Казаков Дмитрий

Шаровые молнии (сборник)

Дмитрий Казаков

Шаровые молнии

"Запомните новый пароль. Если вы его позабудете, придется обращаться к системному администратору, чтобы получить еще один. В первый раз он или она, может, и войдет в ваше положение. Но если это повторится, то уж точно вызовет гнев или, что хуже того, безжалостные и публичные насмешки системного администратора".

(Чарли Рассел, Шерон Кроуфорд "Unix и Linux, книга ответов")

Рассказы Дмитрия Казакова представляют собой нечто среднее между жанром "фэнтэзи" и литературной сказкой. Легко читаемые, с достаточно определенной сюжетной линией и не отягощенным излишней цветистостью стилем, они безусловно могли бы завоевать популярность среди современных российских читателей, как сейчас завоевывают ее многие произведения чисто развлекательного плана. Автор не претендует на глубину мысли и не ставит перед читателем жизненно важных вопросов; скорее мы имеем дело с произвольным экспериментированием над традиционным фэнтэзийным или сказочным сюжетом. Оригинальность рассказов достигается неожиданностью развязки, - прием достаточно известный, но не устаревающий. Критика произведений легкого, развлекательного характера имеет свои особенности. Некорректно, на наш взгляд, акцентировать внимание на таком свойстве рассказов Дмитрия Казакова, как отсутствие в них морали, автором не ставилась цель донести до читателя важную информацию или чему-то научить его - не исключено, что этим и определялся выбор жанра. Можно было бы отметить некоторую "эскизность" или "иллюстративность" представленного цикла, но это естественно и правильно в период накопления материала, определения индивидуального стиля и жанровой направленности писателя. Хотелось бы остановиться на одной действительно негативной на наш взгляд тенденции в творчестве Дмитрия Казакова. Прежде всего обратим внимание на неясность, необъяснимость описываемых автором явлений. Неожиданно повернув сюжет, писатель не дает читателю никакой трактовки. Этот способ часто применяется начинающими авторами с целью придать произведению видимость глубины, на деле отсутствующей, или же с намерением заставить читателя обратиться к собственной фантазии, самостоятельно составить для себя картину происходящего. На наш взгляд, ограниченное применение данного метода, особенно в беллетристике, принципиально допустимо, однако в случае возведения его в систему писатель рискует увлечься абсурдностью идей в ущерб стройности и ясности сюжетной линии, что приведет в конечном счете и к снижению популярности произведений. Читателю, увлекающемуся беллетристикой, не требуются "права администратора" на описываемые события; он не должен иметь возможности относиться к ним произвольно и по-своему их объяснять, при этом теряется сама суть авторства и возводится хрупкое здание разнообразных, противоречащих друг другу читательских трактовок, за которыми первоначальный замысел писателя уже невозможно рассмотреть. Далее следует заметить, что несмотря на наличие описанной тенденции рассказы Дмитрия Казакова все же более или менее конкретны, однако грешат некоторым однообразием и схематичностью, что позволяет рассматривать их как единое целое, где один сюжет почти логическим образом вытекает из другого. Этот момент таит в себе опасность "пресыщения" читателя, когда последний сумеет с легкостью предсказать возможное развитие сюжета и вследствие этого потеряет интерес к последующим рассказам. Все вышеупомянутые особенности позволяют проассоциировать творчество Дмитрия Казакова с некой "шаровой молнией", явлением интересным и привлекательным, но недостаточно изученным, в силу чего - непонятным и непредсказуемым. Существует простой и наглядный метод, позволяющий в доступной и почти "беллетристической" форме изложить детальную критику произведения, обращаясь напрямую к существующим текстам - так называемая критическая интерпретация. Мы взяли на себя смелость применить его по отношению к рассказам Дмитрия Казакова и постарались тем самым проиллюстрировать возможный ход мыслей читателя, обладающего теми "чрезмерными правами", о которых шла речь выше. Стоящий несколько особняком от остальных рассказ "Веревка для Фенрира" использовался нами лишь в качестве вспомогательного сюжета, поскольку в интересах последовательности анализа нам показалось целесообразным исключение его из общего ряда. В дальнейшем автор, по нашему мнению, должен стремиться к "идеальной" ситуации, когда метод критической интерпретации дает нулевой или близкий к нулевому результат.

1. Кошки богини Фрейи

О том, чтобы надеть цепь на Волка силой, не было и речи, и Локи решил сыграть на чувстве, что одинаково присуще асам и людям, йотунам и чудовищам - на гордыне. Отыскал он Фенрира у Иггдрасиля, на который тот как раз загнал кошек Фрейи и теперь самозабвенно рычал на них, прыгая вокруг ствола. Кошки злобно шипели в ответ и дергали хвостами, стараясь забраться повыше. - Эй, Фенрир, опять мелочь гоняешь? - осведомился Локи у сына. Тот мгновенно оставил в покое кошек и развернулся к асу. - Пррривет, - рычание это трудно было назвать дружелюбным. - Ладно, не злись. Парень ты крупный, но силы в тебе не так уж и много. - Да ну? - огромный серый хвост дернулся. - Вы от меня, как букашки от жабы, бегаете. - Это чтобы не зашибить тебя ненароком, дурашка. А если хочешь силу свою доказать, приходи сюда завтра в полдень. Посмотрим, на что ты способен. - Я приду! - рявкнув напоследок на кошек, Фенрир убежал: - Это уже не лезет ни в какие ворота, - решительно сказала одна из кошек, Анаис, спрыгивая на землю. - Не знаю, как остальным, а мне надоело таскать за собой колесницу Фрейи, особенно если учесть, что эта лентяйка не в состоянии позаботиться о нас. Почему мы должны терпеть издевательства всяких наглых собак, пусть даже они принадлежат к пантеону скандинавских богов? - Верно, - согласился с ней Муэрс, крупный, палевого окраса кот с роскошным меховым воротником вокруг мощной шеи. - Всю жизнь прислуживать глупой женщине - не самый лучший выбор. - А у нас есть другой? - возразила одна из самых молодых кошек, всего два месяца назад впервые удостоившаяся чести быть впряженной в колесницу богини. - Я напротив рада, что у меня есть госпожа, которая вдосталь кормит меня и ласкает: - Но при этом не забывает, что ты всего лишь кошка, - фыркнула Анаис. Впрочем, мозги у тебя именно кошачьи, раз уж все, что тебе нужно - это пожрать и быть обласканной. - А разве можно хотеть чего-то другого? - удивилась молодая кошка. - К этому стремятся даже люди, не говоря уже о животных. У меня есть теплый коврик у самого очага Фрейи, на котором можно спать хоть целый день, мне не нужно добывать себе пищу, потому что ее всегда вдоволь; мне завидуют другие кошки, да и люди, я думаю, потому что у меня престижная и необременительная работа, о которой другие могут только мечтать. - Работа! - Анаис презрительно выгнула спину. - Это ты называешь работой таскать за собой разваливающуюся от древности телегу, как будто ты не кошка, а ломовая лошадь? И при этом никакой возможности познания или творчества! От этого можно в кратчайшие сроки потерять остатки разума. А тут еще появляются всякие псы, которые мнят себя нашими господами, поскольку их происхождение якобы божественно. Нет уж, все. Я ухожу. - И куда ты собираешься? - поинтересовался Муэрс, почесывая лапой за ухом и насмешливо сощурив янтарные глаза. - Ведь идти-то тебе некуда. Или ты решила вовсе обходиться без еды? Анаис повернулась к нему. Кончик ее пушистого хвоста, до этого уверенно смотрящий вверх, слегка наклонился вправо, выдавая овладевшее ею замешательство. - Пожалуй, ты в чем-то прав, - задумчиво промурлыкала она. Муэрс лениво поднялся, подошел ближе и игриво похлопал ее по загривку круглой лапой с втянутыми когтями. - Ладно, так и быть, - сказал он. - В сущности, я согласен с тобой: служа Фрейе, мы никогда ничего не добьемся, поскольку не приобретем никаких новых знаний. Поэтому уйдем вместе, а богиня пусть подберет нам замену. Собственно, я давно собирался уйти от всех этих асов и асиний, поэтому присмотрел нам на земле время и место. Там как раз есть одно симпатичное заведение, которое люди именуют таверной. Еды там столько, что двум кошкам хватит на все девять жизней. - Таверна? - переспросила Анаис. - Мне кажется, я слышала о чем-то подобном. В каком это веке? - А черт его знает, - ответил Муэрс. - Ведь это иллюзорный мир. Изобретение нашего знакомого Локи. - Папаши Фенрира?! - распушила хвост Анаис. - Да, вроде как его. Там давно следовало бы навести порядок, вот этим мы и займемся. А потом можно будет отправиться куда-нибудь еще. - Мне это ни капли не нравится, - недовольно скривила мордочку Анаис. - Я предпочла бы реальный мир. - У тебя для реального мира пока еще недостаточно мозгов, покровительственно улыбнулся Муэрс. - Ты ведь кошка, а не кот, поэтому из своей короткой жизни почти не извлекла уроков. Придется сначала восполнить этот пробел, а там можно будет посетить и реальность. - Это у кого недостаточно мозгов? - прошипела Анаис, выпрямляя ноги и распушившись. Однако хвост ее предательски поджался, выдавая неуверенность и страх: Муэрс был раза в два крупнее и намного сильнее ее. Кот ухмыльнулся, облизнул усы, вразвалочку подошел к кошке и нежно цапнул ее за ухо. - Твоя помощь будет для меня неоценима, - промурлыкал он, склонив голову набок и хитро поблескивая глазами. - Ты будешь в случае чего отпугивать глупых людей, перебегая им дорогу или корча гримасы из темноты. Ты ведь черная. А черных кошек люди издавна боятся. Мы будем это использовать в наших целях. Подумай сама - разве я с моим светлым мехом сойду за страшную пантеру? А вот ты - вполне. - Так-то лучше, - расслабила лапы Анаис. - Сказал бы сразу, что без меня не справишься. - Тогда - в путь. Обе кошки сжались для прыжка и с диким воплем рванулись вперед и вверх. Пространство заклубилось, мелькнули стремительно вращающиеся хвосты и задние лапы, затем их поглотил сплошной белесый туман. Когда он рассеялся, то под Иггдрасилем стало на две кошки меньше. Подоспевшая на шум Фрейя, еще не вполне пришедшая в себя после недавнего обморока в бане, несколько недель оплакивала утрату. Только долгожданное укрощение Фенрира, которого Локи наконец удалось посадить на цепь, помогло ей более или менее смириться с потерей кошек и позволить Одину преподнести ей двух новых.

2. Смертью рожденный

- По-моему, нам имеет смысл поменять облик, - сказал Муэрс. Обе кошки притаились в кустах неподалеку от таверны. Шел дождь, и небо, сплошь затянутое серыми тучами, не собиралось проясняться. Анаис недовольно стряхнула дождинки с усов. - Это было бы неплохо, - проворчала она, недовольно косясь на кота. - Мог бы выбрать место и посуше. - Не расстраивайся, - успокоил ее Муэрс. - Здесь неподалеку есть удобная пещера, где мы остановимся. Но пока еще не время туда отправляться. Сначала я предпочел бы перекусить. - Думаешь, если ты кошка, то тебе легче легкого стащить со стола еду? огрызнулась Анаис. - Нас близко не подпустят к таверне. Видишь вон того слугу у дверей? Не хотела бы я попасть под его сапог. - Именно об этом я и говорю, - терпеливо объяснил Муэрс. - Конечно, нас не пустят в таверну. Но если мы станем людьми, все двери перед нами распахнутся. Мы войдем, сядем за столик и закажем себе столько еды, сколько захотим. - И нам ее дадут? - с сомнением спросила Анаис. - Просто так, разумеется, нет, - Муэрс неторопливо провел языком по намокшей лапе, слизнув дождевые капли, пока они не впитались в мех. - Мы должны будем заплатить хозяину. Но об этом я позаботился. - Когда? - удивилась кошка. - Ты даже не догадываешься, как часто я, вместо того, чтобы, как ты, греться у очага Фрейи, путешествовал по разным местам. Люди обожают золотые безделушки, и когда я это заметил, то решил, что они могут пригодиться в будущем. Так что покидая нашу обожаемую госпожу Фрейю, я не пренебрег ее дарами, - Муэрс наклонил голову, и Анаис заметила, как под пышным воротником, украшавшим шею кота, что-то блеснуло. - Золотая цепочка с алмазными подвесками, - продолжал Муэрс, - которую она надела на меня то ли в припадке расточительства, то ли желая полюбоваться, как сочетаются хороший мех, золото высшей пробы и бриллианты чистейшей воды. В общем, теперь это неважно, а едой мы обеспечены надолго. - И почему она не украсила мой хвост изумрудным браслетом? - задумчиво промурлыкала Анаис и недоверчиво взглянула на кота. - Ты ведь всего лишь кошка, - ехидно ответил Муэрс, проворно уворачиваясь от нацеленных ему в нос когтей. - Так ты согласна превратиться в человека? - Ладно, если ты подскажешь, как это сделать, - смирилась Анаис. - И давай побыстрее, пока мой мех не окончательно вымок. Муэрс выпрямился, хвост его задрожал, янтарные глаза засияли желтоватым светом, который становился все ярче. Затем два луча слились и образовали размытую фосфоресцирующую сферу, в которой на мгновение исчезли обе кошки. Затем сфера потускнела и растворилась, а из-за кустов выступили мужчина и женщина. Минут пять они рассматривали друг друга, словно каждый из них впервые увидел такое чудо, как человек, хотя ничего странного во внешнем облике обоих не наблюдалось. Мужчина был высокий, стройный, светловолосый; его загорелую шею обвивала массивная золотая цепь, усыпанная блестящими камнями, а плечи окутывал оранжевый плащ с золотой каймой, по-видимому, сотканный из весьма добротной, прочной и теплой шерсти. Женщина казалась рядом с ним изящной и хрупкой; ее черные волосы спадали почти до колен. Одеждой ей служил черный плащ, украшенный серебряной застежкой. - О нет, какой ужас, - простонала Анаис. - Мой мех! Мои когти! И откуда на мне эта гадость? - она ощупала плащ. - Постой-ка: Это же плащ Фрейи! - Ну да, - спокойно сказал Муэрс. - А я позаимствовал свой у Одина. У наших богов и так предостаточно одежды, они ничего и не заметили. А теперь успокойся. Выглядишь ты замечательно, у людей, пожалуй, даже будешь иметь успех. Но не забывай, что ты кошка, - добавил он строго. - Черт бы тебя побрал, - проворчала Анаис. - Мне не стоило с тобой связываться: - Тогда тебе бы еще не скоро удалось пообедать, - возразил Муэрс. - Идем, пока твой потрясенный вид не вызвал недоумения у слуги. - Ладно. Муэрс ловко взял ее под руку, и Анаис, решив не удивляться его странным жестам (в конце-концов ему лучше знать, что принято и что не принято у этих странных существ, именуемых людьми, да еще в каком-то иллюзорном мире), постаралась приноровиться к его быстрому шагу. Благодаря врожденной кошачьей грации это удалось ей на удивление быстро, и когда в таверну вошли двое новых посетителей, мужчина и женщина в дорожных плащах, и заняли угловой столик, никто не обратил на них никакого внимания.

___________

Дробный стук копыт разорвал монотонный шелест дождя за окнами и посетители таверны смолкли на миг, прислушиваясь. Зазвучали требовательные голоса приезжих, ворчание слуги, принимавшего коней и, наконец, дверь таверны с грохотом распахнулась. В дверном проеме возник высокий, мощного сложения мужчина, одетый в длинный, до пят, плащ с капюшоном. Судя по длинному мечу, который не мог скрыть даже плащ, принадлежал он к сословию благородных. За ним двое слуг или оруженосцев внесли огромный мешок. Рыцарь сбросил с головы капюшон, не обращая внимания на любопытные взгляды, обнажил лицо со следами свежих ожогов и зычный голос его огласил зал: - Мир вам, свободные люди. Я рыцарь Бран из Луахайра, а это двое моих оруженосцев, - крутой нрав и тяжелая рука Брана были хорошо известны всем в Мунстере и в таверне стало совсем тихо. - Это еще кто? - тихо спросила Анаис у своего спутника. - Рыцарь, - флегматично ответил Муэрс, неторопливо расправляясь с куском баранины. - Кстати, следи за своими лапами: То есть руками. Они должны держать вилку, а не пищу. Я же тебе только что показывал. - Я не могу так есть, - запротестовала Анаис. - Можешь. Или ты забыла, что в этом облике у нас нет острых кошачьих клыков, которые могут раздирать сырое мясо и крошить куриные кости? Придется научиться и есть, как все люди. - Ладно, - Анаис неловко взяла вилку и воткнула ее в кусок мяса на тарелке. - А кто такие рыцари? - Не знаю толком, - ответил Муэрс. - По-моему, их основное занятие кого-нибудь убивать. - Ага, ну тогда понятно, чего все испугались, - кивнула Анаис и медленно поднесла вилку ко рту. На сей раз кусок не сорвался. - Не стоит бояться, - Бран улыбнулся, обнажив ряд острых белых зубов сегодня у меня праздник и вы все еще славно погуляете сегодня за мой счет. Он повернулся к оруженосцам и скомандовал - Доставайте! Те вытащили мешок на середину залы, развязали тесемки и вывалили содержимое прямо на пол. Слитный вздох ужаса пронесся по таверне, кое-кто даже вскрикнул, хозяин таверны побелел и вцепился в стойку: огромная, покрытая чешуей голова, пасть, полная острых зубов в палец длиной, уродливые роговые наросты на лбу и висках, один глаз выбит, другой застыл в бессильной уже ярости; голова эта принадлежала существу, которое вряд ли при жизни отличалось добрым нравом и миролюбием. - Это голова дракона - просипел хозяин, отклеиваясь от стойки. - Да, это голова дракона, дракона с горы Каррантуилл, которого убил я. Скоро вся Ирландия запоет о моем подвиге. А сейчас - всем пива!! - и мокрый плащ полетел на руки служанке. Радостные крики огласили зал и посетители дружно кинулись к стойке, где корчмарь довольно потирал руки. - А что это за "пиво"? - спросила Анаис, с опаской поглядывая на пенистое содержимое своей кружки. - Это примерно то же, что валерьянка или кошачья мята, - весело ответил Муэрс. - Только действует оно не на кошек, а на людей, следовательно, сейчас вполне подействует и на нас. - Кошачья мята?! - Анаис схватила кружку и отхлебнула большой глоток. Здорово! - Да ты уже освоилась с новой ролью, как я погляжу, - усмехнулся Муэрс. - Почему? - насторожилась Анаис. - Не лакаешь, а пьешь, как люди. Женщина-кошка пожала плечами. - Ну разве я не талантливая ученица? Слушай, а зачем этот Бран убил дракона? - Если ты не будешь наблюдать за окружающими, то никогда ничего не поймешь, - рассердился Муэрс. - На что тебе глаза и уши? Мы пришли познавать мир! Вот и познавай. И пей пиво, пока не выдохлось. Анаис недовольно вздохнула. До ее ушей доносились обрывки разговоров, смех и шум. Постепенно обида на Муэрса прошла. Женщина-кошка начала прислушиваться к тому, что говорили вокруг, и обстановка действительно начала проясняться. Дракон уже многие годы досаждал обитателям западного Мунстера, таскал овец и коров, а при случае не брезговал и человечиной. Многие герои пытались обуздать чудовище, да никто не справился, а когда селяне пошли на него толпой, просто улетел от них. Пиво лилось рекой, рыцарь пил, почти не пьянея, хотя иные из собутыльников уже успели свалиться под стол. Многие просили Брана рассказать о подвиге и тот не заставил себя упрашивать. Рассказ был долог, изобиловал описаниями чудес храбрости и боевого умения главного героя, а закончился описанием копейного удара прямо в глаз дракона, который и стал для Брана победным. - Знаешь, по-моему, он все врет, - решительно сказала Анаис, внимательно наблюдавшая за рыцарем. - Молодец, - похвалил Муэрс. - Разумеется, врет. То, что он тут описывает, не под силу даже кошке, а что уж говорить о слабом, неловком, глупом создании, каковым является человек! - Да, но зачем ему это? - Вероятно, он хочет славы, - предположил Муэрс. - Понимаю. Это как наши кошки мечтают о ласке самой Фрейи. - Примерно так. Правда: - Что? - Пока не знаю. Но на всякий случай не спускай с него глаз. - Хорошо, - удивленно сказала Анаис. Когда рыцарь закончил повествование и послали за новым бочонком пива в подвал, то до него донесся вопрос, который один из нетрезвых мунстерцев задавал другому: - Откуда же берутся на свете эти драконы? - Да дивно это - согласился невидимый собеседник - ведь никто никогда не видал драконьих детенышей? - Дьявол посылает их к нам прямо из ада! - бас Брана легко перекрыл гомон остальных. - Я слышал, что рыцарь Кондл из Махи три года назад убил дракона у озера Лох-Эри, что далеко на севере и почти сразу там появился новый, - влез в разговор хозяин таверны. - Было это :- Бран неожиданно замолк, лицо его побагровело. - Что с вами, господин мой? - наклонился к нему один из оруженосцев и тут же в ужасе отпрянул, опрокинув табурет. Муэрс вскочил с места и бросился вперед, к рыцарю. - Анаис! Дубину! Что-нибудь тяжелое, быстро! - крикнул он, перепрыгивая через стоящий на пути стол. Женщина-кошка метнулась в сторону, где стояла прислоненная к стене тяжелая лопата для рытья колодцев. Во мгновение ока она схватила ее и бросила Муэрсу, который ловко перехватил лопату в воздухе за черенок. Посетители таверны застыли с раскрытыми ртами. Тем временем Муэрс, воспользовавшись всеобщим замешательством, высоко поднял лопату и с размаху опустил ее плашмя на голову Брана. Рыцарь дернулся и рухнул лицом вниз на залитый пивом пол. - Что случилось? - из толпы выступил взволнованный корчмарь. Бледный оруженосец дрожащей рукой указал на своего господина и заикаясь, пролепетал: - Он: Он: Муэрс выступил вперед. Его бронзовое лицо, обрамленное светлыми волосами, выражало решимость, и Анаис, забившаяся в угол, подумала, что пожалуй, он может быть красив не только с точки зрения кошки. А он между тем заговорил с той же выразительной народной интонацией, с которой говорили все посетители таверны, и напряженные лица людей постепенно расслабились. - Люди добрые! - сказал Муэрс. - Не стоит пугаться. Мы с моей женой странствующие ученые, прибыли к вам из дальних краев изучать таинственные явления и исцелять страждущих. Едва этот человек, - он указал на поверженного рыцаря, - вошел сюда, как я увидел на его лице не ожоги, но признаки ужасной болезни, некогда свирепствовавшей в одной из стран, где нам случалось побывать. Нам с женой известно средство против этой болезни, и мы беремся исцелить доблестного рыцаря при условии, что вы разрешите нам перевезти его в наше скромное жилище. Там хранятся собранные нами в наших странствиях лечебные травы и настои, и обещаю вам, что раньше, чем солнце дважды закатится за горизонт, храбрый Бран вернется сюда, в таверну, здоровый и сильный, как прежде. Согласны ли вы позволить мне применить наше искусство? Одобрительный гул был ему ответом. Дрожащего оруженосца незаметно увели, корчмарь отправился в конюшню распорядиться насчет лошади и телеги. Муэрс жестом подозвал Анаис и подхватил бесчувственного рыцаря за плечи. Голова Брана свесилась вниз, и лицо его закрыли складки развевающегося оранжевого плаща. Анаис с трудом оторвала от земли ноги рыцаря, закованные в железо, и помогла Муэрсу погрузить тяжелое тело на телегу. - Сядь с ним рядом, - шепнул Муэрс. - Если увидишь, что он приходит в себя, ударь его. Нельзя, чтобы он очнулся раньше, чем мы отвезем его в нашу пещеру. Женщина-кошка кивнула, хотя уже давно перестала что-либо понимать. Муэрс кивнул корчмарю, обменялся с ним несколькими словами и хлестнул лошадь. Телега заскрипела и покатилась по дороге. _______

Спустя четверть часа Муэрс остановил лошадь возле круглого отверстия, наполовину скрытого высокой травой. Вместе с Анаис они сняли с телеги все еще бесчувственного рыцаря и вместе с ним спустились в лаз. Сначала проход был настолько узок, что им приходилось ползти, а рыцаря тащить волоком, но вскоре стены разошлись, и люди-кошки вместе со своей ношей оказались в просторной пещере, освещенной вычурными лампами. Слева темнело еще несколько арок, уводящих вглубь. Анаис удивленно огляделась. - Что это? - спросила она, указывая на светильники. - Электричество, - ответил Муэрс. - Разве ты не знала, что лампы в покоях Одина работают на электричестве? Я понял принцип еще до того, как получил дурацкую должность у Фрейи. - А я даже не задумывалась, - с грустью сказала Анаис. - Конечно, я знала, как включается свет и как зажигается очаг, но никогда не пыталась понять, как это устроено: - Ты же кошка, - улыбнулся Муэрс и потрепал ее по волосам. - Разве кошке могло бы прийти в голову заинтересоваться такими вещами? Однако отдыхать нам тут некогда. Найди-ка где-нибудь здесь веревки покрепче. По-моему, я приносил сюда нечто в этом роде, когда готовился сбежать от Фрейи: - Эти? - Анаис протянула ему конец тонкой стальной проволоки, вьющейся вдоль стены пещеры - другой конец терялся в глубине одного из боковых проходов. - Пожалуй сойдет. Муэрс наклонился, пошарил в какой-то звенящей куче в углу и достал из нее странный двузубый инструмент. Поместив проволоку между зубьями, мужчина-кот сделал неуловимое движение, и отрезанный кусок упал на пол. - Кусачки, - пояснил Муэрс, протягивая Анаис инструмент. - Догадываюсь, - возмутилась женщина-кошка. - Коль скоро они заменяют нормальные зубы: Муэрс рассмеялся. - Если бы ты всегда использовала для перекусывания такой проволоки свои кошачьи клыки, от них бы вскоре ничего не осталось, - сказал он. Анаис промолчала. - Теперь давай-ка свяжем его, да покрепче, - Муэрс протянул ей один конец проволоки, быстро и ловко пропустив другой под телом Брана. В считанные секунды рыцарь оказался полностью лишен возможности двигаться - его ноги перетягивали десятки витков стальной проволоки, руки плотно привязаны к ногам. Свободный конец проволоки Муэрс накрепко прикрутил к железному кольцу, вделанному в стену пещеры. Доблестный рыцарь безвольно висел, и кровь из головы, рассеченной лопатой Муэрса, стекала у него по волосам. - Зачем ты это делаешь? - спросила Анаис. - А если он умрет? - Нет, - уверенно ответил мужчина-кот. - Ты сейчас сама все поймешь. Посмотри на него. Муэрс подошел к бесчувственному рыцарю и взяв того за подбородок, повернул лицом к Анаис. Рыцарь шевельнулся и начал приходить в себя. Женщина-кошка невольно отпрянула. Лицо Брана лопнуло посередине, как куколка бабочки, в стороны полетели клочья одежды и кожи. Пальцы рыцаря проросли острыми когтями, тело раздулось и начало покрываться чешуей. Бывший рыцарь задергался, силясь порвать путы, с огромного чешуйчатого тела слетели остатки одежды. Голова увеличилась, сильно вытянулась вперед, во рту блеснули огромные острые клыки, позвоночник пророс гребнем костяных пластин. Из спины выплеснулись в стороны кожистые крылья, руки выросли в длине, превратившись во вторую пару ног. Длинный змеиный хвост щелкнул по полу: К стене пещеры был привязан дракон, точная копия того, что был убит недавно. Утробный рев сотряс стены: Муэрс, казалось, не удивился. Жестом предложив Анаис отойти в сторону, он приблизился к дракону, который гневно извивался и бесцельно изрыгал пламя. Мужчина-кот некоторое время молчал, и дождавшись наконец, когда дракон перестал предпринимать бесполезные попытки разорвать проволоку, произнес самым будничным тоном: - Ну и что все это значит? Чудовище рванулось, зарычало было, затем вдруг успокоилось и оскалило огромные клыки в жалком подобии грустной улыбки. - Кто вы такие? - спросил он неожиданно мелодичным голосом. - Вы не люди. Тогда кто же? - Мы кошки, - с достоинством сказала Анаис, осмелев и став рядом с Муэрсом. - Кошки богини Фрейи. А ты кто такой? - О! Кошки самой Фрейи! Ну конечно! - игнорируя вопрос, воскликнуло чудовище. - Я сразу понял, что здесь что-то не так. Оборотни великой богини! Тогда мы не враги с вами. Развяжите меня. Я не причиню вам вреда. - Собственно, мы тебя и не опасаемся, - ответил Муэрс. - Но сдается мне, что в этом мире ты играешь неблаговидную роль. Так что отпускать тебя или нет - придется еще подумать. Не ударь я тебя вовремя по голове, ты разнес бы на части всю таверну и сожрал бы всех, кто там находился. - А что мне было делать? - жалобно возразило чудовище. - Вы не представляете, сколько несчастий принесли нам люди. К тому же это была просто шутка: Я вам все расскажу: - Хорошо, мы слушаем, - сказал Муэрс, усаживаясь перед драконом. - Анаис, там, возле дальнего прохода, лежит охапка свежего сена. Принеси ее сюда. Женщина-кошка постелила сено и свернувшись клубочком на этой подстилке, приготовилась слушать. - Рыцарь Бран, - начал дракон, - всю свою жизнь был неисправимым хвастуном. Селяне его боялись, но в общем-то совершенно зря, потому что он громко орал, но на деле был мало на что способен. Однако в этой стране каждый мужчина благородных кровей обязан быть рыцарем и совершать подвиги, иначе его могут лишить дворянства и покрыть позором. Какое-то время Брану удавалось, не совершая никаких подвигов, поддерживать репутацию доблестного воина, но когда-то это должно было закончиться. Среди дворян уже начали появляться сомнения, и Брану ничего не оставалось, кроме как вызвать на бой какое-нибудь чудовище и победить его или погибнуть. В противном случае его лишили бы герба. И так получилось, что выбор его пал на меня: - Кстати, почему? - поинтересовался Муэрс. - Мне бы не хотелось об этом говорить, впрочем, поскольку вы не люди, а кошки: Видите ли, стыдно в этом признаваться, но из всех живущих здесь драконов я - самый слабый. Вы сами видите, что у меня всего одна голова: Настоящие драконы - по крайней мере трехголовые: - Ну ладно, продолжай, я понял, - успокоил дракона Муэрс. - Бран явился к моей пещере и отослал оруженосцев. Почти двое суток он ходил кругами, я думаю, набирался храбрости. Но поскольку деваться ему было некуда, и никакого выхода для себя он, вероятно, так и не нашел, то он наконец встал перед входом и вызвал меня на бой. Сначала я испугался его не меньше, чем он меня, но: - чудовище застенчиво улыбнулось и выдохнуло в сторону небольшой столбик пламени и дыма. - На нем были металлические доспехи. Он взмахнул мечом, я увернулся и попытался плюнуть в него огнем. Правда, промахнулся, но жар все-таки дошел до него. Видимо, панцирь нагрелся, потому что Брана вдруг стало корчить и он бросился в ближайшую лужу. Повалил такой пар, что я даже растерялся. А когда понял, в чем дело, то сообразил, что, стало быть, я выиграл сражение. И тут мне пришла в голову мысль, что я могу заставить всех этих существ с копьями и мечами бояться меня и впредь не приближаться к моей пещере. Я мог бы жить спокойно, не опасаясь, что кто-то из них вдруг явится вызывать меня на бой, когда я как раз плотно пообедал и намерен отдыхать, а не сражаться. И тогда я подошел к рыцарю, который как раз с трудом выбирался из лужи, и предложил ему сделку, выгодную нам обоим. Он сразу же согласился. - Интересно, - Муэрс закинул руки за голову и дружелюбно улыбнулся чудовищу. - Что же ты ему предложил? - У меня в пещере есть дальняя комната, - доверительно сообщил дракон. Там я храню запас драгоценных вин, к которым питают слабость люди, и держу маленький бордель: Муэрс расхохотался. Анаис непонимающе посмотрела на него. - Дракон, содержащий бордель - такого я еще не видел! - воскликнул Муэрс. - Как же ты до этого додумался? - Мало ли, - скромно повел связанными крыльями дракон, - какие могут быть обстоятельства: Хороший отвлекающий маневр для тех, кто без спросу лезет в мою пещеру в поисках каких-нибудь сокровищ: - Ох, нет! - Муэрс вытер глаза краем плаща. - Ну ладно. Так что же было дальше? - Я предложил Брану провести ночь там, наслаждаясь вином и девочками. Он был очень рад. А я принял его облик, надел его плащ, положил в его мешок бутафорскую голову, которую мы вместе с ним изготовили из папье-маше, и направился в таверну. Мы договорились, что я покажу селянам якобы отрубленную голову и как можно более красочно распишу подробности битвы. Я хорошо знаю нравы местных жителей, так что мне было совсем нетрудно вызвать их восхищение: Бран это понимал: Но я не собирался выручать его. Все-таки он рыцарь, мой враг, и он осмелился вызвать меня на бой. Сам я не хотел его убивать и подумал, что будет лучше, если это сделают его же сородичи. Поэтому я намеревался принять свой собственный облик, разрушить таверну, а потом вернуться в свое убежище и отпустить Брана. Стоило бы ему после этого появиться в деревне, люди решили бы, что вернулся дракон, и убили бы его, а о том, что я жив, никто бы не подозревал. И они бы оставили меня в покое. - М-да, - Муэрс взглянул на дракона с пониманием. - Однако стоило ли ради этого гробить всех посетителей? - А что я мог сделать? - грустно возразил дракон. - Собственно, ты уже выполнил свою задачу, - сказал Муэрс, вставая. - Люди убеждены, что Бран убил тебя. Сам он никогда не признается, что это не так. Следовательно, никто больше не полезет в твою пещеру бросать тебе вызов. Если, конечно, ты сам не будешь высовываться. - Я собираюсь покинуть эти места, - торопливо сказал дракон. - Здесь стало слишком неспокойно, а я предпочитаю тихие, необитаемые земли. - Ну что ж, - согласился Муэрс, - тогда мы, пожалуй, отпустим тебя. Но для начала давай-ка сюда этого Брана. Настоящего. Он ведь где-то здесь, верно? - Да, - поник головой дракон. - Вы в моей пещере. Ты знал это с самого начала? - Конечно, - ответил мужчина-кот. - Иначе я не рискнул бы тебя развязывать: вдруг ты никуда не собираешься улетать? Ну, а поскольку эта пещера будет нашей, тебе придется освободить ее, не надеясь нас обмануть. Итак, мы договорились? Дракон выдохнул клуб дыма. - У меня нет выбора, - сказал он. - Бран находится в двадцатой слева комнате по двенадцатому коридору. Муэрс не спеша взялся за конец проволоки. - Анаис, - обернулся он к женщине-кошке, - приведи сюда доблестного рыцаря. Анаис вскочила и направилась к двенадцатому коридору. Очень скоро она услышала звон бокалов и смех. Пройдя мимо девятнадцати дверей, Анаис толкнула двадцатую, и та легко распахнулась. Рыцарь Бран, такой же, каким она впервые увидела его в таверне, со следами ожогов на пьяном лице, сидел перед заваленным снедью и залитым винами столом. Со всех сторон на нем висело по девице, но когда его мутный взгляд остановился на Анаис, он резко стряхнул их, как гроздья, и шатаясь, направился к женщине-кошке. Пьяная улыбка кривила его губы, не оставляя сомнений в его намерениях. Анаис не знала, что делается в таких случаях, но некоторый опыт уже приобрела. Быстро оглядевшись, она заметила на столе непочатую бутылку красного вина. Когда рыцарь приблизился к ней на расстояние двух шагов, женщина-кошка схватила бутылку за горлышко и что есть силы ударила храброго воина по голове. Бран выпучил глаза и медленно осел на пол. Девицы завизжали. - Извините, - пробормотала Анаис, и мечтая поскорее исчезнуть с глаз долой, подхватила упавшее тело и перебросив его для удобства через плечо, выбежала за дверь, не понимая, почему девицы продолжают визжать, а глаза их почти вылезают из орбит. С грохотом бросив свою ношу у ног Муэрса, который кивнул и продолжил разматывать проволоку, стягивающую крылья и лапы дракона, Анаис не замедлила задать этот вопрос ему. Муэрс обернулся к ней и слегка приподнял бровь. - А ты не догадалась? Я же объяснил тебе: хотя сейчас ты выглядишь, как человек, никогда не забывай, что ты кошка. С точки зрения людей у тебя не мускулы, а стальные пружины. Ведь только очень сильная и хорошо тренированная женщина способна с легкостью взвалить себе на плечо такого крупного мужчину, как Бран. К тому же, - он на мгновение наклонился к начавшему ворочаться рыцарю и усмехнувшись, вернулся к своему занятию, когда этот мужчина ухитряется развлекаться с девочками, не снимая лат. Ну вот, - обратился он к дракону, - ты свободен и можешь улетать. - Надеюсь, этот храбрец будет молчать, - презрительно прошипел ящер, трогая лапой тщетно пытающегося подняться Брана. Рыцарь побледнел и вжался в пол. - Куда он денется, - успокоил его Муэрс. - Но и ты не забудь. Никаких несанкционированных погромов! Мы пришли сюда наводить порядок, и будь уверен, если ты будешь нам мешать, придется расщепить тебя на атомы. Понял? - Понял! - пискнул дракон и рванулся к выходу. В узком лазе мелькнул чешуйчатый хвост и снаружи послышался шум расправляемых крыльев. Муэрс подошел к Брану и поставил рыцаря на ноги. - Ну, а что касается тебя, мужик, - произнес он, - то по-человечески могу понять твою точку зрения. Этот мир устроен так по-дурацки, что из-за какого-то герба даже трусы вынуждены идти на смерть. Конечно, это бред сумасшедшего, но боюсь, такое устройство мира приходило в голову не одному Локи. Этого момента, - добавил он, обернувшись к Анаис, - мы пока менять не будем. Пусть доблестный Бран возвращается в таверну и продолжает развлекать местных жителей. Но условие, - повелительным жестом остановил он бросившегося было к лазу рыцаря. - Никаких выходок вроде избиения слуг и всякого там дворянского гонора, понял? Дракона ты убил, герба тебя не лишат, так что поезжай в деревню, займись земледелием. Для подвигов ты не создан, ясно? - Не знаю, кто вы, - пролепетал Бран, и голос его был совершенно не похож на мощный бас, который обычно заставлял трепетать простонародье, - но конечно же, вы правы: Я и сам это понял во время битвы: - Битвы, тьфу, - поморщился Муэрс. - Впрочем, черт с тобой, надо же будет все-таки убедить людей, что это ты убил страшного дракона: Вот, не забудь свою бутафорию, - он сунул в руки Брана мешок с головой ящера. А теперь свободен. Протараторив несколько бессвязных слов, могущих быть истолкованы как благодарность, наполовину протрезвевший рыцарь пополз к выходу из пещеры, волоча за собой мешок. Анаис подошла к Муэрсу и просительно заглянула ему в глаза. - Не можем ли мы немного побыть кошками? - предложила она. - Почему бы и нет? - весело согласился Муэрс. - На сегодня наша миссия по упорядочению этого мира закончена, а для завтрашней не мешает хорошенько отдохнуть.

________

Удобно устроившись на подстилке из сена и тщательно вылизав свою глянцево-черную шубку, Анаис положила мордочку на вытянутые лапы. - Все-таки я не поняла, почему у тебя возникла идея отправиться в этот мир. - Видишь ли, - отозвался Муэрс, - этот мир, изобретение Локи, в общем-то задуман неплохо, но в нем слишком много нелогичного и недоговоренного. Например, не вмешайся мы сегодня, деревенские жители еще много лет пребывали бы в трагическом заблуждении. Они передавали бы это заблуждение своим детям, тем самым невольно тормозя прогресс. - Разве они не догадались бы, что их просто разыграли? - Они и сейчас не догадаются. Но у Локи все было задумано гораздо хуже. Дракон возник бы посреди таверны, уничтожил множество людей, а те, которые успели бы спастись, пришли бы к абсурдному выводу, что драконы являются в мир прямо из ада, уничтожая тех, кто послужил причиной их смерти. Ведь некому было бы им объяснить, что ни рая, ни ада на самом деле нет, и все дело в человеческой трусости, слабости и хвастовстве, что суть стороны одного и того же явления. Поняла? - Не вполне: - Ну вот, я опять забыл, что ты всего лишь глупая кошка: На сей раз он не успел увернуться, и острые коготки слегка полоснули его по носу. - Ладно, не злись. Ты во всем еще успеешь разобраться, - примирительно мурлыкнул Муэрс, пытаясь дотянуться языком до кончика носа. - На завтра у нас запланирован визит в Башню: - Так-то лучше, - Анаис зевнула, сввернулась клубочком и зарыла мордочку в теплый пушистый мех. - Муэрс! - Да? - Ты действительно думаешь, что этот Бран займется земледелием? Кот потянулся и зажмурился. - Конечно, нет, - блаженно раскидываясь на мягком сене, ответил он и широко зевнул. - Он будет продолжать хвастать своим подвигом в каждой таверне. Я отлично знаю повадки таких людей:

3. Башня

- Вот строение, о котором я говорил, - сказал Муэрс, указывая лапой в сторону башни. - С ней в этом мире связано множество разных суеверий. Согласно одним, внутри находятся несметные богатства, вроде моей цепи, а согласно другим - там засела нечистая сила. Все это, конечно, ерунда, однако факт остается фактом: никто из людей, которые туда заходили, не вернулся обратно. Так что наша с тобой задача - разгадать эту загадку и по мере возможности исправить ситуацию. Поняла? - Да, - сказала Анаис. - Но сами-то мы оттуда выберемся? - Естественно, - уверенно ответил Муэрс. - Пошли. Взобраться на отвесную скалу для кошек было парой пустяков, так же, как и пробраться по узкому каменному карнизу к высокой арке входа. Муэрс легко перепрыгнул через порог; Анаис не отставала ни на шаг. Внутри было темно, но глаза кошек, привычные к самому скудному освещению, отчетливо различали каждый камешек в стене. Кот остановился, и Анаис встретила заинтересованный взгляд его янтарных глаз. - Посмотри-ка, - сказал Муэрс, обводя хвостом обширный зал с высокими колоннами и затененными нишами по углам. - Здесь же решительно ничего нет! - Не может быть, - возразила Анаис. - Люди, конечно, глупы, но не возникают же суеверия совершенно на пустом месте! Подняв хвост трубой, кошка подбежала к гладкой серой стене и ощупала вибриссами поверхность. Кончик ее хвоста напрягся и мелко задрожал. - Муэрс! - позвала она. - Как ты думаешь, что это? Кот не успел ответить: у входа в пещеру послышались чьи-то шаги. Мгновенно сориентировавшись, Муэрс подскочил к кошке, и схватив ее зубами за шкирку, как котенка, оттащил в сторону, к одной из ниш. - Здесь ни один человек нас не заметит, - прошипел он в ухо опешившей Анаис, которая инстинктивно пыталась перевернуться на спину и нанести ему удар в когтями задних лап в незащищенный живот. - Сиди тихо, дура! Сиди и смотри! Наконец кошка услышала его и перестала отбиваться, хотя шерсть на ее спине еще не улеглась, выдавая возмущение. - Какого черта: - проворчала она было, но в этот момент на фоне освещенного входа возникла человеческая фигура. Кто-то крадучись пытался проникнуть в башню. В одной руке человек держал фонарь, в другой - что-то похожее на меч. - По-моему, это вор, - шепнул кошке Муэрс. - Один из тех, кто рассчитывает найти здесь золото. Смотри внимательно, и если заметишь что-то странное: Впрочем, я сам скажу тебе, когда надо будет действовать. - Можешь ничего не говорить, - недовольно огрызнулась Анаис. - Моя реакция не хуже твоей. Обе кошки замерли в своем укрытии. Их присутствие выдавали только светящиеся в темноте две пары глаз - янтарные и зеленые, но человек не замечал их: Он сделал несколько шагов вперед, остановился, оглянулся назад. Выход был на месте, так же равнодушно светили маленькие ночные светила. Опять пролетела летучая мышь. Скар облизал неожиданно пересохшие губы, и тут впереди, в непробиваемой светом фонаря тьме возникло движение. Словно заворочалось нечто огромное, волна воздуха коснулась лица Скара. Он отпрыгнул назад, поднял выше фонарь, меч выставил перед собой. Но из тьмы ничего не появилось, лишь далеко впереди почудился слабый блеск, искорка: Сжал меч покрепче, чтобы не выскользнул из потной ладони, мелкими шажками двинулся вперед. Почти сразу фонарь высветил что-то, и сердце Скара едва не выпрыгнуло из груди - золото. Точно, золото, целая груда! Не забывая об осторожности, медленно подошел. Груда слитков играла искорками, кое-где светились разноцветными глазками драгоценные камни. "Нашел, нашел!" - душа пела майским соловьем, - "А эти тупые крестьяне боятся сюда ходить!". Огляделся, вокруг никого. Осторожно поставил фонарь. Когда свет упал снизу, куча драгоценностей показалась еще больше. Мысли Скара потеряли стройность. В воображении, подогреваемом жадностью, рисовались картины, одна другой соблазнительнее, что он сделает с таким богатством. Когда вытянул руки перед собой, то кисти слегка дрожали. Выдержка изменила вору первый раз в жизни. Увидев кучу золота, забыл, где находится, даже не подумал о том, как спустится с таким грузом. Анаис слегка шлепнула Муэрса лапой по спине. - Видишь? Посреди зала, там, где только что ничего не было, возвышалось нечто, напоминающее искрящуюся кучу. Человек замер возле нее, лицо его застыло в идиотском восторге. - Откуда она взялась? - непонимающе пробормотала Анаис. - Кажется, это и есть то, что люди именуют сокровищами, - шепнул Муэрс. Гора золота и драгоценных камней. Этот человек, похоже, и впрямь вор: И нашел он то, что хотел. Вор попытался взять в руку слиток, формой напоминающий сердце, крупный, с красным отливом. Но рука встретила пустоту, кисть словно погрузилась в теплый воздух, как от очага. На лице Скара, не особо выразительном от природы, отразилось непонимание. Он раз за разом пытался ухватить то золото, то красный рубин, то травяного цвета изумруд. Золото искрилось, свет фонаря дробился в гранях драгоценных камней, но в руках не оставалось ничего! Скар трясся, словно в лихорадке, слезы текли по небритым щекам. Когда успокоился, в руке почему-то оказалась рукоять меча. Но он знал, что делать. Лезвие коротко блеснуло в свете фонаря, и дикий вопль разорвал темноту башни. Вор отшатнулся, рука его отклонилась, и меч со стуком упал на пол. Огромное черное чудовище с горящими зеленым пламенем глазами с размаху налетело на него и сшибло с ног. Скар попытался закричать, позвать на помощь, но ужас сжал ему горло, и с хриплым стоном вор повалился без чувств рядом с бесполезным мечом.

Довольно урча, Муэрс подошел к упавшему телу и ощупал его вибриссами. - Молодец, - похвалил он Анаис. - Ты успела вовремя. Он только слегка поцарапал себе руку. - Надо бы выволочь его отсюда, чтобы не мешался, - заметила кошка. - И хорошо спрятать - а то мало ли, вдруг кому-нибудь вздумается его ограбить, а он все-таки без сознания. И я должна показать тебе одну вещь: - Ладно, я с этим справлюсь, - сказал Муэрс, хватая вора зубами за воротник и волоча его к выходу. Бросив человека под кустом малины, обильно разросшейся на склоне за башней, кот вернулся к подруге и застал ее стоящей на задних лапах возле серой стены. - Ну-ка послушай, - обратилась к нему Анаис. Муэрс приблизился к ней и приложил ухо к стене. - Ультразвук! - воскликнул он мгновение спустя. - Ну конечно! Теперь почти все ясно! - А мне ничего не ясно, - возразила кошка. - Что за ерунду порет эта вещь? - и Анаис раздраженно царапнула когтями стену. "Те, кто создал меня, давно исчезли. Как, куда они ушли, мне не дано знать. Но их нет, а я есть. Я помню только, что они были другие, не такие, как эти, нынешние, что приходят сюда раз за разом. Но сегодняшние разумные стол же упорны, как и мои создатели. Они идут и идут, и ни один не вернулся назад:" - Неужели ты ничего не слышала о звукозаписях? - укоризненно покачал головой Муэрс. - Об ультразвуковых - нет, - отрезала кошка. - Какой в них смысл, если ни один из людей не способен их воспринимать? - А вот этого я пока не знаю, - задумался Муэрс. - Думаю, нам нужно проникнуть туда, - он провел по стене подушечками лап. Анаис пробежала вдоль стены и вернулась обратно. - С этой стороны - сплошной камень, - сообщила она. - Ни намека на дверь, нору или тайник. - Значит, надо искать дальше: - начал было Муэрс, но вдруг осекся. - Не двигайся! - прошипел он. - Кажется, сюда идет кто-то еще: Кошки застыли на местах, синхронно повернув мордочки к светлеющей арке. Послышался отдаленный стук копыт, затем смолк. Через некоторое время чуткие уши уловили совсем рядом звон железа, приглушенный кашель, и наконец на фоне арки появился человек. Он был на голову выше того, которого Муэрс только что оттащил в малину, значительно шире в плечах, и поступь его была тяжелее. Что-то в неловких движениях пришельца показалось кошкам неуловимо знакомым; в следующую минуту Муэрс, не сдержавшись, фыркнул, едва успев зарыться носом в свой густой меховой воротник. - Да ведь это же Бран! - возмутился он. - Говорил я этому идиоту: займись земледелием! Так нет же! Ему опять понадобились драконы! Кот едва успел закончить свою тираду, когда пещера внезапно осветилась ярким оранжевым светом. Посреди зала, изрыгая пламя и клубы дыма, стоял огромный чешуйчатый дракон. Рев чудовища заставил кошек шарахнуться в разные стороны. Анаис черной молнией взлетела на капитель одной из колонн, Муэрс метнулся к дальней нише. Но рыцарь, держащий в вытянутой руке меч, похоже, не видел перед собой ничего, кроме оскаленной пасти дракона. - Я покажу тебе, тварь, на что способен благородный Бран из Луахайры, бормотал воин. - И тебе, и всем тем, кто еще сомневается в моей победе над твоим собратом с горы Каррантуилл: - Псих, - обреченно прошептал забившийся в нишу Муэрс. - Пиво, - тихо мяукнула ему Анаис, свесившись с колонны. - Благородный рыцарь прибег к бочонку пива, дабы пробудить в себе храбрость. Муэрс поднял на нее янтарные глаза. - Ну что, ты готова отправить в обморок и этого, если понадобится? Анаис едва не соскользнула с капители, но удержалась. - Постараюсь, - проворчала она. - Но может быть, в этом не будет нужды? - Что-то я на это не надеюсь, - вздохнул Муэрс, с некоторой опаской косясь на дракона. Тот извивался посреди пещеры, и пенистая слюна капала из огромной пасти на пол. Пошатываясь, Бран поудобнее перехватил меч и принял боевую стойку. Дракон зарычал, припал к земле и наконец бросился на рыцаря. . Заученным движением Бран, даже пьяный, сумел уйти с линии атаки. Меч описал кривоватую дугу, свистнул рассекаемый воздух, Бран уже представил, как из распоротой шеи чудовища хлынет кровь, зеленая, отвратно пахнущая, как и у всех драконов. Но меч встретил лишь пустоту. Бран едва не упал, судорожным усилием устоял на ногах. Дракон, невредимый, ревел и бесновался по-прежнему. Воин подошел, ткнул мечом прямо, без ухищрений. Лезвие вошло в живот твари мягко, без сопротивления, словно воздух разрезал: "Как же так, кто же людей пожирает?" - мысли бежали мелкие, отчаяние поднималось из глубины души. - "А я ничего не могу сделать? Что же мне делать, как жить после этого? Мой герб! Моя честь! После этого даже те, кто поверил в мою победу над Каррантуилльским демоном, сочтут меня трусом и лжецом!" Пол гостеприимно оскалился невесть откуда взявшейся щелью. Рукоять меча закрепилась в ней плотно, должна была выдержать. Бран, хотя и был пьян, точно знал, что делает рыцарь в такой ситуации. Его подвело зрение. Не будучи твердо уверенным, на какой из мечей следует падать, Бран избрал левый, и оказался неправ. Однако грохот, с которым железо лат ударилось о камень пола, туман в голове, страх и отчаяние вместе оказались слишком тяжелым испытанием для рыцаря. Не успев осознать, насколько верно избрано направление падения, благородный Бран из Луахайры вытянулся во весь рост на холодном полу и громко захрапел. Башня вновь погрузилась в темноту. - Ну что ж, тащи и его, - произнесла Анаис, спрыгивая на пол и с интересом начиная рассматривать трещину, в которой косо торчал клинок рыцарского меча. Муэрс заворчал, уперся лапами в пол и пятясь, поволок спящего к выходу. На сей раз ноша оказалась тяжелее, и кот потратил добрые четверть часа, прежде чем вернулся, оставив Брана отсыпаться в кустах. Анаис нигде не было видно. В первый момент Муэрс растерялся и испуганно мяукнул. Однако откуда-то снизу немедленно послышалось ответное мяуканье. Догадавшись, в чем дело, кот просунул голову в трещину. Из-под пола на него смотрели горящие от возбуждения зеленые глаза. - Я нашла эту гадость! - воскликнула кошка. - Спускайся сюда! С некоторой опаской Муэрс свесился с края трещины. Некоторое время он подержался на задних лапах, затем мягко спрыгнул и очутился бок о бок с взволнованной кошкой. Нижнее помещение было раз в пять меньше верхнего. Кот с интересом окинул взглядом стены, обшитые аккуратными панелями, полированные столы и кресла вокруг. Пол был покрыт чем-то мягким и теплым, напоминающим ворсистый ковер. - Вот, посмотри! - Анаис вспрыгнула на одно из кресел и поставила передние лапы на ближайший стол. - Что это? Присоединившись к ней, Муэрс увидел стоящий на столе небольшой черный ящик, от которого тянулось несколько толстых проводов. Ящик чуть слышно шумел и иногда мигал голубыми лампочками, разбросанными в несколько рядов по его передней стенке. На ящике был установлен другой, побольше, с плоским квадратным экраном, от которого шло зеленоватое свечение. Заинтересовавшись, Муэрс осторожно, стараясь не скользить когтями по полировке, взобрался на стол и начал ощупывать ящик вибриссами. Обходя его слева, кот случайно задел лапой небольшую черную коробочку и некоторое время внимательно изучал ее. Наконец он выпрямился. - Думаю, мне придется снова превратиться в человека, - сказал он Анаис. Но на сей раз ты можешь остаться кошкой. Мне может понадобиться твоя помощь. - Хорошо, - согласилась Анаис. Глаза Муэрса засветились ярче, и кошка отвернулась. Спустя несколько мгновений свет погас, и возле стола выросла высокая фигура светловолосого мужчины. Он сел в кресло и уверенно пододвинул к себе ящик с экраном и черную коробочку, на которой только теперь Анаис разглядела ряды кнопок с непонятными символами. Муэрс взглянул на мерцающий экран и пробежал пальцами по кнопкам. Черный ящик ответил коротким гудком, лампочки на нем разом зажглись, а экран ярко осветился, и Анаис с удивлением увидела на нем знакомые очертания ниш и колонн. Перед ними, вне всяких сомнений, был верхний зал башни, из которого они только что ушли, но не темный, а залитый ровным теплым светом так, что отлично просматривались даже самые дальние уголки ниш. Вдруг Муэрс сдвинул брови и повернулся к Анаис. - Ты ничего не слышишь? Неужели еще кто-то? Кошка была уже на полдороге к трещине, ведущей в первое помещение. Легко подпрыгнув, она повисла на передних лапах, качнулась назад, вперед и вылетела наверх. На мгновение Муэрс увидел ее мордочку, просунувшуюся в трещину: - Я буду здесь на случай, если и этому вздумается держать меч не той стороной, - промурлыкала кошка и исчезла. Муэрс вновь повернулся к экрану и нажал одну из кнопок. Изображение сместилось в сторону, и почти весь экран заполнила входная арка. Ждать пришлось недолго: на пороге возник человек с длинной седой бородой, одетый в причудливое длинное одеяние. Меча у него не было; однако тяжелый, украшенный драгоценными камнями жезл показался коту не менее серьезным оружием. Сандалии шаркнули по невысокому каменному порогу. Перед тем, как переступить его, Лейф долго пытался определить, как же неведомые строители создали карниз, по которому вел путь в Башню. Каменная дорожка была не вырублена, она была словно наплавлена на тело дикой скалы, что стоит здесь с сотворения мира. Камень еще помнил чудовищное пламя, что бушевало здесь когда-то. Но кто бы ни были могучие строители, сейчас они явно отсутствовали, внутри оказалось тихо и темно. Но что странно, мрак этот был непроницаем даже для внутреннего взгляда, словно именно он, этот мрак, составлял ее истинную сущность, как сущность рака составляет не твердый панцирь, а мягкая сердцевина. Что-то замигало у левой руки Муэрса, и он невольно отдернул ее. Маленькое окошечко на передней панели черного ящика, которого он поначалу не заметил, замельтешило светло-зелеными сполохами. Мужчина-кот склонился над окошечком и прямо под ним заметил крошечный рычажок фокусировки. Плавно повернув ее, он добился четкого изображения. Высветилась тонкая зубчатая линия с ярко выраженным пиком на конце. Одновременно из ящика послышалось тихое гудение, которое, впрочем, почти сразу же прекратилось. Окошко мигнуло еще пару раз и погасло. Не успел Лейф додумать мысль до конца, как тьма пришла в движение. Стали видны стены, зажглись оказавшиеся на них светильники из светлого металла. На пыльном каменном полу у дальней стены обнаружилась стопка древних рукописей. Лейф подошел, не веря своим глазам. Муэрс перевел взгляд на экран и вновь настроился на изображение зала в целом. Брови его слегка приподнялись: картина разительно изменилась. Неизвестно откуда в помещении возникли светильники и груда каких-то бумаг у стены. Мужчина-кот увидел, как пришелец подошел к бумагам, склонился над ними и протянул руку. Взял в руки верхнюю рукопись, вернее попытался взять. Рука прошла сквозь пергамент, словно сквозь туман. Но свиток неожиданно упал, развернулся. Лейф опустился на колени, присмотрелся, едва не закричал от восторга. Это оказалась "Песнь о Имире", от которой к настоящему времени остались жалкие обрывки. Но здесь рукопись начиналась с самого начала, в прямом и переносном смыслах, ибо "Песнь" содержала тайны сотворения мира, летопись первых шагов мироздания. Да любой из колдунов от Гардарики до Зеленого Острова продал бы душу демонам, лишь бы раз, о боги, единственный раз прочитать эту песню. Анаис с удивлением наблюдала, как меняется лицо пришельца, выражая последовательно восторг, радость, удивление, разочарование и наконец отчаяние. Неужели эти пыльные трубки так много значат для человека? Где-то в глубине сознания кошки шевельнулось беспокойство. Неужели и этот попытается совершить самоубийство? Впрочем, меча у него нет: Пожилой мужчина плакал, словно ребенок, катался по полу, усы его обвисли мокрыми мышиными хвостиками. Тайна не давалась в руке, свиток проскальзывал сквозь пальцы. Тайна показала красивый хвост и спряталась, оставив мага перед железной решеткой, которую ни сломать, ни открыть. Он испробовал все известные ему заклинания, но не одно не действовало, даже зажечь огонек на ладони, первое, чему научил его наставник, он не сумел. Истерика закончилась неожиданно. Маг понял с кристальной четкостью, что он должен делать, чтобы добраться до знаний. Маленький нож из кости зверя, что находят иногда замерзшего в землях Северного Пути, легко перечеркнул запястья. Маг лег и закрыл глаза. Кровь медленно стекала с кистей на пол, светильники гасли один за другим: - Свернулась, - презрительно бросила Анаис, спрыгивая вниз. - Так я и думал, - вздохнул Муэрс. - Эти маги никогда не овладеют медициной. Даже вены порезать правильно - и то не могут. Я всегда считал, что магия - лженаука. Так ты уверена, что кровь свернулась достаточно быстро? Тогда почему же он все еще без сознания? - Испугался, - пояснила кошка. - Некоторым свойственно падать в обморок просто от вида крови. Этот из таких. Артерии целы, так что кровотечение остановилось через несколько секунд. - Ну и отлично, - Муэрс снова повернулся к экрану. - Думаю, этого ты и сама дотащишь до малины? Мне он показался довольно субтильным. - Так и быть, - без особого восторга согласилась Анаис. - А как с этим ящиком? Ты уже понял, что это такое? - Разумеется. Правда, все еще не вполне понимаю, для чего его конструировали. Мне нужно еще хотя бы полчаса. - Ладно, думай дальше, - разрешила Анаис. - Пойду займусь нашим колдуном. _________

"Хоть бы никому больше не вздумалось переться в эту Башню", - подумала кошка, с трудом заталкивая безвольное тело мага под свободный малиновый куст. Одна нога так и осталась торчать наружу - замок сандалии запутался в траве и ни за что не хотел отцепляться. Анаис раздраженно махнула хвостом и оставила бесплодные попытки освободить ногу. "Пусть себе торчит, подумала она. - В конце-концов, не я его сюда позвала".

Внезапно она подняла голову, прислушалась и опрометью бросилась обратно в башню. Заметив мелькнувшую черную молнию, Муэрс вскинул голову, оторвавшись от экрана. - Неужели еще кто-то? - спросил он недовольно. - Думаю, прежде чем он сюда войдет, - сразу же перешла к делу Анаис, нужно отобрать у него все колюще-режущие инструменты. Ты согласен? - Отличная мысль, - одобрил Муэрс, снова поворачиваясь к экрану. Анаис выскочила из башни как раз вовремя: очередной визитер, молодой человек несколько эксцентричной внешности, находился уже в нескольких метрах от входа. Неожиданно увидев перед собой крупную черную кошку, он на мгновение застыл на месте. Пересилив отвращение к человеку, кошка заставила себя издать нечто, могущее быть истолковано как нежное мурлыканье, подошла ближе и потерлась головой о ноги путника. Тот нерешительно протянул руку и погладил ее. Анаис заставила себя отказаться от намерения вцепиться зубами в его запястье и жалобно замяукала. - Ах, бедная! Ты, верно, проголодалась, - сказал человек, присаживаясь на корточки. - Сейчас посмотрю, осталось ли у меня что-нибудь: Он развязал тесемки на сумке и извлек оттуда довольно увесистый кусок чего-то, сильно напоминающего протухшую колбасу. Анаис, стараясь не выходить из роли, замяукала еще жалобнее. - Сейчас, сейчас я дам тебе кусочек, - отозвался путник, извлекая из кармана небольшой походный ножик и отрезая от колбасы довольно изрядный ломоть. Кошка подпрыгнула и будто бы невзначай задела когтями руку человека. Путник невольно дернулся и выронил нож. Рассчитанным движением Анаис перекатилась на спину, примерилась, размахнулась хвостом и ударила точно по рукоятке. Нож, вращаясь, заскользил по траве, лезвие блеснуло раз, другой, и достигнув крутого обрыва, исчезло. - Какая же ты неловкая, - покачал головой человек. - Благодаря тебе я потерял ножик. Ну что ж, придется купить другой. А пока возьми это и поешь, бедное создание; я же пока собираюсь зайти вон в те ворота и надеюсь скоро вернуться. Бросив перед Анаис вонючую колбасу, путник завязал мешок и направился к башне. Брезгливо оттолкнув от себя его дар, кошка рванулась следом и обогнав человека, первой влетела в темноту. Прятаться у нее уже не было времени, и она ограничилась тем, что уселась возле стены справа от входа, приготовившись к дальнейшим событиям. "По крайней мере, у этого нет ножа, - удовлетворенно подумала она. - Надеюсь, это поможет нам в борьбе с его суицидальными наклонностями". В нижнем помещении Муэрс впился глазами в замелькавшую на дополнительном экране кривую с четко обозначившимся пиком. Одновременно он придвинул к себе коробочку с кнопками и быстро набрал несколько комбинаций. Изображение верхнего зала помутнело и исчезло с большого экрана, открыв перед мужчиной-котом колонки светлых букв и цифр на однообразном черном фоне. Муэрс удовлетворенно кивнул, заменил несколько символов, снова включил зал, и всмотревшись в изображение, раздраженно ударил ладонью по столу. Чуткое ухо уловило нестройный писк, исходящий из черного ящика; монотонная бредовая речь о какой-то богине и входящих, чтобы никогда не вернуться назад, прерывалась истерическими возгласами "Error! Error! Cannot open file! Illegal expression". - Черт бы тебя побрал, - сказал ящику Муэрс. - Будешь ты компилиться или нет? Полукруг входа встретил тишиной и темнотой. Крик "Кто здесь?" не породил даже эха. "Где наша не пропадала" - решил Джонни и бесстрашно переступил порог. После нескольких шагов тьма впереди расступилась, открыв стену из досок, с окованной железом дверью. Когда Джонни протянул руку, дверь открылась сама. Шаг, и Джонни замер, пораженный увиденным. Посреди открывшегося помещения, хорошо видная в свете факелов, пылающих на стенах, лежала женщина, обнаженная женщина. Кадык Джонни дернулся, горло мгновенно пересохла. Женщина лежала в полоборота, и Джонни прекрасно видел и изящную линию бедер, и тугие полушария грудей. Черные как ночь волосы разметались по подушкам. Джонни не заметил, как сумка соскользнула с плеча, глухо стукнула о пол, кровь могучим потоком хлынула туда, куда и положено, мозг затуманился. Женщина открыла глаза, голубые, как небо, зрачки глянул Джонни прямо в сердце. А когда прекрасная, словно богиня, женщина улыбнулась, томно выгибаясь, певец не выдержал и бросился вперед, одновременно пытаясь стащить штаны. Анаис удивленно рассматривала возникшую из пустоты голую бабу, пока не услышала вопль отчаяния и не вспомнила, для чего она здесь. Добросердечный путник, бескорыстно поделившийся с кошкой испорченной колбасой, явно лишился разума. Разочарование оказалось чудовищным. Джонни пролетел сквозь продолжающую улыбаться женщину, влупился со всего маха в стену. Не поняв еще, что случилось, завыл волком, развернулся. Но руки проходили сквозь прекрасное тело, он не мог прикоснуться к женщине! Слезы, пахнущие пивом, потекли из глаз Джонни, не понимая, что делает, он попытался вытащить нож из-за пояса, чтобы вонзить его в собственное горло. Но ножа за поясом не оказалось. "Это все та кошка!" - заливаясь слезами, вскричал Джонни и за неимением другой возможности умереть, начал что есть силы биться головой о каменную стену. Физически певец был не слишком крепок: первый же удар затуманил его взор, а после второго, окончательно оглушенный, он медленно сполз по стене на пол. Подоспевшая Анаис ощупала вибриссами его лицо и уловила характерное поверхностное дыхание. Певец, как и было задумано, лишился сознания. "Хорошо, что я догадалась отобрать у него нож, подумала кошка, выволакивая безвольное тело из башни. - Но что Муэрс там так долго копается?" Вернувшись в башню и заглянув в трещину, кошка застала мужчину-кота расхаживающим по нижнему помещению. Янтарные глаза его метали молнии. - Объясни мне, - обратился он к Анаис, заметив ее просунувшуюся в трещину голову, - почему эта скотина упорно обсчитывает одну и ту же выборку? - Что-что? - переспросила кошка, ошарашенно глядя на него. - Этот долбаный массив! Ничего не понимаю! - бормотал Муэрс. - Я уже битый час пытаюсь изменить условие и получаю одну и ту же ошибку. И ведь все же понятно! Примитивнейший синтаксис! Не иначе, как меня клинит! Внезапно голова кошки исчезла. - Муэрс! - донесся до него ее стонущий голос. - Еще один! - Ну нет! - Муэрс бросился к ящику и вновь забарабанил по кнопкам. - С этим так не пойдет! Оставайся наверху, Анаис! - крикнул он кошке. Контролируй ситуацию! Это будет последний! - Я надеюсь, - обреченно отозвалась кошка. - Ты видишь его? - Это священник! - бодро ответил Муэрс. - Потерпи еще немного! Я, кажется, догадался, почему возникала ошибка. Сейчас исправлю: Анаис вздохнула и притаилась возле двери. На пороге появился низкорослый толстый человечек, облаченный в длинное черное одеяние, с какой-то крестообразной перекладиной в левой руке. Голова его была совсем лысой. Башня встретила темнотой и тишиной. Да, не таким представлял отец Петр обиталище нечистой силы. Но истинный сын матери-церкви всегда найдет объяснение козням нечистого: "Затаились, гады!". Поднял крест повыше, откашлялся, и смело шагнул под темные своды. В стороне тут же кто-то мерзко захихикал. Выскочившее из угла эхо запрыгало по башне, усиливая звук, и хихиканье, превратившись в еле различимый рокот, стихло. Отец Петр крестился раз за разом, его била мелкая дрожь. И тут тьма ожила. Со всех сторон полезли мерзкие, кривляющиеся хари, сатанинский хохот загремел, как море в бурю. Демоны, ужасные, уродливые, рогатые и безрогие, волосатые и бесстыдно безволосые, закружились вокруг монаха в сатанинском хороводе. Сверкали острые клыки, слюна капала с высунутых языков, острые когти рассекали воздух. От ужаса отец Петр едва не лишился чувств, он осел на пол, закрыл глаза, и забормотал молитву. Однако это помогало мало. Хохот и визг не умолкали, он чувствовал, что когти исчадий ада вот-вот вонзятся в беззащитное тело. Не выдержав ужаса, вскочил и кинулся туда, где должен был быть выход. Но выхода не было, словно черный занавес закрыл арку входа, сделав ее неотличимой от стен. Шабаш тем временем только усилился. Появились демоницы женского пола, при виде которых сыну святой матери-церкви стало совсем плохо, демонские дамы бесстыдно обнажали свои прелести, и делали, (в его, монаха, сторону!), явно призывные жесты. Закричал в ужасе, почувствовал, что по ноге стекает нечто теплое. "Вот и все", - мелькнула мысль. - "Куда мне до Мартина Турского". Анаис вскочила и рванулась к нему сразу же, как только заметила ставшее уже знакомым движение. Человек выронил перекладину и засунул руку под одежду. Но он не успел извлечь нож: картина вдруг разительно переменилась. Даже кошка, уже преодолевшая половину расстояния, отделявшего ее от человека, застыла на месте, осмотрелась и медленно отступила в тень. Хохочущие, гримасничающие создания бесследно исчезли. Зал осветился ровным светом нескольких свечей. У дальней стены появилось занавешенное пышным балдахином ложе. Анаис заметила, как изменилось лицо священника: оно выражало безграничное удивление. - Спальня епископа? - прошептал он, медленно приближаясь к балдахину. - Но как же я сюда попал? По залу словно пробежал ветерок. Затрепетала тяжелая бахрома, занавес закачался и полностью откинулся. Священник вскрикнул и побледнел. Вне себя от любопытства, кошка выбралась из угла и выглянув из-за спины человека увидела то, что видел он. На шелковых простынях лежал пожилой мужчина, такой же лысый, как и застывший на месте посетитель башни, но видимо, на несколько лет старше, с лицом, изборожденным глубокими морщинами. В его объятиях извивалась стройная молодая девушка, почти девочка. Казалось, она пытается избежать назойливых ласк старика, но тот, отвратительно причмокивая, крепко держал ее, не давая вырваться. Слезы текли по лицу девушки, тогда как лицо старца кривила мерзкая сладострастная усмешка. - Владыка Никодим! - простонал священник, закрыв лицо руками. - Наставник! Как же так! Со своей собственной племянницей! Господи, господи! Что же будет думать наша паства о святой церкви! Человек бессильно опустился на пол перед открытым ложем. - Видит бог, - горестно шептал он, - видит бог, я догадывался! Я подозревал, но не верил. Я так хотел бы думать, что это всего лишь грязные слухи! И однако, это правда! Что же делать? Наконец он отнял руки от лица, и Анаис увидела, что губы священника больше не дрожат. Человек встал и поднял свой крест. - Я никому не скажу ни слова, владыка Никодим, - печально сказал он. Господь будет судить тебя по делам твоим, но святая церковь не должна пострадать из-за греховности одного из пастырей. Прощай. Медленно, тяжелой поступью, священник двинулся к выходу. Однако постепенно плечи его распрямлялись. Анаис незаметно последовала за ним. Священник вышел наружу и глубоко вздохнул. - Видно, так было решено господом, что он избрал меня хранителем этой позорной тайны, - произнес человек, размашисто крестясь. - О господь мой Иисус, ты не ошибся. Твой раб сумеет защитить от поругания святую церковь. Чада мои! - крикнул он толпящимся возле обрыва послушникам. - Внемлите мне! Мальчишки застыли и вытаращили глаза. - Господом забыто это место! возвестил пастырь, осеняя себя крестом. - Сын Божий, Иисус Христос, послал мне знамение. Отныне воспитанники святой церкви не должны приближаться к этой башне, ибо нет там ничего, приятного глазу. Не видел я также ни коварных чертей, ни дьяволиц, ни мелких бесов, что подбрасывают дрова под котлы, в коих кипят грешные души. Коли не хотите вы напрасно потратить свое время, дети мои, во имя Агнца, молитесь усердно, проводите жизнь свою в трудах на ниве господней, и да не приближается более ни одна овца из стада христова к этой башне, ибо сие есть действие бессмысленное и суетное. А теперь помолимся, и да пребудет с нами господь во веки веков! Послушники, тесно прижавшись друг к другу, зашептали слова молитвы. Отец Петр перекрестил их и приблизившись, обвязался веревкой. - Ну, с богом, - обратился он к послушникам. - Опускайте меня вниз. Анаис проводила взглядом тучного священника и мальчишек и убедившись, что спуск со скалы для всех закончился благополучно, поспешила к Муэрсу. Развалившись в кресле, мужчина-кот держал в руке нечто, сильно напоминающее кружку пива, и что-то довольно напевал себе под нос. Увидев Анаис, он отставил кружку в сторону, подошел к кошке и взял ее на руки. - Все было исключительно просто, - предупредил он ее вопрос и почесал кошку за ухом. - Эта штука, - он небрежно указал на черный ящик, анализирует мозговые импульсы визитеров и строит по ним кривую. Потом делает выборку из полученного массива данных, обрабатывает ее и в соответствии с характером выборки формирует голограмму. Далее она переходит к считыванию новых данных, то есть импульсов, возникающих во время просмотра голограммы, и многократно усиливает их. Если я правильно понимаю, изначально замысел конструкторов был иным. Машина не должна была усиливать импульсы, она должна была лишь преобразовывать их так, чтобы вызвать у человека приятные эмоции, снимать напряжение. Вероятно, такие устройства предназначались для психиатрических лечебниц или, что вероятнее, клиник, занимающихся неврозами. Но в программе возникла ошибка. Я пока не понимаю, почему это произошло, только машина перестала работать корректно. Вместо того, чтобы успокаивать людей, она стала внушать им мысль о самоубийстве. - И что же ты сделал? - спросила Анаис. - Пока я не знаю, как вернуть машину в исходное состояние, - развел руками Муэрс. - Поэтому пока ограничился инвертированием пика: - Чем-чем? - не поняла кошка. - Я заставил программу обрабатывать не максимум, а минимум, - пояснил Муэрс. - Ну, если на пальцах, то программа обращается к другому участку кривой, участку, ответственному за отрицательные эмоции. То есть голограмма формируется на основании информации о том, чего человеку меньше всего хотелось бы видеть. А преобразователь эмоций я просто отключил. Если я правильно понимаю, это наиболее простой способ отвадить людей от этой башни. До сих пор она была окружена тайной, и это привлекало к ней внимание. Но теперь, надеюсь, интерес к ней вскоре пропадет. Кстати, есть возможность удаленного управления этой штукой, но мне не удалось выйти на центральный сервер: - Кого? - глаза Анаис стали совсем круглыми. - Где-то, не очень далеко, есть какая-то другая башня, вроде этой, терпеливо объяснил Муэрс. - Там стоит устройство, похожее на этот черный ящик, только мощнее. Первоначально там и произошел сбой, поэтому все связанные с ней машины перестали нормально работать, понимаешь? Наша, - он кивнул на ящик, - пытается законнектиться со своим центром, но не может. Поэтому она и выдает те странные сообщения, одно из которых мы получили, когда только что сюда зашли. Вот это, например. Муэрс коснулся какой-то кнопки, и кошка услышала: "Я не веду счета, но уже больше сотни двуногих, нет - людей, так они называют себя, приходили ко мне. Приходили, отдали мне свою жизнь, свою кровь, немного от себя. Во мне становится все больше и больше от них, людей, и иногда мне становится плохо, даже не знаю почему. Зато я знаю, как называют это состояние люди - они называют это тоской:" - Собственно, - продолжал Муэрс, выключая звук, - это сообщение, грубо говоря, попытка машины подать сигнал о помощи, информация о возникшей ошибке. Система ожидает ответа от сервера, но тот молчит, поэтому машина тупо совершает одни и те же бессмысленные действия и не может понять, что происходит и как остановиться. - Замолчи! - разозлилась кошка. - Я не знаю, что такое сервер! Понятия не имею, что значит голограмма! Иди к черту! - Извини, я совсем забыл, что ты глупая кошка и сетей не знаешь, - ехидно сказал Муэрс. Анаис рванулась у него из рук, царапнув когтями кожу, и выпрыгнула из трещины. - Эй, подожди меня! - крикнул было Муэрс, потом махнул рукой. Бросив напоследок взгляд на мерно гудящий черный ящик, мужчина-кот сосредоточился на превращении. Уже в своем прежнем облике он выбрался из трещины и мгновенно оценив обстановку, понял, что появился как раз к началу очередного действия. В дверном проеме, пошатываясь и держась за стену, появился давешний вор. Видимо, придя в себя, он так и не смог вспомнить, что заставило его потерять сознание, и решил повторить визит. Муэрс нашел его намерение весьма своевременным: только что отредактированная программа нуждалась в тестировании и, возможно, отладке. В стороне кот заметил Анаис - усы кошки все еще гневно топорщились, но в глазах, обращенных к вору, светился интерес. Вор некоторое время стоял в дверях, затем сделал неуверенный шаг вперед. Зал начал наполняться светом и звоном. Человек подался назад; у противоположной стены возникли четкие фигуры увешанных оружием стражников. Гулкие шаги разнеслись по залу, после чего замерший в ужасе вор и обе кошки ясно услышали мужские голоса. Один из стражников, опираясь на тяжелый меч, говорил другому: - Все-таки для начальника гарнизона, с его-то мозгами, это была отличная идея. Воры лезут в эту башню, как мухи на дерьмо - думают, здесь все завалено сокровищами, - стражник захохотал. - И хотя никаких сокровищ здесь отродясь не бывало, наши темницы имеют все шансы пополниться немалым количеством нечистых на руку граждан. - Согласен, - ответил второй стражник первому. - Идея превосходна. Скоро в нашем городе каждый порядочный человек сможет жить спокойно, не опасаясь грабежа. Кстати, скольких ты арестовал вчера? - Не поверишь - десятерых. Они шли сюда буквально один за другим, - тут-то мы их и хватали. Ничего, тюрьма быстро отучит их от поисков легкого заработка. Ишь чего захотели - древних сокровищ! - Эй! Ты ничего не слышишь? - второй стражник дернул напарника за рукав. - По-моему, сюда идет очередной: Кошки еле удержались от фырканья, когда увидели, как насмерть перепуганный вор, зажав себе рот, чтобы не закричать от ужаса, торопливо попятился и едва ступив за порог, задал такого стрекача, что ему бы позавидовал и заяц. Анаис помчалась следом за ним и свесившись с обрыва, урча наблюдала, как вор, буквально скатившись по склону, дрожащий и оборванный, остановился внизу, постоял, хлебнул из фляги. Затем он оправил одежду, посмотрел наверх, и видимо, убедившись, что его не преследуют, чинно и неторопливо двинулся по направлению к городу. - Убежден: он никому не расскажет об этом инциденте, - произнес Муэрс, незаметно подойдя сзади. Анаис было занесла лапу для удара, но передумала. - И как только тебе это удается? - вздохнула она, не без восхищения глядя на кота. - Как ты его! - Это не я, - скромно возразил Муэрс. - Надо отдать должное изобретателям башни. Если бы я еще мог найти этот чертов сервер! - Найдем, - уверенно сказала Анаис. - После этого, - она кивнула на удаляющегося вора, - я уже не сомневаюсь. - И все же пока рано радоваться, - серьезно заметил Муэрс. - Машина отлично справилась с двумя, но будет ли все так же гладко с остальными: Ага, вот, кажется и доблестный Бран проспался. Наполовину протрезвевший, из кустов малины выполз рыцарь. С трудом поднявшись на ноги, он удивленно осмотрел пустые ножны, рыгнул и потрусил ко входу. Кошки переглянулись и последовали за ним. Некоторое время Бран постоял в дверях, затем сделал несколько неуверенных шагов вперед. Слабое свечение возникло в глубине зала. Навстречу рыцарю, не замечая его, двигались две фигуры. Когда они подошли ближе, стало ясно, что это мужчина в начищенных доспехах и развевающемся алом плаще и высокая белокурая женщина. Анаис покосилась на Брана: лицо воина было бледно, и он не сводил взгляда с женщины. - Боже милостивый, - прошептали его губы. - Сама Клотильда Каннеберийская! Да ведь я отдал бы жизнь, лишь бы она позволила поцеловать край ее одежды! - О Прекрасная Дама, - говорил между тем незнакомый рыцарь, - отныне Вы вправе распоряжаться моим мечом и самой жизнью так, как Вам будет угодно, ибо сердце мое всецело принадлежит Вам! Во имя Вашей божественной красоты я готов сразиться с любым, кто посмеет причинить Вам хотя бы малейшее неудобство: - Рыцарь, - отвечала ему Клотильда, и ее прекрасные глаза затуманились печалью, - Вы знаете, что я предана Вам всей душой. Но не пристало доблестному рыцарю быть вечно прикованным к одному месту: великие дела призывают Вас, мир ожидает от Вас новых подвигов. Мне остается лишь ожидать Вас и надеяться, что в своих опасных странствиях Вы сохраните память о своей даме, ибо забыв ее, Вы навеки лишите ее счастья. И чтобы доказать Вам искренность и глубину моих чувств к Вам, я прошу Вас последовать за мной. Рыцарь склонился в почтительном поклоне и последовал за Клотильдой в глубину зала, где смутно темнел тяжелый полог. Женщина откинула его, и взору Брана и кошек предстал роскошный альков. Клотильда усадила рыцаря, грациозно встала перед ним на колени и начала отстегивать его шпоры. Лицо воина выразило блаженство. Бран побледнел еще больше, кулаки его сжались. Невольно Анаис почувствовала жалость к нему. Но рыцарь, видимо, овладел собой; закусив губу, он решительно повернулся и вышел из башни. - Настоящий рыцарь не позволит никому опорочить свою даму, - решительно произнес Бран, на мгновение застыв перед обрывом. - Она любит другого! Она любима другим! Но клянусь честью, - никто не узнает об этом, не будь я Бран из Луахайры! И возможно, когда-нибудь она поймет, кто из нас лучше способен защитить ее репутацию - я или этот выскочка Херьян! Надо будет выбить его из седла на ближайшем турнире, - с этими словами Бран ухватился за торчащий из земли корень и начал спускаться вниз. На башню он больше ни разу не взглянул. Довольные кошки устроились в нише, ожидая, когда придут в себя оставшиеся посетители. Ждать пришлось недолго: в башню, несколько удивленно созерцая свои неумело изрезанные запястья, вошел седоусый маг. Почти сразу же в глубине зала возникло знакомое свечение. Оно быстро оформилось, приобрело определенные четкие очертания. Взору мага предстал раскрытый сундук, полный золота и драгоценных камней. Седоусый неспешно приблизился и несколько минут молча смотрел на сокровища; потом тяжело вздохнул. - Золото, - презрительно сказал он. - Всего лишь золото: прах и пыль. Не это думал я обрести здесь. Знания, - вот самое ценное, чем может владеть человек. А это - всего лишь насмешка, злая и глупая насмешка. Если кто-то узнает об этих сокровищах, какие реки крови неминуемо прольются! - он покачал головой и продолжал решительно: - Пусть же никто из магов, кроме меня, не знает тайны этой башни. Я вернусь к моим собратьям и честно объясню им, что ничего интересного для волшебника здесь нет. Увы! Видимо, боги не сочли нас достойными, и не здесь скрыта истинная сокровищница. Однако не нам осуждать богов. Да будет так! Ссутулившись, маг вышел наружу, поднял жезл и произнес несколько слов на непонятном языке. Спустя секунду только ветер гулял в том месте, где только что стоял седоусый старец. - Левитация: - задумчиво произнес Муэрс. - По-моему, все идет по плану, - промурлыкала Анаис. - Остался еще один и мы можем считать нашу миссию здесь законченной: - Или почти законченной, - поправил ее кот. - Приготовься. Кажется, он очухался. Певец слегка пошатывался и держался за голову. Кожа его имела зеленоватый оттенок, руки дрожали, но видимо, он все-таки считал, что и в таком состоянии сможет проникнуть в таинственную башню. Кое-как придерживаясь верного курса, он подошел к порогу и перешагнул через него. - Кто здесь? - звонко крикнул певец в темноту. - Это я, Джонни, - прозвучал хрипловатый женский голос, и в глубине зала проступили размытые очертания широкого дивана, складки покрывала, спадающего до самого пола, и светлое, как слоновая кость, тело раскинувшейся на диване женщины. - О нет! - испуганно прошептал Муэрс. - Неужели программа опять засбоила? - Подожди, - предупредила его движение Анаис. - Ведь картина все-таки существенно иная: - Ладно, подождем, - согласился кот. Женщина зашевелилась и поднялась на ноги. Лицо ее было скрыто густой гривой волос. Лицо певца медленно порозовело. - Это ты, Эмма? - тихо спросил он, протягивая к ней руки. - Да, я, твоя муза, твоя богиня, - тихо прозвучал ответ, и женщина, сделав шаг вперед, подняла руку. - Помнишь, сколько веселых ночей мы провели вместе? Я скучала по тебе: - Любовь моя! - пылко воскликнул певец, торопливо снимая штаны, и вдруг застыл. Лицо его выразило неприкрытый ужас. Женщина коснулась своих волос и откинула их назад. Лицо ее, когда-то, вероятно, бывшее ослепительно прекрасным, теперь представляло собой страшную маску. Покрытое пятнами, с провалившимся носом, оно казалось тем ужаснее, чем ярче сияли на нем удивительно красивые голубые глаза. - Не бойся, - хрипло прошептала женщина, приближаясь к окаменевшему от страха певцу. - У меня сифилис: Но ведь это не может разрушить нашу любовь, не правда ли, милый? Приди ко мне: С отчаянным воплем Джонни уклонился от протянутых к нему рук и бросился к выходу, путаясь в наполовину спущенных штанинах. Скатившись с обрыва, он вскочил на ноги и помчался по дороге, словно преследуемый голодной сворой. Убедившись, что перепуганный певец благополучно добрался до видневшейся внизу таверны, кошки вернулись в опустевшую башню. - На сегодня все, - констатировала Анаис. - Как же я устала! - Ты была на высоте, - похвалил ее Муэрс. - Без тебя я бы не справился. - Не ври, - фыркнула кошка, но довольное урчание выдало ее. - Пошли спать, - смущенно предложила она. - С огромным удовольствием! - поддержал ее кот.

____________

Уставшие от возни с посетителями Башни, кошки проспали до середины дня. Когда Анаис открыла глаза, сквозь вход в башню уже ярко светило солнце. Неподалеку она увидела Муэрса, увлеченно расправляющегося с блестящей свежей рыбиной. - Присоединяйся, - позвал он ее. - Пока ты тут дрыхла, я успел спуститься к реке и выловить вот этих тварей, - тут кошка заметила чуть в стороне невысокую горку форелей. Не заставляя себя упрашивать, Анаис схватила одну из них и с аппетитом отгрызла рыбе голову. - Куда мы отправимся сегодня? - спросила она, хрустя форельими хрящами. - Да есть тут один городишко, - отозвался Муэрс. - Живут там люди темные, необразованные, верят в бога, дьявола, черных кошек: В общем, сама все увидишь. - Надеюсь, в людей превращаться не потребуется? - с надеждой взглянула на него кошка. - Нет, - успокоил ее Муэрс. - Задача на сей раз предельно простая. Никакой мистики - так, ситуация нуждается в небольшом расследовании. - Мне это более по вкусу, - призналась Анаис. - Тем лучше, - ответил кот. - Ну как, ты готова? Кошка облизнула усы, потянулась и не спеша подошла к Муэрсу. - Вполне, - сказала она. - Рыба была сносная. - Вот и отлично, - улыбнулся кот. - Завтра твоя очередь ее ловить. Анаис собралась было возразить, но Муэрс уже направлялся к выходу. Кошка ограничилась недовольным фырканьем и последовала за ним.

4. Алхимик

Город оказался как две капли воды похож на предыдущий, разве что был немного крупнее. Бросалась в глаза та же незамысловатость строений, неизменные таверны, дымящие трубы домов. Муэрс остановился перед деревянным двухэтажным зданием, старым и неухоженным: по его стенам почти до самой крыши ползли дикие вьюнки; грубо вырубленные окна, по-видимому, пропускали мало света. Дверь дома была приоткрыта: внутри какой-то человек растапливал печь. Друг за другом кошки проскользнули в дом. Анаис не успела осмотреться, так как Муэрс стремительно метнулся к лестнице, ведущей на второй этаж, и кошке пришлось сделать то же самое. Миновав глубокую нишу в стене и огромную окованную железом дверь, кот провел кошку прямиком на заваленный рухлядью чердак. - Подождем, - сказал он, садясь так, чтобы видеть лестницу и дверь. Анаис кое-как пристроилась рядом. К счастью, ждать пришлось недолго. Человек, которого кошки видели внизу, занятого растопкой, по-видимому, слуга, поднялся по лестнице, держа в руках небольшой поднос. Поставив его в нишу, он постучал в дверь. Несмотря на кажущуюся прочность, железо ответило оглушительным дребезжанием. - Ха! - насмешливо прошептала Анаис. - Железо только снаружи, да и то не железо, а фольга, да и та скоро отвалится: - Тихо! - одернул ее Муэрс. - Могла бы сразу заметить, что все клепки давно проржавели. Нашла тоже, чему удивляться. Здание-то старое. Лучше приготовься - мы должны зайти за эту дверь, и так, чтобы нас не поймали. - Это ты, Карл? - послышался из-за двери старческий голос, дребезжащий не хуже двери. - Да, господин, - почтительно отозвался слуга. - Ваш обед: Послышались шаркающие шаги, и дверь отворилась. На пороге стоял седобородый старец в длинной темной одежде. - Пора! - Муэрс спрыгнул с лестницы и как молния проскочил между господином и слугой. Анаис сделала то же самое, и оба влетели в комнату, с размаху проехавшись по гладкому полу. - Они же нас заметили! - воскликнула Анаис, но Муэрс, не слушая, затолкнул ее под старинный комод и протиснулся следом. Некоторое время кошки молчали, прислушиваясь. - Благодарю тебя, Карл, - спокойно произнес старческий голос. - Что случилось? - Ничего, господин, - неуверенно ответил слуга. - Мне просто показалось, что мелькнула чья-то тень: Должно быть, рябит в глазах. - Они слишком стары, чтобы успевать что-то увидеть, - весело пояснил Муэрс, подталкивая Анаис лапой. - Видеть придется нам. - Что именно? - поинтересовалась кошка, еле сдерживаясь, чтобы не чихнуть: под комодом было полно пыли и паутины. - Меня заинтересовало, чем занимается этот старик, - ответил кот. - День и ночь он безвылазно сидит в своей комнате, никого к себе не впускает, а среди местных жителей слывет чернокнижником. Но он, разумеется, никакой не колдун, а вот что кроется за его странным поведением, мне пока неизвестно. Но думаю, мы быстро это проясним: - Тогда давай спрячемся где-нибудь в другом месте, - предложила Анаис. Отсюда ничего не видно, и к тому же: - Тсс: - прошипел кот. - Подождем, пока он пообедает. Старец отпустил слугу и тщательно запер дверь; затем шаркающими шагами приблизился к столу, на который Карл поставил поднос, и вздохнув, принялся за еду. Через некоторое время кошки снова услышали скрежет замков. Осторожно выглянув из-под комода, Муэрс обернулся к Анаис. - Он ставит поднос в нишу. Мы можем спрятаться за шторой: Как две молнии, кошки бесшумно пронеслись через комнату и взлетели на подоконник. Сквозь ажурную раму ярко светило солнце, но плотная штора не пропускала свет в комнату. - Это очень удачно, - сказал Муэрс. - За этой тканью он не заметит нас, если только ему не вздумается выглянуть в окно. Впрочем, насколько можно судить по моим предварительным наблюдениям, этот человек никогда не поднимает штор. Чем же он здесь занимается? - Ты заметил эту странную штуку у стены? - спросила Анаис. - Вроде как печь, но какая-то странная: - Это атанор, - важно ответил кот. - Атанор, алхимическая печь. - Какая? - удивилась кошка. - Алхимическая, для занятий алхимией, - пояснил Муэрс. - Это еще одна лженаука, принятая в этом мире. Своего рода отрасль магии. - Выходит, этот старик - маг? - Нет, - покачал головой кот. - Он, видимо, алхимик. По крайней мере, я вижу здесь множество вещей, указывающих на это: Видишь, на столе разные колбы? А рядом песочные часы. - Ну и что? - Алхимики в основном занимаются тем, - задумчиво продолжал Муэрс, - что пытаются всеми мыслимыми и немыслимыми способами превратить какое-либо вещество в золото. - А это возможно? - поинтересовалась Анаис. - Теми методами, которыми действуют эти лжеученые - нет. А методов у них множество. Некоторые, например, гноят в колбе различные растения, собранные в определенное время суток, а потом, когда там заводятся черви: - Фу, хватит, - прервала его Анаис. - Откуда же они при этом надеются получить золото? - Да они и сами не знают, - усмехнулся Муэрс. - Часто они просто следуют религиозным трактатам и всяким мистическим учениям. Кстати, я видел на столе книгу: Что бы это могло быть? Рискуя быть замеченным, кот высунул мордочку из-за шторы; старец стоял спиной к окну и держал в руках какой-то древний фолиант. Муэрс уцепился когтями за штору и вытянувшись в струну, заглянул через плечо старца. Кончик его хвоста дрожал от напряжения, и Анаис замерла, опасаясь, что штора не выдержит веса кота. Однако спустя несколько минут Муэрс отпустил штору и встал на подоконник всеми четырьмя лапами. - Так и есть, - удовлетворенно сказал он. - Василий Валентин, "Двенадцать ключей мудрости". В этой печи варится очередная версия "философского яйца". - Чего-чего? - переспросила кошка. - Это, видимо, та штука, которая должна все превращать в золото? - Правильно понимаешь, - подтвердил Муэрс. - Интересно: А из чего он ее собирается сделать? Из червей? - Нет, - улыбнулся кот. - Этот алхимик более продвинут. Он использует для своей цели разные металлы и их соединения. А вместо червей использует драконью кровь: - И что? У него есть шансы? - Насколько я знаком с составом драконьей крови и свойствами химических соединений, - ответил Муэрс, - никаких шансов у него нет. Ни одно из веществ, которое он подвергает в этой печи термической обработке, не содержит ни атома аурум, следовательно, золоту попросту неоткуда взяться: Я бы еще понял, если бы он пытался бомбардировать атомы какими-нибудь частицами, надеясь выбить лишнее и таким образом превратить один химический элемент в другой, но у него здесь нет и намека на соответствующее оборудование: Все, что он может получить, нагревая в печи свои ингредиенты - это какой-нибудь новый сплав. - Да-а, - протянула Анаис. - Какое будет разочарование для этого бедного старика! В это время алхимик приблизился к печи и заглянул внутрь. Выглянув из-за шторы, кошка увидела в ее раскаленной глубине небольшую колбу, в которой находилось какое-то красноватое вещество. Старик снова прикрыл дверцу, вернулся к столу. Из ящика под столом извлек скляницу, отмерил четыре унции красного свинца, вернулся к атанору. Осторожно, длинной железной ложкой, поместил в расплав, подождал пока ярко-красный цвет не сменится густо-багровым, вернулся к книге. Страницы сухо шелестели в неподвижном воздухе лаборатории. "Затянет окисел поверхность в тигле, подобно тому, как тучи затягивают небо, тогда знай, что ты почти достиг цели. Жди момента, когда разойдутся тучи, и узришь ты великое чудо. Сразу поймешь, что достиг ты цели, что родился Великий Магистерий. Осторожно вынимай тигель из печи и под слоем блеска обнаружишь ты яйцо, что стало золотым, в котором и обнаружишь ты Солнце Мира, ради которого столько трудился", - тихо процитировал Муэрс, поворачиваясь к кошке. - Так сказано в книге, которую он читает. Значит, теперь он будет ждать: Через некоторое время старик отложил книгу. Лицо его было усталым и озабоченным. - Идет к печи! - прошептала Анаис. - Смотри! - Надеюсь, у него не получилась какая-нибудь гремучая смесь, встревоженно отозвался кот. - Или ядовитые пары: Я как-то не подумал о том, что: Он не договорил, так как алхимик заглянул в атанор и вздох восторга вырвался из груди. Ему показалось, что серая пленка разошлась, открыв взору ровную, темную, но блестящую поверхность, и что группы звездообразных точек на ней образовывали рисунок ночного неба, складываясь в хорошо известные Якобусу созвездия. Он провел долгие часы на башне, занимаясь астрологическими наблюдениями, и теперь не верил, что мог ошибиться. Вот Большая медведица, вот Малая, вот Гончие псы, а тут раскинул крылья Лебедь. От удивления даже сперло дыхание, он вспомнил, что надо дышать, лишь почувствовав боль в груди. Поспешно вдохнул, закашлялся. Заторопился, загасил пламя, рукавицы скрыли под собой руки. Медленно и осторожно извлек тигель из атанора, поставил на стол. От толчка блестящая поверхность пошла волнами, в глубине Якобусу почудилось золотистое блистание. Не удержавшись, заглянул внутрь. В этот момент из тигля словно плюнули золотистым облачком. Едкий газ ворвался в горло, Якобус закашлялся, почувствовал, как немеет лицо. Попытался поднять руки к лицу, не смог, руки словно охватило свирепым морозом. Некоторое время алхимик еще чувствовал холод, потом наступила темнота. - Так я и знал! - обескураженно произнес Муэрс, спрыгивая с подоконника и подбегая к распростертому на полу старику. - Почему-то эти алхимики, от полнейшего фонаря смешивая разные вещества, обязательно получают какие-нибудь дурацкие газы. И вот, пожалуйста, результат! Что это было? Хлороформ? Фосген? "Веселящий газ"? Теперь поди разберись! - Мне кажется, он приходит в себя! - предостерегающе крикнула Анаис. Муэрс немедленно взлетел обратно на подоконник. Старик пошевелился, открыл глаза и мутным взглядом обвел комнату. Постепенно лицо его стало принимать осмысленное выражение, и он медленно поднялся на ноги; затем с возгласом отчаяния бросился к столу и уставился на остывающий тигель. Схватив со стола ложку, он попытался опустить ее в расплав и выругался, наткнувшись на твердую поверхность. - А что он думал, - проворчал Муэрс. - Тигель остыл, и вещество перешло в твердое состояние. Алхимик забегал по комнате, хватаясь за голову. Затем он снова вернулся к столу, схватил тигель, перевернул его. Но содержимое прочно пристало к стенкам тигля и не вытряхивалось. Старик без сил упал в кресло; увидел на столе раскрытый фолиант, дотянулся до него и швырнул в угол. - О боже милостивый! - воскликнул алхимик, в отчаянии воздев руки. - Все, все напрасно! Даже Василий Валентин оказался простым шарлатаном! Теперь я погиб, погиб безвозвратно! Как я смогу уплатить кредиторам за все те ингредиенты, и колбы, и оборудование, которые приобрел у них! Ведь даже мой атанор, и эта лаборатория, и этот дом - все заложено и перезаложено! Горе мне, горе! Меня посадят в долговую яму! - Мне его жаль, - сочувственно произнесла Анаис. - Наверно, долговая яма не лучшее место для старого человека. Там некому будет о нем заботиться, если я правильно понимаю: - Такой проныра обязательно что-нибудь придумает, - возразил Муэрс. Подожди чуть-чуть. По-моему, он уже успокаивается и сейчас начнет мыслить логичнее: Действительно, не прошло и четверти часа, как отчаяние на лице алхимика уступило место раздумьям. Он поднялся с кресла и неторопливо прошелся по комнате. Потом набросил на плечи плащ, решительно направился к комоду и провел рукой по стене. Внезапно комод отодвинулся, и удивленные кошки увидели открывшуюся за ним дверь. Алхимик зажег свечу и держа ее перед собой, шагнул в темноту. - Оставайся здесь, - быстро шепнул Муэрс и нырнул следом за стариком. Анаис осталась одна. Кот и алхимик отсутствовали долго. Кошка почти потеряла счет времени. Ее потянуло в сон, но она опасалась, что старик вернется и решив приподнять штору, застанет ее врасплох. Характерный скрип отодвигающегося в сторону комода заставил ее вздохнуть с облегчением. Анаис заглянула в комнату и увидела старика. Однако тот явился не один: с ним был спутник, молодой человек с хитрым взглядом узких бегающих глаз. За собой он тащил некое подобие телеги с маленькими колесами, на которой лежал длинный грубо сколоченный ящик, напоминающий гроб. Кошка собралась было задаться вопросом, что все это значит, но тут рядом с ней появился Муэрс. Лапы его были в грязи, шерсть свалялась, но морда казалась весьма довольной. Он радостно ткнулся носом в шею Анаис и безо всякого перехода сообщил: - Старик отправился прямиком в литейную мастерскую и потребовал свой заказ. Ему передали вот этот ящик, и он попросил, чтобы один из подмастерьев помог доставить его содержимое на место. А что такое в этом ящике, мы сейчас увидим. Подмастерье со стуком поставил ящик. Повозившись немного с крышкой, он с помощью старика поднял ее, и кошки увидели внутри тусклый темный металл. - Кажется, бронза: - прошептал Муэрс. - Ого! Алхимик с помощником склонились над ящиком, извлекли содержимое и с трудом поставили вертикально. В ящике оказалась бронзовая статуя в человеческий рост, изображавшая пожилого мужчину. - Ничего себе! - воскликнул кот. - Да это же наш алхимик! Внутри скульптура, конечно, полая, причем стенки у нее весьма тонкие, иначе они вдвоем не подняли бы ее: Сколько же она может весить? - Друг мой, - обратился тем временем старик к молодому подмастерью, - нам предстоит выполнить еще одну очень ответственную работу. Она будет тебе щедро оплачена, если ты согласишься держать язык за зубами и ни одной живой душе не расскажешь о том, что ты здесь делал. - Сколько ты заплатишь мне за молчание? - спросил молодой человек с недоверием. - Я отдам тебе это, - сказал алхимик, доставая из-под плаща сверкающий перстень. - Это сокровище стоит целое состояние. Продав его, ты станешь обеспеченным человеком. - Ты уверен, что оно не краденое? - спросил подмастерье, но глаза его загорелись алчностью. - Можешь не беспокоиться. Сам король подарил мне его за оказанные ему мною ценные услуги, - ответил алхимик, но кошки заметили, как произнося эти слова, он украдкой отвернулся, и презрительная усмешка на мгновение исказила его черты. - Готов ли ты оказать мне услугу? - Пожалуй, - ответил подмастерье, все еще не сводя глаз с перстня. - Тогда за дело, - сказал старик. - Нагревай печь. Мы должны в кратчайшее время покрыть эту статую тончайшим слоем позолоты. Но смотри - мне нужно, чтобы с первого взгляда никто даже не заподозрил, что внутри это обычная бронза. Позолота должна лежать ровно и полностью покрывать статую. - Можете не говорить мне этого, я знаю свое дело, - заносчиво отвечал молодой человек, подходя к печи. Работа продолжалась несколько долгих часов. Кошки устали и договорились спать по очереди, чтобы один из них всегда мог рассказать другому, что произошло за время, пока тот спал. Поздним вечером настал черед Анаис отдыхать, и она была очень удивлена, когда проснувшись, обнаружила, что уже рассвет, и Муэрс спокойно спит, свернувшись калачиком рядом с ней. Недовольно фыркнув, она принялась будить кота. - Да не волнуйся ты так, - сказал, проснувшись, Муэрс. - Они сделали свое дело и ушли. Ушли совсем. - То есть? - не поняла Анаис, рассматривая стоящую посреди комнаты блестящую золотом статую. - Старик оставил здесь только ее, - продолжал кот. - Он забрал свои вещи: одежду, деньги, реактивы: Сказал, что уезжает на запад, но куда - никто не должен знать. Они вышли через запасной выход. Я следил за ними. Подмастерье отправился на обратно на завод, а старика поджидал экипаж. Вероятно, он заказал его заранее: В общем, он уехал в сторону Луaхайры: я не стал выяснять, куда именно. - Но зачем он оставил статую? - недоуменно спросила кошка. - Ведь золото, которое на ней, стоит достаточно дорого: Оно пригодилось бы ему. - А это, думаю, мы скоро узнаем, - сказал Муэрс. - По-моему, я догадываюсь, на что он рассчитывает. Старый Карл встал как всегда, с петухами. Он служил еще Гансу Форштайну, помнил и деда нынешнего хозяина. Утренний ритуал не менялся уже десять лет, с тех пор, как они переехали на это место: встретил молочника, растопил печь. Вскоре аромат горячей пищи потек по полуподвальной кухне. Хоть хозяин и сидит там со своими склянками и книгами, про еду забывает, но кормить его надо. Кто же это сделает, как не Карл? Подниматься по лестнице с подносом было не просто, ступени грубые, разной высоты, но слуга ходил здесь уже много лет и поднимался уверенно. Поставил поднос в нишу в стене, постучал. Огромная, окованная железом дверь ответила дребезжащим грохотом. Хозяин откликался всегда, даже если отказывался от еды. Но на этот раз лаборатория молчала, ни голоса, ни шороха. Карл прислушался, постучал еще раз, - нехорошее предчувствие змеей вползало в сердце. Сидящие на окне кошки вздрогнули, заслышав стук в дверь. - Знаешь, - сказал Муэрс, - мне кажется, что нам следует вернуться под комод. На окне оставаться опасно - нас наверняка заметят, если начнут осматривать комнату и разыскивать ее хозяина. - Ты прав, - со вздохом согласилась Анаис. Подмастерья соседа-кузнеца долго отказывались идти в дом к "энтому чернокнижнику", крестились, поминали Господа и Мать Его. Лишь звяканье монет в ладони Карла убедило их. Плечистые парни выбили дверь с третьей попытки. Карл влетел в лабораторию и окаменел: хозяина не было видно, а около стола возвышалась статуя. Солнце светило сквозь ажурную раму, и от статуи бегали по помещению веселые золотистые зайчики. Раздался глухой стук, Карл обернулся - один из подмастерьев упал в обморок. Его можно было понять, никто в небогатом городе никогда не видел столько драгоценного металла сразу. - О господи! Золото! - прошептал слуга. Внезапно внизу послышались быстрые уверенные шаги. Затаившиеся под комодом кошки услышали сочный мужской бас, в котором звучали нотки раздражения. - Послушайте! Старый греховодник обещал вернуть мне сегодня всю сумму до последней монеты, и я пришел за тем, что по закону принадлежит мне. И не надо мне никаких объяснений! Если этот проклятый чернокнижник не выплатит мне свой долг, я без труда засажу его в тюрьму! - Но сударь, - послышался нерешительный голос, - ко мне в кузницу только что приходил слуга колдуна, Карл. Он убежден, что с его хозяином случилось несчастье, и просил меня никого не впускать в дом, пока он не убедится, что наверху все в порядке: - Ах вот как! Значит эта бестия засела наверху? Сейчас он узнает, подлый мошенник, как брать взаймы у порядочных людей и не возвращать долги! Говоривший, по-видимому, оттолкнул от себя пытавшегося ему помешать кузнеца. Кошки услышали вскрик, ругательство, затем звук падения тяжелого тела и шум бьющегося стекла. Кредитор взбежал по лестнице и появился в дверях: это был крупный толстый мужчина с крючковатым носом и заплывшими жиром глазами. Пузо его украшала крупная золотая бляха, лицо было багрово от гнева. - Ну, где этот негодяй, Якобус из Нейштадта? - грозно вопросил он и вдруг осекся. Безмолвно обернувшийся к нему Карл патетическим жестом указал на статую. - Вот все, что осталось от моего господина, - прошептал он. - Что это? Это золото? - воскликнул кредитор, застывая на месте и крестясь. - Мудрый Якобус все-таки нашел философский камень, - торжественно произнес Карл. - Но открытие стоило ему жизни. Это золото, полагаю, - он с глубоким презрением и скорбью взглянул на потрясенного кредитора, - сумеет покрыть весь его долг вам, и даже более того. - Прошу прощения: - пролепетал тот. - Видит бог, я не знал: Я не прикоснусь к этой дьявольской статуе: Передайте ее в казну, куда хотите: Не нужно мне богатства, которое от диавола: И он попятился, не переставая креститься.

__________

- Что же будет дальше? - спросила Анаис, когда воспользовавшись всеобщей суматохой, кошки незаметно выбрались на улицу. - Полагаю, по городу будут бродить слухи, один красочнее другого, как старого сумасшедшего Якобуса унес дьявол, а в расплату за душу нечестивца оставил великолепно выполненную статую алхимика, отлитую из чистейшего золота, - сказал Муэрс. - К сожалению, уровень цивилизации здесь столь низок, а знания так ничтожны, что им даже не сразу придет в голову проверить "дьявольское" золото на наличие примесей. Думаю, о законах Архимеда они еще и понятия не имеют: Впрочем, никакого особого вреда это заблуждение никому не принесет, так что не вижу смысла вмешиваться. - До чего же я устала от этой всеобщей отсталости, - вздохнула кошка. - Ты говорил, что мы отправляемся познавать мир, но я до сих пор не увидела почти ничего, что было бы для меня по настоящему новым, таким, что стоило бы изучить: - Тогда у меня есть отличное предложение, - весело сказал Муэрс. - Я знаю, чем тебя поразить. Слышала ли ты когда-нибудь о машине времени? - Конечно, - отозвалась кошка. - Асы и асиньи часто обсуждали такие вещи, как перемещение по разным временам. Они не упоминали о существовании подобных машин, но ведь если возможно путешествовать во времени, то наверно должна быть и какая-то конструкция, позволяющая делать это с большим удобством: - Правильно, - согласился Муэрс. - И такую конструкцию в мире Локи я нашел. Теперь скажи: в какое время ты хотела бы отправиться? - Ну, - неуверенно ответила Анаис, - я не знаю: Насколько мне известно, в будущем драконов, магов и алхимиков не стало: Было бы интересно узнать, что именно и когда с ними произошло. И увидеть это своими глазами, застенчиво добавила она. - Это возможно? - Когда есть машина времени, невозможного нет, - улыбнулся Муэрс. - Правда предупреждаю: я еще не вполне разобрался с тонкой настройкой. - Но по крайней мере, ты не выкинешь нас в открытый космос? насторожилась Анаис. - Нет, - засмеялся кот. - Хотя могу ошибиться на несколько часов или метров. - Тогда еще ничего, - успокоилась кошка. - И где же твоя машина? - Следуй за мной, - загадочно сказал Муэрс.

5. Последние

Холод пробирал до костей. Промозглая ноябрьская сырость забиралась под одежду, заставляя плотнее запахивать кафтан и пододвигаться ближе к огню. Дрова в камине были отборные, горели жарко, но даже очаг не помогал согреться. "Ничего себе маг" - подумал старик, что сидел в кресле перед камином, - "Мерзну как самый последний нищий". Но даже маги не властны над временем, а триста шестьдесят два года - это глубокая старость для мага, когда от холода, от холода подступающей смерти не спасут ни огонь, ни заклинания, ни вино, ни даже тепло женского тела. Он спрятал мерзнущие руки в обшитые мехом рукава кафтана, так стало чуточку теплее. Мысли текли вялые, неторопливые, видимо им тоже было холодно. Два дня назад ручной ворон принес на окно перстень из простой меди со вставками из гематита. На буровато-красном камне была вырезана одна, только одна руна: Соулу. Это значило очень много, это значило то, что умер последний из его собратьев по ремеслу, и Гистольф из Нигдебурга остался последним магом на весь населенный мир. "Да, триста лет прошло от разгрома Школы, а магов больше нет, и не будет больше. Как быстро мы вымерли. Новых магов не подготовить вне Школы, а возродить ее так и не удалось. Все дело в том, что мы, выжившие, не смогли договориться. Жаль". Осторожный стук в дверь прервал размышления. - Входи, Астольф. Что там? - Господин маг, к вам бургомистр. - Поставь еще кресло к очагу и пригласи его сюда, - он закрыл глаза, расслабляясь перед разговором. Слышно было, как сопел слуга, передвигая кресло. "Сто пятьдесят лет я городовым магом. Пережил уже двенадцать бургомистров в вольном городе Нигдебурге. Этот - тринадцатый. Чего он хочет? Зима еще не началась, о море и болезнях нет слухов. Может нашествие грызунов?". Послышались шаги, тяжелые шаги грузного, солидного человека. Маг открыл глаза. - Добрый день, бургомистр. Присаживайтесь. - Добрый день, господин маг. Только он совсем не добрый, - ответил дородный, молодой еще мужчина с золотой цепью главы города на шее, садясь в предложенное кресло. - Что же случилось? - Дракон. - Дракон? - улыбка появилась на лице старика, словно цветок посреди сугробов. - А я думал, что в этой жизни не осталось вещей, способных меня удивить. - Он появился около южных ворот. Десятник стражи прибежал с сообщением. Огромный, говорит, - страх прорезался в уверенном голосе бургомистра. - Значит, дракон, - голос мага звучал обреченно, и Гистольфу это не понравилось. - Господин бургомистр, я решу эту проблему до вечера. Не беспокойтесь, эти слова получились гораздо лучше, уверенно и твердо. - Хорошо, господин маг, - ответил бургомистр, вставая. - Это все, что я хотел от вас услышать. Не буду вам мешать. Но на лице главы города читалось явное сомнение. "И эта старая развалина когда-то носила прозвище Гистольф Драконоубийца? Сейчас он почти ни на что не годен. Эх, придется самим справляться" - думал бургомистр, спускаясь по лестнице. Маг тем временем все сидел в кресле, глядя в огонь. Вставать не хотелось, встать значило уйти от огня, который давал хоть какое-то тепло. Но долг пересилил, старик поднялся и сделал пару шагов. Холод мгновенно впился в тело тысячей ледяных когтей, раздирая внутренности. Гистольф с трудом сдержал кашель: - О, боги! Астольф, плащ мне! Посох он взял сам. По лестнице спускался медленно, осторожно, ведь последний раз делал это еще в прошлом году. С домашними делами справлялся слуга, а колдовать можно и на верхнем этаже башни, отведенной городом для волшебника. Маг медленно шел по улице, опираясь на посох. Когда есть что-то в руках, не так заметно, что они дрожат. Вне дома еще холоднее, низкое ноябрьское солнце совсем не греет. "Драконы. Самое большое зло нашего мира. Думали, что нет их больше. Ан нет. Прилетел вот один неведомо откуда. А ведь более ста лет ничего о них слышно не было" - раздумывал Гистольф, шагая по мостовой. Стража на воротах почтительно отсалютовала магу, он вежливо поклонился в ответ. Маг - тот же боец, только бьется он с существами такими, с которыми обычным людям никак не справиться, но воинских почестей заслуживает наравне со всеми воинами. У ворот собралась вся городская власть: капитан стражи, бургомистр, все купцы из Городского Совета. "Смотреть пришли" - думал Гистольф, проходя мимо - "Пусть смотрят. Какая разница". Недалеко от ворот, на поле, грязно-серым пятном на черном платье земли, сидел дракон. Для тех, кто никогда в жизни не видел драконов, он был действительно страшен: огромный, размером с двух хороших быков, пасть полная зубов, острые когти и могучий хвост. Но Гистольф едва сдержал возглас удивления, настолько жалко выглядел летающий ящер. Зубы сточены, что видно издалека, чешуя местами осыпалась, крылья висят жалкими тряпками. Он был стар, этот дракон, очень стар, и столь же близок к смерти, как и маг. Когда Гистольф подошел, дракон заговорил. Слова давались ему с трудом, видимо давно не практиковался. - Приветствую тебя, убийца многих моих братьев, маг Гистольф. - Привет и тебе, дракон. Зачем прилетел ты сюда? - Я, дракон Фоснир, последний из рода Парящих в Пламени, прилетел сюда умирать. - Ты последний? Значит этому миру не нужны больше драконы? - Не нужны, и маги не нужны. - Ты прав, маги тоже не нужны, - теперь слова с трудом давались уже человеку. - Вы, драконы, всегда несли людям смерть и разрушение, а мы лечили и строили. Так было всегда. Но все меняется. Люди сами научились убивать, производя разрушения большие, чем целые стаи драконов, и научили сами восстанавливать разрушенное, лучше, чем это сделали бы маги. Им не нужны маги и не нужны драконы. А мы? Мы истребили друг друга. Триста лет назад была уничтожена Школа магов. Чуть позже начали вырождаться Парящие в Пламени. И что осталось теперь? Что делать нам, оставшимся? - Нам остается только уйти. Уйти достойно, - ответил дракон. - Для этого я и прилетел сюда. - Да, уйти достойно. Словно эхо, отозвался маг. - Спасибо тебе, дракон, что подарил такую возможность и мне. - Не благодари, маг. Я последний дракон, ты - последний маг. Если мы уйдем, как полагается, если последний маг и последний дракон погибнут в бою, а не от старости, то очередная страница истории мира, на которой были мы, будет дописана, и можно будет переходить к следующей. Тогда есть шанс, что когда-то миру будут снова нужны драконы и маги. Если уйдем плохо, то недописанная страница сделает будущее мира ужасным и у нас не будет шанса вернуться. - Тогда начнем, - маг поднял посох. - Прощай, дракон. - Прощай, маг, - и пламя зарокотало в глотке дракона. Внезапно из толпы застывших в ожидании зрителей вылетела черная тень и бросилась между противниками. Оба на мгновение растерялись - Гистольф опустил поднятый посох, а дракон, не успев выдохнуть огонь, поспешно закрыл пасть. Между готовыми к поединку врагами, вздыбив шерсть и сверкая ярко-зелеными глазами, стояла, угрожающе шипя, разъяренная черная кошка. Для обыкновенной домашней кошки она была весьма крупной и выглядела бы как настоящая пантера, если бы не роскошный меховой воротник, украшающий ее шею, и слишком пушистая и плотная для пантеры шерсть. Толпа потрясенно вздохнула, и противники увидели, как от нее отделился высокий светловолосый мужчина в оранжевом плаще. Твердой, уверенной поступью он приблизился к кошке, взял ее на руки и почесал за ухом. К удивлению присутствующих, взбесившаяся тварь не оказала при этом ни малейшего сопротивления и даже издала приглушенное мурлыканье, затем вспрыгнула ему на плечо и нежно потерлась головой о его щеку. Незнакомец поднял свои странные, янтарного цвета глаза и перевел взгляд с одного противника на другого. Маг и дракон вопросительно уставились на него. - Прошу прощения, что вмешиваюсь в конфиденциальный разговор, - произнес мужчина. - Но дело в том, что даже моя кошка, и та безмерно потрясена такой безумной логикой, как ваша! - Ты понимаешь язык магов и драконов? - удивился Гистольф. - Как видите, - ответил незнакомец. - И поэтому не соблаговолите ли вы уделить мне несколько минут, прежде чем прикончите друг друга? Маг и дракон переглянулись и одновременно кивнули. По толпе пронесся ропот. Мужчина в оранжевом плаще повернулся к дракону. - Сначала скажи мне ты, Фоснир, что ты подразумевал, говоря о "достойном уходе"? - То, что я сказал, - пророкотал дракон. - Смерть от старости недостойна настоящего воина. Всю жизнь я сражался с магами и хочу умереть в бою. - Тогда какая тебе разница, кто тебя убьет - этот маг или вон те воины? По-моему, они представляют из себя куда более достойного противника, чем полумертвый старец. Или по твоим понятиям настоящий воин должен сражаться только со слабыми? - Маги всегда были моими врагами, - возразил дракон. - Гистольф убил многих моих братьев: - А твои братья убили множество братьев Гистольфа. Ты хочешь продолжить традицию или отомстить? - Я хочу отомстить, - не очень уверенно сказал дракон. - Странно. Судя по вашей милой беседе, никакой ненависти к этому старцу у тебя нет и жажды мщения ты не испытываешь. Или я неправ? - Я слишком стар для такого сильного чувства, как ненависть, - вздохнул дракон. - Но я знаю, что должен уничтожать магов: - Значит, традиция, - заключил незнакомец. - Похоже, несмотря на возраст, оригинальностью мышления ты так и не обзавелся. Впрочем, что взять с летающей ящерицы, - он проигнорировал возмущенное движение дракона и повернулся к Гистольфу. - Ну, а теперь ты. Я с интересом слушал твой пространный монолог. Довольно увлекательный получился экскурс в историю. Выходит, маги лечили, строили, а также убивали вредных драконов, причем с таким рвением, что уничтожили их как вид: Хотя мне кажется, я чего-то недопонял. Кем, собственно, была разрушена школа магов? Драконами? - Это грустная история, - покачал головой Гистольф. - Нет, драконы тут не при чем. Я уже говорил, что люди научились лучше нас справляться с трудностями. Мы стали им не нужны. Характер магов известен: они сделали для людей немало добра, но были горды и высокомерны. Волшебный народ издавна презирал жалких смертных. Однажды настал день, когда людям надоело содержать магов, потому что смертные овладели новейшим оружием и научились сами уничтожать драконов; они изучили медицину и стали успешно лечить большинство болезней. За помощью к магам обращались все реже и реже, тем более, что за свои услуги маги требовали огромных денег: Ведь волшебники привыкли жить в роскоши, иметь слуг: И вот настал момент, когда смертные попросту отказались служить магам, и все мы в одночасье оказались нищими. Между нами начались раздоры, которые переросли в настоящую войну. И во время одной из магических схваток школа оказалась разрушена, а оставшиеся в живых - обречены на разобщенность и вырождение. - Как же после этого складывались ваши отношения с драконами? - спросил незнакомец. - Иногда отдельные маги сталкивались с ними в бою, но в основном драконы погибали от руки смертных рыцарей. Пожалуй, вырождение Парящих в Пламени было вызвано не только нашими действиями, - мы были уже слишком слабы, чтобы уничтожить, как ты говоришь, целый вид, - но возрастающей мощью смертных. - Интересная получается картина, не правда ли? - обратился мужчина в плаще к дракону. - Выходит, еще неизвестно, кому в первую очередь ты должен мстить за гибель своих братьев. Знавал я, например, одного смертного: Брана из Луaхайры. Вот уж кто спал и видел, как бы ему убить хоть одного самого завалящего дракона: Правда, для этого он был трусоват: Ну да ладно. Скажи-ка, Гистольф, только честно, какие чувства ты испытываешь по отношению к Фосниру? Как насчет непримиримой ненависти? Маг грустно усмехнулся. - Я благодарен ему, - сказал он, - за шанс умереть с честью. Но я понимаю, что ты на это скажешь. Нет, я не испытываю желания отомстить Фосниру, и я не настолько привержен традиционному мышлению, чтобы убивать во имя навязанного мне древнего долга. Но ты слышал наш разговор. Как резонно заметил Фоснир, если мы уйдем, как полагается, если последний маг и последний дракон погибнут в бою, а не от старости, то очередная страница истории мира, на которой были мы, будет дописана, и можно будет переходить к следующей. Тогда есть шанс, что когда-то миру будут снова нужны драконы и маги. Если уйдем плохо, то недописанная страница сделает будущее мира ужасным и у нас не будет шанса вернуться. - Господи, ну и бред! - кошка на плече незнакомца вздыбила шерсть и агрессивно зашипела; мужчина успокаивающим жестом погладил ее по спине и укоризненно покачал головой. - Пожилой человек, и такое несет. Какая еще может быть страница, если писать ее некому? Если будущее этого мира и будет ужасно, то не без вашего прямого участия, поскольку вы как раз собираетесь совершить против него гнуснейшее преступление! - Не понимаю, - запротестовал Гистольф. - Мы уйдем с честью, и тем самым допишем недописанную страницу: - У меня такое ощущение, что я разговариваю с сумасшедшим, - резко отозвался незнакомец. - Что такое "дописать страницу"? В моем понимании это означает вполне конкретные действия, а именно берется перо, бумага, а также мозги, способные хранить информацию. Эта самая информация аккуратно переносится на бумагу, а затем передается людям для анализа и дальнейшего осмысления. На бумаге могут также фиксироваться определенные выводы, которые имеет право сделать автор на основании своего опыта. Более того, поскольку история есть процесс, не имеющий начала и конца, то нельзя говорить о ней, как о романе с прологом, эпилогом и кульминацией. Деление же истории на страницы есть условность, поскольку деление может оказаться совершенно различным в зависимости от того, кто его предлагает. Просто удивительно, как это два настолько разных существа, как вы, вдруг оказались одинаково заблуждающимися в одном и том же вопросе! Подумайте же хоть немного! Если вы сейчас угробите друг друга, то через несколько лет вас попросту забудут, и даже если у вас появится шанс каким-то образом возродиться снова, те же самые ошибки заведут вас в тот же самый тупик. Вы что, этого хотите? Маг и дракон снова переглянулись. - Конечно, нет, - сказал после недолгого молчания Гистольф. - Мы надеемся возродиться нужными и полезными этому миру: - А вы? - спросил незнакомец дракона. - Не знаю, - ответил Фоснир. - Мне сложно судить об этом: Зачем мы жили? Кому были нужны? Это слишком запутанный вопрос. Я не могу представить себя полезным тем же людям: - Замечательно! - мужчина в плаще рассмеялся. - Возродиться вы мечтаете, но толком не представляете, как и зачем. Ну вот хотя бы вы, Гистольф! Ведь маги уже были полезны людям. И что из этого вышло? - Ничего хорошего, - ответил маг, и в глазах его блеснуло нечто, похожее на понимание. - Именно! - воскликнул незнакомец. - Так не кажется ли вам, что вместо того, чтобы бессмысленно погибать, вам обоим следовало бы подготовить почву для возможного возрождения ваших рас? Ведь кто знает - может быть, вы и не последние в этом огромном мире. - Но что мы можем сделать? - спросил Гистольф. - Мы оба слишком стары и немощны, чтобы исправить совершенные ошибки. - Вы стары, - согласился мужчина в плаще. - Но вы еще не потеряли ни памяти, ни кое-какой способности рассуждать. Скажите, Гистольф, - в вашем замке найдется просторное и хорошо отапливаемое помещение? - Да, - удивленно ответил маг. - Ну, а как у вас с деньгами? - Мне платят приличную пенсию, - сказал волшебник. - В счет моих прошлых заслуг: - Хватит ли вашей пенсии, чтобы прокормить, скажем, корову? - Разумеется, - все больше удивляясь, ответил Гистольф. - Этих денег хватило бы и на целое стадо: Ведь я старый человек. Деньги мне не нужны я и сам не знаю, на что их можно потратить. - Так вот, - торжественно обратился к нему незнакомец, - я предлагаю вам потратить их на нашего друга Фоснира. - Что?! - вскричал маг. - Каким образом?!! - изумился дракон. - Да очень просто! - ответил странный собеседник, окинув их смеющимся янтарным взглядом. - Вы сейчас быстро собираетесь и передислоцируетесь, словом, отправляетесь вместе в замок Гистольфа. Там устраиваетесь с максимально возможным комфортом и, как подобает пожилым и умудренным опытом мыслящим созданиям, начинаете писать мемуары. - Кого? - выкатил глаза Фоснир. - Мемуары, воспоминания, в назидание потомкам. Таким образом вместо двух кучек никому не нужного пепла вы оставите после себя увесистый том ценной информации, которой никто, кроме вас двоих, на данный момент не владеет. Вы что же, собираетесь унести свой опыт с собой в могилу, ни с кем не поделившись им? Вот уж воистину дьявольское высокомерие! - Гм: А ведь он в чем-то прав, - пробурчал себе под нос дракон. - Я мог бы много чего порассказать о грубости и тупости людей. Я мог бы объяснить им, почему мы их ненавидели, и объяснить это так, что они стали бы самим себе противны: - И я, - подхватил маг. - Я мог бы высказать людям мысли, не дававшие мне покоя всю мою жизнь; я мог бы объяснить им нашу роль, наши цели и причины краха, чтобы те, кому мы всегда помогали, не повторили впоследствии наших ошибок: - Вот это уже разумные мысли, - сказал незнакомец, и кошка на его плече замурлыкала. - Что ж, действуйте! Он отступил. Толпа заволновалась. - Астольф! - прозвучал голос старого мага. Побледневший слуга, украдкой последовавший за волшебником в надежде увидеть историческое сражение, опасливо косясь в сторону дракона, робко приблизился к своему господину. - Мы возвращаемся, Астольф, - коротко сказал маг и кивнул дракону. Следуй за нами, Фоснир. - Но, господин, - прошептал перепуганный слуга, - он же всех нас пожрет! На морде рептилии отразилась недвусмысленная насмешка. - Этот дурак полагает, что люди так вкусны? - обратился дракон к Гистольфу. - По мне так нет ничего лучше свежей говядины! - С сегодняшнего дня ты будешь ходить на рынок, Астольф, - улыбаясь, сказал маг, - и покупать там лучшее мясо, примерно по паре коров в день. Достаточно ли золота в моих сундуках? - О, там сколько угодно, - пролепетал слуга, - но: - Никаких "но". Фоснир будет помогать мне в написании задуманного мной великого труда. Ты понял меня, Астольф? - Понял, господин, - слуга покорно склонил голову. - А теперь иди вперед, - продолжал маг, - и хорошенько протопи нижний зал. Я хочу, чтобы камины там всегда были зажжены и внизу было тепло. Мы с моим другом скоро придем.

Улица опустела. Разочарованная толпа быстро рассосалась быстро. На пороге одного из домов мужчина в оранжевом плаще кормил большую черную кошку только что купленной в лавке рыбой; сам он с аппетитом жевал бутерброд с сыром. - Все дело в том, - объяснял он кошке, - что эти странные существа насквозь пропитаны мещанской психологией. Иначе им не пришла бы в голову идиотская мысль о "красивом конце". Они начитались рыцарских романов и решили, что нет ничего лучше, чем эффектная смерть. В сущности, это одна из сторон человеческой слабости - своего рода стремление доказать людям свою значимость, когда на деле ты ничтожен. Оба ведь прожили исключительно бессмысленную жизнь, оба привыкли думать только о себе: Разумеется, это их обоих не радовало, но понять, в чем дело, им не хватило ума. Сражаться с мещанством куда сложнее, чем с сотней драконов, даже молодых и полных сил. - Но ведь тебе удалось переубедить их, - кошка подняла на мужчину прозрачные зеленые глаза. - Да, - сказал он, погладив кошку. - Но только их. А мещанство живет в каждом из этих домов. Я уверен, что сейчас по всему городу идут толки и пересуды, что никто не понял того, что произошло. Люди не меняются, мужчина устало провел рукой по своим светлым волосам. - Они заливаются слезами, когда нужно утопить лишних щенков или котят, но восторженно сбегаются, чтобы увидеть смерть себе подобных. Они считают себя гуманистами, но спокойно попустительствуют кровавым войнам. Они обожают зрелища и жаждут созерцать чужие страдания, но при этом не желают этого признавать. Жалкие лицемеры! - Но быть может, в будущем они все-таки изменятся? - возразила кошка. Мужчина улыбнулся и потрепал ее по гладкой шерсти. - Ничего-то ты не знаешь, Анаис! Но я покажу тебе. Сейчас мы отправимся в другое время этого мира, в будущее, где уже нет ни магов, ни драконов, зато есть множество людей и развитая наука. И тогда ты увидишь, что все не так просто, как мне бы хотелось. И пожалуй, я превращу тебя в человека, если ты не против: в мире будущего, где на улицах множество тяжелых машин, дикая кошка слишком рискует. - Ну что ж, ладно, - согласилась Анаис.

6. Заклинатель

Город весело бурлил. Люди возвращались с работы домой, забегая по пути в магазины; солнечные лучи отражались в начищенных стеклах витрин. По улицам шумно проносились разноцветные автомобили, повсюду пестрели всевозможной продукцией торговые лотки - продавались книги, косметика, бижутерия и детские игрушки. Возле высокого, отделанного серой плитой здания института прохаживались, непринужденно болтая, группы студентов; кто-то обсуждал предстоящие экзамены, кто-то обменивался конспектами. Немного в стороне стояли мужчина и женщина, видимо, туристы. Мужчина в светлой футболке и бежевых брюках, со спадающими на лоб волосами красивого пепельного оттенка, что-то рассказывал внимательно слушавшей его зеленоглазой женщине. Иногда прохожие с завистью поглядывали на них, потому что оба были красивы и увлечены интересной беседой. Черные блестящие волосы женщины спускались по спине, почти достигая колен, открытое летнее платье из дорогого крепдешина красиво облегало стройную тонкую фигуру. Мужчины с интересом оборачивались в ее сторону, но достаточно было взглянуть в ее удлиненные, немного кошачьи глаза, как становилось понятно, что никто, кроме ее спутника, ей не интересен - настолько сосредоточенно и внимательно она смотрела на него. Неожиданно двери института распахнулись и оттуда вышел некому ее вернее, выбежал, - молодой человек в модном костюме и галстуке. Словно никого не видя, он миновал толпящихся студентов и не глядя по сторонам, повернул налево. Второпях он толкнул светловолосого мужчину, который сразу же прервал разговор со своей красивой спутницей и нахмурившись, стал смотреть ему вслед. - Что это с ним, Муэрс? - спросила женщина, дотронувшись до руки мужчины. - По-моему, у него проблемы, - ответил ее спутник. - Я бы сказал, что он попросту взбешен. И нетрудно догадаться, чем. - Чем же? - спросила женщина. - Люди, Анаис, - покровительственно похлопал ее по ладони Муэрс, приходят в бешенство, как правило, из-за одного и того же: оскорбленного самолюбия: Ярость заставила Виталия онеметь, костлявой рукой перехватила дыхание, закрыла мир багровой пеленой, ярость переполняла его - бессильная ярость интеллигента, неспособного ответить обидчику. Нужные слова, обидные и колкие, придут как всегда потом, когда уже будет поздно, когда ничего уже нельзя будет изменить. А пока, не видя ничего вокруг, он быстрым шагом мчался к выходу из института, обида и ярость гнали его от места оскорбления и от обидчика. Проскочив через вертушку, он выбежал на улицу, повернул и зашагал по направлению к набережной. Пришел в себя он только у лотка с книгами от свежего ветра с реки. Здесь Виталий часто останавливался после работы и иногда тратил часть зарплаты на книги, особенно привлекали его сказки для взрослых, носящие нежное англоязычное название "фэнтези". Но на этот раз его взгляд притянули к себе книги по оккультизму. Сразу бросился в глаза толстый багрового цвета том с уродливым черным монстром на обложке. Ручейки крови, сбегающие из пасти страшилища, образовывали название: "Некрономикон: учебник древней высшей магии". Ниже, маленькими буквами было пояснено: "Как победить ваших врагов и добиться успеха в любви и бизнесе". При слове "враги" в памяти сразу возникла смазливая физиономия Пашки, его наглая самодовольная ухмылка и Виталия передернуло. Пашка, Павел Евгеньевич, полная бездарность, который сделал карьеру только потому, что вовремя женился на сутулой и некрасивой дочери директора института. Именно он, являясь начальником отдела и непосредственно Виталия, постоянно доставал подчиненных тупостью, занудством и придирчивостью. Особенно доставалось Виталию, как самому мягкому и безобидному в отделе. Гнев стих почти сразу и положив книгу назад на прилавок, Виталий понуро зашагал к остановке. - Он возвращается, - сказала Анаис. - Вижу, - отозвался ее спутник. - Хотел бы я знать, о чем он думает? Впрочем, это неважно, - повернулся он к женщине. - Пойдем-ка возьмем номер в гостинице. Надо же нам где-нибудь остановиться. - Ты прав, - согласилась Анаис. - Идем.

_________

В течение нескольких дней люди-кошки осматривали город, посещали различные места и вообще вели себя так, как и подобает иностранным туристам. На шестой день терпение Анаис лопнуло, и она заговорила с Муэрсом весьма раздраженно: - Объясни на милость, зачем ты притащил меня сюда? Если мы намереваемся что-то исправить в этом, как ты говоришь, "иллюзорном мире", то надо думать, прогулки по набережным не являются частью плана? Мне это надоело. Происходить здесь ничего не происходит, а если бы и случилось что-нибудь, в таком огромном городе никто бы этого и не заметил! Мы теряем время, мы ничего не делаем! - Это не так, Анаис, - мягко возразил Муэрс. - Я не "притащил" бы тебя сюда, если бы не знал точно, что здесь произойдет нечто необъяснимое. Просто я не знаю, когда именно - может быть, через день, а может быть, через час. - Но хотя бы где это произойдет? В каком месте? Город ведь огромный! возразила женщина-кошка. - Не такой уж огромный, - не согласился с ней Муэрс. - Если не возражаешь, давай поднимемся на крышу вот этого здания. Там есть заброшенная обсерватория. Приборы, конечно, давно вывезены, но единственное, что нам нужно - это достаточная высота. А с этим там все в порядке: Люди-кошки довольно долго поднимались по крутой и узкой каменной лестнице. На самом верху они увидели старую, болтающуюся на проржавевших петлях дверь. За нею была видна плоская крыша и небольшая круглая башенка. Зайдя внутрь башенки, Анаис увидела повсюду груды металлических деталей: они были так изъедены ржавчиной, что было нелегко определить их первоначальное назначение. - Я же говорил, приборов здесь не осталось, - пояснил Муэрс. Обсерваторией не пользуются уже давно. Зато для нас она - идеальное место. Подойди-ка сюда. С одной стороны стена башенки была проломлена и в образовавшееся отверстие была отлично видна группа стоящих напротив домов. В некоторых окнах горел свет, и Анаис, присмотревшись, отчетливо различила не только движущихся по своим квартирам людей, но и детали интерьера. В одном из окон была видна просто обставленная кухня с плитой и буфетом; какая-то усталая женщина в фартуке стояла, склонившись над сковородой, и жарила мясо. Анаис перевела глаза влево и в окнах другой квартиры увидела несколько танцующих пар там проходил банкет. - А если перейти на крышу, - сказал Муэрс, - то оттуда можно увидеть как на ладони почти весь город, но я думаю, в этом нет необходимости. Что-то произойдет именно здесь, в одном из этих домов напротив. Теперь я в этом уверен. - Почему? - поинтересовалась Анаис. - Ты уже заметил что-то странное? - В некотором роде, - ответил мужчина-кот. - Ты помнишь человека, столкнувшегося с нами в первый день нашего прибытия сюда? Он выбежал из дверей института и понесся, как будто за ним гнались черти? - А, да, помню, - сказала женщина-кошка. - Ты еще сказал, что у него проблемы по причине больного самолюбия или что-то в этом роде: - Верно, - подтвердил Муэрс. - Так вот, вчера я снова увидел его. Он стоял у книжного лотка. И купил там "Некрономикон". - Если не ошибаюсь, это что-то такое оккультное? - спросила Анаис. - Вроде того: Только понимаешь ли, книги, которые валяются на лотках, всего лишь ширпотреб. То есть авторы, которые их писали, ни к каким историческим источникам не обращались - просто использовали какие-то отрывочные знания плюс собственную фантазию. Ну, ты понимаешь? Там через всю обложку проходила надпись "Как добиться успеха в любви и бизнесе". Это один из способов привлечь покупателя, поскольку добиться незаслуженных успехов хотят очень многие: Вот и этот человек тоже. У него какие-то неприятности, которых он не может решить, поскольку в достаточной степени глуп, вот он и обратился к "Некрономикону". - Ну и что? - пожала плечами Анаис. - Ведь то, что он прочтет в этой книге, ничуть ему не поможет: - Правильно, - согласился Муэрс. - Смотри-ка! - вдруг воскликнул он, схватив женщину-кошку за плечо и подталкивая ее к отверстию пролому в стене обсерваторной башенки. - Четвертое окно слева: По-моему, это он! Анаис всмотрелась. Комната была освещена слабым тусклым светом, но кошачьи глаза, прекрасно различающие предметы в полумраке, без труда распознали человека, сидящего за столом у окна и листающего какую-то объемистую книгу. - Да, я тоже его узнаю, - сказала Анаис. - Это "Некрономикон"? - На обложке должна быть изображена голова монстра, - ответил Муэрс. Сейчас он закроет книгу, и мы увидим: Точно, это она. Человек отодвинул от себя "Некрономикон" и взволнованно заходил по комнате. Потом начал одеваться. Через десять минут дверь подъезда распахнулась, и незадачливый оккультист торопливой походкой направился в сторону автобусной остановки. - Куда это он? - недоуменно спросила Анаис. - Догадываюсь, - произнес Муэрс, провожая глазами человека. - Думаю, сегодня нам здесь больше нечего делать. - Почему? - Я думаю, - неторопливо ответил мужчина-кот, - что советами этой книги он сможет воспользоваться не раньше, чем недели через две. - Почему не сейчас? - У него нет всяких необходимых для ритуала вещей, - объяснил Муэрс. - Я же заглядывал в эту книгу: Так вот, для достижения "успеха в любви и бизнесе" там требуется набрать всякой гадости: трав, свеч: Еще курицу для жертвоприношения: Так что пока он все это будет доставать, нам попросту нечего делать. - Но послушай, - возразила Анаис, - ведь ты же сам говорил, что бессмысленно устраивать этот ритуал: он не поможет этому несчастному решить свои проблемы. Почему бы нам не отговорить его от этой дурацкой затеи? - Во-первых, у нас ничего не выйдет, - ответил Муэрс, - потому что человек погряз в неведении и на редкость слабохарактерен. Он все равно не воспринял бы наши доводы. А во-вторых, мне кажется, что его действия приведут нас к разгадке еще одной тайны мира Локи: - Еще одно необъяснимое явление? - заинтригованно спросила Анаис. - Именно.

_________

Прошло примерно две недели, во время которых люди-кошки вынуждены были продолжать праздную жизнь. Чтобы не терять времени даром, Муэрс начал обучать Анаис программированию на Asm`e, в результате чего две недели пролетели для нее как один день; и хотя кроме команды mov она ничего не освоила, настроение у женщины-кошки поднялось, и она не выговаривала Муэрсу за то, что никаких катаклизмов по-прежнему не происходило. Однажды ближе к вечеру Муэрс снова привел Анаис в обсерваторию. По характерному блеску его янтарных глаз женщина-кошка поняла, что близится предугаданная им развязка. - Он собирается совершить ритуал? - спросила она Муэрса, кивая в сторону квартиры давешнего "оккультиста". - Посмотри сама, - отозвался Муэрс, - подходя к пролому в стене обсерваторной башенки. Из-за его плеча Анаис увидела, как окна нужной квартиры осветились электрическим светом, и знакомый молодой человек, осторожно положил на диван какие-то предметы. Затем он подошел к окну и начал прилаживать к нему плотную занавеску. - О черт! - воскликнул Муэрс. - Так я и думал. Вживую понаблюдать за ним нам не удастся: Идем в гостиницу, Анаис! - Как? - непонимающе воскликнула женщина-кошка. - Может быть, еще не все потеряно. Я могу попытаться перепрыгнуть на подоконник, если ты вернешь мне мой обычный облик: - Нет, это слишком рискованно, - возразил Муэрс. - Даже кошка может сорваться с такого карниза, а высота здесь такая, что падение на асфальт даже для тебя окажется фатальным. Не волнуйся. У нас есть выход. - Но какой? - еле поспевая за ним по лестнице спросила Анаис. - Вчера и позавчера этот тип занимался вывозом из своей квартиры мебели, сказал мужчина-кот. - Он отправил ее к одному своему приятелю, объясняя это необходимостью ремонта, кажется: Я крутился поблизости. Когда оттуда выносили все эти столы и диваны, то двери не закрывали. Поэтому мне удалось на секунду зайти в квартиру, пока хозяин и этот его друг волокли мебель до машины, развинтить пару розеток и сунуть туда такие небольшие устройства, типа видеокамер с возможностью звукозаписи. Я же не зря принес вчера в гостиницу эти мониторы: - Ты хочешь сказать, - восхищенно уставилась на него Анаис, - что мы будем видеть и слышать все, что там происходит, не выходя из гостиничного номера? - Совершенно верно, - весело кивнул Муэрс. - Я надеялся, правда, что он все-таки обойдется без занавески. Но видимо, он настолько боится, что кто-то увидит его и будет смеяться, если ничего не получится: Так что придется нам смотреть на него иначе. Одно устройство будет показывать нам кухню, другое комнату. Но надо поторопиться, иначе мы можем пропустить самое интересное. Вернувшись в гостиницу, Муэрс поставил на стол два больших плоских монитора и придвинул к ним кресла. Люди-кошки уселись, и включив изображение, сразу же увидели хозяина квартиры на одном из мониторов. Он стоял на коленях и что-то чертил на паркете. Раскрытый на середине "Некрономикон" лежал рядом, и человек поминутно заглядывал в него. С магическим кругом пришлось долго и упорно возиться - рисовать вписанную в круг девятилучевую звезду без циркуля и линейки не так-то просто. Но работа не пропала даром: половину комнаты занимала сложная геометрическая конструкция, нарисованная мелом. Основу ее составляла та самая девятилучевая звезда в круге. Этот круг, в свою очередь, был вписан в еще один, большего диаметра. Свободное пространство между кругами, между лучами звезды и внутренним кругом покрывали символы, которые Виталий старательно перерисовал из "Некрономикона". На вершины лучей он поставил чашки из старого сервиза, которым решился пожертвовать ради такого важного дела. В каждой из чашек стояла свеча черного цвета. Свечи пришлось красить самому, тщательно, не оставляя проплешин. В центре рисунка Виталий установил алтарь - не очень умело, но старательно сколоченный хозяином ящик, обклеенный черной бумагой, на которую белой краской были нанесены необходимые для ритуала изображения. На алтаре стояла большая жестяная миска - для жертвенной крови, лежал острый охотничий нож, рукоять которого Виталий украсил магическими символами. Там же находились емкости поменьше - с водой, с солью и со спиртом. Севернее большого круга, одной из вершин к нему, был нарисован равносторонний треугольник со сторонами примерно в метр. В нем стоял малый алтарь, на котором были закреплены еще четыре выкрашенные в черный цвет свечи. - Да-а, я никогда не думала, - произнесла Анаис, - что для обычного ритуала нужно столько возни. Еще и свечи красить! Кошмар... - Ничего, ждать уже недолго, - тихо сказал Муэрс. - У него уже все готово: Так: Но чего же он ждет? Человек на экране осмотрел комнату, потом взглянул на часы и направился к двери. Спустя секунду он появился на втором мониторе, показывающем кухню. Отсюда мебель не была вывезена, и все оставалось без изменений: холодильник в углу, грязный стол и забрызганный чем-то буфет. - Что он собирается делать? - прошептала Анаис. Хозяин квартиры открыл дверцу холодильника и осторожно извлек оттуда бутылку с бесцветной жидкостью. Поставив ее на стол, он подошел к буфету и достал граненый стакан; ополоснул его под краном и вытер полотенцем. Затем человек сел за стол, и Анаис заметила странное нетерпение, мелькнувшее на его внезапно покрасневшем лице, когда он пододвинул к себе бутылку, откупорил ее и до краев наполнил стакан ее содержимым. - Водка пшеничная, первый сорт, - констатировал Муэрс. - Да, не самое лучшее пойло он покупает: - И зачем он сел пить? - спросила Анаис. - Наверно, для храбрости, - ответил Муэрс. - Хотя не знаю: Хозяин квартиры некоторое время вертел стакан в руке, потом неожиданно отставил его в сторону и направился в комнату. Люди-кошки перевели взгляд на другой монитор. Человек поднял с пола "Некрономикон" и трясущимися руками раскрыл его где-то на начальных главах. Затем он положил книгу и вернувшись на кухню, взял стакан и бутылку и поставил то и другое в холодильник. При этом его трясла крупная дрожь, что бросалось в глаза даже на экране. - Конечно, - пробормотал Муэрс. - Запрет на алкоголь: - Что? - не поняла Анаис. - Ему нельзя пить спиртное, - объяснил мужчина-кот. - Ритуал запрещает: Человек на экране достал из буфета металлическую банку с надписью "Nescafe Classic" и маленькую чашку. Приготовив себе кофе, он залпом выпил его и некоторое время неподвижно сидел на табурете, уставясь бессмысленным взглядом в угол холодильника. Внезапно в его лице что-то изменилось. Анаис вскрикнула. - Муэрс! - затеребила она мужчину-кота. - Ты видишь? Что с ним? - Я не знаю, - покачал тот головой: - Пока я понимаю не больше тебя. - Как будто это совсем другой человек: - потрясенно прошептала женщина-кошка. - Что: Человек встал и медленно прошелся по кухне. Затем повернулся лицом прямо к тому месту, где Муэрс спрятал следящее устройство, отчего возникла иллюзия, что он смотрит прямо в глаза Анаис, и заговорил. Голос его был глухим, угрожающим, хотя слегка вибрировал, - из-за несовершенства записывающего устройства, - как поспешно пояснил Муэрс. - Я Шавай-И-От, десятник стражи Южного Портала, - медленно произнес хозяин квартиры, словно декламируя наизусть какое-то произведение, - в начале десятого цикла жаркого сезона совершаю очередной обход вверенного мне участка. - он встал и неторопливо прошел взад-вперед по кухне. В его походке было что-то неестественное - как будто человек ходил по сцене. Анаис и Муэрс, затаив дыхание, смотрели на него. - Обход - дело серьезное, требующее внимания и сосредоточенности, прозевать лазутчика на своем участке означает крупные неприятности, - продолжал человек все тем же странным угрожающим голосом, и в лице у него мелькнула хитрость, которая бывает у идиотов. - За провинности сотник мгновенно отправляет нарушителей в Колодец Безволия на дюжину циклов, а желающих прорваться во владения Иед-дуа, правителя народа дэмон, всегда хватало. В стенах дворца правителя (хотя в человеческом понимании дворец не имеет никаких стен) хранятся сокровища, собранные еще в те времена, когда дэмон завоевателями проходили по мирам Вселенной, выплескиваясь, подобно неукротимой лаве вулкана, из своего безрадостного обиталища. Увы, те славные времена давно миновали. Жители миров, страдавших от набегов дэмон, научились противопоставлять силе, жестокости и боевому умению захватчиков свою дисциплину, хитрость и изощренную магию. Набеги пришлось прекратить, многие из дэмон остались пленниками в иных мирах, многие погибли. Только и осталось теперь, что защищать накопленное от непрошеных гостей и вспоминать былые победы. Я, Шавай, миновал зону Вихрящейся Тьмы и приблизился к Порталу, - человек поднял руки перед собой и начал шарить ими по воздуху, словно ощупывая какой-то огромный предмет, - что чудовищной багровой костяшкой домино высотой в километр возвышается над бугристой пустыней. - Тут хозяин квартиры обвел кухню таким взглядом, словно наблюдал ее с высоты недавно покинутой людьми-кошками обсерватории. - Именно около Портала чаще всего появляются любители пограбить из других миров. Но мои четыре лица и восемь пар глаз позволяют мне хорошо видеть на все четыре стороны, а нижняя часть тела, которую житель Земли назвал бы змеиной, быстро и ловко несет меня по неровной, каменистой почве родного мира, - лицо человека искривила хитрая, отвратительная усмешка; он сделал еще несколько уверенных шагов и вдруг остановился. В глазах его мелькнуло нечто, похожее на удивление. Покачав головой, он взглянул на часы, подошел к столу и налил себе еще кофе. Выпив вторую кружку, он со стуком отодвинул ее и направился в комнату. - Поразительно! - прошептала Анаис. - Что это с ним было? - Я ничего не понимаю, - ответил Муэрс. - Ведь это не входило в ритуал: Насколько я помню: Там совсем другие заклинания используются: Тем временем человек смирил дрожь в руках, вытащил из стоящей в углу клетки курицу, связал ей лапы и вошел в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Когда все свечи были зажжены, то Виталий почти полностью успокоился. Он вошел в круг, взял в руки "Некрономикон", залаженный на нужных местах и начал обряд. Первая часть обряда далась ему легко, без напряжения, всего полчаса чтения заклинаний. Анаис зевнула. - Вот это те самые заклинания, которые нужно читать, согласно "Некрономикону", - сказал Муэрс растерянно. - То, что он читал вначале, какой-то бред: - Смотри-ка! - встрепенулась женщина-кошка, придвигаясь к экрану. Видишь, какое у него лицо? Человек выронил книгу и обвел комнату испуганным взглядом. - Как потемнело: - пробормотал он. - Я не вижу стен: Однако: Он протянул трясущиеся руки к лежащему рядом с ним ножу. Наступило время приныосить жертву, жертву кровью. Руки опять задрожали, но отступать было поздно. Взяв в руки нож и курицу, Виталий долго примеривался, наконец, прижал птицу локтем к боку, держа ее голову в руке. Наклонившись над алтарем, собрался с духом и неловко, со второй попытки отделил голову. Обезглавленная курица задергалась, но Виталий держал крепко. Кровь хлынула густо и быстро, заливая чашу, алтарь, пол и одежду. От запаха крови его замутило, он поспешно положил нож и тушку на алтарь, и вновь взялся за книгу; надо было освящать кровь. - Что это? - прошептал человек, уставясь на жестяную чашу. - Кровь не свернулась? Анаис взглянула на Муэрса, но тот лишь пожал плечами. Хозяин квартиры снова раскрыл "Некрономикон" и произнес несколько неразборчивых слов, после чего с опаской заглянул в чашу и вздрогнул. - Она кипит! - воскликнул он и отшатнувшись, продолжил торопливо читать. - Муэрс, - тихо сказала Анаис, - он что, принимает свой импровизированный алтарь за электроплиту? - Похоже на то, - ответил Муэрс. - Кажется, я начинаю понимать: Человек закончил чтение и взял в руки чашу. Несколько секунд он рассматривал ее, и лицо его выражало страх и недоумение. - Кровь бурлит, она поднялась до краев, - прошептал он и опрокинул чашу на алтарь. Жидкость залила ящик и темными струйками побежала по его стенкам, пачкая пол, однако человек, казалось, не заметил этого. Взгляд "заклинателя" был устремлен в центр "алтаря", и люди-кошки услышали: - На пол не стекло ни капли: Надо же: Как странно: Но что это? Землетрясение? Определенно, я ощутил какой-то подземный толчок: И пол дрожит: А этот багровый дым: Человек поднялся с колен и протянул руки вперед, словно пытаясь коснуться чего-то невидимого, затем глаза его расширились, и он схватился за книгу, как утопающий за соломинку. Его голос, произносящий непонятные слова заклинаний, стал хриплым. Иногда человек прекращал чтение, но лишь затем, чтобы с выражением ужаса взглянуть в сторону алтаря. - Дым принимает форму воронки: - вскрикивал он. - Меняет цвет: Я слышу подземный рокот: Затем он читал снова. Прошло еще около четверти часа, и наконец люди-кошки увидели, что хозяин квартиры решительно опустил книгу прямо на залитый куриной кровью алтарь, пачкая глянцевую обложку. Затем он встал и воздел руки. - Эти спазмы участились, - пробормотал он. - Пол дрожит: Я слышу подземный гул: Сейчас появится: Вдруг "заклинатель" опустил руки. - Посмотри, Муэрс, посмотри! - закричала Анаис, широко раскрыв глаза. - Я вижу, - спокойно ответил мужчина-кот. Выражение страха исчезло с лица человека, уступив место тому неестественному спокойствию, которое люди-кошки уже видели. Движения "заклинателя" стали замедленными. Он сделал несколько шагов в сторону, остановился и словно прислушался. Потом опять зазвучал его голос, но это было не прежнее сбивчивое бормотание; угроза и хитрость в интонациях звучали еще отчетливей, чем в первый раз. - Будто другой человек говорит, - задумчиво произнес Муэрс. - Да: Тяжелый случай. - Что-то не так в моем мире, - сказал "заклинатель". - Чувство, для которого в языке людей нет даже названия, предупреждает меня об опасности. Потоки энергии вокруг Портала прервали свое вечное волнообразное движение, скручиваясь в воронку. Так бывало всегда перед появлением гостей из иных миров. Согласно уставу, я должен вызвать подчиненных, развернуть конечности в боевую стойку и двинуться к тому месту, где должны появиться гости - встречать, - он сопровождал эти слова странными и уродливыми ужимками: неуклюже приседал, подергивался, размахивал руками. - Портал выхода уже видим обычным зрением - светло-сиреневая воронка явственно выделяется на мрачном пейзаже равнины. Я подхожу ближе: Воронка быстро растет, увеличиваясь в диаметре. Вот до нее уже совсем немного: Что это? Она скачком выросла почти вдвое, поднялась в воздух: Падает на меня! С громким криком "заклинатель" задергал руками и ногами, словно отбиваясь от чего-то; свой "алтарь" при этом он только чудом не опрокинул.- Ко мне, воины! - кричал человек. На губах его появилась пена, лицо побагровело, взгляд стал совсем диким. - Да он же псих! - сказала Анаис. Муэрс положил руку ей на плечо. - Оказывается, да, - сказал он. - А я и не догадался заглянуть в его медкарту. Похоже, у него тяжелая форма шизофрении: Он одновременно представляет себя двумя совершенно разными личностями: - Да, - подтвердила Анаис. - Причем, если я правильно понимаю, одна из этих личностей - что-то типа черта. Как он себя называл? - Шавай-И-От, десятник Южного Портала, - грустно ответил Муэрс. - Я нигде не встречал этого имени, но думаю, это как-то связано с жанром "фэнтэзи" или компьютерными играми: - А сейчас, - продолжала Анаис, - он представил себе, что его, Шавай-И-Ота, вытащили из его мира в этот: - Похоже на то, - согласился Муэрс. - Что ж, помочь мы ему не можем, подождем развязки: Люди-кошки снова повернулись к мониторам. Багровое лицо "заклинателя" тем временем начало стремительно бледнеть, а глаза наполняться ужасом. - Четырехликий демон! - завопил он, заслоняясь руками и зажмуриваясь. Темная одежда, черная корона с тысячей зубцов! Адский дракон! Ужасная сова с крыльями нетопыря! И у него змеиный хвост вместо ног: Помогите! Это тело паука! Он ползет ко мне! Он хочет меня убить! - зубы человека стучали, по лицу струился пот. - Он тянет ко мне свои осьминожьи щупальца! Помогите! Анаис обернулась к Муэрсу. - Неужели мы не можем ему помочь? - спросила она взволнованно. - Тут мы ничего не в состоянии сделать, - развел руками Муэрс. - Разве что вызвать к нему санитаров: - Так давай сделаем это! - Хорошо, - Муэрс встал и сделал шаг к стоящему на письменном столе телефону. Человек на экране тем временем перестал звать на помощь и поднялся на ноги. Боль, давящая, рвущая боль и темнота - так выглядит путешествие между мирами, - послышался уже знакомый глухой угрожающий голос. - Тьма исчезла, но боль осталась: она еще сильнее, еще мучительнее, - "заклинатель" огляделся, протянул руку и ощупал "алтарь".- Реальность мира, в который я попал, давит на меня со всех сторон, - он скорчился, упал на пол и забился в судорогах, не переставая при этом говорить. - Я меняю обличья в безуспешных попытках приспособиться. Я борюсь с болью, - он застонал и затряс головой. - Маленькое помещение, стены из странного мертвого камня и существо, разумное существо, застывшее в ужасе. Страх человека хорошо виден, его аура имеет характерный коричневый оттенок. Так это он виноват! - "Заклинатель" зарычал, поднялся на ноги и шагнул от алтаря, но остановился, словно встретив какое-то препятствие. - Я окружен полупрозрачной трехгранной стеной, - заявил он. - Человека окружает прозрачная защитная сфера. Муэрс снял телефонную трубку, заглянул в справочник и начал набирать номер. Человек на экране вновь издал громкий звериный рев и прыгнул вперед. Лицо его на мгновение опять изменилось, превратившись в маску ужаса, глаза почти вылезли из орбит; он метнулся в сторону и сбил ногой одну из крашеных свеч, расставленных им в соответствии с указаниями "Некрономикона". - Здравствуйте, - проговорил в трубку Муэрс. - Это клиника? Лицо "заклинателя" прояснилось, искаженные ужасом черты затвердели. Он поднял руки и надменным взглядом обвел комнату. - Связавшая два мира пуповина продолжала работать еще примерно час по земному времени, потом заряд энергии кончился, - сказал он. - Гигантский сачок вновь настиг меня и, восстановив статус-кво, дверь между мирами растаяла, - он склонил голову набок и издал безумный смешок, - теперь уже навсегда. - Муэрс! - пронзительный крик Анаис заставил мужчину-кота выронить трубку. - Что это? Оба экрана вспыхнули ярко-белым светом, раздался грохот, после чего наступила тишина. Мониторы погасли. Изображения не было. Подбежал Муэрс, повертел настройки мониторов, но быстро оставил это занятие. - Мои устройства перестали работать, - сказал он. - Что-то произошло там, в его квартире: Что ты успела увидеть? - Он сказал то, что ты слышал, - дрожащим голосом ответила Анаис, - а потом совсем рядом с ним мелькнула какая-то вспышка и раздался грохот: По-моему, мелькнули какие-то обломки: Если это был взрыв, то его там разорвало на куски: Муэрс нервно заходил по комнате. - Но какой взрыв? Откуда? У тебя нет предположений? - В комнате, там же, где был "алтарь", - неуверенно сказала Анаис, лежали какие-то вещи: В дальнем углу: Похоже на кучу ветоши: То ли тряпки, то ли одежда: А может быть, какие-то мешки или сумки: Я не обратила внимания. Просто мне кажется, вспышка была оттуда: Но я не уверена. Он не подходил к этой куче, не прикасался к ней: Вообще ее не замечал. Поэтому и я не присматривалась. - Ладно, - Муэрс взял ее за руку и потянул к выходу. - Мы должны узнать, что там случилось, увидеть это своими глазами. - Да, - согласилась женщина-кошка.

_________

- Зайдем сюда, - устало сказал Муэрс, указывая на обшарпанную деревянную дверь с надписью "Пивная". - Если где и можно что-нибудь узнать, так это здесь: Пригнув голову, он шагнул через порог. Все помещение занимали длинные деревянные столы и скамьи; низкий потолок словно нависал над ними. Скудное освещение придавало пивной характерную атмосферу. На скамьях за столами сидели люди и пили из больших кружек темную пенистую жидкость. Почти все, будучи уже достаточно пьяными, оживленно обсуждали главное событие дня. Муэрс осторожно провел Анаис между столами в уголок и заказал по ей и себе по кружке пива. - Вы только представьте! - тараторила какая-то пожилая толстая женщина, постукивая своей кружкой по столу. - Я жила почти что в соседнем доме, и вдруг такое! До чего удачно, что я в это время была у подруги на дне рождения и задержалась допоздна: - А экстренный выпуск вы читали? - обратился к ней какой-то мужчина, держащий в одной руке кружку, а в другой - газету. - Здесь говорят, что найдено пятнадцать жертв, и что похоже, здесь не обошлось без чеченских террористов: - А что, взрывное устройство нашли? - поинтересовался кто-то. - Да, - отозвался мужчина с газетой. - Кажется, там было двести или триста килограммов тротила: - Еще бы! - вставила толстая женщина. - От дома остались одни руины! - Говорят, взрыв произошел в тридцать седьмой квартире, - заметил чей-то молодой голос. - Неужели? - заинтересовался любитель экстренных выпусков. - А ведь я, кажется, видел пару раз того человека, который там жил: У меня приятельница была из сороковой квартиры, - пояснил он. - В прошлом году переехала: - А у меня друг жил в этом самом доме, - заговорил толстый бородатый мужик, сидящий у самой стены. - Он остался жив просто чудом! Говорит, они с женой проснулись среди ночи - ей вроде бы почудился запах горящей серы, и она принялась его будить: За столом захохотали. - А дьявол им не привиделся? - спросил кто-то. - Нет, - рассказчик тоже смеялся. - Я и сам сказал другу, что жены вообще-то склонны все преувеличивать. Но ведь до чего забавно получилось: Правда, жена его еще и беременна, у нее постоянно возникали всякие придури: Ну, вы понимаете: Так вот, она заставила его одеться и вместе с ним выскочила на улицу: заявила, что слышит какие-то подземные толчки и нечеловеческие вопли. Тут-то все и посыпалось. - Словом, избегли адского пламени, - иронически заметил мужчина с газетой. - Кстати, какие-то вопли действительно были, - посерьезнев, сказал бородатый. - Потому как мой друг тоже их слышал. - А кто-нибудь знает, кто жил в тридцать седьмой квартире? - спросила толстая женщина. - Какой-то Печенкин: Виталий, - уточнил мужчина с газетой, заглянув в статью. - Вроде бы научный работник: Из нашего института. - Да неужто? - воскликнул бородатый. - А ведь я знаком с его начальником, Павлом Евгеньевичем: Ну точно, говорил он мне про этого Печенкина: - Расскажите, расскажите, - загалдели посетители. - Что за человек-то? Рассказчик погладил бороду и приняв важный вид, не спеша заговорил. - Павел Евгеньевич - человек серьезный, одаренный руководитель: В общем, директор по призванию. А этот Печенкин был у него на какой-то незначительной должности, вроде лаборанта или там уборщика: Потому что у этого парня, во-первых, деловая хватка напрочь отсутствовала, да и понимал он все очень уж туго. Вечно с ним что-нибудь происходило: то одно забудет, то другое. Пашка, Павел Евгеньевич то есть, пытался с ним как-то поговорить, что ли, направить на путь, да только все было бесполезно - тот только огрызался да дверью хлопал. Думаю, завидовал Пашке, отсюда все и пошло. На работу опаздывал, с обязанностями не справлялся, но Пашка его не увольнял, потому что Павел Евгеньевич - человек в душе добрый, жалко ему было этого бездаря. А вот как к нему в квартиру бомба попала, все-таки ума не приложу: Пашка вроде говорил, что Печенкин такой трус, что и муху прихлопнуть побоится, что уж тут говорить про килограммы тротила: А, ну да, у Печенкина еще иногда с головой проблемы возникали: ударился в детстве или травму какую-то получил - то есть заговаривался он иногда. Но во-первых, редко, а во-вторых, работа у него была такая, что с ней бы и даун справился, главное, чтобы руки были на месте. А близко с ним в его отделе никто, по-моему, не общался. Такой он был некоммуникабельный. Ну и незаметный. Кто бы мог подумать: Из-за стола поднялся молодой парень, всем своим обликом напоминающий миру о таком социальном явлении, как "вечный студент". - Кончайте этот гнилой базар, ребята, - произнес он, отхлебывая из кружки. - Я с этим Виталием был лучше вас всех знаком. - Как интересно! - воскликнула толстая женщина. - Так значит, то, что нам рассказали - неправда? - Конечно, неправда, - заявил "студент". - Виталька был нормальный мужик: Разве что с бабами ему не везло, да и с деньгами не все клеилось. Приходилось подрабатывать в разных местах. А Пашка этот, козел, никакой жизни ему не давал. Сам он бездарь. Женился на дочке шефа, вот и стал директором, а ума - кот наплакал. - Так что же могло произойти с вашим другом? - спросил мужчина с газетой. - Как бомба могла попасть ему в квартиру? - Понятия не имею, - развел руками "студент". - Действительно, в последние дни он был немного странным. Расстраивался из-за Пашки - тот на него в очередной раз ни за что, ни про что наорал, да еще при всем отделе. Потом он вроде отошел, ремонт собирался делать. Его мебель до сих пор ведь у меня стоит: Честно говоря, жаль мне Витальку. Добрый был, отзывчивый. Когда деньги появлялись, всегда проставлялся. Пить с ним было весело. У него тогда язык развязывался, и он такие истории придумывал, - я ему даже пару раз советовал напечататься в журнале каком-нибудь. Но он так и не решился, - "студент" вздохнул и снова хлебнул из кружки. - Жаль парня, закончил он, садясь. - И нечего тут про него всякую ерунду выдумывать. - Ой, а что если это и правда какие-то потусторонние силы вмешались? заговорила толстая женщина. - Кто-то ведь почувствовал запах серы, и земля вроде бы как дрожала? Ведь если нормальный человек был, так неоткуда было у него в квартире бомбе взяться. - Ну да, а вот дьяволу в самый раз, - насмешливо возразил мужчина с газетой. - Ладно. Пойду я домой, - он поднялся со скамьи и направился к выходу, оставив газету лежать на столе рядом с пустой кружкой. Остальные продолжали болтать. Анаис незаметно перегнулась через стол и взяв газету, развернула ее. - Ну, что там? - поинтересовался Муэрс. - "Новый террористический акт чеченских боевиков", - прочла Анаис. - И несколько снимков: Но мы все это видели: А, вот пишут: "Жительница соседнего дома К. проснулась ночью, ощутив, по ее словам, "подземный гул и звериный рев, доносящийся из одной квартиры в доме напротив". К. выглянула в окно, но не могла увидеть, что происходило в квартире, поскольку ей мешала штора. Она удивилась, потому что раньше хозяин квартиры не занавешивал свое окно. Потом раздался взрыв, дом обрушился, и К. увидела "густой серый дым, просачивающийся сквозь уцелевшие стены", - Анаис взглянула на Муэрса. - Что ты об этом думаешь? - А что я должен думать? - пожал плечами Муэрс. - Мы же все видели. Наверно, К. услышала, как он бесновался. Странно, что никому кроме нас не пришло в голову позвонить в больницу или хотя бы в милицию: - Но как могла к нему в квартиру попасть бомба? - Анаис оперлась подбородком на руки и пристально посмотрела на Муэрса. - Кстати, что ты узнал, когда заходил в больницу? - Ничего особенного. Заглянул в историю болезни. Печенкин действительно страдал шизофренией. На почве алкоголизма. Примерно год провел в сумасшедшем доме. Периодически у него наступала ремиссия, и он начинал вести себя нормально, но потом снова повторялся приступ, и поэтому врачи не хотели его выписывать. Вмешались какие-то родственники, заплатили взятку. И Печенкина выпустили, не долечив. А в больницу он попал, потому что соседям тогда надоели его постоянные попойки, во время которых он буянил. И еще у него стали повторяться приступы белой горячки, когда ему казалось, что его преследуют какие-то чудовища, - тогда он начинал ломиться к соседям и умолять их спасти его от "дэмон". После того, как его выписали, он около года жил тихо и спокойно, правда, иногда заговаривался. Пить вроде бы почти не пил: Но поскольку он так и не стал здоровым человеком, достаточно было небольшой нервной встряски, чтобы он опять съехал с катушек. Так я думаю: Но вот насчет бомбы чеченских террористов: Тут я и сам ничего не понимаю. - А что тут особенного? - тихо возразил ему какой-то мужчина, до этого спокойно сидевший в нескольких метрах от людей-кошек, не принимая участия в общем разговоре. - Я немного знал Виталия. Говорил ему, что это может плохо кончиться. Но разве убедишь в чем-то больного человека: Анаис и Муэрс заинтересованно обернулись к неожиданному собеседнику. - Так вы полагаете, это действительно теракт? - спросил Муэрс. - Конечно, - ответил незнакомец. - Виталию всегда не хватало денег. Платили ему мало, перспектив у него не было никаких, но он всегда мечтал возвыситься. Он считал, что жизнь несправедлива к нему. А подрабатывал разными способами, например, брал на хранение разные вещи. Уж не знаю, где он впервые нашел клиентов, кто его с ними свел. Но на этом он иногда зарабатывал неплохие деньги. Пару раз, как мне кажется, ему оставляли совершенно безобидные свертки, но иногда там бывало и кое-что посерьезнее: Наркотики: Правда, сам он никогда не интересовался, что ему оставляют. За это и деньги получал. Кстати, однажды я видел его с двумя чеченцами, правда, это было давно. От кого он получил бомбу - сказать не могу, но думаю, что вполне мог и от них же: Я слышал, устройство управлялось по радио, то есть они заметили время, когда он должен быть дома и взорвали его вместе с квартирой. Так что свидетеля нет: Он, конечно, попал в самый эпицентр взрыва, поэтому нечего удивляться, что даже тела его не нашли. Там, конечно, попросту ничего не осталось: Он вздохнул, отставил кружку и надел шляпу. - Но вы не рассказывайте об этом, - сказал он, протягивая руку Муэрсу. Мне показалось, вы не из болтливых. Я бы не хотел, чтобы ко мне приходили менты и допрашивали, как выглядели эти чеченцы. Да и к тому же, я не всегда был в ладу с законом. - Хорошо, - кивнул Муэрс, - и посетитель неторопливо вышел из пивной. - Значит, вот как все было, - тихо сказала Анаис. - Я же знал, - спокойно отозвался мужчина-кот, - что никаких "дэмон" не существует:

7. Вечный странник

- Думаю, здесь тебе понравится больше, - сказал Муэрс, обводя рукой огромные белоснежные здания со сверкающими, как зеркала, стеклами окон и переливающиеся всеми цветами радуги голографические рекламы. - Будущее этого мира, Нью-Йорк, развитая наука, темпоральный переход: - Темпоральный? - спросила Анаис. - Это случайно не функциональный аналог машины времени? - Вроде того, - ответил Муэрс. - Причем темпоральный туризм вовсю процветает. Практически каждый, у кого хватает денег, может отправиться в прошлое и полюбоваться на то, что там было интересного. Например, на казнь Иисуса Христа. Ну, ты ведь уже поняла, что времена меняются, а люди остаются те же: их хлебом не корми, только дай посмотреть на публичную казнь. - Мы тоже туда отправимся? - спросила Анаис. - Ну да. Меня заинтересовал один полумифический, полуисторический персонаж - хотел бы с ним познакомиться поближе. - И как это сделать? - Здесь все делается просто, - сказал Муэрс, прикоснувшись к одному из звеньев своей сверкающей бриллиантами цепи. - Сейчас мы зайдем в офис некой фирмы, которая занимается туризмом, и - вперед. - Ну что ж, - протянула ему руку Анаис, - тогда идем! В офисе, кроме них, был только один посетитель. Он сидел в глубоком кресле и с несколько растерянным видом листал объемистый каталог. Навстречу Муэрсу и Анаис вышел служащий фирмы, мужчина лет сорока, и с угодливой улыбкой выдал им точно такой же. Люди-кошки уселись в кресла, и Анаис принялась увлеченно перелистывать страницы. Муэрс, однако, не проявил к каталогу ни малейшего интереса. Проследив за направлением его янтарного взгляда, женщина-кошка отметила, что ее спутник пристально рассматривает сидящего за соседним столом посетителя. Она незаметно толкнула Муэрса ногой под столом. - С этим типом не все в порядке? - тихо спросила она. - Где-то я его видел, - ответил Муэрс. - По-моему, это именно тот, кто нам нужен: Анаис отложила каталог и вопросительно уставилась на мужчину-кота. Но тут посетитель нерешительно поднялся и подошел к служащему. - Может быть, вы мне что-нибудь порекомендуете, что-нибудь особенное? услышала Анаис его неуверенный голос. - Конечно, я могу дать свои рекомендации, - согласился служащий, - но я не знаю области ваших интересов. Если вас интересуют кровавые события, то могу предложить посмотреть на Варфоломеевскую ночь или на похождения Джека Потрошителя, если что-то масштабное, то походы Чингисхана или завоевание Америки. Кроме того, ведь есть два вида туров: обзорные и с выходом в реальное время. Первые конечно дешевле, но вторые дают возможность окунуться непосредственно в жизнь наших предков, ощутить привкус прошлого на губах. - Конечно, выход в реальное пространство, хотелось бы увидеть что-нибудь особенное, редкостное, что запомнилось бы на всю жизнь. - Гибель Атлантиды? Но это очень дорогой тур. Нет, не хотите? - торговец историей ненадолго задумался. - Нашел! - лицо осветила улыбка. - Тур называется "Крестная мука Христа". Экскурсии по Иерусалиму, историческим местам Палестины, уникальная возможность увидеть последние минуты земной жизни Спасителя. - Да, это интересно. Но сколько стоит? - спросил Ага, мысленно прикидывая свои возможности. - О, совсем недорого. 7200 долларов на одного, 13500 - на двоих. Это полная стоимость. И заметьте, совсем недорого. Вы увидите храм Иерусалимский, дворец Ирода Великого, Палестину времен первых императоров. Мы отправили уже три группы, и никто не остался недоволен нашим сервисом. Можете ознакомиться с книгой отзывов, - на столе перед Сфером развернулся голографический проектор, но он даже не посмотрел на него. - Тринадцать пятьсот и еще страховка - уныло подсчитывал он вслух. - Нет, страховка уже учтена. Это полная стоимость. - Когда отправление? - Через неделю, свободных мест почти не осталось. - Так я и думал, - пробормотал Муэрс. - Люди не меняются: Ну что же, Анаис, - он обернулся к своей спутнице, - придется и нам посмотреть на Христа. - Не люблю шарлатанов, - сердито сказала Анаис. - Да еще таких, из-за которых потом возникают всякие дурацкие религии: - Зато современный Нью-Йорк, да и вообще Америка, весьма к нему лояльны, засмеялся Муэрс. - Да мы и не будем на него смотреть. Нас интересует не он, а этот: Что он там проставляет в договоре? Анаис привстала на цыпочки и стрельнула глазами в сторону посетителя, который уже подписывал договор с фирмой. - Агамемнон Сфер, - еле выговорила она. - Ну и имечко! - Агамемнон: - повторил Муэрс. - Отлично! Это точно он! - Кто? - спросила Анаис. - Мы с тобой получили прекрасную возможность разгадать тайну Вечного Жида, - торжественно сказал Муэрс. - А-а: - протянула Анаис. - Я что-то слышала: - Теперь ты еще и увидишь, - Муэрс взял ее за плечи и подвел к служащему. - Мы хотели бы заказать тот же самый тур, - обратился он к нему. - Пока не закончились свободные места. - Пожалуйста, - широко улыбнулся человек. - Сейчас будет подготовлен договор:

_________

Дальше события помчались со скоростью падающего метеора. Наравне с остальными туристами Анаис и Муэрс были вынуждены пройти какой-то дурацкий медосмотр. Обследования и инъекции ужасно злили Анаис, хотя Муэрс и объяснил ей, что ничего особенного в этом нет - заметить какие-либо отличия в организме людей-кошек от обычного человеческого, пока они в этом облике, медицина на данном этапе развития не в состоянии, а все применяемые лекарства абсолютно безвредны. Не нравилась Анаис и жена Агамемнона Сфера - Хелен; женщина-кошка находила ее удивительно глупой и совершенно помешанной на деньгах. Наконец все проверки остались позади, наступил день отправления. Всех туристов собрали перед входом в хроностартер для финального инструктажа. Одеты они были одинаково, одежда имитировала одеяния обитателей Иудеи времен императора Тиберия: просторные хитоны, спадающие почти до пят, наголовные покрывала, на ногах - сандалии. Под имитацией скрывались черные обтягивающие комбинезоны - акклиматизаторы. Такой костюм позволял чувствовать себя комфортно и в жаркой пустыне и в холодной тундре. Под плащом скрывался также пояс из широких, стилизованных под бронзу пластин. На мизинец левой руки каждого из туристов был одет перстень: невзрачный красненький камушек, вправленный в бронзу. О том, что это за вещи, и для чего они нужны, рассказывал перед отправкой в прошлое инструктор. - Самая важное оборудование, которое вы будете носить на себе во время путешествия - хронобумеранг. Он состоит из двух частей: собственно хронобумеранга, что имеет вид пояса, и управляющего блока, что замаскирован под кольцо на пальце. Именно этот прибор является залогом вашего успешного возвращения назад, в свое время и поэтому снять его самостоятельно вы не сможете. Мы их на вас надели, мы их и снимем, после возвращения. На блоке управления вы видите кристалл. На самом деле это замаскированная клавиша экстренного возврата. В плановом порядке вас вернут автоматически, за это отвечаю я. Если же с вами случится что-то экстраординарное, если вы попадете в какой-либо переплет, то жмите ее, не раздумывая. В течение пятнадцати секунд она перенесет вас сюда, в наше время, но поскольку момент возврата будет выбран произвольно, то вернет вас не точно в наш офис, а в радиусе где-то 15-20 километров. Это неприятно, но все одно лучше, чем быть убитым или серьезно покалеченным. Признаком включения механизма возврата служат легкая вибрация пояса и мигание клавиши. Кроме того, в бумеранг встроен синхропереводчик, с помощью которого вы сможете общаться с жителями той эпохи. Он настроен на арамейский, латынь и древнегреческий, работает полностью автоматически. Инструктажи по безопасности и по общим правилам поведения с вами уже провели. Вопросы? Вопросов нет. Тогда мы можем стартовать, - и инструктор первым шагнул к стальной двери в хроностартер. - Нам тоже нужен этот хронобумеранг? - быстро спросила Анаис Муэрса, прежде чем последовать за инструктором. - Нет, - ответил мужчина-кот. - Но пока пусть остается. В случае необходимости нам ничего не стоит избавиться от него. Анаис с отвращением покосилась на свое кольцо и пожав плечами, направилась к хроностартеру. ___________

Программа тура была составлена великолепно, в чем путешественники убедились практически сразу. Никаких заминок, неувязок, томительного ожидания, все было расписано по минутам. Великолепие Иерусалимского храма, мощь твердыни Ирода Великого, спокойствие глади Мертвого моря, толчея палестинских рынков, красоты Галилейского озера - экскурсии следовали одна за другой, яркие впечатления переполняли путешественников. Все новые и новые чудеса земель Израиля, Иуды и сопредельных открывались им каждый день. Во дворце Ирода на Ага наибольшее впечатление произвела пыточная камера, с удовольствием разглядывал орудия палачей, приговаривая: "Вот это для босса, а вот это - для Джонни, скотины занудливой, а это, ох, для последнего клиента, который кинул". Бормотал он так, несмотря на то, что Хелен гадливо отворачивалась, а некоторые слабонервные туристы вообще отказались от этой экскурсии. - Ты был прав, - вздохнула Анаис, остановившись возле одной из дыб, - люди везде и всегда одинаковы. С одной стороны, жестокость их привлекает, а с другой стороны - они ханжи и не хотят этого признавать. Взять хоть эту бабу, - она презрительно кивнула на Хелен, которая в очередной раз вся перекосилась, делая вид, что ей неприятно видеть неподдельный интерес Агамемнона к испанскому сапогу, но в то же время исподтишка косясь в ту же самую сторону. - И почему бы ей не вести себя естественным образом? Муэрс улыбнулся. - Тебя это все еще удивляет, глупая ты кошка, - сказал он. - Но это же естественно. Таково современное общество - другое поведение здесь и не могло выработаться. Подумай сама: разве выжил бы в этом обществе, скажем, идеальный коммунист? Ответить Анаис не успела, так как пора было покидать пыточную и отправляться в убежище, оборудованное в пустынных Аварильских горах. Убежище было прекрасно замаскировано, имело несколько контуров защиты от проникновения и слыло среди местных жителей пещерой, где водятся демоны. В первый вечер, к удивлению Анаис и смеху Муэрса, за ужином Агамемнон напился и пытался выбраться из убежища наружу, "к смазливым селянкам", как он выразился позже. Но защита работала и на несанкционированный выход из убежища, оглушенного гипноударом Ага нашел инструктор, долго отчитывал, грозился отправить домой, а на следующий день у Сфера дико болела голова. День сменялся днем, посещение резиденции Понтия Пилата сменялось осмотром садов Гефсимании или экскурсией к пирамидам Египта. Но все когда-нибудь заканчивается, подошла к концу и экскурсионная программа. Остался один-единственный день и гвоздь программы - распятие Иешуа, Иешуа из Назарета, которого через века миллионы людей по всему миру будут чтить как Иисуса Христа, Мессию, богочеловека, победившего смерть. Утро последнего дня путешествия выдалось жарким и душным. Солнце палило немилосердно, и знойное марево колыхалось над каменным городом. Но людей на улицах и площадях великого Иерусалима было все равно очень много, ибо кто же усидит дома в великий праздник Пасхи. Кроме того, глашатаи еще с вечера прокричали о предстоящей казни разбойников на Лысой горе и посмотреть на оглашение приговора и на казнь хотели многие. На улицах бурлила толпа, в которой таллифы иудеев смешивались с плащами бедуинов и греческими хитонами. Группа туристов удобно расположилась на узкой улочке, ведущей к западным воротам Иерусалима. Огромная толпа к этому времени забила площадь, где Пилат должен был огласить приговор, толкаться там никому не хотелось. Но осужденных повезут на казнь, к Лысой горе, именно по этой улице. Все остальное - и приговор, и казнь, будет на голографических кассетах, что вручает своим клиентам компания по окончании тура. Солнце с усилиями ползло по небосклону, тени укорачивались и укорачивались, но только после почти часа ожидания показалась процессия: редкая цепь римских солдат, повозка с палачами и трое осужденных, закованных в тяжелые цепи. Несмотря на акклиматизаторы, жара докучала туристам. В тот момент, когда осужденные проходили мимо, Агамемнон как раз подносил ко рту флягу, замаскированную под глиняный кувшин. Услышав плеск, смертники подняли головы. Двое из них выглядели так, как и должны выглядеть разбойники: грязные, темноволосые, заросшие неопрятными бородами, с угрюмыми, злобными лицами. Неожиданно светлые, голубые глаза третьего, что казалось, светились на темном от загара лице, поразили Сфера. Взгляд Иешуа, мессии-неудачника, пронизывал насквозь, и Ага почувствовал себя очень неуютно. - Дай нам напиться, добрый человек - голос Иешуа был тих, но звучал не мольбой о помощи, в нем чувствовались уверенность в себе и спокойствие, странные для человека, которому вскоре предстояло погибнуть крайне мучительной смертью. Двое его спутников подвинулись ближе к Ага, жадно глядя на кувшин. Цепи звякнули, тощие кадыки нервно дернулись. - Иди, иди, не останавливайся, - взгляд Иешуа напугал Сфера и тот, как привык, попытался скрыть испуг грубостью. Лед затянул бездонные озера глаз Иешуа, и ответные его слова полны были холода: - Иди и ты, иди и не останавливайся, Ага Сфер - конвоир подтолкнул Иешуа и осужденные двинулись дальше по пыльной дороге навстречу своей судьбе. Ледяная лапа страха погладила Сфера по спине, дрожь прошла по коленям "Откуда он знает мое имя?". От переживаний его отвлекла легкая, едва ощутимая вибрация под хитоном и тут он испугался еще сильнее - заработал хронобумеранг, хотя до планового возврата осталось еще больше часа. Не успев как следует удивиться, он рухнул во тьму междувременья, и уже не слышал ни визга Хелен, ни возгласов удивления прохожих. - Муэрс! Муэрс! - закричала Анаис, хватая за руку своего спутника. - Он исчез! Что случилось? Ты знаешь? - но мужчина-кот не реагировал. Он не отрываясь смотрел вслед Иешуа, и Анаис замолчала, удивленная его напряженным взглядом. Наконец Муэрс словно очнулся и перевел взгляд на нее. - Подожди меня, здесь, ладно? - сказал он, и не обращая внимания на что-то кричащего ему инструктора, побежал вперед и моментально смешался с толпой. Ничего не понимая, Анаис пожала плечами и направилась к бьющейся в истерике Хелен. Подавив неприязнь, женщина-кошка взяла девицу за руку и успокаивающе погладила ее по крашеным волосам. - Не надо так волноваться, - сказала она спокойно. - Это же просто сработал хронобумеранг. Когда ты вернешься домой, Агамемнон уже час как будет тебя ждать. Наверно, ему не надо было разговаривать с Иешуа. Хелен с надеждой посмотрела на нее и вытерла слезы. - Ты уверена? - спросила она. - Ну конечно, - подтвердила Анаис, хотя никакой уверенности не ощущала. К тому же посмотрев вперед, она внезапно увидела Муэрса - он шел, держась всего в метре от Иешуа, и казалось, о чем-то с ним беседовал. Невольно женщина-кошка почувствовала тревогу: если исчезнет еще и Муэрс, ей не на кого будет рассчитывать в этом сумасшедшем мире. Но ее страхи не оправдались. Через некоторое время Муэрс пропустил Иешуа вперед и исчез из поля ее зрения, но лишь затем, чтобы спустя минуту как ни в чем не бывало присоединиться к группе. - Ну, Анаис, - сказал он, беря женщину-кошку под руку, - теперь нам, пожалуй, пора. Будем брать ее с собой? - он кивнул на Хелен, которая удивленно уставилась в его янтарные глаза и, казалось, была не в состоянии произнести ни слова. - Я бы не стала, - ответила Анаис, - но тут Хелен так вцепилась в ее руку, что женщина-кошка едва не вскрикнула. - Я чувствую, что с Агамемноном что-то произошло! - заверещала девица, готовая снова впасть в истерику. - Если вы хотите его спасти, то возьмите и меня с собой! Вы не понимаете, - с отчаянием продолжала она, заметив скептическое выражение лица Анаис, - ведь я уже не первый год живу за его счет! У меня нет работы, - она заплакала. - Если я вернусь домой, а его там нет, я стану нищей! У меня отберут все - квартиру, мои платья, мои меха: Я не могу вернуться без него! Анаис взглянула на Муэрса, но тот лишь весело улыбнулся. - Видишь, выхода у нас нет, - сказал он Анаис. - Не расстраивайся. Хелен нам не помешает. Мы только восстановим счастливый семейный очаг и вернемся к своим делам. - Ну, раз ты так считаешь, - обреченно согласилась женщина-кошка. - И куда же мы отправимся? Муэрс оглянулся на инструктора и убедившись, что тот не смотрит в их сторону, сделал неуловимое движение. В результате кольцо у него на пальце несколько раз мигнуло и соскользнув, упало на песок. После этого Муэрс взял за руки обеих женщин, и казалось, сразу же отпустил. Однако окружающая картина изменилась разительно. Пропала толпа зевак, яркое солнце, желтый песок, не стало ни Голгофы, ни человека, несущего крест, ни окружавших его стражников. Анаис, Муэрс и Хелен стояли посреди картофельного поля. Вечерело, и вдалеке можно было различить огни большого города. Вдоль поля проходила железнодорожная насыпь, и мимо нее, понурясь, брел один-единственный человек, одетый в странную длинную одежду: - Ага! - пронзительно закричала Хелен и побежала к путнику, спотыкаясь и увязая ногами в картофельных грядах. Человек вскрикнул, поднял голову и протянул к ней руки.

________

Все четверо сидели посреди картофельного поля, расстелив на земле плащ Муэрса, и пили вино из своих фляг. - Но что же с тобой случилось, милый? - взволнованно щебетала Хелен, преданно заглядывая в глаза Сферу, с лица которого не сходило мрачное выражение. - Я стал Вечным Жидом, Хелен, - упавшим голосом ответил тот. - Я и сам ума не приложу, почему я все еще здесь. Христос: Иешуа проклял меня. Я обречен вечно путешествовать по разным временам и нигде не задерживаться надолго; ах, почему я не дал ему своего кувшина! Но разве же я мог знать, что все так обернется! В первый момент я испугался: ведь он назвал меня по имени, а потом вдруг замигал хронобумеранг, и я подумал, что сработал экстренный возврат. Но вместо того, чтобы оказаться на территории той фирмы, где я подписывал договор, я попал в древнюю Германию: От удара в пятки Агамемнон едва не упал, извернувшись, сохранил равновесие. Голова почти сразу перестала кружиться, в глазах прояснилось, он смог оглядеться. Вымощенная булыжником улица, камни которой и ударили его по ногам, строй двух и трехэтажных островерхих домов с черепичными крышами, торчащие там и тут церкви. "Похоже, это Европа" - подумал Сфер и взглянул перед собой. Открыв рот, на него пялился полнотелый господин в наряде, который смутно напомнил американцу виденный давно исторический фильм: камзол, башмаки с застежками, напудренный парик, трость. Круглое лицо его выражало безмерное удивление. - Где я? - откашлявшись, спросил Ага. Горло повиновалось плохо и слова вышли тихими, более напоминая шипение. - Was? Ich verstehen Sie nicht . - господин в парике покрепче ухватился за трость. "Немецкий. Это Германия" - Сфер нашарил в памяти скудные остатки знаний по немецкому языку и после некоторого размышления составил вопрос: - Wo bin Ich? - Das ist Leipzig , - ответ не удивил Сфера. Точка выхода после переноса через время сдвигалась и в пространстве, подчиняясь сложным математическим законам и, отправляясь в путь в Северной Америке двадцать первого века, вы могли очутиться в Австралии четырнадцатого. - Welcher ist Jahr jetzt? - рот немца открылся снова, однако он быстро овладел собой и ответил: - Jetzt 1642 Jahr seit von heute an unsere Herr Jesus Cristos Geburt. Und wer bist Sie? - Meine Name ist Sfer, Aga Sfer , - вопль ужаса прервал ответ, его недавний собеседник удирал по улице со всей прытью, какую ему позволяли башмаки на каблуках, громко вопя: "Agasfer, Agasfer der Fluchkt, retten!" . Легкая вибрация отвлекла Ага Сфера от наблюдений. На пальце вновь наливался светом, мигал рубиновым оком алый кристалл аварийного перемещения. "Вечный Жид, вот как, и так до второго пришествия:" - успел подумать он, прежде чем исчезнуть с улиц Лейпцига. - Так это и случилось, - закончил свой рассказ Агамемнон и убито взглянул на свое кольцо. Кристалл начал наливаться светом, и рассказчик вздрогнул. Он поднял на Хелен отчаянные глаза. - Прощай, - прошептал он еле слышно и закрыл лицо руками. Хелен завизжала так, что Анаис едва не заткнула уши. Тем временем Муэрс подошел к Агамемнону и задумчиво повертел кольцо на его пальце. Кристалл быстро замигал, затем погас, вспыхнул снова, и наконец упал на ладонь мужчины-кота. Потрясенный Агамемнон перевел взгляд со своей руки на Муэрса. - Как: Как вы это сделали?: - прошептал он. - Я прощен или?: - Успокойтесь, - похлопал его по плечу Муэрс, садясь на свое место. - Не было никакого проклятия. Я вам все объясню. Но сначала предлагаю сделать вот что. Мы с вами находимся в мире, соответствующем началу двадцать первого века: здесь есть практически все, чтобы таким людям, как вы оба, он кивнул на Хелен и Агамемнона, - жилось хорошо. У вас будет возможность заниматься тем же, чем и раньше: бизнесом и нарядами. Я не могу вернуть вас обратно в ваше время, потому что будущее Агамемнона не предусмотрено создателем этого мира. Однако нельзя заставлять человека слоняться по разным временам, нигде подолгу не задерживаясь, и рассчитывать при этом, что он останется жив: Но это все потом. А сейчас я предлагаю нам переместиться в вашу новую квартиру, - он слегка поклонился Агамемнону и Хелен, - и там обсудить наши дальнейшие планы. - Я так благодарен вам, - сказал Агамемнон, протягивая Муэрсу руку, - вы избавили меня от этого кошмара: И вернули мне Хелен: Короче, я полностью вам доверяю, - закончил он. - Тогда не будем откладывать, - улыбнулся Муэрс. - Идемте. Придется немного прогуляться по шпалам. __________

- Что прежде всего удивило меня в этой истории, - сказал мужчина-кот, удобно развалясь на широком диване, покрытом атласным покрывалом, и поднося ко рту бокал сияющего хрусталя, - так это две несообразности. - Какие же? - с интересом спросили Хелен с Агамемноном. Обнявшись, они сидели в одном из четырех находящихся в комнате мягких кресел; Анаис устроилась неподалеку в другом, поджав под себя ноги, и чистила апельсин, который достала из прозрачной вазочки, стоящей на полированном столе: там лежало еще с десяток таких же спелых и круглых плодов. - Ну, во-первых, причина проклятия. Агамемнон отказал Иешуа в глотке воды не по причине ненависти, а из-за того, что попросту растерялся. Если навешивать на каждого проклятие за ерундовую ошибку, то что будет с миром? К тому же, если внимательно изучить канон, то мы не найдем там примеров бессмысленной жестокости Христа - это вам не Ктулху. Но иное дело апокрифы, сочинения, в канон не вошедшие. Вот там мы можем почерпнуть о Христе много интересного. Одно "Евангелие детства" чего стоит. Малолетний Иисус, - пояснил он, видя недоумение на лицах собеседников, - согласно этому сочинению, хладнокровно угробил своего учителя, потому что счел себя умнее его; заставил "высохнуть" какого-то ребенка, который чем-то ему не угодил, а когда родители убитого начали возмущаться, отправил к праотцам и их тоже: Да там много всего. Но дело не в этом. На основании легенды об Иисусе была создана соответствующая религия, и согласно ей, Христос - сама доброта, смирение и любовь. А тут вдруг такое несоответствие. И второй момент. Мог ли проклинающий рассчитывать, что проклятый им Агамемнон внезапно обретет бессмертие, или же его устраивал и тот вариант, что через пару недель по временам будет шляться разлагающийся труп? Сколько времени приблизительно вы провели в древней Германии? - обратился он к Сферу. - Не больше пяти - десяти минут, - ответил тот, крепче прижимая к себе раскрасневшуюся Хелен. - Вот именно. Этого времени не хватило бы даже на то, чтобы толково сделать заказ в таверне, - сказал Муэрс. - Не говоря уже о том, чтобы поесть. Да ведь и деньгами вас не снабдили. Получается, что вам, Агамемнон, жить оставалось считанные дни: - Если бы не вы: - слегка побледнел Сфер. - Ладно, выпейте еще, - улыбнулся Муэрс, беря у него бокал и наполняя его вином из возвышавшейся посреди стола бутылки. - Не нервничайте. Вам уже ничего не грозит. Агамемнон взял бокал и поднес его к губам. - Ну так вот, - продолжал Муэрс, - в тот момент, когда Иешуа проходил мимо вас, мне показалось, что в нем есть нечто, не соответствующее обстановке. Вы меня понимаете? - Да, - встрепенулся Агамемнон. - Мне показалось, что он совершенно не думает о том, что его сейчас казнят. Он выглядел, как человек, абсолютно уверенный в себе: - Вот именно, - подтвердил Муэрс. - А согласно религии, ему было не менее больно или страшно, чем любому обычному смертному. Иначе обесценилась бы вся жертва! Вот поэтому я и последовал за ним, когда он произнес свое якобы проклятие, а на деле: На деле он поступил совсем иначе: - Как? - Анаис даже на минуту отвлеклась от апельсина. - Он прикоснулся рукой к своему поясу, - ответил Муэрс, повернувшись к ней. - Незаметно. Никто не обратил на это внимания. Но что меня сильно удивило, - добавил он со смехом, - так это то, что представитель древней Иудеи носит под багряницей такой навороченный хронобумеранг, что не чета вашим, а уж про терновый венец из оптоволокна я вообще молчу! Тишина была ему ответом. Глаза Агамемнона и Хелен, казалось, готовы выскочить из орбит, и даже Анаис едва не выронила поднесенную ко рту дольку. - Так что: - прошептала она наконец, воззрившись на Муэрса, - ты хочешь сказать, что никакого темпорального перехода не было?.. Муэрс отрицательно покачал головой. - Вы не поняли, - он поставил бокал на стол и сел на диване, сложив руки в шпилеобразном жесте. - Объясняю. Темпоральный переход в вашем времени существует. Вы действительно были в древней Иудее - древней Иудее мира Локи. Вы действительно видели там Иешуа, которого - в свое время - видели и древние евреи этого же самого мира Локи. Понимаете? - Нет! - прервал его Агамемнон. - Какой Локи? - Ладно, не обращайте внимания, - сказал Муэрс. - Это я сказал для Анаис, чтобы ей было понятнее. А для вас совершенно неважно, кто создал мир, в котором мы сейчас находимся. Главное, что у этого мира есть прошлое, настоящее, будущее. И в прошлом был Иешуа. Вы с Хелен - дети будущего, и ваше время позволило приподнять завесу, отделяющую вас от прошлого: открыло темпоральный переход. Но ваши исследователи, хотя уже и близки к разгадке, пока еще не заметили одной важной детали: - Какой же? - нетерпеливо воскликнул Агамемнон. - Они не установили личность Иешуа, - просто ответил Муэрс. Агамемнон вскочил, залпом допил свой бокал и заходил по комнате. - Да объясните же мне наконец, что произошло! - взмолился он. - Я вас не понимаю! Какой-то Локи, какой-то Иешуа, прошлое, будущее, - в этом запутается кто угодно! - Уж не хочешь ли ты сказать, Муэрс, - медленно произнесла Анаис, пристально глядя на мужчину-кота, - что Иешуа, которого мы видели, и Агамемнон - современники? - Ну разумеется! - воскликнул Муэрс. - С небольшой поправкой, конечно, но по времени они очень близки. Я хочу сказать, Агамемнон вполне мог встречаться с Иешуа не только в древней Иудее, но и в своем собственном времени. А если этого не произошло, так на то уж воля случая! - Повторяю: я ничего не понял! - прервал его Агамемнон. - Ну хорошо, - Муэрс успокаивающим жестом указал ему на кресло. - Сядьте и слушайте внимательно, что мне удалось узнать о вашей истории. Мужчина-кот снова откинулся на диване и посмотрел в потолок. - В общем, дело обстояло так, Агамемнон. Ваше правительство решило провести секретный эксперимент. Общественность, разумеется, не была в него посвящена. Эксперимент заключался в том, чтобы создать некую мировую религию, которая определенным образом упорядочила бы историю человечества. Как именно - это уже тонкости разработок, которые велись в этом направлении - я их специально не изучал. Но результат был таков. С помощью темпорального перехода в прошлое был отправлен секретный агент, призванный сыграть роль Иешуа. Одновременно с ним в прошлое засылались туристские группы, вроде нашей с вами, и таким образом, все мы могли наблюдать происходящее воочию. Люди, родившиеся в период между казнью Иешуа и открытием темпорального перехода, естественно, могли наблюдать лишь следствия этой казни, этого эксперимента, однако сам факт его проведения оказал сильнейшее влияние на всю историю: Этого и добивались люди будущего. Вы, Агамемнон, оказались в древней Иудее в момент, когда эксперимент был уже почти завершен, и секретный агент, Иешуа, человек из будущего, безошибочно распознал в вас современника. Должен вам сказать, что участие в таком грандиозном опыте сильно изматывает даже человека тренированного, каким, вне всяких сомнений, и был секретный агент. Но и у него есть нервы, понимаете? Эксперимент был почти закончен, закончен успешно, и человек позволил себе на пару секунд расслабиться: Он узнал в вас своего современника, такого же, как он, и попросил у вас воды. Но вы испугались и ответили ему отказом. Можете представить, какую досаду и злость испытал Иешуа? Мало того, что ему поручили долгую, изнурительную и неблагодарную, но при этом чертовски ответственную работу, требующую колоссального напряжения, так ему еще и отказывают в малейшей поблажке! И отказывает кто? Не темный простолюдин из глубины веков, но цивилизованный человек, гражданин его государства!.. В общем, агент позволил себе на мгновение потерять над собой контроль. И нажал на кнопку, которая моментально вывела из строя ваш хронобумеранг - проще говоря, зациклила его, - такая вот маленькая месть миру будущего, который послал его и использует, как определенным образом запрограммированный автомат. Так что вы, Агамемнон, стали жертвой человеческого фактора, только и всего: - Но как вы помешали ему? - с загоревшимися глазами спросил Сфер. - Я догнал его, - ответил Муэрс, - и перекинулся с ним парой слов на языке вашего времени. Пришлось, правда, на минуту включить экранирование, чтобы никто из людей прошлого не заметил ничего странного. Но с этим-то секретные агенты умеют справляться как никто другой. Он выразил сожаление в своем поступке, особенно когда я намекнул ему, что руководство не похвалит его за самоуправство. А после этого, убедившись, что все так, как я и представлял, мы втроем отправились ловить вас. - Скажите, - после недолгого молчания спросил Агамемнон, - а если бы вы не вмешались, я действительно должен был умереть? - Если бы агент не передумал, - улыбнулся Муэрс, - то безусловно, вы умерли бы, и следуя указаниям испорченного хронобумеранга, продолжали метаться по разным временам. Естественно, через некоторое время от вас остался бы только прах, а бесхозному прибору, вероятно, предстояло и дальше болтаться в пространстве, пока он не испортился бы окончательно. - Как мне отблагодарить вас? - спросил Агамемнон. - И за то, что я жив, и за эту квартиру, и за Хелен: - Благодарю, - засмеялся Муэрс, - нам ничего не надо. К тому же, время уже позднее, пойдем, Анаис, - он встал и вместе с женщиной-кошкой направился к двери. - Его последнее приобретение, на мой взгляд, не стоит благодарности, шепнула Анаис Муэрсу, когда они вышли на лестничную площадку. - Главное, что сам он так не думает, - пожал плечами Муэрс.

8. Живое и мертвое

Осенний ветер трепал черные волосы Анаис, поднимал с дороги опавшие листья и крутя, уносил их прочь. Запрокинув голову, женщина-кошка рассматривала выкрашенную в желтый цвет треугольную доску, закрепленную на конце деревянного столба. Под доской висел непонятного назначения ящик, грубо сколоченный, с длинной прорезью. - Лученец, - прочла она и обернулась к своему спутнику. - Куда мы попали на сей раз? - Это небольшое село, - ответил Муэрс, поправляя висевший на поясе короткий меч. - Здесь мы сможем зайти в таверну и перекусить. - Опять таверна, - разочарованно произнесла Анаис. - Мы вернулись в прошлое? Ты ведь обещал показать мне мир Локи таким, каким он станет через несколько веков: - Таким он и стал, - ответил Муэрс, указывая на виднеющуюся впереди цепочку деревянных домиков. Некоторое время назад мир постигла так называемая Катастрофа, и вот результат: Глаза Анаис сдержанно блеснули. - Ты хочешь разобраться в ее причинах? - спросила она. - Ее причины ясны, - ответил Муэрс. - Сейчас мы придем в таверну, и я дам тебе кое-что посмотреть. Таверна представляла собой обычный, но довольно просторный бревенчатый домик. В общей зале пустынно, путников немного, а местные, что каждый вечер приходят почесать языки за кружкой пива, еще не пришли - слишком рано. За большим столом у западной стены сидели четверо, судя по запыленной, но богатой одежде и расшитым поясам, купцы. Лавку у двери занимал смертельно пьяный мужик в рванье, небритый и грязный. Кроме того, за столиком для почетных гостей поглощал ранний ужин служитель местного святилища в длинном фиолетовом, расшитом золотыми молниями, одеянии. Муэрс посадил Анаис у самой стены, заказал отварную рыбу и пиво, и когда все было принесено и поставлено на стол, достал из-под плаща несколько свернутых в трубку бумаг. - Вот то, что я хотел тебе показать, - сказал он, протягивая бумаги Анаис, - но старайся, чтобы никто не обращал внимания на то, что ты читаешь. Грамотных здесь вообще не любят: Анаис осторожно развернула первый листок: это была газетная вырезка. Взяв одной рукой ложку, она поймала кусочек рыбы, и неторопливо пережевывая, принялась читать. "Из доклада президента компании "Intel-Microsoft" на собрании акционеров 13 сентября 2017 г., - гласило заглавие. - Модель электронного мозга, которую компания планирует запустить в производство в следующем году, качественно отличается от предыдущих. Использование биотехнологий позволило создать искусственный интеллект, превосходящий во многом человеческий. Машине, снабженной таким компьютером, не нужен будет программист и наладчик. Электронный мозг нового поколения способен к самообучению в десятки раз быстрее, чем человек. Он обладает творческим потенциалом, конечно, в ограниченных пределах и способен принимать решения в условиях постоянных перемен во внешней среде, гибко реагируя на изменение ее параметров. Оснастив таким электронным мозгом автомобили, заводы, поезда, мы освободим десятки миллионов людей от монотонного, скучного труда. Значительно уменьшится число аварий, обусловленных человеческим фактором :" - О, попытки создать искусственный интеллект предпринимались еще в двадцатом веке, - тихо прокомментировала Анаис. - Но ничего существенного не получилось: - Верно, - подтвердил Муэрс. - Но попытки хотя бы теоретически предсказать темпоральный переход были тоже: И тоже не увенчались успехом. Однако ты видела, что в будущем люди научились применять его даже в развлекательных целях. - Ну ладно, - согласилась Анаис. Отхлебнув пива, она свернула вырезку и достала из рулона следующую. - "Из протокола заседания совета директоров компании "Ford Motors" 26 марта 2025 г., - прочитала она. - Переход на новый тип двигателя позволит избавить потребителей от диктата производителей бензина. Мы избавим мир от загрязнения выхлопами, улучшим, таким образом, экологическую обстановку. Топливом для нового двигателя могут служить любые органические вещества, так что будет решена проблема бытовых отходов, не нужны станут больше свалки, мусороперерабатывающие заводы. Экономические параметры проекта :" Ну, это я понимаю: Это представляется мне более реальным, чем искусственный интеллект, - пояснила она, взглянув на Муэрса, и взяла следующую вырезку. - "Из доклада европейского комиссара по вопросам религии Европарламенту 19 апреля 2037 г. Религиозное объединение "Разрушающие" было создано пятнадцать лет назад и к настоящему моменту насчитывает более десяти тысяч членов. Десять лет назад секта выкупила во владение обезлюдевший остров Рюген и создала там свое поселение. Транспортная связь с островом нерегулярная, поэтому живут они в значительном отрыве от остального мира. Основой их верований является положение о том, что весь мир находится в тайной власти думающих машин. Люди стали рабами машин и скоро станут им совсем не нужны. Скоро машины наберут такую силу, что выступят против людей в открытую. Чтобы предупредить гибель человечества, Владыки мира, Боги избрали их, Разрушающих", - Анаис поморщилась. - Вот так всегда, - посетовала она. Чуть что, так приплетают каких-то богов, каких-то владык: - она продолжила чтение. - "На острове они не пользуются никакими достижениями цивилизации и готовятся к тому часу, когда им придется вступить в схватку с машинами. Для подготовки к войне все мужское население острова проходит жестокое пятнадцатилетнее обучение, начиная с семилетнего возраста. При этом, насколько удалось выяснить, используются методики боевых искусств, медитации, обучение магии", - Анаис возвела глаза к потолку. - Ну и при чем тут магия? "По завершении обучения каждый из учеников - проходит через Трансформацию. Что это такое - узнать не удалось. Но я лично видел нескольких трансформированных. Из внешних отличий от обычных людей удалось заметить только странности в строении глаз. В них отсутствует зрачок и белок, а радужка расширена и окрашена в желтый, зеленый или голубой цвет:" - вырезка выпала из рук Анаис, и она уставилась на Муэрса так, словно впервые его увидела. - Но ты же: Ты же не?.. - потрясенно прошептала она, встретив его спокойные янтарные глаза, с широкой, как у всех кошек, радужкой. - Читай внимательней, - поняв наконец, чем она ошеломлена, сказал Муэрс. Там же ясно сказано: нет зрачка. А у кошек - есть. Широкая радужка у нас обоих. Но даже если бы у меня не было зрачка, неужели ты думаешь, что я мог бы примкнуть к каким-то сектантам и начать молиться богу? И изучать магию? Ты еще скажи - алхимию! - Тут ты прав, - успокоилась Анаис, и подобрав с пола вырезку, продолжила чтение. - Тут осталось всего две строки, - сказала она. - "Из ленты новостей "Euronwes" 24 июля 2040 г. 15:07 - прервалась связь по всем каналам с Кельном. Последним сообщением, прошедшим через Сеть было "Машины сошли с ума:" - Ну вот, теперь давай их сюда, - Муэрс быстро перехватил вырезки и проворно спрятал их под плащом. - Примерно так и произошла Катастрофа, о которой я тебе говорил. - Машины взбесились: - повторила Анаис. - Что-то мне это напоминает: Но что? - Смотри-ка, - сказал вдруг Муэрс, слегка привстав и выглянув в окно. - А вот, по-моему, и сектант собственной персоной: Анаис вытянула шею. Среднего роста, неприметный, гладко выбритый мужчина на лошади проехал через всю деревню к постоялому двору, не вызвав к себе особого внимания. Обычный дорожный костюм, короткий меч на поясе, правильные черты лица. Никто из селян, неторопливо бредущих по своим делам, не обращал на пришельца внимания. Путник подъехал к трактиру, слез с лошади, забрал вьюки, отдал поводья подбежавшему мальчишке и направился внутрь. Обведя внимательным взглядом помещение, новый гость кивнул купцам, как требовал обычай дороги, дождался ответных кивков и неспешно направился к стойке. Хозяин прекратил копаться в шкафу и с любезной улыбкой развернулся к вошедшему, но под завораживающим, змеиным взглядом трактирщику стало очень не по себе, улыбка быстро пропала с розовощекой физиономии. Гость шел мягко, неслышно, легко переливаясь из шага в шаг и еще что-то странное, чего не должно быть у нормального человека, привиделось хозяину в его облике. Но только когда тот подошел, сел на табурет, положил вьюки и поднял взгляд, трактирщик понял, что было не так в посетителе - глаза, такие глаза, каких не бывает у людей, каких не должно быть у нормальных людей. Глаза вошедшего, не имели зрачков и белка, их заливала яркая, насыщенная, как в яичном желтке, желтизна. Казалось, что солнце светит сквозь глаза сидевшего перед ним существа, светило, которое не слепит и не греет, спокойное и холодное. Мысли в голове хозяина разбежались всполошенными тараканами, и он понял, кто сидит сейчас на табуретке и с усмешкой наблюдает за испугом. Люди (или не люди?) с такими глазами появлялись в населенных землях нечасто. Вреда они никому не причиняли, пользу приносили заметную, но все необычное вызывает страх и отвращение, поэтому Разрушителей не любил никто. "Разрушитель, спаси нас боги!" - с ужасом подумал хозяин и внимательнее пригляделся к сидящему перед ним человеку (человеку?). На лбу у того была очень тонко, очень искусно сделанная татуировка, изображающая третий глаз над бровями. "Ну да, точно, он самый" - судорожно думал хозяин, пытаясь унять дрожь в руках. Когда это получилось, он нашел в себе силы спросить - Чего подать? - Пива - ответил гость и отвел взгляд в сторону, перестав мучить хозяина беспощадной желтизной. Пока гость пил, трактирщик упорно отводил глаза в сторону, стараясь не смотреть в лицо посетителю, и столь истово шептал про себя молитву от злых духов, что пропустил следующую фразу гостя. - Что-что? Извините господин, не расслышал - виновато забормотал он, опасливо глядя на посетителя. - Как мне найти старосту? - повторил чужак. - Лучше подождать здесь. Сейчас он на работах, но они уже скоро закончатся, и он придет сюда. - Ладно, - не стал тот спорить, - я подожду там, - он указал на небольшой стол в самом темном углу. - А вещи мои пусть отнесут в свободную комнату. Ведь у вас есть свободные комнаты? - холода от улыбки нового постояльца хватило бы, чтобы заморозить небольшой пруд. - Конечно, конечно есть. Ей, Йожеф, отнеси вещи в пятую комнату, выскочивший из кухни мальчишка подхватил вьюк и умчался вверх по лестнице. - Пусть мне принесут поесть. Что там у вас готово? Рыба? Пусть будет рыба. И еще пива, - табурет перед хозяином опустел, а на стойке очутилась большая серебряная монета. - Почему хозяин так испугался? - спросила Анаис. - Если это тот сектант, то вероятно, местные жители должны понимать, что они не опасны: - Ты же читала статью, - вполголоса ответил Муэрс. - Разрушители, охотники на нежить, появились в этом мире вскоре после Катастрофы, когда нежити было еще очень много. Приходили они с севера, с острова Рюген, на котором жили обособленной общиной, не допуская к себе чужаков. Как они там появились, как живут и чем занимаются, не знал никто, поэтому легенд и баек о Разрушителях было очень много. Говорили, что бороться с нежитью они начали в те далекие времена, когда она еще верно служила людям, когда жизнь была совсем не такой, как сейчас. Рассказывали, что их послали на землю боги в помощь людям, разное болтали. А они приходили, делали свое дело и уходили, не забывая забрать плату. - Не надо цитат, - недовольно отмахнулась Анаис. - Я не понимаю, почему их боятся! - Да просто они слишком необычные, - сказал Муэрс. - Таинственные личности: Вроде колдунов. А колдунов, как ты знаешь, суеверные люди всегда боялись. Ты же видишь, здесь вроде как во времена драконов: сплошная безграмотность, темнота. Поэтому и боятся. - Ну допустим, - с сомнением в голосе сказала Анаис. - И все-таки такой страх мне непонятен: Ведь этого человека вызвал, как я понимаю, староста деревни. Чего же тут бояться? До прихода старосты новый гость управился с большой тарелкой жареной рыбы и теперь сидел, смакуя густое темное пиво. К этому времени в трактире начали собираться завсегдатаи, зал наполнился народом, жрец закончил трапезу и ушел, мужичонка у дверей очнулся от сна и пропал в людской толчее. Столы постепенно заполнялись. Когда за окнами стемнело, пустые места остались только в центре зала, в трактире появился староста. При виде пожилого, но все еще крепкого мужика с хитрыми темными глазами, галдящая толпа посетителей ненадолго примолкла, а трактирщик лично понес к центральному столу кувшин пива и поднос со снедью. Разрушитель знал обычаи и поэтому не стал спешить. Трактирщик что-то шептал на ухо старосте, тот слушал и кивал головой, не забывая жевать и прихлебывать пиво из кружки. Только когда староста отодвинул от себя тарелку, откинулся на спинку стула и с удовлетворением вздохнул, желтоглазый поднялся и, оставив на столе монету, двинулся через зал. Взгляды, наполненные любопытством и страхом, мгновенно обрушились на него со всех сторон, новости в голове у трактирщика держались крайне плохо. Разрушитель не обратил на любопытных внимания, он давно привык к тем чувствам, что вызывал у людей. Староста тоже глядел на него, прямо в лицо, прямо в желтые омуты глаз, но в его взгляде почти не было страха, только любопытство. Чужак подошел, поклонился и молча закатал левый рукав. Обнажившееся предплечье было украшено глубоко выжженным рисунком - молот, крушащий странное зубчатое колесо. Татуировка на лбу, глаза и клановый знак на руке - именно по этим признакам узнавали Разрушителя по всему населенному миру, от северных фиордов до теплого южного моря. - Садись, потолкуем, - кивнул староста и обвел помещение неожиданно потяжелевшим взглядом. Все любопытные тотчас же отвернулись, разговоры зазвучали вновь. - Вы меня звали, и я пришел - выговорил гость ритуальную фразу, садясь и опуская рукав. - Меня зовут Марк. - Имя-то у тебя вроде западное, а не северное? Странно. Ну да это неважно. Меня зовут Кремень, я здесь староста уже десятый год, а о тебе никогда ничего не слышал. Два года назад на севере заглот объявился, так тогда в Крупину другой приезжал, кажется, Димитр его звали? - Раньше я работал на юге. Так в чем у вас дело? Разрушителя ведь просто так, для охоты на медведей, не приглашают. - Ну вот видишь, - зашептала Анаис, - я же говорила, что его позвал староста. Правда, не вполне поняла, зачем. Вроде бы тут и в помине нет никаких машин. - Давай послушаем, - предложил Муэрс. - Староста сам все и объяснит. - Месяц назад объявился - метун, - сказал староста. - Откуда взялся, непонятно, места у нас тихие, ни Могильников, ни Руин в округе нет, леса да поля. А тут выскочил из леса на поле, там девки как раз работали, кинулся на них, троих убил и сожрал, посевы попортил - староста скривился в досаде.- На работы теперь только с алебардами да топорами и ходим, одни работают, другие сторожат. Пробовали мы его в ловушку заманить, как пять лет назад в Быстрице сделали, так он к нашей яме с кольями и близко не подошел, развернулся и умчался. А на оружных он не бросается, посевы потопчет и в лес. После первого нападения еще пятерых задавил, скотина! - Все ясно - кивнул Марк, - сколько платите? - Две сотни - сморщился староста, словно полынь в рот попала. - За метуна? Две сотни? Не меньше трех. Сторговались к обоюдному удовольствию, на двухстах семидесяти. - Завтра утром проводите меня туда, где его видели в последний раз, а сейчас мне пора отдохнуть - Марк поднялся и неспешно направился к лестнице. Посетители провожали его взглядами и на этот раз, но он не оглянулся, он привык. - Метун: - повторила Анаис. - И что мы будем делать? - Тоже отдохнем, - ответил Муэрс. - А завтра поступим очень просто: отправимся следом за старостой и этим Марком, ну и посмотрим, что за метун, что за разрушитель. Кажется мне, что у него можно было бы узнать немало интересного, если только он захочет говорить. Но вот в этом я не уверен:

__________

Утро выдалось холодным и солнечным. Марк, староста и еще несколько хмурых обитателей села Лученец стояли на краю поля, на котором когда-то росла рожь. Теперь оно было перепахано, как будто кто-то катался по нему на огромной телеге, колосья поломаны, урожай потерян. - Здесь он напал в первый раз и здесь же его видели позавчера рассказывал Кремень, ежась на холодном утреннем ветру. - Велик ли он? - голос Разрушителя был спокоен. - Да не мал. Локтей пятнадцать в длину, пять в холке. - Это не лошадь - машинально поправил его Марк - это нежить, и холки у нее нет, - Разрушитель поднял взгляд на старосту - Для того чтобы справится с ним, мне понадобится один или два дня. Если он убьет меня, то вы знаете, что делать с телом, и вы знаете, что будет с вами, если вы поступите неправильно. - Что он имеет в виду? - затеребила Анаис Муэрса. - Понятия не имею, - отозвался мужчина-кот. - Помолчи, а то он нас заметит. - Тогда преврати нас в кошек! - потребовала Анаис. - Раз уж мы вынуждены прятаться среди посевов: - Ладно, - Муэрс быстро повернулся к ней и щелкнул пальцами у нее перед носом. На мгновение Анаис зажмурилась, а открыв глаза, с удовлетворением ощутила свое гибкое и легкое кошачье тело. Она бесшумно пододвинулась к Муэрсу, который стоял на вытянутых лапах и продолжал пристально следить за происходящим. - Знаем, знаем, - закивал Кремень - в ящик еще один пергамент опустить, с твоим именем, а тело и вещи хранить, пока ваши не приедут. - Все верно. А теперь возвращайтесь в деревню, ждите меня два дня. Если я не вернусь, тогда ищите мой труп. Крестьяне ушли. Марк еще немного постоял, глядя на разоренное поле, затем начал быстро раздеваться. Под верхней одеждой оказался сплошной темный костюм, на котором совсем не было заметно пуговиц. Он плотно облегал тело, не сковывал движений и, судя по всему, был достаточно теплым для ранней осени. Из прежнего облачения разрушитель оставил только мягкие, легкие сапоги. Он свернул одежду, тщательно запаковал ее, перенес в рощу около поля и спрятал там. После этого уселся прямо на траве, странно скрестив ноги, и застыл посреди леса безмолвным черным изваянием, почти прекратив дышать. - Он что, медитирует? - спросила Анаис. - А зачем? Муэрс приглушенно засмеялся. - Ну как же, - ответил он. - Хочет достичь определенного состояния: Обычный восточный ритуал. Впрочем, если бы он читал "Отче наш", было бы забавнее. Признаться, - он комично прикрыл морду лапой, словно стирая улыбку, - я уже устал от молитв и медитаций. Мир Локи поистине изобилует этими вещами: А этот разрушитель: Насколько мне подсказывает кошачья интуиция, он совершает нечто напоминающее эфирный выход. Но хоть убей, я не понимаю, зачем: Мысли гасли одна за другой, оставляя после себя горячую пустоту. Когда сознание очистилось совсем, он ощутил свое тело целиком, почувствовал каждый мускул, каждый орган по отдельности и все вместе. Отстроившись от ощущения себя, Марк ощутил силу Земли, могучий поток энергии пронизывал снизу вверх, наполняя тело уверенностью и покоем. Чуть позже пришло время принять силу Неба - легкое, струящееся прикосновение скользнуло от макушки по позвоночнику, неся чистоту и ясность. Встреча двух потоков произошла, как и полагается, между бровями. Над переносицей немилосердно жгло, казалось, что клубок огня ворочается внутри головы, стремясь разорвать ее. Когда огненный шар лопнул в голове неожиданно холодным пламенем, которое растеклось по телу, ритуал обретения ясности закончился, наступило время действовать. Марк медленно открыл глаза. Мир стал живым, ярким и текучим, его наполняли свет и энергия. С неба подал серебристо-голубой поток силы Неба, навстречу ему бурой дымкой поднималась сила Земли. Траву и деревья окружали колышущиеся облака зеленого цвета разных тонов. Среди зеленого буйства леса мелькали оранжевые и красные сполохи мелких животных и птиц, маленькими бледно-желтыми облачками носились насекомые. След, оставленный нежитью, теперь был хорошо виден: на разноцветном фоне излучений жизни четко выделялась полоса мертвенно-серого цвета, полоса, оставленная существом, которое никогда не было живым. Марк поднялся на ноги; тело было легким и быстрым, как ветер, гибким и текучим, как вода и отзывчивым, как зеркало. Качества восприятия и движения, которыми обладал Разрушитель в боевом состоянии, были присущи ему и в обычной жизни, но в весьма ограниченном объеме. Теперь же он мог бежать со скоростью лошади много часов подряд, уменьшать массу тела, перемещаясь по болоту или веткам, ощущать движения противника за десятки шагов. Через миг черная молния скользнула в лес, не колыхнув ни единым листком. Слуховое восприятие Марка обострилось: он слышал, как неподалеку мышкует лиса, слышал, как сонно возится в дупле филин, как путешествует по полю еж. Доступны стали его слуху чудесные песни небесных духов, Живущих в Ветре, шепот деревьев, глухой рев духов подземелий, тех, что Бродят под Твердью. Он бежал, скользил по следу нежити среди запахов осеннего леса, запахов прелых листьев, мокрой древесины и увядающих трав. Но он не чувствовал присутствия кошек, следующих за ним по пятам. Он не слышал, как Муэрс на ходу объяснял Анаис что-то о побочных эффектах длительной медитации, выражающихся в слуховых, зрительных и обонятельных галлюцинациях. След петлял по широким полянам и просекам, постепенно усиливаясь, мертвенно-серое сияние наливалось яркостью. Когда след стал очень силен и Марк уже услышал далеко впереди мягкое урчание, с которым перемещается нежить, то побежал осторожнее, хоронясь за деревьями и кустами. След вывел его на широкую просеку, полоса серого сияния уходила дальше по ней. Марк лег и пополз по просеке, почти не колыша высокую траву. Кусты малины, изобильно разросшиеся здесь, помогали ему пока скрываться от противника. Урчание становилось громче и громче, вскоре к нему добавился шелест травы под лапами твари. Именно в этот момент, прикрываясь особо разлапистым кустом, Марк рискнул поднять голову. Солнце уже перевалило зенит и теперь весело играло яркими бликами на странно гладкой серебристой шкуре (или панцире?) чудовища, на прочной оболочке порождения холодной тьмы сгинувших веков. Метун был достаточно велик: пятнадцать локтей в длину, пять в высоту; голова с огромными, немигающими глазами не имела шеи, вырастая прямо из плеч, четыре странные круглые лапы прятались под туловищем. Метун медленно двигался по просеке, удаляясь от Марка. Перевернувшись на спину, Марк сложил руки в сложную фигуру, напоминающую уродливую рогатую голову. Такое положение рук носило название "Голова Дракона" и позволяло быстро накопить в руках большой заряд энергии. Уязвимые места нежити были хорошо упрятаны под толстым панцирем, который эффективно рассеивал энергию и импульса, которым можно было свалить медведя или лося, могло не хватить, если удар окажется даже чуть-чуть неточным. Первый удар поэтому бывал всегда пристрелочным, он позволял Разрушителю как бы осветить для себя внутренности твари, увидеть ее слабые места, в которые нужно целиться. Постепенно руки потеплели, налились тяжестью, вокруг них запульсировала, постепенно густея, багровая дымка. Марк легко встал на ноги, не размыкая рук и почти не скрываясь, побежал к нежити. До противника было около шестидесяти локтей, а атаковать дальше, чем с тридцати, было бесполезно. Метун обнаружил человека мгновенно - глаза у него были и на голове и на задней части туловища, не разворачиваясь, ринулся навстречу, набирая скорость. Расстояние стремительно сокращалось. Не останавливаясь, Марк сделал руками резкое движение к себе, как бы стряхивая с них что-то, багровая капля сорвалась с кистей. Спустя мгновение она размазалась по панцирю, вспыхнула ярко и осветила то, что было внутри у нежити - спутанные сочленения уродливых суставов, ящик мозга и уродливый клубок сердца. Мгновенный рывок в сторону - огромная туша проносится рядом, обдав волной теплого воздуха и запахом нагретого металла. Укрывшись за толстой елью, Марк заново сложил руки, готовясь к смертельному выпаду. Рев - треск кустов и ель содрогнулась от мощного удара; метун все же обнаружил убежище. Второго удара дерево не выдержало и с жалобным треском рухнуло, но Разрушителя под ним уже не было, он успел перебраться глубже в лес. Метун потерял человека, и остервенело урча, кружил между деревьями, пытаясь обнаружить ускользнувшую добычу. Но на этот раз Марк ударил первым - точно в сердце твари. Сконцентрированный луч энергии пробил панцирь, монстр остановился на полном ходу, урчание внутри прекратилось, глаза погасли. Немного выждав, Марк двинулся к неподвижному телу. Только опыт и великолепная реакция спасли ему жизнь, рывок ожившего монстра был стремителен и беспощаден. "Не хватило силы удара" - думал Марк, взлетая в высоком прыжке. Тварь была вновь жива - урчание оглашало лес, глаза светились, лапы рыли землю, энергии хватило лишь оглушить, но не уничтожить ее. Несколько рывков на предельной скорости - и Марк залег за кустами малины, а потерявший его метун с раздраженным ревом мечется по просеке. Марк как белка взлетел вверх по стволу сосны, в тот же миг малина была безжалостно смята пронесшимся по ней чудовищем. Руки в этот раз он держал сцепленными до тех пор, пока их не начало трясти, нестерпимый жар бежал по предплечьям, заставляя сердце обезумевшей птицей колотиться в клетке ребер, моля о снисхождении. Спихнув ногой на землю заранее приготовленный сук, Марк приготовился атаковать. Момент - и гладкий, блестящий горб оказался прямо под ним. Он едва не закричал от боли, сбрасывая с рук пышущий жаром комок, но удар достиг цели. Метуна просто разорвало на части. Взрывная волна мягко сдернула Марка с ветки и швырнула в сторону, в переплетение ветвей. Анаис ошарашенно взглянула на Муэрса. - У него получилось! - удивленно сказала она. - Но как? - Идем, - сказал Муэрс, легко спрыгивая с дерева на землю и решительно направляясь к зарослям, в которых исчез разрушитель. Анаис нерешительно последовала за ним. Марк был без сознания и выглядел таким беззащитным, что кошка почувствовала жалость. Она осторожно прикоснулась лапой к татуировке на лбу человека и вопросительно посмотрела на Муэрса. Глаза кота характерно засветились, на мгновение он исчез в сияющем облаке. Не прошло секунды, как на месте пушистого гибкого зверя возник светловолосый мужчина. Он присел на корточки рядом с бесчувственным разрушителем и осторожно закатал его левый рукав, обнажив еще одну татуировку - уже знакомый молот, разбивающий зубчатое колесо. - Интересно, - пробормотал Муэрс, проводя пальцем по выжженному рисунку. Неужели имплантант? - О чем ты говоришь? - промурлыкала Анаис. Муэрс рассеянно погладил ее, продолжая рассматривать предплечье разрушителя. Затем он опустил рукав, приподнял веко Марка и покачал головой. - Жестоко, - заметил он, вставая и беря на руки Анаис. - Однако, похоже на то, что мы у цели. Анаис недовольно царапнула его ладонь. - Ты собираешься мне что-нибудь объяснить? - промяукала она. Муэрс засмеялся. - Раньше, чем к вечеру, он в себя не придет, - сказал мужчина-кот, кивнув на Марка. - Мы можем вернуться в таверну и все обсудить, - он поставил кошку на землю. - Так что стань-ка ты опять человеком. Анаис вздохнула, отводя спутанные ветки от лица. - Ну вот, опять, - простонала она. - Насколько кошке удобнее пробираться через эти заросли: - Да, но меня сочтут сумасшедшим, если придя в таверну, я начну вести беседу с кошкой, - ободряюще похлопал ее по плечу Муэрс. - А мы договорились, что не будем привлекать к себе особого внимания. Осторожно, здесь яма: - А что делать с этим? - спросила Анаис, указывая на груду металлических обломков - останки "метуна". - Ты же понимаешь, - ответил Муэрс, - кататься на ней уже никому не придется. А ничего была машина! - мечтательно заметил он. - Движок что надо, и даже проходимость на высоте... - А по-моему, те, что мы видели в двадцатом веке, ничуть не хуже, возразила Анаис. - К тому же они не ездили сами по себе. - Ну как ты можешь сравнивать! - воскликнул Муэрс. - Те машины - сущий примитив по сравнению с этой. - Оно и видно, - фыркнула Анаис. - Особенно если судить по спросу: - Просто эта машина была немного неисправна, - ответил мужчина-кот. - И даже не сама машина. Тут все дело в управляющем центре - надо найти его, и тогда все встанет на свои места. И думается мне, что теперь мы знаем, в каком направлении двигаться:

___________

В таверне продолжались обычные разговоры. Трактирщик принимал заказы, хитроглазый юркий Йожеф обносил посетителей пивом. Анаис с Муэрсом сели за свободный столик, заказали за неимением лучшего две порции той же рыбы, что подавалась накануне, и взяли себе по большой кружке темного пива. - Так как же он взорвал машину? - спросила Анаис. - Ведь ты говорил, что медитация - не более чем ритуал. А получается, что она сработала: Ведь у него не было никакого оружия. - В том-то и дело, - серьезно сказал Муэрс. - Оружие было. Но это не то, что ты видела в двадцатом веке, и даже не то, что изобрели в двадцать первом. - Ты хочешь сказать, у него было какое-то более позднее оружие? - Да. Более того, этот несчастный сам является им: Анаис выпрямилась на стуле. - Если это так, - сказала она, - то я могу понять, почему его боятся: Но что ты обо всем этом думаешь? - Ты ведь немного читала о разрушителях, - начал Муэрс. - Если ты помнишь, они живут на уединенном острове, никого к себе не допуская. Мужчины проходят пятнадцатилетнее обучение, потом Трансформацию. Думается мне, что под этой Трансформацией подразумевается обычное хирургическое вмешательство, целью которого является имплантация в тело человека ряда искусственных устройств. Грубо говоря, человека превращают в живое оружие. Ты видела татуировку у него на лбу? Это не просто татуировка. С помощью имплантированного механизма разрушитель может, например, различить мотор сквозь корпус машины. Помнишь, когда Марк "выстрелил" первый раз? Он тогда использовал специальное вещество, делающее корпус "прозрачным", то есть пристреливался. Искал наиболее уязвимое место. А вот потом он уже стрелял всерьез. У него есть еще одна татуировка на руке, - ты же видела. И это тоже не украшение, а мощное оружие, вживленное в ткань. Не могу точно сказать, по какому принципу оно работает, но во всяком случае ты видела, как им пользуются. Марк определенным образом соединяет руки, в результате чего между ладонями концентрируется заряд, который можно в дальнейшем бросать в цель, как гранату: Чем-то похоже на шаровую молнию: Медитация тут совершенно не при чем. Скорее всего, разрушителей обучают ей как одному из аспектов восточной религии, - ведь они прежде всего секта. Они верят, что посланы богами, верят, что решающая схватка с машинами еще предстоит, и готовят себя к ней, как Белое Братство двадцатого века готовилось ко второму пришествию Христа. Поразительная в некотором роде ситуация - эти машиноборцы сражаются с машинами, применяя самое совершенное на сегодняшний день оружие, невзирая на то, что оружие это тоже механизм. Впрочем, я думаю, они этого не знают: - Как? - удивилась Анаис. - Используют, но не знают, ни что это, ни как оно работает? - Ну да, так оно и есть, - подтвердил Муэрс. - Они знают, как произвести Трансформацию, у них есть, по всей видимости, достаточно большой арсенал, но как устроено то, что они имплантируют, им неизвестно. Они просто убеждены в том, что это дар богов, а что есть пути господни и как люди их толкуют, ты знаешь... Кроме того, имплантант у разрушителей многоразового использования: если ты помнишь, Марк весьма настойчиво требовал у старосты особым образом поступить с его телом, если он погибнет: а именно, хранить до приезда его соотечественников. Как ты считаешь, зачем им может понадобиться его тело?.. Все это говорит о том, что разрушители, во-первых, страшно боятся конкуренции, и поэтому ни в коем случае не хотят допустить попадания их оружия в чужие руки; во-вторых, они исключительно ортодоксальны: в таком ключе их воспитывают, и дальше они беспрекословно подчиняются навязанным законам. Я не удивлюсь, если Трансформация включает в себя заодно и лоботомию: ведь взрослый разрушитель, вот как этот Марк, ничего нового придумать не в состоянии. Он фанатик, и это еще одна из причин, по которым крестьяне опасаются таких, как он. Я слышал краем уха о том, как разрушители поступают с теми, кто не выполнил их указаний: Хладнокровное убийство за незначительный просчет! Сама подумай, кому это может понадобиться. - А кстати, - встрепенулась Анаис, - действительно, кому? - Всегда находились люди, препятствующие прогрессу, - уклончиво ответил Муэрс. - В данном случае меня это не очень интересует. Я намерен кое-что предпринять: это сделает ненужной саму секту: Надеюсь, нам это удастся. - Муэрс, по-моему, это он, - понизив голос, сказала Анаис, кивая на открывающуюся дверь. - Выглядит он неважно, - сокрушенно заметил мужчина-кот, наблюдая, как разрушитель переступает порог. - Ну да, неудивительно: Ему хорошо поцарапало ногу обломком корпуса, и плюс нервное перенапряжение. Что за жизнь, черт побери! Готовься, Анаис, мы должны будем последовать за ним, и еще неизвестно, что мы увидим там, на этом проклятущем острове:

_________

Погода стояла ясная, восходящее солнце бросало неяркий свет на вырядившиеся в желтый осенний цвет деревья. На лесной просеке, около сломанной сосны, стояли двое: пожилой, но еще крепкий крестьянин с роскошной, окладистой бородой и молодой, гладко выбритый мужчина, с солнечно-желтыми, усталыми глазами. На земле виднелась уродливая черная проплешина, кругом были разбросаны искореженные куски металла. - Железо, ничего живого. Да и железо странное какое-то. Не думаю, что наш кузнец знает, что это за железо такое - говорил бородач, вертя в руках блестящий кусок панциря. - Вы довольны? - голос ответившего тих и слаб, как после долгой болезни. - Да. Деньги готовы. - Остатки этого - Марк обвел рукой просеку, - соберите и хорошенько закопайте. - Хорошо, хорошо, так и поступим, - закивал староста, - и за что нежить так людей ненавидит? - Есть за что, - слова выходили из горла с трудом, с шипением, как воздух из дырявых мехов. - Люди их создали. Давно, еще до Катастрофы. А потом стали уничтожать. Вот они и отвечают. Кроме того, им нужно мясо для того, чтобы жить, а человека и его животных легче всего поймать и съесть. - Да, страшные вещи вы говорите. А это что такое? - на куске металла в руках бородача красовалась трехлучевая звезда, вписанная в круг. - Это клеймо. Как сельский кузнец ставит клеймо на созданный им плуг, так и маги прошлого клеймили свои творения. - И как же звали того, кто создал эту мразь? - Его звали Мерседес, - налетевший ветер подхватил чуждое, непричастное яркому живому миру слово, разодрал его на тысячи кусков и швырнул в траву, туда, где уже лежали обломки чужеродного, ненужного миру творения рук человеческих, и прятались две крупные пушистые кошки, внимательно следящие за разговором. - Мне знакомо это название, - шепнула Анаис. - Так ты сразу не заметила эмблему? - удивился Муэрс. - Я же тебе показывал, когда мы знакомились с городом "заклинателя": - Я не запомнила, - отмахнулась Анаис. - Их было так много. БМВ или "форд" я бы еще узнала, но эти "мерсы" я все время путаю с "мицубиси" и "маздой": - Ты что! - уставился на нее Муэрс. - Это же совершенно разные модели: - Брось! - Анаис встопорщила шерсть. - Он уходит! Мы, кажется, собирались отправиться вместе с ним? Но почему он идет на юг, если говорил, что прибыл с севера? Муэрс моментально замолчал. Прячась в высокой траве, ни на секунду не выпуская из вида стройный силуэт разрушителя, кошки двинулись по направлению к северу.

9. Легенда о ловце ветра

- Что, за очередной сказкой явились? - улыбаясь, спросил Тафаки и замолчал, по старчески жуя сморщенными губами. - Ну, хорошо, слушайте. Будет вам сказка. Да только не сказка это, а правдивая история - продолжил он, поудобнее устаиваясь на лавке в тени хижины. - А говорили, что здесь нет людей: - удивленно прошептала Анаис. - Ты уверен, что он привел нас именно на Рюген? - У меня только одно объяснение, - тихо ответил Муэрс, прижимаясь к нагретой солнцем скале. - Разрушители терпят этих людей, но не посвящают их в свои дела. Они поделили остров между собой и занимаются каждый своим. - Выходит, с этой стороны конкуренции они не опасаются, - задумчиво произнесла Анаис. - Ладно, надо послушать, о чем собирается рассказывать этот старик. - Ты же слышала, он будет рассказывать сказку, - нетерпеливо сказал Муэрс. - Я не люблю сказки. Мне не терпится вернуться к поселению разрушителей. Пойдем отсюда: - Ну подожди, - возразила Анаис. - Разрушители никуда не денутся! - Да, быль - повторил тем временем рассказчик, - я сам видел все это, когда был еще совсем молодым, а волосы мои были еще черными, а не седыми. - Все вы знаете, что ураганы, которые уничтожают целые поселения на других островах, никогда не трогают Ротуа? - ребятня дружно закивала. - Слышишь? - затормошила Анаис кота. - Этот остров называется Ротуа, а не Рюген! - Ротуа, Рюген, - какая разница, - лениво протянул Муэрс. - Ты бы лучше обратила внимание, что здесь люди говорят на совершенно другом языке. - Черт, - смущенно пробормотала Анаис. - Я не подумала: - Глупая кошка, - проворчал Муэрс, растягиваясь на скале и облизывая пыльные лапы. - Во времена, когда я был молодым, на островах было гораздо больше кахуна, чем сейчас и были они гораздо могущественнее. Кроме тех, которых вы хорошо знаете, тех, кто помогает людям безопасно добывать пропитание из моря и выращивать хороший урожай на островах, кахуна Акулы и кахуна Леса, были тогда и другие шаманы, которые пытались обрести могущество, усмиряя могучие ветры, что носятся над просторами Великого Моря. Называли их Ловцами Ветра, Мбату-Мане. В ученики к кахуна, использующему силу ветра, брали только юношей без телесных недостатков, на теле которого обнаруживалось все три десятка признаков склонности к колдовству и еще десять признаков избранности Ветром, которые были ведомы только Ловцам. Избранника Ветра забирали из семьи после обряда совершеннолетия, после того, как юноша получал взрослое имя. С этого момента долгое время его не видел никто кроме учителей, обучение свое кахуна проводили на самой вершине священной горы Мауна-Тоа, которая открыта всем ветрам. Никто не видел юношу до самого дня посвящения, когда все кахуна Ветра Тувуаи собирались вместе на нашем острове и испытывали своих учеников. Теперь кахуна Ветра больше нет, и вы никогда не увидите обряд Посвящения Ветра, когда шаманы-ученики показывают свою власть над прозрачной могучей стихией. Ближе к концу обучения ученик должен выбрать для себя по подсказке богов, с силой какого из ветров он будет иметь дело. Кто выбирает обычный для островов восходный ветер, кто - редкий гость - ветер с заката, кому-то достается ветер с полуночи, тот, который иногда приносит к нам на острова прохладу из далеких студеных морей. Да, как же это было чудесно, оставить внизу свое тело и обрести свободу, самую большую свободу, которую может пожелать человек. Воздушным столбом ринуться вверх, к престолу неба, до которого не могут долететь самые могучие ветры. Умчаться так высоко, что оттуда наши острова кажутся лишь россыпью зеленовато-коричневых камешков на странном голубом песке. Рухнуть внутрь самого себя, разделить себя на тысячу маленьких ветров, собраться вновь в единый ревущий поток и ринуться вниз, к воде. Промчаться над морем, срывая пену с самых высоких волн, набрать скорость и обрушиться на побережье, заставляя волны обезумевшими китами биться в берег, песчинки на пляже кружиться в сумасшедшем танце и пальмы - склонять свои зеленые верхушки. Нестись по лесу, срывая аромат с цветов и топорща перья птицам и, наконец, невиданной змеей обвиться вокруг священной горы, повторяя все прихотливые изгибы. Путь Ветра много давал своим последователям, кахуна Ветра были самыми могучими из всех, но и многое он от них требовал. Более десяти жарких сезонов прошло после того, как я был избран Ветром, прежде чем был допущен к испытанию. Еще надо сказать, что ветер с полудня, который приносит ураганы на наши острова, выбирали лишь самые талантливые из учеников Ветра и пользовались они этой силой очень осторожно. При рождении на моем теле были найдены все знаки, необходимые для хорошего Мбату-Мане и сразу после Дарования Имени меня забрал на обучение старый Каи-тангата, самый сильный на тот момент из Ловцов Ветра. Бури тогда еще не обходили наш остров, но благодаря могуществу Каи-тангата и его собратьев они не были столь разрушительны для всего архипелага, как сейчас. Вместе со мной испытание должны были проходить еще двое учеников. Один - Карики, учился вместе со мной, еще один, звали его Моэа, учился у другого наставника и как говорили кахуна, не было на островах более сильного колдуна за последние пять десятков поколений, со времен Хина Белой Акулы, о котором я вам уже рассказывал. Именно из-за Моэа все и произошло, из-за него пресекся путь Ветра, из-за него ураганы обходят стороной наш остров. Моэа, которому достался могучий ветер с полудня, должен был проходить испытание первым. Испытание проводили в середине жаркого сезона, когда безветрие стоит целыми днями. Ученик должен вызвать свой ветер, показать свою силу, обуздать его и после этого выстоять в схватке Ветра с наставником. Что это такое? И не спрашивайте - ведь я так и не прошел испытания. Моэа лег на землю, на ложе из особых трав, как предписывал обряд, а я и Карики сели около него - сторожить тело, один у ног, другой у головы. Неподалеку от нас сидя расположились трое наставников - все на тот момент посвященные кахуна Ветра. Зрители, как всегда, толпились на изрядном отдалении от места посвящения. Сначала все шло как положено, Моэа почти сразу перестал дышать, войдя в транс. Вскоре пожаловал и вызванный им ураган. Конечно не такой, как настоящий, который охватывает своими крыльями все Тувуаи сразу, оставляя лишь наш остров, нет, это был ураган только для нашего острова, на других продолжало светить солнце и ветра почти не было. Ураган ответил на зов и Моэа начал его укрощать: ветер то дул со страшной силой, постоянно меняя направление, то прекращался совсем, тучи заволокли небо над островом, в воздухе носился песок с пляжа вперемешку с листьями пальм и брызгами с моря. И как я понял потом, Моэа оказался слишком талантлив, слишком силен, слишком сильно ушел в Ветер и не захотел возвращаться, расставаясь с небесной свободой и могуществом. Любому приятно ощутить себя могучим, свободным и бессмертным - почти богом. А в тот момент я и Карики закричали одновременно: тело Моэа начало светиться, от него шло сильное, ясно различимое даже в мельтешении урагана сияние яркого небесно-голубого цвета. Я обернулся в сторону наставников и обомлел, они все трое, ВСЕ ТРОЕ! были в трансе, хотя обычно для испытания ученика хватало и одного. Видимо они пытались вернуть Моэа, но это оказалось даже им не под силу. Тело Моэа постепенно начало таять, растворяться в воздухе, сначала кожа, потом мясо и кости. Именно в тот момент я и поседел, в один миг, совсем молодым, именно после этого меня и прозвали: Тафаки, Меченый Ветром. Только шаманская выучка удержала меня тогда от позорного бегства. Вскоре Моэа целиком растворился в воздухе, почти сразу прекратился и ураган ветер стих, море успокоилось, тучи исчезли. Когда мы пришли в себя, то первым делом кинулись к наставникам - они были мертвы. Ураган, которым стал Моэа, попросту утащил их души с собой, когда они пытались его остановить. С тех пор некому больше ловить ветер в паруса рыбачьих лодок, некому усмирять ураганы, закончился путь Ветра и людям в море приходится рассчитывать только на свои силы да на мастерство кахуна Акулы. Что? - Мы? - Мы даже не прошли посвящение. И ураганы после того года стали обходить наш остров стороной. Наверное, Моэа не до конца потерял память, когда слился в одно целое с могучим ветром, наверное, он помнит тот остров, где он родился, где жили его предки, то место, где он стал тем, что он есть сейчас и именно эта память мешает ему обрушить всю мощь свирепой бури на наш остров. - Да, он помнит - повторил старик и ветер, неизвестно откуда взявшийся посреди жаркого безмолвия ветер, ласково взъерошил совершенно седые волосы Тафаки, Меченого Ветром и умчался прочь. - Какая грустная и красивая история! - мечтательно сказала Анаис, опрокидываясь на спину и глядя на Муэрса блестящими, как изумруды, глазами. - Что? - переспросил кот, вздрагивая. - Я говорю, какая красивая история! - с негодованием воскликнула Анаис. А ты что, все это время спал? Муэрс осклабился и блаженно потянулся. - Ну что я, с норвежским эпосом незнаком, что ли, - сказал он. - "Чайка": Или как там ее: С таким же рваным концом и такими же оттенками настроения. Недосказанность, непонятность, безнадежность: Что тут интересного? - Ничего ты не понимаешь! - возмутилась кошка. - Там чайка непонятного назначения, а тут совсем другое дело! - Зато у ловцов ветра назначение понятно! - упрямо фыркнул Муэрс. - И еще более понятно то, что они отказались от дальнейших исследований, когда потеряли своих учителей. Истинно норвежская незавершенность: - Ты: Ты: - Анаис даже задохнулась от возмущения. - Да ведь Норвегия на севере! - выпалила она наконец. - А это юг, идиот! Юг! Здесь папуасы бегают! - Ну и что, - спокойно возразил Муэрс. - Все равно стиль норвежский. Может, они эмигранты: - Чернокожие норвежцы? - презрительно бросила Анаис. - Да не все ли равно, - махнул лапой Муэрс. - Ну хорошо, пусть будет другая чайка: Джонатан Ливингстон. Те же полеты: Да и вообще сюжет похож. Ты мне сама скажи: ну чем Ливингстон не Моэа? Разве что именем! - Иди ты к черту! - отрезала кошка. - Лучше пошли плющить разрушителей. В литературе ты все равно ничего не понимаешь. Муэрс насмешливо зажмурился и вскочив, помчался вперед с такой скоростью, словно за ним гналась целая свора разъяренных Фенриров.

10. Последний день Помпеи

- Что это с ними? - непонимающе спросила Анаис, обводя взглядом темные сырые стены пещеры, вдоль которых выстроились желтоглазые люди с факелами в руках. На лицах разрушителей не было никакого выражения, и это делало их еще более похожими друг на друга. Одинаково правильные черты, стройные тела, сильные руки; одинаковые татуировки на лбу и левой руке каждого, все это выглядело нереальным и жутким. Вдали белело нечеткое пятно - выход из пещеры; там, метрах в пятидесяти, располагалось поселение разрушителей: несколько десятков полуразвалившихся хижин. В течение трех дней кошки прятались поблизости, не решаясь зайти в местное подобие таверны. Утром четвертого дня Муэрс, проснувшись, заметил, что вся деревня пришла в движение. Люди, до этого праздно сидевшие в хижинах, высыпали на улицу. Передвигались они медленно, как странные желтоглазые зомби, разговаривали мало. К вечеру основная масса разрушителей столпилась у входа в пещеру, и Муэрс предположил, что готовится какой-то ритуал. Кошкам на удивление легко оказалось прокрасться внутрь пещеры незамеченными: разрушители не обращали на них никакого внимания. - Если они собираются начать какой-то ритуал, - продолжала Анаис, взволнованно переводя глаза с одного каменного лица на другое, - то почему нет никакого намека на главного жреца или кто там обычно отвечает за такие вещи?.. - Мне тоже это странно, - тихо ответил Муэрс. - Но возможно, у них и нет главного жреца: Внезапно светлое пятно входа исчезло, и теперь пещера освещалась только несколькими десятками факелов. В их неверном, мигающем свете кошки разглядели небольшую группу разрушителей, человек пять. Двое из них вышли на середину пещеры, встали на колени и несколько раз коснулись лбами каменного пола. После этого оба поднялись и отступили в сторону. Раздался приглушенный скрежет, и каменная плита медленно поползла вверх. - Ничего себе! - невольно воскликнул Муэрс. Поднявшись к самому своду, плита неподвижно застыла, нависая над головами людей, и из образовавшегося в полу огромного отверстия выплыло нечто, сверкающее пластиком и стеклом. Устройство выглядело грандиозно; Анаис смотрела на него, буквально разинув рот, не в силах оторваться от замысловатой игры цветных лампочек на передней панели машины. На мгновение она увидела Муэрса: его взгляд был прикован к маленькой пластинке в самом углу чудовищного корпуса, лапы выпрямились, густая шерсть встала дыбом. - Что ты там увидел? - кошка заставила себя отвернуться от машины и цапнула Муэрса за хвост. - Смотрю маркировку, - неожиданно глухим голосом отозвался кот. - Черт побери: Какие мощности: Это же технически неосуществимо! Громкий вопль заглушил его слова. Разрушители разом опустили факелы и рухнули на колени. Их каменные лица словно раскололись, перекошенные уродливым экстазом. Вопль стих, губы разрушителей зашевелились, послышалось хриплое бормотание. Анаис напрягла слух и вскоре начала различать дикие, непонятные слова: - HEL: HELOUM: SOTHER: EMMANVEL: SABAOTH: AGLA: TETRAGRAMMATON: AGYROS: OTHEOS: ISCHIROS: ATHANATOS: IEHOVA: VA: ADONAI: SADAY: HOMOVSION: MESSIAS: ESCHEREHEYE: - Что за бред? - прошептала кошка. - Переведи! - Дьявола вызывают - спокойно ответил Муэрс. Бормотание становилось более четким; чей-то голос, отдаленно напоминавший женский, произнес нараспев: - Magnificat anima mea Dominum. Et exultavit spiritus meus in Deo salutari meo: - А это еще что? - Анаис раздраженно царапнула Муэрса. - Фрагмент католической молитвы, - отозвался кот. - Будто ты никогда не слышала латыни: Кто-то из разрушителей вскочил на ноги и потрясая факелом, издал очередной душераздирающий вопль: - Йэ! Йэ! Шуб-Ниггурат! Великий Ктулху! - А это уже похоже на Говарда Лавкрафта, - заметил Муэрс. - Ну, надоели: - О друг и возлюбленный ночи, ты, кому по душе собачий лай и льющаяся кровь, - продолжал надрываться разрушитель, - ты, что крадешься в тени надгробий, ты, что приносишь смертным ужас и взамен берешь кровь, Горго, Мормо, тысячеликая луна, благоволи принять наши скромные подношения! - Они что, жертву приносить собираются? - испуганно спросила Анаис. - И вызывают дьявола?.. - Да подожди ты! - Муэрсу пришлось ухватить ее за шиворот зубами, как котенка, и изо всех сил упереться лапами в каменный пол. - Ты сам рассказывал мне о сатанинских культах, - шипела Анаис, извиваясь и пытаясь вырваться. - Сатанисты приносят в жертву черную кошку: - Ну хорошо, хорошо, - сквозь зубы сказал Муэрс. - Давай убежим от них, но не туда, куда ты собралась: Ты же видишь, черт тебя побери, вход в пещеру закрыт, а здесь повсюду разрушители. Поэтому самое надежное место для нас - вот этот их Горго-Мормо: Анаис на мгновение замерла. - Ты предлагаешь нам спрятаться в этой конструкции? - спросила она и удвоила усилия, стремясь выскользнуть из-под лап Муэрса. - Чтобы нас шарахнуло током? - Вот и учи после этого всяких дур обращению с техникой! - хорошенько тряхнув ее, фыркнул Муэрс. Анаис зажмурилась и безвольно повисла, схваченная за шкирку крепкими зубами кота. - Чертова баба! Если я тебе сказал, что это - самое надежное место, значит, так оно и есть! Я что, похож на самоубийцу? Анаис дрыгнула лапой в воздухе и скосила глаза. - Не очень, - призналась она. - Пусти. - Чтобы ты попала в объятия первого встречного разрушителя и он погладил тебя своей молнией? Да от тебя и шерсти после этого не останется! - Я не побегу, - умильно взглянула на него Анаис и скрестила передние лапы. - Я готова умереть вместе с тобой. - Хрен я тебе поверю, - фыркнул Муэрс. - Ну и тяжелая же ты! И эту тушу мне придется тащить в зубах! Разрушители тем временем продолжали бормотать, раскачиваясь из стороны в сторону и вперив пустые желтые глаза в неподвижную машину. - IMHO: When a script tries to open a file with, for example, fopen or gzopen, the location of the file is checked. When the file is outside the specified directory-tree, PHP will refuse to open it. All symbolic links are resolved, so it"s not possible to avoid this restriction with a symlink, - раздавалось под сводами. - The special value . indicates that the directory in which the script is stored will be used as base-directory. - Ну вот, изучаем PНP, - фыркнул Муэрс себе под нос и начал не спеша пробираться к машине, волоча по полу Анаис, не обращая ни малейшего внимания на ее протесты и жалобы на забивающуюся в шерсть пыль. Осторожно прокравшись за спинами стоящих на коленях фанатиков, Муэрс протиснулся в узкую щель между гигантским корпусом механического божества и стеной пещеры. Втащив за собой Анаис, он отпустил ее и устало осмотрелся. Кошка вскочила и принялась отряхиваться, злобно сверкая глазами в сторону кота. - И что дальше? - фыркнула она, осыпая его с ног до головы собранной с пола пылью. - Я думал, здесь где-то должен быть запасной выход, - виновато сказал Муэрс. - Но не вижу ничего подобного: Это странно, ведь как-то же осуществлялось сервисное обслуживание этой конструкции. - Ты никогда не видишь того, что следует! - сказала Анаис, несколько смягченная его виноватым видом. - Ну ничего, я что-нибудь придумаю. Она потянулась, оглядевшись в поисках чего-либо подходящего для заточки когтей, обреченно вздохнула, провела лапой по шершавому камню и отпрянула, потому что стена начала осыпаться под ее когтями. - Муэрс! - вскрикнула кошка. - Нас завалит! - Нет! - кот вскочил и отпихнул Анаис в сторону. - Ты молодец! Это же и есть выход! - Выход? - с сомнением спросила Анаис. - Конечно! - Муэрс слегка отодвинулся, и кошка увидела небольшое отверстие с осыпавшимися краями. Кот просунул туда голову, упираясь задними лапами в в корпус машины. Некоторое время Анаис созерцала его возбужденно крутящийся хвост, затем послышалось шуршание песка, Муэрс испуганно зашипел, заскользил когтями задних лап по гладкому пластику, и не удержавшись, провалился в отверстие. - Муэрс! - завопила кошка, прыгая следом в темноту. Инстинктивно она успела перевернуться лапами вниз, и спружинив, приземлилась на что-то холодное и скользкое. Осмотревшись, она увидела, что находится в огромном зале с блестящим полом из мраморных плит, освещенном несколькими лампами в виде матовых шаров, укрепленных на потолке. Анаис удивленно рассматривала ряды столов, на каждом из которых находился небольшой монитор, похожий на те, которые они с Муэрсом использовали для слежения за человеком из двадцатого века, собиравшемся вызвать демона. Кроме мониторов, на столах кошка увидела груды бумаг; бумага валялась и в проходах между столами. Вокруг была тишина, и когда ее нарушил неожиданный звук чьих-то одиноких шагов, Анаис вздрогнула и метнулась под стол. - Не бойся, - услышала она знакомый уверенный голос, и только тогда отважилась высунуть мордочку. - Муэрс? Ты еще живой? - мяукнула она. - Разумеется, - мужчина-кот подошел к ней и присев на корточки, вытащил кошку из ее укрытия. - Отлично, Анаис! Мы нашли центральный сервер. - Ну и зачем он нам сдался? - ворчливо спросила кошка. - Сейчас я все тебе объясню, по крайней мере то, что сам понял, - сказал Муэрс, сажая Анаис на стол. Кошка сбросила бумаги на пол и занялась вылизыванием своей запылившейся шерсти, а мужчина-кот сел рядом в вертящееся кресло. - Ты ведь поняла, что произошло с этим миром? - В общих чертах, - ответила кошка. - Сначала были драконы, маги и рыцари. Потом постепенно развивалась цивилизация. Драконы с магами вымерли, а рыцари перевелись. Начали развиваться высокие технологии, люди изобрели машину времени, а потом: Потом, насколько я понимаю, машины взбесились, и мир скатился в далекое средневековье, если не дальше. - Почти верно, - согласился Муэрс, - не считая того, что несмотря на всеобщую деградацию, высокие технологии не испарились неизвестно куда. Некоторые из них сохранились и продолжая функционировать, дали начало многочисленным суевериям. Люди оказались неспособны к решительным действиям. Им не хватило ума отыскать неисправность и вновь подчинить себе "взбесившиеся" машины. Вместо этого люди предпочли молиться. С учетом того, каков был средний уровень развития человека накануне так называемой Катастрофы, это закономерный результат: вспомни Агамемнона Сфера и его жену. Ни тот, ни другой не были способны ни на что, кроме как бездумно пользоваться достижениями науки, ничего при этом в ней не понимая. - Еще бы! - презрительно фыркнула Анаис, вспомнив туповатое накрашенное лицо Линды. - Работа механизмов была организована как система с централизованным управлением, - продолжал Муэрс. - Был создан главный сервер, обрабатывающий запросы, поступающие к нему из разных мест. В нем-то и произошел сбой. Но к сожалению, машина не просто сломалась: она начала просто неверно обрабатывать некоторые запросы. Но этого как раз и оказалось достаточно, чтобы привести к катастрофе. Люди бросились сломя голову уничтожать машины, но со свойственной им нелогичностью начисто забыли о сервере. Впрочем, я думаю, что тут еще сыграла свою роль паника: люди просто потеряли всякую способность рассуждать. А главная машина продолжала работать. Сейчас, будучи основой нового культа, она работает на благо секте разрушителей: ведь эти люди зарабатывают себе деньги уничтожением небольших механизмов. И ничто не заставит их уничтожить сервер. Они мгновенно лишились бы привычных средств к существованию. Думаю, тот, кто создал секту, очень хорошо зарабатывает на этом. Придется лишить нашего предпринимателя этой возможности. Анаис подняла на него изумрудные глаза. - Ты хочешь отключить сервер? - спросила она. - Да, - серьезно сказал Муэрс. - По-моему, это оптимальный выход. - А эти люди наверху? - Они постепенно вымрут, - пожал плечами Муэрс. - Зачем они нужны? - А тебе не кажется, что это жестоко? - Мне кажутся куда более жестокими порядки в их секте, - холодно сказал мужчина-кот. - Людей лоботомируют, превращают в полумеханизмы, заставляют убивать тех же крестьян в случае непослушания. Что есть мир Локи, Анаис? Это же не попытка утопии. Это обычный жестокий примитив: войны, деньги, религии. Локи тут не первооткрыватель: он дал людям прошлого чудеса в виде драконов и магов, людям будущего предоставил совершенные технологии и темпоральный переход, а потом привел свой мир к полному краху и бросил на произвол судьбы. Да, я остановлю сервер. Тогда здесь не будет нежити, не будет разрушителей, но и высоких технологий тоже не будет. Люди этого мира недостойны своих изобретений. И никогда никакой мир не сможет быть их достоин, если люди его будут по-прежнему ограничивать свой ум рамками Линды: Какие темпоральные переходы, если людям не нужно познание, если они не знают ни себя, ни сограждан, и живут только ради того, чтобы получить как можно больше благ? Нет, пусть уж остаются на своем примитивном уровне - по крайней мере, он будет соответствовать уровню технологическому. - Но ты ведь не собираешься уничтожать эту машину? - с беспокойством спросила Анаис. - Уничтожать - нет, - ответил Муэрс. - Но придется позаботиться о том, чтобы люди обнаружили ее очень нескоро: Может быть, лучше, если они вообще не обнаружат ее. - Ну что ж, давай, - сказала Анаис. Она смотрела ему вслед. Муэрс пересек зал и исчез за небольшой металлической дверью с непонятной надписью. Он вернулся через несколько минут, и едва сделал шаг навстречу кошке, как сверху раздался протяжный рев. - Они поняли, - спокойно сказал Муэрс, протягивая Анаис небольшой квадратный предмет, тускло поблескивающий в свете матовых ламп. - Я отключил кабель и на всякий случай снял это. - Что это такое? - спросила Анаис, ощупывая квадратик вибриссами. - Один из процессоров, - ответил Муэрс. - Мощнейшая вещь: Я хочу понять, как создатели этого добились: - Я устала, - сказала кошка, просительно глядя на мужчину-кота. - Может быть, вернемся в наш мир? - Не верю своим ушам! - воскликнул Муэрс. - Неужели ты снова хочешь таскать колесницу Фрейи? - Нет, - тихо сказала Анаис, - я хочу поваляться на коврике перед ее камином: - Если так, - засмеялся мужчина-кот, - ты с тем же успехом можешь занять коврик в моей квартире в двадцатом веке реального мира. Ты же хотела посетить реальный мир? Но по-хорошему ты до него все-таки еще не созрела. Так что с коврика - ни шагу! - Я и не смогу, - ответила Анаис и широко зевнув, прыгнула на руки Муэрсу.

Март 2000 г.,

Content

Казаков Дмитрий
Шаровые молнии (сборник)