Лиза КЛЕЙПАС

ПОТОМУ ЧТО ТЫ МОЯ

Пролог

Лондон

Осень 1833 года

– Я не могу выйти за него замуж. Не могу – и все! – брезгливо передернув плечами, выкрикнула Мадлен, следившая за лордом Клифтоном: тот шел по парку в сопровождении ее отца.

И лишь услышав реплику матери, леди Мэтюз, Мадлен поняла, что высказала свои мысли вслух.

– Ты привыкнешь к лорду Клифтону, – отчеканила леди Мэтьюз. Как обычно, на ее худощавом лице застыло непреклонное выражение. Считая собственную жизнь самопожертвованием, почти мученичеством, леди ясно давала понять, что от своих трех дочерей ждет такого же подвига. Ее холодные карие глаза, казавшиеся столь выразительными на бледном изящно очерченном лице, смотрели на Мадлен в упор. Все женщины из их рода были кареглазыми и бледнолицыми, за исключением Мадлен, щеки которой непрестанно заливались румянцем.

– Надеюсь, когда-нибудь, когда ты повзрослеешь, – продолжала Агнес, – ты будешь благодарна нам за такую превосходную партию.

От возмущения Мадлен чуть не задохнулась. Она почувствовала, как предательский румянец вновь проступает на щеках, окрашивая их в ярко-розовый цвет. Долгие годы Мадлен беспрекословно подчинялась всем требованиям родителей, была кроткой, тихой, послушной, но наконец ее терпение лопнуло.

– Как же мне не благодарить вас! – с горечью в голосе воскликнула она. – Подумать только – выйти замуж за человека, который старше моего отца…

– Всего на несколько лет, – вставила Агнес.

– …с которым у меня нет ничего общего, который относится ко мне, как к племенной кобыле…

– Мадлен! – возмутилась Агнес. – Такими вульгарными выражениями ты только позоришь себя!

– Но ведь это правда, – возразила Мадлен, стараясь не повышать голос. – У лорда Клифтона есть две дочери от первого брака. Всем известно, что он хочет иметь сыновей, и мне придется произвести их на свет. Я буду прозябать в деревне до конца своих дней или по крайней мере пока лорд Клифтон не умрет, а к тому времени я стану слишком стара, чтобы радоваться свободе!

– Довольно! – резко прервала ее мать. – Очевидно, придется тебе кое-что напомнить, Мадлен. Удел женщины – жить интересами мужа, и никак не наоборот. Немыслимо винить лорда Клифтона в том, что он не питает пристрастия к таким легкомысленным развлечениям, как чтение романов или музицирование. Лорд – серьезный человек, влиятельная политическая фигура, и ты обязана относиться к нему с уважением, которого он заслуживает. А что касается возраста, в конце концов ты оценишь его мудрость и будешь всегда руководствоваться его советами – таков единственный путь женщины к счастью.

Мадлен порывистым жестом переплела пальцы и отвернулась к окну, она с несчастным видом смотрела на нескладную фигуру лорда Клифтона.

– Мне было бы легче смириться с этой помолвкой, если бы вы позволили мне выезжать в свет хотя бы один сезон. Я ни разу не танцевала на балу, никогда не была ни на званом ужине, ни на светском приеме. Вместо этого, когда все мои подруги начали выезжать, мне пришлось торчать в пансионе. Даже мои сестры были представлены ко двору…

– В отличие от тебя им не посчастливилось, – перебила Агнес, держась прямо, как жердь. – Ты будешь избавлена от всех забот и неудобств светского сезона – ведь ты уже помолвлена с самым достойным и видным женихом в Англии.

– Ты говоришь только о его выгодах, – тихо сказала Мадлен, внутренне напрягаясь: в комнату вошли отец и лорд Клифтон. – А в чем же заключаются мои выгоды?

Подобно любой восемнадцатилетней девушке Мадлен мечтала выйти замуж за галантного, обаятельного светского щеголя, безумно влюбленного в нее. Реальность оказалась далека от этих фантазий, как небо от земли: тучному, приземистому лорду Клифтону перевалило за пятьдесят. Своими дряблыми щеками, морщинистым лицом, лысеющей головой и оттопыренными влажными губами он напоминал жабу.

Обладай Клифтон чувством юмора или добродушием – хоть какой-нибудь чертой, которую Мадлен нашла бы приятной, но он держался с преувеличенной важностью и был начисто лишен воображения. Его жизнь представляла собой непрерывную череду ритуалов: охота, бега, управление поместьем, изредка – речь в палате лордов. Хуже того, он с нескрываемым пренебрежением относился к музыке, живописи и литературе – ко всему тому, что любила Мадлен.

Увидев свою невесту в противоположном конце комнаты, Клифтон направился к ней со слащавой улыбкой на губах. В уголках его рта пенилась слюна. Мадлен, замирая от ужаса, думала о том, что он видит в ней всего лишь вещь, которой можно завладеть. Несмотря на свою неопытность, Мадлен понимала: лорд ценит в ней только молодость, здоровье и, вероятно, способность к деторождению. Когда она станет его женой, ей придется постоянно ходить беременной, пока Клифтон не удовлетворится числом произведенных ею мальчиков. До самой же Мадлен – до ее души – ему не было никакого дела.

– Дорогая моя мисс Мэтьюз, – проговорил лорд низким, скрипучим голосом, – с тех пор как я видел вас в последний раз, вы стали еще прелестнее!

Даже рот он разевает по-лягушачьи, подумала Мадлен, стараясь удержаться от истерического смеха. Подхватив своими толстыми цепкими пальцами руку Мадлен, лорд поднес ее к губам. Девушка прикрыла глаза и замерла, пытаясь подавить дрожь, которую вызвало в ней отвратительное прикосновение слюнявых губ к ее запястью. Расценив реакцию Мадлен как девичью скромность – а может, даже волнение, – Клифтон расплылся в самодовольной улыбке.

Он попросил Мадлен прогуляться вместе с ним по парку, и ее робкие возражения были мгновенно пресечены согласием радостно заулыбавшихся, родителей девушки. Очевидно, они вознамерились во что бы то ни стало заполучить в родственники столь состоятельного и уважаемого человека, как Клифтон.

Нехотя протянув жениху руку, Мадлен вышла в ухоженный, безукоризненно чистый парк с прямыми, точно проведенными по линейке, живыми изгородями боярышника, опрятными песчаными дорожками и аккуратными клумбами.

– Вы рады возможности погостить у родителей? – спросил лорд Клифтон, уверенно впечатывая свои небольшие, но тяжелые ступни в сероватый песок дорожки.

Мадлен упорно смотрела себе под ноги.

– Да, благодарю вас, милорд.

– Вы, конечно же, желали покинуть пансион вместе с подругами, – заметил Клифтон. – Ваши родители продержали вас там на два года дольше, чем другие родители своих дочерей. Кстати, по моему требованию.

– По вашему требованию? – переспросила Мадлен; она была поражена неограниченным влиянием лорда на ее родителей. – Но зачем?

– Я решил, что так будет лучше для вас, дорогая, – с самодовольной улыбкой отозвался Клифтон. – Вам требовался внешний лоск и безупречное воспитание. 8 Идеальный плод должен дозреть. Теперь вы не на-

Столько порывисты, как прежде, верно? Как я и рассчитывал, вы научились терпению.

Мадлен хотелось возразить, причем довольно резко, но каким-то чудом ей удалось сдержаться. Два лишних года, проведенных у миссис Олбрайт, почти тюремной атмосфере академии для юных леди, едва не свели ее с ума. За это время ее бунтарская, чрезмерно впечатлительная натура окончательно созрела: Мадлен стала резкой и своенравной. Два года назад она была слишком робкой и застенчивой и едва ли решилась бы возражать, если бы родители вздумали выдать ее замуж за Клифтона. Но теперь, похоже, из ее лексикона исчезли слова «терпение» и «послушание».

– А я вам кое-что привез, – сменил тему Клифтон. – Уверен, именно о таком подарке вы и мечтали. – Он подвел Мадлен к каменной скамье и сел рядом, прижавшись к ее боку своим дряблым старческим телом. Мадлен молча ждала. Она наконец-то решилась встретиться взглядом со своим женихом. Клифтон улыбался с видом доброго, снисходительного дядюшки, навестившего шалунью племянницу. – Он у меня в кармане, – пояснил он, указывая на правый карман своего коричневого сюртука. – Почему бы вам не выудить его оттуда, моя кошечка?

Никогда прежде Клифтон не говорил с ней так развязно. Впрочем, во время предыдущих встреч Мадлен ни на минуту не оставалась с ним наедине.

– Я ценю вашу доброту, но вам незачем делать мне подарки, милорд, – сказала девушка, крепко стиснув лежавшие на коленях руки.

– Я настаиваю. – Лорд вновь похлопал ладонью по карману. – Достаньте ваш подарок, Мадлен.

Неловким движением Мадлен просунула руку в карман сюртука и нащупала какую-то крохотную вещицу. Ее сердце судорожно сжалось, когда она вытащила эту вещицу – тонкое золотое колечко-с крохотным темным сапфиром, символ ее будущего рабства в доме Клифтона.

Это кольцо переходило в нашей семье из поколения в поколение, – пояснил лорд Клифтон. – Моя мать носила его до самой смерти. Оно вам нравится? 9

– Очень милое, – с безучастным видом проговорила Мадлен. В этот момент ей хотелось забросить кольцо куда-нибудь подальше.

Взяв фамильную реликвию, Клифтон надел ее на палец Мадлен. Кольцо оказалось слишком велико ей, и девушке пришлось сжать руку в кулак, чтобы оно не свалилось с пальца.

– А теперь поблагодарите меня за подарок, детка. – Обхватив Мадлен обеими руками, лорд Клифтон крепко прижал ее к своей впалой груди. Он источал затхлый, тошнотворный запах окорока, слишком долго провисевшего в кладовой. Очевидно, лорд Клифтон считал частые ежедневные омовения тела глупой причудой.

Мадлен затаила дыхание.

– Разве это обязательно – называть меня деткой и кошечкой? – спросила она с вызовом. – Мне не по душе подобные прозвища, Я взрослая женщина, я личность!

Лорд Клифтон хохотнул, продемонстрировав крупные желтые зубы, и Мадлен поморщилась, почувствовав его смрадное дыхание. Крепко стиснув ее в объятиях, лорд ответил:

– Я знал, что рано или поздно вы попытаетесь бросить мне вызов… но со мной подобный номер не пройдет. Вот вам награда за дерзость, моя вспыльчивая малышка!

Толстые губы лорда впились в губы девушки. Поцелуй этот, первый в ее жизни, показался ей отвратительным. Руки Клифтона были жесткими и твердыми, как палки. Мадлен сидела, стиснув зубы; ее пробирала дрожь. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы безропотно вынести эти прикосновения.

– Вскоре вы поймете, что я привык поступать так, как подобает мужчине, – отдуваясь, проговорил лорд Клифтон. Видимо, он был доволен своей победой. – Я не разглагольствую о поэзии, не потворствую смехотворным заявлениям женщин о том, что у них тоже есть права. Я делаю то, что считаю нужным, и вскоре вам это начнет нравиться. – Он провел своей пухлой ладонью по бледной щеке девушки. – Прелестно, – пробормотал он, – прелестно! Никогда еще не видел глаз такого оттенка, как у вас. Они словно янтарь! – Он ухватил своими толстыми пальцами выбившуюся из узла прядь золотистых волос Мадлен, наслаждаясь их шелковистостью. – Не могу дождаться дня, когда вы станете моей!

Мадлен стиснула зубы, пытаясь унять дрожь. Ей хотелось выпалить, что она никогда не будет принадлежать лорду Клифтону, но чувства долга и ответственности, которые воспитывали в ней с младенчества, заставили ее молчать.

Должно быть, лорд заметил, что она дрожит.

– Вы замерзли, – произнес он таким тоном, словно говорил с несмышленым ребенком. – Пойдемте в дом, пока вы не простудились.

Вздохнув с облегчением, Мадлен поспешно поднялась и направилась в гостиную.

Заметив на пальце дочери кольцо, лорд и леди Мэтьюз заулыбались и рассыпались в поздравлениях – они, считавшие любое проявление чувств дурным тоном!

– Какой щедрый подарок! – воскликнула Агнес; ее обычно бледное лицо разрумянилось. – Какое изысканное украшение, лорд Клифтон!

– Надеюсь, – с деланной скромностью отозвался лорд; он расплылся в самодовольной улыбке, и его дряблые щеки и подбородок затряслись словно желе.

Мадлен же застыла посреди комнаты, глядя, как ее отец уводит лорда Клифтона в библиотеку, чтобы отметить торжественное событие бокалом вина. Как только за ними закрылась дверь, она сорвала с пальца кольцо и швырнула его на ковер.

– Мадлен! – возмутилась Агнес. – Немедленно подними! Я не потерплю твоих ребяческих выходок. С этого дня ты всегда будешь носить подарок лорда и гордиться им!

Ни за что! – решительно заявила девушка. Вспомнив прикосновение слюнявых губ Клифтона, она принялась тереть рукавом губы и подбородок, пока кожу не начало пощипывать. – Я не выйду за него замуж, мама. Лучше я покончу с собой.

– Обойдемся без мелодрам, Мадлен! – Агнес наклонилась и с благоговейным видом подняла кольцо. Она держала его на ладони точно бесценное сокровище. – Надеюсь, в браке с таким солидным и основательным человеком, как лорд Клифтон, ты вскоре отучишься от подобных непристойных вспышек.

– Основательным… – с горькой улыбкой прошептала Мадлен. Невероятно, но ее мать сумела одним банальным словом описать все отталкивающие свойства Клифтона. – Что ж, именно о таком муже и мечтает каждая девушка…

Впервые в жизни Мадлен обрадовалась возвращению в пансион, где единственным мужчиной был учитель танцев, приходивший раз в неделю. Девушка шагала по узкому коридору со шляпной картонкой в руке; остальной багаж должны были отнести в ее комнату позднее. Войдя в комнату, которую она делила с лучшей подругой, Элеонорой Синклер, Мадлен застала там группу девушек, сидевших на стульях и кроватях. Поскольку Мадлен являлась самой старшей воспитанницей пансиона миссис Олбрайт, а семнадцатилетняя Элеонора была лишь на год младше ее, их часто навещали подруги, считавшие Мадлен и Элеонору взрослыми и опытными.

Воспитанницы пансиона лакомились бисквитами и восторженно ахали, глядя на какой-то пестрый листок бумаги. Заметив вошедшую Мадлен, Элеонора приветливо улыбнулась.

– Ну, каков он, лорд Клифтон? – Элеонора знала о том, что подруга должна была познакомиться с женихом.

– Хуже, чем я ожидала, – ответила Мадлен, направляясь к узкой кровати, стоящей напротив кровати Элеоноры. Опустив картонку на пол, Мадлен присела, мечтая о том, чтобы девушки поскорее ушли, – ей хотелось поговорить с подругой с глазу на глаз.

Девушки, сбившись в кружок, восторженно щебетали. Элеонора же с сочувствием взглянула на Мадлен, словно говорила: «Подожди немного».

– Вы только посмотрите на него! – задыхаясь от волнения, восклицала одна из девушек. – Представьте, каково было бы с ним познакомиться!

– Я бы упала в обморок, – объявила другая, и все дружно захихикали.

– Такого красавца больше нигде не найти…

– Он похож на разбойника с большой дороги…

– Да, но в этих глазах определенно что-то есть… Мадлен помотала головой, ошеломленная шквалом девичьих восторгов.

– Что вы там разглядываете? – спросила она: в ней проснулось любопытство.

– Дайте Мадлен посмотреть!

– Но я еще не разглядела…

– Возьми, Мадлен. – Элеонора протянула подруге яркий листок бумаги. – Его подарила мне старшая сестра. Раздобыть такой портрет даже в Лондоне невозможно. Они идут нарасхват.

Мадлен уставилась на миниатюрную репродукцию. Чем дольше она смотрела на нее, тем больше изумлялась. Лицо мужчины с портрета могло принадлежать королю, капитану, преступнику – в общем, властному, могущественному и, возможно, опасному человеку. Резкие черты не соответствовали классическим канонам красоты: в этом худощавом лице было что-то хищное, взгляд казался пристальным и пронизывающим, а на губах играла ироническая улыбка. Волосы же незнакомца имели какой-то неопределенный каштановый оттенок, но, по-видимому, были густыми и слегка взъерошенными.

Девушки ждали, что Мадлен, как и все они, вспыхнет и захихикает, но ей удалось скрыть свои эмоции.

– Кто это? – с невозмутимым видом спросила она у Элеоноры.

– Логан Скотт.

– Тот самый актер?

– Да. И владелец «Столичного театра». Когда Мадлен разглядывала портрет, ею овладело какое-то странное чувство. Она слышала о Логане Скотте, но никогда не видела его. В свои тридцать лет Скотт добился громкой славы, даже превзошел Дэвида Гэррика и Эдмунда Кина. Но поговаривали, что его таланту еще только предстоит раскрыться. Одним из достоинств этого актера был удивительный бархатный голос, ласкавший слух и восхищавший силой чувств.

Говорили, что женщины преследуют Скотта повсюду, плененные не только его талантом изображать романтических героев, но и созданными им образами коварных злодеев. Он был великолепен в роли Яго или Вараввы – отъявленный соблазнитель, предатель, интриган, – и женщины обожали его за это.

Мужчина в расцвете своих сил, привлекательный, образованный, он обладал всеми достоинствами, которых был лишен лорд Клифтон. Внезапно Мадлен охватило какое-то непривычное томление. Логан Скотт вращался в тех кругах, куда она не надеялась попасть. Ей нечего было и мечтать познакомиться с ним или с другим мужчиной, похожим на него. Она никогда не узнает, что такое флирт, танцы и смех, не изведает радость, какую способны доставить только нежные слова или прикосновения возлюбленного…

Когда Мадлен смотрела на портрет Логана Скотта, ей в голову пришла нелепая, совершенно безумная мысль, вызвавшая дрожь в пальцах.

– Мадлен, что с тобой? – с тревогой в голосе спросила Элеонора, отбирая у нее портрет. – Ты вдруг вся так побледнела, у тебя такое странное лицо…

– Я просто устала, – перебила подругу Мадлен, принужденно улыбнувшись. Ей хотелось остаться одной и разобраться в своих мыслях. – Поездка оказалась слишком утомительной. Пожалуй, я не прочь немного отдохнуть.

– Разумеется! Идемте, девочки, мы поговорим в другой комнате. – Элеонора, выпроводив за дверь стайку девушек, задержалась у порога. – Мадлен, может, тебе что-нибудь нужно? спросила она.

– Нет, благодарю.

– Должно быть, встреча с лордом Клифтоном стала для тебя настоящей пыткой. Как жаль, что я не в силах тебе помочь!

– Ты уже помогла мне, Элеонора. – Мадлен прилегла на кровать. Она подтянула колени к груди и расправила юбку своего простенького пансионского платья. Мысли вихрем проносились в ее голове, она даже не заметила, как подруга вышла из комнаты.

Логан Скотт… мужчина, чья страсть к женщинам общеизвестна, как и его актерский талант…

Чем дольше Мадлен размышляла, тем больше убеждалась: Скотт – ее спасение. С его помощью она потеряет всякую привлекательность для лорда Клифтона, не оставит ему выбора: лорду придется расторгнуть помолвку.

Для этого надо только завязать роман с Логаном Скоттом.

Она принесет в жертву свою девственность – и одним ударом разрубит этот узел. А если ей придется до конца своих дней быть отверженной, расстаться с привычным кругом – что ж, так тому и быть! Все лучше, чем быть женой Клифтона.

Мадлен лихорадочно размышляла: ей придется подделать письмо от родителей с требованием отпустить ее домой на семестр раньше. Родители будут считать, что она находится в пансионе, а миссис Олбрайт думать, что она у родителей. Значит, у нее появится время – несколько недель – на осуществление задуманного.

Она отправится в «Столичный театр» и познакомится с мистером Скоттом. Мадлен надеялась, что, едва она выразит желание отдаться ему, затруднение мгновенно разрешится. Всем известно: каждый мужчина, каким бы благородным он ни казался, мечтает только об одном – соблазнить хорошенькую юную девушку. А мужчина, обладающий репутацией Скотта, конечно же, не станет терзаться сомнениями.

А потом, когда ее репутация будет безнадежно погублена, она вернется к родителям и с достоинством примет любое наказание. Скорее всего ее отправят к каким-нибудь родственникам, в отдаленное поместье. Лорд Клифтон будет испытывать к ней лишь отвращение, и она наконец-то избавится от него. Ей предстоят тяжкие испытания, но другого выхода нет, решила Мадлен. 15

Возможно, остаться старой девой не так уж плохо. У нее появится уйма времени для чтения и образования, а через несколько лет родители наверняка позволят ей отправиться в путешествие. Она займется благотворительностью, будет помогать людям, попавшим в беду. Она будет стараться изо всех сил. По крайней мере лучше самой выбрать свою судьбу и не мириться с обстоятельствами, стиснув зубы, размышляла Мадлен.

ЧАСТЬ 1

Глава 1

Судорожно сжимая кожаную ручку саквояжа, Мадлен ненадолго задержалась у черного хода «Столичного театра». Путешествие по Лондону в полном одиночестве оказалось жутковатым и вместе с тем захватывающим приключением. Мадлен постоянно досаждал шум, производимый экипажами, лошадьми и уличными торговцами; голова ее кружилась от вони навоза и мусора, к которой примешивались запах дрожжей из ближайшей пекарни и горячего воска из лавки, где торговали свечами.

Сегодня днем Мадлен заложила кольцо, подаренное лордом Клифтоном, и теперь ощущала в кармане приятную тяжесть монет. Опасаясь карманников, она куталась в серый плащ, однако никто не выказывал желания подойти к ней поближе. Наконец она подошла к театру. Но се приключения только начинались.

Театр занимал несколько зданий – в некоторых из них, должно быть, размещались мастерские и костюмерные. Войдя в главное здание, где находился зрительный зал, Мадлен зашагала по лабиринту коридоров и репетиционных помещений. Отовсюду доносились возгласы, пение, музыка, смех. Мадлен едва удавалось побороть искушение – ей очень хотелось заглянуть в одну из приоткрытых дверей.

Наконец она оказалась в просторной комнате, обставленной подержанной мебелью. Середину комнаты занимал стол, заваленный засохшими бутербродами с сыром и фруктами. Актеры и актрисы самого разного возраста сидели за столом, разговаривали и пили чай. Они, по-видимому, привыкли к частым визитам, поэтому лишь мельком взглянули на Мадлен. Только мальчик-рассыльный задержался в дверях и вопросительно уставился на посетительницу. На его лисьем личике дружелюбно поблескивали маленькие глазки.

– Вам что-нибудь нужно, мисс? – спросил он, Мадлен улыбнулась, пытаясь скрыть смущение.

– Я ищу мистера Скотта.

– Вот как? – Мальчик подозрительно оглядел девушку и кивнул в сторону двери в дальнем конце комнаты. – Он репетирует. Сцена вон там.

– Благодарю.

– Он не любит, когда прерывают репетицию, – бросил мальчик вслед Мадлен, направившейся к двери, ведущей на сцену.

– Я ему не помешаю, – весело откликнулась она, сжимая ручку саквояжа одной рукой и открывая дверь другой.

Пробравшись мимо разбросанного повсюду реквизита, Мадлен неожиданно вышла к правой кулисе. Поставив саквояж на пол, девушка прильнула к зеленому бархатному занавесу и взглянула на сцену.

«Столичный театр» со зрительным залом на полторы тысячи мест располагался в величественном и просторном здании. Вдоль стен выстроились массивные позолоченные колонны, инкрустированные зеленым стеклом под изумруд. В зале размешались бархатные «шкатулки» лож и длинные ряды мягких кресел. Хрустальные люстры заливали ослепительным светом великолепные росписи потолка.

Пол сцены имел небольшой уклон, поэтому из зала актеры, находящиеся на авансцене, были видны так же хорошо, как и стоящие у самой рампы. Прочные доски пола были испещрены множеством царапин от сапог, туфель и всевозможных декораций. Репетиция была в самом разгаре: двое мужчин расхаживали по сцене с рапирами в руках, обсуждая эпизод боя. Один из мужчин был светлокожим блондином с гибким и стройным, как у кошки, станом.

– Не понимаю, чего вы хотите, – говорил блондин, постукивая по сапогу резиновым наконечником рапиры.

Его собеседник оказался обладателем самого удивительного голоса, какой когда-либо доводилось слышать Мадлен – глубокого, низкого, раскатистого… Это был голос падшего ангела.

– От тебя я хочу лишь одного, Стивен, чтобы в твоей игре появился огонь. Если я не ошибаюсь, ты поклялся убить человека, который чуть не соблазнил твою невесту. А ты орудуешь рапирой, как старуха вязальной спицей!

Мадлен вдруг поняла, что не может отвести от Скотта взгляда. Он оказался более рослым, чем ей представлялось, более внушительным, более… словом, он во всем превзошел ее ожидания. Его статную мускулистую фигуру облегали полотняная белая рубашка с распахнутым воротом и темные брюки, прекрасно подчеркивающие линии узких бедер и стройных длинных ног. Портрет, который видела Мадлен, был жалкой копией оригинала: художник не сумел передать ни цвет его волос – темно-каштановый, с красноватой искрой, ни сардоническую усмешку на чувственных губах, ни оттенок кожи, напоминающей розовое дерево.

Но что-то едва уловимое в его чертах наводило на мысль, что внешний лоск актера и благородство его наружности – всего лишь маска: казалось, она в любой момент может исчезнуть, и миру явится лицо человека, способного на все. Мадлен в растерянности заморгала. Она рассчитывала, что Скотт окажется щеголем и повесой, очаровательным ловеласом, но в этом человеке не чувствовалось ни малейшей склонности к легкомысленным поступкам.

Белокурый актер возражал:

– Мистер Скотт, боюсь, если я не отступлю сразу же после последнего выпада, вы не успеете отразить…

– Тебе не пробить мою защиту, – перебил Скотт с ошеломляющей самоуверенностью. – Работай в полную силу, Стивен, иначе я подыщу себе другого актера.

Стивен стиснул зубы. Видимо, слова Скотта задели его за живое.

– Хорошо. – Стивен поднял рапиру и ринулся на противника, очевидно, намереваясь застигнуть его врасплох.

Скотт, хохотнув, ловко отразил удар. Рапиры скрестились и зазвенели. Некоторое время противники обменивались молниеносными выпадами.

– Слабовато, Стивен, – заявил Скотт, разгоряченный схваткой. – Неужели у тебя никогда не отбивали женщин? Тебе хотелось когда-нибудь убить соперника?

Стивен явно разозлился – должно быть, этого и добивался Скотт.

– Да, черт возьми!

– Так покажи, на что ты способен.

Стивен ринулся вперед, его потное лицо исказилось гневом. Скотт оценил его усердие несколькими насмешливыми словами; он то отступал, то нападал, осыпая противника шквалом ударов. Мадлен не ожидала, что такой рослый человек способен двигаться так легко и грациозно. При виде Скотта у нее перехватило дыхание. Он был сильным, властным и на редкость самоуверенным. Очарованная ожесточенным поединком, девушка подошла поближе, чтобы лучше видеть все перипетии схватки.

Сделав еще шаг вперед, Мадлен споткнулась о собственный саквояж, стоявший на полу, и опрокинула столик, заваленный всевозможным реквизитом. Канделябр, фарфоровая посуда, несколько рапир – все это с грохотом рухнуло на пол и разлетелось в разные стороны. Логан Скотт повернул голову в сторону правой, кулисы. В следующее мгновение Стивен, не удержавшись, выбросил вперед правую руку с зажатой в ней рапирой.

Скотт чертыхнулся сквозь зубы и упал на пол, схватившись за левое плечо. Воцарилась тишина, которую нарушало только прерывистое дыхание актеров.

– Какого дьявола… – пробормотал Стивен, вглядываясь в тени за кулисами, где Мадлен, тоже упавшая на пол, пыталась подняться на ноги. На лице Скотта застыло какое-то странное выражение.

– Стивен, – прохрипел он, – похоже, с твоей рапиры соскочил наконечник.

Только теперь Стивен обратил внимание на красное пятно, проступившее на рубашке Скотта между его пальцами, там, где он прижимал к плечу ладонь.

– О Господи! – в ужасе воскликнул побелевший Стивен. – Я не знал… Я не хотел…

– Не волнуйся, – перебил его Скотт, – это вышло случайно. Именно такой игры я и добивался от тебя. Так и действуй в следующий раз.

Стивен в изумлении уставился на владельца театра.

– Мистер Скотт… – с дрожью в голосе проговорил он, очевидно, не зная, то ли отчаиваться, то ли смеяться. – Мистер Скотт, как вы можете, истекая кровью, думать о роли? Временами я сомневаюсь, что вы человеческое существо. – Он с трудом оторвал взгляд от расплывающегося по белой рубашке Скотта кровавого пятна. – Не двигайтесь! Сейчас я позову кого-нибудь на помощь, пошлю за лекарем…

– К черту шарлатанов! – выпалил Скотт, но Стивен уже спрыгнул со сцены. Бормоча что-то себе под нос, Скотт попытался встать и тут же тяжело рухнул на пол, мгновенно побледнев.

Мадлен сбросила плащ и сдернула с шеи шерстяной шарф.

– Подождите! – крикнула она, выбегая из-за кулис. Мадлен опустилась перед Скоттом на колени. Свернув шарф, она крепко прижала его к плечу раненого. – Сейчас кровь остановится.

От резкой боли Скотт судорожно вздохнул.

Ее лицо приблизилось к его лицу, и Мадлен вдруг поняла, что смотрит в самые синие глаза на свете, в глаза, чуть затененные густыми темными ресницами. Эти глаза напоминали сапфиры, они играли всеми оттенками синего цвета – от густой синевы океанских глубин до тусклой голубизны зимнего неба.

В какой-то момент Мадлен поняла, что смотрит на Скотта затаив дыхание.

– Я сожалею… – Она осеклась и глянула через плечо на разбросанный по полу реквизит, – Мне очень жаль, что так случилось. Это случайно. Обычно я не такая уж неловкая, но я наблюдала за репетицией из-за кулис и споткнулась…

– Кто вы такая? – нахмурился Скотт.

– Мадлен Ридли, – ответила Мадлен, решив назваться девичьей фамилией бабушки.

– Что вы здесь делаете? О том, что вы мешаете мне репетировать, я уже знаю.

– Я пришла сюда потому, что… – Мадлен вновь встретилась с ним взглядом и вдруг поняла: ей остается лишь одно – заявить о своих намерениях дерзко и откровенно, напрямик. Она должна каким-то образом привлечь к себе его внимание, выделиться из толпы женщин, которые, должно быть, мечтают отдаться ему. – Я хочу стать вашей очередной любовницей, – выпалила Мадлен.

Явно растерявшись, Скотт уставился на девушку так, словно она вдруг заговорила на незнакомом ему языке. Он долго молчал, наконец, проговорил:

– Я не завожу романов с такими девушками, как вы.

– Причина – мой возраст?

В его глазах вспыхнули искорки смеха, но не добродушной насмешки, а издевки.

– И не только возраст, – сказал он.

– Я выгляжу моложе своих лет, – поспешно проговорила Мадлен.

– Мисс Ридли, – Скотт недоверчиво покачал головой, – вы выбрали весьма экстравагантный способ знакомства. Я польщен вашим интересом к моей персоне. Но даже ради спасения собственной жизни я не прикоснулся бы к вам. А теперь прошу меня простить…

– Не спешите отказываться, подумайте над моим предложением, – задыхаясь от волнения, пробормотала Мадлен. – А пока вы нездоровы, я могла бы выполнять какую-нибудь работу. Я многое умею и могла бы пригодиться в театре.

– В ваших талантах я ничуть не сомневаюсь, – сухо отозвался Скотт, – но мне они ни к чему,

– Я изучала литературу и историю, бегло говорю по-французски, умею рисовать. Я готова

Подметать, мыть, чистить – словом, возьмусь за любую работу.

– Мисс Ридли, у меня кружится голова. Не знаю, от чего – то ли от потери крови, то ли от удивления… Во всяком случае, мне было весьма приятно с вами побеседовать. – Бледность Скотта постепенно сменялась прежним цветом лица; он поднялся на ноги. – Я непременно возмещу вам утрату шарфа.

– Но я… – попыталась возразить Мадлен.

В этот момент на сцену выбежала целая толпа служителей театра; все были до крайности взволнованы происшествием.

– Пустяки, – объяснил Скотт, раздраженный этим переполохом. – Нет-нет, я вполне способен сам держаться на ногах. С ними-то ничего не случилось. – Он направился в фойе, окруженный плотниками, музыкантами, художниками, танцорами и актерами, горевшими желанием помочь ему.

Мадлен смотрела вслед Скотту. Какой удивительный мужчина! Он казался особой королевской крови. Правда, лишь немногие счастливцы среди монархов и принцев были наделены столь выразительной внешностью и так прекрасно сложены. Мадлен пришла к твердому убеждению: если уж заводить роман, то лишь с таким мужчиной, как Скотт. Такой роман наверняка будет бесподобным, из тех, что случаются всего раз в жизни.

Хотя Скотт не выразил ни малейшего желания затащить ее в постель, Мадлен не собиралась сдаваться без боя. Ее оружием должно стать упорство. Каждый день, каждую минуту она будет стараться стать незаменимой для Скотта. Вскоре он и смотреть не захочет на других женщин.

Мадлен в задумчивости направилась к кулисам, где вокруг опрокинутого стола валялись осколки китайского фарфора. Вероятно, в «Столичном театре» не хватает рабочих рук. Мадлен размышляла: к кому бы обратиться по поводу работы? Подняв столик, она принялась собирать осколки.

И тут раздался высокий мелодичный женский голос:

– Осторожнее, дитя, вы поранитесь! Я потом пришлю кого-нибудь, чтобы прибрали здесь.

Мадлен положила осколки на стол и повернулась к женщине с золотистыми волосами. На вид незнакомка была всего несколькими годами старше Мадлен. Изысканная красота этой женщины, ее аристократическое лицо, голубовато-зеленые глаза и дружелюбная улыбка невольно приковывали взгляд. Мадлен заметила, что незнакомка беременна.

– Добрый день. – Мадлен подошла поближе. – Вы актриса?

– Была раньше, – ответила женщина. – Но теперь, пока не родился ребенок, мне приходится довольствоваться положением совладелицы театра.

Мадлен ахнула, сообразив, что эта женщина, конечно же, не кто иная, как герцогиня Лидс, известная актриса, появлявшаяся на сцене вместе с мистером Скоттом почти во всех пьесах: и фривольных комедиях, и трагедиях Шекспира. Несмотря на то что герцог Лидс был весьма состоятельным человеком, он не ревновал жену к театру и не препятствовал ее артистической карьере.

– Ваша светлость, знакомство с вами большая честь для меня. Прошу простить меня за причиненное вам беспокойство…

– Не тревожьтесь, – перебила девушку герцогиня, – подобные происшествия в театре – обычное явление. – Она пристально вглядывалась в лицо Мадлен. – Я случайно услышала, что вы просили мистера Скотта поручить вам какую-нибудь работу.

– Да, ваша светлость. – Мадлен вспыхнула, не зная, услышала ли герцогиня еще что-нибудь, но выражение ее лица оставалось приветливым и благожелательным.

– Пройдемте ко мне в кабинет, мисс… Как вас зовут?

– Мадлен Ридли.

– Видите ли, Мадлен, вы не похожи на девушек, которые обычно ищут работу в театре. Вы хорошо одеты, очевидно, образованны. Неужели вы сбежали из дома, детка?

– Нет-нет, – покачала головой Мадлен, убеждая себя, что она не лжет: ведь она действительно сбежала, правда, из пансиона, а не из дома. И все-таки после такого обмана ей стало неловко. Мадлен задумалась. Наконец заговорила, тщательно подбирая слова:

– Обстоятельства сложились так, что мне потребовалось найти какую-нибудь работу… И я надеялась получить ее здесь.

– Но почему вы выбрали именно «Столичный театр»? – спросила герцогиня, ведя Мадлен от сцены к кабинетам.

– Меня всегда привлекал театр. И чаще всего мне доводилось читать о «Столичном». Но на спектаклях я никогда не бывала.

– Неужели? – Герцогиня была искренне изумлена.

– Правда, я участвовала в любительских постановках в пансионе…

– Вы когда-нибудь мечтали стать актрисой? Мадлен покачала головой.

– По-моему, у меня нет таланта актрисы. И потом, я бы никогда не решилась играть на сцене, на виду у множества зрителей. При одной этой мысли меня охватывает дрожь.

– Жаль, – заметила герцогиня, входя в небольшой кабинет, где стоял полированный стол красного дерева, заваленный кипами папок. Вдоль стен стояли шкафы, забитые книгами и бумагами. – Девушка с вашей внешностью могла бы стать настоящей находкой для «Столичного театра».

Услышав этот комплимент, Мадлен в растерянности заморгала. Разумеется, она считала себя привлекательной, но не более того. Она часто видела девушек со стройными фигурами и изумительно красивыми лицами, с которыми ее скромные данные – светло-карие глаза и волосы медового оттенка – не шли ни в какое сравнение. Мать Мадлен, Агнес, часто повторяла, что образцовая красавица в их семье ее старшая дочь, Джастина, а самая смышленая – средняя дочь, Элси. Младшая же, Мадлен, была лишена подобных достоинств.

Мадлен часто думала о том, что ей следовало бы родиться мальчиком. Агнес с трудом переносила роды, и врач заявил, что третий ребенок должен стать для нее последним. Агнес, мечтавшая о сыне, испытала в своей жизни величайшее разочарование, когда выяснилось, что и на третий раз у нее родилась дочь. Мадлен же во всем винила себя. Если бы только она была наделена каким-нибудь особым талантом, благодаря которому родители гордились бы ею… Но до сих пор она оставалась заурядной, ничем не примечательной девушкой.

Герцогиня предложила гостье присесть в кресло у стола.

– Расскажите, что вы умеете делать, а я подумаю, какую работу можно вам поручить.

Через несколько минут из фойе принесли поднос с чайной посудой. Герцогиня говорила быстро, скороговоркой и при этом то и дело улыбалась, а ее неиссякаемая энергия, должно быть, передавалась всем, кто с ней общался. Обладая высоким положением в обществе, купаясь в лучах славы, она без труда могла внушить робость любому собеседнику, но держалась на удивление приветливо и дружелюбно. Мадлен, проведшая всю жизнь в провинциальной глуши, впервые встретила такую женщину, как герцогиня Лидс. Прежде ее единственными собеседницами были мать, наставницы с их постоянными поучениями, а также подруги, столь же неопытные, как сама Мадлен.

– Как видите, Мадлен, – продолжала герцогиня, – в предстоящие месяцы мое положение будет во многом сковывать меня. Мне нужна помощница" чтобы выполнять разные мелкие поручения, убирать в кабинете и заниматься сотнями других дел, на которые никогда не хватает времени. Кроме того, ваши способности к рукоделию пригодятся миссис Литлтон – она шьет новые костюмы и содержит в порядке старые. И еще… Хотя мистер Скотт с этим упорно не соглашается, нам давно необходим человек, который следил бы за театральной библиотекой.

– Я согласна взяться за эту работу. И не только за нее! Подобное воодушевление позабавило герцогиню.

– Вот и прекрасно, – сказала она с улыбкой. – Считайте, что вы уже работаете у нас.

Мадлен внезапно помрачнела: она подумала о том, что скажет Скотт, обнаружив, что ее все-таки взяли в театр.

– А мистер Скотт не станет возражать?

– Я поговорю с ним. Я вправе нанимать кого угодно. Если у вас возникнут разногласия с мистером Скоттом или с кем-нибудь еще, обращайтесь прямо ко мне.

– Благодарю вас, мадам… то есть ваша светлость. В голубовато-зеленых глазах герцогини вспыхнули веселые искорки.

– Пусть мой титул вас не смущает, Мадлен. Несмотря на свое положение в обществе, здесь я всего лишь помощница управляющего, а верховная власть принадлежит мистеру Скотту.

Мадлен впервые слышала, чтобы титулованная особа, да еще женщина, работала в театре. Аристократия и артисты жили в совершенно обособленных, несоприкасающихся мирах. Мадлен задумалась: как герцогине удается преодолевать разделяющую эти миры пропасть?

Герцогиня усмехнулась, словно прочитав ее мысли.

– Большинство людей моего круга уверены, что я пренебрегаю своим положением, работая здесь. Герцог тоже был бы счастлив, если бы я оставила театр, но, слава Богу, он понимает, что без него мне не обойтись.

– Позвольте спросить, ваша светлость, вы давно работаете в «Столичном театре»?

– Пять или шесть лет. – Герцогиня улыбнулась. – Как я ликовала, когда Логан принял меня в труппу! Все лондонские актеры и актрисы мечтают стать его учениками. Он разработал более естественные приемы игры – так прежде не играл никто, и теперь ему повсюду подражают, а ведь еще совсем недавно его стиль считался невиданным новшеством.

– Мистер Скотт – видный мужчина, – заметила Мадлен.

– И он знает об этом. – Герцогиня поджала губы и подлила чаю в чашку Мадлен. Затем посмотрела на нее в упор. – Я должна предупредить вас кое о чем. Большинство женщин, работающих в «Столичном», рано или поздно вбивают себе в голову, что они влюблены в Логана. Советую вам не становиться жертвой подобного заблуждения.

Щеки Мадлен вспыхнули.

– Полагаю, это вполне естественно… С его внешностью…

– Дело не только во внешности. В нем есть некая отчужденность, вызывающая любопытство у женщин. Каждая из них считает, что именно она будет той единственной, в которую Логан в конце концов влюбится. Но беда в том, что театр значит для Логана больше, чем люди. Разумеется, на своем веку Логан… сменил и продолжает непрестанно менять женщин, но до сих пор ни одной из них не удалось завладеть его сердцем.

Последнее обстоятельство значительно упрощало дело. Мадлен рассудила так; если ее план увенчается успехом, она переспит со Скоттом и расстанется с ним, не успев привязаться к нему.

– Ну, довольно о Логане, – заявила герцогиня, отвлекая Мадлен от размышлений. – Скажите мне, дитя, вы уже подыскали себе жилье? Если нет, я могу порекомендовать вам подходящее место.

– Я была бы вам очень признательна, ваша светлость.

– У меня есть приятельница, пожилая женщина, которая некогда была известной актрисой. Она живет одна в доме на Сомерсет-стрит и время от времени пускает к себе постояльцев. Ей нравится, когда ее окружает молодежь, а ее воспоминания о прошлом весьма увлекательны. Думаю, она предоставит вам комнату за умеренную плату.

– Это было бы замечательно! – Мадлен сверкнула улыбкой. – Я очень вам благодарна.

По лицу герцогини пробежала тень сомнения.

– Обычно я стараюсь не вмешиваться в чужие дела, но для меня совершенно очевидно: вам здесь не место, Мадлен.

Девушка молчала, не зная, что ответить. Она опустила голову, пряча глаза от проницательного взгляда собеседницы.

– Вы не умеете скрывать свои чувства, – заметила герцогиня. – Если вы попали в беду, детка… Надеюсь, вы решитесь открыться мне. Возможно, я сумею вам помочь.

– Но почему вы так добры ко мне? Ведь мы едва успели познакомиться, – пробормотала Мадлен.

– Похоже, вы совсем одиноки, – заметила герцогиня. – В прошлом мне не раз доводилось испытывать подобные чувства. Что бы ни привело вас сюда, возможно, положение ваше не столь плачевно, как кажется.

Мадлен кивнула, хотя и не имела ни малейшего намерения доверяться кому бы то ни было. Сердечно поблагодарив герцогиню, она вышла из театра и в наемном экипаже отправилась на Сомерсет-стрит.

Миссис Нелл Флоренс оказалась пожилой дамой с волосами серебристо-розоватого оттенка – вероятно, во времена ее юности они были огненно-рыжими. Ее бледное лицо покрывала сеточка морщин; сложение отличалось элегантностью и хрупкостью. Она держалась приветливо и добродушно, с очаровательным тщеславием бывшей актрисы.

– Значит, вас прислала ко мне моя дорогая Джулия? – спросила миссис Флоренс. – Уверена, мы с вами подружимся. Если я не ошибаюсь, вы актриса? Нет? Не представляю себе, чем еще можно заниматься, особенно с такой внешностью! Будь у меня хотя бы частица вашей красоты, когда я была в таком же возрасте… Впрочем, тогда мне хватало и того, что я имела

* * *

Она провела Мадлен по комнатам двухэтажного дома, заполненным всевозможными сувенирами, напоминавшими о ее актерском прошлом.

– Когда-то я считалась первой красавицей Лондона, – заявила миссис Флоренс, показывая Мадлен целую галерею портретов тридцатилетней давности. На каждом портрете хозяйка дома представала в новом костюме, некоторые из которых были излишне смелыми. По-видимому, густой румянец на щеках Мадлен польстил миссис Флоренс. – Вы еще не научились скрывать свои чувства, верно? Такое встречается не часто.

Заинтересовавшись коллекцией хозяйки, Мадлен с любопытством рассматривала афиши в рамках, гравюры, раскрашенные изображения старинных костюмов.

– Как замечательно, наверное, быть актрисой! – воскликнула девушка.

– Мне довелось переживать не только взлеты, но и падения, – заметила миссис Флоренс. – Меня радовало и то, и другое. Никогда и ни о чем не жалейте – вот вам мой совет. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату, а потом мы поговорим по душам. Вы должны поподробнее рассказать мне о себе.

Мадлен впервые осознала, что совершенно не умеет скрывать свои мысли. Похоже, миссис Флоренс читала их с такой же легкостью, как Джулия.

– Ах, вот оно что! – воскликнула пожилая дама, вглядываясь в лицо Мадлен. – Понимаю… Вы не хотите вспоминать о прошлом. Что ж, мы найдем другую тему для разговора.

Мадлен с признательностью восприняла тактичное замечание миссис Флоренс.

– Я очень вам благодарна, – сказала девушка, входя в комнату.

Распаковав свои вещи, Мадлен переоделась в серое шерстяное платье, отделанное тесьмой сливового оттенка. Сегодня вечером она собиралась в театр посмотреть Логана Скотта на сцене и решить, действительно ли он такой талант, каким его считают. Стоя перед зеркалом, она застегнула пуговицы и нахмурилась, увидев результат своих трудов.

Платье было прекрасно сшито и сидело превосходно, но его фасон, скромный и слишком уж практичный, в особенности чопорный высокий ворот, совершенно не подходил для театра. Разве можно соблазнить мужчину, а тем более мистера Скотта, не имея соответствующего наряда? Мадлен задумчиво провела ладонями по своей груди и талии. Вот если бы у нее было чудесное платье из шелка и кружев, да туфельки, отделанные жемчугом, да живые цветы, украшающие прическу…

Расчесав свои длинные золотисто-каштановые волосы, Мадлен уложила их и тщательно заколола на макушке, при этом посетовала, что у нее нет щипцов, чтобы выпустить на висках прихотливо вьющиеся локоны.

– И ни капли духов, – грустно проговорила она, качая головой.

Но через несколько минут к ней вернулись привычные воодушевление и энергия. Все эти затруднения она разрешит позднее, а сегодня у нее только одна задача – впервые в жизни побывать на представлении в лондонском театре.

Герцогиня Лидс была столь любезна, что сама показала Мадлен место за кулисами, откуда открывался вид на сцену.

– Здесь вам будет удобно, – сказала она. – Только постарайтесь никому не мешать. Во время спектакля актерам приходится часто переодеваться и выбегать на сцену – лучше не путайтесь у них под ногами.

Мадлен отошла чуть в сторону, туда, откуда ей была видна почти вся сцена, правда, под странным углом. Спектаклю под названием «Отвергнутый любовник» предшествовали музыкальная комедия и одноактный фарс, которые то и дело вызывали в зрительном зале дружные взрывы смеха. Когда занавес опустили, на сцене воцарился хаос: все куда-то бежали, метались, перемещался реквизит и декорации. Но не прошло и минуты, как чудесным образом все встало на свои места. Двое молодых мужчин неподалеку от Мадлен потянули за веревки, пропущенные через блоки, и занавес поднялся, открывая взглядам зрителей роскошный интерьер лондонского особняка.

При виде декораций зрительный зал разразился аплодисментами и возгласами одобрения. Два действующих лица, муж и жена, принялись обсуждать список достойных претендентов на руку их дочери. Мадлен следила за развитием событий на сцене как завороженная. Она от всей души сочувствовала героине: ей не позволили выйти замуж за человека, которого она любила с детства, и заставили обручиться с негодяем, который смеялся над ее чувствами.

К изумлению Мадлен, Логан Скотт исполнял роль не возлюбленного девушки, а ненавистного ей негодяя. Едва Скотт появился на сцене, как по залу прокатился восторженный гул. Подобно всем присутствующим, Мадлен была очарована его самоуверенностью и обаянием. Оп желал заполучить героиню, и даже ее любовь к другому мужчине не могла стать для него помехой.

Для Мадлен этот спектакль –. каждая минута действия – был откровением. Она молча стояла за кулисами, теребя складки бархатного занавеса, и ее сердце колотилось так сильно, что по всему телу, от макушки до пальцев ног, пробегала дрожь. От каждой реплики мистера Скотта у нее перехватывало дыхание. Он с легкостью вжился в образ и теперь прямо-таки излучал эгоизм и прочие отрицательные качества своего героя. Как и все остальные зрители, Мадлен полагала, что ему все же удастся добиться любви молодой героини.

На протяжении почти всего первого акта мистер Скотт не покидал сцену – он хитрил, заключал грязные сделки, пытался поссорить влюбленных, доказывая, что возлюбленный девушки никогда не добьется своего. Не удержавшись, Мадлен шепотом спросила у рабочего сцены, остановившегося рядом с ней:

– Чем же все кончится? Неужели мистер Скотт женится на ней? Или она станет женой своего возлюбленного?

Рабочий усмехнулся, заметив, с каким пристальным вниманием Мадлен следит за происходящим на сцене.

– Лучше не буду говорить, – покачал он головой. – Не стоит портить вам удовольствие.

Прежде чем Мадлен успела снова задать вопрос, первое действие закончилось, объявили антракт. Мадлен оттеснили в сторону, занавес опустили. К рампе выбежали танцовщицы, чтобы развлечь зрителей перед началом второй части пьесы.

Мадлен в задумчивости стояла в полутьме, за краем бархатного занавеса. Ей казалось, что антракт тянется целую вечность. Она с нетерпением ждала начала второго действия, ее переполняло предчувствие

Счастья. Будь у нее выбор, Мадлен навсегда бы осталась здесь – вдыхала бы запахи пота, грома, газовых рожков…

Промелькнула высокая темная фигура – кто-то из актеров спешил со сцены в гримерную. Поравнявшись с Мадлен, актер случайно задел ее плечом и остановился. Повернувшись, пристально посмотрел на нее. Их взгляды встретились, и у Мадлен возникло тревожное чувство, она почти физически ощущала: что-то должно произойти. Перед ней стоял мистер Скотт.

Лицо Логана блестело от обильного пота. Хотя в полумраке кулис его глаза казались не такими яркими, как обычно, девушка нисколько не сомневалась: в них вспыхнуло пламя гнева.

– Это вы? – произнес он. – Какого черта? Что вы делаете в моем театре?

В присутствии Мадлен еще никто никогда не чертыхался. От изумления она не сразу нашлась с ответом.

– Мистер Скотт, насколько я понимаю, ее светлость еще не говорила с вами обо мне…

– Повторяю: вам здесь нечего делать.

– Да, сэр, но герцогиня иного мнения. Она взяла меня в помощницы…

– Вы уволены, – оборвал он, подступая почти вплотную к девушке.

Мадлен почувствовала запах его тела и влажного белья. И этот запах вовсе не показался ей неприятным – напротив, он кружил голову. По сравнению со Скоттом другие мужчины, с которыми была знакома Мадлен, казались робкими, укрощенными домашними животными.

– Нет, сэр, – ответила Мадлен, поражаясь собственной смелости: она посмела возражать этому человеку! Скотт, казалось, задумался.

– Нет? – переспросил он так, словно впервые в жизни услышал это слово.

– Герцогиня сказала, что она вправе нанять меня, а если вы против, я могу обратиться к ней за помощью.

Скотт издал короткий смешок.

– Вот как? Хотел бы я знать, кому принадлежит этот чертов театр! Идемте. – Он крепко ухватил Мадлен за локоть.

Спотыкаясь и едва сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть от боли, Мадлен последовала за ним в гримерную. Она поморщилась, услышав, как Скотт бранится вполголоса.

– Сэр, я была бы вам весьма признательна, если бы в моем присутствии вы воздержались от подобных выражений.

– Вы заявились в мой театр без приглашения, опрокинули стол и обратились к герцогине, не поставив меня в известность. А теперь вы еще смеете рассуждать о приличиях?

Дверь с грохотом захлопнулась. Они замерли, стоя лицом друг к другу; Скотт излучал почти осязаемую ярость, Мадлен же являла собой воплощенное упорство. Она не собиралась покидать «Столичный театр».

– Я полагаю, что брань унижает таких мужчин, как вы, – с достоинством заявила Мадлен.

Логан раскрыл было рот, но так ничего и не сказал, вернее, лишь пробормотал что-то себе под нос.

В маленькой ярко освещенной гримерной Мадлен удалось до мельчайших подробностей рассмотреть лицо Скотта. Его бронзовая кожа не нуждалась в сценическом гриме; взгляд же был таким пронзительным, что, чудилось Мадлен, причинял почти физическую боль; а подбородок, казалось, обладал твердостью гранита.

– Мисс Ридли, для вас здесь нет места.

– Мистер Скотт, если вы до сих пор не простили мне мою неловкость, то весьма сожалею. Постараюсь впредь быть внимательнее. Почему бы вам не предоставить мне возможность загладить свою вину?

Логан злился на самого себя – эта девушка, похоже, вполне могла добиться своего. Воспоминания о ней мучили его весь день. Ее учтивая речь могла бы растопить и лед, но именно поэтому Логан решил не уступать.

– То, что случилось утром, не имеет значения, – отрезал он. – Просто вы здесь не нужны.

– Но герцогиня говорила, что в театре для меня найдется немало дел: починка костюмов, приведение в порядок библиотеки…

– Джулия – добрая душа, – перебил Скотт, – и вы без зазрения совести воспользовались ее слабостью. Но меня вам не удастся обвести вокруг пальца.

– Я и не собиралась, – заявила Мадлен.

В гримерную вошел слуга, чтобы помочь Логану переодеться ко второму действию. Он принес свежую белую рубашку и жилет.

– А, Джордж! – приветствовал вошедшего Логан и принялся расстегивать свою пропотевшую рубашку. До начала второго действия оставалось всего несколько минут.

Впервые Мадлен видела, как раздеваются мужчины. Скотт расстегивал пуговицу за пуговицей, являя взору девушки свою великолепную мускулатуру. Мадлен в замешательстве бросилась к двери.

– Мистер Скотт, мне… пора идти…

– Так вы уйдете из «Столичного театра»? – осведомился он, сбрасывая с плеч мокрую от пота рубашку.

Мадлен потупилась, но ей казалось, что она по-прежнему видит его широкую мускулистую грудь.

– Если герцогиня позволит, я останусь.

– Хотите – оставайтесь, но предупреждаю: вы об этом пожалеете. Ваша жизнь превратится в ад, понятно?

– Да, мистер Скотт, – прошептала Мадлен, вылетая из гримерной, едва он начал расстегивать брюки.

Когда дверь закрылась, Скотт глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Джордж тактично отвел взгляд, складывая сброшенную актером рубашку.

– Вам нужно что-нибудь еще, сэр? – пробормотал он.

Ведро ледяной воды пришлось бы кстати, не говоря уже о спиртном. Но Логан упрямо покачал головой и отвернулся, продолжая раздеваться. Слуга мимоходом поправил несколько предметов на гримировальном столе и тихо вышел.

Повернувшись к зеркалу, Логан снова вздохнул, пытаясь настроиться на игру. Его неотступно преследовали мысли об этой девушке. О Мадлен.

Кто она такая? Почему, черт возьми, ей втемяшилось все это в голову? Что ей делать в «Столичном театре»? Она слишком хорошо воспитана для такого места, в ней нет ничего общего с грубоватыми людьми, составляющими труппу. О чем только думала Джулия, нанимая ее? Логану отчаянно захотелось загнать в угол совладелицу театра и потребовать у нее объяснений, но времени у него на это не было. Предстояло закончить спектакль, и самое главное – предъявить зрителям то, чего они желают.

Мадлен удалось пробраться на свое прежнее место за кулисами. Девушка прижала ладони к горящим щекам, с которых не сходил яркий румянец. Неужели она совершила ошибку, настояв на своем желании остаться в «Столичном» вопреки запретам мистера Скотта? Мадлен уже поняла, что таким образом этого мужчину не соблазнить.

Почему он относится к ней так неприязненно? Она всегда легко сходилась с людьми. Возможно, она просто не во вкусе мистера Скотта. Как заставить его изменить отношение к ней? И сколько времени это займет? Встревоженная, она уставилась в глубину сцены, где среди декораций терпеливо ждали актеры.

Занавес поднялся, и повествование о разлученных влюбленных возобновилось, К чести мистера Скотта – ибо таков был его талант, – Мадлен вскоре забыла обо всем; она как зачарованная следила за развитием событий на сцене.

После головокружительных поворотов сюжета злодей наконец понял: даже женившись на красавице, он никогда не завоюет ее любовь. Действуя от имени неизвестного благодетеля, он помог влюбленным бежать, однако они так и не узнали, кому обязаны своим счастьем. Мистер Скотт играл свою роль без тени жалости к самому себе, он ни на миг не снимал маски цинизма, но при этом было очевидно, что сердце его разбито. Концовка пьесы вызывала смешанные чувства – чувства радости и горечи.

Громкие крики и бурные аплодисменты были наградой

Актерам за игру, зрители требовали повторного выхода актеров на сцену. Самыми дружными аплодисментами встретили Скотта, который принял их с едва заметной улыбкой и легким поклоном. Затем объявили программу следующего вечера, и занавес наконец опустился, опустился в последний раз, несмотря на протесты публики.

Мадлен постаралась ускользнуть пораньше, чтобы вновь не попасться на глаза мистеру Скотту. Она успела заметить, как его окружила группа восторженных поклонников. Всем хотелось оказаться поближе к своему кумиру. Тяжко вздохнув, Мадлен отправилась в кабинет герцогини за плащом.

– Вам понравилась пьеса? – спросила герцогиня Лидс. Мадлен не сразу сумела найти верные слова.

– Это самое замечательное зрелище, какое мне когда-либо доводилось видеть!

– О Господи! – рассмеялась герцогиня, ее позабавило воодушевление девушки.

– Неудивительно, что имя мистера Скотта у всех на устах. Он… он… – Мадлен осеклась, не зная, как передать свои впечатления.

– Да, понимаю, – с улыбкой кивнула герцогиня. Мадлен внезапно погрустнела.

– Плохо лишь одно: мистер Скотт сегодня заметил меня за кулисами и ясно дал понять, что не желает видеть меня в театре.

Джулия в изумлении приподняла брови.

– Это на него совсем не похоже. Обычно он не возражает, когда я нанимаю кого-нибудь. Не понимаю, почему… – Герцогиня умолкла и с тревогой взглянула на Мадлен. – Не беспокойтесь, дорогая. Завтра утром я встречусь с ним перед репетицией и все улажу.

– Надеюсь, ваша светлость. – Мадлен замялась. – Видите ли, больше всего на свете я мечтаю работать в «Столичном театре».

Значит, вы останетесь здесь, – заверила герцогиня. – Конечно, если мистер Скотт не найдет вескую причину отменить мое решение, что маловероятно. 37

Глава 2

Логан стоял посреди мастерской «Столичного театра», придирчиво разглядывая новые двойные задники. Эти детали декораций, сооруженные из деревянных рам, обтянутых холстом, вскоре предстояло отослать художникам.

– Прежде мы никогда не делали их такими огромными, – заметил Логан, обращаясь к двум плотникам, которые показывали ему свое изделие. – Как же они будут стоять?

– Мы думаем, лучше всего подпереть их сзади, – ответил главный плотник, Робби Клири. – Тогда они простоят на сцене весь спектакль.

Протянув руку, Логан покачал деревянную раму, пробуя ее на прочность.

– А по-моему, лучше прикрепить к ним сзади деревянные планки и прикрутить их к полу. Не хочу, чтобы эти штуки кого-нибудь пришибли – они чертовски тяжелые.

Робби утвердительно кивнул и обошел вокруг задника, внимательно осматривая его. Двойные задники были сооружены так, что их переднее полотнище могло опускаться под собственной тяжестью, открывая второе, спрятанное за ним. Эта конструкция обеспечивала быструю смену декораций, что требовало, однако, определенных навыков и чувства времени, чтобы избежать ошибок.

Логан отступил подальше от задников; он с рассеянным видом теребил прядь волос, упавшую на лоб.

– Давайте попробуем опустить первое полотнище, – решил он.

– Что ж, можно, мистер Скотт, – с сомнением в голосе отозвался Робби. – Но должен вас предупредить: мы еще не устраивали испытаний.

– Значит, пришло самое время их устроить. Джефф, мальчишка-рассыльный, бросился помогать плотникам, пытаясь поддержать тяжелые задники всем своим тщедушным телом.

– Опускаем! – скомандовал Робби, и его помощники принялись опускать первую раму.

Краем глаза Логан заметил, как в мастерскую вошла стройная девушка с веником, совком и целым ворохом тряпок. Опять эта новенькая! Логан выругался про себя. По-видимому, она не подозревала, что происходит в мастерской, поскольку оказалась прямо под падающим задником.

– Поберегитесь, черт бы вас побрал! – рявкнул Логан.

Девушка остановилась и вопросительно уставилась на Скотта глазами новорожденного олененка – она совершенно не замечала нависшей над ней тяжелой рамы. Логан инстинктивно бросился вперед, пытаясь прикрыть девушку своим телом. Тяжелая рама рухнула, ударив его по раненому плечу. Он громко выругался и пошатнулся. На миг у него перехватило дыхание, но Логан сумел-таки устоять на ногах. Он смутно сознавал, что Робби и остальные плотники спешат поднять раму и оттащить ее подальше. Девушка в испуге отшатнулась.

– Мистер Скотт, – пролепетала она в замешательстве. – Мистер Скотт, с вами все в порядке? Я так виновата перед вами…

Логан покачал головой. Его лицо побледнело: все силы уходили на борьбу с подступившей к горлу тошнотой. Он не имел права опозориться, извергнув из желудка завтрак прямо посреди мастерской. Постоянно поддерживая свой образ, он никогда не болел и никогда не проявлял слабости или нерешительности в присутствии подчиненных.

– О, ваше плечо! – воскликнула Мадлен, уставившись на рубашку Логана, на которой проступило несколько пятен крови из открывшейся раны. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Только одним: держитесь подальше от меня, – пробормотал Логан, наконец-таки совладав с тошнотой. Он глубоко вздохнул, приходя в себя. – Какого черта?.. Что вам здесь нужно?

Я пришла подмести пол, убрать обрезки досок, почистить инструменты, и… может, вы хотите поручить мне другую работу, сэр?

– Убирайтесь! – выпалил Логан с искаженным яростью лицом. – Убирайтесь, пока я вас не задушил!

– Слушаюсь, сэр, – потупившись, пробормотала девушка.

Любая другая в ее положении наверняка расплакалась бы, подумал Логан. Он мысленно аплодировал Мадлен за умение держать себя в руках. А ведь все в «Столичном театре» боялись его гнева как огня. Даже Джулия старалась не досаждать ему, когда он пребывал в дурном расположении духа.

Мадлен виновато взглянула на Робби.

– Прошу прошения, мистер Клири. Я вернусь попозже и подмету пол.

– Хорошо, детка. – Дождавшись, когда Мадлен уйдет, старший плотник обернулся к Логану. – Мистер Скотт, – проговорил он с укоризной, – напрасно вы обидели девушку. Она хотела помочь нам.

– Эта девушка – сущее бедствие.

– Что вы, мистер Скотт! – вмешался Джефф. – Мэдди теряется, только когда вы рядом, а вообще с ней ничего такого не случается.

– Ну и что? – Логан прижал ладонь к горящему плечу. Голова его раскалывалась от боли. – Пусть убирается отсюда, – пробормотал он и поспешно покинул мастерскую.

Скотт направился прямиком в кабинет Джулии, намереваясь излить свое раздражение. Именно Джулия была виновата в том, что эта девчонка осталась в театре. Следовательно, именно ей придется уволить ее. Когда Логан вошел в кабинет, Джулия сидела за столом; она, нахмурившись, склонилась над программой представлений на неделю. Услышав шаги, герцогиня подняла голову и приподняла брови.

– Логан, в чем дело? Ты выглядишь так, словно по тебе только что промчался экипаж, запряженный шестеркой лошадей.

– Это еще пустяки. Все было гораздо хуже: я вновь столкнулся с твоей протеже,

– С Мадлен? – Джулия озабоченно смотрела на Скопа. – И что же?

Логан рассказал о происшествии в мастерской. Он был мрачнее тучи. Но Джулия, очевидно, нашла эту историю весьма забавной.

– Бедняжка Логан! – рассмеялась она. – Неудивительно, что ты зол, как черт. Но Мэдди ни в чем не виновата.

– Вот как? – проворчал Скотт.

– Она работает в театре только первый день. Ей потребуется время, чтобы освоиться здесь.

– Первый день работы должен стать для нее последним, – решительно заявил Логан. – Я хочу уволить ее, Джулия. Я не шучу.

– Ума не приложу, за что ты невзлюбил Мадлен Ридли. – Джулия откинулась на спинку кресла. На ее лице появилось подозрительное выражение, всегда выводившее Логана из себя.

– Она всего-навсего девчонка, которая понятия не имеет, что такое театр.

– Все мы когда-то были молодыми и неопытными, – возразила Джулия, окинув Скотта снисходительным и насмешливым взглядом. – Все, кроме тебя, разумеется. Должно быть, ты с младенчества знал театр как свои пять пальцев…

– Ей здесь не место, – перебил Логан. – На это даже тебе нечего возразить.

– Да, пожалуй, нечего, – согласилась герцогиня. – Но при всем этом Мадлен милая и образованная девушка, которая, очевидно, попала в беду. Я хочу помочь ей.

– Единственный способ помочь ей – отправить туда, откуда она явилась,

– А если ей грозит опасность? Неужели тебе совсем не жаль ее? Разве ты не хочешь выяснить, что с ней случилось?

– Нет.

Джулия в раздражении передернула плечами.

Если Мадлен придется уйти отсюда, кто знает, что с ней будет дальше? И я могу платить ей жалованье из собственного кармана.

– Черт побери, мы не занимаемся благотворительностью!

– Но мне необходима помощница, – сказала Джулия. – По крайней мере на некоторое время. Мадлен именно то, что мне нужно. Почему это тебя так задевает?

– Потому, что она… – Логан осекся. Он и сам не понимал, почему мысли об этой девушке так тревожат его. Возможно, потому, что она выглядела слишком доверчивой и беззащитной в противоположность ему самому. Она вызывала у него чувство неловкости, напоминая обо всем, что его раздражало в самом себе, напоминая о чертах характера, от которых он предпочел бы избавиться. Однако Логан не собирался развлекать Джулию, объясняя ей все это.

– Но, Логан, – явно нервничая, проговорила Джулия, – ведь должна же быть какая-то причина!..

– Довольно и того, что она неуклюжая дура. У Джулии приоткрылся рот.

– Все мы временами бываем неловкими. Мне не нравится твоя придирчивость.

– Повторяю: я не желаю больше слышать о ней, а тем более видеть ее здесь.

– Тогда будь любезен сообщить ей об этом сам, у меня язык не повернется сказать такое.

– Ну, я это сделаю запросто, – заявил Логан. – Где она?

– Я послала ее помочь миссис Литлтон с костюмами, – сухо проговорила герцогиня; она отвернулась и принялась перебирать стопу бумаг на столе.

Логан покинул кабинет Джулии, решив разыскать девушку немедленно. Костюмерная размещалась в пристройке, поодаль от остальных, поскольку пожары представляли для нее гораздо большую опасность, чем для любого другого помещения. Владелец театра справедливо рассудил, что удобнее тушить пожары в каждом здании по отдельности, тем самым спасая остальные.

Миссис Литлтон была жизнерадостной дородной особой, голову которой венчала огромная копна каштановых кудрей, Ее пухлые пальцы двигались с поразитель-42 ной ловкостью – с ловкостью, приобретенной за

Долгие годы создания самых изысканных костюмов, какие только можно увидеть на подмостках. В распоряжении миссис Литлтон находились шесть девушек, которые помогали шить и чинить огромную коллекцию костюмов, заполняющих бесчисленные вешалки. Актеры в этих костюмах смотрелись на сцене «Столичного театра» великолепно, причем, как и зрители, были уверены, что подобные результаты достигаются без малейшего труда.

– Чем могу служить, мистер Скотт? – с веселой улыбкой обратилась к Логану портниха. – Может, у рубашки, которую вы надевали вчера вечером, коротковаты рукава? Я отпущу их, если понадобится.

Логан сразу приступил к делу:

– Я хочу видеть новенькую, мисс Ридли.

– Ах, она прелесть, верно? Я велела ей отнести в повозку, прибывшую из прачечной, корзины с костюмами. Шелк – слишком тонкий и нежный материал, чтобы сушить его в городе, где полно копоти. Поэтому из прачечной корзины отвозят в деревню, и там костюмы стирают, сушат и…

– Благодарю, – перебил костюмершу Логан, ничуть не заинтересовавшись тонкостями стирки костюмов. – Всего хорошего, миссис Литлтон…

– Вот она и отправилась относить корзины, – с невозмутимым видом продолжала миссис Литлтон. – А затем она собиралась занести к вам в кабинет эскизы новых костюмов к «Отелло».

– Спасибо, – сквозь зубы процедил Логан, его почему-то встревожило сообщение о том, что Мадлен Ридли намерена побывать у него в кабинете. Принимая во внимание ее «способности», вполне можно было ожидать, что к его приходу в кабинете воцарится полнейший хаос.

Но, войдя в крохотную комнатку, которую Логан считал своей территорией, а остальные члены труппы – святая святых, он с удивлением обнаружил, что в ней стало значительно уютнее, чем прежде. Книги и бумаги были разложены аккуратными стопками, с полок и остальной мебели исчезла пыль, кучи хлама на столе были разобраны, а сам стол аккуратно вытерт.

– Разве теперь здесь что-нибудь найдешь? – пробормотал Логан, с изумлением оглядывая свой кабинет. И тут он заметил яркое пятно на темном фоне стола – полураспустившуюся алую розу, стоявшую в стакане с водой.

Логан с озадаченным видом прикоснулся к бархатистым лепесткам.

– Это в знак примирения, – раздался за его спиной девичий голос. Резко развернувшись, Логан увидел Мадлен, стоявшую в дверях с дружелюбной улыбкой на устах. – Заодно примите мои извинения. Обещаю, что больше никогда не причиню вам увечий.

Логан растерянно уставился на девушку. Жестокие слова о том, что Мадлен уволена, так и не сорвались с его губ. Он считал, что давно уже стал совершенно бесчувственным человеком, но при виде милого сияющего надеждой личика девушки он почувствовал себя неловко. Более того, ее увольнение вызвало бы недовольство всей труппы. Логан задумался: кто же она, эта Мадлен, на самом деле невинное дитя или коварная интриганка? Но ее огромные карие глаза упорно хранили тайну.

Впервые Логан осознал, что Мадлен Ридли миловидна, нет, прекрасна: тонкие, выразительные черты лица, молочной белизны кожа и невинные, но вместе с тем чувственные губы. А ее изящная стройная фигурка представлялась образцом женской красоты – это при том, что Логан отдавал предпочтение пышнотелым женщинам.

Усевшись, он пристально посмотрел на Мадлен.

– Где вы ее взяли? – Логан указывал на розу.

– На цветочном рынке в Ковент-Гардене. Я побывала там сегодня рано утром. Это удивительное место – там повсюду кукольники и продавцы птиц. И такие чудесные фрукты и овощи…

– Бывать там в одиночку небезопасно, мисс Ридли. Воры и цыгане не замедляв воспользоваться вашей неопытностью.

– О нет, мне никто не досаждал, мистер Скотт. – Мадлен сверкнула улыбкой. – Но все равно спасибо за предупреждение. Очень любезно с вашей стороны, что вы побеспокоились обо мне.

– Я нисколько за вас не беспокоюсь, – отозвался Логан, барабаня пальцами по столу. – Просто я уже имел удовольствие видеть, как неприятности преследуют вас по пятам.

– Ошибаетесь, – с веселой улыбкой возразила Мадлен. – До сих пор я никому не причиняла хлопот. Видите ли, я жила затворницей.

– Тогда объясните, зачем вам, образованной и благовоспитанной девушке, понадобилось работать в «Столичном театре»?

– Чтобы быть рядом с вами, – с невозмутимым видом ответила Мадлен.

Услышав столь откровенное признание, Логан молча покачал головой. Слова Мадлен представлялись ему верхом нелепости. Невинность и неопытность этой девушки были более чем очевидны. Почему же ей вздумалось завести с ним роман?

– А ваши родные знают, где вы? – спросил он наконец.

– Да, – ответила Мадлен, пожалуй, слишком поспешно. Логан усмехнулся.

– Кто ваш отец? Чем он занимается?

– Он… мелкий землевладелец, – последовал неуверенный ответ.

– И должно быть, преуспевающий. – Логан окинул взглядом мягкую шерстяную ткань и изящный покрой платья Мадлен. – Почему же вы не остались дома, с родными, мисс Ридли?

Мадлен все больше робела, и Логан почувствовал, что настроение девушки резко изменилось.

– Я поссорилась с ними, – пробормотала она.

– По какой же причине? – допытывался Логан; он уже давно заметил, что на щеках Мадлен вспыхнул румянец, она явно не привыкла лгать.

– Об этом мне бы не хотелось вспоминать…

– В этой ссоре замешан мужчина? – Увидев, как в глазах Мадлен промелькнуло изумление, Логан понял, что его догадка верна. Откинувшись на спинку кресла, он окинул девушку холодным взглядом. – Ладно, не будем об этом, мисс Ридли. Меня не интересуют подробности вашей личной жизни, нисколько не интересуют. Но позвольте дать вам один совет: если вы втайне надеетесь, что когда-нибудь у нас с вами…

– Понимаю, – перебила Мадлен. – Вы не желаете вступать со мной в связь. – Она направилась к двери, но у порога обернулась и добавила:

– Но передумать никогда не поздно.

– Не обольщайтесь, – ответил Логан и нахмурился, едва Мадлен вышла из кабинета. Неужели она не понимает, что означает слово «нет»?

Весь день Мадлен провела в хлопотах: штопала прорехи и подшивала отпоровшиеся подолы бесчисленных костюмов, убирала захламленные гримерные, раскладывала новые афиши, переписывала распоряжения герцогини и множество других бумаг.

Труппа «Столичного» напоминала огромную семью, и мелкие ссоры, обычные в замкнутом кругу людей, были ей не чужды. Особенно живописным было пестрое сборище актеров, нанятых по контракту. Мадлен казалось, что актеры гораздо интереснее и веселее обычных людей; ее поражали их бесконечная болтовня и откровенные, а иногда и соленые шутки. Но о чем бы они ни заговаривали, в разговоре непременно упоминался мистер Скотт. Очевидно, актеры восхищались Скоттом, даже преклонялись перед ним. Для них он был кумиром, образцом для подражания, мерилом таланта всех и каждого.

Подметая полы в фойе и моя посуду, Мадлен прислушивалась к спору актеров – говорили о любви, вернее, о том, что заставляет людей влюбляться.

– Дело не в том, что ты выставляешь напоказ, – уверяла Арлисс Барри, миниатюрная, кудрявая комическая актриса, – а в том, что скрываешь. Возьмем,

К примеру, мистера Скотта. Понаблюдайте за ним в любой роли, и вы увидите, что он никогда не раскрывает душу. В человеке должна быть загадка, которая и вызывает влечение к нему или к ней.

– Так о чем мы говорим – о театре или о реальной жизни? – спросил Стивен Мейтленд, тот самый блондин, который случайно ранил мистера Скотта на репетиции, во время поединка.

– А разве между театром и реальностью есть разница? – притворно недоумевал Чарльз Хейверсли, молодой актер, принятый в труппу по контракту. Все засмеялись.

– В данном случае нет, – заявила Арлисс Барри. – Недосягаемое всегда кажется самым желанным. Зрители влюбляются в главного героя потому, что он никогда не будет принадлежать ни одному из них. В жизни все происходит точно так же. На свете не сыщешь ни одного мужчины или женщины, которые не влюблялись бы в того, кто для них недосягаем.

Мадлен остановилась поблизости с веником и совком в руках.

– Пожалуй, я с вами не согласна, – задумчиво проговорила она. – У меня маловато опыта в подобных вопросах, но если к вам относятся по-доброму, если у вас возникает ощущение, что вас любят и берегут… Разве этого мало?

– Не знаю, – с плутовской усмешкой откликнулся Чарльз. – Пожалуй, тебе стоит проверить свою теорию на мне. Посмотрим, верна она или нет.

– А по-моему, Мэдди уже испытывает ее на ком-то другом, – с лукавой улыбкой сказала Арлисс и рассмеялась, заметив, как покраснела Мадлен. – Прости меня, дорогая, но все мы привыкли поддразнивать друг друга. Боюсь, тебе придется к этому привыкнуть.

– Разумеется, мисс Барри, – улыбнулась Мадлен.

– Так на ком же ты проверяешь свою теорию? – поинтересовался Чарльз. – Случайно не на мистере Скотте? – Увидев, что румянец Мэдди стал еще гуще, он изобразил негодование. – Почему на нем, а не на мне? Само собой, он богат, красив, знаменит… Только и всего! 47

Чтобы избежать насмешек – пусть и добродушных, Мадлен принялась яростно орудовать веником, торопясь поскорее перейти в другую комнату.

– Бедняжка, – вполголоса произнес Стивен, глядя ей в спину. – Он вряд ли когда-нибудь обратит на нее внимание… Впрочем, она слишком хороша для него.

Встревожившись, Мадлен перестала подметать и прислонилась к двери в пустом репетиционном зале. Наслушавшись болтовни актеров, житейская мудрость которых значительно превосходила ее собственную, Мадлен поняла, что совершила ошибку. Она избрала неверный подход – смело заявила о своих намерениях мистеру Скотту, открылась перед ним, не оставив ни намека на тайну, которая могла бы заинтересовать его. Неудивительно, что он не обращает на нее внимания. Но теперь уже поздно, ей ничего не исправить.

Мадлен тяжко вздохнула: сейчас она жалела о том, что рядом с ней нет мудрой и искушенной женщины, способной дать ей разумный совет. Разве что герцогиня… Но она ни за что не простит ее, если узнает правду. И тут Мадлен осенило, морщинки на ее лбу разгладились. Пожалуй, ей все-таки удастся найти мудрую советчицу.

По небу плыли тяжелые, хмурые тучи. Наемный экипаж доставил Мадлен к дому на Сомерсет-стрит. Миссис Флоренс сидела у камина в гостиной; рядом на столе стоял поднос с остатками ужина,

– Дорогая, я думала, что ты вернешься пораньше. Неужели в театре на тебя взваливают столько работы? Должно быть, ты проголодалась. Сейчас прикажу подать ужин.

Мадлен с благодарностью кивнула и уселась рядом, поежившись, когда тепло камина начало пробираться сквозь шерстяное платье. Отвечая на расспросы пожилой дамы, девушка перечислила все события прошедшего дня. Затем замолчала и уставилась на огонь.

– Миссис Флоренс, я хотела бы попросить у вас совета, но боюсь, вы будете неприятно удивлены, услышав мой вопрос.

– Удивить меня невозможно, детка. Я прожила слишком долгую жизнь, чтобы чему-нибудь удивляться. – Пожилая дама подалась вперед, ее глаза сверкали на морщинистом лице. – Ты распалила во мне любопытство – спрашивай, не тяни!

– Мне казалось, что вы с вашим опытом, знаниями… подскажете мне, как будет лучше, – неуверенно проговорила Мадлен. Затем, чуть помедлив, выпалила:

– Я хочу соблазнить одного мужчину.

Миссис Флоренс откинулась на спинку кресла и заморгала.

– Значит, я все-таки удивила вас, – сделала вывод Мадлен.

– Дорогая, я не ожидала от тебя подобного вопроса. А ты уверена, что отдаешь себе отчет в том, на что ты решилась? Мне бы не хотелось, чтобы ты совершила ошибку, которой потом будешь стыдиться.

– Миссис Флоренс, за всю свою жизнь я не совершила ни единого поступка, которого мне следовало бы стыдиться, – заявила Мадлен.

В глазах пожилой дамы вспыхнули озорные огоньки.

– И теперь хочешь исправиться? – спросила она насмешливым тоном.

– Да! Иначе мне придется признать, что у меня нет ни характера, ни силы воли.

– Не могу согласиться с тобой, дорогая. То, что ты наделена и характером, и силой воли, для меня совершенно очевидно. Но если ты твердо решила осуществить свои намерения, я буду счастлива дать тебе совет. О мужчинах мне многое известно или было известно раньше. Рискну утверждать, что за последние несколько десятков лет они не очень изменились. Скажи, какого именно мужчину ты хочешь соблазнить?

– Мистера Скотта.

Вот как? – Миссис Флоренс уставилась на Мадлен долгим взглядом, пронизывающим и в то же время отчужденным. Казалось, к ней вернулись дорогие ей воспоминания. – Я нисколько не осуждаю тебя, – проговорила она наконец. – Будь я хорошенькой юной девушкой, такой, как ты, я непременно соблазнила бы его.

– Правда? – воскликнула Мадлен, удивленная этим признанием.

– Разумеется! По-моему, мистер Скотт – один из немногих мужчин в Англии, достойных таких жертв. Мне нет дела до изнеженных самовлюбленных созданий, которых сейчас считают идеальными любовниками. К сожалению, мне не довелось познакомиться с мистером Скоттом, но я видела его на сцене. Впервые это случилось пять лет назад. Он играл Яго в «Отелло»… Более искусной игры я никогда не видывала. Это был обольстительный, коварный, хитрый злодей. Как актер мистер Скотт достоин восхищения. А как мужчина он весьма опасен.

– Опасен? – встревожилась Мадлен.

– Да, для женского сердца. Надежные мужчины предназначены для брака, опасные для удовольствий, и большего от них требовать нельзя.

Мадлен наклонилась к собеседнице.

– Миссис Флоренс, вы никому не расскажете о моих замыслах?

– Разумеется, нет! Это твое личное дело. И кроме того, нельзя поручиться, что тебя ждет успех. О Логане Скотте мне известно в основном со слов Джулии, но если я не ошибаюсь, ты не в его вкусе. Среди мужчин попадаются гурманы, которых способны удовлетворить только чрезвычайно опытные женщины, а ты… – Она помедлила и окинула Мадлен критическим взглядом. – Что-то подсказывает мне, что твой репертуар женских уловок крайне ограничен.

– У меня его попросту нет, – с мрачным видом проговорила Мадлен.

Миссис Флоренс подперла морщинистой ладонью подбородок.

– Значит, тебе придется гораздо труднее. С другой стороны, у тебя есть молодость и красота, а эти преимущества нельзя недооценивать.

– Беда в том, что я уже совершила ошибку. Мне следовало быть таинственной и гордой, а я сразу зая-50 вила о своих намерениях.

– Стало быть, он знает о твоих планах? – изумилась миссис Флоренс.

– Да, и он ясно дал мне понять, что не желает иметь со мной ничего общего.

– Ну, возможно, твоя откровенность вовсе не ошибка, – заметила миссис Флоренс. – Можно предположить, что такой мужчина, как Скотт, хорошо знаком с женщинами, искусными в утонченном и длительном флирте. Пожалуй, ты поступила правильно, сразу ошеломив его.

– Я не только ошеломила его, – робко призналась Мадлен. – Из-за меня его ранили.

– Что? – воскликнула миссис Флоренс. И Мадлен рассказала ей о том, что случилось во время поединка. Пожилая женщина смотрела на нее насмешливо и вместе с тем недоверчиво. – Не знаю, что и сказать, детка. Ты задала мне нелегкую задачу. Дай-ка подумать…

Мадлен терпеливо ждала, когда пожилая дама осмыслит услышанное.

– Жаль, что у тебя нет актерских навыков, – проговорила наконец миссис Флоренс. – Застать врасплох такого человека, как Скотт, можно только на сцене, где он чувствует себя как дома. Подозреваю, что он постоянно начеку, за исключением тех случаев, когда играет на сцене. Только в такие минуты он уязвим. Выжди и ты добьешься своего.

– Я могу подсказывать слова актерам и актрисам во время репетиций, пока они учат роли, – неуверенно проговорила Мадлен.

– Превосходная мысль!

– Но что же мне делать, если я окажусь рядом с мистером Скоттом в тот момент, когда он станет уязвимым? Что я должна сказать ему? .

Доверься своему чутью, но помни: изображать пылкую любовь не стоит. Просто дай ему понять, что ты не будешь противиться и охотно согласишься… что ты предлагаешь ему себя и при этом ничего от него не требуешь. От такого предложения не откажется ни один мужчина в мире.

Мадлен кивнула.

– Да, и еще одно, – добавила миссис Флоренс, не сводя с нее глаз. – Для этой роли нужен особый костюм. У тебя прекрасная фигура, но твои строгие платья слишком скромны.

Мадлен грустно улыбнулась.

– Боюсь, тут уже ничего не поделать, мадам. Я не могу позволить себе новое платье.

– Не печалься, – утешила ее пожилая дама, – я что-нибудь придумаю.

Мадлен просияла, восхищаясь энергией миссис Флоренс.

– Как я рада, что решилась спросить у вас совета, мадам!

– И я тоже, Мэдди. Давненько мне не выпадало такого развлечения! С моей помощью ты приведешь мистера Скотта в свою постель, как агнца на заклание.

– Надеюсь, – вздохнула Мадлен. – Но не представляю себе мистера Скотта в роли ягненка.

– Дорогая, тебе и предстоит выяснить, способен ли он на такую роль. Поверь моему опыту: зачастую мужчины в постели становятся совсем другими. А актеры – самые непредсказуемые из любовников. Никто не знает, когда они играют, а когда живут по-настоящему. – Миссис Флоренс повернулась к камину и задумалась.

Горничная принесла поднос с ужином для Мадлен.

Когда служанка ушла, девушка вновь заговорила:

– Миссис Флоренс, нельзя ли как-нибудь узнать заранее, чего можно ожидать?

Пожилая дама вопросительно взглянула на собеседницу, очевидно, не понимая, что та имеет в виду.

– Можно ли узнать заранее, каким любовником окажется мужчина? – уточнила Мадлен.

– Многое можно определить по тому, как он будет целовать тебя. – Миссис Флоренс неожиданно улыбнулась и принялась теребить выбившуюся из прически вьющуюся серебристую прядь. – Послушай, а ведь это мысль! Почему бы тебе не удивить мистера Скотта поцелуем?.. Это дерзкий, но элегантный ход. Несомненно, он за-52 интригует мистера Скотта.

– Но как? Когда?

– Призови на помощь свое воображение, Мэдди. Ты сама почувствуешь, когда настанет подходящий момент.

«Почему бы тебе не удивить мистера Скотта поцелуем?..» Совет миссис Флоренс весь следующий день постоянно звучал в ушах Мадлен. Подходящее время для такой выходки скорее всего никогда не наступит. Обладай Мадлен эффектной внешностью своей старшей сестры Джастины или умом Элси… Но она совершенно заурядная, а мистер Скотт недоступен.

Мадлен видела, какое впечатление Скотт производит на окружающих, замечала, как после представления у двери его гримерной собираются толпы аристократов, актеров и актрис, ждущих от него совета. Казалось, каждый чего-то ждет от него. «Даже я», – с неудовольствием призналась самой себе Мадлен. От мистера Скотта ей требовалась весьма деликатная услуга… Если ей повезет, он никогда не узнает, почему она решилась на такой шаг.

Пытаясь разузнать побольше о Логане Скотте, Мадлен завела разговор с Арлисс Барри, когда та в одиночестве пила чай. Арлисс была настоящим кладезем всевозможных сведений. Она знала интимные подробности жизни всех членов труппы и любила посплетничать.

– Ты хочешь побольше узнать про мистера Скотта? – спросила актриса, отправляя в рот бисквитное печенье. Несмотря на то что миссис Литлтон постоянно ворчала, уверяя, что вскоре Арлисс не влезет ни в один костюм, актриса была не в силах справиться со своей страстью к сладкому. – В своем желании ты не одинока, Мэдди. Мистер Скотт – самый загадочный мужчина, какого я когда-либо встречала. Он слишком скрытен и ревниво оберегает свою личную жизнь. Он никогда и никого не приглашает к себе домой. Насколько мне известно, из всей труппы в гостях у него бывала только герцогиня.

Мадлен нахмурилась.

Неужели между мистером Скоттом и герцогиней…

Арлисс отрицательно покачала головой, встряхнув своими каштановыми кудряшками.

– У них с самого начала оказалось слишком много общего: оба были настолько влюблены в театр, что для другой любви у них в душе просто не хватало места. Вскоре Джулия познакомилась с герцогом, и… но это уже другая история. А на твой вопрос могу ответить только одно: Джулия и мистер Скотт никогда не состояли в романтических отношениях. Она как-то обмолвилась, что мистер Скотт убежден: влюбленность – самое худшее, что с ним может случиться.

– Но почему?

Арлисс пожала плечами.

– Это тайна мистера Скотта. У него уйма тайн. – Понизив голос, она склонилась над чашкой. – Я скажу тебе то, что знают очень немногие: мистер Скотт – сын простого земледельца. Он никогда не учился в школе, представляешь?

– Не может быть! – с неподдельным удивлением воскликнула Мадлен. – Он выглядит таким образованным, благородным…

– Еще бы! – кивнула Арлисс. – Но по сравнению с его прошлым наше с тобой может показаться королевским. Однажды Джулия по секрету рассказала, что в детстве с мистером Скоттом дурно обращались; отец избивал его и морил голодом. Вот почему его родные никогда не бывают в театре – их сюда не пускают. Мистер Скотт платит им за то, чтобы они не появлялись здесь.

Пока Мадлен обдумывала эти сведения, Арлисс ухитрилась съесть целую коробку печенья. Мадлен пыталась представить себе мистера Скотта мальчиком, живущим в нищете и страхе, но этот образ никак не вязался с образом уважаемого в обществе и самоуверенного владельца «Столичного театра». В глазах публики – да и сама Мадлен так полагала – он был подобен божеству. В рассказы Арлисс о печальном прошлом всеобщего кумира трудно было поверить.

Значит, вот откуда берет начало талант мистера Скотта, с сочувствием в душе размышляла Мадлен. Невозможно порвать с прежней жизнью и создать новую, не обладая поразительным воображением и решительностью.

– Прошу прощения, мисс Барри, – пробормотала наконец девушка, – мне пора браться за работу.

Арлисс подмигнула ей, взяла со стола папку и принялась зубрить роль, беззвучно шевеля губами.

Мадлен прошла по коридору к кабинету мистера Скотта. Сердце ее бешено колотилось. Дверь оказалась открыта. Заглянув в комнату, Мадлен увидела спину мистера Скотта, сидевшего за массивным письменным столом красного дерева. Его белая льняная рубаха, некогда хрустящая и отутюженная, измялась и облепила широкие плечи. На спинке стула висели бледно-серый жилет и черный шелковый галстук.

Мадлен было странно видеть мистера Скотта сидящим тихо и неподвижно – весь день он казался воплощением энергии. Он работал за десятерых и относился к театру, как капитан относится к своему кораблю. Казалось, только что Скотт руководил актерами на репетиции, добиваясь от них совершенства, а в следующее мгновение уже оказывался в мастерской декоратора, где передвигал тяжелые задники, на пальцах объясняя, какой должна быть роспись, разве что не хватался за кисть и не принимался за работу собственноручно.

Каждый член труппы знал, что рано или поздно плоды его труда будут подвергнуты тщательному изучению. Все старались угодить мистеру Скотту. Слыша его скупую похвалу, люди радостно улыбались. Мадлен тоже стремилась завоевать расположение хозяина театра, стремилась добиться того, чтобы он изменил свое мнение о ней.

Когда девушка остановилась в дверях кабинета, мистер Скотт насторожился. Она заметила, как по его спине перекатываются мышцы. Хотя Мадлен не издала ни звука, Скотт обернулся, устремив на нее вопросительный взгляд ярко-синих глаз.

– Мистер Скотт, мне кажется, я сумею помочь вам с письмами. Я заметила, что вам приходится много писать, и… я могла бы делать это под диктовку. – Заметив, что лицо Скотта по-прежнему остается бесстрастным, она добавила:

– У меня красивый почерк…

Скотту понадобилось немало времени, чтобы обдумать ответ. Он посмотрел на стопку писем, на которые еще не успел ответить. Перевел взгляд на Мадлен. Потянулся к ближайшему стулу и убрал с него книги.

– Почему бы и нет? – пробормотал он.

Мадлен уселась на стул, взяла перо и бумагу и положила ее на край письменного стола. Скотт, теребя густую прядь волос, принялся читать очередное письмо. Мадлен же не могла отвести от него взгляда – она впервые видела у мужчины такую роскошную шевелюру. Должно быть, у многих женщин возникало искушение пригладить эту непокорную гриву.

Мысленно радуясь тому, что наконец-то осталась со Скоттом наедине, Мадлен продолжала исподтишка разглядывать его. Длинные ноги Скотта были стройными, сильными, мускулистыми. Во многих ролях, которые он исполнял, требовались навыки атлета. Сцены дуэлей и драк, исполняемые из вечера в вечер, помогали ему поддерживать идеальную форму.

– Это письмо будет адресовано месье Жаку Домье, рю де Боз-Ар, Париж. – К удивлению Мадлен, Скотт принялся диктовать по-французски. Она сразу поняла, что он решил устроить ей экзамен – выяснить, действительно ли она владеет французским. Воодушевленная этим вызовом, девушка принялась старательно писать.

Мадлен, писавшая под диктовку Скотта, вскоре поняла, что он помогает управляющему «Комеди Франсез» арендовать на время один из лондонских театров, чтобы представить французскую труппу английской публике.

– Прошу прощения, сэр, – перебила она посреди фразы, – но, по-моему, этот глагол следует спрягать в сослагательном наклонении…

– Оставьте, как было, 56 Мадлен нахмурилась.

– Мистер Скотт, вам наверняка известно, как французы гордятся своим языком…

– Мне известно, что французский я знаю гораздо лучше вас! – выпалил он. – И я буду спрягать этот чертов глагол так, как пожелаю!

– Хорошо. – Мадлен склонила голову над листом бумаги. – И все-таки вы ошибаетесь, – добавила она.

Раздражение Логана внезапно сменилось веселым удивлением. Он с трудом удержался от смеха. Еще никто не осмеливался так вызывающе говорить с ним. Аристократы, с которыми он имел дело, обычно держались покровительственно, за исключением случаев, когда хотели что-нибудь заполучить от него. Его подчиненные всегда говорили ему то, что, как они считали, он желал услышать. Единственным человеком, который говорил с ним, как с равным, была Джулия, но ее уверенность подкрепляли титул и знатное происхождение. А у этой девчонки… Мадлен… не было ничего. Ее благополучие всецело зависело от его расположения, и все-таки она осмелилась противоречить ему!

– Тогда замените его, – наконец решил Логан и продолжил диктовать, не давая Мадлен времени опомниться.

Наконец письмо было закончено. Скотт был уверен, что у Мадлен уже устала рука, однако девушка не попросила его диктовать помедленнее. Они перешли к следующему письму, адресованному управляющему страховой компанией, В письме Логан предлагал создать фонд для поддержки актеров, ушедших со сцены по возрасту, а также вдов и детей актеров. Фонд предстояло ежегодно пополнять: предполагались отчисления из жалованья актеров, а также учитывались доходы от благотворительных представлений.

– Оказывается, вы очень добрый человек, – заметила Мадлен, дописав последнюю строчку. – Думаю, очень немногие владельцы театров заботятся о благополучии бывших членов своей труппы.

Я отнюдь не добрый, – возразил Логан. – Это способ привлечь в «Столичный театр» лучших актеров и удержать их здесь. Чем выше качество моих спектаклей, тем больше денег я получаю.

– Значит, ваша единственная цель – прибыль?

– Вот именно.

– Я не верю вам, мистер Скотт. Вы добрый, просто не хотите, чтобы об этом кто-нибудь узнал.

Логан окинул девушку насмешливым взглядом:

– Почему вы так решили, мисс Ридли? Мадлен смело встретила его взгляд.

– Вы не уволили меня, даже когда имели полное на то право. А теперь я узнала, что вы заботитесь о своих подчиненных, даже о тех, которые слишком стары, чтобы работать. Такие поступки свойственны лишь добросердечным людям.

– Мисс Ридли… – Логан сокрушенно покачал головой, словно не в силах был постичь всю глубину ее наивности. – В своих поступках я никогда не руководствовался добросердечием. Не понимаю, как вам пришло в голову сделать такой вывод. Вы же понятия не имеете, каким я был раньше, на что я способен. Никогда и никому не доверяйте, в том числе и мне, ради своего же блага.

– Почему я должна вас бояться?

Логан сжал кулаки, однако не убрал руки со стола. Его глаза приобрели оттенок сине-фиолетового пламени. В кабинете воцарилось тягостное молчание. Сердце Мадлен тревожно забилось.

– Будем надеяться, что вы этого никогда не узнаете, – произнес наконец Скотт.

Каждым своим словом Логан Скотт как бы отмахивался от девичьих уловок Мадлен. Он был мужчина из плоти и крови, мужчина, отягощенный пороками. Если ей удастся заманить его в постель, это событие навсегда изменит ее. При этой мысли Мадлен охватило волнение.

Девушка потупилась, уставившись на лист бумаги. И вдруг услышала тихий, почти презрительный смех Скотта.

– На сегодня все, – сказал он.

– Вы желаете, чтобы я пришла и завтра? – спросила Мадлен.

Последовала томительная пауза. Логан молча обвел взглядом свой заваленный бумагами стол.

Джулии было прекрасно известно, что он очень нуждается в услугах секретаря. Вот уже несколько месяцев Логан собирался нанять кого-нибудь на эту должность, но до сих пор у него не выдавалось ни одной свободной минуты для переговоров с кандидатами.

С помощью Мадлен он мог бы управиться с бумажными делами гораздо быстрее, чем если бы работал в одиночку. Пожалуй, это удачная мысль: пусть каждый день на час-другой приходит к нему в кабинет. Только вот… Логан с изумлением осознал, что сидеть рядом с Мадлен ему как-то неловко. Эта близость возбуждала его. Он нахмурился и заерзал в кресле, поглядывая на девушку. Подобная реакция казалась ему необъяснимой. Мадлен была слишком молоденькой и наивной, а Логан не принадлежал к числу мужчин, способных совратить девственницу, какой бы соблазнительной она ни представлялась.

Мадлен и впрямь казалась соблазнительной, хотя Логан старался не обращать на нее внимания. Он давно не встречал такой свежести и искренности. И сейчас Логан ощущал зуд в ладонях от желания прикоснуться к ее шее и пригладить шелковистые прядки, выбившиеся из прически. Вконец смутившись, он указал на дверь:

– Да, приходите завтра утром. Мадлен улыбнулась:

– Всего хорошего, мистер Скотт,

Вскоре шаги ее затихли, а Логан все сидел, глядя на дверь. Он чувствовал пульсирующий жар в чреслах и ничего не мог с этим поделать. Слишком долго у него не было женщины – пожалуй, несколько месяцев. Он был слишком занят, чтобы искать замену прежней любовнице. Впрочем, никто и не привлекал его внимание… до сих пор.

Лукавая и коварная улыбка тронула губы Логана. Мысль о связи с невинной и неопытной девушкой прежде никогда не посещала его. Однако Логан ничего не мог с собой поделать; он представлял, как поведет себя Мадлен Ридли в его объятиях, представлял ее нагую в постели…

Пожалуй, он все-таки соблазнит ее. Все равно она недолго останется девственницей в столь развратном окружении: пройдет еще немного времени, и кто-нибудь воспользуется ее неопытностью… Так почему бы не сделать это самому? Ведь она сама того желает, а к тому же он отплатит ей за…

– Дьявольщина! – воскликнул Логан, встревоженный направлением, которое приняли его мысли.

С трудом заставив себя сосредоточиться на работе, он принялся читать контракты. Затем стал пересматривать расписания спектаклей и делать записи о музыке и декорациях. Продолжая работу, он слышал, как расходятся по домам его подчиненные. Актеры и музыканты заканчивали репетиции; плотники и художники убирали в мастерских, готовясь к завтрашнему дню.

Логан испытывал удовольствие, видя суету вокруг; он знал: если бы не он, «Столичного театра» не существовало бы. Театр создало тщеславие Логана. Тщеславие и упорный труд. О неудаче не могло быть и речи – он даже в глубине души не допускал такой возможности. Малейшая ошибка могла означать возврат к той жизни, на которую он был обречен, родившись в семье Пола и Мэри Дженнингс.

Тишину нарушил знакомый голос:

– За окном ночь, а ты по-прежнему в трудах, Джимми? Ведь ты уже сколотил себе состояние, почему же не радуешься ему?

Глава 3

Повернувшись в кресле, Логан увидел знакомое лицо. Перед ним стоял Эндрю, лорд Дрейк. Эндрю был высоким, крепко сложенным молодым мужчиной с насмешливыми голубыми глазами и длинными темными, всегда немного растрепанными волосами. Он был недурен собой, хотя с недавних пор на его лице начали проявляться признаки без думного потакания своим прихотям: дряблость щек

И подбородка, красноватый нос отъявленного пьяницы, темные круги под глазами – все это свойственно людям, ведущим ночной образ жизни.

Логан и Эндрю знали друг друга с детства. Эндрю был единственным сыном и наследником графа Рочестера, а Логан – сыном местного землевладельца-арендатора. Мальчики вместе обследовали территорию поместья, ловили рыбу, купались и охотились на мелкую дичь. Логан привык относиться к Эндрю, как к младшему брату. Несмотря на то что Эндрю был наследником огромного состояния, Логан всегда испытывал к нему жалость: насколько он мог судить, родовитый отец был ничем не лучше Пола Дженнингса. Рочестер держался с сыном холодно и надменно и был гораздо больше озабочен правилами хорошего тона, нежели благополучием сына.

Логан улыбнулся:

– Не ожидал вновь увидеть тебя здесь так скоро, Эндрю, особенно после того, как я предупредил тебя: не приставай к актрисам.

Эндрю усмехнулся.

– Между театром и борделем почти нет разницы. Актрисы – те же проститутки, только подороже. – Он окинул критическим взглядом крохотный кабинет. Затем кивнул на заваленный бумагами стол. – Должно быть, ты все-таки спятил, если все время торчишь в этой пыльной норе.

– Я наслаждаюсь работой. – Логан откинулся на спинку кресла, водрузил ноги на край стола и сложил руки на своем плоском животе.

Слова «наслаждаться» и «работа» – из разных пьес, Джимми. – Пристально взглянув на Логана, Эндрю улыбнулся. – Тебе не нравится, когда тебя так называют, верно? Уверяю, я не хотел тебя оскорбить. Я восхищаюсь твоим успехом: из жалкого Джимми Дженнингса ты превратился в великого Логана Скотта. Когда мы были мальчишками, я думал, что ты женишься на какой-нибудь местной крестьянке или лавочнице и станешь арендатором, как твой отец. Или отправишься в Лондон и будешь служить клерком у какого-нибудь мелкого торговца. Но ты стал

Одним из самых богатых нуворишей Англии, и твоей благосклонности добиваются самые прекрасные светские дамы. Мало того, ты получаешь приглашения на ужин к герцогу Веллингтону! Иногда мне кажется, что только я помню, кто ты на самом деле.

– Ошибаешься, – покачал головой Скотт.

Даже если бы Логан сумел забыть о своем прошлом, нашлось бы немало «доброжелателей», которые ни за что не упустили бы случая напомнить ему об этом. Выскочка не имел права войти в круг избранных, каким бы талантливым или богатым он ни был. Несомненно, его удел – развлекать публику, но к нему никогда не относились как к ровне. Таким, как он, знать не позволяла жениться на своих дочерях и смешивать презренную красную кровь с голубой.

– Зачем ты пришел, Эндрю? – спросил Логан. – Только затем, чтобы напомнить мне о прошлом, или по делу?

Явно раздосадованный прямотой Логана, Эндрю пожал плечами.

– Ладно, если ты настаиваешь, перейдем к делу… Я оказался в весьма затруднительном положении…

– Ты проигрался.

– Разумеется. А как еще прикажешь убивать время? – в раздражении выпалил Эндрю; лицо его покраснело. – Последние две недели я почти каждую ночь проводил в клубе и проигрался в прах, до последнего шиллинга. Каждый раз, когда мне казалось, что удача вот-вот улыбнется мне, положение становилось все хуже. Слухи об этом уже облетели весь Лондон. Все по очереди отказали мне в кредите, а несколько ублюдков из клуба ходят за мной по пятам, грозя переломать мне ноги, если я не верну долг. Пожалуй, в конце концов так и случится.

– Почему же ты не обратился к отцу? Эндрю фыркнул:

– У старика не выпросишь ни шиллинга сверх той ничтожной суммы, которую он называет моим содержанием. А ведь он мог бы заплатить мои долги, будь они даже в сто раз больше!

– Именно этого он и боится, – сухо заметил Логан. – Каков твой долг на этот раз? Четыре тысячи? Пять?

Эндрю смахнул пылинку с рукава своего зеленого сюртука.

– Десять, – произнес он.

Логан молчал, в изумлении глядя на Эндрю. Десять тысяч фунтов были целым состоянием, благодаря которому десяток семей прожили бы целый год, не испытывая нужды. На такие деньги в «Столичном театре» удалось бы поставить несколько прекрасных пьес. Логан знал, почему граф Рочестер отказывается выплачивать долги сына, какой бы ни была угроза его жизни. Если Эндрю не изменит свои привычки, он мгновенно спустит все состояние семьи, едва успев получить титул.

– Мне нужны деньги, – заявил Эндрю; в его тоне впервые звучало отчаяние. – Всем известно, что у тебя денег куры не клюют. Ты вполне можешь позволить себе одолжить мне десять тысяч. Ты ведь знаешь, что когда-нибудь они вернутся к тебе с процентами.

– Да неужели? – усмехнулся Логан, роясь в столе. Найдя чековую книжку, он начал выписывать чек. – Это в последний раз, Эндрю. Впредь я не намерен бросать деньги на ветер.

Заглянув через его плечо, Эндрю пробормотал слова благодарности.

– Я знал, что ты мне не откажешь. В утешение тебе могу сказать одно: представь себе, что будет с моим отцом, когда он узнает, от кого я получил деньги.

Грустная улыбка тронула губы Логана.

– Пожалуй, эта мысль меня действительно утешит. – Он протянул чек радостно улыбающемуся Эндрю, но тут же отдернул руку. – Вместе с чеком я хочу дать тебе один совет.

– Насколько тебе известно, я не принимаю ничьих советов.

– За десять тысяч фунтов ты его примешь, черт возьми. Заплати долги, Эндрю, и найди себе менее разорительное развлечение. Твой нрав никогда не позволит тебе стать преуспевающим игроком: ты слишком легко теряешь самообладание.

– Должно быть, из тебя получился бы превосходный игрок, – пробормотал Эндрю. – Ты выдаешь свои чувства только на сцене, ради прибыли.

Логан рассмеялся и поудобнее уселся в кресле.

– Расскажи, как поживает твой отец?

– Как обычно. Как и прежде, он требователен и несносен. Чтобы приобрести какие-нибудь наброски Рубенса или полотна Рембрандта, он готов на все, кроме убийства…

– Не какие-нибудь наброски, а коллекцию Гарриса, – поправил Логан; он с любопытством взглянул на приятеля. – Десять подлинных работ Рембрандта, в том числе этюд к «Искусному наезднику»!

Эндрю в притворном ужасе всплеснул руками:

– Только не говори, что ты тоже охотишься за этим собранием! Предупреждаю: откажись от своей затеи, иначе прольется кровь!

Логан пожал плечами:

– У меня и в мыслях не было вставать на пути твоего отца.

– Странно, что вы с ним оба страстные коллекционеры, – заметил Эндрю. Логан улыбнулся:

– Многие ценят живопись, Эндрю. Даже выходцы из низших классов.

– Но немногие сыновья арендаторов могут позволить себе коллекционировать картины. Отец уверяет, что ты перекупил облюбованного им Ван Дейка.

– Зачем он мне уступил? – пожал плечами Логан.

– Я согласен с отцом… Похоже, ты пытаешься произвести на него впечатление. Он уверяет, что всему виной твое детство, проведенное в тени особняка. Ты стремишься доказать ему, что преуспеваешь.

Логан пришел в ярость и не удосужился скрыть свой

Гнев. Слова Эндрю попали не в бровь, а в глаз, открыли

Истину, которую он до сих нор не осознавал. Не осознавал, почему испытывает такое острое чувство соперничества по отношению к Рочестеру. Возможно, причиной всему была манера Рочестера пренебрежительно и высокомерно относиться к Логану и ко многим другим выходцам из низов. Логан не раз давал себе клятву доказать, что он ничем не хуже графа, разве что родился в семье бедняков.

– Я стремлюсь произвести впечатление только на тех, кто приходит ко мне в театр. Мнение твоего отца мне абсолютно безразлично. Так и передай ему.

– Ей-богу, ты сегодня не в духе! Давай поговорим о чем-нибудь более приятном. Та прелестная брюнетка по-прежнему живет у тебя?

Логан покачал головой:

– Я попросил ее уйти.

– Как тебя угораздило пресытиться таким восхитительным созданием? Где же она теперь? Я не настолько горд, чтобы брезговать твоими объедками.

– Не хочу оказывать ей медвежью услугу, давая тебе ее адрес!

Эндрю рассмеялся.

– Что ж, будь по-твоему. На свете много хорошеньких девочек. – Он направился к двери, с усмешкой засовывая в карман чек. – Я искренне благодарен тебе, Джимми. Я знал, что ты меня не подведешь.

– Не наживай неприятностей, – многозначительно взглянув на приятеля, посоветовал Логан. Эндрю усмехнулся:

– Постараюсь.

Логан с грустной улыбкой смотрел вслед другу детства. Несмотря на кучу недостатков, Эндрю был не лишен доброты, во всяком случае, никому не желал зла. Его же бунтарские наклонности были вызваны желанием добиться расположения отца.

Вспомнив о графе Рочестере, Логан язвительно усмехнулся. Он получил удовольствие, перехватив в прошлом году картину Ван Дейка прямо из-под носа Рочестера. Старик кичился своими познаниями в живописи и, похоже, сильно досадовал на то, что сын одного

Из его бывших арендаторов является уважаемым покровителем искусств.

В последние годы Логан упорно расширял свой кругозор: расспрашивал художников и коллекционеров, часто путешествовал по континенту в обществе виртуозов кисти и. наконец, научился разбираться в живописи. В своем особняке в поместье он собрал солидную коллекцию. Логан не только водил дружбу с большинством известных лондонских художников, но и оказывал покровительство талантливым живописцам, еще не вкусившим плодов славы.

– Полагаю, ты считаешь, что, купив Ван Дейка, стал образованным человеком, – съязвил Рочестер в прошлом году, после того как Логан ловко перебил его цену на аукционе.

– Не образованным, милорд, – с улыбкой поправил Логан, – а всего лишь удачливым.

Рочестер не сразу нашелся с ответом.

– Для человека, чей удел – потешать толпу, ты живешь неплохо, – сказал он наконец.

– Это называется «играть». – Логан по-прежнему улыбался. Ничто не могло умалить его торжества: ему досталась картина, о которой мечтал сам Рочестер!

Старик фыркнул:

– Комедианты, певцы, циркачи… Для меня все они одинаковы,

– Значит, вот почему моя работа так раздражает вас? – учтиво осведомился Логан. – Вы предпочли бы, чтобы я по-прежнему жил на вашей земле и стал арендатором, как мой отец?

– Работа на земле – гораздо более достойное занятие, чем кривляние на сцене: так кривляются дрессированные мартышки.

– Занятие, может, и достойное, но не очень-то прибыльное, – парировал Логан, направляясь за своей картиной.

Немногие триумфы в его жизни были сравнимы с той минутой, когда он понял, что наконец-то стал острым шипом в боку Рочестера. Этому триумфу предшествовало длительное восхождение на вершину, в

Частности, рискованные вложения прибылей, полученных театром, – некоторые из этих операций оказались весьма успешными. Логан учился финансовому делу так, как учился разбираться в искусстве, хотя первое было не столь увлекательным. Погоня за наживой представлялась вульгарным, недостойным занятием, но выбора у Логана не было. Жизнь, к которой он стремился, требовала огромных расходов, поэтому пришлось крепиться, не обращать внимания на презрительные усмешки аристократов, которые унаследовали свои состояния, а не нажили их. Пусть Рочестер язвит и называет его выскочкой, парвеню – зато ему, Логану, принадлежит Ван Дейк и немало других шедевров.

Вернувшись в настоящее, Логан поднялся с кресла и вышел из кабинета. Он направился в мастерскую декораторов, чтобы проверить, как продвигается работа над новыми задниками. Услышав голоса, он остановился. Один из голосов явно принадлежал Эндрю, а другой… От этого девичьего голоса по телу Логана пробежала дрожь возбуждения. Он невольно сжал кулаки. Ему следовало знать, что Эндрю непременно обратит внимание на Мадлен Ридли, если она окажется поблизости. Ну и пусть, пытался успокоить себя Логан, но вдруг почувствовал, что ему не все равно. Направившись к библиотеке, он вошел без стука.

Эндрю стоял, прислонившись к книжному шкафу и развлекая Мадлен светской болтовней, Девушка тем временем разбирала стопки книг на столе. Рядом с верзилой Эндрю она выглядела прямо-таки миниатюрной. Пряди ее золотистых волос, выбившиеся из-под шпилек, упали на щеки и шею. Среди потрепанных книг и пыльных полок она казалась лучом света в комнате без окон.

– Я решила навести порядок в шкафах, мистер Скотт, – с улыбкой объяснила Мадлен.

Не обращая на нее внимания, Логан в упор уставился на Эндрю:

– А я думал, ты давно ушел.

Я собирался, но по пути встретился с этим очаровательным созданием. – Эндрю помедлил и добавил:

– Кстати, она не актриса.

Он явно намекал на то, что Логан велел ему держаться подальше от актрис «Столичного театра» – именно от актрис.

В этот момент Логану хотелось вцепиться в мясистую шею Эндрю. По-прежнему пристально глядя на приятеля, он проговорил:

– Тогда поясняю: не смей приближаться ко всем без исключения, кто работает у меня, понятно?

– Само собой. – Эндрю усмехнулся. – Прошу прощения, кажется, я здесь лишний. – Выходя из комнаты, он негромко сказал:

– Неужели ты изменил своим привычкам?

Логан не ответил: он смотрел на Мадлен. Когда Эндрю вышел за дверь и его шаги затихли вдалеке, он проговорил:

– Отправляйтесь домой, Мадлен Ридли. Девушка была озадачена и смущена. Похоже, она вновь, сама того не желая, вызвала гнев хозяина театра.

– Мистер Скотт, я не добивалась внимания лорда Дрейка. Мы случайно встретились в коридоре, и он весьма любезно заговорил со мной. Лорд хотел всего лишь помочь мне.

Холодная ярость вспыхнула в синих глазах Скотта.

– Он пытался помочь вам освободиться от одежды и лечь к нему в постель. Если вы столь наивны, позвольте объяснить, в чем дело. Хорошенькие молодые девушки вроде вас – традиционное блюдо в меню лорда Дрейка. От него вы ничего не добьетесь, кроме возни в постели и скорее всего незаконного ребенка. Если вас это устраивает – пожалуйста, только не в моем театре.

Мадлен вспыхнула.

– А если он просто хотел оказать мне любезность?

– Ни в коем случае. Такие девушки, как вы, не вызывают у мужчины желание оказать любезность. – Он сделал ударение на последнем слове.

Мадлен, потупившись, отошла от стола и направилась к двери.

– Если вы хотите сказать, что я вела себя не пристойно… – Она осеклась.

Логан вдруг схватил ее за руки и резко развернул к себе лицом; казалось, пальцы его обжигают кожу даже сквозь рукава платья.

– Я просто хочу объяснить: глядя на вас, мужчина не может не думать о…

Логан замолчал; он пристально смотрел на Мадлен. Она судорожно сглотнула, и он перевел взгляд на ее шею. «Неужели Логан испытывает ко мне влечение? – думала Мадлен. – Как же тогда поощрить его?!» Сердце ее на мгновение замерло… Было совершенно очевидно: он смотрел на нее так же, как смотрел совсем недавно лорд Дрейк.

Мадлен ощутила жгучее желание прикоснуться к его лицу. Ей хотелось погладить колючий подбородок, обвести кончиком пальца резкие очертания носа, дуги бровей, коснуться крепко сжатых губ. Хотелось заставить эти губы смягчиться и ощутить их поцелуй… Ею вдруг овладело желание оказаться в его объятиях.

Скотт внезапно отпустил ее, и Мадлен, потеряв равновесие, пошатнулась. Он был очень бледен.

– Прошу меня простить, – произнес он. – Я вел себя непростительно.

У Мадлен подогнулись колени. Ее била дрожь. Она шагнула к столу и ухватилась за него, чтобы удержаться на ногах.

– Я…– У нее внезапно пересохло во рту. Она облизала губы и проговорила:

– Я больше не стану разговаривать с лордом Дрейком, мистер Скотт.

– Как вам будет угодно, – с равнодушным видом отозвался Логан. – Я не вправе выбирать вам собеседников.

Мадлен смотрела на него во все глаза. Только что этот человек кипел от гнева, а теперь выражал к ее поведению полное равнодушие. Должно быть, она совершила какую-то ошибку, упустила шанс, которым не замедлила бы воспользоваться более опытная женщина. Да, в роли искусительницы она потерпела фиаско.

Мадлен ждала, когда Логан выйдет из комнаты, но он стоял неподвижно и молчал. Казалось, все его мышцы превратились в тугие узлы, словно он вступил в ожесточенную схватку со своей плотью.

– Мистер Скотт, – негромко позвала Мадлен. – Вы не могли бы продолжить, пояснить?..

Он повернул голову и впился в ее лицо пронзительным взглядом ярко-синих глаз.

– Вы сказали, что, глядя на меня, мужчина не может не думать о… – подсказала Мадлен.

Напряжение нарастало. Скотт молчал. Наконец глухо рассмеялся и покачал головой.

– О Господи! – пробормотал он, направляясь к двери. – За что мне такая пытка?

В последующие две недели Логан обнаружил, что он стал объектом весьма странных преследований – такого с ним еще не случалось. Стоило ему войти в театр, как рядом тут же оказывалась Мадлен, неизменно желавшая помочь и обладавшая удивительной способностью доводить его до исступления. Входя утром в свой кабинет, Логан видел, что Мадлен уже успела побывать там и оставить на столе свежие булочки и горячий чай. Она мчалась исполнять его поручения до того, как он успевал их обдумать, она изучила его привычки – все до единой и теперь знала, сколько сахара следует класть ему в чай и как именно крахмалить его рубашки.

Преданность Мадлен и раздражала, и смущала Логана; он не мог припомнить, чтобы кто-нибудь с такой же готовностью выполнял все его поручения. Мадлен заботилась о том, чтобы его костюмы всегда были чистыми и отутюженными; она приносила ему книги из театральной библиотеки, поддерживала безукоризненный порядок в кабинете и гримерной.

На языке у Логана постоянно вертелись жесткие слова – приказ оставить его в покое, но он не решался произнести эти слова. С Мадлен ему было гораздо удобнее, и, кроме того, он испытывал какое-то странное удовольствие, глядя, как она пишет письма под его диктовку или разбирает пачки афиш, только что привезенные из типографии. Иногда, когда Мадлен была слишком занята и не могла сразу прийти к 70 нему в кабинет, Логан с удивлением ловил себя на

Том, что посматривает на часы, с нетерпением ожидая ее прихода.

– Вы опять опоздали, – заметил он однажды утром, когда Мадлен пришла помочь ему разобрать письма. – Я ждал вас.

– Прошу прощения, сэр, – задыхаясь, выпалила Мадлен. – Но миссис Литлтон потребовалась моя помощь при починке костюмов…

– Вы и так проводите слишком много времени в костюмерной. Если миссис Литлтон не хватает рабочих рук, пусть наймет еще одну швею. А мне необходимо ответить на письма.

– Слушаюсь, сэр, – отозвалась Мадлен, и едва заметная улыбка тронула ее губы.

Понимая, что в его словах прозвучала ревность собственника, Логан нахмурился.

– Моя корреспонденция гораздо важнее шитья миссис Литлтон, – заявил он, чувствуя, что должен оправдаться.

Мадлен с улыбкой устроилась рядом с ним, на своем привычном месте.

Логан заставлял Мадлен проводить у себя в кабинете большую часть времени, рассудив, что там – самое безопасное для нее место. Ее бесстрашие весьма раздражало Логана: он то и дело обнаруживал, что она охотно берется за любую работу – от заколачивания гвоздей в мастерской декораторов до прогулок по колосникам высоко над сценой. Этот последний случай окончательно вывел Логана из себя: однажды, выйдя на сцену, он увидел, как несколько рабочих наблюдают за Мадлен, работающей под потолком. Она деловито протягивала веревку через блок, подвешенный под самой крышей.

– Отличная работа, детка! – громко похвалил один из рабочих; остальные одобрительно засмеялись. – Девчушка ловкая, как обезьянка.

У Логана перехватило дыхание. Достаточно одного неверного шага – и Мадлен рухнет с высоты на доски. Он стиснул зубы, чтобы сдержать крик, который мог бы испугать ее и привести к роковому падению. Обливаясь холодным потом, Логан мысленно выругался и зашагал к винтовой лестнице за сценой. Он быстро поднялся по ней, шагая через три ступеньки, и вскоре добрался до подвесных лесов – мостика шириной в два фуга, подвешенного чуть ниже колосников к железным петлям, прикрепленным к решетке.

– Готово! – объявила Мадлен и слегка покачнулась, посмотрев вниз. Господи, как высоко! Она заморгала, увидев совсем рядом Логана. – А вы что здесь делаете, мистер Скотт?

– Прежде я хотел бы узнать, что делаете здесь вы, – проворчал Логан. – К тому же вы позволяете всем и каждому заглядывать под ваши юбки! Неудивительно, что вас так любят в театре!

Впервые в глазах Мадлен полыхнул гнев. Она поджала губы.

– Вы несправедливы ко мне, мистер Скотт. Я всего лишь выполняю свою работу, а именно: помогаю везде, где нужна моя помощь…

– И при этом рискуете жизнью, – перебил ее Логан. – Впрочем, сейчас я охотно свернул бы вам шею, чтобы уберечь от лишних неприятностей. Дайте руку.

– Я вполне способна спуститься самостоятельно…

– Дайте руку сейчас же! – процедил Логан сквозь зубы.

Мадлен нехотя подчинилась. Стиснув запястье девушки, словно клещами, Логан стащил ее с колосников. От резкого движения леса покачнулись. Мадлен в возмущении вскрикнула, когда Логан бесцеремонно взвалил ее на плечо, точно мешок с мукой.

– Отпустите меня! – протестовала она, когда Логан нес ее к винтовой лестнице. – Обойдусь и без вашей помощи!

Не обращая внимания на протесты Мадлен, Логан спустился на сцену и только там поставил ее на ноги.

Уставившись на оробевших рабочих сцены, Логан негромко, но отчетливо проговорил:

– Кто-нибудь может мне объяснить, почему мисс Ридли выполняла работу, за которую я плачу рабочим сцены?

– Мисс Ридли сама вызвалась помочь нам, – в смущении пробормотал один из рабочих. – Сказала, что она меньше ростом и легче всех, потому быстрее покончит с этим делом…

– Отныне, – перебил Логан, – тех, кто попросит мисс Ридли прикоснуться хотя бы пальцем к веревкам, лесам или декорациям, я буду увольнять без промедления. – Он перевел горящий взгляд на разрумянившуюся возмущенную Мадлен. Она потирала запястье, на котором уже проступали синяки от пальцев Логана. – Извинений от меня вы не дождетесь, – предупредил он. – Поверьте, мне хотелось обойтись с вами гораздо хуже.

Необъяснимый гнев мистера Скотта не утихал весь день, даже во время репетиции новой постановки «Столичного театра» пьесы «Беглец». Хмурая Мадлен подсказывала актерам слова. Она избегала смотреть в сторону мистера Скотта: несмотря на все ее старания, он постоянно сердился на нее. Это заметила вся труппа. В сущности, рабочие сцены, актеры, костюмеры и прочие – все они сочувствовали Мадлен. Когда она проходила мимо, ей шептали слова ободрения и благодарили за помощь во время репетиций.

– Мэдди знает мои реплики лучше меня, – заявляла стоящая посреди сцены Арлисс. – Такого суфлера у меня еще никогда не было.

– Верно, – согласился Стивен Мейтленд. – Ума не приложу, когда Мэдди успела выучить пьесу, ведь ей то и дело приходится выполнять какие-нибудь поручения.

Джулия снисходительно улыбнулась и похлопала Мадлен по плечу – они сидели рядом, в первом ряду.

– Энергии Мэдди хватит на десятерых. Девушка смутилась, покраснела.

– Прошу прощения, – послышался со сцены резкий голос Логана Скотта, – но, по-моему, мы проводим репетицию. – Он сидел в кресле перед задником, перекатывая в своих огромных ладонях бутылку виски. – Может, все-таки перейдем к делу? – с усмешкой осведомился он.

– Как только я выясню, что мне следует говорить, – с улыбкой откликнулась Арлисс.

Логан, сверкая глазами, уставился на Мадлен:

– Подскажите же ей реплику, черт возьми!

От внимания Логана не ускользнуло поведение труппы. Он мысленно усмехнулся: похоже, все в театре встали на защиту Мадлен, считая его грубияном. Ну и черт с ними! Он хозяин в театре и будет обращаться со своими людьми так, как сочтет нужным. Логан с угрюмым видом слушал реплики и закончил репетицию почти на час раньше обычного.

После репетиции Джулия зашла к нему в кабинет.

– Я слышала, что произошло между тобой и Мэдди сегодня утром, – сказала она, нахмурившись. – Тебе не кажется, что ты был чересчур резок с ней?

– Ты права, – с насмешливой улыбкой отозвался Логан. – В следующий раз, когда она добровольно согласится рисковать жизнью, я не стану вмешиваться.

– Дело не в этом, – возразила Джулия, – Логан, мне достоверно известно, как ты заботишься о своих подчиненных, Я знаю, почему ты рассердился на нее. Но не понимаю только одного: по какой причине ты так суров с ней? Мадлен выполняет твои поручения по первому требованию – она уже давно превратилась в твою помощницу, а не в мою. Многие дела в театре уладились, и только благодаря ей. Тебе следовало бы похвалить Мадлен, а ты в ее присутствии ведешь себя, как капризный ребенок.

– Довольно, Джулия! – взорвался Логан.

– Прости. – Герцогиня тут же сбавила тон. – Просто в последнее время ты не похож сам на себя, и это меня беспокоит.

– Причин для беспокойства у тебя не было бы, если бы ты не наняла эту девушку.

Джулия внимательно посмотрела на Логана; казалось, она наконец-то поняла, в чем дело.

– Похоже, ты вовсе не испытываешь к ней неприязни – совсем напротив! Почти все мужчины в «Столичном» мечтают добиться ее любви. Неужели ты боишься влюбиться в нее?

Скрывая свой гнев, Логан насмешливо улыбнулся;

– Первый раз слышу от тебя подобную чепуху.

– Но я же права, – заявила Джулия, пристально глядя на собеседника. – Ты борешься с влечением к Мадлен. Почему бы тебе не признать это?

– У меня нет времени обсуждать твои смехотворные домыслы, – пробормотал Логан. – Будь добра уйти, меня ждет работа.

Джулия, однако, не собиралась уходить.

– Я знаю, ты убежден в том, что властен над своими эмоциями. Ты всегда был хозяином собственного сердца, а не наоборот. Но чувства – неудобная вещь, Логан, они не всегда бывают такими, как нам хотелось бы…

– Иди к черту! – прорычал Логан и бросился вон из кабинета.

Когда репетиция закончилась и актеры покинули сцену, Мадлен принялась яростно мести пол, поднимая клубы пыли.

– Надменный негодяй, неблагодарный тиран… – бормотала она, давая выход своему гневу.

Добравшись до правой кулисы, Мадлен остановилась возле парусинового мешка с рапирами. Вытащив одну из них, она взялась за рукоятку. Рапира была легкой и довольно удобной – она со свистом рассекала воздух. Расшалившись, Мадлен принялась подражать приемам, увиденным утром, – делала выпады и наносила удары.

– Вот тебе… получай! – восклицала она, протыкая насквозь воображаемого мистера Скотта.

– Судя по всему, вы отгоняете мух, – послышался насмешливый голос.

Мадлен вздрогнула и оцепенела – из-за кулис вышел мистер Скотт, Ей нестерпимо захотелось провалиться сквозь землю. Ну почему именно он увидел, как она дурачится? Мадлен ожидала, что Скотт отпустит очередную язвительную реплику, окончательно унизив ее, но в его синих глазах светилось лишь насмешливое удивление.

– Кого это вы пытались проткнуть? – спросил он, улыбаясь так, что Мадлен поняла: ему доподлинно известно, кем был ее незримый противник. Мадлен не ответила, и Скотт вновь удивил ее. Подойдя поближе, он осторожно обхватил ее запястье. Его пальцы были крепкими и горячими. – Рапиру надо держать вот так. Расслабьте кисть. – Он чуть сдвинул ее пальцы, сжимавшие рукоять. Мадлен попыталась расслабиться, но задача оказалась не из легких. Мистер Скотт стоял слишком близко, и сердце девушки бешено колотилось. – Встаньте, как я, – продолжал Скотт. – И чуть согните ноги в коленях.

Мадлен наконец осмелилась взглянуть на стоявшего рядом мужчину. Волосы Логана были взъерошены, словно он только что провел по ним пятерней, и ей захотелось пригладить эти густые пряди.

– Вы всегда ведете себя, как на репетиции?

– Не вы первая обвиняете меня в этом, – сухо отозвался Скотт и поправил рапиру, придавая ей верный угол наклона. – А теперь сделайте выпад с правой ноги. Согните ногу в колене и нанесите удар… Да, именно так. Движение, достойное сцены.

Он стоял так близко, что Мадлен видела поры на его лице, видела щетину на подбородке и разглядела даже пепельный отблеск длинных ресниц. Теперь, когда его лицо приобрело невозмутимое выражение, а губы чуть скривились в улыбке, он казался моложе и покладистее.

– Я понимаю, почему вы сегодня были так резки со мной, мистер Скотт, – произнесла Мадлен.

– Вот как? – Он приподнял бровь.

– – Вы беспокоились обо мне, потому и рассердились. Я прощаю вас. – Не давая Логану опомниться, Мадлен прижалась губами к его колючему подбородку.

Логан оцепенел, Мадлен же, отстранившись, внимательно наблюдала за ним, но его лицо превратилось в непроницаемую маску.

Девушка неловко наклонилась, положила рапиру на пол и вновь посмотрела на Скотта.

– А это… достойно сцены? – спросила она. На лице Скотта появилось странное выражение. Прошло немало времени, прежде чем он ответил:

– Не совсем.

– Почему же?

– Вы стояли спиной к залу. Если бы вы исполняли роль, вам пришлось бы повернуться вот так. – Скотт потянулся к ней, помедлил. Наконец взял Мадлен за руки. Его пальцы чуть коснулись ее плеча, горла и щеки. – Выразить чувства помогает даже едва заметный наклон головы… – Он осторожно заставил ее немного наклонить голову. В голосе Скотта послышалась хрипотца. – Если бы вы хотели выразить сомнение, вам пришлось бы держать голову вот так. И еще вы положили бы руки мне на грудь, словно в раздумье: стоит ли оттолкнуть меня.

Мадлен прикоснулась дрожащими руками к груди Скотта. Он был настолько выше ростом, что она не дотягивалась до его плеч. Подбородком он касался ее макушки.

– Чтобы поцеловать меня, – продолжал Скотт, – вы подняли бы подбородок повыше, встали поближе… – Он замолчал, почувствовав, как руки Мадлен обвили его шею, а маленькая ладошка коснулась затылка.

От него пахло накрахмаленным полотном, потом и сандаловым мылом. Такого соблазнительного запаха Мадлен еще никогда не чувствовала – он наполнял ее желанием уткнуться лицом в шею Скотта и вздохнуть.

Лоб Логана покрылся испариной.

– Мэдди, – с трудом выговорил он, – вы сами не понимаете, о чем просите.

Мадлен положила ладони ему на грудь. Пальцы ее вцепились в его рубашку.

– Нет, понимаю. – С трудом сглотнув, она приподнялась на цыпочки, чтобы дотянуться до его лица.

Скотт наконец сдался. Он внезапно опустил голову и впился поцелуем в губы Мадлен.

Его губы оказались твердыми и горячими, и они требовали того, чего Мадлен не умела дать. Его руки обвились вокруг нее – Логан крепко прижал ее к груди. Неожиданно его губы сделались мягкими, и уста девушки приоткрылись. Большая ладонь легла ей на затылок, бережно поддерживая голову. Прежняя жизнь не подготовила Мадлен к такому испытанию. Все ее представления о романтических отношениях обратились в прах, сменившись реальностью: ее обнимал и целовал крепкий сильный мужчина.

Она запустила пальцы в его волосы, перебирая спутанные шелковистые пряди. Затылок и шея Логана были твердыми, как гранит. Мадлен быстро освоилась в его объятиях; она отвечала поцелуем на поцелуй, а ее сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Логан же принялся целовать ее шею, жадно впиваясь в бархатистую нежную кожу. Ноги Мадлен подогнулись, и она прижалась к Логану, чтобы не упасть.

Он коснулся пальцами упругих округлостей ее грудей, затем обвел их ладонью, и под тонкой тканью лифа проступили крохотные бугорки.

Мадлен ахнула и отпрянула, прикрывая ладонями набухшие соски. Ее глаза были широко раскрыты, лицо разрумянилось, она судорожно хватала ртом воздух.

Логан утер рукавом влажный лоб. Все его тело наполнилось возбуждением – он желал близости с этой девушкой. Ему хотелось вновь заключить ее в объятия, уложить на дощатый пол сцены и овладеть ею немедленно. Логан сам себе удивлялся: его неудержимо влекло к невинной девушке, хотя прежде он искал удовольствий только в обществе самых искушенных женщин Европы.

– Довольно глупостей, – пробормотал он.

– Глупостей? – вспыхнула оскорбленная Мадлен. Логан обошел вокруг нее.

– Мне тридцать лет, Мэдди. Я никогда не увлекался девушками вашего возраста, даже когда был вашим ровесником.

– Значит, вы не находите меня иривлекательной?

– Черт!..

Последний вопрос Мадлен лишний раз свидетельствовал о ее неопытности – она не заметила, что пуговицы на брюках Логана едва удерживали его мужскую плоть. Логан перестал расхаживать по сцене и заставил себя взглянуть на Мадлен.

– Я нахожу вас чертовски привлекательной, – пробормотал он, нахмурившись. – И хотел бы… – Он внезапно замолчал и взъерошил пятерней волосы. – Это неудачная мысль. Вы не сумеете участвовать в этой игре на моих условиях. В конце концов я совершу непоправимое. Причиню вам боль.

– Понимаю, – кивнула Мадлен.

– Нет, вы ничего не понимаете. Вот почему я стараюсь избегать вас. Потому что не хочу, чтобы вы стали тяжким грузом на моей совести.

– Мне нет дела до вашей совести. Я хочу только одного: чтобы вы поцеловали меня еще раз.

Последние слова Мадлен были столь дерзкими, что ей самой не верилось, что она произнесла их. Скотт в изумлении уставился на девушку. Потом отвернулся и сквозь смех проговорил:

– Не надейтесь. Я удержусь – ради себя, а не ради вас.

– Мистер Скотт…

– Больше ваша помощь в кабинете мне не потребуется. И я не хочу, чтобы вы появлялись на репетициях. Несмотря на возражения моей партнерши. – Помолчав, он резко добавил:

– Постарайтесь не попадаться мне на

Глаза.

Подобная грубость уязвила Мадлен. Искры страсти погасли, тело ее сделалось холодным, как лед. Как получилось, что все изменилось так быстро? Она терялась в догадках. Он отверг ее, сказал, что испытывает к ней влечение, но велел держаться от него подальше.

– Мистер Скотт…

Уходите, – перебил он. – Я пришел сюда, чтобы осмотреть декорации. Я не нуждаюсь в вашем обществе.

* * *

Если бы не миссис Флоренс, Медлен совсем приуныла бы. Но пожилая дама вновь ее озадачила. Озадачила тем, как истолковала недавний эпизод.

– Случившееся можно назвать достижением, – заявила миссис Флоренс после того, как Мадлен рассказала ей обо всем. – Ты почти подцепила его на крючок, детка. Еще немного и он твой.

– Может быть, я плохо объяснила? – недоумевая, спросила Мадлен. – Мистер Скотт не только не попался на крючок – он со всех ног бросился в противоположную сторону. Он не желает даже видеть меня.

– Неужели ты не слышала, что он сказал, Мэдди? Он же объяснил: ты должна держаться от него подальше потому, что твое присутствие – слишком большое искушение для него. Лучшего и быть не может!

– Пожалуй, вы правы, – согласилась Мадлен. – Просто он говорил таким решительным тоном…

– Пришло время действовать, – сказала миссис Флоренс. – Он сдает позиции. – Она взяла книгу и извлекла листок бумаги, заложенный между страницами. – Это тебе, Мэдди. Если сумеешь, завтра утром уйди из театра и отправляйся по этому адресу.

– Миссис Бернард, – прочла Мадлен имя на листке и вопросительно взглянула на миссис Флоренс.

– Это одна из моих давних подруг, ей принадлежит мастерская на Риджент-стрит. Миссис Бернард не назовешь лучшей модисткой в Лондоне, но она далеко не из худших. Я немного рассказала ей о тебе, и она заверила, что у нее найдутся остатки ткани, которые она превратит в прелестные платья для тебя. Она не возьмет с тебя ни шиллинга: одна из ее учениц выполнит всю работу бесплатно.

– О, миссис Флоренс, вы так добры! У меня нет слов, чтобы выразить вам признательность…

– Довольно и того, что благодаря тебе у меня появилось занятие, – заявила пожилая дама. – В последнее время меня мало что интересует. Помочь тебе добиться цели – достойная и увлекательная задача. – Она внимательно посмотрела в глаза Мадлен. – Конечно, это не мое дело, детка, но ты думала, что будет потом?

– Потом?

– После того, как ты сумеешь соблазнить мистера Скотта. Надеюсь, ты приятно проведешь с ним время, но ты должна быть готова к тому, что он решит положить конец вашей связи.

Мадлен кивнула.

– Родные примут меня, – объяснила она. – Конечно, мой поступок их не обрадует, но к этому я готова.

– И ты считаешь, что соблазнение мистера Скотта стоит всех неприятностей?

– Пожалуй, да, – неуверенно кивнула Мадлен. С минуту она молчала. – Я принадлежу к числу людей, которые обречены на самую заурядную жизнь. У меня нет ни талантов, ни красоты – ничего, что выделяло бы меня из сотен тысяч других девушек. Но я не могу смириться с мыслью, что за всю жизнь у меня не будет ни одной волшебной ночи.

– Не надейся на волшебство, – посоветовала миссис Флоренс, озабоченно нахмурив брови. – Это трудное испытание для любого мужчины, Мэдди, даже для такого, как мистер Скотт. Разумеется, в постели можно испытать восхитительные ощущения, но волшебная ночь бывает всего раз в жизни – если вообще бывает.

Мадлен подошла к гримерной мистера Скотта с кипой выстиранных и аккуратно сложенных костюмов, привезенных из прачечной. По утрам гримерная всегда пустовала, но на этот раз, к удивлению Мадлен. из-за двери доносились голоса. Дверь была приоткрыта, Мадлен толкнула ее локтем. И увидела мистера Скотта, склонившегося над гримировальным столом. Он был поглощен беседой с незнакомой гостьей – стройной, изящной блондинкой с выразительным лицом. На ней было элегантное темно-синее бархатное платье для прогулок с искусно уложенными складками на юбке. По-видимому, эта женщина принадлежала к высшему свету; она держалась холодно и уверенно – гак, как не могла Мадлен.

Терзаемая ревностью, Мадлен все же сохранила невозмутимое выражение.

– Я не думала застать вас здесь в такое время, мистер Скотт, – пробормотала девушка.

– Я пришел сюда искать уединения, – каким-то отчужденным голосом проговорил Скотт.

– Да, сэр, конечно. – Вспыхнув, Мадлен положила костюмы на стул в углу. – Я вернусь позднее, чтобы все развесить.

– Не мешайте девушке выполнить свою работу, – сказала блондинка Скотту, не обращая на Мадлен ни малейшего внимания. – Мне все равно пора уходить. И кроме того, мне совершенно не хочется вмешиваться в дела вашего театра.

Логан улыбнулся. Отстранившись от стола, он осторожно взял гостью за локоть. Жест был дружеским и почти незаметным, но для Мадлен он стал свидетельством близких и интимных взаимоотношений.

– Любое вмешательство с вашей стороны будет уместным, миледи.

Женщина коснулась плеча Логана.

– Значит, этого вмешательства вам не избежать.

– Надеюсь. – На несколько секунд их взгляды встретились.

Мадлен возилась с костюмами, складывая их в шкаф и развешивая на вешалках. Ей казалось, что ее предали, хотя обвинять кого-нибудь она была не вправе. В конце концов, мистер Скотт волен ухаживать за кем угодно… «Так почему бы ему не выбрать меня?» – мысленно негодуя, думала Мадлен.

Мистер Скотт сказал что-то вполголоса и вопросительно посмотрел на блондинку. Та заулыбалась и покачала головой.

– Пожалуй, разумнее будет удалиться. – Глядя в глаза Логану, она натянула перчатки и аккуратно поправила каждый палец.

Скотт набросил на плечи леди плащ, отделанный мехом, и долго укутывал ее, чтобы уберечь от зимнего ветра. Блондинка легкой походкой направилась к двери; за ней плыл шлейф тонкого цветочного аромата.

В гримерной воцарилась тишина. Мистер Скотт задумчиво смотрел на дверь. Мадлен же заканчивала развешивать костюмы в шкафу. Она закрыла дверцу шкафа слишком резко, и Скотт обернулся к ней, вопросительно приподняв бровь.

– Она прямо-таки обливается духами, – заявила Мадлен и помахала перед лицом рукой, словно отгоняя тошнотворный запах.

– А по-моему, весьма приятный запах, – возразил Скотт, пристально наблюдая за девушкой; она расхаживала по комнате – поправила что-то на гримировальном столе, придвинула стул к стене, подобрала с пола мелкую монету.

В конце концов Мадлен все же не сдержалась – дерзкий вопрос сорвался с ее губ:

– Она ваша любовница?

Лицо мистера Скотта оставалось непроницаемым.

– Моя частная жизнь не подлежит обсуждению.

– У нее на пальце обручальное кольцо. Логан усмехнулся.

– Это ничего не значит, – заявил он. – Они с мужем относятся друг к другу с пониманием. Эти слова озадачили Мадлен.

– Вы хотите сказать, что он не возражает, если его жена… и вы… что он не против?

– До тех пор, пока она не афиширует свои связи.

– Как странно!

– Едва ли, Женщинам из высшего общества позволительно иметь друзей. В этом случае у них не появляется повода жаловаться на неверность мужей.

– И вас не смущает мысль о связи с чужой женой? – рискнула спросить Мадлен.

– Я предпочитаю замужних женщин, – с бесстрастным видом ответил Логан. – Они редко бывают требовательными собственницами.

А вы захотели бы вступить в связь с женщиной, которая никогда не была замужем? – Это не наше дело, мисс Ридли, Оскорбленная его резкостью, Мадлен направилась к двери.

– Как бы не так! – пробормотала она себе под нос. Ее решимость покорить Логана еще более укрепилась. Если вообще возможно отвлечь его внимание от замужней блондинки, она, Мадлен, добьется своего, чего бы ей это ни стоило.

Несколько дней спустя в «Столичном театре» случилось несчастье: заболели четверо – два актера и два плотника. У всех отмечались одни и те же симптомы – жар, кашель и приливы крови к голове, а один из больных бредил два дня подряд. По распоряжению герцогини и за актерами, и за плотниками ухаживали слуги.

– Стоит болезни появиться в театре, и она укладывает в постель одного за другим, – нахмурившись, говорила Джулия. – Будем надеяться, что на этот раз больше никто не захворает.

– Ваша светлость, – сказала Мадлен, взглянув на заметно округлившийся живот герцогини, – в вашем положении не следует забывать об осторожности…

– Разумеется, – вздохнула Джулия. – Но я не могу сидеть дома, когда в театре столько дел.

– Ваше здоровье важнее любой постановки, ваша светлость.

Герцогиня фыркнула:

– Только не вздумай повторить эти слова в присутствии мистера Скотта, Он пренебрежительно относится к болезням. Насколько мне известно, он уверен, что даже скарлатина не должна нарушать распорядок работы театра.

– Но люди заболевают не нарочно, – возразила Мадлен, удивленная таким бессердечием мистера Скотта. Джулия закатила глаза.

– Логан не склонен проявлять снисхождение к нашей бренной плоти. Разве он может понять, что такое слабость, если сам никогда не испытывал ее? – Опершись о край стола, герцогиня поднялась на ноги. – Придется объяснить ему всю серьезность положения. Скорее всего он придет в бешенство.

Вопреки предсказаниям герцогини из кабинета мистера Скотта не раздалось ни звука. Но весь день в театре царила тягостная атмосфера, и все члены труппы выглядели необычно подавленными. Мадлен попросила у герцогини разрешения уйти пораньше, и та без возражений ее отпустила.

Сжимая в руке листок с адресом, Мадлен шагала по Риджент-стрит. Она пыталась держаться уверенно в бурлящем потоке людей, экипажей и лошадей, наводнившем широкую улицу. По обе стороны Риджент-стрит тянулись ряды лавок, торгующих мебелью, фарфором, всевозможной снедью, галантерейными товарами и тканями. Уже отчаявшись разыскать заведение миссис Бернард, Мадлен вдруг увидела витрину мастерской со скромной зеленой вывеской и образцами тканей.

Мадлен робко переступила порог. Медный колокольчик над дверью громко звякнул. К ней сразу подошла опрятно одетая девушка, судя по виду, ее ровесница.

– Чем могу вам помочь, мисс?

– Я хотела бы видеть миссис Бернард… Меня зовут Мадлен Ридли.

В следующее мгновение из-за стола, заваленного выкройками и лоскутами, поднялась высокая женщина лет сорока, одетая в элегантное синее платье. Ее седеющие волосы были заплетены в косу и аккуратно собраны в узел.

– Миссис Бернард? – неуверенно спросила Мадлен, отдавая молоденькой мастерице плащ и перчатки.

– Значит, вы и есть протеже Нелл Флоренс, – откликнулась миссис Бернард, внимательно глядя на гостью. – Нелл писала, что вы хотели бы увлечь одного джентльмена, но не надеетесь на успех без подходящих туалетов… – Она окинула пренебрежительным взглядом скромное платье Мадлен. – Да, в таком наряде вам ни за что не добиться успеха… – Кивнув своей помощнице, она указала Мадлен на дверь, ведущую в глубину мастерской. – Рут поможет вам кое-что примерить, а я вскоре подойду.

Мадлен последовала за Рут, но на пороге помедлила и оглянулась.

Миссис Бернард, не могу высказать, как я признательна вам…

– Да будет вам! Рут все равно пришлось бы перешить несколько платьев, чтобы набраться опыта. Должно быть, вы подаете большие надежды, если Нелл с такой любовью пишет о вас. Я многим обязана ей. Видите ли, благодаря Нелл у меня появилось несколько постоянных заказчиц. – Миссис Бернард спохватилась:

– Рут, в первую очередь покажи мисс Ридли платья из кофейного бархата и желтого итальянского шелка. Я уверена, они будут ей к лицу.

Прежде Мадлен не доводилось бывать в мастерской модистки. В преддверии нового сезона ее мать всегда приглашала в поместье местную швею, с которой обсуждала фасоны и выбирала ткани для пяти-шести новых платьев. Часто они обращались к последним выпускам дамских журналов, чтобы узнать, что нынче носят, но, с точки зрения Мадлен, это никак не отражалось на ее нарядах. Она страстно мечтала о модных туалетах, но ее мать считала их непристойными.

– После замужества ты сможешь сама выбирать себе платья, – не раз повторяла леди Мэтьюз. – Впрочем, лорд Клифтон придерживается консервативных взглядов. Я уверена, он не позволит своей жене выставлять себя напоказ.

– Я и не пытаюсь выставить себя напоказ, мама, – возражала Мадлен. – Я просто хочу иметь такие же платья, какие носят мои подруги, – яркие, с кружевной отделкой,..

– Такие наряды тебе ни к чему, – не терпящим возражений тоном прерывала ее мать. – Они придуманы только для того, чтобы привлекать взгляды мужчин, а ты уже обручена с лордом Клифтоном.

Вспомнив настойчивость матери и собственное отчаяние при мыслях о жизни со стариком, Мадлен вновь пала духом. Она задумалась: стоит ли представать перед мистером Скоттом в новом свете?

По просьбе Рут Мадлен сняла платье и осталась в мятой нижней кофточке и длинных панталонах. Рут критически оглядела ее белье и, что-то пробормотав, исчезла в дверях, Минуту спустя она вернулась вместе с миссис Бернард, Модистка ахнула, увидев кофточку Мадлен.

– Подобное белье совершенно недопустимо, – заявила миссис Бернард, скрестив руки на груди и

Качая .головой. – Его нельзя надевать под мои платья, мисс Ридли, – весь силуэт будет искажен.

Мадлен смутилась. Она с беспокойством взглянула на модистку.

– Другого белья у меня нет, мадам.

– А где же ваш корсет? – спросила миссис Бернард. Заметив на лице Мадлен недоуменное выражение, она нахмурилась. – Разве вы не носите корсет, моя дорогая? Господи, сколько же вам лет?

– Восемнадцать. Но я никогда…

– Девушке в вашем возрасте давно пора носить корсет – в этом нет ничего дурного. Кроме того, корсеты полезны для здоровья. Странно, что у вас до сих пор не развилась сутулость.

Мадлен в тревоге уставилась на свое отражение в зеркале, опасаясь увидеть в нем безобразную горбунью.

Вздохнув, миссис Бернард обратилась к мастерице:

– Рут, принеси, белье, которое заказала леди Баркем. За выходные мы успеем сшить новое. И прихвати корсет из коробки на второй полке.

– Мадам, – с сожалением в голосе проговорила Мадлен, – прошу прощения, но я не могу себе позволить…

– Пустяки, – перебила миссис Бернард. – Нелл сказала, что, если потребуются дополнительные расходы, вы с ней как-нибудь договоритесь, например, будете выполнять для нее мелкие поручения в обмен на карманные деньги. Такой выход вас устраивает?

– Пожалуй, да…

– Тогда начнем.

С помощью Рут Мадлен избавилась от своего мешковатого хлопчатобумажного белья и получила взамен кофточку и панталоны, не доходящие даже до колен. Они были сшиты из тончайшего, нежного батиста и казались невесомыми. Белье чуть просвечивало, и Мадлен вспыхнула, увидев себя в зеркале, Если бы леди Мэтьюз узнала о подобной выходке дочери, ее хватил бы удар.

Затем настала очередь жесткого шелкового корсета – спереди он застегивался на крючки, а сзади

Затягивался шнуровкой. Корсет стянул талию Мадлен, сделав ее на добрых два дюйма тоньше. Девушка пристально вглядывалась в свое отражение. Так вот что нужно мужчинам! Неужели такой наряд произведет впечатление на мистера Скотта? Мадлен не терпелось получить ответ на этот вопрос.

Сначала Мадлен примерила платье из мягкого желтого шелка, чуть шероховатого на ощупь. Хотя этот туалет был предназначен для более рослой женщины, простой покрой был очень к лицу Мадлен. Сгорая от нетерпения, она ждала, когда Рут закончит застегивать крючки у нее на спине.

– Превосходно! – объявила миссис Бернард, ловко подкалывая подол платья блестящими булавками. – Далеко не всем женщинам идет этот оттенок желтого, но у вас он удачно оттеняет цвет волос.

Низкий вырез платья позволял видеть всю шею, ключицы и даже верх впадинки между грудями Мадлен. Платье обрисовало талию, сделав ее поразительно тонкой. Складки поблескивающего желтого шелка задрапировали бедра и ноги и заканчивались у пола оборкой, отделанной простыми фестонами.

– Я не узнаю себя, – в восторге проговорила Мадлен.

– Разумеется, – кивнула миссис Бернард. – Жаль, что нельзя побогаче отделать платье, но, пожалуй, это даже к лучшему. Простота придает более изысканный вид.

Модистка присутствовала на примерке еще трех туалетов: кофейного бархатного с длинными рукавами, отделанными кружевом, голубого кашемирового и платья оттенка слоновой кости с таким глубоким вырезом, что Мадлен не верилось, что она отважится появиться в таком наряде на людях. К платью прилагался белый шарф, расшитый бледно-голубой нитью; шарф следовало набрасывать на плечи, закрывая руки до локтей.

Выяснив, что у Мадлен нет подходящей обуви, миссис Бернард принесла пару бархатных туфелек с узкими лентами, перекрещивающимися на щиколотках.

Даме, которая заказала эти туфли, они оказались малы, – объяснила она, отклонив предложение Мадлен заплатить.

Миссис Бернард, снисходительно улыбнувшись, пообещала подогнать новые платья по размеру за считанные дни – все зависело от того, сумеет ли Рут выгадать время. Мадлен искренне поблагодарила обеих модисток.

– Благодарить следует не нас, а Нелл Флоренс, – возразила миссис Бернард. – Она замечательная женщина. Вы поступили очень умно, избрав ее в наперсницы.

– Мне просто повезло, – объяснила Мадлен. – Только бы удача и впредь не покидала меня!

– Если вы говорите о своем желании увлечь мужчину, удача вам не понадобится. Едва увидев вас в новых нарядах, он станет вашим рабом.

– Не могу поверить! – со смехом отозвалась Мадлен, вспомнив надменное лицо Логана Скотта.

Глава 4

– У модисток всегда можно услышать самые свежие сплетни, – заметила миссис Флоренс, выслушав рассказ Мадлен о посещении мастерской миссис Бернард. – Сама атмосфера мастерской пропитана вестями о скандалах и интригах. Не стану скрывать, обо мне тоже часто говорили у модисток – женщины скрежетали зубами, когда я уводила у них из-под носа мужей или любовников.

– Неужели? – не удержалась от вопроса Мадлен.

– Правда, такое случилось всего несколько раз.

Мадлен улыбнулась и оглядела гостиную миссис Флоренс. На одной из стен висел в рамке легкий газовый костюм, усыпанный полудрагоценными камнями. По обе стороны от костюма, в углах комнаты, стояли резные треугольные сундуки.

– Что вы в них храните? – спросила Мадлен.

– Сувениры времен моей молодости. – Миссис Флоренс поудобнее устроилась в кресле с обивкой из расшитого узорами бархата и придвинула к себе тарелку с сандвичами. – Если хочешь, можешь в них заглянуть.

Мадлен не заставила себя упрашивать. Опустившись на колени, она повернула ключ в замке одного из сундуков. Комната наполнилась ароматом лаванды. Мадлен бережно вынула верхний из свертков.

– Этот костюм мне изготовили для роли Ипполиты в пьесе «Ни да, ни нет», – поясняла миссис Флоренс, пока Мадлен разворачивала «древние» доспехи вплоть до наколенников и шлема с плюмажем. – Мне всегда удавались роли девчонок-сорванцов – у меня были отменные ножки. Пожилая дама улыбнулась. – А вот платье, в котором я играла Офелию.

Мадлен, затаив дыхание, развернула зеленоватое полупрозрачное платье, украшенное крохотными вышивками – сотнями бутонов роз.

– Наверное, в нем вы были обворожительны!

– В одной из коробок хранится головной убор к этому наряду, – сказала миссис Флоренс.

Открыв кожаный футляр, Мадлен обнаружила изысканные украшения, перчатки из кружева, шелка и кожи, выцветшие туфельки, отделанные цветами, и целую коллекцию вееров. Миссис Флоренс рассказывала историю каждого предмета, вспоминала о своем сценическом прошлом, а Мадлен с жадностью слушала ее,

Но, увидев в руках Мадлен небольшую шкатулку зеленого лака, миссис Флоренс перестала улыбаться, и на ее лице появилось выражение беспокойства и скорби.

– Не открывай ее, детка. Это не для чужих глаз.

– О, простите…

– Не извиняйся, просто передай ее мне.

Пожилая дама обхватила шкатулку своими морщинистыми руками. Крепко стиснула побелевшими пальцами. Она долго смотрела на шкатулку, словно забыв о присутствии Мадлен.

– Мадам, может быть, я уберу все и уйду? – тихо спросила Мадлен,

Миссис Флоренс вздрогнула, будто очнувшись. Теперь ее взгляд выражал бесконечное сожаление.

– В ней хранятся несколько миниатюр, – объяснила она, поглаживая блестящую лакированную поверхность. Медленно поднеся к губам шкатулку, миссис Флоренс поцеловала ее и взглянула на Мадлен блестящими глазами. – Хочешь увидеть одну из них?

Мадлен кивнула и подошла поближе. Села на ковер у ног пожилой дамы.

Миссис Флоренс извлекла из шкатулки крохотный портрет в золотой рамке и протянула его Мадлен.

На портрете была изображена девочка лет пяти или шести с огромными голубыми глазами на ангельском личике. На голове у нее красовалась огромная шляпа, из-под которой выбивались длинные рыжеватые локоны.

– Какая прелесть! с искренним восхищением прошептала Мадлен. – Кто это?

– Моя дочь.

Мадлен как завороженная смотрела на миниатюру.

– Я не знала, что у вас…

– Об этом знали немногие. Видишь ли, она была незаконнорожденной. – Миссис Флоренс вглядывалась в лицо Мадлен, возможно, отыскивая признаки осуждения. Так и не обнаружив их, она продолжала:

– Я была немногим старше тебя, когда родилась моя дорогая Элизабет. Ее отец был замечательным человеком, обаятельным, благородным, хотя и не мог похвастать знатным происхождением. Он был готов жениться на мне, но при одном условии – если я навсегда покину сцену.

– Вы любили его?

– Разумеется! Если я испытывала когда-либо волшебные чувства, так только с ним. Но я отвергла его предложение. Мне не хотелось жертвовать своей карьерой, слишком уж много она значила для меня. Обнаружив, что я в положении, я скрыла это от своего возлюбленного. В конце концов он женился на другой и, судя по всему, жил с ней счастливо. Через общих знакомых я узнала, что он умер десять лет назад.

– Вы когда-нибудь жалели о том, что не вышли за него замуж? – спросила Мадлен.

Я не позволяю себе о чем-либо жалеть.

Какое-то время они молчали, глядя на портрет.

– Где же она теперь? – спросила Мадлен. Миссис Флоренс тихо проговорила:

– Элизабет умерла много лет назад.

– О, миссис Флоренс… – Мадлен с сочувствием взглянула на пожилую даму.

– Мне так и не удалось поближе узнать ее, – призналась миссис Флоренс, принимая из рук девушки миниатюру. – В раннем детстве Элизабет жила со мной, но едва она подросла, я отправила ее в пансион.

– Но почему?

– Жизнь в театре не для Элизабет – мне не хотелось, чтобы она видела моих знакомых мужчин… и все прочее. Я желала ей спокойной жизни, мечтала, чтобы она получила образование. И заботилась о том, чтобы у нее было все самое лучшее: вещи, книги, куклы… Иногда, во время каникул, я брала ее путешествовать. Мы никогда не обсуждали ни мое ремесло, ни жизнь, которую я вела. Я надеялась, что когда-нибудь Элизабет удачно выйдет замуж и заживет в роскошном доме в поместье, но вместо этого… – Миссис Флоренс умолкла и покачала головой.

Мадлен мысленно перебирала различные варианты дальнейшей судьбы Элизабет. На лице пожилой дамы появилось выражение печальной иронии.

– Элизабет пожелала повторить ваш путь, – с уверенностью в голосе проговорила Мадлен.

– Да. Она самовольно бросила учебу и объявила мне, что намерена стать актрисой. Я умоляла ее одуматься, но тщетно. Желание играть на сцене сильнее всего проявляется у тех людей, которым необходимо заполнить пустоту в душе. Несомненно, многие потребности Элизабет так и остались неудовлетворенными, особенно ее желание иметь отца и семью. Я сделала для нее все возможное, но, боюсь, этого было слишком мало.

– Что же с ней случилось?

– Впервые Элизабет вышла на сцену в шестнадцать

Лет. Она имела шумный успех. Ее игру отличали утонченность и убедительность, значительно превосходившие мои. Я убеждена, что Элизабет могла бы стать одной из великих актрис, добиться большего, чем Джулия. Несмотря на то что я поначалу возражала против ее выбора, я возлагала на дочь большие надежды. – Миссис Флоренс вздохнула и положила миниатюру в шкатулку. – Вскоре после того, как Элизабет минуло семнадцать лет, она познакомилась с одним мужчиной – обаятельным и умным аристократом. Она потеряла голову от любви к нему, забыла о карьере и обо всем, что ценила прежде, забыла ради единственной цели – стать его возлюбленной. Забеременев, она сияла от счастья. Я так и не узнала, как отнесся к этому известию он, но мне было ясно одно: этот человек не собирался жениться на Элизабет. Однажды… – Миссис Флоренс замолчала, ее губы задрожали. – Однажды его светлость прислал ко мне слугу с уведомлением о том, что моя дочь умерла во время родов.

– А ребенок? – спросила Мадлен после долгой паузы.

– Мне сообщили, что и ребенок не выжил.

– Кем же был…

– Не будем говорить о нем, детка. Этот человек отнял жизнь у моей дочери и причинил мне такую боль, о существовании которой я и не подозревала. Мои уста никогда не произнесут его имени.

– Понимаю, – кивнула Мадлен и ласково погладила руку миссис Флоренс. – Я признательна вам за то, что вы согласились поделиться со мной частицей своего прошлого.

Пожилая дама улыбнулась и прикрыла ладонями шкатулку.

– А у вас есть другие портреты Элизабет? – спросила Мадлен.

– Да, но видеть их для меня невыносимо. Мадлен понимающе кивнула, почувствовав, что у миссис Флоренс есть и другие секреты, которые она предпочитает хранить при себе.

На следующее утро, когда Мадлен явилась в «Столичный театр», выяснилось, что и Арлисс Барри стала жертвой болезни, от которой уже пострадали несколько членов труппы. Ее муж, главный декоратор театра, остался дома, чтобы ухаживать за ней. Герцогиня изводилась от беспокойства.

– Понадобилось приложить немало усилий, чтобы заставить Арлисс пропустить репетицию, – объяснила она Мадлен. – Я хотела навестить ее, но герцог запретил. По правде сказать, он угрожает запереть меня дома на несколько недель, пока не закончится эта эпидемия.

– Разумное решение, – заметила Мадлен. – Пожалуй, вам стоит обдумать его, ваша светлость.

Герцогиня в раздражении передернула плечами и вздохнула:

– У меня слишком много дел,.. И кроме того, вскоре мне вес равно придется сидеть дома. Поэтому я хочу пробыть в театре как можно дольше. Больна не только Арлисс, но и ее дублерша. Может быть, ты согласишься почитать на репетициях эту роль, пока кто-нибудь из них не поправится?

– О, ваша светлость, я не смогу! – воскликнула Мадлен. – Я никогда не пробовала играть. У меня нет никакого таланта и тем более желания…

– Тебе не придется играть. Просто читай реплики – ты знаешь их лучше, чем сама Арлисс, И двигайся по сцене так, как двигалась она. Не надо робеть, Мэдди. Все поймут, что ты лишь временно заняла место Арлисс, чтобы помочь остальным во время репетиции. Неужели ты не хочешь помочь актерам?

– Это не понравится мистеру Скотту, – робко возразила Мадлен.

– Предоставь его мне. И вообще ради театра Логан готов на все.

С мистером Скоттом Мадлен увиделась лишь на следующее утро, К ее огорчению, выяснилось, что на репетиции актеры будут в костюмах, Мадлен и без того чувствовала себя неловко, заняв место Арлисс; когда же ей при-94 шлось надеть платье героини – оно представляло

Собой полупрозрачные голубовато-серебристые полотнища, она еще больше смутилась. Мадлен была уже в плечах, чем Арлисс, и широкий вырез платья выглядел на ее груди еще более откровенным.

– Какая прелесть! – воскликнула миссис Литлтон, отступая на шаг и с гордостью оглядывая свое произведение. – Жаль, что мисс Барри недостает стройности. Этот наряд придает тебе нечто эфирное, неземное, в отличие от нее.

– По-моему, у мисс Барри прекрасная фигура, – поспешно возразила Мадлен.

– Она была бы прекрасной, если бы мисс Барри отказалась от привычки каждый день есть бисквитное печенье, – проворчала миссис Литлтон, повернувшись к вешалке с костюмами.

Костюмерша приветствовала входящих актеров. Мадлен же стояла в уголке, стараясь остаться незамеченной. К сожалению, нескромный костюм оказался удобным поводом для добродушных насмешек. Чарльз Хейверсли первым заметил Мадлен и восторженно присвистнул.

– О Боже, что за метаморфоза! – воскликнул он, бросаясь к девушке с распростертыми объятиями. Он без стеснения оглядел ее, задержавшись взглядом на полуобнаженной груди. – Дорогая мисс Ридли, я понятия не имел, что скрывается под вашим обычным одеянием. Признаюсь, я даже сомневался…

– Чарльз, – перебил его мистер Берджесс, актер постарше, игравший роль скорбящего отца, – ни у кого из нас, включая мисс Ридли, нет ни малейшего желания слушать твою болтовню.

Мадлен увернулась от объятий Чарльза.

– Мистер Хейверсли… – проговорила она ледяным тоном, но тут же осеклась.

К ним подошел Стивен Мейтленд, не сводивший глаз с груди Мадлен.

– Мисс Ридли, я провожу вас на сцену. За кулисами темно, вы можете споткнуться,.,

В этот момент раздался громкий голос:

Довольно, джентльмены.

* * *

Мадлен заметила, что к ним направляется мистер Скотт с пачкой бумаг в руке. Он окинул взглядом собравшихся актеров, не обратив на Мадлен ни малейшего внимания.

– Пора начинать, – объявил он. – Сначала я сделаю несколько замечаний по поводу вчерашней репетиции, а затем пусть все займут места для первой сцены.

Мистер Скотт зачитал список замечаний и изменений, который актеры внимательно выслушали. В конце своей речи он неожиданно уставился на Мадлен.

– Должно быть, всем уже известно, что мисс Ридли согласилась принять участие в репетиции только потому, что и мисс Барри, и ее дублерша больны. Благодарим вас за помощь.

Мадлен почувствовала, что краснеет, но сумела кивнуть в ответ. Мистер Скотт сразу отвел взгляд, и его лицо внезапно помрачнело.

Актеры быстро вышли из фойе. Мадлен последовала за ними. Ее героине, призраку погибшей женщины, предстояло участвовать в первой сцене. Проходя мимо мистера Скотта, стоящего в дверях, Мадлен остановилась и взглянула на него.

– Мистер Скотт, – негромко проговорила она, опасаясь, что кто-нибудь подслушает их разговор, – я помню, что вы велели мне держаться от вас подальше, но герцоги ни попросила…

– Знаю, – перебил он.

– Вы не сердитесь на меня?

Его лицо напоминало маску равнодушия.

– Ваше присутствие мне абсолютно безразлично.

– Вот и хорошо, – ответила девушка и робко улыбнулась, направившись на сцену.

Проходя мимо двери, Мадлен с удивлением заметила, что мистер Скотт побелевшими пальцами вцепился в дверной косяк. Встревожившись, она решила, что Скотт солгал: на самом деле он был недоволен. С тяжелым вздохом Мадлен прошла к кулисам, поправляя лиф платья.

Почему она выбрала мужчину, которого так трудно соблазнить? Для ее целей вполне подошел бы и Чарли Хейверсли. Но Хейверсли не пробуждал в Мадлен тех чувств, которые тотчас же дождались в ее душе, едва поблизости появлялся мистер Скотт. Мадлен мечтала лишь об объятиях мистера Скотта, стремилась именно с ним познать запретное наслаждение…

– Мэдди! – послышался из зала голос герцогини Лидс. Мадлен выглянула из-за занавеса:

– Да, ваша светлость…

Джулия сидела в первом ряду. При виде Мадлен она заулыбалась.

– Ты чудесно выглядишь в этом костюме, Мэдди. Прежде чем начнется репетиция, я хочу, чтобы ты поняла: никто не ждет от тебя безукоризненной игры. Просто постарайся помочь актерам и порадоваться репетиции.

Мадлен кивнула. Предстояла репетиция первой сцены, в которой призрак молодой женщины навещает близких: своего брата, которого играл Чарльз Хейверсли, родителей миссис Андерсон и мистера Берджесса, и, разумеется, мужа, роль которого исполнял мистер Скотт.

– Никто из них не видит и не слышит тебя, – объяснила Джулия Мадлен, – но все чувствуют, что рядом есть некто или нечто.

– Понимаю, – кивнула Мадлен, отступая за кулисы, из которых на сцену выходила Арлисс,

Репетиция шла гладко, почти не прерываясь. Спустя некоторое время Мадлен потеряла сознание, изо всех сил подражая Арлисс Барри, копируя ее жесты и позы.

– Отлично, Мэдди, – шепнула Джулия, наблюдая, как Мадлен появляется на сцене и вновь уходит.

Репетиция прервалась только один раз, когда Чарльз Хейверсли случайно взглянул на Мадлен и умолк на полуслове, а затем вдруг разразился смехом. Мадлен озадаченно посмотрела на «брата», а Джулия сухо осведомилась, в чем дело.

Хейверсли с виноватым видом покачал головой, продолжая фыркать,

– Я ничего не могу, с собой поделать, ваша светлость, – задыхаясь от смеха, пробормотал он. – Мисс Ридли смотрит на меня так, словно верит каждому моему слову. При этом у нее такие глаза… Это бесподобно! Джулия окинула его укоризненным взглядом:

– Вам незачем смотреть на нее, Чарльз. Ведь она призрак.

– Но я ничего не могу с собой поделать, – возразил актер и подмигнул Джулии. – Будь вы мужчиной, вы бы поняли меня.

– Я все прекрасно понимаю, – нахмурилась Джулия. – Чарльз, все мы будем вам очень признательны, если вы постараетесь изобразить брата, а не волокиту.

– Волокиту? – удивилась Мадлен, это слово никогда не употреблялось в пансионе миссис Олбрайт. Ее вопрос вызвал у Чарльза очередной взрыв смеха. Мадлен посмотрела в сторону кулис, где мистер Скотт ждал своего выхода. Стоявший на фоне бархатного занавеса, он выглядел особенно внушительно.

Мадлен вдруг подумала о том, что лет через сто люди будут читать о нем в книгах по истории и представлять себе, каким он был на сцене. Никакими словами невозможно передать его глубокий, будоражащий душу голос и поразительную широту его таланта. Казалось, мистер Скотт сочетает в себе двух разных людей: сдержанного и строгого мужчину вне сиены и актера, в душе которого кипят страсти, то и дело вырываясь наружу. Миссис Флоренс оказалась права: застать мистера Скотта врасплох можно только на сцене.

Логан наблюдал за репетицией из-за кулис; он все больше раздражался. Черт бы побрал Джулию! Как ее угораздило предложить Мадлен занять место Арлисс? Будь проклята болезнь, жертвой которой стали Арлисс и ее дублерша, но самое главное – будь проклят он сам: глядя на Мадлен, Логан начисто забыл свои реплики – все до единой. Разве он мог винить Чарльза Хейверсли в несобранности? Логан сомневался, что сумеет сосредоточиться на роли, видя перед собой Мадлен в столь откровенном костюме, в костюме, который вызывал у него желание рухнуть на колени 98 и уткнуться лицом в ее грудь. Мадлен выглядела

Юной и свежей, ее кожа напоминала кремовый шелк. Но миловидность Мадлен вызывала не только острое влечение: вместе с ним возникало беспокойное желание закутать ее во что-нибудь, укрыть от чужих восхищенных взглядов, не делить ее ни с кем.

Каким-то непостижимым образом Мадлен ворвалась в жизнь Логана, заставила заметить ее и отрезала все пути к отступлению. Теперь, когда он уже отверг ее, она стала для него вожделенной мечтой. Логану казалось, что каждой женщине, о которой он вспоминал, чего-нибудь недостает, и теперь его сводила с ума мысль о том, что он подсознательно ищет в новых знакомых сходство с Мадлен. Он постоянно представлял себе, каково было бы насладиться ее молодостью и свежестью. Мадлен вызывала у него желание играть, вести себя по-мальчишески, чего с Логаном прежде не случалось, и он понимал, что теперь только видит ее своей любовницей.

Логан был возбужден и раздосадован, ему хотелось разнести в щепки всю сцену вместе с декорациями. Услышав сигнальную реплику, он взял у реквизитора бутылку и вышел на сцену, держа горлышко между пальцами. Остальные актеры удалились – остались только Логан и Мадлен.

Как скорбящему вдовцу, ему полагалось находиться во хмелю. Правдоподобно изобразить опьянение было нелегко: большинство актеров в подобных случаях переигрывали или, что еще хуже, не доигрывали. Это был один из многочисленных нюансов сценического мастерства: требовалось совершенное владение техникой, благодаря чему достигалась естественность. Заставляя себя сосредоточиться на роли, Логан подражал неловким порывистым жестам и шаткой походке давно пьющего человека.

Он упал в огромное дубовое кресло перед декорацией, изображающей стену библиотеки. Отмахнувшись от посторонних мыслей, Логан начал длинный монолог, передавая отчаяние своего героя. И где-то посередине монолога вдруг почувствовал, что Мадлен встала у него за спиной и положила руки на спинку кресла. Как требовалось в пьесе, она склонилась над ним и в паузах произ

Носила свои реплики. Логан, чувствовавший теплое дыхание Мадлен, остро ощущал близость ее тела, ее запах. Лоб его покрылся испариной. Длинный золотистый локон Мадлен упал ему на плечо, коснулся шеи… Логан ощутил тягучую тяжесть в чреслах; все его существо пылало страстью.

В конце концов он не вытерпел, умолк на полуслове, как Чарльз, однако не рассмеялся.

В зале воцарилась тишина. Логан пытался собраться, понимая, что за ним сейчас во все глаза следят актеры и рабочие сцены. Должно быть, они решили, что он забыл слова, хотя прежде ничего подобного с ним не случалось. Логан молил Бога лишь об одном: чтобы никто не заподозрил истину, а истина заключалась в том, что его пленила наивная девушка. Стиснув зубы, он сделал несколько ровных и глубоких вздохов.

– Мистер Скотт, – послышался робкий голос Мадлен, – если хотите, я подскажу вам слова…

– Я знаю их, черт возьми, – проворчал Логан, расправив плечи. Он опасался, что, оглянувшись на Мадлен, окончательно утратит власть над собой.

Из зала донесся голос Джулии:

– В чем дело, мистер Скотт?

Логан ответил ей убийственным взглядом; в этот момент он с удовольствием задушил бы совладелицу театра за то, что та поставила его в столь неловкое положение. Джулия была явно озадачена; она следила за Логаном, нахмурив брови. Несколько раз герцогиня переводила взгляд с Логана на Мадлен, по-прежнему стоявшую у него за спиной; наконец, похоже, все поняла. Джулия и Логан были давними друзьями, и она слишком хорошо знала его.

– Может быть, прервемся на несколько минут? – как бы невзначай спросила герцогиня.

– Нет, – отрезал Логан, – сначала закончим эту чертову сцену, – Он вытер рукавом лоб и продолжил монолог, начав откуда-то с середины.

Мадлен вставляла свои реплики с дрожью в голосе.

Не обращая внимания на технику, создание образа и тонкости игры, Логан кое-как добрался

До конца сцены. Джулия слушала его молча, но смутные догадки заставляли ее постоянно хмурить брови.

Едва сцена завершилась, Джулия объявила перерыв на двадцать минут. Актеры сразу разошлись: одни отправились в фойе перекусить, другие скрылись в своих гримерных. Логан остался сидеть в кресле на сцене. Он решился сменить позу лишь тогда, когда почувствовал, что Мадлен ушла.

Герцогиня медленно подошла к краю сцены, держась одной рукой за поясницу.

– Логан, – тихо проговорила она, – у меня нет ни малейшего желания вмешиваться…

– Вот и не вмешивайся. – Он подошел к рампе и остановился в нескольких шагах от Джулии, глядя на нее сверху вниз.

Герцогиня окинула взглядом сцену, желая убедиться, что поблизости никого нет. Затем, тщательно подбирая слова, снова заговорил:

– Я подозревала, что между тобой и Мэдди что-то возникло, но такие девушки, как она, прежде никогда не привлекали тебя, и я даже подумать не могла, что…

– Куда вы клоните, ваша светлость? По-видимому, резкость Логана уязвила Джулию.

– Дело в том, что я привязалась к Мэдди. Я надеюсь, ты не станешь пользоваться своим преимуществом. Нам обоим известно, что романа и разрыва с тобой она ни за что не переживет. Она еще не успела ожесточиться.

Лицо Логана словно окаменело.

– Как обойтись с ней – мое дело.

– А мое дело – заботиться о благополучии Мэдди. Я хорошо помню твое непременное правило: никогда не сближаться ни с кем из членов труппы…

– Она служит тебе, а не мне. Я не нанимал ее и, следовательно, вправе поступить с ней так, как считаю нужным.

– Логан! – в тревоге воскликнула Джулия, глядя, как он удаляется широкими шагами.

Мадлен бродила по фойе, отвечая на похвалы актеров робкой улыбкой.

– Что это случилось с мистером Скоттом? – раздался чей-то голос. – В последнее время он ведет себя очень странно.

– Кто знает? – последовал ответ. – Будем надеяться, 'что он не заразился. Нам только не хватало болезни мистера Скотта.

Не дослушав, Мадлен направилась к репетиционному залу, где надеялась найти укромное место и поразмыслить. Что же произошло? Ей казалось, что все идет своим чередом. Она даже почувствовала некую связь с мистером Скоттом, но затем он словно окоченел, казалось, присутствие Мадлен было для него невыносимым. На глаза девушки навернулись слезы. Ей захотелось поскорее спрятаться от посторонних взглядов.

Мадлен услышала за спиной чьи-то быстрые шаги. В следующее мгновение кто-то крепко ухватил ее за руку и повлек в ближайшую комнату. Мадлен чуть не споткнулась. Едва за ее спиной закрылась дверь, она ахнула от неожиданности.

– Мистер Скотт!

Лицо Логана находилось в тени, его силуэт смутно вырисовывался в луче света, падающем из окна. Он дышал тяжело, прерывисто. Мадлен отшатнулась, но Логан метнулся к ней и схватил обеими руками за плечи. Он попытался что-то сказать, но вдруг с глухим стоном умолк на полуслове и поцеловал ее.

Его губы были горячими, обжигающими, поцелуй – слишком уж страстным, словно он никак не мог утолить мучившую его жажду. Мадлен затрепетала в его объятиях и тем еще сильнее воспламенила Логана.

Он провел ладонью по ее спине, едва не разорвав костюм. Не удержавшись на ногах, Мадлен прижалась к нему всем телом и обвила Логана руками, ощутив под своими ладонями его твердые мускулы. Именно этого она и желала, об этом и мечтала, но реальность превзошла все ее фантазии. Его губы были нежными и чувственными, а могучее тело приникало к Мадлен, наполняя ее восхитительной, кружащей голову слабостью.

Наконец он оторвался от губ Мадлен и обжег горячим дыханием ее ухо. Затем отвел в сторону прядь золотистых волос и прижался губами к ее шее. Логан целовал Мадлен снова и снова, и из груди ее вырывались сладострастные стоны. Мадлен ощущала странную пустоту в душе: ей хотелось чего-то большего, но чего именно, она не понимала.

Взявшись за рукава ее костюма, Логан развел руки Мадлен в стороны. Шов разошелся, и грудь девушки обнажилась. Она затаила дыхание, почувствовав, как ладонь Логана подхватила нежную плоть, как пальцы коснулись соска и погладили его. Мадлен задрожала всем телом, прижимаясь к Логану.

– Милая, – прошептал он, обнимая ее, – милая, не бойся…

Поддерживая спину Мадлен крепкой рукой, Логан коснулся губами ее груди. Затем поцеловал отвердевший сосок, тотчас же превратившийся в еще более острый бугорок, – очевидно, он прекрасно знал, как возбудить женщину.

Внезапно Логан поднял голову и чуть отстранился от Мадлен. Ошеломленная этим резким движением, она посмотрела на него с беспокойством. Потом прикрыла ладонями наготу и отвернулась, пытаясь запахнуть на груди платье. Дрожащие пальцы не слушались ее. В какой-то момент она почувствовала, как руки Логана осторожно поправили рукава ее костюма и лиф.

Прикрыв грудь девушки, Скотт отошел в другой конец комнаты и с шумным вздохом взъерошил себе волосы. Прошло немало времени, прежде чем он повернулся к Мадлен и произнес:

– Мэдди, я не хотел… так поступать с тобой. Просто я… – он невесело усмехнулся, – не сумел сдержаться. Мадлен невольно сжала кулаки.

– Мистер Скотт, – с трудом выговорила она, – я не жалею о том, что вы поцеловали меня.

Услышав это, он повернулся, и его глаза полыхнули синим пламенем. Он стремительно подошел к ней и взял в ладони ее лицо.

– Мэдди… – прошептал Логан, касаясь губами ее щеки. Он отвел в сторону ее волосы, пропустив между пальцами шелковистые пряди. – Мне чертовски жаль, что я безумно хочу тебя.

Сердце Мадлен учащенно забилось.

– Мистер Скотт…

– Выслушай меня, Мэдди. – Логан отпустил ее и отстранился. – Я не намерен предаваться с тобой любви, каким бы сильным ни было мое влечение. Потом ты возненавидишь меня, а я самого себя.

– Я никогда не смогу возненавидеть вас. Он сардонически улыбнулся:

– Правда? Даже после того, как я лишу тебя невинности? Связь со мной изменит тебя, причем далеко не в лучшую сторону.

– Я готова пойти на такой риск.

– Ты ничего не понимаешь. – Его губы искривились в усмешке. – Для меня женщины – лишь источник плотского наслаждения. Как только я узнаю все, что может предложить одна партнерша, меня одолевает скука и я начинаю поиски другой. В моей спальне ты надолго не задержишься.

– Неужели вы никогда не были влюблены? – спросила Мадлен, вглядываясь в окаменевшее лицо Логана.

– Однажды был. Это ничего не изменило.

– Почему же…

– О моем прошлом тебе незачем знать, как и мне – о твоем.

Мадлен не стала спорить, признав правоту Логана. Чем больше она узнает о нем, тем труднее будет с ним расстаться. Подобно множеству других женщин, ее завораживало в Логане Скотте сочетание мужественности и таинственности. Ради своего же блага ей следовало держать сердце на замке. Внезапно Мадлен вспомнился мудрый совет миссис Флоренс: «Изображать пылкую любовь не стоит. Просто дай ему понять, что ты не будешь противиться и охотно согласишься… что ты предлагаешь ему себя и при этом ничего от него не требуешь».

– Мистер Скотт, – нерешительно проговорила девушка, – если вас влечет ко мне, не понимаю, зачем противиться этому влечению. Я хочу всего лишь провести с вами одну ночь.

Выражение его лица не изменилось, но Мадлен почувствовала, что ей удалось удивить его.

– Зачем? – спросил он своим бархатным голосом. – Зачем такой девушке, как ты, так унижаться?

В ожидании ответа он приподнял голову Мадлен, осторожно взяв ее за подбородок. Его настороженность вызвала у Мадлен чувство неловкости. Она опустила ресницы, пытаясь скрыть свои истинные намерения.

– По-моему, это доставило бы мне удовольствие, – ответила она. – Разве этого мало? Последовало тягостное молчание.

– Посмотри на меня, – сказал наконец Логан, и Мадлен повиновалась. Вглядевшись в ее глаза, он покачал головой, словно разгадал не слишком мудреную загадку. – Ты плохая актриса, Мэдди. Хотел бы я знать, чего ты добиваешься, но у меня и без того немало забот, особенно теперь, когда больна почти четверть труппы. Как только жизнь «Столичного» войдет в привычную колею, ты покинешь театр. Я подышу тебе другую работу, гораздо лучше этой.

– Я хочу остаться здесь. Логан был непреклонен:

– Поверь, так будет лучше для нас обоих.

Мадлен судорожно сглотнула. «Как же быть дальше?» – думала она. Логан отверг ее предложение. Его жестокие слова эхом звенели у нее в ушах. Сгорая от унижения и гнева, она теребила пальцами прозрачную материю платья.

Как же она глупа! Потратила уйму времени на пустые, неосуществимые фантазии. А теперь ей вдруг вспомнилось самое страшное: вскоре ее родители обнаружат, что она сбежала из пансиона.

Мадлен задумалась: стоит ли признаваться во всем мистеру Скотту? Отдаться ли на его милость? Нет, он не станет сочувствовать ей. «Выходи замуж за Клифтона и считай, что тебе повезло» – скорее всего таков будет его ответ. По правде говоря, ничего другого ей не оставалось.

Сжав кулаки, Мадлен решительно направилась к двери. Она не собиралась до конца своих дней быть собственностью лорда Клифтона.

– Ладно, – сказала она, задержавшись у двери., – я уйду из театра, когда вы пожелаете. Не трудитесь подыскивать мне работу. Я вполне способна сама позаботиться о себе. – Мадлен вышла, не дожидаясь ответа.

Логан подошел к двери и, опершись рукой о верх косяка, прижался пылающим лбом к прохладному дереву. Он испустил сдавленный стон.

«Провести с вами одну ночь…» За это он отдал бы целое состояние. Никогда еще Логан не испытывал столь острых ощущений, как в те минуты, когда держал Мадлен в объятиях, сгорая от безумного желания. Но он не мог дать волю своим чувствам. Не мог допустить, чтобы кто-нибудь завладел его израненным сердцем.

Мадлен должна покинуть театр как можно скорее – иначе не будет ему покоя.

Открыв наконец дверь, Логан направился к себе в кабинет, не обращая внимания на любопытные взгляды встречных. Уединившись у себя, он долго рылся в столе, пока не разыскал бутылку шотландского виски. Присев за стол, глотнул прямо из горлышка и почувствовал, как растекается по языку тонкий привкус дыма и торфа. Еще один глоток – и в его горле будто распустился горячий бутон. Однако обжигающий горло напиток так и не растопил ледяную глыбу в груди Логана.

Он пил не торопясь, пил, взгромоздив ноги на стол и созерцая кончики своих начищенных до блеска башмаков. Пресытившись успехом, он считал себя неуязвимым. Забавно! Какой-то девчонке удалось превратить его жизнь в кошмар!

Возможно, это произошло потому, что такие, как Мэдди, ему еще не попадались. Она казалась лишь отдаленным подобием женщин из высшего общества – те, как было известно Логану, ставили себя выше его, хотя посылали ему тайком записочки, назначая романтические свидания.

Он ненавидел этих надменных особ, породистых представительниц высших классов, единственная цель которых – выйти замуж и нарожать себе подобных. Логан не годился им в мужья. Он не мог похвастать ни знатными предками, ни титулом – ничем, кроме денег, а этого было недостаточно. Если бы он выразил желание ухаживать за одной из знатных юных леди, ее родные известили бы его, что у нее есть более подходящие партии. Одного вида девицы в белом платье – таких на балу или званом ужине сопровождали компаньонки – было достаточно, чтобы вспомнить: как ни велики его, Логана, достижения, существует то, что навсегда останется для него недоступным. Его никогда не примут в обществе как равного. Нигде, кроме театра, ему нет места.

Мадлен Ридли казалась существом из иного мира. Она была слишком откровенной и естественной, чтобы принадлежать к числу светских девиц, но и слишком наивной, чтобы быть куртизанкой. Ей, конечно же, суждено стать чьей-нибудь женой, но Логан не мог представить себе мужчину, достойного ее. Она нуждалась в спутнике жизни, который не пытался бы сломить ее дух, нуждалась в мужчине, который сумел бы полюбить ее и целиком отдаться своей любви.

Логан не отвечал всем этим требованиям. Он был плохо подготовлен к подобным взаимоотношениям: еще в раннем детстве он научился презирать слова «дом» и «семья» и выжил только потому, что стал таким же грубым и бессердечным, как человек, приходящийся ему отцом.

Годы побоев и издевательств ожесточили его и сделали редкостным лицемером. Отец Логана, Пол Дженнингс, избивал своих домочадцев, впадая в ярость, вызванную пьянством, а потом не желал отвечать за свои поступки. От Логана требовалось делать вид, будто все забыто, поддерживать иллюзию, что все в доме Дженнингсов счастливы и веселы. Одной слезинки, гримасы боли или недовольного взгляда было достаточно, чтобы подвергнуться еще более жестокому избиению. Отец стал для Логана превосходным учителем сценического мастерства.

Однажды, после особенно беспощадных побоев, Логан три дня проходил со сломанной рукой, никому не признаваясь в том, что ему очень больно. В конце концов Эндрю силой потащил его к себе в особняк и позаботился о том, чтобы на сломанную руку наложили лубки и повязку.

– Как это случилось? – спросил у мальчика хозяин дома, проницательным взглядом впиваясь в его избитое лицо. Логан отказался отвечать, потому что знал: если он хотя бы заикнется о том, что произошло, отец наверняка убьет его.

Много лет спустя Логан не раз задавал себе вопрос: почему мать ни разу не попыталась утешить его, смягчить материнскими поцелуями боль и обиду? Наконец он пришел к выводу, что его мать всеми силами стремилась сохранить мир в доме и потому не могла уделять сыну слишком много внимания. Логан давно перестал искать в женщинах нежность, он не нуждался в утешениях и заботе. Женщины предназначены для того, чтобы развлекаться, а затем о них следует забывать.

Теперь, когда с Мадлен все решено, ему оставалось только одно – не замечать ее, пока не поправится Арлисс. Несомненно, Джулия будет возмущена, узнав, что он уволил девушку, но с этим он как-нибудь примирится. И кроме того, вскоре Джулия будет поглощена заботой о новорожденном малыше, а мысли о Мадлен Ридли отступят для нее на задний план, Вскоре все забудут о Мадлен, словно ее никогда и не существовало.

Логан почувствовал, как хмельное тепло растекается по его телу, вызывая привычное и приятное оцепенение. Именно этого он и добивался. Логан осторожно положил бутылку в ящик стола и тщательно запер его.

Глава 5

Мадлен легла спать пораньше, решив избежать ежевечерней беседы с миссис Флоренс. Боль, вызванная отказом мистера Скотта, была еще слишком остра.

Возможно, она поговорит о случившемся завтра или послезавтра, когда ей удастся взять себя в руки.

Вглядываясь широко раскрытыми глазами в темноту, Мадлен размышляла: стоит ли вообще возвращаться в «Столичный театр»? Мысль о новой встрече с мистером Скоттом казалась ей невыносимой. К сожалению, она пообещала герцогине помочь на репетициях, пока не встанет на ноги мисс Барри. Нарушить слово Мадлен не могла, но стоять напротив мистера Скотта на сцене и смотреть ему в глаза… Мадлен поморщилась, она не знала, выдержит ли такое испытание.

Впрочем, ей предстояло потерпеть всего несколько дней, а к тому времени мисс Барри наверняка поправится. Мадлен понимала: ей придется крепко держать себя в руках, чтобы не краснеть и не запинаться в присутствии мистера Скотта. Она должна выглядеть невозмутимой и хладнокровной.

Мадлен всю ночь ворочалась без сна, тщетно пытаясь отделаться от назойливых мыслей. Утром же проснулась обессиленная и разбитая, понимая, что более ужасного дня ей еще не доводилось переживать. Конечно, не она первая потерпела фиаско, пытаясь соблазнить мужчину, но, должно быть, ее подругам по несчастью удавалось на следующий день спокойно смотреть в глаза избраннику, словно ничего не произошло!

Одевшись, Мадлен уложила волосы тугим узлом на затылке и ухитрилась ускользнуть из дома прежде, чем миссис Флоренс успела подняться с постели.

В театре царило непривычное уныние; в репетиционных залах и мастерских стояла гробовая тишина. Выяснив, что утренняя репетиция отменена, Мадлен отправилась в костюмерную и тотчас же получила поручение от миссис Литлтон.

– Похоже, половина труппы слегла, – заметила дородная костюмерша; игла в ее пальцах так и мелькала. – Многие прислали посыльных: сообщили, что сегодня не придут в театр. Работы у меня не убавилось, а помощи ждать в общем-то не от кого.

Мадлен проработала в костюмерной почти все утро, радуясь временному перерыву во встречах с

Мистером Скоттом. А когда миссис Литлтон попросила ее принести эскизы костюмов из кабинета герцогини, она отправилась в главное здание театра и услышала у двери кабинета незнакомый мужской голос и мелодичный голосок Джулии. Мадлен остановилась у порога, не желая прерывать разговор.

– Довольно! – говорил мужчина. – Повторяю: оставьте этот проклятый театр!

– Здесь сейчас слишком много дел, – отвечала Джулия. – Еще один день, дорогой, ну, может быть, два… Я не могу уйти, когда предстоит еще…

– Ваше здоровье для меня дороже всего.

– Обещаю, со мной вес будет в порядке.

– Поедем домой, Джулия.

– Сначала я должна уложить вещи.

– Чуть позже я пришлю сюда слугу, и он привезет все, что вы пожелаете.

– Вы поступаете неразумно…

Последовала долгая пауза, а за ней – приглушенный звук, источник которого Мадлен не удалось определить. Затем мужчина вновь заговорил:

– Теперь у тебя пропало желание спорить со мной, Джулия?

– Да.

Еще никогда Мадлен не слышала такой покорности в голосе герцогини, обычно твердой и властной. Опасливо заглянув в дверь, Мадлен увидела, что Джулия стоит посреди кабинета, принимая страстные поцелуи темноволосого мужчины. Девушка догадалась, что этот мужчина – герцог Лидс, муж герцогини. Он с любовью и нежностью смотрел на жену. Его лицо было худым, смуглым и излучало своеобразную красоту. Очевидно, почувствовав постороннее присутствие, герцог настороженно оглянулся и уставился на Мадлен серыми глазами.

Вспыхнув, Мадлен шагнула вперед.

– Прошу прощения, кажется, я помешала…

– Все в порядке, Мэдди, – откликнулась по розовевшая Джулия, высвобождаясь из объятий

Мужа. Она представила герцога, и Мадлен чуть присела, делая книксен.

– Очень приятно познакомиться, – пробормотал герцог с дружелюбной улыбкой. – Мисс Ридли, я был бы вам крайне признателен, если бы вы помогли герцогине собрать все необходимые бумаги и книги: она покидает театр.

– Слушаюсь, ваша светлость. Джулия закатила глаза и вздохнула.

– Похоже, у меня нет выбора. Мэдди, пожалуйста, скажи мистеру Скотту, что мне необходимо немедленно поговорить с ним. Он провел все утро в кабинете, ломая голову над тем, кем заменить заболевших актеров.

Мысль о предстоящей встрече с мистером Скоттом ужаснула Мадлен. Однако она решительно кивнула. Разговор между герцогом и герцогиней возобновился, казалось, словесный поединок доставляет им обоим огромное удовольствие.

Мадлен подошла к кабинету мистера Скотта и помедлила, прислушиваясь. К ее досаде, из-за двери не доносилось ни звука. Надеясь, что мистер Скотт ушел, Мадлен тихонько постучала.

– Я занят! – раздался грозный рык.

Мадлен крепко сцепила на груди пальцы и уставилась на дверь. Собравшись с духом, она произнесла спокойным и сдержанным тоном:

– Мистер Скотт, герцогиня хочет поговорить с вами. Логан с минуту молчал.

– А, это вы, – проворчал он наконец.

– По-моему, герцогиня хотела сообщить вам, что она уходит. Герцог увозит ее домой. – Слова Мадлен вновь были встречены продолжительным молчанием. – В ее положении неразумно оставаться в театре. Теперь, когда столько членов труппы стали жертвами лихорадки, вы не станете…

– Пусть уходит! А теперь убирайтесь!

Мадлен с радостью повиновалась. Но, сделав несколько шагов, остановилась – голос мистера Скотта показался ей странным, в нем чувствовалось какое-то напряжение. Напряжение и усталость. Впрочем, ничего удивительного, размышляла Мадлен, ведь слегла почти вся труппа, и теперь на плечи мистера Скотта легло множество забот. Несмотря на его приказ уходить, на свою обиду и смущение, Мадлен вернулась к двери.

– Мистер Скотт, может быть, вам нужна помощь? Хотите, я заварю чай?

– Хотите помочь мне – лучше уходите, – отозвался Логан. – Я очень занят и не намерен отвлекаться.

– Хорошо, сэр. – Мадлен по-прежнему стояла у двери. В ней крепла уверенность, что стряслась беда: тишина в кабинете настораживала. Мистеру Скотту было несвойственно закрывать дверь в такой час дня, отгораживаясь от членов труппы. Взявшись за бронзовую дверную ручку, Мадлен закрыла глаза и глубоко вздохнула…

Скотт не заметил ее, хотя она подошла к нему вплотную. Он сидел за столом над кипой смятых и изорванных бумаг. Сидел, вытирая рукавом потный лоб. На нем не было ни сюртука, ни жилета, и его била дрожь, словно холодный воздух пробирался под тонкую льняную рубашку. Подавив надрывный кашель, Скотт выронил перо, забрызгав чернилами стол.

– Сэр, – негромко позвала девушка.

Скотт повернулся к ней, и тут Мадлен заметила, что его лицо все горит, а глаза потускнели. Казалось, что он смотрит на нее сквозь густой туман. Не задумываясь, Мадлен протянула руку и отвела со лба Логана влажную от пота прядь. Едва коснувшись пальцами его лба, она поняла, что у него сильный жар.

– Позвольте, я вам помогу, – сказала девушка, но Скотт, что-то проворчав сквозь зубы, отвернулся.

– Я должен составить новую программу. – Дрожащей рукой он потянулся к перу.

– У вас жар, мистер Скотт. Вам надо отправиться домой и лечь в постель.

– Я не болен. Я никогда не… – Он вздрогнул, едва Мадлен вновь коснулась его горячего лба. Затем закрыл глаза. – У вас слишком холодные пальцы, – прохрипел он, 112 отстраняя ее руку. – Черт, как гудит голова!

Мадлен не на шутку встревожилась. Неужели некому позаботиться о нем, присмотреть за ним во время болезни? Застыв в нерешительности, она смотрела на Скотта. Его била дрожь.

– Вам надо немедленно отправиться домой, сэр, – твердо заявила Мадлен. Она повторила эти слова несколько раз. Скотт поначалу возражал, но затем умолк, облокотившись локтем о стол. Другой рукой он стиснул запястье Мадлен. Девушка осторожно высвободила руку. – Подождите, я сейчас вернусь, – сказала она.

Логан не ответил. Он молча откинулся на спинку кресла.

На счастье Мадлен, мимо кабинета проходил Джефф, посыльный из мастерской. Она окликнула его, и мальчик сразу остановился, вопросительно глядя на девушку.

– Боюсь, мистер Скотт заболел, – объяснила Мадлен, указывая на полуоткрытую дверь за спиной. – Он должен немедленно уехать домой. Вы не могли бы попросить кого-нибудь подать его экипаж?

– Мистер Скотт заболел? – изумился мальчик, пропустив мимо ушей последние слова Мадлен. Мысль о болезни Скотта не укладывалась у него в голове.

– Это еще не все, – продолжала Мадлен. – Позаботьтесь, чтобы герцогиня немедленно уехала домой. Она не должна приближаться к мистеру Скотту, а ее положении лихорадка слишком опасна.

Мальчик опасливо покосился на дверь кабинета.

– А как же вы? – с тревогой в голосе спросил он. – Вам тоже надо держаться от него подальше.

– Будем надеяться, что меня лихорадка обойдет стороной, – поспешно проговорила Мадлен. – Иначе я бы уже давно заболела. Прошу вас, поспешите, Джефф. А я пока побуду с мистером Скоттом.

– Слушаюсь, мисс Мэдди. – Джефф с восхищением взглянул на девушку. – Вы только не сердитесь, мисс Мэдди, но вот что я вам скажу; вы просто ангел. Такой доброй и милой девушки я еще никогда не видывал.

Мадлен со смущенной улыбкой покачала головой:

– Спасибо, Джефф.

Вернувшись в кабинет, она нашла плащ Скотта и укутала его. Плотная шерстяная ткань согрела больного, но его по-прежнему била дрожь. Едва Скотт попытался подняться с кресла, Мадлен бросилась к нему.

– Не двигайтесь, сэр! Вы слишком слабы. Сейчас придут слуги и помогут вам.

– Я вполне способен уйти отсюда самостоятельно, – прорычал Скотт, отстраняя руки Мадлен.

– Я не удержу вас, если вы начнете падать, – сказала Мадлен. – А если вы упадете, не дойдя до экипажа, то можете пострадать. И потом, подумайте, в каком неловком положении вы окажетесь на виду у всех. Неужели вы хотите, чтобы члены труппы видели вас в таком состоянии?

Скотт оцепенел, и Мадлен поняла, что задела его за живое. Он не выносил даже малейших проявлений слабости в себе и любой ценой стремился сохранить свой образ – образ властного и несгибаемого человека. Опустив голову, он ждал. Ждал с таким подавленным видом, что Мадлен испугалась – Скотт был не похож сам на себя.

Мужчина в черной ливрее, расшитой серебром, появился на пороге кабинета через несколько минут, но Мадлен показалось, что она ждала его целую вечность. Слуга старался казаться невозмутимым, но не сумел скрыть своего изумления, его глаза расширились, едва он увидел Скотта. Девушка попросила слугу помочь Скотту подняться, и тот повиновался, хотя, похоже, не верил собственным глазам: по-видимому, Скотт так удачно поддерживал однажды созданный образ, что все, даже его слуги, забыли о том, что он, в сущности, всего лишь человек.

У кабинета собралась группа актеров и служителей театра; на их лицах отражались самые разные чувства – от тревоги до любопытства.

– Пожалуй, вам лучше отойти, – сказала Мадлен, выходя из кабинета первой. – Иначе кто-нибудь из вас наверняка заразится.

Все тотчас же последовали ее совету и отступили на почтительное расстояние.

– Что же теперь будет? – спросил бутафор, как бы размышляя вслух. – Кто станет управлять театром? Ведь герцогиня уехала, а мистер Скотт заболел…

– Я спрошу у мистера Скотта, – пообещала девушка и вернулась в кабинет.

Слуга помог хозяину встать. Лицо Скотта приобрело пепельный оттенок. Он обвел взглядом комнату. Наконец посмотрел на Мадлен.

– Сэр, – проговорила она, – надо ли сообщить всем, что во время вашего отсутствия театром будет управлять мистер Беннетт?

Мистер Беннетт был помощником режиссера. Он брал на себя общие вопросы репетиций и улаживал споры, когда герцогиня и владелец театра были слишком заняты другими делами. Скотт уставился на Мадлен затуманенными лихорадкой глазами. Ей показалось, что он не понял вопроса. Но Скотт наконец молча кивнул.

Вновь выйдя из кабинета, Мадлен передала распоряжение Скотта. Сам он, опираясь на плечо слуги, вышел минуту спустя. Хотя ему было очень плохо, он все же держался на ногах.

Мадлен направилась к черному ходу. Она слышала за спиной хриплое дыхание Скотта, слышала его неуверенные шаги – было совершенно очевидно, что долго ему не продержаться, К тому же слуга выказывал явные признаки утомления, ему становилось все труднее поддерживать хозяина.

– Потерпите еще немного, – 'сказала Мадлен, обращаясь к слуге.

Наконец они добрались до черного хода и вышли на улицу. Ледяной ветер мгновенно пробрался под платье Мадлен, обжег ее щеки. Второй слуга открыл дверцу экипажа, отделанного бронзой и черным лаком. Из ноздрей гнедых жеребцов, составлявших упряжку экипажа, вылетал пар, клубящийся в морозном воздухе. Слуга опустил ступеньку и вопросительно взглянул на девушку.

Мадлен медлила, с восхищением глядя на роскошный экипаж. Она не имела права самовольно

Присоединяться к Скотту. Но ведь ему могла понадобиться ее помощь…

Мадлен поспешно забралась в экипаж, чтобы не передумать. Опустившись на бархатное сиденье, она с облегчением вздохнула – внутри не чувствовался пронизывающий ветер. Слуга помог Скотту сесть рядом с девушкой. Скотт откинулся на спинку сиденья. Он был смертельно бледен. Плащ сполз с плеч Логана, и Мадлен поправила его. Глубоко вздохнув, больной снова закашлялся.

Экипаж мягко тронулся с места и покатил прочь от театра. Такой изысканной отделки кареты Мадлен еще не доводилось видеть – это было сочетание полированного дерева с бархатной обивкой кофейного оттенка и изящным орнаментом, нанесенным золотом на потолок. Экипаж Скотта произвел бы впечатление даже на отца Мадлен, который мог гордиться своими каретами.

Девушка перевела взгляд на больного – он казался беспомощным поверженным львом. Карета подпрыгнула на ухабе, и Скотт застонал. Мадлен машинально потянулась к нему и приложила холодную ладонь к его лбу.

Казалось, ее прикосновение на время привело Скотта в чувство, его затуманенные глаза приоткрылись.

– Мэдди… – пробормотал он, стиснув зубы, пытаясь унять дрожь.

– Да, мистер Скотт? – Мадлен провела ладонью по его щеке, осторожно притрагиваясь к сухой от жара коже.

– Напрасно вы… поехали со мной.

– Извините. – Мадлен отдернула руку. – Я знаю, вы оберегаете свое уединение. Но вам незачем беспокоиться, сэр. Я не задержусь у вас, просто хочу убедиться, что с вами все в порядке.

– Дело не в этом… – Он стиснул зубы, его вновь била дрожь. – Но вы можете заразиться…

Мадлен в изумлении уставилась, на Скотта: немногие, находясь в таком состоянии, способны заботиться о других людях. Тронутая его заботой, она улыбнулась.

– Я не жалуюсь на здоровье, мистер Скотт.

Скотт был слишком слаб, чтобы спорить. Он закрыл глаза и снова откинулся на спинку сиденья. Мадлен задумалась, стараясь вспомнить, что делала няня, когда они с сестрами хворали. Кажется, она согревала их, ставила горчичники на грудь. И еще прикладывала к ногам нагретый мыльный камень, поила бульоном и кормила хлебом, смоченным в молоке. А для лечения кашля няня использовала старое испытанное средство – лимонный сироп и сладкое миндальное масло… В конце концов Мадлен поняла, что ей недостает познаний в медицине. Она вздохнула, досадуя на свое невежество.

Экипаж, миновав каменные столбы ворот, украшенные бронзовыми грифонами, катил теперь по тихому кварталу, расположенному неподалеку от Сент-Джеймс-сквср. Мадлен приникла к окну; они ехали по обсаженной деревьями аллее, и уже был виден огромный особняк с колоннами.

Наконец карета замедлила ход. Один из слуг спрыгнул с запяток и взбежал на крыльцо. Он принялся отчаянно молотить кулаком в двустворчатые двери. Одна створка приоткрылась, и вскоре карету окружили слуги.

Паренек в плотной куртке и кепке помог кучеру увести в конюшню лошадей. Двое других слуг с трудом вытащили из кареты мистера Скотта. Подхватив больного под руки, они внесли его в особняк. Мадлен вошла следом. Она чувствовала себя так, словно вступила на запретную территорию, вторглась туда, куда Скотт ни за что не впустил бы ее, будь он здоров.

Они вошли в великолепный холл, освещенный хрустальной люстрой, подвески которой свисали изящными гроздьями. Из холла открывалась дверь в соседнюю комнату, где почтенного вида домоправительница отдавала распоряжения целой свите горничных.

– Принесите чистые простыни и воду, – говорила она. – Тильда, найди мой медицинский саквояж, и пусть Гвен принесет банку с пиявками, должно быть, они понадобятся доктору,

А седовласый дворецкий отдавал распоряжения слугам-мужчинам. Одним он велел принести бренди и виски, другим помочь камердинеру уложить хозяина в постель. Мадлен же стояла в стороне, беспомощно глядя, как Скотта уносят вверх по лестнице из белого и серого мрамора, изгибающейся в виде подковы.

Наконец домоправительница заметила девушку и представилась, назвавшись миссис Бичем.

– Прошу простить нас, мисс…

– Ридли.

– Прошу прощения, мисс Ридли, но боюсь, сейчас все мы слишком заняты. Такое редко случается в этом доме.

– Понимаю, – кивнула Мадлен.

Домоправительница внимательно оглядела ее, очевидно, пытаясь понять, кто Мадлен такая и как она познакомилась с мистером Скоттом. Однако миссис Бичем все же воздержалась от расспросов.

– С вашей стороны было очень любезно проводить мистера Скотта из театра, – сказала она.

Мадлен взглянула в ту сторону, куда унесли Скотта.

– Надеюсь, он скоро поправится.

– Мистеру Скотту обеспечат полный покой и уход до приезда доктора. Не хотите ли пока подождать в нижней гостиной?

– Да, спасибо.

Миссис Бичем провела Мадлен и просторную гостиную, выдержанную в приглушенных золотистых и синих тонах, уставленную французскими креслами, обитыми шелком и бархатом, и столиками, заваленными томиками поэзии и гравюрами. Одну из стен гостиной украшал французский гобелен с пейзажем. Между двумя высокими окнами, на длинном столе, выстроились восточные статуэтки.

Заметив, с каким любопытством Мадлен разглядывает японскую фигурку, изображающую бородатого старика с позолоченным посохом, домоправительница едва заметно улыбнулась.

– Мистер Скотт говорит, что это бог удачи. Его имя мне никогда не выговорить. У мистера Скотта большая коллекция, в ней множество статуэток языческих богов.

– Он мне нравится, – заметила Мадлен, прикасаясь к бородатому старику кончиком пальца. –

Надеюсь, он не посрамит свою репутацию и принесет удачу мистеру Скотту.

– Некоторые считают, что мистер Скотт и без того уже получил свою долю удачи, – сказала миссис Бичем, направляясь к двери.

Предоставленная самой себе, Мадлен подошла к окну. Она долго смотрела на голые кустарники и мраморный фонтан в парке. Был холодный зимний день, и деревья клонились под порывами ветра.

Невольно поежившись, Мадлен вернулась к креслу. Усевшись, она принялась легонько постукивать ногой по толстому ковру, покрывающему пол. Заметив на соседнем столике деревянную шкатулку, она с любопытством взяла ее в руки. Изнутри шкатулка была инкрустирована серебром, крышку украшала резная шекспировская медаль. На дне же была выгравирована надпись: «Мистеру Логану Скотту от Стратфордского общества».

В этот момент раздались женские голоса. Вскинув голову, Мадлен увидела двух горничных, принесших поднос с чайной посудой.

– Это шкатулка красного дерева времен Шекспира, – с гордостью объяснила одна из служанок. – У хозяина много таких наград, он получает их за благотворительные представления и бенефисы,

Мадлен улыбнулась, отметив про себя, что Скотту удалось заслужить восхищение и преданность слуг.

Горничная поставила поднос на низкий столик.

– Миссис Бичем просила передать вам, что вы можете вызвать кого-нибудь из нас, если вам что-то понадобится.

– Благодарю, но мне ничего не нужно. Меня волнует только здоровье мистера Скотта.

– Скоро прибудет доктор Брук. Он живо поставит хозяина на ноги.

Будем надеяться… – пробормотала Мадлен, с рассеянным видом рассматривая фарфоровую чашечку с изящной ручкой. Когда приедет доктор, сколько времени ему понадобится, чтобы определить, в каком состоянии находится мистер Скотт? – эти вопросы не давали ей покоя.

* * *

Горничные покинули гостиную. Они зашептались, едва успев переступить порог. Мадлен невольно услышала обрывок их разговора:

– Думаешь, это и есть новая…

– Что ты!

– А она недурна собой.

– Да, но она слишком уж молода и неопытна… совсем не в его вкусе.

Нахмурившись, Мадлен отставила пустую чашку. Поднявшись с кресла, она принялась вышагивать по комнате. Упоминание о ее возрасте раздосадовало Мадлен. Внезапно вспомнив о своих растрепавшихся волосах, она тяжело вздохнула, подумав о том, что, наверное, похожа сейчас на маленькую девочку, только что резвившуюся во дворе.

Подойдя к застекленным дверям в другом конце гостиной, Мадлен обнаружила, что они ведут в музыкальный салон, на галерею и в небольшую комнату с мозаичным полом. И повсюду она видела прекрасные произведения искусства: портреты и пейзажи, мраморные статуи, керамику, фарфор.

Мадлен прошлась по комнатам и поняла, что составлением коллекции скорее всего занимался сам мистер Скотт. Да и все убранство дома, конечно же, соответствовало его вкусам. Этот человек очаровал Мадлен. Ей хотелось получше узнать его, узнать о его сокровенных мыслях, стать хотя бы крохотной частью мира, который он создал для себя. Но мистер Скотт ясно дал понять, что он не нуждается в Мадлен. Почувствовав себя ужасно одинокой, Мадлен вернулась в гостиную. Должно быть, доктор уже приехал и теперь находился наверху, в спальне Скотта. В доме царила гнетущая тишина, словно все затаили дыхание.

– Я могу вам чем-нибудь помочь, мисс Ридли? – осведомился дворецкий, поднимаясь со стула, стоящего у подножия лестницы,

– Да, – кивнула Мадлен, приближаясь к мраморным ступеням; она опасалась, что дворецкий остановит ее. – Я хотела бы знать, где находится комната мистера Скотта.

На лице дворецкого застыло бесстрастное выражение, но Мадлен почувствовала, что ее вопрос ему не понравился. Она понимала, что дворецкий и все прочие слуги еще не разобрались в ее отношениях со Скоттом, не поняли, кто она – просто прислуга, как они сами, или его новая возлюбленная.

– У него доктор, мисс, – произнес дворецкий. – Если вам не нравится в гостиной, может быть, вы хотите подождать в другой комнате?..

– Я должна пройти к мистеру Скотту, – с невозмутимым видом заявила Мадлен, подражая тону, которым ее мать всегда говорила со слугами.

– Слушаюсь, мисс Ридли, – последовал ответ. Дворецкий вызвал слугу и велел ему провести Мадлен в личные покои мистера Скотта, в восточное крыло дома.

Коридор заливал свет из длинного ряда окон, напротив которых размещались ниши, уставленные статуями, в том числе изваянием обнаженной купальщицы, вид которой вогнал Мадлен в краску. Пройдя через проем в виде арки, она оказалась в поистине мужских покоях, обшитых панелями темного дерева. Анфиладу комнат украшала коллекция старинных немецких карт в резных рамах розового дерева и персидские ковры, лежавшие на полу.

Слуга подвел Мадлен к закрытой двери, у которой ждала миссис Бичем. Неподалеку стояла горничная, готовая по первому знаку выполнить любое распоряжение.

Миссис Бичем, увидев Мадлен, вопросительно приподняла брови:

– Вам не понравилось в гостиной, мисс Ридли?

– Мне захотелось узнать, что с мистером Скоттом. Миссис Бичем покачала головой.

– Доктор еще у него. Я сообщу вам все, что станет мне известно. А пока горничная проводит вас вниз, в комнаты для гостей.

Мадлен внутренне напряглась, приготовившись к спору,

– Я бы предпочла…

Но тут раздался щелчок повернувшейся дверной ручки. Из комнаты вышел лакей и посторонился, пропуская доктора. Мадлен затаила дыхание.

Доктор, мистер Брук, оказался лысоватым мужчиной лет сорока. Круглые очки придавали его лицу сходство с филином. На добром лице выделялись темные умные глаза. Он окинул взглядом сначала миссис Бичем, затем Мадлен.

– Я мисс Ридли, – сказала девушка, шагнув ему навстречу. – Я хотела бы узнать, что с мистером Скоттом. Я… его компаньонка.

Доктор с учтивым поклоном поцеловал ей руку.

– Как он? – взволнованно спросила домоправительница.

Доктор Брук выпрямился.

– В последнее время я повидал немало подобных случаев. Вынужден с прискорбием сообщить, что этот можно причислить к самым сложным. Странно; ведь мистер Скотт прежде был крепок здоровьем… Впрочем, похоже, он ни в чем не знает меры.

– Боюсь, вы правы, – с печалью в голосе сказала домоправительница.

– Завтра я опять навещу его, посмотрю, как развивается болезнь, – продолжал мистер Брук. – К сожалению, кризис еще не наступил. Я бы посоветовал как можно чаще обтирать больного, прикладывать лед, кормить его желе, бульоном и время от времени давать по ложке молока.

– Мне известно одно старое домашнее средство – листья эвкалипта, вымоченные в бренди, – вступила в разговор миссис Бичем. – Можно давать ему понемногу по вечерам?

– Почему бы и нет? – Доктор вопросительно взглянул на Мадлен. – Мисс Ридли, позвольте узнать: вы намерены ухаживать за мистером Скоттом?

– Да, – твердо ответила девушка.

– Тогда я советую вам поменьше общаться с людьми за пределами этого дома. Лихорадка очень заразна. Нельзя исключить вероятность того, что и вы можете заболеть.

Миссис Бичем с тревогой посмотрела на Мадлен.

– Полагаю, понадобится приготовить для вас комнату…

Мадлен понимала причину беспокойства пожилой дамы. Никто из прислуги Скотта прежде не

Знал о ее существовании. Очевидно, слуги любили своего хозяина и не желали, чтобы его уединение нарушили в тот момент, когда он не в состоянии этому противиться.

– Благодарю вас, миссис Бичем, – проговорила девушка. – Уверяю вас, я хочу лишь помочь мистеру Скотту, то есть Логану, чем смогу.

Домоправительница кивнула, по-прежнему настороженно хмурясь. Она отошла в сторону, чтобы отдать распоряжения горничной. Доктор Брук попрощался и в сопровождении слуги направился к выходу. Воспользовавшись случаем, Мадлен через приоткрытую дверь проскользнула в спальню.

Комната была скромно обставлена и просто отделана – единственным украшением являлась роспись на потолке, изображавшая небо и облака. Середину спальни занимала огромная кровать с шелковым темно-синим покрывалом и горой пуховых подушек у изголовья. Скотт лежал под простыней и легким одеялом; покрывало было откинуто к его ногам. Его успели переодеть во фланелевую пижаму, почти полностью расстегнутую на груди. Он спал, уткнувшись пылающей щекой в подушку.

Когда Мадлен переступила порог, камердинер ставил кувшин с водой и укладывал на столик у кровати стопку полотенец. Легкое кресло стояло поблизости, но Мадлен предпочла присесть на край постели. Почувствовав ее осторожное движение, Логан с невнятным стоном повернулся к ней, не открывая глаз. Дыхание с хрипом вырывалось из его горла.

– Все будет хорошо, – ласково проговорила девушка.' Мадлен смочила полотенце в холодной воде, отжала его и приложила к горячему лбу Скотта. Видимо, прохлада облегчила его муки, и он поудобнее улегся на подушке. Протянув руку, Мадлен отважилась пригладить его густые волосы, вспоминая, как часто ей хотелось это сделать. Пряди скользили под ее пальцами, точно черный шелк с золотистым отливом.

Мадлен вглядывалась в лицо больного, Бледность его лишь подчеркивала поразительную красоту черт. Ресницы пушистыми полумесяцами прикрывали глаза Логана, веки чуть подрагивали от беспокойных сновидений, навеянных лихорадкой. Этот гордый одинокий мужчина во сне казался совершенно беспомощным; его рот был приоткрыт, как у спящего ребенка. Будь Мадлен влюблена в него, от этого зрелища у нее защемило бы сердце.

Девушка сидела неподвижно, стараясь понять, чем вызвана тупая боль в груди. Если бы она была влюблена в Скотта, эта боль не покидала бы ее никогда. Воспоминаниям нем неотступно преследовали бы ее до конца жизни, поскольку найти второго такого же мужчину невозможно.

И тут Мадлен вспомнила о ситуации, в которой оказалась. Времени у нее оставалось слишком мало. Возможно, ее родители уже обнаружили, что она сбежала из пансиона, и теперь теряют рассудок от беспокойства. Они бросятся на поиски. А как только найдут ее, начнут запугивать и угрожать, пока не сломят ее волю. В конце концов ей все же придется стать женой лорда Клифтона. Ей повезет лишь в том случае, если «товар» окажется безнадежно испорченным.

Надо немедленно уйти отсюда и найти кого-нибудь, кто согласится помочь ей. Несомненно, ей посчастливится встретить более отзывчивых людей, чем Логан. Прежде Мадлен и в голову не приходило, что мужчину с такой репутацией, как у Скотта, почти невозможно соблазнить. Она не учла сложность его натуры и неожиданную щепетильность. Он отказался обесчестить ее. Надеясь же, что он еще может изменить свое решение, Мадлен могла попасть в глупое положение.

Действительно, ей здесь не место. За Скоттом ухаживает целая свита слуг, его осматривает превосходный доктор, друзей и знакомых у него не перечесть. Он поправится и без ее помощи. Нахмурившись, Мадлен долго смотрела на спящего. Она потеряла счет времени, меняя влажное полотенце на лбу больного и поднося ложку с микстурой к губам Скотта, когда его начинал мучить кашель.

Изредка в комнату заходил слуга, спрашивая, не нужно ли что-нибудь Мадлен, но каждый раз она отрицательно качала головой. Временами ей казалось, что мир за стенами спальни перестал существовать. Минуты тянулись и складывались в часы; дневной свет померк, и комнату заполнили вечерние тени.

Скотт проснулся как раз в ту минуту, когда Мадлен размышляла, стоит ли послать за бульоном. Он зашевелился и заморгал, открывая блестящие от жара глаза. Мадлен осторожно сняла с его лба влажное полотенце и присела на прежнее место, на край кровати.

– Мистер Скотт! – позвала она, с улыбкой наклоняясь к нему.

Логан уставился на нее так, словно Мадлен явилась из сновидения. На лице больного отразились любопытство и удивление; затем губы его тронула улыбка. Борясь с кашлем, он хрипло пробормотал:

– Похоже, мне от тебя никогда не отделаться.

Мадлен налила в стакан воды и помогла Скотту напиться, придерживая стакан одной рукой, а другую подсунув ему под голову. Он оперся на ее руку и сделал несколько глотков. Его голова оказалась невероятно тяжелой, и у Мадлен мгновенно заныли мышцы. Напившись, Скотт отвернулся, и Мадлен помогла ему улечься.

– Хотите, я уйду? – тихо спросила она. Скотт закрыл глаза и молчал так долго, что Мадлен уже решила, что он вновь уснул,

– Останься, – сказал он наконец.

– Может быть, надо за кем-нибудь послать? За вашим другом или родственником?

– Нет. Мне нужна ты. – Он смежил веки, давая понять, что разговор окончен.

Несмотря на тревогу, Мадлен почувствовала непреодолимое желание улыбнуться. Даже заболев, Скотт оставался таким же властным, как обычно. По какой-то причине он пожелал, чтобы она осталась рядом с ним. Доверился ей. Мадлен забыла о том, что всего несколько минут назад ей хотелось уйти.

– Логан… – пробормотала она, точно пробуя на вкус его имя.

Каким-то образом вышло так, что теперь, после того как ее тщательно продуманный план провалился, она оказалась сиделкой у ложа больного. Ее замыслы были вконец расстроены. Но самым странным казалось то, что Мадлен даже не вспоминала о своих бедах. Ей хотелось только одного – вновь увидеть Логана здоровым.

Отойдя к письменному столу, стоящему у окна, Мадлен написала записку миссис Флоренс, объясняя, что произошло. Аккуратно сложив листок, она запечатала письмо сургучом, вызвала горничную и попросила ее доставить послание на Сомерсет-стрит, в дом миссис Флоренс.

– Пожалуйста, попросите слугу принести мои вещи, – добавила она. Горничная с поклоном удалилась.

Мадлен возобновила бдения у постели. Казалось, с каждым часом Логану становится все хуже – лихорадка усиливалась. Он был слишком слаб, чтобы спорить, когда Мадлен заставляла его выпить несколько глотков бульона. Проглотив полчашки, Логан вновь погрузился в сон.

Где-то в глубине дома большие часы пробили двенадцать – гулкий звук прокатился по комнатам. Мадлен отчаянно боролась со сном, но все же ее голова то и дело падала на грудь. Поднявшись, она потянулась, пытаясь прогнать дремоту. И невольно вздрогнула, услышав чьи-то шаги.

К постели больного приблизились миссис Бичем и камердинер.

– Как он? – обратилась к девушке домоправительница гораздо более дружелюбным тоном, чем прежде. Похоже, она смирилась с присутствием незнакомки и решила отбросить свои подозрения.

– Лихорадка усилилась, – ответила Мадлен.

– Доктор Брук так и говорил, – деловито кивнула миссис Бичем. – Дени, – она кивнула на камердинера, – поможет мне обтереть его холодной водой. Будем надеяться, это собьет жар. А вам, должно быть, не терпится немного отдохнуть. Думаю, вы согласитесь занять маленькую спальню рядом с комнатой мистера Скотта.

– Вы очень любезны, – сказала Мадлен, – но мне хотелось бы остаться здесь на случай, если я понадоблюсь мистеру Скотту…

– Я побуду с ним до вашего возвращения, – заверила домоправительница. – Вы должны поспать хотя бы несколько часов, мисс Ридли, чтобы завтра быть свежей.

Миссис Бичем была права. Мадлен вконец обессилела и понимала, что ей предстоит провести рядом с больным еще немало долгих часов, а может, и дней, прежде чем лихорадка отступит.

– Да, спасибо, – кивнула она; и домоправительница провела девушку в комнату для гостей.

Горничная уже успела разложить веши Мадлен в ящиках комода красного дерева. Над постелью нависал голубой шелковый балдахин в тон расшитому покрывалу. Мадлен отклонила предложение горничной помочь ей переодеться, заявив, что предпочитает делать это сама.

Надев белую ночную рубашку с оборками у ворота, Мадлен забралась в постель. Еще никогда в жизни она так не уставала. Сон мгновенно овладел ею – все мысли вытеснил желанный мрак.

С первыми лучами солнца Мадлен проснулась, чувствуя прилив сил. Поспешно надев халат, она отправилась в комнату Логана, поеживаясь от утренней прохлады. Горничная разводила огонь в камине, а миссис Бичем собирала мокрые полотенца, которыми всю ночь обтирали Логана, чтобы освежить его разгоряченное тело.

Под глазами домоправительницы залегли темные круги, на лбу появились морщинки, которых еще вчера не было.

– Все по-прежнему, – сказала она в ответ на вопросительный взгляд Мадлен.

Мадлен подошла к кровати. Кожа Логана была сухой и горячей, губы слегка потрескались. Фланелевая пижама валялась на полу, а простыня прикрывала больного лишь до пояса, так что были видны мускулистый торс, темные кустики волос под мышками и впадинка пупка. Мадлен впервые видела почти обнаженного мужчину. Ее взгляд блуждал по его телу, едва прикрытому тонкой тканью; она оглядела и длинные ноги, и выпуклости чресел, отчетливо вырисовывающиеся под белым полотном. Щеки девушки покрылись стыдливым румянцем. Отвернувшись, она обнаружила, что миссис Бичем наблюдает за ней.

– Вы приходитесь мистеру Скотту отнюдь не компаньонкой, – заявила домоправительница. – И еще… Я не знаю, кто вы, но вы не любовница его.

Глава 6

Мадлен смутилась, не зная, что ответить. Ее сердце бешено колотилось, и от гулкого стука в ушах путались мысли.

– Почему вы так решили? – спросила она наконец. Миссис Бичем улыбнулась.

– Об этом говорит каждая мелочь. Прежде всего ваша ночная рубашка: это одеяние предназначено только для сна. А потом, ваши манеры, то, как вы смотрите на него… Вы не были близки с ним, сомнений быть не может. Вы слишком хорошо воспитаны и совсем еще молоды. А мистеру Скотту по вкусу совсем другие женщины – те, что носят шелковые пеньюары, спят до двух часов дня и ни за что не унизятся до такой грязной и нудной работы, как уход за больным. Нет, вы ему не любовница,

– Я работаю в «Столичном театре», – призналась Мадлен. – Я не актриса, а всего-навсего помощница… Но я считаю мистера Скотта своим другом. По крайней мере надеюсь, что он питает ко мне дружеские чувства.

– Вы влюблены в него, – заметила миссис Бичем.

– О нет! – поспешно возразила Мадлен, чувствуя, как отливает кровь от лица. – Как я уже говорила, я не испытываю к мистеру Скотту иных чувств, кроме дружеских, и, может быть, восхищаюсь его талантом.

– И вы взяли на себя столько хлопот, так рисковали своим здоровьем только ради дружбы?

Мадлен озадаченно смотрела на пожилую даму, У нее перехватило горло, в груди вновь появилась тупая боль, которую она ощущала минувшей ночью.

– Пожалуй, пора прекратить этот разговор, – сказала миссис Бичем, которая, судя по всему, была тронута выражением лица Мадлен. – Причины, по которым вы оказались здесь, меня не касаются. Оставайтесь в доме сколько пожелаете, если мистер Скотт не примет иное решение.

Мадлен кивнула и опустилась в кресло.

– Он уже давно ничего не ел, – продолжала домоправительница. – Я велела принести тосты с молоком. Может быть, вам удастся уговорить его проглотить хотя бы несколько кусочков.

Мадлен не заметила, как домоправительница ушла. Она смотрела на профиль спящего мужчины. Утренний свет отбрасывал резкие тени на его лицо, создавая подобие загара бывалого моряка или разбойника с большой дороги.

Сжав обеими руками ладонь Логана, Мадлен поглаживала ее, касаясь поросшего редкими волосками запястья. Его рука была ухоженной и сильной, ногти – коротко подстриженными и отполированными. На пальцах не было колец, только следы царапин и ссадин. Мадлен вспомнила прикосновение этой ладони к ее лицу, груди, легкие движения кончиков пальцев… Ей хотелось вновь ощутить его ласки, она мечтала, чтобы они продолжались бесконечно, превращаясь в нечто иное, еще более желанное. Сама того не замечая, она медленно наклонилась к его руке и прикоснулась к ней губами. Поцеловав ладонь Логана, Мадлен ощутила на ней вкус собственных слез.

Она ему не нужна… Он ясно дал ей это понять. А она убила слабый росток доверия между ними, прибегнув ко лжи, назвавшись чужой фамилией, решив использовать Логана в своих корыстных целях. Разве может столь гордый человек простить подобные проступки? Вряд ли.

Мадлен еще никогда не чувствовала такой боли – назойливой, тягостной, уничтожающей все проблески надежды в ее душе. Как жестоко подшутила над ней судьба! Она добивалась своей цели с такой холодной решимостью, но в конце концов узнала, что се сердце разбито. Мадлен с самого начала понимала, на какой риск идет, но не подозревала, что в этом деле будут замешаны чувства. Она вовсе не собиралась влюбляться в Логана.

Девушка долго сидела, склонившись над кроватью, шепча бессвязные слова в ладонь Логана и поглаживая его пальцы, словно умоляла их сохранить в тайне ее признания.

Она должна покинуть дом Логана, как только ему станет лучше. Ни за что она не оскорбит его, не предаст собственные чувства, использовав его в корыстных целях. Мадлен радовалась лишь одному: они с Логаном не были близки, так что она не предала его. После такого предательства она была бы недостойна жизни.

В дверь тихонько постучали, и вошла горничная: принесла чай и тосты с молоком. По просьбе Мадлен она поставила поднос на столик у кровати и помогла подложить под голову Логана еще одну подушку. Поблагодарив горничную, Мадлен отпустила ее и пересела поближе к изголовью, чтобы дождаться, когда больной проснется. Вскоре его ресницы дрогнули, и глаза приоткрылись. С минуту Логан удивленно смотрел на девушку, словно не узнавая ее. Наконец с трудом выговорил ее имя.

– Мэдди… театр… – прохрипел он.

– Делами в театре занимается мистер Беннетт, – напомнила Мадлен и подтянула повыше простыню, сползшую на бедра Логана. Он не замечал собственной наготы. – Я уверена, что мистер Беннетт обо всем позаботится.

Логан не ответил, но Мадлен увидела боль в его глазах. Должно быть, прежде ему не случалось доверять кому-либо дела в театре.

– Может, попросить его ежедневно присылать отчеты, пока вы не поправитесь?

Логан кивнул, откинулся на подушки и закрыл глаза.

– Подождите, засыпать еще рано. – Мадлен положила ладонь на обнаженное плечо Логана. Жар, исходящий от кожи больного, опалил ей ладонь. – Вы обязательно должны подкрепиться.

– Нет. – Логан отвернулся и стал поворачиваться на бок, постанывая от усилий.

– Тогда я не стану передавать вам новости от мистера Беннетта, – заявила Мадлен. Логан замер и приоткрыл глаза. Нахмурился.

– Съешьте хоть несколько кусочков и выпейте чаю, – упрашивала Мадлен, пытаясь удержаться от смеха. Если бы не тревога за больного, она бы наверняка рассмеялась – ведь Логан неожиданно оказался в ее власти.

Мадлен осторожно поднесла чашку с горячим чаем к губам Логана. Тот послушался, и, видимо, ему стало лучше, когда чай согрел его горло. Но первый же кусочек смоченного в горячем молоке тоста вызвал на его лице гримасу отвращения, и он отвернулся.

– Молоко! – процедил Логан сквозь зубы.

– Я сама терпеть его не могу, – призналась Мадлен, зачерпывая еще одну ложку неаппетитного месива. – Но в вашем положении выбирать не приходится. Съешьте еще ложечку.

Логан отказался с невнятным бормотанием и гримасой омерзения на лице.

– В таком случае вы не получите отчетов мистера Беннетта, – напомнила Мадлен, за что удостоилась взгляда исподлобья. – Ну пожалуйста! – упрашивала она, изменив тактику. – Обещаю вам: когда-нибудь, когда я заболею, вы лично заставите меня съесть целую тарелку тостов с молоком.

Это предложение воодушевило Логана настолько, что он проглотил еще несколько ложек.

– Вот и хорошо! – наконец смилостивилась Мадлен, отставляя тарелку. Наклонившись, она поправила подушки и пригладила волосы Логана. – Скоро вы поправитесь и сможете отомстить мне.

Логан уткнулся лицом в ее прохладную ладонь и вскоре уснул, дыша тяжело и прерывисто. Склонившись над ним, Мадлен обвела пальцем изящные очертания его уха, слишком маленького для такого крупного мужчины, и поцеловала в ямку на шее. На миг ее охватило ощущение счастья оттого, что она оказалась рядом с любимым человеком и получила возможность прикасаться к нему. Мадлен была готова на все, лишь бы угодить ему. Она позвала слугу, а сама уселась за письменный стол, чтобы поскорее отправить записку мистеру Беннетту.

Миссис Бичем, Дени и еще двое слуг появлялись в спальне поочередно, помогая девушке ухаживать за Логаном. Это была нелегкая работа – постоянно обтирать холодной водой тело больного. Рукава платья Мадлен промокли до локтей, спереди расплылись влажные пятна. Поначалу вид наготы Логана ошеломлял и завораживал Мадлен, но каким бы притягательным ни казалось его тело, мало толку было просто глазеть на него, зная, что Логан мучается в лихорадке.

Мадлен трудилась не покладая рук: смачивала водой пересохшие губы Логана, обтирала его холодным полотенцем и поправляла подушки. Ее платье от ворота до подола покрылось пятнами бульона и целебных настоев. Время от времени миссис Бичем предлагала ей принять ванну или вздремнуть, но Мадлен категорически отказывалась покинуть больного.

Но ни холодные простыни, ни ледяные компрессы не помогали Логану. Вскоре он впал в беспамятство и начал бредить. Встревоженные слуги один за другим подходили к дверям его спальни и советовали испробовать народные средства или домашние рецепты, даже приносили разные порошки и амулеты, уверяя, что они прогонят болезнь.

Стараясь не обидеть слуг, миссис Бичем принимала подношения и складывала в коробку, чтобы потом незаметно выбросить.

– Порошок из костей, – объяснила она с грустной улыбкой, показывая Мадлен узелок из носового платка, принесенный одним из слуг. В узелке оказалась пригоршня серых крошек. – Он купил этот порошок в одной из лондонских лавок. Ему сказали, что порошок – из рога единорога, средство, исцеляющее любую хворь. И он пожертвовал своим «чудодейственным средством» ради спасения хозяина!

– Слуги очень привязаны к мистеру Скотту, верно? – спросила Мадлен, не сводя глаз с лица Логана.

– Мистер Скотт – удивительный человек, таких людей редко встретишь, – ответила домоправительница, наполняя полотняные мешочки колотым

Льдом и складывая их на поднос. – Он гордится тем, что никогда не позволяет чувствам властвовать над собой, но при этом совершенно не выносит детского плача и страдает, если кто-то попал в беду. То, что он сделал для своих слуг… Вы бы не поверили своим ушам, если бы узнали об этом. – Домоправительница вновь занялась своим делом. На ее лице появилось задумчивое выражение. – Мистер Скотт умеет привлекать к себе людей, делать их зависимыми от себя и в то же время умеет держать их на расстоянии.

– Потому что в совершенстве владеет собой, – заметила Мадлен, обкладывая распростертое на постели тело больного мешочками со льдом. – Он оберегает свой внутренний мир,

Домоправительница удивленно взглянула на Мадлен.

– Похоже, вы раскусили его.

– Не совсем. Просто я поняла, что он предпочитает скорее отказаться от того, что хотел бы заполучить, нежели пойти на риск.

– Ясно. – Лицо миссис Бичем озарилось улыбкой, в глазах появилось любопытство. – Значит, это вас он хотел бы заполучить? И это от вас он отказался?

Должно быть, только усталость заставила Мадлен признать истину.

– Он сказал, что любая связь причинит боль нам обоим, – проговорила она, опустив голову; при этом выбившиеся из прически пряди волос упали ей на щеки.

Домоправительница задумалась.

– Вероятно, он прав, мисс Ридли, – сказала она наконец. – Будь я на вашем месте, я бы поверила его словам.

– Я тоже поверила ему. Я оказалась здесь только потому, что мне не хотелось уходить, пока он болен. Не хотелось уходить, даже не попрощавшись…

Мисс Ридли, – сказала домоправительница, ласково глядя на девушку; в глазах пожилой женщины блеснули слезы. – Мисс Ридли, я уверена: в глубине души он понимает, что вы искренне заботитесь о нем. Вы оказали ему неоценимую услугу.

* * *

Мадлен стиснула зубы, пытаясь унять дрожь. Она заморгала, прогоняя слезы. Затем вновь устроилась на привычном месте у ложа больного.

На следующий день Логана неожиданно навестил лорд Дрейк. Узнав о болезни друга, он без промедления покинул свое поместье и теперь стоял в холле, беседуя с миссис Бичем. Заметив прошедшую по коридору Мадлен, лорд остановил ее.

– А, маленькая плутовка из театра! – воскликнул он, жестом подзывая к себе девушку. Усмешка тронула его губы, но в глазах по-прежнему была тревога. – Джимми нашел себе недурную сиделку!

– Джимми? – в замешательстве переспросила Мадлен. Лорд Дрейк улыбнулся:

– Видите ли, его не всегда звали Логаном Скоттом. Миссис Бичем забрала у Мадлен мокрые простыни, которые та держала в руках.

– Я сама отнесу их, мисс Ридли, – сказала домоправительница, окинув взглядом растрепанные волосы Мадлен. – А вы пока немного отдохните.

– Да, пожалуй, – кивнула Мадлен, потирая пальцами виски. – Прошу простить меня, лорд Дрейк…

– Нет-нет, погодите, – поспешно проговорил он. Взглянув в его лицо, одутловатое и бледное от ежедневных возлияний, Мадлен поняла, что лорд Дрейк искренне тревожится за Логана. – Я пришел предложить свои услуги, узнать, чем я могу помочь Джимми. Он мой давний друг. И такое с ним впервые в жизни. Если уж он слег, оставив свой театр, значит, болезнь действительно опасна. Скажите, не нуждается ли он в чем-нибудь?

– Благодарю вас, – ответила Мадлен, тронутая заботой

Лорда, – но ему вряд ли можно чем-нибудь помочь… – У нее

Перехватило горло; она с отчаянием в глазах смотрела на лорда.

Очевидно, по выражению ее лица лорд Дрейк понял,

Насколько серьезно положение.

– Неужели все так плохо? – спросил он и тихонько чертыхнулся. – Я хочу поговорить с ним.

Мадлен покачала головой:

– Он бредит, лорд Дрейк. – Я должен его увидеть.

– Но вы можете заразиться…

– Ну и пусть! Джимми мне как брат. Пустите меня к нему, прошу вас.

После долгих колебаний Мадлен провела лорда наверх. Лампа в спальне Логана едва светила. Лишенное привычного выражения, лицо больного напоминало маску; прерывистые вздохи вырывались из его пересохших губ. Логан был сам на себя не похож, его тело казалось вялым и безжизненным.

– О Господи! – пробормотал лорд Дрейк, приблизившись к постели. Оглядев друга, он недоверчиво покачал головой. – Черт побери, Джимми, ты не умрешь! – Криво улыбнувшись, лорд добавил:

– Прежде всего я должен тебе целое состояние, и мне понадобится несколько лет, чтобы вернуть долг. И потом, ты мое единственное спасение. – Вздохнув, он запустил пальцы в длинные темные локоны – жест этот показался Мадлен знакомым, и она вспомнила, что не раз видела, как Логан теребит свою шевелюру в минуты сомнений или раздумий. – Предупреждаю тебя, старина: выздоравливай, иначе ты у меня поплатишься!

Повернувшись, лорд Дрейк отошел от постели, остановился рядом с Мадлен и с усилием выговорил;

– Если вы уверены, что от меня нет никакого проку, тогда я намерен напиться в стельку.

– Больному это не поможет, – возразила девушка.

– Зато поможет мне, мисс Ридли, уверяю вас. – Лорд Дрейк потер ладонью лоб. – Не надо провожать меня.

Вечером приехал мистер Брук. Мадлен ждала у дверей спальни вместе с миссис Бичем, пока доктор осматривал Логана. Вскоре он вышел.

– Из вас получилась отличная сиделка, – заметил мистер Брук, обращаясь к Мадлен; однако в его голосе прозвучала скорее не похвала, а утешение.

Хотя лицо доктора было, как всегда, непроницаемым, а манеры столь же приятными, как и днем раньше, Мадлен почувствовала в нем какую-то перемену. 135

– Как вы думаете, скоро ли наступит кризис? – спросила она. – Мистеру Скотту дольше не выдержать.

– Вы правы, мисс Ридли, жар может убить его. Ему очень плохо. Пожалуй, вам лучше свыкнуться с мыслью, что он, возможно, и не поправится.

Мадлен не сразу поняла смысл последних слов доктора. Она вопросительно взглянула на миссис Бичем, но домоправительница упорно молчала. На ее лице Мадлен увидела то же самое застывшее выражение, которое, должно быть, сковало и ее собственные черты.

Девушка перевела взгляд на доктора:

– Так пропишите же ему что-нибудь! Объясните, чем можно ему помочь!

– Боюсь, ни вы, ни я ему ничем не поможем, мисс Ридли. Мне нечего посоветовать вам, остается только ждать и молиться.

– Молиться… – с горечью в голосе повторила Мадлен, ожидавшая иного, более практичного совета.

– Я заеду к вам завтра утром. Продолжайте поить и охлаждать его.

– И это все? – недоверчиво спросила Мадлен. – Мне говорили, что вы лучший специалист в Лондоне, уверяли, что непременно вылечите его! Вы не имеете права бросить его на произвол судьбы!

Доктор Брук вздохнул;

– Я не волшебник, мисс Ридли, но я видел слишком много таких пациентов, как мистер Скотт. Большинство этих больных поправились, но некоторые не выжили. Я мог бы пустить мистеру Скотту кровь, но я уже пытался помочь таким способом нескольким пациентам, и это не принесло им облегчения.

– Но ведь всего три дня назад он был совершенно здоров! – воскликнула Мадлен; она гневно взглянула на доктора, словно тот был виноват в том, что жизнь покидала Логана.

Заметив мертвенную бледность, проступившую на лице девушки, Брук попытался утешить ее:

– Мистер Скотт еще молод, ему предстоит многого добиться в жизни. Иногда молодость помогает пациентам выжить. – Он оправил свой сюртук, кивнул слуге и вместе с ним начал спускаться по лестнице.

– Ради чего он должен выжить? – с горечью проговорила Мадлен, входя в комнату больного со сжатыми в бессильном отчаянии кулаками. – Ради театра? – Но театр – всего лишь здание, место, где Логан провел большую часть жизни. У него не было ни родных, ни близких – никого, кому можно отдать свое сердце.

Мадлен вспомнила об охапках цветов и о подарках, скопившихся в холле, – их прислали друзья и знакомые Логана, выражавшие соболезнование. Среди подарков стояла корзина с домашними вареньями от миссис Флоренс, перевязанная бледно-голубым бантом. Неужели человеку, у которого столько восторженных почитателей, который покрыл себя такой славой и добился такого признания, суждено умереть в одиночестве?

Мадлен не сознавала, что последний вопрос задала вслух, пока не услышала ответа миссис Бичем:

– Ни о чем ином он не мечтал, мисс Ридли. И потом, он не одинок. Ведь он попросил вас остаться.

– Мне больно видеть, как он умирает.

– Значит, вы хотите покинуть его?

Мадлен покачала головой и побрела к постели. Логан ворочался и бредил, словно силясь вырваться из преисподней.

– Надо известить герцогиню Лидс, – сказала Мадлен. – Она должна узнать о случившемся.

Мадлен села за стол, взяла лист бумаги и окунула перо в чернильницу. Застывшими, непослушными пальцами принялась писать. «Состояние мистера Скотта ухудшилось… – с трудом вывела она. Ее почерк, обычно очень аккуратный, стал почти неразборчивым. – По словам доктора, ему грозит…»

Перо остановилось, Мадлен уставилась на буквы, плясавшие перед глазами.

Не могу… – пробормотала она и отложила перо. Миссис Бичем подошла к столу и закончила письмо.

– Я немедленно отправлю его, – пообещала она и тотчас же вышла из комнаты.

К полуночи прибыл личный доктор герцога и герцогини Лидс – добродушный и уверенный в себе пожилой мужчина. Мадлен взглянула на него, и в душе ее проснулась

Надежда.

– Герцогиня попросила меня осмотреть пациента, разумеется, с вашего позволения, – обратился доктор к Мадлен. – Надеюсь, мне удастся ему помочь.

– Я тоже надеюсь на это, – кивнула девушка, приглашая доктора в комнату. Она не вышла, когда тот принялся осматривать пациента: к этому времени она уже настолько привыкла к виду обнаженного Логана, что перестала смущаться. Ей был знаком каждый дюйм его кожи, каждый его мускул; глядя на него, Мадлен невольно думала о том, что в его теле заключена скрытая сила, как в теле дремлющего льва.

Но надежды Мадлен быстро угасли, когда она услышала, что доктор герцога рекомендует уже известные ей средства. Перед уходом он оставил у постели больного эликсиры собственного изготовления, но было очевидно, что доктор не очень-то в них верит.

– Мисс Ридли, – сказала миссис Бичем, подходя к девушке, – вы провели в спальне мистера Скотта весь день. Теперь моя очередь присмотреть за ним, а потом я позову Дени.

Мадлен улыбнулась, глядя на изнуренную домоправительницу.

– Ничего, мне не трудно, – произнесла она, хотя с ног валилась от усталости. Ее опухшие веки горели огнем, руки саднило от постоянного соприкосновения со льдом и водой. – Я побуду с ним еще.

– Вы уверены, что сможете? – спросила миссис Бичем. Мадлен кивнула:

– Я хотела бы остаться с ним наедине.

– Хорошо. Позовите меня или Дени, если вам что-нибудь понадобится.

Дверь за домоправительницей закрылась. Комнату освещали только тлеющие угли в камине и пламя лампы. Отблески из камина падали на лицо Логана, придавая его коже оттенок бордо. Мадлен приложила ко лбу больного компресс со льдом, но он сбросил его и начал метаться по постели.

– Тише, тише! – шептала Мадлен, касаясь ладонью пылающих щек больного.

В бреду Логан повторял реплики из пьес и разговаривал с невидимыми собеседниками. Мадлен, сидящая на краешке постели, невольно краснела, слушая монологи Логана. Его речи ужасали ее, повергали в дрожь, Логан отчаянно сквернословил, пока Мадлен наконец не решилась унять его.

– Пожалуйста, замолчите, – взмолилась она, вновь прикладывая холодное полотенце ко лбу Логана. – Вам нельзя говорить…

Она осеклась и охнула: Логан схватил ее за запястье с такой силой, что тонкие косточки хрустнули. Услышав ее возглас, он ослабил хватку, и на его лице появилось озадаченное выражение. Логан звал некую Оливию; внезапно его голос стал враждебным. Он заявлял, что мечтает убить Оливию, говорил, что она отняла у него все. Он рыдал и бранился; его боль была почти осязаемой. Мадлен же терзала ревность.

«Неужели вы никогда не были влюблены?» – спросила она недавно Логана.

«Однажды был, – ответил он. – Это ничего не изменило».

Очевидно, Оливия и была той женщиной, которую он любил и которая предала его. Мадлен пригладила волосы Логана, слегка придерживая его на постели весом собственного тела. Наконец он успокоился.

– Будь у меня выбор, я ни за что не бросила бы вас, – шептала девушка, склоняясь к его груди. – Я никогда не причиню вам боли. Я люблю вас. – Она страстно поцеловала его в разгоряченные щеки и в сухие губы. – Я люблю вас, – повторила она, отчаянно желая поделиться с ним своей силой и здоровьем.

Логан издал невнятный звук и окончательно затих, отдавшись во власть лихорадки.

Мадлен выпрямилась и положила ладонь ему на грудь. Грудь Логана едва заметно приподнималась. Мадлен чувствовала, как его покидают жизненные силы, и боялась заснуть. Неужели он умрет у нее на руках? Сердце девушки замерло, переполняясь отчаянием.

Мадлен медленно опустилась на колени. Всю жизнь исправно посещая церковные службы и исполняя все религиозные обряды, она все же не считала себя набожной. Она обладала слишком бунтарской натурой, ее ужасно раздражали слова матери о том, что предстоящий брак с лордом Клифтоном – промысел Божий. Мадлен казалось, что Бог замыслил сделать ее жизнь совершенно безрадостной. Но если Бог действительно милосерден, он примет ее жертву, а потом она уже никогда не осмелится ни о чем просить.

Старательно сложив ладони, Мадлен принялась молиться, изливая душу в каждом слове. Как ни странно, она испытала облегчение, поделившись с Богом своими страхами и надеждами. Впервые в жизни молитва показалась ей не бесполезным ритуалом, а признанием, обращенным к истинному другу.

– Я молю о прощении всех моих грехов, – шептала она в тускло освещенной комнате. – Я буду послушной дочерью и сделаю все, что пожелают мои родители. Я выйду замуж за лорда Клифтона и буду служить ему, чем могу, ни на что не жалуясь, до тех пор, пока ты не призовешь его к себе. Моя судьба мне безразлична. Я хочу только одного – чтобы Логан выжил. – Он не заслужил такой ранней смерти. Позволь ему выжить…

Мадлен не помнила, сколько времени она простояла на коленях, шепча молитвы. Когда она наконец поднялась, ее ноги заныли и ужасно закружилась голова. Мадлен взяла с подноса новые мешочки со льдом и обложила ими тело Логана.

Еще много раз за эту ночь с ее уст срывались мольбы. Мадлен казалось, будто она видит бесконечный кошмарный сон. Она ухаживала за больным не покладая рук: поила его, успокаивала, когда он начинал метаться в бреду, прислушивалась к его дыханию, когда он вдруг замирал. Мадлен не заметила первые отблески зари, пробившиеся сквозь застекленные двери балкона.

– Мисс Ридли!

Вздрогнув, девушка подняла голову. К ней приближались миссис Бичем и камердинер. На лицах обоих застыл ужас.

– Как он? – с дрожью в голосе спросила домоправительница, подходя к постели и глядя на неподвижного Логана. Мадлен молча смотрела на нее, комкая в руках мокрое полотенце.

Домоправительница приложила ладонь ко лбу Логана и спустя некоторое время повернулась к Мадлен. Вздохнула с облегчением.

– Слава Богу! – воскликнула она. – Кризис миновал.

Миссис Бичем осторожно стерла сухим концом простыни крупные капли пота с лица Логана. Мадлен смотрела на нее, ничего не понимая. Дени приблизился к постели и произнес е заметным французским акцентом:

– Все обошлось, мадемуазель. Скоро он поправится. Мадлен медленно повернулась к камердинеру. Она не верила своим ушам.

– Дени… – пролепетала девушка пересохшими губами. В следующее мгновение пол под ногами Мадлен покачнулся, и тотчас же сильные руки подхватили ее. Она впервые в жизни лишилась чувств.

Логан постепенно просыпался. Ему казалось, будто он пробивается наверх сквозь толщу мутной воды и мрака; когда же наконец всплыл на поверхность, его тело обрело непривычную легкость. При этом он чувствовал ужасную слабость. Погрузиться в полудрему было бы нетрудно, если бы не мысль, неотступно вертевшаяся в голове. Мадлен… Открыв глаза, Логан дождался, когда туман рассеется. Мадлен рядом не оказалось. Он приоткрыл рот, но с его губ сорвался только хрип.

– Мистер Скотт! – Перед ним возникло знакомое лицо домоправительницы. – Мы все так переживали за вас! – с улыбкой призналась она. – Хвала небесам, теперь вам гораздо лучше. Должно быть, вам хочется пить. – Приподняв голову Логана, она помогла ему сделать несколько глотков теплого бульона. Логан с жадностью пил, стараясь избавиться от неприятного металлического привкуса во рту.

Он уже хотел спросить о театре, но вдруг вспомнил нечто более важное. Логан помнил, как мучился в лихорадке, чувствуя рядом присутствие Мадлен. Он ощущал прикосновение ее рук, ее нежное дыхание на лице, вспоминал, как она вызволяла его из мучительных сновидений. Мэдди, мысленно повторял он, сгорая от вожделения. Но она исчезла. А может, ее здесь и не было? Может, все это ему только привиделось?

Логан вполуха слушал болтовню домоправительницы; впрочем, он понял, что мистер Брук придет навестить его сегодня днем и что герцог с герцогиней обеспокоены его здоровьем настолько, что сочли необходимым прислать к нему своего доктора. Кроме того, миссис Бичем сообщила, что вся домашняя прислуга очень обрадовалась, узнав, что хозяину стало лучше, Логан рассеянно теребил свежую про етыню, не сводя глаз с пятна света на полу возле застек-: ленной двери. Внезапно слова миссис Бичем привлекли его внимание.

– Пожалуй, попозднее к вам зайдет мисс Ридли, хотя скорее всего она встанет только завтра утром…

– Она здесь? – Логан, уставившись на домоправительницу, попытался сесть.

– Мистер Скотт, вам нельзя переутомляться…

– Где она? – выпалил Логан, с трудом приподнимаясь.

– Мисс Ридли спит в соседней комнате. Я бы не стала будить ее, сэр. Она ухаживала за вами три дня и три ночи, позабыв об отдыхе и еде. В конце концов сегодня утром бедняжка упала в обморок, узнав, что кризис миновал. – Миссис Бичем вгляделась в лицо Логана и поспешно добавила:

– Беспокоиться незачем, сэр; она не больна, просто переутомилась. Несколько часов сна поставят ее на ноги.

У Логана вновь пересохло во рту. Он потянулся за стаканом с водой, стоящим на столике у кровати, и неуверенным движением поднес стакан к губам.

– Почему же вы не заставили ее отдохнуть? – прохрипел он. – Зачем было доводить ее до изнеможения?

– Мисс Ридли отказывалась вас покинуть. Она сама вызвалась ухаживать за вами…

– Подайте мне халат.

– Что?! – Миссис Бичем изумилась, осознав, что Логан намерен встать. – Мистер Скотт, должно быть, вы шутите… Это безумие…

– Позовите Дени, – перебил Логан, непоколебимый в своем желании убедиться, что с Мэдди все в порядке. – И пошлите за доктором.

– Но я же сказала, что он заедет позднее…

– Я хочу… – Логан зашелся в мучительном приступе кашля. Схватив стакан с водой, он сделал еще-один глоток. – Я хочу, чтобы он осмотрел мисс Ридли. Немедленно. – Логану не терпелось убедиться, что Мэдди здорова, что причина ее обморока – всего лишь утомление, а не начальная стадия болезни.

Миссис Бичем попятилась к двери.

– Я сейчас же пошлю за доктором, – сухо проговорила она. – Но вы окажете плохую услугу мисс Ридли, если не дадите ей как следует выспаться. И еще одно: прежде чем вставать, вы должны что-нибудь поесть. Я велю горничной принести вам омлет с тостом.

Проводив домоправительницу взглядом, Логан откинулся на подушки, понимая, что у него нет выбора. Он был слаб, как новорожденный жеребенок, дрожащие конечности отказывались ему повиноваться. Логана Скотта, человека, всегда гордившегося своим несокрушимым здоровьем и неиссякаемой энергией, эта слабость сводила с ума.

Несмотря на заверения доктора Брука, что Мадлен не заразилась лихорадкой, Логан по-прежнему очень за нее беспокоился.

– Дружище, – со смехом произнес доктор Брук, – вам не стоит тратить последние силы, тревожась за мисс Ридли. Уверяю вас, она совершенно здорова, только немного устала. Завтра утром силы вернутся к ней. А вам следовало бы подумать о собственном здоровье. Не торопитесь возвращаться к привычному распорядку, иначе выздоровление затянется. Вам необходимо провести в постели по меньшей мере две недели, воздерживаясь от любой нагрузки. – Подмигнув, доктор добавил:

– И само собой, от амурных утех, хотя, признаюсь, для меня такое искушение стало бы тяжким испытанием. Мисс Ридли – восхитительное создание.

Замечание доктора не понравилось Логану – он почувствовал укол ревности, что было совершенно ему несвойственно. Нахмурившись, он забарабанил пальцами по покрывалу, всем своим видом побуждая доктора поскорее уйти.

– Ладно, – пробормотал мистер Брук, – моя помощь вам больше не понадобится, разве что болезнь вернется. Послушайтесь моего совета, Скотт, и постарайтесь не переутомляться.

Логан невнятно хмыкнул, продолжая барабанить пальцами по покрывалу. Наконец доктор ушел. Едва за ним закрылась дверь, Логан дернул за шнурок звонка, призывая Дени.

Отмахнувшись от возражений камердинера, он заявил, что должен пройти к Мадлен. Однако это путешествие потребовало от него огромных усилий, чем Логан был несказанно удивлен. Когда он наконец переступил через порог, его сердце судорожно сжалось. Отпустив плечо камердинера, Логан подошел к постели сам.

– Дени, выйди, – резким тоном приказал он. – Я позвоню, если мне понадобится твоя помощь.

– Слушаюсь, месье, – с едва заметной улыбкой отозвался Дени. – И все же осмелюсь заметить: устраивать рандеву сейчас, когда вы оба в таком состоянии, не самая

Удачная мысль… – Ступай, Дени.

Дверь за камердинером закрылась. Логан перевел взгляд на постель. Мадлен спала на боку, спала, разбросав в стороны руки. Грудь девушки была прикрыта белой ночной рубашкой, наглухо застегнутой у горла. Логан присел рядом и прикоснулся к золотистым локонам, разметавшимся по подушке. Мадлен шевельнулась и уткнулась лицом в подушку. Потом вновь стала дышать размеренно и глубоко.

Логан заметил, что кожа на ее руках загрубела за те несколько дней, что она ухаживала за ним. Логан невольно покраснел, но этот румянец нельзя было назвать румянцем смущения; Логан не находил ничего постыдного в наготе и физической близости. Скорее он ощущал, что Мадлен прочно завладела некоей частью его души… Между ними возникла какая-то внутренняя связь. Хотя отчасти Логана раздражало это чувство, втайне оно радовало его.

Он размышлял о том, какой была бы близость с Мадлен. Одно Логан знал наверняка: он не мог прогнать ее. Мадлен неожиданно ворвалась в его жизнь, и теперь у него не оставалось выбора – оставалось лишь смириться с ее присутствием. Так почему бы не принять предложение Мадлен? Она молода, красива и бесстрашна, ее неизменным оптимизмом Логан уже привык восхищаться. Он оглядел очертания ее тела, прикрытого простыней и шерстяным одеялом, и осторожно прикоснулся к ее груди, подхватил ладонью упругий холмик. Затем обвел большим пальцем крохотный сосок, заставив его затвердеть и заостриться. Мадлен что-то пробормотала во сне, заворочалась под одеялом и чуть приподняла колени.

Логан с улыбкой пригладил шелковистые волосы, разметавшиеся по подушке. С минуту он думал о том, чему сумеет научить ее, какое наслаждение испытает вместе с Мадлен. Жар возбуждения наполнил его внезапно. Логан резко выпрямился, чувствуя, что слишком рано дал волю подобным мыслям. Когда они оба поправятся, у них будет предостаточно времени. Вот тогда-то он и превратит в реальность все фантазии Мадлен и собственные мечты.

Глава 7

Проснувшись, Мадлен несколько минут лежала неподвижно, вспоминая о случившемся. Едва начав приподниматься, она поморщилась от резкой боли в мышцах. Сильнее всего болели плечи и спина. Она осторожно потянулась и поморщилась, на глаза ее навернулись слезы.

В комнату вошла горничная с ведром горячих углей для камина.

– Мисс Ридли! – воскликнула она, обнаружив, что Мадлен не спит. – Миссис Бичем говорит, что выздоровлением хозяина мы обязаны вам.

– Как он?

– Прекрасно, мисс! Почти все время спит, а когда просыпается, то постоянно звонит, требуя еды, питья, книг и всего прочего. Миссис Бичем не велела приносить то, что может повредить ему.

Мадлен улыбнулась, подумав о том, что Логан, вероятно, очень беспокойный больной. Ей захотелось тотчас же отправиться к нему. Мадлен машинально коснулась своих давно не мытых волос.

– Мы приготовим вам ванну в гардеробной, – сказала горничная. – И принесем завтрак. Миссис Бичем велела выполнять любые ваши распоряжения, – Открыв шкаф, горничная указала на платья. – Это принесли для вас вечером.

Новые платья… Должно быть, миссис Флоренс прислала их сюда, едва успев получить от портнихи. Мадлен с улыбкой подошла к шкафу и сняла с вешалки желтый шелковый наряд, морщась от боли в плечах. Заметив на ее лице гримасу, горничная тотчас же поняла, в чем дело.

– Мы поторопимся с ванной, мисс. Горячая вода снимет боль.

Две горничные помогли Мадлен выкупаться, промыли ее длинные волосы и прополоскали их в воде с запахом фиалки, так что каштановые пряди заблестели, словно шелковые. Закутав девушку в согретые полотенца, ее усадили перед камином, чтобы просушить волосы, и принесли поднос с ветчиной, суфле и фруктами. Желтое платье отутюжили так, что на нем не осталось ни единой морщинки.

Волосы Мадлен аккуратно заплели в косу и уложили ее на макушке, выпустив несколько вьющихся прядей, упавших на щеки. Затем ей помогли одеться. Простой и элегантный покрой желтого платья очень шел Мадлен, придавал ей вид не слишком наивной, но и не чрезмерно искушенной молодой особы. Она с наслаждением слушала шелест подола у щиколоток, проводила ладонью по струящимся складкам юбки. Горничные издали возглас восхищения, и Мадлен почувствовала, что заливается румянцем. Покраснело не только ее лицо, но даже грудь над вырезом платья.

– Какая прелесть! – сказала миссис Бичем, входя в комнату с одобрительной улыбкой на лице. – Надеюсь, сегодня вы чувствуете себя лучше, мисс Ридли?

– Да, благодарю вас. А мистер Скотт?..

– Он спрашивает о вас каждые пять минут, – сообщила домоправительница. – Я пришла сообщить, что он немедленно требует вас к себе.

Мадлен улыбнулась.

– Похоже, он вновь становится самим собой.

= И скоро от его слабости не останется и следа, – согласилась домоправительница.

Мадлен последовала за миссис Бичем в спальню хозяина особняка. Приблизившись к двери, обе услышали потоки громких жалоб.

– Больше не желаю бульону! – заявлял Логан безмолвному слуге, принесшему из кухни поднос. – Я хочу мяса, хлеба и кофе! Кому, черт возьми, понадобилось морить меня голодом, держать на диете из каши и бульона? А если ты еще раз принесешь мне хоть каплю молока, я…

Логан внезапно умолк, заметив вошедшую Мадлен.

– Мэдди… – пробормотал он охрипшим голосом.

Как и Мадлен, Логан недавно выкупался. Его волосы до сих пор были влажными, лицо поблескивало после бритья. Белая фланелевая пижама была застегнута доверху, но то, что сейчас скрывалось под тканью, навсегда запечатлелось в памяти Мадлен. Теперь, когда она видела Логана почти здоровым и полным энергии, ей не верилось, что совсем недавно он находился в полной ее власти.

Миссис Бичем и слуга тактично удалились, оставив молодых людей вдвоем.

– А вы не самый сговорчивый из пациентов, – заметила Мадлен, подходя поближе к кровати.

– Я просто в бешенстве, – заявил Логан. – Немедленно выясни у Беннетта, что, черт возьми, творится в театре, и найди мне какое-нибудь занятие…

– Вам положено отдыхать и набираться сил, – перебила Мадлен, радуясь вынужденной бездеятельности Логана, как и проявлениям его прежнего буйного нрава. – Уверена, доктор говорил, что вам нельзя переутомляться.

– Для меня переутомление – сидеть в постели и видеть, что со мной обращаются словно с больным!

Улыбаясь, Мадлен низко склонилась над кроватью. Глядя прямо в глаза Логана, она с вызовом в голосе произнесла:

– Вы действительно больны, мистер Скотт. Логан перевел взгляд на ее губы, и ему показалось, что время остановилось.

– Я скоро поправлюсь, – пообещал он. Между ними возникло новое чувство взаимопонимания и близости. Мадлен почувствовала это, и у нее перехватило дыхание.

– А пока вам придется остаться в постели, – сказала она.

Логан скользнул взглядом по ложбинке между ее грудей, оглядел изящные линии тела под желтым шелком. Когда он вновь поднял глаза, в них плясало синее пламя.

– Тогда развлекай меня.

Мадлен поспешно попятилась к двери.

– Я принесу книги и бумаги и прочитаю вам отчеты мистера Беннетта.

– Для начала хватит и этого, – кивнул Логан. – А еще принеси мне какой-нибудь настоящей еды.

– Ни за что! Доктор Брук будет недоволен. Обычная пища все равно не пойдет вам впрок.

– Я сказал, принеси настоящей еды, Мэдди, – сказал Логан. – И поскорее возвращайся. Еще никогда в жизни мне не было так дьявольски скучно!

Мадлен пробыла в особняке две недели, каждую минуту сознавая, что это время она навсегда запомнит как самое счастливое в своей жизни. Каждый день она собиралась уйти, но в конце концов решала задержаться. Мадлен понимала, что ведет себя безрассудно, но это не имело для нее значения. Мысли о том, что вскоре им с Логаном придется расстаться, придавали времени, проведенному с ним, еще большую ценность. И она не забыла о том, что поклялась вернуться домой и выйти замуж за лорда Клифтона, не забыла, что сознательно пошла на это, и Господь выполнил ее просьбу. Теперь Мадлен предстояло выполнить свое обещание.

Даже во время болезни Логан вел гораздо более деятельную жизнь, чем большинство людей. Он придирался к Мадлен и слугам, изводил их до тех пор, пока ему не разрешили по четыре часа в день заниматься делами театра. Лежа в постели, он диктовал письма, адресованные мистеру Беннетгу, отдавал подробные распоряжения касательно «Столичного», рассылал записки управляющим его поместьями. А между делом успевал поддерживать переписку с аристократами, художниками, видными общественными деятелями, предлагая новые проекты, напоминая об обещанной театру помощи и пожертвованиях, принимая или отклоняя приглашения.

– Должно быть, вы самый занятой человек в Англии, – сказала как-то Мадлен после особенно утомительного дня. Отложив перо, она разминала уставшие пальцы.

– Пожалуй, да, – кивнул Логан, закидывая руки за голову и потягиваясь: Он был в роскошном шелковом халате в бордовую и коричневую полоску. На узком французском столике, придвинутом к постели, громоздились книги и все прочее, что требовалось Логану для работы. – Чем больше я занят, тем лучше мне удается отвлекаться от ненужных мыслей.

– Каких мыслей? – не задумываясь спросила Мадлен. Губы Логана растянулись в улыбке, при виде которой Мадлен вспыхнула.

– Например, об отсутствии личной жизни. Нелегко поддерживать равновесие, особенно если человек увлечен своим делом так, как я.

– Вам не составит труда найти себе жену, – возразила Мадлен, потупившись. Она пыталась преодолеть смущение, передвигая на столе бумаги и серебряный чернильный прибор. – Уверена, ею охотно стала бы любая женщина.

– Беда лишь в том, что не всякая женщина меня устроит.

– Ну, разумеется… – Мадлен вертела в руках лист бумаги, складывая его в маленький плотный квадратик. – Вы предпочитаете искушенных женщин. Зрелых и утонченных.

– Так было раньше, – возразил Логан и замолчал. Мадлен подняла голову. В его глазах вспыхнули дьявольские огоньки. – Но теперь я в этом не уверен.

Мадлен встала и направилась к двери:

– Мне надо обсудить с поваром меню обеда.

– С этим незачем спешить.

– Как насчет супа, свежих овощей и ломтика ветчины?

– Я не желаю разговаривать о еде, Я хочу знать, почему ты согласилась гак долго ухаживать за мной. Мадлен застыла на пороге.

– Потому, что, кроме меня, за вами некому было ухаживать.

– В доме полным-полно слуг, которые отлично с этим справились бы.

Мадлен глубоко вздохнула.

– Если вы предпочитаете заботы слуг, прошу меня простить,

– Что бы я ни предпочитал, ты не обязана была ухаживать за мной. – Логан жестом велел Мадлен подойти поближе. – Я хочу узнать причины, по которым ты осталась здесь. Бог свидетель, это решение далось тебе нелегко.

Мадлен улыбнулась, пытаясь скрыть смущение.

– Я сама не понимаю, как так получилось. Началось с того, что я попыталась соблазнить вас, а вместо этого вы чуть не испустили дух у меня на руках.

– Значит, ты осталась здесь из жалости? – спросил Логан, пристально глядя ей в глаза. – Или ты по-прежнему лелеешь надежду соблазнить меня?

– Нет! – поспешно ответила Мадлен, чувствуя, что щеки ее покрываются румянцем. – Нет, я давно отказалась от подобных замыслов…

– Вероятно, мне следовало бы испытать облегчение, – вслух размышлял Логан, хотя в его голосе прозвучало едва уловимое разочарование. Он по-прежнему пристально смотрел на Мадлен. – Я так и не понял, почему тебе хотелось лечь со мной в постель.

Мадлен пожала плечами; ей отчаянно хотелось выбежать из комнаты. Она не знала, как ответить Логану.

Растерянность девушки не ускользнула от внимания Логана. Он задумчиво смотрел на нее, затягивая напряженную паузу.

– Иногда, – медленно заговорил он, – женщины пытались соблазнить меня потому, что считали связь с известным актером своего рода победой, трофеем. Достижением, которым они могли похвалиться в кругу подруг.

– Вот именно, – подхватила Мадлен, несмотря на то что эта причина не имела ничего общего с истиной. – Поэтому я и обратилась к вам.

Логан оглядел ее. Нахмурился. Когда он снова заговорил, его голос прозвучал так ласково, что Мадлен опешила.

– Милая, неужели ты не понимаешь, что достойна лучшей участи?

Мадлен отвела взгляд, не в силах смотреть в глаза Логана. Она понимала: стоит ей задержаться в спальне еще на минуту – и она с плачем бросится в его объятия.

– Но ведь между нами ничего не было, – пробормотала она. – Нам нечего стыдиться. В этом все и дело.

Не дожидаясь ответа, Мадлен быстро вышла в коридор, прижав ладонь к пылающей щеке. Для близости между ними было уже поздно. Мадлен слишком сильно полюбила Логана, чтобы использовать его в своих целях.

Осталось лишь вернуться к своей прежней жизни, снова стать Мадлен Мэтьюз, невестой лорда Клифтона. Она тяжко вздохнула. Какая нелепая выходка – сбежать из пансиона! Более того, ей захотелось остаться с Логаном навсегда, стать падшей женщиной. Мадлен была уверена, что подобные мысли никогда не посещали ее сестер. Но с другой стороны, им, вероятно, никогда не доводилось встречать такого мужчину, как Логан Скотт.

Благодаря настойчивым и решительным действиям Логану наконец удалось добиться, чтобы легкие кушанья, подходящие для больных, заменили в его меню обычными блюдами. Кроме того, он настоял, чтобы Мадлен ужинала вместе с ним, в его покоях. Это случилось в первый же вечер, когда Логан продолжал бодрствовать допоздна вместо того, чтобы уснуть пораньше, как делал последние две недели. Мадлен неохотно согласилась, решив, что во время ужина она улучит минутку и сообщит Логану о своем намерении завтра же покинуть особняк.

Она переоделась в голубое кашемировое платье. Тонкая ткань облегала фигуру девушки, подчеркивая ее изя-шеетво. Собрав волосы в скромный узел на затылке, Мадлен выпустила из него несколько локонов – на щеки и шею. В восемь вечера она вошла в спальню Логана, ждавшего ее возле стола, уставленного подсвечниками и серебряной посудой. На нем был столь же роскошный халат, как и накануне, и светло-коричневые брюки; он походил на льва, отдыхающего в своем логове. В воздухе витали аппетитные ароматы супа, в котором живописно плавали сельдерей и перец, а также запахи лосося, тушенного в вине, домашней птицы с зеленью, трюфелей и шампанского.

Логан окинул внимательным взглядом Мадлен, стоящую в пятне света.

– Надеюсь, ты проголодалась, – произнес он, непринужденным движением пододвигая девушке стул.

Изысканные французские кушанья, приготовленные личным поваром Логана, ничем не напоминали простые английские блюда, которые были знакомы Мадлен. Она с удовольствием отведала всего, что подавали к столу слуги. Несмотря на насмешливые предупреждения Логана, Мадлен переусердствовала с двумя первыми переменами блюд, не в силах отказаться от лакомых кусочков. Когда же дело дошло до салатов и десертов, ей удалось отведать лишь самую малость всего.

– Не надо торопиться, – посоветовал ей Логан, поблескивая глазами и наблюдая, как Мадлен с жадностью осушила бокал французского вина. – Гедонисту полагает ся наслаждаться каждой каплей.

– Гедонисту? – с любопытством переспросила Мадлен.

– Человеку, который живет лишь для того, чтобы потворствовать собственным желаниям, – объяснил Логан, вновь наполняя ее бокал. – Гедонист стремится к удовольствиям – таков его образ жизни.

– Значит, вы тоже гедонист? – спросила Мадлен.

– Я пытаюсь быть им.

– Но вы слишком много работаете.

– Для меня это тоже удовольствие. Мадлен недоуменно нахмурилась.

– Как это странно – жизнь, всецело посвященная удовольствиям…

– А какой же, по-твоему, должна быть жизнь?

– Нельзя забывать о долге, о самопожертвовании ради других. Тех, кто ведет достойную жизнь, ждут удовольствия, но позднее, когда мы будем вознаграждены за добродетель.

– Я предпочитаю получать вознаграждения сразу.

– Это кощунство, – заметила Мадлен, неодобрительно глядя на Логана.

– Гедонисты не религиозны. Страдания, самопожертвование, смирение – все это не помогло бы мне добиться цели.

Мадлен озадаченно молчала, не сумев найти слабое звено в его рассуждениях.

Мэдди, – произнес он с дружеским смешком, – ты чертовски наивна и молода.

– Вы смеетесь надо мной! – укоризненно воскликнула девушка.

– Нет. Просто мне приятно общаться с тобой – ради разнообразия и отдыха. Ты по-прежнему верна своим идеалам.

– А вы – своим.

– У меня никогда не было идеалов, дорогая. Я никогда не верил в честность и доброту, поскольку не видел их в людях. Пока не встретил тебя.

Мадлен невольно содрогнулась – ее пронзило острое чувство вины. Она не была честна в своих намерениях, к добрым поступкам ее побуждали корыстные мотивы до тех пор, пока она не поняла, что влюбилась в Логана. И даже после этого она продолжала вынашивать прежние планы, разве что боялась ранить его, превратить в законченного циника.

– В чем дело? – спросил Логан, пристально глядя на Мадлен, и ей показалось, что он видит ее насквозь.

– Я вовсе не воплощение честности и доброты, – глухо проговорила девушка. – С моей стороны было бы дурно убеждать вас в обратном.

– На этот счет у меня имеется собственное мнение, – возразил Логан, ласково глядя на нее.

Принесли десерт – политые взбитыми сливками персики в соусе из красного вина. Это нежное сочное лакомство Мадлен запивала глотками ликера из крохотного бокала. По чувствовав, что от спиртного клонит в сон, Мадлен старательно заморгала, глядя в лицо Логана, озаренное огоньками свечей.

– Уже поздно, – произнес он. – Ты хочешь уйти?

Мадлен покачала головой. Ее переполняли сладость и горечь, переполняло сознание того, что этот вечер может оказаться для них последним.

– Тогда чего же ты хочешь? – В голосе Логана послышалась насмешка. Он держался непринужденно и казался неотразимым в золотистом отблеске свечей, вспыхивавшем в его темных волосах багряными искрами.

– Вы не могли бы почитать мне? – спросила Мадлен.

Она разделяла пристрастие Логана к литературе и философии и не раз обсуждала с ним такие вопросы, как превосходство Китса над Шелли, беседовала о философии Платона. К восторгу Мадлен, в библиотеке особняка оказалось множество редких, уникальных книг, приобретенных на аукционах или подаренных Логану влиятельными друзьями.

Логан помог Мадлен подняться и позвал слуг, приказав им убрать со стола. Он провел девушку в соседнюю комнату с мягкими подушками янтарного цвета, коллекцией китайского фарфора, картин и бронзовыми барельефами на стенах. Усевшись перед мраморным камином, Мадлен наслаждалась теплом и уютом. Логан устроился на полу рядом с ней. Опершись локтем о бархатную подушку, он начал негромко читать «Генриха V». Очарованная одним лишь тембром его голоса, Мадлен слушала вполуха.

Она пыталась запомнить каждую черточку его лица: тени от полуопущенных ресниц, линию скул, форму чувственных губ. Временами Логан читал пьесу наизусть, не заглядывая в книгу, – то были особенно романтические отрывки, в которых Генрих скорбит об утрате Катрин, дочери французского короля. Его интонации казались то лукавыми, то ласковыми, то ироничными. Внезапно Мадлен поняла, что больше не выдержит ни секунды. У нее заныло сердце. Атмосфера в комнате стала слишком интимной, а слова, произносимые Логаном, совершенно соответствовали ее желаниям.

– Пожалуйста, не надо продолжать! – прошептала она, и Логан остановился на строчке: «В твоих устах есть колдовское обаянье…»

Он отложил книгу в сторону.

– Почему же?

Мадлен покачала головой, приподнявшись с подушек, но Логан удержал ее и привлек к себе, скользнув ладонью по ее спине.

Не уходи, – пробормотал он.

Мадлен затаила дыхание, когда Логан прижал ее к себе. Он казался огромным, нависал над ней, точно скала. Она не видела его лица, но почувствовала прикосновение губ, когда он прошептал ей на ухо:

– Останься сегодня со мной, Мэдди. Именно этих слов она и ждала. Мадлен чуть не захлебнулась внезапно подступившими к горлу слезами.

– Не могу… – с трудом выговорила она.

– Ты говорила, что хочешь этого. Еще при первой встрече…

– Да, так было, но потом все изменилось.

– Ты – неразрешимая загадка, – произнес Логан, вытирая кончиками пальцев слезы, выступившие в уголках глаз Мадлен. – Тогда скажи, чего же ты хочешь,

Он был так нежен, так ласков, что на миг Мадлен решилась было признаться ему во всем. Но, узнав истину, Логан наверняка возненавидит ее – за ложь, за корыстные цели, за то, что он стал невольной жертвой ее нелепых планов. Ей оставалось лишь уйти в надежде, что Логан никогда и ни о чем не догадается.

– Логан, – прошептала она, уткнувшись лицом в его шелковый халат, – наше время истекло. Завтра я ухожу.

Приподняв голову Мадлен, Логан уставился ей в лицо своими пронзительно-синими глазами.

– Почему?

– Последние две недели казались мне чудесным сном. Я была так счастлива здесь… с вами, но мне пора возвращаться в прежнюю жизнь. Пришло время вернуться домой.

Он вновь погладил девушку по спине.

– Где же твой дом, Мадлен?

– На другом конце света, – отозвалась она, вспомнив об уединенном поместье, где ей предстояло до конца своих дней быть женой лорда Клифтона, рожать ему детей и потакать его прихотям.

– Там тебя ждет другой мужчина? – спросил Логан, словно прочитав ее мысли.

Перед глазами Мадлен всплыло самодовольное лицо лорда Клифтона, и она зажмурилась, чувствуя, как ее ресницы увлажняются от слез.

– Да.

Услышав ответ Мадлен, Логан не выказал удивления, но она почувствовала, что в его душе что-то произошло, Логана переполняли эмоции. Но какие именно? Гнев? Ревность? Как бы там ни было, его чувства пробились сквозь глухую стену равнодушия.

– Скажи мне, кто он. Я все улажу. Непреклонная решимость в голосе Логана встревожила Мадлен.

– Не надо!

– Ты останешься здесь, Мэдди. – Он вытащил шпильки из ее волос и распустил золотистые локоны. – Мне давно не хватало близкого человека. А теперь у меня есть ты, и я тебя никому не отдам.

– Я совсем не то, что вам нужно, – возразила Мадлен, вытирая мокрые глаза ладонями. – Мы с вами… совсем разные.

Логан улыбнулся и утвердительно кивнул.

– Да, вряд ли кто-нибудь назовет нас идеальной парой, но мне нет до этого дела. Я уже забыл, что значит испытывать влечение. В последний раз, когда со мной случилось такое, я поклялся, что больше подобного не допущу,

– Это было, когда вы влюбились в Оливию? – спросила Мадлен.

Улыбка Логана угасла. Он вопросительно уставился на девушку:

– Откуда ты знаешь это имя?

– В бреду вы не раз повторяли его. Вы сердились, бранили ее так, что я и передать не могу… – Мадлен умолкла и покраснела, вспоминая, как сквернословил Логан.

– Вот именно, – сухо подтвердил он. – А все потому, что Оливия спала с Эндрю, хотя была помолвлена со мной.

– С лордом Дрейком? С вашим другом? Но зачем ей это понадобилось?

– Оливия благоговела перед титулами и высоким положением в обществе, какого я никогда не смог бы ей дать. Я был глупцом, когда всерьез считал, что люблю ее, но я думал, что больше никогда не встречу такую прекрасную и утонченную женщину, как Оливия. – Логан внезапно умолк. Его лицо стало отчужденным. – Не знаю, что еще известно тебе о моем прошлом. Его не назовешь славным.

Пораженная Мадлен молчала, ожидая продолжения.

– Мой отец – арендатор в поместье лорда Рочестера. Единственный наследник Рочестера – Эндрю. Мы с Эндрю дружили с ранних лет, потом мне позволили брать уроки вместе с ним, пока я не сделался настолько неуправляемым, что Рочестер стал опасаться дурного влияния с моей стороны.

– Не могу поверить! Логан криво улыбнулся:

– Видела бы ты, каким я был в те годы – отъявленным воришкой, маленьким вандалом… Я гордился, когда меня называли сорвиголовой.

– Почему?

– Во мне бушевали бунтарский дух юности и гнев. Меня раздражало, что наша семья вечно голодает, что мы живем в лачуге… Но больше всего я злился оттого, что понимал: моя участь давно предрешена.

– Понимаю, – тихо произнесла Мадди. – Со мной такое случалось.

Логан окинул ее пытливым взглядом.

– Я верю тебе.

– Как же вы стали актером? – спросила Мадлен, чувствуя себя неловко под взглядом Логана.'

– Когда мне минуло шестнадцать лет, я сбежал из дома и стал помощником одного лондонского виноторговца. Я недурно преуспел в этом деле и мог бы заниматься торговлей и впредь, но в тот день, когда мне исполнилось восемнадцать лет, мне посчастливилось попасть на спектакль театра «Друри-Лейн». После этого вся моя жизнь переменилась. Я поступил в труппу странствующих актеров, брался за ничтожные роли, постигал азы нового ремесла. Два года спустя я вернулся в Лондон и основал «Столичный театр». Примерно в то же время я познакомился с Оливией. – Логан горько улыбнулся. – Я верил, что в браке с ней обрету блаженство, которого до сих пор был лишен.

– Понимаю. – Ревность кольнула Мадлен в самое сердце, и она опустила глаза, чтобы не выдать своих чувств.

– Поглощенный сбором собственной труппы, – продолжал Логан, – я допустил чудовищную ошибку, познакомив Оливию с Эндрю. Очевидно, она предпочла титул и наследство Эндрю неопределенному будущему, которое предлагал ей я. Оливия сделала ставку на Эндрю, не ведая, что он не собирается на ней жениться.

– Но как вам удалось выяснить, что они… – Мадлен замялась, подыскивая подходящее слово.

– Я застал их в постели.

– Как это скверно с их стороны! – воскликнула Мадлен, покраснев от негодования и смущения.

– И я того же мнения, – сухо подтвердил Логан.

– Не понимаю, как вы могли простить их. Логан пожал плечами:

– Со временем я понял, что Эндрю сделал мне одолжение, показав, какова на самом деле Оливия. И разумеется, не мне винить Оливию за то, что она желала большего, чем я мог ей предложить.

– ей следовало бы гордиться тем, что она сумела покорить ваше сердце…

– Она знала, чего я стою, – с невозмутимым видом перебил Логан. – Я сколотил состояние, развлекая толпу; выставляя себя напоказ вроде дрессированной мартышки, как говорит Рочестер. Актер – слуга каждого, кто платит за билет, чтобы поглазеть на него; любой для него хозяин – и уличный мальчишка, и торговец, и дворянин. Оливия все понимала, и ей это не нравилось.

Логан показал Мадлен свою широкую ладонь.

– Как бы часто я ни играл королей и принцев, на самом деле я всегда был и останусь Дженнингсом. У меня руки и ноги простолюдина, моя спина предназначена для перетаскивания тяжестей и пахоты. Да что там, даже мое лицо…

– Нет, – поспешно возразила Мадлен, приложив пальцы к губам Логана и заставляя его замолчать.

Он перехватил руку девушки и поцеловал ее запястье.

– Я недостоин тебя. Тебе нужен молодой мужчина, идеалист, тот, который впервые изведал бы с тобой все радости жизни. Я не всегда бываю добрым; чтобы пересчитать мои недостатки, не хватит пальцев на обеих руках. Я могу пообещать лишь одно: я буду желать тебя, пока не испущу последний вздох.

Мадлен поняла, что Логан обнажает перед ней душу с мучительной откровенностью, от которой у нее разрывалось сердце. Он стремился объяснить ей, кто он такой, позаботиться о том, чтобы она не питала иллюзий. Но ни прошлое, ни нынешнее ремесло Логана не имело значения для Мадлен. Он был удивительным человеком, он сам по себе заслуживал любви. Такой шанс мало кому предоставляется. Мадлен в отчаянии думала, что уйти от Логана будет труднее всего.

– Оливия глупа, – всхлипнула она. – А я еще глупее, чем она.

Логан осушил поцелуями слезы с нежных щек девушки.

– Мне все равно, кто ты и каково твое прошлое. Просто объясни, почему ты хочешь уйти. Может, ты влюблена в другого?

– Нет-нет! – поспешно проговорила Мадлен. Это предположение вызвало у нее желание горько рассмеяться. – Нет, что вы! Но я поклялась Богу, что вернусь домой, если вы поправитесь

Она почувствовала, как Логан улыбнулся, уткнувшись лицом в ее плечо.

– По-моему, эту сделку не назовешь честной, дорогая. И потом, ты не посоветовалась со мной. – Он поднял голову, и его улыбка померкла, едва он взглянул на Мадлен. Влечение и жажда в его глазах повергли Мадлен в оцепенение. Казалось, теперь она была не властна над своей судьбой. Логан желал ее, хотел овладеть ею, и Мадлен испытывала столь острое ответное влечение, что остальное для нее уже не имело смысла.

– Я люблю тебя, Мэдди. – Он прильнул губами к ее

Щеке. – Признаюсь, эти слова пугают меня самого: я всегда считал и до сих пор считаю любовь

Проявлением слабости. Но я не могу находиться рядом с тобой и не произносить этих слов. А еще я не в силах расстаться с тобой. – Взяв ее лицо в ладони, Логан впился поцелуем в ее губы, словно опустошая, словно выпивая до дна. – Позволь любить тебя, – прошептал он хриплым шепотом. – Позволь заботиться о тебе. – Он целовал ее, испытывая острейшее желание, целовал снова и снова, пока все ее тело не налилось жаром.

Мадлен, не в силах удержаться, отвечала на поцелуи. Она обвила руками мускулистую шею Логана; ее сердце бешено колотилось от страха и безудержной любви.

– Я не знаю, что мне делать, – прошептала она, касаясь губами его губ.

– Не думай об этом. Просто доверься мне.

Дрожа всем телом, Мадлен позволила ему расстегнуть пуговицы сзади на платье. Кашемир на ее спине разошелся. Соски Мадлен напряглись и заныли еще прежде, чем Логан опустил лиф ее платья, высвобождая грудь из шелковых оков.

Последняя благоразумная мысль пронеслась в голове Мадлен, но она отринула ее, предпочитая жить лишь предстоящей ночью и не думать о будущем.

– Поцелуй меня, – прошептала она, мечтая о прикосновении к своим устам его горячих губ. Но губы Логана сомкнулись вокруг ее соска, и он принялся ласкать его, легонько покусывая зубами. Мадлен затрепетала и подалась вперед, но Логан осторожно придержал ее. Его руки скользили по телу Мадлен, раздевая ее, развязывая тесемки и расстегивая крючки. Наконец на ней остались лишь чулки и панталоны.

Мадлен еще никогда не доводилось раздеваться в присутствии постороннего человека даже в пансионе, где девушки принимали ванну, не снимая нижнего белья.

– Не надо! – прошептала она, вспыхнув, когда Логан развязал пояс ее панталон и спустил их до щиколоток. Его лицо словно окаменело.

– Милая, – прошептал он, отстраняя руки Мадлен, когда она попыталась прикрыть ладонями грудь, – ты видела меня всего, с головы до ног… Теперь мой черед…

Происходящее казалось Мадлен нереальным. Она позволила Логану отвести в сторону ее руки. «Не может быть, чтобы это случилось со мной», – думала она, ошеломленная, лежа нагая среди бархатных подушек, ощущая прикосновения Логана к своему телу. Кончики его пальцев скользнули по ее груди, животу и ногам, вызывая у Мадлен трепет наслаждения. Она чувствовала, что Логан разглядывает ее, словно изучая, и видела, как отражение страсти пробегает по его лицу,

– Какая красота! – прошептал он. – Ничего подобного я не мог себе вообразить, Я буду твоим первым и единственным мужчиной, Мэдди…

Она вздрогнула, но не нашлась с ответом. Он провел ладонью по ее упругому животу, коснулся пальцами тугих завитков волос, спустился ниже. Сердце Мадлен неистово колотилось в груди, его удары эхом отзывались во всем теле. Пытаясь лежать неподвижно, она дрожала от напряжения, как туго натянутая тетива.

– Да, вот так, – услышала она бормотание Логана, склонившегося к ее губам. – Позволь прикоснуться к тебе, любить тебя… – Он исследовал ее тело с величайшей осторожностью, а Мадлен стонала и выгибала спину, всецело отдаваясь наслаждению. Логан коснулся ее лона кончиком мизинца. Затем погрузил его в теплую влагу.

– Ты хочешь этого? – услышала она его бархатный голос. Мадлен молчала, и он повторил вопрос.

В следующее мгновение она отстранилась со сдавленным криком – ощущения стали слишком острыми. Перевернувшись на бок, Мадлен услышала шорох одежды – Логан раздевался. И еще она слышала его прерывистое дыхание.

Затем он развернул ее лицом к себе.

– Прикоснись ко мне, – попросил он, целуя ее и запуская пальцы в длинные золотистые локоны.

Мадлен медлила. Казалось, тело Логана каким-то образом изменилось, стало совсем не таким,

Каким она привыкла видеть его во время болезни. Дрожащей рукой она потянулась к нему и осторожно коснулась его мужской плоти, шелковистой, твердой и обжигающей. Логан издал негромкий стон и принялся направлять руку Мадлен, слегка сжимая ее и поглаживая.

Потом он снова принялся целовать ее. Мадлен же ласкала его обеими ладонями – ей уже давно этого хотелось, – хотелось прикасаться к его мускулистому телу, к ногам, поросшим жесткими волосками, к широкой спине. Уткнувшись лицом в шею Логана, она вдыхала его запах – терпкий, мужской, немного напоминающий аромат корицы.

– Ты любишь меня? – раздался голос Логана. Мадлен срывающимся голосом ответила:

– Да. И всегда буду любить.

Логан осторожно развел в стороны ноги девушки и лег на нее, и Мадлен ощутила давление его отвердевшей плоти. Он обнял ее обеими руками и устремился ей навстречу. Почувствовав острую боль, Мадлен судорожно забилась, ей казалось, что все ее тело горит в огне и разрывается на части.

– Мэдди, не двигайся, – прошептал ей на ухо Логан.

– Больно! – простонала она,

– Сейчас пройдет, – прохрипел он. – Обними меня.

Его губы спустились ниже, к груди Мадлен. Он принялся целовать ее набухшие соски. Мадлен почувствовала, как в ней вновь пробуждается желание. Она прижала к себе голову Логана, почти забыв о боли, и он начал медленно двигаться – поначалу очень осторожно, затем все быстрее, все энергичнее. Мадлен прижалась к нему, испытывая незнакомое ей до этого наслаждение. Наслаждение доставляло каждое движение Логана.

– Мэдди, – шептал он, обжигая ее шею своим горячим дыханием, – ты такая нежная, сладкая… Я никогда не… – Он осекся, нахмурился, на его лице выступил пот.

Все крепче прижимаясь к телу Логана, Мадлен инстинктивно приподнимала бедра, чтобы он как можно глубже проникал в нее. Очевидно, Логан все понял: подняв ее ноги, он шепотом попросил обнять его за талию. Он сводил Мадлен с ума своими медленными движениями, Мадлен покинули все мысли, а сама она вдруг превратилась в раскаленное добела средоточие блаженства. Горячие волны одна за другой набегали на нее, делая безвольной и покорной.

Внезапная дрожь пробежала по телу Логана, и он излился в нее, издав стон сквозь стиснутые зубы. На миг его объятия стали до боли крепкими, а затем он расслабился, умиротворенный. Тяжело дыша, по-прежнему обнимая Мадлен, он перекатился на бок, чтобы избавить ее от тяжести своего тела.

Воцарилась тишина, которую нарушало лишь потрескивание пламени в камине. Они лежали, не разжимая объятий, и Логан осторожно прикасался губами к влажному лбу Мадлен. Никогда еще он не испытывал столь полного удовлетворения. Годами он старательно оберегал свое сердце – возможно, глупо было отдать его так легко. Но Логан не думал об этом. Мадлен ничем не напоминала других женщин – невинная, любящая, честная. Опьяненный любовью, он поднял голову и посмотрел на нее. В глазах Мадлен блестели слезы.

– Ты жалеешь о случившемся? – тихо спросил Логан, зная, что многие женщины печалятся, утратив невинность. Касаясь ее щеки кончиками пальцев, он страстно желал утешить ее,

– Нет, не жалею.

– Милая, со мной ты будешь счастлива. Я дам тебе все, что ты захочешь, все, в чем ты нуждаешься…

– Я хочу только одного, – всхлипнула Мадлен и уткнулась лицом в плечо Логана.

– Говори, – прошептал он, но не дождался ответа. Наконец он подхватил нагую Мадлен на руки и понес в спальню, где уложил на прохладные чистые простыни. Мадлен вздрогнула и прикусила губу, когда Логан приложил влажное полотенце к ее промежности. Осознавая, что ей больно, он и огорчался, и радовался. Она была до него девственницей, и Логан поклялся, что Мадлен никогда не познает прикосновения другого мужчины.

– Ты хочешь выкупаться? – спросил он, вновь заключая ее в объятия. – Может, хочешь что-нибудь выпить?

– Моя ночная рубашка…

– Только не сегодня. – Он прижался лбом к ее лбу. – Я хочу ощущать нежность твоей кожи.

Помедлив, Мадлен кивнула и положила голову ему на плечо, устраиваясь поудобнее.

– Все получилось случайно, – пробормотала она, кладя руку на живот Логана. – Завтра я собиралась уйти даже не… – Она осеклась и сжала пальцы в маленький твердый кулачок.

– Все будет хорошо, – успокоил ее Логан. – А теперь спи.

Обняв Мадлен, он шептал слова утешения, пока ее дыхание не стало размеренным и ровным, а тело не расслабилось в его объятиях.

Мадлен проснулась посреди ночи. Проснулась от острого чувства стыда и вины. Как она могла оказаться столь беспечной и слабой? Она попыталась отодвинуться от огромного мужчины, лежащего рядом, но Логан что-то пробормотал и положил руку на ее бедро. Мадлен едва разглядела в темноте очертания его головы и плеч. Он приподнялся, осторожно дотронулся до ее груди, и тело Мадлен предательски ответило на его прикосновение она заметила, как ее сосок отвердел под пальцами Логана. Затем почувствовала на своей груди его губы, прикосновение его языка…

– В тебе есть все, чего только может пожелать мужчина, – прошептал Логан, раздвигая ее ноги. – И ты моя.

Мадлен тихонько застонала, почувствовав, как его губы касаются ее другого соска.

– Ты нужна мне, Мэдди, – шептал он. – Ради тебя я готов на все.

Она умоляла его не говорить таких слов, но вскоре все тягостные мысли покинули ее. Она помнила только о том, что Логан рядом, что он овладевает ею, с тихими стонами проникая в глубь ее лона.

– Я люблю тебя, – прошептала Мадлен, касаясь губами его щеки и обвивая обеими руками его шею. Сейчас она желала лишь одного – чтобы минуты блаженства длились вечно, а утро никогда не наступило.

Глава 8

Логан заморгал от резкого света, ударившего в глаза и вырвавшего его из объятий сна. Потянувшись, он обнаружил, что лежит в постели один. Улыбка исчезла с его лица, когда он подумал о том, что минувшая ночь, возможно, приснилась ему. Нет, на простыне осталось несколько пятнышек цвета ржавчины – следы крови Мадлен. Волна нежности захлестнула Логана, ему захотелось обнять Мадлен, сказать, какое блаженство он испытал с ней, как сильно любит ее.

Перекатившись по постели, он набросил на плечи халат и пригладил ладонями взъерошенные волосы.

– Мэдди! – громко позвал он, выходя из спальни в соседнюю маленькую гостиную.

Платье Мадлен исчезло, даже ее шпильки были аккуратно собраны с ковра. Логан озадаченно улыбнулся. Должно быть, Мадлен смущали приметы ночи, проведенной вдвоем, и ей не хотелось, чтобы слуги сплетничали об этом. Но в такой скромности больше не было нужды… К тому же Мадлен незачем наводить порядок в комнатах, она не горничная. Логан поклялся, что Мадлен больше никогда не придется работать: отныне она будет жить королевой.

Логан вошел в комнату, отведенную Мадлен. Комната казалась непривычно пустой, словно Мэдди здесь никогда и не было. Нахмурившись, Логан открыл шкаф. Платья Мадлен исчезли, а вместе с ними – туфли и шляпка.

Заподозрив неладное, Логан вышел из комнаты и босиком направился к лестнице. К своему облегчению, в конце коридора он заметил хрупкую фигурку

Мадлен. Она остановилась, чтобы перекинуться несколькими фразами с домоправительницей. На лице миссис Бичем было тревожное выражение – она явно пыталась удержать Мадлен.

Мэдди была в шерстяном плаще и держала в руках саквояж – должно быть, со своими вещами. Значит, она все-таки решила уйти.

Логан бесшумно спустился по лестнице и подошел к Мадлен сзади. Тревожный взгляд миссис Бичем скользнул по его лицу. В этот момент Мадлен обернулась, словно почувствовав присутствие Логана.

– Доброе утро, – произнес он, кладя ладони ей на плечи.

Вглядываясь в лицо девушки, Логан отметил бледность ее щек и темные круги под глазами. Мадлен выглядела так, словно побывала в аду. Логан был убежден, что после ночи, проведенной с ним, всем женщинам полагалось сиять от счастья. А выражение лица Мадлен едва ли льстило его самолюбию.

Логан по праву считал себя искусным любовником. Его партнерши после ночи любви всегда были на седьмом небе от счастья. Мэдди тоже испытала наслаждение – Логан нисколько в этом не сомневался. Почему же теперь она выглядела так, словно подверглась пыткам?

Мадлен раскрыла рот, видимо, пытаясь что-то сказать, но в этот момент Логан обратился к домоправительнице:

– Миссис Бичем, позаботьтесь о завтраке.

– Слушаюсь, сэр. – Сообразив, что Логан хочет остаться наедине с Мадлен, домоправительница тотчас же удалилась.

– Я не смогу остаться, – с грустью в голосе проговорила Мэдди, но Логан не дал ей договорить: он впился поцелуем в ее губы.

Девушка попыталась отстраниться, но тут же затихла в объятиях Логана. Он добивался взаимности ласково, но решительно, и Мадлен со вздохом сдалась. Наконец, Логан поднял голову. На щеках Мадлен появился румянец, но лицо по-прежнему оставалось грустным.

– Мэдди, – ласково произнес Логан, касаясь большим пальцем се щеки, – что случилось?

– Я же объясняла: я ухожу.

Он пристально посмотрел на нее, и она потупилась.

– Ты хотела улизнуть, даже не попрощавшись со мной? И это после всего, что случилось вчера ночью? – Логан чуть повысил голос. – Ну хватит, черт побери!

Невзирая на протесты Мадлен, он крепко стиснул ее запястье и увлек в ближайшую гостиную. Закрыв за собой дверь, Логан прижал Мадлен к груди, запустив пальцы в узел ее волос, заколотых на затылке.

– Мэдди, – быстро заговорил он, – в первый раз женщина редко испытывает наслаждение. Вчера ночью мне следовало быть повнимательнее…

– Нет, – перебила она, вспыхнув. – Ты… был очень ласков.

– В следующий раз все будет не так. – Логан осторожно приподнял ее подбородок. – Пойдем со мной наверх, и я покажу тебе, каким блаженством может быть любовь. Обещаю, ты забудешь про боль…

– Пусти меня! – всхлипнула Мадлен.

– Прежде объясни, в чем дело.

Мадлен высвободилась из объятий Логана и отступила к двери,

– Это невыносимо – видеть, как ты смотришь на меня, и знать, что вскоре возненавидишь почти так же, как я ненавижу себя.

Логан с озадаченным видом обдумывал ее слова.

– Значит, тебе стыдно быть моей любовницей? – спросил он наконец, полагая, что только это объяснение имеет хоть какой-то смысл. Выражение презрения к самой себе на лице Мадлен, горестные глаза… Должно быть, ее мучила мысль о том, что безнравственно отдаваться мужчине, не связанному с ней узами брака. Переполняясь нежностью, он шагнул к ней и взял в ладони ее лицо. – Милая, а тебе стало бы легче, если бы мы поженились?

Мадлен уставилась на него широко раскрытыми глазами:

– Ты согласен пойти на это ради меня?

Логан улыбнулся, чувствуя, как быстро забилось его сердце. Прежде при одном слове «брак» у него по спине мурашки пробегали. Он слишком долго искал женщину, которую мог бы полюбить, и теперь не собирался отказываться от своего счастья.

– Я же говорил: я сделаю все, что ты пожелаешь. Мадлен горестно вздохнула.

– Я бы хотела… – начала она и осеклась – в дверь гостиной постучали.

– Не обращай внимания, пробормотал Логан, склоняясь к губам Мэдди.

Но настойчивый стук повторился, из-за двери послышался голос миссис Бичем:

– Мистер Скотт!

Логан поднял голову, с недоверием глядя на закрытую дверь. Домоправительнице было прекрасно известно, что в такие минуты ему лучше не мешать.

– В чем дело? – рявкнул он.

– Возникло одно осложнение…

– Если это не пожар, прошу не беспокоить меня.

– Но, сэр… – пробормотала миссис Бичем.

Логан чертыхнулся, отпустил Мэдди и распахнул дверь.

– Что вы хотели сообщить мне, миссис Бичем? Домоправительница невольно съежилась, старательно избегая смотреть в сторону Мадлен.

– В холле вас ждет один джентльмен.

– Сегодня я никого не принимаю.

– Знаю, сэр, но он чрезвычайно взволнован.

– Мне наплевать, даже если у двери моего дома его хватит удар. Пусть придет в другой раз.

Миссис Бичем с беспокойством взглянула на Логана.

– Мистер Скотт, посетитель назвался лордом Мэтью-зом. Он заявил, что ищет пропавшую дочь, и уверен, что она находится у вас.

– У меня? – Логан повернулся к Мадлен. Та смертельно побледнела, лицо ее исказилось ужасом, а побелевшие губы беззвучно прошептали: «Нет!».

То же слово пронеслось в голове Логана. Нет, только не это… Он обрел счастье лишь для того, чтобы тут же лишиться его. Логан не понимал, что происходит, не знал, кем может оказаться неожиданный визитер. Он видел только ужас на лице Мадлен. Господи, нет, отчаянно молил он, пусть это окажется ошибкой!

Логан собрал в кулак всю свою волю, чтобы сохранить невозмутимость, но в душе его бушевали страсти. Он лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию. Если Мадлен действительно дочь лорда Мэтьюза, значит, она обманула его – и не раз. Теперь осталось только выяснить, как далеко зашла она в своей лжи и по какой причине.

– Пригласите его сюда, – сказал Логан домоправительнице.

В какой-то момент Логану стало казаться, что он играет в совершенно бездарной и нелепой пьесе. В этом фарсе он выступал в амплуа отъявленного злодея, Мэдди изображала несчастную жертву, а лорд Мэтьюз скорбящего благородного отца.

Мэтьюз вошел в комнату с таким видом, словно опасался увидеть что-либо непристойное. На его лице появилось выражение человека, внезапно обнаружившего, что он попал в дом с дурной репутацией. Лицо этого сорокалетнего мужчины было совершенно заурядным, пожалуй, только бросались в глаза слишком уж округлые щеки. Темные волосы лорда уже начинали редеть на макушке.

Увидев этого человека, Логан с облегчением вздохнул, уверенный, что Мэтьюз не имеет никакого отношения к Мэдди. Но едва отец и дочь взглянули друг на друга, на их лицах появилось одинаковое выражение – выражение немого упрека. Логан внутренне содрогнулся, было очевидно, что Мадлен его обманула.

– Что ты натворила? – с трудом выговорил Мэтьюз. Мадлен стояла как изваяние, только слегка покачивала головой, словно не верила своим глазам.

– Я… сегодня собиралась домой.

– Тебе следовало вернуться домой месяц назад! – выпалил Мэтьюз. Попытавшись взять себя

В руки, он повернулся к Логану. – Мистер Скотт, я требую объяснений. Вы не представляете себе, как я сожалею о том, что нам пришлось познакомиться при подобных обстоятельствах.

– Отчего же, представляю, – отозвался Логан.

– Я лорд Мэтьюз из Хэмптон-Бишопа. Всего два дня прошло с тех пор, как я узнал, что моя дочь исчезла из пансиона почти месяц назад. Я… – Он с негодованием взглянул на Мэдди. – Мне следовало ожидать подобной выходки. Мадлен – младшая и самая своенравная из трех моих дочерей. Ее рука была обещана лорду Клифтону, однако Мадлен отказалась разделить мою убежденность в том, что он стал бы для нее достойным мужем…

– Лорд Клифтон – старик! – выкрикнула Мадлен, и отец окинул ее гневным взглядом.

– Да, дочь отказалась разделить мою убежденность, – повторил Мэтьюз. – Мне следовало предвидеть, что она совершит нечто подобное. Одна из ее подруг, мисс Элеонора Синклер, под угрозой исключения из пансиона рассказала нам о замыслах Мадлен.

– О каких замыслах? – с живейшим интересом спросил Логан.

Лорд Мэтьюз снова взглянул на дочь, и на его лице появилось презрительное выражение.

– Пусть об этом расскажет сама Мадлен.

Логан с трудом заставил себя взглянуть на стоящую рядом девушку, невинное создание, сумевшее пробудить в нем давно угасшие надежды и мечты. Ее лицо залилось краской стыда, глаза были широко раскрыты. Что бы Мадлен ни натворила, теперь она раскаивалась в этом. А может, она просто сожалела о том, что произошло между ними? Логан жаждал услышать правду, вырвать ее из уст Мадлен. Он не сводил с нее вопросительного взгляда.

– Меня ужасала мысль о браке с Клифтоном, – заговорила наконец девушка. – Я отчаянно сопротивлялась этому браку, о чем знали все мои родные и даже сам Клифтон. В пансионе я поняла, что, кроме самоубийства, у меня есть только один выход… – Она осеклась, взглядом умоляя Логана понять ее. – Поэтому я решила… навсегда погубить свою репутацию.

Логан невольно вздрогнул. Словно сквозь сон он услышал ледяной голос лорда Мэтьюза:

– Очевидно, мишенью моей дочери стали вы, мистер Скотт. Ответьте же, удалось ли мне с помощью Божией подоспеть вовремя?

Логан ждал, что Мадлен сама ответит отцу. «Скажи ему, черт возьми!» – мысленно молил он, но Мадлен молчала.

– Вы опоздали, – с безучастным видом произнес Логан.

Мадлен потерла ладонью лоб, словно страдая от нестерпимой головной боли.

Логан не сразу осознал, что произошло. Но в конце концов истина открылась ему.

Для Мадлен все происходящее было игрой. Пока его терзали муки любви, Мадлен обвела его вокруг своего хрупкого пальчика, поставив в глупейшее положение. Логан вспыхнул от унижения, которое, однако, было самым слабым из чувств, нахлынувших на него в эту минуту. Опять, с отвращением думал он. Женщина вновь предала его. Но на сей раз все оказалось гораздо хуже.

Логан с ненавистью уставился на Мадлен, Она оказалась всего-навсего дорогой породистой кобылой, чье единственное предназначение в жизни – произвести на свет чистокровное потомство. Требовать большего она была не вправе. Для женщин ее круга брак не имел ничего общего с любовью – брак являлся всего лишь сделкой ради экономических и общественных выгод. А Мадлен Мэтьюз, взбунтовавшись, использовала его, Логана, чтобы уклониться от своих обязанностей.

– Но почему вы выбрали именно меня? – в растерянности прохрипел он.

Мадлен сделала шаг в его сторону, с мольбой протянув к нему руку. Логан невольно отпрянул, понимая, что не выдержит ее прикосновения.

Она остановилась, осознав, что Логан не желает подпускать ее к себе. Происходящее представлялось Мадлен нереальным, все казалось фальшивым – и поза

Отца, и сдержанность Логана, и ее собственное ощущение утраты. Если бы слова расставили все по своим местам! Если бы Логан понял, что нелепая выходка молоденькой девушки превратилась в истинную любовь! Мадлен была готова на все, только бы облегчить муки, которые сейчас испытывал Логан, только бы избавить его от страданий.

– Элеонора показала мне ваш портрет, – объяснила она, не сводя глаз с любимого лица. – Я сочла вас… ловеласом. – Она вспыхнула, понимая, как глупо прозвучали ее слова. – Нет, я не это хотела сказать. Я., еще тогда почувствовала к вам влечение и захотела… – Мадлен снова замолчала и беспомощно покачала головой, она не находила слов, чтобы объяснить свой поступок.

– Весьма польщен, – сухо произнес Логан, которого, судя по всему, признание Мадлен не слишком обрадовало.

– Вы не понимаете, каково мне было… – Но что бы она ни говорила, Логан расценивал ее слова как оскорбление. «Я люблю тебя!» – хотелось крикнуть Мадлен, но она не имела права говорить о любви. Услышав подобное признание, Логан стал бы еще больше презирать ее. Мадлен отвернулась.

К Логану подошел лорд Мэтьюз.

– Мистер Скотт, не знаю, стоит ли возлагать на вас ответственность за случившееся – судя по всему, в этой игре вы оказались просто пешкой. Полагаю, можно было только надеяться, что вы не прикоснетесь к Мадлен, но от такого мужчины, как вы, я не ждал ничего иного, кроме осквернения невинной юной девушки. – Мэтьюз устало прикрыл глаза. – Полагаю, разговор о возмещении ущерба едва ли уместен…

– Какое возмещение вас могло бы устроить? – холодно осведомился Логан.

– Я хотел бы, чтобы Мадлен вновь оказалась достойной партией для лорда Клифтона, но поскольку подобное невозможно, я удовлетворюсь вашим молчанием. Я и моя семья… мы постараемся скрыть позор, насколько это возможно. Мы позаботимся о будущем Мадлен, каким бы оно ни было. От вас я прошу лишь одного – отрицать слухи, если таковые возникнут.

– С удовольствием, – отозвался Логан, не глядя на Мэдди. Для него она больше не существовала.

– Логан, прошу вас! – прошептала она. – Я не вынесу такого расставания!

– Миссис Бичем проводит вас до двери, – безучастно произнес Логан. – Всего хорошего, лорд Мэтьюз. – Он вышел из комнаты, мечтая только об одном; поскорее оказаться подальше от Мадлсн.

Логан не сразу понял, что очутился в своих покоях. Закрывшись изнутри, он глубоко вздохнул, Ему казалось, что он погружается под воду и никак не может всплыть, задыхается. Долгое время Логан стоял посреди комнаты, стараясь ни о чем не думать. Но голос Мадлен эхом звучал у него в ушах: «Я люблю тебя, Логан, люблю тебя…»

Он даже не подозревал, что она окажется столь искусной актрисой. Ее слова звучали абсолютно искренне. Он даже позволил себе поверить в них.

Веки Логана горели огнем. Подняв руку, он попытался разогнать туман, всплывший перед глазами, и почувствовал на щеках влагу. Логан задохнулся от ненависти к самому себе,

Из его груди вырвался стон отчаяния. Машинально нащупав стоявшую на столе китайскую вазу эпохи династии Тан, Логан швырнул ее, не глядя, на пол. Раздался звон – бесценное произведение искусства разлетелось на мелкие осколки. Казалось, этот звук разбудил в Логане демона разрушения. Не сознавая, что делает, он сорвал со стены картину и с треском разодрал холст. Затем обрушил свой гнев на другие предметы, оказавшиеся поблизости. Его руки крушили стекло, дерево и фарфор, пока он наконец не опустился в изнеможении на колени, уронив на пол окровавленные кулаки.

Тихий стук в дверь вернул его к реальности.

– Мистер Скотт, ответьте! Мистер Скотт… В замке лязгнул ключ, и Логан повернул к двери искаженное яростью лицо. У порога стояли встревоженные миссис Бичем и Дени.

– Убирайтесь! – прохрипел он.

Потрясенные и перепуганные увиденным, слуги незамедлительно удалились, оставив хозяина среди обломков и обрывков шедевров. Логан мрачно уставился в пол. Он чувствовал, как умирает часть его души, а вместе с ней исчезают теплота и нежность, способные преобразить его жизнь. Он никогда не станет прежним. Никогда и никому не позволит вновь причинить ему боль.

ЧАСТЬ II

Глава 9

– Логан! – радостно воскликнула Джулия, поднимаясь с длинной бархатной софы. За время беременности она немного пополнела, но при деятельном образе жизни герцогини лишние фунты вскоре должны были бесследно исчезнуть. Впрочем, некоторая полнота лишь подчеркивала ее красоту, придавала Джулии притягательность, неотразимую для любого мужчины.

В какой-то момент на лице герцогини промелькнуло выражение озабоченности, но Джулия, приветливо улыбнувшись, тотчас же скрыла свою тревогу

С тех пор как у четы Лидс родился сын, прошло два месяца. Только теперь Логан решился совершить путешествие из Лондона в великолепный замок герцога в Йоркшире. Древнее строение со стенами медового оттенка, перестроенное внутри, было светлым и уютным. Замок служил идеальным хранилищем для коллекций гобеленов, картин и скульптур, которыми Логан искренне восхищался. Но из всех своих сокровищ герцог больше всего дорожил женой и двумя прелестными детьми – Викторией, четырехлетней девчушкой с золотистыми локонами, и новорожденным Кристофером.

– Долго же ты собирался, прежде чем приехал взглянуть на малыша, – с мягким упреком произнесла Джулия, крепко пожимая руку гостю.

– В театре скопилось слишком много дел, – объяснил Логан, отвечая на дружеское пожатие и

Сразу отстраняясь. Он подошел к колыбели красного дерева, застеленной вышитым белоснежным бельем, и оглядел малыша. Кристофер Уильям, маркиз Сэвадж и будущий герцог Лидс, почивал, сунув в рот крохотный пальчик. Его личико казалось почти идеальной копией внушительных отцовских черт.

Присев на софу, Джулия горделиво улыбнулась.

– С твоей стороны было очень любезно прислать столько подарков, в особенности для Виктории. Большинство людей при появлении новорожденных не вспоминают о старших детях.

Джулия кивнула в сторону дочери, играющей на полу с подарком Логана игрушечным театром, напоминающим «Столичный», с настоящим бархатным занавесом и искусно сделанной сценой. К театру прилагался набор крохотных куколок в костюмах актеров, расписанные задники и декорации.

– Дорогая, – обратилась Джулия к дочери, – это мистер Скотт. Ты ведь помнишь его, правда? Ты должна поблагодарить его за чудесный подарок.

Виктория сидела на полу возле герцогини, опасливо выглядывая из-за тяжелых складок материнской шелковой юбки.

Не испытывавший особой любви к детям, Логан с вежливым интересом посмотрел на девочку, но не сделал попытки подойти к ней.

– Здравствуй, Виктория, – с улыбкой произнес он. Дочь Джулии была прелестным златокудрым ребенком с огромными голубыми глазами.

– Спасибо за подарок, – робко произнесла она, ответив на улыбку Логана.

В эту минуту в гостиную вошел герцог Лидс. Как всегда, Логан поразился, увидев, что в домашней обстановке этот человек становится совершенно другим. Вне дома на лице Деймоиа сохранялась надменная маска, а в кругу семьи он держался просто и дружелюбно, весело играя с дочерью.

Папа! – воскликнула Виктория и бросилась к отцу, который со смехом подхватил ее на руки.

– Тише, шалунья, не то разбудишь малыша! Тогда придется вынести тебя из дома и в наказание закопать в снегу! Девочка рассмеялась и обвила ручонками шею отца.

– А я засуну снежок тебе за шиворот, папа!

– Ручаюсь, на это она способна, – подтвердил Деймон, усмехаясь. Герцог повернулся к Логану, и его улыбка чуть поблекла. – Рад видеть вас, Скотт, – произнес он учтивым тоном. Логан и Деймон никогда не были близки и не надеялись когда-нибудь подружиться. Они вращались в одном кругу, но были выходцами из совершенно разных миров. Единственным мостиком между ними оставалась Джулия – жена Деймона и помощница Логана,

Герцог не скрывал, что был бы счастлив, если бы нога его жены больше никогда не ступала на сцену, однако он терпимо относился к ее увлечению, видя, что театр скрашивает жизнь Джулии. Логан уважал герцога за это, понимая, что немногие мужчины в его положении позволили бы жене то, что позволял Деймон.

– Чудесный ребенок, – сказал Логан, кивая на спящего малыша. – Поздравляю. – Не дожидаясь ответа, он повернулся к Джулии:

– Когда ты возвращаешься в театр?

– Как только смогу, – ответила Джулия; столь внезапная смена темы вызвала на ее лице улыбку. Логан подозрительно оглядел ее.

– По-моему, ты уже вполне здорова.

– Каким бы ни было состояние моей жены, – вмешался Деймон, – ребенок еще слишком мал. Джулии пока рано возвращаться в Лондон.

Виктория с детским любопытством прислушивалась к разговору взрослых. Наконец не выдержала и спросила:

– Папа, он хочет забрать у нас маму?

– Конечно, нет, Тори, – улыбнулся Деймон. – Пой-дем-ка проведаем нового жеребца в конюшне, а мама пусть объяснит мистеру Скотту, что на театре свет клином не сошелся.

– Не забудьте одеться потеплее, – сказала Джулия вслед мужу и дочери. Она повернулась к Логану и указала на место рядом с собой. – Наконец-то ты изволил явиться! – проговорила она капризным тоном. – А я уже начала думать, что ты забыл о моем существовании!

– Я же сказал, что был занят. – Логан сел рядом с герцогиней и вытянул свои длинные ноги, глядя на носки лакированных башмаков. – Как ни досадно признаваться в этом, управлять театром без тебя очень нелегко.

Джулия наклонилась, подбирая разбросанные по полу фигурки – каждая из них была не длиннее ее пальца.

– Прости, что я не смогла приехать, когда ты болел…

– Я бы не принял такой жертвы, – поспешил заверить герцогиню Логан, – Тебе следовало беречь себя.

– Во всяком случае, ты оказался в надежных руках. Они надолго замолчали. Очевидно, Джулия пожалела, что упомянула о Мадлен.

– Я читала «Тайме», – заговорила она наконец. – В последнее время отзывы критиков были нелестными.

– Пусть пишут, что им вздумается, – возразил Логан. – Каждый вечер театр полон, а остальное не имеет значения.

Критики, об отзывах которых упомянула Джулия, сетовали на то, что в последнее время им доводилось видеть лишь механическую игру Логана, технически совершенную, но эмоционально бесцветную. К сожалению, даже сам Логан втайне соглашался с их мнением. Его мастерство, которое он всегда воспринимал как само собой разумеющееся, его умение установить контакт со зрителями и заставить их смотреть пьесу как бы его глазами – все это исчезло. Логан, однако, не волновался по поводу своей игры; казалось, он окончательно утратил вкус к жизни.

Пропал и его прежний интерес к жизни актеров – Логан стал желчным и придирчивым. Труппу же раздражали его резкие манеры и даже его игра.

– Не понимаю, что вы имеете в виду, произнося эту реплику таким тоном, – наконец осмелилась заявить Ар-лисе Барри во время репетиции. – Ума не приложу, как должна реагировать моя героиня, если я не понимаю, какие чувства вы испытываете.

А я бы посоветовал вам думать о собственной роли, – отрезал Логан. – Со своей я как-нибудь разберусь сам.

– Но моя героиня…

– Пусть реагирует так, как вам вздумается. Мне наплевать.

До конца репетиции Арлисс читала свои реплики безучастным, ровным тоном, напоминающим интонации самого Логана. Логану очень хотелось отчитать партнершу, но такой поступок мог бы спровоцировать открытый мятеж в труппе.

Вероятно, привычная атмосфера в театре должна была восстановиться после возвращения Джулии; она многого добивалась благодаря мягкой настойчивости и деликатности. Возможно, игра в паре с ней помогла бы Логану вновь найти внутренний источник эмоций, из которого он всегда черпал вдохновение.

После еще одной бесконечной паузы Джулия рискнула заговорить о том, о чем оба они непрестанно думали.

– Что слышно о Мадлен? – спросила она. Логан настороженно взглянул на собеседницу, однако промолчал.

– Арлисс рассказала мне то, что известно ей и всем прочим, – продолжала Джулия с сочувственным выражением на лице. – А об остальном я догадалась сама.

Логан изложил кратчайшую версию случившегося.

– Похоже, Мадлен решила избавиться от девственности и таким образом лишиться притягательности в глазах жениха, – сухо заключил он. – И себе в «помощники» выбрала меня.

Бирюзовые глаза Джулии потемнели. Отложив в сторону кукол дочери, она с беспокойством взглянула на Логана.

– Значит, вы все-таки…

Логан развел руками в притворном раскаянии:

– Кто я такой, чтобы устоять против женских чар? Лоб Джулии пересекла морщинка.

– Должно быть, ты не понимал, что задумала Мэдди, пока… – Она осеклась. – О Логан…

– Никто не пострадал, – отрезал он, не принимая сочувствия герцогини. – Мисс Мэтьюз добилась своего, а я приятно провел время, оказав ей услугу.

Все довольны. – Под испытующим взглядом Джулии он поднялся и принялся вышагивать по комнате, точно по тюремной камере.

Многие мужчины без труда забыли бы о подобном случае, возможно, даже сочли бы, что им повезло получить в дар девственность очаровательной девушки без каких-либо обязательств с их стороны. Почему же тогда Логан до сих пор не мог успокоиться? Почему предательство Мадлен причинило ему столько мук?

Дневные часы Логану удавалось заполнить работой и светскими развлечениями, поэтому мысли о Мэдди редко посещали его. Но по ночам, во сне, Мадлен неизменно преследовала его. Воспоминания о том, как самоотверженно она ухаживала за ним во время болезни, как кормила, поила и обтирала его, становились пыткой. Прежде еще никто не ощущал потребности заботиться о нем – именно поэтому любовь Логана к Мадлен вспыхнула ярким пламенем.

Но сознание того, что Мэдди ухаживала за ним только ради своих корыстных целей, сводило Логана с ума. По ночам он подолгу ворочался в постели, сбивая простыни, путаясь в них. И каждое утро просыпался усталым и злым, ненавидя себя, ненавидя всех, кто имел неосторожность оказаться у него на пути.

– По-моему, в поступке Мэдди не было злого умысла, – с невозмутимым видом проговорила Джулия. – Подобная выходка свидетельствует лишь о девичьей опрометчивости, о невинности Мадлен. Подумать только, она рискнула вступить в связь с таким мужчиной, как ты! Вероятно, она не понимала, что творит…

Логан жестом заставил ее замолчать.

– Хватит о ней. Она не имеет никакого отношения к предмету нашего разговора.

– Как ты можешь так говорить? Ведь совершенно очевидно: ты до сих пор не оправился от случившегося!

– Я не желаю говорить о ней.

Логан, тебе никогда не успокоиться, пока ты не сумеешь простить Мэдди.

– Если ты еще хоть раз упомянешь ее имя, – с угрозой в голосе произнес он, – между нами все будет кончено.

Внезапно Джулия выпрямилась с достоинством истинной герцогини; ее ноздри гневно раздувались.

– Мне не нравится ваш тон, мистер Скотт.

– Прошу меня простить, ваша светлость, – с наигранной любезностью проговорил Логан, ответив герцогине ледяным взглядом.

Несколько секунд спустя Джулия успокоилась так же внезапно, как вспыхнула.

– Когда мне было столько же лет, сколько сейчас ей, – начала она, избегая произносить вслух имя Мадлен, – я сбежала из дома по тем же причинам, Меня возмущало то, что отец распоряжается моим будущим. Я не виню ее за это и тебе не советую.

– Она виновата только в том, что обманула меня и использовала в своих целях.

– Что же будет с ней теперь?

– Мне все равно.

– Вряд ли, – покачала головой Джулия, глядя на профиль Логана. – Тебе сейчас не до работы, в труппе вот-вот начнется бунт, газеты раскритиковали твою игру. Ты худеешь – стало быть, ничего не ешь, ты выглядишь так, словно беспробудно пил целую неделю, а теперь страдаешь от похмелья. Все это не просто муки уязвленной гордости. Судя по всему, вся твоя жизнь пошла кувырком.

Похмелье, однако, его не мучило, так как пить Логан не переставал. Он ответил Джулии ледяной улыбкой.

– Моя жизнь ничуть не изменилась. Каждый актер за время своей карьеры сталкивается с нелестными отзывами критиков. Теперь пришла моя очередь. Более того, труппе «Столичного» придется свыкнуться с мыслью, что впредь я не намерен никого опекать. А если я худею, то лишь потому, что в предстоящей пьесе по ходу действия мне приходится чаще фехтовать. Давай проясним лишь один момент: я никогда не любил Мадлен. Я желал ее и в конце концов заполучил, и теперь мне нет до нее дела.

Стук в дверь вовремя прервал беседу. Горничная внесла поднос с чайной посудой и робко улыбнулась Логану.

– Со мной тебе незачем откровенничать, – понизив голос, произнесла Джулия, пристально глядя на Логана. – Но не лги хотя бы самому себе.

Вечер только начинался, когда Мадлен с глухо бьющимся сердцем выбралась из экипажа на Сомерсет-стрит и с надеждой взглянула на дом миссис Флоренс.

– Надо ли вносить багаж? – спросила горничная. Мадлен ответила не сразу.

– Я еще не знаю, остановимся ли мы здесь, Норма. Пожалуйста, подожди в экипаже несколько минут, а я навещу знакомую.

– Слушаюсь, мисс.

Мадлен улыбнулась горничной. Только благодаря ее доброте и состраданию она сумела нанести визит миссис Флоренс. В этот момент Мадлен следовало подъезжать к дому сестры Джастины, где ей предстояло провести целый месяц. Но Мадлен схитрила: подделав записку от родителей к сестре и подкупив кучера, она добилась того, что сестра ждала ее лишь на следующий день.

– Спасибо, Норма, – тихо проговорила девушка. – Не знаю, как благодарить тебя за то, что этот визит к миссис Флоренс остался в тайне. Я знаю, чем ты рискуешь, помогая мне.

– Я знаю вас уже много лет, мисс, – ответила Норма. – Вы всегда были доброй и милой девочкой, украшением семейства Мэтьюз. Вся прислуга опечалилась, узнав, что ваше сердце разбито. Если встреча со знакомой принесет вам облегчение, значит, она стоит любого риска. – Горничная скрылась в экипаже и укуталась в плотное одеяло, подбитое мехом.

Мадлен осторожно прошла по обледенелому тротуару к крыльцу дома миссис Флоренс. В последний раз она была здесь два месяца назад и понятия не имела, какой прием ее ждет. Вряд ли миссис Флоренс откажется принять ее – для этого она слишком любезна. Однако Мадлен не сразу решилась постучать в дверь.

Вскоре после отъезда из Лондона Мадлен отправила миссис Флоренс письмо с объяснениями и извинениями и попросила не отвечать на него, поскольку родители запретили ей поддерживать какие бы то ни было связи с внешним миром.

Родители строили на ее счет самые разные планы – от поездки за границу до жизни в качестве компаньонки у престарелых родственников. Больше всего их раздражало заявление дочери: Мадлен сказала, что любое из этих решений лучше, чем брак с лордом Клифтоном.

Лорд и леди Мэтьюз были потрясены визитом лорда Клифтона, который пожелал официально расторгнуть помолвку и получить обратно кольцо, подаренное Мадлен. Увидев, как жених трясет в праведном гневе своими дряблыми щеками, Мадлен не смогла удержаться от усмешки. Если бы не воспоминания о Логане и горе, причиненном ему, она бы ликовала.

– Я заложила ваше кольцо, лорд Клифтон, – сообщила Мадлен без малейших угрызений совести.

Казалось, лорда вот-вот хватит апоплексический удар.

– Вы заложили мое фамильное кольцо?! И вероятно, потратили деньги на осуществление своего дьявольского замысла?

– Да, милорд.

Клифтон перевел возмущенный взгляд на ошеломленных родителей Мадлен. Затем вновь уставился на девушку.

– Ну что ж, – процедил он сквозь зубы, – похоже, судьба уберегла меня от роковой ошибки. Жаль, что я не сразу понял, что вы недостойны быть моей женой.

– Лорд Клифтон, – вмешалась леди Мэтьюз, – не могу высказать, как нам жаль…

– Нет, это мне жаль – всех вас. – Лорд окинул Мадлен презрительным взглядом. – Незачем упоминать о том, во что вы теперь превратитесь. Надеюсь, вы понимаете, что могли бы иметь, если бы не ваша ложь и дерзость! – Мне доподлинно известно, чего я лишилась, – заверила Мадлен с легкой иронией в голосе и горькой улыбкой на устах. Ей удалось избежать брака с лордом Клифтоном, но цена за спасение оказалась очень уж высока. Не только для нее, но и для Логана.

Кроме того, Мадлен жалела родителей, отчаяние которых было слишком очевидным. Ее мать едва не лишилась рассудка.

– Это невыносимо! Что скажут люди? – повторяла Агнес, дергая цветную нить. Ее тонкие пальцы превращали нити для вышивки в спутанный пестрый клубок. – Мадлен навсегда опозорила нас. Ее надо отправить за границу, а если кто спросит, следует отвечать, что она решила продолжить образование на континенте.

– И сколько я должна пробыть за границей? – спросила Мадлен, чувствуя, как горят ее щеки. Ей было тягостно слышать, как мать строит планы, мечтая избавиться от нее.

– Понятия не имею, – сухо отозвалась Агнес. – Плохое запоминается надолго. Понадобятся годы, чтобы шум, вызванный скандалом, наконец утих. Глупая девчонка, ты даже не поняла, какая сказочная жизнь ждала тебя в браке с лордом Клифтоном!

– Я же говорила, Клифтон мне не нужен, – невозмутимо произнесла Мадлен. – Вы не оставили мне выбора, Я приняла решение сама и теперь готова отвечать за все последствия.

– Неужели ты действительно ни о чем не жалеешь? – в ярости выпалила Агнес. – Ты совершила греховный и жестокий поступок!

– Знаю, – прошептала Мадлен. – Я никогда не прощу себя за то, что причинила боль мистеру Скотту. А что касается остального…

– С этим распутным комедиантом ничего не случилось. Ты навредила только самой себе! Ты погубила свою жизнь и покрыла позором нашу семью!

После этих слов Мадлен надолго замолчала, понимая, что с ней что-то не так… Ее мучили мысли не о позоре, навлеченном на семью, а о боли, причиненной Логану. Воспоминание о том, каким было его лицо в минуты расставания – совершенно бесстрастным и бледным, – стало для нее мучительной пыткой.

Если бы время можно было повернуть вспять, она бы поступила совсем иначе: доверилась бы Логану, была бы с ним откровенна, и, возможно, он выслушал бы ее. Мадлен жаждала утешить его, и это казалось нелепостью – ведь именно она причинила ему боль. Если бы увидеть его еще хоть раз и убедиться, что с ним ничего не случилось… Но здравый смысл подсказывал, что подобные мечты несбыточны. Надо забыть о Логане и попытаться наладить собственную жизнь,

К сожалению, выполнить последнее стало слишком трудно.

Дверь дома приоткрылась. В образовавшуюся щель выглянула Кэти, горничная миссис Флоренс. При виде Мадлен она в изумлении вытаращила глаза:

– О, мисс Мэдди!

– Здравствуй, Кэти, – пробормотала Мадлен. – Я знаю, что для визитов уже слишком поздно, но я проделала такой долгий путь… Как ты думаешь, миссис Флоренс согласится принять меня?

– Сейчас я сбегаю и спрошу у нее, мисс Мэдди, Миссис Флоренс только что отужинала,

Шагнув через порог, Мадлен вздохнула, ощущая знакомый и успокаивающий аромат ванили. Она немного успокоилась, увидев приближавшуюся к ней миссис Флоренс. Ее серебристые волосы были забраны в узел, ореховые глаза приветливо поблескивали на морщинистом лице. Пожилая дама опиралась на трость красного дерева с серебряным набалдашником. Кончик трости глухо постукивал по ковру.

– Мэдди! – с улыбкой воскликнула миссис Флоренс.

– Что с вами, миссис Флоренс? – в тревоге спросила Мадлен, указывая на трость.

– Ничего страшного, дорогая. Просто в холодную погоду у меня ломит все кости. – Она протянула руку и пожала озябшие пальцы Мадлен. – Стало быть, ты вновь сбежала, детка?

Мадлен с благодарностью улыбнулась. За прошедшие два месяца она впервые видела столь дружелюбное лицо.

– Я просто не могла не повидаться с вами. Мне необходимо во всем признаться. Мне казалось, вы согласитесь выслушать меня и не упрекнете за то, что я обратилась именно к вам.

– Разве у тебя нет бабушки?

– Только одна, с материнской стороны. – Вспомнив о бабушке, суровой, набожной старухе, Мадлен поморщилась. – Боюсь, она ничем мне не поможет.

– А твои родные не встревожатся, узнав, что ты опять пропала?

Мадлен покачала головой.

– Я сказала родителям, что собираюсь навестить сестру Джастину. По-моему, они только рады, что им удалось на время отделаться от меня. Я доставила им немало хлопот и навсегда опозорила их. – Помедлив, Мадлен добавила:

– И боюсь, на этом их неприятности не закончились.

Миссис Флоренс пристально вглядывалась в лицо девушки. Наконец, протянув руку, потрепала Мадлен по плечу.

– Кажется, я поняла, зачем ты приехала, дорогая. Ты поступила правильно; ты даже сама не понимаешь, какая удачная мысль пришла тебе в гЬлову. Ступай в гостиную, детка, а я велю лакею внести твой багаж. Можешь оставаться у меня, сколько пожелаешь.

– Но со мной горничная и кучер…

– Здесь найдется место и для них. – Миссис Флоренс повернулась к горничной. – Кэти, принеси ужин для Мэдди в гостиную.

– Но я не голодна, – пробормотала Мадлен.

– Ты похудела, моя милая. Голодать опасно для девушки в твоем положении.

Они обменялись понимающими взглядами.

– Но как вы догадались?.. – прошептала Мадлен.

А разве я могла не догадаться? – с печалью в голосе отозвалась миссис Флоренс. – Ничто иное не придало бы такое выражение твоим глазам. Полагаю, твои родные еще ни о чем не подозревают?

* * *

– Нет, – сдавленным голосом промолвила Мадлен. – Не знаю, хватит ли у меня смелости во всем признаться им… Мне так одиноко, миссис Флоренс!

– Пойдем в гостиную, детка, и обо всем поговорим.

Под восторженный рев публики и шквал аплодисментов Логан покинул сцену. Спектакль прошел успешно, хотя игра самого Логана оставляла желать лучшего. Он пытался передать всю глубину чувств, которых требовала роль, но понимал, что играет вполсилы.

Хмурясь, Логан прошел мимо членов труппы и рабочих сцены, не отвечая на вопросы. Добравшись до гримерной, он сорвал с себя влажную рубашку с открытым воротом и швырнул ее на пол. Затем повернулся к умывальнику и вдруг заметил чье-то отражение, промелькнувшее в зеркале. Быстро обернувшись, Логан увидел, что в углу комнаты сидит пожилая дама.

Дама смотрела на Скотта с таким невозмутимым видом, словно имела полное право находиться в его гримерной. Несмотря на свою миниатюрность, пожилая женщина выглядела весьма внушительно, она с царственной гордостью несла груз прожитых лет. Покрытой набухшими венами рукой, отягощенной сверкающими кольцами, она сжимала набалдашник изящной трости. Ее седые волосы были розоватого оттенка – очевидно, когда-то они были огненно-рыжими. Орехового цвета глаза следили за хозяином гримерной с живейшим интересом.

– Мне сказали, что я могу подождать вас здесь, – объяснила незнакомка.

– Я не принимаю посетителей в гримерной.

– Убедительная игра, – заметила дама, не обращая внимания на резкий тон Логана. – Темп выдержан отлично.

Логан невесело улыбнулся, гадая, кем может оказаться пожилая посетительница.

– В последнее время мне часто досаждают сомнительными похвалами.

– В роли Отелло вы были неотразимы, – за верила гостья. – Любой другой актер назвал бы

Эту роль вершиной своей карьеры. Несколько лет назад мне выпала честь увидеть вас в этой же пьесе в роли Яго. Должна признаться, я предпочитаю именно такое толкование этого образа… Оно великолепно. Ваш талант неподражаем, когда вы желаете проявить его. Часто я с сожалением думаю о том, что нам с вами не довелось играть вместе: моя слава давно угасла к тому времени, когда началась ваша карьера.

Логан пристально разглядывал гостью. Ее рыжие волосы, чем-то знакомое лицо, упоминания о театре…

– Миссис Флоренс? – осторожно спросил он. Дама кивнула, и морщины на лбу Логана разгладились. Уже не в первый раз собратья по ремеслу выражали желание познакомиться с ним, хотя никто из них не был так настойчив, как эта женщина. Логан галантно поднес к губам руку миссис Флоренс. – Знакомство с вами – великая честь для меня, мадам.

– Вам, конечно, известно, что у нас есть общая приятельница – герцогиня Лидс. Удивительная женщина, верно? Когда она появилась в театре, я покровительствовала ей.

– Да, знаю, – подтвердил Логан, запахивая на обнаженной груди полосатый бархатный халат. Взяв флакон с кремом и полотенце, он принялся смывать слой бронзового грима, придающий ему необходимую смуглость Отелло. – Миссис Флоренс, после спектакля я привык проводить несколько минут в одиночестве. Если вы не против подождать меня в фойе…

– Я останусь здесь, – твердо заявила гостья. – Я пришла поговорить с вами о неотложном деле. Моя репутация не пострадает, мне не раз доводилось бывать в гримерных мужчин.

Логан подавил смешок. Этой пожилой даме была не чужда дерзость, если она не постеснялась вломиться к нему в гардеробную и потребовать внимания. Логан присел к массивному туалетному столику с зеркалом.

Отлично, мадам, – сухо произнес он, продолжая стирать грим с лица и шеи. – Рассказывайте, а я попытаюсь преодолеть свою врожденную скромность.

Миссис Флоренс пропустила мимо ушей его саркастическое замечание и сразу перешла к делу.

– Мистер Скотт, вы, должно быть, не знаете, что во время своей непродолжительной службы в «Столичном театре» мисс Мадлен Мэгыоз снимала комнату в моем доме.

Услышав это имя, произнесенное так неожиданно, Логан ощутил острую боль в груди. Он почувствовал, как напряглись мускулы его лица.

– Если это все, что вы хотели бы обсудить, прошу вас немедленно удалиться.

– Сегодня вечером мисс Мзтьюз приехала ко мне из своего поместья в Глостершире, – невозмутимо продолжала миссис Флоренс. – Пока мы беседуем здесь, она отдыхает в моем доме. Могу добавить, что она понятия не имеет о моем решении навестить вас…

– Довольно! – Логан отшвырнул полотенце и направился к двери. – Я ухожу, а когда вернусь, чтобы вас здесь не было.

– Неужели вы считаете пострадавшим только себя? – резким тоном осведомилась миссис Флоренс. – Надменный мужлан!

– А вы – старая сплетница, – парировал Логап. – Всего хорошего, мадам,

Похоже, это оскорбление только рассмешило миссис Флоренс.

– Мне известно, что предмет нашего разговора имеет огромное значение для вас, Скотт. Отказавшись выслушать меня, вы об этом когда-нибудь пожалеете.

Логан со смешком остановился у двери.

– Я предпочитаю поступать по-своему. Миссис Флоренс сложила ладони на набалдашнике трости и окинула Логана невозмутимым взглядом.

– Мадлен ждет от вас ребенка. Это что-нибудь значит для вас? – Воцарилось тягостное молчание; миссис Флоренс внимательно наблюдала за Логаном, по-видимому, наслаждаясь его смятением.

Логан смотрел прямо перед собой. Стук собственного сердца казался ему неестественно гулким. Должно быть, Мадлен очередной раз солгала, чтобы обвести его вокруг пальца.

– Нет. Ничего не значит. – Он медленно покачал головой.

– Понятно. – Пожилая дама пристально вглядывалась в его лицо. – А вам известно, что станет с Мэдди в дальнейшем? Единственное спасение для нее – тайно родить ребенка и отдать его незнакомым людям. Иначе ей придется расстаться с родителями и жить одной, трудясь не покладая рук, чтобы прокормить себя и малыша. Думаю, это вас не устраивает,

Логан небрежно пожал плечами.

– Пусть поступает как ей угодно.

Миссис Флоренс едва заметно усмехнулась.

– Значит, вы отказываетесь принять на себя ответственность за судьбу Мэдди и ребенка?

– Да.

На лице миссис Флоренс появилось презрительное выражение:

– Похоже, вы уродились в своего отца.

– Откуда, черт побери, вы знаете Пола Дженнингса? – взорвался Логан,

Подняв руку, миссис Флоренс поманила его к себе:

– Подойдите поближе, Скотт. Я хочу кое-что показать вам.

– Убирайтесь к черту!

Укоризненно покачав головой, пожилая дама открыла сумочку и вытащила оттуда маленькую шкатулку зеленого лака.

– Это подарок… осколок вашего прошлого. Уверяю, у меня нет причин обманывать вас. Подойдите и убедитесь сами. Неужели вы начисто лишены любопытства?

– К моему проклятому прошлому вы не имеете никакого отношения.

Напротив, самое прямое, – возразила пожилая дама. – Видите ли, супруги Дженнингс были вашими приемными родителями. Вас отдали им потому, что ваша мать умерла при родах, а отец отказался от вас.

Логан уставился на гостью такими глазами, словно она вдруг лишилась рассудка.

– Почему вы так на меня смотрите? – улыбнулась миссис Флоренс. – Я нахожусь в здравом уме и твердой памяти.

Логан медленно подошел к ней. В душе его просыпалась тревога.

– Покажите мне вашу безделушку.

Миссис Флоренс бережно вынула из шкатулки две миниатюры в золотых рамках и положила одну из них на ладонь Логана. На портрете была изображена девочка немногим старше Виктории, дочери Джулии. На плечи этого миловидного ребенка ниспадали длинные рыжие кудри, прикрытые розовой шляпкой. Логан рассмотрел крохотный портрет и молча вернул его хозяйке.

– Значит, вы ничего не заметили? – спросила пожилая дама и подала ему второй портрет, – Тогда, может быть, это окажется более красноречивым свидетельством.

Логан уставился на прелестную юную женщину. Черты ее лица были выразительными, но удивительно правильными; на роскошных темных волосах играл красноватый отблеск, они падали на плечи каскадом блестящих локонов. Лицо незнакомки излучало уверенность в себе, а ее внимательные синие глаза, казалось, заглядывали прямо в душу Логана. Наконец, он понял, что видит чуть смягченный, женский вариант собственного лица.

– Вы хотите, чтобы я заметил сходство, – пробормотал Логан. – Да, я вижу его.

– Она приходилась вам матерью, – негромко произнесла миссис Флоренс, забирая у него миниатюру. – Ее звали Элизабет.

– Моей матерью была – и остается до сих пор – Мэри Дженнингс.

– Тогда скажите, в кого из ваших так называемых родителей вы пошли. Назовите брата или сестру, которые были бы похожи на вас. Ручаюсь, вам нечего сказать. Милый мальчик, вы чужой в этой семье. Вы никогда не принадлежали к ней. Вы – незаконнорожденный сын моей дочери, мой внук. Понимаю, вам тяжело признать истину, но вам придется поверить мне.

Логан разразился издевательским смехом:

– Мне понадобится гораздо больше весомых доказательств, чем две миниатюры, мадам.

– Спрашивайте, что вам угодно, – с невозмутимым видом проговорила пожилая дама.

Скрестив на груди руки, Логан прислонился к двери.

– Ладно. Объясните-ка мне, почему я никогда прежде вас не видел… бабушка.

– Долгое время я не подозревала о вашем существовании. Ваш отец заявил, что вы погибли при родах вместе с матерью. Тайно он отдал вас на воспитание Дженнингсам. Мы с вашим отцом всегда презирали друг друга, и он хотел убедиться, что я не окажу на вас никакого влияния. Уверена, он опасался, что, познакомившись со мной, вы увлечетесь театром, и желал предотвратить это несчастье любой ценой. Видите ли, ваша мать тоже была актрисой.

Миссис Флоренс сделала паузу, и по ее лицу скользнула грустная улыбка.

– Узнав о ваших успехах, я пришла в неописуемый восторг. В некотором смысле вы сполна отомстили за все. Ваш отец сделал все возможное, лишь бы вы не увлеклись театром, а вы все равно нашли дорогу на сцену и стали одним из величайших актеров своего времени…

Логан опустил руки и отошел от двери. Он по-прежнему не верил ни единому слову пожилой гостьи, но почувствовал, что ему до смерти хочется выпить. Подойдя к обшарпанному столу, стоящему в углу гримерной, он долго рылся в ящиках, дока наконец не нашел заветную бутылку.

– Превосходная мысль, – прозвучал у него за спиной голос миссис Флоренс. – Капелька бренди согреет мои старые кости.

Логан криво усмехнулся и полез за чистым стаканом. Протянув стакан с бренди гостье, он глотнул прямо из бутылки. Приятное тепло разлилось по его груди.

– Продолжайте, – пробурчал он. – Я хочу услышать конец вашей увлекательной истории. Как вы пришли к выводу, что я и есть давно погибший ублюдок вашей дочери.

Миссис Флоренс смерила его ледяным взглядом, явно советуя тщательнее выбирать выражения. Затем сказала:

– Я ни о чем не подозревала до тех пор, пока не увидела вас на сцене. В то время вам было около двадцати. Я была поражена удивительным сходством с моей дочерью. Когда же начала расспрашивать о вашем прошлом, мои подозрения подтвердились. Я отправилась к вашему отцу и обвинила его в обмане. Он во всем признался. К тому времени ему было уже все равно, узнаю я о вас или нет. Вы уже приняли решение стать актером, и он ничего не мог изменить.

– Почему же вы ничего не сказали мне?

– В то время вы во мне не нуждались, – объяснила миссис Флоренс. – У вас имелись родители, вы не сомневались в том, что вы – их сын. У меня не было причин превращать вашу жизнь в хаос, особенно потому, что это могло повредить вашей карьере. – Она улыбнулась, глядя на Логана поверх очков. Затем сделала еще глоток бренди. – Я всегда была в курсе ваших дел благодаря Джулии. Втайне я беспокоилась за вас, гордилась вашими успехами, тешила себя надеждами, как любая бабушка.

– А Джулии что-нибудь известно?

– Нет, – поспешно ответила миссис Флоренс, – Зачем ей знать правду? По-моему, о вашем истинном происхождении знают только Дженнингсы, я и, разумеется, ваш отец.

Логан улыбнулся с нескрываемым сарказмом:

– Не могу дождаться, когда узнаю, кто он такой.

– Разве вы еще не поняли? – спросила миссис Флоренс. – Я думала, вы уже догадались. Во многом вы похожи на него. – Ее голос оставался спокойным, но на лице появилась гримаса отвращения. – Дорогой мой, это граф Рочестер. Вот почему вы провели свое детство в его поместье, в тени особняка. Если вы не верите мне, спросите у самого Рочестера.

Логан отвернулся, чуть не споткнувшись о стул. Неловко поставив бутылку на стол, он схватился обеими руками за его край. Рочестер – его отец… Сама мысль об этом казалась омерзительной.

Этого не может быть. А если это правда, значит, Эндрю доводится ему сводным братом. Даже Рочестер не способен на такую жестокость – вырастить двоих сыновей бок о бок, но утаить от них то, что между ними существуют родственные узы. Один вырос в роскоши, был наделен богатством и привилегиями, а другой знал лишь голод и побои.

– Не может быть… – Логан не сознавал, что заговорил вслух, пока не услышал ответ миссис Флоренс.

– И тем не менее это правда, милый мальчик. Простите, если я разрушила ваши иллюзии. Надеюсь, Дженнингсы стали для вас добрыми родителями. По крайней мере Рочестер оказался достаточно предусмотрительным: поселил вас поближе к себе.

Логан чуть не захлебнулся подступившей к горлу горечью. Внезапно ему захотелось рассказать гостье о том, какова была его жизнь, рассказать о страхе и боли, о страданиях, причиненных ему Полом Дженнингсом, о равнодушии приемной матери. И ведь Рочестер знал обо всем! Логан крепко стиснул зубы. К сожалению, в этот миг ему не удалось сохранить самообладание.

Присмотревшись к нему, миссис Флоренс грустно улыбнулась.

– Вижу, детство не оставило у вас приятных воспоминаний. Отчасти в этом виновата и я. Мне не следовало верить Рочестеру, я должна была потребовать доказательства вашей смерти. Но я слишком горевала о смерти Элизабет, чтобы пытаться узнать истину.

У Логана кружилась голова. Добравшись до стула, он рухнул на него. В этот момент в дверь постучали. Послышался голос одной из театральных портних, она пришла, чтобы забрать костюмы в стирку и починку.

– Я занят! – прорычал Логан. – Зайдите попозже.

– Мистер Скотт, с вами хотят встретиться поклонники…

– Я убью всякого, кто переступит порог этой комнаты. Оставьте меня в покое!

Хорошо, мистер Скотт. – Портниха удалилась, и в гримерной вновь воцарилось молчание.

– Джулия не ошиблась в вас, – наконец заговорила миссис Флоренс, допив бренди. – Однажды она сказала, что вы не производите впечатления счастливого человека. Именно по этой причине я помогала Мадлен соблазнить вас. – Произнеся эти слова, пожилая дама стойко выдержала укоризненный взгляд Логана. – Да, я знала о ее замыслах, хотя и не подозревала, каковы причины, побудившие ее к этому. Мне хотелось, чтобы она досталась вам. Я надеялась, что вы влюбитесь в нее, я не верила, что можно устоять против такой прелести. Мне казалось, Мадлен принесет вам счастье.

– Черт бы вас побрал! Кто дал вам право вмешиваться в мою жизнь? = в ярости выпалил Логан.

Его вспышка не произвела на миссис Флоренс ни малейшего впечатления.

– Приберегите свой темперамент для сцены, – посоветовала она. – Возможно, я ошибаюсь, но вся ваша резкость и угрозы – одна видимость.

Каким-то чудом Логану удалось взять себя в руки.

– Но почему именно сейчас?.. – пробормотал он сквозь зубы. – Если вы не солгали – а я не верю ни единому вашему слову, – то почему вы пришли ко мне именно сейчас?

Миссис Флоренс ответила ему вызывающей улыбкой,

– История повторяется. По иронии судьбы вы намерены поступить так же, как ваш отец, обречь своего ребенка на такую же жизнь, которую вели сами, лишить его защиты и опеки. Я решила, что должна поведать вам правду о вашем прошлом в надежде, что вы одумаетесь и поступите благородно по отношению к Мэдди.

– А если я этого не сделаю? – язвительно усмехнулся Логан, чувствуя, как румянец заливает его лицо. – Как вы поступите тогда?

– Если вы откажетесь от Мэдди, я приму ее. Я сумею позаботиться о том, чтобы она и ее ребенок ни в чем не нуждались. Этот малыш мой правнук, и я сделаю все, что в моих силах, лишь бы помочь ему или ей.

Глядя во все глаза на пожилую даму, Логан покачал головой. Несмотря на хрупкость и миниатюрность, его гостья обладала поразительной силой воли.

– Похоже, вы не робкого десятка, – с мрачным видом заметил он. – Я готов поверить, что мы родственники.

Видимо, миссис Флоренс прочла его мысли. Она улыбнулась.

– Когда мы познакомимся поближе, милый мальчик, у вас исчезнут последние сомнения. – Пожилая дама встала, опираясь на трость, и Логан машинально предложил ей руку. – Мне пора домой. Вы поедете со мной, Скотт?.. Или вам удобнее игнорировать неприятности, которые возникли при вашем участии?

Логан усмехнулся, Благородным поступком, по мнению миссис Флоренс, наверняка была женитьба на Мадлен, чтобы ребенок носил свое подлинное имя. Но Логан считал, что с ее стороны недопустимо и возмутительно увлекать его в ловушку брака. Кроме того, он никогда не страдал избытком благородства.

Он взглянул на бутылку бренди – ему хотелось напиться до полного бесчувствия.

– Если вы не избавитесь от этой привычки, то скоро наживете себе лысину, – насмешливо заметила миссис Флоренс.

Логан не сразу понял, что он вновь дергает себя за волосы, как часто делал в минуты задумчивости. Выругавшись сквозь зубы, он отпустил волнистую прядь.

– Ваша гордость уязвлена потому, что Мэдди обманула вас, – произнесла миссис Флоренс. – Понадобится немало времени, прежде чем затянутся раны. Но если вы перестанете беспокоиться только о себе, то поймете: перепуганная девушка нуждается в вашей поддержке, и…

– Я помню о своем долге, – перебил ее Логан. – Не знаю только, смогу ли я снова смотреть на нее.

Миссис Флоренс нахмурилась, нетерпеливо постукивая тростью об пол. Логан же направился к столу и сделал большой глоток из бутылки с бренди. Его переполняло желание наказать Мадлен, унизить ее в отместку за свои страдания, но одной мысли о встрече с ней оказалось достаточно, чтобы вызвать у Логана восторженный трепет.

– Так вы едете со мной? – еще раз спросила миссис Флоренс.

Он отставил бутылку и решительно кивнул.

– И позаботитесь о ней?

– Это я решу после того, как поговорю с ней, – отрезал Логан, надевая свежую рубашку. – А теперь, если вы не возражаете, я хотел бы переодеться без зрителей.

Глава 10

Они вошли в дом миссис Флоренс в ту минуту, когда где-то далеко пробили часы, возвещая наступление полуночи.

– Где она? – спросил Логан.

– Ей необходим отдых, – ответила хозяйка дома. – Горничная покажет вам комнату, где вы сможете дождаться утра…

– Где она? – повторил Логан, намереваясь обыскать весь дом, комнату за комнатой, пока не найдет Мадлен. Миссис Флоренс вздохнула:

– Наверху. Дверь в конце коридора, Но предупреждаю: если вы потревожите ее…

– Я поступлю с ней так, как сочту нужным, – перебил он. – И не советую мешать мне.

Пожилая дама с театральной гримасой закатила глаза и замахала руками, прогоняя его прочь.

Логан зашагал по дому, от подвала до крыши заполненному ветхим хламом и всевозможными сувенирами и реликвиями.

Поднявшись по лестнице, Логан сразу отыскал комнату Мадлен. Взявшись за медную дверную ручку, он почувствовал, что сердце его забилось быстрее, почувствовал, как кровь заструилась по жилам, и это встревожило его; ему захотелось повернуться и уйти, но отпустить дверную ручку он так и не сумел. Его пальцы словно сами собой сжимали потеплевший металл.

Прошло немало времени, прежде чем Логан наконец решился войти в комнату. Единственным звуком при этом был лязг замка. Повернувшись, он увидел очертания тела Мадлен, увидел заплетенную косу, лежавшую на подушке. Грудь Мадлен размеренно поднималась и опадала. Внезапно Логана потрясла отчетливость воспоминаний о жаре ее дыхания, о прикосновении ее нежной кожи…

Он сел на стул, не в силах отвести от девушки глаз. Ему казалось, что жизнь вновь возвращается к нему. Хотелось овладеть ею немедленно, сорвать с нее рубашку и войти в ее лоно, не дожидаясь, когда она проснется.

Несколько часов он просидел у кровати в темноте, оберегая ее сон. Малейшее движение Мадлен завораживало его – шевеление пальцев, поворот головы на подушке… Логан повидал множество женщин – чувственных, талантливых, страстных, но ни к одной из них его не влекло так неудержимо, как к этой.

Он был рад тому, что благодаря беременности Мадлен брак стал необходимостью. Подобные узы станут достойны насмешек, которые наверняка придется вынести: весь Лондон будет потешаться над ним и заявлять, что он наконец-то «попался». Несомненно, он станет предметом множества карикатур. Его начнут изображать в виде укрощенного быка с кольцом в носу, ведомого беременной пастушкой… Нет, насмешки будут гораздо язвительнее. Публика любит потешаться над знаменитостями, а он давно превратился в удобную мишень.

Размышляя о том, что скажут его друзья, в особенности Эндрю, Логан невольно издал сердитый возглас. Эндрю будет веселиться вовсю, милосердие ему чуждо. Но прежде чем Логан успел задуматься об Эндрю, Рочестере и своих родителях, хрупкая фигурка на постели зашевелилась. Наступило утро.

Хотя Логан сидел не шевелясь, Мадлен сразу почувствовала чье-то присутствие в комнате. Ее дыхание участилось, она с сонным лепетом повернулась лицом к Логану. Этот звук, напоминающий мурлыканье, эхом отозвался в его ушах, вызвал возбуждение и восторг, а вместе с ними и досаду. Логан считал любовь к Мадлен временным явлением, но, как оказалось, она по прежнему имела над ним власть. Он жаждал ее не только телом, но и душой, и это было хуже всего. Легкий и безболезненный разрыв, к которому всегда прибегал Логан, стал невозможным. Он понимал, что больше никогда не сумеет держаться на людях с надменным превосходством. Мадлен дала ему понять, что он тоже человек и потому уязвим. Логан намеревался отомстить ей за это и мысленно составлял бесконечный список наказаний.

Янтарные глаза Мадлен медленно открылись, и она в замешательстве уставилась на Логана. Он дождался, когда она его узнает, и лишь после этого пересел на краешек кровати.

Мадлен затаила дыхание, когда Логан сорвал с нее одеяло, обнажая едва прикрытое тонкой рубашкой тело. Во сне подол рубашки задрался, и сейчас видны были бедра девушки. Логан окинул восторженным взглядом ее тело, и от этого взгляда и прохладного воздуха соски Мадлен затвердели. Мысли вихрем проносились в ее голове, ей казалось, что она видит сон. Откуда он узнал, что она здесь? Должно быть, миссис Флоренс проболталась.

Логан оглядел ее грудь, отметив, как часто она стала подниматься и опадать. Затем положил ладонь на упругое полушарие, кончиками пальцев поглаживая отвердевший сосок. Мадлен с трудом сдерживала стон. Пальцы Логана по-прежнему ласкали ее грудь, вызывая почти болезненное ощущение. Слишком ошеломленная, чтобы заговорить, Мадлен следила, как синие глаза Логана превращаются в блестящие узкие щелки.

Убрав руку с ее груди, Логан прикоснулся к животу Мадлен, провел по нему ладонью.

– Прекрасна, как прежде, – пробормотал он своим бархатным голосом, который так хорошо помнила Мадлен. – Пожалуй, это станет мне утешением в вечных узах.

Его пальцы коснулись ее бедер и оказались в плену дрожащей руки Мадлен.

– Только не здесь, – выдохнула она, – пожалуйста!

Логан отдернул руку.

– Сегодня тебя осмотрит доктор Брук, – заявил он. – Если он подтвердит, что ты беременна, я отвезу тебя обратно к родителям и сообщу, что мы намерены пожениться. Я получу особое разрешение и все устрою. До Нового года все уладится.

Мадлен заморгала в замешательстве. Логан собирался жениться на ней через какие-нибудь две недели! Но здесь что-то было не так… Судя по выражению лица Логана, все его существо восставало против такого решения.

– В этом нет необходимости, – возразила Мадлен – У меня нет никакого намерения заманивать вас к алтарю.

– Неужели? спросил Логан. – Тогда зачем же ты явилась в Лондон?

– Я… Мне хотелось поговорить с миссис Флоренс…

– И ты не предполагала, что она отправится ко мне? – язвительным тоном проговорил Логан.

– Да! Ей не следовало встречаться с вами.

Губы Логана скривились в усмешке, и он отпрянул от Мадлен. Сидя на краю постели, он наблюдал, как она укрывается одеялом до самого подбородка.

– Жаль, что ты подарила свое сокровище именно мне, – заметил он. – Но раз уж мне выпала такая честь и уйма неприятностей, у меня нет выбора, кроме как жениться на тебе. Если ты и впрямь ждешь ребенка, это единственный способ позаботиться о нем.

– Я справлюсь без посторонней помощи. Вам незачем заботиться обо мне или о ребенке…

– Похоже, ты ничего не поняла, детка. Мне наплевать, что будет с тобой, но этот ребенок нужен мне. Да я скорее живьем сойду в ад, чем отдам его на милость твоих родных!

– Но я не хочу выходить за вас замуж, – решительно заявила Мадлен. – Я не смогу жить с человеком, который ненавидит меня.

А кто сказал, что нам обязательно жить вместе? У меня есть несколько поместий. После рождения ребенка ты можешь выбрать себе любое. А до тех пор я буду проводить все свободное время в театре, как обычно.

Мадлен попыталась представить себе сделку, описанную Логаном. Она похолодела, сообразив, как именно Логан вознамерился отомстить ей за боль и оскорбление. Он хотел лишить ее нежности и внимания, он не собирался вместе с ней радоваться рождению малыша. А узнав, что она по-прежнему любит его, он наверняка будет безжалостно насмехаться над ее чувствами.

– Нет, – ответила она. – Незачем жениться на женщине, которую вы не любите. Вам не следует жениться лишь для того, чтобы обеспечить безбедное будущее ребенку. Я позабочусь о нем, я не стану препятствовать вам видеться с ним, что бы ни…

– Я ни о чем не спрашиваю тебя, Мэдди, – ледяным тоном проговорил Логан. – Я просто сообщаю, что будет дальше. Я намерен обрести все мыслимые права на тебя и ребенка, потому что хочу, чтобы ты принадлежала мне душой и телом.

– Это не изменит моего решения, – ответила Мадлен, понимая, что не сумеет выдержать его вечного презрения. – Вы не заставите меня выйти за вас замуж… – Она ахнула – одним стремительным движением Логан навалился на нее всем своим весом.

– Да неужели? – осведомился он, нависая над Мадлен. Она ощущала давление его возбужденной плоти; пальцы Логана впивались в ее плечи, причиняя боль. – Ты даже понятия не имеешь, на что я способен, дорогая. Я возьму все, что захочу, во что бы то ни стало. А ты можешь облегчить себе жизнь единственным способом – сдаться без борьбы.

Возмутившись, Мадлен попыталась вывернуться, но Логан был по меньшей мере вдвое тяжелее ее, к тому же обладал стальными мускулами. Она чувствовала, что его отвердевшая плоть все сильнее прижимается к ней, и наконец сдалась с беспомощным вздохом.

– А еще я хочу, чтобы ты поняла: ты поплатишься за все неприятности, которые причинила

Мне, – продолжал Логан. – Тебе придется исполнять все мои желания. И не вздумай ждать таких ночей, как прежде. Тебе предстоит не слишком приятное времяпрепровождение.

Мадлен молчала, а в голове ее роились замыслы: она должна найти способ сбежать, прежде чем состоится свадьба.

Логан без труда прочел ее мысли, и его губы растянулись в усмешке.

– Даже не пытайся сбежать от меня, я все равно тебя найду, и ты пожалеешь о том, что появилась на свет.

Мадлен прикрыла глаза, представляя свою будущую жизнь.

– Все поймут, что вы заставили меня стать вашей женой, – произнесла она, надеясь, что Логан передумает.

– Да, сплетники наверняка перемоют нам все косточки.

И за это ее тоже ждет наказание, поняла Мадлен. Его решимость подтверждало следующее обстоятельство: Логан, чрезвычайно заботившийся о своем образе, все же отважится выставить себя на посмешище, женившись на ней.

Он снова схватил ее за плечи. Мадлен подняла руки, чтобы оттолкнуть его, прижала ладони к широкой груди Логана.

– Мне тяжело, – с трудом выговорила она, выгибая спину. – Пожалуйста, отпустите меня!

Логан издал глухой возглас – движения ее бедер опалили его, словно огонь. Он перекатился на бок, намереваясь отпустить Мадлен, но каким-то образом его руки обняли стройное тело девушки, увлекая ее за собой. Его ноги оказались между ее ногами, пульсирующая от возбуждения плоть коснулась живота Мадлен. Логан почувствовал, что ее грудь совсем рядом с его губами, ощутил даже ее тяжесть на щеке.

Его охватило желание. Сейчас, немедленно… Сердце Логана лихорадочно забилось, он жаждал тотчас же овладеть ею. Сладкий аромат кожи Мадлен сводил его с ума. Ему хотелось попробовать на вкус, на ощупь каждый сантиметр ее тела. Дрожащей рукой он подхватил ее грудь, такую упругую и налитую, такую нежную и шелковистую.

Он слышал протестующие возгласы Мадлен, чувствовал, как вздрагивает ее тело, но искушение оказалось слишком велико. Впившись в ее сосок губами, Логан увлажнил его сквозь тонкую ткань рубашки и принялся жадно втягивать в рот, наслаждаясь сладостью женской плоти. Затем прошелся пальцами по груди Мадлен. Она выгнула спину и тихонько вскрикнула, сначала пытаясь оттолкнуть Логана, а затем запустив пальцы в его волосы. Они напряглись и застыли в безумной жажде удовлетворения.

Он провел ладонью по животу Мадлен, коснулся пальцами места, где росло его семя. Но вдруг мысль о том, что она носит его ребенка, повергла Логана в шок. Перекатившись на бок, он поспешно поднялся с кровати.

– Одевайся! – С бесстрастным выражением лица Логан направился к двери. – Я пошлю за доктором Бруком.

– Логан… – Услышав, что Мадлен назвала его по имени, он весь напрягся. – Я хотела сказать тебе… Я сожалею о своем поступке.

– Тебе еще не раз придется пожалеть о нем, – бросил он через плечо. – В этом можешь не сомневаться.

* * *

Странно, но особенно унизительным Мадлен сочла не осмотр, проведенный доктором Бруком, а присутствие Логана в комнате. Он стоял в углу и нетерпеливо наблюдал за происходящим, по-видимому, ожидая, что вскоре ложь будет разоблачена. Мадлен устремила взгляд в потолок, сосредоточившись на пятне плесени. Где-то в глубине ее души теплилась надежда, что она ошиблась, что никакого ребенка не будет. Но Мадлен понимала: отрицать присутствие в ней второй жизни невозможно. И конечно же, знала, какой вердикт вынесет доктор Брук.

Она размышляла о том, каким отцом будет Логан – добрым и заботливым или же его враждебность по отношению к ней распространится и на ребенка. Нет, она не могла представить себе, что Логан заставит невинное дитя расплачиваться за чужие ошибки. Возможно, время смягчит его… Мадлен оставалось надеяться лишь на это.

Доктор отступил от кровати и оглядел пациентку с мрачным неодобрительным видом. У Мадлен заныло сердце.

– Мисс Ридли, судя по результатам обследования и дате последних недомоганий, которую вы мне сообщили, ребенок родится приблизительно в конце июня.

Мадлен набросила на плечи халат. Она не стала поправлять врача, назвавшего ее вымышленной фамилией, а тем более объяснять ему, что произошло. К ее облегчению, Логан также не стал упоминать ее настоящее имя.

– Надеюсь, отцовство пойдет вам на пользу, – продолжал доктор Брук, обращаясь к Логану. – У вас появится предмет для забот, помимо театра.

– Несомненно, – отозвался Логан, не выказывая ни малейшего воодушевления.

– Если вы желаете, чтобы я стал личным врачом мисс Ридли, я хотел бы дать ей некоторые рекомендации…

– Непременно. – Логан вышел из комнаты, вдруг почувствовав, что не в силах дольше оставаться в ней. Известие о беременности Мадлен не принесло ему радости. Он не мог поверить в существование ее ребенка. В сущности, все происходящее казалось ему нереальным. Странным казалось лишь то, что ярость, бушевавшая в его душе все последние недели, сегодня утром вдруг поутихла. Его переполняло чувство облегчения, о происхождении которого Логан предпочитал не задумываться. Потирая затылок, он спустился на нижний этаж, строя планы на будущее. За две недели предстояло уладить множество дел.

Миссис Флоренс ждала его у подножия лестницы, застыв в тревожном ожидании.

– Подозрения Мадлен подтвердились? – Она прочла ответ в глазах Логана прежде, чем он успел раскрыть рот. – Какая чудесная весть! – Она заулыбалась, ее морщинистое лицо просияло. – Но отчего вы смотрите так мрачно?

Я жалею о том, что вчера вечером выслушал вас до конца, вместо того чтобы вышвырнуть из гримерной.

Миссис Флоренс сухо рассмеялась;

– Полагаю, Мадлен тоже не обрадовалась, узнав о моем вмешательстве. Я утешаюсь лишь мыслью, что когда-нибудь вы оба поблагодарите меня.

– На вашем месте я не стал бы рассчитывать на это… бабушка. – Логан язвительным тоном подчеркнул последнее слово.

Склонив набок седовласую голову, миссис Флоренс окинула его взглядом:

– Значит, вы все-таки поверили мне?

– Нет. И не поверю ни единому слову, пока не побываю у Рочестера.

– Свою недоверчивость вы наверняка унаследовали от него, – заметила миссис Флоренс. – Лично я всегда была оптимисткой.

Логан ни разу не прикоснулся к Мадлен за целый день пути в Глостершир. Они сидели друг против друга, лишь изредка обмениваясь фразами. Норма, горничная Мадлен, следовала позади, во втором экипаже.

– Как дела в театре? – робко спросила Мадлен. Логаи взглянул на нее с упреком и настороженностью, словно решил, что она вздумала посмеяться над ним.

– Разве ты не читала «Тайме»? – с сардонической усмешкой осведомился он.

– К сожалению, нет. Родители не позволяли мне поддерживать связи с внешним миром, пока они решали, как поступить со мной. – Мадлен нахмурилась. – Неужели сезон выдался неудачным?

– Вот именно, – кивнул Логан. – Критики со злорадством схватились за перья.

– Но почему…

– В этом виноват только я, – перебил Логан.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Мадлен. – На репетициях вы играли превосходно, и я думала… – Мадлен осеклась, сообразив, что после того, как она покинула Лондон, в театре прошли премьеры двух новых пьес. Вспомнилось странное отрешенное выражение на лице Логана в то утро, когда они расстались. Мадлен почувствовала раскаяние. Значит, она причинила ему даже большую боль, чем полагала. – Вы были тяжело больны, переболела половина труппы, – пролепетала она. – Уверена, со временем театр наверстает упущенное…

– Я не нуждаюсь в оправданиях, – отрезал Логан.

– Разумеется! Я… прошу меня простить. Логан язвительно усмехнулся.

– Мне бы не хотелось ранить твое самолюбие, дорогая, но ты не имеешь никакого отношения к моим профессиональным затруднениям. После того как мы расстались, я без труда забыл о тебе и не вспоминал до тех пор, пока твоя благодетельница, миссис Флоренс, не вломилась ко мне в гримерную вчера вечером.

Щеки Мадлен побагровели от стыда, чего и добивался Логан. Это зрелище принесло ему удовлетворение.

– Жаль, что я не могу ответить вам тем же. Мысли о вас не покидали меня ни днем, ни ночью. Я никогда не прощу себе того, что натворила. Если бы вы только знали, как я… – Она внезапно замолчала, словно устыдившись своих слов.

Логан стиснул зубы. Мадлен была настолько беззащитна, что ему расхотелось унижать ее. Он в смущении поглядывал на свою спутницу. Мадлен зажмурилась и откинула голову на спинку сиденья, со вздохом приоткрыв рот. Внезапно ее лицо стало белым как мел.

– В чем дело? – резко осведомился Логан. Мадлен едва заметно покачала головой и ответила, не открывая глаз, с трудом шевеля губами:

– Все хорошо. Просто иногда меня немного… мутит.

Экипаж подпрыгнул на ухабе, и Мадлен крепко стиснула зубы.

Логан подозрительно смотрел на нее, размышляя: не пытается ли Мадлен таким образом вызвать у него сочувствие? Нет, она явно не притворялась – для этого она была слишком бледна. Внезапно ему вспомнилось, что на протяжении первых трех или четырех месяцев беременности Джулию часто тошнило по утрам, и она была вынуждена пропускать репетиции.

– Может, велеть кучеру остановиться? – спросил Логан.

– Не надо. Уже прошло.

Но, судя по виду Мадлен, приступ тошноты не проходил. Ее лицо оставалось напряженным, шея конвульсивно подергивалась.

Нахмурившись, Логан забарабанил пальцами по колену. Утром он был слишком занят, чтобы убедиться, что Мадлен позавтракала. Насколько ему было известно, она не ела целый день.

– Скоро мы будем в Оксфорде. Остановимся на постоялом дворе, и ты сможешь перекусить. Мадлен отрицательно покачала головой.

– Спасибо, но при одной мысли о еде… – Она вдруг зажала рот ладонью и тяжело задышала, раздувая ноздри.

– Скоро мы остановимся, – пообещал Логан, вынимая хрустальный графин с водой из буфета красного дерева, встроенного в стенку экипажа. Смочив водой платок, Логан протянул его Мадлен. Пробормотав слова благодарности, она прижала влажную ткань к губам.

Вспомнив, что миссис Флоренс снабдила их корзиной с провизией, Логан сунул руку под сиденье и вытащил ее. В корзине оказались фрукты, сыр, несколько ломтиков черного хлеба и пудинг, завернутый во влажную салфетку.

– Возьми, – предложил Логан, протягивая Мадлен ломтик хлеба – Поешь немного.

Она отвернулась со слабым стоном.

– Я не сумею проглотить ни крошки!

Логан сел рядом с ней и поднес хлеб к ее губам.

– Всего один кусочек, черт бы тебя побрал! Не хочу, чтобы тебя стошнило в моем экипаже.

– Не беспокойтесь, я не попорчу ваш драгоценный экипаж, – отозвалась Мадлен, убирая платок и гневно глядя на Логана.

Вызывающее выражение на се лице внезапно вызвало у Логана улыбку. Он вновь смочил платок, свернул его и приложил ко лбу Мадпсн.

– Только один кусочек, – попросил он, снова поднося хлеб к ее губам.

Мадлен смирилась и с тяжким вздохом принялась жевать с таким видом, словно ее заставили есть опилки. Наконец, дожевав, она скорчила гримаску. Логану показалось, что лицо ее чуть порозовело.

– Еще немного. – Он протянул ей следующий ломтик.

Мадлен медленно ела. По-видимому, вскоре ей стало лучше. Несколько минут спустя она расслабилась и глубоко вздохнула.

– Мне уже легче, спасибо.

Только туг Логан заметил, что обнимает Мадлен, крепко прижимая к себе. Ее голова покоилась у него на плече, грудь касалась его груди. Эта поза казалась такой естественной и удобной… Мадлен вскинула на него глаза, цветом напоминавшие жидкий янтарь. Логан вспомнил, как она ухаживала за ним во время болезни. Что бы Мадлен ни натворила потом, она сумела облегчить его страдания и подарила ему надежду, дала ощутить вкус счастья.

А затем отняла все это.

Переполняясь горечью, Логан оттолкнул ее.

– В дальнейшем постарайся заботиться о себе сама, – произнес он, пересаживаясь на прежнее место. – Я не расположен изображать сиделку.

Пока карета катилась по извилистой дороге к поместью Мэтьюзов, Мадлен сгорала от стыда и унижения. Усадьбу окружали пологие холмы Глостершира, плодородные поля и прозрачные ручьи. Земли Мэтьюзов выглядели внушительнее самого особняка, который неуклюже возвышался среди строений поменьше. Крохотные двухкомнатные коттеджи были предназначены для размещения многочисленной прислуги.

Логан неотрывно смотрел в окно, но не сделал ни единого замечания. Экипаж между тем приближался к особняку.

– Известие о нашем браке не понравится моим родителям, – произнесла Мадлен, нервно оправляя юбки. На ней было скромное девичье платье. Логану казалось, что лиф платья уже теперь ей слишком тесен. Он не раз задумывался о том, как вышло, что родители не заметили беременности Мадлен.

– Надеюсь, они обрадуются этому известию, как только узнают, в каком положении ты оказалась, – отозвался он. Не глядя на него, Мадлен объяснила:

– Мои родители неодобрительно относятся ко всем, кто имеет какое-нибудь отношение к театру. По-моему, они согласятся скорее умереть, чем выдать свою дочь замуж за актера.

– Неудивительно, что ты выбрала меня, – заметил Логан, прищурившись. – Ты не только избавилась от девственности, ты поймала на крючок мужчину, к профессии которого твои родители испытывают величайшее презрение.

– Я не думала, что кто-нибудь узнает, с кем я была близка, – смутившись, призналась Мадлен. – Я хотела сохранить это в тайне.

Нахмурившись, Логан проглотил язвительное замечание. Он вспомнил, что теперь не время вступать в споры. У него была лишь одна цель, а именно – сообщить супругам Мэтьюз о том, что ожидает их в ближайшие две недели.

Экипаж остановился перед особняком. Логан снял с коленей Мадлен плед и помог ей набросить плащ. Поплотнее закутав ее в шерстяную ткань, он сжал двумя пальцами ее подбородок и уставился в огромные янтарные глаза.

– Я хочу кое о чем предупредить тебя, – проговорил он вполголоса. – Пусть посторонние думают, что мы вступаем в брак по взаимному согласию. Каждый, кто увидит нас вдвоем, в том числе и твои родители, должен поверить, что эта сделка устраивает нас обоих. Один горестный взгляд, один намек на то, что ты вынуждена выйти за меня замуж, – и я сверну твою тонкую шейку. Ты все поняла?

– Я не актриса, – с трудом выговорила Мадлен. – Не знаю, насколько убедительной окажется моя игра. Если вы хотите, чтобы родители поверили, будто я счастлива…

– Именно этого я и добиваюсь. – В дверь экипажа постучали – слуга Мэтьюзов был готов помочь гостям выйти, но Логан не обратил на стук внимания. – Ты смотришь так, словно вернулась из преисподней, – заявил он, пристально глядя на Мадлен. – Улыбнись. Попробуй расслабиться.

– Не могу. – Мадлен с ужасом взглянула на Логана.

Глядя в ее искаженное страхом лицо, он вдруг понял, что Мадлен будет принадлежать ему до конца своих дней. Их кровь смешается в жилах их ребенка. Именно в интересах ребенка никто не должен догадаться, каковы истинные отношения между ними. Гордость Логана требовала, чтобы Мадлен выглядела и вела себя, как влюбленная женщина, чтобы она с радостью приняла его предложение,

Взяв ее лицо в ладони, Логан впился губами в губы Мадлен. Он целовал ее с изощренной нежностью, и Мадлен ответила на его поцелуй. Когда Логан наконец поднял голову, она тяжело дышала, ее лицо раскраснелось.

Отстранившись, Логан бесцеремонно оглядел ее.

– Вот так-то лучше.

Выбравшись из экипажа первым, он помог Мадлен спуститься и повел ее по мощенной камнем дорожке к парадной двери особняка. Слуга уже сообщил о приезде гостей. Приятная волна тепла хлынула из дома в распахнутую дверь.

Логан по-хозяйски обнимал Мадлен за талию, уверенный, что это взбесит супругов Мэтьюз. Мадлен понимала, что подобный знак внимания со стороны Логана – всего лишь игра, но была благодарна и за это. Она не знала, как воспримут родители известие о ее беременности и предстоящем браке. Логану Скотту недоставало самого важного: аристократического происхождения и фамильного наследства. Более того, родители не раз давали понять, что человек, живущий своим трудом, неприемлем в качестве мужа для их дочерей, даже если он доктор или уважаемый юрист. А о муже-актере не следовало даже заикаться.

Когда родители Мадлен появились у двери, на их лицах появилось выражение ужаса и изумления. Аристократическое лицо Агнес побледнело, ее узкие губы вытянулись в тонкую линию.

– Мадлен, ты же отправилась к Джастине!

Наши планы изменились, – ответил Логан, выступая вперед с легким поклоном. – Счастлив познакомиться с вами, леди Мэтьюз.

* * *

Мадлен поморщилась, увидев, как ее мать умышленно нанесла Логану оскорбление, попятившись и даже не попытавшись ответить на его приветствие.

– Мистер Скотт, – начал лорд Мэтьюз, с удивлением глядя на неожиданных гостей, – будьте любезны пройти со мной в гостиную. Надеюсь, вы объясните мне, что все это значит.

– Разумеется, милорд.

Лорд Мэтьюз повернулся к дочери и холодно проговорил:

– Этот разговор не предназначен для твоих ушей. Отправляйся к себе, с тобой мы поговорим позже, Мадлен попыталась возразить, но Логан с невозмутимым видом перебил ее:

– Мадлен останется со мной, милорд. Ее присутствие необходимо, поскольку предметом разговора является ее будущее.

– Я уже говорил вам, Скотт, я сам позабочусь о будущем своей дочери. С вашей стороны это возмутительная дерзость – явиться сюда и вмешиваться в дело, к которому вы больше не имеете ни малейшего отношения.

– Боюсь, все не так просто, милорд. – По-прежнему обнимая Мадлен за талию, Логан последовал за четой Мэтьюз в небольшую гостиную, обставленную в строгом английском стиле – мебелью светлого дерева с желтыми и коричневыми прожилками и золотистой обивкой. На единственной картине, висевшей в комнате, был изображен ничем не примечательный английский ландшафт.

Леди Мэтьюз села и предложила всем остальным последовать ее примеру.

– Мадлен, сядь вон там, – распорядилась она, указывая на кресло, стоящее чуть поодаль от остальных.

Логан почувствовал, как напряглась дочь Мэтьюзов. Сжав ее ледяную ладонь, он усадил Мадлен рядом с собой на невысокую кушетку. Леди Мэтьюз смерила Логана пронизывающим взглядом.

Кому-то мать Мадлен могла показаться привлекательной женщиной, однако ей недоставало

Внутренней теплоты, например смешливых морщинок у глаз и в уголках губ. Лоб же ее прорезали две неглубокие, но отчетливые складки, придававшие ей чопорный и решительный вид. Логан сразу понял: если леди Мэтьюз приняла решение, ничто не заставит ее отступиться.

Неудивительно, что Мадлен сбежала из пансиона. Не было ничего странного и в том что ей пришел в голову столь нелепый план – избежать задуманного родителями брака. Логан догадывался, что за человек лорд Клифтон. Мадлен сказала, что он стар, но, несомненно, чрезвычайно респектабелен.

– Итак, мистер Скотт, – начал лорд Мэтьюз, машинально поглаживая лысую макушку и жидкие седые пряди на затылке, – не могли бы вы просветить меня, объяснить, как вы оказались здесь в обществе нашей дочери? Признаюсь, я охотнее расспросил бы об этом Мадлен, но вряд ли она способна поведать нам истину.

Логан провел большим пальцем по щеке Мадлен и мысленно усмехнулся, услышав негодующий возглас леди Мэтьюз.

– Мадлен сообщила мне чрезвычайно важную новость. Она сочла себя обязанной известить об этом прежде всего меня.

– Что еще за новость? – осведомился лорд Мэтьюз с таким видом, словно с ним вдруг случился приступ удушья. Логан поправил локон на виске Мадлен.

– Она… то есть мы ждем ребенка, сэр. По словам врача, он должен родиться в июне. – Логан сделал паузу, наслаждаясь видом ошеломленных родителей Мадлен. Затем неторопливо продолжал:

– Естественно, для меня стало делом чести поступить по справедливости с Мадлен и ребенком. Поэтому я приехал просить вашего благословения…

Делом чести? – не выдержала леди Мэтьюз, кипя от возмущения. Логан решил, что попадись ей сейчас под руку нож, леди с радостью вонзила бы его в грудь обидчику. – И у вас еще хватает дерзости заявлять о чести после всего, что вы сделали с нашей дочерью?!

– Он ни в чем не виноват, – неожиданно вмешалась Мадлен; она хотела еще что-то сказать, но Логан положил ладонь ей на плечо, заставляя умолкнуть.

Глядя в упор на лорда Мэтьюза, Логан проговорил:

– Милорд, я уверен, что это недоразумение можно разрешить к удовольствию обеих сторон. Даю вам честное слово: вашей дочери будут обеспечены хороший уход и забота. С вашего разрешения я постараюсь сделать так, чтобы брак был заключен как можно раньше…

– Вы недостойны быть ее мужем! – выпалила леди Мэтыоз. – Я потратила годы, готовя ее в жены такому человеку, как лорд Клифтон. Потратила не для того, чтобы отдавать какому-то комедианту! А теперь, когда ее репутация окончательно погублена, она превратилась в…

– Агнес! – резко перебил жену лорд Мэтыоз. Она умолкла и в ярости уставилась на Скотта.

Лорд Мэтыоз тоже посмотрел на Логана.

– Мистер Скотт, я ценю ваше стремление исполнить свой долг. Однако мне придется весьма серьезно обдумать создавшееся положение. Несмотря на то, что случилось с Мадлен мы должны исходить прежде всего из интересов семьи. Если моя дочь станет вашей женой, нам предстоят годы… печальной известности. Разумеется, такой человек, как вы, не в состоянии понять, какое влияние окажет это событие на весь род Мэтьюзов, но добрая репутация для нас равнозначна самому существованию. Уверен, лучше уладить недоразумение без шума и без вашего участия.

Пренебрежительная улыбка тронула губы Логана, едва он понял, на что намекает лорд Мэтьюз. Родители Мадлен предпочли бы отдать ребенка на воспитание, а дочь отправить в изгнание, лишь бы не допустить ее брака с такой одиозной личностью, как Логан Скотт. Логан дал себе клятву, что скорее сойдет живьем в преисподнюю, чем допустит, чтобы супруги Мэтьюз избавились от Мадлен и ребенка, словно от постыдной тайны.

– Считайте как вам будет угодно, – негромко произнес он. – А я, в свою очередь, смею заверить вас, лорд, что у ребенка будет честное имя – мое имя. – Логан поднялся с кушетки, всем своим видом показывая, что разговор окончен. – Уже поздно, – добавил он. – Я уезжаю и вернусь через несколько дней, чтобы известить вас о том, как идут приготовления к свадьбе. Через две недели Мадлен станет моей женой.

Супруги Мэтьюз вскочили, готовые разразиться потоком угроз и оскорблений, но Логан с невозмутимым видом заявил:

– Советую вам не беспокоить Мадлен, пока я в отъезде. Надеюсь, к моему возвращению она успеет как следует отдохнуть. – Он посмотрел в лицо стоящей рядом Мадлен. – Если что-нибудь случится, пошли за мной.

– Хорошо… Логан. – Мадлен попыталась улыбнуться.

– Вот и отлично, – кивнул ее будущий муж.

– Мистер Скотт… – вмешался лорд Мэтьюз; его одутловатое лицо побагровело. – Мистер Скотт, я вынужден требовать, чтобы вы больше не показывались в моем поместье.

– Хорошо, – кивнул Логан, – я не появлюсь здесь после того, как заберу Мадлен.

– Неужели вы отважитесь бросить мне вызов? – вскипел Мэтьюз. – Стоит мне пожелать, и я раздавлю вас, как букашку, Скотт! У меня найдется немало могущественных и влиятельных друзей…

– И у меня тоже. – Какое-то время мужчины молча стояли лицом к лицу. Затем Логан произнес спокойным, почти примирительным тоном:

– Не делайте глупостей, Мэтьюз. Благодаря этому браку вы приобретете больше, чем потеряете. Несмотря на мое прошлое, вы, надеюсь, вскоре поймете, как выгодно иметь меня в качестве зятя.

– И в чем же заключается эта выгода? – осведомилась леди Мэтьюз. – В том, что билеты в театр нам будут присылать по первому требованию?

Логан сардонически улыбнулся, не сводя глаз с отца Мадлен.

– Уверен, вы готовы действовать в интересах своей дочери, милорд.

Лорд Мэтьюз нехотя кивнул, взглядом заставив замолчать запротестовавшую было жену.

Поклонившись на прощание, Логан вышел из комнаты. Мадлен направилась следом и вскоре нагнала его.

– Логан… куда вы едете?

Остановившись, он смерил ее холодным взглядом.

– Нанести визит своим родным.

– Вы хотите рассказать им обо мне?

– И о тебе тоже.

Логан еще не успел обсудить с Мадлен то, что услышал о своем происхождении от миссис Флоренс. Рассказывать об этом, не получив подтверждения, он не желал. А истину Логан намеревался узнать этим же вечером.

Мадлен закусила губу.

– Вы… когда вернетесь?

Губы Логана искривились в иронической улыбке.

– Как можно раньше, – сказал он.

Глава 11

Когда Логан наконец добрался до Бакингемшира, было уже около половины одиннадцатого. Однако Логан не сомневался: Рочестер еще не ложился. Графу всегда хватало нескольких часов сна. Он напоминал хлопотливого старого паука, по ночам плетущего паутину в надежде, что утром в нее угодит какая-нибудь незадачливая букашка.

Рочестер славился своим умением ладить с людьми. Например, высокородному джентльмену ничего не стоило убедить молодую вдову продать ему дом и землю за бесценок или же убедить родственника, находящегося на смертном одре, подписать новое завещание – разумеется, главным наследником становился сам Рочестер. Эндрю не раз рассказывал Логану о подобных случаях. Вдвоем они часто потешались над алчностью старика.

Экипаж проехал через деревню возле усадьбы Рочестеров, миновал кладбище с каменными надгробиями, свидетельствовавшими о свершениях рода Дрейков.

При мысли о том, что он один из этих людей, сын Рочестера, Логану стало дурно. Он всей душой ненавидел Дрейка – расчетливого, хищного мерзавца. Не может быть, чтобы в их жилах текла одна и та же кровь – уж лучше оставаться сыном Пола Дженнингса! Дженнингс был всего лишь неотесанным мужланом, а Рочестер действовал гораздо более расчетливо: обманом заставлял людей служить своим корыстным целям, а затем без сожалений расставался с ними, как с вещами, отслужившими свой срок.

За окнами экипажа промелькнул внушительного вида коттедж, окруженный камешгыми стенами, – дом, который Ло ган выстроил для семьи Дженнингсов несколько лет назад. Мэри, Пол и трое их детей с удобством расположились здесь. Пол по-прежнему обрабатывал участок арендованной у Рочестера земли, но теперь ему помогал наемный работник, а сам Пол добрую половину каждого дня пребывал в похмельном оцепенении. Логан обеспечивал всю семью Дженнингсов при условии, что они ни разу не навестят его в Лондоне. Он считал, что еще дешево отделался.

Когда экипаж наконец подъехал к особняку, его знакомые очертания были едва различимы во тьме. Огромный каменный особняк с целыми акрами резных дубовых панелей в залах и комнатах был построен прадедом нынешнего графа. Подобно его нынешнему обитателю, Рочестер-Холл хранил печать сурового достоинства, казался неуязвимым и неприступным. Даже окна особняка были маленькими и узкими, словно бойницы.

Логан, с детства знавший прислугу Рочестер-Холла, беспрепятственно проник в особняк, отказавшись от предложения домоправительницы доложить хозяину о прибытии гостя. Логан прошел прямо в библиотеку, где сидел старик, читавший книгу о гравюрах.

– Скотт? – с оттенком удивления в голосе произнес Рочестер и прищурился. – Не ожидал увидеть вас здесь в такой час.

Логан остановился на пороге, на миг оцепенев. Внешне он ничем не напоминал Рочестера, если не считать того же роста и сложения. Но было что-то в очертаниях подбородка старика, что-то, словно вырубленное плотничьим топором… И нечто в горбинке стариковского носа, в нависших над глазами бровях… Неужели у них и впрямь есть нечто общее?

Не обращая внимания на внезапно возникший гул в голове, Логан шагнул через порог.

– Мне приходится наносить немало неожиданных визитов, – произнес он, заглянув в книгу, лежащую на столе. Заметив на странице изображение шедевра английского портретиста Уильяма Фейторна, Логан коснулся его кончиком пальца.

Рочестер, нахмурившись, придвинул к себе книгу.

– Вы явились хныкать и жаловаться, потому что я сумел приобрести коллекцию Гарриса, несмотря на предложенную вами более щедрую плату?

– Я никогда не хнычу, милорд.

– Не правда! Вы хныкали и скулили вовсю в нелепой постановке «Ричарда II», которую я имел несчастье посетить несколько лет назад. Надеюсь, более слюнявого и фальшивого исполнения я не увижу.

– Я сыграл эту роль так, как она была написана, – невозмутимо отозвался Логан.

– Сомневаюсь, что замысел Шекспира был именно таков, – возразил Рочестер.

– Значит, вы были близко знакомы с ним? – поинтересовался Логан.

Старик гневно вскинул брови:

– Дерзкий простолюдин! Говори, зачем пришел, и убирайся отсюда.

Долгую минуту Логан сверлил старика взглядом, испытывая странное желание уйти, не сказав ни слова.

– Ну так что же? – напомнил Рочестер. Логан присел на стол, небрежно отодвинув альбом с гравюрами.

– Я хочу задать вам один вопрос. Скажите, милорд, вам знакома некая миссис Нелл Флоренс?

Услышав это имя, Рочестер остался невозмутим, только крепче стиснул пальцами очки в тонкой золотой оправе.

– Нелл Флоренс… – с расстановкой повторил он. – Это имя мне не знакомо.

– Когда-то она была комической актрисой в театре «Друри-Лейн».

– Тогда с какой стати я должен знать ее? – Старик уставился на Логана не мигая, словно давая понять, что ему нечего скрывать. Чуть выпученные глаза придавали ему сходство с форелью.

Что-то рассыпалось в прах в душе Логана, когда он понял, что миссис Флоренс сказала ему правду. Почувствовав мучительную пустоту в груди, он глубоко вздохнул.

– Вы отъявленный старый лжец! – выпалил Логан. – Всю жизнь вы только и делали, что лгали!

– Может, вы все-таки объясните, с какой стати вы ворвались ко мне в библиотеку? Что вам наговорила эта миссис Флоренс?

Логан сжал кулаки, он боялся, что начнет крушить все, что попадется под руку. И почувствовал, как багровеет от ярости, не в силах сохранить на лице бесстрастное выражение. Куда же делось непоколебимое самообладание, которым Логан Скотт так гордился всего несколько месяцев назад? Он всегда приберегал эмоции для сцены, а теперь оказалось, что они переполняют всю его жизнь.

– Как, черт возьми, вы могли жить после этого? – спросил он срывающимся голосом. – Как могли отдать родного сына такому негодяю, как Дженнингс?

Рочестер с преувеличенной осторожностью отложил в сторону очки. Его лицо посерело.

– Вы, должно быть, спятили, Скотт. Понятия не имею, о чем вы говорите.

Тогда позвольте освежить ваши воспоминания, – решительно заявил Логан. – Тридцать лет назад вы отдали своего незаконнорожденного сына на воспитание Полу и Мэри Дженнингс. Беда в том, что этим людям нельзя было доверять даже собаку, не говоря уже о ребенке. За последующие шестнадцать лет мой «отец» бессчетное множество раз избивал меня в кровь, до полусмерти. Вы знали об этом, но не сделали ни малейшей попытки помешать ему.

Рочестер отвел взгляд и уставился на оправу очков, словно обдумывая ответ. Неожиданно для себя самого Логан схватил старика за плечи и приподнял над креслом.

– Вы обязаны сказать мне правду, черт бы вас побрал! – рявкнул он. – Признайтесь, что я – ваш сын! Лицо Рочестера, казалось, окаменело.

– Уберите руки!

Бесконечную минуту они пребывали в неподвижности. Затем пальцы Логана разжались. Рочестер упал в кресло и оправил на себе одежду,

– Ладно, – с трудом выговорил он, – признаю… Ты действительно внебрачный ребенок, которого я прижил с дочерью Нелл Флоренс. Я мог бы обойтись с тобой гораздо хуже – скажем, отправить в сиротский приют и больше не вспоминать о тебе. Более того, я не сидел сложа руки, видя, как этот мерзавец Дженнингс избивает тебя. Когда он разошелся вовсю, я пригрозил лишить его земли и ежегодного содержания, которое выплачивал ему…

– И вы ждете от меня благодарности? – Логан вытер руки о сюртук, словно в чем-то испачкался.

– Я нисколько не сомневаюсь в том, что ты ждал от меня гораздо большего, – ледяным тоном отозвался старик. – Действительно, одно время я строил планы на твой счет, пока ты не настоял на своем желании стать актером. Я мог бы многое сделать для тебя, если бы ты выбрал любое другое ремесло.

– Теперь я понимаю, почему вы всегда ненавидели театр, – пробормотал Логан. – Он напоминал вам о моей матери…

Глаза Рочестера сверкнули.

– Я обеспечил Элизабет безбедную жизнь, какой она не знала прежде. Если бы не ты, она была бы жива до сих пор! Ты оказался слишком крупным для нее – она погибла из-за тебя, ненасытный ублюдок!

Эти слова прозвучали в ушах Логана словно ружейный выстрел. Он покачнулся.

– Черт! – выпалил он, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

Лицо Рочестера не утратило обычной суровости, но тон чуть смягчился:

– Впрочем, ты в этом не виноват. Схватившись за край стола, Логан уставился невидящим взглядом в лицо старика.

– Вы говорили Эндрю обо мне? – услышал он собственный голос.

Рочестер покачал головой:

– Не видел необходимости. И если принять во внимание нынешнее поведение Эндрю, думаю, это известие ему сейчас только повредит. Уже несколько месяцев я не видел его трезвым. Весть о том, что я твой отец, окончательно добьет его.

– Я не виню Эндрю в пьянстве. Когда миссис Флоренс рассказала мне о том, что вы мой отец, я сам схватился за бутылку.

– Нелл… назойливая старая кошка, – пробормотал Рочестер, поглаживая подбородок и хмурясь. – Я так и знал, что когда-нибудь у меня возникнут из-за нее неприятности. Но почему она решила рассказать тебе правду именно сейчас?

Логан не собирался посвящать графа в подробности своих отношений с Мадлен. Пусть Рочестер узнает об этом от кого-нибудь другого.

– Не знаю.

– Ну, и как же ты намерен поступить теперь? Может, ты решил сообщить Эндрю о том, что вы сводные братья? Логан покачал головой:

– Я предпочел бы, чтобы Эндрю никогда не узнал об этом.

Рочестер был явно удивлен.

– Надеюсь, ты понимаешь: даже если я решу признать тебя, ты, как незаконнорожденный отпрыск, не имеешь права на наследство…

– От вас мне не нужно ничего, ни единого шиллинга.

– Что ж, если ты так хочешь…

Так хотели вы с того дня, как я появился на свет, – с горечью проговорил Логан. – Я буду рад исполнить ваше желание, У вас есть только один сын. Господь избавил его от ваших знаков внимания.

– Я заботился об Эндрю как мог, – возразил Рочестер. – Это ты превратил его в пьяницу и мота. Логан в недоумении уставился на старика:

– Я?

– Мне известно, сколько раз ты одалживал Эндрю деньги. Стремясь помочь ему, ты только испортил дело. Он будет пить и играть до тех пор, пока есть человек, способный платить за него долги.

– А вы предпочитаете ждать, когда негодяи, которым Эндрю должен, искалечат его? Они способны переломать ему все кости, да и то если ему очень повезет.

– Эндрю должен сам отвечать за свои поступки, иначе после моей смерти он угодит в долговую тюрьму. Я был бы благодарен тебе, если бы ты перестал вмешиваться в его жизнь.

– Охотно. – Логан направился к двери.

– Скотт! – окликнул его старик. Логан остановился на пороге, но не оглянулся, пока Рочестер не заговорил, как бы размышляя вслух:

– Меня всегда удивляло, почему ты выбрал театр. Ты мог бы добиться успеха на любом поприще – ты многое унаследовал от меня…

– Вы правы, – проговорил Логан сдавленным голосом; в этот момент он ненавидел себя.

Логан повернулся к отцу, с ужасом осознавая, что с Рочестером его роднит не только внешнее сходство, но и предельный эгоизм, стремление повелевать людьми, вкладывать деньги в произведения искусства, а также нежелание рисковать и брать на себя ответственность за кого бы то ни было.

– Вероятно, со временем я превратился бы в безжалостного негодяя, такого, как вы, – продолжал он. – Я предпочел театр только потому, что у меня не было выбора. Любовь к театру – у меня в крови.

– Как у твоей матери. – Рочестер пристально вглядывался в лицо сына. – Признаюсь, ты всегда

Был поразительно похож на Элизабет, и это раздражало меня. Могу только догадываться, какие чувства испытывает Нелл, глядя на тебя.

Логан поспешно вышел, вернее, выбежал из комнаты, словно за ним гнались все демоны ада.

* * *

Мадлен сидела на краю кровати в своей комнате, окруженная стопками аккуратно сложенной одежды. Вокруг кровати были расставлены сундуки и ящики. Большую часть вешей Мадлен уже успела уложить, чтобы отправить в лондонский дом Логана. Церемония бракосочетания должна была состояться через неделю в доме жениха. Несмотря на уверенность супругов Мэтьюз в том, что приличнее было бы проводить церемонию в часовне их поместья, Логан отказался наотрез. Мадлен понимала, что он намерен устроить все на свой вкус, не допуская постороннего вмешательства.

– Мадлен! – На пороге комнаты появилась старшая сестра Мадлен, Джастина; она приехала, чтобы помочь родным с приготовлениями к свадьбе. Элси прислала поздравительное письмо, но объяснила, что не сможет присутствовать на церемонии: со дня на день она ждала появления своего первенца. – Он здесь! – воскликнула Джастина. – Его экипаж подъехал к дому!

Мадлен одолевала тревога. Всю прошедшую неделю Логан переписывался с ее родителями, но они не показывали его письма Мадлен. Она потеряла аппетит и сон, гадая, что будет, если Логан откажется взять ее в жены.

– Ты должна как следует поесть, – заявила ее мать накануне вечером. – Если ты похудеешь, твой жених обвинит в этом нас – разумеется, в таком случае мне придется поставить его на место!

Подойдя к зеркалу, Мадлен расправила юбки и подтянула лиф платья. Она продолжала худеть, и вместе с тем ее платъя давно стали тесными в груди.

– Поправь прическу, – посоветовала Джастина. – У тебя на голове воронье гнездо.

Вытащив шпильки из волос, Мадлен расчесала их, машинально заплела в косу и закрутила ее узлом на затылка Джастина тоже подошла к зеркалу и заботливо поправила свои золотистые кудряшки. Затем послюнила пальцы и пригладила несколько крохотных локонов на лбу и висках. Полюбовавшись своим безупречным отражением, она удовлетворенно улыбнулась.

Еще в детстве Джастина изумляла окружающих своей красотой – красотой фарфоровой куколки и необычайной уравновешенностью характера. Она принадлежала к числу тех девочек, которые никогда не шалят, не ломают игрушки и не пачкают башмачки. Когда Джастина начала выезжать в свет, ее поклонниками стали самые достойные мужчины Лондона, даже несколько титулованных особ из Франции. В конце концов она остановила свой выбор на лорде Бэгворте. Джастина всегда была и по-прежнему оставалась гордостью семейства Мэтьюз, Мадлен же считали позором семьи.

Повинуясь уговорам Джастины поторопиться, Мадлен воткнула в волосы последнюю шпильку и пощипала щеки, чтобы вернуть лицу былой румянец. К тому времени, как сестры спустились вниз, Логана уже провели в маленькую гостиную, где Агнес оказала ему отнюдь не самый радушный прием.

Увидев входящих в гостиную молодых женщин, Логап поднялся. В этой небольшой комнате он производил особенно внушительное впечатление. Превосходно сшитый черный сюртук облегал его широкие плечи, при этом Логан выглядел стройным, гибким, мускулистым. Он недавно подстригся, и его темные с рыжеватым отливом волосы чуть поблескивали.

– Мистер Скотт… – пробормотала Мадлен и остановилась в нерешительности, не зная, надо ли подойти к нему. Логан сам подошел к Мадлен и взял ее за руку. Однако он поцеловал не тыльную сторону руки, а прижался губами к впадинке на ладони, отчего жест стал нежным и интимным, хотя, разумеется, был всего лишь игрой, рассчитанной на мать и сестру Мадлен. И все же сердце Мадлен радостно дрогнуло от теплого прикосновения его губ.

Выпрямившись, Логан внимательно оглядел невесту, не упуская ни единой подробности ее

Внешности. Между его густыми бровями образовалась морщинка.

– Без меня ты наверняка ничего не ела, – проговорил он тихо, чтобы не услышали остальные дамы.

– И вы тоже, – ответила Мадлен. От ее взгляда не ускользнуло то, что Логан стал еще более поджарым – теперь ничто не скрывало грубую мощь его мускулов.

Логан усмехнулся, услышав ее замечание. Затем повернулся в ожидании, что его познакомят со стоящей поодаль Джастиной. Мадлен, представившая свою старшую сестру, ожидала увидеть на лице Логана выражение восхищения. Мужчины всегда теряли голову при виде Джастины. Но как ни странно, блистательная красота Джастины не произвела впечатления на Логана.

– Весьма польщен, – сухо произнес он. Джастина, похоже, была оскорблена подобным невниманием.

– Добро пожаловать в нашу семью, мистер Скотт. Надеюсь, вы будете добры к моей младшей сестренке.

– Несомненно, леди Бэгворт, – отозвался Логан, с сардонической усмешкой приподняв левую бровь, Очевидно, плутовка ждала, что он увлечется ею. Логан нашел Джастину привлекательной особой, хотя красотой она уступала Мадлен, обладавшей удивительно тонкими и выразительными чертами лица. К тому же Джастине недоставало теплого и умного выражения глаз, присущего Мадлен.

Логан перевел взгляд на мать Мадлен, Агнес, сидящую в противоположном конце комнаты.

– Леди Мэтьюз, боюсь, я смогу пробыть у вас совсем недолго. Надеюсь, вы разрешите мне провести несколько минут наедине с Мадлен.

Эта просьба вызвала бурное негодование Агнес:

Вам следовало бы знать, мистер Скотт, что невесте неприлично оставаться в вашем обществе без компаньонки.

– При ее нынешнем положении присутствие компаньонки мало что изменит, – возразил Логан, заставив Мадлен покраснеть, а Джастину – тихонько хихикнуть.

Столь бесстыдное замечание еще больше задевало Агнес.

– Мистер Скотт, до тех пор, пока вы находитесь под крышей моего дома, я настаиваю на соблюдении установленных мной правил приличия, даже если вам они кажутся излишними. Вы можете побеседовать с Мадлен, но только в присутствии Джастины. – С этими словами Агнес величественно выплыла из комнаты, обменявшись многозначительными взглядами со старшей дочерью.

Какое-то время все трое молчали. Наконец Джастина состроила кислую гримаску и с усмешкой удалилась в угол комнаты. Она с притворным интересом уставилась в окно. Логан же увлек Мадлен в противоположный угол.

– Мне очень жаль… – пробормотала Мадлен, желая извиниться за холодность матери, но Логан поднес палец к ее губам. Она замолчала, очарованная его близостью. От него исходил пьянящий, знакомый аромат: запахи льняного белья, сукна, кожи и табака.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Логан, оглядывая строгое платье с высоким воротом и вновь переводя взгляд на лицо Мадлен.

Она чуть покраснела.

– Прекрасно, благодарю вас.

– Тебя по-прежнему тошнит по утрам?

– Да.

– Тошнота продлится всего месяц или два. А тем временем постарайся не забывать о еде.

– Откуда такая осведомленность? – осмелилась спросить Мадлен.

Логан улыбнулся:

– Совладелица моего театра часто отсутствовала на утренних репетициях по той же самой причине.

– Значит, у вас никогда… – начала Мадлен, не в силах справиться с волнением.

– Да, – снова улыбнулся Логан. – Ты – первая женщина, ждущая от меня ребенка. – Сунув руку в карман сюртука, он что-то вытащил оттуда. – Протяни руку. Мадлен почувствовала, как Логан надел ей на безымянный палец левой руки холодное тяжелое кольцо. Она в изумлении посмотрела на подарок. В оправу кольца был вделан канареечно-желтый алмаз весом по меньшей мере в пять каратов, окруженный кольцом белых бриллиантов, переливающихся радужным огнем. Пораженная внушительным видом кольца, Мадлен уставилась на Логана широко раскрытыми глазами.

– О Господи! – донесся с другого конца комнаты возглас Джастины. – Да ведь он величиной с яйцо!

– Спасибо, – поблагодарила Мадлен дрогнувшим голосом. – У меня еще никогда не было такого чудесного украшения.

Логан бесстрастно пожал плечами.

– Если хочешь, мы обменяем его на что-нибудь другое.

– Нет-нет… Оно великолепно, – Мадлен залюбовалась игрой света в камне, подыскивая верные слова, но никакими словами нельзя было выразить ее благодарность.

Не в силах сдержать любопытство, Джастина поспешила подойти поближе.

– Дай-ка посмотреть, Мадлен! Боже мой, какой удивительный камень! Можно примерить? – И не дожидаясь разрешения, она сняла кольцо с пальца Мадлен, пожирая глазами подарок Логана. – Камень безупречен, а его оттенок просто неповторим! – Она окинула собеседников лукавым взглядом. – По-моему, за такой подарок следует благодарить не просто словами, Мадлен. Почему бы тебе не вознаградить мистера Скотта поцелуем? В конце концов мамы здесь нет, а я никому ничего не скажу.

Мадлен в растерянности посмотрела на Логана, но его лицо оставалось непроницаемым.

– Мистер Скотт весьма скрытный человек, – пробормотала она, но Логан перебил ее с дерзкой усмешкой:

– Но не настолько скрытный, дорогая. – Прижав ладони к щекам Мадлен, он склонился к ее губам.

Мадлен вздрогнула от первого прикосновения его губ. Логан же целовал ее уста, словно они были удивительным лакомством. Это просто игра на публику, убеждала себя Мадлен. Необходимая игра, чтобы Джастина уверовала, что они любят друг друга… И тем не менее она наслаждалась поцелуем. Колени Мадлен задрожали, и она прижалась к Логану, внезапно ощутив сладостное головокружение.

Логан наконец отстранился, не спуская глаз с Мадлен.

– Похоже, вы всерьез увлечены моей сестренкой, мистер Скотт, – раздался веселый голос Джастины. – Остается только гадать, что мог найти в скромной девушке столь искушенный мужчина.

Логан сардонически улыбнулся, понимая, что Джастину терзает зависть.

– Мадлен обладает всеми достоинствами, которые я всегда мечтал видеть у жены, – бесстрастно ответил он.

– Она слишком своевольна, – возразила Джастина. – Будем надеяться, что вам удастся укротить ее, чего не сумели сделать наши родители.

– Джастина, – вмешалась Мадлен, гневно глядя на сестру из-под полуопущенных ресниц, – незачем говорить обо мне так, словно я… домашнее животное!

Логан неожиданно рассмеялся и с одобрительным выражением на лице подвел Мадлен к кушетке.

– Забудьте пока о ссорах, – сказал он. – Времени у меня не слишком много, а я хотел бы еще обсудить подробности церемонии.

– Разве вы не останетесь на ужин? – спросила Мадлен. Логан решительно покачал головой:

– У меня нет ни малейшего желания подвергать кого-либо, а тем более самого себя подобной пытке. Светская беседа за столом у четы Мэтьюз – это не для меня.

– Мудрое решение, – насмешливо заметила Джастина. – Мама даже не пытается скрыть свое недовольство, а жаль… По-моему, вы знаете толк в развлечениях, мистер Скотт.

– А об этом судить вашей сестре, – отозвался Логан, взглядом напоминая Мадлен о последнем ужине вдвоем и последовавшей за ним страстной ночи. Казалось, он наслаждался ее смущением.

Вскоре они заговорили о неотложных делах, но Мадлен никак не могла сосредоточиться на предстоящей церемонии. Мысли путались у нее в голове. Всего через неделю ей предстоит стать женой Логана и, если он пожелает, вновь делить с ним ложе. Правда, он предупредил, что на приятное времяпрепровождение она может впредь не рассчитывать… Мадлен задумалась: означает ли это, что он больше не ляжет с ней в постель? А может, Логан захочет причинить ей боль? Впрочем, Мадлен не верилось, что он способен на такое. Несмотря на вспыльчивый нрав, Логан вовсе не был жестоким человеком.

Вернулась Агнес, чтобы принять участие в обсуждении подробностей свадебной церемонии. Она согласилась почти со всеми планами Логана, пока речь не зашла о венчальном наряде для Мадлен. Леди Мэтьюз заявила, что она ни за что не допустит, чтобы Мадлен облачилась в белое платье.

– Это было бы верхом лицемерия, – сказала Агнес. – Мадлен лишила себя права на белый наряд.

Логан встретил взгляд леди Мэтьюз, не моргнув и глазом.

– Мадлен была невинна, когда я познакомился с ней. Она имеет полное право надеть белое платье.

– Но только не в тот момент, когда вы обменяетесь клятвами перед Богом! Белый – цвет чистоты. Белое платье на Мадлен было бы богохульством. Не удивлюсь, если Господь покарает вас, пронзив молнией крышу храма!

Логан сардонически усмехнулся:

– Хотя я никогда не претендовал на набожность, подозреваю, что у Господа есть немало других причин для беспокойства, помимо цвета платья Мэдди.

– Мэдди… – с отвращением повторила Агнес, качая головой. – Я была бы вам весьма признательна, если бы вы перестали называть мою дочь именем, приличным разве что для судомойки.

– Мама! – перебила Джастина, положив ладонь на плечо Агнес. Та умолкла, но лицо ее оставалось хмурым, как грозовая туча.

Набравшись смелости, Мадлен осторожно коснулась локтя Логана.

Мама права, – тихо произнесла она. – Прошу вас, уступите… Мне не следует надевать белое.

Логан явно был не прочь поспорить, но тем не менее смирился и многозначительно промолчал.

– Спасибо, – со вздохом облегчения сказала Мадлен.

– Мне все равно, даже если ты явишься на церемонию в костюме Евы, – пробормотал Логан. – Я хочу лишь одного: поскорее покончить со всей суетой и вновь заняться работой.

Услышав это замечание, Агнес вспыхнула, но Джастина и на сей раз сумела успокоить ее.

Мадлен сидела, не поднимая глаз. Она чувствовала нетерпение Логана, понимала, что театр всегда будет занимать главное место в его жизни. Простому смертному было бы немыслимо соперничать с обожаемым детищем Логана.

Когда вопрос о свадебном наряде был решен, Логан поспешил откланяться и уехал. После его отъезда Мадлен немного успокоилась и направилась к себе в комнату, чтобы продолжать укладывать вещи. Джастина последовала за ней.

– Поразительный мужчина! – воскликнула старшая сестра, едва успев закрыть за собой дверь спальни. – Такой внушительный! А эти синие глаза! Но особенно хорош голос. Одного этого голоса достаточно, чтобы соблазнить любую женщину – пусть даже он объясняет решение математических уравнений!

Слушая восторженные замечания сестры, Мадлен мысленно улыбалась. Джастина всегда относилась к ней снисходительно. Теперь же в голосе сестры впервые послышались завистливые нотки.

– А ты, оказывается, плутовка, – продолжала Джастина. – Мы с Элси не поверили своим ушам, узнав, что ты сбежала из пансиона и завела роман с самим Логаном Скоттом. Это восхитительно! Жаль, конечно, что ты выходишь замуж за человека, который гораздо ниже тебя.

Мадлен нахмурилась:

– Я вовсе не считаю, что он ниже меня.

– И правильно делаешь. Продолжай вести себя так, словно понятия не имеешь о его низком происхождении.

– Джастина подалась вперед, в ее глазах вспыхнуло жгучее любопытство. – Похоже, Скотт на ред-

Кость сильный мужчина. Должно быть, и в любви он искушен? Мадлен, расскажи, как у вас все происходило!

– Не могу, – пробормотала Мадлен, застигнутая врасплох столь бесстыдной просьбой. – Это касается только нас двоих.

– Но ведь я твоя сестра, ты можешь доверять мне во всем! Расскажи мне про мистера Скотта, а я в ответ расскажу тебе про лорда Бэгворта.

Представив себе низкорослого круглолицего мужа Джастины, Мадлен не сумела удержаться от улыбки.

– Прости, Джастина, но твое предложение меня нисколько не прельщает.

– Ну что ж… – Старшая сестра, нахмурившись, опустилась на стул. – Лорд Бэгворт не так красив, как мистер Скотт, зато он занимает в обществе гораздо более высокое положение, чем твой будущий муж.

– Разумеется, ты права, – ответила Мадлен, подавив смешок; она никак не ожидала от сестры подобных слов.

Джастина не скрывала, что счастлива с титулованным джентльменом, владельцем обширных поместий, прекрасного дома в Лондоне и целой армии слуг. Но Логан Скотт был еще богаче и, как признавала Джастина, внешне гораздо привлекательнее. Мадлен не волновало то, что в жилах Логана нет ни капли голубой крови. Она считала его самым обаятельным и достойным мужчиной, с каким когда-либо была знакома, и не желала себе другого мужа. По правде говоря, Мадлен надеялась стать Логану достойной женой.

* * *

Их обвенчали неделю спустя в гостиной Логана, в просторном зале со множеством прекрасных картин и сияющими паркетными полами. Мадлен смутно сознавала, что рядом стоят ее близкие: родители, Джастина и лорд Бэгворт.

Единственными приглашенными со стороны Логана были герцог Лидс с герцогиней и, как ни странно, миссис Флоренс. Мадлен растерялась, узнав, что Логан сам пожелал увидеть на своей свадьбе пожилую даму, с которой познакомился совсем недавно. Логан и миссис Флоренс обращались друг к другу вежливо, но сдержанно, и Мадлен чувствовала, что у них есть какая-то общая тайна. Возможно, позднее ей удастся выяснить, что они скрывают и почему выглядят так, словно знают о происходящем гораздо больше, чем кто-либо другой.

На вопросы священника Логан отвечал сухо и односложно. Его лицо оставалось непроницаемой маской актера, надежно скрывающей чувства. Мадлен не сомневалась, что Логану совершенно не по душе все происходящее. Он, конечно же, не предполагал, что когда-нибудь женится на ненавистной ему женщине, а она невольно принудила его к браку. По правде говоря, Мадлен намеревалась воспитывать малыша одна, но в глубине души понимала, что Логан не сможет отречься от своего ребенка. Слезы раскаяния и стыда жгли глаза Мадлен,

Когда священник призвал будущих супругов любить и почитать друг друга и начал читать клятву, скрепляющую их вечными узами, Логан случайно взглянул на Мадлен и заметил слезы на ее глазах. На щеке его дернулся мускул. Когда же священник объявил их мужем и женой, Логан прижался холодным поцелуем к губам Мадлен – в знак завершения церемонии.

Позднее гостей ждал обед из восьми блюд в столовой особняка, круглой комнате, отделанной мрамором и украшенной позолоченными коринфскими колоннами. На потолке была изображена сцена из «Бури», по стенам вилась узорная лепнина.

Сидя в противоположном от Логана конце длинного стола, Мадлен, ослепленная блеском золотых канделябров, едва различала мужа. Ее родные были изумлены окружающей роскошью и красотой – в этом Мадлен не сомневалась. По мере того как дорогие вина перетекали в хрустальные бокалы, а на стол подавали все новые французские блюда, гости вели себя все более раскованно.

Насладившись коллекцией изысканных вин, лорд Бэгворт заявил:

– Должен признать, Скотт, для человека, редко устраивающего приемы в собственном доме, вы идеально играете роль хозяина.

Прежде чем Логан успел ответить, мать Мадлен подняла глаза и с усмешкой заметила:

– Остается лишь надеяться, что с таким же искусством мистер Скотт будет исполнять роль верного мужа.

Произнесенное иным тоном, это замечание могло быть воспринято как дружеская шутка, но недовольство Агнес представлялось совершенно очевидным.

Мадлен похолодела в ожидании ответа Логана. К ее облегчению, он остался невозмутимым.

– Надеюсь, вам будет не на что жаловаться, леди Мэтьюз. Как и моей жене.

– Разумеется! – подхватила Мадлен. Поскольку почти весь день она молчала, это замечание заставило многих присутствующих удивленно взглянуть на нее. Нисколько не смутившись, Мадлен многозначительным тоном продолжала:

– Несомненно, мама хотела лишь выразить уверенность в том, что большие надежды, которые она возлагает на вас, мистер Скотт, непременно оправдаются.

– Я понял, что она имела в виду, – заверил супругу Логан, и впервые за весь день в его глазах вспыхнули веселые огоньки.

Обед завершился сыром, вином и фруктами. Затем мужчинам подали портвейн и сигары, а дамы удалились в другую комнату – выпить чаю и поболтать. Герцогиня Лидс, воспользовавшись возможностью поговорить с Мадлен с глазу на глаз, заняла кресло рядом с ней, поодаль от остальных дам. Они виделись впервые с тех пор, как Мадлен покинула «Столичный театр».

– Поздравляю, Мэдди, – с теплой улыбкой проговорила Джулия. – Надеюсь, в этом браке вы оба обретете счастье.

Мадлен усмехнулась:

– Боюсь, это едва ли возможно. Если уж все так началось…

Джулия сочувственно взглянула на собеседницу:

– Твой брак не первый и не последний из подобны браков. У многих все начиналось при таких же обстоятельствах. Уверена, Логану полезно обзавестись женой и ребенком – впрочем, сам он об этом и не подозревает.

– Он никогда не простит меня, – высказала свое опасение Мадлен. – И я не могу винить его за это.

– Вздор! Ты должна понять, Мэдди: Логан по-прежнему любит тебя, просто боится вновь довериться тебе. Надеюсь, ты будешь с ним терпелива. Не жди, что примирение состоится легко и быстро. Упрямство Логана способно взбесить даже святую. – Джулия внезапно оживилась. – Не знаю, говорил ли тебе об этом Логан, но меня он попросил помочь тебе устроить бал – не позднее, чем через месяц.

– Но зачем?

– Чтобы показать тебя всему Лондону, разумеется! Кровь отхлынула от лица Мадлен.

– Но все будут смотреть на меня и шушукаться о…

– Что они скажут – не важно, – заверила Джулия. – Я была предметом сплетен и слухов много лет, а теперь, после того как ты вышла за столь известного в Лондоне человека, та же участь ждет и тебя. Вскоре ты привыкнешь.

В этот момент к ним подошла миссис Флоренс и села рядом с Джулией. Бывшая актриса выглядела особенно величественно в темно-синем платье, отделанном множеством кружевных оборок и с нитями крупного жемчуга на шее и запястьях. Женщины обменялись замечаниями по поводу вышколенной прислуги Логана и великолепия его особняка.

– Беспомощность актеров в тех случаях, когда речь заходит о деньгах, общеизвестна, – проговорила миссис Флоренс, с необъяснимой гордостью разглядывая эффектное убранство комнаты. – Похоже, Мэдди, твой муж – исключение из этого правила. Тебе невероятно повезло.

– Мне повезло по многим причинам, – с деланной улыбкой отозвалась Мадлен.

– Вот именно, – кивнула миссис Флоренс, и морщинки в уголках ее рта стали еще отчетливее от дружелюбной усмешки. – Со временем все уладится, детка. Это я тебе обещаю.

Мадлен глубоко вздохнула, немного успокоившись. Странно, эти две женщины сумели утешить ее, чего даже не попытались сделать мать и сестра. Мадлен взяла миссис Флоренс за руку.

– Спасибо вам за то, что вы пришли ко мне на свадьбу, мадам. Ваше присутствие во многом помогло мне.

– Должна признаться, я ни за что не согласилась бы пропустить твою свадьбу с мистером Скоттом. Ты открыла для меня множество дверей, детка, таких, о которых ты даже не догадываешься. – По-видимому, озадаченное выражение на лице Мадлен польстило миссис Флоренс.

– Каких еще дверей? – спросила Джулия и рассмеялась, погрозив пальцем старшей подруге. – Ты похожа на кошку, нашедшую горшок со сливками. Я непременно узнаю, в чем дело!

– Когда-нибудь, возможно, – последовал уклончивый ответ. После этих слов миссис Флоренс надолго замолчала. Она попивала чай и поглядывала по сторонам.

Мадлен не знала, когда гости начали разъезжаться, заметила лишь, что в доме наконец остались только слуги, быстро и умело убирающие остатки пиршества… Логан же почти не замечал молодую жену. С невозмутимым видом он уселся за стол, вытянув перед собой ноги и докуривая сигару. Мадлен устроилась поблизости. Она еще не успела сменить свадебный наряд – бледно-розовое платье, украшенное у ворота и талии гирляндами роз более яркого оттенка.

Если бы не волнение, Мадлен порадовалась бы возможности посидеть рядом с мужем, вдыхая аромат его сигары. В доме воцарилась желанная тишина, необходимость поддерживать светскую беседу отпала. Однако предстояло еще одно испытание, и только Логан решал, когда оно должно начаться.

Он поглядывал на Мадлен без особого интереса – так смотрят на давно знакомую картину или скульптуру. Мадлен решила, что Джулия ошиблась – Логан давно уже не любит ее. Ни один мужчина не смог бы смотреть на любимую женщину просто как на вещь, от которой при желании нетрудно избавиться. Одну за другой Мадлен перебрала в уме сотни фраз, с которых можно было бы начать разговор, но так ничего и не сказала. Такое молчание, некогда представлявшееся столь уютным, теперь казалось напряженным и неловким,

– Твоя комната готова, – наконец объявил Логан, стряхивая пепел в бронзовую пепельницу. – Пусть кто-нибудь из слуг проводит тебя наверх.

– Значит, мы не будем…

– Нет. Мы займем разные комнаты. Как тебе известно, я привык приходить домой и уходить, когда мне вздумается. Если мы будем спать в разных постелях, я не потревожу тебя.

«А я не нарушу вашего уединения», – мысленно добавила Мадлен.

– Весьма разумное решение, – пробормотала она, поднимаясь. Логан тоже встал с видом любезного хозяина дома.

– Разумеется, я оставляю за собой право время от времени навещать тебя, – напомнил он.

Мадлен кивнула, с трудом сохраняя самообладание.

– А сегодня? – выговорила она чуть дрогнувшим голосом.

Лицо Логана оставалось непроницаемым. Он проследил взглядом за тонкой струйкой дыма, поднимавшегося от сигары.

– Когда будешь готова ко сну, зайди ко мне. Мадлен судорожно сглотнула.

– Хорошо.

Логан вновь уселся за стол, едва Мадлен перешагнула порог. Она уходила, чувствуя на спине его взгляд, словно раскаленное клеймо.

Одна из спален личных покоев Скотта была отделана заново; стену, отделяющую ее от соседней комнаты, убрали, и комната стала вдвое просторнее. Стены покрывала белая с золотом парча, и повсюду были развешаны картины в позолоченных рамах. Среди них Мадлен заметила изображение играющих детей и еще несколько портретов женщин с детьми в домашней обстановке.

Наслаждаясь уютом комнаты, Мадлен бродила по ней, отмечая перемены, в том числе и позолоченные часы на каминной доске, изысканное кружево кремового шелкового покрывала, перламутровую шкатулку для рукоделия в углу, на столике.

Горничная явилась без звонка, чтобы помочь хозяйке переодеться. Облачившись в ночную рубашку с высоким воротом, Мадлен присела к туалетному столику и погрузилась в размышления, пока служанка расчесывала ее золотистые волосы.

Горничная что-то сказала, и Мадлен вскинула голову, виновато глядя на нее.

– Что? – переспросила она. – Боюсь, я прослушала…

– Я спросила, не нужно ли вам чего-нибудь еще, миссис Скотт.

– Миссис Скотт… – с робкой улыбкой повторила Мадлен. – Вы первая назвали меня так.

Горничная ответила на ее улыбку и присела, прежде чем выйти из комнаты.

Увидев в зеркале свое побледневшее лицо, Мадлен машинально пощипала себя за щеки, чтобы к ним прилила кровь. У нее нет никаких причин бояться Логана. Он не причинит ей вреда, хотя бы потому, что она носит его ребенка. Но с другой стороны, ее положение могло оказаться плачевным. Теперь Логан был ее мужем, а она находилась в его власти. Никто не вступится за нее, если он обойдется с ней жестоко.

Поднявшись, Мадлен пробежала пальцами по длинному ряду пуговиц на своем белом пушистом халате. Затем, решительно вскинув подбородок, вышла из комнаты.

Спальня Логана находилась неподалеку, через несколько дверей. На стенах комнаты играли отблески пламени, полыхавшего в камине. Логан сидел, прислонившись к спинке кровати и закинув руки за голову. Он прикрыл свое обнаженное тело простыней, под которой отчетливо проступали очертания торса и ног. Багряные отблески освещали его лицо. Мадлен приблизилась к кровати и остановилась, услышав глухой голос Логана:

– Сними халат.

Мадлен в замешательстве уставилась на мужа.

– Я жду, – напомнил он, сверкая глазами, точно хищник при виде добычи.

Мадлен, понимавшая, что он задумал, хотела повиноваться, но пальцы не слушались ее. Логан терпеливо ждал, безмолвный и настороженный. Мадлен возилась с длинным рядом крохотных пуговок, высвобождая их из шелковых петель. Когда с этим наконец было покончено, она выпростала руки из длинных рукавов, уронив халат на пол. Теперь она осталась только в тонкой ночной рубашке. Мадлен вспыхнула, внезапно осознав, что ее одеяние просвечивается насквозь в отблесках пламени.

– И остальное, – велел Логан.

Заметив непреклонное выражение на его лице, Мадлен потянулась к тесемкам у ворота. Ощутив себя вещью, чужой собственностью, она окончательно растерялась. Если Логан стремился унизить ее, он добился своего. Взявшись за тонкую ткань, Мадлен начала снимать рубашку, но вдруг замерла в нерешительности.

– Живее, – раздался внезапно охрипший голос мужа.

Затаив дыхание, Мадлен медленно стащила через голову рубашку и уронила ее па пол. И тотчас же почувствовала, что в комнате довольно прохладно – по спине пробежали мурашки, а соски превратились в твердые бусинки. Сгорая от стыда, Мадлен стояла под горящим взглядом Логана, стояла, беспомощно уронив руки.

– Мне холодно… – прошептала она в отчаянии; ей хотелось хоть чем-нибудь прикрыть наготу.

– Вижу, – отозвался Логан, оглядывая ее грудь. Он откинул прикрывавшую его простыню и жестом подозвал Мадлен.

Она невольно прикрыла одной рукой грудь, а другой – темный треугольник между ног.

Этот жест позабавил Логана. Он рассмеялся.

– Забудь о скромности, детка. Прежде чем кончится эта ночь, у тебя не останется тайн.

Стиснув зубы, Мадлен легла на простыню. Все тело ее напряглось. Широкая теплая ладонь Лога-

На скользнула по бедру Мадлен. Она невольно вздрогнула. Но, вопреки ожиданиям, Логан очень осторожно привлек Мадлен к себе и принялся столь же осторожно поглаживать ее плечи и грудь кончиками пальцев.

Однако в его прикосновениях ощущалась некая отстраненность, казалось, пылкий любовник, которого она видела раньше, превратился в расчетливого незнакомца. Он предавался с ней плотской любви, забыв о чувствах. Если бы только она могла проявить такое же равнодушие… но ей не удалось сдержать стон наслаждения, когда губы Логана нашли ее набухший сосок, а рука скользнула между ног. Его пальцы перебирали шелковистые завитки, проникая в ее влажное лоно.

Мадлен вздрагивала, все больше возбуждаясь. Ей хотелось произнести слова, которые она так и не осмелилась сказать: «Я люблю тебя, люблю, люблю…» Но Логан не нуждался в ее любви.

Неожиданно Логан отстранился. Сгорая от желания, Мадлен издала протестующий возглас, потянулась к нему – и тут же оказалась прижатой к матрасу. Несколько секунд спустя она разглядела над собой контуры головы и плеч Логана и решила, что он намерен уйти, оставив ее трепещущей от желания,

– Прошу вас… – пролепетала она, не узнавая собственный голос.

– Тише. – Логан коснулся губ Мадлен пальцами, еще сохранившими запах ее лона.

Она прикусила губу и затихла, пытаясь дышать ровнее. И неожиданно вздрогнула, почувствовав прикосновение горячих губ Логана к ее груди, а затем – к животу. Мадлен медленно подняла руку и запустила пальцы в темные кудри Логана. Но он, отстранив руку жены, вновь принялся покрывать поцелуями ее грудь, живот, бедра.

– Нет! – затрепетав, выдохнула Мадлен, когда Логан припал губами к ее лону. Она даже представить не могла, что он способен на такое. – Нет!

Перехватив ее руки, Логан крепко прижал их к матрасу.

– Больше я не желаю слышать этого слова, – непререкаемым тоном заявил он. – Ни в спальне, ни в другом месте.

Мадлен была потрясена. Она поняла, что таким образом Логан решил отомстить ей, сломить ее волю.

– Не надо, – проговорила она, задыхаясь от боли в стиснутых запястьях. – Я не хочу!..

Логан издевательски засмеялся, вновь наклоняясь над ней. Глаза Мадлен жгли слезы ярости и стыда, она ощущала прикосновения его губ там, где и не думала почувствовать их, где поцелуи казались немыслимыми. Она пыталась сдвинуть ноги, но собственное тело предательски отказывалось повиноваться ей – ноги как бы сами собой раздвигались все шире. Горячие губы и язык Логана опаляли ее лоно, и Мадлен стонала и вскрикивала, испытывая одновременно унижение и блаженство. Она утратила свое "я", превратилась в похотливое существо, выгибавшее спину в неудержимом желании. Наконец волна экстаза накрыла ее и отхлынула. И тотчас же Логан придавил ее к матрасу всем своим весом. Мадлен почувствовала, как он входит в ее лоно, и попыталась воспротивиться, упершись ладонями ему в грудь. Но он все глубже проникал в нее, и Мадлен застонала, сдаваясь, открываясь ему. Логан же двигался медленно, неторопливо, размеренно, вновь и вновь лишая ее способности сопротивляться.

Мадлен уткнулась лицом в его плечо; ей казалось, что таким образом она как бы возрождает их прежнюю близость. Тогда Логан был ее партнером, учителем, другом, а сейчас превратился в господина, завладевшего ее телом и душой.

Наслаждение вновь охватило ее, распространившись по телу, словно пламя, и Мадлен ахнула, касаясь губами шеи Логана. Логан в последний раз глубоко погрузился в нее, и его сильное тело содрогнулось. На коже обоих выступил пот, их руки и ноги сплелись в объятиях. Чувствуя дрожь Логана, ощущая его дыхание и слыша лихорадочное биение сердца, Мадлен воспрянула духом. Несмотря на все старания, он не мог остаться равнодушным к ней. Наконец Логан расслабился, и Мадлен терпела тяжесть его тела, пока он со вздохом не перекатился на бок. Мадлен ждала, что Логан поцелует ее, обнимет или просто на миг возьмет за руку, но он не прикоснулся к ней. Неожиданно в комнате вновь стало холодно. Потянувшись за простыней и одеялом, Мадлен укрылась до подбородка.

– Мне уйти? – наконец спросила она. Логан ответил не сразу.

– Нет. Ты еще можешь мне понадобиться.

Мадлен вся сжалась, услышав этот приказ. «Будь терпелива с ним, Мэдди», – посоветовала ей Джулия. Что ж, игра стоит свеч. Она будет терпеть, чтобы искупить свою вину она в долгу перед мужем. Мадлен повернулась на бок, глядя на профиль Логана. Его глаза были закрыты, но она чувствовала, что он не спит, и могла лишь гадать о том, какие думы его тревожат.

* * *

Прошло десять лет с тех пор, как Логан основал «Столичный театр», любовно восстановив несколько ветхих строений, собрав прекрасную труппу актеров, музыкантов, художников, плотников, костюмеров, бутафоров, рабочих сцены. Многих он обучил всем тайнам актерского мастерства и при этом ни разу не опаздывал на репетицию. До нынешнего утра.

Обычно он просыпался без труда, но этим утром почувствовал себя сонным и вялым, а когда увидел спящую рядом Мадлен, то понял, что не сможет уйти просто так. Логан вновь предался любви с ней, мурлычущей и позевывающей, словно сонный котенок. Только потом он понял, что опоздал на репетицию.

Чертыхаясь, Логан поспешно оделся и велел кучеру гнать лошадей к театру как можно быстрее. И тем не менее он опоздал на целых сорок пять минут. Войдя в театр черным ходом и направляясь к фойе, Логан хмурился. Несомненно, вся труппа будет перешептываться и строить догадки о причинах его опоздания. И они вправе негодовать – подобных опозданий сам Логан не прощал никому.

В фойе было безлюдно, если не считать посыльного Джеффа.

– Мистер Скотт! – воскликнул он. – А мы уж думали, вы сегодня не придете…

– Где все? – по-прежнему хмурясь, перебил Логан.

– На сцене, сэр. Герцогиня решила начать репетицию без вас.

Логан коротко кивнул и направился к двери, ведущей за кулисы. Приближаясь к сцене, он услышал торопливые шаги и шепот. Наконец, расправив плечи, он вышел на сцену – и застыл в изумлении, увидев, что вся труппа ждет его, стоя полукругом с бокалами в руках. В унисон хлопнуло несколько пробок, и все заулыбались.

– Поздравляем! – крикнул кто-то. А другой голос насмешливо упрекнул:

– Вы опоздали!

Эти слова словно прорвали плотину – раздались взрыв смеха, приветственные возгласы, звон бокалов, плеск пенящегося шампанского. Логану подали наполненный бокал, и он почувствовал, что его губы растянулись в улыбке.

– Так что мы празднуем – мое опоздание или мою свадьбу? – спросил он.

Джулия шагнула вперед. На ее милом лице появилась лукавая усмешка.

– Скажем так: и то и другое стало для нас долгожданным событием. Будьте осторожны, мистер Скотт, иначе мы сочтем вас простым смертным!

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – отозвался Логан. – Я хочу, чтобы вы знали: опоздание не сойдет мне с рук.

– Это уж точно! – вмешалась в разговор Арлисс Барри. – Чтобы купить шампанское, мы взяли деньги в кассе в вашем кабинете!

Все громко расхохотались, а Логан покачал головой, не в силах стереть с лица улыбку.

– За труппу «Столичного театра»! – провозгласил кто-то тост. – За шайку пьянчуг и воришек!

Окруженный развеселившимися актерами, Логан поднял свой бокал.

– За миссис Скотт! – добавил он. И все дружно одобрили тост Логана, подхватив:

– За миссис Скотт!

– Да здравствует миссис Скотт!

– Да сжалится над ней Господь! – добавил кто-то, и все остальные прыснули, расплескивая шампанское.

Глава 12

Возможно, причиной тому было шампанское, возможно, известие о свадьбе Логана, а может, и то, и другое, но в «Столичном театре» неожиданно воцарилась радостная атмосфера. Логан не помнил, чтобы когда-нибудь репетиция проходила столь же удачно. Актеры играли вдохновенно и раскованно, рабочие сцены были внимательны и энергичны. А сам Логан… Казалось, жизненные силы вновь вернулись к нему.

Сознание того, что Мадлен ждет его дома, что он вправе прикасаться к ней, смотреть на нее, любить ее, когда пожелает, наполняло Логана удовлетворением, которое он не пытался скрыть. Не то чтобы он собрался выразить свою любовь или простить ее – к этому он был еще не готов. Однако Логан понимал: появление Мадлен в его жизни оправданно и необходимо – ради его же блага. Вчерашняя ночь и сегодняшнее утро были тому доказательством. За какие-нибудь сутки к нему вернулась прежняя энергия, он вновь сумел взять в свои руки бразды правления в «Столичном».

– Превосходно! – заявила ему во время репетиции Джулия – та самая Джулия, которая никогда не хвалила Логана, чтобы не потакать его и без того непомерной гордыне. Они репетировали новую пьесу под названием «Роза», историю старика, воскрешающего воспоминания о своей беспокойной жизни.

– Я едва не прослезилась во время твоего монолога о том, как прекрасно быть молодым, – призналась Джулия.

– Просто этот монолог отлично написан, – возразил Логан, шагая рядом с герцогиней по коридору.

– А ты блестяще исполнил его, – отозвалась Джулия, многозначительно прищурившись. Она лукаво улыбнулась. – Похоже, к тебе наконец-то вернулось то, чего не хватало в последнее время. Благодаря Мэдди, верно?

Хотя, догадливость Джулии вызвала у Логана недовольство, возразить ему было нечего. Он невнятно пробурчал что-то себе под нос.

С явным удовольствием Джулия продолжала;

– Вероятно, ты сердишься на Мадлен потому, что она дала тебе понять: ты уязвим, как любой другой человек.

– Я никогда и не претендовал на неуязвимость, – бесстрастно ответил Логан. – А если я и сержусь на жену, то совсем по другой причине.

– Вот как? – Джулия окинула его насмешливым взглядом, шагнула к двери своего кабинета и, покачав белокурой головой, добавила:

– Я с огромным интересом наблюдала за тобой последние несколько месяцев, Логан. Было любопытно узнать, кто выиграет сражение: та твоя половина, которая желает быть счастливой, или другая, стремящаяся избавиться от тех, кто отважился полюбить тебя.

– Вы напрасно взялись за актерское ремесло, ваша светлость, – бросил через плечо Логан, направляясь к своему кабинету. – С таким воображением вам следовало бы писать роман.

Смех Джулии разнесся по коридору. Войдя к себе в кабинет, Логан увидел знакомую темноволосую голову над спинкой кресла. Эндрю, лорд Дрейк, удобно расположился за столом, держа у губ бокал.

– Джимми! – воскликнул он, широко ухмыляясь. – Для молодожена ты прекрасно выглядишь!

– Зачем ты приехал? – спросил Логан, крепко пожимая ему руку.

Эндрю улыбнулся и указал на ящик, стоящий возле стола. Из ящика торчали горлышки бутылок – каждая была украшена элегантным бантом.

– Это тебе в подарок, Джимми. Признаюсь, я обиделся, так и не дождавшись приглашения на

Церемонию, но, вспомнив о нашей многолетней дружбе, решил простить тебя.

Логан вытащил одну из бутылок и с восхищением оглядел ее. Это был превосходный французский коньяк тридцатилетней выдержки.

– Спасибо, Эндрю.

– Дожидаясь тебя, я решил откупорить одну, – сообщил Эндрю. – Божественный напиток! Хочешь убедиться?

– Сейчас принесу бокал.

– Не трудись, я прихватил их с собой. Коньяк полагается пить только из хрустальных бокалов.

– Конечно, следовало бы пригласить тебя на свадьбу, – с мрачным видом проговорил Логан, присаживаясь на край стола, – но все произошло слишком быстро.

– Знаю. – Эндрю сверкнул улыбкой. – Ходят слухи, что твоя молодая жена ждет прибавления в семействе. – Эндрю уставился на Логана в притворном ужасе. – Неужели это правда? Неужели твой дом вскоре осчастливит появление маленького Скотта?

Логан взял бокал и, нахмурившись, кивнул, ожидая дальнейших насмешек.

– Что ж, прекрасно! – неожиданно воскликнул Эндрю. – Она бесхитростна и очень миловидна… Едва ли ты мог рассчитывать на большее.

– А где же упреки в том, что я «попался»? – удивился Логан. – Я был уверен, что ты скажешь что-нибудь в этом роде. – Он сделал глоток коньяка и прищелкнул языком.

Эндрю улыбнулся:

– Ты не попался, Джимми. Я слишком давно знаю тебя, чтобы предполагать такое. Ты не стал бы жениться, если бы не хотел этого.

Эндрю был прав: Логан женился на Мадлен только потому, что желал ее, нуждался в ней. Беременность оказалась лишь удобным предлогом. Странно, что Эндрю сразу это понял.

– У нас нет тайн друг от друга, верно? – спросил Логан, пристально глядя на Эндрю и с удивлением осознавая, что ведь они – братья. Теперь ему стало понятно, почему их дружба оказалась такой продолжительной и крепкой. Голос крови невольно привлекал их друг к другу долгие годы.

– Ни единой, – весело отозвался Эндрю.

Желание сказать ему «Эндрю, я – твой брат» было настолько острым, что Логан прикусил губу. Затем поспешно отхлебнул из своего бокала. Предсказать, как воспримет это известие Эндрю, было невозможно. Может, он обрадуется? Нет, едва ли… Скорее всего Эндрю будет раздосадован. Во всяком случае, огорчится. И ополчится против отца и самого Логана, перестанет поддаваться любому влиянию с их стороны. Логан не имел ни малейшего желания увидеть, как его сводный брат начнет топить горе в вине.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросил Эндрю, нахмурив свои темные брови, – В точности, как мой отец… как ученый, прежде чем вскрыть подопытного кролика.

– Извини. – Логан попытался улыбнуться. – Я просто подумал о том, что ты выглядишь усталым, Эндрю. Опять засиживаешься за карточным столом до утра?

– Время от времени да, – признался Эндрю с принужденным смешком. – Но мои признания могут подождать. Я приехал только затем, чтобы поздравить тебя.

– Если у тебя неприятности…

– Неприятности преследуют меня постоянно, – перебил Эндрю, водружая ноги на стол и пачкая книги и бумаги грязными каблуками. – По крайней мере не приходится скучать. Расскажи, Джимми, каково быть женатым?

– Я женат всего один день, – сухо отозвался Логан. – Делать выводы пока рано.

Эндрю скорчил кислую гримасу.

– Вряд ли я обрадовался бы, узнав, что до конца моих дней мне на ужин будут подавать одно и то же блюдо. Но разумеется, мужчина вправе искать разнообразия до тех пор, пока хранит тайну.

– Пожалуй, да, – пробормотал Логан, рассеянно разглядывая свой бокал. Мадлен едва ли станет возражать, если он обзаведется любовницей. Но у Логана не было ни малейшего желания наносить ей такое оскорбление. И кроме того, он понимал; ни одна женщина не сможет заменить ему Мадлен, хотя никогда не признавался в этом даже самому себе.

Похоже, Эндрю прочел его мысли. Он усмехнулся.

– Господи помилуй! Неужто ты влюблен в нее?

– Нет, – поспешно ответил Логан, снова нахмурившись.

– Слава Богу! Джимми, любовь – это яд. Вспомни, что случилось, когда ты в прошлый раз поддался ее чарам.

– Разве можно забыть такое? – отозвался Логан с ожесточением в голосе.

Эндрю потупился и осушил свой бокал.

– Мне пора, Джимми. Желаю удачи… Кстати, до меня дошли слухи, что вскоре ты даешь бал в честь жены. Если это правда, я жду приглашения.

Небрежно помахав на прощание рукой, Эндрю вышел из кабинета. По коридору гулко разносились его шаги.

* * *

– Логану вовсе незачем устраивать такой пышный прием… тем более ради меня. – Мадлен с несчастным видом перебирала каллиграфически написанные приглашения, пытаясь представить себе ужасное зрелише – шестьсот гостей, заполнивших роскошный лондонский особняк Логана.

– Дело не только в тебе, дорогая, – сухо возразила Джулия, сидящая рядом со списком приглашенных. – Отчасти этот бал предназначен для того, чтобы польстить самолюбию Логана. Не желая держать в тайне обстоятельства вашего брака, он стремится выставить их напоказ, заявить, что такое положение его вполне устраивает. Несомненно, это зрелище притупит стрелы сплетников, особенно тех, которым не терпится получить приглашение. – Чуть нахмурившись, Джулия вычеркнула несколько имен из списка и заменила их другими, пытаясь добиться идеального состава гостей.

Но к чему устраивать бал здесь? – недоумевала Мадлен. – Логан терпеть не может толпы людей, слоняющихся по дому, глазеющих на его коллекции, заглядывающих в каждый угол…

– Разумеется, Логан терпеть не может гостей. Однако он понимает, что весть о предстоящем приеме в его загадочном особняке сведет публику с ума. Все, кто занимает мало-мальски значительное положение, уже напрашиваются на приглашение, а те, кто уверен, что на бал им не попасть, заранее строят планы отъезда из Лондона в ближайшее время.

– Но его личная жизнь станет достоянием публики, – пробормотала Мадлен, не разделявшая восторгов Джулии. – Решив жениться на тебе, Логан знал наверняка, что ему придется отказаться от многих своих привычек. Ему не следовало рассчитывать на то, что молодая женщина согласится вести жизнь затворницы. Он понимал: тебе захочется танцевать, посещать оперу, путешествовать, быть принятой в обществе. – Джулия снова углубилась в список. – Я добавила бы. сюда несколько иностранных имен… Герцогиня трудилась над списком приглашенных, Мадлен же, сидя в своем кресле, предавалась раздумьям. Она начинала понимать, к чему стремится Логан. Он хотел превратить се жизнь в сценическое действо. От нее требовалось не только держаться как ни в чем не бывало под взглядами сапен глаз, но и с уверенностью и достоинством играть роль хозяйки дома – именно этого ждали гости от жены Логана Скотта. Если она потерпит неудачу, это отразится в первую очередь на репутации самого Логана. Зачем же ему понадобилось подвергать се такому испытанию, да еще сразу после свадьбы?

– Я не смогу, – прошептала она, сцепив руки на коленях.

В бирюзовых глазах Джулии появилось сочувственное выражение.

– Мэдди, он ждет от тебя только попытки.

Мадлен кивнула. Она была готова исполнить любое желание Логана, ведь она любила его. Нельзя было допустить, чтобы он пожалел о своем браке. Мадлен намеревалась во что бы то ни стало заставить его однажды признаться, что он совершил правильный выбор.

– Я намерена не только совершить попытку, – заявила она, – но и преуспеть в ней.

– Вот и молодец, – усмехнулась Джулия. – Ведь ты не робкого десятка, верно?

– Надеюсь, да.

Вскоре им принесли чай и крохотные сандвичи, но Мадлен так и не удалось проглотить ни крошки. Тошнота по-прежнему терзала ее. Логан часто досадовал на отсутствие аппетита у Мадлен и грозил послать за врачом.

– На твоем месте я не стала бы волноваться, – заверила ее Джулия. – Аппетит вскоре вернется к тебе. Ты не только восстановишь прежний вес, но и немного поправишься.

Мадлен приложила ладонь к своему плоскому животу.

– Не могу дождаться этого… Сейчас мне часто кажется, что никакого ребенка нет и в помине.

– Подожди, скоро он начнет шевелиться, – предупредила Джулия, – и тогда все твои сомнения развеются.

Ближе к вечеру герцогиня покинула особняк, пообещав заехать за Мадлен на следующий день и повезти ее к своим знакомым.

– Видишь ли, далеко не все мои подруги актрисы, – заметила Джулия, – Брак с герцогом позволил мне время от времени встречаться с весьма респектабельными людьми.

Герцогиня очень добра к ней, решила Мадлен после отъезда гостьи. Любезность Джулии – красноречивое свидетельство ее уважения к Логану. Уютно устроившись на бархатном диване в гостиной, Мадлен до возвращения Логана успела почитать и позаниматься рукоделием. Логан принес с собой морозное дыхание зимы; его темные волосы растрепались, а щеки порозовели от холода. Зайдя в дом, он первым делом прошел в гостиную, где сидела Мадлен.

Взглянув в глаза мужу, она почувствовала, что тонет в их бездонной синеве.

– Ты ужинала? – спросил Логан. Мадлен покачала головой:

– Я ждала тебя.

Протянув руку, Логан помог ей подняться с дивана.

– Как Джулия?

Мы многое успели. Планировать столь грандиозное событие – весьма утомительное дело.

Логан равнодушно пожал плечами.

– А по-моему, главное – нанять нужных людей.

Направляясь вместе с Логаном в круглую столовую, Мадлен почувствовала желание взять мужа под руку, но воздержалась. До сих пор Логан не приветствовал столь смелые жесты с ее стороны, и Мадлен была уверена, что он непременно упрекнет ее за дерзость.

Через несколько дней после свадьбы между ними установились вежливые, но натянутые отношения. Общаясь, они тщательно подбирали выражения и не обменивались любящими взглядами, поцелуями, ласками. Только по ночам эта сдержанность исчезала: Логан приходил в спальню к жене, молча срывал с нее рубашку, и они предавались любви; в эти минуты Мадлен вся пылала от наслаждения. Но каждое утро Логан уезжал в театр, когда жена еще спала.

– Репетиция прошла удачно? – спросила Мадлен, усаживаясь за стол.

Логан повеселил ее рассказом о последней ссоре Арлисе Барри с другой актрисой. Потом рассказал о соглашении, которое заключил с конкурирующим театром.

– Труппа «Дейли» недавно лишилась двоих лучших актеров, поэтому я решил одолжить ей несколько своих для спектакля «Как вам это понравится». Взамен мы попросили бы у них двух или трех исполнителей на второстепенные роли в «Розе». К сожалению, мои актеры взбунтовались. Они считают ниже своего достоинства играть в «Дейли».

– Их трудно винить, – заметила Мадлен, краем глаза поглядывая на слуг, вносящих серебряные блюда и подносы. – Будь я актрисой, я мечтала бы работать только в «Столичном театре».

– И все-таки они сделают так, как я велю.

– Но зачем заключать соглашение, от которого «Дейли» выиграет больше, чем «Столичный»?

– Оно полезно для театрального искусства в целом. Я не намерен допускать, чтобы мой дух соревнования нанес ущерб лондонской сцене – любой сцене, не только моей.

– Ты прирожденный политик, – внезапно улыбнувшись, заявила Мадлен.

– Я могу себе позволить быть им.

Слуги ловко расставляли на столе блюда: нежные ломтики курятины в соусе из сливок, овощное пюре с сухариками, запеченное в фигурных формах, пирожки с трюфелями и яйцами.

Но ароматы изысканных французских блюд начисто лишили Мадлен аппетита. Предчувствуя приступ тошноты, она отвернулась и потянулась за стаканом с водой. Логан, хмурясь, наблюдал за ней.

– Ты должна поесть, – сказал он.

– Я не голодна. – Мадлен с трудом проглотила возникший в горле ком, чувствуя, как от запаха еды у нее начинает кружиться голова. Отодвинув тарелку, она закрыла глаза и принялась дышать носом.

– Черт! – воскликнул Логан. – Ты ешь слишком мало даже для самой себя, не говоря уже о ребенке.

– Я стараюсь, – возразила Мадлен, не открывая глаз, – но меня все время тошнит.

Подозвав слугу, Логан велел ему принести вареную курятину без приправ и картофельное пюре с молоком.

– И это придется отослать обратно, – сказала Мадлен. – Сегодня я не смогу проглотить ни кусочка. Может быть, завтра мне станет легче.

Логан ответил ей гневным взглядом.

– Ты немедленно съешь что-нибудь, даже если мне придется кормить тебя насильно. Имей в виду: теперь, когда ты забеременела, ты отвечаешь за ребенка.

Укоризненные нотки в голосе мужа взбесили Мадлен.

– Я забеременела отнюдь не без посторонней помощи! – выпалила она в гневе. – В том, что случилось, виновата не только я, но и ты! – Она принялась дышать ровно и глубоко в надежде, что тошнота пройдет.

С минуту супруги молчали.

– Ты права, – неожиданно сказал Логан. – В ту ночь я не подумал о последствиях. Мне слишком уж не терпелось оказаться с тобой в постели, – Смутившись, он добавил:

– И потом, мне никогда не приходилось беспокоиться о подобных вещах. Женщины, с которыми я был знаком, обычно сами принимали… меры предосторожности.

Мадлен удивленно посмотрела на мужа. Неужели ей только показалось, что в голосе Логана прозвучало раскаяние?

– Меры предосторожности? – переспросила она. – Не понимаю, о чем ты говоришь. Логан улыбнулся.

– Это мы обсудим позднее. После рождения ребенка. – Он передвинул свой стул поближе и обнял Мадлен. Затем, смочив водой салфетку, приложил ее ко лбу жены, покрывшемуся каплями пота. – Помнишь, как во время болезни ты кормила меня месивом из хлеба с молоком? – спросил он. – А я пообещал, что когда-нибудь отомщу тебе…

Мадлен издала звук, напоминающий одновременно и плач, и смех.

– Мне следовало оставить тебя в покое.

– Ты спасла мне жизнь, – продолжал Логан. – Не важно, по каким причинам. Ты ухаживала за мной, не боясь вспышек гнева, лихорадочного бреда и вони, обычной в комнате больных. – Он провел прохладной влажной тканью по щеке и шее Мадлен. – Самое меньшее, что я могу сделать, – отплатить тебе добром за добро.

Мадлен почувствовала облегчение, тошнота уже не казалась столь мучительной. Открыв глаза, она увидела совсем рядом лицо Логана: он посмотрел на нее так, что сердце Мадлен лихорадочно забилось. Конечно, этому взгляду было далеко до прежнего, нежного и любящего, но по крайней мере в нем не чувствовалось холодности и отчужденности.

– Ты получишь все, что пожелаешь, – прошептал он, словно успокаивая больного ребенка. – Только скажи.

– Все? – Мадлен усмехнулась. – Ты готов пойти на такой риск?

Логан не сводил с нее пронзительно-синих глаз.

– Я никогда не даю обещаний, которые не собираюсь выполнять.

Мадлен удивленно воззрилась на мужа. В эту минуту слуга внес новое блюдо.

– Благодарю, Джордж, – произнес Логан, взяв в руку вилку. – Пока нам больше ничего не нужно. – Другой рукой он по-прежнему обнимал Мадлен. Положив на вилку немного картофельного пюре, Логан поднес ее к губам жены. – Попробуй съесть хоть немного,

Дорогая.

Мадлен с обреченным видом открыла рот, стараясь не обращать внимания на рези в желудке. Пюре показалось ей пресным и вязким. Мадлен медленно жевала; ей казалось, что она вот-вот подавится.

– Еще немного, – уговаривал Логан.

Неожиданно он принялся развлекать Мадлен ничего не значащим разговором, а между делом продолжал кормить, поглаживая ладонью по спине. Такая забота казалась более чем странной. Каждый глоток давался Мадлен легче предыдущего, ей удалось опустошить половину тарелки. Наконец она со вздохом покачала головой:

Больше не могу! Логан нехотя убрал руку.

Ты уверена? Мадлен кивнула.

– Поешь сам. Ужин остывает.

Пока Логан ел, Мадлен выпила бокал воды. Как завороженная, она следила за движениями его рук, наблюдала, как его пальцы ломают хрустящий хлеб, как держат бокал. Почувствовав на себе ее пристальный взгляд, Логан хотел что-то спросить, но передумал. Его лицо застыло, казалось, он испытывает неловкость, словно совершал нечто недозволенное.

Резким жестом отказавшись от принесенного десерта, Логан помог Мадлен подняться из-за стола. Последние несколько вечеров они проводили час-другой после ужина в маленькой гостиной, читая и беседуя у камина. Но сегодня Логан отказался составить Мадлен компанию.

– Увидимся утром, – пообещал он, прикоснувшись к ее подбородку. – Мне необходимо поработать в библиотеке.

Мадлен нахмурилась и понизила голос, чтобы ее никто не услышал:

Разве ты не придешь ко мне попозже?

Выражение лица Логана не изменилось.

– Нет. Сегодня я не хочу тебя тревожить. Логан собрался уйти, но Мадлен удержала его, взяв за запястье. Ее янтарные глаза пристально смотрели на мужа.

– Я не возражаю, – произнесла она, понимая, что не посмеет попросить его о том, чтобы он пришел к ней.

Последовала томительная пауза. Логан боролся с искушением, прекрасно понимая, что предлагает Мадлен. Именно об этом он и мечтал. Он злился и вместе с тем восхищался, видя, как упрямо Мадлен отказывается защищаться. В этом и заключалась ее сила: она была готова расплачиваться за свои поступки. Логан почти завидовал жене, понимая, что самому ему этого качества недостает.

Наклонившись, он коснулся губами лба Мадлен, страстно желая ощутить под своими ладонями ее упругое тело… Но ограничился быстрым и небрежным поцелуем.

– Спокойной ночи, – произнес он.

Мадлен кивнула с принужденной улыбкой и направилась к себе. Она не собиралась требовать от Логана внимания. Она запаслась терпением, как сделала бы, собираясь укротить дикое существо, способное и есть с ее ладони, и укусить ее.

Переодевшись в тонкую рубашку с длинными рукавами, Мадлен забралась под пуховое одеяло. Постепенно постель согревалась от тепла ее тела, но вместе с тем кости Мадлен начинали ныть, особенно в нижней части спины, и ей пришлось долго ворочаться, чтобы найти удобное положение.

Сон ускользал от нее. Мадлен тщетно прислушивалась, не раздастся ли хлопок двери в спальне Логана? Постепенно она начала погружаться в дремоту, не приносящую покоя. Один раз, пробудившись от сна, Мадлен обнаружила, что у нее свело ноги, и принялась сгибать и разгибать их. Мгновенно ее правую ногу пронзила острая боль, мышца судорожно сжалась. Мадлен не подозревала, что вскрикнула, пока внезапно из темноты не раздался голос Логана и матрас на кровати не прогнулся под его тяжестью.

– Мэдди! – с тревогой в голосе позвал он, привлекая к себе скорчившуюся от боли Мадлен. – Что случилось? Ответь мне!

– Нога… – простонала Мадлен. Боль не утихала, она парализовала Мадлен, лишая ее возможности пошевелиться. – Не трогай меня…

– Дай-ка посмотреть. – Логан отвел в сторону ее руки и ощупал ногу. – Попытайся расслабиться.

– Не могу. – Мадлен приникла к нему, вздрагивая от боли в икре. Логан нашел сведенную судорогой мышцу и принялся осторожно растирать ее, прогоняя боль. Мадлен вздохнула с облегчением и прислонилась плечом к груди Логана. Когда он принялся массировать другую ее ногу, Мадлен пробормотала; «Там не болит», – но Логан жестом попросил ее замолчать, продолжая массаж.

– Что произошло? – спросил он, приподнимая подол ее ночной рубашки.

– Судорога, – объяснила Мадлен, постепенно успокаиваясь. Похоже, Логан знал, как надо действовать, как разминать мышцы, не причиняя боли. – Джулия сказала, что такое иногда случается у женщин в моем положении.

– Об этом я не подозревал, – встревоженно отозвался Логан. – И часто возникают эти судороги?

– Не знаю. Со мной такое было в первый раз. – Мадлен стыдливо одернула подол рубашки. – Спасибо. Прости, что мне пришлось побеспокоить тебя, – Мадлен зевнула, улеглась на бок и свернулась калачиком.

В темноте послышался шорох одежды. Открыв глаза, Мадлен с удивлением уставилась на едва различимую в темноте фигуру Логана.

– Ты не собираешься уходить? – смущенно спросила она.

– Нет. – Он улегся рядом с ней. – Похоже, ты твердо решила сегодня заманить меня в свою постель.

– Если ты намекаешь на то, что я притворялась…

– Ясно лишь одно: ты не устояла перед моими чарами. Я все понял. – Обняв Мадлен, Логан приник к ее губам.

Понимая, что он шутит, Мадлен попыталась оттолкнуть его.

Самодовольный негодяй! – со смехом воскликнула она, чувствуя, как ладонь Логана легла на ее затылок.

– Поцелуй меня, – потребовал он, не прекращая ласкать ее губами и обжигая дыханием щеку. Его шутливое настроение сменилось сосредоточенной нежностью, которую Мадлен так ждала. Он касался ее кончиками пальцев, трогал спину, соски, ямочки под коленями. Мадлен лежала неподвижно, уплывая на волнах удовольствия и дрожа от предвкушения.

Он долго ласкал ее соски, втягивая их, поглаживая языком, превращая в затвердевшие крохотные шарики. Мадлен беспокойно выгнула спину, желая ощутить тяжесть его тела, почувствовать его внутри себя, но Логан отстранился, проведя ладонями вдоль ее тела, словно оставив на нем горящий след.

Пристыженная и опустошенная, Мадлен обнаружила, что умоляющим жестом раздвигает ноги, открывая его пальцам доступ к сочащимся влагой набухшим складкам плоти. И вдруг Мадлен протянула руку и обхватила пальцами его горячее копье, ошеломив Логана неопытной, но пылкой лаской. Задохнувшись, он крепко обнял се и бархатистым голосом прошептал: «Да, Мэдди… вот так…» Рыча от наслаждения, он направлял ее руку, шепча бессвязные слова и опаляя поцелуями ее кожу.

Наконец, понимая, что дольше ему не выдержать, Логан придвинул Мадлен поближе и положил ее ногу к себе на бедро. Ее хрупкое тело, такое нежное и податливое, покорно обвило его, словно они были созданы друг для друга. Он медленно проникал в ее лоно, наслаждаясь взрывом ощущений, шелковистым теплом, окутывающим его. Ее губы крепко сжались, из горла рвались гортанные звуки. Логан медленно входил в нее, пока Мадлен не содрогнулась со стоном, утопая к горячих волнах блаженства. Тогда Логан дал волю своей страсти, с нетерпением ожидая освобождения.

Потом он долго оставался в ней, не разжимая объятий. Ее кожа была тонкой и благоуханной, как лепестки ночного жасмина. Прижавшись губами к шее Мадлен, Логан впитывал в себя привкус пота, лаская языком пульсирующую жилку. Обычно он не позволял себе медлить, надолго оставаться с Мадлен после любовных утех. Эта промедления были слишком интимными и опасными.

На камине размеренно стучали часы, словно насмехаясь над ним. Не обращая внимания на этот звук, Логан расслабился, зарывшись лицом в шелковистые волны волос Мадлен. В конце концов она принадлежала ему. Он мог поступать с ней, как пожелает, лишь позаботившись, чтобы она никогда не догадалась о его любви.

* * *

Вспомнив о своих планах встретиться с драматургом, новая пьеса которого нуждалась в значительной переработке, Логан решил провести эту встречу в кофейне Банбери. В этой кофейне у него был постоянный столик – возле большого окна, сквозь которое щедро лился дневной свет. У Банбери постоянно царила непринужденная, праздничная атмосфера. Логан надеялся, что она поможет смягчить нрав драматурга, который относился к каждому своему слову как к святыне.

– Свари-ка самого крепкого кофе! – крикнул мистер Банбери своей дочери, помогавшей ему. – Мистер Скотт пожаловал!

Логан пробирался к своему излюбленному столику, время от времени останавливаясь, чтобы переброситься парой слов с друзьями и знакомыми. У Банбери собирались представители богемы: художники, философы, толпы писателей с Флит-стрит.

Едва Логан успел разложить на столе экземпляр пьесы, чистые листы и письменные принадлежности, к нему подошел один из меценатов, член общества художников лорд

Бошам.

– Скотт, как мне повезло встретить вас именно сегодня! – радостно воскликнул он. – Я давно хотел поговорить с вами об одном деле… Прошу прощения, вижу, вы кого-то ждете, но я не отниму у вас много времени…

– Слушаю вас, – сказал Логан, указывая на соседний стул.

Лорд Бошам сел и уставился на него с сияющей улыбкой.

– Скотт, я не стал бы вас беспокоить, но памятуя о ваших широких связях в кругу богемы и великодушном покровительстве, которое вы оказываете многим художникам…

Логан перебил его, недоуменно приподняв бровь,

– Можете переходить прямо к делу, милорд. Я не привык к лести.

Меценат рассмеялся:

– По-моему, вы первый из актеров, открыто заявивший об этом. Ладно, буду прям; я хочу сделать одолжение одному молодому художнику, джентльмену по имени Джеймс Орсини.

– Я слышал о нем, – кивнул Логан, приветствуя мимолетной улыбкой молодую женщину, поставившую перед ним поднос с кофе. Затем он вновь перевел взгляд на Бошама.

– Мастерство Орсини достойно всяческих похвал, он смело экспериментирует со светом и формой – это поразительные достижения для художника в двадцать лет. Все дело в том, что он ишет модель для картины, которая снискала бы ему славу и возможность устроить выставку…

Логан перебил его негромким смешком, поднося к губам чашку крепкого кофе. Сделав глоток, он устремил на Бошама взгляд своих блестящих синих глаз.

– Знаю, знаю, к чему вы клоните, милорд, и потому заранее отвечаю: нет.

– Но художник в наше время становится знаменитостью лишь после того, как напишет портрет Логана Скотта! Насколько мне известно, вы позировали уже двум десяткам художников.

– Двадцати пяти, – сухо поправил Логан,

– Уверяю вас, Скотт, вы еще никогда не позировали портретисту, настолько заслуживающему этой чести. Логан покачал головой:

– Должно быть, вы правы. Но мои портреты рисовало множество мастеров…

– Причиной тому – ваш успех, – напомнил Бошам.

– …и я успел пресытиться этим удовольствием. Меня писали маслом и углем, запечатлевали в металле, мраморе и воске, в виде бюстов, медальонов, картин… Пощадите же публику, которой и без того надоело повсюду лицезреть мою персону!

– Орсини согласится на любые ваши условия. Добрая половина членов общества убеждена, что вы должны дать этому художнику шанс. Неужели мы должны умолять вас на коленях?

Логан в притворном ужасе вскинул брови и отпил еще глоток кофе. Пока Бошам ждал ответа, Логан, обдумав его предложение, с улыбкой заговорил:

– Я делаю вам встречное предложение. Передайте Орсини, что я готов позволить ему написать портрет моей жены.

– Вашей жены? – растерянно повторил Бошам. – Верно, я слышал, что вы недавно женились, но уверен, Орсини предпочел бы писать вас…

– Портрет миссис Скотт будет достоин любой выставки. Если Орсини сумеет уловить то, что вижу в ней я, его ждет щедрая награда.

Бошам с сомнением взглянул на него:

– Ну что же, говорят, миссис Скотт весьма привлекательная женщина…

– Она поистине прекрасна. – Логан задумчиво рассматривал темный до черноты напиток в своей чашке. – В ней есть невинность, которая не исчезнет, проживи она даже сто лет… – Он очнулся от краткой задумчивости. – Насколько мне известно, прежде с нее никогда не писали портретов. Орсини повезло.

Лорд Бошам в изумлении смотрел на Логана.

– Я сообщу мистеру Орсини, что он просто обязан написать портрет миссис Скотт: каждому будет любопытно взглянуть на женщину, которой удалось околдовать вас.

– Выбирайте выражения! – одернул его Логан, нахмурившись.

Дружище, другого слова не подберешь. Видели бы вы собственное лицо, когда говорили о ней… – Усмехнувшись, лорд Бошам встал, откланялся и вернулся к своему столику.

– Не понимаю, – проворчал Логан, листая рукопись пьесы. – Я только и сказал, что она прекрасна.

* * *

Орсини принял предложение без колебаний, о чем сообщил в благодарственном письме, отправленном в лондонский дом супругов Скотт на следующее утро. Узнав о том, что ей предстоит позировать для портрета, Мадлен выразила неудовольствие.

– Беременность станет заметной задолго до того, как портрет будет готов, – возражала она, стоя перед Логаном в библиотеке и нервно комкая в руках листок бумаги.

Логан закрыл книгу и повернулся к ней.

– Платье особого покроя скроет беременность, к тому же Орсини способен сделать твою талию тоньше несколькими взмахами кисти. И потом, тебе все равно нечем заняться.

– Я могу выбрать себе и другое, более достойное занятие.

– А мне нужен твой портрет. После того как Орсини представит портрет на выставку, я намерен купить его.

– На выставку?! – воскликнула Мадлен, вспыхивая. – Логан, у меня нет никакого желания превращаться в некий предмет, трофей…

– Это неизбежно, – возразил Логан, и его глаза полыхнули голубым огнем. – Ты моя, и я намерен похваляться тобой, где и когда пожелаю.

Мадлен уставилась на него широко распахнутыми глазами, слишком польщенная, чтобы возразить.

– Что это? – вдруг спросил Логан, указывая на смятый листок бумаги в ее руках.

– Это список предстоящих расходов. Очевидно, от некоторых из них можно отказаться, и я хотела бы посоветоваться…

– Садись сюда и покажи список. – Логан отодвинул кресло от стола и похлопал себя по колену с таким выражением лица, что Мадлен стало неловко.

Боязливо приблизившись, она присела на колено мужа, вытянувшись в струнку.

– Пожалуй, тебе будет удобнее, если я пересяду…

– Мне и без того удобно, – заверил Логан, притянув Мадлен к себе. Отняв у нее бумагу, он мельком просмотрел столбец цифр и, к изумлению Мадлен, ничем не выразил недовольства. – Я ожидал гораздо больших затрат, – спокойно заметил он.

– Но бал обойдется в целое состояние! – воскликнула Мадлен. – Я постоянно твержу герцогине, что в такой экстравагантности нет нужды, она же продолжает заказывать все самое дорогое и лучшее, причем в количествах, вдвое превосходящих мои планы, и… почему ты улыбаешься?

– Вот уж не думал, что ты будешь экономить мои деньги! – Логан отложил список и обнял Мадлен. – Бережливость – прекрасное качество, но твой муж отнюдь не нищий.

– Разумеется, но на что же мы будем жить весь год?

Логан расправил кружевную отделку лифа Мадлен и осторожно подергал за газовый шарф, прикрывающий ее шею и ключицы. Улыбка приподняла уголки его рта.

– Успокойся, Мэдди, Мы вполне можем позволить себе устраивать такой бал каждую неделю до конца жизни. Мадлен ошарашенно уставилась на него, нахмурив брови.

– Неужели ты… то есть мы… настолько богаты?

– Прежде всего у нас четыре поместья, не считая охотничьих угодий в Уилтшире. – Заметив, что Мадлен с любопытством слушает его, Логан небрежно продолжал:

– А еще нам принадлежат яхта, пивоварня, судостроительная верфь, черепичный завод и акции колониальных рудников. Вдобавок мои вклады в строительство железных дорог и морских судов приносят немалую прибыль. И разумеется, у нас есть коллекция шедевров искусства, театр, а также прочая собственность. – Похоже, выражение лица ошеломленной Мадлен рассмешило его. – Поэтому вы можете сорить деньгами, как вам вздумается, мадам. Я вам это позволяю.

Мадлен понадобилось не меньше минуты, чтобы собраться с мыслями. Оказалось, что она вышла замуж за обладателя настоящих богатств, состояние которого превосходило состояние ее родителей, сестер и даже лорда Клифтона!

Понаблюдав за ней, Логан вдруг разразился смехом, словно прочел ее мысли.

– Прежде чем вы окончательно возгордитесь, мадам, вспомните, что я не принадлежу к знати и что ни у кого из наших детей не будет титула.

– Для меня это не имеет значения, – откликнулась Мадлен, сердце которой забилось при упоминании о будущих детях.

– А если это будет важно для детей?

– Чтобы занять свое место в жизни, им не понадобится титул. Они научатся добиваться всего своим трудом, как ты.

– Боже мой, миссис Скотт! – Губы Логана растянулись в насмешливой улыбке. – Вы, кажется, пытаетесь польстить мне?

Он поудобнее устроил ее на своем колене, Мадлен почувствовала твердый бугор его тела и вспыхнула. Несмотря на то что это открытие было приятным, Мадлен сочла подобное поведение неподобающим средь бела дня: в библиотеку мог войти кто-нибудь из слуг или визитеров.

– Логан, – слабым голосом начала она, ощущая прикосновение его губ к шее, – я… у меня столько дел…

– И у меня тоже. – Он начал расстегивать ее платье, невозмутимо отведя в стороны руки жены.

– А если войдет горничная? – спросила Мадлен и вздрогнула, когда Логан просунул руку за ворот ее платья, лаская грудь.

– Я велю ей уйти. – Другую руку Логан запустил под юбку, ловко разобрался в складках льняного белья и добрался до самого чувствительного местечка ее тела. Он довольно прищурился, сажая Мадлен верхом к себе на колени. Тишину библиотеки нарушил треск тонкой ткани панталон.

– Не здесь… пойдем наверх… – умоляюще зашептала Мадлен, покраснев от стыда. Она чувство-

Вала, как сильные мышцы Логана перекатываются под его одеждой.

– Нет, только здесь, – заявил Логан, расстегивая брюки. Мадлен неловко поерзала, и Логан разразился смехом. – И прекрати оглядываться на дверь.

– Не могу! – Мадлен ахнула, почувствовав, как легко он вошел в скользкие глубины ее лона. – Так нельзя…

– Обними меня, – гортанным голосом велел он. Продолжая шепотом отдавать приказы, он слегка приподнимал ее и опускал, начиная волшебную скачку.

Глаза Мадлен закрылись oт удовольствия. Она положила ладони на широкие плечи Логана, вцепившись ногтями в ткань сюртука. Их движения стали слаженными и быстрыми, у Логана вырывались тихие стоны. Мадлен не верила своим глазам: она отважилась оседлать его, впустить в себя, забыв о правилах приличия, которые ей вдалбливали столько лет. Но Логан действовал требовательно и властно, и в конце концов она отбросила всякий стыд. Он заполнял ее с каждым мощным ударом, наслаждение становилось все острее, пока Мадлен не содрогнулась в спазмах экстаза, Тело Логана под ней напряглось. Он впился зубами в ее плечо, и боль усилила невыносимое блаженство.

Мадлен безвольно обмякла, прижавшись к Логану, а он улыбнулся, уткнувшись лицом в ее растрепанные волосы.

– Об этом я мечтал каждое утро в театре, когда ты помогала мне разбирать письма.

– Правда? – удивилась Мадлен, подняв голову и глядя на него затуманенными глазами. Она совершенно растерялась, ее одолевало желание рассмеяться без причины. – Вот уж не думала!

– Если бы вы знали, куда смотреть, мадам, все доказательства были бы налицо.

Выпрямившись, Мадлен с улыбкой взглянула на него.

– В таком случае я запрещаю вам нанимать женщин-секретарей.

– Ты единственная женщина, к которой меня влечет, – печально признался Логан, борясь с желанием приласкать ее, как котенка, и назвать множеством ласковых прозвищ, которые готовы были сорваться с его губ. Внезапно его лицо посерьезнело, и он добавил:

– По крайней мере пока.

С безучастным лицом Логан наблюдал, как глаза Мадлен погасли. Она осторожно встала и начала приводить в порядок одежду. Несмотря на то что Логан пожалел о жестоких словах, они были необходимы. Лучше пожертвовать минутой близости, чем позволить Мадлен думать, будто он дорожит ею. Однажды он уже сделал ошибку, доверившись ей. Больше такого не повторится.

Глава 13

Вечером незадолго до начала бала Мадлен стояла перед зеркалом в своей гардеробной, ожидая, когда горничная застегнет ей платье на спине.

Миссис Бичем, облаченная в элегантный черный наряд с белоснежным передником, поднялась наверх, чтобы помочь в последних приготовлениях.

– Бесподобно! – заявила домоправительница, оглядывая хозяйку. – Сегодня вы будете королевой бала, миссис Скотт. Хозяин не сможет оторвать от вас взгляд.

Мадлен улыбнулась, сердце тревожно стучало в груди.

– Цветы уже принесли? Кто-нибудь знает, как там дела на кухне?

– Все в полном порядке, – заверила ее миссис Бичем. – Повар, похоже, намерен превзойти самого себя, а дом переполнен чудесными цветами. Гости сочтут, что очутились в раю, а когда вы выйдете навстречу им, мистеру Скотту будет завидовать весь Лондон!

Мадлен нервным движением провела ладонью по животу. Прежде плоский, он слегка округлился, но покрой алого бархатного платья скрывал полноту. Тесный лиф облегал изящные изгибы груди, ниже переходя в шуршащие складки юбки. Платье выглядело просто и элегантно, его единственным украшением были три рубиновые застежки спереди на лифе, над которыми в вырезе виднелась сливочно-белая грудь.

Цвет бального платья выгодно оттенял белизну ее кожи, высвечивая янтарный цвет глаз Мадлен. Ее золотисто-каштановые волосы были уложены на макушке короной, а тяжелые жгуты локонов подчеркивали стройность нежной шеи.

Логан стремительной походкой вошел в комнату и застыл, словно пораженный молнией. В его ярко-синих глазах мелькнуло отражение глубоко затаенных чувств. Когда он заговорил, его голос прозвучал чуть ниже, чем обычно.

– Надеюсь, это тебе понравится. – Он протянул Мадлен черную шкатулку. Обрадованная и удивленная неожиданным подарком, Мадлен шагнула навстречу, чтобы принять его.

Улыбаясь, миссис Бичем подозвала горничную и вышла вместе с ней из комнаты, деликатно оставив супругов наедине.

Мадлен изумленно ахнула. Открыв шкатулку, она обнаружила там золотое колье с великолепными рубинами и такие же серьги.

– Какая красота! Я не ожидала… – Она подняла голову. – Ты очень шедр, Логан, спасибо.

На высоких скулах Логана проступил слабый румянец. Вынув из шкатулки колье, он надел его на шею Мадлен и тут же принялся застегивать его. Неотрывно глядя на собственное отражение в зеркале, Мадлен стояла неподвижно, чувствуя ласкающие прикосновения пальцев Логана. Ему понадобилось немало времени, чтобы справиться с застежкой; он возился с замысловатым замочком, а тонкие волоски на шее Мадлен приподнимались от его дыхания.

Мадлен продела в уши рубиновые серьги, любуясь их задорным танцем при поворотах головы.

– Как тебе нравится мое платье? – спросила она, повернувшись лицом к Логану.

К ее разочарованию, Логан не выказал ни восхищения, ни одобрения.

– Вырез слишком низкий. Мадлен слегка нахмурилась.

– Джулия видела меня в этом платье и сказала, что оно бесподобно.

– Согласен, если ты намерена стать причиной дуэли, – пробормотал сквозь зубы Логан, не сводя глаз с полуоткрытой груди Мадлен.

– Если тебе не нравится, я надену что-нибудь другое…

– – Нет, пусть все останется, как было, – притворно-равнодушным тоном заявил Логан.

Мадлен прикусила губу, чтобы сдержать улыбку. Она терпеливо ждала, а Логан по-прежнему смотрел на нее во все глаза.

– В таком виде ты непременно простудишься, – сухо заметил он.

– В доме тепло, – возразила Мадлен, – а я в полном порядке. – Она заметила, как подергиваются пальцы Логана – он будто сдерживал желание прикоснуться к ней. – Пойдем вниз?

Логан отозвался хмурым ворчанием и подал жене руку с таким видом, словно считал бал скучной и утомительной обязанностью, а не развлечением. Он был очень хорош в черном фраке и серо-голубом жилете, что сразу же отметила про себя Мадлен.

Гостям же ничто не мешало веселиться. Сотни приглашенных там и сям рассыпались по дому, восторженно обсуждая коллекцию Логана, столы, ломящиеся от изысканных яств, мелодичную музыку, доносящуюся из бального зала. Роскошные букеты орхидей и тигровых лилий в восточных лакированных вазах наполняли дом экзотическим благоуханием.

Вдохновленные романтической атмосферой особняка, парочки уединялись в многочисленных укромных нишах, а сплетницы сбивались в кучки, подобно взволнованным наседкам, чтобы обсудить новости. Джулии удалось собрать представителей разных кругов, в которых вращался Логан:

Знать, богатых простолюдинов, художников, писателей и даже нескольких политиков. Компания

Получилась веселой и жизнерадостной; одного вечера было достаточно, чтобы неделю заполнять газетные столбцы новостей, развлекая публику. Джентльмены отдавали должное неиссякаемым запасам вин и сигар, время от времени обсуждая красоту женщин и вступая в краткие, но яростные споры. Но ни одна из дам на балу не привлекала больше внимания, чем Мадлен.

Мадлен блистала, кланяясь и улыбаясь, с легкостью поддерживая любую беседу. Она держалась с поразительной непринужденностью. Но ведь именно к этому, не без иронии размышлял Логан, ее готовили всю жизнь – играть роль хозяйки дома в светском обществе. Правда, родные не собирались выдавать ее за такого человека, как Логан, но Мадлен, похоже, не стесняло положение жены актера.

Наблюдая за ней, Логан ощутил прилив гордости, смешанной с горечью оттого, что он не в состоянии предложить Мадлен более достойную участь. Какой бы умелой хозяйкой она ни была, ей никогда не достичь тех высот, на которые она бы с легкостью взошла, будучи женой лорда Клифтона. Логан не винил родителей Мадлен в том, что они мечтали о блестящей партии для дочери. В сущности, он испытывал нелепое сочувствие к супругам Мэтьюз, в особенности когда наблюдал за ними в этот вечер.

Родители Мадлен явились на бал с благожелательными вежливыми улыбками на лицах, но под внешними масками проступала смесь гордости и горечи. Для них было очевидно, что Мадлен слишком утонченна, чтобы стать женой человека с таким порочным прошлым. Она принадлежала к сливкам общества, а вышла замуж за простолюдина. Разумеется, Логан был богат, но его происхождение оставляло желать лучшего.

Пришло время открыть бал, и Логан за руку вывел Мадлен в центр залы. Еще никогда он не видел ее столь оживленной: ее янтарные глаза искрились от возбуждения, щеки раскраснелись. Это ее первый бал, понял Логан с изумлением. Мадлен никогда не бывала на светских приемах, где могла бы познакомиться с достойными ее джентльменами.

– Мне еще ни разу не доводилось танцевать с мужчиной, – пробормотала она, становясь в позу для начала танца. Логан обнял ее за талию. – Правда, я брала уроки в пансионе. Учитель приходил к нам раз в неделю. Мы с моей партнершей менялись ролями: то она танцевала за кавалера, то я…

Услышав это, Логан улыбнулся.

– Теперь моя очередь вести, – заявил он и кивнул музыкантам. Они заиграли прелестный вальс, и Логан закружил Мадлен по залу прежде, чем она поняла, что произошло. Логан танцевал превосходно, зная, как наивыгоднейшим образом продемонстрировать достоинства своей партнерши, умело направляя ее и оберегая от малейшей причины смутиться или сбиться с такта.

Мадлен понимала, что танцует слишком скованно. Она сосредоточилась на мелодии, чтобы не сбиться, пока Логан вдруг не рассмеялся, глядя на ее серьезное лицо.

– Смелее, – посоветовал он.

– Не могу! Я слишком поглощена танцем.

– Смотри на меня.

Подчинившись, Мадлен обнаружила, что танцевать стало гораздо легче. Уже не замечая, что Логан продолжает вести ее, она видела только его синие глаза и ощущала прикосновение сильных рук. Он казался всесильным. Их бедра соприкасались, мышцы плеча Логана напряглись под пальцами Мадлен. Все вокруг слилось в пестрый хоровод, Мадлен судорожно сжала пальцы. Задыхаясь от восторга, она всем существом желала, чтобы сегодняшний вечер длился вечно.

К ним присоединялись другие пары, желающие продемонстрировать свое искусство. В зале становилось все теснее. Когда вальс закончился и началась кадриль, Логан отвел Мадлен в сторону и с легкой улыбкой поклонился ей.

– Ваш учитель танцев достоин похвалы, мадам.

– Это было чудесно! – воскликнула Мадлен, нехотя отпуская руку Логана. – Мы не могли бы…

– Как вам будет угодно, – не дожидаясь конца фразы, ответил Логан, но ему помешала целая

Толпа мужчин разных возрастов, наперебой спешащих пригласить Мадлен на танец. Мадлен бросила в сторону мужа растерянный взгляд.

– С моей стороны было бы эгоистично злоупотреблять вашим вниманием, миссис Скотт, – заявил Логан с принужденной улыбкой. Он долго смотрел вслед Мадлен, ушедшей танцевать кадриль. Мужу не подобало уделять слишком много внимания своей жене. Более того, долг хозяина дома требовал, чтобы Логан пригласил на следующий танец какую-нибудь гостью.

Логану всегда нравилось общество женщин, интригующее разнообразие их фигур, запахов, движений, но теперь для него все остальные женщины перестали существовать. Ему хотелось быть рядом только с Мадлен. Чувственная прелесть жены, очаровательной в ее ярком платье с глубоким декольте, волновала Логана. Никогда прежде он не испытывал ревности, а теперь она вдруг охватила его. Если бы кто-нибудь из друзей многозначительно поздравил его в эту минуту, Логан был бы способен совершить убийство. Все мужчины в этом доме добивались расположения Мадлен. Они жадно разглядывали ее лицо, фигуру и едва прикрытую грудь.

Логан вспомнил, почему прежде не любил устраивать приемы у себя в доме. У хозяина не было достойного способа заставить гостей разойтись, когда он пожелает, а тем более спрятаться от них. Будь Логан на балу в чужом доме, он уехал бы немедленно. Ему хотелось поскорее остаться где-нибудь наедине с Мадлен. В нем кипел вихрь желаний. Он мечтал поднять ее бархатные юбки и овладеть ею прямо на столе или же раздеть Мадлен посреди бального зала и полюбоваться ее отражением в многочисленных зеркалах между колоннами.

Его мрачные, переполненные вожделением мысли перебило появление второй владелицы «Столичного театра»: На миг покинув мужа, Джулия подошла к Логану и похлопала его по плечу. Всем видом Джулия напоминала заботливую мамашу, довольную успехом своего чада.

Поздравляю! – воскликнула она. – Ты сделал удачный выбор, Логан.

– Это я уже слышал, – буркнул он. – По меньшей мере сотню раз.

Джулия улыбнулась и перевела взгляд на Мадлен, стоящую на расстоянии нескольких ярдов от них в кругу поклонников.

– У нее есть свойство, которого недостает и тебе, и мне. Она питает искреннюю любовь к людям, проявляет к ним неподдельный интерес, и они в ответ тянутся к ней.

– Человеколюбие не чуждо и мне, – с вызовом возразил Логан, а Джулия рассмеялась.

– Только с теми людьми, которых ты считаешь полезными.

Логан криво усмехнулся.

– Джулия, как тебе удается видеть меня таким, каков я есть на самом деле?

– На такую проницательность я не претендую, – сияя насмешливой улыбкой, отозвалась Джулия. – Даже после долгих лет совместной работы ты иной раз продолжаешь удивлять меня, Пример тому – твое поведение в тех случаях, когда дело касается Мадлен. Похоже, она задела погребенную в глубине твоей души романтическую струнку.

– Романтическую струнку? – хмыкнул Логан, который всегда гордился своим цинизмом.

– Можешь отрицать это сколько угодно, – заявила Джулия. – Рано или поздно тебе все равно придется признать, что Мадлен сумела обвести тебя вокруг пальца.

– Это случится не раньше, чем через сотню лет, – многозначительно изрек Логан и отошел прочь. Он по-прежнему не сводил взгляда с жены, окруженной стайкой поклонников, но на пути к ней Логана остановили его деловые партнеры. Скрывая раздражение, он ответил улыбкой на их витиеватые комплименты и сделал пару ничего не значащих замечаний.

К облегчению Логана, спасение явилось к нему в лице Эндрю, лорда Дрейка. Хлопнув Логана по плечу, Эндрю сердечно приветствовал его и, отведя в сторону, объяснил, что желает посоветоваться о покупке картины.

– Боже милостивый, как ты только терпишь этих болванов? – вполголоса спросил Эндрю. – Вся эта болтовня о процентах и дивидендах увлекательна, как визит в морг.

– Эти болваны, как ты их назвал, принадлежат к числу самых блистательных финансистов Англии, – сухо заметил Логан. – Будь ты поумнее, то сумел бы прислушаться к их словам. – Взглядом Логан продолжал следить за Мадлен. Ее озарял свет канделябра, плечи казались атласными, а собранные на макушке волосы переливались всеми от тенками золота и каштана.

Проследив направление взгляда Логана, Эндрю хмыкнул.

– Стыдись, Джимми! Я считал, что ты не унизишься до такого мещанства, как ухлестывание за собственной женой… но, как говорят, кровь сказывается.

Логан искоса взглянул на него, пытаясь вникнуть в тайный смысл замечания, но на лице Эндрю играла невинная улыбка.

– Я и не пытался выдавать себя за дворянина, – возразил Логан. – А если взглянуть на мою жену, все становится ясно.

– Не спорю. Завтра же все доморощенные поэты Лондона будут строчить оды в ее честь. Ангельский лик, оттенок скандала, присущий вашему поспешному браку, – у нее есть все достоинства, способные возбудить любопытство публики.

– И свести меня с ума, – невнятно пробормотал Логан, а его друг понимающе усмехнулся.

Ты преуспел в жизни, Джимми, – заговорил Эндрю, потягивая вино из хрустального бокала. Логан сразу понял, что это далеко не первый его бокал за сегодняшний вечер и отнюдь не последний. – Тебе можно только позавидовать. Состояние, великолепный дом, красавица жена, а ведь ты начал с нуля. В то время как у меня были все преимущества – имя, богатство, земли, а я промотал почти все, что имел. В последнее время моим единственным занятием стало ожидание: я жду, когда старик испустит дух и оставит мне долгожданный титул. Но, судя по всему, он протянет долго, пока я не состарюсь.

Логан приподнял бровь, удивленный ноткой горечи в голосе Эндрю.

– Разве это плохо, Эндрю? – спросил он тоном, каким обращался бы к младшему брату. Помедлив, Эндрю рассмеялся.

– Ладно, обо мне не беспокойся, лучше наслаждайся жизнью и своим лакомым кусочком.

Логан недовольно и вопросительно уставился на друга. Очевидно, Эндрю снова попал в беду. Меньше всего Логану сегодня хотелось вытягивать из Эндрю признание, избавляя от неприятностей. Но стремление сделать это преследовало его постоянно, особенно теперь, когда Логан узнал о тайном родстве с Эндрю.

Бросив последний жадный взгляд в сторону Мадлен, Логан подавил вздох и обратился к Эндрю:

– Я припас коробку отличных сигар. Похоже, наступило время отведать их. Не желаешь?

Настроение Эндрю заметно улучшилось.

– Да, принеси в бильярдную, а я вскоре загляну туда, Логан начал пробираться к двери, по дороге останавливаясь, чтобы переброситься парой слов с окликающими его гостями. Уже стоя на пороге, он заметил сестру Мадлен, Джастину, и ее мужа, лорда Бэгворта. Похоже, между ними происходила размолвка: уединившись в углу зала, они о чем-то горячо спорили. Глаза Джастины сузились и горели бешенством.

Логан покинул зал, подавив ироническую улыбку: он был уверен, что Джастина требует, чтобы муж пригласил ее танцевать. Будучи типичной Мэтьюз, Джастина неизменно стремилась царить, находясь в центре внимания. Родители оказали старшей дочери дурную услугу, лелея и балуя ее в ущерб двум другим детям. Познакомившись с Джастиной, Логан долго гадал, как родители могли пренебрегать таким сокровищем, как Мадлен. Покачав головой, Логан отправился в библиотеку за сигарами.

* * *

Запыхавшись от непрерывных туров танца, Мадлен с трудом выбралась из толпы джентльменов, ок-

Руживших ее. У одного из высоких окон зала она заметила мужа сестры, лорда Бэгворта. Он не видел приближающуюся Мадлен, сосредоточенно изучая парковую аллею за окном. Мадлен с симпатией относилась к этому добродушному и явно привлекательному мужчине, хотя он был невысок ростом и не отличался красотой телосложения.

– Миссис Скотт! – очнулся от раздумий лорд Бэгворт, улыбнулся ей и поцеловал руку. – Поздравляю, вечер удался превосходно. Должен признаться, я никогда не видел вас такой прелестной!

– Благодарю вас, милорд. Надеюсь, вы с моей сестрой хорошо повеселились.

– Разумеется, – вежливо заверил ее Бэгворт, хотя с его лица не сходило тревожное выражение. Долгое время он молчал, задумчиво нахмурив брови. – Признаюсь, – медленно начал он, – к моему сожалению, мы с вашей сестрой только что поссорились.

Озадаченная таким признанием, Мадлен нахмурилась.

– Я могу вам чем-нибудь помочь, милорд?

– Пожалуй, да. – Он нервным жестом сложил руки на груди, – Боюсь, миссис Скотт, ваш сегодняшний успех вызвал раздражение у Джастины.

– Мой успех? – недоуменно переспросила Мадлен. Ей казалось невероятным, что Джастина завидует ей. Джастина всегда была самой красивой и эффектной из сестер и по праву пользовалась вниманием мужчин. – Ничего не понимаю, милорд.

Лорд Бэгворт явно смутился.

– Как нам обоим известно, Джастина отличается непостоянным нравом. Похоже, она опасается, что ваш сегодняшний триумф каким-то образом умалит ее достоинства.

– Но ведь это не правда! – возразила Мадлен.

– И тем не менее в приливе негодования она способна… на многое.

– На что именно?

Лорд Бэгворт бросил обеспокоенный взгляд по сторонам.

– Где ваш супруг, миссис Скотт?

Мадлен широко раскрыла глаза. При чем тут Логан? Неужели Джастина в приступе зависти способна соблазнить Логана, лишь бы удостовериться в своей притягательности?

– Вы предлагаете мне поискать его?..

– По-моему, это превосходная мысль, – отозвался лорд Бэгворт.

Мадлен с недоверием рассмеялась,

– Но Джастина ни за что бы не стала… У нес нет никаких причин…

– Это всего лишь подозрения, – поспешил заверить ее лорд Бэгворт. – Надеюсь, они не подтвердятся.

– Если Джастина опасается, что ее кто-нибудь затмит… Вряд ли найдется женщина, способная соперничать с ней, а уж что касается меня…

Лорд Бэгворт принужденно улыбнулся.

– Миссис Скотт, будучи давним приятелем ваших родителей, я часто наблюдал, как вы вынуждены отступать в тень старших сестер. Но вы по праву должны пользоваться репутацией изумительной красавицы.

Мадлен рассеянно улыбнулась, размышляя только о том, где может быть Логан.

– Благодарю вас, милорд, но прошу меня простить…

– Да, разумеется. – Он поклонился ей и тяжело вздохнул, отворачиваясь к окну.

* * *

Логан вошел в библиотеку и начал рыться в шкафу, стоящем рядом с письменным столом. Он и не подозревал, что кто-то вошел вслед за ним, пока не услышал кокетливый голос:

– Что это вы ищете, мистер Скотт? Пожалуй, мне следовало бы звать вас Логаном. В конце концов, теперь мы родственники.

Логан выпрямился, держа в руках коробку с сигарами и насмешливо глядя на Джастину. Сестра Мадлен шагнула через порог и закрыла за собой дверь.

– Чем могу служить, леди Бэгворт? – осведомился Логан с непроницаемым лицом.

– Я хотела бы побеседовать с вами с глазу на глаз.

– Мне некогда, – резко ответил Логан. – Я должен развлекать гостей.

– Неужели гости для вас важнее родственников?

Логан окинул ее холодным взглядом, сразу сообразив, что за игру затеяла Джастина. В жизни он встречал немало замужних дам, преследующих его по тем или иным причинам.

– Что вам угодно? – сухо спросил он, даже не пытаясь казаться вежливым.

Его резкие манеры не отпугнули Джастину. С вызовом улыбнувшись, она направилась навстречу медленной, ленивой походкой.

– Я хочу знать, удалось ли вам сделать счастливой мою сестру. Для меня это имеет принципиальное значение.

– Спросите об этом у Мадлен, леди Бэгворт.

– Боюсь, она не скажет мне всей правды. Для Мадлен важнее всего видимость.

– А у вас есть причины подозревать, что моя жена несчастна?

– Нет, если не считать того, что ее брак – мезальянс. Подумать только, такой мужчина, как вы, – и моя младшая сестра… Уверена, она понятия не имеет, как вести себя с вами. Должно быть, она до смерти боится вас.

– У меня сложилось иное впечатление, – усмехнулся Скотт, скрывая растущее раздражение. – Объясните, леди Бэгворт, какой вам представляется идеальная спутница для мужчины, подобного мне?

– Красивой, уверенной в себе, искушенной… – Джастина капризно пожала плечами, отчего рукава-фонарики ее платья слегка спустились, а вместе с ними – и вырез платья, едва не обнажив соски. Джастина уперлась ладонями в стол так, что ее груди сблизились, а ложбинка между ними стала глубже, и бросила на Логана лукавый взгляд из-под ресниц.

Ее поза была настолько недвусмысленной, что Логан с трудом сдержал смех.

Очаровательное предложение, – заметил он, хотя его тон подразумевал совсем обратное. – Но меня из всех женщин интересует только моя жена.

Джастина прищурилась, не скрывая зависти, в глазах ее вспыхнул огонек ярости.

– Это не правда! – выпалила она. – Не может быть, чтобы вы предпочли мне эту робкую дурнушку!

Логан смотрел на нее с издевательской улыбкой. Ту дерзкую девушку, которая своевольно вторглась в его жизнь и перевернула ее, решительно нельзя было назвать робкой дурнушкой.

– Леди Бэгворт, советую вам привести в порядок туалет и вернуться в зал.

Но резкий отпор Логана только воспламенил решимость Джастины.

– Я заставлю вас увлечься мной, – заявила она и бросилась к Логану.

Логан моментально забыл о язвительности, отбиваясь от женщины, вдруг заключившей его в объятия. Коробка упала, дорогие сигары рассыпались по ковру. Логан задохнулся от негодования. Происходящее походило на самый низкий фарс. В пылу борьбы Логан не услышал, как дверь библиотеки открылась. Внезапно прозвучавший голос жены вернул Логана к действительности, и он изумленно обернулся. Увидев Мадлен, он яростно выругался про себя.

– Я ищу тебя по всему дому, Джастина, – сказала Мадлен ледяным тоном, старательно отводя взгляд от Логана. Понять, о чем она думает, было невозможно: ее лицо оставалось непроницаемым.

Логан стиснул зубы. Платье Джастины было в беспорядке, они стояли вплотную друг к другу… Он прекрасно понимал, как все это выглядит со стороны. Досаднее всего было сознавать, что он оказался в нелепом положении по вине женщины.

Смерив Джастину убийственным взглядом, он отпихнул ее в сторону и повернулся к Мадлен. Внутренний голос язвительно предложил ему воспользоваться случаем и унизить Мадлен – раз и навсегда. Но Логан мгновенно отверг эту мысль. Пусть Мадлен думает о нем что угодно, только не считает его поклонником своей сестрицы. Логану не улыбалась роль неверного мужа.

– Мэдди… – начал он и впервые в жизни почувствовал, что ему не хватает слов. Покрывшись испариной, задыхаясь от ярости, он обдумывал десятки объяснений, но не издавал больше ни звука.

Джастина свысока окинула Мадлен взглядом и торжествующе улыбнулась.

– Похоже, твой муж не сумел совладать с собой, – заявила она, – Я хотела всего лишь поговорить с ним, а он…

– Мне известно, что произошло, – спокойно ответила Мадлен. – И я была бы весьма признательна тебе, если бы впредь ты воздержалась от разговоров с моим мужем. Он не заслуживает подобного обращения… Впрочем, как и я.

Джастина оправила платье и подтянула рукава.

– Можете говорить что хотите, – звенящим голосом обратилась она к Логану. – Уверена, вы изобразите себя невинной жертвой, а она по своей наивности вам поверит. – Стремительными шагами Джастина вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Логан смотрел на жену, чувствуя себя как в детстве, когда его ловили на какой-нибудь шалости.

– Мэдди, я не приглашал ее…

– Знаю, – коротко кивнула она. – Ты не стал бы соблазнять сестру жены, даже если бы увлекся ею.

– Я равнодушен к ней, – пробормотал Логан, запустив пальцы в волосы и взъерошив их.

– Подожди, не делай так. – Мадлен подошла поближе и протянула затянутую в перчатку руку, чтобы пригладить ему волосы. Ее нежное прикосновение смягчило Логана. – Так или иначе, Джастина не рассчитывала на многое. Ей требовалось лишь внимание.

– Она чуть не поплатилась за это. Я был готов убить ее.

– Мне жаль, что ты оказался в таком положении. Логан взял руку Мадлен и задержал ее в своей ладони, глядя ей в глаза.

– Ты вправе подозревать самое худшее, Мэдди.

– Я ни в чем тебя не подозреваю, – мягко возразила она.

Логан лишь недоверчиво покачал головой.

– Если бы мы поменялись местами, я заподозрил бы тебя во всех смертных грехах.

Легкая улыбка тронула губы Мадлен.

– В этом я не сомневаюсь. Ее слова воспламенили Логана.

– Тогда какого же черта ты заявляешь, что веришь мне, хотя знаешь, что я бы тебе ни за что не поверил?

– С какой стати я должна не верить тебе? – невозмутимо спросила Мадлен. – Ты всегда был благороден и великодушен со мной.

– Благороден? – переспросил Логан, уставившись на нее, как на помешанную. – Я лишил тебя девственности, ты забеременела от меня…

– Когда я начала работать в «Столичном театре», ты всеми силами избегал меня, а я буквально преследовала тебя. Ты совершил решительный шаг, лишь когда убедился, что я согласна, а узнав, что я забеременела, ты женился на мне, несмотря ни на что. Я солгала, но взамен увидела от тебя только честность и справедливость…

– Довольно! – Его лицо окаменело. – Я вел себя, как последний ублюдок, и в ближайшее время меняться не намерен, поэтому советую тебе забыть о лести и робких взглядах, потому что этим меня не возьмешь, ясно?

Похоже, он не контролировал своих слов, пока вдруг не ощутил прикосновение нежной кожи Мадлен, соблазнительной полоски наготы между короткими рукавами платья и верхом длинных перчаток.

– Ясно, – кивнула Мадлен. Ее мягкие губы были так близко, что Логан испытал острое желание стереть с них поцелуем улыбку и запустить обе руки под вырез бархатного платья. Он мечтал лишь о плотских удовольствиях. Ни в доверии Мадлен, ни в ее привязанности он не нуждался.

Заведя руки за спину Мадлен, он сжал ее ягодицы и притиснул ее к себе.

– Я хочу тебя! – пробормотал он, уставившись на ложбинку над вырезом платья. Наконец, не выдержав, он уткнулся лицом в благоуханную впадинку. – Пойдем со мной наверх.

– Сейчас? – удивленно выговорила Мадлен и осеклась, почувствовав нажим его возбужденной плоти.

– Да, немедленно.

– Но ведь у нас гости…

– Пусть развлекаются сами. Мадлен потрясение расхохоталась.

– Потом, – сказала она. – Гости заметят, что мы исчезли, пойдут разговоры…

– Пусть! – Логан окончательно лишился способности рассуждать здраво. Для него потеряли всякий смысл неприятности Эндрю, пересуды гостей, приличия и видимость. – Пусть знают, что я блаженствую с тобой наверху, пока они веселятся в зале… Пусть видят, чти ты моя… – Жадно прильнув к губам Мадлен, он упивался ее вкусом, теряя рассудок от нежного аромата ее кожи. Он запустил пальцы в ее тщательно уложенные волосы, по одной выбирая шпильки из золотисто-каштановых кудрей, и Мадлен ахнула, попытавшись отпрянуть.

– Ладно, – неуверенно произнесла она, в смущении покраснев, – я буду рада принять тебя, но гости не дадут нам даже дойти до лестницы.

Усмехнувшись, Логан закрыл ее губы кратким и решительным поцелуем.

– Не завидую тому, кто встанет на моем пути, – заявил он и повлек Мадлен к двери.

Глава 14

Через месяц беременность Мадлен стала очевидной, и выходы в свет ей пришлось ограничить. Когда она отправлялась за покупками, кататься или гулять по парку, ее неизменно сопровождали двое слуг, которых Логан снабдил особыми наставлениями. Мадлен запрещалось переутомляться, появляться там, где, по мнению Логана, было небезопасно. Кроме того, она должна была как следует питаться.

– Терпеть не могу, когда со мной обращаются, как с ребенком, – заявила Мадлен Логану как-то утром, сидя у туалетного столика. Она ничего не могла с собой поделать: потеря недавно обретенной свободы раздражала ее. Однажды узнав, что значит поступать так, как вздумается, и бывать, где ей заблагорассудится, Мадлен трудно было вести жизнь затворницы, приличествующую женщине в ее положении. – За что бы я ни взялась, вокруг меня собирается целая толпа слуг, жаждущих помочь, позаботиться обо мне или чем-нибудь меня накормить! – жаловалась она.

Вместо того чтобы воспринять слова жены иронически или небрежно, Логан внимательно выслушал ее.

– С тобой обращаются не как с ребенком, – возразил он, – а как с человеком, благополучие которого я ценю превыше всего.

– Мне кажется, что я попала в тюрьму, – мрачно возразила Мадлен, – Мне хочется вырваться отсюда, заняться чем-нибудь…

– Чем, например?

Мадлен вздохнула, взяла щетку и принялась старательно расчесывать распущенные волосы.

– После бала к нам ни разу не наведывались гости. У меня нет подруг, кроме Джулии, а она вечно занята в театре, как и ты. Мы получаем по дюжине приглашений каждый день, но не принимаем ни одного!

Нахмурившись, Логан смотрел в ее недовольное лицо, понимая, что именно этого он втайне и ожидал. Годы его отшельничества завершились. Будучи молодой и жизнерадостной женщиной, Мадлен желала блистать в обществе, иметь друзей, постигать вкус столичных развлечений.

– Понимаю… – произнес он, отняв у Мадлен щетку и отложив ее в сторону. Он присел рядом с Мадлен на корточки – так, что их лица оказались на одном уровне. – У меня нет ни малейшего желания держать тебя в золотой клетке, словно редкую птицу, дорогая. Я постараюсь чем-нибудь скрасить твою жизнь, его губы сложились в улыбку. – Надеюсь, на ночные развлечения ты не жалуешься.

– Да, – подтвердила Мадлен и вспыхнула, охотно подставляя губы для поцелуя.

Верный своему слову, Логан начал сопровождать Мадлен на выставки живописи, аукционы, званые обеды и музыкальные вечера. В театре «Друри-Лейн» и в Королевской опере они занимали лучшую ложу. К удовольствию Мадлен, они приняли несколько приглашений и побывали в поместьях неподалеку от столицы, где ей удалось познакомиться с другими молодыми женщинами, с которыми у нее было немало общего. Мадлен знала, что Логан не любит бывать в гостях, постоянно ощущая себя предметом всеобщего внимания, пересудов и любопытства. То, что ради жены он решил пожертвовать своим драгоценным уединением, и льстило Мадлен, и озадачивало ее.

Мадлен понимала, что многие женщины завидуют ее браку. Логан был обаятельным, умным, щедрым и галантным спутником в отличие от многих других мужей. Ей нравилось положение его жены, она наслаждалась обществом Логана, его чувством юмора и, разумеется, опытом в любовных утехах.

Но какими бы близкими и теплыми ни были их отношения, Мадлен сознавала, что они представляют собой лишь отдаленное подобие прежних. Логан никогда не смотрел на нее так, как в первую ночь, никогда не целовал ее с той же любовью и вожделением. Он сохранял между ними определенную дистанцию. Очевидно, он не решался полностью довериться Мадлен. Она пыталась скрыть свои чувства к мужу, понимая, что ее любовь ничего не изменит, как бы она ни старалась.

Как и предсказывала Джулия, вскоре к Мадлен вернулся аппетит, и она набрала прежний вес, а затем и прибавила несколько фунтов. Втайне она тревожилась о том, понравится ли Логану ее изменившаяся фигура, но ее сомнения быстро рассеялись.

– Отныне ты можешь спать здесь, – сказал Логап однажды вечером после того, как отнес Мадлен к себе в постель. Проведя ладонью по ее обнаженному бедру, он хрипло добавил:

– Это удобнее, чем посылать за тобой каждый раз, когда понадобится, или мчаться к тебе в спальню, если у тебя снова сведет ноги.

Пошевелившись в его объятиях, Мадлен сонно улыбнулась.

– Мне бы не хотелось мешать тебе. Я же знаю, ты любишь спать в одиночестве.

– Ты занимаешь не так уж много места, – возразил Логан, приложив ладонь к ее животу. По крайней мере пока.

Мадлен перевернулась на бок.

– Вскоре я буду занимать почти половину кровати. Жаль, что я такая коротышка! Женщины моего роста во время беременности выглядят, как утки.

Логан притянул ее к себе.

– Мадам, – нежно произнес он, щекоча губами ухо Мадлен, – каждую ночь я доказываю делом, как вы желанны для меня. Вряд ли у вас есть причины сомневаться в своей привлекательности.

– У вас появилось пристрастие к женщинам с большими животами? – скептически осведомилась Мадлен и почувствовала, как Логан улыбнулся.

– Только к одной женщине, – поправил он ее, поворачивая на спину. – Полагаю, вы ждете от меня новых доказательств – и немедленно.

В притворном смущении Мадлен отвернулась.

– Ну что ж, если вас не затруднит…

– Разумеется! – воскликнул он, приподнимаясь и приникая к ее губам.

Логан по-прежнему оставался для Мадлен непредсказуемым; иногда он был снисходителен к ней, иногда поддразнивал или проявлял сокрушительную холодность. Чаше всего после вечернего спектакля он спешил домой, но дома делал вид, что вовсе не торопился. Он так ловко скрывал свои чувства, что Мадлен терялась в догадках, не зная, любит ли он ее или относится к ней, как к забавному домашнему животному. Но бывали случаи, когда в ней пробуждалась надежда.

Три дня в неделю Мадлен позировала для портрета, заказанного Логаном. Мистер Орсини оказался талантливым художником и любезным кавалером, чуждым вспышек темперамента, которых Мадлен ждала от представителя богемы.

– Ваша жена – редкостная красавица, – сообщил Орсини Логану, когда тот однажды явился узнать, как продвигается дело,

– Мистер Орсини! – воскликнула Мадлен, не меняя позы. – Напрасно вы льстите мне!

– И кроме того, она обладает поразительным качеством, – продолжал художник. – В ней чувственность смешивается с нравственной чистотой. Это колдунья, женщина-ребенок.

Не привыкшая к столь изысканным комплиментам, Мадлен смущенно потупилась.

– Да, – негромко подтвердил Логан, – именно это я и разглядел в ней.

Случалось, Мадлен днем бывала в «Столичном театре», присутствовала на репетициях и даже подсказывала актерам реплики. Логан не возражал. В сущности, этим он откровенно признавался, что близость Мадлен вселяет в него уверенность.

– При этом я избавляюсь от беспокойства, не случилось ли с тобой беды, – сухо объяснял он.

Мадлен с удовольствием бывала в обществе актеров, которых вовсе не шокировал вид беременной женщины. Привыкнув к тому, что забеременевшие актрисы переставали появляться на сцене только на шестом или седьмом месяце, служащие театра относились к Мадлен ласково и внимательно, а она чувствовала себя среди них легко и непринужденно.

Но лучше всего были вечера, когда Мадлен и Логан оставались после ужина вдвоем. Они проводили долгие часы за чтением и разговорами, пока Логан наконец не уносил жену в постель. Казалось, хрупкие узы между ними становились все крепче. Мадлен считала, что она постепенно выигрывает битву, завоевывая доверие Логана, до тех пор, пока однажды ее иллюзии не обратились в прах.

Это воскресное утро началось, как обычно, с обильного завтрака и кофе. Затем Мадлен побывала в церкви, а вернувшись, присоединилась к Логану в маленькой семейной гостиной, Логан листал рукопись новой пьесы, внося пометки и поправки; Мадлен, греясь у изразцовой печки, занималась рукоделием.

Взглянув на склоненную темноволосую голову мужа, Мадлен не справилась с желанием подойти к нему. Уронив вышивку на пол, она встала за спинкой стула, на котором сидел Логан, и положила руки ему на плечи.

– Ненавижу рукоделие, – произнесла она, почти касаясь губами теплой кожи у него за ухом.

– Так брось его, – посоветовал Логан, переворачивая страницу.

– У меня нет выбора, – вздохнула Мадлен. – Всем респектабельным замужним дамам положено шить и вышивать.

– Разве кто-нибудь требует, чтобы ты следовала правилам респеетабельности? – рассеянно спросил Логан, не сводя глаз с рукописи. – Не заглядывай мне через плечо, дорогая. Никак не могу сосредоточиться.

Не смутившись, Мадлен провела ладонями по груди мужа.

– Напрасно ты работаешь в воскресенье. Это грех. – Коснувшись губами его щеки, она почувствовала тепло его кожи.

– А я намерен совершить еще более тяжкий грех, – сообщил Логан, вдруг захлопнув папку и развернувшись к ней на стуле, Мадлен вскрикнула и рассмеялась, неожиданно оказавшись на коленях мужа. Логан принялся осыпать ее тело дерзкими поцелуями. – Какое же занятие вы считаете подходящим для воскресенья, мадам? Это?.. Или вот это?

Их игру прервал стук в дверь. Мадлен вскочила с колен мужа, торопливо оправила юбки и уселась на прежнее место возле печки. В комнату вошел лакей с письмом на серебряном подносе. Посмеиваясь над стараниями Мадлен сохранить на лице невозмутимое выражение, Логан взял письмо и жестом отпустил слугу.

– От кого это? – спросила Мадлен, снова подходя к мужу.

Логан сломал печать.

– Кажется, от человека, с которым познакомил меня лорд Дрейк. – Нахмурившись, он начал читать вслух:

– «Я вынужден сообщить вам нечто относительно нашего общего друга лорда Дрейка. Зная о вашей близкой дружбе с ним, я уверен, что вы захотите прочесть это известие немедленно…» – Он вдруг осекся и быстро скользнул взглядом по странице.

Мадлен молча ждала. Логан дочитал письмо и застыл как изваяние.

– Логан! – робко позвала Мадлен, но он не шевельнулся, словно не услышал ее. Протянув руку, она взяла у Логана смятое письмо, прочла его и не сдержала возгласа.

Оказалось, что предыдущей ночью лорд Дрейк, принимая участие в увеселительной прогулке по Темзе и перебрав по обыкновению, свалился за борт, но никто сразу не заметил его отсутствия. Позднее яхту тщательно обыскали, но не обнаружили никаких следов лорда Дрейка. Его знакомый сообщал, что на Темзе ведутся поиски, но добавлял, что тела утопленников часто находят лишь через несколько дней после трагедии.

Мадлен осторожно коснулась окаменевшего плеча мужа.

– Он умеет плавать? Может быть, ему удалось доплыть до берега?

– Нет, плавает он неважно, – хрипло произнес Логан. – К тому же он был мертвецки пьян…

– Логан, мне так жаль…

Он вдруг отпрянул от нее и процедил сквозь зубы:

– Убери руку! – По его спине прошла дрожь. – Я хочу побыть один.

Мадлен с трудом подавила желание остаться с мужем и утешить его. Но Логан явно не нуждался в ее сочувствии. Мадлен и не подозревала, что так тяжко любить, не видя взаимности. Если Логан и испытывал к ней какие-то чувства, то сейчас он всеми силами боролся с ними. Глядя на опущенную голову Логана, Мадлен легким жестом коснулась его волос.

– Логан, чем я могу тебе помочь? – прошептала она.

– Просто уйди…

Мадлен отдернула руку и вышла из комнаты, не оглянувшись.

Остаток этого дня и большую часть следующего Логан сидел в одиночестве и пил. Он заговорил с Мадлен лишь затем, чтобы попросить ее сообщить в театр, что он не приедет на спектакль. Дублеру предстояло подменить его как на этот, так и на следующий вечер.

– Когда же им ждать тебя? – спросила Мадлен, глядя в затуманенные хмелем глаза мужа. Ответом ей было гробовое молчание. Едва Мадлен вышла, Логан вновь заперся в комнате. Он не желал видеть ни жену, ни кого-нибудь другого. Несмотря на все уговоры Мадлен, еда, присланная в комнату Логана, осталась нетронутой.

Мадлен с тревогой принялась расспрашивать миссис Бичем, случалось ли с Логаном такое прежде, и домоправительница, подумав, призналась:

– Только после того, как вы бросили его, миссис Скотт. Мадлен покраснела.

– И долго это продолжалось?

– Ему понадобилась неделя, чтобы допиться до бесчувствия, и еще одна, чтобы вновь вспомнить о еде. – В полном недоумении миссис Бичем покачала головой. – В тот раз я еще могла его понять: все мы знали, как он к вам относится, но теперь… Я и не подозревала, что он так близок с лордом Дрейком, Не хочу говорить дурно об усопшем, но этот человек отпетый пьяница и мот. Да будет земля ему пухом!

– Наверное, Логан так привязан к лорду Дрейку потому, что они росли вместе. И по какой-то причине Логан чувствовал себя в долгу, перед ним… Домоправительница пожала плечами.

– Как бы там ни было, его смерть стала тяжким ударом для хозяина. – Она сочувственно по-

Смотрела на осунувшееся лицо Мадлен. – В конце концов он успокоится. Не надо так волноваться, миссис Скотт, это опасно в вашем положении.

Разумеется, сказать это было легче, чем сделать. Разве могла Мадлен избавиться от беспокойства, видя, как муж пытается напиться до беспамятства? Поздно вечером на второй день Мадлен собралась с духом и подошла к двери комнаты Логана. Повернув ручку, она обнаружила, что дверь заперта.

– Логан! – негромко позвала она и постучала в дверь. Как и следовало ожидать, ей никто не ответил. Постучав чуть громче, Мадлен услышала из-за двери приглушенную брань.

– Прекрати колотить в дверь и оставь меня в покое! – рявкнул Логан таким страшным голосом, что волоски на шее Мадлен встали дыбом.

– Открой, пожалуйста! – попросила Мадлен, стараясь сохранить самообладание. – Иначе я попрошу ключ у миссис Бичем,

– Только попробуй – и я сверну тебе шею, как рождественскому гусю! – рявкнул Логан.

– Я буду стоять здесь до тех пор, пока не увижу тебя. Если понадобится, я проведу у двери всю ночь, – решительно заявила Мадлен и, помолчав немного, добавила в приливе вдохновения:

– И если с ребенком что-нибудь случится, виноват в этом будешь ты!

Услышав за дверью тяжелую поступь, Мадлен внутренне сжалась. Внезапно дверь открылась, и Логан втащил жену в комнату одним яростным рывком.

– Я ни в чем не буду виноват! – заявил Логан, захлопнув дверь и поворачивая в замочной скважине ключ. Повернувшись, он навис над Мадлен, огромный и мрачный, со взъерошенными волосами, с удушливым запахом спиртного, окутывавшим его фигуру. Брюки до безобразия измяты, ноги босы, а мускулистый торс обнажен. Мадлен, не совладав с собой, отпрянула, напуганная видом мужа. Похоже, в эту минуту Логан был почти невменяем. Его губы сардонически искривились, в налитых кровью глазах появился безумный и отчаянный блеск.

– Тебе не терпится поиграть в преданную жену, – хрипло продолжал он, – похлопать меня по плечу, шепча на ухо пошлости. Ну так слушай: в твоих утешениях я не нуждаюсь. Мне они ни к чему. Мне нужно лишь это. – Он запустил пальцы за вырез платья Мадлен, между ее грудями, и притянул к себе. Его горячие губы обожгли нежную кожу шеи, колючая щетина оцарапала ее.

Мадлен поняла, что Логан ждет от нее протеста, осуждения грубости, но нашла в себе силы расслабиться и обнять его за шею. Этот мягкий жест застал Логапа врасплох.

– – Черт бы тебя побрал! – простонал он. – Неужели тебе не хватает здравого смысла бояться меня?

– Да, – подтвердила Мадлен, уткнувшись лицом в его разгоряченное плечо.

Неожиданно Логан отпустил ее и застыл, хватая ртом воздух.

– Логан, – с мягкой укоризной начала Мадлен, – ты ведешь себя так, словно я виновата в смерти твоего друга. Я ничего не понимаю.

– Это тебе ни к чему.

– Напротив, если ты вздумал погубить себя, это в первую очередь касается меня. Многие нуждаются в тебе… И я в том числе.

Похоже, гнев Логана улетучился. Внезапно его лицо стало усталым, на нем отразилась ненависть к самому себе.

– Эндрю тоже нуждался во мне, – пробормотал он, – а я его подвел.

Мадлен испытующе всматривалась в глаза мужа.

– Так вот в чем дело?

– Отчасти. – Логан взял полупустую бутылку бренди и присел на край неубранной кровати. На простынях и обюссонеком ковре виднелись пятна спиртного – свидетельства пьянства, длившегося последние тридцать шесть часов. Логан поднес горлышко к губам для нового глотка, но не успел: Мадлен взяла у него бутылку. Логан потянулся за ней, но тут же был вынужден схватиться за спинку кровати, чтобы не свалиться на пол.

Мадлен отставила бутылку подальше и встала перед мужем.

– Объясни мне все, – попросила она, изнывая от желания прикоснуться к нему. – Пожалуйста!

С видом изнемогающего ребенка Логан смежил веки и опустил всклокоченную голову. В его бормотании Мадлен удалось различить несколько имен – лорда Дрейка, графа Рочестера, миссис Флоренс, а затем уже вполне внятные слова потекли сплошным потоком, обретая невероятный смысл.

Мадлен стояла не шевелясь, ловя каждое слово мужа. Логан сообщил, что он – незаконнорожденный сын графа Рочестера и дочери миссис Флоренс, что Эндрю приходился ему сводным братом. Мадлен в изумлении слушала, как Логан изливает перед ней душу, не скрывая горечи и презрения к самому себе. Вскоре стало очевидно, что любовь к Эндрю и скорбь о нем смешались в душе Логана с опустошающим чувством вины.

– Почему же ты молчал до сих пор? – спросила Мадлен, дождавшись, когда Логап договорит.

– Об этом тебе было лучше не знать. И Эндрю тоже.

– Но ведь ты хотел рассказать ему правду, верно? – допытывалась она, протягивая руку и приглаживая спутанные кудри Логана. – Ты жалеешь о том, что промолчал, когда у тебя появился шанс?

Голова Логана упала на грудь, он коснулся лбом благоуханной груди Мадлен.

– Сам не знаю. Я… Черт! Тепер уже слишком поздно. – Вздохнув, он уткнулся в ее грудь, прикрытую бархатом платья. – Я слишком мало помогал ему.

– Ты сделал все, что смог. Ты платил за него долги, ты никогда не отказывал ему. Ты даже простил его за Оливию,

– За это мне следовало поблагодарить Эндрю, – хрипло выдавил из себя Логан. – Оливия была лживой тварью!

Мадлен невольно поморщилась, понимая, что и сама вела себя немногим лучше Оливии.

– Ты поедешь к Рочестеру? – спросила она и тут же почувствовала, как напрягся Логан.

– Боюсь, я не сумею сдержаться и прикончу его. Рочестер повинен в смерти Эндрю более, чем кто-либо другой. Он превратил жизнь сына в такой ад, что Эндрю не осталось ничего другого, кроме как искать спасения в спиртном. – У Логана вырвался хриплый смех. – Простолюдины Лондона зовут пьяниц «утопленниками». Бедняга Эндрю! Это сказано прямо про него.

Пропустив мимо ушей это мрачное замечание, Мадлен гладила Логана по голове,

– Пойдем ко мне в спальню: тебе надо поспать, – предложила она. – А тем временем слуги уберут и проветрят здесь.

Логан долго молчал. Мадлен поняла, что он размышляет, стоит ли прикончить бутылку.

– Ты вряд ли захочешь видеть меня таким в своей постели, – наконец пробормотал он. – Я пьян, мне следовало бы принять ванну…

Мадлен едва заметно улыбнулась.

– В моей спальне ты всегда желанный гость, – заверила она и провела кончиками пальцев по голой руке Логана до расслабленной кисти. – Пойдем же, прошу тебя! Она уже думала, что Логан откажется, но, к ее удивлению, он послушно встал и последовал за ней, Эта маленькая победа обрадовала Мадлен, но вздохнуть с облегчением она пока еще остерегалась. Только сейчас она начала понимать, какую ношу нес на своих плечах Логан. Неудивительно, что он так тяжело перенес смерть лорда Дрейка. Должно быть, он почувствовал себя обделенным, узнав, что богатый юноша, вместе с которым он вырос, на самом деле был его братом. Ни одному из них не посчастливилось иметь настоящий дом и любящих родителей, оба не знали счастья в семье.

Мадлен приложила руку к животу, словно оберегая притаившееся там крохотное существо. Логан наверняка будет любить это невинное дитя. Даже если он не примет ее любовь, она сумеет сделать его счастливым отцом.

Логан спал беспокойно, часто ворочаясь и что-то бормоча. Каждый раз, едва он начинал шевелиться, Мадлен убаюкивала его, сидя рядом, словно заботливая няня или сиделка. Утром она на цыпочках вышла из комнаты, боясь потревожить сон мужа. Выкупавшись, она переоделась в темно-синее утреннее платье, отделанное белым кружевом. Позавтракав в одиночестве, она провела несколько часов за столом, отвечая на письма.

– Прошу прощения, миссис Скотт… – Ее размышления прервал голос дворецкого, принесшего визитную карточку на серебряном подносе. – Вас спрашивает граф Рочестер. Узнав, что мистера Скотта нет дома, граф пожелал выяснить, примете ли его вы, несмотря на столь ранний час.

Охваченная беспокойством, Мадлен невидящими глазами уставилась на карточку. Жгучее любопытство смешалось в ее душе с тревогой. О чем хотел поговорить с ней граф? Мысленно она возблагодарила Бога за то, что Логан по-прежнему крепко спал в комнате наверху. Неизвестно, как он повел бы себя, узнав о прибытии Рочестера.

– Я приму его, – наконец решилась Мадлен. Медленно укладывая перо в инкрустированную серебром подставку, она добавила:

– Я сама выйду в холл.

– Хорошо, миссис Скотт.

С гулко бьющимся сердцем Мадлен вышла из комнаты. Всю ночь она размышляла, каким же человеком должен быть Рочестер, если он был способен годами лгать своим сыновьям, мог отказаться от Логана, видя, как юноша, его сын, страдает от рукоприкладства мужлана-фермера. Еще не успев познакомиться с графом, Мадлен уже наполнилась презрением к нему, однако в глубине ее души теплились отблески сочувствия к его горестной судьбе. В конце концов, Эндрю был единственным законным сыном Рочестера, и его смерть наверняка причинила графу нестерпимую боль.

Она замедлила шаги, увидев в холле седовласого мужчину. Рослого, слегка сутуловатого, с резкими, даже угловатыми чертами лица, начисто лишенного малейших признаков теплоты или добросердечия. Несмотря на то что сходство между графом и Логаном не бросалось в глаза, Мадлен вполне могла поверить, что они состоят в родстве. Подобно Логану, граф казался

Человеком, предпочитающим одиночество, наделенным несгибаемой волей и жизненной силой. Его облик красноречиво свидетельствовал о недавнем горе: лицо осунулось, кожа стала серой, глаза тусклыми.

– Лорд Рочестер, – произнесла Мадлен, не протягивая руки и ограничившись вежливым кивком.

Похоже, се непочтительность только позабавила графа.

– Миссис Скотт, – начал он скрипучим голосом, – с вашей стороны было весьма любезно принять меня.

– Я сожалею о вашей утрате, – неловко пробормотала она.

Последовала пауза, во время которой они молча разглядывали друг друга.

– Вам известно обо мне многое, – наконец сделал вывод Рочестер. – Я вижу это по вашим глазам. Мадлен кивнула.

– Да, он рассказал мне правду.

Густая седоватая бровь графа вопросительно приподнялась.

– Полагаю, он изобразил меня бессердечным чудовищем?

– Он просто назвал факты, милорд.

– Я и не ожидал, что Скотт сделает столь удачную партию, – заметил Рочестер. – Не думал, что в жены ему достанется особа благородного происхождения и безупречного воспитания. Как вам удалось уговорить родителей принять его предложение?

– Они были рады породниться с таким преуспевающим и известным человеком, – хладнокровно солгала Мадлен.

Рочестер окинул ее проницательным взглядом и, похоже, почувствовал фальшь в голосе, но ответил на ее слова одобрительной улыбкой.

– Мой сын сделал удачный выбор, – повторил он свою похвалу.

– Ваш сын? – переспросила Мадлен. – А у меня создалось впечатление, что вы все еще не собираетесь признавать его.

– Именно об этом я и хотел поговорить с ним.

Мадлен не успела продолжить расспросы: в коридоре послышались шаги, и оба собеседника одновременно обернулись. С бесстрастным выражением лица Логан подошел к ним и остановился рядом с Мадлен, не сводя со старика ледяного взгляда.

Сон пошел на пользу Логану. Его волосы поблескивали после недавнего умывания, лицо было чисто выбрито. Он оделся в белую рубашку, темные брюки и жилет из узорчатого зеленовато-серого шелка. Но несмотря на благопристойный вид, тени под глазами и бледность, проступающая под загаром, говорили о недавнем злоупотреблении спиртным.

– Ума не приложу, что привело вас сюда, – сказал Логан вместо приветствия.

– Ты – все, что у меня осталось, – просто ответил Рочестер, не обращая внимания на слова сына и тон, каким они были произнесены.

Ядовитая улыбка тронула губы Логана.

– Надеюсь, вы не предлагаете мне стать заменой Эндрю?

– С Эндрю я совершил много ошибок и не собираюсь это отрицать. Возможно, меня не назовешь идеальным отцом… – Голос его дрогнул.

– Возможно? – с хриплым смешком переспросил Логан.

– …но я возлагал на Эндрю большие надежды, строил грандиозные планы. Я… – Рочестер с трудом сглотнул слюну и, торопясь, закончил:

– Как бы там ни было, я любил его.

– Вам следовало бы сказать об этом Эндрю, – сухо заметил Логан.

Рочестер покачал головой, словно разговор причинил ему мучительную боль, но продолжал;

– Да, я возлагал на Эндрю большие надежды. Его мать была утонченной женщиной, тонким, деликатным существом голубой крови. Я выбрал ее, чтобы происхождение моего сына было безупречным.

В отличие от старшего ребенка, – вставил Логан.

– Да, – просто признался Рочестер. – Ты не вписывался в мои планы. Я убедил себя, что лучше всего забыть о тебе и начать все заново. Мой сын – законный сын – ни в чем не нуждался. Я был готов оставить ему огромное наследство, дать образование в лучших школах, ввести в высшие круги общества. Эндрю мог обрести шумный успех… Однако он терпел сокрушительное фиаско во всем, за что брался. Ни умения владеть собой, ни тщеславия, ни таланта, ни интереса к чему-либо, кроме спиртного и азартных игр! А ты… – Он разразился ироническим смехом. – Я не дал тебе ничего, считая тебя полукровкой, беспородным щенком. А ты каким-то чудом ухитрился сколотить себе состояние и занять достойное место в обществе. Ты даже сумел жениться на женщине, которая по праву должна была принадлежать Эндрю!

Логан окинул его сардоническим взглядом.

– Говорите, что вам угодно, Рочестер, и уходите.

– Отлично. Я хочу положить конец вражде между нами.

– Между нами нет никакой вражды, – бесстрастно возразил Логан. – Теперь, когда Эндрю мертв, мне нет никакого дела до того, что будет с вами. У вас нет ничего общего со мной, с моей женой и моими детьми. Вы для меня не существуете.

Холодность Логана не удивила графа.

– Разумеется, ты вправе сам принять решение. Но я могу многое сделать для твоей семьи, если ты позволишь. Прежде всего благодаря моему влиянию ты можешь стать пэром, особенно после того, как мы соединим наши владения. Хотя я не вправе завещать все свое имущество незаконнорожденному, я могу оставить тебе щедрое наследство.

– От вас я не приму ни шиллинга. Это наследство должен был получить Эндрю.

– Прими его не для себя – подумай о своих детях. Я хочу объявить их своими наследниками. Неужели ты способен отказать собственным детям в том, что принадлежит им по праву рождения?

– Я не… – начал Логан, но граф перебил его:

– До сих пор я ни о чем не просил тебя. Я хочу лишь одного: чтобы ты как следует обдумал

Мои слова. Тебе незачем принимать решение немедленно. Мне все равно нечем заняться – только ждать.

– Вам придется ждать слишком долго, – мрачно предупредил его Логан.

Рочестер горько улыбнулся, поняв смысл его слов.

– Разумеется. Мне известно, насколько ты упрям. Логан промолчал С каменно-твердым лицом он попрощался с Рочестером и проводил его угрюмым взглядом.

К несчастью, либо сам Рочестер, либо кто-то из его доверенных лиц разболтал тайну рождения Логана, ибо за несколько дней сенсационное известие облетело весь Лондон. Дом Логана осадили визитеры, супругов Скотт забросали письмами, «Столичный театр» каждый вечер был переполнен.

Спектакли, в которых был занят Логан, и прежде имели шумный успех, а теперь из-за билетов на них разыгрывались настоящие сражения, Похоже, романтично настроенная публика взволновалась, обнаружив, что любимец, выходец из народа, на самом деле оказался отпрыском богатого аристократического рода. Знать была потрясена и заворожена подробностями скандальной истории.

Логан стал для всех притчей во языцех, особой на виду, что ни в коей мере не устраивало его. Скорбя о гибели Эндрю, он трудился до изнеможения, а по ночам искал утешения в объятиях Мадлен. Теперь они предавались любви совсем иначе: их соития стали нежными и продолжительными, словно Логан стремился оставаться соединенным с Мадлен навечно. Он не успокаивался, пока оба не приходили в состояние пролизывающего экстаза, сменяющегося апатией и пресыщенностью.

– Я и не подозревала, что такое возможно, – призналась Мадлен мужу однажды вечером. – Я не надеялась испытать такое наслаждение на супружеском ложе.

Логан негромко рассмеялся, лаская и обнимая ее.

Я тоже. Будучи поклонником искушенных женщин, не думал, что меня покорит невинная девушка.

– Я уже не так невинна, – возразила Мадлен, с замиранием сердца чувствуя, как Логан ложится между ее ног. – После всего, что было между нами…

– Тебе предстоит еще многому научиться, дорогая, – закончил он, трепетно проникая в ее лоно.

– Не может быть! – запротестовала Мадлен, ощущая, как его копье заполняет все ее существо.

– Тогда начнем следующий урок, с улыбкой прошептал Логан, продолжая ласкать ее до того мига, когда их обоих охватила ослепительная вспышка страсти.

* * *

Появившись в театре после окончания дневной репетиции, Мадлен нашла Логана на сцене. Вышагивая в полном одиночестве между установленными декорациями, Логан делал пометки в рукописи пьесы. Он был настолько поглощен своим занятием, что заметил стоящую за кулисами Мадлен только тогда, когда повернулся в ее сторону. Его синие глаза радостно блеснули.

– Иди сюда, – позвал он, и Мадлен с радостью повиновалась.

Логан отложил рукопись, обнял Мадлен за пополневшую талию, окидывая взглядом ее платье нежного янтарного оттенка.

– Ты похожа на каплю меда, – прошептал он, помогая ей привстать на цыпочки. – Дай-ка отведать…

Покраснев, Мадлен огляделась по сторонам, надеясь, что случайно оказавшиеся поблизости рабочие сцены не станут свидетелями их страстных объятий.

Логан рассмеялся.

– Свидетели не станут возражать, мадам, – насмешливо заверил он и опустил голову. Они обменялись поцелуем, затем еще одним. Губы Логана были горячими и требовательными.

Улыбаясь, Мадлен отстранилась.

– Стало быть, ты скоро покончишь с делами?

– Да. – Логан снова притянул ее к себе, поглаживая пополневшие бедра ладонями. – Еще пять минут. Подождешь меня в кабинете? Там мы сможем устроить встречу с глазу на глаз – при закрытых дверях.

– Что-то мне не хочется работать, – лукаво произнесла Мадлен, и Логан усмехнулся.

– Работать вам и не придется, мадам. – Фамильярным жестом похлопав Мадлен по ягодицам, Логан нежно подтолкнул ее к кулисам.

После ухода Мадлен Логан нашел в рукописи место, на котором остановился, и вновь сделал несколько пометок, относящихся к хореографии. Сокрушенная улыбка коснулась его губ, когда Логан обнаружил, как трудно вернуться к прежнему ходу мыслей. В эту минуту он был способен думать лишь об одном: как бы поскорее отправиться в кабинет, к жене. Заставив себя сосредоточиться, он нацарапал еще несколько фраз, положив листы на столик из реквизита.

Работая, он краем глаза заметил темную фигуру, идущую к сцене вдоль рядов кресел по боковому проходу зала.

– Кто там? – спросил Логан, прикрыв глаза от яркого света рампы и не узнавая вошедшего. Ответа он не дождался. Заподозрив, что молчаливый незнакомец – всего лишь один из любопытствующих зрителей, обманом проникший в театр, Логан коротко вздохнул.

– «Столичный театр» закрыт для публики. Если хотите, можете вернуться позднее, к началу спектакля, – бросил он наугад в зал.

Незнакомец подступил поближе, оставаясь в тени.

Логан выпрямился, настороженно оглядывая темную фигуру.

– Кто вы, черт возьми? – резким тоном спросил он. Неизвестный ответил пропитым знакомым голосом, от которого у Логана подкосились ноги.

– Только не говори, что ты уже забыл меня… братец.

Незнакомец вышел на свет, и Логан увидел перед собой Эндрю. Его щеки раскраснелись, глаза пылали ненавистью. Логан смотрел на него, ничего не понимая. Бессознательно он попятился назад и остановился, наткнувшись на задник. На какой-то миг ему показалось, что перед ним призрак, но почему-то в его руке тускло блеснул револьвер.

– Я думал, ты мертв, – хрипло произнес Логан, силясь собраться с мыслями.

– Ты разочарован? – злорадно осведомился Эндрю. – Все было подстроено так, чтобы ты занял мое место, верно?

– Нет, я… – Логан замотал головой и сделал глубокий вздох, пытаясь овладеть собой. – Черт возьми, Эндрю, что произошло? Все считают, что ты утонул во время увеселительной прогулки по реке…

– Именно этого я и добивался. Я должен был хоть что-то предпринять. Акулы игорных домов шли за мной по пятам, твердо вознамерившись оборвать мою никчемную жизнь, если я не уплачу долги. Мне требовалось немного времени, чтобы одурачить их, пока я не достану денег.

– Ты себе представить не можешь, что я пережил, – сообщил Логан, чувствуя, как потрясение проходит.

– Но ты недолго мучился, – сардонически усмехаясь, заметил Эндрю. – Не прошло и трех дней, как ты оправился и объявил всему миру, что ты – мой сводный брат, о чем никто не удосужился известить меня.

– Я сам узнал об этом совсем недавно. – Взгляд Логана упал на револьвер в трясущейся руке Эндрю. – Ты пьян, Эндрю, Убери эту чертову штуку, и мы поговорим.

– Она мне еще пригодится, – последовал ответ. – Чтобы прикончить тебя или себя, а может, нас обоих. Моя жизнь не стоит и ломаного гроша. А твоя… Ты только подумай, какая блестящая карьера тебя ждет! Ты станешь величайшей из легенд в истории театра!

Логан ничем не выдал своих чувств, но его сердце тревожно забилось. Во хмелю Эндрю всегда становился непредсказуемым. Он вполне мог исполнить свою угрозу.

– Я еще никого не убивал, – пробормотал Эндрю, дрожа, как лист в бурю; только буря эта бушевала у него в душе. – Но ты заслужил такую честь, Джимми.

– Чем?

Губы Эндрю горько искривились.

– Ты был непредсказуем. В мире лжецов я мог на тебя положиться. А теперь выяснилось, что ты хуже всех. Ты хранил грязные тайны Рочестера. Ты занял мое место – не успел я исчезнуть… Но не надейся, тебе ничего не перепадет. Прежде я убью тебя.

Продолжая говорить, Эндрю подступал все ближе к Логану, возбужденно размахивая револьвером. Логану пришла в голову мысль броситься к Эндрю и выхватить у него оружие. И тут краем глаза он заметил стоящую за кулисами Мадлен. Сердце Логана упало в пятки. «Черт! – мысленно выпалил он. – Уходи, Мэдди! Беги отсюда!» Но она стояла не шевелясь. Логан не понимал, почему она решилась подвергнуть себя такой опасности. Ее могла задеть шальная пуля, ее вид мог невольно вызвать ярость Эндрю. Логан покрылся потом, не осмеливаясь смотреть на жену.

– Мне ничего от тебя не нужно, – ответил он Эндрю. – Я хочу только помочь тебе. – У него перехватило горло, когда он заметил, что Мадлен бесшумно скользит между реквизитом и задниками, бог весть зачем. Логан с ужасом ждал, что она споткнется, с шумом налетит на что-нибудь. В последнее время беременность сделала ее неуклюжей.

– Помочь мне? – хмыкнул Эндрю, подступая все ближе. – Какой великолепный пример братской заботы! Я мог бы даже поверить тебе.

– Тогда убери револьвер, и мы поговорим, – резко перебил его Логан.

– Я тебя презираю! – выпалил Эндрю, трясущейся рукой целясь прямо в грудь Логана. – Прежде я даже не замечал, насколько ты похож на моего отца. Вы оба – надменные ублюдки, хранители грязных тайн, способные любого обвести вокруг пальца…

– Я никогда не пытался обмануть тебя.

Эндрю с мучительной гримасой покачал головой.

– Джимми, как мы могли жить все эти годы, ни о чем не подозревая?

– Эндрю, подожди, – прервал его Логан, и кровь отхлынула от его лица: Эндрю взвел курок. – Эндрю!..

Его голос неожиданно заглушил треск: ближайшая из декораций упала вниз на петлях, опрокинутая невидимой рукой. Подпорки еще не успели установить, потому тяжелая рама обрушилась на Эндрю прежде, чем он успел опомниться. Револьвер гулко выстрелил – пуля вонзилась в боковую стенку просцениума.

Там, где только что возвышалась декорация, стояла Мадлен, глядя на дело своих рук.

Несколько секунд Логан смотрел на нее во все глаза, убеждаясь, что с ней ничего не случилось. Отодвинув упавшую декорацию в сторону, он присел, схватив своего братца за воротник. От Эндрю резко пахло вином, джином и бесчисленным множеством других напитков. Он выпучил глаза, глядя снизу в лицо Логана. Как и надеялся Логан, Эндрю почти не пострадал.

– В чем дело… – начал было он. Логан заставил его замолчать ударом в челюсть. Растянувшись на досках сцены, Эндрю закрыл глаза и захрапел. Мадлен поспешила к ним.

– С ним все в порядке?

Логан медленно поднялся. Он попытался успокоиться, мысленно считая до десяти, но его переполняла неукротимая ярость. Он опасался, что, оказавшись чуть ближе к Мадлен, вцепится ей в горло.

– Какого черта ты вернулась? – рявкнул он, – Как ты могла подвергать опасности нашего ребенка?

– Я… – Мадлен испуганно вскинула голову. – Я думала только о тебе.

– Я способен сам постоять за себя! – взревел Логан, схватив жену за плечи и с силой встряхнув ее. – Ты все-таки добилась своего: ты довела меня до безумия! То, что сейчас случилось, мне предстоит переживать вновь и вновь до конца своих дней!

– Но я не могла стоять, сложа руки и наблюдая, как он целится в тебя! Незачем так сердиться. Никто не пострадал, теперь все в порядке… – Она перевела взгляд на обмякшее тело Эндрю и поправилась:

– Если не считать мелочей.

– Ошибаешься! – яростно выпалил Логан, отпуская ее. Его сердце по-прежнему грохотало в груди. Ему хотелось встряхнуть Мадлен, как-то наказать за безрассудный поступок и в то же время прижать к

Себе и покрыть с головы до ног страстными поцелуями. Мысль о том, что Мадлен могла быть ранена, даже убита, вызывала у Логана приступ паники. Он пытался вернуть самообладание, стиснув зубы и с силой сжав кулаки. Мадлен в явном замешательстве наблюдала за ним.

– Ничего не понимаю…

– Тогда позволь объяснить, – зло произнес Логан. – Мне дороже всего на свете ребенок, которого ты носишь. Я прошу тебя лишь об одном – заботиться о нем. Прошу тебя, выполни эту мою просьбу!

Мадлен побледнела, ее глаза широко раскрылись.

– Я… – Она осеклась. – Мне жаль, что я не оправдала… Ее прервали голоса служащих театра, появившихся на сцене. Услышав выстрел, они сбежались со всего театра.

– Мистер Скотт!

– Что случилось?

– Кто это, и почему…

– Какой-то мерзавец стрелял в мистера Скотта! Логан вновь присел рядом с Эндрю.

– Это был случайный выстрел, никто не пострадал. Помогите отправить лорда Дрейка ко мне домой в моем экипаже. И поосторожнее с ним! Он нездоров.

– А точнее – мертвецки пьян, – пробормотал кто-то, выполняя распоряжение Логана.

Логан многозначительно взглянул на Мадлен.

– Он побудет у нас, в комнатах для гостей. Надеюсь, ты не возражаешь?

Она покачала головой, ее лицо вдруг залил румянец.

– Зачем спрашивать? Ты только что дал мне понять, что мое мнение для тебя ничего не значит.

Ее голос прозвучал странно – Логан еще не слышал такого у нее. Он порывисто обнял Мадлен за талию, чтобы увести ее со сцены, но она резко отпрянула. Впервые она отвергла его прикосновение.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи, – заявила она. – От тебя мне нужно лишь одно – то, чего ты вознамерился лишить меня. – Не дожидаясь ответа, она пошла прочь, гордо выпрямив спину. Логан растерялся.

Он впервые видел Мадлен рассерженной. Черт возьми, она заставила его испытать угрызения совести. Несмотря на то что именно она совершила проступок, подвергла себя и ребенка опасности!

Домой они добрались молча. Эндрю мирно спал. Слуги доложили Логану, что лорда Дрейка удобно разместили в комнатах для гостей. Наскоро поужинав в обществе Мадлен, Логан засобирался в «Столичный театр», к вечернему спектаклю.

– Ты побудешь дома без меня? – неуверенно спросил он у Мадлен. – Если хочешь, я попрошу приехать кого-нибудь из твоих родных или подруг, чтобы они составили тебе компанию…

– Обойдусь, – перебила его Мадлен, отводя глаза. – Если вдруг что-нибудь понадобится, мне помогут слуги, а лорд Дрейк вряд ли проснется до завтрашнего утра.

– Если он проснется, держись от него подальше.

– Хорошо. Когда ты навестишь лорда Рочестера о том, что его сын жив?

– Пусть это решение принимает сам Эндрю, когда придет в себя. – Логан внимательно оглядел Мадлен, – Постарайся пораньше лечь спать. Сегодня ты переволновалась. Тебе нужен отдых.

– Тебе не о чем беспокоиться, – холодно отозвалась Мадлен, подстраиваясь под резковатый тон самого Логана. – С ребенком все в порядке.

Нахмурившись, Логан молча вышел из комнаты.

Мадлен попыталась призвать на помощь свое обычное терпение, вспомнить, как она обманула Логана, как пообещала себе со временем завоевать его любовь, но вот получила новую вспышку его гнева. Похоже, ее любовь и терпение не помогли. Что ж, пусть все будет так, как хочет Логан! Ей надоела роль мученицы, она устала ждать и надеяться. Стиснув кулаки, Мадлен поднялась наверх и с наслаждением погрузилась в ванну, надеясь избавиться от напряжения в горячей ароматной воде.

Прежде чем лечь спать, Мадлен подошла к окну спальни и отодвинула бархатную портьеру, чтобы

Увидеть, есть ли свет в окнах комнаты для гостей, находящейся в противоположном крыле дома. В комнате лорда Дрейка действительно горел свет и мелькали тени.

Значит, лорд Дрейк проснулся, заключила Мадлен. Несомненно, его терзают угрызения совести, к которым примешиваются муки похмелья и боль от ушиба. Мадлен какое-то время размышляла, надо ли оставить его страдать в одиночестве. После того, что он сегодня натворил, после попытки убить брата Эндрю не заслуживал сочувствия. Да и приказ Логана держаться подальше от лорда Дрейка еще звучал в ушах Мадлен.

С другой стороны, она уже вышла из детского возраста и терпеть не могла повиноваться чьим-либо приказам. Как взрослая женщина, она имела полное право поступать так, как велит ей совесть. Устав от размышлений, Мадлен позвонила, призывая горничную, и направилась к шкафу.

Горничная появилась через несколько минут.

– Что вам угодно, миссис Скотт? – спросила она, встревоженно наблюдая, как Мадлен вынимает из шкафа платье.

– Помоги мне переодеться, – попросила Мадлен. – Кажется, лорд Дрейк проснулся. Я хочу поговорить с ним.

– Но хозяин запретил…

– Да, помню. Но у него нет причин для беспокойства. Со мной ничего не случится – я не появлюсь в комнате для гостей без сопровождения.

– Хорошо, миссис Скотт, – с сомнением произнесла горничная. – Боюсь только, хозяин будет недоволен, когда узнает об этом.

Мадлен шла к комнате для гостей в сопровождении лакея, миссис Бичем и дворецкого, не скрывающих своего неодобрения.

– Столько провожатых мне не нужно, – запротестовала Мадлен, но слуги приняли твердое решение не оставлять ее наедине с человеком, которого считали опасным.

Когда Мадлен вошла в комнату, лорд Дрейк рылся в ящиках буфета из красного дерева. Неуверенно покачиваясь и моргая, словно заспанный ребенок, он оглядел вошедших и остановил взгляд налитых кровью глаз на лице Мадлен.

Контраст между его обычным и нынешним видом изумил Мадлен. Беспечный повеса и аристократ превратился в забулдыгу со взъерошенными волосами и серым лицом. Он успел облачиться в приготовленную ему свежую одежду – брюки, рубашку и жилет Логана. Однако пуговицы и петли на жилете, рассчитанном на стройную фигуру Логана, натянулись на расплывшейся талии Эндрю, и выглядел он довольно нелепо.

– Вы ищете спиртное, – догадалась Мадлен. – Логан позаботился о том, чтобы его заранее убрали отсюда. Если хотите, я прикажу, принести кофе.

Лицо Эндрю исказила гримаса стыда, он поспешно отступил в угол комнаты.

– Прошу вас, уйдите! – забормотал он. – Не могу видеть вас после того, что я натворил…

– Вы были не в себе, – объяснила Мадлен, презрение которой сменилось жалостью.

– – Ошибаетесь, – покачал головой Эндрю. – Перед вами был настоящий Эндрю – трусливый полупомешанный ублюдок. Он помолчал, а Мадлен тем временем велела лакею принести кофе и сандвичи. – Не беспокойтесь, через час меня здесь не будет.

– Вы должны остаться у нас, лорд Дрейк, хотя бы ради моего мужа.

Краешек губ Эндрю судорожно дернулся.

– А, понимаю! Вы не хотите лишить его удовольствия сделать из меня отбивную.

– Вы же знаете, что он на это не способен, – возразила Мадлен, присаживаясь в кресло. Тем временем миссис Бичем и дворецкий зажигали лампы и разводили огонь в камине. – Садитесь, лорд Дрейк, давайте поговорим.

Он нехотя подчинился, обессиленно рухнув в кресло у камина и подперев всклокоченную голову ладонями. Принесли кофе, и лорд Дрейк осушил три чашки крепчайшего напитка, пытаясь избавиться от мучительного похмелья. Убедившись, что он не представляет очевидной опасности, слуги подчинились приказу Мадлен и покинули комнату.

Лорд Дрейк заговорил первым.

– Перед увеселительной прогулкой по Темзе я беспробудно пьянствовал три дня подряд, – начал он. – Я обезумел от страха, зная, что негодяи, которым я задолжал, назначили цену за мою голову. И придумал идиотский план, надеясь на время сбить их с толку. После того как моя уловка удалась, я продолжал развлекаться в игорных притонах восточных районов города. Там-то до меня и дошли слухи о Логане. Все наперебой болтали о том, что он – незаконнорожденный сын Рочестера. Я чуть не потерял рассудок. Никогда еще не испытывал я такой ненависти, как в тот момент.

– Ненависти к Логану? – уточнила Мадлен. Эндрю нехотя кивнул.

– Да, но еще больше я ненавидел родного отца. Вдвоем они обвели меня вокруг пальца. Логан был старшим сыном Рочестера, а я занял его место, Я вел жизнь, которая по праву принадлежала ему… Он всегда превосходил меня во всем, это несомненно, Посмотрите, чего он достиг своим трудом! Сравнивая себя с ним, я сгорал от стыда, утешаясь лишь тем, что в моих жилах течет кровь Дрейков. А теперь выяснилось, что он тоже принадлежит к нашему роду.

– Вы – единственный законный наследник лорда Рочестера, – напомнила Мадлен. – Ваше положение не изменилось и не изменится.

Лорд Дрейк обхватил пухлыми пальцами тонкую чашечку китайского фарфора и стиснул ее так, что хрупкая вешица едва не треснула.

– Разве вы не понимаете, что этим наследником должен быть Логан? Он не получил ни-че-го. Нет, отец обошелся с ним ужасно! Господи, знали бы вы, как он жил, как терпел побои в доме Дженнингсов, как голодал и мерз! В то время как я сибаритствовал в особняке…

Вы ничем не могли помочь ему, – мягко перебила Мадлен.

– Зато отец мог, ведь он знал обо всем! Я сожалею о том, что я его сын, но еще больше о том, что я брат Логана: родившись, я отнял у него все. – Поднявшись, он отставил чашку. – Единственное, что я могу сделать для Логана, – позаботиться о том, чтобы больше он меня никогда не видел.

– Ошибаетесь. – Мадлсн сидела неподвижно, устремив на Эндрю взгляд ясных глаз. Ее голос слегка дрожал. – По крайней мерс найдите в себе смелость згвтра же встретиться с Логаном. Думаю, в глубине его души живет горькое чувство: он уверен, что с каждым, кто ему дорог, ему в конце концов приходится расставаться. Если вы питаете к Логану братские чувства, вы должны остаться и помочь ему примириться с прошлым, иначе он никогда не обретет покой. Вы – единственное звено, связующее Логана и лорда Рочестера. Вряд ли Логан когда-нибудь полюбит отца или по крайней мере научится терпеть его, но благодаря вам он смирится с мыслью, что Рочестер – его отец.

– Вы думаете, я способен помочь ему в этом? – с сардоническим смешком осведомился лорд Дрейк, в эту минуту поразительно похожий на Логана. – Боже милостивый, я не в состоянии сделать это даже для себя!

– Значит, вы должны помочь друг другу, – настаивала Мадлен.

Лорд Дрейк снова сел, нервно усмехаясь.

– А вы, похоже, не из тех, кто сдается без боя. Не будь вы так упрямы и настойчивы, вы не вышли бы замуж за моего брата.

Обмениваясь почти дружелюбными взглядами, они не сразу заметили рослую широкоплечую фигуру в дверях. Со свирепой гримасой на лице Логан хрипло приказал Мадлен:

– Прочь отсюда!

Мадлен растерянно заморгала.

– Я всего лишь беседовала с лордом Дрейком…

– Я велел тебе держаться от него подальше. Неужели это было так трудно запомнить?

– Послушай, Джимми, – вмешался лорд Дрейк усталым, полным горечи голосом, – она не сделала ничего предосудительного. Не вини жену за то, что случилось задолго до вашего знакомства.

Не обращая внимания на Эндрю, Логан холодно уставился на Мадлен:

– Мадам, впредь попрошу вас не вмешиваться в дела, которые вас не касаются.

Мадлен вскипела. Долгие месяцы она беспрекословно подчинялась мужу, стараясь завоевать его привязанность, – и все напрасно! Она устала от бесконечных попыток и поражений, ей надоело отвоевывать себе крохи внимания и тут же их терять. Встав, она бесстрастно произнесла:

– Хорошо. Я постараюсь перестать быть для вас обузой. Отныне можете жить, как вам заблагорассудится, – и, не оглянувшись, вышла из комнаты.

Дождавшись, когда за Мадлен закроется дверь, Логан окинул Эндрю ненавидящим взглядом:

– Если ты коснулся ее хоть пальцем…

– О Господи! – перебил Эндрю, качая головой. – Неужели ты думаешь, что я способен соблазнить женщину в положении – тем более твою жену? У меня и без того достаточно забот. И потом, она решительно пресекла бы все мои домогательства. Это же не Оливия.

– Если я вновь застану тебя наедине с ней, ты умрешь.

– Оказывается, ты глупее меня, – заметил Эндрю, садясь поудобнее и потирая ноющие виски. – Вот уж не думал, что такое возможно! Тебе посчастливилось найти женщину, которая любит тебя – не знаю, за какие заслуги, – а ты ею ничуть не дорожишь!

Логан окатил его ледяным взглядом:

– Ты пьян, Эндрю.

– Разумеется. Только во хмелю я способен говорить правду.

– Я не намерен вести с тобой разговоры о моей жене.

– Могу сказать лишь одно: ты – истинный Дрейк, братец. В конце концов ты порвешь со всеми, кому ты небезразличен. Дрейки предпочитают одиночество. Мы уничтожаем всех, кто отваживается подойти к нам слишком близко. Мы презираем бедняг, которые пытаются полюбить нас. Так было с твоей матерью, та же участь постигла и твою жену.

Логан смотрел на сводного брата в ошеломленном молчании. Возражения вертелись у него на кончике языка.

– Я не такой, как он, – наконец сипло прошептал он.

– Сколько человек ты принес в жертву своему тщеславию? Скольких держал на расстоянии вытянутой руки, пока они не начинали отдаляться? Ты убедил себя в том, что одному жить спокойнее. Такая жизнь чертовски безопасна и удобна, верно? Ты унаследовал у предков стремление к независимости, Джимми, – вот в чем твое сходство с Рочестером и со мной. – Заметив блеск в глазах Логана, Эндрю улыбнулся. – Хочешь узнать еще кое-что? Она просила меня помочь тебе.

– Помочь мне? – недоверчиво переспросил Логан. – Но я не нуждаюсь в помощи!

– Вопрос спорный, – насмешливо возразил Эндрю и улыбнулся. – Давай поговорим утром, брат. Я устал, у меня раскалывается голова. А пока подумай вот о чем: может быть, стоит отправиться к жене и уговорить ее остаться с тобой?

Глава 15

Логан растерянно вошел в свою комнату, чувствуя себя так, словно его спокойный, уютный мирок вмиг превратился в хаос. За последние месяцы он пережил слишком много неожиданностей: известие о родстве с Рочестером, мнимую смерть Эндрю и его последующее возвращение… Похоже, все это разрушило мощную стену, которой он окружил себя. Только одно оставалось в его жизни неизменным – Мадлен, заботливая, внимательная, жизнерадостная, готовая ежеминутно доказывать ему свою любовь.

Он нуждался в ней, но не мог признаться в этом даже самому себе. Мадлен полагалось доволь-

Ствоваться тем, что он дал ей, и не мечтать о большем. Собравшись с силами, он вошел в спальню и обнаружил, что его жена сидит на краю кровати, приложив ладонь к животу. При виде странного выражения на ее лице сердце Логана дрогнуло в панике.

– Что случилось? – спросил он, бросаясь к ней.

– Ребенок зашевелился, – радостно отозвалась Мадлен.

Ошеломленный, Логан воззрился на жену, внезапно испытав острое желание прикоснуться к ее животу, ощутить движение ребенка в нем. Стараясь удержаться, он едва заметно вздрогнул.

Выражение лица Мадлен изменилось, она встала, подошла к шкафу, и Логан только теперь заметил стоящий рядом с ним саквояж.

– Это еще зачем? – спросил он.

Мадлен ответила низким напряженным голосом:

– Больше я не желаю жить в этом доме. Неудержимый гнев охватил Логана, однако он нашел в себе силы вкрадчиво и язвительно сообщить жене:

– У вас нет выбора, мадам.

– Не правда, есть! Ты сумеешь удержать меня здесь только силой.

– Я и не подозревал, что пребывание здесь тебе в тягость, – язвительно заметил Логан, указывая на роскошную обстановку спальни. – Ты весьма убедительно изображала, что всем довольна.

– Каким-то образом ты сумел сделать меня одновременно и счастливой, и несчастной. – Мадлен выложила пару перчаток, стопку белья, кружевной шарф и принялась запихивать все это в саквояж. – Очевидно, я причиняю тебе массу неудобств. Ничего, как только мне удастся разлюбить тебя, нам обоим станет легче.

Логан подошел поближе.

– Мэдди, – сумрачно заговорил он, – я сорвался зря: дело в том, что я боялся за тебя. Оставь вещи в покое и ложись спать.

Она покачала головой, чувствуя, как глаза жгут нетерпеливые слезы.

– Я сдаюсь, Логан. Ты никогда не перестанешь наказывать меня за обман. Ты ловишь каждый удобный случай, лишь бы доказать, что ты способен уйти, не оглянувшись, – это ты даешь понять мне ежеминутно. Напрасно я надеялась, что когда-нибудь все переменится. Теперь я хочу лишь одного: уйти от тебя и обрести покой.

Ее упрямство привело Логана в бешенство.

– Никуда ты не пойдешь, черт побери! – Он схватил Мадлен за плечи и вдруг застыл как ужаленный, ощутив пощечину. Мадлен ударила его!

– Отпусти меня немедленно, – велела она, гневно сверкая глазами на мужа.

Ее поступок был для Логана не менее неожиданным, чем укус бабочки. Ошеломленный и разъяренный, он склонился поцеловать ее, прибегнув к единственному известному ему способу примирения. Но вместо того чтобы ответить на поцелуй, Мадлен закаменела в его объятиях, не разжимая холодных губ. Впервые Логан обнаружил в ней волю, которую Мадлен тщательно скрывала. Уставившись на хрупкую, но непоколебимую незнакомку, Логан беспомощно опустил руки.

– Чего же ты хочешь от меня? – резким тоном спросил он.

– Хочу получить ответы на несколько вопросов, – отозвалась она, пронзая его испытующим взглядом. – Правда ли то, что ты сказал сегодня днем? Ты действительно дорожишь только ребенком, которого я жду?

Щеки Логана покрылись густым румянцем.

– Я разозлился, увидев, как ты подвергала себя опасности.

– Значит, ты женился на мне только из-за ребенка? – допытывалась Мадлен.

Логан чувствовал себя так, словно Мадлен методически наносила удары прямо ему в сердце, лишая его решимости.

– Да, то есть нет. Я хотел тебя.

– И любил? – прошептала она.

Логан запустил пальцы в свою густую шевелю ру, безжалостно растрепав ее.

– Отвечать на этот вопрос я не собираюсь.

– Хорошо. – Мадлен с невозмутимым видом отвернулась, продолжая укладывать вещи.

Издав яростный возглас, Логан подошел к ней сзади и обнял, не обращая внимания на сопротивление. Он вдохнул аромат ее кожи и потерся губами о шею. Уткнувшись лицом в ее пушистые волосы, он пробормотал;

– Я не хочу потерять тебя, Мэдди. Она попыталась высвободиться.

– Но и любить меня ты не желаешь. Логан резко разжал руки и зашагал по комнате, словно дикий зверь в клетке.

– Однажды ты уже заявил мне об этом! – выпалила Мадлен. – Что же останавливает тебя сейчас? Скажи, неужели ты и в самом деле настолько холоден и неумолим?

Логан остановился, отвернувшись от нее, и с трудом выговорил:

– Я давным-давно простил тебя. Я понял, почему ты решилась на обман. Втайне я даже восхищался твоей смелостью.

– Тогда почему же нас до сих пор разделяет стена?! – с отчаянием выкрикнула Мадлен.

Логан пожал плечами. Мадлен прикусила губу, чувствуя, что сейчас может услышать главное.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, – хрипло выговори; Логан. – Об этом все знают. Несмотря ни на что, разлюбить тебя я не в силах. – Подойдя к окну, он приложит ладони к холодному стеклу, глядя на заснеженный сад. – Нет, это немыслимо! Потеряв тебя вновь, я не выживу.

– Ты меня не потеряешь, – с мукой произнесла Мадлен. – Логан, ты должен в это верить! Логан покачал головой.

– Рочестер рассказал… – Остановившись, он судорож но сглотнул. – Моя мать умерла во время родов. Я был слишком крупным ребенком и потому стал причиной ее смерти.

Мадлен протестующе покачала головой:

Господи, как ты мог этому поверить?

– Это правда, – упорствовал Логан. – Во всем виноват только я. Поэтому я не могу с радостью ждать появления ребенка, как только подумаю, что он… – Логан не договорил. В этом не было необходимости.

– Ты боишься, что я не выживу, – заключила Мадлен с ноткой изумления в голосе. – Я правильно поняла тебя?

– Любой ребенок, рожденный от меня, будет слишком крупным, а ты…

– Я не настолько хрупкая, – возразила Мадлен, уставив шись в его хмурое лицо. – Логан, посмотри на меня! Обешаю тебе: ни со мной, ни с ребенком ничего не случится.

– Ты не вправе давать такие обещания, – отрезал он.

Мадлен раскрыла рот, чтобы возразить, но вдруг вспомнила, что роды доставляли ее матери немало страданий. Логан был прав: она не могла поручиться, что все будет в порядке.

– А если твои опасения оправдаются и случится самое страшное? – спросила она. – Неужели из-за этого надо скрывать свою любовь?

Логан повернулся к ней с искаженным болью лицом и подозрительным блеском в глазах.

– Не знаю, черт побери!

– Неужели тебе еще не надоело сторониться людей, даже тех, кто тебе дорог? – прошептала Мадлен, глядя на него с любовью и состраданием. – Логан, мы вместе. Нам незачем страдать от одиночества.

Эти слова оказались последней каплей. Челюсть Логана дрогнула, в несколько шагов он преодолел разделяющее их расстояние и заключил Мадлен в крепкие объятия.

– Мне не жить без тебя, – срывающимся голосом признался он.

– Это и ни к чему. – Мадлен пригладила ладонью его волосы и поцеловала влажную щеку, ослабев от ошеломляющего облегчения.

Логан вздрогнул и приник к ее губам в страстном поцелуе, который длился вечно.

– Ты останешься? – замирающим голосом спросил он.

– Да, да… – Мадлен искала губы мужа, нежно прижимаясь к нему, и он застонал от невыносимого желания.

Логан рискнул и излил душу – впрочем, выбора у него не было. Он отнес Мадлен в постель и предался с ней любви с ошеломляющей нежностью, дрожа от страсти.

Потом Мадлен лежала в его объятиях, не в силах пошевелиться, а Логан влюбленными глазами смотрел на нее, приподнявшись на локте. Затем, склонившись над ней, он прижался губами к ее животу, и у Мадлен навернулись на глаза счастливые слезы.

– Все будет хорошо, – прошептала она, целуя Логана в ухо. – Поверь мне.

Мадлен снова поцеловала мужа, чувствуя, как ее сердце тяжелеет от любви.

Эпилог

Родовые муки длились уже десять часов. Выдворенный из спальни, где рожала Мадлен, Логан сидел в соседней гостиной, сжимаясь при каждом звуке, доносящемся из-за двери. Единственным утешением было присутствие Джулии рядом с Мадлен: она не только ободряла роженицу, но и помогала врачу и повитухе. Но ничто не могло развеять тревогу Логана.

Первые несколько часов он провел рядом с Мадлен, страдая вместе с ней, пока наконец доктор Брук не велел ему выйти из комнаты.

– Найдите бутылку бренди, – посоветовал Брук с обнадеживающей улыбкой. – Роды могут затянуться надолго.

Логан успел выпить уже полбутылки, но так и не избавился от гложущего страха. Перед его глазами стояла стонущая от боли жена, он вновь и вновь видел, как она вцеплялась в скрученную простыню при каждой схватке, как кусала до крови губы…

– Боже милостивый, Джимми! – Войдя в гостиную, Эндрю присел рядом с Логаном и слабо улыбнулся. – Видно, нелегко тебе приходится!

Логан ответил ему гневным взглядом.

– Странно, – продолжал беспечно Эндрю, – в кои-то веки я протрезвел, а ты, наоборот, набрался!

Последние несколько месяцев Эндрю ограничивался бокалом вина за ужином. Характерный румянец исчез с его щек, он обрел былую стройность и вновь стал походить на гибкого подростка, каким когда-то был. Кроме того, он бросил азартные игры и сумел выплатить долги и проценты. Ему даже удалось завязать новые, более близкие отношения с Рочестером, которого смягчила весть о мнимой смерти сына.

– Я еще не пьян, – возразил Логан и поморщился, услышав сдавленный крик из спальни. Эндрю оглянулся на дверь.

– Ты сидишь как на иголках, – произнес он. – Успокойся, Джимми. Для любой женщины роды – обычное дело. Почему бы тебе не спуститься вниз вместе со мной? Честно говоря, я устал вести светскую беседу с родственниками твоей жены, несмотря на их респектабельность. Отвлекись, вспомни о долге хозяина.

– Да я лучше проползу по полю, усыпанному битым стеклом!

На лице Эндрю мелькнула лукавая улыбка.

– Великий Логан Скотт наконец-то влюбился без памяти! Не ожидал стать свидетелем такого зрелиша!

Но Логан был слишком взволнован, чтобы отвечать. Он перевел взгляд на портрет Мадлен, шедевр Орсини, заслуживший похвалы всех компетентных критиков и ценителей Лондона. Художник изобразил Мадлен сидящей у окна. Опершись локтем на ореховый столик, она задумчиво смотрела вдаль. Белое платье скрывало всю ее фигуру, за исключением кокетливо приспущенного рукава, обнажающего изгиб плеча.

Нарисовав Мадлен в профиль, Орсини подчеркнул тонкую красоту ее черт, а обнаженные шея, руки и плечо наводили на мысль о нежности кожи этой прекрасной женщины. Портрет поражал контрастами: Мадлен выглядела невинной и в то же время чувственной, ее лицо было серьезным, а в глазах играл лукавый огонек – блеск падшего ангела.

– Прелестно! – оценил портрет Эндрю, проследив за взглядом Логана. – Глядя на портрет Мадлен, ни за что не догадаешься, какой упрямой может быть эта женщина. – Он улыбнулся Логану. – Она превосходно перенесла беременность, Джимми. Будь я азартным человеком, я бы держал пари, что роды окажутся легкими.

Логан едва заметно кивнул, не сводя глаз с картины. Последние несколько месяцев его жизни были наполнены безоблачным счастьем. Мадлен затмила для него весь свет, заполнила пустоту его жизни, прогнала горечь и боль, заменив их радостью. Но даже эта большая любовь Логана не шла ни в какое сравнение с тем чувством, которое Логан сейчас испытывал к ней. Он был готов спуститься в преисподнюю, лишь бы избавить ее от страданий хотя бы на минуту. Сознавая, что она мучается в одиночестве, а он ничем не может ей помочь, Логан сходил с ума.

Крик ребенка донесся из-за двери неожиданно. Этот пронзительный звук сорвал Логана с места. Побелев как мел, он ждал – ему казалось, что прошел целый час, но на самом деле пролетела всего минута.

Дверь открылась, и на пороге появилась Джулия с радостной улыбкой на усталом лице.

– И мать, и ребенок живы. Войди, отец, взгляни на свою дочь!

Логан непонимающе уставился на нее.

– А Мэдди?.. – Он осекся и облизнул вдруг пересохшие губы.

Улыбнувшись, Джулия ласково коснулась его щеки.

– С ней все хорошо, Логан. Она жива.

Поздравляю, брат! – воскликнул Эндрю, вынимая из безвольно обмякших рук Логана бутылку с бренди. – Дай-ка ее сюда. Тебе она больше не понадобится.

Сообразив наконец, что произошло, Логан бросился в спальню.

Эндрю задумчиво поглядел на полупустую бутылку в своей руке и передал ее Джулии.

– Лучше заберите ее, – попросил он, – пока еще я не доверяю самому себе. Слава Богу, у меня остались другие радости в жизни!

Почти не обращая внимания на сердечные поздравления врача и повитухи, Логан подошел к кровати и присел рядом с Мадлен. Она с трудом приподняла веки.

– Мэдди… – дрогнувшим голосом выговорил Логан, поднес к губам ее руку и нежно приник к ладони.

Разгадав выражение его лица, Мадлен что-то невнятно пробормотала и притянула мужа к себе. Он уткнулся лицом в ее грудь и тяжело вздохнул.

– Со мной ничего не случилось, – уверяла Мадлен, поглаживая его по голове. – Все прошло на редкость удачно.

Их губы встретились, и, ощущая знакомый сладковатый привкус, Логан почувствовал, как его паника утихает.

– Я до смерти перепугался, – признался он, отстраняясь от жены. – Больше я никогда не решусь на такое испытание.

– Боюсь, тебе придется вновь пройти его, дорогой. Нашей дочери понадобится брат.

Логан перевел взгляд на сверток, лежащий на сгибе руки Мадлен. Ребенка закутали в белоснежное одеяльце, его крошечное розовое личико морщилось в недовольной гримаске. На лобик спускалась реденькая каштановая челка. Логан осторожно коснулся шелковистых волос.

– Здравствуй… – прошептал он, прикасаясь губами ко лбу малышки.

– Она прекрасна, правда? – спросила Мадлен.

– Изумительна, – подтвердил Логан, глядя на крохотное существо, а затем вновь перевел взгляд на Мадлен, – но ей не затмить красотой собственную мать.

Несмотря на усталость, Мадлен весело рассмеялась:

– Глупый, после родов ни одну женщину не назовешь красавицей.

– Я готов смотреть на тебя часами, неделями, месяцами-и это занятие мне не надоест.

– Тебе придется любоваться спящей женой, – сообщила Мадлен, зевнув и сонно моргая.

– Отдохни. – Логан кивнул, – Вам обеим нужен сон. – Он обласкал взглядом жену и новорожденную дочь. – А я посижу с вами.

– Ты любишь меня? – со слабой улыбкой спросила Мадлен, вновь зевая.

– Видимо, да. – Он поочередно коснулся губами ее опущенных век. – Иначе не скажешь.

– Когда-то ты утверждал, что считаешь любовь слабостью…

– Я ошибался, – прошептал Логан, целуя ее в уголки губ. – Недавно я обнаружил, что это моя единственная сила,

Мадлен заснула с улыбкой на губах, держась за руку мужа.

Услышав негромкий стук в дверь, Логан открыл ее и увидел на пороге миссис Флоренс. В последнее время она часто наведывалась в особняк. Поначалу ее принимала только Мадлен, а позднее и Логан стал ценить ее общество. Между ним и миссис Флоренс оказалось немало общего. Они подолгу вели увлекательные разговоры о театре, часто вспоминали и о матери Логана, Элизабет. Логан внимательно слушал рассказы о ней и о человеке, которого она любила. Мало-помалу миссис Флоренс открывала ему тайны прошлого, а у Логана возникало ощущение целостности его собственной жизни, обрести которое он прежде не надеялся.

Праздничный наряд бабушки дополняли драгоценности – на шее и запястьях поблескивал жемчуг, рыжеватые с проседью волосы были искусно уложены.

Они спят, – предупредил Логан, опасаясь, что гостья потревожит его жену и ребенка.

Миссис Флоренс выпрямилась как бы с вызовом, опершись на трость с серебряным набалдашником.

– Я поднялась по бесконечной лестнице не для того, чтобы вы останавливали меня! Не волнуйтесь, я не задержусь. Я хочу только взглянуть на свою правнучку.

– Хорошо, – пробормотал Логан, посторонившись. – Видимо, спорить с вами бесполезно.

Приблизившись к постели, миссис Флоренс застыла, завороженная, видом младенца в руках Мадлен.

– Моя правнучка! – с гордостью прошептала она, оглянувшись на Логана, – Прелестное создание! Именно такой я и представляла ее себе. Вы уже выбрали ей имя?

– Мы назовем ее Элизабет, – сказал Логан.

Пожилая дама ответила ему долгим взглядом подозрительно заблестевших глаз. Жестом попросив Логана наклониться, она нежно поцеловала его в щеку.

– Милый мальчик, это непременно понравилось бы твоей матери. Поверь, она была бы счастлива.

Content

Лиза КЛЕЙПАС
ПОТОМУ ЧТО ТЫ МОЯ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог