Козлов Владимир

Курск

Владимир Козлов

Курск

15/08/2000, 17:04

Офис. Я подхожу к окну. С кондиционера на пятом этаже капает вода.

Боб говорит мне, просматривая свои имэйлы:

- Надо лететь в Мурманск, писать статью про затонувшую подводную лодку.

- Зачем нам это? Мы что - крупная газета? Сделаем материал по сообщениям агентств, по теленовостям - как всегда.

- Нет, надо ехать. Все туда едут - все телеканалы, все радиостанции, все газеты, даже самые мелкие. Кто не напишет про это - останется в жопе. Мы должны ехать.

- Что, вдвоем?

- Да.

- А как ты объяснишь Лондону, зачем ехать вдвоем? Они заноют, что дорого.

- Я не говорю по-русски.

- Тогда давай поеду я. Пришлю оттуда статью по мэйлу, а ты ее отредактируешь и отправишь в Лондон.

- Нет, я тоже должен ехать, это - очень особое событие. Важно для карьеры журналиста. Ты что - не понимаешь?

Боб говорит секретарше Насте, чтобы она заказала нам с ним билеты на ближайший рейс до Мурманска. Я, Боб и она - весь персонал московского бюро газеты. Зачем нужна Настя, я не понимаю. По-английски она говорит на уровне средней школы - закончила ее в этом году, - печатает одним пальцем, сообразительности никакой. Только миленькое детское личико и готовность в любой момент потрахаться с Бобом на диване во второй комнате.

Билеты есть только на субботу, до этого все разобрано. Настя звонит в гостиницу, бронирует нам двухместный номер - одноместных нет. Боб кривится.

- Я не хочу нюхать твои российский носки.

- А я - твои английские.

18/08/2000, 17:21

Шереметьево-1, бар. Боб стоит у стойки с двумя здоровыми мужиками. На стойке - пластиковые стаканы от пива, разорванные пакеты чипсов. Я подхожу.

- Привет, - говорит один мужик. - Мы с Варшавы. А матка у меня русская, я говорю по-русски.

Поляки суют мне руки, я жму их, хлопаю по плечу Боба.

- Тоже летите в Мурманск?

- Да.

- Пошли тогда, уже посадку объявили.

После регистрации выпиваем с Бобом по пиву. Поляки куда-то пропадают.

В самолете мое место посередине, у Боба - возле прохода. Около окна девушка в черном свитере.

После взлета она спрашивает:

- А вы что - иностранцы?

- Боб - иностранец. Англичанин. А я - русский. Ты по-английски говоришь?

- Не-а. А он по-русски?

- Тоже нет.

Девушек всегда больше интересует Боб. Англичанин все-таки, денег море, можно сходить в ресторан, потом в бар, а потом, само собой, - к нему домой, если он к тому времени не вырубится. Но сейчас он дремлет, откинувшись на спинку сиденья - в аэропорту выпил не меньше двух литров пива.

- А как тебя зовут?

- Анна. А тебя?

- Вова.

- Очень приятно.

- Взаимно. Ты из Мурманска?

- Нет, из Мончегорска. Это недалеко, всего 150 километров. Была в Москве в командировке. А вам зачем в Мурманск?

- Мы - журналисты. Писать статью про "Курск".

- А-а-а.

Стюардесса везет по проходу тележку с бухлом, случайно толкает Боба. Он открывает глаза и говорит:

- Давай купим бутылку мартини.

- Зачем?

- Угостить девушку.

- Ты мартини будешь? - спрашиваю я у Анны.

- Нет, я за рулем. У меня машина на стоянке в аэропорту.

- Ясно.

Я перевожу Бобу, он закрывает глаза и отрубается.

18/08/2000, 19:33

Самолет едет по полосе. Анна говорит:

- Давайте, я вас подвезу. Вам в какую гостиницу?

- "Мурманск".

- Почти что по дороге.

Выходим на летное поле. Холод собачий. Я не подумал, что Мурманск севернее Москвы, и полетел в одной рубашке.

Идем мимо облезлого здания аэропорта к стоянке. Сквозь асфальт пробивается чахлая трава. Автостоянка - на отшибе, выглядит пустынно.

- Сейчас будет прикол, если машину угнали, - говорит Анна и улыбается.

Машина на месте - почти новая "десятка". Мы садимся. Боб немного протрезвел. Он спрашивает меня:

- А где поляки?

- Откуда я знаю, где поляки? И зачем они тебе?

Анна говорит:

- Только я должна вас предупредить - я еще неопытный водитель, поэтому езжу всегда по правилам. А там есть одно место, где все едут с превышением, и кто сзади, на меня злятся.

За окнами - холмы и желтеющие деревья. Боб спит, Анна старательно ведет машину.

Сзади кто-то долго сигналит. Нас обгоняет добитый "фольксваген", водитель показывает "fuck".

- Ну вот, я же вам говорила...

Въезжаем в город. Замусоренные улицы, пятиэтажки с облупившейся краской. Нелепо одетые люди. Здесь, наверное, жутко скучно.

Останавливаемся у гостиницы. Снаружи - обычная кирпичная пятиэтажка. Анна пишет на бумажке свой телефон.

- Только это - рабочий. Домашнего у меня нет. Нужно сказать, чтобы позвали Анну из отдела финансов.

Я кладу бумажку в карман. Анна по очереди протягивает нам руки.

- Ну, приятно было познакомиться. Звоните, если будет время.

Боб дежурно улыбается своей "западной" улыбкой.

18/08/2000, 21:02

Поднимаемся в номер. Совковая тумбочка, две кровати с мятыми покрывалами. Зато в ванной - импортный унитаз и смеситель.

- Я ожидал, что будет хуже, - говорит Боб.

- Ты всегда ожидаешь хуже.

- Давай сегодня никуда не пойдем. Начнем завтра с утра.

- А сегодня и идти некуда, сейчас стемнеет.

Я включаю телевизор. Новости. "Курск". Спасательные работы осложняются плохими погодными условиями.

Боб не понимает русского и начинает болтать.

- Наши английские журналисты - говно и хуесосы. Есть только один хороший - он на пресс-конференции спросил у Блэра: "Почему вы так радушно принимали Путина, который замарал себе руки чеченской кровью?"

- А чем твой Блэр лучше Путина?

- А я не говорю, что лучше. Одинаковые подонки.

- Нет, говоришь. И вообще, какое вам - англичанам - дело до того, что происходит в Чечне, а? Вам что, Северной Ирландии мало? Хули вы всюду лезете?

- Северная Ирландия - часть Соединенного Королевства.

- А Чечня - часть России.

- Ничего подобного. Россия просто пытается подчинить ее, а Чечня ведет освободительную борьбу.

- Слушай, ты полтора года в России, а еще не научился говорить по-русски. Но зато ты уверен, что понимаешь то, чего мы не понимаем. А мы все, по-твоему, дураки, да?

- Нет, но в России нет такой долгой демократической традиции, как на Западе...

- Засунь ты в жопу свою демократическую традицию...

- ...и вы еще не осознали ценности гражданского общества.

- А ты уверен, что оно нам нужно, ваше гражданское общество?

Я больше не хочу с ним разговаривать. Выключаю телевизор, сбрасываю шмотки и ложусь. На белом пододеяльнике несколько зашитых дырок.

Боб говорит:

- Я пойду в бар.

- Хорошо. Ключ только один, пусть останется у меня. Постучишь, когда вернешься. Боб выходит, хлопнув дверью. Я засыпаю.

Звонок телефона. Просыпаюсь, хватаю трубку.

- Алло?

- Добрый вечер. Извините за беспокойство. Не хотите ли познакомиться с симпатичными девушками?

- Иди в жопу.

Бросаю трубку, поднимаюсь и иду в туалет поссать. За входной дверью шум.

- Джон, дай мне еще пятьдесят долларов, - говорит женский голос.

Я ложусь.

19/08/2000, 8:35.

Боб еще спит. Он приперся в четыре утра, пьяный в жопу. Я трясу его за плечо.

- Пошли завтракать.

Спускаемся в кафе, берем себе по яичнице-глазунье с сосисками. Худая прыщавая девушка лет восемнадцати собирает со столиков грязную посуду.

- Скажи ей, что если она поднимется сейчас со мной в номер и отсосет у меня, я дам ей пятьдесят баксов, - говорит Боб.

- С чего ты взял, что она пойдет? Она не проститутка, она здесь официанткой работает. Насчет проституток никаких проблем - мне вчера три раза звонили.

- Меня проститутки не интересуют. Хочу с этой.

- Нет, ты объясни - с чего ты взял, что она у тебя возьмет?

- Пятьдесят баксов - большие деньги. Она здесь столько зарабатывает за месяц.

- Не буду я ей такое предлагать, хочешь - сам и предлагай.

Доедаем, поднимаемся в номер. Я сажусь на телефон. Чтобы попасть в Видяево, откуда ушла лодка и где сейчас родственники подводников, нужно специальное разрешение из генерального штаба, из Москвы. Для этого нужно отправить туда запрос по факсу. Насти в офисе нет - воскресенье. Придется отложить на завтра.

- Ну что, поехали на вокзал? - спрашивает Боб.

- А что там делать? Давай лучше останемся, посмотрим по телевизору, как разрезают лодку. На РТР прямая трансляция.

- Нет, это все ерунда, это будет на всех каналах. Нам нужны родственники, нам нужно сделать статью "человеческого интереса".

- Ладно, поехали.

Я беру диктофон, Боб - свою навороченную "мыльницу", и мы спускаемся вниз. В баре сидят поляки, пьют пиво. Кроме них - еще человек десять иностранных корреспондентов. Большинство их и все русские журналюги живут в другой гостинице.

Ждем троллейбуса. Через дорогу, около универмага, стоят цепью поперек тротуара валютчики в кроссовках "рибок" и теплых куртках "колумбия".

На вокзале - тоже толпа журналюг, в основном - иностранцы. Трое офицеров-подводников с распечатанными на принтере бумажками "Курск" встречают родственников. Еще один - с такой же бумажкой, но в гражданском, в джинсовой куртке. Я подхожу к нему, спрашиваю:

- Извините, а кто у вас там, на "Курске"?

- Боевые друзья.

- Как по-вашему - спасут их?

- Мы все на это надеемся.

Боб фотографирует его, показывает, как развернуть бумажку, чтобы лучше получилось. Мужик смотрит на нас с презрением.

Холодно. Мы покупаем в киоске у вокзала помойный кофе, согреваемся.

Подходит поезд, офицеры спускаются на перрон, толпа журналистов - за ними. Некоторые остаются, в том числе мы. Все равно вести их будут через вокзал, другого прохода нет, а автобус с табличкой "Курск" припаркован на привокзальной площади.

Офицеры ведут худого деда, один несет его чемодан.

Сзади бегут журналюги, на ходу орут:

- Что вы чувствуете, что ваш сын там? Как вы все это принимаете?

Дед молчит. Один офицер на ходу снимает фуражку, вытирает платком лысину.

Мы идем за ними в толпе корреспондентов. Деда доводят до автобуса, сажают и закрывают дверь. Бредем назад к вокзалу.

Я смотрю на расписание: прибытия поездов нет до шести вечера. Возвращаемся в гостиницу.

В баре поляк рассказывает:

- Мы поймали машину, ехали на пункт. Сказали - документа нет, назад.

Мы с Бобом выпиваем по пиву и поднимаемся в номер.

На РТР разрезают какой-то отсек "Курска". Та же самая картинка - на СиЭнЭн и других каналах.

Я закрываю глаза и вырубаюсь.

19/08/2000, 18:16

Вокзал, прибыл какой-то поезд. Подводники ведут заплаканную женщину. У нее на руках - ребенок.

- Кто у вас там?

- Муж, капитан третьего ранга...

- Что вы чувствуете?

Она начинает плакать. Журналюги похожи на шакалов, которые бросаются на падаль. Мне противно.

- Пошли в гостиницу, больше поездов сегодня не будет, - вру я Бобу.

19/08/2000, 22:14

Боб тусуется в баре, а я смотрю телевизор, хотя это бесполезно - уже понятно, что никого не спасут. Я надеваю рубашку и спускаюсь вниз.

Боб заказывает мне и себе по пиву. Бар постепенно наполняется иностранными журналюгами.

- Я разговаривал с парнем из Ассошиэйтед Пресс, - говорит Боб. - Он сегодня съездил в Видяево и побеседовал с родственниками.

- У него было разрешение?

- Не было. Разрешение есть только у РТР. Он нашел таксиста, которому разрешен въезд в Видяево, дал ему сто долларов, и он провез его в багажнике. Он поговорил с родственниками, сделал отличную статью "человеческого интереса".

- Неужели ты не понимаешь, что родственникам сейчас не до этого, что сейчас просто некрасиво их дергать, а?

- А что здесь такого? Людям интересно прочитать про них.

- Прочитать про то, как им херово? Чтобы какой-нибудь сраный обыватель прочитал и порадовался, что, по сравнению с ними, он счастлив?

Боб не отвечает. Я молча допиваю пиво и беру нам еще по одному.

- Смотри, - говорит Боб. - Это Кевин. Я и не знал, что он в России. - Он показывает на длинного чувака с бритой головой и сумкой фотоаппаратуры. Мы работали в одной газете шесть лет назад. Об его лысую голову разбито немало пивных бокалов.

Боб встает и подходит к Кевину. Они обнимаются.

20/08/2000, 02:02

Я сижу в баре и болтаю с проституткой. Ее зовут Катя.

- Как тебе нравятся журналюги?

- Вообще не нравятся. У них нет денег или они жмутся.

- А кто не жмется?

- Бизнесмены.

- Журналисты все бедные.

- Не надо ля-ля. Они здесь по пятьдесят долларов за ночь пропивают.

- Это от безысходности. Нас никуда не пускают, вот мы сидим и бухаем.

Я думаю над тем, пригласить ее в номер, и в конце концов решаю, что нет смысла: слишком много выпил. Я встаю с круглого высокого стула и говорю:

- Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Катя криво улыбается.

Боб сидит за одним столиком с Кевином и поляком.

- Поехали играть в бильярд! - орет он мне.

- Куда?

- Она знает. - Боб кивает на проститутку с черными крашенными волосами.

- Ладно, поехали.

20/08/2000, 02:44

В бильярдной - никого, кроме нас пятерых. Проститутка сидит на стуле и курит. Мы играем в бильярд по парам: я с поляком против Боба с Кевином. Мы дуем.

В перерыве между партиями Кевин берет в баре бутылку водки "Русский стандарт" и разливает.

20/08/2000, 04:31

Частник подвозит нас до гостиницы, Боб сует ему пятьсот рублей. Я вылезаю из машины и сразу падаю. Вставать не пытаюсь, ползу по ступенькам на карачках.

20/08/2000, 12:46

Сегодня Боб улетает. Статью он написал, но хочет выжать из поездки максимум. Он инструктирует меня:

- Пойди на улицу с диктофоном, поспрашивай у людей, что они думают про все это. А в шесть часов, ты говорил, должен прибыть самолет с родственниками - поезжай в аэропорт, вдруг удастся с ними поговорить. И тогда завтра можешь вылетать утренним рейсом. Хорошо?

- Хорошо.

20/08/2000, 15:31

Боб садится в такси и уезжает в аэропорт, а я иду в авиакассу подтвердить вылет на завтра. Опрашивать никого не собираюсь, если он не забудет - сочиню все сам.

В авиакассе - ни одного человека. Вылет на завтра подтверждают: места есть, большинство журналюг улетели сегодня.

20/08/2000, 22:12

Сижу в баре, пью третий стакан пива. Завтра часов в одиннадцать буду в Москве. Надоел уже этот сраный Мурманск.

21/08/2000, 04:11

Просыпаюсь на полу в своем номере еще толком не протрезвевший. Рука - в трусах, ладонь вымазана засохшей спермой.

Снова засыпать нельзя - просплю рейс.

Content

Козлов Владимир
Курск