Линда Ховард

Голубая луна

Глава 1

«Одного полнолуния в месяц хватает с лихвой, — с горечью думал шериф Броуди, — а два — это уже перебор. Люди давно забыли закон природы, что выживает сильнейший. Успехи медицины и гуманное отношение к больным привели к тому, что развелось много чудаков, которые в полнолуние становятся непредсказуемыми».

После несчастного случая на дороге, который ему сейчас пришлось расследовать, он был в подавленном настроении. Как шериф, он не должен был заниматься дорожными происшествиями, но черт бы его побрал, если ему не приходилось делать это каждое полнолуние. В небольшом сельском округе он не мог позволить себе иметь достаточно помощников, поэтому всегда приходилось работать сверх графика. Прибавьте к недоукомплектованному штату сумасшедших, которые появлялись в полнолуние, и вы поймете, что проблемы так и сыпались ему на голову.

Авария, на которой он только что побывал, так взбесила его, что он едва не поколотил пострадавших. Их и жертвами не назовешь, разве только жертвами собственной глупости. Единственным настоящим пострадавшим был бедный малыш, сидевший впереди.

Все началось с того, что водитель грузовика проехал свой поворот. Вместо того чтобы двигаться дальше и найти место, где можно было бы развернуться, этот идиот поехал задним ходом по узкой двухполосной дороге, причем все происходило на крутом повороте. Он словно напрашивался на аварию, и долго ждать не пришлось. Женщина врезалась в него на большой скорости, свыше шестидесяти миль в час, хотя кругом висели дорожные знаки с ограничением до тридцати пяти. На ней не было ремня безопасности, на ее четырехлетнем сыне тоже. Как потом оказалось, не был пристегнут и водитель грузовика.

Просто чудо, что все трое уцелели, но малыш пострадал больше других. Джексон, повидавший на своем веку много жертв дорожных аварий, оценил его шансы в лучшем случае пятьдесят на пятьдесят. От смерти их спасли воздушные подушки, которые не дали им вылететь через лобовое стекло. Он предъявил женщине повестку в суд за неосторожное управление автомобилем и за то, что не пристегнулась сама и забыла о сыне, а она начала на него орать.

Водитель грузовика с толстым пивным брюхом и дыханием, которое за версту могло убить лося, оказался не лучше. Заявив, что у женщины нужно отобрать права, потому что во всем виновата она, он страшно возмутился, когда Джексон и ему вручил повестку за неосторожную езду и движение в противоположном направлении. Он не виноват, и черт бы его побрал, если он позволит какому-то деревенщине-шерифу доказывать обратное. Разве шериф не знает, что виноват тот, кто совершает наезд?!

Джексон даже не пытался объяснить, что хотя грузовик и стоял в правильном положении, двигался он в обратную сторону. Он просто выписал штраф, а в протоколе указал, что в дорожном происшествии виноваты оба водителя. Он серьезно подумывал, а не посадить ли их на сутки за решетку, чтобы они не наделали еще больших глупостей. Но тупость, к сожалению, не считается преступлением. Он не стал их задерживать, лишь проследил, чтобы оба разгневанных водителя отправились в местную больницу для медицинской проверки, а также убрали с дороги поврежденные 6 машины. Когда же наконец он забрался в свой джип «Чероки», было уже четыре часа, время обеда давно прошло. Он устал, злился и хотел есть.

Джексон любил свою работу, он верил, что может изменить что-то в жизни людей. Нужно признать, что это была не всегда приятная работенка, ведь он имел дело с отбросами общества, которые пытались манипулировать законами и правилами. Но когда все получалось как надо и наркоторговец оказывался за решеткой, банда грабителей поймана, а старой женщине возвращен ее маленький телевизор, полученный как социальная помощь, вот тогда он чувствовал, что работает не зря.

Он был хорошим шерифом, хотя и не лез в политику. Ему только что исполнилось тридцать пять, явно недостаточно для такой должности, но по бедности округ не мог позволить себе более опытного шерифа: такие люди шли работать туда, где платили гораздо больше. Два года назад жители округа рискнули выбрать его, и с тех пор он все силы отдавал работе, которую любил. Не многим выпадал такой шанс.

Во время полнолуний, однако, он сомневался и в собственной вменяемости. Медсестра местной больницы, прочитав где-то, что все истории, якобы случившиеся в полнолуние, просто сказки, начала вести учет. Вышло, что в это время увеличивалось не только количество несчастных случаев, но сами по себе они были какими-то странными. Например, один парень попросил своего приятеля прибить ему руки гвоздями, чтобы не помогать жене в выходной. Для них все было понятно: не может же человек, у которого прибиты руки, помогать по дому. Пугало то, что оба в тот день ничего не пили.

Вот почему Джексон считал, что одного полнолуния более чем достаточно. Голубая луна, или второе полнолуние за один месяц, это уж слишком. Сейчас как раз настало время голубой луны.

Поэтому он не удивился, когда, связавшись по рации и доложив, что закончил с аварией и собирается перекусить, услышал голос диспетчера:

— С этим придется подождать. Свяжись со мной по внутренней связи.

Джексон едва не застонал от предчувствия, что сообщение настроения ему не улучшит. Во-первых, во благо добропорядочных жителей округа, которые могли слышать их радиопереговоры по своим приемникам, они всегда были деловыми. Сейчас же диспетчер заговорила с ним неофициально. Во-вторых, они никогда не переходили на закрытую связь, если только не происходило нечто экстраординарное, например, мог загулять один из отцов города, или случалось что-то личное.

Взяв в руки сотовый телефон, Джексон проверил, действует ли он в этой части округа; тот работал, хотя сигнал был не очень сильный. Джексон набрал номер диспетчера.

— Это Броуди. Что стряслось?

Джо Вон работала диспетчером уже десять лет, и он представить себе не мог на этом месте кого-то другого. Она не только знала все про каждого жителя этого маленького южного округа в Алабаме. Она обладала еще и сверхъестественным нюхом, какое происшествие было неотложным, а какое нет. Кое-кто мог с ее мнением и не согласиться, но Джексон всегда доверял ее интуиции.

— У меня плохое предчувствие, — сказала она. — Ширли Уотерс видела, что Тэниел Варгас направил свою плоскодонку по Олд-Богги-роуд. В тех краях никто не живет, кроме Джонсов, а ты знаешь, какой Тэниел.

Джексон задумался. Это был именно тот случай, когда ему мешало то, что вырос он на западе Техаса, а не в южной Алабаме. Он знал, где находилась Олд-Богги-роуд, для этого он потратил много дней, изучая карты округа и запоминая все дороги. Знал он и Тэниела Варгаса, туповатого лоботряса и возмутителя спокойствия, какой всегда найдется в любой общине. Тэниел был вспыльчив, упрям и слишком увлекался пивом.

Джексон больше ничего о нем не знал.

— Напомни мне, пожалуйста.

Ты же знаешь, какой он суеверный!

Броуди поднял брови. Такого он не ожидал.

— Не знаю, — сухо ответил он. — Какая связь между этим и тем, что он на лодке отправился по Олд-Богги-роуд, и кто такие Джонсы?

— Джонс, — поправила его Джо. — Остался один, после того как четыре года назад умер старый Джонс. Хотя подожди, это было сразу после смерти мужа Беатрис Марбут, он еще умер в трейлере своей подружки. Ага. Значит, прошло уже пять лет…

Джексон прикрыл глаза и едва удержался, чтобы не спросить, какая разница, когда умер старый Джонс.

— И с тех пор там живет одна Делайла. Джексон понял, почему разволновалась Джо.

— И Тэниел недолюбливает миссис Джонс?

— Она — мисс. Никогда не была замужем.

— Тогда старый Джонс приходился ей…

— Отцом.

— Умничка! — Он попытался зайти с другой стороны. — Почему Тэниел Варгас враждует с мисс Джонс?

— Не сказала бы, что враждует. Скорее он ее до смерти боится.

Он глубоко вздохнул.

— Потому что?..

— Из-за всяких колдовских штучек. Поняв, что бороться бесполезно, Джексон сдался и поплыл по течению.

— Колдовские штучки, — повторил он. За одну минуту Джо удалось удивить его дважды.

— Ты хочешь сказать, что никогда об этом не слышал? — Джо тоже казалась удивленной.

— Ни одного слова. — Ему и сейчас не хотелось ничего слышать. — Понимаешь, некоторые думают, что она колдунья. Это не я так говорю, заметь, просто знаю, что к чему.

— Дальше.

— Ну, она держится особняком, почти никогда не приезжает в город. И старый Джонс тоже был странным, никого к себе не подпускал. Даже почту туда доставляют по реке, ведь иначе к ним не добраться. Или пешком, или на лодке. — Обрисовав обстановку, Джо пустилась в рассуждения:

— Получается, что если бы Тэниел собирался просто порыбачить, он отправился бы вниз по реке, где хорошо клюет, а не вверх. Ему нечего делать в той стороне. Там живет только эта женщина. Он, наверное, еще и напился, иначе у него не хватило бы духу туда поехать. Он боится Делайлу. Вот я и думаю, не съездить ли тебе туда и не убедиться, что он не наделал глупостей.

Интересно, сколько шерифов находятся под каблуком у своих диспетчеров? Он стал обдумывать, как ему поступить, ведь Джо объяснила, что добраться туда можно только по реке. И ему снова вспомнилась чертова голубая луна. Когда

Же это кончится?

Ладно. Пока она его еще не доконала, надо приступать к работе. Он принял решение начать с самых насущных проблем.

— Позвони Фрэнку из службы спасения и скажи, чтобы встречал меня на причале Олд-Богги…

— Тебе не нужна их лодка, — перебила его Джо. — Она слишком малой мощности, а все ребята помогают сейчас расчищать дорогу после аварии на главной магистрали. Я позвонила Шарлотте Уоткинс. Ее муж — рыбак. Ты ведь знаешь Джерри Уоткинса?

— Да. Встречался с обоими.

— Так у него мощная моторная лодка. Сам он уехал по делам, но Шарлотта собиралась оставить лодку у причала.

Она дождется тебя там.

— О'кей! Уже еду, — сказал Джексон. Он потер переносицу, чувствуя, что начинает болеть голова. Но он не мог проигнорировать интуицию Джо. В ней он не сомневался. — Пошли подкрепление, когда кто-нибудь появится. А как мне найти дом Джонсов?

— Просто плыви вверх по течению. Миль пять. Дом заметить трудно, он стоит немного вдали, но в том месте река делает крутой поворот вправо, а дальше — отмель, на лодке плыть нельзя. Вот еще что. Смотри не налети на коряги в воде. Держись середины реки. — Она помолчала, потом тихо спросила:

— Ты ведь умеешь управлять лодкой?

— Там посмотрим, — ответил он и отключил телефон. Пусть поволнуется немного, а то отправила шерифа неизвестно куда, да еще на лодке, которой надо уметь управлять. На самом деле он научился обращаться с лодкой в одиннадцать лет. Джо об этом не подозревала, ей пойдет на пользу узнать, что она не всеведуща.

Шериф не включил ни мигалку, ни сирену, но со всей силы нажал на педаль акселератора. По его подсчетам, он находился в пятнадцати минутах езды от Олд-Богги-роуд, но не знал точно, где там причал. В лодке с хорошим мотором он мог бы плыть со скоростью шестьдесят миль в час — значит, доберется до дома Джонсов минут за пять, даже меньше. А всего ему потребуется минут двадцать с небольшим. Если Тэниел задумал неладное, времени, чтобы осуществить это, у него будет достаточно.

Джексон почувствовал резкий прилив адреналина, толчок, который испытывал каждый полицейский перед опасным заданием. Он надеялся, что все обойдется, очень надеялся, потому что иначе это будет означать, что с мисс Джонс — а Джо сказала, что ее зовут Делайла — случилась беда.

Колдунья? Почему он не слышал о ней раньше? Три года он живет здесь, два из которых работает шерифом, и, как он считал, успел узнать почти всех необычных жителей округа. А тут никто — ни помощники, ни его секретарша, большая сплетница — не сказал ему ни слова. Он обратил внимание, что Джо хорошо осведомлена, как найти дом мисс Джонс. Откуда бы ей знать, если она там не бывала?

Если кто-то в его округе занимается колдовством, ему следовало бы об этом знать. Но по его мнению, все это чепуха. Виновата голубая луна. Сначала авария на дороге, два идиота-водителя, теперь это. Голодный, усталый, с больной головой, он начинал по-настоящему злиться.

Глава 2

Джексон доехал до Олд-Богги-роуд за рекордный срок и свернул на нее на такой скорости, что из-под колес полетели галька и песок. Река была справа, поэтому он постоянно поглядывал на нее, боясь пропустить пирс. Старая дорога сузилась и превратилась в проселок, с обеих сторон окруженный вековыми дубами, которые переплелись кронами и образовали почти непроницаемый зеленый свод. На протяжении сотни ярдов густая тень не пропускала солнечного света, и, выехав на солнце, внизу небольшого склона шериф наконец увидел пирс, до самого последнего момента скрытый деревьями.

Джексон повернул руль и поехал вниз по склону, на ходу выправляя колеса.

В стороне был припаркован грузовичок «тойота»с пустым прицепом для перевозки лодки. Еще один грузовик, красный «чеви», находился на пирсе, а Шарлотта Уоткинс стояла на берегу, держа в руке веревку от длинной, узкой, красной с серебром, моторной лодки.

Взяв ружье и бронежилет, Джексон выбрался из джипа.

— Спасибо, миссис Уоткинс, — сказал он, забирая у нее веревку, и ловко забрался в лодку, которая уже успела отплыть от берега.

— В любое время, шериф, — ответила она, прикрывая глаза от солнца. — Не забудьте о корягах. Если возьмете слишком влево, рискуете на них наткнуться. Они почти не видны, но днище пропорят в два счета.

— Буду смотреть в оба, — пообещал он, закрепляя ружье, чтобы оно не болталось при движении, затем уселся на сиденье и пристегнул к рубашке страховочный трос. Вспомнив о ключах от джипа, он бросил их Шарлотте. — Поезжайте домой на джипе, а я приведу вам грузовик с лодкой, как только вернусь.

Ловко поймав ключи, она помахала ему вслед.

— Следите за рекой. Надеюсь, все будет в порядке.

Джексон включил зажигание, и мотор взревел. Он дал задний ход и, развернув лодку, стал удаляться от берега вверх по течению. Когда он опустил движок вниз, нос лодки приподнялся над водой, она набрала скорость и понеслась вперед.

Река была тихая, заболоченная, полная коряг, песчаных отмелей и тины, готовая в любую минуту поймать в ловушку того, кто незнаком с ее особенностями.

Помня предупреждение Шарлотты — еще одна женщина, которая знала, как добраться до дома Джонсов, — Джексон вел лодку строго по центру реки, вспоминая Бога, когда нетерпение брало верх над осторожностью. Вполне возможно, мисс Джонс не нуждается ни в какой помощи, а мирно отдыхает у себя дома. А может, и нет.

Ветерок освежил его, просушив пот на теле. Жара на воде почти не чувствовалась. Проносясь мимо небольших полян и вырубок на берегу, он внимательно оглядывал их, надеясь заметить Тэниела, не занимающегося ничем предосудительным и мирно копающего червей для рыбалки. Но ему не повезло.

Впереди показался поворот, о котором говорила Джо. Тут он заметил плоскодонку, вытащенную на берег и привязанную к дереву. Тэниела нигде не было видно.

Джексон не снижал скорость. Дом Джонсов находился где-то рядом. Похоже, Тэниел решил пройти оставшуюся часть пути пешком, чтобы подкрасться незамеченным. Это давало шерифу несколько лишних минут, чтобы успеть на место прежде, чем случится беда.

Едва он подумал об этом, как услышал выстрел, прогремевший над водой громче работавшего мотора. «Ружье», — подумал он. Притормозив, он потянулся за бронежилетом, надел его и застегнул ремни. Затем снова набрал скорость и

Поспешил вперед.

Через пятнадцать секунд показался дом. Он заметил небольшие мостки с привязанной к ним лодкой. Управляя одной рукой, другой он вытащил ружье и крикнул:

Это шериф Броуди. Тэниел, сейчас же прекрати безобразие и вытаскивай свою задницу из леса.

Конечно, употреблять такие выражения несколько непрофессионально, но что поделать, если необходимо срочно дать понять, что шериф здесь и он знает, к кому обращается.

Джексон не надеялся, что все сразу образуется только потому, что он появился. Подтверждением этому был еще один выстрел из ружья, в ответ прогремел дробовик.

Выстрелы раздавались из-за дома. Джексон наконец причалил и выключил двигатель. Он выпрыгнул из лодки, когда та находилась в футе от мостков, и тут же накинул веревку на столбик. Сказалась выучка: не теряя драгоценного времени, он все делал четко и быстро.

Броуди пробежал по коротким мосткам, сердце билось в такт грохоту его сапог. Такое он испытывал и тогда, когда прыгал с парашютом во время воздушных тренировок. Его мозг быстро анализировал то, что он видел.

Входная дверь старого деревянного дома была открыта, рама с аккуратно натянутой сеткой от комаров тоже была распахнута. Крыльцо напоминало джунгли, там стояли горшки с огромными растениями и висели корзины с цветами.

Одним прыжком Джексон взлетел по ступенькам и прижался к стене.

Ему совсем не хотелось схлопотать пулю от того, кому он собирался помочь, поэтому он снова крикнул:

Это шериф Броуди. Мисс Джонс, с вами все в порядке?

Последовала пауза, даже комары перестали звенеть. Затем откуда-то сзади раздался женский голос:

— Все хорошо, но станет еще лучше, когда вы прогоните этого придурка с моей территории.

Ее голос был совершенно спокойным, несмотря на то что она только что подверглась нападению со стороны Тэниела, который хоть и был недоумком, но представлял определенную опасность.

Джексон осторожно завернул за угол террасы, которая окружала дом с трех сторон. Сейчас он находился справа, где к дому подступал густой лес. Кругом было тихо. Кусты не шевелились, нигде не мелькала фигура Тэниела.

— Тэниел! — крикнул он. — Положи оружие на землю и выходи, пока я не подстрелил твою задницу. Ты слышишь меня? Снова молчание. Потом раздался испуганный голос:

— Я ничего не делал, шериф. Она первая начала стрелять.

Он все еще не видел Тэниела, но голос шел из-за больших сосен позади дома.

— Я сам буду решать, кто виноват. — Он продвинулся к задней части дома, держа ружье наготове. Теперь выстрелы мисс Джонс были ему не страшны, но он оказался на мушке у Тэниела. — Делай, что тебе говорят, и кидай сюда свое оружие.

— Эта сумасшедшая ведьма меня подстрелит.

— Она не сделает этого.

— Я могу, — раздался спокойный голос Делайлы Джонс, что только усугубило положение.

— Я вам говорил? — От страха голос Тэниела стал визгливым. Что бы он ни задумывал раньше, сейчас он попал в передрягу.

Джексон чертыхнулся и, стараясь говорить спокойно и в то же время властно, спросил:

— Мисс Джонс, где именно вы сейчас находитесь?

— Я на заднем крыльце, за стиральной машиной.

— Положите свое оружие и войдите в дом, а я тем временем побеседую с Тэниелом по душам.

Снова последовала небольшая пауза. Похоже, она раздумывала, обращать на его слова внимание или нет. Привыкший к мгновенным ответам, будь они утвердительными или отрицательными, Джексон едва не заскрежетал зубами.

В дом-то я войду, — наконец сказала она, — но ружье не отдам, пока этот идиот здесь.

Это было уже слишком.

— Делайте, что я вам говорю, — резко велел он. — Или я арестую вас обоих.

Следующая пауза буквально свела его с ума, затем хлопнула задняя дверь, Джексон перевел дыхание. Писклявый голос Тэниела сообщил ему:

— А ружье она не положила, как вы ей велели, шериф.

— Ты тоже, — мрачно напомнил Джексон. Он завернул за угол дома. — У меня тоже есть оружие, и я пущу его в ход через три секунды, если ты не бросишь сюда свое ружье и не появишься сам. — Он злился, так что это была не пустая угроза. — Один, два, тр…

Из-за огромной сосны вылетело ружье и мягко приземлилось на усыпанную сосновыми иголками землю. Секундой позже медленно появился и Тэниел, отделившись от сосны с поднятыми руками и угрюмым лицом. Струйка крови стекала по его правой щеке. Рана не была огнестрельной, поэтому Джексон решил, что щека поранена щепкой. На стволе дерева зияла огромная дырка, примерно на уровне его подбородка. Мисс Джонс не стреляла поверх головы Тэниела, она явно целилась в него, а судя по дыре в дереве, пули предназначались не для птиц.

Тут же дверь дома распахнулась, и Делайла Джонс с ружьем в руках вышла на крыльцо. В панике Тэниел рухнул на землю, прикрыв руками голову, словно это могло ему помочь.

«Господи, дай мне сил!»— взмолился про себя Джексон, но молитва, однако, не помогла. Терпение его кончилось, и он бросился вперед так быстро, что она не успела оглянуться. В два прыжка он настиг ее, схватил ружье за ствол и вырвал его у нее из рук.

— А теперь идите в дом, — заорал он. — Немедленно! Она стояла не шелохнувшись, глядя на Тэниела и не обращая внимания на Джексона, словно того здесь не было.

— Ты уже покойник, — произнесла она своим тихим, спокойным голосом.

Тэниел дернулся как подстреленный.

— Арестуйте ее, шериф. Она мне угрожает!

— Кажется, сейчас я именно это и сделаю, — сжав зубы, пробормотал Джексон.

— Я ему не угрожаю, — все тем же безжизненным голосом сказала она. — Мне не придется этого делать. Он умрет и без меня. Я и пальцем не пошевелю. — Потом она взглянула на Джексона, и он утонул в ее темно-зеленых глазах цвета густого леса, настороженных, усталых, все знающих наперед.

У него внезапно закружилась голова, наверное, от жары. Он ничего не видел, кроме ее лица. Она оказалась моложе, чем он думал, где-то около тридцати, он же ожидал увидеть женщину средних лет, этакую сельскую отшельницу, обойденную цивилизацией. У нее была гладкая кожа, загорелая и чистая, копна вьющихся каштановых волос. Шорты чуть выше колен открывали стройные ноги.

Он глубоко вздохнул, прогоняя головокружение, немного пришел в себя и заметил, что она страшно побледнела. Она с ужасом уставилась на него, словно увидела привидение, потом резко повернулась и вошла в дом, крепко закрыв за собой дверь.

Джексон перевел дух, собираясь с силами, которые были ему нужны, чтобы покончить с этим делом. Прислонив ее ружье к стене, он перекинул свое через плечо. Теперь он мог заняться Тэниелом.

Сукин сын!

Тэниела и след простыл. Воспользовавшись заминкой, он сбежал, заодно прихватив свой дробовик.

Шериф спрыгнул с крыльца, держа ружье в руках. Он покрутил головой, но не увидел ничего, кроме качающихся веток. Джексон остановился и прислушался. Тэниел со всеми его недостатками был в лесу своим человеком. Только через полминуты до Броуди донесся хруст сломанной под ногами ветки. Он решил было последовать за ним, потом передумал. Преследовать Тэниела в лесу не имело смысла. Джексон знал, где тот живет, и мог найти его, если мисс Джонс решит выдвинуть против него обвинение в нарушении границ частных владений.

Он оглянулся на дом, спрятавшийся в деревьях и сливавшийся с ними, словно был частью ландшафта. Странно, но ему не хотелось возвращаться и разговаривать с мисс Джонс. Произошло что-то непонятное, и он уже не контролировал ситуацию. Ему не хотелось узнать о ней больше, чем он знал. Сесть бы сейчас в лодку Джерри Уоткинса и уехать обратно, на безопасное расстояние от этой странной женщины и ее колдовских чар. Но работа требовала, чтобы он поговорил с ней, а Джексон был хорошим шерифом. Именно поэтому он должен вернуться.

Беспокойство не оставило Броуди, когда он направился к дому.

Глава 3

Подойдя к двери, он с удивлением заметил, что стиральная машина, за которой она пряталась, была старомодной моделью с ручной выжималкой. Он не видел, что происходило в доме: свет не горел, а от деревьев внутри было темно и прохладно.

Он занес руку, чтобы постучать, помедлил и затем два раза стукнул по стене.

— Мисс Джонс?

— Я здесь.

В голосе чувствовалось напряжение, которого раньше не было. Не дождавшись приглашения, он открыл дверь и вошел.

Она неподвижно стояла в темной комнате и смотрела прямо на него. Может, его обманывали глаза, но ему показалось, что она его боится. Она даже сделала шаг назад.

Джексон не мог объяснить почему, но адреналин вновь забурлил у него в крови, мускулы напряглись и приготовились к действиям. К каким? Ему лишь нужно взять у нее заявление, зачитать закон о стрельбе по людям и убраться отсюда. Все. Так почему он чувствует себя не в своей тарелке?

В комнате повисло молчание. Они как будто оценивали друг друга. Джексон не представлял, что она думает о его внешности, он же привык замечать мельчайшие детали и быстро делать выводы. Он должен был уметь это и не ошибаться в своих оценках, ведь от того, как он умел разбираться в людях, часто зависела его собственная жизнь и жизни других.

Перед ним стояла стройная молодая женщина в легкой светло-желтой блузке без рукавов и шортах цвета хаки, туго стянутых на тонкой талии ремнем. Ее голые руки покрывал ровный загар. Она была крепче, чем казалась, и явно привыкла к физической работе.

Ее вьющиеся каштановые волосы немного выгорели на солнце. Она не бросалась в глаза и не была писаной красавицей. Симпатичная, со здоровым румянцем, приятный овал лица. Ее глаза… Да, ее глаза были какими-то колдовскими. Ему не хотелось снова встретиться с ней взглядом, но и избежать этого он не мог. Глаза были лучшим на ее лице — большие, ясные, с густыми темными ресницами. И она смотрела на него как-то… отстраненно?

Господи! Почему она так его боится?

Он не знал, сколько простоял, не отрывая от нее глаз. То же самое случилось на крыльце, только сейчас голова у него не кружилась. Нужно выполнить некоторые формальности и сразу уехать. Летом темнеет поздно, но ему не терпелось оказаться на реке до захода солнца.

— Тэниел ускользнул, — сказал он неожиданно севшим

Голосом.

Она настороженно кивнула.

Вы всегда стреляете в гостей?

Ее глаза сузились.

— Если они останавливаются на реке вдалеке от моего дома и крадутся к нему через лес, я становлюсь очень подозрительной.

— Откуда вы знаете, где он оставил лодку?

— Над водой звуки разносятся далеко. А я не часто слышу шум лодки. Харлей Уайзинант привозит почту, а он уже был здесь утром. Я знала, что это не он.

— Вы стреляли первой?

— Он вторгся на мою землю. Сначала я выстрелила в воздух и крикнула ему, чтобы убирался отсюда. Он стал стрелять в меня. В стиральной машине дырка, если не верите. Второй выстрел я сделала, чтобы себя защитить.

— Может, он тоже думал, что защищается после вашего первого выстрела?

Она с недоумением взглянула на него.

— Он прокрался на мою землю, в мой дом, с охотничьим ружьем и, когда я крикнула, чтобы он уходил, выстрелил в меня из укрытия. Вы это называете защитой?

Он сам не понимал, почему старается досадить ей, кроме того, что чувствовал себя как на иголках.

Ну что ж, спасибо вам большое.

Он не обратил внимания на ее сарказм.

— Мне надо взять у вас заявление.

— Я не выдвигаю никаких обвинений.

Это была последняя капля. По его мнению, когда люди отказывались выдвигать обвинения против преступников, они тем самым наносили обществу дополнительный вред. Чем бы они ни руководствовались — желанием «не поднимать лишнего шума» или дать ему «еще один шанс». По опыту он знал, что это лишь позволяет преступнику совершить новое преступление. Тэниел Варгас не подросток, которого поймали на баловстве. Он хулиган, намеревавшийся причинить серьезный вред другому человеку.

— Извините? — тихо сказал он, хотя ему хотелось заорать на нее. Он давал ей возможность передумать и поступить правильно.

Когда он служил сержантом в армии, новобранцы немедленно распознавали в его мягком голосе угрозу.

Но Делайла Джонс не почувствовала его настроения, а может, ей было все равно, что он думает, но она только пожала плечами и сказала:

— Не имеет смысла.

— Не имеет смысла? Вздохнув, она предложила:

— Присаживайтесь, шериф Броуди. Вам станет лучше, если вы немного поедите.

Ему не хотелось садиться, единственным желанием было поскорее убраться отсюда. Если она не собирается жаловаться на Тэниела, пожалуйста, это ее право. Так что причин оставаться здесь дольше у него нет.

Но она уже проворно сновала по кухне со старинной мебелью: отрезала хлеба домашней выпечки, толстые куски ветчины и сыра, зачерпнула из ведра стакан воды и поставила незамысловатую еду на стол.

Джексон наблюдал за ней, прищурив глаза. Ему нравились ловкие движения этой женщины. Никакой суматохи, суеты. Мисс Джонс сделала бутерброд и себе, правда, не такой толстый, как ему, и без сыра. Она села напротив и вопросительно подняла на него глаза.

При виде еды у шерифа потекли слюнки, от голода свело живот. Не долго думая он снял бронежилет, отложил в сторону ружье и сел, спрятав сапоги под стол. Ветчина была сочная, сыр мягкий. Он прикончил бутерброд прежде, чем она успела пару раз откусить от своего. Она поднялась и стала делать ему второй.

— Не надо, достаточно, — солгал он, не желая доставлять ей лишние хлопоты и торопясь уехать.

— Мне надо было сразу сделать два, — сказала она. — Я не привыкла кормить таких крупных мужчин. Отец был кожа да кости, ел очень мало, я тоже.

Через полминуты перед ним появился еще один огромный бутерброд. На этот раз он ел медленнее и разглядывал обстановку. Что-то в доме было не так, и он наконец понял, что именно. Тишина. Не шумел холодильник, из комнаты не доносились звуки работавшего телевизора, не пыхтел, нагреваясь, водяной бойлер. Он осмотрелся. Холодильника не было, как не было ни ламп, ни светильников. Он взглянул на раковину, краны отсутствовали.

— У вас нет электричества? — спросил он.

— Нет.

— Ни телефона, если вдруг понадобится помощь?

— Нет, мне не нужна помощь.

— Сегодня она пригодилась.

— Я бы сама справилась с Тэниелом. Он задирается еще со школы.

— И всегда с охотничьим ружьем?

Вроде нет, я никогда не обращала внимания.

Нет, она просто сводила его с ума. Ему захотелось схватить ее за обнаженные руки и хорошенько встряхнуть.

— Вам повезло, что вас не изнасиловали или не убили, — сказал он.

— Удача здесь ни при чем, — возразила она, — все дело в подготовке.

Ему стало интересно.

— Какой подготовке?

Она откинулась на спинку стула, оглядывая свой молчаливый дом. Джексон понял, что ей хорошо здесь одной, без современных удобств, которые каждый считал обязательными для жизни.

— Ну, начнем с того, что это мой дом. Я знаю каждый дюйм в лесу, каждую отмель на реке. Если бы мне пришлось прятаться, Тэниел никогда бы меня не нашел.

Наблюдая за ней с близкого расстояния, Джексон заметил едва уловимую усмешку в ее зеленых глазах и понял, что она была абсолютно уверена, что ей никогда не придется прятаться.

— А что еще? — спросил он, стараясь, чтобы голос прозвучал небрежно.

Она улыбнулась, и у него возникло ощущение, что она поняла его хитрость, и она ей приятна.

— Ой, да много всяких мелочей, которые предупредят меня об опасности. В наших краях ничего не случается, опасны только трясины, или если человек упадет в воду и утонет.

Он посмотрел на ее губы и вдруг покрылся испариной. Господи Боже мой! Броуди надеялся, что она больше не станет улыбаться. Ее улыбка была сонной и сексуальной, так женщина улыбается мужчине, с которым только что занималась любовью, лежа на смятых простынях. За окном шумит дождь, а они одни в доме, спрятанные от остального мира.

Так. Хорошенькие мысли лезут в голову при исполнении. Он представитель власти и пришел в дом с официальным делом. Разве можно позволить себе с ней заигрывать?

Снова повисло молчание, в течение которого они смотрели друг на друга. Она глубоко вздохнула, легкая блузка натянулась на груди. Через нее отчетливо проступили соски, твердые и выпуклые. Ей холодно, или она возбуждена? Кожа на руках гладкая, без пупырышек.

— Я лучше пойду, — сказал он, пытаясь справиться с неожиданным комом в горле и в штанах. — Спасибо за еду. Я просто умирал с голоду.

Она посмотрела на него с облегчением и одновременно с неохотой.

— Пожалуйста. У вас на лице было написано, что вы голодны, вот я и… — Она осеклась и махнула рукой. — Не обращайте внимания. Вы правы, пора возвращаться. Если не ошибаюсь, минуту назад я слышала гром.

Она встала и, собрав посуду, поставила ее в раковину.

Он тоже поднялся. Что-то в ее незаконченной фразе заинтересовало его. Ему бы оставить все как есть, попрощаться, сесть в лодку — и вперед! Он не слышал никакого грома, хотя слух у него хороший, но это был удобный предлог поскорее убраться отсюда. Все понимая, он тем не менее спросил:

Вот вы и что?

Она смутилась.

— Вот я и подумала, что вы, вероятно, не обедали.

Откуда бы ей знать об этом? Обычно он никогда не пропускал обед, и каким таким образом она определила, выглядел он голодным или нет, если до сих пор ни разу не видела?

Колдунья. Слово промелькнуло у него в голове, хотя он и считал, что это чепуха. Даже если бы он верил в чудеса, а он не верил, из того, что он читал, колдовство не подразумевало способности определять, обедал человек или нет. Просто она заметила его дурное настроение и решила, что виной этому пустой желудок. Он не совсем понимал почему, но часто видел, как! мать кормила отца, чтобы успокоить его и поднять ему настроение. Это женские штучки, а не колдовство.

— Мяу!

Он подпрыгнул от неожиданности, обнаружив у нее еще и кошку.

— Вот ты где! — Она согнулась, глядя ему под ноги. Oн тоже посмотрел вниз и увидел огромную пушистую белую кошку с черными ушами и черным хвостом, трущуюся о его правый сапог.

— Бедная киска! — С этими словами она взяла ее на руки, как ребенка. Кошка удобно устроилась вверх животом, с блаженным видом прикрыв глаза. — Тебя напугал шум? Плохой дядя уже ушел, он нас больше не будет беспокоить, я тебе обещаю. — Делайла взглянула на Джексона. — Элинор беременна. Скоро появятся котята. Она появилась неделю назад, но совершенно домашняя и ухоженная. Думаю, кто-то завез ее сюда и выбросил, чтобы не возиться с потомством.

Кошка была похожа на Будду, толстая и довольная. У ведьм обычно черные кошки, так ведь? Или любая сойдет, даже такая толстая и белая?

Не устояв, он протянул руку и погладил пушистый животик. Кошка зажмурилась и замурлыкала, как мотор на ложе.

Делайла улыбнулась:

— Осторожно, а то она к вам привыкнет. А может, хотите взять ее себе?

— Нет, спасибо, — сухо отказался он. — Правда, моей матери не помешал бы котенок. Ее старый кот умер в прошлом году, и сейчас у нее никого нет.

Приезжайте недель через шесть-семь.

Это не было приглашением навестить ее еще раз. Он взял ружье и жилет.

— Я пойду, мисс Джонс. Еще раз спасибо за бутерброды.

— Лайла.

— Что?

— Пожалуйста, называйте меня Лайла. Все друзья зовут меня так. — Она предупреждающе взглянула на него. — Не Делайла, хорошо?

Он усмехнулся:

— Понятно. Вас в школе дразнили?

Не представляете как, — с чувством ответила она.

— Меня зовут Джексон.

Я знаю. — Она улыбнулась. — Я голосовала за вас. Джексон — хорошее техасское имя.

— А я и есть хороший техасский парень.

Она что-то пробормотала, как будто была с ним не согласна, но не стала договаривать. Усмехнувшись, он направился к двери. Знакомство с Делайлой Джонс оказалось интересным. Чары голубой луны действовали вовсю. Только после того, как все образуется и у него появится время подумать и разумно объяснить свое состояние, он, может, приедет навестить ее, но уже не в официальном порядке.

— Выходите через переднюю дверь, — сказала она. — Так ближе.

Он последовал за ней через небольшой дом. Как он мог заметить, в нем было всего четыре комнаты: кухня и гостиная, каждая из которых имела еще дверь в две спальни. В гостиной стояли кушетка и качалка, перед камином из камня лежал ковер. На камине и на столиках у кушетки и стула были расставлены масляные лампы. В углу стояла ножная швейная машинка. На стене висел сделанный вручную плетеный коврик, изображавший деревья и воду. Сколько времени понадобилось, чтобы его сделать? У другой стены книжный шкаф, тоже ручной работы, с пола до потолка забитый книгами в твердых и мягких обложках.

Как будто он попал в прошлый век или по крайней мере в начало этого. Единственным новшеством в доме оказалось погодное радио около масляной лампы на камине. Хорошо, что оно у нее имелось. В этом районе случались и торнадо, и ураганы.

Он вышел на крыльцо. Лайла шла за ним следом, продолжая держать на руках кошку. Броуди резко остановился, глядя на мостки:

— Сукин сын! — тихо пробормотал он.

— Что такое? — Она выглянула у него из-за плеча, и он понял, что заслоняет ей вид.

— Лодок нет, — сказал он, отступая в сторону, чтобы и она смогла в этом убедиться.

Зеленые глаза Лайлы наполнились тревогой и смятением. Ее лодка тоже исчезла вместе с моторной лодкой Джерри Уоткинса.

— Должно быть, он вернулся и обрезал веревки, пока мы ели. Их не могло унести очень далеко. Если я пойду берегом, возможно, и найду их.

— В моей лодке есть весла, на случай если откажет мотор. Он их не отпустил, а сел в мою и увел вашу. Таким образом, ему не пришлось тащиться пешком. А когда он пересел в свою лодку, то отпустил наши по течению. Боюсь, они уже далеко отсюда, не догнать. Если он вообще не утопил их.

— Я сейчас свяжусь по радио с… — сказал он, но осекся, вспомнив, что у него нет с собой рации. И мобильного телефона тоже. Они остались в джипе, на котором Шарлотта Уоткинс уехала домой. А у Лайлы Джонс не было телефона.

Он посмотрел на Лайлу:

— Догадываюсь, что у вас нет коротковолнового приемника?

— Боюсь, что нет. — Она мрачно смотрела на реку, в ту сторону, куда ушла ее лодка, как будто тем самым могла ее вернуть. — Вы тут застряли. Мы оба.

— Ненадолго. Диспетчер…

— Джо?

— Джо. Она знает, где я, и должна выслать подкрепление, как только кто-нибудь освободится. Мой помощник скоро будет здесь.

— Если он отважится отправиться в путь. Посмотрите туда. — Лайла указала на юго-запад.

Джексон взглянул в том направлении и выругался себе под нос. Небо закрывала багрово-черная туча. Сейчас он уже чувствовал дыхание грозы в посвежевшем полуденном ветерке и слышал низкие громовые раскаты, которые становились все громче по мере ее приближения. Только грозы ему и не хватало. Она будет достойным завершением этого сумасшедшего дня.

Лайла с беспокойством продолжала смотреть на тучу.

— Думаю, надо включить погодное радио.

Она вернулась в дом, неся Элинор на руках. Джексон еще раз оглядел пустую реку. Воздух был наэлектризован, волоски на руках шевелились. Сверкнула молния, разрезая небо пополам, следом послышались раскаты грома. Он мог застрять здесь на несколько часов, а то и на всю ночь.

Почему он застрял именно здесь, почему это не случилось с ним дома? В грозу всегда много происшествий, и он наверняка нужен своим помощникам.

Вместо этого он находится у черта на рогах, в компании с ведьмой и ее беременной кошкой.

Глава 4

Лайла опустила Элинор на пол и включила погодное радио, потом прошла в свою спальню, смежную с гостиной, и закрыла там окно. Переднее окно защищал навес над крыльцом, дождь в него не попадал. Прислушиваясь к радио, она закрыла окно и в другой спальне. Она знала, что шериф Броуди уже зашел в дом, но нарочно не замечала его, занимаясь своими делами. Шериф был слишком большим для ее маленького домика, слишком суровым, слишком властным. Он был… он был… мужчиной. Он нарушил ее тихую жизнь гораздо больше, чем удалось Тэнилу. И как это Джо пришло в голову послать сюда шерифа? Правда, откуда Джо могла знать, и она действительно беспокоилась за нее. Ну, бедняга Тэниел больше не будет ей досаждать, она ничего не могла исправить. Если бы он не сбежал, возможно, ей удалось бы что-то сделать. Нет, она все равно не смогла бы ему помочь, слишком поздно. Жалко бедолагу, конечно, он хулиган, но зла на него она не держала. Годы печального опыта научили ее, что она бессильна изменить судьбу.

Именно поэтому она запаниковала из-за шерифа. Как только она его увидела, то поняла, что ему судьбой предназначено разрушить ее привычную комфортную и спокойную жизнь.

Лайле захотелось спрятаться от него, чтобы он ее никогда не нашел, или вытолкать его из своего дома и закрыть за ним дверь, ей хотелось… подойти к нему близко-близко и положить голову на широкое плечо, чтобы он крепко прижал и поцеловал ее, и сделал с ней все, что ему заблагорассудится.

Она никогда не встречала ни одного парня, который пробудил бы в ней хоть малейшее сексуальное волнение. Она всегда чувствовала себя отстраненной от остального мира, обреченной на отшельничество из-за своих особенностей. Мысль, что она проведет жизнь в одиночестве, ее не волновала, даже наоборот. Она наслаждалась уединением, чувством согласия внутри себя. Многие так никогда и не испытали этого, тратя жизнь на вечные поиски кого-то или чего-то, не понимая, что это должно быть внутри их самих.

Ей нравилась собственная компания, она доверяла своим решениям и получала удовольствие от своего дела. Она абсолютно ничего не хотела менять.

Но Джексон Броуди изменил все.

Ее привлекла не только его аура, хотя у него она светилась так ярко, что просто завораживала. Все цвета его ауры были ясными: темно-красный означал сексуальность, бирюзовый говорил о том, что он очень динамичен по характеру, голубой — это покой, а оранжевый — сила. Прямой, уверенный в себе мужчина с отменным здоровьем.

Ее обескуражила, однако, внезапная вспышка предвидения. Они случались с ней не часто; она умела видеть лишь ауру человека. Но иногда на нее снисходило внутреннее видение, причем она никогда не ошибалась. Ни разу. Точно так же она лишь взглянула на Тэниела и сразу поняла, что он скоро умрет. А при виде Джексона Броуди волна стала такой сильной, что она едва устояла на ногах. Этот человек будет ее любовником. Она полюбит его, единственного в своей жизни.

Но ей не нужен любовник! Ее вовсе не прельщало иметь в доме мужчину, чтобы он болтался под ногами и вмешивался в ее дела. А он будет, она это знала. Он показался ей нетерпимым, привыкшим отдавать приказания, доминировать над всеми и — о Господи! — очень сексуальным. Конечно, он не захочет жить здесь без удобств, к которым привык, а ей лучше без этого шума и гама, без электрических машин и приборов, постоянно издающих неприятные звуки. Наверняка придется переехать в город или по крайней мере в не столь уединенное и более доступное место.

Когда он поймет, что она не в силах уехать отсюда, он сдастся, но с трудом. Будет спорить, скажет, что не сможет часто с ней встречаться. Станет приезжать, когда ему удобно, и требовать, чтобы она бросала свои дела, как только его лодка подплывет к берегу. Но ничего не поделаешь. При своем неумении изменять судьбу она могла бы сразу снять одежду и повести его в спальню.

Это еще одна проблема. Когда она смотрела на него, ее бросало в жар и перехватывало дыхание. Грудь твердела, и ей приходилось напрягаться, чтобы сдержать горячую боль между ногами. Это называлось вожделением. Теперь понятно, почему люди, испытавшие это чувство, вели себя подчас как последние дураки.

Если бы Тэниел не украл лодки, шериф уехал бы и, возможно, она не увидела бы его еще некоторое время, а может, никогда. И ей не пришлось бы прощаться со спокойной жизнью, которая ее полностью устраивала. Ей бы догадаться об этих лодках. Как иначе судьба устроила бы, чтобы Джексон остался здесь? Ну и надвигавшийся шторм сыграл свою роль, не дав его помощникам добраться до своего начальника. Все уже было предрешено. Судьба запустила цепь событий, и последствия она знала наперед.

Не первый раз она пожалела о том, что родилась такой. Ей не хотелось узнавать будущее до того, как оно случалось. Это тяжелая ноша. Однако Лайле нравилось видеть ауру, без этого жизнь была бы бесцветной и менее интересной. Ей не требовалось спрашивать у человека, что он чувствует. Она видела, счастлив он, или сердит, или болен. Она могла разобрать и плохие намерения, нечестность, подлость, а также радость, любовь и благожелательность.

— Что-то случилось?

Он стоял позади нее, и резкость его тона подсказала ей, что на какое-то время она застыла, уставившись в одну точку. Когда она оставалась одна, в этом не было ничего особенного. Лайла часто задумывалась. Но другим это казалось странным. Она моргнула, вернувшись в действительность.

— Извините. Так, замечталась.

— Замечталась? — с недоумением переспросил он.

И она его не винила. Ее только что пытались убить, они оказались сейчас, можно сказать, в ловушке, надвигается гроза. Есть над чем задуматься. Ей бы сказать, что она задумалась, а не замечталась, он не был бы так удивлен.

— Ладно. По радио передавали какие-нибудь сводки или предупреждения?

— Сильная гроза до десяти вечера с порывистым ветром и градом.

Им придется пробыть вместе долгое время. Возможно, до утра. Ну что она могла поделать с этим человеком, которого ей суждено полюбить! Пока она его не любила, верно? Они только что познакомились. Ее влекло к нему, но ведь это не любовь. Нет, еще нет.

Свежий, пахнущий дождем ветер проник в дом через сетчатую дверь.

— А вот и гроза, — сказал он, и она обернулась посмотреть на реку. Молния кривой стрелой ушла в землю, сразу же последовал раскат грома, от которого зазвенели стекла в доме.

Элинор замяукала и залезла в картонную коробку, которую Лайла выстлала для нее старыми полотенцами.

Джексон беспокойно мерил шагами маленькую комнату. Его бесило бессилие перед стихией, невозможность ни отложить, ни ускорить приближение грозы, чтобы кто-нибудь из его помощников успел сюда добраться.

Лайла незаметно пожала плечами. Пусть мечется, а у нее есть дела.

Первые капли дождя упали на дом и застучали по крыше. Вечернее солнце полностью скрылось, и в комнатах потемнело. Она подошла к масляным лампам на камине и уверенно нащупала спички. Неожиданная вспышка света испугала Джексона. Он резко обернулся и увидел, что она снимает с ламп стекла и зажигает спичкой фитили. Поставив стекла обратно, Лайла задула спичку и бросила ее в камин.

Молча прошла на кухню и повторила ту же процедуру там, хотя в гостиной горели четыре лампы. Ей нравилось, чтобы, когда она работает, было много света. Огонь в печи почти погас. Открыв дверцу, она расшевелила горячие угли и добавила дров.

— Чем вы занимаетесь? — спросил он с порога.

— Готовлю еду. — Может, он никогда не видел, как это делается?

— Но мы только что ели.

— Да, правильно, но если я хоть что-нибудь понимаю, на бутербродах вы долго не продержитесь. — Она оглядела его фигуру сверху вниз, как бы измеряя. Чуть больше шести футов ростом, прикинула она, весит никак не меньше двухсот фунтов. Судя по плечам под рубашкой, он мускулистый и сильный. Такому мужчине быка мало.

Джексон зашел на кухню и устроился за столом, вытянув ноги и развернув стул, чтобы сидеть к ней лицом. Он постучал пальцами по столу.

— Меня чертовски бесит мое бездействие.

— Я это заметила, — сухо ответила Лайла. Подлив воды в рукомойник, она вымыла руки.

— Обычно я постоянно чем-нибудь занят. В плохую погоду всегда находится что делать: или это авария, или спасаешь людей с затопленных дорог. Мне нужно быть там, без меня ребятам придется туго.

Ах вот почему он места себе не находит! Ей понравилось чувство ответственности.

Он же молча наблюдал за тем, как она готовит печенье. Она вынула и смазала противень, потом достала миску, положила туда муки, добавила дрожжи и масло и стала замеривать тесто.

— Я уже много лет не видел, чтобы тесто замешивали руками. Моя бабушка делала это, а мама пекла только из ротового.

У меня нет холодильника, — сказала она просто. — Поэтому замороженные полуфабрикаты исключаются.

— А вам не хотелось бы иметь такие вещи, как холодильник, электроплита и так далее? Вам не мешает, что у вас нет |электричества?

— Вам это странно? Я не завишу от проводов, которые дают тепло и свет. Если бы у меня было электричество, сейчас его наверняка бы отключили и я не смогла бы ничего |приготовить.

Нахмурившись, он потер подбородок. Ей понравилось наблюдать за ним, пока она готовила. Она могла поспорить, что все незамужние женщины в городе, а также и некоторые замужние вздыхали по нему. Короткие черные волосы, ярко-голубые глаза, крупный подбородок, мягкие губы — она не понимала, откуда бы ей знать, что губы у него мягкие, но знала это совершенно точно. Он начинал ей нравиться.

Лайла представила, как подходит и садится к нему на колени. Ее мгновенно бросило в жар. Не просто нравится, а очень и очень.

— Проложить газовые трубы труднее, чем протянуть электропровода, — продолжал размышлять он. — Думаю, вы могли бы поставить газовый баллон, но поскольку сюда по дороге не добраться, заправлять его будет одна морока.

— Дровяная печка меня вполне устраивает. Она почти новая и очень удобная. Обогревает весь дом и легко регулируется. — Она стала отщипывать кусочки теста и мять их в руках, придавая форму и выкладывая на противень. Если она будет смотреть на тесто, а не на него, жар отпустит.

— А откуда вы берете дрова?

Ей пришлось взглянуть на него, не понимая, что он имеет в виду.

— В лесу. — Откуда, он думает, они берутся? Не лесные же феи колют ей дрова и складывают в поленницу?

К ее удивлению, он, нахмурившись, вскочил со стула.

— Вы не должны этого делать. Это не женская работа.

— Хорошо, что сказали, а то я не знала.

— Я не имею в виду, что вы не умеете этого делать, просто вы не должны заниматься этим сами, — проворчал он. Его голос раздавался у нее за спиной. Он был прямо за ней. Без предупреждения Джексон протянул руку и взял ее за запястье. Его пальцы сомкнулись. — Моя рука в два раза больше. Вы, конечно, сильная, но только не говорите, что колоть дрова легко.

— Справляюсь как-то. — Лучше бы он не трогал ее и не стоял так близко. Она чувствовала тепло его тела и идущий от него запах мужчины.

— Кроме того, это опасно. Что, если поранитесь топором или пилой? Вы совсем одна, никакой медицинской помощи не дождаться.

— Многое в жизни опасно. — Она старалась говорить, спокойно. Почему он не отпускает ее руку? Почему она не отодвинется от него сама? Но ей нравились тепло и сила его прикосновения, мозолистая и грубая ладонь.

— Я наколю вам дров, — вдруг сказал Джексон.

— Что? — Лайла хотела обернуться, но в последний момент здравый смысл остановил ее. Если бы она обернулась, то оказалась бы слишком близко. Она просто не осмелилась.

Лайла перевела дыхание.

— Вы не можете колоть мне дрова.

— Почему же?

— Потому что… — Правда, почему? — Потому, что вас здесь не будет.

— Но сейчас я здесь. — Он помолчал, потом тихо добавил:

— Я могу начать прямо сейчас.

Она замерла. За окном шумела гроза, доносились раскаты грома. Или это сердце стучало в груди?

— Я должен быть очень осторожным, — так же тихо продолжал он. — Я сейчас говорю не как шериф, а как мужчина. Если вы скажете «нет», я вернусь и сяду за стол и всю ночь буду держаться от вас подальше. Но если вы не скажете «нет», то я вас сейчас поцелую.

В который раз у Лайлы перехватило дыхание. Она не могла говорить, вообще не знала, что сказать. Снова стало жарко, ноги ослабли и не держали ее, она вот-вот могла рухнуть на пол.

Я расцениваю это как ваше «да». — С этими словами он развернул ее к себе лицом.

Глава 5

Губы у него действительно оказались мягкими, как она и предполагала. И он был нежным. Он не пытался оглушить ее внезапной вспышкой страсти, просто поцеловал не спеша, пробуя ее губы на вкус. Его неспешность разожгла ее еще

Больше.

Лайла вздохнула и с радостью расслабилась в его объятиях. Приподняв, он крепко прижал ее к себе. Уже знакомый жар вновь охватил ее тело. Она обвила руками его шею, прижавшись теснее и задрожав, когда его язык медленно раздвинул ее губы, давая время отодвинуться, если она против такого глубокого поцелуя. Она не возражала. Она хотела целоваться с этим мужчиной больше всего на свете.

Сердце бешено стучало. Сирена-искусительница толкала ее дальше, изведать все, что он мог ей дать. Она чувствовала напряжение в его брюках. Ей хотелось дотронуться до него и открыться ему навстречу.

Зная себя и понимая, что сейчас потеряет над собой контроль, она немного отстранилась от этого медленного, дурманящего поцелуя и уткнулась лицом ему в шею.

Он тоже не остался бесстрастным. Она чувствовала, как бьется его пульс, вот здесь, где остановились ее губы. Кожа стала горячей и влажной. Он беспокойно топтался на месте, вжимая свои бедра в ее тело.

Он ничего не говорил, она была ему за это благодарна. Врожденная осторожность подсказывала не спешить, инстинкт же толкал вперед, торопил отдаться ему. В любом случае это неотвратимо, так зачем же ждать? Что изменится, если она будет тянуть время? Но Лайла медлила, неготовая еще к такому значительному шагу в своей жизни, что бы ни предсказывала судьба.

— Ужас! — пробормотала она ему в шею.

Просто невероятно! — Он зарылся лицом в ее волосы.

Так, видимо, чувствует себя человек, которому на голову падает кирпич.

То, что он потрясен так же, как и она, не сулило ничего хорошего, поскольку в данной ситуации кто-то из них двоих должен был оставаться с холодной головой.

— Мы совсем не знаем друг друга. — Она не могла сказать, с кем спорит, с ним или с собой.

— Мы это исправим. — Его губы коснулись ее виска. — Нам некуда спешить.

Но когда он узнает ее, будет ли относиться к| ней так же? Ее беспокоила эта мысль. Она немного отодвинулась. Джексон сразу отступил. Глубоко вздохнув и откинув назад волосы, Лайла попыталась не смотреть в его сторону, но исходивший от него ясный темно-красный цвет страсти не заметить было нельзя.

— Мне нужно поставить в печку печенье, — сказала она, обходя его. — Сядьте пока где-нибудь, а я быстро приготовлю ужин.

— Я постою, спасибо, — сухо ответил он.

Ничего не поделаешь, ей пришлось-таки поднять голову и встретиться с его печальными голубыми глазами, смотревшими на нее с пониманием. Его аура оставалась такой же насыщенной, особенно в паху, однако вокруг головы появился слабый голубой цвет.

Он отошел в сторону и прислонился к стене у двери. Поставив печенье в печку, она открыла большую банку говяжьей тушенки, вывалила содержимое в кастрюлю и поставила ее на печь. Этой незамысловатой еды должно хватить, не идти же в грозу ловить на ужин курицу. Печенье успеет остыть, а тушенка прокипит, пока он не проголодается.

Он наблюдал за ней. Лайла чувствовала его внимательный взгляд. Она вдруг остро ощутила свое тело, как поднимается грудь при каждом вздохе, как она двигается. Лайла чувствовала, что соски у нее затвердели, а напряжение в его штанах не прошло.

Его неуснувшее возбуждение завело ее больше, чем если бы он шептал ей всякие глупости. Нужно что-то делать, или очень скоро она окажется на спине. Лайла откашлялась, придумывая нейтральную тему для разговора.

Каким образом хороший парень из Техаса оказался в Алабаме? — Она все знала, ей рассказала Джо, но это было единственное, что пришло в голову, и ему придется отвечать.

— Моя мать родом из Дотана. — Вот и весь ответ.

Решив, что его нужно расшевелить, Лайла снова спросила:

— Почему же она переехала в Техас?

— Она познакомилась с моим отцом. Он жил на западе Техаса. Мама с друзьями по колледжу ехала в Калифорнию, и у них по дороге случилась авария. Отец был тогда помощником шерифа, стал им помогать. Ну и мама так никогда и не доехала до Калифорнии.

Уже лучше. Он начал говорить. Она с облегчением вздохнула.

— Почему же она снова вернулась в Алабаму?

— Отец умер несколько лет назад. — Он удобнее устроился у стены. — На западе жить трудно, очень жарко и пустынно. Раньше она никогда не жаловалась, но после смерти отца ей стало одиноко. Захотелось вернуться в Алабаму, поближе к своим сестрам и друзьям по колледжу.

— И вы вернулись с ней?

— Она — моя мать, — просто ответил он. — Я могу служить в полиции и здесь. Я живу отдельно с восемнадцати лет, но она знает, что я рядом, если вдруг понадобится помощь.

— И вам не жалко было уезжать из Техаса? — Лайла не представляла, как можно покинуть свой дом. Она любила его, знала как свои пять пальцев. Любила запах реки ранним утром, резкую смену погоды, неистовые грозы, проливные дожди, жаркие, влажные дни, когда даже птицы, казалось, засыпали на лету. Ей нравились серые зимние дни с огнем в камине и миской горячего супа. Что еще нужно в этой жизни?

Он пожал плечами.

— Дом — это семья, а не место. В Техасе у меня остались тетки и куча двоюродных братьев и сестер, но никого нет ближе матери.

Лайла с трудом сглотнула. Ее мать умерла, когда ей было пять лет, но она берегла воспоминания о женщине, которая когда-то была центром жизни в этом уединенном домике.

— А вы? — спросил он. — Откуда вы родом?

— Я родилась в этом самом доме и прожила здесь всю жизнь.

Он как-то странно посмотрел на нее, и она поняла, о чем он подумал. Почти все дети рождаются в больницах, во всяком случае, последние пятьдесят лет. Она была явно моложе. Конечно, кое-где еще сохранился обычай рожать дома.

— Вашему отцу не хватило времени отвезти ее в больницу?

— Она не хотела рожать в больнице. — Может быть, сейчас подходящий момент, чтобы рассказать ему, что мать была целительницей, как теперь она? Мама наперед знала, что роды пройдут благополучно, и не видела причин тратить с трудом заработанные деньги на больницу и докторов.

— Смелая женщина, — сказал он, покачав головой и улыбнувшись. — Я сам однажды принимал роды, когда был новобранцем. До смерти боялся, да и роженица не очень радовалась. Но мы справились, ребенок родился здоровый. Боюсь, правда, мое обхождение не очень понравилось матери. Ребенка в мою честь не назвали. Помню ее слова: «Не обижайся, но глаза б мои тебя больше не видели».

Закинув назад голову, Лайла рассмеялась. Она легко представила себе молодого, неопытного полицейского, потного от страха, помогавшего при родах.

— А что случилось? Ребенок родился раньше времени?

— Выпал снег, это было нечто особенное. Дороги полностью замело. Они с мужем уже выехали, но машина застряла в миле от дома, поэтому они вернулись и вызвали помощь. Я находился поблизости, приехал, но погода совсем ухудшилась, и мы просто не рискнули везти ее в больницу. — Он потер ухо. — Уж как она меня только не обзывала. Я сроду таких слов не слышал. Хотела что-нибудь обезболивающее, а я ей ничего не давал, вот она и постаралась, чтобы и мне досталось по полной программе.

Его улыбка приглашала ее посмеяться вместе с ним над этой историей. Лайла хихикнула.

— А что муж?

— Пустое место. Каждый раз, когда он появлялся, получал свою порцию проклятий, поэтому старался лишний раз не попадаться ей на глаза. Я же говорю, что она ужасно злилась.

Сколько же времени она рожала?

Девять часов и двадцать четыре минуты, самые длинные в ее жизни, как она потом сказала. Она готова была поклясться, что рожала три дня.

Лайла почувствовала в его голосе радость. Она взглянула на него с сомнением и поняла, что права.

Вам это понравилось.

Он рассмеялся:

— Да, конечно. Было интересно и забавно, а главное, удивительно. Между прочим, родилась девочка. Мое имя ей явно не подходило.

Его аура немного изменилась, перемешалась с зеленым и веселым желтым. Лайла больше не задавалась вопросом, когда же она в него влюбится. Это случилось именно в этот момент. Что-то внутри у нее расплавилось, стало горячо. Она знала, что ее аура сейчас розовая. Она покраснела, хотя была уверена, что он ничего не видит.

Лайла почувствовала слабость и присела. Все произошло мгновенно. Она никогда не думала, что сможет полюбить, как все. Она любила многих людей, но по-другому. Всегда мешало то, что она не такая, как все, не равный партнер, а опора. Даже для своего отца. Но Джексон сам был сильным. Ему не требовалась сиделка, он сам мог позаботиться о ком угодно.

Если бы она и не видела его ауры, все равно бы влюбилась. Но она видела ее и узнала его душу. И еще она увидела, что он предназначен ей судьбой. Она забыла об осторожности. Ей хотелось броситься к нему и позволить все, что только можно. Она встала и проверила печенье.

— Отлично! — одобрил Джексон.

Она моргнула. Печенье подрумянилось и хорошо поднялось. У нее легкая рука, говаривал отец. Она глубоко вздохнула, взяла полотенце, вынула горячий противень из печки и поставила его на подставку.

— Почему Варгас думает, что вы колдунья?

Эти слова заставили ее спуститься на землю. Его голос чуть изменился, сейчас он был шерифом, которому положено знать, если кто-то в его округе занимается колдовством.

— По нескольким причинам, мне кажется. Я живу одна, в лесу, редко езжу в город, никуда не хожу. Меня прозвали колдуньей еще в четвертом классе.

— В четвертом классе? Интересно. — Он облокотился на шкаф, внимательно следя за ее лицом. — Может, он насмотрелся фильмов про ведьм?

Она вскинула брови и промолчала.

— Значит, вы не колдуете и не танцуете голой при луне?

— Я не ведьма, не колдунья, — просто ответила она. — Я никогда этим не занималась, а голой потанцевать могу, если очень захочется.

— Ну рассказывайте! — Взгляд его потеплел, он подошел поближе. — Позовите меня в партнеры, когда надумаете это делать.

— Обязательно.

Их глаза встретились, и каким-то шестым чувством она поняла, что ей не надо больше осторожничать.

— Вы проголодались? — Он коснулся пальцем ее руки.

— Нет.

— Значит, печенье и тушенка могут подождать?

— Конечно, могут.

Он взял у нее из рук полотенце и отставил кастрюлю подальше.

— Ты ляжешь со мной в постель, Лайла Джонс?

Да.

Глава 6

Лайла зажгла лампу в своей спальне и уменьшила огонек. Из-за грозы и сильного дождя в комнате было темно, как ночью, лишь изредка ее освещали яркие вспышки молний. Казалось, Джексон полностью заполнил собой комнату, его плечи отбрасывали на стену огромную тень. Его аура, видимая даже в тусклом свете масляной лампы, снова пульсировала красным цветом, что означало страсть и чувственность.

Он стал расстегивать рубашку, а она тем временем сняла с кровати покрывало, аккуратно расправила одеяло и взбила подушки. Кровать показалась ей крохотной, хотя и была двуспальной. Для него она точно маловата. Возможно, ей придется поменять ее на большую, хотя Лайла не знала, надолго ли она им понадобится. Беда с ее ясновидением заключалась в том, что Лайла видела факты, а не обстоятельства. Она знала лишь, что Джексон станет ее любовником и ее любовью, но не имела ни малейшего понятия, полюбит ли он ее, останутся ли они вместе, или все ограничится сегодняшней встречей.

— Ты, кажется, нервничаешь? — Несмотря на сильное желание, которое уже трудно было скрыть, его голос прозвучал удивительно спокойно. Он уже расстегнул рубашку, но не снял ее, а стоял и внимательно смотрел на Лайлу, следя за каждым ее движением.

— Да, немного, — призналась она.

— Если ты не хочешь, просто скажи, я пойму.

Нет, я хочу этого, поэтому и нервничаю. — Глядя ему в глаза, она расстегнула шорты, сбросила их на пол и стала расстегивать блузку. — Мне никто так… не нравился. Я по натуре очень осторожная, но… — она покачала головой, — с тобой я не хочу осторожничать.

Он стряхнул с себя рубашку, и та тоже оказалась на полу. Свет от лампы падал на его плечи, подчеркивая гладкие, сильные мышцы и широкую грудь с темным пушком. Лайла вздохнула, чувствуя, как возбуждение расползается по всему телу. Она забыла обо всем на свете, глядя на него, жадно впитывая зрелище раздевавшегося мужчины.

Он присел на край кровати и наклонился, чтобы снять сапоги. Она залюбовалась линией его позвоночника и упругой спиной. Сердце билось все быстрее, стало еще жарче.

Сапоги стукнулись о деревянный пол. Поднявшись, он снял брюки, а затем и трусы и, обнаженный, повернулся к ней.

«Ой, мамочки!»

Должно быть, она произнесла это вслух, испытывая одновременно и желание, и страх, потому что он рассмеялся и, отстранив ее руку, помог расстегнуть блузку, потом просунул руки внутрь и провел по ее плечам и рукам. Не обращая больше внимания на свою одежду, она не сводила глаз с его возбужденной плоти. Она взяла ее в руки и стала осторожно поглаживать, рассматривая с удивлением и восхищением.

Пришла его очередь замереть, сдерживая дыхание и закрыв глаза. Он придвинулся ближе и, засунув руки в ее трусики, привлек к себе.

Ей пришлось отпустить его, и она издала звук… разочарования? Нетерпения? Но впереди ее ждали новые ощущения. Его волосатая грудь прижалась к ее груди, раздражая соски. Тело вдруг стало словно без костей, оно плавилось под его прикосновениями, как воск.

Порывисто дыша, он сказал:

— Разденься до конца. Я хочу посмотреть на тебя. — Она пошевелила бедрами, и трусики соскользнули на пол.

— Господи! Да ты прирожденная соблазнительница! — Он снова привлек ее к себе.

Правда? — Она никогда раньше не помышляла кого-то соблазнять, но если то, что она делала, выглядело соблазнительно, она не возражала. Она едва сдерживала себя.

Так сладостно чувствовать его тело! Она прижималась к нему все теснее, соски превратились в твердые бугорки.

Он гладил ей спину и бедра горячими тяжелыми руками, так, что ей хотелось замурлыкать. Его рука скользнула между ее ног, пальцы проникли глубже, она обвила ногой его тело, чтобы ему было удобнее.

Лайла уткнулась ему в шею и прижалась так тесно, будто от этого зависела ее жизнь. Его пальцы медленно, очень медленно исследовали ее тело, она содрогалась от этих прикосновений. Удовольствие и напряжение становились все сильнее и сильнее, пока она не почувствовала боль и что-то другое, сильнее боли.

— Еще не время, — хрипло сказал он. — Пока рано. — Он повернулся и упал вместе с ней на постель, придавив ее своим весом. Он раздвинул ей ноги, ища путь вперед, и наконец оказался в ней. Ее тело дрогнуло, от желания ли, чтобы он вошел в нее глубже, или, наоборот, чтобы уберечься от него, — она не знала.

Он все глубже проникал в нее, пока не исчезло ее внутреннее сопротивление, и последним движением вошел в нее полностью.

Она бы, наверное, закричала, если бы ей было чем дышать. Перед глазами все плыло.

Он приподнялся на локте, тяжело дыша, с удивлением и недоверием глядя на нее.

— Лайла!.. О Господи! Не могу поверить! Ты девственница?

— Уже нет. — Она продолжала прижиматься к нему, спина выгнулась ему навстречу. Ей хотелось, чтобы он оставался там, где был.

— Пожалуйста, Джексон! О, пожалуйста! — Она откинула голову назад, испытывая животное удовольствие от того, что он не давал ей освобождения от страсти. Ей все еще было больно, но тело стремилось преодолеть эту боль и испытать неведомое.

— Ш-ш-ш, — шептал он, — не торопись, дорогая. Дай я тебе помогу.

Кончиками пальцев он дотронулся до лона и гладил до тех пор, пока она не закричала от восторга.

Из его горла вырвался хриплый стон, пальцы вцепились в ее тело. Он вошел в нее с такой силой, что кровать ударилась о стену. Он содрогнулся в конвульсиях и через несколько секунд расслабился, все еще продолжая вздрагивать.

Лайла обняла его мокрые плечи и прижалась к нему. Ей показалось, что если он встанет, она этого не переживет. Сама не зная почему, она заплакала. Сердце продолжало гулко стучать, мысли скакали в калейдоскопе желаний и новых впечатлений.

Она и не предполагала, что для занятий любовью нужно столько сил и пыла. Она ожидала, что это будет медленно и нежно, постепенно перерастая в экстаз. Когда буря внутри ее затихла, она услышала звуки бури за окном. Дом сотрясался от громовых раскатов, по крыше барабанил дождь, но в сравнении с тем, что она только что пережила в спальне, это было ничто. Грозы приходили и уходили, а ее жизнь только что бесповоротно изменилась.

Наконец он поднял голову. Его черные волосы спутались на потном лбу, выражение лица стало напряженным и каким-то отрешенным.

— О'кей, — с трудом выдавил он. — Я и подумать не мог! Черт возьми, Лайла, ты должна была мне сказать.

Она погладила его плечо, блаженно закрыв глаза, чувствуя его теплую кожу под рукой.

— Все случилось очень быстро, я не думала, что надо говорить, а что не надо.

— В данном случае это было надо.

— А что изменилось бы? Скажи!

Подумав и вздохнув у ее плеча, он ответил:

— Наверное, ничего. Я бы уже не остановился. Но если бы я знал, я бы не торопился и дал тебе немного больше времени.

— А этого я бы не вынесла. Ни одной лишней минуты.

— Смогла бы, да еще бы и понравилось. Ее снова охватило волнение, тело ожило.

— А когда?

— Бог мой! — пробормотал он. — Не сразу. Дай мне часок.

— Хорошо. Один час.

Опять приподняв голову и взглянув на нее, он сказал:

— Прежде чем мы опять забудем обо всем на свете, ты не считаешь, что надо подумать о мерах предосторожности, вернее, об их отсутствии? Ты, естественно, никаких пилюль не принимаешь, а я как-то не догадался прихватить с собой пару презервативов.

— Нет, конечно, я не пью никаких таблеток, но все будет в порядке. Ты не волнуйся.

— Ну как хочешь.

Она вздохнула. Просто она знала, что не забеременеет, но не могла объяснить почему. Только чувствовала, что в ближайшее время в ее жизни беременности не предвидится. Через месяц, может быть, но не сейчас.

— Если ты так волнуешься, мы можем больше не делать этого, — вздохнув, сказала она.

С минуту он смотрел на нее, потом усмехнулся:

Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Глава 7

Они услышали звук мотора на рассвете, когда небо на востоке едва начало светлеть. Гроза продолжалась почти до трех часов ночи, но сейчас небо было чистым и ясным.

— Кажется, приближается помощь, — сказала Лайла, прислушиваясь.

— Сукины сыны! Я надеялся, что они не появятся так быстро. — Он глотнул кофе. — Я похож на разъяренного и расстроенного шерифа, оказавшегося отрезанным от всего мира из-за одного недоумка? Или они сразу догадаются, что я всю ночь предавался разврату и едва держусь на ногах от усталости?

Она притворилась, что изучает его, потом покачала головой:

— Тебе надо потренироваться, чтобы выглядеть разъяренным.

— Так я и думал. — Поставив чашку на стол и потянувшись, он довольно улыбнулся.

— Вместо того чтобы арестовать Тэниела, я, пожалуй, объявлю ему благодарность. Правда, он украл две лодки, не только твою, — продолжал Броуди. — Все зависит от того, что он сделал с лодкой Уоткинса и как Джерри решит с ним поступить.

— Если он их отпустил, то они утонули из-за дождя, — заметила Лайла. — Чтобы потопить лодку, нужно немало воды, но вчера вылилось достаточно, правда?

— Возможно. — Поднявшись из-за стола, он прошел в гостиную и выглянул в окно.

— Да, это мои ребята.

Лайла стояла рядом и смотрела, как лодка с двумя помощниками шерифа приближалась к ее маленьким мосткам. После ночной грозы вода в реке поднялась и стала мутной. Мостки едва виднелись над водой. Мужчины аккуратно привязали лодку к столбику и, настороженно осматриваясь, направились к дому, оба в бронежилетах и с ружьями в руках.

Джексон быстро наклонился и поцеловал Лайлу. Его губы были теплыми и нежными.

Я вернусь, как только смогу, — сказал он тихо. — Боюсь, что не сегодня, а приеду ли завтра, зависит от того, какой ущерб нанесла буря. Может, порвались провода или придется расчищать завалы.

— Я буду здесь, — сказала она спокойно. Улыбнувшись, добавила:

— Мне некуда деться, особенно без лодки.

— Я верну тебе лодку или заставлю Тэниела купить новую, — пообещал он и снова поцеловал ее. Взяв бронежилет и ружье, оставленные у входной двери, Джексон вышел на крыльцо.

При виде шефа оба помощника заметно расслабились.

— С вами все в порядке, шериф? — спросил тот, что был постарше.

— Все в порядке, Лоуэл. Но Тэниелу Варгасу не поздоровится, когда я его поймаю. Он украл обе лодки, мою и мисс Джонс. Но с этим можно подождать. Как там у вас, много ущерба?

Лайда вышла за ним следом. Было бы странно, если бы она не появилась.

— Доброе утро, Лоуэл. — Она кивнула второму помощнику. — Элвин, привет. Я сварила кофе для шерифа, не хотите ли по чашечке? — Она заметила, как Джексон удивленно приподнял брови, обнаружив, что она знает его помощников.

— Нет, спасибо, Лайла, — ответил Лоуэл. — Надо возвращаться. Спасибо за предложение, но прошлой ночью я выпил столько кофе, что, наверное, не буду спать два дня.

— Много повреждений? — подсказал Джексон, вступая в разговор.

— Электричество отключилось почти во всех округах, но сейчас оно уже восстановлено везде, кроме Пайн-Флэтс. Повалена уйма деревьев, с некоторых домов снесло крыши. Особенно не повезло миссис Ле Крой, она ранена, сейчас находится в больнице в Мобиле, а ее дом разрушен полностью.

— Автомобильные аварии? — Лоуэл устало посмотрел на него.

Больше чем хотелось бы.

Так. Жаль, что не мог помочь вам, ребята.

— А я прошу нас извинить, что задержались, но плыть по реке было просто невозможно.

— Я и не ждал, что кто-нибудь рискнет жизнью ради меня. Здесь все нормально, просто не мог выбраться.

— А мы удивлялись. Джо сказала, что послала вас сюда из-за Тэниела, а он оказался на месте, не нервничал, не дергался. Сказал, что не был здесь и вас не встречал.

— Так вы видели его? — резко спросил Джексон.

Он помогал нам убирать с дороги дерево. Ну, мы и подумали, что вас задержала гроза. Потом решили не дожидаться вашего возвращения, а проверить, не случилось ли чего.

Джексон покачал головой. Он никак не ожидал от Тэниела такой наглости. Не так он прост, как кажется. Значит, на него надо обратить серьезное внимание.

Направляясь к мосткам, он отдал ружье Элвину и забрался в лодку.

— Спасибо за то, что не дали умереть с голоду, мисс Джонс.

— Всегда рада услужить вам, — улыбаясь ответила она, ежась от прохладного утреннего воздуха. Помахав им рукой, она направилась к дому.

Джексон опустился на сиденье.

— А вы, оказывается, хорошо знакомы? — спросил он с любопытством.

— Конечно. — Лоуэл встал за руль. — Мы вместе учились в школе.

Ответ был таким прозаическим, что Джексону захотелось стукнуть себя кулаком по лбу. Она ходила в школу, как все. Он мысленно представил маленькую, серьезную Лайлу, сидевшую в небольшой лодке и прижимавшую к себе учебники.

Захотелось узнать побольше, поэтому он спросил:

— А как же она добиралась до школы и обратно?

— На лодке, — ответил Элвин. — С отцом. Он привозил ее к пирсу Парк, который ближе всего к школе. В хорошую погоду они шли пешком, а в дождь ее встречала учительница и подвозила на машине.

Во всяком случае, отец заботился о ее безопасности.

Поездка вниз по реке оказалась гораздо спокойнее, чем его марш-бросок день назад. Разбухшая река несла массу всякого мусора, поэтому все равно приходилось быть начеку. Джексон надеялся, что увидит похищенные лодки у берега, но у причала он их не обнаружил.

— Интересно, что Тэниел сделал с лодкой Джерри Уоткинса? — проворчал он себе под нос.

— Кто его знает? — сказал Лоуэл. — Наверное, отпустил. Джерри не скажет ему за это спасибо.

Уоткинс хотя бы получит страховку, но Джексон очень сомневался, что лодка Лайлы тоже была застрахована. Что ей теперь делать? Он попытался вспомнить, сколько денег у него на счете.

Лайла стала ему очень дорога. Раньше с ним такого никогда не случалось. Двадцать четыре часа назад он даже не знал о ее существовании, а через два часа после их знакомства улегся с ней в постель и провел там самую эротическую, самую незабываемую ночь в своей жизни. Как только он подумал о Лайле, которая ждет его, немедленно почувствовал прилив крови в паху. Он постарался не думать о ней. Из-за грозы на него свалилась уйма дел.

Грузовик Уоткинсов стоял там, где его припарковала Шарлотта, пустой прицеп тоже был на месте. Слава Богу, что хоть они остались целы, и на них во время грозы не свалилось дерево. Джексон осмотрелся, но ничего, кроме сломанных веток, не заметил.

Лоуэл направил лодку к причалу, и Джексон с Элвином выпрыгнули на берег. Элвин подошел к грузовику, чтобы подогнать прицеп к воде, а Джексон еще раз осмотрел окрестности. Парковочная поляна была на удивление велика, учитывая, что пирс заброшенный и им почти никто не пользуется. Но… Так ли это? Песок сохранил следы многочисленных шин, гораздо больше, чем он мог представить. Странно, Джо говорила, что рыбачить лучше в другой стороне.

Лоуэл и Элвин ловко вытащили лодку из воды. Они приехали сюда на двух машинах, одна принадлежала округу, а другую — грузовик — они взяли у службы спасения. Всего в этих событиях было задействовано пять машин: его, Тэниела, Шарлотты Уоткинс, а теперь еще две. Дождь уничтожил почти все следы, но он все-таки рассмотрел еще несколько.

Почему же так много народу плавает вверх по течению? Рыба там не клюет, а сразу за домом Лайлы начинается мель. Он попытался найти этому логическое объяснение. Будучи полицейским, он сразу подумал о наркотиках. Может, здесь встречаются наркодельцы. Он отогнал эту мысль. Место слишком открытое, и хоть Богги-роуд не самая оживленная трасса в мире, все же машины по ней ездят. Словно в Подтверждение этому, мимо проехал фермер в открытом грузовике и, высунув голову, пытался увидеть, что случилось.

Нет, наркодельцам тут делать нечего, они выбирают места, где не привлекут к себе внимания. И все же, кто приезжает сюда и почему?

Джексон подошел к Лоуэлу и Элвину.

— Этим пирсом, оказывается, часто пользуются, верно?

Да, верно, — согласился Лоуэл.

— Почему?

К его удивлению, мужчины явно смутились. Лоуэл откашлялся.

Я так понимаю, люди ездят к Лайле.

— К мисс Джонс? — уточнил Джексон, желая удостовериться, что в округе нет другой Лайлы.

Лоуэл кивнул.

Оглядывая поляну, Джексон сказал:

— Судя по следам шин, у нее бывает куча народу. — Он попытался представить нескончаемый поток посетителей в уединенный домик Лайлы, но не смог.

— Довольно много, — снова согласился Лоуэл. — В основном женщины. — Он откашлялся. — Да. Ну и мужчины тоже… ,

— Зачем? — Самые дикие мысли пронеслись у него в голове. Марихуана? Трудно представить, чта Лайла выращивает коноплю, хотя, конечно, место уединенное. Аборты? Но женщинам больше не надо искать для этого повивальных бабок. Ничего незаконного, иначе его помощники знали бы, что происходит. Оставалось предположить самое невероятное, во что ему верить не хотелось.

— Только не говорите мне, что она колдунья.

— Да ничего подобного! — быстро сказал Элвин. — Она вроде как целительница, какие были в старину. Знаете, она ставит припарки и лечит травами.

Припарки, травы. Целительница. Ну конечно! Настолько очевидно, что Джексон удивился, как он сразу не догадался. Он почувствовал облегчение. У него разыгралось воображение, и он напридумывал бог знает чего. Он только что обрел женщину своей мечты, она запала ему в душу, и было бы непереносимо узнать, что она замешана в чем-то нехорошем. Он не знал, как сложатся его отношения с Лайлой, что она сама думает о нем, но совсем не хотел с ней расставаться.

— Она тем самым зарабатывает себе на жизнь, — продолжал Лоуэл. — У нее покупают целебные травы, отвары. Многие обращаются к ней, а не к докторам, потому что она сразу может сказать, что болит.

Ему захотелось рассмеяться. Но вместо этого он забрал бронежилет и ружье из лодки и сказал:

Ну, пошли к Тэниелу Варгасу. Даже если мы вернем лодки и Джерри Уоткинс не выставит против него обвинение, я хочу засадить этого ублюдка за решетку.

Глава 8

Тэниела Варгаса нигде не было. Джексон понял, что тот решил отсидеться, пока не уляжется суматоха. Поскольку в округе все еще хватало дел, связанных с обрывом электропроводов в Пайн-Флэтс, а также с расчисткой дорог после бури, Джексон не мог организовать его поиски.

Больше всего на свете ему хотелось вернуться в дом Лайлы, но в тот день это было невозможно. Кроме последствий бури, все еще продолжались сумасшествия голубой луны.

До дома Джексон добрался лишь в полночь, усталый, разбитый и разочарованный. Он хотел Лайлу. Ему нужны были ее простота и спокойствие, тишина ее дома, которая так отличалась от его сумасшедшей жизни. Они провели вместе так мало времени, что он не знал, будут ли они встречаться и дальше, не объяснялось ли их сближение не столько взаимной симпатией, сколько обстоятельствами. Но он был ее первым мужчиной, ее единственным мужчиной.

Лайла не походила на тех женщин, которые пользовались случаем завести интрижку. Для нее любовь значила очень многое. И для него тоже. Связь с Лайлой отличалась от его прежних романов.

Лайла была особенной: честной, остроумной, немного ироничной и страстной. А также до ужаса сексуальной. Он вспомнил ее загорелое стройное тело и копну вьющихся волос, в которые так и хотелось запустить руки.

Она смело пошла ему навстречу, отвечала на его ласки, получая удовольствие от того, что он делал и что делала она. Он не представлял, что их страсть, такая неискушенная, может когда-нибудь притупиться.

Джексон жил в старом доме с высокими потолками и изноношенными трубами, который до сих пор его полностью устраивал.

Но сейчас дом казался… пустым и еще… шумным. Он раньше не понимал, сколько звуков издают холодильник и обогреватель. Работавший кондиционер заглушал ночное пение сверчков и птиц.

Он хотел Лайлу.

Он принял холодный душ, забрался в большую холодную пустую кровать и не мог заснуть; руки и ноги болели, глаза щипало от усталости и воспоминаний о первой близости с Лайлой. Он застонал от желания и постарался отогнать эти мысли. Но в памяти опять всплыли ее груди и то, как она трепетала в его руках.

Несмотря на кондиционер, пот лил с него в три ручья, и, проклиная себя, он встал и снова залез под холодный душ. Лишь около двух часов ночи ему наконец удалось заснуть, чтобы и во сне видеть эротические сны, а проснувшись, он хотел Лайлу еще больше.

В восемь двадцать утра тело Тэниела Варгаса нашли плывущим по реке. Его быстро опознали: в джинсах вместе с баночкой жевательного табака лежал бумажник. Если бы не бумажник, его бы не узнала родная мать, потому что он был убит выстрелом в лицо.

— Не думаю, что он давно мертв, — сказал патологоанатом, стоявший позади Джексона, когда тело завернули в мешок и уложили в грузовик, перевозивший мясо. — Черепахи и рыбы его почти не тронули. Если принять во внимание течение да еще сухую ветку, о которую он зацепился, то в воде он пробыл не так долго.

— Сколько?

— Только приблизительно, Джексон. Часов двенадцать или около того. Трудно сказать, особенно после пребывания в воде. Но его видели накануне, поэтому он не мог пробыть в воде больше чем полдня.

Джексон посмотрел на реку, и ему стало не по себе, когда он обдумал эти слова. Он ясно помнил слова Лайлы: «Ты — покойник». Ее тихий безжизненный голос произвел на него жуткое впечатление, гораздо более сильное, чем если бы она кричала.

И вот Тэниел погиб от пули. А у Лайлы было ружье. Неужели он вчера вернулся к ее дому? Выполнила ли она свою угрозу, если это действительно была угроза?

Хорошо, если Лайла убила его защищаясь. Одинокая женщина вполне может выстрелить в хулигана, стрелявшего в нее накануне и вновь вернувшегося с ружьем в руках. Джексон сомневался, что при таких обстоятельствах окружной прокурор станет предъявлять ей обвинение.

Существовала, однако, вероятность того, что и Лайла лежит в луже крови у себя дома, раненная или убитая. От этой мысли он пришел в себя и начал действовать.

— Хэл! Мне нужна лодка! — заорал Джексон, обращаясь к начальнику службы спасения. Он имел в виду ту, которой они пользовались, чтобы достать из воды тело Тэниела.

Хэл поднял голову и с удивлением посмотрел на Броуди.

— Порядок, шериф, — сказал он. — Помощь не нужна?

— Я еду к дому Лайлы Джонс. Если Тэниел возвращался туда, он мог ее ранить. Или убить. — Джексон старался не думать об этом, но действовал быстро.

— Если она ранена, потребуются медицинская помощь и транспорт. Я вызову еще одну лодку и поеду за вами. — Хэл отцепил от пояса рацию и отдал нужные распоряжения.

Лодки службы спасения хорошо держались на воде, хотя и не отличались скоростью. Джексона терзали отчаяние и страх, если она ранена и еще жива, каждая секунда может оказаться решающей для спасения ее жизни.

Картины одна ужаснее другой проносились перед его глазами, и ему становилось все хуже.

— Пожалуйста, Господи. Ну пожалуйста, — повторял он вслух, подгоняя тихоходную посудину.

Прошла вечность, прежде чем Джексон добрался до места. Он начал свой путь гораздо раньше причала на Олд-Богги-роуд. Кроме того, после грозы по реке плыло гораздо больше мусора, и несколько раз лодка подпрыгивала от подводных коряг.

Наконец показался дом, прятавшийся между деревьями. С бьющимся сердцем он осмотрелся вокруг. Лайла должна бы выйти на крыльцо, услышав звук мотора. Но ее нет. Где же она, куда могла деться без лодки?

— Лайла! — закричал он. — Лайла!

Он все еще надеялся. О Господи, что-то должно было заставить ее уйти из дома. Он не мог думать о том, что она лежит где-то мертвая или умирающая.

Джексон втащил нос лодки на берег и привязал к столбу.

— Лайла!

Он взлетел на крыльцо, перепрыгнув через ступеньки. Окна с этой стороны дома были закрыты. Он распахнул сетчатую дверь и повернул ручку входной двери.

Крутя головой и принюхиваясь, Джексон вошел в прохладный темный дом. В нем пахло, как и раньше, уютом и едой. На открытых окнах утренний ветерок колыхал старенькие белые занавески. Он не почувствовал ни запаха смерти, ни металлического запаха крови.

В доме ее не оказалось. Тем не менее он обошел его, заглядывая во все комнаты. Все было как обычно.

Джексон вышел во двор, ища признаки борьбы. Ничего. Куры, довольно кудахтая, клевали червяков. Пели птицы. Из-под крыльца выглянула Элинор, все еще тяжелая котятами. Он наклонился погладить ее, продолжая оглядываться.

— Где она, Элинор?

Кошка замурлыкала и потерлась головой о его руку.

— Лайла! — закричал Джексон.

Элинор вздрогнула и снова скрылась под крыльцом.

— Иду!

Голос раздавался издалека и откуда-то из-за дома резко обернулся и посмотрел в сторону леса.

— Где ты? — позвал он, бегом огибая дом.

— Уже здесь. — Через две секунды она появилась из-за деревьев, неся в руках корзину и ружье. — Я услышала лодку, — сказала она, когда он поравнялся с ней, — но была в двухстах ярдах от дома и…

Он не дал ей договорить, а крепко обнял, пытаясь вобрать ее тело в себя и больше не отпускать. С ней все в порядке. Она жива и невредима. Ветер разметал ее мягкие волосы. Он не мог нарадоваться ее запаху, такому свежему и женскому. Вкус губ был прежним, она отвечала на его поцелуи. Он услышал стук упавшей корзины и ружья, затем ее руки обвили его шею, и она крепко прижалась к нему.

В нем диким пламенем вспыхнуло желание, рожденное его страхами и облегчением. Он стал срывать с нее одежду, расстегнул джинсы и рванул ее трусы вниз.

— Джексон! — Откинув голову, она часто дышала. — Давай зайдем в дом…

— Я не хочу ждать, — пробормотал он почти свирепо, приподнимая ее и прижимая к дереву.

Она обвила ногами его тело, пытаясь обрести равновесие. Он расстегнул брюки и вошел в нее. Она была горячая, влажная и тугая, ее лоно обхватило его и сжалось. Она не была готова к такому, он понял это, услышав ее вздох, но не мог остановиться. Его тело обмякло, у него поплыло перед глазами, но прошло еще какое-то время, прежде чем спазмы закончились, и он навалился на нее, буквально пригвождая к дереву.

— Я люблю тебя, — услышал он свой шепот. — Я так боялся за тебя!

Она взяла его голову в руки и стала ласково гладить ее, стараясь успокоить.

— Джексон! Что случилось? В чем дело?

Он не мог говорить, переваривая свои собственные слова. Они просто сорвались у него с языка. Он никому не говорил этих слов, только один раз, еще в школе, когда влюбился в одноклассницу.

Но это была правда. Он понимал это и еще больше удивлялся себе. Он любил ее. Он, Джексон Броуди, влюбился. Это случилось слишком быстро, чтобы он мог свыкнуться с этой мыслью. Здравый смысл подсказывал, что он не мог полюбить ее за столь короткий срок, но сердце говорило: черт с ним, со здравым смыслом.

— Джексон?

Он попытался успокоиться и начать действовать как шериф, а не мужчина. Он приехал сюда потому, что убит человек, но как-то забыл об этом, думая только о женщине, которая ему дорога. Он все еще был в ней и не пришел в себя от экстаза, но все, что он мог сделать, — только сильнее прижаться к ней, вжимая ее в ствол дерева. Вокруг звенели голоса птиц и насекомых, слышался шум реки. Яркое утреннее солнце пробивалось сквозь листву и согревало их лица.

— Извини меня, — с трудом выговорил он. — Я не сделал тебе больно? — Он сознавал, что набросился на нее довольно грубо, без предупреждения.

Немного. — Ее голос был удивительно умиротворенным. — Сначала, а потом мне очень даже понравилось.

Он фыркнул.

— Тебе не могло понравиться. Я выдержал всего пять секунд. — Шериф в нем все не хотел объявляться, мужчина брал верх.

— Мне понравилось твое удовольствие. — Она поцеловала его в шею. — Было так… захватывающе.

— Я до смерти перепугался, — признался он наконец.

— Перепугался? Почему?

С большим опозданием шериф подал признаки жизни. Джексон обнаружил, что не может спрашивать ее об этом в его теперешнем состоянии. Он отодвинулся и нежно опустил ее на землю.

— Нам нужно поторопиться, — сказал он, подбирая ее одежду и протягивая ей, затем застегнул брюки и привел себя в порядок. — Служба спасения будет здесь с минуты на минуту.|

Служба спасения? — повторила Лайла, удивленно подняв брови.

Он подождал, пока она оденется.

— Я боялся, что ты ранена.

— Почему я должна быть ранена?

Она все еще пребывала в недоумении.

Как ее возлюбленный, он не хотел задавать ей вопросы, но как шериф знал, что ему придется сделать это или подать сегодня же в отставку.

— Сегодня утром нашли тело Тэниела Варгаса.

Она застыла и посмотрела на него как-то отрешенно.

— Я же знала, что он умрет.

— Он не умер, — поправил ее Джексон. — Он был убит выстрелом в лицо.

Она вернулась в реальность и резко вскинула голову. Ее зеленые глаза блеснули.

И ты думаешь, это сделала я?

Глава 9

— Я боялся, что он вернулся и между вами снова началась перестрелка. Я очень боялся найти тебя убитой или раненой. — Его голос звучал удивительно спокойно, несмотря на испытанное им потрясение.

Она покачала головой:

— Я не видела Тэниела с позавчерашнего дня, но доказать этого не могу.

— Лайла! — Схватив за плечо, он потряс ее, пытаясь привлечь внимание. — Ты думаешь, что я приехал забрать тебя за убийство? Детка, если бы ты действительно убила его, ни один окружной прокурор не обвинил бы тебя, по крайней мере в нашем округе. Но я уверен, ты не можешь убить даже Тэниела, а он был бестолковым лоботрясом. Если ты говоришь, что не убивала его, я тебе верю.

Она смотрела на него глазами, полными удивления. Он интуитивно чувствовал, что она не поверила ему, когда он пробормотал, что любит ее. Почему она должна ему верить? В порыве страсти часто говорят «люблю». А «ни и знакомы-то всего ничего. Он ясно помнил, что в ответ на его слова она ничего не сказала. Но об этом потом.

— Одно меня тревожит. День назад ты посмотрела на него и сказала:» Ты покойник «, — чем напугала его до смерти. — Он ничего больше не добавил, не пытаясь помочь ей. Он хотел, чтобы она ответила ему сама.

К его удивлению, она побледнела. Отвернувшись, посмотрела на реку.

— Я просто… знала.

— Знала?

— Джексон, я… — Она повернулась к нему, беспомощно разведя руками. — Как тебе объяснить…

— Словами. Просто и коротко.

— Я иногда знаю, что может случиться. Как ясновидящая.

Ясновидящая?

Она снова развела руками.

— Я редко что-то вижу, но иногда случаются такие вспышки. Как интуиция, что-то в этом роде.

— И у тебя была именно такая вспышка по отношению к Тэниелу?

Она кивнула.

— Я посмотрела на него, когда вышла на крыльцо, и вдруг как бы почувствовала, что он скоро умрет. Я не знала, что его убьют. Просто… что его здесь больше никогда не будет.

Он потер шею. Вдали раздался шум приближавшейся лодки спасателей.

— Я никогда не ошибаюсь, — добавила она, словно из-виняясь.

— Больше никто не слышал твоих слов. — Его голос был таким же мрачным, как и он сам. — Только я. ?

Лайла наклонила голову, и он заметил, как она встревожена. Она поняла его. Потом подняла голову и распрямилась.

— Ты должен делать свою работу и не можешь ничего скрывать. Ты хороший шериф.

Если бы до того момента он и не осознал, что любит ее, то сейчас это все равно случилось бы. Он внезапно все понял.

— Именно из-за этих» вспышек» Тэниел считал тебя колдуньей?

Она печально улыбнулась.

— В юности я не умела скрывать свои чувства. Я проболталась.

— И напугала его, да? А все эти люди, которые приезжают сюда к тебе, — ты что, смотришь на них и видишь, что у них не так?

— Нет, конечно, — удивленно сказала она. Потом покраснела. — Тут другое.

Ее румянец и заинтриговал, и испугал его.

— Что — другое?

— Ты подумаешь, что я ненормальная, — сказала она в смятении.

— Но очень сексуальная ненормальная. Рассказывай. — В его голосе все же прозвучало что-то от шерифа.

— Я вижу ауру человека. Ты понимаешь, разные цвета, которые имеет каждый из нас. Я знаю, что означает каждый оттенок, и если кто-то болен, я вижу, где у него болит, и знаю, что делать, могу я им помочь, или им идти к врачу.

Аура. Джексону захотелось присесть. Он слышал о всяких новомодных глупостях, а для него это была именно глупость. Он не видел никаких нимбов или радуги вокруг людей. Не встречал ни одного доказательства, что такие вещи существуют.

— Я никому никогда не говорила об этом, — добавила она нетвердым голосом. — Все думают, что я целительница, как моя мать. Она тоже видела ауру. Я помню, когда я была маленькой, она объясняла мне, какой цвет что значит. Вот я и научилась это делать. — Она мельком посмотрела на реку, где уже показалась лодка. На глаза навернулись слезы… — У тебя самая красивая аура, — прошептала она. — Такая чистая, и насыщенная, и здоровая. Я сразу увидела, как только ты появился, что…

Она не договорила, и он не стал настаивать. Спасатели уже высадились. Одним из них был Хэл, который приехал сам, чтобы посмотреть, понадобится ли его помощь. Другой, высокий худой парень, как понял Джексон, врач. Имени его

Он не помнил.

Лайла, однако, знала и его имя. Она отошла от Джексона и вышла на открытое место, подняв руку в приветствии.

Оба мужчины помахали в ответ.

— Рады видеть вас в здравии, — крикнул Хэл, направляясь в их сторону.

— Да, со мной все в порядке. Но Тэниела здесь не было.

— Мы знаем. — Хэл смотрел мимо Лайлы на Джексона. — Вы уехали минутой раньше, шериф. До сих пор не верится.

— Не верится чему?

— Как только вы скрылись из виду, приехал Джерри Уоткинс. Мы как раз спускали на воду нашу лодку. Джерри выглядел ужасно, как будто пил неделю. Увидел тело в мешке — и давай плакать как ребенок. Это он убил Тэниела, шериф. Он накинулся на него за лодку, а вы знаете, какой был Тэниел, никогда не умел с людьми ладить. Он сказал Джерри, что утопил его чертову лодку. Извини, Лайла. Джерри молился на свою посудину, а тут… Он говорит, потерял контроль над собой, схватил из грузовика ружье и застрелил Тэниела.

После долгих лет службы в полиции Джексон привык ничему не удивляться. Не удивился он и сейчас, потому что случались и более невероятные вещи. И хотя полнолуние пошло на спад, сумасшествие будет продолжаться еще пару дней. Он чувствовал, что пропустил мяч в ворота. Он должен был догадаться, что это Джерри. Каждый, кто знал Джерри, знал также и то, как тот любил свою лодку. А он вместо этого зациклился на Лайле, как будто разучился думать.

— Он уселся на землю и заложил руки за голову, чтобы ваши помощники его арестовали. Наверное, по телевизору видел, что так делают, — закончил Хэл свой рассказ.

Вот так. Убийство Тэниела было расследовано прежде, чем стало тайной. Но одна деталь показалась ему странной. Джексон взглянул на врача.

— Если вы знали, что с Лайлой все в порядке и Тэниел не был убит в перестрелке, зачем вы приехали?

— Он приехал ко мне, — сказала, Лайла. Потом покачала головой. — Я не смогу тебе помочь, Кори. У тебя камни в желчном пузыре, придется обратиться к врачу.

— Черт возьми, Лайла! Я даже не рассказал тебе свои ощущения.

— Мне и не надо ничего рассказывать. Я вижу, как ты выглядишь. У тебя сильные боли после еды, не так ли? А тебе казалось, что это сердце?

Кори усмехнулся:

— Откуда вы все знаете?

— Просто интуиция. Идите к врачу. В Монтгомери есть Хороший гастроэнтеролог. Я скажу вам его фамилию.

— Спасибо, — мрачно сказал он. — Я думал, что это почки и вы дадите какие-нибудь травки.

— Нет. Операция.

— Черт возьми.

— Ну, с этим покончено, — сказал Хэл. — Пора возвращаться, у нас навалом работы в Пайн-Флэтс. Вы с нами, шериф?

— Немного погодя. — По тому, как Хэл подмигнул ему, Джексон понял, что тот учуял что-то между ним и Лайлой.

Они с Лайлой смотрели, как мужчины сели в лодку и направились вниз по реке. Джексон поднял глаза к Солнцу.

— Аура, да? — Какого черта? Если он поверил в ее вспышки ясновидения, почему бы не поверить в ауру? Если любишь кого-то, думал он, то примиряешься со многим, с чем раньше и не подумал бы мириться. Про себя, однако, он решил, что обязательно проверит у врача диагноз Кори, просто на всякий случай. Но он знал, что Лайла права. Может быть, действительно есть аура.

Она взяла его за руку.

— Я сказала тебе, что у тебя красивая аура? Может, я влюбилась в тебя из-за нее. Но у меня была еще одна вспышка ясновидения в первый раз, как я тебя увидела.

Он сжал ее руку.

— Ну и что ты увидела?

Она торжественно посмотрела на него.

— Что ты станешь моим любимым на всю жизнь.

Ему стало не по себе. Может, из-за очень напряженного утра, но он вспомнил то головокружение, которое у него случилось в их первую встречу.

— Ты вроде сказала, что никогда не ошибаешься?

— Да, правильно. — Она встала на цыпочки и поцеловала его. — Мои прогнозы исполняются на сто процентов.

Ему нужно было возвращаться к работе, его ждала куча дел. Но Джексону хотелось лишь прижать Лайлу к себе и не отпускать. Его просто распирало от любви к ней. Он был счастлив.

— Мы все будем делать правильно, — вслух сказал он. — Пройдем весь путь. Поженимся, заведем детей.

— Да, весь путь, — согласилась она, и рука об руку они направились к дому.

Content

Линда Ховард
Голубая луна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9