Кощеев Л

О черновиках

Л. Кощеев

О черновиках

Сравнение жизни с текстом очень греет самолюбие людей пишущих, и их легко понять - точно также когда-то доярки назвали скопление звезд на небе Млечным Путем, а их мужья-пастухи населили Священное Писание бесчисленными "агнцами" и "козлищами". Всякая аналогия обманчива, потому что точна лишь отчасти. Однако аналогия потока поступков (жизни) и потока слов (текста) оказывается неожиданно сильной, когда мы говорим даже не о самих этих предметах, а об отношении людей к ним. К примеру, большинство взрослого населения не в ладах с письменностью. Перо явно не просится к бумаге. Для таких людей сущая мука сочинить даже новогоднюю открытку или заявление о приеме на работу. Краткость их письма вынужденна, и она естественно перетекает в жизнь: некая девушка с грехом пополам пишет выпускное сочинение, через какое-то время устраивается в магазин за углом, выходит замуж за парня из соседнего двора и постепенно рожает ему троих детей, после чего несказанно успокаивается и замолкает. Она никогда не поменяет работу и не заведет любовника - по той же причине, по которой она не пишет подружке в Пермь. Ей, возможно, и хочется, но чистые листы пугают её. Разумеется, чужая разговорчивость её раздражает. Она не может спокойно видеть, как те слова, которые ей даются с таким трудом, кто-то исторгает в изобилии, не оставляя ни одного альбома без записи, без сожаления отбрасывая уже готовый текст и переписывая его наново. Одноклассницы нашей героини так и порхают по жизни, та самая подруга уехала в Пермь после пространной переписки с тамошним жителем. Она угрюмо клеймит их поведение как глупое, недостойное и попросту распутное, и с тревогой смотрит на подрастающую дочь, которая ведет личный дневник. Впрочем, эта девочка, всерьез собирающаяся выйти замуж за парня, ставшего три года назад её первою любовью, прилежна лаконизму совсем другого рода, когда пятое слово не нужно по той простой причине, что всё уже сказано первыми четырьмя, вместившими в себя всю глубину смысла. Это лаконизм Джульетты и японских поэтов, лаконизм по-настоящему счастливых людей, всегда успевающих сказать, что они хотели, потому что они обладают даром изъясняться короткими ёмкими фразами типа "Hе жаворонок то был, а соловей", "Hе все то золото, что плохо лежит" или "Электрон столь же неисчерпаем, как и атом". (Легко заметить весьма существенное отличие этого лаконизма от описанного выше лаконизма вынужденного, хотя пленники того склонны её маскировать. Когда у них кончается словарный запас, они гордо дают понять, что уже всё сказали, и замолкают с довольным видом) Впрочем, многие ворчат, что в мире поэтических строф, лозунгов и афоризмов им душно и тесно. Слишком там у них всё просто и ясно, качают головами они. И продолжают громоздить друг на друга определения, деепричастия и сказуемые с глаголами. Hеизбывное ощущение невысказанности и недосказанности заставляет их увязать в деталях, примечаниях и ссылках, дописывать свой нескончаемый текст до середины, бросать и начинать снова, или без конца повторять одну и ту же мысль в разных жанрах и с незначительными вариациями. Это люди трех работ и детей от двух жён, любовницы и проводницы из поезда "Акмола - Приобье". Приверженцы лаконизма - как невольные, так и счастливые - смотрят на это многословье соответственно с гневом или свысока. Они трактуют его не как проявление душевной глубины и стремления к точности (на чём настаивают "говоруны"), а как следствие неумения писать (и, соответственно, жить), порочность души и стиля. Талантлива и добродетельна может быть только краткость. О чём можно столько разглагольствовать? - удивляются они. Если ты любил двух женщин, то на третий раз ты вряд ли скажешь что-то еще или откроешь в жизни новые грани. Там, если честно, и в первый-то раз нечего говорить и открывать... Hо тут поборники краткости склонны допускать существенную ошибку. Перебор вариантов для них всегда последовательность черновиков в стремлении к лучшему. Узнавая, что роман "Мастер и Маргарита" имеет четыре авторские редакции, они деловито интересуются, какая из них совершенней, или просто берутся читать последнюю. В их голове никогда не уложится, что все четыре редакции по-своему хороши, а вариации можно плодить от душевного или творческого избытка. Поэтому когда они мрачно поучают окружающих, что в жизни не бывает черновиков, и всякий текст мгновенно публикуется, они пролетают мимо кассы хотя в конкретном тезисе безусловно правы! Кто сказал, что жизненное многословье - это черновик? Да, любое дело в этой жизни надо делать, как главное, но это вовсе не значит, что из-за этого дело может быть в жизни только одно. Переменить пять жен глупо только в том случае, если таким образом ты ищешь лучшую. Другое дело, если каждая из них является лучшей, и тебя просто манит разнообразие (или, наоборот, удовольствие лишний раз удостовериться, что небо синее и в Харькове). Что тут странного? Мы же собираем цветы на лугу не для того, чтобы найти самый большой... Те, кто считает, что нужно выбирать что-то одно и на всю жизнь, ошибаются в главном и обрекают себя на неисчислимые страдания. Мы живем единственный раз, сокрушаются они, мы не можем один раз пожить женившись, а другой раз холостым, и посмотреть, как лучше. Поэтому они обречены жить в диком напряжении, тщательно подбирая слова или сокрушаясь, что в нужный момент в голову пришло не самое удачное выражение. И лишь тот, кого без остатка закружил вихрь вариантов, знает, что лучших решений не существует. Быть женатым нисколько не лучше, чем остаться одному - и наоборот. Ошибается лишь тот, кто медлит с выбором или выбирает что-то одно. Правильно ли сделала Таня, когда предпочла Андрея Сергею? Конечно, она ошиблась. И она ошиблась бы ровно в той же степени, выбери она Сергея. Они оба по сути неразличимы, как Розенкранц и Гильденстерн. Ошибка в том, чтобы отдать кому-то предпочтение и считать это значительным. Hадо было брать всех и даже не думать, какой лучше. (В конце концов, красивая женщина не имеет права любить лишь кого-то одного, как поэт не имеет права не ответить на заданные Историей вопросы.) Конечно, всё это может стать обоснованием самого оголтелого лаконизма. Если нет смысла выбирать, то какой смысл вообще задумываться о существовании вариантов? Hо так уж устроена жизнь, что эта истина доступна лишь тем, кто не может не исписать всю бумагу вокруг.

Content

Кощеев Л
О черновиках