенни? - спросил Коган.

- Джек, - Джил пошел на попятную, - я просто спросил, и ничего больше. А что он натворил?

- Нанял двух парней и обчистил игроков.

- Понятно. А я думал - почему Стив и Барри?

- Ты считал, я должен попросить тебя? - поинтересовался Коган.

- Ну, деньжата мне не помешали бы, - замялся Джил.

- Они тебе всегда нужны, - проворчал Коган. - А в этом деле требовались двое, понял?

- Но я бы мог найти ещё кого-нибудь, - не унимался Джил. - Хотя бы того парня, с которым мы крадем собак.

- Ну да. Ладно, Кенни, в следующий раз я тебя позову.

- Он бы пригодился, - не унимался Джил. - Классный парень. Только не думаю, что он ещё задержится.

- Кенни, - вздохнул Коган, - имей его в виду, если понадобится, я вас позову, ладно?

- Ладно. Я просто подумал, вот и все.

- Это твое слабое место, Кенни, - кивнул Коган. - Не думай, лучше делай, как я сказал.

- А этот тип, он знает? - спросил Джил.

- Нет, не думаю.

- Из "Лобстер Тэйл", держа руки в карманах, вышел Марк Трэтмен. Он был один.

- Сукин сын, - пробурчал Коган. - Где машина?

- За углом, - ответил Джил. - Мне казалось, ты говорил...

- Плевать на то, что тебе казалось. Шевелись, парень направляется домой.

- Не понимаю, - сказал Джил.

- Неважно. Пошли скорее.

Они поехали вслед за машиной Трэтмана.

- Ну и ну! - сказал Джил. - Здорово гонит.

- Он хорошо знает дорогу, - пояснил Коган.

- А что, если он не остановится? - спросил Джил.

- Тогда мы отвезем его домой и уложим в постель. Держись за ним, Кенни, и помни, что я тебе говорил - насчет того, чтобы не думать. Не беспокойся. Только следи за дорогой.

На крутом холме "кадиллак" свернул направо и подъехал к перекрестку. На светофоре горел красный.

- Средний переулок, Кенни, - предупредил Коган. - Их тут три, поезжай в средний.

Сам он выпрямился на заднем сиденье, рука скользнула в переднее окно. Машина быстро поравнялась с "кадиллаком".

- Вперед, Кенни, только мягко и плавно.

На светофоре все ещё горел красный, других машин поблизости не было. Наконец зажегся желтый.

- Догони его, потом проедешь чуть вперед. Давай, Кенни.

Джил остановил машину рядом с "кадиллаком". Трэтмен лениво покосился на него, потом на светофор.

Коган высунул из окна руку с пистолетом и пять раз выстрелил. Трэтман дернулся и завалился назад, но тут же выпрямился.

Коган буркнул:

- Правильно, Марк, всегда пристегивай ремень, вдруг что случится.

"Кадиллак" начал двигаться вперед. Трэтман скорчился за рулем. Джил свернул за угол, и в это время "кадиллак" врезался в ограждение.

Глава 13

Рассел вышел на Арлингтон-стрит с коричневым бумажным мешком в руках. Потом свернул на Сент-Джеймс-стрит. У газетного киоска какой-то старик разрезал веревку на стопках газет "Глоб". Возле киоска в светло-зеленом "форде" сидели двое мужчин в деловых костюмах, один из них - пассажир просунул руку со сдачей в окно. Водитель наблюдал, как Рассел свернул направо. Потом произнес в зажатый в руке микрофон:

- Всем подразделениям! Говорит третий. Он наконец появился.

Рассел пересек улицу, пропустив свернувший к остановке автобус. Водитель третьего в ряду желтого такси говорил в микрофон:

- Говорит четвертый. Всем. Всем. Он у меня: идет по тротуару и собирается войти в метро.

"Форд" свернул на Стюарт-стрит, затем обогнул стоянку автобусов. Там на верхушке лестницы стоял человек в голубой форме охранника. В одном ухе у него был наушник.

Рассел вошел в дверь. Человек в голубом склонил голову и заговорил в прикрепленный к рубашке микрофон.

- Говорит седьмой. Всем приготовиться.

Двое мужчин в деловых костюмах вышли из машины и зашли на стоянку с восточной стороны. Водитель такси тоже вышел и направился к западному входу в вокзал. Из синего "доджа" вышли четверо и разделились: двое направились к парадному входу здания, один присоединился к таксисту, другой - к мужчинам в деловых костюмах. Двое носильщиков, каждый с микрофоном в ухе, отошли от багажной стойки и встали в дверях черного входа. Из-за прилавка вышел продавец лотерейных билетов и пошел навстречу.

Рассел пропустил его мимо себя. Продавец разбудил дремавшего на скамейке пьяницу и принялся подталкивать его к выходу. Когда Рассел повернулся к ним спиной, пьяница сразу перестал сопротивляться.

Рассел направился к камере хранения в западной части вокзала. За ним наблюдал человек в форме охранника. И снова донеслось:

- Седьмой, всем постам. Западная сторона.

Рассел вставил ключ в ячейку 352 и повернул его. В это время из восточных дверей появился один из пассажиров "форда". Рассел открыл шкафчик и достал коробку, завернутую в коричневую бумагу. Потом открыл свою сумку и сунул коробку туда. Оставив дверцу открытой, он повернул к выходу.

Таксист вошел через западную дверь, двое мужчин из багажного отделения вышли в зал ожидания. С парадного входа проникли пассажиры "доджа". Рассел приближался к ним.

Люди из "форда" подошли к Расселу с двух сторон и схватили его под локти. Тот, что был справа, сказал:

- Отдел по борьбе с наркотиками. Вы арестованы.

В его руке сверкнул автоматический пистолет 45 калибра. Он помахал им Расселу под носом.

Его напараник слева достал наручники, надел один браслет на левую руку задержанного и отнял у него сумку. Потом заломил обе руки Рассела назад и застегнул браслет на правом запястье.

Человек с пистолетом хмыкнул:

- Ты настолько предсказуем, мой милый, что я даже боялся, что ты забудешь, где спрятал сумку, или потеряешь ключ. У тебя есть право хранить молчание. Все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя. И будет использовано на суде. У тебя есть право нанять адвоката, а если у тебя нет такой возможностей, мы, многострадальные и благородные налогоплательщики, предоставим тебе самого лучшего. Кажется, у тебя ещё есть право проверить свою голову и выяснить, есть ли там внутри хоть что-нибудь.

- Я хочу позвонить, - заныл Рассел.

Агенты потащили его к выходу.

- У нас в офисе хороший телефон, друг мой, - похвастался один. - Милый такой аппаратик, откуда можно звонить в любую точку страны. Это если ты знаешь, как набирать номер. А если не знаешь, мы тебя научим. Если сделаешь междугородный звонок, мы впишем это тебе в счет.

- Спасибо.

- Приятель, - хмыкнул агент, - не благодари. Ты будешь удивлен, получив это счет. Разве что твой друг в Нью-Йорке поймет, какой ты дурак, и пришлет тебе чего-нибудь от глупости. Все хорошо, что хорошо кончается, правда?

- Заткнись, - буркнул Рассел.

Агенты вывели его в ночной мрак.

- Это не относится к твоим правам, мой друг, - сказал один. - Это мое право. Но у меня к тебе предложение: как только захочешь поговорить, скажи мне, ладно? И я заткнусь.

- Пошел ты, - буркнул Рассел.

"Додж" сделал крюк и подкатил к вокзалу. Агент ткнул пистолетом в бок Расселу.

- Это, мой друг, - ласково заметил он, - вовсе не тот разговор, что я имел в виду. Когда люди так разговаривают, они, бывало, падают, садясь в машину. И что-нибудь ломают, понял?

Рассел хмуро молчал.

- И ещё одно, - продолжал агент. - Ты не только глуп, ты воняешь. Тебя нужно лет двадцать отмачивать в ванне.

Глава 14

- Какой идиот! - возмущался Фрэнк в офисе Амато. - Ты, конечно, знаешь, что он додумался позвонить мне. Только с дуру забыл, что я переехал, и рассказал все Сэнди, те перепугалась, позвонила мне и стала причитать, и вот я вынужден звонить ему, а я был с девчонкой. И мне пришлось назвать себя, ведь иначе с ним просто не давали говорить.

- Это хорошо, - сказал Амато.

- Ага. Просто замечательно. Хочет, чтобы я навестил его. Ну да, говорю, и если я это сделаю, за мной станут таскаться кучи ищеек. Спасибо. Я ничего общего с этим не имел, и я говорил тебе, а ты меня не слушал.

- "Это ты им сказал?, - спрашивает он. - Это ты меня заложил?"

- Рассел, - отвечаю я, - этого не требовалось - ты сам им рассказал. Зачем мне тебя выдавать? Себя вини. Это немного его успокоило. А не внесу ли я за него залог? Ну, это зависит, - отвечаю я. Он умудрился растратить все деньги. А каков залог? Сто тысяч баксов. Это уж слишком.

- Заруби себе на носу, - говорю, - я сам только что освободился. Откуда у меня такие деньги? Пришлось пообещать ему кого-нибудь найти. Хотя тебе это не поможет, - говорю я. Заплатишь сто - они заявят, что надо двести. Они тебя не выпустят.

- А он говорит: "Фрэнк, если я отсюда не выйду, я скажу, что ты был со мной."

- Милый мальчик, - усмехнулся Амато.

- Да он просто перетрусил. Я его не виню. И что он им скажет? Я отвечаю: "Рассел, ты меня впутал, я расскажу им о краже денег и собак, и о страховке на машину, которую вы провернули с Кенни. Так что не суетись." Он в порядке, просто предвидит долгий срок. Нельзя его винить. Мне сказали, лет восемь-десять - наверняка. А ему говорят - пятнадцать.

- Эти ребята, - продолжал Фрэнк, - дело свое знают. Парень, с кем я разговаривал, сказал, что они бросаются на тебя со всех сторон. Говорят тебе, что не надо им ничего рассказывать. Но самми только тем и занимаются. Держат тебя в Нью-Йорке, и пройдет часа четыре, прежде чем ты увидишь судью, а они все говорят и говорят. Думаю, они все записали на кассеты. "Ты попался, козел. Ты сядешь и не выйдешь. Ты сумасшедший. Мы знаем, что ты был не один. Лучше расскажи." Так что он здорово перетрусил, раз позвонил мне. А я ему сказал: "Рассел, я достану тебе адвоката, и это все, что я могу."

- А что адвокат для него может сделать? - спросил Амато.

- Он сделает это для меня, - ответил Фрэнки. - Избавит меня от Рассела. Зовут его Майк Зинна.

- Вряд ли ты найдешь Майка Зинну, - возразил Амато. - И вряд ли Майк им займется.

- Ну, конечно, я не смогу добыть для него Майка. Это мне не по карману, даже если бы я в нем сам нуждался. И Майк тут бессилен - парень в деле один, его взяли с поличным. Расселу нужен истинный кудесник. Нет, я найму для него Тоби.

- Не знаю такого.

- Потому что ты никогда не имел дела с наркотиками. Когда тебя ловят с поличным, зовешь Тоби, платишь ему пару штук, и он тебя вытаскивает. Копы об этом знают. Он берет недорого и сделает для Рассела все, что надо.

- Но есть некоторые вещи, - продолжал Фрэнк, - которых Тоби не сделает, и это хорошо. Потому что Рассел захочет чего-нибудь еще.

- Пришибить того, кто его втянул, - предположил Амато.

- Точно. Пусть я ублюдок, но ему этого не сделать, а сам я к нему не пойду.

- А где он? - спросил Амато.

- На Чарльз-стрит.

- Так ты получишь весточку, - заметил Амато.

- Не возражаю. Можно услышать об этом и сказать: ну и что? Нет, если бы он меня попросил, мне пришлось бы ему ответить, а я этого не хочу. Мне нравится Рассел, он был хорошим напарником, и я просил его не зарываться. Но этот козел творил, что хотел, украл четыре фунта кокаина или ещё чего-то там, какой-то умный коп начал выяснять, кому понадобилось такое количество, и вот Рассел попался. А я при чем? Я никого не знаю.

- Я знаю, у Трэтмена есть парочка ребят, - сказал Амато.

- Бедняга, - заметил Фрэнки.

- Ты ведь этого не ожидал, - сказал Амато.

- Ну да. Но когда этого ещё не было, а Рассел сказал мне, что все деньги на месте, я испугался, что это вообще не случится. Я боялся, что меня поймают. Это не значит, что я рад, что поймали его, я этого вовсе не хотел. Я его предупреждал, но ничего не мог поделать. Я никого не знаю.

- Он использовал свой шанс, - заключил Амато.

- Ага. А теперь он использует свое время. А ты используешь свои шансы, я - свои, и в этот раз они вряд ли нас поймают. Но я все думал...представь, мы с Дином пойдем туда, а вокруг полно копов? Кого мне звать? Знаешь, почему Рассел позвонил мне? Больше некому было! Если нас с Дином поймают, он позвонит Салли. А я? Попросить Салли, пусть найдет и мне кого-то? Тебе я звонить не могу, они только этого и ждут. У нас нет друзей. Ты, я, Рассел мы все в одинаковом положении, просто он сейчас в дерьме, а мы нет.

- Но это ведь была твоя идея, - заметил Амато. - Я просто пришел и сделал то, что вы хотели. Я в это ничего не вложил. Вчера я спокойно заработал четыре тысячи, мне этого хватает.

- Выиграл, разнообразия ради, - предположил Фрэнки.

- Точно. Поставил на Никс.

- Джон, - сказал Фрэнки, - ты говорил, этой зимой будет снег, хочешь пари?

- Хорошо выигрывать, - вздохнул Амато. - Похоже, после стольких неудач я начну выигрывать.

- Может быть, - покачал головой Фрэнки. - А я и пытаться не буду. Предпочитаю вещи, которые можно предсказать. Как выглядит это здание?

- Темное, - ответил Амато. - На крыше - всякие буквы, тебя за ними не будет видно. Спереди оно из кирпичей, сзади блочное. Крыша плоская, перебраться пара пустяков. С одной стороны зеленная лавка, с другой магазин посуды, это для тебя легко. Насчет копов пока не знаю. Там только частные охранники, которые работают два-три часа. Но если не хочешь, откажись.

- Джон, - вздохнул Фрэнки, - дело не в работе. Не это дело и не следующее меня беспокоит. Не знаю, как объяснить. Не люблю, когда за мной охотятся. Неважно, на кого они работают, просто не люблю.

Глава 15

Стройная чернокожая девушка закинула руки за спину и застегнула лифчик.

- Эта? - спросил Митч. - Она не слишком хороша, хотя сойдет.

- Ну, - Коган развел руками, - слишком мало было времени.

Девица поправила лифчик, подошла к сидевшему в кресле Когану и коснулась его плеча.

- Мое платье, милый, ты на нем сидишь, - пояснила она. Коган, не поворачивая головы, подался вперед. Девица вытащила из-под него белое платье и надела его.

- Ну и ну, - вздохнул Митч. - Вечно одно и то же. Никто теперь не умеет толком обслужить.

Коган рассмеялся.

- Да я серьезно, - продолжал Митч и заглянул в стакан. - Пусто. Может, закажем?

- Для меня слишком рано, - отказался Коган.

- Рано? - удивился Митч. - Уже полдень.

- Все равно рано. Но ты пей, если хочешь.

- Ну и выпью, - буркнул Митч и пошел в ванную.

Чернокожая девица попыталась застегнуть молнию на платье и вся выгнулась, но напрасно.

- Милый, - повернулась она к Когану, - ты мне не поможешь застегнуться?

- Нет, - буркнул тот.

Митч пустил в ванной воду.

- Трахаться - так трахаться! - пропел он.

- Ублюдок, - прошипела девица, глядя на Когана. - Я думала, ты шутишь.

- Я никогда не шучу, - кивнув он в сторону ванной. - Валяй.

Из ванной вышел Митч, неся стакан со скотчем и водой.

- Никто ничего не умеет, - жаловался он. - Просишь кого-то поработать, готов заплатить, все обещают, а делают лишь наполовину.

Девушка повернулась к нему спиной.

- Застегни мне платье, милый, - попросила она. - Твой дружок отказался.

Митч застегнул ей молнию.

- А сами, - продолжал он возмущаться, - только и знают , что требовать деньги. "Нет, сэр, не половину, все деньги." - Он вернулся к креслу, потягивая напиток. - За половину работы.

Девица села на кровать и надела красные туфли.

- Для парня, который три дня развлекается, - сказал Коган, - ты слишком много ноешь и брюзжишь.

- Я за это плачу, - ответил Митч. - Плачу сам, могу и побрюзжать. Ты знаешь эту девку, эту Полли?

Девица встала, поправила платье и взглянула на Митча.

- Милый?

- На столе, - буркнул Митч и выпил. - Бумажник на столе.

Девица прошлась по комнате, виляя бедрами.

- Все знают Полли, - сказал Коган.

Девица взяла бумажник.

- Там сто семьдесят три бакса, - заявил Митч. - Когда я встану, я хочу найти там сто сорок восемь, поняла?

- Ла-адно, - протянула девица, достала деньги, пересчитала и положила остаток обратно. Затем взяла свою красную сумочку и спрятала свою долю туда, предварительно уточнив. - А как насчет чаевых, милый?

- Обойдешься, - буркнул Митч.

- Ведь ты знаешь, милый, - продолжала она, - мне все прийдется отдать моему парню. А нужно что-то и себе оставить.

- Обойдешься, - повторил Митч.

- Ты оригинальный тип, - заметил Коган.

- Да пошла она, - буркнул Митч и снова выпил.

- Сам ты пошел, - ответила девица, закрывая за собой дверь.

- Она сказала, ей платят две-три сотни за ночь, за то, что она делает. Это правда? - спросил Митч.

- Полагаю, да, - кивнул Коган.

- Все вы дураки, с этими девицами, - сказал Митч и допил свой стакан. - Я не видел ни одной нормальной задницы ещё с Флориды.

- Та, другая, была недурна, - возразил Коган.

- Ее звали Санни, - сказал Митч. - И я полагаю, ты сам её трахнул, когда я ушел.

- Митч, - вздохнул Коган, - когда мы с Диллоном заявились сюда, она была с тобой. Когда мы ушли, она все ещё была с тобой, верно? Ты здесь сколько уже?

- Три недели.

- Три недели. Я же был здесь всего пять дней. И как я мог умудриться это сделать?

- Не знаю, - буркнул Митч. - Опять стакан пустой. А ты точно не хочешь присоединиться?

- Еще недостаточно поздно, - ответил Коган.

Митч пошел в ванную и бросил там лед в стакан.

- Сэмми это сделал, - крикнул он оттуда.

- А, тот востроглазый итальяшка из Детройта? - спросил Коган.

- Сэмми еврей, - поправил его Митч.

- Ладно, неважно.

- Да, он правда смахивает на макаронника, - признал Митч. Лучше бы он им и был.

Митч вышел из ванны с новой порцией.

- Я сам виноват, - сказал он. - В ночь перед отъездом мы ужинали, а он пришел, и я его всем представил. Не понимаю, почему это меня напрягает.

Он сел и поставил стакан на стол.

- Когда я там, она со мной. Когда я уезжаю, ты там, и она с тобой.

- Она не была со мной, - ответил Коган.

- Ну, я не тебя имею в виду. Любого. Она пойдет с любым. В прошлом году я провел там три недели - это сколько дней?

- Двадцать один, - подсказал Коган.

- Ну вот, я снял её на четырнадцать ночей, и мне это стоило три тысячи.

- Я бы никому столько не заплатил, - заметил Коган, - и плевать на то, что она умеет делать...

- Я тогда был ещё в профсоюзе, - объяснил Митч, - и ребята всегда были со мной более чем любезны. Никаких диких кошек мне не присылали. Нет, я в неё не влюблен, просто...

- Она по-прежнему классно выглядит, - заметил Коган.

- Точно. Ух, этот козел Сэмми! В чем она была, когда ты видел?

- По правде говоря, - признался Коган, - я и не заметил. Что-то желтое.

- Да, и наверняка открывало достаточно, чтобы насладиться зрелищем, добавил Митч. - Когда Сэмми появился, на ней было что-то серое, как мокрый шелк, с открытой спиной. Я здорово на неё запал. Мы провели все ночи вместе. Ну вот, а тут приходит Сэмми, я его представил, и вскоре мне приспичило выйти. Я там пробыл долго, ну, ты понимаешь, трудно было в таком возбужденном состоянии. Мне наплевать, что ты скажешь, но я пересмотрел здесь за это время все задницы.

- Ты их пересмотрел за эту неделю, - хмыкнул Коган.

- Но мне это нравится, - сказал Митч. - Это вроде хобби. Дома я ничего такого не делаю, но раз в году езжу на бега и там отрываюсь на всю катушку. Правда, в этом году я на бега не поеду.

- Я бы так не смог, - заметил Коган. - Я бы обессилел. А вот ты, похоже, в хорошей форме.

- В твоем возрасте я бы тоже так думал, - кивнул Митч.

- У меня работа, - добавил Коган.

- Когда-то и я так думал, - опять кивнул Митч. - А потом, сам не знаю, как это случилось и почему, но начал срываться с катушек. В первый раз, как я приезжал сюда, у меня были проблемы с Марджи. Она все узнала и устроила скандал, кричала, что из-за этого начала пить. Но вот что я тебе скажу нет ничего лучше задницы еврейской шлюхи.

- Я это запомню, - пообещал Коган.

- Та девчонка, - продолжал Митч, - ещё училась в колледже. А потом бросила. Что ты об этом думаешь?

- Ты придешь в себя к завтрашнему вечеру? - спросил Коган.

- Да я уже пришел в себя, - огрызнулся Митч. - Оставь меня в покое, а? Так вот, она бросила колледж и пошла на панель. Вот такие и работают, как надо. Они знают свое дело. А эта штучка, Санни, она вполовину моложе моей жены, а знает такое, о чем Марджи и не подозревала.

- Ну так вот, возвращаюсь я из сортира, а они там вдвоем, и Сэмми очень вежливо себя ведет, а потом он уходит, а мы идем в номер, и там, скажу я тебе... три сотни - это недешево, но оно того стоит.

- Митч, - сказал Коган.

- На следующий день я с утра пораньше опять её трахнул. Но это было на ходу - у меня был самолет в полпервого. Даже трахнуть Санни на ходу в сто раз лучше, чем провести весь день с кем-нибудь еще. А потом я отдал ей остальные деньги. Знаешь, обычно платишь половину, а в конце - остальное. И она ушла и провела с Сэмми следующие две недели, и он заплатил ей четыре сотни.

- Слушай, - сказал Коган, - мне надо встретиться с парнем, а тебя отвезет мой приятель.

- Я не могу уйти, - возразил Митч.

- Ты ведь приехал сюда, чтобы кое-что сделать, - напомнил Коган. - Вот для этого и выйдешь. Мне надо поговорить с ним, и если я останусь доволен, он сможет кое-что сделать без своего братца, который вечно рядом. Я приведу его сюда и смогу все обсудить с тобой.

- Со мной все в порядке.

- Рад это слышать. Но со мной не все в порядке. Потому что ты не сможешь нынче вечером сделать свое дело, а я не хочу, чтобы этот парень слишком долго думал, а то он расскажет братцу.

- Ладно, - фыркнул Митч, - где он там? Приводи.

- А ты, - сказал Коган, - отправишься спать.

- Я не устал, - запротестовал Митч.

- Ты выглядишь усталым. Иди спать, сейчас полтретьего. Я позвоню в полвосьмого и разбужу тебя, а если не проснешься, позвоню копам, и они приведут тебя туда, куда надо.

- Ага, - кивнул Митч.

- Никаких девок, - наставлял его Коган, - никакой выпивки. Прими душ и спать, а утром я позвоню.

- Я не подчиняюсь приказам всякого дерьма, - буркнул Митч.

Глава 16

Водитель серебристого "торнадо" заглушил мотор и подождал, пока Коган перейдет трамвайные пути. Когда Коган сел в машину, водитель заметил:

- Не хочу показаться невежливым, но было бы гораздо легче, если бы ты иногда пользовался телефоном. Сейчас полно платных автоматов, я даже могу дать тебе пару номеров; если захочешь позвонить мне и что-нибудь обсудить, все, что надо - просто набрать номер. Это метание взад-вперед выводит меня из себя. У меня все не так, работа горит, а я должен бегать за тобой. Только и делаю, что отменяю встречи и мчусь к тебе.

- Тебе следует поговорить с шефом, Алберт, - хмыкнул Коган, - ты заслуживаешь повышения. Скажи ему, чтобы связался со мной, и я замолвлю за тебя словечко.

- Ах, какой ты добрый, - поморщился водитель. - Ладно, я здесь. Начни с плохих новостей.

- Ну, - вздохнул Коган, - у нас небольшие проблемы.

- Их больше не должно быть, - возразил водитель. - Я с ним говорил, мы сделали все, что ты просил. Больше никаких проблем.

- Но есть ещё пара вещей, о которых я не знал, - заметил Коган.

- Рассказывай.

- Дело в Митче. Он не справится. Я на сегодня кое-что выяснил. Знаю, где будет Амато, и уверен, что знаю, где будет его парень. Если все получится, можно убрать обоих, или хотя бы Крысенка. Но Митч... Он не сможет.

- Ты сам его позвал. Вы с Диллоном. Ты сказал, что сам не справишься, и Диллон тоже. Вот мы тебе и достали помощника.

- Я просил Митча таким, каким он был год назад, - возразил Коган. А сейчас от него проку мало.

- А что с ним?

- Дело в том, что без особого разрешения он не может никуда поехать, кроме Мэриленда, и потому сидит в номере и боится нос высунуть. Иначе его сцапают. И вот он сидит там и трахает все, что движется.

- Когда я сказал шефу, что ты просишь Митча, - сказал водитель, - он согласился, но заметил, что лучше бы ты держал его запертым в ванной. Так что - он не выйдет?

- Выйдет, если мы захотим. Но вряд нам это нужно. Когда мы приехали, он сразу же попросил меня привести ему девку, а разве это мое дело? Я позвонил одному типу, тот привел девицу. Отлично. Но этот придурок велел девчонке назвать ему других девиц, а другие - это не просто местные шлюхи. Они слишком со многими общаются, так что скоро все узнают, что мы в городе. Того типа, к которому я обратился, я попросил привести начинающую, которая никого не знает. Но потом он разыскал Полли, а её знают все, так этот кретин Митч ещё с ней и поцапался. Она точно пойдет к копам.

- Он свихнулся? - удивился водитель.

- Не иначе. Кажется, он перешел границу. Когда я его встретил, он пил, как сапожник, сказал - это чтобы заснуть. И я вижу, что его что-то гнетет. Так что пусть отправляется на все четыре стороны.

- Это, - продолжал Коган, - началось три дня назад, и все это время он либо трахался, либо пил.

- Ты говорил с Диллоном? - спросил водитель. - Он в состоянии говорить?

- Да, он сказал, что ему лучше, даже выходил гулять. Диллон со мной согласен. Если мы не вмешаемся, этот тип все завалит. Если прежние его девицы и не проболтались, то какая-то из очередных непременно это сделает. Надо срочно его сплавить из города.

- Ты его сюда пригласил, - возразил водитель, - ты и отправь его назад.

- Он не уедет, - покачал головой Коган. - Он жаден до бабок, он на мели. Потерял работу, что ли. Не думаю, что он меня послушает.

- Сегодня я связаться с шефом не смогу, - протянул водитель.

- Тогда я позволю, чтобы Митча сцапали.

- А он не проболтается?

- Если догадается, что это я, то проболтается. Тот тип знает одну девицу, которая любит ри души поскандалить. Я пошлю её к Митчу, она устроит заваруху. Это приличный отель, вот его и сцапают.

- Слишком жестоко, - заметил водитель.

- Не слишком. Я думаю, для него это лучшее, иначе он себя просто угробит. А если не окажется в тюрьме, угробит нас.

- Я расскажу шефу, если хочешь, - предложил водитель.

- Как хочешь, - отмахнулся Коган. - Пусть решает сам.

- Ладно, теперь остается Амато.

- С ним я сам разберусь, - заверил Коган.

- Мне помнится, ты говорил, что он тебя знает, - удивился водитель.

- Знает. И знает одного из парней, которых нанимал. А тот наверняка знает, где будет Амато. По-моему, я знаю, что делать.

- А не сорвется? - спросил водитель.

- Кто его знает...

- Но это серьезный вопрос, - сказал водитель.

- Поговори с шефом, - посоветовал Коган.

Глава 17

Фрэнк сидел в баре на Карнэби-стрит, откинувшись на стуле и наблюдая за официантками.

Коган повесил замшевую куртку на крючок, сел рядом и заказал пиво.

- "Хайнекен"? - спросил бармен.

- Ага, - кивнул Коган.

- Бутылку или кружку?

- Да какая разница. Кружку.

- Они всегда так, - сказал Фрэнк.

- Вот морока, - фыркнул Коган. - Я бы сюда не пришел, если бы знал.

- А я бы пришел, - сказал Фрэнки. - Не знаю почему, но у этого парня на обслуге самые лакомые девочки. Я хожу сюда каждый день.

- Знаю.

Фрэнки покосился на него.

- А я тебя здесь не видел.

- Я и не говорил, что ты меня видел. Меня мало кто знает.

- Тогда почему же ты сюда пришел?

- Тебя искал. Мне сказали, ты сюда часто ходишь любоваться на девочек. Вот я и пришел. Просто, правда?

- Кто тебе про меня рассказал?

- Один парень, твой друг. Он немного про тебя знает. Вернее, рассказал не он, а его друг.

- А кто этот друг?

- Китаец.

- Никогда о таком не слышал, - Фрэнки попытался встать со стула.

Коган положил руку ему на плечо.

- Китаец очень удивится таким словам. Твои друзья за тебя беспокоятся, понимаешь? И он тоже. Он настоял, чтобы я поговорил с тобой, хотя я не был уверен, что это нужно. Ведь у тебя есть, где жить, правда?

- Конечно.

- Где-то в районе Нью-Гемпшира?

- Точно.

- В Норвуде, если быть точным, - продолжал Коган. - Почему бы тебе не расслабиться, Фрэнки? Когда Китаец хочет, чтобы для него что-то сделали, лучше это сделать. Китаец вынужден полагаться на друзей, а те - оказывать ему услуги. Мне было бы очень неудобно, если бы я не смог поговорить с тобой. Ты его знаешь.

Фрэнки снова сел.

- Закажи ещё пива, - предложил Коган. - И посмотри на девочек. Слушай, как ты терпишь этот шум? Кстати, полагаю, у тебя есть машина?

- Ага, - кивнул Фрэнк.

- Хочу дать тебе совет, - продолжал Коган. - У тебя ведь есть на капоте воздухозаборник?

Фрэнк не ответил.

- Да полно, - сказал Коган, - не хитри со мной, ведь я знаю, что есть, так?

Фрэнк кивнул.

- У тебя будут с ним проблемы, - заметил Коган. - В январе, когда похолодает. Твоя тачка заведется, но не поедет. А когда будет действительно холодно, ниже семи, она даже не заведется.

- А теперь слушай мой совет. Надо закрыть воздухозаборник. У меня ещё один, а у тебя и вообще два, и держу пари, мотор просто не прогревается. Все дело в этом. В мороз мотор не прогреватся, если только прямо с места не гнать под сотню, а если делать так, полетят клапана. Я, например, всегда перекрывал воздухозаборники. Выглядит погано, зато работает. Понял? Залеплял липкой лентой. Ну, ты меня понимаешь?

- Нет, - возразил Фрэнки.

- Твои друзья за тебя беспокоятся, - повторил Коган. - Тебе следует быть осторожным. Сколько ты отсутствовал - месяц?

- Шесть недель.

- Отлично, - кивнул Коган. - Ограбление, верно?

- Ага.

- Ну вот. Как ты думаешь, ребята не знают, что ты здесь?

- Нет.

- И конечно же, - продолжал Коган, - они тебя не тронут, потому что ты ничего не сделал, правда?

- Я только пью пиво и смотрю на девочек, - ответил Фрэнки.

- Разумеется. Но тебя могут снова сцапать.

- Знаю.

- Хорошо. Значит, твои друзья могут быть за тебя спокойны - ты немного поумнел.

- Немного? - переспросил Фрэнки. - За то время, что я сидел, собака могла родиться, вырасти и сдохнуть.

- Правильно. Но может, ты поумнел с момента выхода.

- Я наконец-то перепихнулся, - просиял Фрэнки.

- Отлично, и как это было?

- Не так уж здорово. Я, естественно, выбрал девку, для которой это занятие - кусок хлеба, а она вдруг заявила, что я никуда не гожусь. Не спорю, я не профессионал.

- Ай-яй-яй, - протянул Коган. - Если бы только я встретился с тобой пораньше, когда впервые услышал от Китайца твою историю. Кое-кто мог бы тебе помочь. Но его уже нет.

- Правда?

- Да. Ты, должно быть, видел в газетах - Марк Трэтмен. Хороший человек. Никто так не разбирался в девочках, как он.

- Должно быть, в этот раз не разобрался, - заметил Фрэнк.

- Да, а может, что другое. Кому-то не угодил. В наши дни надо быть поосторожнее. Ты делаешь что-то, тебе кажется, что делаешь правильно, а другим не нравится, и ты в дерьме. Посмотри на Китайца. Ты давно его знаешь?

- Десять лет.

- Достаточно давно. Надо было послушать, что о нем говорили год назад.

- Я слышал, - кивнул Фрэнки.

- Ну вот, - продолжал Коган, - раз ты его знаешь, то понимаешь, что это все неправда. Он бы предпочел дерьма наесться, чем проболтаться. Но какому-то придурку пришло в голову, что Китаец болтал, и он начал плести о нем небылицы.

- Но Китаец - тертый тип. Он понял, что должен быстро кое с кем повидаться. И вот он похлопотал, чтобы ему устроили встречу с нужными людьми, и кое-кому из них сказал: "Слушай, позарез надо, чтобы обо мне прекратили болтать. Если мне придется защищаться, то придется многое рассказать, а мне этого совсем не хочется." Тогда этот тип идет и говорит, что Китаец - в порядке, и все этому верят. Китаец - умница, знает, как спасти свою задницу. Да, Марк знал толк в девицах, но не знал, как защищитить себя.

- Трудно спасать задницу, - фыркнул Фрэнк, - если не знаешь, от кого.

- Да, - согласился Коган, - но может быть и иначе. Ты знаешь, что Марк держал игорный дом, и все накрылось?

- Кажется, слышал, - кивнул Фрэнк.

- Ага, - сказал Коган и допил свое пиво. Потом велел бармену принести еще. - А тебе? - спросил он Фрэнка.

- Хватит, - отказался тот.

- Ладно, - Коган взял из рук бармена кружку, отхлебнул и вытер губы. Нет ничего лучше холодного пива. Итак, Трэтмен всегда держал игру, правда? Сколько я помню, у него всегда был салон. И его однажды уже грабили, ты слышал? Говорят, он сам это устроил.

- Может, он и в этот раз так сделал, - предположил Фрэнки.

- Вот-вот, все дураки вокруг думают именно так, - подтвердилКоган. - Я сам слышал. Знаешь, Марк не был мне другом, так что когда он вляпался, я не обязан был идти ему на выручку. Кто я такой? Просто обычный парень. С чего ему меня слушать? Но я считаю, что на этот раз дело не в нем. Он был умен, он должен был знать, что о нем болтали, снова он на такое не пошел бы.

- И видишь, Фрэнк, - Коган повернулся к парню, - Китаец и твои друзья беспокоятся за тебя. Они же не знают, насколько ты поумнел, когда вышел. Они думают, тебе нужен советчик.

- Ага.

- Чтобы научить тебя спасать свою задницу. Неважно, что ты на самом деле делал, важно, что об этом думают.

- Ага.

- Итак, - понизил голос Коган, - где он будет завтра вечером?

- Кто? - спросил Фрэнк.

- Джонни Амато, - ответил Коган. - Где он должен быть?

- Понятия не имею.

- Фрэнк, - сказал Коган, - запомни, что я тебе сказал. Твои друзья беспокоятся о тебе. Они хотят знать, где завтра будет Крысенок.

- Да я тебя в первый раз вижу, - возмутился Фрэнк.

- Лучшие друзья - новые друзья, - ответил Коган. - твой другой приятель ведь не так надежен? Посмотри, во что он втянул тебя перед этим.

- Да кто ты такой? - вскипел Фрэнки.

- Меня мало кто знает, - признался Коган. - Ну, Китаец, и ещё Диллон. Хочешь, я позвоню Диллону, и он скажет тебе, кто я?

- Нет.

- Ладно. Так где он завтра будет? Я знаю, что ты можешь это выяснить.

- Понятия не имею, - признался Фрэнк. - С тех пор, как я вышел, я видел Джона раз пять, и не знаю, где он ошивается.

- Ладно, дружище Фрэнк, ещё увидимся, - Коган встал.

- Подожди, - остановил его Фрэнк.

- Есть вещи, которые не могут ждать, - поучительно заметил Коган. - Ты говоришь, что не знаешь. Ладно, принимаю. Но у меня есть дела, мне надо найти того, кто знает.

- Знает, где Джонни будет завтра вечером? - спросил Фрэнк.

- И ещё кое-что, - добавил Коган. - Знает, где будешь ты послезавтра. Ты сюда придешь? Где-то около половины четвертого, чтобы выпить четыре кружки пива, посидеть, снять девочку и вернуться домой заполночь. Ведь так? Или ты собрался сделать что-то еще, и тогда мне придется потратить время на поиски? Впрочем, это неважно, просто ты можешь сэкономить мое время.

Фрэнк молчал.

Коган слез с табурета.

- Слушай, - сказал он, - надо быть реалистичным. Я знаю, к кому пойти. И знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты думаешь - он твой друг? И у тебя с ним что-то связано?

Фрэнк не ответил.

- Неважно, - сказал Коган. - Полагаю, ты тогда про Трэтмена подумал, что дело выгорит?

Фрэнк молчал.

- Вот что я тебе скажу: эти дела редко выгорают. У ребят вроде Джонни могут быть хорошие идеи, но они не продумывают деталей. И никогда не участвуют сами. Вот потому-то все и рушится.

- Трэтмена прикончили, - напомнил Фрэнк.

- На все свои резоны, - кивнул Коган. - Кого-то уберут за то, что он сделал, кого-то за то, чего он не делал. Самое главное - чтобы не тебя, верно?

Фрэнк кивнул.

- А ты один из немногих, кто это знает, - закончил Коган.

- Не знаю.

- Нет, знаешь. И очень хорошо. У тебя есть выбор - либо тебя замочат, либо нет. Это вопрос времени. Сначала его, потом тебя.

Фрэнк не ответил.

- Но у тебя - в отличие от прочих - положение особое, - продолжал Коган. - Ты ещё можешь что-то сделать.

- Фрэнк, - сказал Коган. - Надеюсь, ты не думаешь, что я тебя дурачу?

- Слушай, - возмутился Фрэнк, - а кто ты вообще такой? Я тебя никогда раньше не видел, и вдруг ты мне все это говоришь. Я ничего не знаю.

- Детка, - ответил Коган, - мне не хотелось бы, чтобы ты вот так ушел. Китаец говорит, ты классный парень. А ты теряешь время зря.

- Я... - пробормотал Фрэнк. - Я не знаю.

- Позволь мне кое-что спросить, а сам пока подумай. Думаешь, мне нужно было поехать к нему в Уолстон, поздороваться и спросить: А скажи мне, Крысенок, кто это был - ты или Фрэнк? Думаешь, он стал бы отвечать?

- Не знаю, - буркнул Фрэнк.

- Ну и дерьмо же ты, - сплюнул Коган. - Неудивительно, что ты сидел. У тебя вместо мозгов одно дерьмо.

- Слушай, я...

- Не собираюсь слушать. Я знаю, что происходит, знаю, что мне надо делать, и мне нужен правильный человек.

Фрэнк что-то буркнул про себя.

- И если я его найду, - не унимался Коган, - кстати, я им так и сказал: "Дело может развиваться в двух направлениях. В худшем случае уберу обоих, в лучшем - одного." Мне пришлось нелегко. Китаец, вот кто мне сказал, что ты классный парень. Он мне всегда нравился, и я собираюсь оказать ему услугу. Он не хочет, чтобы ты пострадал, ты ему нравишься. Но ты знаешь, где сейчас Китаец, все, что он может, это прийти и поговорить. А сделать он ничего не может.

- Не может, - повторил Фрэнк.

- Но я могу, - продолжал Коган. - Я не обязан, но я могу. Теперь решай, парень. Я могу оказать Китайцу услугу, могу и не оказывать. Мне все равно.

- Дай хоть подумать, - взмолился Фрэнк.

- Нет уж. Решай сейчас, а мне пора.

- Не знаю, - просопел Фрэнк, - не знаю, готов ли я.

- А к другому готов?

- Нет, - поколебавшись, выдавил Фрэнк.

- Вот ты и сделал выбор. Полагаю, ты сам это понял.

- Что я должен делать?

- Выяснить, где он может быть.

- Я знаю, - вздохнул Фрэнк. - Он спросил меня, где я буду, он собирался куда-то и хотел оттуда позвонить. Я знаю, куда. У него есть девчонка, он мне говорил. А я сказал, что буду дома.

- Не будешь, - поправил Коган.

- Нет?

- Нет

- А где...

- Ты будешь со мной, - пояснил Коган. - И мы поедем к нему.

- О нет, - перепугался Фрэнки, - я не смогу. Он поймет. Я не смогу. Я лучше скажу тебе, где он будет. Но только не это, ведь он мой друг.

- Ладно. Так значит, ты сделал выбор.

Фрэнк уставился на Когана. Тот оставался совершенно непроницаем. Тогда Фрэнк спросил:

- Мне правда надо это сделать?

Коган кивнул.

- Все от начала до конца?

Коган снова кивнул.

- Быть там и все остальное?

Коган кивнул.

- Но ведь не только я это могу, - взмолился парень. - Полно людей, кто мог бы это сделать, тебе не нужен именно я.

- Ты не прав. Я понимаю, Фрэнк, что тебя мучает, но проблему надо решать. А в ней частично есть и твоя вина. Ты совершил ошибку, теперь надо её исправить. Иначе наши ребята узнают, что ты натворил. И тогда с тобой поступят так же, как с Трэтменом. Тот никогда не умел делать как надо.

Фрэнк кивнул.

Глава 18

Фрэнк поспешно подогнал "гольд дастер" через арку с оранжевыми огнями на площадку перед "Стюарт Мэнор". Жилой комлекс состоял из двухэтажный зданий. Парковка была забита "фольксвагенами", "камаро", "мустангами" и "барракудами". Над каждым крыльцом светился оранжевый фонарь.

- Ну и ну - вздохнул Коган, - наконец-то.

Узкие шины зашуршали, когда Фрэнк свернул на задворки одного из коттеджей.

- Здесь живут несемейные люди, - объяснил он. - Если хочешь регулярно трахаться, надо переезжать сюда.

- Надо очень сильно хотеть, - усмехнулся Коган, - чтобы тащиться в Нью-Гемпшир.

- Это не так далеко, - возразил Фрэнк. - Я тоже так думал, но Джонни как-то попросил меня привезти её сюда. Совсем не далеко.

- А мне кажется далеко. Вот и ещё одно доказательство, что он дерьмо.

- Ну, он не выбирает девок по прописке, - Фрэнк остановил машину и заглушил мотор.

- Не выбирает, - повторил Коган.

- Джеки, - сказал Фрэнк, - он неплохой парень, честно.

Коган съежился на сиденье так, что замшевая куртка задралась на затылок, и закрыл глаза.

- Да все они неплохие, - просопел он, - просто думать надо.

- Он всегда был добр ко мне, - продолжал Фрэнк.

- Ну конечно. Вот ты шесть лет и отсидел.

- Это не его вина - оборонялся Фрэнк.

- Детка, - сказал Коган, - иногда кто-то что-то делает, а кто-то оправляется за это в тюрьму. Так это его вина, такое правило.

- Не его вина, - упорствовал Фрэнк.

- Тогда и ты не виноват.

- Он не хотел...

- Ну конечно. Он вообще не при чем.

Мимо проехала голубая "нова".

- Они? - спросил Коган.

- Нет. У него "ривьера".

- Я знаю, что у него. Я хочу знать, это они?

- Нет, я бы сказал. Ты его не понимаешь, для него и его семьи тюрьма была хуже, чем для меня.

- Ну, больше это не повторится, - хмыкнул Коган.

- Он выдержал обвинения, - продолжал Фрэнк, - а мог бы свалить на нас.

- В каком-то смысле он так и сделал.

- Нет, не сделал, он никогда не болтал.

- Может, о тебе он и не болтал, - согласился Коган, - но вот о других...

- О чем это ты? - насторожился Фрэнк.

- Он знает, как ты делаешь дела, - объяснил Коган. Знает, что ты собираешься делать.

- Что он знает?

- Ты слышал про Доктора? - спросил Коган.

- Ага, Диллон говорит, он мертв. Знаю.

- Когда ты говорил с Диллоном?

- Я не говорил с ним, Джонни мне сказал, а ему сказал Диллон.

- Да, он мертв, - подтвердил Коган.

- Ладно, ты, Джонни и Диллон, все вы говорите, что Доктор мертв.

- Так говорит Крысенок, - поправил Коган.

- Джонни сказал, ему сообщил Диллон.

- Вот дерьмо, - сплюнул Коган.

Мимо проехал коричневый "маверик грэббер".

- Опять не они, - вздохнул Фрэнк. - Ну и что?

- Потому что он знает сам, - объяснил Коган. - Он очень хорошо знает, что Доктор мертв.

- Откуда?

- Он заплатил одному типу пять тысяч, чтобы убрать Доктора.

- Вот дерьмо!

- Его жену зовут - постой, она носит большие кольца в ушах, - её зовут Конни.

- И что?

- Эта сука привезла деньги, - пояснил Коган. - За Доктора. Думаешь, он стал бы платить, если бы не знал, что дело сделано?

Фрэнк не ответил.

- Знаешь, почему он это сделал? - спросил Коган.

- Знаю, - кивнул Фрэнк.

- Доктор совершил ошибку, вот почему.

- Это верно, - подтвердил Фрэнк.

- Ну вот, и он сам тоже.

- Это не одно и то же, - возразил Фрэнк.

Мимо проехал "монте-карло".

- Нет, одно и то же. Доктора убрали за то, что он всех всадил в дерьмо. То же самое сделали и вы с ним. А надеялись, что обвинят во всем Трэтмена. Вот что я и имею в виду. Если однажды не справишься, все может случиться снова.

Вдали показалась бежевая "ривьера".

- Это он, - сказал Коган.

- Я не уверен, - замялся Фрэнки.

- Нет, ты уверен, - Коган открыл глаза и посмотрел на "ривьеру", которая разворачивалась на заднем дворе.

- Сколько он тут пробудет?

- Не знаю.

- Ладно, я по-хорошему спрашиваю. Он её трахает здесь или повезет ещё куда?

- У неё тут соседка по комнате, - пояснил Фрэнки. - А он знает одного парня, который держит мотель.

- Ладно, Коган наблюдал, как открылась дверь "ривьеры" и оттуда высунулась женская нога. Затем Амато помог девушке выбраться и захлопнул дверцу.

Коган наклонился и поднял с пола пятизарядный "винчестер". Другой рукой он вынул ключ зажигания.

- Эй, я думал, я поведу машину, - возмутился Фрэнки.

- Да, но здесь может стать слишком шумно, а некоторые парни, как только становится шумно, сразу линяют.

Коган смотрел, как Амато повел девицу к входу в дом. Потом открыл дверь "дастера" и выскользнул из машины. Амато с девицей были от него ярдах в тридцати пяти. Коган подался вперед, уперся локтем в крышу машины и прицелился.

Амато оторвался от девицы, которая открыла дверь ключом, повернулась и помахала ему. Он помахал в ответ. Девушка исчезла.

Коган выстрелил. Пула попала Амато в живот и отбросила его к стене. Затем Коган снова выстрелил, пула угодила чуть выше и прошла навылет. Коган выстрелил ещё раз, Амато стал сползать вниз и завалился на правый бок.

Коган быстро нырнул в машину, бросил "винчестер" на заднее сиденье и вставил ключ в замок зажигания.

- А теперь поехали.

"Дастер", визжа шинами, рванул с места.

Когда они проехала три с половиной мили, Коган заметил:

- Ты слишком гонишь.

- Ох, тут скоро будет полно копов, - пробормотал Фрэнк.

- И один из них нас задержит, - кивнул Коган. - Притормози.

- Не могу.

- Слушай, парень, притормози.

- Не могу, правда.

- Слушай, - Коган старался сдерживаться, - моя машина в Массачусетсе, ехать долго, я не хочу, чтобы нас поймали.

- Хочешь сам вести? - спросил Фрэнк.

- Ага.

Фрэнк остановил машину, вышел и пересел назад. Коган перебрался вперед.

- Ладно, - буркнул он, - позаботься об оружии.

- Будь спокоен.

На мосту Коган остановил машину. Фрэнк открыл окно и выбросил оружие, потом начал поднимать стекло.

- Подожди, - остановил его Коган.

Послышался плеск.

- Вот теперь порядок, - кивнул он и снова запустил мотор. - Трава не скрывает отпечатков, а вода скрывает.

Он повел машину на стоянку к востоку от Сэйлема. Там стояли "джордан марч" и голубой пикап.

- Теперь ты знаешь, что делать, - сказал Коган, направляя машину к "лтд".

- Конечно. Я возвращаюсь к моей машине, оставляю там эту и еду домой.

- Просто оставляешь, - сказал Коган.

- О нет, - поправился Фрэнки - Я её вытираю.

- Ты в порядке?

- Ага.

- А где твоя машина?

- На стоянке в Обердэйле.

- Я просто хотел убедиться, - пояснил Коган. - Некоторые забывают.

Коган подогнал "дастер" к пикапу. Стоянка была пуста. Коган открыл дверь водителя и вышел, а Фрэнк перешел на его место и положил руки на руль. Коган держал дверь левой рукой, а правой достал из-под куртки "смит-вессон".

- Тебе следует помнить, - сказал он, опуская пистолет к окну.

- Да знаю, знаю, - отмахнулся Фрэнк. - Вытираю машину, сажусь в свою, еду не слишком...

Коган поднял револьвер и выстрелил Фрэнку в лоб. Тот упал на сиденье. Коган приставил дуло револьвера к его груди и выстрелил ещё четыре раза. Потом убрал оружие и принялся вытирать машину.

Глава 19

Ближе к обеду в Южном Эттлборо Коган припарковал свой белый "эль камино" возле серебристого "торонадо" и направился в бар.

Там сидел водитель и потягивал имбирный эль. Коган сел на табурет рядом.

- Ты опоздал, - заметил водитель.

- Так говорила мне мать, - хмыкнул Коган. - "Опоздаешь на свои похороны". Надеюсь, она окажется права.

- Славно повеселился?

- Сделал все, что мог, - отмахнулся Коган и заказал пива.

- Я так понимаю, сейчас все под контролем?

- Знаешь, - вздохнул Коган, - я хочу тебе помочь, но с тобой слишком трудно. Я мог бы заставить тебя ехать в Бостон. Мне надо в Фрэмингем, а не сюда, я просто хотел сделать тебе одолжение.

- А что такого в этом Фрэнингеме, пожар? - спросил водитель.

- Нет. У Стиви кончился товар, у меня была его машина а у него - моя, я поехал и привез ему немного. Люблю оказывать услуги.

- Окажи и мне, - попросил водитель. - Никогда не оказывай мне услуг. Я видел, как ты работаешь.

- Слушай, гони деньги.

Водитель протянул ему конверт.

- Прости, - Коган слез с табурета.

- Собираешься пересчитывать? - удивился водитель.

- Мне надо отлить, - пояснил Коган. - Ты меня нервируешь, оставь меня в покое. Когда я нервничаю, мне всегда надо отлить.

Он пошел в туалет, потом вернулся.

- Теперь лучше? - спросил водитель.

- Здесь только пятнадцать.

- Три человека, - пояснил водитель. - Я не был уверен, следует ли платить за парнишку. Пришлось спросить босса. Он сказал, что следует.

- Он прав. По пять за каждого.

- Правильно. Столько он велел мне заплатить Митчу.

- Ага. Но как я понимаю, Митч связался с шлюхой и сел. И не смог вам помочь. Я вас выручил, так что цена возросла до десяти.

- Диллон платит только по пять, он сам мне сказал.

- Больше так не будет.

- Слушай, - возмутился водитель, - ты работаешь на него, получаешь так, как он скаал. Разбирайся с ним, а я тут не при чем.

- Ты нигде не при чем, - сплюнул Коган, - все вы такие. Как что не так, вам нужен человек, чтобы уладить дело. Я говорю, что цена вдвое выше.

- Скажи Диллону, - буркнул водитель. - Разбирайтесь сами.

- Он умер, - сообщил Коган. - Нынче утром.

Водитель помолчал, потом протянул:

- Боссу это не понравится.

- Мне тоже, - кивнул Коган.

- А от чего... - промямлил водитель.

- Я сегодня пришел утром домой, прочел записку от жены: его отвезли в больницу.

- Значит, там он и умер, - вздохнул водитель.

- Да. Инфаркт. Ты знаешь, что это такое?

- Вот оно что, - протянул водитель. - Ну и как он был тебе? Тот ещё сукин сын?

- Он был неплохой человек.

- Да уж. Просто замечательный.

- Я давно его знал, - пояснил Коган. - Он нашел мне эту работу, сказал, что предстоит ещё чем-то заняться.

- Босс тоже давно его знал, - заметил водитель. - Он его уважал.

- Я тоже. А знаешь, почему?

- Ты его боялся?

- Нет, - покачал головой Коган. - Не то. Просто он знал, как делать дела.

- Так мне говорили, - согласился водитель.

- А когда все шло не так, знал, что делать.

- И ты тоже, - сказал водитель.

- И я тоже.

Content

Хиггинс Джордж
Ремесло Когана