Корчагин Геннадий

Полнолуние

Геннадий Корчагин

Полнолуние

Когда они появились на Земле?

Очень давно. В эпоху динозавров, наверное, или раньше. Этого они сами не знают.

Откуда они пришли?

Из космических просторов или иных измерений. А может быть, в глубоких трещинах литосферы, среди раскаленных мантийных газов, возникла эта странная жизнь. Человек Разумный - нелепое дитя, созданное природой себе на погибель, - считал их порождением собственных страхов. Отчасти он был прав.

Где они укрылись, когда Человек окончательно лишился рассудка и принялся методично уничтожать то, что его окружало?

В его снах, на страницах книг, в кадрах кинолент... Убежищ было достаточно.

Когда они ожили вновь?

После того, как Человек Разумный распустил над Землей великолепные огненные цветы, и плотные облака ядовитой, неоседающей пыли навеки затмили звезды.

В наследство им достались необозримые угодья Человека. Для раздела этих угодий требовались особые качества: алчность, свирепость, хитрость, сила. Всем этим они обладали.

Им еще предстояло создать свою, небывалую цивилизацию. А пока в вечных сумерках на обезлюдевших континентах гонялись друг за другом, сталкивались в яростных схватках свирепые, безжалостные твари, и холодный ветер над их головами пел реквием ушедшему Человеку.

Рыцарь Трех Забрал построил свою конницу так, чтобы надежно перекрыть _дефиле_ между параллельными грядами острых скал. Двойной ряд всадников, перепончатокрылых существ на коротконогих саблезубых конях, изготовился к бою; каждый тридцатый в первой шеренге держал расчехленный штандарт на длинном древке.

Сам Рыцарь, чья эмблема красовалась на штандартах, гарцевал перед строем на черном, в рыжих подпалинах карликовом драконе. Он заглядывал в глаза ближайших седоков и не видел в них ничего, кроме преданности и отваги.

Стая вервольфов под предводительством барона Хоффа летела по теснине, поднимая облако сухой, мерзлой пыли. Барон скакал впереди на гнедом единороге, во лбу которого, словно асфальтовая капля, жирно блестел единственный глаз.

Он остановился в нескольких десятках шагов от всадников, поднял зверя на дыбы и, поднеся к губам рог, протрубил короткий сигнал. Волки замедлили бег, растянулись по всей ширине ущелья и замерли. Теперь против ровного, словно прочерченного по линейке ряда всадников стоял такой же четкий строй вервольфов.

Барон Хофф пришпорил единорога и боком подъехал к Рыцарю Трех Забрал. В отличие от Рыцаря, все три лица которого скрывались под решетчатыми стальными пластинами, его лицо было незащищенным. Большеротое, с длинным острым подбородком, выступающими скулами и глубоко посаженными глазами под скошенным лбом, оно выглядело бы уродливым, но мертвенная бледность придавала ему отрешенную, _величественную_ красоту.

Рыцарь Трех Забрал, казалось, не замечал приближения барона, чего нельзя было сказать о драконе. Чудище часто, по-собачьи, дышало, свесив язык и плотоядно облизываясь. Хофф был невозмутим; единорог косился на дракона и всхрапывал.

Молчание длилось несколько секунд. Наконец барон сказал:

- Разве мы с тобой когда-нибудь враждовали? Почему ты не хочешь пропустить меня?

Из-под левого шлема зазвучал хрипловатый голос:

- Куда? Здесь мои земли.

- Здесь окраина твоих земель, - сказал барон. - Дальше болота. Мы пройдем туда, не причинив тебе хлопот. Пропусти нас.

- Нет, - зазвенел голос из-под среднего шлема. - Ты не пройдешь. Поворачивай своих волков.

- Но почему?

- Куда ты собрался бежать? - спросила левая голова. - В страну за болотами? Это сказка, ее нет. Зато есть Змееволосая, с которой у меня союз. Если я пропущу тебя, она нападет на мои границы.

- Почему ты и твои волки уклоняетесь от схватки с нею? - вмешалась в разговор правая голова. - Почему ты бежишь, как трус, вместо того чтобы дать отпор этой ведьме и ее заколдованным гадам?

- Она сильнее, - ответил барон Хофф. - Она убивает взглядом.

- Это не ответ воина, - сказала правая голова.

- Если не пропустишь добром, пройдем силой! - буркнул барон.

- Попробуй. - Рыцарь пожал плечами. - Мои солдаты обучены драться с волками.

Барон исподлобья посмотрел на него.

- Мне бы не хотелось лишних жертв, - сказал он вкрадчиво. - Может быть, померяемся силами? Если погибнешь ты, мы пройдем на болота, а если умру я, волки уберутся восвояси.

Средняя голова сказала:

- Не понимаю я тебя - бежишь, торгуешься... Но будь по-твоему.

Протрубили рога. Войска получили приказ не вступать в бой. Единоборцы разъехались, повернули скакунов и понеслись во весь опор друг на друга. Хофф выхватил тяжелый меч. Рыцарь - длинную шипастую булаву. Они сшиблись. Сталь зазвенела о сталь, но всадники не пострадали. Пострадали животные. Рог единорога вошел в разверстую пасть дракона, пронзив небо и крошечный мозг, струя крови, хлынувшая из дракона, залила единорогу морду, совершенно ослепив его. Одноглазый зверь не увидел, как скорпионье жало на конце гибкого чешуйчатого хвоста метнулось к его шее.

Всадники высвободили ноги из стремян и спешились. Булава Рыцаря взлетела, и опустилась, разодрав плечо барона. Меч противника, словно легкая шпага, мелькнул в фехтовальном выпаде, проткнув левую шею Рыцаря. Умирающая голова закричала, тело вздрогнуло: второй удар меча пробил латы, кольчугу и сердце, питавшее кровью все три мозга.

Пошатываясь, барон подошел к единорогу, наклонился и расстегнул седельную сумку. Достал граненую бутыль синего стекла и встряхнул ее. На дне плеснулась жидкость.

Волки и всадники, словно два ряда каменных изваянии, смотрели, не отрываясь, на мертвеца и раненого.

Он постоял над трупом верного единорога, опустился на колени и поцеловал мертвого друга в окровавленную морду. Затем встал и, слизывая с губ кровь, подошел к Рыцарю Трех Забрал.

Драгоценные капли живой воды вытекли без остатка. Страшные раны мгновенно затянулись. Рыцарь поднялся во весь свой исполинский рост. Барон Хофф стоял перед ним, опираясь на меч и едва держась на ногах.

- Твоя взяла, - сказал Рыцарь. - Иди через мои владения. Я задержу Змееволосую - силой, уговорами или колдовством. Но ты напрасно идешь туда. Там нет того, что ты ищешь.

Барон покачал головой.

- Увидим.

Рыцарь набрал в легкие воздуха, поднял рог, - и всадники, услыхав переливчатую трель, уступили волкам дорогу.

- Торопись, - сказал Рыцарь на прощанье. - Боюсь, нам не выстоять долго.

Почему барон Хофф, проведший жизнь в сражениях и походах, бежал от Змееволосой? Он не верил, что она способна убить его силой своего взора. Он был вожаком стаи, готовой по его приказу разорвать на куски любую тварь, будь у нее на голове хоть змеи, хоть гнездо птеродактилей. Причина крылась не в страхе. В жизни порой наступает день, когда тебе становится невыносимо тошно от пролитой и выпитой крови, от свирепых и бессмысленных драк. Для барона этот день совпал с днем натиска Змееволосой.

Ходили слухи, что где-то в дебрях заболоченной пустыни лежит осколок прошлого. Крошечный, чудом уцелевший уголок минувшей цивилизации. Туда, в самую глушь болот, барон Хофф повел своих волков, толком не представляя, что собирается найти.

Несколько дней они брели по топким мхам и непролазной грязи и не сбились с пути только потому, что не выбирали его. Плутали, вязли в трясине, умирали с голоду. Наконец случилось небывалое: тучи на горизонте раздвинулись, вспыхнуло закатное солнце.

Барон Хофф в изумлении глядел на багряный диск, на протоку черной воды, окаймлявшую болото, на бурый обрыв подмытого на излучине берега. На берегу, окунув зеленые косы в воду, покачивались плакучие ивы.

Он обернулся и посмотрел на болото. Вдали, в сумерках, темнел островок, на котором два-три часа назад они отдыхали, набираясь сил. Он взглянул на своих вервольфов, стоявших по брюхо во мху с мутными от изнеможения глазами, и сказал, с трудом ворочая языком, онемевшим от долгого молчания:

- Возвращайтесь на остров и ждите. Если не вернусь до утра, уходите. Не пытайтесь меня искать, не мстите. Ждите, малыши, я вернусь за вами.

Он переправился через узкую протоку и вскарабкался на влажный обрыв.

Это был не осколок цивилизации, а настоящая дверь в прошлое. Место, где соприкасались две эпохи. Как такое чудо оказалось возможным, неизвестно, но мечта стала явью.

Он шел и думал, что не променяет этот мир ни на какой другой, скорее согласится умереть, чем уйдет отсюда. Миновал дубраву и оказался на краю поля. В лесу барон оставил меч, кинжал, вытащил из-за пазухи и бросил в заросли малины семейную реликвию - револьвер с заговоренными пулями, которые берег для встречи со Змееволосой.

Под теплым ветром раскачивалось море спелой пшеницы, играя пламенными красками заката. За полем лежала деревня: маленькие, словно спичечные, домики на холме расточали аромат дыма, хлеба и браги.

Барон шел на запах жилья, как человек, выбравшийся из чащи после многодневных блужданий. Собственно, он ничем не отличался от человека, разве что отсутствием темных, недобрых мыслей. Эти мысли остались там, за протокой, в будущем. Ему казалось, что здесь им нет и не может быть места.

Когда он вышел на околицу, минуты, оставшиеся до захода солнца, можно было пересчитать по пальцам.

Измученные вервольфы выбрались на островок и улеглись на ковер из мха и можжевельника, положив головы на лапы и вывалив языки. Они тяжело дышали, неподвижно глядя перед собой, и думали о своем господине, который ушел в странный багряный мир, а на прощанье сказал им это непонятное, теплое слово "малыши". Они думали о ночлеге в замке, о сочных кусках драконьего мяса, о горящем огне в камине и больше ни о чем.

Близилась полночь. То один, то другой вервольф вздрагивал и тревожно глядел в беспросветное небо, на котором уже сотни лет не появлялась луна.

Но здесь, на границе двух миров, природа, подчинялась другим законам. Тучи отступили, желтое дьявольское око вспыхнуло в небе...

...и островок вздыбился, заворочался, волки заметались, стали _корчиться_ в судорогах, рвать зубами мох. В этой толчее то одно, то другое чудовище соскальзывало в воду и ползло обратно - ничего не соображая, с глазами, налитыми кровью. Вскоре все стихло. На островке, крошечном и грязном, стояли и молча смотрели друг на друга девяносто шесть нагих мужчин и женщин.

Спустя почти два часа неподалеку всхлипнула трясина. Люди разом, словно по команде, повернули головы. Над поверхностью болота возвышался темный бугор. Он полз, раздвигая ряску, и вскоре можно было различить серебристый мех, острую морду, уши торчком, глаза, горящие лунными отблесками. Барон Хофф выбрался на сушу, сел на задние лапы, запрокинул голову и протяжно завыл. Лоб его был рассечен, а из бедра торчала надломленная стрела, покрытая серебряной амальгамой.

Молодая женщина упала на колени рядом с ним и вылизала его раны. Мужчины сломали две березки и соорудили носилки. Двое сильных парней понесли раненого господина во главе отряда. Путь к замку предстоял долгий и трудный.

Желтый зрачок несколько раз мигнул им вслед и погас.

Content

Корчагин Геннадий
Полнолуние