Колупаев Виктор

Жемчужина

Виктор Колупаев

Жемчужина

- Теперь открой глаза, - тихо сказал Он Ей на ухо.

Она послушалась Его, широко открыла и без того огромные черные глаза и сразу же задохнулась от радостного удивления, охватившего все ее существо.

Прямо над ее головой сияла спиральная галактика с десятком изящно изогнутых рукавов. Она перевернулась через голову на сто восемьдесят градусов, и спираль оказалась под ногами. Но зато теперь перед глазами мириадами звезд искрились два шаровых скопления. Она повернулась еще чуть-чуть, и перед Ней возник сплюснутый диск четвертой галактики. Еще правее. Вот оно что! Они находились на окраине пятой галактики. Огромный, вполнеба, Млечный Путь!

Затаив дыхание, зачарованно смотрела Она на этот блистающий, искрящийся, живущий какой-то своей, странной жизнью мир. И Он иногда бросал по сторонам любопытный взгляд, но все его внимание было поглощено ее лицом в черной волне волос, в котором без труда угадывалось ощущение красоты происходящего и грустная мысль, что все это скоро кончится. Ее глаза в траве ресниц старались сразу охватить и запечатлеть навечно _все_.

А потом пришло что-то вроде легкого опьянения. Они подняли руки над головой, и мир подчинился их желанию. Они играли галактиками, закручивая в пространстве замысловатые кривые. Они могли менять их местами, заставлять кружиться в стремительном хороводе. Они зажигали сверхновые, сталкивали друг с другом целые миры, высекая из них фонтаны негаснущих искр, и даже одним махом стирали всю картину мироздания, закрывая на секунду глаза.

Так прошел час. Он тронул ее за плечо и сказал:

- Мы еще не выбрали. Летим?

- Летим, - ответила Она, и они понеслись в гущу звезд, которые осторожно расступались при их приближении.

Она была слабее Его и отстала. Он почти тотчас же почувствовал ее отсутствие, остановился и окликнул, но не получил ответа. Она слышала Его. Ей просто пришло в голову, что Она одна в космическом пространстве и (а это так и было) не знает дороги к Солнцу и Земле. Сладкий ужас приключения сжал ее сердце, но его голос был уже настолько тревожен, что она не смогла продолжать игры и, внезапно появившись из черной пустоты, обвила его грудь маленькими крепкими руками. Он нахмурил брови и сказал что-то серьезное и нравоучительное. Она рассмеялась. Тогда Он сжал ее руку в своей и уже больше не выпускал.

- А как мы возьмем ее с собой? - спросила она.

- О! - загадочно ответил Он. - Как тебе нравится вот эта?

Пролетая мимо звезды Бетельгейзе, они немного задержались.

- Нет, - сказала Она. - Издали она хороша, а вблизи какая-то уж очень рыхлая. Да и очень большая. Разве такую втиснешь в нашу комнату?

- Пожалуй, - согласился Он, и они понеслись дальше.

Алголь отпугнул Ее своим красноватым цветом. Денеб Она просто пожалела. Жаль было брать глаз прекрасной птицы. Мицар нужно было брать только вместе с Алькором, а зачем им две? Им нужно только одну звезду. Сириус остался на своем месте, потому что в южных широтах стояла ясная погода и отсутствие самой яркой звезды земного неба было бы тотчас же обнаружено. Зачем тревожить людей? Завороженная красотой, Она остановилась возле Веги и уже хотела сказать: "Вот эту!", - но Он потянул Ее за руку, проговорив:

- Я знаю, что тебе нужно. Летим!

И они снова понеслись прочь от Солнца, рассекая своими упругими телами холод пустоты, пронизанной мириадами светящихся лучиков.

- Хочешь Жемчужину из Короны? - спросил Он.

- Правда? - обрадовалась Она. - Хочу!

Они остановились в одном парсеке от звезды, излучавшей приятное тепло, и Он заметил на лице своей подруги всплеск восторга и отчаянного удивления. Это были отблески несущейся им навстречу звезды.

- Это действительно Жемчужина, - тихо сказала Она. - Я поняла. Это Гемма.

- Да, Гемма, - просто ответил Он.

- Возьмем ее с собой!

Они были совсем рядом с Жемчужиной Северной Короны. Ее глаза расширились от страха при виде такой массы раскаленной материи. А Он подлетел вплотную, и теперь казалось, что Он держит звезду на вытянутых руках.

- Обожжешься! - крикнула Она. - Надо было взять хотя бы перчатки!

- Вот ерунда, - смеясь сказал Он и сдвинул Гемму с ее вечной орбиты.

- Но она все равно очень большая для нашей комнаты!

- В нашей комнате поместится вся галактика, - пошутил Он и стал слегка сдавливать звезду с боков до тех пор, пока она не превратилась в небольшой шар.

- Без нее здесь плохо, - сказала Она с грустью.

- Мы вернем ее завтра утром. Ведь это только на одну ночь.

- Да, только на одну ночь, - печально согласилась Она.

На левой вытянутой руке Он держал пылающую жемчужину, а правой крепко сжимал ее руку.

Обратный путь до Земли они проделали за пятнадцать минут. Над Сибирью стояли трескучие сорокаградусные морозы, и туман покрывал тысячи километров пространства.

Они вынырнули сверху из тумана прямо перед своим подъездом и, не успев затормозить, сбили с ног человека в унтах, полушубке и пыжиковой шапке. Человек упал, и бутылки "Столичной" и шампанского, подозрительно позванивая, покатились по утоптанному снегу.

- Новый год еще не начался, а они уже пьяные разгуливают, - проворчал человек в полушубке и бросился собирать бутылки. К счастью, ни одна не разбилась. Он так и не взглянул на пламенеющую жемчужину, хотя машинально отметил в уме, что перед подъездом небывало светло.

Они взбежали на свой этаж - лифт не работал по случаю праздника - и открыли ключом дверь квартиры. Он осторожно положил звезду на стиральную машину, стоявшую в коридоре, и начал оттирать побелевшие от мороза щеки своей жены. Она замотала головой, засмеялась и убежала в ванную принимать душ, пока не пришли гости.

Потом они долго выбирали, на какую ветку положить Жемчужину, и расположили ее почти на самом верху, но так, чтобы ее можно было достать рукой. В их малогабаритной квартирке можно было достать рукой и до потолка. Во всяком случае ему.

Она быстро накрыла на стол, а без пятнадцати двенадцать пришли гости: молодой, подающий надежды астроном с пухлой, как поролон, женой; сосед-пенсионер, бывший пожарный, и физик-теоретик с женой - тоже физиком-теоретиком. Минут десять все топтались в коридорчике, помогая друг другу раздеваться, доставая подарки и поздравительные открытки, целуясь и обнимаясь. Потом пожарный сказал:

- А ведь пять минуток осталось... - и крякнул.

Все всполошились, женщины забеспокоились за свои не приведенные в порядок прически, но времени было в обрез, и все поторопились занять свои места за столом.

Он притащил из холодильника пару заиндевевших бутылок шампанского, а молодой астроном проделал с ними все необходимые манипуляции, да так ловко, что, когда по радио раздался голос диктора, извещавшего о наступлении Нового года и раздался бой курантов, бокалы у всех были уже полны и совершали движение в центр стола, где и встретились с протяжным певучим звоном.

А через час, выпив и за старый и за Новый год, за успехи, за ответственного квартиросъемщика и его жену, все захотели танцевать. Она пила мало и все время поглядывала на медленно вращающуюся светящуюся Жемчужину, а Он тихо улыбался при этом.

- Хочу вальс гаснущих свечей, - баритоном сказала жена астронома. Люблю танцевать в темноте. - Но она на самом деле не любила танцевать в темноте, она вообще не любила темноту, предполагая, что в темноте обязательно должны быть крысы.

- Даешь вальс в темноте! - закричали остальные.

Старичок сосед, зная наверняка, что ему не придется участвовать в танцах, тем более в вальсе, тем более в темноте, налил себе полстопочки водки, выпил и, воспользовавшись шумом, положил себе кусочек фаршированных артишоков. Все хвалят, все едят. Любопытно попробовать. Он попробовал, покачал головой, как бы говоря: "Эх, молодежь...", - и с хрустом раскусил соленый огурчик.

Вальса свечей в фонотеке физика-теоретика, принесшего с собой магнитофон "Астра", не оказалось. И вообще у него вальсов не было. Бывший пожарный покряхтел немного, сходил к себе в квартиру и принес старую-престарую пластинку с названием "Амурские волны". Включили радиолу и выключили свет.

- Люблю танцевать в темноте, - повторила жена астронома, но не сделала даже попытки подняться.

"Господи, - подумал в страхе бывший пожарный. - На ипподром бы тебе. Ведь поломают все тут с пьяных глаз".

А в комнате по-прежнему было светло.

- Выключите елочные гирлянды! - догадался кто-то.

Выключили и гирлянды. В квартире все равно так же светло.

- Люминесцентная игрушка, - констатировал факт освещенности физик-теоретик. - Интенсивность поразительная. Где купили?

- Это Жемчужина из Северной Короны, - сказала Она.

- Да, - подтвердил Он. - Это Гемма.

- Люди все достают, - недовольно сказала женщина-физик своему мужу-физику. - А ты не мог купить приличных игрушек. Когда купили? - Это уже относилось к ним.

- Это мы взяли на одну ночь, - сказала Она. - Такое чудо разве можно купить...

- Да, - согласился физик. - Сейчас приличную вещь разве купишь...

- Да нет же, - сказал Он, как-то странно сгорбившись, как будто его ударили палкой. - Это не вещь. Это звезда. Звезда под названием Гемма из Северной Короны. Это созвездие еще иногда называют Северный Венец.

- Что касается параметров Геммы... - начал молодой астроном, но его перебили.

- Невозможная вещь, - отрезал физик-теоретик. - Звезд на Земле не может быть.

- Ого! Да эта игрушка горячая! - воскликнул астроном, дотронувшись до звезды и дуя себе на палец.

- Одиннадцать тысяч градусов на поверхности, - сказал Он.

"А где же ящик с песком?" - лихорадочно подумал бывший пожарный и налил себе еще полстопочки, но не выпил.

- Да тут не одиннадцать, а все пятьдесят градусов будет.

- Одиннадцать тысяч градусов, а не одиннадцать, - поправил Он.

- Разыгрываешь, - обиделся астроном.

- Не верите? - спросил Он и взял чью-то вилку. - Смотрите. - Он дотронулся вилкой до сияющего шара, и вилка начала исчезать. Глаза удивленных зрителей полезли из орбит. - Все. Она при такой температуре просто испарилась.

Физик-теоретик отошел от елки, взял со стола салфетку и начал что-то писать, хмурясь и дергая шеей.

Сосед, бывший пожарный, встал со своего места, уперся руками в стол и угрожающе произнес:

- Может возгореться!

- Да нет же, что вы! - возразила Она. - От нее ничего не может загореться здесь.

Сосед крякнул, выпил полстопки, недовольно покачал головой и вышел в коридор.

- Вот вам! - вставая из-за стола, сказал физик-теоретик. - Вот формула, вот результат. При исчезновения вилки, при ее практически мгновенном испарении должен был произойти взрыв. Где он? Я очень хочу слышать, где взрыв?

- Ну что значит вилка по отношению к звезде, - сказал Он. - Ты ошибся в массе звезды на двадцать один порядок. Посчитай.

- Я взял массу этого шарика, - защищался физик-теоретик. - Ну сколько там? Пусть килограмм.

- Почему килограмм? Ведь это же масса звезды!

- Бросьте, бросьте, - не поверил физик и хотел поднять Гемму. Это ему не удалось. Астроном взялся помогать ему, но у них и у двоих ничего не вышло. - Да, тяжеловатая штучка. Килограммов сто пятьдесят будет.

- А почему в таком случае елка выдерживает этот груз? - неожиданно спросила женщина-физик.

- Действительно, почему? - удивленно посмотрели друг на друга физик и астроном.

- Разве мы за этим принесли ее в нашу комнату? - спросила Она у Него. Ведь мы хотели, чтобы было красиво, чудесно, необычно, странно. А тут такие разговоры... Они еще попытаются вскрыть ее.

- Фокус какой-то, и все, - сказал астроном.

- А я думала, вы ее купили, - с облегчением улыбнулась женщина-физик.

- Давайте танцевать! - предложил Он. - Ведь никто в мире еще не танцевал в комнате при свете звезды.

- А я хочу в темноте, - заупрямилась жена астронома.

В это время в комнату вошел сосед с ведром воды, сделал всем успокоительный жест и поставил ведро возле елки, сказав назидательно:

- Предупредить пожар всегда легче, чем потушить. Прошу учесть.

Все начали садиться за стол. Жена физика, потому что это была не вещь, а какая-то звезда, что ли. Астроном, потому что не верил в чудеса. Физик, потому что решил, что он пьян, а раз уж пьян, то почему не выпить еще. Бывший пожарный, потому что он сделал все, чтобы предотвратить пожар. А жена астронома и не вставала из-за стола.

И через пять минут про Гемму забыли. Все, кроме Нее и Его. Она все Так же украдкой поворачивалась чтобы краем глаза взглянуть на звезду. Бывший пожарный налил полстопочки и поставил перед ней.

- Что вы? Я не пью, - сказала она.

- И не пей, - наставительно ответил сосед. - Не обязательно ее пить. Ты садись на мое место, а я на твое; А то шею скрутишь. Красивая штука! Аж за сердце схватывает.

Они выпили за счастье, за исполнение желаний, танцевали. И жена астронома танцевала. И даже бывший пожарный с удивлением обнаружил, что может отплясывать твист не хуже молодых. Поставили и вальс "Амурские волны". По очереди кто-нибудь из гостей трезвел или пьянел, так что шумная компания не распадалась. Было весело и легко. Никто не вспоминал о злополучной Гемме, которая чуть было не расстроила весь праздничный вечер.

Расходились часов в шесть утра. Он пошел провожать гостей, а Она с ногами устроилась в мягком кресле и смотрела на медленно вращающийся шар. Тени странных мыслей и улыбок проносились по ее лицу, придавая ему загадочное выражение счастья и мечты. Она встала и без всякого усилия положила Гемму себе на ладонь и не обожглась. Иногда с поверхности звезды срывались гигантские, в сотню миллионов километров, протуберанцы и слегка касались ее лица, отражаясь в зрачках белыми молниями. Поток всепроникающих нейтрино вырвался из недр звезды и покорно угас, коснувшись ее грустной и одновременно радостной улыбки.

Когда пришел Он, Она прижала к груди Жемчужину и спросила:

- Уже все?

- Да, - ответил Он. - Пора. Тебе она понравилась?

- Понравилась. Я хочу еще раз с тобой.

- Полетели.

- Я понесу ее сама.

- Хорошо.

Они вышли на улицу и рванулись в быстро редеющий туман.

Физик-теоретик по приходе домой сразу же уснул, крепко обняв свою жену, тоже физика-теоретика. А проснувшись подумал: "Что не привидится с пьяных глаз!"

Астроном на следующий день проверил снимки звездного неба, сделанные с искусственного спутника Земли. Геммы в созвездии Северной Короны в эту ночь не было. Астроном радостно хихикнул и решил писать диссертацию об однократных изменениях яркости некоторых звезд. Материал для диссертации уже был. Его жена сказала, что закуска у этих чудаков была какая-то не очень сытная.

Они неслись среди звезд и наконец отыскали место, с которого взяли Гемму. Она выпустила из рук звезду, и та, стремительно расширяясь, вновь приобрела свой первоначальный вид. Он прикинул в уме скорость Геммы и, приподняв, передвинул ее на шесть миллиардов километров. Теперь все было в порядке.

Не успели они лечь спать, как в квартиру постучал бывший пожарный:

- Вы эту штуковину уже на место определили? - спросил он. - Внучке хотел показать. Шуточное ли дело - звезда! Не каждому дано видеть ее ровно как на ладони. - И он растопырил свою узловатую пятерню.

- Определили, дедушка, - сказал Он. - Звезды должны видеть все.

- Ну, стало быть, ладно. При случае, если что... вы уж... внучке показать...

- Непременно покажем, - пообещал Он, и сосед поверил.

Наступил поздний зимний день.

- Жаль, - сказала Она.

- Чего? - спросил Он.

- Чудесно было. Плакать хочется, а от чего?

- Поплачь, я подставлю тебе свое плечо.

Но Она не стала плакать.

- Завтра придумаем что-нибудь еще, - пообещал Он.

- Так это завтра, - грустно сказала Она.

- Так ведь завтра уже наступило! - закричал Он, и они оба весело рассмеялись.

По профессии Он был простым физиком-теоретиком, даже не кандидатом наук, а по призванию - чудаком. Она тоже была чудачка и преподавала в школе историю древнейшего мира.

Они оба были чудаками и умели делать чудеса. Только им редко верили.

А они просто так их делали, не для того, чтобы им верили!..

Content

Колупаев Виктор
Жемчужина