Колупаев Виктор

На асфальте города

Виктор Колупаев

На асфальте города...

На проезжей части дороги собралась толпа прохожих, какая обычно возникает, если кого-то сбило машиной. "Вот вам и еще пример, - подумал Игнатьев. - Очистить надо улицы от машин. Автострады можно строить и под землей". Игнатьев возвращался с трудного совещания, и в голове у него гудело, а тут еще солнце жарит, как в тропиках. Он возглавлял областную комиссию, которой было поручено изучение вопроса о переносе дорог и автострад для машин под землю. Сам он был ярым сторонником такого мероприятия, но, являясь председателем, старался воздерживаться от эмоций. Все учла комиссия: и стоимость предстоящих работ, и уменьшение загрязнения воздуха, и количество автокатастроф. Все "за" и "против" были взвешены, и воображаемая стрелка решения застыла где-то около нуля. Нужен был еще какой-то факт, какая-то мелочь, нюанс, чтобы сдвинуть стрелку с мертвой точки.

Игнатьев поровнялся с толпой и вдруг услышал крик своей младшей дочери:

- Папочка!

Папочка мгновенно перепугался и врезался в толпу, тоже негромко выкрикивая: "Танечка! Танечка!"

Перед ним расступились. Сначала он увидел темно-вишневую "Волгу", затем своих дочерей. Всех четверых живых и невредимых. Они стояли перед автомобилем, обнявшись за плечи. За ними было пустое пространство, круг, в который никто из прохожих почему-то не вступал.

Шестилетняя Танечка отчаянно трусила. Это было заметно. Она бы и убежала давно, но старшая, десятилетняя Ира, крепко держала ее за плечо. Рядом стояли Оля и Марина, близнецы, им недавно исполнилось по восемь лет.

Старшая, конечно, понимала, что нет ничего хорошего в том, что они собрали такую толпу. И по ее глазенкам было видно, что она лихорадочно ищет выхода из этого неприятного положения.

Близнецы поглядывали исподлобья и были полны решимости. Первой увидела папу Танечка, резко вырвалась и с плачем (теперь, раз папа был близко, можно было и зареветь) бросилась к нему.

- Мы тут игра-а-а-ли...

- Ох, сейчас начнется, - вздохнула Ира.

- Все равно мы не пустим их, - сказала Оля.

- Поиграть и то негде, - вздернула носик Марина и отвернулась в сторону.

Но все трое не сдвинулись с места.

Папа прижал к себе Танечку, растерянно спрашивая:

- Что тут у вас произошло? Что опять натворили?

Пора бы ему и привыкнуть к беспокойному характеру дочерей, а все не может. Все еще кажется, что недавно научились ходить. И когда только успели вырасти?

- Послушайте, дорогой товарищ Игнатьев, - дверца машины открылась, на тротуар вышел слегка взбешенный товарищ Чичурин, начальник отдела строительства при горисполкоме, оппонент Игнатьева по проблеме подземного транспорта. - Хоть ты и одержим своей прекрасной идеей, но по улицам еще разрешается ездить на автомобилях. И потом, с каких это пор взрослые стали брать себе в союзники маленьких детей, да еще своих собственных?

- Дети, - строго спросил Игнатьев, - что вы тут делали?

И только сейчас он прислушался к шумевшим вокруг него людям. Говорили о его дочерях неодобрительно, слышалось даже слово "безобразие". Многие не знали, что здесь происходит, но на всякий случай останавливались. А один студент художественного училища сначала присел на корточки на асфальте, потом выпрямился и сказал:

- Это же искусство!

- Да что тут происходит? - спросил папа.

- Встали вот твои дочери поперек дороги и не дают проехать. Что прикажете делать?

- Ира, вы зачем здесь безобразничаете? Ведь это дорога!

- Во-первых, здесь очень редко ездят, - начала Ира.

- Мы здесь город строим! - сказала Оля. - Вот так!

- Да-а, а разве по домам ездят? - взбунтовалась Марина.

- Папочка, папочка, этот дядя разрушит наши домики! - Танечка уже перестала плакать, хотя еще боялась оторваться от своего папочки.

- Ну, Игнатьев! - вспылил Чичурин.

- Хоть бы разошлись, что ли, - вздохнул Игнатьев, устало оглядывая собравшихся. - Ничего ведь не произошло. Сейчас мы разберемся. Товарищи, расходитесь, пожалуйста.

Собравшиеся стали расходиться.

- Закурим, что ли, - предложил Мичурин. - Все равно опоздал. Хотел на седьмой объект съездить. Не успею теперь... Ну и дочери у тебя. С характером.

- Да, этого им не занимать. Всегда вместе, вот у них сил, баловства и чудачеств всяких получается в квадрате. А почему они тут выстроились-то?

Трое девочек стояли, не сходя с места. Немного сердитые, но нисколько не испуганные и даже радостные, потому что отстояли свое, не испугались ни "Волги", ни только что окружавших их прохожих.

- Еду я, - сказал Чичурин. - А они на асфальте на коленках ползают. Рисуют что-то. Я сбавил скорость. А сам думаю - разбегутся сейчас. А они словно и не замечают. Я даже просигналил им, благо тут автоинспекция редко появляется. Не услышать меня они не могли. Нет, ползают, словно не замечают. Сигналю еще. Поднимается твоя средняя...

- Олька?

- Она самая. Встала и руки в стороны расставила. Кричит что-то. Я остановился. Пока вылезал из машины, они уже все четверо...

Какая-то светящаяся стрела-молния беззвучно пронеслась мимо них. Потом раздался негромкий хлопок. Двое взрослых вздрогнули от неожиданности. А лица девочек словно засветились каким-то торжеством, каким-то детским превосходством над взрослыми.

- Сейчас еще один цветочек будет, - сказала Танечка и посмотрела снизу вверх на папу, словно ожидала одобрения или поддержки.

- Здесь скоро все будет засеяно цветами, - сказала Оля, упрямо сдвинув брови.

- Ага! Чтобы их машинами давили? - поджав губы, спросила Марина, обращаясь, конечно же, к взрослым.

- Ох эти взрослые, - вздохнула Ира. - Разве они поймут.

- А ну-ка, помолчите минутку, - строго сказал папа и добавил, обращаясь к Чичурину: - Ну и что дальше?..

- Ну, вылез я. А они говорят, что дальше дороги нет. Дальше начинается город.

- Что еще за город?

- Город на асфальте. На асфальте город. Значит, машинам ездить нельзя. Вот ведь как рассуждают. Полюбуйся.

- Мел где взяли? - полюбопытствовал папа.

- В магазине купили, - ответила Ира.

- В классе взяли, - отвернулась Оля.

- У девочки у одной, - пожала плечами Марина.

- Папочка, папочка, а мне Ира дала один кусочек, - заторопилась, проглатывая буквы, младшая дочь Игнатьева.

- В классе брать нельзя, - отрезал папа. - Нехорошо это.

- Знаю, - сказала Ира. - Не будем больше.

Папа и Чичурин сделали несколько шагов. И вдруг папа чуть не упал. Прямо перед ним, не более чем в метре, из асфальта вытягивался стебель какого-то растеньица. Он достиг высоты сантиметров в двадцать. Уже и листочки были на нем, густо-зеленые с темноватыми прожилками. На конце стебля возник бутон, и через десять секунд перед потрясенным папой расцвел цветок. Мраморно-белый, сочный, с пятью лепестками, необычный и очень-очень красивый.

- Вот и расцвел цветочек! - крикнула Танечка и выпорхнула из-под папиной руки.

Трое других девочек перестали изображать живую стену и тоже подошли к цветку, стараясь не наступать на белые линии мела на асфальте.

- Ой, какой красивый, - прошептала Оля. - Такого еще не было. Правда ведь, девочки?

- Был, - уверенно сказала Марина. - У сто первого дома позавчера такой распустился.

- Все-то ты знаешь, - вздохнула Ира. - Энциклопедический ум.

- Вы что, серьезно, что ли, хотите сказать, что цветы вот так из асфальта и вырастают? - спросил папа.

- Папочка! - испуганно крикнула Таня. - Ты на домик наступишь!

Папочка поспешно сделал шаг назад.

- Я что-то тоже не слышал, чтобы из асфальта цветы лезли, - поддержал Игнатьева Чичурин.

- Так ведь здесь не слушать, а смотреть надо, - сказала Оля и исподлобья взглянула на взрослых: как расценят ее дерзость?

- Это космические корабли маленьких человечков, - пояснила Ира.

- Что же им, и не приземляться теперь? - недовольно спросила Марина.

- Ах, корабли звездных пришельцев, - с облегчением рассмеялся папа.

А в это время по воздуху опять чиркнула белая молния.

- Еще два домика нужно строить, - сказала Ира.

- Мы им вчера концерт устраивали, - качала Оля. - Они очень любят музыку. Просили сегодня вечером еще раз сыграть. Ты, папочка, дашь нам большой аккордеон?

- Это кто же такие "они"? - переспросил Чичурин.

- Маленькие человечки, - сказала Ира.

- Папа, разве ты их не видишь? - спросила Оля.

Папа внимательно посмотрел на асфальт. Ну что ж. Его дочери умели рисовать. Особенно старшая. А фантазии хватает у всех четверых. На асфальте были нарисованы дома, около десяти домов. Одноэтажные и двухэтажные. Из кирпича и бревен. С резными наличниками, крылечками, трубами, палисадниками, дорожками. Городок был цветной. Фантазия девочек странно и причудливо трансформировала привычные представления об архитектуре городов. Нечего было даже и пытаться понять стиль этого разноцветного городка. Это был особый детский стиль. Здесь одна стена могла быть выше другой, а крыша покрывать только половину дома, труба смешно заваливалась набок. Цветок мог быть выше дома, а маленькие смешные человечки...

Папа вдруг страшно удивился. Вот человечки-то были нарисованы не детской рукой. Фигурки застыли в самых разнообразных позах. Вот женщина, развешивающая занавески на окнах потешного домика. Садовник, поливающий клумбу. Бабушка в окружении внучат. Мужчины, собравшиеся в кружочек. Выписана была каждая морщинка на лице, каждая складка одежды. Выражения лиц были схвачены предельно реалистично. И хотя фигурки напоминали сказочные персонажи, в их изображении чувствовалась рука художника.

- Да, я вижу, - вымолвил наконец папа. - Город у вас получился красивый. Хороший город. А кто рисовал маленьких человечков?

- А ведь действительно красиво! - воскликнул Чичурин. - По такой красоте ездить колесами было бы как-то неудобно. Чего только не навыдумывает подрастающее поколение.

- Папа, ну а цветы-то хоть ты видишь? - спросила Оля, глядя исподлобья. Видно было, что она уже начинает сердиться на непонятливость взрослых. Ведь их за последнее время столько распустилось на асфальте.

- Постойте! - перебил Чичурин. - Я что-то припоминаю. Что-то мне последнее время мешает ездить по дорогам. Какое-то препятствие. Красное, синее, белое. В общем, цветное. Приходится руль чуть вправо, руль чуть влево поворачивать. Ну а что это такое, разглядеть нет времени.

- Это и есть цветы, - радостно сказала Ира.

- Папа, тут кругом цветочки. - Танечка снова вцепилась в локоть отца.

- Где уж взрослым обратить внимание на цветы! Они и другую-то цивилизацию не видят, - с гордым видом сказала Марина. Недаром ее называли энциклопедическим умом. Детским еще, конечно.

Папа оглянулся, заставил себя на несколько секунд забыть и свою комиссию, и совещания, и подготовку материалов к отчету, и всю эту ежедневную суету. Суету, необходимую, нужную, но все же не позволяющую ему вот так взять и просто оглядеться.

Что-то делалось вокруг!

Асфальт во многих местах горел, переливался, сверкал, искрился цветами. Самых разнообразных форм и линий. Все цвета радуги, казалось, собрались на асфальте.

Глядя на Игнатьева, повернулся на месте и Чичурин. Вдруг он заторопился, поспешно распрощался с Игнатьевым и его дочерьми и бросился к автомобилю.

- Поехал я! Через пять минут не выберешься отсюда! А дочери твои не дадут смять ни одного цветка. Что делается...

Его автомобиль осторожно развернулся и на самой маленькой скорости, делая зигзаги и иногда даже сдавая назад, выкатился из переулка на автостраду.

- Эти цветы нельзя мять, - голосом учителя, сказала Марина.

- Ну, конечно, конечно, - поспешно согласился папа.

- Папка, - сказала Оля, - мы ведь серьезно говорим.

- Этот цветок можно срезать и унести домой, но на его месте тотчас же вырастет другой, - сказала Ира.

- Это волшебные цветочки, - объяснила Танечка. Для нее еще многое было волшебным.

- Папа, ведь уже все, все ребятишки знают, что на Землю прилетели маленькие человечки, - сказала Ира.

- Встретились две цивилизации, а взрослые ничего не замечают. Ну надо же, - удивилась Марина.

- Они добрые, веселые, они любят музыку! А как они танцуют! - с восторгом выпалила Оля.

- Только им негде жить, - огорченно заметила Танечка.

- Постойте, постойте, - остановил их папа. - Давайте не все сразу, а по очереди. Ну хоть ты, Ира.

- Уже целую неделю на Землю прилетают корабли маленьких человечков. Когда они летят, их нельзя видеть. Только вот такие стрелы, как молнии. Папа зажмурился, потому что в метре от него пронеслась огненная стрела, и на асфальте распустился ярко-оранжевый цветок. - Это их корабли, продолжала Ира. - Так мы думаем. Когда они выходят из корабля, он превращается в цветок. Они хорошие, эти человечки. Они как будто нарисованные. А как они радовались, когда мы нарисовали им домики!

- Это рисунки и есть, - заикнулся было папа.

- Нет, нет, папочка, - перебила его Оля. - Они живые. Они двигаются, они разговаривают с нами. Это все они сами рассказали нам. А прилетели они с другой звезды, потому что там им негде стало жить. Их города раздавили автомобилями.

- Так они еще и двигаются? - удивился папа.

- Конечно, - сказала Марина. - Как они могут не двигаться, если они живые. Только они очень боятся взрослых и особенно автомобилей и замирают сразу.

- Сказка какая-то, - прошептал папа. - Скажите же им, чтобы они меня не боялись.

- Улиас, Мелла, Эльва! - крикнула Танечка. - Не бойтесь! Это наш папа!

И маленький городок ожил, наполнился движением, веселым шумом, какими-то непонятными звуками и восклицаниями. Плоские, двумерные маленькие человечки ожили в разноцветном сказочном двумерном городке.

- Они спрашивают, - перевела Ира, - позволят ли им жить здесь. Не раздавят ли их, как случилось с ними уже однажды?

- Я думаю, что не раздавят. Ведь вы не позволите?

- Нет, нет! - в один голос закричали девочки.

- А еще они просят нас устроить им концерт, - сказала Оля. - Так мы возьмем большой аккордеон?

- А донесете? - усомнился папа.

- Донесем! - снова хором закричали они.

А Танечка добавила:

- Мы же вчера донесли.

Папа только покачал головой.

- Мы над ними шефствуем, - сказала Марина. - Все девочки и мальчики рисуют им города. А потом мы посмотрим, чей будет лучше.

- Почему я ничего не понимаю из их разговоров?

- О! Этому и мы не сразу научились, - сказала Ира. - С час, наверное, времени ушло.

- Ну так мы пойдем за аккордеоном? - нетерпеливо спросила Оля.

- Пойдем. Ну и чудеса!

- Ура! Сейчас концерт для вас будет!

В двумерном городе бурно радовались маленькие плоские человечки.

Папа и его четыре дочери помахали человечкам руками и направились Домой. Ребятишки всего двора рисовали смешные домики. А взрослые, не особенно вникая, отчего так тихо во дворе, просто радовались этой вечерней тишине.

Все пятеро с шумом ввалились в квартиру.

- Тише вы! - крикнула им из комнаты мама. - Тут по телевизору экстренное сообщение передают.

Папа приложил палец к губам.

- Передаем экстренное сообщение, - взволнованно говорил диктор. Многие радиостанции Земли приняли сообщение от неизвестных разумных существ. Разумные существа, именующие себя двумерцами, просят разрешения поселиться на нашей планете и предоставить в их распоряжение города, в которых они могли бы жить. Двумерцы откровенно заявляют, что несколько планет их уже не приняло, и в случае отказа они немедленно покинут солнечную систему. В настоящее время создается комиссия, которая вступит с пришельцами в контакт и представит на рассмотрение всему человечеству проект. Просим всех высказывать свои мысли через радио, газеты и телевидение. Предполагается, что комиссия закончит работу через пять месяцев.

- А вы носитесь бог знает где, - сказала мама. - Тут такие события происходят. Садитесь есть живо, а то вдруг еще что-нибудь передадут интересное.

- А мы уже... - начала было Танечка, но три сестры и папа так на нее посмотрели, что Танечка замолчала.

- Берите аккордеон, барабан, маленький аккордеон и пошли гулять, скомандовал папа.

- Это еще что такое! А есть кто будет?

- Потом. Успеем, - успокоил ее папа.

- Пошли! Там интересно!

И мама согласилась.

Они стали собираться. Диктор снова начал читать экстренное сообщение, повторяя его в который уже раз. Взрослые во всем мире прильнули к телевизорам. А дети во всем мире, не слыша сообщения диктора, рисовали на асфальте города. Маленькие и большие, цветные и одноцветные, многоэтажные, каменные и из тростника. С клумбами, лесами, холмами и реками.

И короткие белые молнии время от времени разрезали небо, и тогда на асфальте расцветали фантастические цветы.

Но ребячьи города на асфальте все же были еще фантастичнее.

Content

Колупаев Виктор
На асфальте города