Борис Иванов

Путешествие белой мыши (о больных и несчастных)

* * *

Мышонок, дней пяти от роду, испуганно замер в углу клетки. Там его и настигли пальцы Заместителя. Осторожные, но уверенные пальцы, с коротко остриженными ногтями. Держа зверька почти профессионально, он повернулся к человеку, устало сгорбившемуся на стуле, неудобно поставленном посередине комнаты. Затем взял с подносика шприц. Шприц Заместитель держал тоже почти профессионально. Такой уж он был человек – если предстояло сделать укол мышке, то он не поленился взять несколько уроков у соответствующего специалиста. Точно так же, как он не ленился систематически брать уроки каратэ, раз уж профессия обязывала. Правда, совершенно немыслимо было представить, где руководителю такого ранга пригодились бы приемы рукопашного боя.

Усталый человек на стуле грустно улыбнулся мышонку и перевел глаза на шприц. Внутри стеклянной трубочки поблескивала совершенно прозрачная жидкость. Впрочем, кажется, у нее все-таки был цвет, только, его трудно было назвать...

Человек сменил позу, и стоявший сзади мрачного вида парень положил руку ему на плечо.

– Не стоит, – произнес человек. – Не стоит мышку мучить. Я вам и так верю. Вы это нашли. Ну, и что дальше?

– Каплю терпения, доктор. Все-таки не будем блефовать. Извольте уж смотреть сюда.

Сверкающая игла нырнула в белую шерстку, и несколько десятых долей миллилитра перекочевали в кровь экземпляра мыши белой, лабораторной. Заместитель аккуратно забросил зверька обратно в клетку, клетку запер, взял обеими руками и поднес ближе к глазам собеседника. Мышонок, дрожа, забился в привычный угол своей тюрьмы и озирался испуганно и как-то удивленно. Потом слегка встрепенулся, сделал несколько быстрых шажков и юркнул в никуда... Исчез...

Человек, придавленный к стулу рукой оперативника, вздохнул.

– Я же никогда не делал из этого секрета... И ничуть не сомневался, что вы все быстро воспроизведете...

– Ну, конечно, вы всего-навсего отказались от участия в дальнейших разработках. Как раз тогда, когда пришла пора ваши красивые теории применить на практике. Не такой красивой, правда...

– Ну, а зачем некрасивой практике мои красивые теории? Препарат стал работать. Люди стали исчезать. Без следа... Зачем я здесь? Остановить вас я не мог, скрыть технологию изготовления препарата – тоже не мог. Но вот хотя бы не стать соучастником – мог. И не стал.

– Тоже мне, святой... А кто эти, с позволения сказать, люди, которые стали исчезать? А? Да те, кого в старые времена сгноили бы в тюрьме, не задумываясь. В пыль стерли бы. Преступники, рвущиеся к власти. Разрушители государства. Идеологические диверсанты...

– Журналисты, писатели, ученые. Да, кстати, и любимые вами трудящиеся...

– На словах, дорогой доктор. На словах и на бумаге... Однако времена пошли такие, что пальцем не тронь...

– И очень ко времени пришелся я с моим... лекарством. Даже арестовывать человека не надо – укол в укромном месте, или того лучше – доза препарата в любом куске еды или глотке питья... И никаких трупов... А ведь мы со Стариком не для того его придумывали...

– Вот в этом и вопрос, мой дорогой. И еще – в том, куда все-таки они деваются? Сперва вы нам подсунули очень хитрую выдумку – мол, организм со всей своей массой просто-напросто дезинтегрирует. А чтобы концы сошлись с концами по части закона сохранения – все остальные объекты во Вселенной чуть-чуть прибавляют в весе, так сказать... Ну, а поскольку объектов этих бесконечно много, то уж совсем чуть-чуть прибавляют... Совсем незаметно...

– Вас не устраивает такое объяснение?

– Да не объяснение это вовсе! Компетентная экспертиза показала, что вся эта математика – чепуха на постном масле!

– Они предлагают другое объяснение?

– Ничего они не предлагают. Они предполагают, видите ли. И предположений этих хоть пруд пруди... И никаких объяснений. Ни вы, доктор, ни самые лучшие специалисты, к которым мы обращались, не могут объяснить, например, почему препарат действует только на целый организм и никогда – на отдельные органы, тканевые высечки... Что за чертовщина делается в опытах с одноклеточными? Почему такие странные вещи происходят при введении препарата спящим, и когда его комбинируют с наркозом... И главное – куда они деваются?!.. Есть только факт – как только препарат разносится с кровью по всему организму и вступает в обмен веществ, организм, по своей температурной границе, исчезает. Куда-то проваливается, прихватив с собою кое-что из упаковки, так сказать. Мышка вот исчезла вместе с шерсткой, хотя ясно, казалось бы, что до кончиков волос пропитаться препаратом она просто не успела. А люди пропадают с одеждой и документами... Даже подметок, извините, не остается...

– Ну и что предполагают ваши, извините, эксперты на этот счет?

– Я уже сказал – разное предполагают... Но, скажу вам прямо, доктор, мне нужно твердо представлять одно... Видите ли, кое-кто из физиков предполагает... предполагает, я повторяю, что э... объект воздействия препарата переходит в какое-то параллельное пространство. Или в иную систему измерений... В иной мир, одним словом... И я хотел бы твердо знать, что...

– Что в этом мире нет еды, питья и множительной техники?

– Что никакие обратные воздействия...

– Ну какие там обратные воздействия!.. Человека вышвыривают в случайную точку другой Вселенной. А что есть случайная, наугад взятая, точка Вселенной? – Вакуум, пустота меж звезд... Такое соображение вас не устраивает, гражданин начальник?

– Вполне бы устроило, доктор. Только вот действительно ли эта самая точка так уж наугад и выбрана? Есть, знаете ли, данные...

– Вы имеете ввиду опыты со сверхнизкими концентрациями? Наверное, вы их продолжили?

– На добровольцах, доктор, на добровольцах, разумеется... И, знаете, кое-что достаточно хорошо воспроизводилось...

– Сны?

– Ну, скажем так – сны... Видения...

– Знаете, когда начинают строить умозаключения, опираясь на сны и видения, это... Что ж не продолжили ваши занимательные опыты?..

– Ну, доктор, на все есть свои причины. Мы тоже не хотим чтобы наши секреты расходились по другим ведомствам... Кроме того, были кое-какие побочные эффекты...

– Догадываюсь...

– Вот и хорошо. Однако, не хватит ли нам догадок? Итак...

– Итак?..

– Где мышка, доктор?

Сидящий криво усмехнулся и стал смотреть в окно:

– Ну, думаю, мы с ней скоро встретимся...

– Вы правы... – Заместитель щелкнул замками кейса, достал стерильный пластиковый футляр и развинтил его. На свет божий явился еще один шприц – заранее наполненный.

– Дальнейшее – молчание?

– Молчание, гражданин начальник... Почему же, однако, не пуля в затылок?

– Важна ваша реакция... Вот пули вы боитесь, а этого – почему-то нет... Теперь, пожалуйста, не дергайтесь...

Заместитель обменялся взглядами с подручным, и тот плотно взял доктора сзади, за локти.

– Я... – начал тот, но передумал, – только поморщился, когда игла вошла в предплечье.

– Ну вот и все... – Заместитель выпрямился, спрятал шприц и поглядел в глаза человеку на стуле. – Покалывание в пальцах чувствуете?

– Да, уже... Покалывание в пальцах и ощущение нереальности всего... этого... Все как положено... Пора уходить...

– Что ж, прощайте...

– До свиданья...

Суровый парень за спиной пленника, что-то почувствовав, убрал руки, почти испуганно, и сделал шаг назад. Усталый человек поднялся со стула, покачнулся. И вышел в никуда.

Охранник провел ладонью по глазам. Заместитель тоже мял лицо.

– Никак не могу привыкнуть, – виновато сказал подручный. – Как-то... странно все это получается...

– Приведешь все в порядок, – распорядился Заместитель. – И будешь дежурить здесь. По нечетным, с семи до полудня. Этих... Мышей не забывай кормить... Меня здесь нет и не было. Я на юге. Еще с четвертого числа. Для всех, кроме тебя. Я могу тебе доверять?

Иногда он вдруг задавал такие идиотские вопросы. Сходу и в лоб. Только так они и действуют.

– Да, – без запинки выпалил охранник. Заместитель подошел к двери. Перед тем, как выйти, взглянул в зеркало. Впервые за много лет можно было заметить, что он не брит. Легкая щетина наметилась на верхней губе и под скулами.

* * *

Теперь она уже не была легкой – эта седоватая щетина... Скорее уж – молодая бородка. И щеки чуть впали. И тени легли под глазами... Он вернул зеркало заднего обзора в рабочее положение и медленно двинул машину вдоль улицы. Что-то на ней изменилось. Все две недели, что он, меняя каждые сутки место ночлега, прятался от судьбы, он ждал, что что-то изменится...

Он понял, что изменилось – структура очередей... Не за хлебом и не за крупой толпились люди – они сгрудились у витрин, где, за неимением товара, одиноко маячили экраны включенных телевизоров.

Притормозил, вылез, подошел сзади к кучке слушающих. И почти сразу отошел. Все было ясно. На экране белокурый диктор (некогда модный, а потом на глазах скурвившийся ведущий «Пригоршни мгновений») продолжал, пристально глядя в глаза зрителей, произносить давно ожидаемые словосочетания...

Садясь за руль, Заместитель впервые подумал, что пора уходить... Не успел... Слишком сильно связал себя с теми... С теми, кто хотел усидеть за рулем на крутых виражах политики. Свернуть влево, опираясь на правых. Потом вправо, с опорой на левых... Только для таких поворотов надо быть чем-то менее массивным, чем человеческая туша. Идеей или абстрактным принципом для этого надо быть... И единственным, что еще удерживало его в колее, были теперь пара телефонных номеров в памяти и шприц в стерильном футляре, спрятанный во внутреннем кармане пиджака... Последняя доза препарата Т-90 в этом мире... Впрочем, он не слишком верил, что те – наверху – так уж много дадут за рецепт бесследного уничтожения, когда несогласных можно будет просто загонять на стадионы, расстреливать и сваливать в штабеля в отведенных для этого местах...

Перед тем, как повернуть ключ зажигания, он прислушался – и услышал. Издалека, над городом, нависая и давя на сознание, вставал низкий рокот двигателей танковых колонн.

– Странно, – подумалось ему. – Странно: кажется, что этот гром стоял над городом всегда, и только сейчас он к нему прислушался...

У ближайшего автомата он остановился и позвонил.

– Это ты, Александр?.. – спросила жена, не дав ему вымолвить ни слова. А кодовые слова были совсем другими... Заместитель повесил трубку и погнал машину переулками. Все. Это все. Пора уходить...

* * *

Уже не заботясь о конспирации, припарковал машину у подъезда, вошел в лифт. Одиннадцать утра. Подручный должен ждать его – число нечетное. Нужный этаж, звонок в дверь.

– Здравствуйте, шеф... (Шеф испытал легкое облегчение. В случае чего, его прикончили бы, не здороваясь)... Мне, честно говоря, уже порядком надоело подкармливать этих тварей. – Оперативник кивнул на ряды клеток, видневшиеся за его спиной, на кухне. Вот уже почти полгода этот стереотипный двухкомнатный блок в полупустой «башне» совмещал функции конспиративной квартиры и кустарной лаборатории.

Заместитель шагнул внутрь, осмотрелся, – и почти сразу зазвонил телефон. Шеф бросил быстрый взгляд на оперативника. Тот был в полном недоумении. Заместитель взял трубку и услышал голос Председателя.

– Александр? Слушай меня внимательно и не бросай трубку. Ты сам знаешь, что ты проиграл. И напрасно ты считаешь козырями свои секреты – они нам не особенно нужны, но поговорить есть о чем... Не делай глупостей и жди. За тобой приедут...

Заместитель бросил трубку и пристально посмотрел на оперативника.

– Вы ведь доверяете мне, шеф? – не совсем уместно спросил тот, делая шаг к начальнику.

– Да, разумеется, – ответил Заместитель. И успел ударить первым.

Потом он прошел на кухню и зачем-то пооткрывал все клетки, на каждой из которых, в полном соответствии с действительностью, аккуратно значилось: «Мышь белая, лабораторная». Вернулся назад, хотел поправить зеркало, перекошенное во время короткой схватки, но раздумал – зачем? Пора уходить.

Нагнулся над «отключенным» подручным – тот был, в общем-то, жив – и криво усмехнулся.

– Ну, что ж, – тебе за меня отчитываться, дружок...

Впрочем, было уже не до мелочного злорадства. Пора уходить. Он зачем-то подвинул стул на середину комнаты и тяжело опустился на него. Как тринадцать суток тому назад сидел тот. Снова криво улыбнулся и по-птичьи наклонив голову, посмотрел в не до конца поправленное зеркало; теперь он даже внешне стал похож на своего предшественника – седая щетина, больше похожая на бороду на осунувшейся физиономии, печальное, нехорошее понимание в глазах. Не отрывая взгляда от своего лица в зеркале, он на ощупь закатал рукав, достал из внутреннего кармана и развинтил пластиковый футляр со шприцом. Потом нашел вену и уверенно ввел все содержимое шприца. Морщась, спрятал шприц в футляр, а тот – в карман. Прижал локтем: «Забираю с собой».

Каким-то чужим взглядом обвел комнату. Покалывание в кончиках пальцев. Ощущение нереальности происходящего. Пора уходить...

Он поднялся со стула. Слегка покачнулся. Как странно устроена эта комната... Хотя – вроде бы, обычная комната обычной квартиры... Господи, и как это он не замечал этого коридора у себя за спиной? А ведь он все это время был там, на самом-то деле... Просто не хотел видеть... Вот туда и пойдем...

Все также пошатываясь, он прошел вдоль шершавых стен, спустился по ступеням, потом по камню, по замшелым уступам. Чувство реальности возвращалось к нему. Чувство реальности низкого облачного неба, теплой долины, затянутой жемчужным туманом, там, под скалами... Чувство древнего мха на камнях под ногами...

* * *

Спускаясь в долину, он внимательным, привычно профессиональным взглядом шарил по нехотя выступавшим из сгущавшегося тумана промежуткам между вековыми стволами, странным, фантасмагорическим кустарникам и, словно опаленными адским пламенем, высоким, обуглившимся пням. И скоро увидел того, кого искал. Стража. Они были знакомы. Усталый человек сидел на валуне у обочины тропинки.

– Привет, – сказал тот и приглашающе похлопал ладонью по камню рядом с собой.

– Привет, – глухо ответил Александр. Осторожно, не делая резких движений, отстегнул нательную кобуру и бросил оружие в мох. Туда же кинул и нож. Подошел и сел чуть поодаль. – Ты?.. Ты все это время ждешь здесь?..

– Ну, нет. Просто мы здесь знаем, когда ждать очередного... новосела. Вы там достаточно хорошо просматриваетесь. А сюда, на Перевал, встречать всегда выходит последний из новичков. Последним, как ты помнишь, был я.

– Вот как... И что теперь?.. Я с самого начала видел во всей этой химии какой-то подвох...

– Ну, химии тут как раз немного. Физика пространства-времени и немного психологии, как ни странно... И, поверь, – никаких подвохов.

– И никаких тайн? Теперь... Впрочем...

– И никаких тайн. Тебя еще всему надо будет учить. А пока ты, наверное, и сам понял, что сюда есть – и всегда была – дорожка. И по ней нужно просто пройти. Только для этого надо этот мир увидеть. Эту часть мира. Она совсем рядом.

– Это что – нуль-транспортировка или просто галлюцинации?..

– Да нет. Просто у Вселенной не три измерения и не четыре. Неопределенно много. И все сопряжены друг с другом, образуют сеть, лабиринт... Но сознание... Личность, скажем так, может переваривать информацию только о трех из них одновременно. И тело, управляемое таким сознанием, не может вырваться из этой тройки измерений. А препарат открывает ему другую, соседнюю тройку. А старую закрывает. Только и всего. А здесь – свой мир.

– Вот как... Значит, все дело в том, как устроен мозг...

– Как устроено сознание. Личность. А мозг – это ее проекция в мир. Потом... тебя научат... Это ведь – одно целое: мир и его отражение...

– А ты говорил про случайно выбранную точку... Все-таки был подвох...

– Грешен, лгал во спасение. Когда вы нас зацепили тогда – со Стариком – мы решили, что есть выход... Ведь если разобраться, мы вашими руками сделали большое дело – перебросили сюда очень многих из тех, кого надо было спасать прежде, чем началось... Всех, конечно, не спасти. Этим способом.

– И как вы здесь устроились? Неужели не перебили друг друга? Я ведь вашу братию знаю – как пауки в банке...

– Да разное было... Но, в общем... о нас здесь позаботились... Не банка, и не пауки... А убежище... Такая, наверное, роль у этой части мира. И такие у нее законы. Такая земля и такое небо. Это ведь действительно не случайно выбранная точка. Просто продолжение нашей Земли, довольно плавное, хотя и со своими законами... Сюда приходили от нас – в разные времена. Не вы одни додумались выпихивать сюда несогласных... А подумали – что есть несогласие с Силой? Все миры так уж устроены, что Силе всегда противостоит то, что ей кажется помехой. Раздором и путаницей кажется... А на деле – добро и разум противостоят Силе. Можно их оттереть. Отторгнуть. Но убить – только вместе с собой. Да и здесь есть... Всегда было свое население – три разных Разума и семь народов... Так что нам было куда врастать... Хотя и не рассчитывай, что мы оставили тот мир танкам...

– Возьмете реванш? Будете мстить? Напрасно, скажу я вам – без вас разберутся... Это ведь ненадолго – да, да – мы и сами это знаем – жалко только тех, кто пошел под гусеницы...

– Не мстить. Всех вас там жалко. И добрых, и злых. Впрочем, ты скоро поймешь – злых нет. Есть только больные и несчастные... И мы вернемся лечить и помогать. Уже лечим... кое-где...

– Ну, а я вам зачем? – Александр встал и сделал шаг к лесу. – Оставите здесь, в лесу? Или запрете в каталажку? Я ведь только старый тюремщик...

– Ты просто больной и несчастный. Иди сюда... – Страж протянул руку, и по ней, с плеча, сбежал слегка повзрослевший белый мышонок.

Content

Борис Иванов
Путешествие белой мыши (о больных и несчастных)

* * *