Дженнифер Крузи

Приглашение к искушению

Глава 1

Софи Демпси сразу не понравился Темптэйшен. Это же надо так странно назвать захолустный городишко — Искушение! Еще до того как машина супругов Гарви помяла крыло ее автомобиля и в результате столкновения разбились солнцезащитные очки ее младшей сестры, Софи уже знала: здесь их ждут одни неприятности. И этот дорожный инцидент только подтвердил худшие ее подозрения относительно людей, живущих в маленьких городках и разъезжающих на бежевых «кадиллаках».

Всего полчаса назад радостная Эми гнала машину по скоростному шоссе, ее пышные длинные волосы развевались на ветру, из вмонтированного в приборную панель магнитофона звучал голос Дасти Спрингфилда, и Эми негромко подпевала ему: «Непонятно где и как…» Ярко светило августовское солнце, редкие белые облака плыли по небу, а легкий ветерок шелестел в кронах кленов.

Но Софи в отличие от Эми эта идиллия не могла обмануть. Хорошо развитая интуиция — семейная черта нескольких поколений Демпси, — много раз выручавшая их из беды, подсказывала, что расслабляться не следует. Неизвестно, что ждет их с Эми впереди, в этом городке, какое искушение подстерегает сестер в Темптэйшене…

— Не гони так машину, — сказала Софи, поглядывая в окно и машинально перебирая серебряные колечки на пальцах. — Мы никуда не опаздываем.

Нет, ей решительно не нравился этот живописный благостный пейзаж Огайо. Ничего хорошего их здесь не ждет. Ничего.

— Да ладно тебе, перестань нервничать! — беспечно отозвалась Эми, взглянув на сестру поверх солнцезащитных очков. — Это всего лишь видеофильм, а не ограбление банка! Ну скажи, что здесь плохого?

Софи откинулась на сиденье и задумчиво промолвила:

— Как знать… Вспомни, когда в кинофильмах герои говорят: «Ну что в этом плохого?», через минуту всегда что-нибудь случается.

Впереди у края дороги появился указатель «Темптэйшен — 1/4 мили», и Софи снова, в который раз, задала себе простой на первый взгляд вопрос. Зачем они с Эми едут в этот маленький городок? Чтобы снимать видеофильм, к которому у нее еще даже не написан сценарий? Для актрисы, давно вышедшей в тираж, но страстно желающей напомнить публике о себе? Для актрисы, с которой Софи давно знакома, но которой совершенно не доверяет? Нет, определенно они с Эми совершили непростительную глупость, согласившись приехать в этот городок! В сущности, здесь их никто не ждет, а сейчас они свалятся на голову изумленным жителям, как летучие мыши. Вы нас не ждали? А мы — вот они!

— Знаешь, Эми, давай плюнем на все и уедем отсюда, пока не поздно, — предложила Софи. — Этот городок Темптэйшен мне не внушает доверия!

— Перестань паниковать и заводить окружающих! — усмехнулась Софи. — Ничего плохого с нами здесь не случится.

Машина свернула с шоссе на старую узкую дорогу, ведущую к городку, и девушки увидели современную бензоколонку и старинный обшарпанный мотель «У Ларри».

— Впечатляюще; не правда ли? Какие контрасты! — воскликнула Эми.

— Ерунда! Ты просто не знаешь, какие опасности таят в себе такие вот маленькие, с виду ничем не примечательные городки, — объяснила Софи. — Тебе было всего десять лет, когда наша семья перебралась в большой город, поэтому ты не помнить, как противно было жить в маленьких городках.

— Да ладно тебе ворчать!

Впереди показалось темное здание, и Софи, окинув его подозрительным взглядом, вслух прочитала вывеску:

— «Бар „Темптэйшен“. Пиво. Музыка». Конечно, Клиа легко говорить: «Мы будем импровизировать!» Но каждая импровизация все равно предполагает наличие хотя бы самого краткого, но сценария. И идея Клиа снять фильм о том, как она, якобы известная артистка, возвращается в свой родной город для того, чтобы встретиться с возлюбленным своей юности Фрэдом, мне кажется неубедительной и нуждается в детализации.

— Его зовут Фрэнк, — поправила Эми.

— Ну, пусть Фрэнк, какая разница?

— Софи, почему ты так раздражена? Наконец-то у нас появилось предложение снять не наскучивший до чертиков очередной свадебный видеофильм, а кое-что получше, так ты вместо того, чтобы радоваться, только и ворчишь: «Ничего хорошего», «Лучше бы мы остались в Цинциннати», «Клиа не внушает мне доверия»! А собственно, почему ты ей не доверяешь? Только потому, что когда-то она отфутболила нашего братца Дэви и вышла замуж за телеведущего? Конечно, родственная солидарность — это благородно, но уже давно не актуально, ведь с тех пор прошло много лет!

— Да разве в этом дело? — возразила Софи. — Я говорю о другом: мы не знаем, как и что…

— Перестань! Предложение Клиа — большая удача и для тебя, и для меня. И кстати, ты хотя бы на время забудешь о своем Брэндоне.

«Да уж! — подумала мрачная Софи. — Как это похоже на Эми: заставлять людей делать то, что ей нужно, убеждая, будто поступают они так исключительно ради собственного блага! А потом попадают в разные передряги!»

— Знаешь, для меня до сих пор загадка, почему ты встречаешься со своим психиатром? — добродушно спросила Эми. — Твоей медицинской страховки едва хватает на его гонорары.

— Моим бывшим психиатром, — уточнила Софи, пристально разглядывая узкую пустынную дорогу.

Неприятное место. Подозрительное…

— Бывшим, — повторила она. — И это обстоятельство сэкономило мне не только деньги, но и уйму времени. Ты даже не представляешь, как это здорово: не думать, что и как ему объяснять про мою семью!

— Догадываюсь. Знаешь, иногда мне приходит в голову странная мысль: может быть, нам судьбой предначертано быть… ну… плохими? — улыбнулась Эми. — И в связи с этим я часто думаю: а если нам с тобой бросить эти дурацкие свадебные видеофильмы и покатиться по наклонной плоскости, последовав примеру членов нашей отчаянной семейки? Как тебе кажется?

— Нет, — покачав головой, ответила Софи. — Ни к чему хорошему это не приведет.

Она ожидала, что сестра возразит и начнет приводить аргументы в поддержку своей авантюрной идеи, но та вдруг оживленно воскликнула:

— Смотри, Софи! Дорожные знаки!

Эми притормозила, и они с любопытством стали читать многочисленные выцветшие, покосившиеся черно-белые дорожные указатели: «Первая лютеранская церковь в Темптэйшене», «Дамский клуб Темптэйшена», «Театр „Темптэйшен“».

Самый дальний дорожный указатель с пятнами ржавчины возвещал: «Добро пожаловать в Темптэйшен!», под ним располагалась такая же обшарпанная маленькая табличка, гласившая: «Финис Т. Такер. Мэр города», а рядом — еще одна вывеска, но почти новая, без ржавчины, сообщавшая легкомысленным туристам: «Семейные ценности — прежде всего!»

— О Господи, пора уносить отсюда ноги, пока не поздно! — театрально застонала Софи, закрыв лицо руками. — Скорее поворачивай назад!

— Представляешь, сколько лет этому несчастному мэру Финису Т. Такеру? — рассмеялась Эми. — Судя по всему, его последняя любовная интрижка состоялась двести лет назад, не меньше. Бедный старикан!

Дорога вдоль холма круто пошла вверх, и через несколько минут открылась панорама городка. Темптэйшен располагался по обеим сторонам маленькой мутноватой речки, через которую в двух местах были проложены мосты. У подножия холма, поросшего яркой зеленой травой, сестры увидели небольшие каменные дома, а на его вершине возвышались красивые богатые особняки.

— На холме живут местные шишки, — констатировала Софи. — Мы с тобой никогда не принадлежали к элите.

Эми ничего не ответила. Она напряженно вглядывалась в даль и вдруг воскликнула:

— Софи, ты только посмотри! Кажется, водонапорная башня. Ну и ну!

Софи проследила за взглядом сестры и заметила вдалеке весьма странное сооружение. То есть ничего странного в башне не было, но телесный цвет, в который она была выкрашена, вызывал определенные двусмысленные ассоциации. От изумления Софи даже перестала машинально теребить серебряные колечки на пальцах.

— Вот это да! Верх оригинальности! Эми, признайся, это сооружение телесного цвета ничего тебе не напоминает? Кому, интересно, пришло в голову выкрасить башню в такой цвет?

— Да… Мне определенно нравится Темптэйшен! — рассмеялась Эми, включая видеокамеру. — Похоже, древний старикан Финис Т. Такер подобным образом скрашивает свои дни на закате жизни. Можно понять и посочувствовать: а что ему остается делать, как не тешить себя таким вот весьма сомнительным способом? Классный дед!.. Софи, — попросила она, — ты садись за руль, а я начну снимать изумительные достопримечательности города.

Эми остановила машину, и сестры поменялись местами.

— Как ты думаешь, в этом городке есть еще на что полюбоваться?

— Вряд ли, — поморщившись, отозвалась Софи. — Башня — это предел. Я уверена, что китайские рестораны здесь отсутствует, а если они и есть, то кормят там отвратительно. А уж о бильярде нечего и мечтать.

— Ну вот, опять заворчала! Давай немного вернемся назад, я должна непременно запечатлеть все эти ржавые вывески и указатели. Вдруг пригодятся для будущего фильма?..

— Слушай, а если для съемок в этом городе нужно специальное разрешение местных властей? — спросила Софи, надевая солнцезащитные очки.

Она посмотрела в зеркальце заднего обзора, убедилась, что дорога пуста, и круто вывернула руль.

— А мы ни у кого и спрашивать не будем! — Эми беспечно махнула рукой. — И вообще, никто ничего не узнает, — добавила она, и в ее голосе Софи послышались так хорошо знакомые интонации их отца. Он тоже всегда так говорил…

Эми высунулась из окна машины, выставила видеокамеру и сказала сестре:

— Ты следи за дорогой, а то вдруг какой-нибудь придурок неожиданно выскочит и врежется в нас. Скорость не должна превышать пяти миль в час, Софи, иначе мы точно с кем-нибудь столкнемся.

Машина медленно двигалась назад, приближаясь к дорожным указателям, которые произвели на сестер столь сильное впечатление. Внезапно откуда-то сбоку на дорогу вылетел бежевый «кадиллак». Софи не успела ни затормозить, ни увернуться. Раздался визг тормозов, лязганье металла, грохот, Софи сильно тряхнуло, а солнцезащитные очки Эми ударились о приборную панель и разбились.

Несколько секунд Софи сидела неподвижно, тяжело дыша и облизывая кровь с нижней губы. Из магнитофона раздавался бодрый голос Дасти Спрингфилда, как ни в чем не бывало напевавшего «Я мечтаю попробовать все». Софи осторожно повернулась и с опаской взглянула на сестру, которая сидела, наклонившись вперед.

— Эми… С тобой все в порядке?

Та медленно подняла голову, глубоко вздохнула и тихо ответила:

— Кажется, да. — Затем посмотрела на видеокамеру. — С камерой тоже все нормально. Это — главное. А вот очки от солнца придется торжественно похоронить.

— Да черт с ними! Главное, что мы остались живы и невредимы!

— Да… ничего не скажешь, хорошенькое начало, — вздохнула Эми. — А какие приветливые люди живут в этом милом городке! Так и норовят угробить приезжих.

Софи выключила магнитофон и выглянула из окна, чтобы посмотреть на этого приветливого горожанина, помявшего крыло их автомобиля. Седоватый высокий, внушительных размеров представитель славного городка Темптэйшен, с красным от ярости лицом и злобным взглядом, неумолимо приближался к их машине.

— Мне этот тип совсем не нравится, — шепнула Софи сестре. — Сейчас начнет качать права и доказывать, что все произошло по нашей вине. Знаю я этих аборигенов…

Она раскрыла сумку, достала карточку страховки и поблагодарила Бога за то, что авария произошла не по их вине, поскольку количество дорожных правонарушений, допущенных ее сестрой Эми в последнее время, уже давно превысило все мыслимые и немыслимые пределы.

— Ты сиди тихо, я сама буду разговаривать с ним, — попросила Софи. — Сейчас мы разберемся, вызовем представителя страховой компании и потом…

— Авария произошла по нашей вине, — прошептала Эми. — Мы не заметили дорожный знак, запрещающий…

— Что? — похолодев, изумленно спросила Софи. — Мы…

— Я же тебе говорила, чтобы ты следила за дорогой и ехала со скоростью не более пяти миль в час! А теперь…

Славный представитель славного городка Темптэйшен, которого Софи мысленно уже назвала Шкафом, тяжелой поступью подошел к машине и, наклонившись к раскрытому окну, возмущенно произнес:

— Юные леди, вы не знакомы с правилами дорожного движения? Вы превысили скорость! Где ваша страховка?

Софи пристально оглядела с головы до ног мужчину в темно-синем костюме и решила, что связываться с ним — себе дороже выйдет. Шкаф действительно выглядел весьма внушительно, даже грозно. Тяжелое лицо, злобные маленькие глазки, массивная нижняя челюсть, огромные руки трясутся…

— Мы не превышали скорость! — возразила Эми. — Мы ехали пять миль в час, не более. Это вы врезались в нас и помяли нам крыло, папаша!

— Эми, замолчи, — прошептала Софи, держа в руках карточку страховки. — Я сама разберусь. — Она снова окинула мужчину внимательным взглядом и попыталась изобразить самую любезную улыбку. — Извините, — вежливо произнесла она. — Извините.

Водитель «кадиллака», увидев очаровательную улыбку Софи, вдруг смутился.

— Ну, вообще-то…

— Дело в том, папаша, что…

— Эми! Прекрати! — бросила Софи и, обращаясь к Шкафу, пояснила: — У моей младшей сестры речь часто опережает мыслительный процесс, так что вы не обращайте на нее внимания, пожалуйста!

— Ладно, не буду… — удивленно протянул Шкаф.

— Мы впервые оказались в вашем милом городе, — очаровательно улыбаясь, продолжила Софи. — И понимаете, так бывает, когда приезжаешь в незнакомое место… Дороги не знаешь, ориентируешься плохо…

— Да, я понимаю, — кивнул водитель «кадиллака», и на его лице появилось подобие улыбки, но он вовремя спохватился и строгим голосом сказал: — Однако это не означает, что вам можно…

— Конечно, вам проще: вы, несомненно, опытный водитель! — перебила его Софи. — И вы всегда хорошо ориентируетесь в незнакомых местах.

— Ясное дело, головы не теряю ни при каких обстоятельствах! — с гордостью подтвердил Шкаф.

— Мы сожалеем, что доставили вам неприятности и волнение, но, думаю, все можно легко уладить. Зачем нам стоять тут посреди дороги на жарком солнце и дожидаться полиции? Давайте запишем наши данные и распрощаемся, — продолжала Софи, мило улыбаясь. — Вас устраивает такой вариант?

Водитель «кадиллака» глубокомысленно наморщил лоб, долго молчал и наконец пробурчал:

— Устраивает, потому что если мы будем торчать тут на солнцепеке до тех пор, пока Уэс или Дан соизволят прибыть сюда, то мы изжаримся.

«Так… Абориген называет полицейских по именам, — отметила Софи. — Это уже хуже. Пора прощаться, пока не поздно». Она посмотрела на сестру и, не переставая улыбаться, произнесла:

— Надо записать сведения о машине.

Шкаф тоже перевел взгляд на Эми, держащую в руках видеокамеру. Внезапно он переменился в лице и строго спросил:

— А это еще что такое?

— Видеокамера, — с невинным видом объяснила Эми.

— Так… Значит, вы собираетесь снимать здесь кино?!

— А вы используете видеокамеру для каких-то иных целей? — поинтересовалась Эми. — Ладно, давайте я перепишу ваши данные, и мы расстанемся. Только имейте в виду, папаша: наша машина дорогая, и ее ремонт будет стоить дорого.

Водитель «кадиллака» побагровел, задохнулся от возмущения, а Софи раздраженно ткнула Эми пальцем в бок.

— Не обращайте внимания, я вам уже объясняла, что у нее…

— Ну нет, хватит морочить мне голову! — злобно прошипел Шкаф. — Авария произошла по вашей вине, вы грубо нарушили правила дорожного движения и ответите за это! Моя жена до сих пор не может прийти в себя от пережитого страха!

— Жена? — изумленно повторила Софи. — Ваша жена?

— Да, моя жена! — рявкнул Шкаф. — Немедленно отвечайте, какое кино вы собираетесь снимать в нашем городе?

Но Софи, не обращая внимания на его бурное негодование, вышла из машины и направилась к бежевому «кадиллаку». Около него, оперевшись рукой о крыло, стояла женщина: ее лицо было мертвенно-бледным, в светло-голубых глазах застыл испуг. Несколько секунд Софи смотрела на нее, а потом, обернувшись к ее мужу, возмущенно воскликнула:

— Чем устраивать скандал, лучше бы помогли своей жене! — И обратилась к сестре: — Давай отгоняй машину на обочину, списывай его данные, и будем ждать полицию!

— У тебя из нижней губы сочится кровь, — сказала Эми, протягивая ей бумажную косметическую салфетку.

Софи промокнула губы и обратилась к жене Шкафа:

— Вы ранены?

Женщина растерянно пожала плечами, заморгала, отворачиваясь от яркого солнца, и стала машинально теребить пуговицу на летнем костюме. Софи посоветовала ей сесть в машину, и та, покорно сев на переднее сиденье, закрыла глаза.

— Наклоните голову! — скомандовала Софи. — Пригните голову к коленям, вам будет легче!

— Вирджиния, что ты делаешь? — раздался изумленный голос Шкафа.

Женщина вздрогнула и подняла голову.

«Да… если бы ты был моим мужем, я бы давно повесилась, — бесстрастно констатировала Софи. — Но мне в отличие от этой бедной Вирджинии крупно повезло».

— Надо, чтобы кровь прилила к голове, — повернувшись к водителю «кадиллака», уверенным тоном объяснила Софи. — Ей станет лучше. Моя сестра записала ваши данные? — поинтересовалась она и, заметив в его дрожащей руке листок бумаги, удовлетворенно кивнула. — Вот и хорошо. Везите свою жену домой, а возникшие проблемы решим позднее. Мы с сестрой останемся в вашем городе до воскресенья, а потом вернемся в Цинциннати.

— Где вас можно будет найти? — строго спросил Шкаф.

— На ферме Уиппл.

— Так вы друзья Клиа Уиппл? — удивилась все еще бледная Вирджиния. — Она вернулась домой? Стивен, ты слышал? Клиа приехала! — И пояснила Софи: — Мы не видели нашу знаменитость почти двадцать лет… только в фильмах.

«В фильме, — мысленно поправила ее Софи. — По-настоящему миссис Уиппл снялась лишь в одном приличном фильме. Все остальное барахло — не в счет». А вслух вежливо ответила жене Шкафа:

— Да, Клиа вернулась домой. И мы пробудем в ее доме до воскресенья. Всего хорошего!

— Как здорово! — не унималась Вирджиния, лицо ее порозовело и оживилось. — Подождите, а вы не знаете, Клиа все еще замужем за красавчиком Зейном Блэком? Мы каждый день видим его в вечерних теленовостях. Пожалуйста, передайте Клиа от меня привет!

Софи вернулась к своей машине, села за руль и услышала возмущенный голос Стивена:

— Они собираются снимать в нашем городе видеофильм. Это незаконно! Прежде чем использовать наш город для съемок, необходимо спросить у нас разрешение на это, а в противном случае мы…

Софи усмехнулась и, захлопнув дверцу, включила зажигание. Машина медленно двинулась по дороге.

— Какой злобный этот Шкаф! — прошипела Эми и, заискивающе взглянув на сестру, спросила: — С тобой все в порядке?

— В полном! Попала в аварию! Повредила машину! А моя дерзкая сестрица, вместо того чтобы помалкивать, все время влезала со своими глупыми репликами и демонстрировала аборигену свою видеокамеру! Теперь весь город будет знать, что мы собираемся снимать здесь фильм. Великолепно! Я с самого начала подозревала, что ничего хорошего из нашей затеи не получится. Так оно и вышло.

— Ладно, не ворчи, ничего страшного не случилось, — беспечно произнесла Эми. — А то мы пропустим нужный поворот.

Когда машина наконец въехала в пыльный двор и затормозила на площадке перед домом, Софи с хмурым видом изрекла:

— Мрачное место. Я предвидела это.

— А где Клиа? — спросила Эми, оглядывая старое, давно не ремонтированное здание с облупившейся краской.

К дому примыкала просторная открытая веранда, на которой стояло несколько кресел-качалок.

— В таком месте снимать фильм? — покачав головой, с сомнением промолвила Софи. — Я знала, что Клиа доверять нельзя!

— Пахнет тухлой рыбой, — втянув носом воздух, заметила Эми. — Наверное, это тянет с реки.

Софи открыла дверцу и уже собиралась выйти из машины, как на веранде показалась хозяйка дома. Клиа неторопливо спустилась по ступеням и с царственным видом пошла им навстречу. Выглядела она очень и очень неплохо: ярко-голубое платье облегало стройную фигуру, на лице сияла голливудская улыбка, а светлые пышные волосы золотились на солнце.

— Вы опаздываете, — не переставая улыбаться, любезным тоном произнесла Клиа и театральным жестом протянула руки к Эми и Софи.

— Мы тоже очень рады тебя видеть, — отнюдь не весело произнесла Софи, вышла из машины и стала доставать из багажника свои вещи.

Первым был извлечен маленький переносной холодильник. В нем Софи хранила бутылки с лимонадом и запасы мороженого «Дав», которые, по ее мнению, обеспечивали «путешествие с комфортом». Эми, взяв видеокамеру, тоже вышла из машины, окинула жилище Клиа пристальным взглядом опытного режиссера и заявила:

— Нет, здесь ничего. Экстерьер неплохой.

— Я же вам говорила, — с загадочной улыбкой промолвила актриса.

Софи фыркнула, взяла холодильник, поднялась по растрескавшимся деревянным ступеням на веранду и буркнула себе под нос:

— Похоже, впереди нас ожидают жаркие денечки.

Через восемь миль от фермы Уиппл, в здании городского совета, отделанного мрамором и песчаником, мэр Финис Т. Такер председательствовал на очередном длинном и нудном совещании, где решались неотложные текущие проблемы, и в сотый раз задавал себе один и тот же риторический вопрос: «Для чего мне все это нужно?» И в самом деле, слушать скучные речи членов городского совета, смотреть на унылые физиономии, соглашаться, кивать, голосовать, возражать то учительнице средней школы, то городскому коронеру, то этому выскочке актеру-любителю, то своей собственной матери, которая тоже любит вести пространные беседы о нуждах города…

Мэр Такер вздохнул, изобразил на лице озабоченность и попытался вникнуть в пламенную речь Хилди Мэллоу о замене старых уличных фонарей. Подавив зевок, он занялся изучением стройных ножек секретаря городского совета Рейчел. А почему бы и нет? У девушки действительно изумительные длинные стройные ножки, как говорится, там было на что полюбоваться. Нет, к двадцатилетней Рейчел, которая была намного младше его, Фин вовсе не питал никаких чувств и категорически не собирался их питать в будущем, к великому огорчению собственной матери.

— …я убеждена, что если мы не поскупимся и поставим на улицах новые красивые фонари, ни один вандал не осмелится поднять на них руку. — Хилди Мэллоу замолчала и вопросительно посмотрела на мэра.

Фин спохватился и отвел взгляд от стройных ножек Рейчел. В самом деле, ведь речь сейчас идет не об их несомненных достоинствах, а о проблеме установки новых уличных фонарей!

— Я уверена, новые фонари будут прекрасно гармонировать со старинной архитектурой прошлого века, — подала голос Лиз Такер, мать Фина.

Фин покосился на местных жителей, которых пригласили на заседание городского совета изображать заинтересованную общественность, и подумал: «Хорошо, что их только четверо».

Лиз Такер явно не подумала прежде, чем произнести эту фразу: новые фонари прекрасно гармонировали бы с архитектурой домов только на холме, то есть с особняками, в которых жила местная элита, а вот на улицах, где дома были попроще и победнее, они смотрелись бы вычурно. В общем, городские власти, как всегда, забыли о простых людях — так можно было истолковать слова Лиз Такер.

— Фонари будут установлены повсеместно? — спросил Фрэнк Латс.

— Разумеется!

— Хорошо, значит, я могу быть спокоен за ту часть города, которая возводилась непосредственно при моем участии!

И Фрэнк, довольный собой, театральным жестом провел рукой по волосам, изобразил на лице улыбку, означавшую «я — любимец всех без исключения женщин».

— Давайте ставить вопрос на голосование! — призвала Хилди Мэллоу.

— Но как мы можем голосовать, если Стивен и Вирджиния отсутствуют? — возразила Лиз.

— Мы все за, и даже если они были бы против, то нас — большинство, — сказала Хилди Мэллоу и, взглянув еще на одного члена городского совета, доктора Эда Ярнелла, уточнила: — Вы согласны со мной?

Тот встрепенулся и быстро пробормотал:

— Разумеется, согласен.

Фин Такер тоже перевел взгляд на Эда и печально вздохнул. Почему-то всегда портилось настроение, когда он смотрел на доктора. Наверное, оттого, что в Эде мэр видел себя. Точнее, себя через тридцать лет, и ему это очень не нравилось. Да и кому доставит удовольствие представлять себя лысым шестидесятилетним мужчиной, из года в год заседающим на этих унылых городских советах? Нет, Такер не хотел стареть столь уныло и становиться таким, как доктор Ярнелл!

Фин виновато посмотрел на три большие фотографии, висящие на противоположной стене зала. На них были запечатлены три предыдущих мэра города: Финис Т. Такер — его отец, Финис Т. Такер — его дед и Финис Т. Такер — его прадед. У всех были строгие лица, холодные внимательные глаза, широкие переносицы и твердая линия губ. Одним словом, воплощение добродетели этого городка.

— Что у нас дальше на повестке дня? — спросил Фин после единогласного принятия решения о новых фонарях.

— Вопрос о водонапорной башне, — ответила Лиз Такер.

В этот момент двери распахнулись, в зал заседаний вошли Стивен и Вирджиния Гарви.

— Мы попали в дорожную аварию! — взволнованно и торжественно сообщила Вирджиния, садясь на стул и приглаживая растрепавшиеся волосы. — Привет, дорогая! — Она погладила по руке свою дочь Рейчел и продолжила: — Представляете, мы со Стивеном спокойно едем по шоссе, и вдруг откуда ни возьмись, словно из-под земли, на большой скорости вылетает автомобиль и врезается в нас! В машине две девицы: одна — рыжая, как показалось Стивену, а другая… ничего, симпатичная брюнетка, весьма любезная, как оказалось. И волосы такие пышные, вьющиеся, но, откровенно говоря, обе они — не нашего круга. Девушки сообщили, что направляются на ферму Уиппл снимать видеофильм! Представляете?

Когда миссис Гарви безапелляционно заявила, что девицы «не нашего круга», Лиз Такер презрительно поджала губы, а ее сын усмехнулся. Фин сразу вспомнил, как мать не раз удивленно говорила отцу: «Я никогда не смогу понять, как Стивена угораздило жениться на продавщице одного из своих магазинов? Его покойная мать, наверное, до сих пор переворачивается в гробу!»

— Ладно, Вирджиния, заканчивай! — хмуро произнес Стивен. — Мы и так опоздали на заседание, а нам надо решить еще несколько важных вопросов.

— Минуточку, какое кино они собираются снимать? — удивилась Хилди Мэллоу, и миссис Гарви, пересев к ней поближе, наклонилась и что-то зашептала ей на ухо.

— На повестке дня еще один вопрос, — начал Фин Такер и замолчал.

Его тоже заинтересовало известие о том, что приезжие девицы собираются снимать в его вотчине какое-то кино, и если это правда, то к вечеру об этом будет знать весь город. Думать о водонапорной башне решительно не хотелось!

— Да, вопрос, связанный с водонапорной башней, надо решать немедленно! — раздался голос возмущенного Стивена, который в отличие от мэра придавал этой проблеме огромное значение. — Потому что это форменное безобразие! Ее цвет! Неряшливый, тусклый…

— В половине пятого у меня назначена встреча на ферме Уиппл, а к шести вечера я должен быть на репетиции, — шепотом сообщил Фрэнк, наклонившись к Фину Такеру. Очевидно, цвет водонапорной башни его совсем не волновал. — Мы ставим «Пирушку», я, разумеется, в главной роли. — И он самодовольно усмехнулся.

Фин Такер кивнул, подумав, что сорокадвухлетний Фрэнк, актер-любитель, выглядит вполне прилично, но с ролью «любимца женщин» явно справляется с трудом.

— …Я убеждена, что персиковый цвет для водонапорной башни — самый подходящий! — продолжала Хилди Мэллоу.

— Это что, по-вашему, прачечная? — гневно возразил Стивен. — Это водонапорная башня! Она должна быть белой! Все водонапорные башни белые!

— Между прочим, в Гровпорте она выкрашена в голубой цвет, — ехидно сообщила Хилди.

— Ну, Гровпорт нам не указ, — пренебрежительно отмахнулся Стивен.

Он покосился на «общественность», сидящую в первом ряду, и, наклонившись к Фину Такеру, тихо, но язвительно произнес:

— Мне всегда казалось, что мэр, болеющий душой за свой город, которому люди доверили его, не может и не должен оставаться безучастным к решению серьезных проблем! Наша святая обязанность — защищать семейные ценности, не забывай об этом, Такер!

«Ну, поехал…» — равнодушно подумал Фин.

Раньше Фин Такер очень остро реагировал на мистера Гарви. Его раздражало и возмущало в нем все: и резкий голос, и безапелляционность суждений, и ханжеская мораль… Но за те девять лет, что Фин Такер пробыл на посту мэра Темптэйшена, он научился не только не обращать внимания на Стивена Гарви, но и даже не слышать его. Однако данная ситуация требовала непосредственного вмешательства мэра, и Фин Такер, откашлявшись, с задумчивым видом обратился к Хилди Мэллоу:

— Я полностью разделяю вашу точку зрения, что только люди с больным, извращенным воображением могут видеть в нашей выкрашенной в телесный цвет водонапорной башне нечто совсем иное, чем просто техническое сооружение. Но, к сожалению, должен констатировать, что подобных людей в нашем городе немало. И туристы, въезжающие в Темптэйшен, рискуют попасть в аварию, заглядевшись на башню. Надо бы перекрасить ее в более спокойный, радующий глаз цвет.

Хилди Мэллоу наградила мэра таким уничижительным взглядом, будто он предал интересы всей нации.

— Это безобразие! — снова подал голос Стивен, посматривая на представителей общественности. — Руководство города должно немедленно решить эту серьезную проблему!

— У меня назначена важная встреча, а потом репетиция! — громко объявил Фрэнк. — Я играю главного героя в пьесе «Пирушка». Давайте быстро проголосуем и разойдемся, иначе я опоздаю!

— Надо ставить вопрос на голосование, — подал голос Фин Такер.

— Как сформулировать вопрос в протоколе? — спросила Рейчел.

— Вопрос о перекраске водонапорной башни, — ответил мэр.

— Нет, это слишком обтекаемо! — возразил Стивен и, повернувшись к дочери, сказал: — Рейчел, пиши следующее: о перекраске водонапорной башни в ее прежний красно-белый цвет. — И, обращаясь к присутствующим членам городского совета, напомнил: — Раньше наша башня была красно-белая. Хорошие, спокойные, не раздражающие глаз тона.

— Стивен, давай просто запишем: «О перекраске водонапорной башни», — предложил Фин Такер.

— Нет, я настаиваю на добавлении слов «в красно-белый цвет»!

— Я поддерживаю это предложение, — раздался голос Вирджинии.

В жизненно важных вопросах, таких, как перекраска водонапорной башни, Вирджиния Гарви всегда принимала сторону мужа и очень гордилась своей принципиальностью. Результаты голосования показали, что члены городского совета не всегда единодушны во мнении: Стивен, Вирджиния и Лиз Такер желали видеть водонапорную башню обновленной, а Хилди Мэллоу, Эд Ярнелл и Фрэнк Латс предпочли бы любоваться башней персикового цвета.

— Вы никогда не изменяете своим принципам: всегда голосуете так же, как ваш муж, — язвительно бросила Хилди миссис Гарви.

— Моя жена голосует так, как ей подсказывают сердце и совесть! — торжественно объявил Стивен.

— Поскольку голоса разделились поровну, давайте спросим у мистера Такера, что он думает по этому поводу, — предложила Рейчел.

— Персиковый цвет не подойдет, так что не обижайтесь, Хилди, — произнес мэр города. — Это все-таки башня, а не…

Хилди Мэллоу закрыла тетрадь, в которой она на протяжении всего заседания делала какие-то пометки, поджала губы и сухо промолвила:

— Как хотите. Мне все равно, какую покупать краску.

— А вы возложите эту миссию на Стивена, — усмехнувшись, предложил Фин. — Все равно покупать краску придется в его магазине «Корис», вот пусть он этим и займется.

— Любопытно получается, — обведя загадочным взглядом членов городского совета, произнесла Хилди. — Мистер Гарви, так ратующий за очередное обновление нашей водонапорной башни, купит краску в магазине, принадлежащем его семье. Я на его месте воздержалась бы голосовать хотя бы из скромности. Вы со мной не согласны?

— Убедительный аргумент! — воскликнул Фрэнк.

Мэр знал его много лет и помнил, что все приведенные кем-либо и по любому поводу аргументы тот всегда расценивал как убедительные.

— Но если ты, Стивен, был категорически против перекраски башни, зачем же ты в прошлый раз продал Хилди Мэллоу ту самую так называемую белую краску? — поинтересовался Фрэнк.

— Это я продала, — пояснила Рейчел, видя, как лицо ее отца побагровело. — Так что это моя вина.

Несколько членов городского совета принялись наперебой убеждать юную Рейчел, что ее вины в этом нет, а Эд Ярнелл лишь молчаливо улыбался и оценивающе поглядывал на нее.

Конечно, большие наивные голубые глаза, пышные светлые волосы и стройная фигурка — лучший аргумент в споре. Но вслух об этом Фин не сказал. А обращаясь к присутствующим, произнес:

— Ну, если вопросов больше нет, то…

— Есть вопросы! — перебил его Стивен. — Мы должны обсудить ситуацию со съемками фильма.

— Стивен, я с самого начала хотела это обсудить, а ты перебил меня, — обиженно сказала Вирджиния.

— Но ты преподнесла известие как сплетню, а дело слишком серьезное, — невозмутимо выговорил ей муж. — Съемки видеофильма — это удар по нашему городу, это, если хотите, вызов нашей нравственности! — И Стивен пристально посмотрел на мэра. — Если кто-то из присутствующих здесь забыл, то я напомню: мы всегда стояли и стоим на страже семейных ценностей. Это во-первых. А во-вторых, все вы помните Клиа Уиппл… — Оратор сделал многозначительную паузу.

Фин Такер, разумеется, прекрасно помнил Клиа, хотя видел ее «живьем» в последний раз, когда ему было двенадцать лет, он ехал на велосипеде, а навстречу ему шла очаровательная Клиа. Актриса произвела на юного Фина такое сильное впечатление, что он резко затормозил, загляделся на ее нарядную летнюю блузку, несколько верхних пуговиц которой были расстегнуты, и грохнулся. Результатом падения с велосипеда стало девять ссадин и несколько синяков. Да, что и говорить, Клиа всегда производила на мужчин неизгладимое впечатление!

— Лично я в съемках фильма не вижу никакой опасности, — заявил Фрэнк и встал. — Мне пора уходить, иначе я опоздаю.

— Фрэнк, сядь на место! — приказал Стивен. — Нельзя же думать только о театральных постановках! — И, взглянув на мэра, добавил: — И об игре на бильярде.

— О водонапорной башне думать, конечно, приятнее, если имеешь с ее перекраски двойную выгоду, — заметил Фрэнк.

— Ты прав, — вздохнула Хилди.

— Давайте говорить по существу вопроса! — прервал реплики в свой адрес Стивен. — Речь идет о кино…

— И о налогоплательщиках, чьи деньги мы тратим, в очередной раз покупая краску в твоем, кстати, магазине! — не унимался Фрэнк.

— О Господи, какая мелочность! — закатив глаза, простонал Стивен. — Да дам я вам эту злосчастную краску! Дам бесплатно! — И покосился на представителей общественности, молча сидящих в первом ряду.

— Стивен, ты — воплощение великодушия! — одобрил Фин. — А теперь, если вопросов больше нет, то мы…

— Как это — нет? — возразил Стивен. — А кино? Мы должны немедленно обсудить сложившуюся ситуацию. Мы не можем допустить, чтобы Клиа Уиппл снимала порнографический фильм в нашем городе!

— Да, я помню ее в главной роли в фильме «Всегда завтра», — подала голос Вирджиния. — Там она предстала перед зрителями в обнаженном виде, хотя справедливости ради надо заметить, что это было оправдано сюжетом. И к тому же в конце фильма ее героиня расплачивается за свое бесстыдство: она умирает! Она наказана!

«Как, наверное, тоскливо состоять в законном браке с женщиной, искренне полагающей, что нагота должна быть наказана смертью!» — отметил про себя Фин, но сочувствия к Стивену почему-то не испытал.

— Сейчас речь не об этом, — сказал Стивен. — Клиа снялась и еще в одном порнографическом фильме!

— О Господи! — взмолился Фрэнк. — Сколько можно… — И плюхнулся на стул.

Дамы по-разному отреагировали на последнюю фразу Стивена. На лице его жены отразилось удивление, его дочь, казалось, была заинтригована, а Лиз и Хилди принялись с интересом рассматривать потолок. Фин Такер догадывался, о каком именно фильме ведет речь мистер Гарви, но виду не подал. Мэр смотрел его однажды у доктора Ярнелла, имеющего обширную коллекцию подобной продукции, но фильм не произвел сильного впечатления. А вот где его мог видеть Стивен…

— Знаешь, Стивен, я сомневаюсь в том, что Клиа намерена снимать порнофильм, да еще в нашем городе, — сказал Фин.

— Клиа Уиппл будет делать порнуху? Классно! — не сдержавшись, воскликнула Рейчел Гарви.

— Вот видите? О чем я вас и предупреждал! — возмущенно произнес ее отец. — Мы должны защищать семейные ценности и бороться за них! А если допустим, чтобы Клиа в Темптэйшене снимала порнографию, то наши дети будут думать, будто это нормально, потому что мы поощряем разврат! И еще. Те две девицы с видеокамерой произвели на меня удручающее впечатление: распущенные, аморальные!

«Это уже кое-что! — усмехнулся про себя Фин. — Отличная новость!» Видимо, эта мысль так явно отразилась на его лице, что Лиз Такер, в этот момент взглянувшая на сына, укоризненно покачала головой.

— Мы должны принять постановление, запрещающее снимать без разрешения городского совета какое бы то ни было кино! — настаивал Стивен. — А уж порнографию…

— Можно подумать, в наш город рвутся толпы киношников, желающих снимать здесь фильмы, — заметил мэр.

— Пока нет, но в будущем… — вмешался Фрэнк. — И если без откровенных сцен — то я не вижу в этом ничего плохого. Ты, Стивен, слишком уж категоричен. Пусть снимают, если сценарий приличный!

Стивен Гарви с пафосом обратился к мэру:

— Ответственный руководитель, человек, болеющий душой за свой город, не может оставаться безучастным. Наш — и твой, между прочим, Фин, — гражданский долг…

«Проблема не в том, что мистер Гарви — тупоголовый осел, а его жена — отъявленная сплетница, — в который раз подумал Фин Такер. — Дело в ином: Стивен не только тупоголовый осел, но и воинствующий моралист. Если никак не отреагировать на известие о съемке фильма, то можно представить, как Вирджиния с высунутым языком станет носиться по городу и, хихикая, сообщать: „Наш мэр Фин Такер… конечно, хороший человек, и я уважаю его, но он поощряет порнографию! Вы представляете?“ А в ноябре — новые выборы, и подобная позиция действующего мэра, преподнесенная миссис Гарви, может значительно снизить шансы на будущую победу. Но вместе с тем…»

— Знаешь, Стивен, я всегда был противником любой цензуры! — решительно заявил Фин Такер. — Вот я, например, владелец книжного магазина и не могу допустить, чтобы из него изымали какие-нибудь книги, называя их запрещенными. Книги не должны запрещаться!

— А порнография? — подала голос Вирджиния. — Все знают, что порнография — это плохо, даже отвратительно. Прежде всего мы должны думать о подрастающем поколении! — И она ласково улыбнулась, глядя на свою дочь Рейчел.

Потом Вирджиния одарила и Фина самой что ни на есть очаровательной улыбкой, смысл которой он знал давно: миссис Гарви мечтала поженить его и Рейчел и стать тещей мэра.

«Какой бы прелестной парой вы были! — недвусмысленно говорил ее ласковый взгляд. — И какие очаровательные внуки были бы у меня. И жили бы вы с Рейчел в соседнем доме…»

Фин тоже наградил Вирджинию самой лучезарной улыбкой, означавшей «не дождешься», а Рейчел притворилась, что ни о чем не догадывается, а уж такие слова, как «секс» и «порнография», слышит впервые.

— Прежде чем запрещать порнографию, надо четко знать, что это такое, — строго сказал Фин. — То есть если ты, Стивен, так настаиваешь, то мы должны дать определение этому…

— Все знают, что такое порнография! — возразил Стивен.

— Это не ответ. Мы не можем определять понятие с помощью таких общих фраз, как «все знают».

— Мне кажется, Стивен прав! — вмешалась в разговор Лиз Такер.

«Ох, мамуля, лучше бы ты помалкивала!» — подумал Фин.

— У нас есть обязательства перед жителями города, и мы должны их выполнять, — продолжала Лиз, ласково поглядывая на молчаливых представителей общественности в надежде на то, что они с пониманием воспримут эти слова и на выборах мэра в ноябре отдадут свои голоса за ее сына. — Наша святая обязанность — принять постановление, запрещающее порнографию, и письменно зафиксировать, почему именно мы так поступаем.

— Это будет неконституционно! — возразил Фин. — Тем самым мы нарушим права людей, желающих смотреть подобную продукцию или читать книги фривольного содержания. Я, например, не позволю, чтобы из моего книжного магазина изымали книги, например, «Леди Чаттерлей»!

— Предлагаю проголосовать за то, чтобы принять постановление, запрещающее снимать в нашем городе порнофильмы, — предложила Вирджиния, выделив голосом слово «порнофильмы».

— Я поддерживаю! — сказал Стивен.

Фин Такер окинул тоскливым взглядом членов городского совета и подумал: «Господи, ну почему я должен заниматься всей этой ерундой?»

Конечно, обсуждать запрещающее постановление было глупо, неконституционно и означало пустую трату времени, но если отказываться и вставать в позу, то это еще хуже, а главное, себе дороже. Хуже — потому что на пустую болтовню и пререкания уйдет еще много времени, а себе дороже — потому что во второй половине дня Фин Такер всегда встречается с начальником местной полиции и они играют в бильярд. Следовательно, если заседание затянется, игра в бильярд окажется под угрозой срыва, а этого Фин Такер не мог допустить ни при каких условиях.

— Итак, голосуем! — объявил мэр. — Рейчел, считай голоса и веди протокол.

Постановление, запрещающее снимать в городе Темптэйшен порнографическое кино, не было принято единогласно: четыре — «за», два — «против». Против голосовал Фрэнк: хоть он и очень торопился, однако объяснил свое решение тем, что как актер-любитель и человек, всей душой преданный искусству, не может равнодушно взирать на то, как варварски душат на корню развитие киноиндустрии в родном городе. Второй голос «против» отдал доктор Ярнелл, который предпочел никак не комментировать свое решение и ограничился лишь неопределенной улыбкой. Преподавательница английского языка в средней школе Хилди Мэллоу отдала свой голос «за», хотя была против какой бы то ни было цензуры. И при этом одарила Фина многозначительным взглядом, означавшим, что за ним должок.

— Ну вот и хорошо, — одобрительно произнес Стивен. — Значит, я сам берусь сочинить это постановление и обещаю, что сделаю его сегодня же вечером. А завтра или послезавтра на внеочередном заседании подробно обсудим его.

— Ни в коем случае! — испуганно воскликнул Фрэнк.

— Нет, Стивен, правда, нет необходимости так торопиться с обсуждением, — заметил Фин. — Мы соберемся на обсуждение в следующую среду, в наш законный день заседаний. А теперь, уважаемые члены совета, если у вас больше нет вопросов, то я объявляю заседание закрытым.

— Кстати, Стивен, пока вы с Вирджинией отсутствовали, мы голосовали за установку новых уличных фонарей, — ехидно пробормотал Фрэнк, пробираясь к выходу. — Можешь на досуге подумать и о них.

— Что? — насупился Стивен. — Подождите…

— Фрэнк, беги быстрее, а то опоздаешь! — посоветовал Фин.

— Про фонари? — не унимался Стивен.

— Всего хорошего! Заседание закрыто, всем спасибо! — прощался мэр, делая вид, что не замечает возмущения мистера Гарви.

Фин направился к двери, но, увидев, что там его ожидает Лиз, остановился. Он знал, о чем станет говорить мать: о том же, о чем и всегда после очередного заседания совета. О Рейчел, о том, что сын упускает великолепный шанс взять в жены такую милую девушку… Фин много раз убедительно просил матушку прекратить эти пустые разговоры, но Лиз по праву считала себя первой леди города и не привыкла к тому, чтобы к ее мнению кто-то не прислушивался…

— Фин, мне надо с тобой поговорить, — решительно сказала она и на сей раз.

— Не могу, тороплюсь, поговорим за обедом, — пробормотал он, выбегая из зала заседаний.

Однако в просторном холле, стены которого были облицованы мрамором, к разочарованию Фина, его поджидал еще один член городского совета.

— Такер, наши заседания раз от раза становятся все интереснее, — неодобрительно поглядывая на мэра, сухо произнес Эд. — Ты с отсутствующим видом сидишь, уставившись в пространство, в то время как Стивен зарабатывает себе очки и настаивает на введении в нашем городе цензуры. Фин, это не дело…

— Эд, спасибо вам за совет, но я тороплюсь…

— Ты должен брать пример со своего покойного отца, — продолжал Эд. — Тот всегда давал по рукам семейству Гарви… и правильно делал. Смотри, Фин, если ты и дальше будешь попустительствовать всем глупостям Стивена, то рискуешь проиграть в ноябре очередные выборы. А вот он свой шанс не упустит. Можешь быть уверен.

— Ладно, Эд, я приму к сведению ваши слова. Всего хорошего!

Фин Такер сбежал по лестнице и направился к входной двери в виде широкой арки, почему-то вспомнив, как приезжающие в город туристы всегда восторгаются архитектурой здания городского совета.

«Да, мы тоже гордимся ею и нашим городом», — с неизменной вежливой улыбкой отвечал им мэр Такер. И говорил он это искренне, потому что родился и вырос в этом городе, которым руководили несколько поколений его предков. Лишь однажды случилось досадное недоразумение, когда отец Стивена Гарви выиграл выборы у отца Фина и на два года стал мэром города Темптэйшен. Но Такер относил этот успех лишь на счет постройки нового моста через реку незадолго до начала выборов.

В сущности, старина Эд прав, укоряя его за равнодушие и потворство Стивену. Очередное перекрашивание водонапорной башни, установка новых уличных фонарей — все это тщательно продуманные предвыборные ходы Стивена. А уж запрещение съемок видеофильма под видом борьбы с порнографией — и вовсе эффектный ход, рассчитанный на обывателя. И ведь как все обставлено: развязные девицы «не нашего круга», приехавшие с намерением снять порнофильм, таранят «кадиллак» добродетельного супруга и заботливого отца! Ну просто борьба добра и зла.

Скоро Фин оказался перед светло-зеленым викторианского стиля домом, в котором находился принадлежащий ему книжный магазин. Думать о предстоящих выборах не хотелось, но Фин все-таки заставил себя сделать это. В сущности, он мог бы смириться с поражением, но лишь в том случае, если бы выиграл любой другой, но только не Стивен. Нет, допустить, чтобы Гарви, этот воинствующий тупоголовый моралист, насаждал горожанам свои представления о так называемых семейных ценностях, мэр Такер не мог. Следовательно, надо серьезно отнестись к будущим выборам и не позволить Стивену делать популистские предвыборные ходы!

Фин молча сидел в кресле и размышлял над такими важными проблемами, как перекрашивание водонапорной башни, установка новых уличных фонарей и обсуждение будущего постановления о запрещении порнографии. Но, к радости мэра, через полчаса подъехала патрульная машина, из нее вышел начальник местной полиции, его друг Уэс Мейзер, и поднялся на крыльцо.

— Сегодня Стивен приходил ко мне в управление, — сообщил Уэс. — Хочешь знать, по какому поводу?

— Попробую догадаться с трех раз! — засмеялся Фин. — Он требовал моего ареста за поведение, несовместимое с высоким званием мэра города?

— Почти, — отозвался Уэс, но поскольку на нем были надеты темные солнцезащитные очки, догадаться, о чем думает шериф, было трудно.

— Уэс, так чего добивался добродетельный Гарви?

— Он хотел, чтобы я немедленно отправился на ферму Уиппл и выяснил все о молодых женщинах, чья машина, по утверждению Гарви, врезалась в его «кадиллак».

— А… на собрании Стивен тоже говорил об этих девицах, — протянул Фин. — Назвал их распущенными и утверждал, что они явились в Темптэйшен снимать порнографический видеофильм.

— Как интересно! — воскликнул Уэс, садясь в кресло. — Ферма Уиппл… Клиа Уиппл… Как же, припоминаю. Кажется, она играла в фильме «Очищение»? Значит, Клиа вернулась домой снимать видеофильм? Но почему именно сюда?

— Хороший вопрос! Думаю, ответ надо спросить у Стивена, он же у нас знает обо всем на свете.

— Знаешь, Фин, сначала я думал поручить разбирательство дорожного инцидента страховым агентам, но теперь решил сам наведаться на ферму Уиппл и посмотреть, что там и как.

— Убедиться, выглядит ли Клиа так же великолепно, как и раньше? — уточнил Фин.

— Знать обо всем, что происходит в городе, — мой служебный и гражданский долг! — с пафосом воскликнул начальник полиции.

— И заодно на распущенных девиц поглазеть?

— Ну и на них, разумеется, тоже. — Уэс взглянул на часы и предложил: — Однако уже пять часов вечера. Хочешь составить мне компанию? Тогда закрывай свой магазин и поехали!

— Тем более что мой гражданский долг тоже велит мне знать обо всем, что происходит в городе, — заметил Фин. — А сыграть партию в бильярд мы можем и позднее.

Софи распаковала свои вещи и теперь занималась наведением порядка на пыльной, давно не убиравшейся кухне, а Клиа ходила за ней по пятам и болтала без умолку.

— Фрэнк прибудет сюда с минуты на минуту! — тараторила взволнованная Клиа, и в ее голосе звучало неподдельное восхищение.

Софи яростно терла грязную раковину и думала о том, что такой восторг по поводу скорого прибытия какого-то Фрэнка для актрисы вообще-то не характерен. Она была знакома с Клиа Уиппл пять лет, и, сколько ее помнила, та всегда изображала скучающую красавицу, равнодушную даже к привлекательным мужчинам.

За полчаса вынужденного общения с ней Софи выяснила для себя множество крайне необходимых ей подробностей о жизни неотразимого Фрэнка: какой он великолепный футболист, как прекрасно играл главные роли в школьных театральных постановках, как много замечательного сделал для города, являясь застройщиком, какой он необыкновенно умный, талантливый…

— Миленькие обои, — сказала Софи, пытаясь увести разговор от уже ненавистного ей актера-любителя. — И такие необычные.

Клиа окинула взглядом стену и пояснила:

— Эти обои покупала еще моя мать. Она успела оклеить ими только одну стену, когда вмешался отец и запретил клеить остальные. Мой папаша всегда был грубым деспотом!

Но обсуждение несомненных достоинств обоев и Фрэнка, который вот-вот должен был появиться, актрисе наскучило, и она покинула кухню, а Софи, домыв раковину, направилась в отведенную ей комнату. Спальня производила не столь удручающее впечатление, как кухня. Положив вещи на постель, Софи вошла в ванную. Ну, конечно, сетка душа засорена, а занавеска покрыта толстым слоем грязи и плесени! Не найдя подходящих инструментов для чистки сетки, Софи, хлопнув дверью, снова вернулась на кухню. Сделала себе сандвич с ветчиной и сыром, включила плейер и стала слушать, как Дасти Спрингфилд поет «Лишь немного любви».

— Похоже, значительную часть времени мы проведем за починкой душа, раковины и прочего, — сообщила она вошедшей сестре. — Да я еще не проверяла, работает ли электричество.

— У нас же есть мини-холодильник, — успокоила ее неунывающая Эми. — И мы пробудем здесь всего пять дней, так что не огорчайся. Кстати, ты уже видела этого неотразимого Фрэнка? Прибыл полчаса назад.

— И как он тебе?

— Похож на основателя анонимного общества тупоголовых. Я успела столько о нем выслушать, что мне уже хочется его прибить. — Эми села на стул и с изумлением принялась рассматривать обои. — Представляешь, этот Фрэнк одет в зеленый костюм и постоянно заглядывает в декольте летнего платья Клиа!

— Приехали начальник полиции и мэр города! — взволнованно сообщила Клиа. — Фрэнк говорит, что сам уладит с ними все вопросы.

— О Господи, лучше не надо! — простонала Софи.

Она вышла на крыльцо, но, увидев мужчину в зеленом костюме, разговаривающего с полицейским, остановилась. Похоже, их беседа носила вполне миролюбивый характер, и не имело смысла вмешиваться в нее.

На переднем сиденье полицейской машины сидел молодой мужчина. Софи, неожиданно почувствовав волнение, окинула его пристальным взглядом и решила, что выглядит он чертовски привлекательно. Широкие плечи, строгое лицо, верхнюю часть которого закрывают солнцезащитные очки.

Молодой человек, заметив, что на него смотрят, вышел из машины и не спеша направился к стоящей на веранде Софи. Поднявшись на крыльцо, снял очки, и она невольно залюбовалась правильными чертами его лица и большими выразительными серыми глазами. Ее сердце застучало так сильно, что заглушило голос Дасти Спрингфилда, звучавший в наушниках. На незнакомце были надеты защитного цвета брюки, плотно облегавшие длинные ноги, а рукава сшитой явно на заказ дорогой рубашки были закатаны выше локтей, обнажая крепкие мышцы.

Да, мужчина выглядел неотразимо, и Софи с сожалением подумала о том, что такие вот красавцы никогда не обращали на нее внимания. «От таких только и жди беды!» — вспомнила Софи предупреждение своей матери.

— Меня зовут Софи Демпси, — внезапно охрипшим голосом сказала она и постаралась изобразить на лице одну из своих, как ей казалось, самых очаровательных, улыбок.

— Очень приятно, — улыбаясь, произнес мужчина, и она, посмотрев в его яркие серые глаза, вздрогнула. — Добро пожаловать в Темптэйшен, Софи Демпси!

Глава 2

Неотразимый красавчик был примерно на шесть дюймов выше ее ростом, и чтобы заглянуть ему в лицо, Софи пришлось задрать голову вверх. Его улыбка напоминала ту, какой всегда одаривают политические деятели простых смертных.

— Благодарю вас, — пробормотала Софи и опустила голову.

Незнакомец кивнул и наконец представился:

— Меня зовут Фин Такер. Я мэр города Темптэйшен. А это — Уэс Мейзер, начальник полиции.

Шериф тоже улыбнулся и кивнул. Ростом он был ниже мэра, довольно приятной наружности, солнцезащитные очки в черной оправе подняты наверх.

— Мы приехали по поводу недавнего дорожного инцидента, — начал начальник полиции и замолчал.

Он увидел, как с веранды спускается Клиа. Она очаровательно улыбалась, ее движения были плавными и неторопливыми.

— Говорите, вы — Фин Такер? — спросила Клиа, подходя к мэру. — Надо же, какая встреча! В последний раз мы с вами виделись при весьма забавных обстоятельствах. Кажется, вы упали с велосипеда? — И актриса протянула Такеру холеную изящную руку.

— Совершенно верно! — нисколько не смутившись, воскликнул мэр. — Рад вас снова видеть, Клиа! Добро пожаловать в Темптэйшен! — Такер взглянул в голубые глаза Клиа, но, как показалось Софи, остался совершенно безучастным.

— Представьте меня вашему спутнику, Фин, — кокетливо попросила Клиа.

— Это начальник полиции города Темптэйшен, — раздался глубокий баритон.

Софи обернулась и увидела мужчину средних лет, невысокого, темноволосого, в зеленых брюках и рубашке в зеленую и белую полоску, поверх которой был повязан ярко-желтый галстук. Зеленого цвета пиджак был небрежно перекинут через плечо.

— Это, как я понимаю, Фрэнк, — вздохнула Софи.

— Совершенно верно. Фрэнк — это я, — театрально улыбаясь, объявил мужчина и добавил: — Но вам, милая леди, незачем беспокоиться по поводу инцидента. Я член городского совета и сейчас улажу это пустяковое дело.

— Мы сами разберемся, — перебил его начальник полиции, и Софи бросила на актрису выразительный взгляд, означавший: «Да убери же ты своего придурка в зеленом костюме!»

Клиа слегка нахмурилась, но все-таки взяла приятеля под руку и увела на веранду.

Фрэнк просиял. Он все еще никак не мог поверить, что Клиа, его первая любовь, действительно вернулась, и с радостью подчинился ей.

— Вот наша машина, — сказала Софи начальнику полиции, заметив, что мэр города отошел в сторону и стал осматривать пыльный, заросший сорняками двор. — Машина зарегистрирована на меня и на сестру, — продолжила Софи и сделала жест в сторону веранды.

Облокотившись на перила, Эми невозмутимо ела сандвич с ветчиной и сыром. Младшая сестра выглядела весьма экзотично в обтягивающем топе и ярко-фиолетовых брюках, плотно облегающих ее бедра.

— Это… — едва сумел вымолвить полицейский, заметив Эми, но тут его позвал мэр.

А Эми положила недоеденный сандвич на деревянные перила и спустилась во двор.

— Я была уверена, что этот Шкаф напустит на нас или самых зверских агентов, или полицию, — зашептала Софи на ухо сестре. — Так оно и вышло. Всегда мои самые худшие предчувствия сбываются.

— Ты, как всегда, преувеличиваешь и видишь во всем лишь плохую сторону. Посмотри, а он ничего, этот Фин Такер. Даже очень ничего. Слушай, и почему мы с тобой решили, что мэр — древний старикан? А он очень привлекательный, даже сексуально привлекательный мужчина. Я бы не отказалась…

— Эми, перестань! — раздраженно оборвала ее Софи. — Лучше направь свои чары на полицейского, чтобы он поскорее убрался отсюда и мы бы начали спокойно работать.

— Нет, мне больше нравится мэр! Но я заметила, что он с интересом поглядывал на тебя, Софи. Какое разочарование!

— Эми, прекрати…

— Я видела, как он пожирал тебя глазами, и мне показалось, что он хочет предложить тебе не ключи от города, а кое-что совсем иное.

— Да он вообще не смотрел на меня! — И Софи обернулась: Фин Такер с таким же отсутствующим видом, как и раньше, осматривал их машину. — Эми, нам надо как можно скорее избавиться от мэра и от полицейского.

Младшая сестра хмыкнула и направилась к мужчинам. Через пятнадцать минут она в сопровождении шерифа и мэра вернулась к Софи, на ее лице сияла улыбка.

— Уэс хочет задать нам несколько вопросов.

«Уэс… — повторила про себя Софи. — Эми никогда не теряет времени даром…» — И стала нервно вертеть серебряные колечки на пальцах.

Они поднялись на открытую веранду, и когда полицейский хотел присесть на перила, Софи испуганно вскрикнула:

— Ой, подождите! — Она схватила с перил недоеденный Эми сандвич. — Пожалуйста, теперь садитесь! — смущенно предложила она и, укоризненно покачав головой, вручила сандвич сестре.

— Спасибо. Итак, расскажите мне, что произошло на дороге, — попросил начальник полиции, присев на перила, а мэр облокотился на них.

Софи надеялась поймать взгляд Фина Такера, но он с интересом рассматривал деревянные перила, и ей ничего не оставалось, как поведать полицейскому обо всем, что произошло на шоссе.

— Наверное, я была невнимательна и поэтому пропустила дорожный знак, — закончив рассказ, добавила Софи. — Но я не хотела нарушать закон.

Мэр неожиданно отвел взгляд от перил и небрежно бросил:

— Конечно, вы сделали это не нарочно, но тогда почему уехали с места происшествия?

— Это оправданно при данных обстоятельствах! — неожиданно заявил начальник полиции. — Я с Эми уже договорился, что сегодня составлю протокол о дорожном происшествии, а завтра мы привезем его вам подписать.

«Я с Эми уже договорился… Ничего себе!»

— Эми попросила вас завтра приехать? — уточнила пораженная Софи.

— Эми сказала, что у вас какие-то неполадки с электричеством и водопроводом, вот я и подумал…

— Спасибо, мы вызовем электрика и водопроводчика! — запротестовала Софи.

Да, старшая из сестер явно не обладала богатым воображением и потому не могла представить, как шериф(!) и мэр города(!) станут чинить электричество и прочищать засоренный водопровод.

— Какие проблемы! — улыбнулся полицейский. — Мы с удовольствием…

— Нет, не беспокойтесь, пожалуйста! — воскликнула Софи.

Она уже согласилась с тем, что начальника полиции, пожалуй, можно все-таки представить в подобной роли, но вот мэра… Если уж этому Уэсу Мейзеру так хочется, то пусть приезжает, но только один.

Она нервно облизала нижнюю губу, которая еще немного кровоточила, а мэр Такер вдруг спросил:

— Вы пострадали во время дорожного инцидента?

Он не отрываясь смотрел на ее губы, и Софи снова почувствовала, как сильно заколотилось ее сердце.

«Нет, все, что угодно, только не мэр!» — повторила она и, изобразив ослепительную улыбку, ответила:

— Немного. Скоро заживет.

— Надеюсь, — тихо промолвил Такер.

— А вы наблюдательны! — не унималась Эми. — Сразу заметили…

— Это было, конечно, очень трудно, но мне все-таки удалось заметить, — с иронией ответил мэр.

Софи снова одарила мэра хорошо отрепетированной лучезарной улыбкой, а потом обратилась к начальнику полиции:

— Вы были очень любезны, приехав к нам, но мы с сестрой не вправе просить о каких-либо еще одолжениях. Завтра утром я сама заеду к вам в полицейское управление, подпишу протокол, и…

— Да мы уже обо всем договорились! Что завтра они приедут и починят электричество и водопровод! — заявила Эми. — Ты же не хочешь, чтобы нас убило током?

— Мы тоже этого не хотим, — спокойно подтвердил мэр города, и Софи неожиданно для себя подумала: «Он неотразим!»

Как только Фин Такер и Уэс Мейзер сели в машину и уехали, она предложила сестре:

— Давай разработаем план, как нам избавиться от этих назойливых посетителей.

— Вечно ты во всем видишь только плохое! — возмутилась Эми.

— Пойми, мы не должны привлекать внимания!

— Пусть они починят нам электричество и водопровод! — упрямо сказала Эми. — Тем более что сделают это бесплатно.

— Как ты наивна! Бесплатно никто ничего не делает. Если они не возьмут денег, значит, заставят нас заплатить другим способом.

— Подумаешь! — беспечно махнула рукой Эми и, улыбнувшись, добавила: — А мэр хорош, ничего не скажешь! По-моему, очень страстный…

— Я этого не заметила. Пойми, Эми, нам надо держаться подальше от подобных людей! Особенно от мэра. У него такие глаза…

— Вот именно! Большие, выразительные.

— От людей с таким взглядом надо ожидать только неприятностей. Так что давай договоримся: мы будем держаться подальше от мэра!

— Мы-то будем, вот только захочет ли мэр держаться подальше. От тебя, например?

— Будем надеяться, что он благоразумный человек, — ответила Софи и снова облизала нижнюю губу.

Однако в ее голосе Эми не услышала убедительной интонации.

Фин Такер сидел в патрульной машине и думал о том, что было бы хорошо как можно скорее избавиться от этих странных сестер Демпси. Вот только как? Законных оснований для выдворения их из города не было, но нельзя забывать и о том, что он дал себе слово внимательно следить за всем, что происходит в Темптэйшене, а главное, что мешает его налаженной жизни. Да и для собственного спокойствия тоже было бы неплохо избавиться от этих сестер. Увы, пока Такер не мог со всей определенностью сказать, что ему важнее: его личный душевный покой или тихая размеренная жизнь остальных горожан. Что-то в этих девицах было такое… настораживающее, но что?

Фин тряхнул головой, стараясь избавиться от назойливых мыслей, и Уэс, заметив это, поинтересовался:

— Ну, каково твое мнение о брюнетке?

— Она ведет себя странно. Напряжена, волнуется. Как ты думаешь, она что-то замышляет?

— Уверен, тебя беспокоит не это, — усмехнулся Уэс.

Фин сделал вид, что не обратил внимания на реплику начальника полиции, и продолжил:

— Она как-то подозрительно крутит серебряные колечки на пальцах. В общем, она произвела на меня странное впечатление, Уэс.

— Но все-таки произвела? Кстати, почему ты ее все время называешь «она»? Ее зовут Софи. Кстати, мне девушка очень понравилась. Милая, приветливая. Хотя трудно поверить в то, что они с Эми родные сестры.

— Эми, по-моему, страстная и горячая, — поделился с приятелем своими наблюдениями Фин.

И подумал, что Софи, возможно, такая же, просто не было времени составить о ней верное впечатление. Внешность старшей мисс Демпси понравилась Фину. Стройная фигура, тонкое бледное лицо с правильными чертами, пышные темные вьющиеся волосы, большие глубокие карие глаза. Но что-то ее беспокоит, постоянно крутит на пальцах эти дурацкие колечки, будто в любую минуту ожидает какого-нибудь подвоха или неприятности.

— Разумеется.

— Ты заметил, она даже не упомянула, что разбила губу, когда ее машина столкнулась с автомобилем Гарви, — сказал Фин.

— А что зря болтать?

— Все время притворялась, что с ней полный порядок. Тебя это не настораживает?

— Нисколько, — равнодушно отозвался начальник полиции.

— Уэс, мне кажется, сестры что-то замышляют, — поморщился Фин: он всегда остерегался женщин, которые «что-то замышляют», если не мог сразу разгадать их намерений. — Мне кажется, нервозность Софи вызвана тем, что они с сестрой приехали снимать в нашем городе порнофильм.

— Почему обязательно порно?

— Так сказал Стивен Гарви! И мы на совете уже приняли решение издать постановление, запрещающее снимать у нас в городе порнографию. На следующей неделе будем его обсуждать.

— Ну и что ты мне в связи с этим предлагаешь? — усмехнулся Уэс. — Арестовать Эми за ее оранжевый топ? А может, сразу убить, и дело с концом?

— Уэс, тебе хорошо шутить, а большинство членов городского совета проголосовали за это дурацкое постановление! — воскликнул Фин.

— Я не думаю, что Клиа Уиппл осмелится снимать в родном городе порнуху. Не совсем же она идиотка!

Машина пересекала новый мост, и Уэс невольно залюбовался открывшимся живописным пейзажем.

— Не волнуйся, Фин! Все будет хорошо. Я ведь тоже не заинтересован в том, чтобы в городе, который я охраняю, случались трагедии. — Он немного помолчал, а потом с воодушевлением воскликнул: — Нет, эта Эми очень даже ничего! Милашка.

— Не строй никаких планов, они с Софи в воскресенье покинут Темптэйшен навсегда, — напомнил Фин.

Мысль о том, что сестры Демпси в воскресенье уедут, мгновенно вернула ему хорошее расположение духа. Уэс заметил это и поинтересовался, чему он так радуется.

— Тому, что если в воскресенье они уедут, то, возможно, Стивен забудет о своей затее с постановлением.

— Знаешь, Фин, мне кажется, ты недооцениваешь Гарви, — задумчиво произнес Уэс, — и забываешь о том, что через два с половиной месяца состоятся новые выборы мэра. — Он крутанул руль, и машина остановилась у книжного магазина.

— Через два с половиной месяца… — повторил Фин. — Мать тоже постоянно об этом напоминает. Но ведь у меня еще много времени…

— Это только так кажется, что времени много! — перебил Уэс. — А вот Стивен не теряет его даром, ловит каждый момент, чтобы напомнить о себе с лучшей, как ему представляется, стороны. Ты забыл, как его папаша двадцать лет назад выиграл выборы у твоего отца и стал насаждать в нашем городе свои, наиглупейшие, с моей точки зрения, порядки? Конечно, правил этот тип всего два года, но мне они показались вечностью.

— Что ты предлагаешь? — спросил Фин Такер и вздохнул. — Хорошо, завтра же начну расклеивать рекламные плакаты по всему городу.

— Правильно, начинай, иначе Стивен тебя переиграет. Ты же его знаешь, он одержим желанием занять кресло мэра, а мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы не допустить этого. Иначе семейка Гарви, с ее ханжеской моралью, отбросит нас в каменный век!

Такер взглянул на отделанное мрамором и песчаником здание городского совета, расположенное неподалеку от книжного магазина, и снова вздохнул. Да, проигрывать не хотелось. А проигрывать Стивену Гарви особенно!

— Ладно, Уэс, с завтрашнего дня начинаю рекламную кампанию и стану делать вид, что тоже борюсь за запрещение в городе съемок порнофильмов, и всячески поддерживать Стивена Гарви в его благородной борьбе за высокую нравственность наших жителей.

Перед мысленным взором Фина Такера снова промелькнуло лицо Софи, капельки крови на нижней губе, которую она постоянно облизывала, напряженный взгляд, искусственная, но тем не менее приятная улыбка. «Женщина, которая что-то замышляет, способна навлечь беду на любого мужчину, обратившего на нее внимание». Мэр неожиданно вспомнил слова своего покойного отца, много раз предупреждавшего о том, что следует держаться подальше от женщин с такой «роковой» внешностью. Но Фин не придавал значения словам отца, полагая, что уж он-то никогда не даст увлечь себя и запутать ни одной подобной женщине.

Уэс, словно угадав мысли своего друга, предостерегающе произнес:

— Надеюсь, ты не позволишь этой Софи увлечь себя?

— Конечно, не позволю! — воскликнул Такер, открывая дверь в магазин. — Но завтра я собираюсь вместе с тобой еще раз навестить этих киношниц и выяснить у них все относительно съемок.

— Только ли за этим ты собираешься туда?

— Не только. Мечтаю посмотреть на душераздирающую сцену, как Джорджия Латс будет душить своего мужа, если узнает, что он снова крутится вокруг Клиа Уиппл.

— Фин, не надо так шутить! — воскликнул Уэс. — В нашем городе уже сорок лет не было убийств, и я не хочу, чтобы произошло хотя бы одно, пока я — начальник полиции. Кстати, какие у тебя планы? Пойдешь домой к Дилли или мы немного поиграем? У тебя есть свободное время?

— Для игры в бильярд у меня всегда найдется время! — заявил Фин. — Ведь это мое предназначение — играть в бильярд.

— Правда? А я-то думал, что ты посвятил свою жизнь политике.

— Нет, политикой живет моя мать, а я живу ради бильярда.

— И ради красивых обольстительниц, — засмеявшись, добавил Уэс.

Перед глазами мэра снова мелькнул образ Софи, и, стараясь скрыть смущение, он саркастически заметил:

— Если познакомишься с какой-нибудь милой распутницей, Уэс, представь ей и меня. А пока такая женщина не встретилась на моем пути, я по-прежнему буду посвящать свою жизнь бильярду.

Ближе к вечеру Эми предложила посидеть на открытой веранде в креслах-качалках и обсудить сценарий будущего фильма. Становилось прохладно, солнце клонилось за горизонт, его последние тонкие лучики скользили по перилам.

Софи с задумчивым видом сидела в кресле, слегка раскачиваясь, слушала стрекочущих в кустах сверчков и нежное журчание реки, протекающей неподалеку. Сумерки постепенно сгущались, и она, любуясь закатом, думала, что день, в сущности, прошел неплохо и ее первоначальные опасения и подозрения относительно пребывания в этом маленьком городке, слава Богу, не оправдались. Пока все складывалось удачно, и визит начальника полиции, оказавшегося, к ее большому удивлению, не кровожадным монстром, а довольно приятным человеком, убедительно доказывал это. Только раздражали постоянные мысли о молодом привлекательном мэре, которые она решительно гнала прочь.

Софи слушала песню «Я хочу быть только с тобой», доносившуюся с кухни из магнитофона, и наслаждалась вечерней прохладой.

— Вы с сестрой всегда слушаете только Дасти? — Удивленный голос Клиа вывел ее из задумчивости.

— Не только его, но Спрингфилд нам очень нравится. Приятная музыка, ты не находишь? Моя мать тоже очень любила Дасти и слушала его каждый вечер перед сном.

— Ясно. Значит, это у вас такая семейная традиция. Кстати, пока ты гуляла, звонил Зейн. — В голосе Клиа послышалось раздражение. — Дело в том, что я ушла от Зейна. Он позвонил и сообщил, что намеревается приехать сюда и поговорить со мной по поводу моего решения.

«Только этого злобного Блэка нам здесь и не хватало! — подумала Софи. — Правда, Вирджиния Гарви будет счастлива увидеть своего телевизионного любимчика „живьем“!»

Эми разлила сидр с бренди по стаканам, вручила их Клиа и сестре и поинтересовалась:

— А что ему надо, твоему Зейну?

— Поговорить со мной, — ответила Клиа. — Дело в том, что я подала на развод, и Зейн очень расстроился.

— Из-за предстоящего развода?

— Как бы не так! Из-за денег! Я продаю этот дом и землю, — объяснила Клиа. — Это на первый взгляд кажется, что участок маленький, но на самом деле он довольно большой. Фрэнк говорит, что я смогу выручить за дом и землю три четверти миллиона долларов.

— Вот это да! — воскликнула Софи.

— Пять лет назад, когда я выходила замуж за Зейна, мой отец продал часть земли, и я унаследовала около двух миллионов долларов, но… — Клиа сделала выразительную паузу. — В последние шесть месяцев Зейн во что-то вложил их или потратил, как мне кажется… В общем, недавно у нас состоялся крупный разговор, и после этого я сразу подала на развод. Мой адвокат говорит, что в суде Зейну придется объяснить, куда он дел мои денежки, или представить документы, доказывающие, что они вложены в какое-то прибыльное дело, иначе его ждут крупные неприятности, а уж свою карьеру он точно испортит. Я сделаю все, чтобы вернуть назад свои деньги!

Сестры молча переглянулись. А миссис Уиппл вдруг вспомнила, зачем они сюда приехали.

— Я хочу послать кассету с нашим видеофильмом в Лос-Анджелес продюсеру Лео Кингсли.

— Знакомое имя! Где-то я его слышала…

— Конечно, Эми, ты слышала: Дэви работал с ним, — напомнила Софи. — Именно Лео познакомил нашего брата с Клиа.

«А потом, через некоторое время, Дэви привел Клиа знакомиться с нашей семьей… но она предпочла Зейна. Однако семейная жизнь телеведущего, как выясняется, тоже не удалась, — не без злорадства размышляла она. — Развод, выяснение вопросов, связанных с деньгами… Так ему и надо!»

Стараясь отвлечься от неприятных мыслей, Софи стала любоваться зеленой листвой деревьев, отделяющих участок от реки.

— А когда вы снова встретились с Фрэнком? — вдруг спросила Эми.

— С Фрэнком? — повторила Клиа, и в голосе ее уже не было тех откровенно восторженных интонаций, которые Софи слышала днем. — Он позвонил месяц назад, мы поговорили, и на меня нахлынули воспоминания о юности… «Почему бы тебе не приехать домой? — спросил Фрэнк Латс. — Встретимся, поболтаем о прошлом». Тогда, после нашего разговора, мне и пришла эта замечательная идея — снять фильм о моем возвращении в родной город: как я приезжаю в Темптэйшен и встречаюсь со своей школьной любовью. Так сказать, снять полудокументальный фильм. Понимаете?

— Понимаем, — ответила Эми. — Ты нам лучше расскажи, как долго вы с Фрэнком были вместе?

— Хочу тебя разочаровать: мы были близки всего один раз, — вздохнула Клиа.

— Не густо для любовного романа, — заметила Эми.

Клиа допила сидр с бренди, налила себе еще и продолжила:

— В юности я была очень наивной и, разумеется, думала, что наша с Фрэнком связь будет длиться вечно…

«С таким и одной ночи много», — подумала Софи и с сомнением в голосе спросила:

— Фрэнк был хорош собой?

— Это было двадцать четыре года назад! — укоризненно взглянув на нее, ответила за актрису сестра. — И вообще, не мешай, Софи!

— Я была в него влюблена! — патетически воскликнула Клиа, закатив глаза. — И мне казалось, что он тоже страстно любит меня. Ах как Фрэнк был хорош собой! Мы ставили в школьном театре «Укрощение строптивой» для выпускного вечера. Представьте себе: постоянные долгие репетиции, на сцене вы играете, делаете вид, что влюблены друг в друга… Ну я и влюбилась в партнера по-настоящему! Фрэнк был самым красивым парнем в городе. Да он и сейчас хорош собой.

«Если в этом славном городке Темптэйшен не нашлось никого получше Фрэнка, то надо немедленно уезжать отсюда, — подумала Софи. — Я еще поняла бы Клиа, назови она красивым и привлекательным мэра, но…»

— Правда, Фрэнк уже тогда встречался с Джорджией… — продолжала актриса. — Так вот, в субботу вечером, после премьеры, он пригласил меня в бар выпить кока-колы. Фрэнк припарковал машину с задней стороны бара — есть там такое укромное местечко, где часто останавливают машины, чтобы заниматься в них любовью, — и вот там-то все и случилось. — Клиа залпом допила сидр с бренди.

— Волнующая история! — вырвалось у Софи.

— Он обещал бросить Джорджию, но в понедельник я увидела ее и обомлела: на безымянном пальце этой девицы поблескивало дешевое серебряное колечко, означавшее, что Джорджия помолвлена!

— Может, нам снять не полудокументальный фильм о твоем возвращении в родной город и встрече с бывшим возлюбленным, а мистический триллер с кровавым убийством? — пошутила Эми.

Не обращая внимания на эту реплику, Клиа вдохновенно продолжала:

— Через несколько дней Фрэнк сообщил мне, что женится на Джорджии, потому что, как честный человек, вынужден жениться. А через одиннадцать месяцев у них родился сын.

— Значит, Джорджия обманом женила на себе Фрэнка! — воскликнула Эми.

— Или он солгал Клиа, — предположила Софи.

— Нет, он не лгал! — бросилась актриса на защиту своего возлюбленного. — Это все Джорджия, он здесь ни при чем! Кстати, в местной газете печатали их свадебные фотографии: никогда больше я не видела жениха с таким несчастным выражением лица! А потом… потом я уехала в Голливуд и начала сниматься. — Клиа самодовольно усмехнулась, но ее усмешка показалась сестрам печальной.

— Кто еще из присутствующих желает рассказать о своей первой любви? — поинтересовалась Эми и вопросительно посмотрела на сестру, но поскольку та не изъявила желания делиться интимными подробностями, начала сама: — Мы сошлись с Деррином Сандерлендом после встречи выпускников, и никаких приятных впечатлений об этом у меня не осталось. Он был противным парнем, хотя в постели оказался ничего.

— А у меня с Фрэнком получилось все наоборот! — перебила ее Клиа. — Сам он был очень привлекательным и обаятельным, а что касается постели… В общем, так себе. Но я считаю — не это главное.

— Деррин оказался бы неплохим любовником, если б в тот вечер не был так пьян — продолжила Эми. — После моего первого любовного опыта я сделала для себя вывод на всю жизнь: парень, с которым ты собираешься лечь в постель, должен быть трезвым.

— А я извлекла из своего первого любовного опыта следующий урок: никогда нельзя верить мужским комплиментам и многозначительным обещаниям, — вздохнула Клиа. — Даже самый лучший мужчина, которого я знала, тоже оказался плутом и обманщиком.

— Ты просто мало знала Зейна, — успокоила ее Софи.

— Я говорю не о Зейне — мое замужество с ним было роковой ошибкой, — а имею в виду Дэви. Он тоже обманул меня!

Софи нахмурилась и резко подалась вперед, желая возразить и защитить брата, но Клиа быстро добавила:

— И ты, Софи, не можешь отрицать этого. Конечно, ты его очень любишь, но Дэви — такой же сомнительный тип, как и остальные члены твоей семьи.

— Я бы попросила…

— Разумеется, кроме тебя и Эми. Впрочем, по поводу твоей сестры меня тоже иногда одолевают сомнения.

— И не только тебя! — беззлобно вставила Эми.

— Но ты, Софи, очень надежный и порядочный человек. И я знаю, что ты никогда не совершала и не совершишь ничего плохого. Уверена, что в отличие от нас с Эми твоя первая ночь любви была красивой и романтичной.

— Ошибаешься, — ответила Софи, решив не обращать внимания на пренебрежительное высказывание актрисы по поводу брата. — Мой первый любовный опыт тоже оказался неудачным, и даже более того, грубым. Я сама напросилась к Чаду на выпускной вечер, после которого все и произошло. Но каковы же были мои разочарование и обида, когда в понедельник после уроков в кафетерии ко мне подошел его приятель и, ухмыльнувшись, сообщил, что вся школа в курсе того, чем мы с Чадом занимались в субботу. Этот мерзавец всем рассказал!

По лицу Софи пробежала тень, она прикрыла глаза и очень ясно вспомнила тот кафетерий, словно это было вчера. Серый линолеум на полу, стены, обшитые бирюзового цвета панелями, сладкий аромат свежеиспеченных булочек… И мерзкая улыбка приятеля Чада.

— Какой гад! — с присущей ей непосредственностью воскликнула Эми.

— Я сама была во всем виновата, — призналась Софи. — Ведь наша мать меня всегда предупреждала, что надо держаться подальше от парней из «хороших, благополучных семей». Они ведут себя вежливо и достойно только с девушками своего круга, а на таких, как я, смотрят свысока.

— Твоя история, Софи, многое объясняет, — задумчиво произнесла Клиа. — Например, мне стало понятно, почему ты так холодно держалась с нашим Фином Такером.

Услышав имя мэра, Софи нахмурилась и с подозрением взглянула на хозяйку:

— И почему же?

— Потому что он из приличной, благополучной семьи, а ты таким мужчинам не доверяешь и в каждом видишь своего Чада.

Перед мысленным взором Софи возникло лицо Фина Таке-ра, и, увы, она не могла не признаться, что мэр действительно очень хорош собой. И фигура, и рост, и внешность… Да, от таких действительно следует держаться подальше!

— Клиа, так ты приехала домой для того, чтобы вернуть Фрэнка? — спросила она, желая переменить тему.

— Нет, я приехала не за этим. Ты же видела Фрэнка: сейчас он не производит неизгладимого впечатления. Он… сильно изменился.

— Мы догадались, — тихо заметила Эми. — Так для чего все-таки ты собираешься сниматься в этом фильме?

— Я должна не только напомнить бывшим поклонникам моего таланта о себе, но и продемонстрировать всем, что я прекрасно выгляжу, полна сил и энергии и меня рано сбрасывать со счетов, — с улыбкой объяснила Клиа. — Когда я обсуждала будущий фильм с Лео, его заинтересовала моя идея, и он даже предложил снимать фильм как продолжение «Всегда завтра».

— Насколько я помню, в конце фильма твоя героиня умерла?

— Это не важно. Если мы захотим сделать продолжение, то легко ее оживим! Главное другое: напомнить людям о себе, вызвать их интерес. Так что вы должны тщательно следить за тем, как я выгляжу в кадре!

— Правильно установим свет, и ты будешь неотразимой красавицей, — заверила Эми актрису.

— Спасибо, — поджав губы, промолвила Клиа, решив не реагировать на столь сомнительный комплимент.

— А я бы на твоем месте сняла мистический триллер! — заявила Эми. — Что-нибудь такое кровавое, из нашей юности. Можно придумать замечательный сюжет, а Фрэнка из фильма выбросить. Поехать в Айову, разыскать того мерзавца Чада, в начале фильма убить его, а ближе к середине покончить и с Деррином или нанести ему какое-нибудь физическое увечье! Софи, как тебе мое предложение?

— Предложение грандиозное, но мчаться в Айову и разыскивать Чада для того, чтобы поквитаться, мне неинтересно. Прошло уже восемнадцать лет, — с грустью в Голосе ответила Софи, вглядываясь в надвигающуюся ночную темноту.

— А по-моему, нам все-таки нужен триллер! — не унималась Эми. — Можно даже пригласить сниматься в нем этого красавчика мэра.

— Ты с ума сошла? — испугалась Софи. — Пока мы снимаем фильм, нам надо держаться подальше от этого мэра и не привлекать к себя ничьего внимания, а уж его особенно!

— Я пошутила, — ответила Эми. — Хотя мэр очень хорош собой!..

Софи глубоко вздохнула, закрыла глаза и про себя повторила: «Мэр очень хорош собой… К сожалению».

В то время как на ферме Уиппл делились воспоминаниями юности и увлеченно обсуждали будущий сценарий видеофильма, Фин Такер торопился к дому своей матери, расположенному на холме в престижной части города. Он еще издали заметил, что на ступенях крыльца его ждет девятилетняя дочь Дилли и машет ему рукой.

— Папа, ты опаздываешь! — укоризненным тоном произнесла Дилли, и мэр отметил, что говорит она с теми же интонациями, что и его собственная мать. — Обед давно на столе.

— Извини, дорогая. — Он виновато улыбнулся. — А ты принимала сегодня витамины?

— Разумеется, принимала. А вот Джейми Баркли не пьет никакие витамины!

— И впоследствии очень пожалеет об этом! — Фин взбежал на крыльцо, поцеловал дочь в макушку и спросил: — А Джейми Баркли — это девочка или мальчик?

— Девочка. Ее семья в понедельник переехала в дом, расположенный на нашей улице. И знаешь, папа, родители Джейми отпускают ее гулять одну! Мне кажется, я тоже уже достаточно взрослая, чтобы всюду гулять одной! А уж ходить от нашего дома до твоего книжного магазина точно. — Дилли подняла голову и тряхнула светлыми вьющимися волосами.

— Даже и не думай! Я говорил тебе об этом много раз: только когда ты получишь водительские права.

— Очень долго ждать!

— Зато это будет самый счастливый день в твоей жизни. — Но поскольку Фин не планировал разрешать своей дочери получать водительские права раньше, чем ей исполнится двадцать один год, то и думать о столь далеком времени ему не хотелось.

— Я уже взрослая, — заявила Дилли. — И даже знаю кое-что про детей.

— То, о чем тебе рассказала бабушка?

— Бабушка! — усмехнулась Дилли. — Что она может знать? А вот Джейми Баркли поведала мне много интересного! — В голосе дочери прозвучало нескрываемое восхищение новой подругой.

— Мне кажется, ты забыла: с незнакомыми или малознакомыми людьми вступать в разговоры нельзя, — укоризненно промолвил Фин и пристально взглянул на дочь.

— Знаешь, мне пришла замечательная идея, — сказала Дилли, не отреагировав на замечание отца. — Давай посидим здесь, и я тебе все расскажу.

Отец и дочь сели рядом на ступени крыльца, потому что в таких богатых домах, расположенных на холме, в каком жили Такеры, было не принято выносить кресла на открытую веранду. Почему-то это считалось дурным тоном.

— Я думаю, мы с тобой могли бы жить у тебя в книжном магазине, — высказала свою замечательную идею Дилли.

Фин внимательно посмотрел на свою худенькую дочь, на которой были надеты белая тенниска и желтые шорты, и ответил:

— Там нам будет неудобно и тесно, ведь на втором этаже магазина фактически одна комната, пригодная для проживания. А у тебя столько вещей, Дилли.

— Я могу большую их часть оставить дома. Папа, ты только представь, как было бы здорово, если б мы поселились у тебя в книжном магазине!

Фин, глядя на ее хорошенькое личико с большими глазами и четко очерченными пухлыми губами, подумал: «Как хорошо, что у меня есть Дилли!»

В свое время мэр Такер категорически не хотел жениться и, уж конечно, не собирался становиться отцом, но теперь, по прошествии девяти лет, всегда думал о том, как ему посчастливилось иметь дочь. Сейчас он даже не представлял своего существования без нее.

— Мы жили бы с тобой вдвоем, уединенно, никому не мешая, — мечтала Дилли.

— Но, по-моему, и в этом доме нам неплохо живется. У нас четырнадцать комнат, и никто не мешает друг другу.

— Но мы вынуждены все время находиться с бабушкой Лиз, — тихо вздохнула девочка. — Я, конечно, люблю ее, но… — Дилли сделала выразительную паузу, а потом продолжила: — Но мне хочется жить своей семьей, с тобой, папа.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — улыбнулся Фин. — Жить своей семьей, по-твоему, означает есть хот-доги и сладости не по выходным дням, а когда вздумается?

— Да, и не пользоваться во время обеда этими дурацкими бумажными салфетками!

Она взяла отца под руку, и тотчас на рукаве его рубашки образовалось темное пятно.

— Ты ела черносмородиновый джем и не вымыла руки? — спросил Фин.

— Нет, я ела виноградный джем.

Фин достал из кармана брюк носовой платок, вытер пятно и задумчиво произнес:

— Значит, не хочешь пользоваться бумажными салфетками…

— Их отсутствие — это просто пример нашей будущей свободной жизни, — пояснила Дилли.

Фин прислонился к перилам и задумался над ее предложением. Оно, конечно, было весьма заманчивым, но пока, к сожалению, нереальным. Сразу после рождения дочери Фин поселился в доме Лиз, потому что надо было ухаживать за маленьким ребенком, а его мать согласилась это делать. И хотя Дилли уже исполнилось девять лет, она по-прежнему нуждалась в присмотре, а Фин целый день был занят в книжном магазине и на заседаниях городского совета.

Скоро ли наступит долгожданный момент, когда он скажет дочери: «Мы переезжаем и будем жить одни»? А пока снимать дом просто неразумно — это все равно что выбрасывать деньги на ветер: у Лиз прекрасный особняк на холме, а ему принадлежит дом, в котором живет другая бабушка Дилли. Нет, пока думать о переезде бессмысленно…

Фин неожиданно вспомнил, как Лиз заявила, когда малышка только появилась в их доме: «Я воспитаю из нее достойного члена семьи Такер! Предоставь это мне!» С тех пор она и воспитывает внучку. Фин прекрасно понимал Дилли: быть Такером, конечно, замечательно, но иногда… несколько обременительно.

— Знаешь, давай примем компромиссное решение, — наконец предложил Фин. — Будем ночевать в книжном магазине пока один раз в неделю. Мы посмотрим, как у нас это получится, а позднее решим, что делать дальше. Я освобожу от книг еще одну комнату, и ты сможешь взять туда свои вещи.

— Значит, если нам понравится ночевать в магазине один раз в неделю, то потом мы сможем поселиться там навсегда? — уточнила Дилли.

— Там видно будет, — уклончиво ответил Фин.

— И мы не будем пользоваться бумажными салфетками?

— Никогда!

— Знаешь, мне кажется, было бы замечательно, если б у нас еще была и мама. У Джейми Баркли есть мама, и она говорит, что мне тоже надо ее иметь. Только я не хочу, чтобы ею стала Рейчел, — неожиданно добавила Дилли.

— Рейчел? — возмутился Фин. — Кто тебе сказал, что…

— Бабушка Лиз постоянно твердит о том, что Рейчел — чудесная девушка, и она хорошо справлялась, когда ее несколько раз просили со мной посидеть. Но я не хочу, чтобы мисс Гарви становилась моей мамой, а уж тем более чтобы ее мама становилась моей бабушкой, потому что она постоянно болтает по телефону с другой моей бабушкой — Джуни.

— Не волнуйся, о Рейчел не может быть и речи! — успокоил Фин свою рассудительную дочь.

— Папа, ты же знаешь, если бабушка Лиз что-нибудь задумала, переубедить ее невозможно. Всегда все получается так, как она хочет.

— Дорогая, клянусь тебе: у Рейчел Гарви нет ни единого шанса получить роль твоей матери!

Отец и дочь мгновенно замолчали и переглянулись, так как из сада вышла с несколькими только что срезанными бутонами роз Лиз Такер.

— Почему вы сидите на ступеньках и не идете в дом? — строго спросила она.

— Нам здесь нравится, — ответил Фин. — Кстати, днем ты хотела со мной о чем-то поговорить?

— Да, я собиралась побеседовать о Стивене Гарви. Мне кажется, Фин, ты занял неправильную позицию. Тебе не следует постоянно пререкаться с ним, наоборот, ты должен больше общаться со Стивеном, соглашаться с предложениями и все время помнить о том, что скоро выборы!

— Мне некогда общаться с Гарви, мне надо работать в магазине. — Фин заметил, что Дилли ему подмигнула, осмелел и неожиданно добавил: — И вообще, я хочу больше бывать не со Стивеном, а со своей дочерью и есть с ней хот-доги! Кстати, завтрашнюю ночь мы с Дилли проведем в моем книжном магазине.

— Что? — Лиз нахмурилась и сурово посмотрела на двух своих несмышленых детей: сына и внучку. — Фин, о чем ты говоришь? Ночевать в магазине? Какая глупость! У Дилли завтра в шесть часов вечера урок музыки, потом она ужинает и в половине девятого ложится спать! — объявила Лиз. — Никаких ночевок в магазине, об этом не может быть и речи!

— В какой день у тебя нет никаких занятий? — Фин решил не сдаваться и идти до победного конца.

— В понедельник.

— Тогда мы ночуем в магазине в понедельник! — торжественно объявил мэр Такер, но, сообразив, что подобные заявления ни к чему хорошему не приведут, примирительно добавил: — Что в этом плохого, если мы с Дилли проведем там одну ночь?

— В понедельник начинаются занятия в школе, ей надо подготовиться… Это неразумно, Фин!

Дилли с тревогой взглянула на отца, и он, боясь обмануть ее ожидания, храбро заявил:

— А нам нравится быть иногда неразумными, мама.

Услышав слова отца, Дилли засияла, и Фин, заметив ее реакцию, подумал: «Мне надо чаще бывать со своей дочерью. Она замечательный, необыкновенный ребенок!»

— Поступай как знаешь, — поджав губы, сухо промолвила Лиз и, обратившись к внучке, произнесла: — Пойдем в дом, Дилли, тебе перед обедом надо переодеться.

Девочка покорно опустила голову, но сначала одарила отца лучезарной улыбкой.

«Да, есть десерт только по выходным дням — это скучно, — подумал Фин. — А вот Диана любила есть сладкое даже на завтрак и никогда не отказывала себе в этом удовольствии».

Мысль о жене удивила его. Фин так давно не вспоминал ее, что почти забыл, как она выглядела. Казалось, все это случилось так давно: знакомство с Дианой, скоропалительная женитьба, рождение ребенка… Как же она выглядела? Фкн попытался воссоздать в памяти образ жены, но вспоминались лишь какие-то отдельные черты. Мягкий внимательный взгляд карих глаз, доброжелательная улыбка, приветливые интонации, которые Фин так редко слышал у себя дома…

Они познакомились вечером в баре, куда Фин заглянул для того, чтобы успокоиться и разрядиться после того, как у отца случился второй сердечный приступ, от которого он вскоре умер. Диана подошла, села рядом и мягко произнесла: «Вы — Фин Такер. Я много слышала о вас».

Он снова попытался вспомнить, как же выглядела Диана, и на сей раз ее размытый образ конкретизировали вьющиеся темные волосы и хорошо очерченный пухлый рот. Фин попробовал вспомнить что-то еще, но четко лицо жены не вырисовывалось, а вместо него, к изумлению Фина, перед глазами появилось лицо мисс Демпси-старшей. Он даже вздрогнул. Господи, почему вдруг Софи? Она совсем не похожа на Диану, хотя у нее тоже вьющиеся темные волосы, карие глаза и крупный, красиво очерченный чувственный рот.

«О чем ты думаешь? — строго спросил себя Фин. — Вместо того чтобы думать о женщине, которая подарила тебе такую чудесную дочь, ты вспоминаешь какую-то киношницу и ее алые губы! Перестань немедленно!» Но избавиться от образа Софи оказалось не так просто, и лишь строгий голос матери, звавшей обедать, вернул его к действительности.

Фин вошел в дом, обнял дочь и нежно поцеловал в щеку.

— Ты — моя самая любимая женщина на свете, — тихо произнес он.

— Я знаю, — серьезно ответила Дилли, и они направились в стерильно чистую столовую Лиз Такер, где всегда работал кондиционер и где давали сладкое, увы, только по выходным дням.

Глава 3

В четверг утром мисс Гарви быстрым шагом направилась к ферме Уиппл: еще накануне она разработала гениальный план и теперь была полна решимости осуществить его.

Рейчел мечтала поскорее уехать из опостылевшего ей Темптэйшена до того времени, как сойдет с ума от скуки и станет такой же, как ее мать Вирджиния. План девушки был прост, как и все гениальное: она предложит Клиа Уиппл свои услуги во время съемок видеофильма, станет для нее незаменимой и сделает все, чтобы актриса после окончания съемок увезла ее с собой.

Вирджиния Гарви всегда называла свою дочь драгоценным сокровищем, и Рейчел очень надеялась, что таким же бесценным кладом она сумеет стать, если очень постарается, и для миссис Уиппл. Рейчел совсем не думала о том, как воспримет мать ее отъезд, но полагала, что поскольку в семье есть еще две старшие сестры-двойняшки, то отъезд младшенькой не отразится губительно на здоровье матери. Пусть теперь они побудут бесценными сокровищами, а Рейчел сыта по горло!

Она увидела Клиа на верхней ступеньке крыльца и на секунду замерла от восторга. Да, актриса, о которой многие говорили как о неотразимой красавице, действительно таковой и была. Яркая, броская внешность, холеное лицо, небесного цвета глаза, чуть смуглая нежная кожа…

— Добрый день! — удивленно произнесла она, и Рейчел поразил ее певучий глубокий голос.

Девушка остановилась в нерешительности и вежливо произнесла:

— Здравствуйте, вы так прекрасны!

Клиа благосклонно улыбнулась и от этого показалась еще более привлекательной.

— Меня зовут Рейчел Гарви. Я подумала, что, вероятно, могу быть вам полезной…

— Вы имеете какое-то отношение к Стивену Гарви? — перебила Клиа, и очаровательная улыбка исчезла с ее лица.

— Это мой отец. Я пришла узнать, не нужна ли вам какая-нибудь помощь…

Клиа на мгновение задумалась, недоуменно пожала плечами, и когда Рейчел уже была готова к тому, что ее сейчас выставят вон, из дома вышла молодая рыжеволосая девушка в розовой маечке и джинсах.

— Привет! — Она с любопытством оглядела незнакомку. — Меня зовут Эми, а тебя?

— Рейчел. Я пришла узнать, не нужна ли вам моя помощь, — улыбаясь, ответила девушка и вдруг заметила, что рыжеволосая держит в руках металлические скребки, которыми отдирают старую краску. — Вы красите дом? — с надеждой спросила она.

Эми покачала головой и подошла поближе.

— Нет, я собираюсь покрасить лишь нижнюю часть крыльца, — объяснила она и вручила один из скребков подошедшей Клиа, которая недоуменно уставилась на него, не понимая, для чего сей предмет нужен.

— Чтобы краска легла ровно и гладко, доски должны быть полностью очищены от старой краски и грязи, — со знанием дела заговорила Рейчел, старясь произвести на рыжеволосую благоприятное впечатление. — Краску необходимо накладывать в несколько слоев…

— Ну, мы собираемся только немного подновить белой краской, — сказала Эми.

— Здесь нужен более темный цвет, но только не белый.

— Пожалуй, она права! — сказала актриса, но в ее взгляде Рейчел не увидела одобрения.

— И что ты предлагаешь? — спросила Эми.

— Свою помощь! Я могу принести вам краску персикового цвета. Мы заказали ее в большом количестве. Это обойдется вам совсем дешево, без наценок, а я бесплатно помогу вам выкрасить крыльцо.

— Ну что ж, мы согласны! — объявила Эми.

— Тогда я пойду принесу новую краску. — Рейчел, заметив, что Эми хочет возразить, быстро пошла к калитке.

— Эй, подожди! — окликнула ее Эми. — А деньги?

— Все будет оформлено за счет магазина!

— Просто какая-то фантастика! — удивилась Эми.

— Этот магазин принадлежит ее отцу — Стивену Гарви, — усмехнувшись, объяснила Клиа.

Эми побледнела и хотела бежать за девушкой, чтобы отказаться от ее помощи, но та издалека кокетливо помахала ей рукой и скрылась из виду.

Рейчел Гарви была абсолютно уверена, что уже стала «бесценным сокровищем» для рыжеволосой Эми. А ведь Эми — подруга Клиа Уиппл!

Пока Эми и Клиа беседовали во дворе, обсуждая детали съемок будущего фильма, помощница красила крыльцо и внимательно слушала их разговоры о свете, камерах и ракурсах. Закончив, она отошла на некоторое расстояние.

— Отлично! — воскликнула подошедшая Эми. — Классная работа, Рейчел!

На крыльце показалась еще одна женщина — чуть постарше, с пышными темными вьющимися волосами. Увидев незнакомую девушку и покрашенное крыльцо, она остановилась.

— Дорогая, познакомься, это Рейчел! Она пришла помочь нам, — сказала Эми. — Рейчел, это моя старшая сестра Софи.

— Спасибо, но… — Софи с удивленным видом спустилась вниз. Эми повела ее в глубь двора, что-то объясняя, а Рейчел принялась внимательно изучать сестру Эми.

Софи с первого взгляда понравилась ей: привлекательная внешность, хорошая фигура, вот только взгляд больших карих глаз настороженный. Поначалу Рейчел показалось, что сестры очень уж разные, но, присмотревшись, она поняла, что девушки очень похожи. И еще: почувствовала их духовное единение. Софи и Эми — это команда, одно целое.

— Ну, что скажешь? — тихо спросила Эми. — Хорошо получилось крыльцо? — И, услышав одобрение сестры, добавила: — Только имей в виду, фамилия этой девицы — Гарви!

— Ты полагаешь, она пришла загладить вину за аварию, устроенную ее папашей?

— Просто помочь! — беспечно махнула рукой Эми.

Сестры вернулись к Рейчел, стоящей около сверкавшего новой краской крыльца, и она сказала:

— Я люблю работать и выполняю порученное мне дело хорошо.

— Не сомневаюсь. Хочешь с нами пообедать? — предложила Софи.

Рейчел вежливо улыбнулась.

— А после обеда продолжишь работу, и Эми поможет тебе. Вот только если сюда нагрянет твой отец, то боюсь…

— Он не знает, что я пошла к вам! — поспешила их успокоить дочь Стивена Гарви.

Но после ленча на ферме неожиданно появились гости — Роб Аатс со своими родителями, Фрэнком и Джорджией. Рейчел с нескрываемым любопытством наблюдала за Клиа, которая во все глаза смотрела на юного Латса, не пытаясь скрыть восхищения, и думала, что актрису можно понять.

Да, Роб Латс — симпатичный парень, но лишь до тех пор, пока не раскроет рот. Стоит ему начать говорить всякие глупости и пошлости, сразу становится ясно, что он — полный придурок.

— Фрэнк, это твой сын? — подходя к нему вплотную, с очаровательной улыбкой спросила Клиа, и отец с гордостью кивнул, хотя, по мнению Рейчел, гордиться было абсолютно нечем.

Увидев своего мужа в опасной близости к прекрасной Клиа, Джорджия насторожилась, как охотничья собака. Подобная реакция девушке тоже была не совсем понятна: она всегда удивлялась, как это Джорджия могла выйти за Фрэнка, которого любой женщине не составило бы труда увести за собой хоть на край света. Другая бы на месте Джорджии мечтала исправить ошибку молодости и избавиться от такого мужа, а она до сих пор ревнует его и злится!

— Софи, Эми, познакомьтесь, это Джорджия! — воскликнула Клиа. — Мы учились с ней в одном классе.

Подобное заявление было сделано напрасно, поскольку Джорджия выглядела лет на пятнадцать старше Клиа. А все оттого, что почему-то вбила себе в голову, что ей очень идет бронзовый загар и крашеная блондинка с загорелым лицом выглядит неотразимо. Джорджия не раз предлагала и Рейчел загорать у реки, повторяя при этом: «Мы станем смуглыми, красивыми и будем выглядеть как сестры!» Смелое заявление!

Все, кроме Рейчел и Роба, поднялись на открытую веранду, и девушка, вручив сыну Фрэнка скребок, скомандовала:

— Давай помогай мне счищать старую краску!

Тот поморщился и неохотно принялся за работу, время от времени бросая на неотразимую Клиа восторженные взгляды, которая тоже посматривала на него. А Фрэнк болтал без умолку, откровенно заигрывал с актрисой, не обращая внимания на свою жену, сидящую с хмурым видом поодаль.

Сестры под благовидным предлогом ушли с веранды и, отойдя на некоторое расстояние, стали о чем-то тихо переговариваться. Софи нравилась Рейчел все больше и больше, в ней чувствовались надежность, основательность, собранность. Через несколько минут рядом с Софи внезапно возник Фин Такер. Мисс Демпси-старшая дернулась, и на ее лице появилась растерянность. Рейчел-то видела, как к ферме почти бесшумно подъехала полицейская машина, а вот Софи не заметила…

Мэр так смотрел на Софи, что не оставалось никакого сомнения в том, для чего именно он приехал на ферму. По крайней мере Рейчел это было предельно ясно, и она очень надеялась на то, что у мэра все получится. Фин Такер славился в городе тем, что всегда добивался поставленной цели.

Ведь от того, насколько Фин Такер именно теперь будет удачлив в осуществлении своих далеко идущих планов, во многом зависит и ее, Рейчел Гарви, счастливое будущее.

— Знаете, я немного волнуюсь за Фрэнка, — улыбнулся мэр. — В свое время я получил девять ссадин и царапин, заглядевшись на Клиа и рухнув с велосипеда. А вот Фрэнк, боюсь, может попасть в более серьезную катастрофу.

Софи посмотрела на Фрэнка, откровенно любезничавшего с хозяйкой дома, и, заметив зверское выражение на лице Джорджии, ответила:

— А мне кажется, уж если мистер Латс и попадет с тяжелыми травмами в больницу, то не по вине Клиа. Так вы, значит, упали с велосипеда?

— Да, засмотрелся на ее расстегнутую блузку. Мне тогда было двенадцать лет.

«Ну точно, извращенец с юных лет! — констатировала Софи. — От него надо держаться подальше». Но держаться подальше от Фина Такера было выше ее сил: мэр выглядел столь привлекательно и неотразимо, что мысль поскорее избавиться от него сразу улетучилась.

— Вы, очевидно, приехали посмотреть, все ли в порядке с электричеством? — предположила Софи.

— Да, нас с Уэсом просила об этом Эми.

— Тогда надо спуститься на цокольный этаж.

Они миновали веселую компанию, сидевшую на веранде, спустились вниз и стали искать распределительный щит. Софи оказалась так близко от мэра, что на мгновение у нее захватило дух.

— А, вот и распределительный щит! Сейчас посмотрим…

— Ну что там, мистер Такер? — почему-то шепотом спросила Софи.

— Зовите меня Фин. Посмотрим, все ли в порядке… Всегда существует опасность, если предохранители не в порядке. Пожар — это очень волнующее, захватывающее дух зрелище!

— Мне так не кажется, особенно если пожар — в твоем доме, — пробормотала Софи. — Я ничего не понимаю в электричестве , поэтому…

— Не беда, я могу вам рассказать!

— Спасибо, Фин, но я все равно ничего не пойму, поэтому полагаюсь на ваши знания. Я оставлю вас здесь, а сама поднимусь наверх. Жду вас на кухне, Фин!

— Трусиха! — засмеялся мэр, осматривая распределительный щит.

Скоро он появился на кухне, где сидела Софи и слушала песню «В Мемфисе» своего любимого Дасти Спрингфилда. Перед ней стояли кувшин с холодным лимонадом и два стакана.

— Готово! — объявил Фин, вымыл руки и вытер их бумажным полотенцем. — Электрический щит и проводка в порядке, но если вдруг что-нибудь случится, зовите нас с Уэсом, и мы мигом все исправим.

— Спасибо, вы очень любезны, — улыбнулась Софи. — Садитесь, пейте лимонад.

— А мы с Уэсом вообще очень любезные, вежливые мужчины и всегда рады помочь людям.

У Софи мелькнула мысль, что она, очевидно, напрасно с такой опаской относится к мэру. Фин Такер, в сущности, неплохой человек. Однако следующая фраза снова насторожила ее.

— Расскажите мне о фильме, который вы собираетесь снимать.

— Почему это вас так интересует? Обычный видеофильм. Клиа решила снять кино о своем возвращении в родной город, для этой цели и наняла нас с Эми. Несколько лет назад мы снимали церемонию ее бракосочетания, и Клиа ролик очень понравился.

— В каком жанре вы предполагаете снять фильм?

— Как в каком? — удивилась Софи. — Просто фильм… Почему вы так настойчиво расспрашиваете об этом?

— А почему вы так остро реагируете на мои вопросы? С первой минуты нашего знакомства вы постоянно находитесь в напряжении. Почему?

— У меня такой характер, я всегда обо всем беспокоюсь, хотя я человек законопослушный и положительный.

— И ваше кино тоже будет положительным?

— Да! — теряя терпение, бросила Софи. — Обычный, рядовой фильм, причем весьма короткий. Клиа пригласила нас с сестрой, потому что ей очень нравится, как Эми работает.

— Эми? А… вы? — удивился Фин Такер.

— В основном ей нравится работа моей сестры. Я снимаю заранее продуманные и подготовленные сценарные сюжеты, а Эми всегда вносит в съемку большую долю импровизации, и кино получается очень интересным. Эми по натуре художник, у нее особое видение мира. И многие обращаются к сестре, чтобы она запечатлела какое-нибудь торжественное событие их жизни, например, свадьбу. В принципе любая видеостудия может это сделать, но многие, услышав о способностях Эми, обращаются именно к ней. Я снимаю официальные моменты, а она импровизирует, сочиняет на ходу.

— А для чего все-таки Клиа решила снять это кино? — спросил Фин.

— Господи, дался вам этот несчастный фильм! — воскликнула Софи. — Почему он вас так волнует?

— Меня волнует все, что происходит в моем городе, и как только в среду вы приехали, я стал интересоваться…

— В воскресенье мы уедем, и вы успокоитесь.

— Ладно, не обижайтесь и не сочтите меня чрезмерно назойливым, — примирительно закончил разговор Фин, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за лимонад.

Мэр направился на веранду, где расположилась компания, а Софи, вымыв стаканы, вышла на задний двор, чтобы немного побыть там в одиночестве и собраться с мыслями. Смутное ощущение какой-то скрытой и очень близкой опасности не оставляло ее ни на минуту, портило настроение, не давало сосредоточиться.

Софи присела на ступеньку, закрыла глаза и попыталась расслабиться, но в этот момент что-то холодное и мягкое ткнулось ей в колени. Она вздрогнула и увидела у своих ног странное существо, отдаленно напоминающее собаку. Конечно же, это была собака, но очень странная. Таких Софи никогда прежде не видела.

Софи немного успокоилась и принялась с любопытством разглядывать необычную собаку — не очень крупную, с длинным телом, покрытым гладкой шерстью рыжевато-коричневого цвета, на коротких белых ногах с редкими черными пятнами. Глаза у пса были большие и казались очень выразительными оттого, что веки были обведены черными кругами.

Неожиданно на крыльце появился Фин Такер и встревожен-но спросил:

— Что случилось? Мне показалось, вы вскрикнули?

— Да, — ответила Софи, кивнув на сидящую собаку. — Я испугалась этого странного пса.

— Какая милая собачка! — заулыбался Фин. — И чем же это невинное существо вас напугало?

— Обычно они кусаются.

— Редко, если только их обижают.

— Она какая-то чудная, я таких прежде никогда не видела.

Фин внимательно оглядел собаку и объяснил:

— Эта порода называется уэльский корги. Мне кажется, она бездомная.

— Да, очень уж грязная, — согласилась Софи.

Собаку действительно давно не мыли. Она внимательно и даже немного виновато смотрела темно-карими глазами то на Софи, то на Фина, словно понимая, что обсуждается ее оскорбляющий человеческий взор внешний вид.

— Иногда люди бросают собак, когда их вынуждают обстоятельства — вздохнул Фин, с сочувствием поглядывая на пса. — Не понимают, что собаки, выросшие в доме, плохо приспосабливаются к свободной жизни. — Внезапно его лицо исказилось от гнева, и он добавил: — А некоторые мерзавцы просто выбрасывают их из машин на шоссе!

— Это ужасно! — Софи присела на корточки и спросила: — Ты, наверное, голодная?

— Конечно, она хочет есть, — вместо собаки ответил Фин, — но учтите: если вы ее хоть раз покормите, то уже никогда не избавитесь от нее.

— Но я же не могу допустить, чтобы животное умерло с голоду! — возмутилась Софи, пошла на кухню за едой и через несколько минут вернулась с большим куском ветчины.

Собака сидела на траве и не делала попыток выхватить еду из рук. Софи, отломив кусок, протянула ей. Собака осторожно взяла ветчину и начала есть.

Фин, наблюдая за ней, заметил:

— Она прирожденный политик. Ведет себя разумно и осмотрительно.

— Может, подержать ее в доме несколько дней до нашего отъезда? — задумчиво произнесла Софи, подавая псу еще один кусок ветчины.

— Попробуйте, только не давайте ей имя, иначе вам будет очень жаль с ней расстаться. Скажите, Софи, вы всегда вот так обо всех заботитесь? — вдруг спросил Фин. — Или только о сестре и бездомных собаках?

— Я всегда забочусь об Эми и моем брате.

— А кто заботится о вас? — Фин пристально смотрел ей в глаза. — Вы приехали сюда потому, что так захотели Клиа и Эми, вы кормите чужую собаку, хотя немного побаиваетесь…

— Я прекрасно сама о себе забочусь! — перебила его Софи. — И всегда поступаю так, как мне хочется.

— Понятно. Ладно, не буду мешать вашему общению.

Софи, глядя вслед Фину, с сожалением подумала о том, что не следовало вести себя так вызывающе. Собака, словно почувствовав ее настроение, подошла и ткнулась влажным носом в ноги. Софи улыбнулась, присела на корточки и погладила собаку по голове, приговаривая:

— Хорошая, умная собачка, только я не знаю, как с тобой обращаться! — Она встала, отряхнула шорты и сказала псу: — Мне надо идти работать.

На кухне Софи открыла ноутбук и хотела уже печатать ту часть сценария, в которой появляются Джорджия и Фрэнк Латс, но внезапно отвела взгляд от мерцающего экрана. На пороге сидела собака и умоляюще смотрела на нее, ожидая приглашения.

— Ладно, заходи, только не прыгай на мебель! — предупредила ее Софи. — Ты очень грязная.

Собака радостно завиляла хвостом, подбежала и легла под столом. Некоторое время Софи печатала, пока Эми не позвала ее на веранду. Пес побежал следом.

Эми с видеокамерой в руках оживленно рассказывала что-то Фину Такеру и, увидев сестру, воскликнула:

— У нас, кажется, возникли небольшие проблемы, Софи!

Софи не терпелось узнать, о каких проблемах говорит сестра, но в этот момент к ним подошел Уэс и с серьезным видом сообщил:

— Душ исправен, но засор в трубе еще не устранен. Я вернусь завтра с инструментами и все доделаю, Эми.

— Спасибо, Уэс!

— Так какие проблемы появились? — спросила Софи, когда полицейский ушел.

— Кажется, вашим гостям неплохо было бы тоже поручить выполнить какую-нибудь работу по дому, иначе очень скоро мы станем свидетелями семейной трагедии, — усмехнулся мэр, кивнув на Фрэнка и Джорджию, которые с перекошенными от гнева лицами свистящим шепотом выясняли отношения.

— Ты эту проблему имела в виду? — спросила Софи и подумала, что, вероятно, именно такие злые лица бывают у супругов перед тем, как они поубивают друг друга, покончив тем самым со взаимными обидами и упреками раз и навсегда.

— Да. Наверное, нам не следовало втягивать все их семейство в съемки фильма, — ответила Эми. — Мы могли бы ограничиться лишь помощью Фрэнка.

— Если сейчас на наших глазах произойдет двойное убийство, я возложу ответственность за него на вас, милые леди, — улыбнулся Фин. — В нашем городе давно не случалось преступлений, и мы уже забыли, как это бывает.

— А что, раньше семейка Латс никогда так не ругалась?

— Бывало, но редко. И только когда напьются.

— Значит, теперь они перешли к открытой конфронтации, и я одобряю выбранную ими линию, — рассмеялась Софи. — Никогда не надо ничего скрывать от общественности. Долой лицемерие и притворство! И я рада, что наш с Эми приезд поспособствовал искоренению этих позорных явлений в Темптэйшене.

— Но в некоторых ситуациях немного притворства не помешало бы, — тихо заметил Фин после того, как Джорджия слишком громко прошипела в адрес мужа оскорбительное слово.

— Нет, притворство — это аморально.

— Что ж, значит, я аморален, — развел руками Фин.

— Ладно, пойду попытаюсь их утихомирить, — вздохнула Софи и направилась к супругам, которые при ее приближении замолчали.

Собака тоже решила принять участие в их примирении и поспешила за своей новой хозяйкой.

— Мы с Эми очень благодарны вам за то, что вы согласились принять участие в съемках фильма, — начала Софи. — У вас это здорово получается, но мы так увлеклись, что даже забыли угостить вас. Хотите сандвичи?

— Нет, спасибо, мы уже собираемся домой, — прощебетала Джорджия. — И примите нашу благодарность за предложение сниматься у вас.

— Ни один талант не должен остаться невостребованным, — наставительно произнесла Софи. — Моя сестра сказала, что вы оба прекрасно смотрелись, — на ходу сочинила она, — и я подумала, что, может быть, завтра вы тоже придете?

— С удовольствием. Сделаем все от нас зависящее, чтобы фильм получился хорошим. — Джорджия выдержала паузу, а потом робко попросила: — А нельзя ли нашего Роба тоже привлечь к съемкам?

Софи поискала глазами сына Латсов и увидела его около машины рядом с хозяйкой дома. Клиа что-то увлеченно рассказывала Робу и звонко смеялась, а тот с нескрываемым обожанием молча смотрел на нее.

— Я убеждена, что ваш Роб станет одним из главных действующих лиц, — твердо заявила Софи.

— Это так любезно с вашей стороны, — не уловив ироничного намека, обрадовалась Джорджия. — Вы так добры!

Супруги Латс попрощались, Софи облегченно вздохнула, села на ступеньку крыльца и закрыла глаза. Рядом с ней тут же устроилась собака.

— Да, это очень любезно с вашей стороны! — раздался над ее ухом насмешливый голос Фина Такера. — Вы очень добры, и Роб, несомненно, займет достойное место в вашем видеофильме. — Мэр потрепал собаку за ухом и вдруг спросил: — И все же, Софи, я не могу понять: что вас так беспокоит?

— В моей жизни было много стрессов, — ответила Софи, поднимаясь, и собака тотчас же вскочила. — А кроме того, я выросла в семье… — она сделала паузу, пытаясь подобрать точное определение, — в довольно своеобразной семье. Ее женская половина всегда отличалась повышенной чувствительностью и нервозностью.

— Несколько дней, проведенных в нашем городке, на свежем воздухе, успокоят ваши нервы! — заверил Фин Такер. — Темптэйшен славится своей тишиной.

«Встреча с тобой для меня уже сильный стресс», — со злостью подумала Софи, и мэр, словно угадав ее мысли, попрощался:

— Рад был снова увидеть вас, Софи Демпси! — и направился к машине, возле которой его дожидался Уэс.

— Мне тоже было приятно встретиться с вами. — Ее сердце часто и гулко застучало. — Еще раз хочу поблагодарить вас за помощь, если мы с вами больше не увидимся.

— Мы с вами обязательно увидимся, и в самое ближайшее время!

— О Господи! — прошептала Софи и, взглянув на подбежавшую веселую Эми, поинтересовалась: — Дорогая, объясни: для чего нам нужен этот фильм?

— Кому «нам»? Тебе, мне и собаке?

И пес, почувствовав, что говорят о нем, радостно завилял хвостом и с немым обожанием посмотрел на Софи.

— Мэры приходят и уходят, а собаки остаются, — вырвалось у Софи.

— Но иногда мэры возвращаются…

— Лучше бы не надо!

Вечером, принимая душ, Софи мысленно поблагодарила любезного начальника полиции Уэса за отремонтированный душ. Собака сидела на коврике и внимательно наблюдала за ней. Софи тоже изредка бросала взгляды на ее грязную шерсть и наконец решилась.

— Ладно, залезай сюда! — скомандовала она псу, и тот, радостно завиляв хвостом, прыгнул в ванну.

Софи тщательно вымыла его шампунем с эвкалиптом и лавандой, а потом, когда он, чистый и благоухающий, выпрыгнул из ванны на пол, тщательно растерла его полотенцем. Теперь собака обрела приличный вид, и с ней уже не стыдно было показаться на людях. Софи пошла на кухню, достала из холодильника мороженое «Дав» и села за ноутбук. А собака, расположившись около ее ног, время от времени бросала многозначительные взгляды на хозяйку, намекая, что было бы неплохо поделиться мороженым.

Мысли путались, в голову все время настойчиво лезли воспоминания о Фине Такере, сосредоточиться на работе было трудно, поэтому когда на кухне появилась сестра в пижаме, Софи сразу выключила ноутбук.

Из раскрытого окна веяло свежестью и вечерней прохладой, Эми села в кресло, подтянула колени к подбородку, и Софи, взглянув на нее, улыбнулась. В этой детской пижаме сестра напоминала ей маленькую девочку, какой была примерно лет в десять.

— Нам надо сочинить любовную сцену! — объявила Эми. — Работодательница настаивает на этом.

— Любовную сцену? — переспросила Софи. — А впрочем, ничего удивительно. Это очень похоже на Клиа! — Софи с отвращением взглянула на обои и поморщилась. — Невозможно писать любовную сцену в таких условиях: когда я вижу эти странные вишни, у меня пропадает вдохновение!

— А ты не смотри на стены, — посоветовала Эми. — Вдохновение же у тебя пропадает потому, что ты думаешь о посторонних вещах.

— Знаешь, Клиа просит снять в любовной сцене Роба! Говорит, что сын Фрэнка — это самый лучший вариант, о котором можно только мечтать.

— Я это поняла сразу, увидев, как она его откровенно соблазняет, — нахмурилась Софи. — И как же Клиа представляет себе эту сцену: она возвращается домой, в свой родной город, для того, чтобы встретиться со своим первым любовником, а вместо этого влюбляется в его сына? По-моему, несчастного Фрэнка хватит удар!

— Пусть хватает, — равнодушно махнула рукой Эми. — Если мы все грамотно снимем, Фрэнк останется жив, потому что ничего не узнает. Ты сочинишь красивую изысканную сцену соблазнения, мы снимем ее и…

— Прости, я не поняла, кто кого должен соблазнять? — уточнила Софи, глядя на мерцающий экран ноутбука.

— Какие наивные вопросы ты задаешь! Разумеется, Роб будет соблазнять нашу актрису! Ома — девушка старомодного воспитания и строгих правил, поэтому не станет кидаться ему на шею!

— Да, ее безупречное воспитание бросается в глаза. И вообще, я не понимаю, что вы с Клиа задумали. Для того чтобы написать сценарий, мне надо знать ваши требования, а вы и сами толком не представляете, что конкретно вам нужно.

— Мы будем снимать документальный фильм. Или почти документальный фильм о том, как Клиа возвращается в родной город. Кое-что уже получилось великолепно, Софи! Знаешь, я так увлечена этими съемками, — с воодушевлением продолжала Эми. — Мне давно наскучило снимать свадебные видеофильмы. Целых семь лет! Я ведь почему так ухватилась за предложение Клиа? Потому что надеюсь, этот фильм принесет удачу. Меня заметят, пригласят в какую-нибудь серьезную фирму, где работают не любители, как мы с тобой, а настоящие профессионалы.

Софи внимательно смотрела на вдохновенное лицо младшей сестры, слушала ее и печально думала о том, что все это она предвидела. Когда-нибудь Эми надоест, и она оставит их маленький бизнес. И что тогда ей, Софи, делать? Проблема заключалась в том, что, много думая об этом, она так до сих пор не решила, чем ей тогда заняться. А главное, Софи не представляла себе, как сможет жить одна, без младшей сестры.

— Эми, не тешь себя напрасными иллюзиями. Лос-Анджелес — огромный город, и все места в видеоиндустрии давно заняты.

— Да, я знаю, но Дэви обещал помочь. Теперь его очередь помогать мне! — И она улыбнулась. — Слушай, если я выйду из нашего бизнеса, чем займешься ты?

— Понятия не имею, — пожала плечами Софи. — Надо будет подумать, что еще я умею делать, к чему могу приложить свои силы.

«По крайней мере я перестану постоянно заботиться и беспокоиться о тебе, — мысленно добавила она. — Мне тридцать два года, а я до сих пор не представляю, чего хочу от жизни. И не знаю, кто обо мне позаботится».

Она вдруг вспомнила вопрос, заданный ей Фином Такером. Он тоже настойчиво, как показалось Софи, интересовался тем, кто о ней заботится…

— Если я выйду из бизнеса, ты продашь свою долю? — спросила Эми.

— Наверное… я пока об этом не думала.

— Тогда я ее куплю, ведь тебе деньги нужны больше, чем мне. Потому что я твердо намерена сделать карьеру, а ты все колеблешься, сомневаешься. Значит, тебе будет сложнее найти свое место в жизни.

— Ладно, потом обсудим этот животрепещущий вопрос, — улыбнулась Софи. — А теперь пора спать. Время позднее.

Внезапно Эми порывисто вскочила с кресла, подошла к сестре, обняла ее за плечи и поцеловала.

— Я тебя очень люблю, — прошептала она.

— Я тоже тебя люблю, сестренка, — растроганно сказала Софи и подумала: «Вот почему я должна позволить тебе уйти и начать жить самостоятельно».

Нет, в сущности, вопрос о работе ее не волновал: Софи относила себя к разряду неглупых, организованных, трудолюбивых людей и была уверена, что с такими качествами всегда найдет себе работу по душе. Но вот чем ей хотелось бы заниматься, она и предположить не могла. Зато твердо знала другое: чем она не хотела заниматься. Софи уже очень давно не хотела быть Демпси — то есть принадлежать к семье, в которой родилась, выросла и которой, несмотря ни на что, была очень предана. Снимать на видеокамеру свадебные фильмы, как Эми, — да, это ей тоже наскучило. Пойти по проторенной братом дорожке? Об этом не может быть и речи, потому что Дэви занимался тем, что Софи всегда было не по душе: он обманным путем выманивал или отнимал деньги у богатых людей, которые, по его мнению, получили их незаконным путем. И надо заметить, преуспевал на этом поприще.

Неожиданно ей снова вспомнился мэр Темптэйшена. Как он с улыбкой смотрел на нее, что говорил… Мысль о Фине Такере мгновенно привела Софи в состояние сильного душевного волнения, и она очень удивилась этому. «Не надо думать о мэре! — пыталась внушить себе Софи. — Эти опасные мысли ни к чему хорошему не приведут!»

Она поднялась в спальню, и собака, виляя коротким хвостом, побежала за ней. Но избавиться от настойчивых воспоминаний о Фине было сложно, и Софи, даже засыпая, не переставала думать о нем и улыбаться.

«И зачем мне нужен этот мэр?» — погружаясь в сладкую дремоту, спросила себя она, но ответить не успела, потому что крепко уснула.

В пятницу утром мэр спустился к завтраку, и сразу Лиз, ожидавшая его за широким столом, накрытым льняной скатертью, начала высказывать свое недовольство.

— Фин, оказывается, ты уже дважды побывал на ферме Уиппл, — вместо приветствия сказала мать. — Ассоциации с этими киношниками могут сослужить тебе плохую службу, и я удивляюсь, как ты сам этого не понимаешь! Стивен уже несколько раз попрекнул меня твоими связями с этими девицами! Не давай ему козыри в руки, ведь скоро выборы! Не компрометируй себя!

— Какими связями, о чем ты говоришь? — поморщился Фин.

— А что такое ассоциации? — спросила Дилли, доедая булочку с маслом.

— Это когда ты, подумав о чем-то, сразу же вспоминаешь другое, — объяснил отец, откусывая свежую булочку.

— Дилли, сколько раз я тебе говорила: нельзя разговаривать с набитым ртом! Это невоспитанно и грубо! — И, снова переключив свое внимание на сына, Лиз продолжила: — Я прошу тебя не ездить больше на ферму Уиппл.

Фин ждал, что Лиз добавит: «Это невоспитанно и грубо», — но она, к его удивлению, промолчала. Наверное, была уверена, что сыну все и так совершенно ясно.

— Не понимаю, почему мои поездки на ферму Уиппл должны вызывать у людей нездоровые ассоциации? — пожав плечами, произнес Фин. — Да, я был там по просьбе Уэса. Сначала мы поехали на ферму в среду разобраться в причинах дорожного инцидента, а во второй раз мы отправились туда, потому что Уэс обещал посмотреть, в порядке ли у них электричество. Что в этом плохого?

— А что хорошего? — поджав губы, промолвила Лиз. — Фин, ты не должен…

— Мама, хочу тебе напомнить, что мне уже давно исполнился двадцать один год, я — совершеннолетний! И сам знаю, куда мне ходить и с кем общаться. Ты лучше обрати внимание на свою внучку, которая общается с Джейми Баркли. — И, подмигнув Дилли, передал ей еще одну булочку. — Мне эта юная мисс не внушает доверия!

— Джейми Баркли — замечательная девочка, — заявила Дилли. — И я хочу ассоциироваться с ней!

— Между прочим, отчим Джейми — вице-президент Третьего национального банка, — сообщила Лиз. — А ее мать недавно вступила в наш дамский клуб. Очень милая женщина! Общаться с Джейми Баркли можно, а вот что касается этих киношных девиц…

— Спасибо за завтрак, я тороплюсь в магазин.

Фин поднялся из-за стола, но улизнуть от властной матери было не так-то просто. Она пошла следом за сыном в холл, продолжая его отчитывать:

— Фин, я не хотела обсуждать этот вопрос в присутствии Дилли. Но я слишком хорошо изучила тебя и твои отношения с женским полом. Когда ты заводишь интрижки с женщинами, живущими в нашем городе, это, конечно, плохо, но мы хотя бы знаем их. А чужие девицы, приехавшие неизвестно откуда и зачем… Не ходи туда больше!

— Интрижки? — вспылил Фин. — О каких интрижках ты говоришь? Если я поехал на ферму починить чертово электричество, то это совсем не означает, что я…

— Не выражайся так грубо! И перестань возмущаться. Я желаю тебе только добра. А кроме того, у тебя есть дочь, которой нужна мать, и я уверена, что ты, если захочешь, найдешь приличную скромную женщину, и она с радостью согласится стать матерью Дилли! Тебе почти сорок лет, Фин…

— Не сорок, а тридцать шесть! Я не собираюсь жениться, по крайней мере в ближайшем будущем! И не намекай мне на Рейчел Гарви, особенно в присутствии Дилли!

— Я никогда не говорила о Рейчел при внучке! — возразила Лиз.

— Но у нее хороший слух, не забывай об этом, она не маленькая дурочка и все понимает, — поглядывая на дверь, тихо произнес Фин.

— Ты должен жениться до выборов, — объявила Лиз. — Свадьбы очень популярны среди горожан, и если ты женишься накануне выборов, это добавит тебе значительное количество голосов.

— По-моему, у тебя с утра что-то не в порядке с головой, — мрачно предположил мэр Такер.

— Как ты разговариваешь с матерью? — На щеках Лиз выступили красные пятна.

— А как ты разговариваешь с сыном? Хочешь женить меня на женщине, которую я не люблю, лишь для того, чтобы выиграть следующие выборы?

— Если ты сам найдешь приличную, достойную женщину, то я буду только рада, — процедила Лиз. — Но пока ты никого не нашел, а Рейчел — самый подходящий вариант: чудесная девушка, неглупая, воспитанная, ты ей нравишься, и она прекрасно относится к Дилли…

— Дилли так не считает! — возразил Фин. — А мисс Гарви, если хочешь знать, и не помышляет о том, чтобы выйти за меня замуж.

— Но ее мать много раз говорила мне, что Рейчел была бы рада выйти за тебя замуж. Она сказала, что дочь просто очень стеснительная девушка и не хочет демонстрировать свои чувства.

— Рейчел стеснительная? — громко рассмеялся Фин. — Да она наглая акула, каких мало! И она не собирается выходить за меня замуж. Насколько мне известно, ее основная задача — смыться из дома, подальше от Стивена и Вирджинии.

— Кто тебе сказал эту глупость? — возмутилась Лиз. — Да если хочешь знать, Рейчел духовно очень близка со своими родителями!

— Так близка, что начинает тяготиться ими.

— Фин, когда ты наконец остепенишься?

— Все, пока, мне некогда, — пробормотал сын и, выбежав из дому, зашагал вниз по холму к своему магазину.

— Я желаю тебе только добра! — крикнула мать, выбегая на крыльцо.

— О Господи, как же сыновья ненавидят эти слова! — вздохнул Фин Такер и не обернулся.

Он шел и думал о том, что, несмотря ни на что, любит мать, однако ежедневное общение с ней дается с годами все труднее. Вечно она пилит его, учит жизни, мучает советами относительно его настоящей и будущей политической деятельности. А кроме того, Лиз очень богата и привыкла, чтобы все беспрекословно подчинялись ей. Девичья фамилия матери — Ярнелл, и это ее семья, а не отца Фина, всегда проживала в роскошном особняке на холме. Видимо, поэтому Лиз может позволить себе учить других…

Но надо быть снисходительнее к ней, потому что ее любимый муж, отец Фина, умер несколько лет назад, Лиз осталась одна, и ей очень тоскливо. А какой замечательной парой они были! Всегда смотрели друг на друга влюбленными глазами, сидели обнявшись, порой даже забывая о сыне. А теперь мать осталась одна…

Фин посмотрел, ушла ли Лиз домой: на крыльце никого не было. Он облегченно вздохнул, его радостный взгляд заскользил по верхушкам могучих деревьев на холме и вдруг наткнулся на водонапорную башню. Фин вздрогнул и так резко остановился, что чуть неупал. Стремящаяся ввысь, в нежно-голубое небо, водонапорная башня была выкрашена в игривый ярко-алый цвет.

Фин на мгновение зажмурился, надеясь на то, что нелепое алое сооружение — плод воспаленного воображения, и если открыть глаза, то оно исчезнет, но…

— О Господи, — пробормотал он и заспешил вниз. — Нет, с этим безобразием надо что-то делать…

Глава 4

— Может быть, переименовать водонапорную башню в вавилонскую блудницу? — предложил мэр своему другу Уэсу, когда после закрытия магазина они удобно расположились в креслах на крыльце.

— А ты посоветуйся со Стивеном! Кстати, он уже наведывался ко мне в управление и жаловался, что Хилди Мэллоу и люди из фирмы «Корис» подготовили против него заговор. Возмущался, что якобы унизили его достоинство…

— Представляю, как Хилди в сопровождении парочки учеников младших классов поджидает в темной аллее Стивена, нападает на беднягу, и он умирает от разрыва сердца, — рассмеялся мэр.

— Фин, прошу тебя, никаких смертей! — взмолился Уэс. — Только этого нам в городе не хватало!

— Ладно, пусть Стивен живет, — великодушно согласился Фин. — Вот только как бы нам избавиться от его назойливого участия в городском совете? И от его тупоголовой Вирджинии. Представляешь, теперь он выдвинул новое требование: заблокировать решение об установке уличных фонарей! Видите ли, это дорого!

— Ты сможешь избавиться от участия Стивена в работе городского совета лишь в том случае, если он обставит тебя на будущих выборах и станет мэром, — мрачно заметил Уэс. — Я представляю, как он будет разгуливать по городу и вещать: «Надо перекрасить башню в белый цвет и купить уличные фонари подешевле».

— Уэс, прошу тебя, не напоминай мне об избирательной кампании, об этом мне сто раз в день твердит мать! Лучше расскажи, что новенького?

— Я видел несколько кадров будущего фильма, который снимает Эми. Знаешь, неплохо, мне понравилось. Есть кое-что любопытное…

— Нет, Уэс, никаких сенсаций! — воскликнул Фин. — Пусть наша жизнь течет тихо, размеренно и скучно.

— Фин, ты не понял, я говорю о другом: о том дорожном инциденте. Оказывается, Эми снимала его на видео, и там отлично видно, что семейка Гарви тоже проехала на запрещающий знак! Если бы Стивен вовремя остановился, столкновения бы не произошло.

— Значит, Софи была права. Оба водителя виновны в нарушении, и ты должен с них строго спросить, Уэс.

— Как ты кровожаден, приятель, — улыбнулся начальник полиции. — Но ты еще не знаешь главного: камера отчетливо зафиксировала, что за рулем «кадиллака» сидела Вирджиния, а не ее муж!

— Для чего же они врали?

— Вот в этом-то я и хочу разобраться. По-моему, это весьма любопытно, ты не находишь?

— Уэс, я хочу, чтобы жизнь в нашем городе текла тихо и размеренно. — Фин покосился на алую водонапорную башню, тяжело вздохнул и произнес: — Никак не пойму, почему это чудовище выкрасили в ярко-алый цвет? — Он откинулся в кресле, положил ноги на перила, еще раз оценивающим взглядом окинул водонапорную башню и вдруг заявил: — А в общем, она ничего, как ты думаешь, Уэс? Конечно, ярковата, но зато немного оживляет наш унылый пейзаж. И раздражает Стивена! — злорадно добавил он.

— По-моему, Эми и Софи тоже внесли заметное оживление в нашу серую жизнь. Ты не находишь?

— Моя мать высказалась примерно в том же духе, только в иных выражениях, — произнес Фин, уклонившись от прямого ответа. — Ты уже разговаривал с Эми? Выяснил что-нибудь?

— Кое-что. Они намереваются снять фильм в жанре любовной истории, и Фрэнк, разумеется, уверен, что главную роль дадут ему. Но судя по тому, что довелось увидеть мне, главную роль в любовной истории предстоит сыграть его сыну Робу.

— Да, боюсь, Фрэнка ждет сильный удар, — усмехнулся Фин.

— Еще какой! Налицо конфликт отцов и детей в современной интерпретации: твой сын вступает в любовную связь с женщиной, о которой ты мечтал всю жизнь, и играет в кино главную роль, предназначавшуюся тебе! Настоящая драма. Бедный отвергнутый Фрэнк!

— Значит, они все-таки собираются снимать порнофильм!

— Я не знаю, но если даже и порно, то, надеюсь, они мне покажут его, — ответил Уэс. — И тебе тоже.

— Когда Стивен сгонит меня с кресла мэра, просмотр порнофильма станет для меня единственным утешением. И я во всеуслышание заявлю, что наслаждался им вместе с начальником полиции.

— Фин, не переживай ты из-за этих съемок! — махнул рукой Уэс. — Во-первых, вы еще не приняли запрещающее постановление, а во-вторых, ты сам говорил, что Софи не похожа на человека, снимающего порнографию.

— А теперь я убежден в обратном! Знаешь, как она настороженно все время смотрит на меня? И думаешь почему? Софи Демпси способна на все, кроме починки перегоревших пробок!

— А Эми мне сказала, что сестра всегда выглядит встревоженной потому, что у нее такой беспокойный характер, — сообщил Уэс. — Насколько я понял, у обеих было не очень счастливое детство. Ты бы пригляделся к ней получше, Фин! По-моему, Софи очень даже ничего.

— Спасибо за совет, я уже пригляделся. Она смотрит на меня с нескрываемым подозрением!

— Может быть, ей просто не нравятся мужчины твоего типа? — высказал предположение Уэс.

— Спасибо за откровенность.

— Ладно, не обижайся, приятель. Пойдем лучше сыграем партию в бильярд. Я выиграю, и тебе сразу полегчает.

— Даже и не рассчитывай на выигрыш! — Фин встал и спросил: — Так ты будешь разбираться с дорожным инцидентом и со Стивеном?

— Разумеется, страховая компания тоже хочет все выяснить. — И вдруг предложил: — Давай вечером сходим в бар?

— В пятницу в бар? Да там будет не протолкнуться! Я люблю, когда в баре тихо и спокойно.

— Фин, ну, пожалуйста! Ты заедешь за мной около девяти часов вечера, а я пока смотаюсь на ферму Уиппл и приглашу Эми.

— Правильно! — прищурившись, воскликнул мэр. — Ты будешь развлекаться в баре с Эми, а я стану сидеть там как дурак и пялиться на вас!

— Я хочу познакомиться с Эми поближе, — признался Уэс.

— Да она в воскресенье, кажется, уезжает!

— Да, в Цинциннати, но потом, возможно, вернется. Я думаю, если Эми согласится пойти в бар, то возьмет с собой и сестру. Фин, не упускай свой шанс! Итак, я жду тебя в девять часов!

— Ладно, так и быть, заеду за тобой вечером, — небрежно произнес Фин и добавил: — На свете много баров и таких женщин, как Софи!

Когда Рейчел Гарви вернулась домой, Вирджиния сидела на кухне за красным пластиковым столом и чистила фасоль. Увидев любимую дочь, она радостно сказала:

— А я тебя жду, деточка. У меня сегодня был разговор с Джорджией Латс!

«Так, начинается!..» — еле сдерживая раздражение, подумала Рейчел.

— Так вот, Джорджия сообщила, что ты ходила на ферму Уиппл. Знаешь, мне кажется, это неподходящее место для тебя! — Она выразительно посмотрела на дочь, которая попыталась запротестовать, но Вирджиния, к ее удивлению, вдруг заметила: — Однако твой папа полагает, что ты поступаешь правильно, помогая приезжим по дому.

«Нет, этого не может быть, здесь кроется какой-то подвох!» — с подозрением подумала Рейчел, не веря своим ушам.

— И потом я узнала, что эта милая женщина Софи скоро уедет, так что твои посещения фермы сами собой прекратятся, — с улыбкой добавила Вирджиния.

Рейчел недоверчиво покосилась на мать и решила рискнуть.

— Я хочу попросить Софи, чтобы она поговорила с Эми и та взяла бы меня к себе в видеобизнес. — Вирджиния принялась с удвоенной силой за фасоль, с ожесточением швыряя ее в миску, а Рейчел продолжала: — Представляешь, как это было бы здорово? Я получила бы приличную работу недалеко от дома!

Она, разумеется, не собиралась, получив работу, возвращаться в Темптэйшен, но предусмотрительно решила не посвящать мать в детали своего плана.

— Я так не думаю, дорогая, — пристально глядя на дочь, промолвила Вирджиния. — И твой отец тоже будет против.

Рейчел хотела закричать, что ей уже двадцать лет и что она может делать что хочет. Но вслух она этого не произнесла, поскольку знала, что подобные заявления для матери — пустой звук.

— А кроме того, твоя помощь нам нужна в магазине, — все с той же милой улыбкой продолжала Вирджиния. — И вообще, я не могу тебя никуда отпустить, что же я буду делать без своей любимой девочки? Ты, надеюсь, не хочешь, чтобы твоя мамочка умерла от тоски?

— О Господи, как ты не понимаешь, я не могу больше жить в этом дурацком скучном городишке! — выпалила Рейчел. — Неужели ты хочешь, чтобы я всю жизнь прозябала здесь?

— Ну, детка, успокойся, прошу тебя. Ты еще очень молода, а мы с папой знаем, как сделать тебя счастливой. Вспомни, мы ведь всегда давали тебе верные советы! Помнишь, как в детстве, на ярмарке, ты захотела съесть две порции сладкой сахарной ваты, а мы отговорили тебя, сказав, что после двух порций тебе станет плохо?

— Но моя жизнь — не две порции сладкой сахарной ваты!

— Рейчел, в нашем городе тоже очень неплохо жить! — Вирджиния бросила в миску последнюю порцию фасоли и встала. — И приличную работу можно найти.

— А я все-таки надеюсь, что Софи останется Здесь, хотя бы на некоторое время…

— Почему ты так решила? — подозрительно глядя на дочь, спросила Вирджиния.

— Потому что я видела, как на нее смотрел Фин Такер! — торжествующе сообщила Рейчел. — Она явно ему понравилась, и если он захочет, чтобы Софи осталась, так тому и быть!

— Софи и Фин? — презрительно поморщилась Вирджиния, прижимая к груди миску с фасолью. — Какая нелепость! Ты и Фин созданы друг для друга! При чем здесь эта Софи?

«Сейчас или никогда!» — приказала себе Рейчел, глубоко вздохнула и быстро заговорила:

— Мама, мы с Фином Такером не любим друг друга и никогда не полюбим. Мэру определенно приглянулась Софи, я видела, как он буквально пожирал ее взглядом. На меня он никогда так не смотрел!

— Подумаешь, Фин на кого-то посмотрел! — презрительно фыркнула Вирджиния. — Он однажды вляпался в историю со своей Дианой и получил урок на всю жизнь. Теперь Фин будет осмотрительно вести себя с женщинами, да и Лиз Такер не позволит ему наделать глупостей. Я сегодня же позвоню ей и обо всем расскажу. Уверяю тебя, его мать быстро прекратит эти переглядки, можешь не сомневаться! И не какая-то киношница создана для Фина Такера, а ты, Рейчел! Вы с Фином станете прекрасной любящей парой, и весь город будет вам завидовать! — Вирджиния сделала паузу, дабы убедиться, что ее страстная речь произвела на дочь должное впечатление, и уже будничным тоном добавила: — Надо почистить картофель и прополоть сорняки в саду.

— Хорошо, мама, — поджав губы, ответила Рейчел, а про себя воскликнула: «Немедленно прочь из этого городишки!»

В девять часов вечера в баре было не протолкнуться. Казалось, все жители Темптэйшена не нашли для себя ничего лучшего, как убить пятничный вечер в духоте, шуме и под грохот музыки, которой заправлял диск-жокей Билли Рэй Сайрус.

— Я предвидел это, — мрачно изрек Фин Такер, когда они с Уэсом взяли по кружке пива и сели за столик за перегородкой, подальше от эстрады. Некоторое время приятели сидели молча и пили пиво, а потом мэр, нетерпеливо поглядывая на часы, проворчал: — Ну что? Где эти киношные девицы, которых ты обещал пригласить? Почти половина десятого! Только зря убили время, лучше бы играли на бильярде.

Уэс виновато улыбнулся, развел руками, но в этот момент Фин заметил пробирающуюся к их столику Эми в голубом платье, а позади нее сестру и от удивления раскрыл рот. На Софи было надето ярко-розовое короткое, с глубоким вырезом платье, плотно облегавшее ее стройную фигуру, пышные вьющиеся волосы были распущены по плечам, на щеках играл румянец.

Черт возьми! Как же он раньше не заметил, что Софи очень хороша собой и у нее прекрасная стройная фигура? Странно, он все время видел лишь ее пухлые губы.

— Вот мы и пришли! — громко объявила Софи, подходя к Фину, и, заметив, как он откровенно разглядывает ее, спросила: — Нравится?

— Какое на вас экстравагантное платье! — сказал Фин, жестом приглашая Софи сесть рядом с собой.

Уэс подвинулся, и Эми села около него.

— Меня никто никогда не называл экстравагантной, и я не стремлюсь ею быть, — заметила Софи. — Но если это комплимент, то благодарю. Кстати, платье не мое. Клиа одолжила. По-моему, оно сохранилось со времен выпускного вечера в школе.

— Если вы не стремитесь выглядеть экстравагантной, тогда вам не следует носить короткие платья розового цвета.

— Разве это платье розовое? — удивилась Софи. — По-моему, цвет ближе к малиновому.

— Нет, именно розовое! — со знанием дела заверил ее мэр, пристально разглядывая глубокий вырез на груди.

— Похоже, падение с велосипеда и девять шрамов вас ничему не научили, — усмехнувшись, промолвила Софи и сделала несколько глотков.

— Что вы пьете? — подозрительно спросил Фин, наклонившись к стакану Софи и предчувствуя самое худшее.

— Ром с диетической кока-колой.

— Боже, какой ужас! Как вы можете мешать благородный напиток с этой гадостью?

— А мне нравится! — невозмутимо заявила Софи. — У меня с детства дурной вкус.

Фин покосился на друга, который с зачарованным видом слушал непрекращающуюся болтовню Эми о видеокамерах, правильной установке света и прочих жизненно важных для начальника полиции вещах. Уэс, поймав его-взгляд, незаметно показал глазами на дверь: мол, ты свое дело сделал, помог мне, а теперь, если надоело здесь сидеть, отваливай.

А Софи пока с нескрываемым любопытством оглядывала публику, собравшуюся в баре, и качала головой.

— А я вам кое-что принес! — обращаясь к Эми, с загадочным видом произнес Уэс, достал из кармана пластмассовый футляр, раскрыл его и вручил ей.

— Это же мои солнцезащитные очки! — очаровательно улыбаясь, воскликнула Эми таким голосом, каким обычно восклицают героини фильмов, когда им преподносят бриллиантовые украшения. — Как мило!

— Я обнаружил их на приборном щитке вашей машины, — объяснил Уэс, очень довольный реакцией девушки. — Они были сломаны и смяты, поэтому пришлось…

— Вы очень любезны! — перебила его Эми.

— Я сомневался, надо ли вставлять розового цвета стекла, но в магазине меня убедили, что розовый цвет — это самое лучшее, что может быть.

Фин, улучив момент, когда сестры принялись с жаром обсуждать несомненные достоинства новых очков, сделал незаметный жест приятелю, чтобы тот наклонился, и тихо сказал ему на ухо:

— А ты не теряешь времени даром. Когда успел починить очки?

— Я отправил Дана в Цинциннати, и там ему все сделали за пять минут.

— Ну ты даешь! — покачал головой Фин. — Посылать за очками своего заместителя в Цинциннати?

— Но я же не могу оставить службу ни на минуту, — улыбнулся Уэс. — Горю на работе день и ночь.

— Это заметно.

Фин вздохнул и решил, что ему пора уходить из бара. Просьбу Уэса он выполнил, его миссия окончена. Но неожиданно мэр передумал. А почему ему надо уходить? Почему бы немного не поболтать с Софи? И он спросил:

— Вы уже придумали название для вашего будущего фильма?

— Да, «Возвращение в Темптэйшен».

— Простенько и незатейливо. Может, надо потребовать, чтобы вы обратились ко мне как к мэру за разрешением упоминать в названии фильма наш город?

— Потребуйте! — Софи тряхнула головой, и Фин невольно залюбовался ее пышными волосами. — Скажите, а кто эти люди?

— Горожане, а что?

— Просто их очень много. Складывается впечатление, что весь город собрался здесь в пятницу вечером.

— Нет, не весь. Две тысячи жителей в баре не поместятся.

— И вы как мэр знакомы со всеми?

— С большинством, по которому я могу составить верное впечатление об остальных горожанах, которых не знаю.

— И какие же они, жители Темптэйшен?

— Упрямые и строптивые, как мулы.

— Лестная характеристика, — улыбнулась Софи. — Скажите, а кто тот молодой мужчина в ветровке, который разговаривает с Джорджией?

Фин слегка наклонился к Софи, чтобы увидеть, о ком она говорит, и с наслаждением вдохнул аромат лаванды, которой пахли ее волосы.

— Это Пит Элкот. В местном любительском театре он двигает декорации по сцене.

— Да, у него внушительный вид, — одобрительно заметила Софи. — Он очень хорошо сложен!

— А в бильярд Пит играет неважно. Не видит ситуацию, плохо просчитывает ходы. — Фин взглянул на Софи, которая недоуменно смотрела на него, и произнес: — Вам этого не понять, вы же не играете в бильярд. — И с увлечением продолжил: — Вот, например, как играет любитель? Видит только лежащей перед ним шар и думает, как бы забить его в лузу. А профессионал? Он заранее составляет план действий, просчитывает ходы и уж только потом выбирает, с какого шара начать. Вам не интересно?

— Нет, почему же, очень познавательно. Значит, Пит не профессионал?

— Куда ему!

— А как вы оцениваете способности Фрэнка? — спросила Софи об актере-любителе, который сидел спиной к своей жене, лицом к Клиа и о чем-то увлеченно с ней беседовал.

— Ну… Фрэнка, конечно, не сравнить с Питом. У него и удар точнее, и комбинации он может выбрать правильные. Но недостаток этого великого актера в том, что он воспринимает бильярд как способ показать себя и покрасоваться перед публикой. А излишнее самолюбование вредит серьезному делу.

— А каковы способности его сына? — Софи кивнула в сторону бара, рядом с которым стояли Роб и Рейчел и о чем-то оживленно спорили.

— Роб еще очень молод, но когда играет, старается думать, и иногда это неплохо получается. Пока у него еще мало практики.

— А со Стивеном Гарви вы когда-нибудь играли в бильярд?

— Почему вас это интересует? — удивился Фин. — Ведь вы же не умеете играть?

— Наверное, потому, что я никогда прежде не рассматривала умственные способности людей с точки зрения того, как они играют в бильярд, — объяснила Софи. — И мне интересно, как именно вы с позиций бильярдиста оцениваете людей.

— Ну, судить о людях по умению играть не совсем верно, — с важным видом изрек Фин. — Бывает, человек умный, проницательный, способный, а игрок — никудышный. Так, гоняет бестолково шары по столу, и все.

— Значит, Фрэнк и Роб, по-вашему, все-таки играют неплохо?

— Конечно, ведь нас всех учил мой отец, — с гордостью заявил Фин. — И Эд Ярнелл тоже много нас тренировал.

— Так как все-таки вы оцениваете способности Стивена Гарви? — напомнила Софи, и на ее губах появилась такая милая улыбка, что Фин сразу забыл о том, что собирался покинуть бар, и о своих прежних подозрениях, будто «эти киношные девицы что-то замышляют».

— Стивен играет, в общем, неплохо, — снисходительно произнес мэр, — но у него тяжелая рука, и часто удары получаются чересчур сильными. Но Гарви-то уверен, что он крутой профессионал, и потому не желает работать над техникой удара. Хотя в некоторых ситуациях удар по шару должен быть тяжелым, и тогда Стивен выигрывает.

— Софи! — вдруг раздался радостный женский голос.

Они обернулись и увидели Джорджию, подходящую к их столику. Миссис Латс бесцеремонно плюхнулась на край скамейки, отодвинув тяжелым плечом Софи, которая была вынуждена, прижаться к мэру.

«Ну хоть какая-то от тебя польза, Джорджия!» — удовлетворенно подумал Фин, ощущая тепло упругого тела Софи. Теперь ситуация позволяла ему закинуть руку за спинку скамьи и едва не касаться ее плеч.

— Эми показала мне отснятый вчера материал, — защебетала Джорджия. — Я в восторге! Очень впечатляет. Знаете, так приятно видеть себя на экране. Эми, когда вы вернетесь из Цинциннати, может быть, вы сделаете видеофильм о нашем любительском театре? Это было бы грандиозное зрелище!

— Не знаю, вернусь ли я в Темптэйшен, — пожав плечами, ответила Эми. — Я планирую поехать в Лос-Анджелес и показать там наш фильм.

Фин многозначительно посмотрел на Уэса и покачал головой, а Эми продолжила, обращаясь к Софи:

— Ты мне дашь машину?

— Конечно.

«А сама ты на чем уедешь? — подумал Фин. — Однако твоя младшая сестрица большая эгоистка!»

— Нет, Эми, вы непременно должны вернуться! — воскликнула Джорджия. — И вы, Софи, тоже. Мы все вас очень полюбили, вы такие милые, приветливые люди!

— Спасибо, Джорджия, вы нам тоже очень понравились, — улыбнулась Софи, украдкой бросила на Фина умоляющий взгляд, означавший: «О Господи, забери меня отсюда!», и, вздохнув, осушила свой стакан.

Фин Такер, наблюдая за этой сценой, прикидывал различные варианты дальнейшего развития событий. Сидеть, тесно прижавшись к Софи, было очень приятно, и расставаться с ней не хотелось. Может, предложить проводить ее домой и тем самым хотя бы ненадолго продлить общение?

Софи, как успел заметить Фин, уже изрядно опьянела, и если продолжить разговор не в стенах шумного бара, а в машине или на свежем воздухе, то можно попытаться выяснить какие-нибудь дополнительные, но весьма существенные подробности относительно будущего фильма. А это для него весьма важно как для мэра. Ну и как для мужчины, разумеется.

Фин окинул Софи оценивающим взглядом и улыбнулся. А она чертовски хороша! Правда, соблазнительных, привлекательных молодых женщин называют опасными. Про таких его мать всегда говорила: «Женщина, которая одним взглядом может разрушить твою жизнь».

Но в данный момент взгляд Софи был далеко не демоническим, а умоляющим, и Фин решил, что пока его жизнь вне опасности.

— Фрэнк! — громко позвала Джорджия мужа, который в двух шагах от нее, за соседним столиком беззастенчиво кокетничал с Клиа. — Принеси Софи выпить! — потребовала она.

— Нет, спасибо… — запротестовала Софи, но мисс Латс, не обращая на нее внимания, продолжила: — Давай неси выпивку!

«Фрэнк, ты придурок, — подумал Фин. — Когда-нибудь Джорджия прибьет тебя. И возможно, очень скоро».

Франку пришлось прервать сладостное общение с его обожаемой Клиа, он повернулся к жене, скорчил презрительную физиономию и поплелся к стойке бара за выпивкой. Через минуту он протянул стакан Софи и доверительно поделился своей очередной победой в деле обольщения несравненной актрисы:

— Клиа мне сообщила, что вы предпочитаете ром с кока-колой. — Вид у него при этом был такой значительный, словно ему доверили государственную тайну.

— Спасибо, Фрэнк, вы очень любезнь, . — Софи взяла у него стакан.

— Мы очень рады знакомству с вами, — улыбнувшись ей и Эми, произнес Фрэнк.

— Софи, давайте чокнемся! — предложила Джорджия и, не рассчитав сил, так шарахнула своим стаканом по стакану Софи, что спиртное выплеснулось на стол.

— И мы очень рады, что Клиа снова вернулась в наш город, — продолжал топтаться у стола Фрэнк. — Это так замечательно, так чудесно…

Джорджия со стуком поставила свой стакан. Ее муж наконец заметил Клиа, весело щебечущую в обществе Роба, на мгновение помрачнел, но быстро взял себя в руки и с гордостью произнес:

— У меня замечательный сын, не правда ли? Он очень способный, очень, но пока еще не решил, чем заняться в жизни.

— Я это заметила, — тихо промолвила Софи.

— Вот только боюсь, как бы Рейчел не начала ревновать моего Роба к Клиа, — произнес Фрэнк, неодобрительно косясь в сторону сына. — Пожалуй, пойду и скажу ему, чтобы он не очень-то расходился.

— Ты всегда в любой ситуации дашь правильный совет, — презрительно усмехнулась Джорджия, но муж не услышал ее слов, поскольку устремился к несравненной Клиа. — Знаете, Софи, что я вам скажу? — проводив Фрэнка ненавидящим взглядом, заявила Джорджия. — Эта ваша актриса — порядочная свинья! Она все никак не может расстаться с бредовой идеей увести моего мужа. Клиа всегда охотилась за ним, только ничего не получилось. Я быстро пресекла ее жалкие попытки. Мужчин надо держать в узде! А иначе они сядут вам на шею.

На мгновение Фин испытал нечто вроде жалости к бедному Фрэнку, много лет назад угодившему в лапы кровожадной Джорджии. Он поискал его взглядом и увидел, что тот, беседуя с Клиа, с интересом заглядывает в глубокое декольте ее платья.

«Ох, Фрэнк, ты доиграешься! — забыв о сочувствии, злорадно подумал Фин и стал с не меньшим интересом разглядывать декольте Софи. — А впрочем, может, и обойдется!» — мысленно добавил он и даже пожелал Фрэнку удачи.

— Но я получила все, что хотела! — Громкий нетрезвый голос Джорджии отвлек мэра от приятного созерцания. — И вы получите, если приложите усилия. Что вы хотите от жизни?

— Мира во всем мире, — ответила Софи и, отодвинувшись от Джорджии, прижалась к Фину, который уже во второй раз за сегодняшний вечер тепло подумал о жене Фрэнка.

— Да, я получила от жизни все, что хотела! — с вызовом повторила Джорджия и неожиданно пьяно всхлипнула: — Вот только я мечтала иметь дочь, но у меня ее никогда не было. Мальчики — это совсем не то, что девочки! Они разные.

«Какая поразительная наблюдательность!» — подумал Фин, с наслаждением вдыхая тонкий аромат пышных волос Софи.

— Когда эта свинья уехала в свой Голливуд, я сказала Фрэнку о том, что хочу девочку, и мы пытались, но у нас ничего не получилось. Я уже заранее представляла, какие платьица ей куплю, но… Я любимая женщина Фрэнка, он жить без меня не может. — И без видимого логического перехода вдруг с воодушевлением спросила: — Кстати, Фрэнк рассказывал вам, что мы ставим в нашем театре новую пьесу «Пирушка»? Мне, разумеется, предложена главная роль, и я…

Следующие два часа Джорджия подробно излагала содержание «Пирушки», рассказывала о работе над ролью, восхваляла свои и мужа актерские способности, а Фин Такер изредка кивал ей и с нескрываемым интересом поглядывал на Софи, которая весьма успешно заканчивала уже четвертую порцию рома с кока-колой.

Время от времени она откидывала голову назад, на его руку, и тогда он в который раз мысленно решал в корне пересмотреть свою жизненную позицию относительно «опасных женщин» и фильма, возможно, порнографического, который Софи с сестрой приехали снимать в город, где он, Фин Такер, все-таки мэр.

Наконец Софи обратила внимание на Фина, приблизила свое лицо, и он, посмотрев в ее большие смеющиеся глаза, едва не задохнулся от нахлынувшего желания.

— С вами все в порядке? — кокетливо спросила Софи.

— Здесь душно, может, нам пора выйти на свежий воздух?

Софи допила свой странный коктейль, задумчиво посмотрела на пустой стакан и наконец, запинаясь, произнесла:

— Наверное, нам пора уходить. — И засмеялась.

Фин видел, что Софи уже изрядно опьянела, но это не вызывало раздражения. Он никогда не считал большим грехом соблазнить нетрезвую женщину, но только в том случае, если алкоголь вселял в нее бодрость и делал раскованнее.

— Софи, ты в порядке? — спросила Эми, наклонившись через стол к сестре.

— Вполне! — Она резко встала, бесцеремонно подвинула Джорджию и заявила: — Я отправляюсь домой.

— Но еще не поздно! — запротестовала Джорджия, огорчившись, что теряет в лице Софи внимательную слушательницу, но потом добавила: — А впрочем, уже давно стемнело.

— Я ничего и никого не боюсь! — объявила Софи. — Я всегда ношу с собой газовый баллончик «Мейс». И если потребуется, без колебаний воспользуюсь им.

— Вы, конечно, храбрая женщина, Софи, — сказал Фин, тоже поднимаясь из-за стола, — но давайте я вас все же провожу до дому.

Она кивнула, и Фин, взяв Софи под руку, повел ее к выходу.

— Отдайте мне на время ваш баллончик с «Мейсом». А то вдруг вам вздумается плеснуть этой отравой кому-нибудь в лицо?

— Ни за что! — воскликнула Софи, пошатнулась и соблазнительно улыбнулась Фину.

«Фин, ты же цивилизованный мужчина, — принялся он мысленно уговаривать себя. — Ты ведь не будешь приставать к беспомощной опьяневшей женщине? Ну… хотя бы сегодня вечером?»

Но, крепко держа под локоть Софи, Фин не мог с уверенностью сказать, что он уговорил себя оставаться цивилизованным мужчиной.

Фин Такер помог ей устроиться на переднем сиденье своей новенькой «вольво» с откидным верхом, сел за руль, и машина бесшумно тронулась с места.

Вечер был теплый, даже душный, но Софи постоянно ощущала нервную дрожь, наверное, от близкого соседства с Фи-ном Такером. «Главное, не ляпни какую-нибудь глупость!» — время от времени напоминала она себе, поглядывая на Фина и ощущая необыкновенный душевный подъем от того, что едет в машине с интересным молодым мужчиной — мэром города, хотя он и не ее тип. Надо было бы изречь что-нибудь умное, значительное, но, как назло, ничего подходящего не приходило в голову.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Фин, поворачиваясь к Софи.

— Отлично! А почему вы задаете мне этот вопрос?

— Вы много выпили рома и этой гадости.

— Беспокоитесь о моем здоровье? — усмехнулась Софи.

— Нет, о новом салоне своей машины, — невозмутимо отозвался мэр.

— Ничего себе, какие грубые заявления вы делаете в такой романтический вечер! Это, я бы сказала… Подождите, что же я хотела сказать… Вы не знаете?

— Ваш мыслительный процесс для меня загадка.

— Значит, он вас все-таки интересует!

— Да, с тех пор как вы приехали в наш город снимать кино.

— Ваши горожане с радостью соглашаются сниматься у нас. Мы же никого не заставляем, правда? — Софи для убедительности взмахнула рукой и чуть не попала Фину в глаз, но он успел пригнуть голову.

Машина свернула на дорогу, ведущую к ферме, и через несколько минут остановилась неподалеку от крыльца. Фин выключил мотор, Софи распахнула дверцу и едва не выпала из машины.

— С вами, надеюсь, все в порядке? — усмехнулся Фин.

— Тихо! Послушайте, как стрекочут сверчки.

— Вы мне не ответили, Софи! — настаивал мэр, который, по-видимому, был начисто лишен чувства прекрасного и не умел наслаждаться вечерней тишиной, а уж тем более милым стрекотом сверчков.

— Я чувствую себя неплохо, вот только немного кружится голова, — призналась Софи. — Наверное, это оттого, что я не привыкла к алкоголю. Сейчас немного проветрюсь и буду в норме.

— Давайте-ка я вам помогу, а то вы, не дай Бог, упадете.

Фин вышел из машины, обогнул ее и помог Софи выйти. На мгновение Софи уткнулась головой в его широкую грудь.

— Вы загородили мне свет, — пробормотала она, отстраняясь.

— Какой свет, сейчас же ночь!

— Да, с романтикой у вас плоховато, — печально констатировала Софи. — Я имею в виду лунный свет.

Она отошла от Фина, немного постояла на тропинке, вдыхая неожиданно налетевший свежий ветерок, и прислушалась к нежному журчанию реки, протекавшей неподалеку, за деревьями.

Как, должно быть, там сейчас красиво! Яркий лунный свет отражается в воде, искрится, блестит… Софи сделала несколько шагов к реке.

— Софи, назад и левее! — подсказал ей Фин. — Вы проглядели крыльцо.

— Я решила изменить свой маршрут! Спокойной ночи, Фин, спасибо, что подвезли меня.

— Куда это вы собрались?

— К реке… гулять, — запнувшись, объявила Софи. — А вы поезжайте домой, уже поздно.

Она сделала еще несколько неуверенных шагов вниз по тропинке, но впереди было темно и мрачно, и Софи в задумчивости остановилась. Фин, покачав головой, пошел за ней и едва успел поддержать за локоть споткнувшуюся Софи.

— Господи, ну куда вы собрались?

— Я вам уже объясняла: иду наслаждаться вечерней тишиной, прохладой и рекой. — Софи высвободила локоть и побрела к воде.

— Река — это самое подходящее место для женщины, хорошо погулявшей в баре, — пробурчал Фин.

Действительно, при лунном свете река выглядела восхитительно. Софи остановилась, очарованная ночным пейзажем, и Фин, шедший следом, врезался ей в спину.

— Эй, полегче! — вскрикнула Софи, взмахнула руками и чуть не упала, но мэр снова подхватил ее. — Как изумительно. Впрочем, я забыла, что вы лишены чувства романтики.

— А вы категоричны.

— Может быть, и не лишены, — смилостивилась Софи, — но вы изо дня в день видите эту красоту и поэтому давно перестали ею восхищаться. Интересно, о чем вы думаете, глядя на переливающуюся в лунном свете реку? А, догадываюсь, о политике и городских проблемах!

Она стала неуверенно спускаться вниз, а Фин покорно шел следом, готовый в любую минуту предотвратить ее падение.

— Вот и сейчас вы, наверное, думаете только о том, что если я туда свалюсь и утону, то вам придется нести за меня ответственность, — рассмеялась Софи.

— Спасибо, что предупредили.

— О падении в реку?

— Об ответственности.

— Ладно, не переживайте, я буду осторожна!

— Вообще-то нам лучше вернуться.

— Ни за что. Я хочу посидеть на берегу, на мостках, и, возможно, искупаться.

— Ни в коем случае! Если вам любопытно, какие ощущения вы испытаете, оказавшись в реке, то я могу объяснить вам это на словах. Река приблизительно похожа на вашу ванну, тоже холодно и мокро. И к тому же пахнет тиной и водорослями. У нас давно не было дождей, в некоторых местах река обмелела, и часть водорослей и тины оказалась на суше.

— Нет, вы определенно не романтик! — совсем расстроилась Софи, и Фину снова пришлось подхватить ее под локоть.

— Романтиком хорошо ощущать себя, когда обстоятельства располагают к этому. А в данном случае я уже подумываю о том, как бы мне не пришлось вызывать службу спасения на водах.

Софи отыскала взглядом деревянные мостки и направилась к ним. Села, сбросила туфли, опустила ноги в прохладную воду и стала болтать ими.

— Настоящее блаженство! — с восторгом произнесла она, — Что приходит вам на ум, когда вы смотрите на реку?

— Я вспоминаю о Джули Энн. И на душе у меня становится хорошо.

«Так я и знала», — мрачно констатировала Софи и небрежно спросила:

— Джули Энн — это ваша пассия?

— Боюсь, вы будете разочарованы, но это персонаж одной старинной колыбельной песни. Моя бабушка пела мне ее в детстве, когда я никак не хотел засыпать.

— Спойте мне про Джули Энн!

— А сплясать вам не надо?

— Нет, только спеть.

— Я сегодня не в голосе, но могу рассказать вам краткое содержание колыбельной, если настаиваете. Там, например, есть весьма поэтические строки о том, как луной освещен ее стройный силуэт, как сверкают при лунном свете серебряные колечки на ее пальцах. Кстати, когда вы взмахиваете руками, ваши колечки тоже серебрятся.

— Романтично! А кто любовался стройным силуэтом Джули Энн, освещенным луной? И вообще, что с ней произошло?

— Ее бросил возлюбленный, и с горя она отправилась в горы, где долго бродила в одиночестве и тоске.

— Подлецом был ее возлюбленный! Но она, надеюсь, вскоре повстречалась в горах с принцем своей мечты?

— Повстречалась. Но не с принцем, а с медведем.

Софи удивленно взглянула на мэра.

— И что же? Джули Энн влюбилась в медведя?

— Нет, он сожрал ее. Горы — не место для поиска принца твоей мечты.

— Какой ужас! Ничего себе колыбельная для детей! — возмутилась Софи. — Нет, вы определенно не романтик! Надо же, медведь съел бедную, брошенную возлюбленным девушку…

— Но песня-то хорошая, — задумчиво проговорил Фин, глядя на усыпанное яркими холодными белыми звездами темное небо. — И там еще говорится о том, что теперь она носит корону печали и зовут ее Джули Энн.

— Это издевательство над съеденной девушкой, а не поэзия!

— Софи, не переживайте, медведь не совсем ее сожрал. Я забыл вам сообщить: он только немного покусал Джули Энн, и она сошла с ума.

— Нет, вы явно не романтик и истории рассказываете ужасные!

— Смотря что подразумевать под романтикой. Джули Энн, наверное, казалось романтичным скитаться по горам и тосковать, а у голодного медведя было несколько иное мнение на сей счет.

— Не хочу слушать об этом вампире! Хорошо хоть современные женщины умеют за себя постоять. Им никакой медведь не страшен! Я, например, даже прочла такие любопытные книги, как «Повторный сексуальный опыт» и «Комплекс Золушки», и многое уяснила для себя.

— Представляю…

— Да, я, например, теперь твердо знаю, что в жизни нужно полагаться только на себя. Это дает независимость и свободу. И мне не нравятся такие женщины, как Вирджиния Гарви и Джорджия Латс.

— Чем же вам не угодили эти милые создания?

— У них только одна цель в жизни — найти мужчину, который бы до конца своих дней заботился о них и опекал. Эти женщины не хотят сами нести за все ответственность и перекладывают ее на плечи своих мужей. А я — другая и не стремлюсь опираться на мужское плечо.

— И в вопросах секса вы тоже проявляете полную самостоятельность? — вдруг спросил Фин.

Она перестала болтать ногами и ответила:

— Мне не хотелось бы сейчас обсуждать с вами эту тему.

Софи действительно не собиралась заниматься обсуждением данного вопроса, поскольку по опыту знала, что любое упоминание о сексе в присутствии мужчины неизбежно приводило к тому, что воспринималось им как сигнал к переходу от слов к делу. И Фин Такер, разумеется, не был исключением из правил.

— Ладно, не хотите — не надо, — на удивление быстро согласился он.

— Я считаю, что секс — не главное в жизни, — вопреки своему решению заявила она.

— Мне кажется, иногда полезно отойти от своих принципов и посмотреть на жизнь под разными углами зрения, — посоветовал Фин и придвинулся к ней вплотную.

«Если сейчас попытается обнять меня или поцеловать… — подумала Софи, чувствуя, как по телу пробегает горячая волна, — то я… И вообще, кто он такой? Нет, впрочем, я знаю. Он мэр и красивый мужчина. Но я не из разряда женщин, которые…»

Софи не удалось определить, к какому типу женщин она принадлежит, потому что Фин обнял ее за плечи и тихо произнес:

— Иди ко мне, Софи, и забудь о своих принципах.

— Ни за что, — пробормотала она, чувствуя, как от прикосновения его горячей руки по телу пробегает дрожь. — Даже и не думай…

— Ты ничего не теряешь, — тихо, но настойчиво продолжал Фин. — Послезавтра уедешь, и мы никогда больше не увидимся. Тебе будет со мной хорошо, обещаю.

«Не делай глупостей! — приказала себе Софи. — Тебе это не нужно…»

— Ты понравилась мне с первой минуты, как я увидел тебя на крыльце, Софи.

Свежий прохладный ветерок, веявший с реки, показался ей горячим и душным. Сердце колотилось где-то в горле, ладони стали влажными.

— В день знакомства ты даже не смотрел на меня. — Софи старалась говорить спокойно. — И вообще мы почти не знакомы.

— Это не важно, сколько времени мы знакомы! Ты мне нравишься, Софи, и я хочу…

«Он предлагает мне близость таким тоном, словно приглашает вместе пообедать», — подумала Софи и усмехнулась:

— А если я все-таки откажусь?

— Ну, конечно, это не разрушит мою жизнь, — вынужден был признаться Фин, — однако омрачит окончание чудесного вечера. — Он убрал руку с ее плеча и, вздохнув, добавил: — Ладно, пойдем, я провожу тебя домой. Забудь обо всем, что я тут наговорил.

— Я не та женщина, которая… — попыталась сказать она, но Фин снова обнял ее.

Его губы прильнули к ее губам, и Софи, задохнувшись от поцелуя, закрыла глаза.

Фин крепко прижал Софи к своему упругому, напряженному телу, потом бережно положил ее на мостки. Она обняла его за плечи, увлекая за собой, и так и не успела подумать о том, к какому все-таки разряду женщин себя отнести.

— Иди ко мне, Софи, — услышала она хриплый шепот Фина. — Иди ко мне…

Глава 5

Фин жадно приник к горячим зовущим губам Софи.

Целоваться с Фином было так приятно и хорошо, что теперь Софи думала только о нем, о его мускулистом теле, прижавшем ее к мосткам, о руках, ласкающих ее плечи и шею. Потом Фин расстегнул верхние пуговицы ее розового платья, стал гладить и ласкать ее обнаженную грудь. Жаркие волны удовольствия захлестнули Софи, и она еще крепче прижалась к Фину. «Господи, что я делаю? — мелькнуло в ее затуманенном сознании. — Для чего?..»

Но Фин был так нежен и так страстен, что высвободиться из жарких объятий у Софи не было ни сил, ни желания.

— Тебе хорошо? — пробормотал он, приникая губами к ее груди. — Хорошо?

Фин стянул с нее маленькие кружевные трусики и стал ласкать внутреннюю сторону бедер. Необыкновенное сладостное ощущение захватило Софи, и через несколько мгновений их тела соединились. Она открыла глаза и увидела, как темное небо с яркими звездами закружилось над головой… Софи казалось, что таких необыкновенных, восхитительных ощущений она никогда ни с кем прежде не испытывала.

Когда Фин отпустил ее, разжал объятия и лег рядом на спину, Софи открыла глаза и увидела распростертое над ней ночное небо, а потом взглянула на Фина. Он закинул руки за голову и тоже смотрел на звезды.

— Это ты? — пробормотала Софи и тотчас рассмеялась своему дурацкому вопросу.

— Похоже, это я. Разрешите представиться: Фин Такер — на тот случай, если вы, леди, запамятовали.

«Как с ним легко, — внезапно подумала Софи. — И как замечательно…»

— Тебе было хорошо? — словно угадав ее мысли, спросил Фин.

— Да, — откровенно призналась Софи.

— Я очень старался произвести на тебя приятное впечатление, — тихо засмеялся Фин. — Рад, что мне это удалось.

— У меня, наверное, старомодное воспитание, но я всегда считала, что после близости мужчина должен сказать женщине хотя бы пару комплиментов.

— О чем же?

— Ну… о том, какая она красивая, милая, замечательная… Как романтично было с ней под темным ночным небом, усыпанным звездами…

— Да уж, в Цинциннати такого неба нет! — шутливо подхватил Фин. — Вы там вообще лишены, как я успел заметить, многих прелестей жизни. И мужчин у вас там таких нет, я уверен!

Софи села и с грустью сказала:

— Пожалуй, мне пора собираться домой. Надо позвонить Брэндону.

— Брэндону? Это твой любовник? А зачем? Рассказать о том, что с тобой произошло? Боюсь, он огорчится, Софи. Не расстраивай его на ночь глядя.

— Нет, я непременно должна позвонить и признаться, что изменила ему.

— Бедный Брэндон! — притворно вздохнул Фин. — Он не переживет твоей измены, пожалей его, несчастного!

— Нет, он должен знать, как низко я пала.

— На мостки? — засмеявшись, спросил Фин. — Господи, о каком падении ты говоришь?

— Ну, у нас же с тобой был секс или я что-то путаю?

— В широком смысле слова секса как такового не было.

— А что же было?

— Точные слова подобрать трудно. У меня с тобой был секс, а ты была просто пьяна, поэтому в полной мере не почувствовала всего того прекрасного, что могла бы испытать.

— Ничего себе! — воскликнула Софи. — Первый раз в жизни слышу подобные заявления.

Она встала и несколько мгновений прислушивалась к своему телу, до сих пор хранившему тепло рук Фина и страстность его поцелуев. Эти ощущения были такими сильными и сладостными, что Софи удивилась. Казалось, каждая ее клеточка до сих пор трепещет от недавно пережитой любовной близости. А этот шутник Фин утверждает, что секса как такового не было!

Софи тряхнула головой, пытаясь избавиться от этих волнующих ощущений и мыслей. Ноги утопали в мягкой траве, плечи приятно освежал легкий прохладный ветерок.

— Какой приятный был вечер, милая Джули Энн! — шутливо произнес он, давая ей туфли. — Одинокая странница повстречалась с медведем…

— Я не похожа на Джули Энн, — твердо заявила Софи. — Я жива, здорова, и встреча с медведем не помутила мой рассудок.

— Не зарекайся, прелестная Джули Энн, не зарекайся!

— Спасибо за приятно проведенный вечер. Надеюсь, продолжения не последует, — с улыбкой попрощалась Софи и тотчас отвела взгляд от Фина, потому что ее снова охватило желание и по телу прокатилась жаркая волна.

Мэр шутливо поклонился, пожелал спокойной ночи, и Софи побрела к дому, где на крыльце с радостным лаем ее встретила собака. Поднявшись в свою спальню, Софи сразу направилась в душ и долго стояла под упругими прохладными струями воды, успокаиваясь и пытаясь привести в порядок сумбурные мысли. Но перед глазами снова и снова возникал образ Фина Такера.

«А как же Брэндон? — вдруг подумала она. — Господи, какая же я подлая изменщица! Нет, надо решительно заканчивать эти глупости. Никакая я не Джули Энн, и этому медведю не удастся меня съесть!»

Выйдя из душа, Софи легла в постель, включила плейер с записями своего любимого Дасти Спрингфилда, песни которого всегда успокаивали и поднимали настроение, но избавиться от воспоминаний о Фине Такере ей так и не удалось.

Тогда она решила позвонить Брэндону и набрала знакомый номер.

— Софи? Ты еще не спишь? — удивился любовник-психиатр.

— Мне надо тебе кое-что рассказать, — на одном дыхании произнесла Софи, покосилась на собаку, и та, истолковав ее взгляд по-своему, с радостным повизгиванием прыгнула на постель.

— Уже поздно, — зевнул Брэндон. — Может быть, завтра?

— Нет, это очень важно! Я только что была близка с мужчиной, — сбивчиво начала Софи, — но, правда, он говорит, что это… не секс, однако я считаю, был именно секс, и поэтому хочу рассказать тебе обо всем. Конечно, я понимаю, мой ночной звонок тебя не обрадует, но… Я чувствую себя виноватой перед тобой, Брэндон!

— Что ты подразумеваешь под выражением «он говорит, что это был не секс»? — деловито осведомился психиатр и снова протяжно зевнул. — И кто этот мужчина, который делает такие странные заявления?

— Мэр города, куда мы с Эми приехали снимать кино. Сначала мы посидели в баре, потом он поцеловал меня, ну и все так закрутилось, что…

— Ну, если он поцеловал тебя, то тогда это действительно не имеет к сексу никакого отношения, — успокоил ее Брэндон и, немного помолчав, добавил: — Я виноват перед тобой, Софи, в последнее время я не уделял тебя достаточно внимания…

— Нет, ты уделял мне много внимания! Но у нас с этим мужчиной был не только поцелуй.

— Успокойся, дорогая, ты устала, тебя переполняют эмоции. Ничего предосудительного в том, что ты поцеловалась с мэром города, я не нахожу. Твое поведение вполне объяснимо с научной точки зрения. Человек, наделенный административной властью, всегда привлекает к себе внимание женщин и…

— Брэндон, хватит читать мне лекции! Разве тебе не важно, кто он и как его зовут?

— Ты же сказала, что это мэр, я запомнил.

— Его зовут Финис Такер, и мне кажется, ты должен отнестись к моим словам серьезнее.

— Мотивация твоего поступка мне хорошо понятна, — монотонно продолжал Брэндон. — Психологически ты всегда была настроена негативно к лицам, представляющим властные структуры, и этот настрой обусловлен тем типом семьи, в которой ты родилась и выросла…

— Брэндон!

— …поэтому когда тебе представилась возможность вступить в контакт с одним из власть имущих, ты бросила ему вызов, желая доказать, что психологически ты…

— Брэндон! У нас с ним был секс!

— …и второй мотив твоего поведения лежит на поверхности.

— Брэндон, но ты не понимаешь. Мне было удивительно хорошо с этим мужчиной, и я до сих пор чувствую его жаркие ласки и поцелуи. На нас обоих нашло какое-то безумие, затмение, и теперь я боюсь, что наши с тобой отношения могут дать трещину.

— Видишь ли, Софи, — задумчиво произнес Брэндон, — я давно знаком с тобой, и своими откровениями ты меня не шокируешь. А вот когда ты вернешься домой, мы с тобой обо всем подробно поговорим, и уверен, затмение мгновенно рассеется и наступит просветление.

Услышав эти слова, Софи отчаянно захотела его задушить. «Надо было остаться там, на мостках, — стискивая от негодования зубы, подумала Софи. — С представителем властных структур, который уж точно не стал бы нудно объяснять мне мотивацию моего поведения».

— Брэндон, ты разве не понимаешь, что я тебе изменила? Не понимаешь? Я переспала с другим мужчиной!

— С кем это ты переспала? — раздался голос Эми.

Софи обернулась и махнула ей рукой. Сестра подошла и присела на край постели.

— С кем ты разговариваешь?

— С Брэндоном.

— А… понятно. А переспала с кем? — Эми ласково погладила собаку, лежащую на кровати. — С Фином Такером, я угадала?

Софи кивнула и крикнула в трубку:

— Брэндон, ты меня слышишь?

— Прекрасно слышу. Кто к тебе пришел?

— Эми.

— Ах, Эми… — впервые за весь разговор в голосе Брэндона отчетливо прозвучало раздражение. — Что ж, слушай ее больше, эту свою младшую сестрицу, не сомневаюсь, она тебя многому научит!

— Значит, тебе совершенно безразлично, что я тебе изменила, но ты ревнуешь меня к сестре? — удивилась Софи. — Да, определенно наши с тобой отношения дали серьезную трещину, Брэндон. — И чуть не добавила: «Ты кретин!»

— Вот именно, — шепотом сказала Эми, пристально глядя на сестру.

— Успокойся, нашим с тобой отношениями ничто не угрожает, — все так же раздраженно произнес Брэндон, — но когда ты вернешься домой, мы с тобой серьезно поговорим. — Он вздохнул и уже миролюбиво добавил: — Но, в общем, я тебя понимаю. Ты решила немного отвлечься от прозы жизни, и твое желание…

— Брэндон, ты называешь отвлечением от прозы жизни близость с малознакомым мужчиной на берегу реки? — изумленно воскликнула Софи.

— Нет, мне ваш разговор определенно нравится, — хихикнула Эми. — Ты ему про любовь, а он тебе про мотивацию!

— Скажи своей сестрице, чтобы не вмешивалась в наши дела! — строго произнес Брэндон. — А теперь ложись в постель и перед сном обдумай мои слова. Утром, когда ты забудешь обо всех этих глупостях, мы с тобой созвонимся и продолжим разговор.

— Брэндон, подожди…

— Спокойной ночи, Софи.

Она недоуменно глядела на телефонную трубку, из которой доносились короткие гудки, а потом, положив ее на рычаг, обратилась к сестре:

— Просто не верится!

— Забудь о Брэндоне, думай лучше о мэре. Он правда произвел на тебя сильное впечатление?

— Да, но, похоже, он такой же кретин, как и Брэндон, если утверждает, что у нас секса как такового не было.

— Что тебе Брэндон сказал на прощание?

— Что, когда я вернусь, мы с ним поговорим.

— В таком случае тебе лучше продолжить встречи с мэром, — глубокомысленно изрекла Эми.

— Ни за что! — воскликнула Софи и тотчас вспомнила его жаркие поцелуи и крепкие объятия. — Но он мне очень нравится. У меня даже мурашки пробегают по телу.

— О Брэндоне ты никогда не говорила таких слов, — заметила Эми и сделала глубокомысленный вывод: — Бросай этого зануду и крути роман с мэром!

— У меня такое впечатление, что случившееся сегодня вечером — сон, — мечтательно вздохнула Софи. — Я бросилась в объятия мужчины, с которым почти незнакома, мы любили друг друга на берегу реки, а над нашими головами расстилалось удивительное ночное небо… Эми, мне кажется, он больше не придет сюда.

— Еще как придет! Примчится! Ты просто плохо знаешь мужчин, — авторитетно заявила сестра. — Такие мужчины не исчезают бесследно. Если ему было хорошо с тобой ночью, значит, он непременно появится утром. В крайнем случае днем. Такие мужчины, как Фин Такер…

— Эми, давай спать! — тряхнув головой, чтобы избавиться от настойчивых видений, сказала Софи. — Уже поздно.

Она еще долго сидела на кровати и думала о Фине. Внезапно Софи вскочила, и несчастная собака проснулась, тяжело вздохнула и побрела за ней. Они спустились вниз, на кухню, Софи включила ноутбук, а пес покорно улегся рядом на полу.

Взгляд ее сосредоточился на мерцающем экране, а пальцы быстро забегали по клавиатуре. Она решила написать любовную сцену для фильма. Собственно, что-либо сочинять было не нужно. Софи просто описывала все, что произошло с ней сегодня на берегу реки…

— Доброе утро! — Фин поцеловал дочь в затылок. — Надеюсь, сегодня твоя команда обязательно победит!

Дилли разгладила спортивную майку, которую специально надела для предстоящей игры в софтбол, и ответила:

— Доброе утро, папочка. Я тоже уверена, что сегодня мы выиграем.

— Такеры всегда побеждают! — бодро напомнил Фин, садясь за стол.

Он налил себе в стакан апельсиновый сок и уже хотел сделать глоток, как все-таки встретился взглядом с матерью.

— Ты что-то хочешь сказать? — упавшим голосом произнес он.

— Я хочу поинтересоваться, хорошо ли ты провел вчерашний вечер.

— Вечер? — Фин нахмурился, словно не понимая намека. — Вечер я провел замечательно. А почему ты спрашиваешь?

— Я не сомневалась, что в твоем представлении время, проведенное в баре за кружкой пива в обществе киношных… людей, — предел мечтаний, — сухо продолжила Лиз. — Никогда не думала, что у моего сына такой плохой вкус.

— С какими киношными людьми? — удивленно спросила Дилли, обращаясь к отцу. — Ты мне ничего не рассказывал о них. Кто это?

Лиз подала внучке еще одну булочку и строго сказала:

— Ешь, пожалуйста, и не разговаривай! — И, повернувшись к сыну, наградила его зловещей усмешкой.

— Да, вчерашний вечер я провел великолепно, — с вызовом ответил Фин. — Разве Вирджиния Гарви не сообщила тебе пикантные подробности?

— Вирджиния надеялась, что вчера вечером ты пригласишь Рейчел в кино, — с таким обиженным видом произнесла Лиз, словно в кино не позвали ее.

— В кино? Рейчел Гарви? — От такого чудовищного предположения Фин чуть не поперхнулся.

— А что в этом плохого? Может быть, сегодня…

— Во-первых, я уже давно не хожу в кино, и тебе это известно! А во-вторых, даже если бы и ходил, то уж никак не с Рейчел Гарви! А что касается сегодняшнего дня, то я собираюсь посвятить его Дилли. Буду болеть за ее команду.

— Мы играем с «Голубыми птицами», — с важным видом сообщила дочь. — Думаю, разделаем их под орех. Там слабые игроки.

— Не торопись с преждевременными выводами! — наставительно произнес Фин, горячо надеясь, что опасная тема вчерашнего вечера исчерпана. — Как правило, те, от кого мы меньше всего ожидаем подвоха, преподносят нам неприятные сюрпризы.

— Неужели ты столь наивен и полагаешь, что никто ничего не видит? — спросила Лиз. — Так вот, знай, люди все видят и все слышат!

— Мама, сегодня суббота, выходной день, и я не желаю с утра портить себе настроение, обсуждая с тобой какие-то незначительные мелочи! — взмолился Фин. — Давай оставим этот разговор.

— Во-первых, распитие спиртных напитков в обществе киношных де… э… людей — это не мелочи! — возразила Лиз. — А во-вторых, ты мэр города и должен вести себя безупречно.

— Спасибо, что напомнила, а то я стал забывать…

— Ты несешь ответственность за все, что здесь происходит. А когда твое имя ассоциируется у людей с заезжими киношными девицами, это бросает тень на твою репутацию. Знаешь, что сказала Вирджиния? Что все в городе уже знают о том, как ты вчера развлекался в баре!

— Я выпил там две кружки пива — и ты называешь это развлечением? Никогда не предполагал, что подобная новость так шокирует тебя!

«Слава Богу, что Вирджиния не в курсе того, что мы с Софи делали на берегу реки, — подумал Фин и вдруг похолодел. — Боже… Ведь мы занимались любовью на мостках, как раз напротив дома Гарви… Нет, их дом чуть ниже по течению, но… все равно очень близко… Боже!..»

— И что еще тебе поведала Вирджиния? — безразличным тоном промолвил Фин, готовясь к самому худшему.

— Разве тебе этого мало? — удивилась мать. — Бар, пиво, чужие люди, которые приехали снимать неизвестно какой фильм… По-моему, вполне достаточно, чтобы окончательно разрушить твою репутацию!

Фин облегченно вздохнул. Он поднял голову к потолку и стал вспоминать вчерашний вечер. Софи… ее манящие губы, их страстные объятия, ее слова о том, что она не из тех женщин, которые… И намерение позвонить любовнику, чтобы признаться в измене…

— Фин, о чем ты задумался? — Строгий голос матери вернул его к действительности. — И почему сидишь с отсутствующим видом? Может быть, вчера произошло что-то еще, о чем Вирджинии неизвестно? — Во взгляде Лиз сквозило такое подозрение, что Фин вздрогнул.

— Господи, ну что может быть ужаснее, чем две кружки пива, выпитые в компании малознакомых девиц?

— Ты меня не обманываешь? И я могу быть уверена, что никто в ближайшее время мне не сообщит ничего более ужасного?

— Если только Вирджиния и ей подобные особы не займутся сочинительством! Спасибо за завтрак, все было очень вкусно.

— Смотри, Фин, как бы Стивен не скинул тебя с поста мэра! — наставительно произнесла Лиз. — Хватит недооценивать его. И из вчерашнего посещения бара он тоже может раздуть целую историю.

— Я понимаю его: мужчина, который спит с Вирджинией, вынужден жить иллюзиями и прибегать к фантазиям!

— Фин! Не смей говорить пошлости!

— Это сущая правда, а не пошлость! — возразил Фин.

Зазвонил телефон, и Фин, обрадовавшись возможности прекратить наконец пререкания с матерью, побежал в другую комнату к аппарату. Когда он, улыбаясь, через минуту вернулся, Лиз подозрительно спросила:

— Кто звонил?

— Киношные девицы! — бесстрашно признался Фин.

— И что им надо?

— У них там какие-то неполадки с электричеством, днем я заеду и посмотрю, что случилось.

— Фин, не делай этого! — вскричала Лиз. — Ты потом пожалеешь…

— Ты забыла, что я уже взрослый мальчик? — осведомился он, подумав, что точно пожалеет, если не поедет на ферму Уиппл.

— Можно мне еще булочку? — спросила Дилли, переводя тревожный взгляд то на отца, то на бабушку.

— Тебе сегодня играть, и третья булочка — это много, — ответил Фин.

— А почему вы в последнее время постоянно ссоритесь? — нахмурилась Дилли. — Раньше вы тоже ссорились, но не так часто. Мне это не нравится.

— Потому что твой папа иногда не понимает очевидных вещей и мне приходится ему их объяснять! — сердито ответила Лиз.

— Твоя бабушка почему-то убеждена в том, что прекрасно разбирается во всех жизненных проблемах, и очень любит растолковывать их другим, даже когда ее не просят, — дал Фин свое объяснение сложившимся в последнее время взаимоотношениям с матерью.

— Я все поняла, — кивнув, с серьезным видом сказала Дилли.

— Вот и замечательно, а теперь давай с тобой обсудим предстоящую игру с «Голубыми птицами»! — воскликнул Фин.

Лиз наградила сына гневным взглядом, но, к удивлению Фина, никаких комментариев больше не последовало.

Когда на следующее утро Софи спустилась на кухню, она с удивлением поняла, что, оказывается, уже наступил полдень. А впрочем, ничего удивительного: накануне она долго не могла заснуть, вспоминая Фина Такера и их любовь у реки, потом печатала сценарий, снова пыталась дозвониться Брэндону, но у него работал автоответчик, сообщавший, что хозяин якобы отсутствует. А перед тем как лечь в постель и заснуть, Софи взяла розовое платье, в котором ходила в бар, и затолкала его в самый дальний угол шкафа.

— Доброе утро! — улыбаясь, сказала Софи.

Эми ела тосты с маслом, а Клиа внимательно читала напечатанные накануне Софи страницы сценария. Из магнитофона доносился очередной шедевр Дасти Спрингфилда, а в распахнутое окно ярко светило полуденное солнце.

— Скоро уж вечер наступит! — воскликнула Эми, намазывая на тост масло. — Как спалось?

Собака, лежащая на полу около ног Эми, вскочила и, виляя хвостом, бросилась приветствовать свою хозяйку. Софи достала из холодильника сок и налила в стакан. Села за стол, сделала несколько глотков и обратилась к Клиа:

— Тебе нравится то, что я сочинила?

— Да, это великолепно! — воскликнула актриса и с присущей ей непосредственностью добавила: — Для меня это приятный сюрприз, Софи. Я даже предположить не могла, что ты не только умеешь так писать, но и думать.

— Спасибо, Клиа за откровенность.

— Нет, Софи, действительно ты сочинила потрясающую сцену! — поддержала ее Эми. — Такие сцены пишутся людьми под сильным впечатлением недавних событий, и ты…

— Не продолжай, Эми! — перебила Софи.

— Конечно, снимать подобные сцены мы не можем, — задумчиво промолвила Эми, но ее, в свою очередь, перебила Клиа:

— Почему не можем? Не пропадать же добру, как говорится!

— Вот именно. Пока ты спала, Софи, мы с Клиа обсудили эту проблему и пришли к выводу, что тебе следует написать еще одну любовную сцену, но только менее откровенную.

— Зачем, если мы завтра уезжаем? — недоуменно спросила Софи. — Нас ждет работа, заказы…

— А мы отменим все заказы на ближайшее время и займемся только этим фильмом, — объявила сестра, и Софи от удивления застыла на месте.

— Эми права: мы должны снять грандиозный фильм с любовной сценой! — воскликнула воодушевленная Клиа.

— Но, договариваясь о работе, мы не собирались снимать порнографию! — возразила Софи.

Она поднялась из-за стола и хотела забрать у Клиа страницы с напечатанным текстом, но та быстро спрятала их за спину и отошла к окну.

— Не будь ханжой, Софи! Секс — это не обязательно порнография.

— Вот именно! — поддержала Эми. — И когда ты вернешься в Цинциннати, уверена, Брэндон тоже тебе это объяснит.

Послышался шум подъезжающей машины, Клиа посмотрела в окно и с надеждой в голосе воскликнула:

— Наверное, это Роб Латс!

— Добрый день! — И в дверях появилась улыбающаяся Рейчел Гарви. — Всем привет! — Она с торжествующим видом бросила на стол большой бумажный пакет. — Вот обои! Помните, Клиа рассказывала, что ее мать начала оклеивать кухню обоями, которые отцу не понравились, и он приказал вернуть остатки обратно в магазин? Так вот, я подумала, что наверняка эти возвращенные рулоны хранятся где-то у нас на складе, и нашла их! — Лицо Рейчел светилось от счастья. — Какая удача!

— Да, несомненно! — пробормотала Софи, подозрительно косясь на торчащие из пакета рулоны и живо представляя, что по милости услужливой Рейчел вскоре вся кухня будет оклеена вишнями-мутантами.

— По-моему, это не вишни, — с сомнением оглядев рисунок, высказала предположение Эми. — Кажется, отдаленно напоминает яблоки.

— Правильно! И на этикетке написано: «Яблоневое цветение»! — подтвердила Рейчел. — О, смотрите, кто-то приехал! — воскликнула она, глядя в окно.

— Наверное, это люди из «Корис», — высказала предположение Эми. — Клиа вчера наняла их красить дом.

— Нет, этого мужчину я не знаю, — сообщила Рейчел.

Софи подошла к окну и поморщилась, как от зубной боли.

— Это Зейн, муж Клиа.

— Только его нам и не хватало для полного счастья! — как всегда непосредственно, высказалась Эми.

— Зейн Блэк, телевизионный ведущий? — восторженно воскликнула Рейчел. — Вот это здорово!

— Более чем, — сдержанно отозвалась Софи.

Софи познакомилась с Зейном Блэком пять лет назад, во время свадебной церемонии, которую снимала с Эми на видеокамеру. Потом она много раз видела его по телевизору и почему-то была убеждена, что хорошо знает его. Но сейчас Софи поняла, что сильно заблуждалась. В жизни Зейн выглядел совсем иначе и, как ни странно, был очень похож на Фрэнка Латса. Те же черты лица, манера держаться, самодовольный вид… В общем, его можно было охарактеризовать как улучшенный вариант Фрэнка.

— По-моему, вкусы Клиа с годами не меняются, — прошептала Софи на ухо сестре. — Фрэнк, Зейн, наш брат Дэви, а теперь еще юный Роб. Все — одного типа.

— Вы, кажется, Стефани? — сияя улыбкой, произнес Зейн. — Прекрасно вас помню.

— Я — Софи.

— Ах да, Софи… — Зейн поднялся по ступеням на крыльцо, остановился и глубоко, с наслаждением вздохнул. — Нет ничего лучше сельского свежего воздуха! Он такой необычный. Бодрит, освежает.

— Да, здесь давно не было дождей, река обмелела, и часть рыбы подохла, а теперь тухнет, — прокомментировала Эми.

Зейн хотел что-то сказать, но, заметив юную Рейчел, стоящую чуть поодаль, мгновенно потерял интерес к проблемам экологии и спросил:

— А это кто?

— Это Рейчел, ассистент продюсера.

Девушка кокетливо улыбнулась Зейну, а потом бросила благодарный взгляд Софи, во всеуслышание давшей ей такую желанную должность.

— Добрый день, мистер Блэк! — воскликнула Рейчел. — Рада с вами познакомиться.

— Зовите меня Зейном, — великодушно разрешил муж Клиа и, обратившись к сестрам Демпси, добавил: — И вы тоже можете называть меня по имени.

— Будем счастливы! — отозвалась Эми и, улучив момент, наклонилась к сестре и прошептала: — По-моему, это еще один представитель анонимного общества тупоголовых. Тебе не кажется?

Но Софи не успела высказать своего мнения, потому что раздался раздраженный голос актрисы:

— Зачем ты приехал, Зейн? Я ведь просила тебя не появляться здесь!

— Клиа, если ты забыла, то хочу тебе напомнить: я твой муж, — вполне миролюбиво отозвался Зейн и, очевидно, чтобы рассеять ее последние сомнения, добавил: — А ты моя жена.

— Ты должен был вспомнить об этом не теперь, а когда прикарманил все мои деньги и спутался с той «погодной девицей»! — возмутилась Клиа.

— С какой девицей? — спросила Эми.

— С той, которая читает по телевизору прогноз погоды, — с отвращением объяснила Клиа.

Улыбка застыла на холеном лице Зейна, но он быстро взял себя в руки и спокойно сказал:

— Клиа, нам надо поговорить.

— Да, вы выясняйте отношения на кухне, а мы пойдем в гостиную, — сказала Эми, сделав приглашающий жест рукой Софи и Рейчел. — Там, кажется, толстые стены, — добавила она, но уже через минуту поняла, что ошиблась.

Сначала Клиа наизусть зачитала мужу список его преступных злодеяний, среди которых значились: прикарманивание ее денег, измена супружеской верности с девицей, зачитывающей прогноз погоды, активное противодействие стремлению талантливой Клиа продолжить карьеру актрисы, а также отсутствие со стороны Зейна необходимого внимания, ласки и нежности по отношению к жене.

Когда список преступлений Зейна был оглашен и детально обсужден, она предоставила слово для защиты мужу-обвиняемому.

— Может быть, перекусим поп-корном? — спросила Эми у Софи и Рейчел. — Семейная сцена затягивается.

Они согласно закивали, но в этот момент раздался возмущенный голос Зейна, крикнувшего. «Я от тебя этого не ожидал! Я надеялся на теплоту и взаимопонимание!», и Софи выдвинула новое предложение:

— Одним поп-корном нам не обойтись. Надо что-нибудь выпить. — И, услышав еще пару хлестких реплик телеведущего, добавила: — Покрепче.

Когда супруги перешли к обсуждению главного пункта их разногласий — деньгам и Зейн откровенно заявил, что если Клиа оставит его, то не получит ни цента, Эми не выдержала:

— Может, брызнуть в нос этому придурку «Мейсом»?

— Моя мать без ума от этого Зейна, — сказала Рейчел. — Представляю ее физиономию, когда я расскажу ей о сегодняшней сцене! Она обалдеет!

— Клиа, неужели ты веришь в то, что я потратил твои деньги? — раздался за стеной патетический голос Зейна. — Я честный человек… в отличие от того проходимца Демпси, с которым ты путалась!

Услышав столь нелестный отзыв о родном брате, Софи изменилась в лице, приподнялась с дивана и, обращаясь к Эми, твердо произнесла:

— Да, пришло время нейтрализовать его.

— Подожди, пусть выскажет все, что думает.

— Да, мне надо было остаться с Дэви! — закричала Клиа. — Он замечательный человек, он так нежно заботился обо мне. Господи, какую непростительную ошибку я совершила, поверив твоим лживым обещаниям! Дэви — добрый, умный…

— Пока подождем травить его «Мейсом», — сказала Эми, услышав лестные слова о брате. — Брызнуть ему в нос мы всегда успеем.

— Что-то они давно не упоминали про «погодную девицу», — вздохнув, заметила Софи. — Становится скучно.

— Я не крал твои деньги, Клиа! Я много раз объяснял тебе, что вложил их в оффшорные предприятия, и как только захочу снять деньги со счета, мне тотчас же их вернут. — Зейн выдержал паузу и добавил: — Но при одном условии: ты останешься моей женой, Клиа.

— Не смей меня шантажировать! Я больше не твоя жена, и будь любезен, верни мои деньги. Я не боюсь твоих угроз. Мой адвокат говорит, что в суде тебя заставят вернуть мне деньги! Все, до единого цента. Я получу их, потом продам этот дом, землю, и Фрэнк посоветовал мне…

— О Боже, опять этот придурок Фрэнк! — простонал Зейн. — Ну сколько можно про него говорить? Ты, по-моему, забываешь, что давно уже не учишься в средней школе!

— Зато я отлично помню другое: Фрэнк купил часть земли, принадлежавшей моему отцу, а недавно сказал, что за оставшуюся землю заплатит мне свыше пятидесяти тысяч долларов. И когда я выколочу из тебя мои деньги и получу сумму за дом и землю, то у меня в кармане окажется почти три миллиона долларов! И я пошлю кассету с фильмом Лео…

— Лео? — крикнул Зейн. — Не смей! Ты моя жена, и я не допущу, чтобы ты работала с Лео Кингсли!

— В его словах есть резон, — задумчиво промолвила Софи.

— Зейн, я больше не твоя жена, и мне наплевать на твое мнение, — сказала Клиа.

— Ты перестанешь быть моей женой только в том случае, если поделишься со мной половиной своих трех миллионов, — прозвучал тихий и насмешливый голос Зейна.

— Что? Даже и не мечтай об этом, кретин!

— В таком случае забудь о деньгах, лежащих на счетах, — твердо ответил Зейн.

На кухне воцарилось долгое молчание, и слушатели за стеной уже заскучали, но вновь раздался мужской голос, на сей раз прозвучавший вполне благожелательно:

— Клиа, давай оставим пререкания и поговорим спокойно. Твои деньги я не растратил, и если они нам с тобой понадобятся, я в любой момент могу снять телефонную трубку и потребовать их.

— Докажи это, — предложила Клиа. — Позвони или покажи мне банковскую книжку. Я хочу знать…

— Ты ничего не смыслишь в финансовых вопросах, дорогая, зачем тебе показывать книжку или звонить? Просто верь мне, твоему мужу, и все.

— Жулик, — пробурчала Эми.

— Клиа, ты мне очень нужна, — ласковым тоном продолжал Зейн. — И я тебе нужен. Ну скажи, кто еще будет о тебе заботиться так, как я? Думаешь, ты нужна этому Лео Кингсли? Ошибаешься. Единственная причина, по которой он снизошел до телефонного разговора с тобой, — Лео хочет сделать продолжение «Очищения». Ты хочешь сняться в этом дешевом порно?

— Нет, я не собираюсь сниматься в продолжении, но у меня есть несколько прекрасных проектов, которые мы могли бы с Лео осуществить. Знаешь, Софи сочинила замечательные сцены для будущего фильма, и мы…

— Софи сочинила? — раздался полный презрения голос Зейна. — Господи, Клиа, не смеши меня. Что эта Софи может сочинить? Ты только взгляни на нее: какое-то невзрачное, бесполое существо, которое…

— Нет, определенно, его остановит только баллончик! — решительно заявила Софи, поднимаясь с дивана.

— Зейн, но если бы ты прочел…

— Да Бог с ней, с этой бесполой Софи! Ты моя жена и не должна сниматься во всяких сомнительных фильмах, которые лепит Лео. Дорогая, иди собирай вещи. Поедем домой, прошу тебя!

В кухне снова воцарилось молчание, потом раздались удаляющиеся шаги Клиа, а ее муж с видом победителя неожиданно появился в гостиной, где сидели благодарные слушатели. Он подошел к дивану, усмехнулся и произнес:

— Ну как вам все это? Наверное, слышали разговор?

— Неплохо, нам понравилось, — с готовностью ответила Эми. — Живо, непосредственно. Но по ходу вашей беседы возникло несколько вопросов, и мы хотели бы кое-что уточнить. Во-первых, у нас появилась некоторая неясность по поводу той «погодной девицы»… Скажите, она…

— В общем, так: можете собирать свои вещи, съемки фильма отменяются! — объявил Зейн, не внеся ясность в вопрос о девице. — Моя жена не будет сниматься в вашей дешевой порнушке. Она уезжает со мной домой.

— Если Клиа передумала сниматься в фильме, то пусть сама нам об этом скажет! — твердо заявила Софи.

Зейн смерил ее презрительным взглядом:

— Моя жена будет делать то, что я ей скажу, неужели непонятно?

— «Наступит день, когда ты умрешь, и я надену на твои похороны красное платье!» — громко пропела ему Софи.

Зейн сделал пренебрежительный жест рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и с гордо поднятой головой удалился из гостиной. Рейчел, вскочив с дивана, подбежала к окну и объявила:

— Приехало семейство Латс!

— Значит, веселье продолжается, — мрачно констатировала Софи, и все трое с хмурым видом поплелись встречать прибывших гостей.

— Какая радость видеть в нашем городке телевизионную знаменитость! — прощебетала Джорджия. — Мы просто счастливы, что вы посетили нас…

Роб, тоже приехавший с родителями, тихо спросил у Рейчел, для чего этот придурок сюда приперся. И когда услышал ответ: «Забрать Клиа», — коротко высказал свое отношение к телевизионной знаменитости:

— Гад!

— Наверное, Клиа уедет с мужем, — сказала Эми, с надеждой поглядывая на Роба, но в этот момент на веранде появилась хозяйка дома в нарядном красно-белом платье и, заметив хмурого Роба, просияла.

— Съемки продолжаются! — возвестила она.

И Роб рванулся к ней, подхватил ее под руку и срывающимся голосом произнес:

— Вы выглядите просто потрясающе!

— Значит, мы будем продолжать снимать кино? — спросила Эми.

— Разумеется! — откликнулась Клиа и в сопровождении Роба направилась к гостям, чтобы в их присутствии морально уничтожить своего мужа.

«Дай Бог тебе, Клиа, выдержки и терпения», — искренне пожелала ей Софи.

Было невыносимо видеть, как Джорджия, пустив в ход все свое, как ей казалось, неотразимое обаяние, откровенно соблазняет телевизионную знаменитость Зейна Блэка, при этом не спуская подозрительного взгляда с собственного мужа. И как Зейн, внимательно наблюдая за Клиа, откровенно флиртует с юной Рейчел, а та, вежливо улыбаясь ему, время от времени тяжело и протяжно вздыхает. А Фрэнк Латс, воображающий себя человеком с тонкой, ранимой душой, увивается вокруг обожаемой Клиа, которая, в свою очередь, не сводит влюбленного взгляда с его сына Роба и при этом зорко следит за тем, чтобы ни на секунду не исчезнуть из центра всеобщего внимания. А радостная Эми, не теряя времени даром, снимает все это на видеокамеру.

Нет, Софи решительно не могла больше оставаться в столь изысканном обществе.

На кухне она села за стол, включила ноутбук, а собака удобно устроилась у ее ног на полу и заснула. Снова зазвучал в ушах полный презрения голос Зейна Блэка: «Софи — бесполое, безликое существо!», и она поморщилась, заставляя замолчать противный голос. Но это не так! И она докажет им всем, что Софи Демпси не бесполое существо, лишенное каких-либо признаков женственности! А вообще, не послать ли этот городок Темптэй-шен и его обитателей к дьяволу?

Мысль о дьяволе по ассоциации вызвала воспоминание о Фине, и она вдруг подумала о том, что аннулирует свое преждевременное решение никогда больше не видеться с ним. Наоборот, надо встретиться с ним и доказать ему, что… Интересно, что же она ему докажет?

Софи попробует поразмышлять над этим позднее, а пока все же займется сочинением новой любовной сцены для видеофильма. Хотелось написать что-то необыкновенно яркое, волнующее и не скатиться до банальностей и пошлостей. Выполнить подобную задачу было нелегко. Это как в реальной жизни, во время любовной близости с мужчиной. Или чувства захватывают тебя целиком и ты полностью отдаешься восхитительным ощущениям, забыв о правилах приличия, или же контролируешь себя, и тогда секс получается пресным и скучным.

— Эми сообщила, что у вас неполадки с предохранителями, — услышала она знакомый мужской голос, вздрогнула, но не обернулась. — Вот я и решил приехать, заменить их. А почему ты вздрогнула, Софи? Снова нервничаешь?

Она все-таки заставила себя обернуться. Безмятежно улыбающийся мэр этого славного города положил коробку на стол и сел напротив.

— Я не нервничаю, я просто раздражена, — пробормотала Софи, стараясь не смотреть на Фина, который выглядел неотразимо в белой отглаженной рубашке, прекрасно оттенявшей его загорелое лицо.

— И в чем же причина? — поинтересовался он.

— Меня раздражают эти чертовы вишни на обоях, которые к тому же, как выяснилось, оказались яблоками.

— Это яблоки? — Фин с сомнением оглядел странные плоды на выцветших обоях и пожал плечами. — В общем, некоторое сходство при желании уловить можно.

— Я буду тебе очень признательна, если ты вместо предохранителей принесешь мне белую краску, чтобы я замазала эти фрукты, — фыркнула Софи.

— А ты не гляди на них, смотри лучше на меня, — посоветовал мэр. — Или я тоже тебя раздражаю?

— Нет, — призналась Софи, не поднимая глаз.

— Эми сказала, что сегодня вечером вы снова собираетесь в бар, — сказал Фин. — Надеюсь, на сей раз ты поступишь благоразумно и станешь пить кока-колу без рома?

Его предположение, высказанное в форме дружеского совета и содержащее вполне определенный намек, вызвало у Софи еще большее раздражение, чем созерцание вишен, то есть яблок.

— Я буду пить все, что захочу! — заявила она и с вызовом добавила: — Если вообще пойду в этот чертов бар!

Фин усмехнулся и неожиданно спросил:

— Но ведь вчера вечером ты, кажется, неплохо провела время, или я ошибаюсь?

— Разве о таких вещах спрашивают напрямую?

— Мне показалось, что ты откровенный, честный человек и всегда открыто высказываешь свое мнение.

Софи усмехнулась и ничего не ответила. Ну не рассказывать же в самом деле мэру о том, что она происходит из семьи, где честность всегда считалась абстрактным понятием!

— Ладно, — после паузы произнесла она, — отвечу тебе честно: вечер удался.

— Я был уверен в этом! — с обескураживающей непосредственностью обрадовался мэр.

— Знаешь, женщины не любят высокомерных и самовлюбленных мужчин! — возмутилась она.

— У тебя какие-то претензии по поводу вчерашнего вечера? Поделись ими со мной, Софи.

— Я не желаю обсуждать с тобой интимные подробности, Фин.

— По-моему, все было неплохо. Мы, как интеллигентные люди, поговорили с тобой о Джули Энн и медведе, обсудили их непростые взаимоотношения. Так ты придешь сегодня вечером в бар?

— Если думаешь, что тебе удастся соблазнить меня, то жестоко ошибаешься, — холодно осадила его Софи.

— Я никогда не соблазняю женщин, они сами падают в мои раскрытые объятия, — спокойно заметил Фин.

Софи повернулась к экрану ноутбука, не желая продолжать скользкую тему, снова вспомнила о Зейне Блэке и подумала, что телеведущий, возможно, оказался прав в своих высказываниях о ней.

— Знаешь, муж Клиа назвал меня бесполым существом, — обернувшись к мэру, с горечью призналась она. — Бесполым и бесцветным.

— Ну, это он погорячился, — великодушно успокоил ее Фин. — Так ты придешь вечером в бар?

Он встал, и Софи в который раз невольно залюбовалась его спортивной фигурой. «Нет, я не бесполое существо! — с внезапной злостью подумала она. — Мне нравится Фин, и даже при одном взгляде на этого мужчину я ощущаю желание…»

— Ладно, приду, — ответила Софи. — Кстати, в обновленном виде она тоже неплохо смотрится.

— Кто — она? — Фин остановился на пороге.

— Ваша водонапорная башня. Теперь, выкрашенная в красный цвет, она напоминает губную помаду.

— А раньше башня что тебе напоминала?

— То же, что и всем членам вашего городского совета!

Когда Фин скрылся за дверью, Софи снова принялась сочинять любовную сцену, но сосредоточиться ей мешали мысли о мэре. Наконец она оторвала рассеянный взгляд от экрана, уронила голову на руки, закрыла глаза и задремала.

— Ну как прошла встреча? — осведомилась зашедшая через час Эми.

— Да… как тебе сказать… все спрашивал, приду ли я вечером в бар, — протирая глаза, пробормотала Софи.

— Конечно, придешь! А после бара вы с Фином вернетесь сюда.

— Ни за что! — твердо произнесла Софи. — А если он не захочет?

— Уже захотел. Я попросила Фина после бара зайти и посмотреть раковину на кухне, там подтекает вода, и он с радостью согласился.

— Зачем ты это сделала, кто тебя просил?

— А ты разве не хочешь продолжить с ним отношения?

— Наверное, хочу, но… Знаешь, я целый день пыталась дозвониться Брэндону, а он упорно не подходит к телефону.

— И правильно делает. И тебе так лучше. Ты можешь со спокойной совестью встретиться с Фином в баре, а потом привести его сюда.

— А если он не захочет?

— Глупости! Если Фина удалось заманить на кухню чинить раковину, то уж отвести его после этого на второй этаж тебе не составит труда!

— Но даже если он и поднимется ко мне в спальню, то я не сделаю ни единого движения. Пусть он сам…

— Разберетесь на месте.

— Мне показалось, Фин не из породы агрессивных мужчин, и если я буду держаться холодно, то он не станет проявлять инициативу…

— Прояви ее сама, — посоветовала Эми. — Так и скажи ему: «Я тебя хочу».

— Что?.. Я никогда не смогу…

— А ты пойди наверх, в спальню, и порепетируй. У тебя еще есть время, Софи. Давай иди!

Софи с сомнением посмотрела на сестру, обреченно вздохнула, поднялась из-за стола и отправилась наверх тренироваться в произношении откровенных фраз. А также поискать в шкафу ярко-розовое платье Клиа, которое накануне яростно затолкала в самый дальний ящик.

Глава 6

В девять часов вечера Фин сидел в баре и пристально наблюдал за Софи, удобно устроившейся за другим столиком в компании своих новых знакомых. Выглядела она великолепно, и мэр, вздыхая, с нетерпением ожидал, когда же наконец Софи вспомнит о нем и подойдет к их с Уэсом столику.

— И Эми там сидит, — разочарованно произнес начальник полиции, который тоже следил за тем, что происходит рядом. — Почему она не идет к нам? Может быть, позвать ее, как ты думаешь?

— Не надо, — ответил мэр, не отрывая взгляда от смеющейся Софи. — Если Эми захочет, то сама подойдет. Уверен, им с Софи очень скоро наскучит общение с Джорджией и Фрэнком. А если мы сами пойдем к ним, то будем вынуждены выслушивать болтовню этой парочки.

— А если она останется там?

— Не надо было так быстро чинить душ! — наставительно произнес Фин. — А теперь жди, когда ей снова что-нибудь понадобится.

— Нет, Эми не так практична, как ты думаешь! Она симпатичная, веселая, неглупая… и очень мне нравится.

— Давай на время сменим тему разговора, — попросил Фин.

— Ладно, тогда я расскажу тебе о своем визите к Стивену Гарви. Он сказал, что сам позаботится о ремонте машины Демпси, чтобы избежать ненужных накануне выборов мэра сплетен и пересудов. И знаешь, что он еще сказал? — Уэс выдержал паузу. — Будто бы это ты попросил меня съездить к нему и напомнить насчет ремонта!

— Я? — Фин нахмурился. — Но почему я…

— Он утверждает, что ты подозрительно быстро сошелся с киношными девицами и именно поэтому так печешься о ремонте их машины! Мне кажется, Стивен что-то задумал. И это каким-то образом связано со съемками фильма.

За соседним столиком раздался смех Софи, и Фин мгновенно утратил интерес к намерениям коварного Гарви.

— Наверное, все-таки мне следует расспросить Софи о том, какого рода фильм они снимают, — сказал Фин.

— Удивляюсь, как такая гениальная мысль не пришла тебе раньше! А ты думаешь, они замышляют что-то… не то?

Фин снова бросил взгляд на Софи, с интересом слушавшую разглагольствования Фрэнка, и попросил ее: «Бросай этого зануду, иди сюда!»

— Мне некогда было выяснять это. Наше общение в основном свелось к объятиям и поцелуям.

— Я против того, чтобы ты занимался с Софи сексом, — объявил Уэс.

— Это еще почему?

— Софи — порядочная женщина. Кроме того, у нее в Цинциннати есть любовник. Эми сказала, что он очень известный психиатр.

— Так вот чем вы занимаетесь с Эми, когда уединяетесь! Обсуждаете любовников ее сестры!

— Тебе, конечно, интересно узнать о Софи как можно больше?

— Интересно.

— Тогда слушай дальше и не перебивай. Еще Эми рассказала, будто бы сестра жаловалась, что ее любовник-психиатр навевает на нее скуку в постели. Фин, я понимаю твое стремление развеселить Софи, но вынужден заметить: ты зря стараешься, завтра они уезжают.

— Уэс, с каких это пор ты стал таким целомудренным и рассудительным ?

— У меня это врожденное. Нет, я серьезно тебе говорю: Софи — приличная женщина и вызывает уважение. — Уэс шутливо добавил: — Так что перестань соблазнять ее, или я арестую тебя за сексуальные домогательства.

— Вот он, полицейский произвол, — пробурчал Фин и, вытянув вперед руки, воскликнул: — Когда ты наденешь на меня наручники?

— Фин, она заслуживает большего, чем секс на бегу.

— Всем привет! — нарушила беседу друзей Эми. — Ну, что новенького в раскрытии кровавых преступлений?

На лице Уэса засияла улыбка, а Фин, глядя, как его друг засуетился вокруг Эми, подумал: «Завтра она уедет, даже не подозревая, что разбила ему сердце!»

— Ладно, оставляю вас ворковать наедине, — сказал Фин. — Пойду узнаю, что там происходит за соседним столиком.

Незадолго до того как Фин Такер все-таки решился подойти к соседнему столику и увести Софи, она имела долгую, нудную беседу с Фрэнком Латсом, который после нескольких кружек пива слегка захмелел и с упоением развлекал ее рассказами из собственной жизни. Напротив них Джорджия откровенно заигрывала с Зейном Блэком, все теснее прижимаясь к нему и оживленно щебеча.

— Да. У меня есть отличная работа, уютный дом, хорошая жена, сын и два автомобиля, — разглагольствовал Фрэнк. — На одном, джипе, езжу я, а на другом — совсем новом, более дорогом и роскошном — моя жена. В общем, Софи, можно считать, жизнь удалась.

Несостоявшийся великий актер хотел еще что-то сказать, но его жена в этот момент громко рассмеялась и откровенно прильнула к Зейну Блэку, а тот со снисходительным видом обнял ее за плечи.

— Пойду принесу еще пива, — объявил Фрэнк, поднимаясь из-за стола, и Софи на мгновение стало его жаль. Мечта стать голливудской звездой не осуществилась; первая любовь — несравненная Клиа — откровенно соблазняет его сына; глупая, вздорная жена в открытую охмуряет заезжую телезнаменитость; и пиво в этом баре подают теплое. И вообще городок дурацкий, унылый и скучный.

Не успел Фрэнк уйти, как на его место тотчас же плюхнулась Рейчел, и, кажется, девушка была очень расстроена.

— У тебя все в порядке? — спросила Софи.

— Да, все великолепно, лучше некуда! — со злостью ответила Рейчел. — Я живу в Темптэйшене, и сей факт, разумеется, вызывает у меня бурю восторга! Я счастлива!

— Рейчел, я слышал, будто ты собираешься уехать из родного города, — произнес Зейн. — Это правда? — Он отодвинулся от назойливой Джорджии и одарил девушку очаровательной улыбкой. — Если я могу тебе чем-нибудь помочь, не стесняйся, обращайся ко мне. Я ведь…

— Рейчел, у меня баллончик с собой, могу одолжить тебе его на время, — тихо сказала Софи, но Зейн услышал ее слова и зло усмехнулся: — Тебе-то, Софи, он явно никогда не пригодится.

— О чем вы там шепчетесь? — Джорджия прижалась к Зейну, призывно заглянула ему в лицо и потребовала: — Расскажи мне еще о телевидении и телеведущих!

Зейн демонстративно вздохнул и стал в который раз рассказывать неугомонной Джорджии расхожие байки из жизни телезнаменитостей, а она громко смеялась и прижималась к нему все теснее.

— Рейчел, что случилось? — спросила Софи.

— Я хочу уехать из этого дрянного городка! Я не могу здесь больше жить! Учиться в местном колледже мне неинтересно и помогать родителям в магазине давно надоело. Но мать с отцом держат меня на коротком поводке и ни на шаг не отпускают от себя. Знаете, о чем они мечтают? Чтобы я как можно скорее вышла замуж и жила бы в соседнем от них доме! Им кажется, что выйти замуж и жить по соседству с родителями — это значит удачно устроить свою жизнь.

— И ты твердо решила уехать?

— Да, если я еще хотя бы недолго пробуду здесь, то окончательно сойду с ума!

Софи кивнула. Она уже имела счастье познакомиться с родителями юной Рейчел и теперь не без оснований опасалась за ее рассудок.

— Я-то надеялась, что вы возьмете меня в Цинциннати помогать вам снимать фильмы, но Эми мне отказала, а Клиа… Я даже попыталась поговорить с Зейном Блэком, надеялась, он предложит мне что-либо путное, но этот мерзкий тип начал распускать руки и заявил, что о будущей работе мы сможем поговорить наедине, где-нибудь в укромном уголке. Ну не гад?

— Еще какой! — с готовностью подтвердила Софи. — Держись от него подальше.

— И он уже разболтал людям о моем желании уехать из города, — тихо продолжала Рейчел. — Причем обставил мою просьбу таким образом, будто я приставала к нему. Но это не я, а он пытался клеиться ко мне.

Софи убрала под стол свою дамскую сумочку, раскрыла ее, достала газовый баллончик размером с губную помаду и незаметно передала Рейчел:

— Если он еще раз попытается приставать к тебе, брызни ему в нос «Мейсом».

Хмурое, унылое выражение исчезло с лица девушки, она заулыбалась, и Софи, успокоившись, взглянула на столик, за которым сидел мэр. Их взгляды снова встретились, но теперь Фин открыто смотрел на нее, не скрывая своих чувств. Его взгляд был так красноречив, что у Софи гулко забилосб сердце.

Да, она хочет быть с ним. Хочет. Конечно, она не из разряда тех женщин, которые… которые… И потом, для написания любовной сцены ей необходимы свежие, а главное, сильные впечатления. Дело не в Фине, а в работе над сценарием.

— Софи! — позвала Рейчел.

— Не переживай, мы что-нибудь для тебя придумаем, — ободрила ее Софи. — Впереди у нас целая неделя, и за это время…

— Так вы задержитесь здесь на неделю? — радостно воскликнула Рейчел. — Как здорово!

Вернулся Фрэнк, поставил на стол кружку пива для себя и коктейль для Софи. Джорджия капризным голосом снова попросила Зейна рассказать какую-нибудь смешную историю.

На лице телезвезды появилось зверское выражение, и Софи сказала, что пора собираться домой, и выразительно посмотрела на Рейчел.

— Тебя привез в бар Роб? — Софи взглянула на ветреного молодого человека, обнимающего Клиа. — А как же ты доберешься домой одна? Давай я возьму ключи у Эми и…

— Я отвезу Рейчел, — вмешался вдруг мэр. — Сначала ее, а потом тебя, Софи.

От неожиданности Софи вздрогнула, вскинула голову и пробормотала:

— Ну, если тебе это по пути, тогда…

— Если бы мне было не по пути, я бы, конечно, не повез тебя, — усмехнувшись, произнес Фин. — Чего зря бензин расходовать?

«Значит, раковина на кухне будет починена», — констатировала Софи.

— Да, нам здесь делать больше нечего, — пробормотала она.

— Жаль, что очевидные вещи до тебя доходят не сразу, — проворчал Фин.

Через полчаса Софи с бокалом вина в руке сидела и наблюдала за Фином, чинившим водопроводный кран, и размышляла над серьезным вопросом: что будет после того, как мэр закончит ремонт? Уйдет домой или поднимется вместе с ней в спальню? Софи чувствовала себя неловко, была скованна и не знала, о чем говорить с Фином. Тогда на мостках все произошло стремительно, без предисловий, а теперь…

Фин вытер руки и сказал:

— Все, починил. Попробуй, включи воду.

— Спасибо за быстрый и качественный ремонт, — улыбнулась Софи. — И почему ты не стал водопроводчиком?

— Ошибка юности. Но ее легко будет исправить, если в ноябре меня не переизберут.

— Садись, выпей вина, ты заслужил!

Софи налила Фину бокал вина, он попробовал и поморщился:

— Эту кислятину ты раскопала в подвале Клиа?

— Нет, купила в магазине. А что, не нравится?

— Ничего, надеюсь, не отравлюсь, — пробурчал Фин. — Софи, расскажи мне о фильме, который вы снимаете.

— Опять ты завел разговор о кино! Я уже рассказала тебе о нем все, что еще тебя интересует?

— Ладно, не сердись, тогда расскажи мне о своей жизни. Какие умные мысли высказал психиатр по поводу нашей с тобой прошлой ночи?

— Откуда тебе известно, что Брэндон психиатр? — изумилась Софи.

— Ты забыла, что находишься в Темптэйшене. Здесь все обо всем знают. А если бы ты задержалась у нас еще на неделю, то я узнал бы все твои секреты! Но завтра ты уезжаешь и…

— Мы решили остаться как раз на неделю, — как бы между прочим сообщила Софи, внимательно наблюдая за реакцией Фина. — Надо доснять еще несколько сцен.

На бесстрастном лице Фина не дрогнул ни один мускул. К огорчению Софи, мэр лишь кивнул и задал следующий вопрос о том, как психиатр отнесся к известию о том, что она задерживается на неделю.

— Он пока еще ничего не знает. — Софи допила вино, собралась с духом и выпалила: — Между прочим, я рассказала ему, что произошло между нами на мостках, но он не отреагировал должным образом!

— О Боже… Твой психиатр — умственно и физически неполноценный, — покачав головой, пришел к выводу Фин. — Его надо лечить, причем серьезно.

— Нет, Брэндон умный человек! — попыталась заступиться за отставленного любовника Софи. — Он хорошо разбирается во многих проблемах и…

— Я это заметил.

Фин подошел к Софи и поднял ее со стула. Крепко прижал к себе и начал целовать в губы. У Софи перехватило дыхание, сердце гулко забилось где-то в горле. Она обняла Фина за плечи. После долгих и страстных поцелуев Фин расстегнул верхние пуговицы на платье Софи, а она проделала то же самое с его рубашкой. Голова Софи приятно кружилась, по телу пробегали жаркие волны страсти, и Фин, почувствовав, что настал долгожданный момент, прошептал:

— Где находится твоя спальня?

— Что? — спросила Софи и удивленно заморгала, словно мэр задал очень сложный вопрос.

— Спаль-ня, — терпеливо, по слогам произнес Фин. — Тебе знакомо это слово? Тогда объясни, где она находится. Мы могли бы заняться с тобой любовью и здесь, на кухне, но, по-моему в доме кто-то есть. Или скоро придет.

Взгляд Софи упал на телефонный аппарат, стоящий на подоконнике, и она мгновенно вспомнила о психиатре, до которого безуспешно пыталась дозвониться. Отстранившись от Фина, она воскликнула:

— Подожди, мне надо позвонить Брэндону!

— Получить благословение?

— Нет, то есть… Понимаешь, никак не могу дозвониться и сообщить ему, что между нами все кончено!

— А разве между вами уже все кончено?

— Да. Я изменила Брэндону с тобой.

— А нельзя немного подождать и сообщить позднее, после того, как ты еще раз ему изменишь? Так сказать, закрепить состояние измены. Чтобы он не сомневался.

— Нет, я люблю все делать по-честному! — решительно заявила Софи.

— Тогда надо было бежать и звонить ему раньше, перед тем как ты решила вчера прогуляться к реке, — возразил Фин.

— Но я же не знала…

— Спросила бы у меня, и я все бы тебе рассказал, — усмехнулся Фин и притянул ее к себе. — Иди ко мне, Софи.

Но она все-таки хотела позвонить. Фин, вздохнув, взглянул на нее так, как обычно смотрят на безнадежно больных людей, которым очень сочувствуют, но помочь ничем не могут.

В телефонной трубке снова зазвучал автоответчик, и Софи, слышавшая это уже много раз, на сей раз решила оставить Брэндону сообщение:

— Алло, Брэндон, я давно пыталась с тобой поговорить, но ты избегаешь меня. — Софи покосилась на Фина, сосредоточенно разглядывающего потолок. — Я полагаю, нам надо расстаться. Мы станем встречаться с другими людьми, собственно, у меня в данный момент такая встреча и происходит. — Фин закатил глаза, а потом закрыл лицо руками, и Софи не поняла, то ли он смеется, то ли сочувствует Брэндону. — Конечно, не все так рассудительны, чутки и отзывчивы, как ты…

— Если ты нуждаешься именно в таких мужчинах, тебе лучше не расставаться с психиатром, — с обидой заметил Фин. — А если хочешь получить истинное удовольствие, то бросай скорее своего психиатра и иди ко мне.

— Ладно, Брэндон, мне пора, меня уже зовут. Извини, если мои слова тебя огорчили, но думаю, ты скоро справишься с этим чувством. Прости. А вообще… — Софи сделала паузу и снова посмотрела на Фина, — ты всегда казался мне немного… как бы это сказать… немного не в себе.

— Это называется — смягчить боль утраты, — покачав головой, сказал мэр, когда Софи повесила трубку. — Знаешь, если я вдруг начну серьезно увлекаться тобой, ты напомни мне, пожалуйста, что этого делать не следует. Договорились?

— А ты разве еще не увлекся мной? — кокетливо спросила она.

— Боже упаси!

— Для чего же ты пришел ко мне домой?

— Кран починить, — уточнил Фин, обнимая ее. — Ну… и в надежде заодно получить удовольствие.

— Фин, перестань так грубо шутить!

Он стал целовать ее в губы, и Софи, закрыв глаза, подумала, что она опять… в объятиях малознакомого мужчины… И эта мысль ее развеселила.

Фин поднял Софи на руки, понес к двери, задержался на пороге и спросил:

— Так где все-таки находится спальня?

— На втором этаже, первая слева, — пробормотала Софи.

Фин опустил ее на пол и со вздохом произнес:

— Далековато. Может быть, сама дойдешь?

— Ну вот… — поджала губы Софи. — Так все романтично начиналось…

— Пойдем быстрее, пока психиатр не очухался и не позвонил высказать свои претензии!

Софи хотела возмутиться, но со двора донеслись оживленные голоса Эми и Уэса…

Через несколько минут они лежали в объятиях друг друга в душной, нагретой солнцем за день спальне, и Софи под аккомпанемент жалобного скрипа кровати думала о том, что все-таки в приличной спальне необходимо иметь кондиционер. Фин страстно целовал ее, но она вопреки данным себе обещаниям доказать Зейну и самой себе, что она не бесполое существо, никак не могла сосредоточиться, и мысли ее витали где-то очень далеко. Но Софи не винила в этом ни Фина, который, как и в прошлый раз, старался сделать все, чтобы доставить ей удовольствие, ни жару, царящую в спальне.

«Дело во мне, — думала Софи, вяло отвечая на ласки Фина. — Наверное, Зейн прав: я глупое бесполое существо, неспособное на сильные чувства. И если я на них не способна, то куда уж мне написать приличный сценарий с яркими любовными сценами и переживаниями героев! Хотя надо постараться…»

Она крепче прижалась к сильному мускулистому телу Фина, потом даже тихонько застонала, но обмануть такого опытного и чуткого любовника, как Фин, ей не удалось.

— Софи, ты, по-моему, отвлеклась, — хрипло произнес он, не отпуская ее от себя. — Может быть, спустишься на землю? Ты не забыла, как меня зовут и для чего мы с тобой поднялись в спальню? — лаская ее грудь, насмешливо прошептал Фин. — На тот случай, если забыла, хочу тебе напомнить: меня зовут Фин Такер, и в данный момент мы с тобой занимаемся любовью. Вспомнила?

— Извини, — пробормотала Софи.

Он откинул с ее лба влажную прядь волос, снова поцеловал в губы и тихо произнес:

— Не извиняйся, лучше скажи: о чем ты задумалась? О психиатре?

— О ком? — недоуменно спросила Софи.

— Ну вот, оказывается, ты забыла о нас обоих! — с упреком констатировал мэр. — Нас с психиатром отвергли. Когда в следующий раз я соберусь к тебе в гости, напомни, чтобы я прихватил кондиционер, а то мы заживо изжаримся.

«В следующий раз? — повторила Софи. — Будет и следующий раз?»

Она уже хотела получить у мэра разъяснения по столь важному вопросу, но решила, что это будет невежливо, и промолчала. Фин оказался неутомимым любовником, и Софи наконец ощутила, как по телу прокатилась жаркая волна, и констатировала: «Значит, я не безнадежна».

— Тебе приятно?

— Да, приятно… Просто я сегодня немного рассеянная и…

— Не надо заниматься самоанализом, ты не с психиатром, — прервал ее Фин.

— Там, кажется, Эми и Уэс… что, если они захотят подняться сюда… в спальню?

— А ты заперла дверь?

— Нет… забыла…

— Тебя это беспокоит? — пробормотал Фин, целуя Софи в шею.

— Нет…

— Не обманывай, тебя это беспокоит.

Фин начал двигаться энергичнее, его губы скользили по ее шее, а сам он прерывистым шепотом, с интонациями гипнотизера бормотал:

— Вот… сейчас… они войдут… войдут… застанут тебя обнаженной… в моих объятиях…

— Фин… Фин… не надо… — задыхаясь от страсти, шептала Софи.

— Они уже подходят к двери… Эми, нет, лучше Уэс распахивает ее…

Софи закрыла глаза и тихонько застонала от наслаждения, каждая ее клеточка трепетала от восторга.

— Софи? — раздался голос Эми. — Софи?

Она вздрогнула, открыла глаза, и Фин, мгновенно поняв, что она снова сейчас отвлечется и забудет о его ласках, пошел на крайние меры: схватил часы, стоящие на туалетном столике, и швырнул их о стену. Раздался звон, посыпались осколки.

— Софи? С тобой все в порядке? — с тревогой крикнула Эми.

— Зачем ты это сделал? — изумилась Софи. — Для чего?

— Чтобы придать нашей близости особую остроту. Когда я пугал тебя скорым приходом Эми и Уэса, ты ощущала себя в экстремальных условиях, воспринимала близость как нечто опасное, запретное, сладостное…

Софи попыталась отстраниться и высвободиться из объятий Фина, но он крепко держал ее, навалившись всем телом, и уже тянулся за настольной лампой в виде дельфина.

— Фин, перестань портить имущество! — негодующе воскликнула Софи. — Не смей разбивать дельфина, он ни в чем не виноват!

— Софи… Софи… — звала Эми.

— Я возмещу ущерб. — И настольная лампа, с грохотом ударившись о стену, превратилась в груду осколков.

Фин прижал Софи к себе, их губы слились в долгом поцелуе, и она снова ощутила легкое головокружение и приятную дрожь во всем теле. Теперь их тела соединились жадно и страстно, и ощущение напряженного мужского естества внутри заставило Софи отчаянно застонать.

— Ну наконец-то мне удалось расшевелить тебя, — с удовлетворением констатировал он.

— Софи, ты здесь?

Дверь распахнулась, и Эми, вскрикнув: «О черт!», быстро захлопнула ее.

Но Софи была так поглощена своими необыкновенными ощущениями, что даже не обратила на это внимание. Через несколько мгновений Фин разжал объятия, и Софи со стоном откинулась на подушки. Некоторое время они лежали молча, восстанавливая дыхание. Потом Софи села и, заметив груду осколков, глупо улыбнулась:

— Мне кажется, ты все-таки извращенец, Фин.

— Просто я знаю, как доставить женщине наслаждение. , — Но не столь же варварским способом! — засмеялась она.

— Для достижения высокой цели все средства хороши. — Фин обнял Софи и поцеловал ее в щеку. — Ведь тебе было хорошо со мной, правда?

— Правда, но очень жаль дельфина и часы.

— Тогда скажи: «Фин, ты хороший мальчик, спасибо тебе!»

— Даже и не подумаю!

— Скажи: «Фин, ты опытный, чуткий любовник!»

— Не дождешься!

— Вот она, женская благодарность, — с шутливом вздохом произнес мэр. — Я понял: ты любишь заниматься сексом в нестандартных ситуациях.

— Ничего подобного! Я же нормальная женщина, Фин!

— Нет, не отрицай очевидного.

— Значит, ты хочешь сказать, что я странная, эксцентричная особа?

Фин засмеялся, поцеловал Софи и ласково погладил ее пышные волосы, а она подумала: «Пусть лучше я буду выглядеть эксцентричной и странной, чем бесполым и безликим существом».

— Но… я кажусь тебе привлекательной?

— До умопомрачения! — Фин поцеловал ее в губы. — Знаешь, я уже представляю себе, как мы занимаемся сексом в… нестандартной ситуации.

— В кухне на столе? Или на виду у жителей Темптэйшена? Я никогда в жизни не пойду на это!

— А я после этой скрипучей кровати готов заниматься любовью где угодно, — засмеялся Фин. — И согласись, меня сам Господь Бог послал тебе!

— Тебя послал дьявол, вот только не знаю зачем, — возразила Софи.

— А я знаю: чтобы освободить тебя от всяких ненужных условностей.

— И заниматься сексом в необычных, нестандартных ситуациях?

Фин взял руки Софи в свои и стал разглядывать серебряные колечки, сверкающие в лунном свете, проникавшем через окно. На одном колечке было начертано: «Свободная воля», а на другом — «Судьба».

— Они достались мне от матери, — пояснила Софи. — А надписи означают, что в жизни существуют вещи, которые ты можешь изменить, но в главном от судьбы не уйдешь. Она всегда настигнет тебя.

Фин наклонился, поцеловал тонкие пальцы Софи и произнес:

— Нет, я не верю в судьбу. А что случилось с твоей матерью?

— Погибла в автомобильной аварии.

На мгновение в ушах Софи зазвучал скрежет металла, визг тормозов, и перед глазами промелькнули два события, одно из которых случилось давно, а другое — столкновение с машиной Гарви — несколько дней назад.

— Мать много лет колесила вместе с отцом по стране и всегда, что бы ни происходило, уверенно восклицала: «Все будет хорошо, поверь мне!» И отец вслед за ней повторял: «Впереди нас ждет только хорошее!» Но, как видно, от судьбы действительно не уйдешь… А потом, после смерти матери, я взяла на себя заботу о Дэви и Эми и тоже стала повторять слова отца и матери.

— Значит, ты заменила брату и сестре мать, — произнес Фин, ласково гладя Софи по голове. — Но теперь они выросли, и ты можешь пожить для себя.

«Вот только кто позаботится обо мне?» — печально подумала она, и Фин, словно угадав эти мысли, нежно поцеловал ее и прошептал:

— Сегодня вечером я забочусь о тебе, Софи. И впереди нас ждет только хорошее, обещаю тебе.

На следующее утро, когда Софи сидела в гостиной перед ноутбуком и описывала вчерашний эпизод с разбиванием настольной лампы, раздался телефонный звонок. Она нехотя оторвала взгляд от экрана, взяла телефонную трубку и услышала голос Брэндона.

— Ты хотела со мной поговорить? — спросил он без приветствий и предисловий.

— Да… Извини, ты, наверное, воспринял мои слова болезненно. Но я правда уверена, что нам надо расстаться. Так будет лучше для нас обоих, Брэндон.

— Ты полагаешь, тебе будет лучше без меня? Сомневаюсь.

— Почему?

— Мне кажется, ты решила расстаться со мной под влиянием минуты, Софи, — бесстрастным голосом объяснил психиатр. — Ты поступила необдуманно, и когда ты сегодня вернешься домой, мы все обсудим и…

— Нет, мы остаемся здесь еще на неделю! — воскликнула Софи.

— Послушай, мы с тобой созданы друг для друга, — холодно заметил Брэндон. — А если тебя не устраивают наши сексуальные отношения, то ты должна откровенно сказать мне об этом, и я постараюсь измениться.

— Я все равно не стану прежней, неужели ты этого не понимаешь?

Но ответа ей не удалось услышать, потому что Брэндон швырнул трубку.

Эми вошла в гостиную, села перед ноутбуком и принялась читать сочиненную сестрой любовную сцену, а через несколько минут одобрила:

— Классно! А то я вчера не поняла, для чего он разгрохал часы и лампу. Какая потрясающая изобретательность!

— Да уж, чересчур! — вздохнула Софи.

— Надо показать эту сцену Клиа, — сказала Эми и вдруг нахмурилась. — Понимаешь… Этот мерзавец Зейн Блэк…

— Не тяни, говори, в чем дело!

— Он пригрозил, что если мы не перестанем снимать кино и Клиа не уедет с ним домой, то он расскажет Уэсу о тех моих приводах в полицию. Ну… в юности.

— Чтоб он сдох! — вырвалось у Софи.

— Я, правда, наврала ему, что Уэс знает о моих былых неприятностях с полицией и его это нисколько не волнует, но…

— Эми, мы должны что-нибудь придумать и заткнуть Зейну рот! — заявила Софи и, помолчав, задумчиво добавила: — Желательно навсегда. Вот если бы Дэви был здесь!

— Давай позвоним ему, пусть приедет, — предложила Эми. — Брат знает множество способов, как заставить людей замолчать. Да, кстати, Клиа задумала снять еще одну любовную сцену, и для этого нам потребуется мужской свитер с надписью на груди.

— О Боже… — простонала Софи. — Ты хочешь, чтобы я снова принесла себя в жертву необузданной страсти мэра?

— Ну, судя по тому, что мне довелось увидеть вчера вечером, ты не выглядела замученной жертвой, — усмехнулась Эми. — Попроси у мэра свитер, наверняка у него есть подходящий, ладно? Такой свитер с буквами на груди был когда-то у Фрэнка. И Клиа представляет себе это так: она возвращается в Темптэйшен, встречает Фрэнка, одетого в этот свитер, ее охватывают воспоминания о былой юношеской любви, и она падает в его жаркие объятия.

— Фрэнка?

— Роба. Он сыграет своего отца в юности.

— В этом я и не сомневалась. Ладно, сегодня же наведаюсь в книжный магазин и спрошу у Фина насчет свитера. Может быть, покопаюсь в книгах, почитаю разные любовные сцены.

— Скажи, а Фин тебе действительно нравится или ты играешь с ним, чтобы лучше сочинять любовные сцены для фильма? — спросила Эми.

— Не знаю… Наверное, мы оба немного играем.

— О Господи, как же я ненавижу Зейна! — не слушая сестру, воскликнула Эми. — Как я его ненавижу!

— Не переживай, мы придумаем, как заткнуть Зейну рот, — успокоила ее Софи. — Не забывай: впереди нас ждет только хорошее!

Глава 7

После обеда, когда Рейчел работала в саду, выпалывая ненавистные сорняки, отец позвал ее во внутренний дворик поговорить. Рейчел, не снимая рабочих рукавиц, с хмурым видом села на металлическую скамейку. У нее были нехорошие предчувствия относительно темы предстоящей беседы.

— Итак, ты ходишь на ферму Уиппл, — начал Стивен. — Расскажи, что там у них происходит?

— Да ничего интересного. Снимают на видеокамеру людей, сидящих и разговаривающих на открытой веранде.

— И все? — Отец был явно разочарован. — Рейчел, ты не должна от меня ничего утаивать! Я хочу, чтобы ты сообщала мне обо всем, что будет происходить на ферме Уиппл.

— Для чего?

— Знать обо всем в городе — мой гражданский долг! — с пафосом произнес Стивен. — А эти приезжие… Они могут оказать дурное влияние на спокойную, размеренную жизнь нашего городка. Так мы договорились?

— Да, папа, — покорно согласилась Рейчел, не имея ни малейшего намерения выполнять просьбу отца. — Люди из «Корис» красят дом Клиа. Вот, собственно, и все новости. Рассказать, как именно и какой краской?

— Нет. Надо мне как-нибудь тоже наведаться туда, — с задумчивым видом произнес он. — А Фин Такер часто там бывает?

— Он приезжал посмотреть предохранители. С электричеством были неполадки, — ответила Рейчел, хотя была уверена в том, что Фин приезжал посмотреть не только электричество.

Она видела, как мэр накануне в баре буквально пожирал глазами Софи Демпси. Но когда вечером Рейчел вернулась домой и мать встретила ее словами: «Тебя привез Такер?», она сделала удивленный вид и ответила, что даже не знала, был ли мэр в баре.

— Значит, Фин тесно сошелся с киношными девицами, — как-то нехорошо усмехнувшись, произнес Стивен, и у его дочери невольно вырвалось:

— Похоже на то.

— Тебя это огорчает? Но надеюсь, ты не расстроишься, если я выставлю свою кандидатуру на предстоящих выборах мэра?

— Ты это делаешь каждый раз, с завидной регулярностью.

Рейчел тоскливым взглядом окинула сад, где ее каждый летний день заставляли полоть сорняки, и снова подумала о том, что надо как можно скорее смываться отсюда.

— Мне жаль, что ты расстраиваешься, видя, как Фин проводит время с другими женщинами, — продолжил Стивен. — И я не хочу ставить тебя перед выбором: отец или муж.

— Что? Муж? Да никогда! Это мама почему-то вбила себе в голову, что мы с Фином непременно должны пожениться, но я не собираюсь выходить за него замуж, — с плохо скрываемым раздражением ответила Рейчел.

— Я уверен, мама…

— Нет! — перебила она отца. — Господи, ну как вы оба не понимаете? Фин старше меня на много лет. Он учил меня кататься на велосипеде, заклеивал мои ссадины пластырем, ругал, когда я пропускала подачи в софтболе… Нет, я не могу смотреть на него как на мужчину! Он не вызывает у меня никаких эмоций!

— Ладно, не будем вдаваться в подробности, — поморщился Стивен. — И все-таки мне кажется, вы с Фином Такером были бы прекрасной парой. Ты могла бы взять двойную фамилию — Гарви-Такер. Красиво звучит… И ваш сын тоже мог бы носить двойную фамилию.

— Какой еще сын?

— Ваш. Будущий. Фину нужен сын, я уверен. А тебе, Рейчел, хватит болтаться без дела, пора наконец устраивать свою жизнь.

— Я болтаюсь без дела? — возмущенно воскликнула она. — Это где же я болтаюсь?

— Ну, например, ты постоянно торчишь в баре, мне это не нравится. Ты несовершеннолетняя и… Нет, конечно, я не против того, что-ты ходишь туда с Робом. Латс-младший — приличный, воспитанный парень, вот только отец у него идиот. Скажи, а ты не хотела бы выйти замуж за Роба?

Рейчел представила себе восхитительную перспективу: провести всю свою жизнь в обществе недоумка, и ее передернуло.

— Нет, об этом не может быть и речи!

— Но надо же тебе за кого-нибудь все-таки выйти замуж и устроить свою жизнь? Роб тебе, видишь ли, не нравится, на Фина ты не смотришь как на мужчину… Нет, дорогая, пора тебе взрослеть и думать о будущем!

— О Фине? — ехидно уточнила Рейчел.

— Да, о нем. Он… он симпатичный, неплохой… У вас родился бы чудесный сын. В общем, не тяни с принятием решения, — устало вздохнул Стивен. — Упустишь свое время, станешь такой, как Клиа Уигшл.

— А какой она стала? — удивилась Рейчел.

— Замуж вышла поздно, тоже все выгадывала партию получше, живет непонятно как и где, чем занимается — тоже неясно, ферму забросила…

Когда отец наконец закончил свою яркую содержательную речь, Рейчел поплелась в сад снова бороться с ненавистными ей сорняками и строить планы, как бы поскорее удрать в Лос-Анджелес.

Софи открыла стеклянную дверь и увидела сидящего за прилавком Фина Такера. Он поднял голову от газеты, и его лицо просияло.

— Софи? Привет! Какой приятный сюрприз! Ты пришла меня навестить или по делу?

— Для съемок Эми понадобился свитер с надписью на груди, и она просила узнать, нет ли у тебя подходящего. Заодно я хочу посмотреть книги и, может быть, что-нибудь купить.

— Замечательно! — Фин вышел из-за прилавка.

— Какой красивый магазин!

Софи с интересом оглядела огромную комнату, в которой стояло несколько удобных мягких кресел, располагалось четыре камина и множество книжных полок из орехового дерева, и к каждой была привинчена медная табличка с указанием серии книг.

Особняк с колоннами, в котором размещался книжный магазин Такера, был выстроен в викторианском стиле, но первый этаж много лет назад переделали, и из четырех просторных комнат получился зал весьма внушительных размеров.

— Я рад, что тебе здесь нравится, — сказал Фин. — Кстати, первый этаж перестраивал еще мой дед.

— А что там, за дверью? — спросила Софи.

— Пойдем покажу. Здесь я каждый день играю с приятелями.

Софи с восхищением оглядела большой, ручной работы стол для бильярда: внутренние стороны бортов из розового дерева были инкрустированы перламутром, а лузы украшала шелковая бахрома. На столе лежал кий с этикеткой «Бильярдная компания. Новая Англия», и Софи, погладившей кончиками пальцев кий, неудержимо захотелось взять его в руки и забить шар в лузу. Искушение было так велико, что она даже убрала руки за спину и отошла.

«Фин же думает, что я не умею играть!» — вовремя вспомнила Софи и, споткнувшись о картонные коробки, высившиеся у стены, чуть не упала.

— Эй, осторожнее! — крикнул Фин. — Это рекламные плакаты для выборной кампании.

— Так много? — удивилась Софи.

— Это еще моя бабушка заказывала, — объяснил Фин, разворачивая один плакат и показывая Софи. — Дед попросил ее заказать несколько сотен таких плакатов с призывами: «Такер — наш мэр! Голосуйте за Такера!», а она ошиблась в написании нулей и заказала свыше десяти тысяч. Вот с тех пор наша семья и вынуждена использовать те старые плакаты. Не пропадать же добру! Клеим эти, когда наступает очередная рекламная кампания, а они все никак не заканчиваются. Только один раз… — Он неожиданно умолк и опустил голову. — Только однажды наши плакаты были заклеены рекламой семейства Гарви, когда мой отец проиграл выборы Гилу Гарви, отцу Стивена. Вот тогда на всех городских афишах и щитах красовались надписи «Он построил новый мост!».

— А отец Гарви действительно построил мост?

— Да. Он давно носился с этой идеей, надеялся таким образом победить моего отца на очередных выборах, и ему это удалось. Гил Гарви не только вбухал в постройку моста уйму денег, но и заплатил кругленькую сумму Сэму Уипплу за право пользования частью его территории. Поначалу мост понравился горожанам, по нему стали ездить машины, но спустя некоторое время люди поняли, что это не решило дорожных проблем. Таким образом, значительная сумма из городской казны фактически была выброшена на ветер. Я помню, как однажды мы с отцом и матерью целый вечер срывали плакаты «Он построил новый мост!», а ночью на их место клеили «Такер — наш мэр! Голосуйте за Такера!».

— И твой отец тогда снова победил Гарви?

— Да, Такеры никогда не проигрывают! — с гордостью произнес Фин. — Причем победил с большим отрывом. Отец еще несколько раз становился мэром, замечательно управлял городом, но у него было больное сердце, и после очередных выборов у отца случился сильный сердечный приступ. Потом через некоторое время еще один, еще… Я до сих пор уверен, что именно тот единственный случай, когда он уступил Гарви, сократил его жизнь.

— Неужели твой отец так сильно переживал поражение?

— Конечно, Такеры ведь не привыкли проигрывать, — ответил Фин. — Вот почему я так настойчиво допытывался у тебя, какого сорта кино вы с Эми снимаете в нашем городе. Потому что если это порнография…

— Нет, Фин, успокойся, это никакая не порнография, — улыбнувшись, ответила Софи и подумала: «Я не хочу мешать тебе снова победить на выборах». — Там, разумеется, будет несколько любовных сцен, — продолжила она. — Такие фильмы показывают по кабельному телевидению, и зрители с удовольствием смотрят их. Правда, некоторые во всем, даже в самых невинных эпизодах, склонны усматривать порнографический подтекст, но это люди с больным воображением. Нет, Фин, клянусь, у нас все пристойно.

— И все-таки я не уверен, что ваше с Эми кино можно будет показать по кабельному телевидению, — улыбнулся Фин и подошел к ней близко-близко.

— Знаешь, о чем я думаю? — прошептала Софи.

— Догадываюсь, — ответил Фин, обнимая ее за плечи.

— Ты не дослушал меня…

— Все, о чем ты думаешь и чего желаешь, я прочел в твоих глазах.

Софи подняла голову и с демонстративным видом стала рассматривать потолок.

Фин прижал Софи к себе еще крепче, подвел к бильярдному столу, склонился над ней и начал расстегивать ее блузку. Его дыхание стало частым и прерывистым, руки настойчиво гладили и ласкали ее обнаженную грудь… Софи почувствовала легкое головокружение и приятную слабость во всем теле.

— Между прочим, на втором этаже есть спальня, — прошептал Фин. — Пойдем туда?

Она хотела что-то ответить, но в этот момент резко распахнулась входная дверь и послышались чьи-то легкие шаги.

— Черт, я ведь запер дверь, — досадливо поморщился Фин.

— Кто же тогда ее открыл?

— Моя мать, кто же еще! Только у нее есть ключи.

— О Господи… — Софи стала лихорадочно застегивать пуговицы на блузке, а Фин, пригладив волосы и одернув рубашку, поспешил в торговый зал.

Софи с бьющимся сердцем притаилась за дверью, не зная, как поступить: выйти или дождаться, пока миссис Такер уйдет. Уйдет ли?

— Привет, не ожидал тебя здесь увидеть! Какой приятный сюрприз! — услышала Софи голос Фина, и ей показалось, что в нем не прозвучали родственные теплые нотки.

— Чем ты здесь занимаешься? — вместо приветствия сухо спросила Лиз Такер. — На прилавке лежат в беспорядке счета и бумаги. Это не дело, Фин. Люди, гуляющие по улице, тоже могут это увидеть в окно. Ты, надеюсь, не хочешь, чтобы про тебя говорили, будто ты небрежно ведешь свой бизнес?

— Сегодня воскресенье, и улицы пустынны. Так какое у тебя ко мне дело?

— Я шла забрать Дилли и решила по пути заглянуть в магазин и поговорить с тобой, — холодно произнесла Лиз. — Ты недоволен моим появлением?

— Я счастлив.

«Если они сейчас начнут разговаривать, то я должна выйти, чтобы не думали, будто я их подслушиваю, — решила Софи. — Мало ли какие у них семейные секреты?»

Она пригладила растрепанные волосы, еще раз проверила, все ли пуговицы на блузке застегнуты, и изобразила на лице независимость и отстраненность.

— Вирджиния Гарви сказала мне, что…

Увидев молодую женщину, появившуюся из бильярдной, Лиз умолкла на полуслове и недоуменно посмотрела на нее.

— Спасибо, вы мне очень помогли, — кивнув Фину, сказала Софи, открывая входную дверь, и уже хотела вырваться на волю, но Фин неожиданно взял ее за локоть и задержал.

— Подожди, Софи, я хочу познакомить тебя с миссис Такер, моей матерью.

Софи остановилась, с опаской взглянула на Лиз Такер и вздрогнула. Да и было от чего! Миссис Такер оказалась высокой, представительной дамой, холеной и очень надменной. Она окинула посетительницу ледяным, полным презрения взглядом, от которого у Софи побежали мурашки по телу.

«Да, ее бы в нашу спальню, на ферму Уиппл, — мелькнуло у Софи. — Вместо кондиционера остужать жаркий летний воздух».

Лиз Такер снисходительно кивнула и протянула ухоженную руку с тонкими длинными пальцами, на которых сверкали золотые кольца с крупными бриллиантами.

— Очень приятно, мисс Демпси, — сухо промолвила Лиз и наградила сына уничижительным взглядом. — Как поживаете?

— Спасибо. Я тоже рада с вами познакомиться, — холодея от страха, пробормотала Софи, пожимая протянутую ей руку, такую же сухую и ледяную, как и голос Лиз Такер.

— Значит, вы одна из тех молодых женщин, которые приехали к нам снимать кино? — Она смерила Софи долгим оценивающим взглядом. — Я слышала, ваша работа продвигается успешно… с помощью жителей нашего города. — И миссис Такер снова неодобрительно посмотрела на сына.

— Да. Всего хорошего, мне надо идти. Меня ждут дела.

Софи сделала несколько неуверенных шагов к двери, но Фин задержал ее.

— Миссис Такер уже уходит, — сказал он, снова многозначительно посмотрев на мать. — До свидания, мама. До вечера. — И широко распахнул дверь.

Лиз сверкнула глазами, хотела что-то гневно возразить, но передумала и вышла из магазина. Софи с облегчением вздохнула.

— Зря ты с ней так невежливо обошелся. Надо было мне уйти, а не ей.

— С какой это стати? Ты первая пришла. — Фин сделал паузу, а потом задумчиво произнес: — Знаешь, вообще-то она неплохая женщина, поверь, у матери доброе сердце.

«Это видно невооруженным глазом», — хотела сказать Софи, но благоразумно промолчала.

— Нет, правда, у нее доброе сердце, — повторил Фин, очевидно, угадав мысли Софи. — Но она до сих пор не может смириться со смертью мужа, моего отца, и очень переживает. Да… не вовремя она появилась, — без всякого логического перехода добавил он.

— Люди имеют тенденцию появляться, когда их не ждут.

Фин поцеловал ее в губы, и Софи снова почувствовала легкое головокружение и слабость.

— Пойдем в спальню, — прошептал Фин. — И заодно посмотрим в шкафу свитер, который просила Эми.

Располагавшаяся на втором этаже спальня оказалась просторной, с широкой кроватью, стоящей посередине комнаты. Фин подвел Софи к кровати, положил на спину и начал нежно целовать ее шею, помня о том, что в прошлый раз это доставило Софи особенное удовольствие.

— Значит, любовная близость в опасных ситуациях тебе особенно приятна? — шутливо приговаривал он, расстегивая пуговицы на блузке Софи. — На мостках ты уже лежала, лампу и часы я разбивал… Чем же еще тебя удивить? — бормотал Фин, снимая свои джинсы.

— Чем-нибудь уж совсем необыкновенным, — чувствуя, как растет ее желание, ответила Софи.

— Да… ну и задача… Может, позвать Уэса? — засмеялся Фин, лаская ее обнаженную грудь. — Или приковать тебя наручниками к спинке кровати? А что, будет весьма оригинально.

— Ты извращенец, я сразу это поняла.

— Вот видишь, Джули Энн, ты хочешь необыкновенных ощущений, но при этом стесняешься.

— Я не Джули Энн, а ты не медведь. Знаешь, мне кажется, с наручниками можно и повременить, — закрывая глаза, пробормотала Софи. — Я и так с твоей помощью прошла неплохую школу.

— Тогда устроим тебе экзамен и посмотрим, хорошо ли ты усвоила пройденный материал, — хрипло прошептал Фин, крепко сжимая Софи в объятиях. — Итак, Джули Энн, экзамен начинается! Медведь уже близко…

Через час Софи проснулась и долго пыталась сообразить, где она находится. Обвела взглядом комнату, увидела смятые простыни и подушки и все поняла. Значит, получив великолепный урок, она заснула, а Фин ушел вниз, на первый этаж, не желая ей мешать.

Софи побрела в ванную комнату. Приняла душ, оделась и присела на постель, вспоминая о том, как ей хорошо было с Фином. Задумчиво провела ладонью по еще теплой простыне, и неожиданно что-то звякнуло. Софи наклонилась и, к своему изумлению, обнаружила на полу… наручники.

Дрожащими руками, словно это была бомба, она осторожно подняла их и стала рассматривать. Значит, Фин не шутил, когда предлагал заняться любовью со столь оригинальным приспособлением? Софи тупо уставилась на наручники. Нет, он точно извращенец. Водит сюда женщин и приковывает их наручниками… Для остроты ощущений?

Софи спустилась на первый этаж, где за прилавком сидел Фин и просматривал бумаги. Он приветливо заулыбался, но ее внезапно охватило раздражение.

«Хоть бы смутился, заметив, что я держу наручники, — подумала она. — Куда там… Улыбается как ни в чем не бывало».

Фин, продолжая улыбаться, направился к Софи.

— Что это? — спросила она.

— Наручники, — невозмутимо ответил мэр. — Где ты их нашла?

— Под простынями. Они упали на пол.

Фин обнял Софи за плечи, притянул к себе, и ее раздражение и досада мгновенно улетучились. Но дверь внезапно распахнулась, на пороге появился жизнерадостный Уэс, и они отпрянули друг от друга.

— О черт!.. — смущенно пробормотал начальник полиции. — Фин, я думал, ты один.

— Хочешь сыграть партию в бильярд?

— Да, — кивнув, ответил Уэс, — но я могу прийти позднее… — И вдруг, взглянув на Софи, державшую наручники, радостно воскликнул:

— Ну слава Богу! Нашлись! А я-то голову ломал, все думал, где же я мог их потерять!

— Так это ваши наручники? — изумленно прошептала Софи. — А…

— Конечно, мои, а почему вас это удивляет?

Фин громко, от души рассмеялся, отдал наручники Уэсу, и тот спрятал их в боковой карман брюк.

— Ну, я же работаю в полиции, — ответил Уэс. — Наручники всегда при мне.

— Как оказалось, не всегда, — сказала Софи, облегченно вдохнула и тоже рассмеялась. — Ну, я, пожалуй, пойду?

— Оставайся, побудь еще немного, — тихо попросил Фин.

— Оставайтесь, Софи, я приду позднее! Или пока поиграю в бильярд один. — И Уэс скрылся в дальней комнате, где находился бильярдный стол.

— Значит, вопрос с моими извращенными наклонностями снят с повестки дня? — обнимая Софи и целуя ее в щеку, спросил Фин.

— Временно. До обнаружения новых улик.

— Знаешь, мне совсем не хочется сейчас играть в бильярд, — признался Фин. — Может быть, вернемся в спальню?

— Нет, — вздохнув, ответила Софи. — Мне пора идти домой. Работать. А тебя ждет Уэс, ты же обещал ему партию в бильярд.

— Ладно, тогда до завтра! — Фин снова поцеловал Софи. — Завтра увидимся?

— Обязательно.

Она вышла на крыльцо, задержалась на мгновение, любуясь Мэйн-стрит, освещенной лучами полуденного солнца, и уже хотела спуститься по ступенькам вниз, как появился Фин.

— Ты забыла свитер, который просила Эми! — сказал он, протягивая ей сверток.

Софи взяла его, развернула, и в этот момент машина, проезжавшая по улице мимо книжного магазина, сбавила скорость. Фин помахал рукой водителю и улыбнулся.

— Какой-то знакомый? — спросила Софи, рассматривая белый свитер с красной буквой «Т» и вышитым нитками красно-белым словом «Баскетбол».

— Да, я ведь знаю почти всех жителей города.

— Спасибо за свитер, Фин. Не волнуйся, мы его не запачкаем.

— Пустяки, у меня таких много! — махнул рукой мэр.

«Не сомневаюсь», — подумала Софи и спустилась вниз.

— Значит, завтра увидимся? — крикнул Фин.

— Непременно! — Софи помахала ему рукой и отправилась сочинять по горячим следам еще одну любовную сцену.

— Я, кажется, появился не вовремя? — усмехнувшись, спросил Уэс, когда Фин подошел к бильярдному столу.

— Нет, как раз наоборот, вовремя, а то Софи снова бы соблазнила меня, — самодовольно улыбнулся Фин.

— Тебя соблазнишь, как же… — пробурчал Уэс, беря кий. — Уверен, ты сам ее соблазнил, приятель. Она попросила тебя починить на кухне кран, а ты и рад стараться… Сразу решил, что это только благовидный предлог, а на самом деле Софи нужно от тебя совсем другое.

— Вот именно! — Фин тоже взял кий и ударил по шару. — Помнишь, мы говорили с тобой о том, что Софи постоянно натянута как струна, будто все время чего-то опасается? Так вот, это не так. Она умеет расслабляться и получать от жизни удовольствие.

— Ты хочешь сказать, что оказываешь на нее благотворное влияние? — улыбнулся Уэс. — Какая самонадеянность!

— Нет, правда, Софи — нормальная женщина, и я даже не понимаю, почему она сначала показалась мне такой сдержанной и замкнутой. Представляешь, вчера вечером, после того как я починил тот злополучный кран, она позвонила своему любовнику-психиатру и порвала с ним отношения! Да, да, сказала, что они не подходят друг другу и им следует расстаться.

— Вот это да! — изумленно воскликнул Уэс. — Для чего же рвать устоявшиеся отношения? — Он недоуменно покачал головой и снова ударил кием по шару. — Ради семи дней секса с тобой?

— Почему семи?

— Но ведь они через неделю уедут.

— Наверное, неделя любовной связи со мной для Софи важнее устоявшихся отношений с психиатром, — многозначительно изрек Фин. — Я неотразимый мужчина, и ради меня женщины готовы на все.

— Посмотрим, на что они готовы, — усмехнулся Уэс. — Помнишь, в день знакомства с Софи ты сказал, что у тебя такое чувство, будто бы она замышляет что-то нехорошее? — задумчиво произнес начальник полиции. — Так вот, мне кажется, ты был прав.

— Тебе удалось что-то узнать о ней или Эми?

— Нет, о я другом. Стивену Гарви не дает покоя ваше с Софи знакомство, и, насколько я понимаю, он не успокоится, пока не выведет вас на чистую воду. Боюсь, очень скоро Гарви узнает о ваших отношениях и разболтает об этом всем жителям. Ведь приближаются выборы, и Стивен ищет любую возможность скинуть тебя с кресла мэра. — Шериф сделал паузу, а потом добавил: — И Зейн Блэк, похоже, тоже вступил в игру.

Фин поднял голову и недоуменно посмотрел на Уэса.

— Зейн Блэк? — повторил он. — Этому-то придурку что надо?

— Он приходил ко мне, хотя у меня выходной день, и знаешь, что посоветовал? Покопаться в прошлой жизни Эми, мол, там я найду для себя много любопытных фактов. И еще он стал требовать, чтобы я как представитель закона запретил сестрам Демпси снимать свой видеофильм. Зейн Блэк заявил, что они снимают порнографию, причем самую грязную!

Мэр озадаченно покачал головой и подумал, что напрасно он оказался таким легковерным и слушал все, о чем ему говорила Софи. Надо быть с этими сестричками поосторожнее и не принимать все за чистую монету!

— И тебе уже удалось что-нибудь узнать о прошлой жизни Эми? — спросил он.

— Да, Зейн лжет: у полиции к Эми нет никаких претензий. — Шериф наклонился над бильярдным столом и ударил кием по шару. — А вот поведение Стивена не дает мне покоя. Фин, будь осмотрительнее, не выставляй ваши с Софи отношения на всеобщее обозрение, иначе ты рискуешь провалиться на выборах!

— А ты будешь продолжать встречаться с Эми? — спросил Фин.

— Давай играть, а? — с легким раздражением произнес Уэс. — А то мы что-то заболтались с тобой, приятель.

Но после этого разговора настроение у Фина испортилось, и игра протекала вяло, без азарта. Он постоянно отвлекался, размышляя о том, какие все-таки неприятности может повлечь за собой появление в городе сестер Демпси.

Надо повнимательнее присмотреться к Софи. А вдруг она действительно замышляет нечто, что может не только нарушить размеренную жизнь города, но и бросить тень на репутацию мэра?

И Фин твердо решил быть бдительным и осторожным. Ведь он мэр и должен заботиться о Темптэйшене. Это его прямая обязанность и гражданский долг.

На следующее утро Эми прочитала сочиненную Софи очередную любовную сцену и осталась очень довольна.

— Замечательно написано! — похвалила она сестру. — Живо и очень образно. Тебе, очевидно, и не надо было ничего сочинять? Просто описала свою любовную близость с мэром, и все.

— Ну… кое-что пришлось придумать, — уклончиво ответила Софи. — А знаешь, я вчера была в книжном магазине. Туда пришла мать Фина, и мы познакомились.

— И какое впечатление она на тебя произвела? Наверное, жуткая старая мегера?

— Нет, она совсем не выглядит старой. Холеная богатая дама, на пальцах золотые кольца с бриллиантами.

— Ты ее испугалась?

— Как тебе сказать… Но мурашки пробегали по спине. Взгляд ледяной, тонкие губы поджаты… Фин, по-моему, тоже сначала струсил, но потом набрался смелости и намекнул ей, чтобы она отваливала. В общем, знатная респектабельная дама из тех, чьи роскошные особняки расположены на холме. И приезжих она, разумеется, презирает.

Услышав шум мотора, Эми подбежала к окну и объявила:

— Какая-то незнакомка на синем «БМВ»!

Софи тоже подошла к окну и, увидев выходящую из роскошного автомобиля немолодую блондинку, вздрогнула и прошептала:

— О Господи… Это и есть Лиз Такер, мать Фина!

— Надеюсь, вам известно, что мой сын занимает в нашем городе ответственный пост, — надменно напомнила Лиз Такер, когда Эми и собака, наградив Софи долгими сочувствующими взглядами, ушли в гостиную и оставили женщин наедине. — Самый ответственный пост. Он — мэр.

— Да, мне известно об этом, — тихо ответила Софи, пытаясь успокоиться и не дрожать, несмотря на сильную жару, которую Лиз Такер, казалось, не замечала.

— Семья Такер всегда занимала важные ответственные посты в нашем городе. Вас это, конечно, мало волнует, вы живете в другом городе, и наши проблемы…

— Нет, я вас отлично понимаю. — Софи наконец решила вставить несколько слов в монолог Лиз. — Фин рассказывал мне о строительстве моста, и я понимаю, насколько для вас важно…

— Ну, если вам известно об этом, то мне будет проще вам все объяснить. Я знаю, что у вас с моим сыном… связь, и я бы не обратила внимания на его интрижку, если бы Фин не занимал столь ответственный пост. Но поскольку мой сын — мэр города Темптэйшен, то не реагировать на ваши отношения я не могу. Я как член семьи Такер отвечаю за политическую стабильность и здоровый нравственный климат нашего города, а ваше появление здесь и желание прибрать к рукам моего сына подрывают его авторитет. Когда вы покинете наш город, мисс Демпси?

— Мы уедем в следующее воскресенье, — ответила Софи, едва сдерживая раздражение.

— И вы, конечно, планируете продолжать ваши с Фином отношения? — сухо поинтересовалась Лиз.

— Мы не обсуждали этот вопрос.

— Но если мой сын будет настаивать на встречах, вы, разумеется, только обрадуетесь… — Лиз поджала тонкие губы и обвела презрительным взглядом буйно заросший сорняками двор.

— Откуда я знаю, что случится через неделю! — теряя терпение, воскликнула Софи. — Может быть, через неделю я вообще возненавижу вашего сына!

— Мисс Демпси, хочу вас предупредить на тот случай, если вы строите грандиозные планы относительно моего сына: у него нет денег.

— О чем вы говорите?

— Не делайте вид, будто не понимаете. Так вот, повторяю: у Фина денег нет. Такеры никогда не были богатыми людьми. Все деньги принадлежат моей семье.

— Миссис Такер, мне не нужны ни его, ни ваши деньги! — вспыхнула Софи. — Да, мне нравится ваш сын. Он умный, привлекательный мужчина, но ни о каких деньгах я даже и не думала. Для чего вы пришли? Вмешиваться в мою жизнь? Или хотите купить меня, чтобы я отстала от вашего сына? Ну так знайте: я стою слишком дорого, и никаких денег не хватит, чтобы меня купить!

Лиз Такер сверкнула глазами, хотела что-то возразить, но передумала и вкрадчиво сказала:

— Я могла бы предложить вам…

— Хватит, я ничего не хочу слушать! Я понимаю вашу материнскую заботу. Конечно, я не принадлежу к высшему обществу, но семейные ценности тоже уважаю. Однако мои отношения с вашим сыном — это мое дело, и вас оно не касается.

— Видимо, я совершила ошибку, приехав к вам, — презрительно глядя на Софи, промолвила миссис Такер. — Я почему-то была уверена, что вы разумная, здравомыслящая женщина и мы найдем общий язык.

— Да, не надо было вам сюда приезжать, только потеряли зря время, — согласилась Софи.

Лиз Такер с гордо поднятой головой зашагала к своей машине. Открыв переднюю дверцу, она неожиданно обернулась и с ледяной улыбкой произнесла:

— Желаю удачного возвращения домой, мисс Демпси. И помните: мой сын вам не пара. Не советую забывать об этом. Всего хорошего.

Когда шикарный лимузин исчез из виду, на крыльцо вышла Эми в сопровождении собаки и, заметив расстроенное лицо сестры, процедила:

— Конечно, эти богатенькие дамы могут угрожать… Считают, что им все позволено…

— Возможно, если бы мы пробыли здесь дольше, я сумела бы найти с матерью Фина общий язык, — задумчиво промолвила Софи. — Она бы убедилась, что я не охотница за чужим состояниям и не собираюсь прибирать к рукам ее драгоценного сына.

— Как же, жди! Ты думаешь, вы подружились бы, и она пригласила бы тебя в свой особняк на званый ужин? Да эта мегера никогда и на порог тебя не пустит!

— Ну и черт с ней! — разозлилась Софи. — Не очень-то я нуждаюсь в ее приглашениях.

— Хорошо, что в воскресенье мы уезжаем, правда? — спросила Эми, обнимая сестру за плечи.

— Конечно, хорошо. — Но, вспомнив Фина, его лукавую улыбку, жаркие поцелуи и объятия, Софи подумала о том, что расставаться с ним ей совершенно не хочется.

После ленча злой, раздраженный Зейн Блэк, проклиная все на свете, уехал в Цинциннати. Эми пригласила Рейчел и Клиа посмотреть и обсудить отснятый видеоматериал, а Софи в сопровождении собаки отправилась на кухню сочинять новую порцию сценария. Но заставить себя печатать было сложно, Софи то и дело отвлекалась, мысли ее кружились вокруг Фина.

Настроение было угнетенным. Почему-то вспоминался вчерашний день, когда сказала мэру, что они задержатся на ферме Уиппл еще на неделю, а Фин, вместо того чтобы бурно радоваться, лишь сдержанно кивнул в ответ. Сыночек Лиз Такер воспринял эту новость как нечто само собой разумеющееся!

В половине шестого на кухне появился Фин и, к своему удивлению, застал Софи стоящей на деревянной лестнице с рулоном обоев в руках. Ее волосы спутались, на лбу выступили капельки пота, рубашка и шорты были испачканы клеем.

— Ты превосходно выглядишь! — с чувством воскликнул Фин. — Чем это ты занимаешься?

— Клею обои, — невозмутимо ответила Софи. — Разве непонятно?

— Эй, храбрая Джули Энн, слезай с лестницы, а то упадешь!

Софи спустилась, остановилась на последней ступеньке и спросила:

— Хочешь помочь мне?

— Сгораю от нетерпения. Знаешь, в доме моей матери четырнадцать комнат, и несколько лет назад она почему-то решила, что двенадцать из них нуждаются в ремонте. Да… то лето мне запомнилось на всю жизнь. Мой отец назвал его «лето в аду».

— Значит, помогать не хочешь?

— Нет, почему же… Только вот обои эти мне не нравятся. Не хочется выглядеть невежливым, но я назвал бы их безвкусными, точнее, уродливыми.

— А я уже к этим яблокам привыкла и даже нахожу их милыми.

— Ладно, — вздохнул мэр. — Так и быть, помогу тебе, но с условием: сначала я делаю то, о чем ты меня просишь, а потом ты исполнишь мое желание.

— Какое же?

— Догадайся с трех раз.

Фин подошел к ней, оперся обеими руками о стену, и Софи оказалась в ловушке. Он обнял ее и крепко прижал к себе. Софи машинально закрыла глаза, уверенная в том, что сейчас их губы сольются в долгом и страстном поцелуе, но Фин неожиданно засмеялся.

— Что смешного? — спросила Софи, открывая глаза и догадываясь, что мэра развеселил ее несколько необычный внешний вид.

— Нет, все в порядке, — произнес он, с улыбкой вглядываясь в ее раскрасневшееся, со следами клея лицо. — Я вот думаю… Мы познакомились с тобой шесть дней назад. И за это короткое время тебе удалось свести меня с ума.

— Не преувеличивай!

— Нет, правда. С тех пор как я увидел твои губы с выступившими капельками крови, я ни о чем другом и думать не мог. Господи, до чего я докатился! — шутливо воскликнул Фин. — Чиню водопроводные краны, меняю электропроводку, готов клеить эти дурацкие обои с яблоками. Что еще ты хочешь, Софи? Подарки, книги, цветы, бриллианты?!

Она обвила его шею руками и уткнулась лицом ему в плечо.

— Может быть, сначала выполнишь мое желание, а потом уж займемся обоями? — хрипло прошептал Фин, целуя ее, но Софи высвободилась из его объятий и лукаво произнесла:

— Всему свое время.

— Оно уже настало. — Фин подвел ее к кухонному столу и стал торопливо расстегивать пуговицы на ее блузке.

— Нет, Фин, не здесь и не сейчас! Если уж не хочешь клеить обои, то пойдем наверх. Я должна принять душ.

— Именно здесь и сейчас. Ты же любишь заниматься сексом в неподходящих местах. Кухонный стол — как раз то, о чем ты мечтаешь.

— Нет, подожди…

Но Фин уже расстегнул молнию на ее шортах, и Софи ничего не оставалось, как опереться руками о стол и откинуть голову назад. Она закусила губу и тихо застонала от необыкновенно сладостных ощущений, предвещавших скорую и желанную близость. Жаркие волны страсти прокатывались по их напряженным телам. Софи слышала горячее прерывистое дыхание Фина и в какой-то момент подняла голову, чтобы прошептать о том, какое наслаждение она испытывает, но вдруг ее затуманенный взгляд упал на…

Оцепенев, на пороге стоял… Стивен Гарви — с вытаращенными от изумления глазами и широко раскрытым ртом.

Софи оттолкнула склоненного над ней Фина и сдавленно вскрикнула:

— Там…

— Что? — спросил Фин, снова притягивая ее к себе.

— Там… Гарви!

— Стивен, что тебе нужно? — не оборачиваясь, бросил мэр.

— Я… я пришел узнать, где Рейчел… — запинаясь, пробормотал мистер Гарви, — и я не ожидал…

— Мы, собственно, тоже тебя не ждали, — глухо произнес Фин. — Рейчел здесь нет, разве ты не видишь?

— А впрочем… Ничего другого я от тебя и не ожидал! — задыхаясь от возмущения, крикнул Стивен и удалился, громко хлопнув дверью.

— О Господи… — пробормотала Софи. — Зря ты с ним так.

— Пусть не лезет не в свое дело! — И Фин снова как ни в чем не бывало стал ласкать Софи.

— Перестань, подожди, я… Появление этого мерзкого Гарви отбило у меня всякое желание. — И Софи спрыгнула со стола. — Это уж слишком нестандартно, понимаешь?

— Ладно, пойдем в спальню. — Фин, обняв Софи за плечи, повел ее на второй этаж.

— Чем вы занимались в спальне и в ванной? — спросила Эми сестру, когда мэр ушел.

— Как раз тем, о чем ты подумала, — ответила Софи. — Кстати, если увидишь Уэса, передай мою благодарность. Душ работает отлично. Вот только нам надо заменить занавеску для душа. Эта очень старая и покрыта засохшей плесенью.

— Ладно, заменим. Ты рассказала Фину о том, что утром его мать пыталась устроить тебе сцену?

— Нет, — вздохнув, ответила Софи, садясь за стол и включая ноутбук. — Она сама ему расскажет. Представляю, какой его ждет скандал!

— Почему скандал?

— Потому что нас застукал на кухне Стивен Гарви! Уж он-то, я уверена, раззвонит об этом по всему городу.

— О Боже… В самый ответственный момент?

— Почти.

— Но если ты не строишь в отношении мэра планов на перспективу, то тогда тебе наплевать на мерзкого Гарви, — резонно заметила Эми. — Или все-таки… Знаешь, мне кажется, Фин относится к тебе не так, как ты этого заслуживаешь.

— Возможно, но я не надеюсь на серьезные отношения. — Голос Софи звучал неуверенно. — Хотя, конечно…

— Да, забыла тебе сообщить, — перебила Эми. — Зейн со своими угрозами и требованиями так довел Клиа, что она назло ему позвонила Лео Кингсли и пригласила его приехать и посмотреть отснятый нами материал.

— Лео Кингсли… — задумчиво повторила Софи. — Бывший босс нашего Дэви. Продюсер, снимающий порнографию.

— А что? Пусть посмотрит наш материал!

— Боюсь, он покажется ему детской сказкой, — сказала Софи.

— И что? У нас могут возникнуть какие-нибудь проблемы?

— Думаю, нет. — И тут же подумала: «А впрочем, могут и возникнуть».

— Ну и прекрасно! — Эми беспечно махнула рукой и, взглянув на обои, воскликнула: — Нет, Софи, все-таки объясни мне: чем уродливые ягоды, напоминающие вишни, отличаются от уродливых фруктов, напоминающих яблоки? Если ты сумеешь найти правильный ответ на этот вопрос, все остальные проблемы покажутся тебе сущими пустяками.

Глава 8

— Как замечательно, как чудесно! — щебетала Дилли, когда вечером они с Фином отправились ночевать в книжный магазин. — Только плохо, что ты опоздал и забрал меня на час позже, — заметила она, расстилая не кровати новую простыню.

— Извини, так получилось.

— Тогда я и спать лягу позднее, — сказала Дилли, наблюдая за реакцией отца.

— Там будет видно. Расскажи, какие новости в школе.

— Джейми Баркли учится со мной в одном классе! Мы даже сидим с ней за одной партой. Бабушка попросила, чтобы ее определили в мой класс.

— Бабушке не следовало бы в это вмешиваться, — угрюмо заметил Фин.

— Папа, Джейми — моя подруга, и я очень хотела, чтобы мы учились вместе. И кроме того, она недавно переехала в наш город и нуждается в человеке, который бы опекал ее. У тебя ведь тоже в последнее время появились новые друзья? — небрежно, словно ее это не интересовало, спросила Дилли.

— В наш город часто приезжают разные люди, — уклончиво ответил Фин, догадываясь, какой вопрос будет следующим.

— Я имею в виду тех молодых женщин, которые снимают у нас кино, — с невинным видом уточнила Дилли.

Перед мысленным взором Фина промелькнула недавняя сцена, когда они с Софи занимались любовью на этой самой кровати, где сейчас сидела Дилли, и он на мгновение зажмурился, пытаясь прогнать сладостные воспоминания. Нет, сейчас об этом думать нельзя, он пришел сюда с маленькой дочерью, и все его мысли и заботы должны быть посвящены только ей.

— Женщины приятные, симпатичные, — сказал Фин и, не желая продолжать эту тему, спросил: — Ну, чем займемся? Хот-доги мы уже ели, бумажными салфетками не пользовались, десерт у нас был…

— Давай смотреть телевизор, — предложила Дилли.

— Нет, это скучно. Ничего интересного не показывают!

— А вот Джейми Баркли смотрит телевизор, — наставительно произнесла Дилли. — Причем все подряд, а не только специальные программы для детей. Она смотрит телевизор со своей мамой. — И вздохнув, добавила: — Как это, должно быть, приятно: смотреть телевизор вместе с мамой.

— Хорошо, что ты с ней подружилась, — сказал Фин, взбивая подушки. — Ладно, давай смотреть телевизор. Вместе с отцом.

— Да, друзья — это замечательно, — произнесла дочь, и в ее голосе Фин уловил интонации бабушки Лиз. — Хочешь, я тебя познакомлю с Джейми?

— Там видно будет, — неопределенно пробормотал он, мгновенно сообразив, о чем сейчас попросит дочь.

— А ты представишь меня этим женщинам, которые снимают у нас в городе кино! Договорились?

«Так я и думал!» — обреченно вздохнул Фин и поинтересовался, для чего Дилли хочет с ними познакомиться.

— Папа, я должна знать людей, с которыми ты дружишь! — с интонациями бабушки произнесла его дочь.

— Да они уезжают на следующей неделе!

— Не важно. Я хочу на них посмотреть.

— Может быть, съедим еще по хот-догу?

— Так познакомишь?

— Ладно, — вздохнув, неохотно согласился отец. — Давай включай телевизор.

Во вторник днем, после ленча, у тропинки, ведущей к дому фермы Уиппл, остановилась машина, и Софи, глядя в окно, крикнула Эми и Клиа, сидящим в гостиной:

— К нам снова пожаловали гости! — и побежала на крыльцо встречать Лео Кингсли.

Софи хотела подойти и поприветствовать его, но в этот момент распахнулась задняя дверца, и из машины вышел высокий, широкоплечий, темноволосый мужчина.

— Дэви! — И Софи помчалась к брату, бросилась ему на шею, а он радостно обнял сестру и поцеловал в щеку. — Дэви… Как чудесно!.. А я не знала, что ты приедешь. Как здорово!..

— Я и сам не знал. Лео позвонил мне и предложил поехать вместе. Ну как вы тут поживаете? Чем занимаетесь?

— Снимаем кино. Правда, Эми собирается в Лос-Анджелес. Господи, Дэви, как я рада, что ты приехал!

— Я тоже счастлив тебя видеть, сестренка. Говоришь, Эми собралась в Лос-Анджелес? Сомневаюсь, что она туда поедет. Этот город всегда производил на нее удручающее впечатление. А теперь поподробнее расскажи мне, какой фильм вы снимаете.

— Фу, ну и жара… — раздался голос Лео Кингсли. — Умереть можно.

— Лео, познакомься: это моя сестра, — сказал Дэви, выпуская из объятий Софи.

— Рад познакомиться, — улыбнулся Лео.

— Очень приятно.

Софи с интересом разглядывала Лео, о котором так много слышала от Клиа.

Лео Кингсли ей понравился с первой же минуты: симпатичный мужчина примерно сорока лет, с хорошей спортивной фигурой, густыми темными волосами, умными внимательными глазами и добродушной улыбкой. Одет со вкусом в дорогой модный костюм.

— Добро пожаловать в Темптэйшен! — сказала Софи.

— Многообещающее название! Здесь всегда так жарко?

— Летом — всегда, — авторитетно заявила Софи, словно являлась старожилом этого городка.

— А в доме у вас есть кондиционер? — вытирая носовым платком пот со лба, спросил Лео.

— К сожалению, нет.

— Кошмар… А впрочем, чего еще ожидать от Огайо!

— Проходите в дом, я угощу вас холодным лимонадом, — смущенно предложила Софи.

Лео поморщился, словно ему предложили мышьяк.

— Или диетической кока-колой, — продолжала Софи, делая вид, что не заметила гримасу Лео. — У нас также есть персиковое бренди, вода со льдом, пиво и сандвичи. И еще мороженое «Дав».

— Мороженое? Пожалуй, мороженое я съем, — милостиво согласился Лео.

— Вот сюда. Проходите, пожалуйста, — любезным тоном произнесла Софи, когда они поднялись на крыльцо.

— Ой, Ласси, я чуть на тебя не наступил! — воскликнул Дэви, перешагивая через собаку, лежащую на пороге. — Вы с Эми завели собаку?

— Дэви… не надо было ее называть, — укоризненно качая головой, произнесла Софи.

— Почему?

— Потому что если дать кличку, то собака привяжется к нам еще больше и с ней будет трудно расстаться. Ласси? — Софи вопросительно взглянула на собаку, и та радостно завиляла коротким хвостом.

— А Клиа здесь? — спросил Лео.

— Да, Лео, я здесь! — И актриса появилась в сопровождении Эми, которая, увидев брата, радостно засмеялась и бросилась его обнимать.

Клиа с Лео тоже обнялись и расцеловались. К удивлению Софи, актриса никак не отреагировала на приезд Дэви и даже не поздоровалась. Но на него этот холодный прием, похоже, не произвел должного впечатления.

На кухне Эми и Дэви расположились за столом, а Софи достала мороженое для измученного жарой Лео.

— Дэви, какой ты молодец, что приехал! — радовалась Эми, с улыбкой глядя на брата.

— Лео сообщил, что вы с Софи снимаете порнофильм, и предложил поехать к вам. Вы действительно занялись порнухой? С ума сошли?

— Порнухой? — изумленно вскрикнула Софи и выронила мороженое, которое собака тут же стала уплетать.

— Клиа хочет, чтобы Лео занялся распространением вашего будущего фильма, — сказал Дэви. — Надеюсь, вы помните, что он продюсер, занимающийся исключительно порнофильмами? Его даже называют королем порнографии.

— Он совсем не похож на человека, носящего такой скандальный титул, — пожав плечами, с сомнением в голосе промолвила Софи.

— Не важно, похож или нет! — возразил Дэви. — Вы лучше скажите мне, что именно у вас тут затевается?

И семейство Демпси в сопровождении довольной собаки, полакомившейся мороженым, удалилось в гостиную прояснять эту весьма интригующую ситуацию.

— Конечно, это никакой не порнофильм, — сказала Клиа, когда от нее потребовали объяснений. — Эми, ты же сама его снимаешь и можешь подтвердить, что порнографией там и не пахнет.

— Для чего же в таком случае я сюда приехал? — удивился Лео.

— Лео, это будет новый вид порнографии, сейчас такого рода фильмы очень модны и пользуются большим спросом, — с очаровательной улыбкой сказала Клиа. — Ты же продюсер и должен об этом знать.

— Какого сорта фильм ты задумала? — Лео с сомнением посмотрел на Клиа. — Детскую сказку?

— Нет, это будет мягкое, его еще называют «ванильное», порно, — продолжая очаровательно улыбаться, ответила Клиа. — Сейчас подобные фильмы пользуются бешеной популярностью, их в момент раскупают, и ты сможешь заработать на моем фильме кучу денег, Лео. Сюжет прост и одновременно великолепен: я возвращаюсь в город своей юности, мечтая встретиться со своим школьным другом, в которого когда-то была безумно влюблена. И вот мы встречаемся, но… годы прошли, моя любовь к нему угасла. Я разочарована, раздосадована, собираюсь уезжать, но неожиданно знакомлюсь с сыном своего бывшего возлюбленного, и встреча с ним — точной копией моего школьного друга — меняет мою жизнь. Молодой человек влюбляется в меня, я бросаюсь к нему в объятия, чувствуя себя свободной от прошлых переживаний, и однажды на закате дня мы с ним садимся в машину и покидаем Темптэйшен. Прекрасный сюжет для любовной истории, не правда ли? И ты заработаешь на моем фильме много денег.

— Не уверен, — хмуро отозвался Лео. — Я-то думал, ты собралась сделать продолжение «Очищения».

— Нет, ни о каком продолжении не может быть и речи! — воскликнула Клиа. — Наш фильм будет называться «Возвращение в Темптэйшен».

— О каком «Очищении» вы говорите? — поинтересовалась Эми.

— О втором фильме Клиа, — объяснил Дэви. — Так, ничего особенного, порнографическая мыльная опера.

— Тебе-то откуда это известно? — спросила Софи.

— А где, по-твоему, мы познакомились с Дэви? — усмехнулась Клиа. — Не в диснеевских же мультфильмах!

— Дэви, ты работал в порнобизнесе? — воскликнула Софи.

— Нет, я работал с Лео, который, насколько тебе известно, продюсер порнофильмов. Но сейчас речь не обо мне, а о вашем будущем фильме. Итак, это будет порнуха, Софи?

— Нет!

— Подожди, Софи, дай я скажу! — вмешалась Клиа. — Это будет фильм о женщине, осуществившей все свои мечты. Романтический, с элементами эротики и секса.

— Нет… — снова подала голос Софи.

— А мне идея Клиа нравится. — И Эми неодобрительно посмотрела на сестру.

— Фильм будет лирическим, не грубым, — вдохновленная последней репликой, продолжила актриса. — Женщины любят подобные фильмы и с удовольствием их смотрят. Я даже подумываю, не сменить ли нам «Возвращение в Темптэйшен» на какое-то броское название, чтобы зрителю сразу захотелось купить кассету. Ну, например… «Возвращение мечты».

— Ты хочешь, чтобы я стал продюсером фильма с таким избитым, серым названием? — угрюмо спросил Лео и обратился к Дэви: — В таком случае нам здесь делать больше нечего. Поехали обратно.

— Но ты уже отправил водителя в Цинциннати, — усмехнувшись, ответил Дэви. — Может, все-таки посмотришь отснятый материал, Лео?

Король порнографии тяжело вздохнул и нехотя согласился:

— Ладно, давайте показывайте, что вы там наснимали.

Вся компания направилась смотреть отснятые кадры, а Софи с унылым видом поплелась на кухню за еще одной порцией мороженого для Лео Кингсли.

— Ну, в общем и целом — ничего, — снисходительно произнес Лео Кингсли. — Я бы даже сказал: неплохо. Но фильму действительно не хватает чувственности, эротики, необходимо добавить несколько постельных сцен.

— Еще? — в ужасе воскликнула Софи.

— Мы подумаем над этим вопросом, — сказала Эми.

— И думать тут нечего, — снова подала голос Софи.

— От постельных сцен фильм только выиграет, — наставительно произнес Лео, не обращая внимания на Софи. — Итак, секс и еще раз секс — вот чего вам недостает. Я, пожалуй, займусь вашим фильмом, так сказать, доведу его до нужной кондиции в Лос-Анджелесе, а вы пока продолжайте снимать дальше. И чем больше обнаженной натуры, тем лучше, — с важным видом изрек король порноиндустрии.

— Знаешь, Лео, я все-таки не хотела бы, чтобы наш фильм превратился в дешевую порнуху, — сказала Клиа. — Да, в нем должны присутствовать постельные сцены, но не грубые, чтобы понравиться женщинам, будущим зрительницам…

— О нет! — воскликнула Софи, но на нее снова никто не обратил внимания, кроме Эми, которая горячо прошептала:

— Перестань все время возражать! Неужели ты не понимаешь, что судьба дает мне такой великолепный шанс? Я не собираюсь его упускать, — Сестры Демпси никак не могут решить для себя важный вопрос: то ли оставаться моралистками, то ли бросаться в пучину необузданных плотских страстей? — заметив их перешептывание, усмехнулся Дэви.

Рейчел стояла в саду и поливала водой из шланга траву, когда на крыльце появился Лео и, заметив юную особу в шортах и соблазнительной маечке, спустился вниз. Она уже знала, что это продюсер из Лос-Анджелеса, но его внешний вид немного удивил ее. По мнению Рейчел, мистер Кингсли не выглядел как настоящая голливудская знаменитость, хотя и понравился ей.

— Привет, ты здесь работаешь садовником? — спросил Лео, подходя к Рейчел и лениво оглядывая ее.

— Что-то вроде того, — улыбнувшись, ответила она и выключила воду. — Помогаю по дому и в саду.

— Ты не знаешь, здесь есть где-нибудь поблизости приличный отель, где можно было бы остановиться на несколько дней?

— Садитесь в машину, и я отвезу вас в мотель «У Ларри», — приветливо отозвалась Рейчел. — Это недалеко, за баром.

— Мотель «У Ларри»? — хмуро повторил Лео Кингсли. — Наверное, какая-нибудь развалюха?

— Ничего другого я не могу вам предложить, — пожав плечами, ответила Рейчел. — Это единственное место, где можно остановиться.

Лео недовольно поморщился, подошел к автомобилю, и Рейчел услужливо распахнула перед ним дверцу.

— Садитесь. Я поработаю водителем, потому что такси в нашем городке нет.

— Господи, в какую глушь меня занесло!

— Радуйтесь, что есть мотель и водитель, который вас отвезет. А то бы пришлось вам тащиться пешком по жаре до мотеля.

— Отличная перспектива, — буркнул продюсер.

— Скажите, а вы познакомились с Клиа Уиппл в Лос-Анджелесе? — с любопытством поглядывая на Лео, спросила Рейчел, когда машина уже мчалась к мотелю.

— Да, — хмуро глядя в окно, ответил Лео.

— Здорово! Знаете, я хочу стать второй Клиа! — с обезоруживающей непосредственностью сообщила девушка.

— Тебе это вряд ли удастся, — не отрывая взгляда от окна, сообщил продюсер.

— Почему же? — Рейчел обиженно поджала губы и разгладила невидимые складки на маечке. — Клиа — богатая, удачливая женщина, пользуется успехом у мужчин, но… время ее уже ушло. А у меня все впереди! Я тоже могу стать актрисой или продюсером.

— Ладно, не обижайся, но тебе до Клиа далеко. А что это ты на меня так смотришь?

— Пытаюсь произвести приятное впечатление.

— Считай, что тебе это удалось.

— Значит, я вам понравилась? — напрямую спросила Рейчел. — Тогда возьмите меня с собой в Лос-Анджелес! Я многое умею и, уверена, пригожусь вам. Я могла бы сниматься в порнографических фильмах или быть вашим ассистентом.

— О Господи!.. — простонал Лео, обхватив голову руками. — Ты, конечно, милая девочка, но персонажами типа Лолиты я не увлекаюсь. Подростки — не мой профиль.

— Я не подросток! — возразила Рейчел. — Между прочим, мне уже двадцать лет.

— Все равно ты — несовершеннолетняя.

Машина подъехала к мотелю, Рейчел выключила мотор.

— Представляю, какие тут отвратительные условия! — пробурчал продюсер.

— Да уж, принять ванну вам здесь точно не предложат, — с милой улыбкой сообщила Рейчел. — Рассматривайте ваше пребывание в этом мотеле как необычное приключение, которое скоро закончится.

— Я не люблю приключений, — хмуря брови, произнес Лео. — Приключения — это удел юных. Нам, старикам, подавай комфорт и уют!

— Давайте, дедуля, я заеду за вами в пять часов вечера? — предложила она. — Отвезу вас куда-нибудь пообедать.

— А у вас здесь обедают в пять часов вечера? Ладно, приезжай за мной в пять часов, — милостиво согласился Лео и снова с отвращением оглядел старое здание мотеля. — В вашем городке ресторан-то хоть имеется?

— Разумеется. И ресторан, и обеденный зал. Все как у людей. И готовят у нас очень вкусно. Конечно, ничего изысканного, но вкусно. Если хотите, я могу составить вам компанию. Надену свою самую нарядную блузку, расстегну верхние пуговки и начну вас соблазнять.

— Нет, это ни к чему. Я же тебе сказал: с юными девушками я дел не имею. Так что пообедаю один.

— Ну как хотите.

— Ладно, Лолита, не обижайся. — Лео впервые за весь разговор улыбнулся. — Надевай свою нарядную блузку, расстегивай пуговки и к пяти приезжай за мной. Так и быть, пообедаем вместе. Расскажу тебе о Голливуде, ты ведь еще очень юная, поэтому должна поверить всему, что услышишь.

Лео Кингсли вышел из машины, помахал Рейчел рукой и направился в мотель, а она проводила его долгим внимательным взглядом. «Все идет по плану, — подумала Рейчел. — Главное, заинтересовать Лео Кингсли собой».

На хорошеньком личике Рейчел появилось мечтательное выражение. Она уже отчетливо представляла, как осуществляются все ее грандиозные планы: она очаровывает его и переезжает жить в Лос-Анджелес к Лео Кингсли, навсегда покинув Темптэйшен — этот опротивевший ей городок.

Вечером Фин Такер шел по тропинке к дому Уиппл и, заметив сидящую на крыльце Софи, а напротив нее — молодого человека, невольно замедлил шаг. Мужчина был симпатичный, с темными вьющимися волосами и выразительными карими глазами, и у Фина возникло чувство, будто он когда-то его уже видел. Что-то знакомое… «Кто же это такой? Может быть, заявился отставленный психиатр?»

К своему удивлению, Фин почувствовал, что ревнует. Странно, ведь, в сущности, между ним и Софи нет никаких отношений, претендующих на серьезность, однако… Какого черта приперся этот психиатр? Надо бы поскорее от него избавиться!

Софи наконец заметила Фина, вскочила с кресла и помахала ему рукой, а собака, лежавшая на полу, помчалась ему навстречу.

— Добрый вечер, — сухо поздоровался Фин, останавливаясь у крыльца.

— Фин, познакомься, это мой брат Дэви!

— Брат? — удивленно переспросил Фин и наконец понял, почему лицо мужчины показалось ему знакомым. — Рад с вами познакомиться, Дэви!

Дэви крепко пожал его руку, а Софи продолжила:

— Дэви, это Фин Такер, мэр города Темптэйшен.

— Очень приятно. — Но голос Дэви прозвучал неприветливо и настороженно. — А что мэр делает в столь поздний час за городом?

— Ферма расположена недалеко от центра Темптэйшена, — растерянно произнес Фин. — Я просто… ехал мимо и решил заглянуть.

— Понятно. Хотите, принесу вам выпить?

— Нет, благодарю.

— Иди, Дэви, принеси пиво и не хмурься! — сказала Софи.

— А ты тоже выйди со мной на минутку, — попросил ее брат.

— Даже и не подумаю. Если ты намерен учить меня жизни, то сразу предупреждаю: я не стану ничего слушать. Иди лучше устрой сцену Эми: у нее бурный роман с начальником полиции.

— Ладно, пойду принесу пива, — пробурчал Дэви.

— И не забудь: когда ты встречался с Клиа и привел ее к нам в дом, мы не сказали тебе ни одного плохого слова! — крикнула ему вдогонку сестра.

Дэви скрылся в доме, а Фин, огорченный таким нелюбезным приемом, поинтересовался у Софи, чем это он не угодил ее брату.

Они сели в кресла-качалки, собака легла на пол, и некоторое время на крыльце царила тишина, а потом Софи, тщательно подбирая слова, произнесла:

— Ну, видишь ли… Когда мы были детьми, мы много колесили по стране… Наша семья считалась бедной, и ребята из богатых семей не хотели с нами дружить, сторонились нас.

— Господи, Софи, что за детские комплексы? — удивился Фин. — Но если эта неприязнь осталась в вас до сих пор, то должен тебе сообщить, что я не отношу себя к богатым людям!

— И бедным вас тоже не назовешь! — заметил Дэви, появившийся на крыльце, и протянул мэру пиво.

— Спасибо.

Дэви прислонился к деревянным перилам, внимательно оглядел сидящего в кресле Фина и хотел что-то добавить, но Софи предостерегающе подняла руку и попросила обойтись без комментариев.

— Я только хочу сказать, что мой выходной костюм стоит дешевле, чем рубашка твоего нового знакомого, — все-таки высказал свое мнение Дэви Демпси. — Очередной гарвардский умник?

— Ладно, Софи, я, пожалуй, пошел. — И Фин встал.

— Рубашка-то от Армани?

— Естественно, — с достоинством ответил мэр, возвращая Дэви бутылку пива.

— Оставайся, Гарвард, — милостиво разрешил Дэви. — Лучше я уйду. Я же вижу, что сестре интереснее с тобой, чем с собственным братом.

— Дэви, ты необыкновенно великодушен! — воскликнула Софи, а ее брат ушел в дом.

Фин задумчиво покачал головой и произнес:

— Ну и родственничек… Интересный он парень, этот твой братец!

— Дэви тебе не понравился?

— Напротив, произвел на меня неотразимое впечатление!

— Между прочим, оба визита твоей матери произвели на меня тоже неизгладимое впечатление!

— Оба? Но вы же виделись только когда она пришла в книжный магазин…

— Дэви считает своим долгом защищать меня от мужчин, — продолжила Софи, пожалев о том, что сгоряча упомянула о второй встрече с Лиз Такер. — Он говорит, всем мужчинам от меня нужно только одно. Догадываешься, что именно?

— Твой братец прав. Но ты не ответила мне.

— Миссис Такер приезжала на ферму, и между нами состоялся обмен любезностями. Значит, тебе от меня тоже нужен только секс?

— Ну… как тебе сказать… Это сложный вопрос, и на него в двух словах не ответишь.

— В таком случае я, пожалуй, пойду! Меня ждет Дэви, — вспыхнула Софи, но Фин схватил ее за руку и усадил в кресло.

— Не обижайся, просто у меня сегодня был трудный день, я очень устал и плохо соображаю, что говорю. Но несмотря на усталость, я все-таки приехал сюда, разве тебя это не радует?

— Я польщена! — раздраженно бросила Софи. — А сколько хороших слов я от тебя услышала! Ты успел рассказать мне, как я умна, как ты восхищаешься моей красотой и душевными качествами, как тебя умиляет моя трогательная привычка морщить нос, когда я смеюсь…

— Ну, положим, нос ты трогательно не морщишь, когда смеешься, так что не выдавай желаемое за действительное, — заметил Фин. — А что касается всего остального… то я согласен.

— Значит, Дэви прав: тебе от меня нужен лишь секс, — обиженно поджала губы Софи.

Неожиданно Фин разозлился:

— Софи, какие у тебя ко мне претензии? На третий день нашего знакомства ты легко согласилась заняться со мной любовью на мостках. Следующим вечером, когда я пришел чинить кран на кухне, ты тоже с готовностью уступила мне. Потом, когда я еще только подумывал, не съездить ли навестить тебя, ты сама пришла ко мне в магазин… Так ответь: только ли мне нужен секс?

— Да, ты прав, мне тоже очень хорошо с тобой, — вынуждена была признать Софи.

— Вот видишь! Значит, нам обоим хорошо друг с другом, и не надо ничего обсуждать.

— Да, но ты носишь рубашки от Армани, — улыбнулась Софи, — и мы с тобой принадлежим к разным социальным слоям общества.

— Это тебя твой братец просветил? Нет, я просто в восторге от него! Кстати, он надолго приехал?

— Зря ты нападаешь на Дэви. Он отличный парень и заботится обо мне.

— Это я уже заметил.

— Давай договоримся: ты забудешь о его грубом поведении, а я прощу любезные высказывания твоей милой мамочки.

— Она тебя чем-то обидела? — нахмурился Фин. — Расскажи, для чего она сюда приезжала?

— Предупредить, что если я намереваюсь прибрать тебя к рукам, то у меня ничего не выйдет. Она почему-то решила, что я из породы охотниц за состояниями богатых мужчин. В общем, наши родственники оба хороши: Дэви подозревает тебя в том, что ты играешь со мной, а твоя мать опасается, как бы я не прибрала к рукам твои денежки. И никто из них не думает о том, что, может быть, нам просто хорошо друг с другом.

— Сегодня у меня был тяжелый день, я тебе уже говорил об этом. — Фин встал и поднял с кресла-качалки Софи. — Но я все равно решил приехать. — Он обнял ее за плечи и поцеловал в губы. — Конечно, нас с тобой связывает не только секс, и ты прекрасно понимаешь это.

Софи прижалась к Фину, положила голову ему на плечо и умиротворенно вздохнула. Они стояли, прижавшись друг к другу, Фин тихо рассказывал о том, как прошел день, и проблемы, казавшиеся ему сложными и даже неразрешимыми, теперь выглядели мелкими и незначительными. Потом воцарилась долгая пауза, и Софи спросила:

— Если хочешь, можем пойти в дом.

— Поболтать с Дэви о морали? — усмехнулся Фин.

— Но в доме много комнат!

— С таким же успехом можно поехать в особняк моей матери и подняться в мою спальню! Эффект будет одинаковым.

Софи засмеялась и поцеловала его.

— Завтра тоже будет нелегкий день. Состоится заседание городского совета, так что мне надо выспаться. Я поеду домой, Софи.

— Хорошо, — прошептала она, ласково проводя кончиками пальцев по его щеке. — До свидания?

— Да, увидимся завтра.

Фин порывисто прижал ее к себе, поцеловал в губы на прощание и зашагал по тропинке к своей машине, надеясь, что придурок братец не задержится здесь надолго.

— Нет, жизнь тебя ничему не учит, — хмуро произнес Дэви, когда Софи с мечтательным видом вошла в гостиную.

— Что тебе не нравится? — миролюбиво спросила старшая сестра. — Мы всего лишь поговорили. А ты, Дэви, вел себя с Фином грубо, я бы даже сказала, вызывающе!

— Ну что, мне снова растолковывать тебе про богатых мужиков из состоятельных семей? Или ты все помнишь?

— Ничего не надо объяснять. Фин не такой. Он… приличный человек.

— Видел я, как он пялился на тебя, — пробурчал Дэви. — Пожирал глазами.

— Ну и что?

— И я также заметил, как ты таращилась на него. Да ты влюблена в этого гарвардского умника, сестрица!

— Я влюблена? Никогда!

— Я тоже думаю, что Софи без памяти влюбилась в мэра, — заявила Эми, входя в гостиную с тремя порциями мороженого. — Нет, я ничего не имею против Фина, но… как бы тебя снова не постигло разочарование. Чад ведь тоже был из богатой семьи.

— О каком Чаде ты говоришь? — заинтересовался Дэви.

— Может быть, нам все-таки стоит наведаться в Айову, разыскать этого Чада и набить ему морду? — предложила Эми и вгрызлась зубами в мороженое.

— Ты хочешь набить морду Чаду Бервику? — лениво произнес Дэви.

— А ты разве его знаешь? — удивилась Софи.

— Разумеется, я тоже учился с ним в одной школе! — Дэви сделал паузу и многозначительно добавил: — Бедный Чад, выпускной год ему тяжело дался.

— Ты о чем?

— Да так, о разных приколах, — небрежно ответил он. — Думаешь, я ничего не знал, Софи? Я сполна отомстил Чаду за тебя.

— Дэви, расскажи! — хором воскликнули сестры.

— Ну, я всего уж и не помню, — с важным видом начал он. — Но несколько приколов были неплохими. Например, однажды я стащил из его школьной сумки тетрадь, написал там разные неприличные выражения и подсунул ее учителю английского языка. Вот смеху-то было! Потом я начал распространять слухи, будто у Чада завелись вши, и для убедительности поставил в его шкафчик в школьной раздевалке шампунь для уничтожения насекомых.

«Как я все-таки люблю свою семью, — с нежностью думала Софи, слушая рассказ брата. — И Эми, и Дэви… Они такие замечательные!»

— А на одной школьной вечеринке тоже было весело, — продолжал Дэви. — Чад принес с собой маленькую фляжку с вином, а я, улучив момент, подсыпал туда снотворные таблетки. Девушка, с которой он встречался, Мелисса Роуз, была очень недовольна! Чада шатало и мотало из стороны в сторону как пьяного. Мелисса поволокла его к машине, а я как бы случайно оказался в тот момент на автомобильной стоянке и помог ей затащить Чада на заднее сиденье. Мы довезли его до дома, положили у крыльца. Да, чуть не забыл: у меня с собой оказался отцовский «Полароид», я сделал несколько снимков, а в понедельник подбросил их в класс. Господи, как все смеялись!

— А Мелисса?

— Поехала со мной, и мы отлично провели время. Выяснилось, что нас с ней объединяет не только презрение к Чаду. — И Дэви самодовольно усмехнулся.

Ласси подошла к Софи, села перед ней и стала жалобным взглядом смотреть на мороженое.

— Бедный песик, — с ласковой улыбкой промолвила Софи, гладя собаку и протягивая ей остатки мороженого.

— Какая хитрая собака, — сказал Дэви, качая головой. — Прикидывается жалкой, несчастной, а сама получает от тебя все, что хочет.

— Ласси очень хорошая, и я к ней уже привязалась.

— Знаешь, твоя Ласси меня не волнует, — произнес брат. — Меня больше заботит, что ты привязалась к мэру. Я вот думаю, не устроить ли прикол этому самодовольному гарвардскому умнику?

Улыбка сползла с лица Софи, и она строго сказала:

— Дэви, даже и думать не смей! Фин…

— Да, я уже слышал, какой он порядочный!

— Не волнуйся за меня, я взрослая женщина и не дам себя в обиду! — Софи обняла брата и тихо добавила: — Дэви, я очень тебя люблю.

— Я тебя тоже очень люблю, сестренка, хотя ума у тебя не больше, чем у этой собаки, — растроганно ответил брат и поцеловал Софи.

На следующий день состоялось очередное заседание городского совета, и тянулось оно, как всегда, очень долго и нудно. После его окончания все разошлись по домам, а мэр немного задержался. Он с усталым видом, прикрыв глаза, сидел за столом, когда появилась его мать.

— Фин, — объявила она, — я вернулась, чтобы еще раз поговорить с тобой о той женщине.

— Я очень устал. Мне с таким трудом удалось отложить принятие запрещающего порнографию постановления, что у меня нет сил обсуждать с тобой какие-либо вопросы.

— Фин, эти киношные девицы не доведут тебя до добра! Ты знаешь, что сегодня утром вернулся Зейн Блэк? Так вот, он беседовал с каждым членом городского совета и требовал немедленно запретить съемки этого фильма в нашем городе! И эта женщина…

— А мне она нравится. И в ее обществе я чувствую себя спокойнее и комфортнее, чем в твоем. Она не учит меня жизни, не мучает советами.

— Господи, ты бы хоть подумал о своей маленькой дочери! — патетически воскликнула Лиз.

— А при чем здесь Дилли?

— При том, что ты прежде всего должен думать о ее будущем, а потом уж крутить дешевые романы с сомнительными женщинами.

— Ну, знаешь! Если бы все родители думали о детях до секса, то человечество давно бы вымерло.

— Ты только представь, что случится, если Дилли вдруг захочет познакомиться с этой женщиной! Ты должен думать о ребенке!

— А ты много думала о своем сыне, то есть обо мне? — язвительно спросил Фин. — Да ты даже не замечала меня, когда отец был дома! Ты была целиком поглощена им, и только им.

— Фин, ты несправедлив, — тихо произнесла Лиз, и Фину показалось, что в ее глазах блеснули слезы.

— Да, я помню, как отец возвращался домой поздно вечером, усталый, измученный, но когда он видел тебя, его лицо начинало сиять, а глаза — светиться радостью. Вы жили друг для друга, а не для ребенка.

— Нет!

— Да, друг для друга, — повторил Фин. — Я тоже раньше думал, что найду себе женщину и мы будем жить с ней душа в душу, как вы с отцом. Но увы, я ошибся.

— Фин, в этом не было твоей вины…

— Нет, это была моя вина, потому что мне казалось, что найти подходящую для хорошей семейной жизни женщину очень просто.

— Мало кому удается прожить свою жизнь так, как мы прожили с твоим отцом, — задумчиво промолвила Лиз.

— И ты до сих пор не можешь смириться с его потерей, — вздохнул Фин. — Я, конечно, уважаю твои чувства, но это… плохо. Ты должна жить полнокровной жизнью, а не посвящать все свое свободное время проблемам городского совета. Политика, конечно, дело важное, но нельзя ограничиваться только ею.

— На что ты намекаешь? — Лиз с подозрением взглянула на сына.

— Ты еще нестарая женщина и вполне могла бы устроить свою судьбу. В городе нашлось бы немало порядочных мужчин, с радостью согласившихся предложить тебе руку и сердце.

— Никогда! Я никогда больше не выйду замуж! — патетически воскликнула Лиз. — Никто не сможет мне заменить твоего отца!

— Ладно, — кивнул Фин. — Не хочешь — не надо. Но в таком случае перестань устраивать мою судьбу и предлагать мне в качестве невесты дочь Стивена.

— Рейчел — чудесная девушка и…

— Но мы не любим друг друга, — устало возразил Фин.

— Вы начнете жить вместе, приглядитесь друг к другу, и между вами возникнет чувство.

— Разве у вас с отцом было так?

— Нет. Мне стоило только раз увидеть твоего будущего отца, и я сразу поняла, что это мужчина всей моей жизни.

— Вот видишь, а ты предлагаешь мне приглядеться к Рейчел!

— Да, потому что я категорически против того, чтобы ты продолжал встречаться с той женщиной, Фин.

— Не надо называть ее так. Ее зовут Софи.

— Фин, она ужасная женщина, невоспитанная. Она не нашего круга!

— Потому что не стала слушать твои глупости? И правильно сделала, представляю, что ты ей наговорила!

— Фин, как ты не понимаешь, я забочусь о тебе и Дилли! Я хочу, чтобы твоя судьба сложилась удачно, ты женился бы на хорошей, порядочной женщине, а не на какой-нибудь…

— Занимайся лучше политикой и перестань учить меня жизни! Я взрослый мужчина и знаю, с кем встречаться. И если я хочу ездить на ферму Уиппл, то буду это делать, что бы ты мне ни советовала. Все, мне пора уходить, меня ждет Дилли.

Фин направился к двери, а Лиз, провожая его гневным взглядом, осталась в мраморном зале, под портретами прадеда, деда и отца Фина.

— Я сделаю все, чтобы защитить тебя от посягательств разных ничтожных девиц! — яростно крикнула она сыну вдогонку. — И если потребуется, пойду на крайние меры!

Спускаясь по лестнице, Фин Такер размышлял над тем, что означает эта последняя фраза. Он очень надеялся, что Лиз бросила ее сгоряча, не подумав, и за этими словами не скрывается никакого зловещего умысла.

В то самое время, когда в мраморном зале здания городского совета Фин Такер безуспешно сражался с матерью за право распоряжаться собственной судьбой, Софи мыла и чесала Ласси на мостках у реки и с грустью размышляла о том, что с недавних пор ее жизнь катится не по той колее.

Как просто и хорошо все начиналось! Они с Эми приехали в этот маленький городок снимать фильм по заказу Клиа, но у той вдруг изменились планы, и теперь обычная, непритязательная история о возвращении актрисы в родной город превращается в порнографическое кино. Дом вечно полон народу: Рейчел, Роб, Клиа… Эми снимает, Дэви усмехается и качает головой, Джорджия охмуряет вернувшегося вечером Зейна Блэка, Лео подбадривает Эми и уговаривает Клиа сделать продолжение «Очищения». Люди из «Корис» старательно красят дом…

— Непонятно, что происходит, — говорила Софи, наклонившись к Ласси. — Какая-то ерунда!

— Вы разговариваете с собакой?

Софи подняла голову и увидела маленькую худую белокурую девочку в нарядных голубых шортах и белой маечке, которая с любопытством разглядывала ее и собаку.

— Дом моей бабушки находится там! — И девочка махнула рукой в сторону реки.

— Но ты не Гарви?

— Нет. — Девочка осмотрела мостки, нашла чистое место и села. — Моя бабушка Джун живет по соседству с ними.

— А бабушка знает, что ты ушла?

— Нет, она задремала, и я тихонько выскользнула из дому, — объяснила девочка. — Ничего, что я к вам пришла?

— Я рада, что ты пришла. Давай познакомимся: меня зовут Софи.

— Я знаю, поэтому и пришла к вам, — загадочно улыбаясь, произнесла девочка.

— Ты меня заинтриговала! — удивилась Софи. — Кто ты такая и как тебя зовут?

— Меня зовут Дилли Такер.

— Такер? — повторила Софи. — Ты имеешь какое-то отношение к Фину Такеру?

— Да, он мой отец, — с гордостью заявила девочка, и Софи чуть не упала в реку; что ж, этого следовало ожидать… Эми и Дэви предупреждали ее!

— А где твоя мама? — как можно безразличнее спросила Софи.

— У меня нет мамы, она умерла, когда я была совсем маленькая.

И Софи, к своему стыду, вместо сожаления по поводу услышанного почувствовала облегчение. Но Фин… Хорош… Мог хотя бы вскользь упомянуть, что у него есть дочь!

— Значит, ты живешь с папой, Дилли?

— Да, с папой и бабушкой Лиз, — ответила девочка. — Но мне давно хочется жить отдельно.

Она встала и принялась внимательно рассматривать ферму Уиппл, а Софи вдруг подумала, что визит дочери Фина далеко не случаен.

— Сколько тебе лет? — спросила она.

— Девять, а вам?

— Тридцать два года. Скажи, Дилли, а зачем ты пришла? Просто гуляла и заглянула сюда?

— Мама Джейми Баркли слышала, будто бы вы — подруга моего папы, — мило улыбаясь, объяснила Дилли. — Вот я и пришла узнать, правда ли это. Вы папина подруга?

— Нет, а кто такая Джейми Баркли?

— Если вы действительно подруга папы, то это хорошо, — продолжала Дилли. — Вы мне понравились.

— Спасибо, но я не подруга твоего папы.

— Не может быть!

Софи поняла, что разговор по поводу ее дружбы с отцом Дилли так просто не закончится, поэтому предложила:

— Дилли, если хочешь, пойдем к нам, и я угощу тебя мороженым «Дав».

— Спасибо, с удовольствием, — вежливо отозвалась девочка, но, покосившись на Ласси, не двинулась с места.

— Ты боишься собак? — догадалась Софи.

— Нет, просто я с ними мало общалась, — неуверенно произнесла Дилли.

— Эта собака очень хорошая. — Софи потрепала Ласси по голове. — Вы обязательно с ней подружитесь. Хочешь ее погладить?

— Какие у нее смешные короткие ноги! — засмеялась Дилли и робко погладила собаку.

— Зато у нее большое доброе сердце. — Софи взяла девочку за руку, и они в сопровождении Ласси пошли к дому.

В течение следующего часа Дилли Такер, ни на секунду не закрывая рта, с воодушевлением рассказывала Софи о школе, о своих успехах в софтболе, об отсутствии в ее доме десерта по будням, о Джейми Баркли, о бабушке Джун, бабушке Лиз, об отце… О планах на будущее, о мечтах поскорее вырасти, стать совершеннолетней и получить водительские права… А Софи слушала, кивала, и у нее начала болеть голова. Должно быть, нелегко Фину приходится, если и дома Дилли болтает без умолку, не закрывая рта…

Но Дилли не страдала не только молчаливостью, но и отсутствием аппетита. Сначала Софи предложила ей большой пакет картофельных чипсов, и Дилли быстренько его опустошила. Потом принялась за сандвич с ветчиной, запивая его лимонадом. На десерт она съела большое яблоко, банан и мороженое. После еды они слушали песню Спрингфилда «Я хочу быть только с тобой», и девочка, чтобы выучить ее, просила Софи включать эту песню не менее шести раз. Слова были выучены, когда на кухне появилась Эми и с удивлением уставилась на маленькую гостью.

— Познакомься, это Дилли, дочь Фина Такера, — объяснила Софи.

Эми широко раскрыла глаза, плюхнулась на стул и ошарашенно пробормотала:

— Мы тебя с Дэви предупреждали…

— А это моя сестра Эми, — представила Софи, — на которую, пожалуй, не следует обращать внимания.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Дилли. — А у меня нет ни сестры, ни собаки.

— И где же твоя мама? — вкрадчивым голосом спросила Эми, многозначительно взглянув на сестру.

— Мамы у меня тоже нет.

— Бывает, что и мы с Дэви иногда ошибаемся, — развеселилась Эми. — Ты пришла к нам в гости, Дилли?

— Да, моя новая подружка сказала, что Софи — подруга моего папы, вот я и пришла познакомиться.

— Но это совсем не так, — пробормотала Софи. — И в следующее воскресенье мы уезжаем.

— Как жаль! Вы мне понравились! — воскликнула Дилли. — Оставайтесь у нас погостить. И потом… мне так нужна мама.

— Ну, я на эту роль вряд ли подхожу, — покачала головой Софи.

— Как знать… — И Эми объяснила девочке: — Софи меня воспитала, она очень добрая. А твоя мама была тоже доброй?

— Не помню, она умерла, когда я была совсем маленькой. Ее звали Диана Миллер. В доме бабушки Джун висят ее фотографии. Она была очень красивой и… похожа на вас, Софи.

— Пойдем-ка, Дилли, я провожу тебя домой, — предложила Софи. — А то твоя бабушка проснется и станет беспокоиться.

Они вышли из дома и на тропинке столкнулись с Дэви.

— Дилли, познакомься, это мой брат Дэви.

— У вас и брат есть? — с завистью воскликнула девочка. — А вот у меня…

— А это Дилли — дочь мэра, — сообщила Софи, наблюдая за реакцией брата.

— Дочь Фина Такера? — растерялся Дэви. — Очень приятно. — И зловеще прошептал Софи на ухо: — Я прибью твоего мэра сегодня же. — А где твоя мама? — с улыбкой глядя на Дилли, поинтересовался Дэви.

— У меня нет мамы. Она давно умерла.

— Ладно, пусть твой мэр пока поживет, — великодушно разрешил он. — Дилли, хочешь поиграть с собакой? — предложил Дэви девочке.

Следующие десять минут Софи с интересом наблюдала, как Дэви и Дилли весело бегают за Ласси, и думала о том, что избежать за обедом неприятного разговора с братом по поводу отношений с мэром ей все-таки не удастся.

Вечером, забирая дочь от бабушки Джун, Фин заметил, что ее белая маечка перепачкана шоколадом.

— Откуда у тебя пятно? — спросил Фин, садясь в машину. — Тебе давали десерт?

— Нет.

— Тогда где ты взяла шоколад?

— Папа, у меня могут быть свои секреты или нет? — с важным видом произнесла Дилли.

— Какие еще секреты? — нахмурился Фин.

— Личные. Ты ведь тоже о многом мне не рассказываешь.

— Дилли, скажи, где ты была и кто тебя угощал шоколадом?

— Ты узнаешь об этом, когда я получу водительские права! Лучше послушай. — И Дилли, откинувшись на сиденье, негромко запела.

В этой мелодии было что-то очень знакомое… Но поскольку дочь фальшивила, Фин никак не мог догадаться, какую именно песню она исполняет. Когда же до него наконец дошло, мэр от неожиданности и изумления так крутанул руль, что машина едва не вылетела на обочину.

— Господи, кто тебя научил петь «Я хочу быть только с тобой»? Кто?

Глава 9

— Привет, папочка!

Так встретила разгневанная Софи тем же вечером Фина Такера. Он смущенно опустил голову и пробормотал:

— Этого следовало ожидать. Рано или поздно ты все равно узнала бы о Дилли… или я бы сам тебе рассказал.

— Да, такую большую девочку не спрячешь.

Фин заглянул в гостиную, где на диване сидели Эми и Дэви и с интересом слушали их разговор, и тихо попросил Софи:

— Пойдем к реке и поговорим наедине.

— Как поживаешь, Гарвард? — раздался насмешливый голос Дэви. — Или мой вопрос тебя оскорбляет?

Фин ничего не ответил и повел Софи к реке. Она села на мостки и некоторое время молча наблюдала за мутным течением реки, а потом наконец произнесла:

— Сначала известие о том, что у тебя есть дочь, меня ошеломило. Я даже и не предполагала… Дилли сказала, что я похожа на ее мать, твою бывшую жену. Это правда?

— Нет, — покачал головой Фин. — Вы с Дианой совершенно разные. Она была ниже тебя ростом, и волосы у нее темнее. Дилли видела мать только на фотографиях, а там Диана совсем юная. Нет, вы не похожи.

— Я и подумать не могла, что ты был женат. Вы, Такеры, такие гордые, надменные… Я, например, уверена, что ты забудешь обо мне сразу после того, как я сяду в машину и уеду из вашего городка.

Сделав вид, что не расслышал последнюю фразу, Фин сказал:

— Я вступил в брак не по любви. Я был вынужден на ней жениться. Диана почему-то была уверена, что у меня есть деньги. Думала, будто я — завидный жених. Когда мы встречались, она уверяла меня, что принимает противозачаточные таблетки, но это была ложь.

— Диана тебе нравилась?

— Господи, Софи, о чем ты говоришь? Я был молодой, глупый, самоуверенный и верил всему, что мне говорят. Наша семейная жизнь длилась недолго. А через три месяца после рождения дочери Диана умерла в результате несчастного случая.

— Упала со старого моста? — спросила Софи, кивнув в сторону реки.

— Нет. Она пришла домой поздно вечером, споткнулась на ступенях высокого крыльца и разбила себе голову. Мать Дианы обнаружила ее только под утро, но было поздно: смерть наступила от большой потери крови.

— Господи, как, должно быть, Дилли переживала! — сочувственно воскликнула Софи.

— Дочь ее никогда не знала. Сразу после рождения ребенка Диана стала встречаться с другим мужчиной, и я забрал Дилли в дом своей матери.

— Значит, вы и не жили вместе, одной семьей? — Софи ничего не понимала.

— Семьей? — печально усмехнулся Фин. — Я же говорил: моя семейная жизнь длилась не более двух месяцев, и эти два месяца я до сих пор рассматриваю как самые худшие в своей жизни. К тому же в это время умер мой отец, мать страшно переживала его кончину и была почти на грани безумия, и я переехал в дом на холме вместе с Дилли.

Софи вспомнила надменное лицо Лиз Такер, ее презрительный взгляд, ехидно поджатые тонкие губы… Может быть, до смерти мужа она и не была такой мегерой?

— И Диана не пыталась тебя вернуть?

— А зачем? Я ей был не нужен. Она охотилась за моими деньгами, а когда выяснила, что у меня их нет, потеряла ко мне всякий интерес. Фамилию мою она получила, дом ей купили… Господи, каким глупым и наивным я был! — вздохнул Фин. — Единственное, что меня утешает во всей этой истории, — Дилли. Я рад, что у меня есть такая замечательная дочь. Я очень ее люблю.

— Не могу поверить, чтобы женщина отказалась от собственного ребенка. Как же так, Фин?

— Очень просто. Диана мечтала стать богатой, и когда ей подвернулся под руку состоятельный человек, она сразу же забыла о ребенке.

— А кем он был?

— Не интересовался. Знаю только, что он сразу купил ей дом, там, у реки.

«Странно, — подумала Софи. — Диана отказалась от собственного ребенка, предпочтя любовника? Что-то в этой истории концы с концами не сходятся…»

— Фин, и ты так и не узнал, кем был тот мужчина? — с сомнением в голосе спросила Софи.

— Я же сказал: меня это не интересовало. У меня своих забот в то время хватало: во-первых, я опекал мать, которая буквально с ума сходила после смерти отца, а во-вторых, у меня на руках был маленький ребенок, с которым я не знал как обращаться. Так что личная жизнь Дианы волновала меня меньше всего.

— Странно! — Софи покачала головой. — Темптэйшен — маленький городок, где все знают друг друга. Трудно поверить, что никто, ни один человек не сообщил тебе, с кем встречается твоя бывшая жена и кто купил ей дом у реки!

— Представь себе! И мне непонятно, почему тебя этот вопрос так взволновал.

«Потому что все подстроила твоя мать, — подумала Софи, но вслух сказать об этом не решилась. — Наверняка она выгнала Диану из дому или поспособствовала этому».

— Ты ошибаешься, Фин, меня совершенно не интересует, что с тобой происходило девять лет назад, — сухо отозвалась Софи. — Но Дилли пришла на ферму не просто так, а познакомиться со мной. Заявила, что ей нужна мать, и я не знала, как себя вести и что говорить… Ладно, уже поздно, пора расходиться по домам.

— Да, пожалуй, пойдем, — ответил Фин. Но ни он, ни Софи не двинулись с места.

— Забыла спросить: как у тебя прошел сегодняшний день?

— Напряженно. Стивен Гарви снова пытался протолкнуть свое запрещающее съемку порнографических фильмов постановление, а я, пожалуй, впервые не стал ему возражать. Решил, пусть будет так, как проголосуют члены городского совета. И еще… Стивен распускает сплетни, будто бы я тоже принимаю участие в этих съемках. В общем, тучи над моей головой сгущаются, Софи. Как бы мне не пришлось просить тебя забрать меня с собой, — шутливым тоном добавил он, но лицо его оставалось серьезным.

— Поживем — увидим. Что еще новенького?

— Моя мать утверждает, что ты — вторая Диана и тоже охотишься за моими деньгами, — признался Фин. — Кстати, она предупреждала меня, что Дилли, услышав о твоем существовании, захочет с тобой познакомиться. Так оно и вышло.

Услышав в его голосе досаду, Софи разозлилась и холодно сказала:

— Тебя никто не заставляет каждый день приезжать ко мне. Сиди дома и общайся со своей мамочкой!

Фин встал и сухо попрощался:

— Ладно, мне пора домой. Я позвоню тебе.

Софи кивнула и отвернулась, чтобы не видеть, как мэр уходит. Когда его шаги стихли, она подняла голову и увидела, что Ласси смотрит на нее с жалостью. Собака ткнулась холодным влажным носом в руку, на глаза Софи навернулись слезы. Ей стоило больших усилий заставить себя не плакать.

— Слушай, может, все-таки набить ему морду?

Софи вздрогнула. Рядом стоял Дэви с двумя порциями мороженого «Дав». Он ободряюще улыбнулся и протянул одно сестре.

— Он взбесился потому, что ты познакомилась с его дочерью? — спросил Дэви, садясь рядом.

Софи молча кивнула.

— Значит, спать с тобой ему нравится, а своей семье он стесняется тебя показывать? Так ведь получается? Нет, Софи, тебе этот мэр не подходит. Но не потому, что ты недостойна его, нет. Наоборот: ты слишком хороша и порядочна для такого придурка, как этот Гарвард. И если он переживает из-за того, что дочь познакомилась с тобой, значит, тебе надо бросать его как можно скорее.

Софи положила голову на плечо брата, горестно вздохнула и ничего не ответила.

В течение следующих трех дней Софи, предоставленная самой себе, наблюдала за юной мисс Гарви, которая последовательно шла к намеченной цели: откровенно просила Лео Кингсли забрать ее с собой в Лос-Анджелес, мотивируя свои просьбы тем, что если Лео не сжалится, то она просто погибнет в этом затхлом городишке. К тому же в последние дни на ферму Уиппл зачастила Вирджиния, и ее обитатели не знали, как прекратить эти назойливые визиты.

«Забери меня с собой, и моя мать перестанет приезжать сюда и доставать всех, — говорила Рейчел. — Пожалуйста…»

Но в четверг Лео уехал в Лос-Анджелес один, объяснив, что ему надо показать некоторые фрагменты из будущего фильма на видеостудии, и обещал Рейчел через несколько дней вернуться.

«Название все-таки надо будет изменить», — сказал он на прощание Эми, которая в отличие от остальных была бодра, весела и энергична.

Единственным, кто за эти дни внес некоторое оживление в скучное существование Софи, оказался Зейн Блэк. Как-то вечером он отвел ее в сторонку и заявил, что если сестры Демпси не прекратят снимать свою грязную порнуху и Клиа не вернется вместе с ним домой, то мэр узнает о Софи много чего любопытного. Но эти угрозы не произвели должного эффекта. Софи никогда не была замешана ни в чем плохом, а то, что они с Эми снимают порнофильм, как недавно выяснилось… Пусть сообщает, может быть, хотя бы это известие окажет на Фина Такера должное впечатление и он ей позвонит! Очевидно, мэр решил, что для него важнее дочь, чем любовница. Софи понимала справедливость подобного выбора, но в глубине души очень переживала, тосковала по Фину и мечтала его увидеть.

А люди из фирмы «Корис» тем временем докрасили дом Клиа, и теперь он сиял на солнце персиковым, с розоватым отливом цветом, и все находили его очень симпатичным.

— Лео звонит мне каждый день, — к удивлению Софи, сообщила Рейчел. — Спрашивает, как идут дела, как продвигаются съемки фильма. Вот только… ни разу не сказал мне чего-нибудь личного.

— Как ты не понимаешь, если Лео звонит тебе каждый день, значит, он скучает по тебе. И раз спрашивает о делах — это просто предлог. Он же знает, что ничего интересного здесь не происходит. Да, Лео привязался к тебе, но не требуй от него сразу слишком многого.

— Я прошу лишь об одном: взять меня с собой в Лос-Анджелес и дать мне работу. Знаете, каким хорошим ассистентом я могла бы быть?

— Догадываюсь, — ответила Софи, в душе сочувствуя Лео Кингсли, который, как выяснилось, под напором настырной мисс Гарви понемногу сдавал свои позиции.

— Я мечтаю уехать из этого городка, — с воодушевлением продолжала Рейчел. — Если бы вы только знали, как мне здесь все опротивело! И родители постоянно пилят, особенно мать.

— Из-за чего?

— Из-за многого. Например, из-за сплетен, которые гуляют по городу… Из-за того, что вы с Фином встречаетесь. Но вы не думайте, мэр никому не рассказывал о вашей связи. Фин — джентльмен. А моя мать вбила себе в голову, что мы с ним должны пожениться, и поэтому возненавидела вас. Оттого и бегает сюда, на ферму. Смотрит, вынюхивает, что тут и как.

— Фин уже несколько дней не приезжает и даже не звонит мне, — печально вздохнула Софи. — Так что пусть твоя мать успокоится и перестанет нас утомлять своими визитами.

— Софи, не переживайте из-за Фина! Он порядочный человек и никогда не поступит плохо по отношению к женщине. А потом… я видела, какими глазами он на вас смотрит! Вы ему очень нравитесь, очень!

— Может быть, Фин и порядочный человек, но очень уж подвержен влиянию своей матери, — задумчиво произнесла Софи. — По-моему, она до сих пор держит его на коротком поводке.

— А вы не обращайте внимания на Лиз Такер, — посоветовала Рейчел. — Знаете, что вам нужно? Встретиться с Фином и обо всем поговорить. Сегодня вечером он наверняка будет в баре, и вы приходите. Бар — самое подходящее место для выяснения отношений!

Софи стояла у окна и думала о том, как ей хочется увидеться с Фином, как за эти дни она успела соскучиться. Услышав отдаленные раскаты грома, она невольно поежилась.

— Кажется, будет гроза! — радостно сообщила Рейчел. — Давно у нас не было сильного ливня…

Вернувшись в книжный магазин, Фин Такер снял со стеклянных дверей табличку с надписью «Закрыто» и сел в кресло. Мысли о Софи не оставляли его ни на минуту. Что происходит? Почему они вдруг поссорились? Ответ напрашивался сам собой: Софи обиделась за то, что Фин скрыл от нее факт существования дочери, и выглядело это так, будто бы он стесняется знакомить ее с Дилли. Да еще этот наглый брат Дэви… С первой же минуты знакомства между ними возникла стойкая неприязнь! Фин был абсолютно уверен, что Дэви настраивал сестру против него, говорил ей о нем какие-нибудь гадости… А когда Фин позвонил на ферму, трубку взял этот братец и, усмехаясь, заявил, что сестра не желает больше общаться с Фином Такером! Действовал ли он по собственному почину или Софи попросила его так ответить?

Углубившись в горестные размышления, мэр не сразу услышал стук. Наконец он сообразил, что кто-то пришел, и увидел на пороге магазина мужа Клиа Уиппл.

— Здравствуйте, Фин, — улыбнувшись, произнес Зейн. — Мне сказали, у вас есть замечательный бильярдный стол. Можно посмотреть? Я очень люблю играть в бильярд.

— Добрый день, проходите, — Фин проводил Зейна в бильярдную комнату.

— Прекрасный стол! — воскликнул тот. — Разрешите немного поиграть?

— Пожалуйста, — пожав плечами, ответил Фин. «Для чего он приперся? — раздраженно подумал мэр. — Что ему надо? Трудно предположить, что он действительно пришел поиграть. Ладно, подождем…»

Зейн бестолково гонял шары, и мэр решил, что слова телеведущего об умении играть в бильярд можно отнести только на счет его крайней самоуверенности.

Фин тоже взял кий, сделал несколько точных ударов и вопросительно посмотрел на Зейна.

— Вы, очевидно, пришли со мной поговорить о чем-то?

— Да. — Зейн положил кий и, оперевшись руками о стол, с задумчивым видом произнес: — Я пришел рассказать вам о сложившейся ситуации, Фин. Уверен, вы многого не знаете и многое от вас скрывают. Но вам надо знать правду. Вы ведь думаете, что на ферме Уиппл снимается обычный видеофильм? Нет, сестры Демпси снимают самую настоящую порнографию! А вы вместо того, чтобы своей властью прекратить это безобразие, оттягиваете принятие запрещающего порнографию постановления и всячески потакаете им! Мало того, вы встречаетесь с Софи Демпси…

— Ну и что? — нахмурился Фин.

— А то! Вы не знаете, что Софи Демпси — лживая особа, способная на все! Она обманывает вас, рассказывая небылицы о снимаемом фильме, нагло лжет, пользуясь вашим расположением, а сама преследует низменные, корыстные цели.

— Зейн, я попросил бы вас выбирать выражения!

— Да вы должны мне сказать спасибо за то, что я открываю вам глаза на истинное положение вещей! Знаете, что собой представляет эта семейка? Все они самые настоящие преступники. Дэви — жулик, вымогатель и аферист, каких мало. Если вы узнаете, в какие передряги попадала Эми, то просто не поверите! У нее столько приводов в полицию! А их папаша? Тоже мошенник и аферист, сейчас находится в бегах, его разыскивает полиция. Поверьте, Софи просто вас использует, играет вами!

— По-моему, вы сгущаете краски, — холодно промолвил мэр. — А мои отношения с мисс Демпси касаются только нас двоих, но уж никак не вас.

— Не будьте так наивны, Фин! Весь город судачит о вашей связи с этой безнравственной особой. Вы же занимаете такой ответственный пост, вы у всех на виду. А скоро, насколько мне известно, начнется предвыборная кампания. Вы не боитесь потерять кресло мэра? Немедленно запретите съемки этого дешевого порнографического фильма, пока не поздно! Немедленно!

Телеведущий замолчал и пристально взглянул на Фина Такера, пытаясь понять, произвела ли его страстная речь должное впечатление, но мэр с хмурым видом молчал.

— Вы… вы не верите мне? — немного растерянно спросил Зейн Блэк. — Хорошо, я предоставлю вам еще одно доказательство правоты моих слов. Вы видели Лео Кингсли, продюсера из Лос-Анджелеса? Как вы думаете, почему он приехал на ферму Уиппл? Отвечаю: только потому, что здесь снимается порнографический фильм! Лео Кингсли продюсирует исключительно порнографические фильмы. И вы можете это легко проверить. Так что Софи Демпси нагло обманывает вас, утверждая, что снимается обычный, рядовой фильм! А на самом деле на ферме Уиппл делается порнуха, дешевая, грязная порнуха!

Размышляя о том, какие цели преследует этот придурок, Фин с силой ударил по шару, тот отлетел в противоположный угол, но в лузу не попал. Мэр наконец ответил сухо и официально:

— Пока у меня нет веских оснований для запрещения съемок. И я не понимаю, почему лично вас так волнуют этот фильм и мои отношения с Софи Демпси.

— Вы не понимаете? — патетически воскликнул Зейн. — Я забочусь о добром имени вашей семьи, потому что семья — самая важная нравственная ценность.

«И этот туда же… — раздраженно подумал Фин. — Второй Стивен Гарви!»

— У меня самого в настоящий момент семейные проблемы, — продолжал Зейн, — и я прилагаю все усилия к тому, чтобы их уладить. Моя жена…

— Мне нет дела до вашей жены. А со своей семьей я как-нибудь разберусь сам. Всего хорошего. До свидания.

— Вам нет дела до моей жены? — вкрадчиво произнес Зейн, подходя к Фину. — А до вашей жены вам есть дело? Ах, впрочем, извините, я забыл… Она ведь, кажется, умерла, не так ли?

Фин оторвал взгляд от зеленого сукна, недоуменно посмотрел на телеведущего и ответил:

— Да, в результате несчастного случая.

— Ах, в результате несчастного случая? — зловеще рассмеялся телеведущий. — Эти сказки вы можете рассказывать кому угодно, но только не мне! Я-то познакомился с полицейскими отчетами о ее смерти, которую вы квалифицируете как несчастный случай. Очень любопытные отчеты, скажу я вам… Если же задаться целью и копнуть глубже… О, какая захватывающая история может всплыть наружу! Стоит мне предать ее огласке, и вы, уважаемый Фин, окажетесь в центре такого грандиозного скандала…

— Перестаньте молоть чепуху! Моя жена умерла в результате несчастного случая! А если вы станете тревожить ее память, я подам в суд и вас привлекут к уголовной ответственности за клевету!

— Я понимаю, почему вы с такой уверенностью говорите о несчастном случае, — усмехнулся Зейн. — Потому что у вас в городе все схвачено. И в то время, когда умерла ваша жена, начальником полиции был двоюродный брат вашего отца, а вскрытие тела производил близкий родственник вашей матери. Что, разве это неправда?

— Убирайтесь вон!

— Ну ничего, подождите, я выведу зазнавшихся Такеров на чистую воду… — Зейн швырнул кий на бильярдный стол и смерил мэра презрительным взглядом. — Итак, давайте договоримся, мистер Такер. Вы немедленно запрещаете съемки порнофильма, в котором занята моя жена, конфискуете у сестер Демпси уже отснятый материал, а я увожу Клиа домой и оставляю вас в покое. Если вы этого не сделаете, то обещаю: семейка Демпси будет не единственной, кто окажется на тюремных нарах.. Смею вас заверить: я сделаю все, чтобы и семейство Такер разделило с ней эту печальную, но справедливую участь. Вы все поняли?

— Пошел вон! — крикнул в гневе Фин. — Убирайся, иначе я тебя вышвырну отсюда, подлый мерзавец!

Зейн ушел, громко хлопнув дверью. А через полчаса к книжному магазину подъехал начальник полиции и застал своего друга сидящим с задумчивым видом на крыльце.

— Привет! — радостно воскликнул Уэс, поднимаясь по ступеням. — Кажется, скоро будет гроза. Слышишь, как вдалеке грохочет гром?

— Слышу, — уныло отозвался Фин, посмотрев на потемневшее небо. — Дождь будет сильный, может быть, даже ливень.

— Какой-то ты сегодня невеселый, — сказал Уэс, вглядываясь в расстроенное лицо друга. — Что-то случилось?

— Полчаса назад ко мне приходил Зейн Блэк, — мрачно сообщил мэр. — И пытался шантажировать, требуя немедленного прекращения съемок фильма.

— А тебя-то он чем шантажировал?

— Обвинил меня в убийстве Дианы. И еще заявил, что Софи нагло обманывает нас, уверяя, будто снимает обычный фильм. А на самом деле они якобы делают порнографию.

— Это правда?

— Понятия не имею, — развел руками Фин. — Но, наверное, правда. И еще я получил предупреждение держаться от Софи подальше.

— Имел милую беседу с ее братцем?

— Да, — кивнул Фин. — Собственно, он не первый, кто предупреждал меня об этом. И ты говорил, и мать предостерегала, и вот теперь… Зейн Блэк.

Начальник полиции неожиданно улыбнулся:

— Зная твой характер, можно предположить, что сегодня вечером ты отправишься в бар увидеться с Софи. Я прав?

— Конечно, пойду, — усмехнулся Фин. — А почему бы и нет?

Софи окинула рассеянным взглядом полутемный зал и сидящих за столиками людей, со многими из которых успела за эти десять дней познакомиться и почти подружиться, но Фина Такера не заметила и огорченно вздохнула. Софи подошла к музыкальному автомату и принялась искать в списке пластинок своего любимого Спрингфилда. Неожиданно кто-то бесшумно подошел к ней сзади и положил руку на плечо.

— Это ты, Фин? — растерянно пробормотала она и покраснела.

— А ты ожидала кого-то другого? — усмехнулся мэр.

— Убери руку с моего плеча! А то, не дай Бог, твоя мамочка увидит или ей кто-нибудь донесет.

— Софи, забудь о моей матери. Давай лучше поговорим о нас.

— А что говорить? — притворно вздохнула Софи. — По-моему, все предельно ясно.

— Мне лично многое не ясно. И я хотел бы выяснить это с тобой, а не с помощью твоего брата. В дальнейшем мне не хотелось бы вмешивать Дэви в наши отношения, — сухо добавил Фин.

— А при чем здесь мой брат? — искренне удивилась Софи.

— Ты не знаешь? Я позвонил тебе, трубку взял Дэви и заявил, что ты не желаешь со мной разговаривать. Софи, мы взрослые люди и, мне кажется, можем обойтись без посредников!

— Значит, ты ему поверил и облегченно вздохнул? — язвительно спросила Софи. — Подумал: «Вот и хорошо, что она не хочет со мной разговаривать! Мне же проще. И не надо переживать из-за того, что скажет мать, что подумает Дилли…» Конечно, я недостойна высшего общества Такеров, меня даже стыдно показать дочери! Со мной можно спать, но меня нужно скрывать от семьи и общественности!

— Софи, перестань говорить глупости! — возмутился Фин. — Я ни от кого тебя не прячу, мы встречаемся открыто, я плюю на все сплетни и слухи. И если ты хочешь, чтобы я вышел на Мэйн-стрит и во все горло закричал: «Я сплю с Софи Демпси!», я сделаю это, но, по-моему, джентльмены так не поступают.

— Тебе виднее, — холодно промолвила Софи, отвернулась и снова принялась читать список имеющихся музыкальных номеров.

— Что ты ищешь? — спросил Фин.

— Дасти Спрингфилда. Неужели в этом занюханном баре нет его песен?

Фин достал из кармана мелочь, бросил в щель музыкального автомата пятьдесят центов и нажал нужную кнопку. Зазвучала знакомая песня «Немного твоей любви». Софи улыбнулась:

— Спасибо, Фин. Когда я слушаю Дасти Спрингфилда, у меня поднимается настроение.

— Пойдем сядем за столик? — предложил мэр и быстро, пока Софи не передумала, повел ее в дальний угол зала, где сидели Эми и Уэс.

Они проходили между столиками, их окликали знакомые, а мужчины откровенно заглядывались на спутницу мэра, но Софи не обращала на них никакого внимания, слушала одну из своих любимых песен и думала о том, что снова встретилась с Фином, по которому так истосковалась.

Дасти Спрингфилд пел так нежно и проникновенно, что ей захотелось танцевать. Софи отстранилась от Фина, вышла на середину полутемного зала и стала медленно покачиваться. «Я буду делать все, что захочу, — думала она. — И мне безразлично, что скажут Лиз Такер и остальные жители городка. Пусть даже возненавидят меня… Пусть…»

— Софи! — Фин подошел к ней и взял под локоть. — Давай потанцуем?

— Я это и делаю. А если мы будем танцевать вместе, твоей мамочке обязательно донесут об этом и она поставит тебя в угол.

Фин обнял ее за талию, Софи обвила руками его шею, и они стали медленно двигаться в такт музыке. Софи положила голову ему на плечо, закрыла глаза, думая о том, что она наконец снова ощущает прикосновения его рук и сердце ее бьется сильно и часто.

— Вот так сплетни и рождаются, — пошутил Фин и еще крепче прижал ее к себе. — Ты говорила, что я скрываю наши с тобой отношения? Теперь все видят, как мы близки в прямом и переносном смысле. И совершенно не обязательно выходить на Мэйн-стрит и кричать о нашей с тобой связи.

— Какая красивая песня, — мечтательно прошептала Софи. — Когда я ее слушаю, у меня всегда немного кружится голова.

— Голова у тебя кружится от другого. — Фин поцеловал Софи в щеку. — Господи, целых четыре дня я не держал тебя в объятиях…. Софи, ты просто сводишь меня с ума!

Их губы слились в долгом страстном поцелуе, они стояли, обнявшись, в центре зала до тех пор, пока не стихла музыка.

— Ну вот, теперь все уж точно знают о нас с тобой. — Фин посмотрел поверх ее плеча. — О черт… По-моему, Зейн и Фрэнк слишком яростно начали выяснять отношения. Пойдем, надо остановить их.

Он повел Софи к столику, возле которого с перекошенными от злости физиономиями стояли Зейн Блэк и Фрэнк Латс, а в углу сидела перепутанная Джорджия.

— Значит, ты всегда защищал семейные ценности? — кричал Зейн, с ненавистью глядя на Фрэнка. — Как же! Ты и члены вашего городского совета только делаете вид, что печетесь о нравственности, а на самом деле… У вас под носом снимают грязную порнуху, а вы и пальцем не хотите пошевелить, чтобы прекратить это безобразие. Мало того, что потакаете этим киношникам, так еще и сами с радостью снимаетесь в порнофильмах!

— Мы не снимаемся в порнофильмах! — возмутился Фрэнк, надвигаясь на Зейна. — Если бы он действительно был порнографическим, мы бы немедленно запретили съемки! Немедленно! Потому что нравственная ценность семьи для нас, и для меня лично, превыше всего!

— Фрэнк, ты или идиот, или прикидываешься им! — Телеведущий громко рассмеялся. — О каких семейных ценностях ты печешься, когда твой юный сын спит с моей женой, а твоя жена спит со мной?

В глазах Фрэнка застыл ужас, лицо сделалось мертвенно-бледным.

— Что ты сказал? — прохрипел он. — Повтори…

— Эй, приятели, полегче! — строго сказал Фин, подходя к столу. — Здесь не место для выяснения отношений.

— А, еще один борец за нравственность… — зловеще произнес Зейн. — Уважаемый мэр, который…

— Не устраивай скандал! — резко оборвал его мэр. — Не забывай, ты находишься в общественном месте!

— Фрэнк Латс изображает борца за нравственные ценности? — ухмыляясь, продолжал Зейн. — Вот пусть и послушает, как обстоят дела в его собственной семье!

— Уходи отсюда! — Фин взял телеведущего за локоть, но тот резко выдернул руку.

— Нет, пусть этот идиот знает… — Телеведущий поднял свой стакан со спиртным и залпом осушил его.

— Убирайся! — Фин схватил его за ворот рубашки и потащил к выходу, краем глаза заметив, что к ним идут Уэс и Дэви.

— Ну-ка прогуляйся по улице, освежись, — посоветовал Зейну подошедший начальник полиции и вытолкнул Блэка за дверь.

Фин вернулся к столику и услышал, как Софи мягко говорит:

— Фрэнк, не обращайте внимания на слова Блэка. Во-первых, он пьян, а во-вторых, отъявленный негодяй. Это все ложь…

— Где сейчас Роб? — растерянно спросил Фрэнк. — Где он? — И, горестно вздохнув, прошептал: — Нет, Зейн говорил правду… Неужели Клиа и Роб… Софи, вы наверняка знаете о них.. Скажите мне правду!

— Фрэнк, не принимайте слова этого мерзавца близко к сердцу. Он… он отвратительный, злобный, лживый негодяй.

— Значит, правда. — Фрэнк опустил голову и побрел к выходу.

— Фрэнк! Подожди! Останься! — отчаянно закричала Джорджия. — Фрэнк…

Но ее муж, не оборачиваясь распахнул дверь и скрылся в темноте.

— Давай отвезем Джорджию домой, — наклонившись к Софи, тихо сказал мэр. — Им надо выяснить отношения.

— Да, сцена была безобразная, — покачав головой, вспомнил Фин после того, как высадил Джорджию около ее дома. — Как он бушевал, этот Зейн! Кто бы мог подумать… Скажи, а вы действительно снимаете порнофильм?

— Нет! — выпалила она и опустила голову, потому что лгать Фину не хотела, а признаться в том, что фильм, помимо ее воли, превращается в порнографический, не могла. — Зейн не семью пытается сохранить, а деньги жены. Клиа — богатая женщина, вот он и старается всеми силами удержать ее возле себя.

— Но может быть, он ее любит? — высказал предположение мэр, глядя на ветровое стекло, по которому стучали крупные капли дождя.

— Не исключено. Клиа — эффектная женщина.

— Да, выглядит великолепно! — подхватил он, и Софи уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но Фин ее опередил: — Если тебя интересует, не флиртовал ли я с Клиа Уиппл, то сразу отвечу: нет.

— Разве я имею право задавать тебе подобные вопросы? — ехидно осведомилась Софи. — Твоя мамочка предельно ясно объяснила мне, что…

— Перестань! По-моему, мы с тобой все уже выяснили, и я не вижу смысла снова затрагивать эту тему. Забудь о моей матери и обо всем, что она тебе наговорила. — Фин сделал паузу, а потом неожиданно спросил: — Ты, очевидно, ждешь от меня признаний в любви?

— Я? Жду? — притворно удивилась Софи.

— Уверен, что ждешь. Все женщины на второй день знакомства надеются услышать от мужчин признания в любви. Но, Софи, пойми, мы с тобой знакомы всего десять дней, и я не могу и не хочу бросать слова на ветер. Пока нам рано говорить о будущем и строить совместные планы на жизнь.

— О каких планах ты говоришь?

— Софи, я понимаю, ты обиделась, что я не рассказал о своей дочери и не обрадовался вашему знакомству. Но уверяю тебя: через какое-то время я бы обязательно…

— Для чего, Фин? Ведь послезавтра мы уезжаем.

— Дилли расстроится, узнав об этом, — сказал Фин, обнимая Софи за плечи. — Ты ей очень понравилась, моя дочь от тебя без ума! — И прошептал: — Так же, как и ее отец. Да, я действительно без ума от тебя. И даже не хочу выяснять, какого сорта фильм вы с Эми снимаете, хотя обязан это сделать. Слушай, а когда вы вернетесь в Цинциннати, мы будем там с тобой встречаться?

— Конечно, — прошептала Софи, прислушиваясь к стуку дождя и биению своего сердца. — Обязательно.

— А в понедельник, до вашего отъезда, я смогу тебя увидеть?

— Непременно, Фин.

— А завтра?

— И завтра.

— А сейчас ты пригласишь меня подняться в свою спальню? — лукаво улыбнулся мэр.

— Придется, ведь мы почти подъехали к дому. Вот только как к этому отнесется твоя мамочка?

— О Господи! Опять ты начинаешь… Я же не спрашиваю, как к этому отнесется твой братец! В общем, учти: если завтра я задержусь, то знай — я опоздал, потому что ликвидировал свою мать! Ты толкаешь меня на убийство.

— Ты тоже имей в виду: если завтра придешь и будешь стучать в дверь, а я тебе долго не открываю, значит, я нейтрализую Дэви — связываю его по рукам и ногам! — весело продолжила Софи.

— Слушай, а он все еще меня ненавидит? — спросил Фин, останавливая машину у дома Клиа.

— Ну, не то чтобы ненавидит… Просто Дэви заботится обо мне и переживает…

Через полчаса Софи и Фин, умиротворенные, лежали в спальне, тесно прижавшись друг к другу, и слушали, как дождь барабанит по оконному стеклу.

— Тебе было хорошо со мной? — спросил Фин, целуя ее плечи.

— Да, чудесно.

— А ранним утром тебе нравится заниматься любовью?

Фин прижался губами к ее нежным полураскрытым губам, но в этот момент раздался требовательный стук в дверь.

— Софи, выйди! — послышался голос Дэви. — Нам надо поговорить!

— Я занята. Подожди, — раздраженно ответила сестра.

— Софи, ты меня слышишь? — В голосе брата звучали взволнованные нотки. — У Эми проблемы…

— Иду, Дэви, иду, — торопливо пробормотала Софи, быстро одеваясь.

Фин пожал плечами, потянулся за своей рубашкой, а она побежала к брату, который ожидал ее, прислонясь спиной к стене. Он выглядел бледным, взволнованным, на лице дрожали капельки дождя.

— Ну, где твой Гарвард? — хмуро спросил Дэви, не глядя на сестру. — Надо бы выпроводить его отсюда поскорее.

— Не называй его Гарвардом, — раздраженно ответила Софи. — В конце концов, я взрослая женщина и сама знаю, с кем мне встречаться. А что случилось?

Распахнулась дверь, и из спальни вышел мэр, на ходу застегивая верхнюю пуговицу рубашки.

— Счастливо оставаться, — сухо промолвил он.

— А тебе счастливо добраться до дома, — буркнул ему вслед Дэви.

Несколько минут они молча стояли у лестницы, прислушиваясь к удаляющимся шагам мэра. Потом Дэви взял сестру за руку и повел вниз. Они вышли на задний двор, и Софи взволнованно спросила:

— Куда мы идем?

Дэви ничего не ответил и повел ее дальше через двор, к деревьям, за которыми угадывался темный силуэт стоящей под проливным дождем Эми.

— Софи, как хорошо, что ты пришла! — сбивчиво заговорила Эми. — Дэви сказал, что вы там с Фином… ну, в общем, ясно, но мне необходимо было тебя увидеть. Надо что-то предпринять… и причем немедленно…

Софи, ничего не понимая, смотрела на взволнованную сестру. Неожиданно ее взгляд упал на темную сырую землю, она отшатнулась и испуганно вскрикнула.

У ног Эми, завернутое в старую занавеску для душа, лежало что-то, очертаниями напоминающее человеческое тело. Софи похолодела от ужаса.

— Это Зейн Блэк. Мертвый, — мрачно объяснил Дэви. — Спасибо Эми, теперь он валяется здесь и мокнет под дождем.

«Господи, значит, все-таки это случилось! — молнией пронеслось в голове Софи. — Она избавилась от подонка, навсегда заткнув ему рот…»

Глава 10

— Эми… — растерянно прошептала Софи, изумленно глядя на сестру. — Эми…

— Ты думаешь, это я его убила? — обиженно воскликнула Эми. — Я его не убивала! Я всего лишь передвинула труп.

— Как это — передвинула?

— Эми обнаружила тело Зейна Блэка на мостках, — раздраженно начал объяснять Дэви, словно удивляясь недогадливости сестры. — И, будучи ярким представителем семейства Демпси, заботящимся прежде всего о собственных интересах, мгновенно сообразила: на завтра намечены съемки любовной сцены на мостках, и если она не хочет, чтобы весь день здесь толклась полиция и сорвала бы ей график, то тело Зейна необходимо перетащить куда-нибудь подальше от этого места. Эми приволокла его сюда, а я застал сестренку в тот момент, когда она заворачивала покойника в старую занавеску для душа.

На мгновение Софи зажмурилась и сильно тряхнула головой, словно надеялась прогнать кошмар, в который попала. Нет, этого не может быть! Наваждение… Эпизод из какого-то триллера или фильма ужасов. Казалось, она сейчас откроет глаза — и все закончится. Ум отказывался воспринимать происходящее…

Открыв глаза, Софи слегка коснулась носком туфли занавески, но ни кошмар, ни этот жуткий сверток, к ее глубокому разочарованию, не исчезли и не растворились в воздухе.

— А вы уверены, что Зейн мертв? — тихо спросила она.

— Господи, да не трогай его! — раздраженно произнес Дэви. — И отгони собаку. Конечно, мертв, я проверял!

— А от чего он умер? — спросила Софи, лихорадочно думая о том, что надо собраться с духом, перестать паниковать и решить наконец, что делать дальше.

— Откуда я знаю? — воскликнул Дэви и, словно угадав ее мысли, продолжил: — Сейчас надо думать о другом: как от него избавиться до того, как поднимется шум и начнется расследование.

Софи глубоко вздохнула, пытаясь унять сердцебиение, и охрипшим голосом предложила:

— Значит, я вижу три варианта. Первый: мы оттаскиваем Зейна обратно на мостки, звоним Уэсу и сообщаем о находке. Вариант второй: оставляем тело здесь и звоним Уэсу. И третий вариант: оттаскиваем Зейна куда-нибудь подальше и делаем вид, что ничего не знаем. На каком остановимся?

— А ты сама к какому варианту больше склоняешься? — спросил Дэви.

— К первому: уносим Зейна туда, где нашли, и звоним Уэсу.

— Мне этот вариант не нравится, — вытирая ладонью мокрое от дождя лицо, высказала свое мнение Эми.

— Мне тоже, — поддержал ее брат.

— Почему?

— Потому что полиция сразу же определит: труп двигали, — со знанием дела объяснил Дэви. — Подозрение, естественно, падет на нас, начнутся долгие допросы…

— Вот именно! Полиция решит, что это мы его прихлопнули, и нас посадят в тюрьму. — Эми сделала паузу, а потом задумчиво произнесла: — А все-таки интересно, кто его действительно угробил? Мы трое ненавидели мерзавца, но не убивали. Кого же он так достал?

— Да кого угодно! — воскликнула Софи. — Зейна ненавидела половина города. Любой мог его уничтожить! Кстати, а перемещение мертвого тела — это преступление?

— Смотря как подобрать улики, — ответил Дэви. — Нет, Софи, нельзя тащить его обратно на мостки, это вызовет у полиции массу вопросов!

— Давайте отнесем его в какую-нибудь канаву и бросим, — предложила Эми.

— Господи, ты рассуждаешь как человек, совершенно незнакомый с законом, — буркнул Дэви. — Нет, ни о какой канаве не может быть и речи! И еще: надо будет забрать занавеску для душа. — И, осуждающе взглянув на Софи, добавил: — Уверен, твой Гарвард запомнил эту злосчастную занавеску.

— Конечно, и Уэс ее видел, когда чинил душ, — согласилась она. — Да, занавеску надо забрать. Но может быть, Зейн умер в результате сердечного приступа? А мы тут суетимся, нервничаем. Давайте отвезем его в больницу.

— Ты с ума сошла? — набросился на нее Дэви. — В какую больницу? Разве там лечат трупы? Ведь он же совсем холодный и застывший! Да наши предки перевернулись бы в гробах, если б услышали, какие глупости ты говоришь!

— Им некогда переворачиваться, они в аду таскают уголь! — возразила Софи и, вздохнув, добавила: — А в общем, ты прав. Однако… я против того, чтобы давать ложные показания полиции. Не надо врать: все равно они обо всем догадаются.

— Софи права. Эми, давай не будем впутывать ее в эту темную историю. Она честный человек и не должна страдать из-за твоей и моей дурости. Ты только представь себе, как твоей сестре придется изворачиваться и лгать своему мэру, я уж не говорю о полиции! — горячо продолжал Дэви. — Нет, мы сделаем вид, что Софи ничего не известно! Мы не станем впутывать ее в эту историю!

— Знаешь, у Эми не было веского мотива убивать Зейна, — неожиданно произнесла Софи. — И когда приедет полиция, мы так им и заявим…

— У Эми был мотив, хотя она его и не убивала! — перебил ее брат. — Этот подонок ходил по городу, рассказывал всем, что Эми снимает грязный порнографический фильм, и требовал от властей немедленно запретить съемки! А ты говоришь, что у нее не было мотива! Ладно, Софи, иди домой и забудь обо всем, что ты тут видела и слышала.

— Нет, я не могу бросить вас в такой серьезной ситуации! — решительно заявила Софи. — Я остаюсь с вами!

— Спасибо, сестренка, — растроганно сказал Дэви. — Хотя… если хочешь знать мое мнение, то я скажу: сейчас как раз для тебя наступило время послать нас куда подальше. Мы и так всю жизнь доставляли тебе массу хлопот и неприятностей. Софи, может быть, ты все-таки пойдешь домой?

— Ни за что! Я останусь с вами.

— Ладно, еще раз спасибо. — И Дэви обратился к младшей сестре: — Эми, иди пригони машину Зейна. И постарайся поставить ее как можно ближе.

Через несколько минут машина остановилась за деревьями. Стараясь действовать бесшумно, они погрузили тело в багажник, и Дэви, вытерев мокрый лоб, спросил:

— Ну, куда мы его повезем?

— В какое-нибудь место, где его быстро обнаружат, — ответила Софи. — Потому что если Зейна действительно убили, то я не собираюсь покрывать убийцу и становиться соучастницей преступления.

— Мы отвезем тело к черному ходу бара! — предложила Эми. — Там темно, но часто останавливаются машины, в которых сидят влюбленные парочки. И его быстро обнаружат.

Если еще некоторое время назад Рейчел Гарви сомневалась, правильно ли она поступила, решив окончательно расстаться с Робом Латсом, то последние полчаса с ним в машине окончательно убедили ее в собственной правоте. Девушка откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и несколько минут слушала, как дождь стучит по крыше машины, но негромкий голос Роба вернул ее к действительности.

— Знаешь, я думаю о том, что нам с тобой не надо больше встречаться. Останемся просто друзьями, согласна?

— Согласна, — кивнула Рейчел. — Так будет лучше для нас обоих… Слушай! — вдруг оживилась она, сделав пару глотков виски из протянутой им фляги. — Но какой все-таки Зейн Блэк отвратительный! Просто натуральный гад!

Но говоря о телеведущем, Рейчел почему-то вспомнила продюсера Кингсли, недавно уехавшего из города, и тяжело вздохнула. Господи, скорее бы Лео вернулся, так хочется его увидеть!

— А почему ты заговорила о Зейне? — нахмурившись, спросил Роб.

— Представляешь, когда я выходила из дома, чтобы встретиться с тобой, этот гад подстерег меня, стал лапать, говорить всякие пошлости. Слава Богу, моя мать не видела эту сцену! А если бы отец заметил… Даже подумать страшно, что мой папаша сделал бы с этим мерзавцем.

— Он бы его убил, — спокойно сказал Роб.

— Вот именно! В общем, мне надо успокоиться, прежде чем возвращаться домой. Посидим еще немного в машине?

— Давай посидим, может, дождь кончится. Мне кажется, ты должна рассказать отцу, что Зейн к тебе приставал.

— Для чего? — На лице Рейчел неожиданно появилось презрительное выражение. — Чтобы он прибил его, а ты, воспользовавшись смертью Зейна, заполучил Клиа Уиппл? Знаешь, как это называется? Чужими руками жар загребать! — Она покачала головой. — А вообще, Роб, хочу дать тебе дружеский совет: оставь ты эту актрису. Она тебе не пара. Взрослая, ушлая дамочка, много повидавшая на своем веку, да Клиа из тебя веревки будет вить.

— Уже вьет! — с идиотской улыбкой радостно сообщил Роб.

— Нашел чем гордиться! — фыркнула Рейчел. — Значит, вы с ней уже?..

— Конечно!

«Нет, все-таки он придурок». Странно, но эта простая мысль ее окончательно успокоила, раздражение по поводу отвратительного поведения Зейна Блэка мгновенно улетучилось, и Рейчел беззаботно спросила:

— Итак, Клиа собирается бросить мужа ради тебя?

— Да, но… прежде ей необходимо выколотить из Зейна свои деньги. А это, похоже, непросто. Господи, хоть бы Клиа все удалось! — с жаром воскликнул Роб, и на его лице появилось мечтательное выражение. — Тогда мы могли бы куда-нибудь уехать! А без денег… Куда денешься без денег? Если бы ты только знала, как я ненавижу этого Зейна Блэка! — И Роб ударил кулаком по рулю автомобиля.

— Значит, твоя возвышенная любовь к миссис Уиппл имеет вполне реальную, земную основу! — усмехнулась Рейчел. — А впрочем, ничего удивительного, я тебя давно и хорошо знаю.

— Без денег прожить нельзя, — многозначительно изрек Роб и предложил: — Давай я отвезу тебя домой. Ты не сердишься, что я теперь встречаюсь с Клиа?

— С чего ты взял? — искренне удивилась она.

— Ну… получается, вроде я тебя бросил.

— Пустяки!

Рейчел решила не быть мелочной и не напоминать Робу, что это она его бросила, и причем уже давно.

Под проливным дождем машина выехала со стоянки у черного хода бара и неожиданно на что-то натолкнулась. Роб громко чертыхнулся и резко затормозил.

— Господи! Рейчел, кажется, я сбил собаку.

— Какую собаку? — удивилась она. — Никто дорогу не перебегал.

— Мы могли не заметить. Дождь льет как из ведра. Оставайся в машине, а я посмотрю, что там такое.

Роб подбежал к капоту. Наклонился, потом резко выпрямился, и даже через ветровое стекло, по которому стекали мутные потоки воды, Рейчел разглядела, как исказилось от ужаса лицо ее приятеля. Он вернулся, плюхнулся на сиденье, дрожащими руками вцепился в руль.

— Я… сбил Зейна Блэка.

— Что? — вмиг похолодев, вскрикнула Рейчел. — Зейна Блэка? Не может быть…

— Да говорю же тебе! Я сбил его.

— Перестань молоть ерунду, перестань! Как ты мог его сбить, если никто перед машиной не перебегал?

— Да вон он лежит! — в отчаянии заорал Роб. — Если не веришь, выйди и посмотри! Он там, под колесами, сходи убедись!

— А он… мертв? — прошептала Рейчел, наконец осознав весь ужас происшедшего.

— Не… знаю… наверное… Господи, ведь теперь подумают, что я нарочно его убил, чтобы остаться с Клиа! Все решат, что я избавился от соперника…

— Тогда надо рвать когти! — мгновенно сориентировалась находчивая Рейчел. — Давай, приятель, поехали быстрее!

— Нет, я не могу… мы должны… — пролепетал Роб.

Рейчел крепко схватила его за ворот рубашки, притянула к себе и строго потребовала:

— Давай делать отсюда ноги. Немедленно!

Роб словно очнулся от кошмарного сна, тряхнул головой, включил мотор, и машина рванулась с места.

— Что же мы теперь будем делать? — спросил он уже у дома Рейчел.

— Ни-че-го, — спокойно, по слогам проговорила она.

— Как ничего?

— А вот так! Мы разойдемся по домам и как примерные, послушные дети ляжем спать, — объяснила Рейчел. — А завтра утром, когда нам сообщат о смерти телеведущего Блэка, мы широко раскроем глаза и громко будем охать: «Какой ужас, надо же!»

— Рейчел, кончай придуриваться, — сдавленно произнес Роб. — Как ты не понимаешь, ведь я убил Зейна Блэка!

— Даже если это и так, то Клиа тебе только спасибо скажет. Ладно, Роб, поезжай домой и постарайся не психовать. И запомни: из любой, даже самой тяжелой ситуации всегда можно извлечь пользу. Все обойдется, уверяю тебя! — Выскочив под дождь, Рейчел захлопнула дверцу машины.

В половине двенадцатого ночи Фин Такер лежал в постели, уставившись в потолок, слушал, как барабанит дождь по крыше, и ждал звонка. Наконец телефон зазвонил, Фин схватил трубку и, будучи совершенно уверен в том, что это звонит Софи, воскликнул:

— Слава Богу! А я тут лежу в одиночестве и вспоминаю…

— Сожалею, но придется на время забыть о том, что тебе вспоминалось, и заняться другими, более серьезными проблемами, — раздался мрачный голос начальника полиции.

— Уэс, это ты? — разочарованно протянул мэр. — Почему так поздно? Что-нибудь случилось?

— Да. Я звоню тебе из бара. Только что Пит Элкот сбил машиной телеведущего Блэка.

— О Господи… Неужели Зейн был настолько пьян, что угодил прямо под колеса? Но он… жив?

— Нет. И похоже, Блэк был мертв еще до того, как Пит наскочил на него. Этот предварительный вывод сделал доктор Эд Ярнелл. А завтра утром он произведет вскрытие и тогда скажет наверняка, от чего именно погиб Зейн Блэк.

— Уэс, я сейчас выезжаю к вам. Знаешь, может быть, когда Эд тщательно осмотрит тело, выяснится, что никакого криминала и нет? — выразил надежду мэр. — Вдруг Блэк скончался в результате несчастного случая или, например, от сердечного приступа, а?

— Исключено! — отрывисто бросил шериф. — О каком сердечном приступе может идти речь, когда у него пуля в спине?

Тело лежало на высоком медицинском столе, освещенном яркими лампами, и Фин, посмотрев на него, тотчас отвел взгляд. Зейн Блэк выглядел не лучшим образом.

— Знаешь, когда его обнаружили, на нем был надет твой свитер с буквами на груди, — вместо приветствия сообщил доктор Ярнелл.

— Да? Возможно… — растерялся Фин. — Он, наверное…

— Да, этого парня многие не любили, — не слушая ответ, произнес Эд, склонился над столом и спросил Дана, помощника Уэса. — Ты готов записывать предварительные выводы?

Тот, держа в руках блокнот и авторучку, с важным видом кивнул, и Эд монотонным голосом начал:

— От затылка к левому виску тянется след от удара каким-то тяжелым предметом. В результате удара образовался большой синяк, гематома. На данном участке присутствуют фрагменты деревянных вкраплений, очевидно, щепок.

— Это означает, что Блэка ударили какой-то дубиной или палкой? — удивился шериф Уэс.

— Похоже на то. Предварительно можно сделать вывод и о том, что этому парню плеснули в глаза чем-то едким. Я бы предположил, что каким-то нервно-паралитическим газом, вероятно, «Мейсом». Но это мы установим позднее, когда будет проведено вскрытие и придут данные лабораторных исследований.

«Мейсом», — повторил Фин про себя и похолодел. — У Софи был такой баллончик. Собственно, почему был? Он и сейчас есть… Господи…»

— На горле погибшего отчетливо видны синяки, — тем временем продолжал доктор Ярнелл, — свидетельствующие о том, что кто-то пытался его душить.

— Эд, вечером в баре Блэк устроил безобразный скандал, и я был вынужден схватить его за ворот рубашки и потащить к выходу, — тихо сообщил Фин Такер. — Вполне возможно, что это следы от моих пальцев.

— Но ты же не душил его? — равнодушно спросил Эд. — Нет, здесь следы более четкие и глубокие. А что, он действительно бушевал в баре? Я слышал, Зейн там всем угрожал, это правда?

— Да, выпил лишнего и начал выяснять отношения, — ответил начальник полиции. — Но когда мы его выпроводили, он был жив и здоров, за это я ручаюсь.

— Ладно, пойдем дальше. В плече застряла пуля, похоже, от пистолета двадцать второго калибра. Судя по черному пороховому окаймлению пулевого отверстия, можно сделать вывод, что стреляли с очень близкого расстояния, почти в упор: сзади и снизу.

— Стреляли в спину с близкого расстояния? — изумленно прошептал Фин. — Как это понимать, Эд? Убийца хотел привлечь к себе внимание будущей жертвы?

— Не задавай ненужных вопросов, — раздраженно буркнул доктор Ярнелл. — Теперь дальше… На пальцах и кистях рук трупа имеется несколько порезов, ссадин и царапин, — продолжал Эд. — Лодыжка опухла, похоже на растяжение связок. Но это еще не все…

— Не все? — хором воскликнули шериф и мэр города.

— Нет. На основании предварительного осмотра я делаю вывод, что все эти повреждения не явились причиной смерти Зейна Блэка! — с некоторой торжественностью произнес доктор Ярнелл. — Боюсь, ребята, мой вывод вам не понравится, но уверен, что завтрашнее вскрытие и экспертиза его полностью подтвердят. Зейн Блэк был уже мертв, когда на него наехала машина Пита Элкота и кого-то еще.

— Кого-то еще?

— Да, на теле отчетливо видны следы шин двух разных транспортных средств, — ответил доктор Ярнелл. — Следы шин грузовика Элкота и еще другой машины. Да, забыл вам, ребята, сообщить: судя по одежде Блэка, он некоторое время находился в воде.

— Ну, час от часу не легче, — пробурчал начальник полиции. — Хотя это как раз неудивительно. Ведь шел такой сильный дождь…

— Он лежал не под дождем, а под водой! — перебил его доктор Ярнелл.

— Под водой? — изумленно прошептал Фин. — То есть… в реке или в ванне?

— Вот именно. Ждите, когда я сделаю вскрытие и получу данные лабораторных анализов. А пока, так и быть, поделюсь с вами своими догадками, — усмехнулся доктор Ярнелл. — Первая: Зейн Блэк некоторое время находился в реке И вторая: царапины и синяки он получил, когда бежал, точнее, продирался сквозь какие-то колючие кусты.

— Да… — покачал головой Фин Такер. — Кто же организовал и устроил все это?

— Ты же сам говорил, что его ненавидел весь город, — ответил доктор. — Любой мог охотиться за ним.

— Но мне непонятно другое, — взволнованно продолжил мэр. — Предположим, я собираюсь убить человека. У меня есть оружие, пистолет Я выслеживаю свою жертву, стреляю в нее почти в упор и… промахиваюсь. Каковы мои дальнейшие действия? По логике я должен снова стрелять, пока не добьюсь желаемого результата, то есть не убью Блэка. A что получается в данной ситуации? Человек, стрелявший в Блэка и промахнувшийся, бросает оружие и хватается за «Мейс»? Потом, видя, что жертва не умирает, бросает «Мейс» и хватается за дубинку? А затем топит его в реке? Глупость какая-то…

— Возможно, был не один нападающий, — предположил начальник полиции. — Зейн своими угрозами достал многих, они решили объединиться и отомстить ему. Хотя… трудно представить, чтобы наши горожане сговорились и методично уничтожили Блэка.

— Или желающие его убить встретились случайно, в одном и том же месте и в одно и то же время.

— Вполне вероятно, — отозвался доктор. — Блэк скандалил в баре, это могло переполнить чашу терпения людей, и они расправились с негодяем.

— Не так уж он и скандалил! — возразил Уэс. — Так, побушевал немного, и мы выставили его вон.

Перед мысленным взором Фина промелькнуло испуганное, бледное лицо Джорджии Латс, ее отчаянные попытки удержать уходящего мужа… И тут же возник образ Фрэнка, услышавшего о членах своей семьи такое, что…

— Ладно, ребята, отправляйтесь по домам, — строго сказал доктор Ярнелл. — Встретимся завтра утром, после того как сделаю вскрытие. — И напомнил Фину и Уэсу, когда они уже были в дверях: — Надо, чтобы кто-нибудь сообщил Клиа Уиппл о смерти мужа.

— Конечно, эта почетная обязанность будет возложена на меня, — недовольно пробурчал начальник полиции и спросил мэра: — Поедешь со мной на ферму?

— Разумеется.

Поздно вечером Софи приняла душ, выпила две порции сидра с персиковым бренди и теперь шагала из угла в угол, пытаясь хоть немного успокоиться. Но это ей никак не удавалось, перед глазами снова и снова вставал кошмар: они грузят в багажник мертвого холодного Зейна Блэка, завернутого в старую заплесневелую занавеску для душа… Потом в темноте выгружают из машины, сажают на пригорок, пытаясь придать его позе естественный вид, и быстро отъезжают. Дэви оборачивается и восклицает: «О черт, он все-таки свалился!»

Неожиданно дверь в ее спальню распахнулась, и Дэви крикнул:

— Приехали начальник полиции и твой Гарвард! Хотят с нами поговорить. — Увидев, как Софи изменилась в лице, брат ободряюще добавил: — Держись, все будет хорошо! Не забывай, что в твоих жилах течет кровь Демпси, а мы всегда умели выкрутиться из самой сложной ситуации.

В гостиной на диване с хмурыми сосредоточенными лицами сидели Уэс и Фин, а напротив них стояла Эми. Увидев вошедших, они сухо кивнули, и начальник полиции сказал:

— Надо сообщить Клиа о смерти мужа. Кто это сделает?

— Давайте я! — вызвалась Эми. — Она сейчас в своей спальне. — И через несколько минут вернулась, ведя за собой хозяйку дома.

Софи, глядя на актрису, пыталась угадать, что Клиа думает и чувствует на самом деле, но ей это не удалось. Очевидно, она все-таки была хорошей актрисой и даже сейчас продолжала оставаться ею. Лицо Клиа было испуганным, но в меру, голубые глаза растерянно моргали, но она не изображала убитую горем вдову, не рыдала и не заламывала в отчаянии руки. Все в меру: и горе, и печаль, и, может быть, чувство облегчения.

— Просто не могу поверить, — сказала Клиа, кивнув начальнику полиции и мэру города. — Зейна, конечно, многие не любили… Временами он бывал просто несносным, но мне всегда казалось, что Зейн вел себя так намеренно, чтобы привлечь внимание к своей персоне.

Она театральным жестом смахнула с глаз невидимые слезы, и Софи заметила, как Дэви поморщился. Похоже, брат до сих пор переживает и не может простить Клиа, что она променяла его на Зейна.

— В связи с тем, что ваш муж умер не естественной смертью, я должен задать вам несколько вопросов, — сообщил начальник полиции.

— Что? — воскликнула Клиа. — Как это понимать?

— Прежде чем ваш муж умер, на него было совершено нападение, — объяснил Уэс.

— Нападение? — Большие глаза Клиа стали еще шире, она снова часто заморгала и напомнила Софи красивую дорогую куклу. — Кто это сделал и почему? — прошептала она.

— Мы как раз сейчас работаем над данным вопросом, поэтому и побеспокоили вас в столь поздний час. Скажите, пожалуйста, когда вы видели своего мужа в последний раз и где?

— Я видела его в баре, — не задумываясь, быстро проговорила Клиа. — Он затеял там скандал, и я, не в силах вынести этого безобразного зрелища, попросила Роба Латса отвезти меня домой. Вот, собственно, и все. Больше я Зейна не видела.

— Кто видел мистера Блэка уже после посещения бара? — спросил Уэс, обведя строгим взглядом присутствующих в гостиной.

— Я видел, — ответил Дэви. — Это было около девяти часов вечера. Я вышел из бара почти вслед за ним. Зейн шел, пошатываясь, сначала я хотел догнать его, но потом передумал.

— Куда Блэк направлялся?

— Туда же, куда и я: на ферму. Он вошел в дом, побродил немного по комнатам, потом надел свитер с вышитыми буквами на груди и ушел. Я видел, как Зейн направился в сторону реки, к мосткам.

— К старому мосту? — уточнил Уэс.

— Наверное.

— Как вам показалось, Зейн Блэк решил просто прогуляться, проветриться или он направился туда целенаправленно? — продолжал допрос начальник полиции.

— Нет, как мне показалось, он шел к реке не прогуливаться, а именно целенаправленно. Хотя он и покачивался.

— Он выглядел как человек, которого ударили или ранили?

— Или как человек, который прилично выпил, — ответил Дэви. — Но я не присматривался к нему, поэтому не могу ничего точно утверждать.

— Ладно, спасибо, — сказал Уэс. — А вы, Софи, когда в последний раз видели Зейна Блэка? — спросил он.

Она мгновенно похолодела от страха, но заставила себя собраться и сосредоточиться, прежде чем ответить. Софи наклонилась, погладила Ласси и сказала:

— Я видела его в последний раз в баре. Потом я вернулась домой вместе с мистером Такером, но Зейна здесь не было. — И, притворно вздохнув, воскликнула: — Просто не могу поверить, что он умер! Какой кошмар!

— Да, мы с Софи приехали на ферму около половины десятого, и я оставался здесь часа полтора, — подтвердил мэр. — Мы Зейна не видели.

— Значит, ты покинул ферму около одиннадцати, — задумчиво произнес начальник полиции, и Фин незаметно покосился на Дэви, который несколько часов назад фактически выставил его из дома.

— Да, мэр пробыл здесь до этого времени, — подтвердил Дэви. — А потом я позвал Софи, и он уехал.

— Вы с сестрой куда-то собрались? — вкрадчиво спросил шериф.

— Нет. Дело в том, что эта чертова собака, — Дэви указал пальцем на Ласси, — решила искупаться в реке, вся вымазалась в грязи, и нам надо было помыть ее, — с простодушным видом объяснил он.

Софи заметила, как мэр бросил быстрый взгляд на Дэви и усмехнулся.

«Конечно, Фин нам тогда не поверил и сейчас не верит, — обреченно подумала она. — Ведь я врала ему, будто бы у нас с братом на вечер намечены общие планы! Какие же? Выходит, мы заранее предполагали, что собака испачкается в Грязи, и договорились помыть ее? Господи, какая нелепость… Что Фин подумает? Он нас подозревает, это точно!»

— Итак, после того как Зейн Блэк ушел по направлению к реке, его никто не видел, — вздохнув, подытожил начальник полиции.

— Да, это было приблизительно в половине десятого, — сказал Дэви. — Софи и Фин Такер появились на ферме за несколько минут до того, как Зейн ушел.

Софи наконец отважилась посмотреть на мэра, их взгляды пересеклись, но в глазах Фина она, к своему разочарованию и испугу, не увидела понимания или поддержки.

— Да, вот еще что! — спохватился начальник полиции и почему-то посмотрел на Софи. — У кого-нибудь из вас имеется «Мейс»?

— Газовый баллончик? — с наигранным удивлением переспросила Софи, вздрогнула и еще сильнее прижала к себе Ласси. «Господи, значит, Рейчел…» — промелькнуло у нее в голове. — Нет, ни у кого из нас «Мейса» нет.

— Ладно, тогда все, кроме Клиа, могут быть свободны. — И Уэс принялся расспрашивать актрису о жизни Зейна в Цинциннати.

Фин, показав глазами Софи на дверь, направился к выходу. И она, полная нехороших предчувствий, вышла на крыльцо. Некоторое время оба стояли молча, глядя, как яркие зигзаги молний рассекают темное небо, и слушая шум дождя, а потом мэр негромко спросил:

— Софи, что произошло?

«Если бы я могла ему во всем признаться», — печально подумала она. Но делать этого было нельзя, ведь тогда Фину пришлось бы рассказать обо всем Уэсу, чтобы не ставить под удар репутацию мэра города и честь своей семьи. А Софи тоже не имела ни малейшего желания предавать свою семью, тем более что несколько поколений ее предков всегда были не в ладах с законом.

— Ничего не произошло. Нам с Дэви пришлось мыть и чистить собаку, вот и все.

— Софи, ты лжешь, — сказал Фин, но в его голосе она, к своему удивлению, не услышала гневных или осуждающих интонаций. — Где твой «Мейс»?

— У меня его нет.

— Но ты говорила тогда, в баре…

— Я шутила.

Фин неожиданно произнес:

— Ладно, что бы ни произошло, я на твоей стороне. В любом случае можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку.

В дверях появился начальник полиции, и Фин вместе с ним направился к патрульной машине.

Софи вернулась в гостиную и спросила, где Клиа.

— Поднялась в свою спальню. Играть роль убитой горем вдовы с непривычки трудно, вот она и решила отдохнуть, — усмехнулся Дэви. — О чем ты шепталась со своим Гарвардом?

— Фин сказал, что в любом случае я могу рассчитывать на его помощь.

— Знаешь, — задумчиво произнес брат, — мне показалось, мэр не поверил ни единому нашему слову. Слушай… а он богатый человек?

— Нет, — быстро ответила Софи. — И вообще, забудь о мэре и его деньгах. Сейчас надо думать о том, кто убил Зейна Блэка.

— А зачем нам об этом думать? — удивился Дэви. — Не мы же его кокнули. Так у Гарварда есть деньги?

— Нет, я же тебе сказала! У него есть книжный магазин, который не приносит хорошего дохода, как и все книжные магазины в маленьких городках.

— Но он носит рубашки от Армани и ездит на «вольво» последней модели!

— Это мать его обеспечивает. Дэви, забудь о мэре! И учти: если ты намереваешься провернуть какую-нибудь аферу, то я категорически запрещаю тебе мошенничать с деньгами мэра!

— Нет, Софи, ты не поняла. Просто я подумал, что он, оказывается, неплохой парень. Он не выдал нас Уэсу, ведь так?

— К чему ты клонишь, Дэви? — подала голос Эми.

— А к тому, что я изменил свое мнение о Гарварде и теперь считаю, что Софи надо продолжать с ним встречаться. Более того, Софи, ты не должна упускать такую блестящую возможность окрутить Гарварда. Возможно, даже стать членом его семьи.

«Если бы!» — печально вздохнув, подумала Софи, но вслух сказала:

— Мне неплохо живется и с вами. Ладно, я пошла спать. Спокойной ночи.

— Подожди, сестренка, ты не права! — возразил Дэви. — С нами ты вечно попадаешь в различные передряги, а ты достойна лучшей жизни. Ты ее заслужила.

— Но нам с Софи так хорошо вместе! — воскликнула Эми. — Мы заботимся друг о друге и…

— Пусть лучше о Софи позаботится Гарвард! — перебил ее Дэви. — И ничего хорошего в том, что она мотается с тобой по свадебным церемониям, спит с психиатром и перетаскивает трупы, нет.

— Эй, мы забыли о занавеске для душа! — напомнила Софи. — Куда ее девать?

Эми вскочила с дивана и убежала. Через минуту она принесла еще влажную занавеску.

— Давай мне, — сказал Дэви. — Я сам от нее избавлюсь.

Софи пристально посмотрела на брата.

— Знаешь, Дэви, если откровенно, то меня насторожили твое хладнокровие, когда мы стояли над мертвым телом Зейна, и твое умение быстро избавляться от трупов.

— Софи, я никогда никого не убивал! — твердо заявил Дэви. — Так что не волнуйся, сестренка, и ни о чем не переживай. Все будет хорошо, даже отлично. Я абсолютно в этом убежден!

Софи с сомнением покачала головой. «Господи, сделай так, чтобы Дэви оказался прав! — думала она, медленно поднимаясь по лестнице в спальню. — Пусть все будет хорошо…»

— Ну, каковы твои дальнейшие действия? — спросил Фин, когда патрульная машина тронулась с места.

— Искать пистолет, дубинку, баллончик с «Мейсом» и вторую машину, наехавшую на Зейна, — тяжело вздохнув, объяснил Уэс. — А также попытаться понять, почему выстрел был произведен под таким неудобным, необычным углом. И найти кого-нибудь, кто видел Зейна Блэка живым после того, как он покинул ферму, и до того момента, когда грузовик Пита Элкота на него наехал. Если я разыщу такого свидетеля, это будет несомненной удачей, потому что тогда удастся установить точное время смерти. — Уэс взглянул на приятеля и неожиданно спросил: — Слушай, а у Софи правда нет баллончика с «Мейсом»?

— Ты подозреваешь ее? — с наигранным удивлением воскликнул Фин.

— Нет, я уверен: Софи не убивала. Но плеснуть ему в лицо газом могла, если Зейн, предположим, напал на нее. Такой баллончик и носят для самозащиты.

— Для чего ему нападать на Софи? — возразил Фин. — Они давно знакомы друг с другом.

— Часто мужчины нападают на хорошо знакомых женщин. А что касается данного случая, то я уверен: «Мейс» был применен именно в целях самозащиты. Фин, у меня нехорошее предчувствие: с этим чертовым убийством Блэка нам придется изрядно . повозиться. Очень уж оно запутанное и темное.

— Знаешь, мне кажется, что все, кого ты сегодня допрашивал, о многом умолчали. Они не лжесвидетельствовали, а просто не сказали всей правды.

«Включая меня, черт возьми», — подумал Фин.

— Что ж, значит, придется вести допросы по всей строгости закона и раскалывать их, как преступников, — мрачно подытожил начальник полиции.

В эту ночь Фин Такер спал очень мало и беспокойно, а в воскресенье с утра его начали одолевать репортеры газет. Они ломились в двери книжного магазина, и мэр терпеливо объяснял, что сегодня выходной день, но его не слушали и просили поделиться подробностями об убийстве телеведущего Блэка. Впрочем, новости — хорошие, а особенно плохие — в маленьких городках разлетаются мгновенно, и репортеры знали о происшедшем не хуже мэра, но жаждали новых, пикантных подробностей.

После обеда обычно приезжал поиграть в бильярд Уэс, но сегодня Фин не ждал его, понимая, что, несмотря на выходной день, начальник полиции трудится в поте лица. Еще бы, давно в их городке не совершались насильственные преступления, особенно убийства!

Ближе к вечеру, когда мэр уже собирался домой, он увидел через стеклянные двери, что к магазину под проливным дождем, накрыв голову пиджаком, бежит брат Софи. «Любопытно, зачем он явился? Снова читать мне мораль?»

— Мне сказали, у тебя в магазине есть великолепный бильярдный стол, — выпалил вместо приветствия Дэви. — Это правда?

— Да. Вот только тот, кто совсем недавно сказал точно такую же фразу по поводу моего стола, теперь мертв, — невесело усмехнулся Фин.

— Я не суеверный! — беспечно махнул рукой Дэви. — Я люблю играть в бильярд.

Мэр провел его в дальнюю комнату, и Дэви с восхищением воскликнул:

— Замечательный стол! Он старинный?

— Да. Достался мне от прадеда.

— И ты на такой музейной редкости играешь каждый день? Слушай, Гарвард, если ты сейчас не занят, может быть, сыграем? До пятидесяти очков?

— Давай, — пожав плечами, согласился Фин.

Фин Такер, не переставая размышлять об истинной цели визита Дэви, внимательно наблюдал за ним, все больше убеждаясь в том, что парень играет хорошо, даже профессионально. Примерно через час, когда брат Софи уступал ему всего два очка, мэр спросил, кто его научил так хорошо играть в бильярд.

— Меня учил мой отец. Папаша отлично понимал толк в азартных играх и вообще во всем, что может принести прибыль.

— Разве мы с тобой играем на деньги? — удивился Фин.

— Нет, но если хочешь, можем и на деньги сыграть.

— Тогда давай по двадцать долларов, — предложил Фин. — Так значит, твой отец… предприниматель?

— Да, мой папаша знает множество способов добывания денег. Но вот только удача не всегда благоволит к нему. В данный момент отец находится в бегах. Скрывается от полиции за мошенничество. Ты, очевидно, удивлен, Гарвард?

— Нисколько, — ответил Фин. — Мистер Блэк упоминал что-то подобное про твоего отца.

— Зейн Блэк? — изумленно повторил Дэви, положив кий. — Он рассказывал тебе о нашем отце? С какой это стати?

— Пытался предостеречь меня от дальнейшего общения с твоей сестрой. Утверждал, что у вас… крайне неблагополучная семья, говорил, будто Софи оказывает на меня дурное влияние.

В глазах Дэви вспыхнула ярость, губы сжались в тонкую полоску, и Фин вдруг впервые не без страха подумал о том, что братец Софи не простой бездельник, лоботряс и пустозвон. Он… он может быть по-настоящему опасен.

— Однако какой мерзавец этот Зейн! — сквозь зубы процедил Дэви. — Как он посмел являться к тебе и говорить гадости о моей сестре?

— Теперь он мертв, — тихо промолвил Фин, — а что касается дурного влияния… то не Зейну решать, общаться мне с Софи или нет.

— Собственно, ради нее, а не из-за бильярда, я к тебе и пришел.

«Так я и знал! Сейчас начнет права качать…» — мрачно подумал Фин, но вслух сказал:

— А я-то был уверен, что ты заглянул ко мне исключительно ради бильярда. Так ты хотел поговорить о Софи?

— Да. Понимаешь, Софи не только моя сестра, она самая лучшая, самая достойная женщина из всех, кого я когда-либо знал. Я очень люблю ее и хочу, чтобы она была счастлива. В данный момент, насколько я понимаю, Софи для счастья нужна вот такая уродливая, с моей точки зрения, ферма, как у Клиа, эта идиотская, тупая собака Ласси и… ты. Да, ты ей нужен, Гарвард! Скажу даже больше она тебя любит, по-настоящему любит.

— Ну, это ты преувеличиваешь, — смутился Фин. — Возможно, я ей и нравлюсь, но говорить о настоящей любви… Нет, Дэви, это слишком.

— Гарвард, если бы ты уделял своей личной жизни столько же времени, сколько уделяешь бильярду, то давно бы догадался, что моя сестра тебя любит! — горячо возразил Дэви. — И я на твоем месте отнесся бы к ее чувствам повнимательнее.

— Это угроза? — тихо спросил Фин.

— Нет, обычное пожелание. Так вот, я бы…

— Знаешь, Дэви, давай закончим этот разговор! — раздраженно бросил Фин. — Я не намерен обсуждать с тобой наши с Софи отношения.

— И я никогда бы ни слова тебе не сказал, если бы она была мне безразлична, — ответил Дэви. — Но я очень люблю ее и желаю ей счастья. Софи, наверное, рассказывала тебе о том, что ей пришлось взять на себя все заботы обо мне и Эми. Софи сделала все для своей семьи, но теперь настало время, когда ей необходим человек, который бы позаботился о ней. И таким человеком должен стать ты, Гарвард! Софи тебя искренне любит, и ты должен на ней жениться!

— Жениться? Нет. В моих планах на ближайшее будущее женитьба на ком бы то ни было не предусмотрена.

— Если бы ты женился на Софи, то мог бы проводить с ней все вечера и ночи, — продолжал Дэви, игнорируя последнюю фразу мэра. — Вы бы постоянно находились вместе, разве это не замечательно?

— Это, конечно, замечательно, но жениться я не собираюсь.

— Знаешь, Гарвард, я взрослый человек и не верю в чудеса, но когда речь заходит о Софи, мне кажется, что чудеса все-таки существуют. Она непременно встретит человека, которого полюбит, он ответит ей взаимностью, и исполнятся все ее мечты. Софи заслужила счастье, она достойна его. В общем, Гарвард, женись на моей сестре, и дело с концом!

— Нет!

— Господи, ну чего ты упираешься? Софи тебе нравится, она умная, порядочная женщина, станет заботливой матерью для твоей Дилли, которая, кстати, уже привязалась к ней. Почему ты артачишься?

— Давай доиграем, а? — раздраженно буркнул мэр. Игра закончилась в пользу Фина, Дэви достал из кармана двадцать долларов, протянул их мэру и улыбнулся:

— А вообще, Гарвард, должен тебе сказать: играешь ты классно. Молодец! Настоящий профессионал.

— Убери, Дэви. Я не привык брать деньги с проигравших, тем более что вряд ли мы с тобой когда-нибудь еще сойдемся за бильярдным столом. Ты, кстати, тоже играешь хорошо, только напрасно отвлекаешься на разговоры. Бильярд — игра, требующая полной сосредоточенности.

— Да, ты прав, — сказал Дэви, убирая деньги обратно в карман брюк. — Я делал ошибки, потому что часто отвлекался, но зато я добился своей цели.

— Какой же? — удивился Фин.

— Уверен: мне все-таки удалось заронить в твою голову мысль о женитьбе. И теперь ты будешь постоянно думать о ней. Так что я проиграл в бильярд, но выиграл кое в чем другом. А это для меня важнее. Ну ладно, Гарвард, спасибо за интересную игру, счастливо оставаться!

Глава 11

Начальник полиции выглядел бледным, усталым и удрученным.

— Доктор Ярнелл уже произвел вскрытие, — сообщил Уэс, когда мэр вошел в его кабинет. — В легких обнаружена вода, речная вода, но сей факт ни в коей мере не свидетельствует о том, что Зейна утопили или он утонул сам.

Фин сел в кресло напротив Уэса, несколько минут задумчиво молчал, пытаясь осмыслить только что услышанную информацию, а потом спросил:

— Так что же в таком случае убило Зейна? Начальник полиции нервным жестом перелистал страницы лежавшего перед ним на столе отчета, вздохнул и ответил:

— Блэк умер от сердечного приступа.

— Шутишь? От сердечного приступа? Но…

— Какие могут быть шутки? — мрачно отозвался Уэс. — Причина смерти установлена, и у меня нет ни малейшего основания подвергать ее сомнению. Вот, здесь ясно сказано: некроз сердечной мышцы.

— Да, припоминаю: Клиа рассказывала, что у Зейна было несколько сердечных приступов, но она считала, будто муж симулирует их. Ей казалось, что таким оригинальным способом Зейн пытался привлечь к себе ее внимание.

— А на самом деле он задыхался от недостатка кислорода.

— Слушай, Уэс, что же получается? — Фин Такер растерянно посмотрел на друга. — Это не убийство? Но ведь прежде чем Зейн умер, он подвергся нападению нескольких людей! Его же хотели убить, это очевидно! И хотя смерть вызвана естественными причинами, кто-то же должен понести ответственность за содеянное!

Уэс стиснул зубы, в его глазах вспыхнул гнев, и он заявил:

— Я все равно продолжу расследование и выведу на чистую воду негодяев, напавших на Блэка! Пусть не тешат себя иллюзиями, что им удастся остаться безнаказанными. Хотя… конечно, пока у меня мало фактов и улик. Не установлен даже мотив преступления, не найдено оружие. Я могу только со всей определенностью утверждать: Зейн умер в южной части штата Огайо, но не у нашего бара.

— Это уже неплохо, — ответил Фин. — Не забывай, еще у нас есть показания Дэви Демпси, утверждающего, что видел, как Зейн вышел из задней двери дома и направился к реке. Ты уже осмотрел мостки на ферме Уиппл?

— А ты как думаешь? — раздраженно воскликнул начальник полиции. — Конечно, осмотрел!

— Ладно, Уэс, не сердись, я понимаю, ты очень устал и вымотался. Может, мне лучше уйти и не мешать тебе работать? Ты скажи, я не обижусь.

— Нет, это ты меня извини за вспыльчивость, я действительно очень устал. Естественно, я проверил мостки на ферме Уиппл, и не только их. Мои люди тщательно осмотрели мостки у дома Гарви, и твои, и Хилди Мэллоу… Все места, куда мог забрести Зейн Блэк, учитывая, что после посещения бара он был здорово навеселе. Собрали образцы, отослали их в лабораторию в Цинциннати, но, откровенно говоря, я не рассчитываю на результаты экспертиз.

— Мои мостки? — удивленно переспросил Фин. — Ты имеешь в виду мостки у реки, где находится дом Джун, моей бывшей тещи? Но, Уэс, я не думаю, что она пыталась разделаться с Зейном. Этот вариант исключен.

— Он переходил реку. Это предположение вполне согласуется с царапинами и ссадинами, обнаруженными на его теле. Зейн мог спьяну свалиться с высокого берега в реку, ободравшись о колючие ветви кустов. А берег, где расположена ферма Уиппл, пологий и в грязи.

— Значит, Зейн вышел, направился к реке, перешел через мост и очутился на противоположной стороне…

— Если верить показаниям Дэви Демпси, — уточнил начальник полиции. — Но не исключено, что он и его сестры сговорились…

— Нет, Уэс, что касается Софи, то я со всей ответственностью тебе заявляю: мы были с ней в баре до девяти часов вечера, а затем поехали на ферму, и я оставался там приблизительно до без четверти одиннадцать вечера. Мы с Софи не разлучались ни на минуту!

— Грузовик Пита Элкота наехал на Зейна после половины двенадцатого ночи. Это означает, что в распоряжении Софи было сорок пять минут.

— Уэс! — укоризненно воскликнул мэр.

— Не волнуйся, я не подозреваю твою Софи. У нее не было мотива убивать Зейна Блэка. Да, вот еще что… Я тут делал множество запросов по поводу всех, кто мог прямо или косвенно быть замешанным в преступлении, и выяснил одну весьма любопытную деталь. Помнишь, я рассказывал тебе, как Стивен Гарви врал и изворачивался по поводу того дорожного инцидента? Ну, когда его «кадиллак» столкнулся с машиной сестер Демпси? Так вот, оказывается, Вирджинию несколько раз задерживали в Цинциннати за грубое нарушение правил дорожного движения, и недавно у нее отобрали права! Поэтому Стивен и пытался свалить вину за инцидент на Демпси!

— Но если у Вирджинии нет прав, то почему машину вела она, а не Стивен?

— А вот на этот вопрос я тебе пока не могу ответить, но обещаю непременно докопаться до истины. И еще, Фин, я поднял материалы, касающиеся семейства Демпси. У брата были неприятности с полицией.

— Но если Зейн Блэк скончался в результате сердечного приступа, следовательно, Дэви не убийца, — резонно заметил мэр. — Хотя… по-моему, он первоклассный мошенник!

— Да, Дэви Демпси остается у нас на подозрении, — сказал Уэс, закуривая сигарету. — И у Эми в юные годы тоже были проблемы с законом, но по прошествии времени ее приводы в полицию считаются аннулированными. Я не поленился проверить информацию об их отце. Фин, ты не поверишь…

— Уэс, тебе как начальнику полиции следует знать, что в общественных местах нашего города курить запрещено, — перебил его мэр. — И насколько я помню, два года назад ты бросил курить, приятель. Ты так сильно разволновался по поводу Эми или из-за папаши Демпси?

— Да как тебе сказать… — сделав глубокую затяжку, промолвил Уэс. — Из-за всего.

— Знаешь, ни одна женщина на свете не стоит того, чтобы из-за нее губить здоровье. А что касается семейства Демпси, то я абсолютно уверен: они не причастны к смерти телеведущего.

— Да, но если Зейн раскопал что-то о темных делишках их семейства и начал шантажировать, угрожая оглаской, то они запросто могли заткнуть ему пасть! — возразил Уэс, выпуская колечки дыма изо рта. — Я, безусловно, верю твоим показаниям, Фин, но что случилось и чем они занимались в интересующий нас промежуток времени, мне неизвестно. А если предположить, что Зейн все-таки промышлял шантажом, то брат и сестры Демпси — одни из главных подозреваемых в преступлении.

— Зейн пытался шантажировать и меня, — напомнил Фин.

— Как и многих других. Покойничек шантажировал и Фрэнка Латса. Кстати, он сегодня приходил ко мне и выглядел таким бледным, подавленным.

— Еще бы! Ведь Фрэнк женат на Джорджии, которая спала с этим чертовым Зейном, — усмехнулся Фин. — Есть от чего побледнеть. Помнишь, как Блэк бушевал в баре? У меня тогда возникло ощущение, что, если бы Джорджия в тот момент могла его убить, она бы, ни секунды не сомневаясь, сделала это.

— Вполне возможно. Теперь относительно Клиа, — кивнув, продолжил Уэс. — Надо бы повнимательнее присмотреться к ней. Уверен, актрисе есть что скрывать от полиции.

— Ты предполагаешь, Клиа могла желать смерти мужу?

— Еще как могла! И пока я не отыщу тот пресловутый банковский счет, который, по слухам, так мечтала вернуть себе кинозвезда, я не успокоюсь. Этот счет многое может прояснить, Фин! Так что на данном этапе расследования Клиа Уиппл занимает одно из первых мест в моем списке подозреваемых. Она и ее приятель-мошенник Дэви Демпси. У меня есть все основания полагать, что он тоже очень заинтересован в возвращении этого счета. Кстати, Зейн Блэк успел потолковать и с твоей матерью, — неожиданно добавил начальник полиции.

— Когда?

— Вчера, во второй половине дня, сразу после того, как вы с ним сыграли в бильярд, — ответил Уэс.

— Откуда тебе это известно? — растерянно спросил мэр.

— Фрэнк Латс сообщил. И знаешь, что он еще рассказал? Оказывается, наш телеведущий наведывался и к Гарви, оскорблял юную Рейчел, а также во всеуслышание заявил, что выведет семейство Демпси на чистую воду.

— Иными словами, Фрэнк поведал тебе об угрозах Зейна чуть ли не всем горожанам, но только не его собственной семье?

— Разумеется. Правда, уже в конце беседы он нехотя признался, что Джорджия была очень оскорблена, просто шокирована в баре заявлениями Зейна по поводу их постельной интрижки.

— И конечно, Фрэнк сделал вид, будто не в курсе того, что его сыночек спит с Клиа Уиппл и тоже мог убрать соперника? Господи, как все тесно переплелось и запуталось! — вздохнул мэр. — Кто бы мог подумать, что в нашем тихом городке бушуют такие страсти?

В кабинете воцарилась долгая напряженная пауза, во время которой начальник полиции снова углубился в чтение бумаг, а мэр решал для себя одну важную задачу. Наконец он собрался с духом и сделал признание.

— Уэс, в тот вечер я ушел от Софи не по собственному желанию, — тихо произнес он. — Мы были в спальне, когда Дэви попросил Софи выйти к нему.

— Да, они упоминали о каких-то делах, намеченных на вечер, — сказал начальник полиции. — Или брату потребовалась помощь Софи.

— Мне показалось, в помощи нуждалась ее сестра. Собственно, Дэви так и крикнул из-за двери: «У Эми проблемы!»

— Нет, Эми никого не убивала! — отмахнулся Уэс. — Нет, что ты… А вот с Дэви я еще побеседую, причем серьезно.

— Даже и не надейся расколоть его, — предупредил Фин. — Этот парень — крепкий орешек. А уж если он покрывает сестер, то из него и клещами признания не вытянешь!

Пока мэр беседовал с начальником полиции, его дочь бодро шагала по направлению к ферме Уиппл. Поднялась на крыльцо, негромко постучала, и через минуту ей открыла дверь Софи.

— Дилли? — удивилась она и тотчас нахмурилась. — Твой папа не хочет, чтобы ты приходила сюда!

— А вы? — немного смутившись, спросила дочь мэра. — Разве вам мой визит неприятен?

— Нет, я… в общем… — забормотала Софи. — Проходи в дом. Я-то не возражаю, но если твоему отцу это не нравится, то тебе лучше здесь не появляться.

— Значит, вы не возражаете против того, чтобы я иногда навещала вас? — спросила девочка, садясь за стол. — Мне казалось, мы с вами подружились и я вам понравилась. Но я пришла к вам не просто в гости, а по делу, — важно продолжала Дилли, вынимая из кармана листок бумаги и разворачивая его. — Мы с Джейми Баркли сочинили тест под названием «Материнский».

— Что?

— Тест из четырех вопросов. К каждому вопросу предлагается несколько вариантов ответов, по которым мы можем судить о том, подходит ли данная женщина на роль матери, — невозмутимо объяснила дочь мэра. — Софи, пожалуйста, ответьте на наши вопросы! — Она умоляюще заглянула ей в глаза.

— Ну, не знаю, нужно ли мне… — с сомнением покачав головой, пробормотала Софи. — А впрочем, давай, но предупреждаю — не надейся на хорошие ответы!

— Спасибо, Софи! Итак, первый вопрос: в котором часу должна ложиться спать девятилетняя девочка. Варианты ответов: а) 20.30, б) 21.30, в) 22.30, г) когда ей вздумается. Какой ваш ответ?

— Часов в шесть вечера, не позднее, — не задумываясь, быстро произнесла Софи.

— Ребенок должен смотреть телевизор, только если: а) показывают учебные и общеобразовательные программы, б) по выходным дням, в) в любое время, когда ему захочется.

— А четвертый вариант ответа?

— На этот вопрос всего три варианта. Какой вы выбираете?

— Первый.

— Замечательно. Третий вопрос: с какого возраста девочка может начать носить серьги: а) с десяти лет, б) с двенадцати лет, в) с шестнадцати лет, г) с двадцати одного года.

— Выбираю последний вариант: с двадцати одного года, когда девочка получит водительские права, или еще позднее, годам к тридцати.

Дилли невозмутимо кивнула и зачитала последний вопрос.

— Когда девочка вырастет, кем она должна стать а) балериной, б) мэром города?

— Я бы добавила третий вариант ответа: кем она сама захочет.

Дилли сложила листок, убрала его в карман и торжественно объявила:

— Софи, вы показали замечательный результат!

— То есть?

— Да, очень хороший результат. Вы прекрасно выдержали испытание. Мой папа дал те же самые ответы, что и вы.

— Твой отец отвечал на вопросы «материнского» теста? — удивилась Софи.

— Нет, он отвечал на вопросы «отцовского» теста, но они были такими же. Джейми Баркли говорит, что я сама должна найти папе жену, но такую, чьи взгляды бы полностью совпадали с его. Так вот, Софи, поскольку моему папе нравитесь вы, я и решила прийти сюда и задать вам эти вопросы. А теперь давайте подробнее обсудим ваши ответы.

— Нет, — сказала Софи, поднимаясь из-за стола. — Сейчас я отведу тебя домой к бабушке.

— А мороженое?.. — разочарованно сказала Дилли.

Софи улыбнулась, достала из холодильника две порции мороженого «Дав», протянула одну Дилли и, стараясь, чтобы ее голос звучал строго, произнесла:

— Ешь мороженое, а потом я провожу тебя до дома. — И подала ей бумажную салфетку.

Дилли начала нарочито медленно лизать мороженое, болтать без умолку, а Ласси с заинтересованным видом уселась около ее ног, время от времени поглядывая на уменьшающуюся порцию.

— Мой папа говорит, что я — его самая любимая женщина на свете. А вы, Софи, я думаю, на втором месте после меня. Или на третьем, после меня и бабушки Лиз.

— Я, конечно, польщена тем, что сумела занять почетное третье место в вашем списке. Однако тебе пора домой.

— Но я очень устала, мне надо отдохнуть, — мгновенно сориентировалась Дилли. — У меня болят ноги, ведь я еще совсем ребенок! А ребенку нужен человек, который бы заботился о нем, приглядывал за ним, — жалобно продолжала Дилли. — В общем, мне нужна мама, Софи.

— Пойдем, пока папа тебя не хватился, — твердо произнесла Софи, намереваясь взять девочку за руку, но в этот момент распахнулась дверь и на пороге кухни возник Фин Такер.

Увидев свою дочь, он нахмурился, а Дилли подбежала к Софи, прижалась к ней, и та невольно обняла ее.

— Дилли, по-моему, ты мне обещала, что не будешь больше приходить сюда? — строго спросил Фин. — Или я ошибаюсь?

— Папа, ну как ты не понимаешь? Софи — мой друг, и Ласси — тоже мой друг! Знаешь, это единственная собака на свете, с которой я в своей жизни играла!

— А твоя дочь хорошая актриса, — заметила Софи. — Ловко умеет притворяться. Это качество может ей пригодиться во взрослой жизни. Кстати, Дилли пришла сюда за минуту перед тобой и уже собиралась уходить, так что не ругай ее, пожалуйста.

— Ты хочешь, чтобы я поощрял дочь за непослушание? — угрюмо бросил мэр. — Ну уж нет, ни за что!

— Прошу тебя, не будь таким серьезным и перестань сердиться на Дилли. Позволь ей поиграть с собакой.

— Вот именно! — обрадовалась Дилли.

— Ладно, юная леди, иди играй с собакой, но обещай, что никогда не будешь приходить сюда без моего разрешения!

— Бабушка Лиз тоже постоянно твердит тебе, чтобы ты не ходил на эту ферму, но ты же ее не слушаешь, — лукаво улыбнулась Такер-младшая.

— Я взрослый человек и сам могу решать, куда мне ходить и кого навещать! — возразил Фин. — Жаль, что твоя бабушка этого до сих пор не понимает.

— У меня тоже могут быть друзья, которых мне приятно навещать, — прощебетала Дилли и вместе с Ласси выбежала из дома.

Фин и Софи не спеша дошли до реки и сели на мостки.

— Твоя дочь, Фин, очень хорошая девочка.

— Да, но уж очень она избалованная. Привыкла, что все с ней носятся и исполняют любые ее желания. — Он обнял Софи за плечи и поцеловал ее в щеку.

— Знаешь, зачем ко мне приходила Дилли? Она принесла так называемый материнский тест. Фин, я честно пыталась завалить экзамен, но мне это, к сожалению, не удалось. Я выдержала испытание и прошла тест.

— Мои тесты ты тоже уже давно прошла. Но сегодня вечером я снова собираюсь устроить тебе небольшой, но весьма непростой экзамен. Посмотрим, как на сей раз ты справишься с заданием.

— Фин, отодвинься от меня, Дилли может увидеть! — предупредила Софи. — А этот очередной экзамен тоже будет связан с постелью?

— Конечно, а с чем же еще? Вечером я обязательно приду к тебе, и тогда…

— Бабушка Лиз запрещает тебе появляться на ферме, — подражая тонкому голоску Дилли, сказала Софи. — Почему ты не слушаешься маму, мальчик? А экзамен где состоится? В моей спальне?

— Я еще не определил. Возможно, в моей машине.

— Как это грубо и неэстетично, — притворно надула губы Софи.

Фин крепко прижал ее к себе и стал целовать, но она отстранилась.

— Фин, нас может увидеть Дилли! Или Стивен Гарви с того берега реки проследит за нами и сфотографирует.

К ним подбежала радостная Дилли с не менее радостной собакой, и Фин строгим голосом произнес:

— Попрощайся и пойдем домой.

— Я могу еще немного поиграть с собакой, пока ты будешь прощаться с Софи и целовать ее? — лукаво спросила Дилли.

— Мы закончили целоваться, — невозмутимо ответил Фин.

Дилли попрощалась с Софи, ласково погладила Ласси по голове и вздохнула:

— Как было весело играть и бегать по холму. Жаль, что время так быстро пролетело!

— Впереди тебя ждет еще очень много счастливых часов, — пообещала Софи. — Успеешь и побегать и поиграть.

Усталый и раздраженный Лео Кингсли приехал на ферму Уиппл в понедельник и сразу же начал жаловаться Рейчел, что ему едва удалось добраться до Темптэйшена, поскольку на улицах большое движение и всюду транспортные пробки.

— Такое впечатление, что в День труда, всем надо непременно куда-то мчаться. Невозможно проехать!

Рейчел с улыбкой смотрела в мрачное, усталое лицо Лео, слушала его ворчание и думала о том, как все-таки замечательно, что он вернулся. Она скучала без Лео, дни казались пустыми, а жизнь — никчемной и лишенной смысла. Но теперь он вернулся, Рейчел продолжит осуществление своего плана и непременно уговорит продюсера взять ее с собой в Лос-Анджелес. Да, и вот еще что… Надо обязательно рассказать ему об инциденте с «Мейсом». Взрослый умный человек, он посоветует Рейчел, что делать и как вести себя, если ее начнет допрашивать полиция…

Все обитатели фермы Уиппл собрались в гостиной перед экраном телевизора, к которому был подключен видеомагнитофон. Лео решил продемонстрировать публике некоторые изменения, внесенные им в будущий фильм.

Тщательно и с выдумкой отснятые Эми первые кадры, запечатлевшие въезд в Темптэйшен, и крупный план стремящейся ввысь, к небесам, водонапорной башни отсутствовали, и вместо них собравшаяся перед телевизором изумленная публика увидела нечто иное. Две стройные женские ножки чертили по экрану ярко-красные буквы, складывающиеся в слова: «Лео Кингсли представляет фильм „Жаркая плоть“.

— Что это? — вскричала Клиа, приподнимаясь с дивана.

— Смотри дальше, — с невозмутимым видом отозвался продюсер.

Дальше видеоматериал Эми был полностью оставлен, но Лео добавил несколько откровенно порнографических постельных сцен, которые даже Рейчел, считавшая себя весьма искушенной в такого рода вопросах, никогда прежде не видела.

— Ну, Эми, что скажешь? — спросил Лео, когда они уже по второму разу просматривали смонтированные им эпизоды. — Какие у тебя впечатления?

— В общем, фильм неплохой, — с сомнением отозвалась Эми. — Идея сохранена, но качество ухудшилось. А в целом ничего.

Софи с Рейчел изумленно смотрели на нее.

— О каком качестве ты говоришь, когда фильм превратился в грязную порнуху? — возмутилась Софи. — Я даже своей собаке не позволила бы это смотреть! Гадость!

— Да, Софи права, — поддержала ее Клиа. — Эпизоды отвратительные, пошлые. Ты что же, и дальше собираешься переделывать наш фильм в таком ключе?

— Естественно, — нисколько не обижаясь сокрушительную критику, ответил Кингсли. — Такие фильмы пользуются успехом, я за них выручаю неплохие деньги. А эту вашу сладкую муть о возвращении в город детства никто смотреть не захочет! Я много раз объяснял это вам всем, но до вас, видимо, туго доходит.

— Разве речь идет о деньгах? — воскликнула Софи. — Меня, например, деньги не очень волнуют!

— Ты испортил хороший фильм, — поддержала ее Эми, но в голосе сестры Софи не услышала искреннего возмущения.

— Лео, ты извращенец! — негодующе заявила Клиа.

— Я предупреждал тебя, Клиа, что снимаю не наивные детские мультики на студии Диснея. Я много раз объяснял тебе: для того чтобы фильм стал кассовым, необходимо напичкать его постельными сценами. Только сексом и можно привлечь зрителя, причем чем секс грубее и пошлее — тем лучше!

Рейчел подошла к видеомагнитофону, достала кассету, красным фломастером написала на ней «Гадость!» и вручила продюсеру.

— Рейчел, детка… — начал он, но девушка его перебила.

— В общем, Лео, мы сами будем делать фильм, — авторитетно заявила она, глядя ему в глаза. — Мы вставим в него постельные сцены, но не такие грязные. Договорились?

— Сомневаюсь, что мне удастся протолкнуть ваш фильм на видеорынок, — покачав головой, произнес продюсер. — Уверен, вы наснимаете какой-нибудь слащавой мути, которую даже школьники средних классов не захотят смотреть!

— Мы постараемся! — заверила его Эми.

— Сколько вам потребуется времени не переделывание фильма?

— Недели хватит, — ответила Рейчел, которая мгновенно сориентировалась и решила брать ситуацию в свои руки: она будет помощником Лео, посредником между Эми, Софи, Клиа и им.

— Ладно, — после долгой паузы вздохнул продюсер. — Даю вам неделю, но учтите: мне нужен в фильме секс. Если вы снова начнете снимать эту галиматью, то я буду вынужден по своему усмотрению добавить в фильм постельные сцены. И не обещаю, что они будут невинными. Договорились, Эми?

— Договорились, — согласилась Эми. — А ты, Рейчел, будешь нашим ассистентом.

— С удовольствием! Пойдем, Лео, я отвезу тебя в мотель, а потом, когда ты отдохнешь и переоденешься, мы можем поехать куда-нибудь пообедать, — предложила Рейчел. — Например, в ресторан. И там ты мне объяснишь, что именно хочется тебе увидеть в будущем фильме. Так сказать, общую концепцию.

— Ну не буду же я в ресторане на пальцах показывать тебе, какие сцены мне нужны в фильме, — буркнул Лео, когда они выходили из дома.

— Куда поедем обедать? — спросила Рейчел, когда Лео плюхнулся в машину. — Если не хочешь в ресторан, можно отправиться в «Дэри Куин». Там подают еду для автомобилистов. И еще там очень вкусное мороженое. Уверена, оно тебе понравится. А вечером можно отправиться смотреть фейерверки в честь праздника. Лео, ты отдохнешь, пообедаешь, и у тебя поднимется настроение. Я обо всем позабочусь, не волнуйся!

Пока Рейчел и Лео Кингсли, которому ее услужливость начинала действовать на нервы, ехали по направлению к мотелю, Софи, Эми и Клиа продолжали в гостиной обсуждать сложившуюся ситуацию.

— Меня удручает одно обстоятельство, — говорила Софи. — Рейчел столько нам помогает, а мы ей даже не платим. Это несправедливо.

— Да забудь ты о ней! — махнула рукой Клиа. — Ведь девица не просит денег! Нам сейчас надо думать о другом: как побыстрее доснять фильм с учетом требований Лео. Боюсь, за неделю мы не управимся.

— Но когда мы с Эми только начинали работать над видеофильмами, мы подписывали обязательство не снимать порнографию. И что же теперь получается? Мы нарушаем…

— Нашла о чем переживать! — беспечно воскликнула Эми. — Во-первых, ответственность за съемку фильмов несу я, а во-вторых, когда мы подписывали обязательство, мы и не снимали порно. И к тому же сейчас мы производим съемки не в общественных, а в частных владениях. Так что с нас взятки гладки. К нам не придерешься.

— Ох, Эми, не нравится мне все это, — тяжело вздохнув, произнесла Софи. — Вспомни, когда мы въезжали в этот городок, у меня появилось предчувствие, что ничего хорошего нас здесь не ждет. Одни неприятности. И начали мы съемки как раз на общественной территории!

— Ты жалеешь, что мы приехали в Темптэйшен? — удивилась Эми.

Софи вспомнила о Фине Такере и призналась:

— Нет. — Но тотчас подумала о Клиа, о порнофильме, съемки которого могут принести им одни лишь неприятности, о мертвых, пустых, устремленных в небо глазах убитого Зейна Блэка, со смертью которого связано столько лжи, и добавила: — Да, я сожалею о том, что мы приехали сюда. Ладно, мы продолжим съемки, закончим фильм за неделю, отведенную нам Лео, но предупреждаю тебя: это в последний раз. Даже ради тебя мне очень тяжело обманывать мэра.

— Сестренка, утешай себя тем, что ты делаешь все это ради нашей семьи! — засмеялась Эми.

Около девяти часов вечера сестры пришли на берег реки, где на мостках должна была сниматься любовная сцена с участием Клиа и Роба Латса, которые уже ждали их. Сумерки сгустились, узкий месяц на небе светил тускло, и Эми начала устанавливать небольшие прожекторы для бокового освещения. Когда все приборы были включены, Софи засомневалась:

— Эми, слишком ярко. Как на карнавале.

— Ну и замечательно! — воскликнула сестра. — Сцена получится впечатляющая!

— Боюсь, как бы кто-нибудь не увидел наши съемки.

— Никто не увидит! — беспечно махнула рукой Эми. — Сейчас горожане празднуют День труда, им не до нас. Мы снимем все очень быстро, до фейерверка. — И, обращаясь к Робу, спросила: — Ну, ты готов?

— Мне надо немного времени собраться… и вообще… — смутился юный возлюбленный.

— Времени на подготовку нет, — решительно произнесла Клиа. — Мы должны делать все быстро, Роб. — И с невозмутимым видом сняла с себя нарядное летнее платье и бросила его на траву.

Софи посмотрела на обнаженную Клиа и подумала, что в лунном свете и свете прожекторов она выглядит еще более неотразимо, чем днем. Красивая, уверенная в себе молодая женщина.

— Клиа, ради тебя я готов на все! — восхищенно воскликнул Роб и начал торопливо расстегивать рубашку.

Софи отвернулась, а когда услышала, как джинсы Роба упали на траву, решила больше не смотреть.

— Софи! — позвала ее Эми. — Ты, кажется, отвлеклась?

— Я не желаю все это видеть, — тихо, но твердо промолвила Софи не оборачиваясь.

Ровно в девять часов начался праздничный фейерверк. Из-за деревьев взмыли ввысь россыпи золотистых, красных и синих огней, они осветили темное, мрачное небо и рассыпались по нему сотнями ярких вспышек. Софи с восторгом смотрела на это великолепие, забыв даже о том, что за спиной снимается откровенно скабрезный эпизод. Внезапно ее взгляд привлек какой-то явно не праздничный блеск, мелькающий из-за деревьев на противоположном берегу: будто кто-то держал бинокль, в стеклах которого отражались вспышки фейерверка. Софи мгновенно похолодела от страха. За ними наблюдают… Кто-то видит их мостки и то, что там сейчас происходит… Кажется, они доигрались.

Софи рванулась к увлеченной съемками Эми и схватила ее за рукав.

— Эми, там кто-то смотрит в бинокль! Останови съемку!

— Смотрит в бинокль? — растерянно переспросила сестра, еще крепче обхватив руками видеокамеру. — Нет, тебе показалось. Это вспышки фейерверка.

— Да говорю же тебе! — воскликнула Софи. — За нами наблюдают! Вон там, приглядись повнимательнее! Останавливай съемку!

— Но я не могу, — забормотала Эми. — Нам необходимо сегодня закончить эту сцену.

— Ты что, слепая? — раздраженно вскрикнула Софи. — Да вон же они поблескивают!

— Софи, может быть, ты сходишь и посмотришь, что там? — попросила Эми. — Если кто-то действительно наблюдает за нами в бинокль, то мы остановим съемки, но… я уверена, что тебе показалось. Пожалуйста, узнай, в чем дело.

— Ты хочешь, чтобы меня убили, как Зейна? — испуганно произнесла Софи. — Ну уж нет, никуда я не пойду. Даже с места не двинусь.

— Не сравнивай себя с Зейном. От него жаждали избавиться многие, но ты-то тут при чем? Для чего кому-то на тебя нападать? Пожалуйста, сходи и посмотри!

— Ладно, — вздохнув, ответила Софи. — Но учти: если меня убьют, то моя смерть будет на твоей совести, сестра!

— Спасибо, Софи, ты настоящий друг!

Фейерверк закончился, вокруг быстро сгущалась тьма, и деревья, мимо которых шла Софи, стали казаться ей чудовищами, тянущими к ней шелестящие на ветру раскидистые ветви-щупальца. Тревожно шумела река, поскрипывал старый мост.

«Надо перейти реку по новому мосту», — подумала Софи и снова заметила на том берегу белые мерцающие блики. Она обернулась и увидела, что на освещенных прожекторами мостках фермы Уиппл продолжаются съемки. Обнаженные Клиа и Роб лежат в объятиях друг друга. О Господи… их было так отчетливо видно!

Софи вышла на противоположный высокий, крутой берег реки и остановилась в нерешительности. Что делать дальше? Подкрасться к дому Гарви? Внезапно в темноте снова блеснули окуляры бинокля, и Софи отчетливо разглядела Стивена Гарви, наблюдавшего за тем, что происходит на мостках. Софи судорожно сцепила руки, и по ее спине пробежал холодок страха.

Хрустнула сухая ветка, раздался неясный шорох, и Софи вдруг почудилось, что кто-то крадется за ней. Легкие, почти беззвучные шаги. Софи бросилась к ближайшему дереву, прижалась к его могучему стволу и замерла. Сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Она напряженно вглядывалась в ночь, пытаясь подавить страх и успокоиться, но ночная тишина настораживала, и ощущение опасности не покидало ее ни на мгновение.

Наконец она сделала несколько осторожных шагов, и в этот момент кто-то грубо схватил ее сзади за плечо, с силой ударил головой о ствол дерева и толкнул с крутого берега вниз.

Софи упала в реку, и сильное течение, подхватив ее, как легкую щепку, потащило за собой. Голова раскалывалась от боли, по лбу стекали тонкие липкие струйки крови, застилая глаза. Софи, задыхаясь, отчаянно барахталась в воде, которая, несмотря на жаркое лето, оказалась почти ледяной.

«Я должна доплыть! — лихорадочно думала она, вглядываясь в темный пустынный берег реки. — Я должна…»

Через несколько минут она трясущимися руками судорожно уцепилась за скользкие доски. Превозмогая боль, Софи подтянулась, выбралась из воды и ничком упала на доски.

Несколько мгновений она лежала неподвижно, задыхаясь от усталости и пережитого ужаса, потом перед ее глазами с бешеной скоростью закружились ярко-оранжевые блики, в голове зашумело, зазвенело, и Софи провалилась в огромную черную бездну.

Утром Фин Такер открывал двери своего книжного магазина, когда неожиданно подъехала патрульная машина.

— Я получил результаты экспертизы, — вместо приветствия взволнованно сообщил Уэс. — И собираюсь наведаться на ферму Уиппл. Поедешь со мной?

— А кто будет книги продавать? — хмуро отозвался мэр. — И вообще, к чему такая спешка? Ты получил какие-то любопытные сведения?

— Да, — ответил Уэс. — И теперь я намерен серьезно побеседовать с семейкой Демпси и заставить сказать правду. Включая и твою подругу Софи. Я выведу их всех на чистую воду и не посмотрю на то, что твоей Софи сильно вчера досталось!

— Что? — изумленно переспросил Фин. — Кому досталось? Софи?

— Ну конечно, Софи! А разве она тебе еще не звонила? Вчера вечером кто-то сильно ударил ее и столкнул с берега в реку. Доктор Ярнелл говорит, что почерк тот же, что и в случае с нападением на Зейна.

Фин побледнел и побежал к патрульной машине..

Как только они прибыли на ферму, он выскочил из автомобиля, помчался к дому и, даже не постучав, ворвался в гостиную. На диване бледная, с запекшейся раной на лбу, с черными кругами под глазами сидела Софи, а рядом, с хмурыми лицами, стояли брат и сестра. Фин, не обращая на них внимания, бросился к Софи и обнял ее.

— Дорогая, что случилось? Уэс сказал мне… Как это произошло?

— Не знаю. Просто вчера вечером я вышла погулять и…

— Вечером, в темноте? — перебил ее мэр. — Но это же опасно! Ведь только что убили Зейна Блэка, а ты…

— Ну я не думаю, что кто-то желал мне смерти, как Блэку, — пожав плечами, произнесла Софи и постаралась улыбнуться. — Так что не думай, будто в вашем городе завелся серийный маньяк, убивающий всех подряд!

— Софи… — произнес Фин, и голос его дрогнул. — Если ты еще раз попытаешься вечером пойти гулять, то я… я сам тебя убью! Так и знай! Обещай мне, что никогда больше ты не…

— Фин, все в порядке. — Она взяла его за руку. — Не волнуйся, пожалуйста.

«Господи, Софи могли убить, и я никогда бы больше ее не увидел!» — внезапно пронзила Фина страшная мысль. Он вышел на крыльцо, сел на ступеньки, закрыл лицо руками и сидел так до тех пор, пока не услышал шаги Дэви.

— Ну что, снова начнешь читать мне мораль? — спросил Фин.

— Нет, — ответил Дэви. — Я просто хочу лишний раз напомнить тебе, что Софи нуждается в опеке и защите. Видишь, как все получилось, Гарвард?

— Вижу! Но объясни, для чего Софи в столь поздний час понадобилось идти одной в лес и перебираться на другой берег реки?

— Точно не знаю, — хмуро ответил Дэви. — Меня вчера там не было, но Эми говорит, что они снимали на мостках очередной эпизод и Софи показалось, будто кто-то следит за ними в бинокль. Эми утверждает, что идея пойти и выяснить, кто же это подглядывает, принадлежала самой Софи, но я ей не верю. Младшенькая ведь помешана на своем кино, а Софи ни в чем не может ей отказать. Вот и получила по голове и чуть не утонула!

В дверях появилась Софи и, увидев сидящего на ступеньках мэра, очень удивилась:

— Я думала, ты уехал! — И, обращаясь к брату, сказала: — Иди в дом, Уэс хочет с тобой поговорить.

Софи присела на ступеньку рядом с Фином, и он, глядя на ее бледное лицо и рану с запекшейся кровью на лбу, тяжело вздохнул:

— Софи, я очень прошу тебя не выходить вечером из дома. Слышишь?

— Хорошо, — улыбнулась она. — И сколько же времени мне сидеть дома, под замком?

— До тех пор, пока… — Фин обнял ее и прижал к себе. — Пока не получишь водительские права.

— Я их получила много лет назад.

— Тогда я попрошу Уэса отобрать их, — пошутил Фин, но его лицо оставалось серьезным. — Знаешь, как я испугался за тебя…

— Я тоже очень сильно испугалась, особенно когда очутилась в реке, — сказала Софи и положила голову Фину на плечо. — Представляешь, пока я барахталась в воде, потеряла свои серебряные колечки… Как жаль!

— Господи, Софи, о каких колечках ты говоришь? Если хочешь, я подарю тебе сотни таких колечек! Главное, что осталась жива.

— Я хочу поговорить с Софи! — неожиданно раздался строгий голос начальника полиции.

Фин помог ей встать, и они вместе направились в дом. В гостиной у камина с отсутствующим видом стояла Эми, и Фин, взглянув на нее, с неожиданной злостью подумал: «Когда же Софи перестанет тебя опекать? Это из-за тебя она чуть не лишилась жизни!»

— Доктор утверждает, что Зейна накачали снотворным, — сказал Уэс, обращаясь почему-то к Софи.

«О Господи, неужели это все-таки семейка Демпси его угрохала? — испуганно подумал Фин. — Нет, не может быть, хотя, впрочем… Эми и Дэви — весьма подозрительные личности…»

Софи никак не отреагировала на заявление начальника полиции, а Фин уточнил:

— Количества снотворного оказалось достаточно, чтобы вызвать смерть?

— Нет, но снотворного было много, — ответил Уэс и обратился к Эми: — На одежде Блэка были обнаружены старые пятна плесени. Я хотел бы осмотреть вашу занавеску для душа. Принеси ее сюда.

Эми побледнела, бросила быстрый взгляд на брата, и Дэви ответил:

— Занавеска была такая старая, что действовала мне на нервы, и я давно уже выбросил ее.

— Не морочь мне голову! — неожиданно резко перебил его шериф. — Эми, я тебя спрашиваю: ты ни в чем не хочешь мне признаться?

— Нет, — прошептала она.

— Эми, не валяй дурака! Я отлично знаю, что ты двигала труп Зейна, и мне необходимо знать, где именно, в каком месте ты его обнаружила. Отвечай!

Лицо Эми залилось краской, а Софи, наоборот, еще сильнее побледнела. Фин, заметив это, взял ее за руку и сказал:

— Уэс, мисс Демпси себя плохо чувствует, мы выйдем с ней на свежий воздух, не возражаешь?

— Идите, — разрешил тот.

Они снова устроились на ступенях крыльца, и Фин, обняв Софи, горячо зашептал:

— Софи, я чувствую, ты от меня многое скрываешь, но я не требую от тебя признаний. Однако я очень прошу о другом: перестань покрывать свою семейку. И Эми, и Дэви уже давно исчерпали лимит твоего доверия, они злоупотребляют твоей любовью, подставляют тебя, втягивают в неприятности.

— Фин, мы не убивали Зейна Блэка, — тихо отозвалась Софи. — Честное слово. Я не лгу. Мы просто передвинули тело. — И быстро испуганно оглянулась: не услышал ли ее признание начальник полиции?

— Так вот почему в тот вечер Дэви так настойчиво звал тебя спуститься вниз! А ты на ходу сочиняла небылицы про какие-то намеченные на вечер планы…

— Понимаешь, Эми готовилась к съемкам и на мостках обнаружила бездыханного Зейна. Она практичная женщина и смекнула, что если сразу же сообщить полиции о своей ужасной находке, то утром здесь будет толпиться народ и съемки сорвутся. А время поджимает, фильм надо снимать быстро, вот Эми и оттащила мертвого Блэка к деревьям, потом позвала нас с Дэви, мы погрузили его в багажник и отвезли к черному ходу бара.

— Софи, надо непременно рассказать обо всем Уэсу, — качая головой, произнес Фин.

— Нет, я не могу предать сестру!

— Но ты не должна расплачиваться за ее ошибки! Сколько можно опекать Эми? Она взрослая женщина и сама может о себе позаботиться!

— Я уверена, что когда твоя Дилли вырастет и получит водительские права, ты все равно будешь заботиться о ней и продолжать считать ее маленьким ребенком, — возразила Софи. — Нет, Фин, я не предам сестру.

— Но подумай о себе, подумай о своем будущем. Предоставь наконец Эми возможность самой выпутываться из историй, в которые она попадает! Она должна нести ответственность за свои поступки! Пусть признается Уэсу в том, что передвинула тело. Ведь Эми не убивала Зейна? Значит, у шерифа нет оснований арестовывать ее. За прикосновение к умершему еще никого в тюрьму не сажали. Или… ты сомневаешься в ее невиновности?

Воцарилась долгая пауза, Софи сосредоточенно смотрела прямо перед собой, потом, вздохнув, тихо произнесла:

— Нет, ни Эми, ни Дэви не убивали, но… наверное, могли бы накачать его снотворными таблетками. Совсем недавно Дэви рассказывал, как однажды подсыпал снотворное какому-то парню… Ну, в общем, тот некрасиво себя повел, и Дэви решил ему отомстить. — Она осторожно потрогала рукой голову и добавила: — Фин, я не знаю. Я не могу с уверенностью утверждать, что они оба невиновны. Господи, как болит голова…

— Поехали со мной, — решительно сказал Фин, вставая со ступенек и помогая подняться Софи. — Я отвезу тебя к доктору Ярнеллу, он еще раз осмотрит твои раны и даст обезболивающие таблетки. А потом я отведу тебя к себе в книжный магазин и уложу в постель. Тебе необходим покой и крепкий сон.

— Нет, Фин, — слабо запротестовала Софи, — я не могу оставить Эми.

— Ты должна ее оставить, понимаешь, должна! — горячо воскликнул мэр. — Потому что это единственный способ снова не попасть в беду и… остаться в живых!

На следующий день состоялось очередное заседание городского совета. Как обычно, оно тянулось бесконечно долго, нудно, скучно, и мысли председательствующего Такера были заняты совсем иными проблемами. Его мучили подозрения в отношении Эми.

Стивен Гарви несколько раз брал слово: он то требовал перенести обсуждение вопроса об установлении уличных фонарей на следующую неделю, то обвинял мэра в пренебрежении своими гражданскими обязанностями… Время от времени Стивен повторял надоевшую всем фразу о сомнительно тесной связи Такера с киношными девицами и даже требовал опубликовать разоблачительную статью в местной газете. Но постановление по данному вопросу с треском провалилось: только Стивен и Вирджиния подняли руки, остальные члены городского совета голосовать отказались и неодобрительно поглядывали на Гарви.

Тогда он в гневе предъявил свой последний козырь:

— Я договорился на местном кабельном телевидении, что в следующий вторник нам предоставят эфирное время для просмотра видеофильма «Возвращение в Темптэйшен».

— Ничего себе! — раздался за спиной мэра удивленный возглас Рейчел.

— А с людьми, снимающими этот фильм, ты тоже договорился? — поинтересовался мэр.

— Я уверен, они будут очень рады предоставленной им возможности продемонстрировать свое творение взыскательной публике, — ответил Гарви. — Вот мы и посмотрит, что наснимали на ферме Уиппл. Это наш общественный долг, мэр Такер!

Через полчаса после окончания заседания Фин Такер сидел в кабинете начальника полиции и рассказывал ему о предстоящей видеопремьере. Уэс внимательно слушал, пил кофе, курил, а потом уточнил:

— А на ферме Уиппл знают об этом?

— Сомневаюсь. Сейчас туда отправится Рейчел и сообщит им. Может быть, нам тоже наведаться на ферму?

— Если хочешь, поезжай, а я останусь здесь, — хмуро ответил шериф. — Эми злится на меня, обижается. Кстати, если поедешь туда, выясни: есть ли у кого-нибудь из них пистолет двадцать второго калибра?

— Подобное оружие имеется у многих. Например, у меня есть такой пистолет. Он принадлежал моему отцу.

— Знаю. Я просмотрел список выданных разрешений на ношение оружия. Представляешь, почти восемьсот наших горожан держат у себя дома пистолеты двадцать второго калибра!

— Кто вооружен, тот защищен!

— Итак, пистолет имеется у тебя, у Фрэнка, был у отца Клиа, а значит, и теперь находится где-то на ферме, у Эда Ярнелла, у Стивена, черт бы его побрал, у Джун Миллер, у Хилди Мэллоу… — Уэс внезапно замолчал. — Слушай, да весь твой городской совет вооружен!

— Ладно, мне пора идти, — сказал мэр, поднимаясь с кресла.

— Сегодня утром я ездил в Цинциннати, — сообщил Уэс, и Фин тотчас снова сел в кресло. — Так вот, нигде не удалось обнаружить банковскую книжку Зейна Блэка! А по утверждению нескольких очевидцев, он показывал ее в пятницу.

«Неужели это все-таки Демпси умыкнули денежки?» — подумал Фин и похолодел.

— Представляешь, что выяснилось? Блэк собирал досье на всех членов городского совета! У него была целая команда, помогавшая ему в сборе информации. Как мне сообщили, Зейн был не только хорошим телеведущим, но и опытным репортером. Он давно проводил собственные журналистские расследования, но после того, как обнаружились проблемы с сердцем, врачи посоветовали ему умерить свой пыл. Вот взгляни-ка! — Уэс протянул мэру объемистую папку.

Фин открыл первую страницу, на которой значилась фамилия Зейна, и перелистал. То, что он увидел, неприятно поразило его. Например, длинный список женщин, с которыми Зейн имел любовные связи за последние десять лет, с весьма откровенными деталями и комментариями.

— Мерзавец! — сквозь зубы процедил Фин, брезгливо морщась.

Дальше в папке он обнаружил копии протоколов былых арестов Хилди Мэллоу.

— Это похоже на правду, — кивнул мэр. — Так значит, в свое время Хилди Мэллоу участвовала в антивоенных митингах? Молодец, эта дама заслуживает уважения!

— Зейн приходил к ней и тоже пытался ее шантажировать, — сообщил Уэс. — Угрожал предать огласке былые аресты, если она не запретит съемки порнофильма, но Хилди не испугалась, а послала его куда подальше.

Фин перелистал страницы и увидел материалы, посвященные семейству Гарви.

— Надо же! — воскликнул он. — Копии полицейских протоколов задержания Вирджинии за грубое нарушение правил дорожного движения! Вот… лишение ее водительских прав…

— Я разговаривал с ней. Миссис Гарви сообщила, что Зейн приходил и к ним домой. Тоже, ссылаясь на защиту семейных ценностей и традиций, требовал запретить съемки порнофильма. Хотя мне, например, непонятно, для чего угрожать семейству Гарви оглаской, когда они и так рьяно выступают за запрещение съемок?

— Очевидно, на всякий случай, — ответил Фин и, нахмурившись, стал просматривать копию счета, присланного Эду Ярнеллу из одной кинокомпании, производящей порнофильмы. — Ну надо же… Неужели он и доктора пытался шантажировать? Господи, какой негодяй!

— Да, но, как и в случае с Хилди Мэллоу, потерпел фиаско. Эд тоже не испугался и заявил, что всем известно о его лучшей в южной части Огайо коллекции порнофильмов, так что ему бояться нечего! И Зейну пришлось убраться восвояси. Кстати, в досье Блэка имеются весьма любопытные материалы и на Фрэнка Латса. Вот взгляни! Оказывается, еще двадцать с лишним лет назад Фрэнк тайком от Джорджии прошел стерилизацию!

Фин мгновенно вспомнил жалобный рассказ Джорджии о том, как она мечтала иметь дочь, и покачал головой:

— Да… Если бы Джорджия узнала об этом, то непременно бросила бы своего ненаглядного Фрэнка! И как только Зейну удалось добыть подобную информацию?

— Это еще не все. Оказывается, у Стивена Гарви болезнь Паркинсона!

— Так вот почему у него дрожат руки, — изумленно протянул Фин и впервые в жизни искренне посочувствовал Стивену. — Я-то думал, это от злости… Теперь понятно, почему Вирджиния водит машину: Стивен опасается, что с ним за рулем может случиться припадок.

— Но Стивен тщательно скрывает свой недуг. Боится, как бы люди не узнали о нем накануне выборов. Ведь никто не проголосует за кандидата в мэры, у которого такая серьезная болезнь. Но больше всего он опасается, как бы ты, Фин, об этом не узнал!

— Почему?

— Стивен уверен, что ты используешь эту информацию в корыстных целях. И тогда ему уже никогда не стать мэром. Он на твоем месте так и поступил бы, не сомневайся! Он торопится выиграть хотя бы эти выборы, потому что болезнь Паркинсона быстро прогрессирует, и очень скоро Стивен не сможет держать свой недуг в секрете от людей. Ведь в таких маленьких городках, как наш, все становится мгновенно известно.

Фин вздохнул. Да, Гарви не позавидуешь! Столько лет семья Такер обходила на предвыборной дистанции его семью и побеждала! Отцу Стивена лишь единственный раз удалось стать мэром города Темптэйшен, но самому Стивену удача так и не улыбнулась. А теперь, учитывая его ухудшающееся физическое состояние, о высоком посте главы города ему и вовсе придется забыть…

Фин снова углубился в изучение досье, собранного телеведущим. Полицейские протоколы на Дэви Демпси, страницы, посвященные отношениям Софи с психиатром Брэндоном, которые мэр принципиально не стал читать, информация об отце Софи, Эми и Дэви.

Кроме того, под материалами о семье Демпси в папке хранились газетные вырезки. Фин развернул одну, и сразу в глаза ему бросился крупный заголовок статьи: «Жена мэра погибла в результате несчастного случая».

— Господи, он собирал даже информацию о смерти Дианы! — удрученно прошептал мэр, листая копии документов: отчет Эда Ярнелла о вскрытии тела, фотографии места гибели Дианы. Для чего?

— Очевидно, он подозревал, что смерть твоей жены наступила не в результате несчастного случая, и пытался выяснить правду, чтобы потом тебя шантажировать. Итак, у Зейна собрано полное досье на всех Демпси и на всех членов городского совета. Любопытно, не правда ли?

— Да уж…

— На всех, кроме одного, — сказал Уэс и пристально посмотрел Фину в глаза.

— Ты удивляешься, почему ему не удалось собрать и на нее материал? — вдруг охрипшим голосом спросил Фин. — Но на нее просто невозможно собрать компромат, хотя бы потому, что за ней никогда не числилось никаких даже легких грешков!

— На любого человека можно собрать компромат, — изрек начальник полиции. — А если предположить, что Зейн явился и к ней, показал собранные им материалы о смерти Дианы и сказал, что собирается предать их огласке, чтобы взбудоражить общественное мнение накануне выборов, то я вполне допускаю, что…

— Нет, Уэс! — воскликнул мэр. — Это невозможно!

— В общем, Фин, я попрошу тебя принести принадлежавший твоему отцу пистолет двадцать второго калибра, — строго сказал начальник полиции.

Софи, расстроенная, сидела за кухонным столом, а Ласси с интересом обнюхивала дорожный чемодан у ног Дэви.

— Жаль, что ты уезжаешь, — грустно произнесла Софи. — Может быть, останешься?

— Нет, Софи, мне надо ехать. У нас с Лео неотложные дела, но в пятницу я обязательно вернусь, так что не огорчайся.

Софи промолчала.

Телефонный звонок прервал затянувшуюся паузу. Софи взяла трубку и услышала голос своего бывшего любовника-психиатра.

— Софи! — взволнованно произнес он. — Как ты себя чувствуешь? Эми сообщила, что ты упала в реку. Знаешь, я собираюсь приехать к тебе.

Софи неодобрительно покосилась на сестру, которая с неподдельным интересом принялась изучать потолок.

— Со мной все в порядке, Брэндон. Приезжать не надо.

— Софи, я много думал о наших с тобой отношениях и пришел к выводу, что ты должна как можно скорее вернуться домой. Тот мужчина, с которым ты сейчас…

— Брэндон! — перебила его Софи. — Тебе нужна другая женщина, которая бы любила тебя преданно и беззаветно, а я на такие чувства не способна, поэтому приезжать ко мне незачем!

— Идеал существует только в воображении человека, но не в реальной жизни. А этот твой любовник… даже если вы с ним и поженитесь, то, уверяю тебя, через год вы…

— Мы не собираемся жениться, и у него нет в отношении меня серьезных намерений.

— Набить бы ему морду, — пробурчал Дэви.

— Фину или Брэндону? — уточнила Эми.

— Обоим не мешало бы. У вас с Софи испорченный вкус. Вечно вы выбираете в любовники каких-то придурков.

— Софи, твоя сестра права: я приеду и обо всем с тобой поговорю, — продолжал Брэндон.

— Мне пора идти, у меня дела, — ответила Софи, повесила трубку и раздраженно сказала Эми: — Когда наконец ты перестанешь вмешиваться в мою жизнь? И не смей больше звонить Брэндону без моего разрешения!

— Но он по крайней мере любит тебя, — ответила Эми. — Конечно, Брэндон скучный, занудливый, зато надежный. А что касается мэра…

— Нет, мэр значительно лучше, если хотите знать мое мнение! — перебил ее Дэви. — А ты, Эми, вместо того чтобы лезть в личную жизнь сестры, позаботилась бы лучше о своей и перестала делать глупости. Зачем ты, например, связалась с этим начальником полиции? От него одни неприятности.

— Между прочим, Уэс не звонил мне уже несколько дней, — вздохнула Эми. — Но я не расстраиваюсь: у меня сейчас так много проблем, что не до него. Например, я должна продумать, как лучше установить освещение в спальне для съемок сцены с разбиванием лампы, — ответила Эми и вышла.

— Итак, ты уезжаешь, — снова огорченно произнесла Софи.

— Да, но я обязательно вернусь, сестренка. А ты, пока меня . не будет, приглядывай за Эми. Вдруг она и правда решит кого-нибудь ухлопать?

— Дэви… ты думаешь, она…

— Не знаю, — откровенно признался брат. — И я очень хочу, чтобы их отношения с этим полицейским продолжились. Эми — натура ветреная, легкомысленная, ей нужна сильная рука, которая бы направляла ее и удерживала от глупых поступков. Но рука мужская, а не твоя. Тебе давно пора перестать ее опекать, поняла?

— Возвращайся поскорее, я буду тебя ждать, Дэви!

Следующие два дня выдались для Фина тяжелыми и напряженными, и настроение его ненадолго улучшалось, лишь когда он встречался с Софи. Мэр часто навещал начальника полиции и, глядя, как тот, бледный, усталый, измученный, выкуривает по две пачки сигарет в день, с тревогой думал о том, что если обстоятельства гибели Зейна Блэка в самое ближайшее время не будут выяснены, то его друг просто задохнется от табачного дыма.

За это время произошло еще одно, весьма странное и настораживающее событие: принадлежавший его отцу пистолет двадцать второго калибра, который Уэс просил принести для экспертизы, исчез. Из запертого на ключ секретера…

— Ума не приложу, кто мог его похитить! — в который раз повторял Фин начальнику полиции. — Ящичек запирался на ключ, но ключ висел на гвозде на стене. Достаточно высоко, чтобы Дилли не могла дотянуться.

— Значит, его мог взять любой, отпереть ящичек и выкрасть пистолет.

— Я сам не заглядывал в этот секретер уже много лет!

— Ты не заглядывал, а тот, кому пистолет понадобился, заглянул, — резонно заметил начальник полиции.

Намеченная премьера видеофильма, о которой было объявлено, взбудоражила горожан значительно сильнее, чем смерть телеведущего при загадочных обстоятельствах. Наверное, оттого, что Зейн был чужим для них, а в фильме жители надеялись увидеть свой родной город и себя самих. Стивен Гарви даже предложил, чтобы школьники потом написали сочинение о своих впечатлениях.

— Мы с Джейми Баркли уже договорились, что будем смотреть фильм у нее дома, — сказала отцу Дилли. — Здорово, правда?

«Господи, остается только надеяться на то, что никаких сомнительных сцен там не будет», — тревожно подумал Фин. Он объявил матери, что собирается на ферму Уиппл. Лиз поджала губы, презрительно усмехнулась, но промолчала.

Мэр вышел из дома и, направляясь к своей машине, вдруг бросил взгляд на водонапорную башню, возвышавшуюся из-за деревьев на холме. Зрелище повергло его в шок: башня, которую недавно выкрасили в яркий красный цвет, теперь выглядела ужасающе. Краска облупилась, ободралась и свисала клочьями.

По дороге на ферму Фин заехал поговорить с людьми из фирмы «Корис».

— Всю неделю шли проливные дожди, вот краска и слезла, — невозмутимо объяснил один из служащих.

— Краска-то не лучшего качества, — добавил другой.

— Так обдерите ошметки и снова покрасьте башню! — возмущенно приказал мэр.

— В какой же цвет на сей раз?

— Не знаю, может быть, в белый? Но нельзя же оставлять ее в таком виде! Это просто безобразие!

Подъехав к ферме Уиппл, он сразу увидел появившуюся на крыльце Софи. Фин обнял ее и хотел поцеловать, но она отстранилась и тихо произнесла:

— Фин, сейчас не время целоваться.

Обиженного столь холодным приемом, его вдруг охватила ярость.

— Почему же не время? Или Эми снова угодила в какую-нибудь передрягу и ей срочно требуется твоя помощь? Или твой братец Дэви возненавидел меня с новой силой? Что произошло на сей раз, Софи? У меня был такой трудный день, я спешил к тебе, а ты…

Он снова попытался обнять ее, но в дверном проеме показался внушительных размеров мужской кулак и со всей силы врезал мэру в глаз. Фин слетел с крыльца, в голове его зазвенело и застучало.

— Брэндон приехал, — объяснила Софи.

Мэр с трудом приподнялся и увидел мощного блондина, напоминающего трехстворчатый шкаф.

— Будешь знать, мерзавец… — сквозь зубы процедил психиатр.

Глава 12

Софи подбежала к Фину, протянула ему руку.

— Брэндон, как ты мог? — возмущенно воскликнула она. — Фин ничего не сказал и не сделал плохого!

— Слышал я, как этот тип с тобой разговаривал, — отозвался психиатр и торжествующе взглянул на поверженного соперника. — В каком пренебрежительном тоне он к тебе обращался! Грубый, отвратительный тип, а ты, вместо того чтобы послать его куда подальше, защищаешь!

— По-моему, ты погорячился, — продолжала Софи. — Незачем было кидаться на него с кулаками. И он вовсе не отвратительный тип! Просто Фин сильно устал и у него плохое настроение.

«Ну, спасибо тебе», — угрюмо подумал мэр и попытался подняться на ноги, но в голове снова зазвенело, и он решил немного подождать, чтобы не давать повода психиатру лишний раз позлорадствовать.

— Интересно, когда у него бывает хорошее настроение и от кого это зависит? — ехидно поинтересовался Брэндон. — Представляю, что он тогда вытворяет с тобой! Нет, Софи, этот тип тебе не подходит. Он так небрежно с тобой обращается…

— Он прекрасно со мной обращается! — перебила Софи.

Фин ухватился за перила, встал и прислонился спиной к крыльцу.

— Софи, ты умная, рассудительная женщина, и мне тем более странно… — снова завелся Брэндон.

— Ты преувеличиваешь относительно моей рассудительности, — тихо заметила она, с тревогой поглядывая на мэра, нетвердо стоящего на ногах. — И вообще, тебе нужно отсюда уехать. И чем скорее, тем лучше. Уезжай немедленно!

Она решительно схватила психиатра за руку и потащила к машине. Брэндон упирался, но не сильно, как показалось мэру. Софи распахнула переднюю дверцу «тойоты» последней модели и, послав психиатру воздушный поцелуй, направилась к побитому мэру. Заработал мотор, машина тронулась с места и через несколько секунд исчезла из виду.

— Надо приложить к подбитому глазу лед, — сказала Софи, беря Фина за руку. — Очень болит?

— Не очень. Но какой все-таки гад этот твой психиатр!

— Ты тоже ему не понравился, — усмехнулась Софи. — А впрочем, я и не надеялась, что вы подружитесь.

Через пятнадцать минут Фин лежал на мостках около реки, положив голову на колени Софи, держа кусочек льда у начинающего заплывать синяком глаза, а Ласси лизала его ухо.

— Это я во всем виновата. — Софи убрала лед и осторожно поцеловала Фина в подбитый глаз. — Не надо было мне рассказывать Брэндону о тебе.

— Наверное. Откровенность не всегда хороша, а с психиатрами и подавно. И потом, ты могла бы предупредить меня, что этот тип здоров как бык. Я бы подготовился, а то как-то глупо получилось.

Софи неожиданно рассмеялась, и Фин, глядя ей в лицо, подумал о том, что ему очень нравится, как она смеется.

— Слушай, но я все-таки не понял, почему твой психиатр напал на меня? Что его взбесило? Ведь, по-моему, ты сказала ему, что у вас все кончено.

— Очевидно, у Брэндона иное мнение. Я думаю, ему действительно не понравилось, как ты со мной разговаривал. И еще его разозлило, что ты обнял меня и пытался поцеловать. Ему показалось, что ты унижаешь меня и используешь, ведь ты принадлежишь к так называемому высшему обществу.

— Но почему? Почему ему кажется, что люди, принадлежащие, как ты выражаешься, к высшему обществу, такие корыстные и отвратительные?

— В ранней юности со мной уже случилась одна неприятная история из-за парня из богатой семьи, — задумчиво промолвила Софи и неожиданно для самой себя поведала историю о ее первом неудачном и даже печальном любовном опыте.

Фин, не перебивая, внимательно слушал, а когда она закончила, возмущенно произнес:

— Ну и сволочь же этот твой Чад! Я бы убил его, если б мог, честное слово! — Он взял Софи за руку и полушутливо предложил: — Слушай, если хочешь, мы с тобой можем съездить в Айову, разыскать этого горе-любовника и набить ему морду!

— Нет, Фин, мы никуда не поедем, — улыбнувшись, сказала Софи. — Дэви уже отомстил ему много лет назад. Я ничего не знала об этом, он только недавно рассказал мне. Так что Чад наказан, не переживай.

— А твой брат молодец! Любит тебя и всегда готов вступиться за твою честь.

— Да, Дэви — отличный парень, и я очень его люблю!

— Знаешь, конечно, Чад поступил отвратительно. Но в юности мы ведем себя не лучшим образом и совершаем некрасивые поступки, за которые потом приходится краснеть, а иногда и рас плачиваться.

— Ты тоже совращал молоденьких девушек и потом всем этим хвастался?

— Ну не то чтобы совращал… Но любил с ними погулять и, наверное, не всегда был очень уж порядочным и вежливым.

— И твоя женитьба на Диане — расплата за прегрешения?

— Разумеется. Хотя, вспоминая свою юность, я часто думаю о том, что я, даже если бы и захотел, все равно не смог бы стать восторженным и ранимым юнцом. Я такой, какой есть, и ничего в себе не собирался менять и не собираюсь.

— Мне ты тоже нравишься таким, какой ты есть, — задумчиво промолвила Софи.

— Спасибо, но это лишь говорит о том, что у тебя плохой вкус! — И Фин поцеловал Софи в губы. — А твой психиатр все-таки не прав. Я не использую тебя и уж тем более не унижаю. Ты очень мне нужна.

— Тогда забудь о Брэндоне, пусть он катится ко всем чертям! Как ты себя чувствуешь? Голова болит?

— Болит, но не настолько, чтобы забыть, что я нахожусь рядом с тобой.

— И о чем же ты думаешь рядом со мной?

— Как о чем? О любви, разумеется! Хотя… пока у меня в голове все звенит и гудит, остается довольствоваться фантазиями.

— Догадываюсь, что твои фантазии примитивны и банальны. Ладно, сегодня вечером я жду тебя в баре, Фин, а потом…

А потом они услышали голос Эми, которая увидела их на мостках и позвала сестру домой.

— Что ей нужно? — раздраженно спросил Фин. — Опять влипла в какую-нибудь историю, а ты должна ее выручать? Скажи ей, пусть уходит и сама решает свои проблемы!

— Нет, просто последние дни Эми пребывает в плохом настроении и постоянно нервничает, потому что переживает размолвку с Уэсом. Он не звонил с того дня, как приезжал на ферму и накричал на Эми за то, что та ему лгала. А еще она очень волнуется перед премьерой нашего видеофильма, которая должна состояться на днях.

— Какая тонкая и чувствительная натура! Кто бы мог подумать! Так что ты говорила насчет бара, прекрасная Джули Энн? И куда мы направимся потом?

— Куда фантазия заведет, свирепый и коварный медведь! Кстати, не забудь выпить аспирин.

И Софи, осторожно высвободившись из объятий Фина, направилась к дому решать очередные проблемы своей великовозрастной младшей сестры.

— Лео, мне надо с тобой серьезно поговорить! — заявила Рейчел после того, как они завезли Дэви Демпси на ферму и наконец остались вдвоем. — Это очень важно, поверь мне, очень!

— Я не могу взять тебя с собой в Лос-Анджелес, — мгновенно отреагировал Лео.

— Но пойми, мне необходимо уехать! Если раньше я мечтала покинуть Темптэйшен потому, что это скучный, сонный городок, где ничего не происходит, то теперь обстоятельства изменились и я должна, просто обязана уехать из него! Знаешь почему?

— И почему же? — Лео со вздохом закатил глаза к потолку.

— Да потому что, возможно, это я убила Зейна Блэка! — выпалила Рейчел.

— Как это — возможно? — изумленно произнес Лео, отрывая взгляд от потолка. — Ты убила его? Или нет?..

— Вот видишь, я же говорю тебе, что нам надо серьезно поговорить! — торжествующе воскликнула Рейчел. — А ты не хочешь меня слушать.

— Так давай рассказывай все по порядку! — нахмурившись, строго сказал Лео.

— Ну, значит, дело обстояло так: я вышла из дому, чтобы встретиться с Робом Латсом, а около дома меня подкарауливал Зейн Блэк. Он схватил меня за руку, начал приставать, говорить всякие пошлости… ну я и брызнула ему в лицо «Мейсом». А потом… Зейн упал в реку, у него был сердечный приступ, и он умер.

— А для чего ты хотела встретиться с Робом? — вдруг спросил Лео, и в его голосе послышались странные, похожие на ревность нотки.

— Роб хотел сообщить мне, что мы расстаемся окончательно, потому что он теперь любит Клиа и уже с ней спит. Ну… собственно, это не важно, для чего. Важно другое: Зейн умер, и скорее всего оттого, что я брызнула ему в глаза газом из баллончика. Полиция меня арестует, Лео, если докопается до истины! Что мне делать?

— Рейчел, ты брызнула Зейну в лицо «Мейсом» защищаясь. Он напал на тебя, стал приставать, и ты в целях самообороны применила «Мейс». Тебя не за что арестовывать.

— Но он же умер…

— Но не от «Мейса» же!

— Понимаешь, Лео, на меня непременно падет подозрение. Ведь Зейн, черт бы его побрал, врал людям, будто я охочусь за ним, пристаю к нему, навязываюсь, тащу в постель, умоляю его взять меня с собой в Лос-Анджелес… Но это ложь! Я никогда не только ни о чем его не просила, я даже не перекинулась с ним парой слов! А мерзавец опозорил меня на весь город, и люди ему поверили!

— Рейчел, успокойся, — тихо сказал Лео и неожиданно обнял ее за плечи. — Не волнуйся, рассказывай дальше.

— Что рассказывать? Я убила Зейна, и теперь все будут подозревать меня в том, что я отомстила ему! Ты понимаешь, какой ужас? Ведь после «Мейса» мы с Робом задавили Зейна машиной!

— Господи! Как?..

— Мы сидели в машине у черного хода бара и разговаривали, затем Роб предложил отвезти меня домой, включил мотор, машина тронулась с места и… переехала Зейна. Но мы его не видели, даже предположить не могли, что Зейн лежит у черного хода!

Лео еще крепче обнял Рейчел, а она, удивленная и обрадованная этим, положила голову ему на плечо и на несколько секунд закрыла глаза. Как хорошо вот так сидеть рядом с умным, взрослым, очень привлекательным мужчиной и чувствовать себя в безопасности! Лео — он замечательный, он обязательно что-нибудь придумает, и если ее все-таки арестуют, он поможет ей… Непременно поможет.

— Лео, пожалуйста, возьми меня с собой в Лос-Анджелес, — жалобно попросила она. — Теперь ты понимаешь, как для меня важно смыться из этого городка?

— Нет, детка, о Лос-Анджелесе забудь, — ответил он, прижимая ее к себе. — Сейчас мы с тобой поедем к начальнику полиции, и ты обо всем ему честно расскажешь.

— Нет! — испуганно вскрикнула Рейчел, но, сообразив, что Лео произнес слово «мы», успокоилась.

Значит, она ему небезразлична? Если Лео собирается ехать вместе с ней в полицию, значит, переживает за нее и берет часть ответственности за содеянное ею на себя!

— Рейчел, надо поехать к Уэсу прямо сейчас, пока кто-нибудь нас не опередил и не наплел, про тебя всяких небылиц! Скажи, ты с кем-нибудь поделилась этой невероятной историей? Рассказала кому-нибудь о том, что произошло?

— Нет, только тебе, больше никому! — заверила его Рейчел.

— А Робу?

— Нет, он знает только о том, что произошло у бара, поскольку сам вел машину и… задавил Блэка. Еще я рассказывала ему, что Зейн приставал ко мне, но о газовом баллончике я не говорила. Разве можно признаваться в таких вещах?

— Но мне же ты рассказала!

— Потому что я тебе доверяю! — с горящим взором воскликнула Рейчел. — Полностью доверяю. Абсолютно!

— Спасибо, детка, — растроганно произнес Лео и еще крепче прижал ее к себе, а она обвила его шею руками.

— Я, наверное, кажусь тебя глупой маленькой дурочкой, — быстро зашептала Рейчел. — Наивной идиоткой… Но я правда, Лео, доверяю тебе, потому что ты мне очень нравишься, я нуждаюсь в тебе и… люблю тебя. Я хочу быть с тобой, понимаешь, очень хочу!

— Рейчел, детка, ты совсем меня не знаешь, — сказал Лео, немного отстраняясь от нее. — Я тебе не подхожу, мы разные люди, у нас разная жизнь…

— Нет, ты мне очень подходишь. Ты самый замечательный, самый лучший!

— Рейчел, ты ошибаешься! Мы не можем и не должны быть вместе, потому что…

Но она закрыла глаза, прижалась к его губам и так и не узнала, что еще хотел сказать Лео.

Вечером мэр Такер в нарядном летнем пиджаке сидел за столиком в баре, потягивал пиво, время от времени прикладывая холодную кружку к синяку под глазом, и ждал Софи. Фин представлял, как она идет между столиками, мужчины пожирают ее алчными взглядами и завидуют ему. Софи соблазнительно улыбается и громко говорит:

— Фин, я без ума от тебя. Ты самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо знала. Ты необыкновенный любовник, опытный, чуткий, изобретательный…

Он вздохнул и посмотрел на часы. Однако уже четверть девятого… Почему Софи опаздывает? Фин поставил на стол пустую кружку и уже полез в карман за деньгами, но в этот момент появилась Софи и танцующей походкой направилась к его столику.

От ее вида у мэра захватило дух. Да, сегодня Софи выглядела просто сногсшибательно! В ярко-красном, плотно облегающем фигуру коротком платье, открывающем длинные стройные ноги, густые волнистые темные волосы рассыпаны по плечам, на щеках играет румянец, полные чувственные губы накрашены в тон платью алой помадой… вот только на лбу — синяк, который не смог замаскировать даже толстый слой грима.

— Софи, я сражен наповал, — задыхаясь, пробормотал Фин, когда она села рядом.

— Я очень старалась произвести на тебя неизгладимое впечатление. И рада, что мне это удалось.

— Ты в этом платье выглядишь потрясающе. Почему ты раньше никогда его не надевала?

— Это не мое платье, мне одолжила его Клиа, — простодушно объяснила Софи. — Хотелось поразить твое воображение.

— Тебе это удалось.

— И о чем ты думал, пока меня не было?

— Ну, во-первых, о том, что точность — одна из главных человеческих добродетелей, а во-вторых, я мечтал о том, как ты появляешься в баре, подходишь ко мне и…

— Фин, я умираю от желания оказаться в твоих жарких объятиях, я мечтаю быть с тобой, — страстно зашептала Софи. — Ты самый привлекательный мужчина на свете. Ты самый замечательный любовник…

— Вот именно это я и мечтал услышать!

Софи рассмеялась, прижалась к Фину, хотела что-то сказать, но их идиллия была нарушена.

— Фин, мне надо с тобой поговорить!

Возле их столика стояла жена Фрэнка; Софи вздохнула и оставила их наедине.

— Джорджия, ты разве не видишь, что я занят? — раздраженно произнес мэр, глядя, как его возлюбленная, покачивая бедрами, направляется к стойке бара, где сидит много молодых мужчин, черт бы их побрал!

— Фин, мне необходимо с тобой поговорить, — повторила миссис Латс и бесцеремонно села рядом. — А что у тебя с глазом?

— А ты не видишь? Синяк. Давай, Джорджия, говори быстрее, мне некогда.

— Фин, это касается Фрэнка. Знаешь, я очень переживаю…

— Джорджия, я не консультант по семейным проблемам! — раздраженно прервал ее мэр, наблюдая за тем, как Софи садится за стойку бара и ее тотчас же окружают молодые люди.

— Мне кажется, это мой муж убил Зейна Блэка, — трагическим шепотом произнесла Джорджия. — В ту ночь Фрэнк не явился домой вообще. Ты помнишь, как он тогда вел себя в баре? Он был просто взбешен. Ведь муж узнал о том, что я… ну, мы с Зейном… короче, я уверена, это Фрэнк его убил.

— Если бы ты не заводила шашни с телеведущим, Фрэнк бы не взбесился, — резонно заметил Фин.

— Да? Мне, значит, нельзя, а ему можно? Ему можно крутить роман с Клиа? Ведь Фрэнк от нее ни на шаг не отходит, преданно заглядывает в глаза, вздыхает… Он думает, я слепая и ничего не замечаю? Нет, я все вижу, Фин, все!

— И все-таки, Джорджия, тебе не следовало афишировать свои отношения с Зейном. Но теперь, конечно, поздно говорить об этом. А мне кажется, Фрэнк провел ту ночь в мотеле «У Ларри». Иди, Джорджия, домой. Ты поговоришь с мужем, а утром проснешься, и жизнь тебе покажется уже не такой мрачной.

— Ты думаешь? — Она с сомнением взглянула на мэра. — Нет, Фин, как прежде уже не будет. Все-таки я очень страдаю… И я ненавижу эту дрянь Клиа! Ненавижу!

— Ладно, Джорджия, иди домой, — нетерпеливо произнес Фин. — Спокойной ночи.

Джорджия молча кивнула и покинула бар. Фин поискал глазами Софи, помахал ей рукой, и она вернулась за столик.

— Ну что, — спросила она, — продолжим фантазировать? — И обольстительно улыбнулась. — Фин, когда я вошла в бар и увидела тебя, меня охватило непреодолимое желание броситься в твои объятия. Я почувствовала, как меня тянет к тебе, потому что ты самый интересный мужчина на свете, ты искусный опытный любовник, и я…

— Фин, мне надо с тобой поговорить, — снова раздался за спиной, мэра голос, но на сей раз мужской.

— Фрэнк! — приветливо заулыбалась Софи. — Вы очень кстати.

— Фрэнк, я занят! — не оборачиваясь, бросил мэр. — Поговорим завтра.

— Фин, прошу тебя! Дело очень важное, его нельзя откладывать. Это касается Джорджии…

Софи рассмеялась и, помахав мэру, снова направилась к стойке бара. Фрэнк тотчас сел на ее место, наклонился к Фину и прошептал:

— Я видел, как… ты разговаривал с моей женой. — Он взглянул мэру в лицо и спросил: — А что у тебя с глазом?

— Синяк.

— Понятно. Фин, скажи, что тебе наплела Джорджия?

— Она опасается, что это ты ухлопал Зейна Блэка, — мрачно доложил мэр, поглядывая на Софи у стойки бара.

— Я? — задохнулся от возмущения Фрэнк. — Да она спятила! Для чего мне его убивать? Фин, ты сам подумай!

— Мне кажется, этот вопрос тебе лучше обсудить с Джорджией, а не со мной.

— Что плетет эта идиотка? — продолжал Фрэнк, не обращая внимания на реплику мэра. — Я уверен, это Джорджия убила Зейна, уверен! Она же ненормальная! Знаешь, Фин, на Джорджию очень влияют магнитные бури и перепады давления, она становится как бешеная, честное слово! И в таком состоянии моя жена может сделать что угодно, а уж оклеветать меня… А когда Джорджия пьяна, как сейчас…

— Тебе бы лучше рассказать обо всем этом Уэсу, — посоветовал мэр.

— Представляю, что тебе наговорила эта психопатка! И Зейн, с которым она путалась, кстати, тоже был не в себе, уверяю тебя. Выдумывал про меня разные небылицы, нагло лгал…

— Про стерилизацию? — тихо спросил Фин.

— Значит, ты знаешь? — испуганно воскликнул Фрэнк. — О Боже… Если Джорджии станет известно, она убьет меня, Фин! Умоляю тебя, не рассказывай ей об этом, умоляю. Обещаешь?

— Обещаю, — сквозь зубы процедил мэр и тихо добавил: — А теперь, Фрэнк, отправляйся домой, поговори с Джорджией, обсудите с ней ваши отношения и помиритесь. Спокойной ночи.

Фрэнк с удрученным видом побрел к выходу, а мэр помахал Софи, призывая ее вернуться. Она встала, и Фин, любуясь ее плавными движениями, краем глаза заметил, что в бар входят Рейчел Гарви и Лео Кингсли.

«Господи, только бы Рейчел не привязалась ко мне со своими глупостями! — взмолился он. — Только бы не привязалась…»

Софи села рядом, улыбнулась и игривым тоном продолжила:

— Итак, я рассказываю тебе, как сгораю от желания упасть в твои объятия, мы страстно целуемся, встаем из-за стола, выходим из бара и направляемся к твоей машине. Что происходит дальше?

— А дальше… — Фин встретился взглядом с юной Рейчел, которая уже направлялась к его столику, сделал зверскую физиономию, решительно поднялся, взял Софи за руку и быстро проговорил: — Мы уходим.

В машине Фин обнял ее и страстно поцеловал в губы. Софи закрыла глаза, прижалась к нему всем телом, и руки Фина стали настойчиво ласкать ее бедра Горячие волны прокатывались по его напряженному телу, желание охватывало все сильнее, он судорожным движением рванул молнию на джинсах и…

— Фин, — открыв глаза, хрипло произнесла Софи. — Ты забыл поднять стекло.

— Черт с ним, — пробормотал он, но все-таки потянулся к кнопке и… увидел Рейчел Гарви, наблюдающую за ним и Софи.

— Что тебе нужно? — задыхаясь, пробормотал мэр. — Ну, что уставилась?

— Фин, мне необходимо с тобой поговорить, — невозмутимо ответила Рейчел.

— Прошу тебя, уйди… Ты не видишь, я занят?

— Вижу, но мне очень надо поговорить. Пожалуйста, Фин, выслушай меня. Мне кажется, я убила Зейна Блэка.

— Что?

— Да, по-моему, это я убила Зейна, — повторила Рейчел.

Он выпустил Софи и, торопливо застегнув молнию на джинсах, откинулся на сиденье. Закрыл глаза, несколько минут сидел молча, восстанавливая дыхание и успокаиваясь, а потом взглянул на сидящую рядом Софи и спросил:

— Почему нам так сегодня не везет, ты не знаешь?

Она одернула задравшееся платье, поправила растрепавшиеся волосы и напомнила, что Рейчел ждет.

— Ах да… — Фин взглянул на девушку и дал ей совет: — Тебе надо поехать к Уэсу и обо всем ему рассказать.

— Мы с Лео уже были в полицейском управлении, но Уэса там не оказалось, а номер его пейджера мы не знаем. Позвони ему, Фин!

— Ладно, — согласился мэр и, обращаясь к Софи, устало произнес: — С тех пор как ты появилась в нашем городке, я потерял покой. Все время что-то случается. И я, вместо того чтобы наслаждаться жизнью и нашими отношениями, постоянно вынужден кого-то выслушивать, кому-то советовать. Когда они все оставят нас в покое, Софи?

— Тебе меня послал Бог, — улыбнувшись, ответила Софи.

— Или дьявол. — Фин повернулся к юной Гарви и скомандовал: — Мы едем в полицию, а вы с Лео за нами. Сейчас я позвоню Уэсу и предупрежу его о нашем визите.

Фин положил руки на руль и на мгновение задумался. Как он мечтал сейчас очутиться в объятиях Софи, целовать ее полные, чувственные губы, наслаждаться ее упругим горячим телом, а потом соединиться с ней в жаркой, всепоглощающей страсти и забыть обо всем на свете…

— Фин, мы едем? — Голос Софи вернул его к действительности. — Рейчел ждет нас.

— Как жаль…

— Фин, не огорчайся, вечер только начинается, — улыбнулась Софи. — А препятствия лишь обостряют чувства.

Мэр передал сообщение шерифу в патрульный автомобиль, предупредил об их визите, и машина тронулась с места, увозя мэра от долгожданного наслаждения и вовлекая в водоворот неотложных и так надоевших ему проблем.

Из долгих и сбивчивых объяснений Рейчел мэра и начальника полиции заинтересовала лишь та их часть, в которой юная Гарви призналась, что Роб Латс предложил ей встретиться и поговорить. Сидели они и беседовали в машине именно там, где и находился Зейн Блэк… Случайно ли Роб выбрал для встречи то место? Большой вопрос. Уэс отпустил Рейчел и Лео, несколько раз строго повторив на прощание, что если она вспомнит еще какую-нибудь подробность, то должна непременно сообщить ему.

Он повернулся к Фину и задумчиво промолвил:

— Надо обязательно потолковать с Робом Латсом. Конечно, выглядит он полным придурком, но на самом деле этот парень далеко не прост! Может, вызвать его прямо сейчас для беседы? Хочешь послушать?

— Нет, Уэс, мне пора уходить, — покачав головой, ответил Фин. — Наше свидание было прервано неожиданным появлением Рейчел, и мне все-таки хотелось бы…

— Понимаю, — усмехнулся начальник полиции, — поедешь на ферму. Как там Эми?

— Уэс, она скучает по тебе и очень расстраивается, что ты не появляешься. Позвони ей!

— А зачем она врала мне? — обиженно воскликнул Уэс. — Для чего?

— Эми врет всем. Постоянная ложь — неотъемлемая часть ее натуры, и тебе пора бы к этому привыкнуть, если ты хочешь продолжать с ней отношения.

— Хочу, но мне все это не нравится, — хмуро отозвался Уэс.

Приехав на ферму, Фин увидел погруженный во мрак дом: ни одно окно не светилось, входная дверь заперта. В общем, ничего удивительного: после убийства Зейна Блэка горожане теперь рано ложились спать. Фин посмотрел на второй этаж, где находилась спальня Софи, прикидывая, как бы ему взобраться туда, но решил не рисковать.

Темное окно в спальне Софи было распахнуто, и ему пришла блестящая идея бросить камешек. Софи услышит, выглянет и откроет входную дверь. Фин сбежал с крыльца, отыскал в темноте камешек средних размеров, прицелился, швырнул его в окно и… В этот момент Софи, которая, очевидно, услышала, что внизу кто-то бродит, выглянула в окно.

— Ой! — вскрикнула она, схватившись за голову. — Ой!

Фин различил ее силуэт: она стояла, завернутая в простыню, и прижимала ладонь ко лбу.

— Софи, извини, я не хотел… А под простыней у тебя ничего нет?

— Ничего, — усмехнулась она, вглядываясь в стоящего внизу Фина — Как прикажешь расценивать удар камнем по лбу?

— Как оригинальную любовную прелюдию, — не растерявшись, пошутил он. — Спускайся вниз, Софи! Я тебя жду.

— Ну, после такого начала… Значит, ты за этим так поздно приехал?

— А за чем же еще? — простодушно воскликнул мэр. — Наши с тобой лирические фантазии были грубо прерваны на самом захватывающем месте, вот я и решил заехать к тебе, чтобы, так сказать, завершить…

— Но уже поздно, — неуверенно возразила Софи. — Может быть, мы встретимся завтра?

— Нет, сейчас! Спускайся вниз, а я пойду к машине и буду там тебя ждать.

Мэр решительным шагом направился к «вольво», давая понять, что никакие отказы не принимаются, хотя в глубине души он не был уверен, что Софи внемлет его страстным призывам. А вдруг она решила порвать их отношения? Жизнь так непредсказуема, и за тот час, что он провел в кабинете Уэса, многое могло произойти.

Фин прислонился спиной к дверце и приготовился ждать. Через несколько минут послышались легкие шаги, из темноты появилась Софи в сопровождении полусонной Ласси.

— А вот и я! — объявила Софи, села на капот, а собака плюхнулась на землю и мгновенно уснула. — Ну, продолжим наши фантазии? Помнится, ты говорил, что мечтаешь овладеть мной в салоне машины или прямо на капоте. — В ее глазах заблестели лукавые искорки. — Джули Энн готова, коварный медведь-соблазнитель!

— Прекрасная женщина лежит на капоте «вольво» — что-то в этом есть… Кажется, подобную сцену я видел в каком-то фильме.

— Вспомни, в каком именно, — попросила Софи, обвивая руками шею мэра и прижимаясь к нему горячим упругим телом.

— А может быть, все-таки устроимся в салоне на заднем сиденье? Если твой братец застукает нас за этим занятием, он меня прибьет. Насмерть.

— Нет, только здесь, на капоте, — томно прошептала Софи. — Надо, чтобы наши фантазии воплотились наконец в реальность. Нас никто не увидит, только я и ты, свирепый, коварный медведь…

Она откинула назад голову, закрыла глаза и тихо застонала…

Через три часа Фин Такер крепко спал, раскинувшись на двуспальной кровати, а Софи лежала с краю, пытаясь устроиться поудобнее, потому что пружины старой кровати даже через матрас впивались ей в бока и в спину. Наконец она, стараясь не разбудить Фина, осторожно придвинулась к нему.

Фин, едва открыв глаза, мгновенно возжелал ее… Пружины жалобно постанывали, но поскольку теперь Софи лежала на середине кровати, они хоть не впивались ей в спину. Фин, ритмично двигаясь, хрипло и часто дышал, и когда он несколько раз конвульсивно содрогнулся, неожиданно в темноте раздался какой-то странный сухой хлопок. Софи, не успев ничего понять, зажмурилась, а Фин, мгновенно сообразив, что это за звук, схватил ее в охапку, дернул на себя, и они упали на пол.

— Фин, что это? — Испуганная Софи попыталась приподняться, но он резким движением пригнул ее голову и прошептал:

— Лежи тихо!

Дверь спальни приоткрылась, и раздался взволнованный голос Дэви:

— Софи, с тобой все в порядке?

— Дэви, держись подальше от окна! — посоветовал Фин, шаря в темноте по полу. — Черт, куда же они подевались?.. Ах вот, нашлись. — Лежа на полу, он надел трусы и объяснил: — Похоже, кто-то стрелял…

— Мне тоже так показалось, — мрачно согласился Дэви и, оглядываясь по сторонам, вошел в спальню. — Софи, с тобой точно все в порядке? — снова спросил он.

— Да, не волнуйся!

Фин отыскал на полу брюки, надел их и поднялся.

— Софи, осторожно вставай и пробирайся в холл, — строго сказал он. — Подальше от этой спальни.

Софи, пригнув голову, прокралась к двери, выбежала в холл и несколько мгновений стояла там неподвижно, стараясь унять сердцебиение. Потом заглянула в спальню: Дэви и Фин молча рассматривали стены.

— Значит, кто-то стрелял в нас? — робко подала голос Софи из-за приоткрытой двери.

— Не в нас, а в тебя, — ответил Фин, подходя к распахнутому окну и оглядывая его.

— Именно в меня? — холодея от страха, прошептала Софи.

— Вспомни, как ты ходила к реке и что с тобой произошло… Тебя пытались убить, Софи. Именно тебя, потому что единственный человек, который хотел бы от меня избавиться, это твой брат… — Мэр с усмешкой взглянул на Дэви.

— Нет, Гарвард, я давно уже отказался от мысли расправиться с тобой, так что я вне подозрений! Так с какой же стороны все-таки прозвучал выстрел?

— Знаешь, я до сих пор не уверен, что мы слышали выстрел, поскольку мои мысли, как ты понимаешь, были заняты другим, но… мне показалось, что звук прогремел здесь, в комнате!

— Нет, не может быть! Наверняка стреляли со двора, через окно.

— А если это пружины кровати так громко заскрипели? — высказала из-за двери предположение перепуганная Софи. — Или где-то поблизости проехала машина, и мы услышали звук выхлопной трубы.

— Нет! — хором возразили Фин и Дэви. — Это был выстрел!

Софи села на пол и стала молча наблюдать за Фином и Дэви, внимательно осматривающими спальню. Неожиданно ее взгляд упал на стену, и она вскрикнула:

— Вон, вон дырка от пули! Почти у пола!

Мужчины метнулись к тому месту, на которое указывала Софи, и присели на корточки. Фин протянул руку к стоящему около кровати туалетному столику, вынул из ящичка карандаш и вставил его в отверстие в стене. Карандаш вошел довольно глубоко и торчал параллельно полу, указывая на кровать.

Внезапно Софи осенило: она бросилась к кровати и, вглядываясь в ее боковую часть, стала ощупывать ее.

— Вот! Здесь тоже дыра! — воскликнула она.

Они осмотрели маленькое круглое отверстие, а потом сдернули с кровати одеяло, подняли матрас, и там на старых пружинах, почти посередине лежал небольшой пистолет.

— Господи… — не веря своим глазам, ошарашенно пробормотал Фин. — Мы же… мы же лежали на нем.

— Кто-то хотел превратить мою кровать в опасную ловушку? — прошептала Софи.

— Кто-то хотел спрятать пистолет под твоим матрасом, — угрюмо изрек Дэви. — А когда вы с Гарвардом начали очень уж резво развлекаться, пистолет выстрелил! Софи, тебя хотели подставить, понимаешь? Свалить вину за смерть Зейна на тебя!

— Но подбрасывать оружие в мою постель глупо, — неуверенно возразила она. — Кому бы пришло в голову искать его там?

— И тем не менее, — пробурчал Дэви. — Пистолет не только найден, он даже выстрелил… Гарвард, каковы наши дальнейшие действия?

— Надо сообщить Уэсу о происшедшем, — ответил Фин. — И никому не говорить о нашей находке.

— Неужели тот, кто все это подстроил, рассчитывал, что подозрение в убийстве Зейна падет на меня? — Ничего не понимая, Софи покачала головой.

— Нельзя со всей определенностью утверждать, на что именно рассчитывал преступник, но ясно одно: он хотел, чтобы пистолет обнаружили в твоей кровати, — ответил Дэви.

— Кто же ненавидит меня такой лютой ненавистью? — ужаснулась Софи, эта мысль пронзила ее как молния.

— Возможно, тебя просто хотят убрать с дороги. Кому-то ты сильно мешаешь… — сказал Фин.

«Не исключено, что твоей дорогой мамочке», — со злостью подумала Софи. Неужели миссис Такер хочет от нее избавиться? Это объяснение казалось вполне правдоподобным, за исключением одного: представить, как холеная пожилая Лиз Такер тайком пробирается на ферму Уиппл, крадется на второй этаж в спальню и засовывает пистолет под матрас, Софи не могла. Не хватало воображения.

— А как преступник мог незаметно проникнуть в дом? — спросила она. — Ведь это не так просто.

— Но проник же! — возразил Фин. — Кстати, не так уж и сложно, как тебе кажется. На ферме всегда толпятся люди, все ходят туда-сюда, поднимаются на второй этаж, в ванную комнату. — Он сделал паузу. — Софи, иди ложись сегодня спать в комнате Эми. А мне надо позвонить Уэсу.

— Что с тобой случилось? — критически оглядев сына, спросила Лиз, когда утром Фин спустился к завтраку.

В эту тревожную ночь он спал не более трех часов, его лицо было бледным, осунувшимся, под глазами залегли черные тени.

— О чем ты? — сделав удивленный вид, произнес мэр. — Ах, о синяке… — Он покосился на Дилли. — Это я ударился о дверной косяк.

— Да, о дверной косяк, — поджав губы, усмехнулась Лиз. — Косяком ты называешь кулак бывшего психиатра Софи?

— Меня всегда поражала твоя осведомленность во всех вопросах, — сказал Фин, садясь за стол.

— А кто такой психиатр? — спросила Дилли.

— Врач, с которым советуются люди, — уклончиво ответил Фин.

— А Софи с ним советуется?

— Нет, он же бывший, как заметила твоя бабушка.

— Дилли… ты знакома с мисс Демпси? — изумленно прошептала Лиз и нахмурилась.

— Да, конечно, знакома… — начала Дилли, но, заметив, как изменился в лице отец, запнулась и испуганно пробормотала: — То есть нет… немного.

— Ты водил ребенка знакомиться со своей… подругой? — едва не задохнувшись от возмущения, вскричала Лиз.

— Нет, моя дочь сама изъявила желание познакомиться с Софи. А надоумила ее, кстати, Джейми Баркли. Я всегда говорил тебе, что эта новая подруга оказывает на Дилли дурное влияние, но ты же меня не слушаешь, — не без злорадства ответил Фин.

— Мама Джейми сказала, что Софи — подруга моего папы, и я решила познакомиться с ней, — объяснила Дилли. — Я пришла и спросила у Софи, так ли это, но она ответила, что нет, она не подруга папы.

— Значит, ты ходила на ферму… — качая головой, медленно промолвила Лиз и вдруг испуганно воскликнула: — Ты ходила туда одна? Без взрослых?

— Да, пока бабушка Джун спала, — простодушно призналась Дилли, но спохватилась и добавила: — Я ведь уже взрослая. Я так делала не раз.

— Что?

— Ну, положим, на ферме ты была всего два раза, — пришел на выручку отец и, покосившись на дочь, едва слышно произнес: — По крайней мере насколько мне известно.

— Дилли, никогда больше не ходи туда! — патетически воскликнула Лиз. — Никогда! Ты слышишь?

— Но почему? Я не понимаю… — Дилли обиженно поджала губы, готовая расплакаться, на потом, передумав, горячо заговорила: — Софи — мой друг, она хорошо ко мне относится. Я ходила к ней в воскресенье и в среду, она ждала меня, радовалась моему приходу, мы разговаривали, пели. Я играла с собакой!

— Господи, какая ты еще наивная! — всплеснула руками Лиз. — Ты ничего не понимаешь в жизни! Больше никогда туда не ходи.

Дилли со слезами на глазах прошептала:

— Я хотела бы попрощаться, ведь они скоро уезжают.

— Ладно, мы вместе зайдем к ним завтра, когда я заберу тебя от бабушки Джун, — сказал Фин, избегая встречаться взглядом с матерью.

— Фин, ты не должен этого делать! — возмущенно бросила Лиз. — Не ходите туда!

— Почему ты вмешиваешься, когда я разговариваю с дочерью? — теряя терпение, раздраженно спросил мэр. — Дилли хочет попрощаться со своими друзьями, что в этом плохого? Она воспитанная девочка. Не ты ли ее всегда учила вежливости?

Не найдя подходящего аргумента, Лиз лишь презрительно поджала губы.

— Спасибо, папа, — тихо промолвила Дилли и высоко подняла голову, едва сдерживая слезы.

Ведь Такеры не только вежливые люди, но и никогда не плачут.

Наряженную тишину нарушил телефонный звонок, и Лиз направилась к телефону. Дилли, улучив момент, сказала отцу:

— Помнишь, ты говорил, что мы будем по понедельникам ночевать в книжном магазине? И чтобы я тебя больше ни о чем не просила?

— Помню.

— Но у меня есть еще одна важная просьба… Я очень хочу, чтобы вы с Софи пришли на нашу игру в софтбол. Сегодня очень ответственный матч, и мне нужна ваша поддержка. А что касается книжного магазина, то можно в этот понедельник там не ночевать. Только, пожалуйста, придите с Софи поболеть за меня и мою команду!

Вернулась Лиз, села за стол и торжественно сообщила:

— Звонила Вирджиния Гарви.

— Мы счастливы! — усмехнулся Фин, намазывая маслом свежую булочку и передавая ее Дилли.

— Стивен обеспокоен твоими отношениями с этими киношными девицами, — продолжала Лиз. — Он говорит, вы что-то там замышляете.

— Стивен надеется на то, что мы что-то замышляем! — поправил ее сын.

— Фин, держись от них подальше! Сколько раз тебе можно говорить!

— Значит, так… — Он поднялся из-за стола. — Если ты не перестанешь меня учить и изводить советами, мы с Дилли переедем в книжный магазин. Навсегда. Понятно?

— Фин…

— А ты оставайся и живи здесь одна.

Лиз встала и молча удалилась.

— Папа, а мы правда переедем жить в книжный магазин? — с надеждой спросила Дилли.

— Ну… не знаю. Вряд ли. Обычно бабушка чувствует, когда ей пора остановиться. Думаю, и на сей раз она поняла, что это не пустые угрозы.

— Так вы с Софи придете за меня поболеть?

— Надо позвонить ей и пригласить на игру.

— А как ты думаешь, она согласится?

— Надеюсь, но обещать не могу.

Глава 13

Матч должен был состояться на одной из спортивных площадок живописного городского парка. На четырех трибунах, построенных в форме ромба, уже собрались болельщики. Их было так много, что казалось, весь Темптэйшен пришел посмотреть игру и поболеть за команды Мамы, папы, бабушки, дедушки, дальние родственники, друзья… Все они были нарядно одеты, на лицах написано ожидание праздника и чудес. Софи это почему-то напомнило ежегодные рождественские торжества, вот только не хватало жареных индеек и нещадно палило солнце.

— Господи, какая жара, — вздохнув, сказала она. — Ну что за погода? Бедные дети!

— Ничего! — бодро отозвался Фин. — В нашем городке все очень любят спорт, и никакая жара никого не остановит.

Дилли взяла Софи за руку и попросила:

— Пожелайте мне удачи, пожалуйста!

Дочь мэра в красно-белой спортивной форме, в надвинутой на лоб софтбольной кепке была сосредоточена и готова к бою. Софи улыбнулась, прижала ее к себе и ласково произнесла:

— Желаю тебе удачи, Дилли! Ни пуха ни пера!

Фин наклонился, поцеловал дочь, а потом она подставила щеку для поцелуя Софи. Та прикоснулась губами к нежной, шелковистой коже, погладила Дилли по голове, а девочка обвила ее шею руками, прижалась к ней и прошептала:

— Спасибо, что пришли посмотреть на игру и поболеть за меня.

— Я рада, что ты меня пригласила, — тихо ответила Софи. — Удачи тебе.

Софи, проводив ее взглядом, снова принялась рассматривать пришедших на матч. Большинство радостно улыбалось, на лицах некоторых было написано нетерпеливое ожидание, но одно лицо поразило ее. Лицо Вирджинии Гарви. Хмурое, напряженное, даже враждебное…

— А что здесь делает Вирджиния?

— У нее играет племянница в другой команде, — объяснил Фин, взял Софи за руку и повел к трибунам.

Проходя мимо Вирджинии, они вежливо поздоровались, но та почему-то вспыхнула, лицо ее выражало полную растерянность.

«Представляю, как она взахлеб будет рассказывать Лиз Такер о нас с Фином», — подумала Софи и, заставляя себя забыть о противной Вирджинии, сказала:

— Как все красиво и празднично!

— Да, спортивные состязания в нашем городке — всегда праздник. А уж после очередного матча весь Темптэйшен еще долго обсуждает его, делится впечатлениями, спорит. Наши горожане живут спортом. Пойдем сядем вон там, наверху? — предложил он. — Оттуда лучше наблюдать за игрой.

Они сели на скамью, и Софи сразу же начала вытирать со лба мгновенно выступивший пот. Здесь, на верхних трибунах, было очень жарко, солнечные лучи буквально пронзали их, но Фин не обращал на жару никакого внимания. Игра началась, и все его внимание было сосредоточено на поле и на худенькой стройной фигурке дочери.

— Давай, Дилли, давай, — приговаривал он, следя за дочерью. — Давай, не упускай возможность! Так… неплохо, неплохо…

— Дилли, следи за мячом! — словно услышав слова Фина, крикнула тренер команды. — Следи!

— Ты, оказывается, из разряда спортивных родителей, — заметила Софи, наблюдая за мэром. — Такие сами без спорта жизни не мыслят и детей к нему приучают.

— Да, и к тому же мы — Такеры, а Такеры не привыкли проигрывать никому! — с гордостью отозвался Фин. — Да и вообще: стремиться быть первыми и побеждать — в характере американцев.

Софи тоже сосредоточилась на игре, стала по привычке теребить пальцы, которые раньше украшали серебряные колечки, и Фин, заметив это, взял ее руку в свою и положил себе на колено. Софи обвела взглядом присутствующих, которые время от времени посматривали на них и перешептывались. Конечно, присутствие на матче мэра с молодой женщиной, чья рука откровенно покоилась у него на колене, добавляло софтболу особую пикантность. К тому же, как думала Софи, горожанам хотелось смены впечатлений: всем уже порядком надоело обсуждать убийство телеведущего Зейна Блэка и премьеру видеофильма, которая еще не состоялась. А тут такое любопытное и дающее пищу для размышлений зрелище!

— Ну… так нельзя подавать мяч, — вдруг зашептал Фин. — Разве так бросают? Думать же надо!

— О ком ты? — спросила Софи. — И почему шепотом?

— Да я вон о той девочке. А шепотом потому, что на два ряда ниже от нас сидит ее мать. — И Фин незаметно указал на женщину в голубых шортах. — Председатель учительско-родительского комитета, — пояснил он. — В общем, важная шишка, с ней стараются не связываться.

— Бриттни, давай! — выкрикивала женщина, подбадривая свою дочь. — Сконцентрируйся!

Девочка испуганно, как показалось Софи, покосилась на мать, зажмурилась, с неожиданной силой швырнула мяч и… попала в Дилли.

— О Господи! — хором воскликнули Фин и Софи. — Прямо в висок!

Дилли схватилась за голову, к ней подбежала тренер и стала что-то говорить. Через минуту Дилли, держась за голову, поднялась на трибуну, где сидели Фин и Софи, и, всхлипывая, объявила:

— Тренер велела мне минуту-другую посидеть и отдохнуть.

— Она сильно тебя ударила? — тревожно вглядываясь в лицо дочери, спросил Фин. — Болит голова? — Он поднес к глазам Дилли руку и спросил: — Сколько пальцев?

— Два, — ответила Дилли и попыталась улыбнуться. — Не волнуйся, папа, со мной все в порядке. Я сейчас снова спущусь на поле.

— Нет, Дилли, тебе надо посидеть! — запротестовала Софи, беря девочку за руку. — Иди сюда, ко мне. — Она притянула Дилли к себе, та села рядом и положила голову на плечо Софи. — Нужно приложить лед к больному месту, — сказала Софи, обращаясь к Фину. — Иначе будет большой синяк. Иди достань лед, а если льда не будет, то возьми стакан холодной кока-колы.

— Ничего страшного, сейчас все пройдет, и Дилли продолжит игру! — попытался возразить мэр, но Софи так строго взглянула, что он мгновенно поднялся и покинул трибуну.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — ласково улыбаясь, спросила Софи. — Теперь ты совсем папина дочка. И у него синяк, и у тебя.

— И у вас тоже, — улыбаясь, произнесла Дилли. — В общем, вся семья в синяках. Здорово, правда?

У Софи часто забилось сердце, она еще крепче прижала дочь Фина к себе, нежно прикоснулась губами к ее щеке и вдруг подумала: «А ведь именно о такой семье я всегда мечтала…»

На трибуну вернулся Фин, держа в руках пластиковый пакетик со льдом, сел рядом с дочерью, приложил лед к ее виску и сказал:

— Надо подержать несколько минут, и все пройдет. А потом ты продолжишь игру.

— Нет, Дилли должна остаться здесь! — возразила Софи. — А если эта глупая Бриттни снова попадет ей мячом в голову, что тогда?

— Тише, Софи, прошу тебя! — Фин покосился на мать Бриттни. — Дилли у нас боец, у нее твердый характер и сильная воля. Правда, Дилли?

— Конечно. Все Такеры — смелые, мужественные люди. Мы никогда не сдаемся и не пасуем перед трудностями.

— А я из семьи Демпси, — сказала Софи. — Все Демпси — умные, рассудительные люди, и в данной ситуации они никогда бы не вышли снова на поле, пока тренер не объяснит игрокам, как надо себя вести и подавать мячи.

— Вас что-то не устраивает? — надменно произнесла мать Бриттни, оборачиваясь к Софи.

— Нет, Кэтрин, все в порядке! — улыбнулся Фин. — Извините.

— Нет, не все в порядке! — громко произнесла Софи, игнорируя многозначительный взгляд мэра.

Мать Бриттни наградила Софи уничтожающим взглядом и демонстративно пересела подальше, к самому полю.

— Софи… — укоризненно произнес Фин. — Тебе не следовало бы…

— Я понимаю, во время игры всякое может случиться, но надо же быть внимательной и думать, что ты делаешь! — возмутилась Софи, посматривая на Бриттни, с которой разговаривала тренер. Судя по ее лицу, тренер делала ей выговор. Через несколько минут в роли подающего выступала другая девочка.

— По-моему, Дилли уже отдохнула и может возвращаться на поле, — произнес Фин, глядя на дочь, сидящую в объятиях Софи. — Такеры — выносливые и сильные люди.

— Я хотела бы быть Демпси, — неожиданно заявила Дилли, прижимаясь к Софи.

— Нет, дорогая, ты — Такер и оставайся ею, — улыбаясь, сказала Софи. — Ну, отдохнула? Тогда иди.

Она разжала объятия, и Дилли, помахав ей и отцу рукой, побежала вниз.

— Мне кажется, ты далека от спорта, — заметил Фин, когда дочь была уже на поле. — Во время игры всякое случается, и все воспринимают это как должное.

— Может быть, я и далека от спорта, но Эми и Дэви много занимались различными его видами, и уверяю тебя: если бы кому-нибудь из них заехали мячом по голове, мы бы разобрались с обидчиком!

— Софи, спорт — не военное сражение, — возразил мэр.

— Тогда почему у твоей дочери синяк на виске? — Ее взгляд снова машинально заскользил по трибунам и вдруг наткнулся на мать Бриттни, разговаривающую с Лиз Такер. От неожиданности Софи вздрогнула и прошептала: — Фин, оказывается, твоя мать здесь…

— Я знаю, — спокойно отозвался он, внимательно следя за действиями Дилли.

— Но она видела нас, у тебя будут неприятности!

— Они у меня начались с того дня, как ты появилась в Темптэйшене, — пошутил Фин. — Так что я давно готов ко всему. И скажу тебе откровенно, Софи, ты стоишь того, чтобы ради тебя терпеть любые неприятности.

— Спасибо за комплимент. Мне приятно это слышать.

— А мне очень нравится, что ты заботишься о моей дочери!

— Твоя Дилли — чудесная девочка, и я рада, что мы с ней подружились.

— Вот только… держись подальше от моей матери, — посоветовал Фин. — Если бы ты знала, как я мечтаю снова обнять тебя! Сегодня вечером…

— Прошу тебя, тише! — испуганно произнесла Софи и стала нервно оглядываться по сторонам.

Но внимание болельщиков было полностью сосредоточено на игре, и никто, к счастью, не слышал слов мэра.

— Твое присутствие просто сводит меня с ума, — продолжал Фин, понизив голос. — Скорее бы наступил вечер…

Софи с усмешкой оглядела свою влажную от пота, прилипшую к телу блузку и покачала головой:

— Даже в такую жару и в таком виде я вызываю в тебе желание?

— В любом виде, в любую погоду! — И Фин стал наблюдать за дочерью, с лица которой теперь не сходила улыбка. — Давай, Дилли, давай… — бормотал он. — Сделай подачу!

А Софи снова покосилась на мать Бриттни, которая продолжала разговаривать с миссис Такер. Мать Фина, почувствовав на себе чей-то взгляд, слегка повернула голову и заметила Софи. Лицо Лиз исказилось от гнева, а в глазах вспыхнули такая ненависть и столь откровенное презрение, что Софи вздрогнула.

«Держись от Лиз подальше… — прозвучал у нее в ушах голос Фина. — Подальше…»

После окончания матча он отвез Софи домой и предложил:

— Сегодня я должен работать до пяти часов вечера, в семь ко мне зайдет Уэс. Может, встретимся вечером на ферме?

— А с пяти до семи ты чем будешь заниматься? — лукаво улыбаясь, поинтересовалась Софи.

— В общем, ничем. А что, если отменить встречу с Уэсом? Или быстро сыграть с ним партию в бильярд, а потом, когда он уйдет…

Фин обнял Софи, притянул ее к себе и поцеловал в губы. Она попыталась отстраниться, но Фин крепко держал ее и не отпускал от себя.

— Папа, если ты хочешь целоваться с Софи, то я могу отвернуться и смотреть в заднее стекло, — невозмутимо произнесла Дилли. — Ну так что, отворачиваться?

— Нет, дорогая, не надо! — попыталась возразить Софи, но Фин со смехом ответил:

— Давай, дочка, отворачивайся! За окном происходит так много интересного!

Дилли отвернулась, а Фин снова стал целовать Софи в губы, и на сей раз она уже не пыталась отстраниться и обвила руками его шею.

— Итак, я жду тебя к пяти, — прошептал Фин, когда испытывать терпение деликатной дочери стало уже неприлично.

— Я обязательно приду, — ответила Софи, выходя из машины и помахав Дилли на прощание. — В пять вечера!

В половине пятого Софи, не выдержав больше долгого ожидания, надела ярко-розовое платье, привела себя в порядок и отправилась в книжный магазин. Фин со скучающим видом стоял за прилавком, но увидев ее, просиял и пошел навстречу.

— Я могу закрыть магазин и пораньше, — сказал он, целуя ее. — Пойдем скорее, я сгораю от желания.

— Но я могла бы подождать до пяти! — лукаво улыбаясь, произнесла она.

— А я не могу!

Они вошли в спальню, и Фин, к удивлению Софи, не увлек ее тотчас на постель, а достал из холодильника бутылку вина и разлил его по бокалам.

— Это хорошее вино. Намного лучше того, которым ты меня угощала в самом начале нашего знакомства.

Она села на кровать, Фин подложил ей под спину подушку, включил стереосистему, и в спальне зазвучала столь любимая ею песня Дасти Спрингфилда «Я хочу быть только с тобой».

Откинувшись на подушку, Софи некоторое время молча слушала нежную мелодию, а потом, сделав несколько глотков холодного вина, которое и в самом деле оказалось очень вкусным, шутливо спросила:

— Как это все понимать, уважаемый мэр? Интимная обстановка, вино, музыка! Вы решили меня соблазнить?

— Похоже на то. — Фин, потягивая вино, сел рядом.

— Но насколько я помню, когда мы с тобой познакомились, ты не был в восторге от Дасти Спрингфилда?

— С некоторых пор Дасти мне начал нравиться. И он, и… ты, Софи. — Фин сделал паузу и неожиданно продолжил: — Знаешь, в последнее время я часто думаю о том, что если бы мой отец был жив, ты бы ему тоже очень понравилась. Он полюбил бы тебя, Софи!

Допив вино, он отставил бокал и обнял Софи. Но не страстно и настойчиво, как обычно, а нежно, ласково, даже бережно… Когда оба достигли вершины блаженства, Фин в изнеможении откинулся на подушки, а Софи уткнулась лицом в его плечо и некоторое время лежала молча, желая продлить восхитительные моменты их близости. Рядом с Фином она ощущала себя надежно, в полной безопасности, и в душе ее царили покой и умиротворение. Вот так бы всю жизнь находиться около него, разговаривать с ним, смеяться, засыпать и просыпаться в его жарких объятиях!

Поддавшись внезапному порыву, Софи воскликнула:

— Я тебя люблю!

И сразу почувствовала, как он напрягся, но… не от мгновенно возникшего желания, а от неожиданности и растерянности. Повисла долгая пауза, потом Фин мягко высвободился из ее объятий, смущенно улыбнулся и, отведя взгляд, пробормотал:

— Мне приятно это слышать. Спасибо.

— Спасибо? — недоуменно повторила она, чувствуя, как ее захлестывают разочарование и раздражение. — Ты меня благодаришь? И только?

— Ну… видишь ли, мы с тобой знакомы всего три недели, — словно оправдывался Фин. — Мне кажется, ты сделала это признание сгоряча, под влиянием минуты.

— Возможно, ты прав, — сухо отозвалась она. — Да, я ляпнула не подумав.

— Понимаешь, Софи, — осторожно начал Фин, — ты мне очень нравишься, но пока я не готов… — Он оборвал себя на полуслове, встал и добавил: — Скоро придет Уэс, надо одеваться.

Фин взял свои вещи и направился в ванную комнату, а Софи крикнула ему вслед:

— Конечно, я сморозила глупость! Забудь о ней!

Фин, ничего не ответив, скрылся за дверью, и она глубоко вздохнула, стараясь унять раздражение и успокоиться, но… Почему-то захотелось схватить будильник и с силой швырнуть его о стену, чтобы он с треском и звоном разбился на мелкие осколки!

Софи села в кровати и закрыла глаза. Она поступила глупо, признавшись Фину в любви. Как он изволил выразиться, «под влиянием минуты»… Но ей почему-то всегда казалось, что после пылких объятий слова любви звучат вполне естественно! Очевидно, она ошибалась… Нет, она действительно любит его и не считает нужным скрывать свои чувства! А любит ли ее Фин? Тоже любит, вне всякого сомнения. Но почему в таком случае он не сделал ответное признание?

Софи вскочила с кровати, порывисто оделась и стала нервно ходить по комнате. Может быть, ей следовало настоять на продолжении разговора и добиться от Фина ответных слов любви? Нет, навязываться — не в ее привычках! Демпси никогда никому не набивались, не шли напролом к достижению своих целей, всегда выбирали обходные пути. Надо следовать семейным традициям! Лукавство, притворство, обман… И следует помнить: у каждого человека есть слабые струны.

Софи остановилась. Есть ли у Фина Такера слабые струны, на которых можно сыграть? Есть! Ему очень нравится заниматься любовью, он обожает носить дорогие изысканные рубашки известных фирм и… Фин — страстный поклонник бильярда.

Ну конечно, бильярд — именно то, что ей сейчас необходимо!

На губах Софи заиграла торжествующая улыбка. «Все будет так, как я хочу! И вам, мистер Такер, никуда от меня не деться!»

Она подошла к двери ванной комнаты, несколько минут слушала, как шумит вода в душе, а потом, расправив плечи и высоко подняв голову, направилась на первый этаж, туда, где находился старинный бильярдный стол.

Выйдя из ванной комнаты и увидев, что Софи в спальне нет, Фин облегченно вздохнул, но тотчас же его охватило чувство вины. Он распахнул дверь и хотел уже спуститься вниз, как вдруг услышал характерный звук разбиваемых кием бильярдных шаров и от удивления замер на пороге. Софи играет в бильярд? Любопытно… Но еще любопытнее, как она его сейчас встретит. Станет ли настаивать на продолжении разговора и добиваться признания в любви? Однако он не готов пока к серьезным беседам. Признаться женщине в любви после трех недель знакомства? Немыслимо. Возможно, если их отношения продолжатся, через год-другой Фин объяснится с Софи, и после этого они начнут подумывать о создании семьи. К тому времени Дилли подрастет, не будет нуждаться в его постоянной опеке, да и Лиз постепенно привыкнет к Софи, перестанет видеть в ней врага и охотницу за чужим состоянием, а пока… О Господи, ну почему все женщины склонны торопить события?

Софи стояла, наклонившись над бильярдным столом, розовое платье соблазнительно облегало ее стройную фигуру, открывая длинные, безупречной формы ноги. Она негромко напевала «Немного твоей любви», и Фин, услышав уже полюбившуюся ему мелодию, мгновенно вспомнил об их с Софи близости, о сладостных минутах в ее объятиях, и к нему вновь вернулось хорошее настроение.

Похоже, она не собирается настаивать на выяснении отношений и ему ничто не грозит! Но почему в руках у Софи бильярдный кий? Она хочет научиться играть?

— Сыграем? — словно угадав его мысли, спросила Софи. — В «девятку»?

— Ты знаешь, что такое «девятка»? — удивился Фин. — И умеешь играть?

— Ну, положим, что такое «девятка», известно всем, а играть я немного умею, — лукаво улыбнулась Софи. — Хотя, конечно, до твоего уровня мне далеко. Начнем?

— Начнем. Если хочешь, могу немного подучить тебя, — снисходительно произнес мэр.

— Дэви очень хвалил тебя. Говорил, ты великолепно играешь, — продолжала Софи, склоняясь над столом. — А я игрок никудышный, так что не суди меня строго.

— Ладно, я буду играть вполсилы, не беспокойся!

Разумеется, он не испытывал особого желания играть с женщиной: скучно и неинтересно, но если Софи так уж хочется…

— Какой замечательный стол! — воскликнула Софи, гладя ладонью борта из розового дерева. — Впрочем, все, что с тобой связано и принадлежит тебе, прекрасно!

Фин вновь забеспокоился, опасаясь, как бы ее последняя фраза не стала прелюдией к выяснению отношений, но Софи прицелилась, ударила по шару, и он успокоился. Однако отличный удар для новичка… Точный, в меру сильный, хорошо рассчитанный.

— Теперь твоя очередь, — сказала она, подходя к Фину. — Давай, покажи высший класс!

Близость Софи, ее упругое тело, обтянутое ярко-розовым платьем, полные полураскрытые губы отвлекали от игры, мешали сосредоточиться. И удар получился неплохой, но далеко не мастерский.

— Софи, твое присутствие меня отвлекает, — смущенно признался Фин.

— А ты забудь, что я рядом! — посоветовала она, натирая мелом кий и готовясь к очередному удару.

Когда следующий шар был загнан в лузу и настала очередь мэра склониться над бильярдным столом, Софи неожиданно сказала:

— Фин, я никогда не рассказывала тебе о своей семье, но, похоже, настало время раскрыть перед тобой карты: я родилась и выросла в очень неблагополучной семье. В криминальной.

— Бывает, — неопределенно отозвался он. — Может, не надо подробностей?

— Нет, я хочу, чтобы ты знал! Итак, мой отец сейчас скрывается от полиции, разыскивающей его за мошенничество.

Она взглянула на Фина, ожидая его реакции, но мэра, казалось, больше интересует игра, а не история об отце-уголовнике.

— Продолжай, — произнес Фин, натирая мелом кий.

— Ладно, теперь на очереди мой любимый брат Дэви. Знаешь, чем он зарабатывает на жизнь? Обманным путем выманивает крупные суммы денег у богатых людей. Правда, отнимает он лишь у тех, кто, по его сведениям, нажил деньги незаконным путем. Они, разумеется, не торопятся заявлять в полицию, но, как ты понимаешь, только и ждут удобного случая поквитаться с Дэви. Да… у моего брата много врагов!

— Просто удивительно, почему все так его невзлюбили, — саркастически усмехнулся мэр, с интересом наблюдая за игрой Софи. — Такой милый парень этот твой Дэви!

— Теперь что касается Эми. В ранней юности у нее тоже были проблемы с полицией, но в последние годы она, слава Богу, образумилась. Только я не уверена, надолго ли. В общем, Эми — хорошая, и я ее очень люблю.

— Да, ее нельзя не любить. Ну а ты сама, Софи?

— Я? Я единственная из всей семьи, никогда не имевшая неприятностей с полицией, — ответила она и сделала такой красивый удар, что Фин на секунду зажмурился.

— Слушай, а ты блестяще играешь! Кто бы мог подумать… — И, окинув быстрым взглядом бильярдный стол, с тревогой подумал: «Господи, да она же обыгрывает меня…»

— Да, я всегда жила честно, — продолжала Софи, делая вид, что не замечает его изумления. — Но наверное, от судьбы не уйдешь, и если мне предначертано пойти по кривой дорожке, то рано или поздно это произойдет. Ну как тебе понравился рассказ о моей семье? Похоже, он не произвел на тебя сильного впечатления.

— О твоей семье мне было известно кое-что и раньше, — признался Фин. — Зейн Блэк просветил. Но ушел разочарованным. Расстроился, что сведения, которыми он поделился со мной, меня не шокировали.

— Значит, нам с Зейном обоим не повезло, — сказала Софи и, подойдя к мэру вплотную, объявила: — Но у меня припасена для тебя еще одна, надеюсь, интригующая подробность: я редко надеваю нижнее белье. Вот и сейчас мои кружевные трусики… — Она сделала паузу, а затем жестом фокусника достала тонкую белую полоску из заднего кармана брюк Фина.

— Я потрясен! — воскликнул он. — Это самый сильный эпизод в твоем рассказе.

Игра закончилась, Софи победила и очень радовалась этому, а проигравший Фин испытывал смешанные чувства: восторг от великолепной игры Софи, которая почему-то так долго скрывала свое мастерство, необычное волнение от ее присутствия рядом, досаду на самого себя за излишнюю и оттого нелепую самоуверенность…

— Ты победила, Софи, — сказал он, обнимая ее за талию.

Упругое горячее тело Софи стало податливым, голова у Фина закружилась. «А не заняться ли нам любовью на бильярдном столе?» — пронеслось в его воспаленном от желания мозгу.

Никогда в жизни Фину Такеру даже в голову не приходило овладеть женщиной на старинном бильярдном столе, и если бы кто-нибудь сделал ему подобное предложение, он расценил бы это как кощунство, но сейчас… Обнимая Софи и крепко прижимая ее к себе, Фин думал о том, что категоричность в суждениях — не лучшая его черта, а уж в такой момент и подавно. Да, бильярдный стол, которым так гордился мэр, безусловно, семейная реликвия. И прадедушка Фина строго осудил бы правнука за дерзость и пренебрежение фамильными ценностями… А может быть, и не осудил бы, а отнесся с пониманием?

— Привет! Вот и я! Не помешал? — Уэс недоуменно покосился на кружевные трусики, которые Софи все еще держала в руках.

— Нет, мы как раз закончили игру, — с улыбкой сообщила она. — И я сейчас ухожу.

— Как? — растерянно произнес Фин, и его лицо вытянулось. — Софи, подожди…

— Уэс, будьте добры, отвернитесь, — попросила она, не реагируя на реплику мэра. — Мне надо одеться.

Начальник полиции снова покосился на интимный предмет одежды, пожал плечами и отвернулся. Софи надела трусики, одернула платье и, обращаясь к Фину, произнесла:

— Ну, мне пора. До свидания.

— Нет, Софи, подожди, давай поднимемся в спальню, — забормотал он. — Ты не можешь просто так… Мы… не договорили. Пойдем наверх, прошу тебя.

— Фин, мне действительно пора, — повторила Софи и, покачивая бедрами, направилась к выходу, но в дверях обернулась. — Знаешь, я бы осталась, но, боюсь, эмоции снова захлестнут меня, я начну молоть ерунду, делать любовные признания. Так что мне лучше уйти. Счастливо оставаться! — И, помахав рукой, она скрылась за дверью.

— Похоже, я все-таки явился не вовремя, — покачав головой, произнес Уэс. — Но ты бы хоть сказал.

— Кто бы мог подумать, что из-за этой женщины я потеряю голову! — воскликнул Фин, глядя через витрину на удаляющийся силуэт. — Уэс, она просто сводит меня с ума.

— По-моему, она не только сводит тебя с ума, но и обыгрывает в бильярд.

— Да, обставила меня, как новичка, — вынужден был признаться мэр. — Даже не представляю, как я переживу это позорное поражение.

— Ладно, не расстраивайся, — похлопав друга по плечу, сказал Уэс. — В конце концов, бильярд — всего лишь игра. Сегодня она тебя обставила, завтра — ты ее. И потом, Софи ведь уезжает после премьеры. Так что ты быстро успокоишься, забудешь о своем поражении и о ней самой.

— Нет! — горячо воскликнул Фин, и мысль о том, что он навсегда расстанется с Софи, показалась ему невыносимой. — Нет!

Как же можно ее забыть, когда он всей душой привязался к Софи, привык каждый вечер приезжать на ферму, обстоятельно рассказывать обо всем, что случилось с ним за день, выслушивать ее бесхитростные истории, а потом заниматься с ней любовью, сгорать от безумной страсти, а иногда даже засыпать в ласковых объятиях Софи… Лишиться всего этого? Невозможно. И Дилли… она всем своим маленьким сердцем полюбила Софи, приобрела в ее лице надежного настоящего друга. И еще… Софи блестяще играет в бильярд, об этом тоже нельзя забывать! Хотя, конечно, не только секс и бильярд их связывают, а нечто большее.

— Фин, о чем ты задумался? — Голос Уэса вернул его к действительности.

— Я думаю о том, что мне надо жениться на Софи, — серьезно ответил мэр.

— Что?

— Да, Уэс, и моя дочь к ней очень привязалась, а уж как Софи бесподобно играет в бильярд… Я сделаю ей предложение и надеюсь, она не откажется выйти за меня замуж. Скажу тебе больше: я даже лелею мысль приучить Софи читать книги, а не только смотреть дурацкие видеофильмы. Уверен, мне это удастся, и все у нас будет замечательно!

— Фин, не принимай серьезных решений сгоряча! — наставительно произнес Уэс. — Прежде чем делать Софи предложение, тщательно все взвесь и обдумай, ведь вы знакомы всего три недели.

— Хорошо, — согласился Фин.

Но в глубине души мэр Такер был твердо убежден, что обдумывать нечего. Да и как можно не любить женщину, которая так блестяще играет в бильярд?

— Мне удалось выяснить кое-что по поводу Клиа и Роба, — сказал начальник полиции, когда они с мэром удобно устроились в креслах на крыльце. — Оказывается, эта горе-актриса постоянно твердила малолетке, что единственное препятствие на пути к их соединению — ее муж Зейн Блэк. Убеждала парня, будто без ума от него, и Латс-младший, естественно, ей верил.

— Совсем как его папаша! — заметил Фин. — По-моему, идиотизм — это у них семейная черта.

— В тот вечер Клиа дала Робу свой сотовый телефон и послала его следить за Зейном, — продолжал Уэс. — Сказала, что муж много выпил и как бы с ним чего-нибудь не случилось… Не дай Бог Зейн оступится, свалится в реку и утонет!

— Но юный Роб не уловил тонкого намека своей пассии.

— Нет, к счастью, тонкие намеки не для его ума. Но в соответствии с инструкциями своей обожаемой Клиа он последовал за ее мужем, направлявшимся к дому Стивена Гарви. Когда Зейн остановился, по-видимому, поджидая кого-то, Роб позвонил по сотовому телефону Рейчел и предложил ей встретиться.

— Вот как? — нахмурился Фин. — Встретиться неподалеку от того места, где стоял Зейн? Для чего же?

— Похоже, он надеялся, что телеведущий, увидев Рейчел, начнет к ней приставать, та закричит, на крик из дома выбежит папаша Стивен и…

— И расправится с Зейном, чтобы наш юноша мог беспрепятственно соединиться с Клиа. Не такой уж этот Роб и придурок, — заметил Фин.

— Но доказать ничего невозможно, — вздохнул Уэс. — Ведь события развивались по иному сценарию. Зейн, увидев Рейчел, действительно начал приставать к ней, та, не растерявшись, брызнула ему «Мейсом» в лицо, и подонок свалился в реку. А юная парочка поехала в бар веселиться.

— И что дальше?

— Зейн выкарабкался на берег и вот тогда… встретил кого-то с пистолетом. — Уэс тяжело вздохнул. — История таинственная, запутанная, но единственное, что утешает: мне удалось все-таки вытянуть из Эми кое-какие подробности, и теперь я могу точнее определить время смерти. Итак, Зейн свалился в реку и выбрался из нее живым примерно в девять сорок пять вечера. Эми вернулась из бара домой в одиннадцатом часу вечера. По ее словам, вы с Софи шумно занимались любовью, и она, чтобы не мешать, решила прогуляться к реке. Там на мостках Эми обнаружила бездыханного Зейна. Это было приблизительно в половине одиннадцатого.

— Значит, интервал, во время которого он погиб, составляет сорок пять минут, — задумчиво промолвил Фин. — У кого, интересно, на этот период есть алиби?

— Алиби имеется у тебя и Софи, — ответил Узс. — У Роба и Рейчел — они в это время сидели в баре, у продюсера Лео Кингсли — он находился в Лос-Анджелесе, а также у Хилди Мэллоу и Эда Ярнелла.

— Хилди и Эд? — удивленно вскинул брови Фин.

— Да, представь себе, они вместе смотрели порнофильмы. О Господи, Фин, если бы ты только знал, сколько у меня и моих ребят сейчас работы! — сокрушенно вздохнул начальник полиции.

— Могу себе представить. Значит, кто же остается на подозрении?

— Все остальные, — мрачно изрек Уэс и принялся перечислять: — Фрэнк Латс, ночевавший неизвестно где. Джорджия, которую ты привез из бара домой, но куда она отправилась потом — загадка. Твоя мать, которая, по ее словам, в интересующее нас время находилась дома вместе с Дилли. Стивен Гарви… тоже утверждает, что уже спал. Оказывается, они с Вирджинией ночуют в разных спальнях.

— Ничего удивительного, — ответил Фин, представив себе Вирджинию.

— Нет алиби у Клиа, Эми, Дэви. А если учесть, что эта троица могла в любое время беспрепятственно заходить в спальню Софи, то напрашивается вывод о том, что они и оружие засунули ей под матрас. Кстати, пистолет я отправил в Цинциннати на экспертизу.

— Уэс, я не верю, что Эми и Дэви могли сыграть такую злую шутку со своей сестрой! — убежденно произнес Фин. — Все они любят друг друга и…

— Еще как могли! — возразил шериф. — Ну, не то чтобы я подозреваю… но допускаю, что Эми могла засунуть пистолет под матрас. Она привыкла всегда все свои проблемы и неприятности перекладывать на плечи старшей сестры. Почему бы и на сей раз не сделать Софи козлом отпущения? К тому же шанс обнаружить когда-нибудь пистолет под матрасом минимален. А вот что касается Дэви… — Он сделал паузу. — Этот братец Софи далеко не прост, как выяснилось, и его я подозреваю в первую очередь.

— Нет, Дэви не убийца, — покачав головой, тихо промолвил Фин. — Кто угодно, но только не убийца.

— Не забывай, что пять лет назад Клиа и Дэви были любовниками! И расстались они потому, что на горизонте возник Зейн Блэк. Откуда мы знаем, какие сейчас отношения между Клиа и Дэви? Может быть, Демпси все еще тешит себя иллюзиями вернуть ее? А Клиа, зная об этом, решила руками Дэви избавиться от надоевшего мужа? И не только руками Дэви, но и Роба тоже. Тонкий, но верный расчет: не получится у юного Латса, сумеет опытный Демпси! Это очень похоже на изворотливую стерву Клиа.

— Ты думаешь, она морочила голову Дэви, будто сожалеет об их разрыве, и обещала в случае устранения Зейна вернуться к нему?

— Не исключен и такой вариант, — ответил Уэс. — Да, вот еще что… Пистолет, обнаруженный под матрасом в спальне Софи, принадлежал твоему отцу.

Уэс отвел смущенный взгляд. У мэра Такера вытянулось лицо.

— Но, Фин, мы пока не знаем, тот ли это пистолет, из которого стреляли в Блэка! — попытался приободрить друга Уэс. — Сейчас рано говорить…

— Но с помощью именно этого пистолета хотели расправиться с Софи! — перебил его Фин, резко поднимаясь с кресла. — Нет, я должен немедленно поговорить с матерью!

Фин едва не столкнулся с Лиз, ожидающей его в холле. Ее лицо было перекошено от злобы.

— Зачем ты притащил эту девку на матч по софтболу? Вместо того чтобы думать о дочери…

— Лучше скажи, зачем ты подкинула отцовский пистолет в постель Софи? — вскричал Фин, надвигаясь на мать. — Заряженный пистолет! Ты хотела убить ее?

— Эта она тебе сказала такую глупость? — прошипела Лиз. — Она лжет, нагло лжет, а ты веришь ей, как последний недоумок! Софи пытается разрушить нашу семью, а ты безучастно взираешь на это! В общем, так, Фин, выбирай: или ты продолжаешь крутить шашни с этой киношной девкой и убираешься вон из моего дома, или бросаешь ее и возвращаешься в семью. Ко мне и дочери.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — тихо спросил Фин, глядя в упор на мать.

— Я хочу, чтобы ты опомнился! Секс с этой девкой вскружил тебе голову, ты забыл, что у тебя есть семья, обязанности, стал посмешищем для всего города, неужели ты этого не понимаешь?

— Ты предлагаешь мне выбор? — неожиданно очень спокойным голосом произнес Фин. — Что ж, я его уже сделал.

Черты лица Лиз мгновенно разгладились, на тонких губах появилась улыбка.

— Фин, я всегда знала, что ты разумный человек, — ласково заговорила она. — Я верила, что рано или поздно ты образумишься и…

— Ты не поняла. Я собираю свои вещи и сегодня же вечером перебираюсь жить в магазин. Вместе с Дилли.

— Нет! — вскричала Лиз. — Нет! Ты не должен…

— Слушай, перестань закатывать сцены, мне надоело, — вздохнул Фин. — Я все для себя решил.

— Значит, ты собираешься взять туда жить и эту… — Лиз запнулась, не в силах найти соответствующий эпитет для Софи.

— Выбирай выражения, — посоветовал ей сын.

— …и эту женщину? Что ж, дело твое, но Дилли я не отпущу, так и знай!

— Не преувеличивай свои возможности. — Фин устало потер виски. — Моя дочь будет жить со мной.

— Ты не посмеешь забрать Дилли! — закричала Лиз. — Не посмеешь! Я не допущу, чтобы моя внучка жила в этом разврате!

— Милая мамуля, ты еще не знаешь, на что я способен ради счастья и душевного спокойствия собственной дочери. Фин направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Ты всегда был недоумком!

— А ты — лживой и коварной, — обернувшись, невозмутимо произнес Фин и потребовал: — Перестань терроризировать Софи. А Дилли передай, что я завтра заберу ее с собой жить в магазин. Навсегда.

В воскресенье Фин и Софи целый день занимались тем, что освобождали одну из комнат на втором этаже книжного магазина под спальню Дилли: снимали с полок и выносили книги. Эту просторную комнату выбрала Софи, поскольку в ней было большое окно с широким удобным подоконником, а девочке, по ее словам, нравилось сидеть на подоконнике и смотреть на улицу.

К вечеру они очень устали, пот струился по их лицам, хотя в комнате постоянно работал кондиционер.

— Ну и жара! — Софи вытерла пот со лба. — Слушай, а как твоя мать восприняла ваше переселение?

— Шума, конечно, было много. Ладно, забудем о ней. Пойдем в душ?

— И продолжим разговор там? — лукаво улыбнулась Софи. — Задушевная беседа под нежное журчание воды?

— Не только беседа, — отозвался Фин, притягивая ее к себе. — Но и кое-что поинтереснее.

— Ох, Фин, ради тебя я готова на все! — притворно вздохнула Софи. — Таскать книги, спать на старом матрасе с колючими пружинами, не пить кока-колу с бренди… Готова даже расстаться с деньгами и погубить свою репутацию.

— Ну, это все в жизни не главное! — рассмеялся он. — Кстати, а почему ты вдруг упомянула о деньгах?

— О деньгах? — удивленно повторила Софи, немного отстраняясь от Фина. — Да просто так, к слову пришлось.

— Слушай, если ты знаешь, где находятся деньги Зейна Блэка, то…

— Понятия не имею! Ты что-то говорил насчет душа?

— В душ мы пойдем чуть позднее, а пока поговорим о деньгах, — ответил Фин, обнимая Софи. — А как ты думаешь, где могут находиться деньги Блэка? У тебя есть на этот счет какие-либо предположения?

Софи сделала вид, что задумалась над этим важным вопросом, ответ на который для нее был совершенно очевиден, а затем медленно произнесла:

— Мне кажется, что к этим деньгам приложила руку твоя мать, Фин. И искать их следует на ее банковском счете.

— Ты шутишь? — изумленно воскликнул он. — Как тебе могла прийти в голову такая странная мысль?

— Я не уверена, что это так, но… Помнишь, твоя мать приезжала к нам на ферму две недели назад? Знаешь зачем? Она хотела откупиться от меня. Правда, с тех пор я ее больше не видела.

— Да кто она такая, чтобы предлагать тебе подобные вещи? — возмущенно закричал Фин. — Что она себе позволяет?

— Она — Лиз Такер. И может позволить себе многое. Столь оригинальным способом мать пыталась защитить свою семью и тебя, маленького невинного мальчика, от моих наглых посягательств. Ладно, оставим этот разговор, пойдем в душ.

— Нет, подожди! — Он посадил Софи к себе на колени. — Расскажи, что именно моя мать тебе говорила и предлагала?

— Я тебе все уже сказала: она хотела от меня откупиться, а я послала ее куда подальше, в вежливых выражениях, разумеется.

Мысли Фина мелькали с быстротой молнии, перед глазами вставали эпизоды недавнего прошлого. Мэр углубился в воспоминания давно минувших дней и… вздрогнул. Диана! Диана!

— Софи… — растерянно прошептал он. — Значит, мать в свое время откупилась и от Дианы?

— Не знаю, Фин. Все это происходило давно, теперь доказать что-либо невозможно. И сейчас это не имеет никакого значения.

— Как не имеет? — упрямо возразил Фин. — Странно, что ты этого не понимаешь.

Он положил руку ей на плечо и долго с удрученным видом молчал, пытаясь осмыслить произошедшее. Нет, невозможно… А впрочем, так оно и есть! Две молодые женщины, обе в него влюблены… Ставшие, по мнению его матери, сначала помехой и досадным препятствием, а потом угрозой счастью и благополучию семьи Такер. Одна уже мертва…

Борьба за семейные ценности и душевное спокойствие — это, конечно, понятно и даже похвально, но когда она принимает такие дикие и беспощадные формы, в результате чего гибнут люди… Это уж слишком!

Фин решительно поднялся с кровати и сказал Софи, что отвезет ее домой.

— У тебя изменились планы? — удивилась она.

— Да. Хочу потолковать со своей любимой мамулей, несгибаемым борцом за семейные ценности!

Фин застал Лиз Такер сидящей за столом в своем кабинете в здании городского совета. Ее лицо было строгим, взгляд сосредоточенным, губы плотно сжаты. Когда он подошел к столу, мать подняла голову от бумаг, сухо кивнула и демонстративно углубилась в чтение.

Но сын без предисловий задал вопрос:

— Значит, ты откупилась от Дианы? Так ведь? — Он схватил стул, придвинул его к столу и плюхнулся на него.

От неожиданности Лиз растерялась и стала нервно перебирать лежащие на столе документы. Наконец ей удалось взять себя в руки, на ее лице появилось обиженное выражение.

— О чем ты? Я откупилась от Дианы? Бред какой-то…

— Не смей мне лгать! — закричал Фин. — Сколько ты ей заплатила? Сколько?

Лиз смерила сына презрительным взглядом и усмехнулась:

— Хочешь знать сколько? Пятьдесят тысяч долларов.

— Неплохо! — Фин даже растерялся от быстрого признания матери и от ее щедрости. — Это… в качестве годовой ренты?

— Совершенно верно.

— Чтобы она оставила нашу семью в покое и бросила маленького ребенка?.. Пятьдесят тысяч, — задумчиво повторил Фин. — На эту сумму Диана купила модную одежду, обставила дорогой мебелью дом у реки. Да, быстро она их промотала…

— Твоя Диана всегда была полной идиоткой, — поджав губы, промолвила Лиз. — Слава Богу, Дилли унаследовала наши мозги.

— Лучше бы мои, а не твои, — заметил Фин. — Интересно, а на что ты рассчитывала, обещая Диане платить ежегодно по пятьдесят тысяч долларов? Ты думала, что она как ни в чем не бывало будет и дальше жить в нашем городе, где все знают друг друга?

— Нет, мы договорились, что Диана вскоре покинет Темп-тэйшен. Она мне пообещала.

— Ну и ну! — изумленно пробормотал Фин. — Да кто ты такая, чтобы распоряжаться чужими судьбами?

— Твоя мать! — патетически воскликнула Лиз. — Я всю жизнь заботилась о твоем счастье и благополучии. Я видела, что эта Диана представляет собой: жадная, наглая акула, охотница за чужим добром. Да она разрушила бы твою жизнь, неужели ты этого не понимаешь? Я тебя отлично знаю: когда ты видишь смазливую мордашку, ты просто теряешь голову! Ты готов волочиться за каждой юбкой! И вот теперь тебе вскружила голову эта… — Она запнулась, заметив, что сын предостерегающе поднял руку. — О вашей порочной связи судачит весь город.

— А о чем судачить? Мы взрослые люди.

— Это же она убила Зейна Блэка! — в отчаянии воскликнула Лиз. — Она его убила.

— Что? — Фин похолодел.

— Господи, да об этом все знают! Она его убила, она, — повторила Лиз.

— Уэс установил интервал, во время которого погиб Зейн Блэк, — сказал Фин. — С точностью до сорока пяти минут. Так вот, в это время Софи находилась со мной. В постели.

— Избавь меня от скабрезных подробностей. — Лиз поджала губы.

— Откуда ты все это взяла? — настаивал Фин. — Откуда?

— Я тебе уже ответила: об этом известно всему городу! А ты, вместо того чтобы одуматься, прийти в себя, защищаешь женщину, совершившую преступление.

— Перестань молоть чепуху!

— Не смей со мной так разговаривать! — закричала Лиз, поднимаясь из-за стола. — Я сохранила нашу семью, избавила тебя от Дианы, я спасла тебя!

— Значит, ты меня спасла… Любопытная получается история: Диана умерла, когда Дилли исполнилось три месяца, не так ли? За эти три месяца она успела промотать пятьдесят тысяч, которые ты ей дала. А что потом? Диана снова пришла к тебе и попросила еще денег?

— Да, — кивнула Лиз, но, спохватившись, тотчас же крикнула: — То есть нет! Нет!

— Значит, приходила… Надо же, как вовремя она умерла! Так это ты, милая мамуля, столкнула ее с крыльца? — еле слышно спросил Фин. — Ты? И потом злорадно наблюдала, как Диана истекает кровью? А Зейн Блэк, разузнав об этом, начал тебя шантажировать, и тогда ты хладнокровно устранила и его…

— Что ты плетешь? — яростно крикнула Лиз. — Я никого не убивала! Ни Диану, ни Зейна Блэка!

— Однако отцовский пистолет исчез, — срывающимся голосом заметил Фин.

— Я посвятила тебе всю свою жизнь! Я отдала тебе все, а ты смеешь обвинять меня! Да если бы не я…

— Мне не нужны эти жертвы! — перебил ее Фин. — Ты всегда жила своей жизнью и продолжаешь делать это сейчас. А что касается моей судьбы… то я как-нибудь сам в ней разберусь. И Диана, и Зейн, думаю, тоже имели право распоряжаться своими судьбами по собственному усмотрению, однако…

— Я никого не убивала, — упрямо повторила Лиз. — Слышишь? Не убивала.

Фин отшвырнул стул в сторону и пошел к двери.

— Куда ты? — крикнула вслед ему Лиз. — Собрался идти к Уэсу?

— Нет, — не оборачиваясь, ответил Фин. — К начальнику полиции я не пойду, не волнуйся. Ты все-таки моя мать как-никак… Хочу только напоследок тебя предупредить: держись подальше от Софи. Поняла?

— Я не убивала Диану. Это… цепь нелепых и трагических совпадений, верь мне, Фин… — Впервые ее голос дрогнул.

— Помнишь тот день, когда ты здесь, в здании городского совета, заявила мне, что ради моего счастья пойдешь на крайние меры? — Он обернулся и холодно посмотрел матери в глаза. — Так вот: о крайних мерах забудь. Ясно? — И он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Покинув здание городского совета, Фин Такер зашагал по улице и, проходя мимо возвышавшегося на холме особняка своей матери, демонстративно отвернулся. Он торопился в книжный магазин, который отныне стал его домом, мечтая поскорее упасть в кресло, закрыть глаза и… забыть обо всем, что случилось в последнее время. Стряхнуть с себя это наваждение, попытаться убедить себя в том, что его мать, уважаемая миссис Такер, первая леди города, не имеет ни малейшего отношения ко всем прошлым и недавним трагическим событиям.

Взбежав по ступеням, Фин распахнул дверь в магазин, но направился не к креслу, а почему-то ринулся в дальнюю комнату, где стоял старинный бильярдный стол, и присел на его край. Нет и еще раз нет! Его мать не преступница, не убийца. Просто, как она сама выразилась, «это цепь нелепых и трагических совпадений». Конечно, после смерти мужа у Лиз от безграничного горя и тоски немного помутилось в голове, она очерствела душой, стала жестче, нетерпимее, но не настолько же, чтобы хладнокровно расправляться с людьми! Нет, она не убивала ни Диану, ни Зейна, однако… упорно пытается обвинить в смерти телеведущего Софи, свалить вину за чье-то преступление именно на Софи! Внезапно Фин вскочил, бросился телефону и судорожно набрал номер Хилди Мэллоу.

— Хилди? У меня к вам дело. Я хочу, чтобы вы распустили по городу один слух.

— Я не занимаюсь сплетнями, Фин, — сухо отозвалась она. — Сожалею, что вы не заметили этого раньше.

— Хилди, не обижайтесь, но мне действительно нужна ваша помощь! — воскликнул он. — Понимаете, кто-то пытается свалить вину за смерть Зейна Блэка на Софи Демпси!

— Да, я слышала об этом, — уже дружелюбнее произнесла Хилди. — Предположение, конечно, глупое, но наши горожане никогда не отличались сообразительностью, поэтому и верят всему.

— Так вот, Хилди, в то время, когда его убивали, Софи была со мной. В постели. Пожалуйста, расскажите об этом всем, прошу вас!

— Ладно, если вы настаиваете… — неуверенно произнесла она. — Только, боюсь, вашей матери это совсем не понравится, Фин.

— Ничего страшного! — заверил ее мэр. — Вот с миссис Такер вы и начните!

Эми ждала сестру на крыльце.

— Где ты была? — обиженно спросила она. — Мне было нужно…

— Когда ты наконец научишься сама решать свои проблемы? — раздраженно воскликнула Софи и прошла мимо нее к лестнице, но Эми бросилась за ней.

— Софи, что с тобой? Да, ты была мне нужна, я хотела обсудить с тобой премьеру нашего фильма…

— А что обсуждать? — усмехнулась Софи.

— Как — что? — растерялась Эми. — Как все пройдет, понравится ли фильм зрителям…

— Понравится, если вы вырежете постельные сцены и замените пошлые диалоги на приличные, — ответила Софи. — А в общем, это кино меня совершенно не волнует! Меня сейчас больше беспокоят Фин и Дилли. Понимаешь, они…

— Вот оно что… — Эми обиженно поджала губы. — Ну конечно, с некоторых пор тебя волнуют только Фин и Дилли, как же я могла об этом забыть?

Софи удивленно взглянула на сестру.

— Эми, да ты, похоже, ревнуешь?

— Еще чего! — Она передернула плечами.

Глаза Эми наполнились слезами, и ее старшая сестра произнесла уже примирительным тоном:

— Я тебя очень люблю, но у каждого своя жизнь. И у тебя, и у меня.

— Понятно, теперь твоя жизнь — семейка Такер! — запальчиво крикнула Эми. — Ладно, забудем… Я прекрасно сама о себе позабочусь.

— Сомневаюсь, — покачала головой Софи и взяла сестру за руку. — Знаешь, дорогая, тебе надо принести извинения Уэсу и помириться с ним. Шериф — хороший человек. Он понимает тебя, и он единственный, пожалуй, человек в мире, который знает, что тебе нужно в жизни. Ты сама еще не догадываешься, а Уэс все уже понял. Эми, помирись с ним! Если вы расстанетесь, это будет твоей самой непростительной ошибкой. Не вздумай променять Уэса на свое дурацкое видео!

— Кино — это моя карьера, — упрямо возразила Эми.

— Господи, о какой карьере ты говоришь? Примитивные видеофильмы для просмотра в узком семейном кругу! Это, по-твоему, карьера? Смешно! Так что завязывай со съемками и начинай строить свою личную жизнь. Слышишь?

Но Эми, ничего не ответив, ушла.

Через несколько минут в спальню Софи вошел Дэви.

— Что там с Эми? Сидит на диване с обиженным видом.

— Ревнует меня к Фину и Дилли, — объяснила Софи. — Может быть, конечно, я поступаю неправильно, но…

— Нет, ты поступаешь правильно. Тебе надо устраивать свою жизнь, а не посвящать ее великовозрастной сестре и… мне. Поверь, у нас троих все сложится отлично.

— Насчет Эми я не уверена, — тихо заметила Софи.

— У нее тоже все образуется.

Внезапно в комнате погас свет, Дэви рванулся к двери, распахнул ее и крикнул:

— Эми, что там у тебя? Опять включила ноутбук не в ту розетку! Господи, ну когда же ты научишься… Так и дом можно спалить!

— Что-то случилось с электричеством! — раздался снизу голос Эми. — Сейчас спущусь в подвал и посмотрю.

— Неумеха! — досадливо бросил Дэви. — Привыкла всю жизнь чувствовать себя избалованным ребенком.

— Как бы ее не ударило током, — забеспокоилась Софи.

На мгновение вспыхнул свет, раздался негромкий сухой щелчок, и весь дом погрузился во мрак.

— Эми! — испуганно закричала Софи, сбегая по лестнице вниз. — Эми, с тобой все в порядке?

Дэви догнал сестру, и они бросились в темный подвал.

— Кто-то испортил электропроводку в подвале, — сообщил Уэс, когда Фин, вернувшись из больницы, заглянул к нему в кабинет. — И разлил по полу воду. В общем, устроил электрическую ловушку для Эми.

— Нет, не для Эми! — угрюмо возразил мэр, садясь в кресло. — Тот, кто это сделал, знал, что Эми никогда не подходит к распределительному щиту. Ловушка была подстроена для Софи.

— Наверное, ты прав, — вздохнув, сказал Уэс. — Как Эми себя чувствует?

— Ей уже лучше, — уклончиво ответил Фин, вспомнив бледную, с синяками под глазами Эми на больничной койке. Обожженные пальцы забинтованы, на голове — зашитая врачами рана, полученная при ударе об угол старого металлического ящика.

— Представляешь, сегодня днем был анонимный звонок, — сказал Уэс. — Сообщили, что под матрасом кровати, на которой спит Софи, лежит пистолет.

— Удалось засечь, откуда звонили?

— Из здания городского совета, — мрачно усмехнувшись, ответил начальник полиции. — Но оттуда многие могут позвонить… Да, Фин, похоже, ты прав: Софи пытаются устранить.

— Знаешь, я все-таки не могу представить свою мать тайно прокрадывающейся в подвал дома и портящей электропроводку, — сказал Фин, мгновенно поняв намек друга. — Или пробирающейся на второй этаж, в спальню Софи, и подбрасывающей заряженный пистолет в кровать, на которой, как ей известно, неоднократно спал и я.

— Мне это тоже сложно представить, — согласился начальник полиции, — но не забывай, что Лиз очень расстроена и переживает из-за того, что ты переехал жить в книжный магазин.

— Ничего, поогорчается и успокоится! — с недоброй усмешкой воскликнул Фин.

— Вот только доживет ли Софи до того времени, когда миссис Такер смирится с твоим переездом?

— Ты бы навестил Эми, — сказал Фин, меняя неприятную тему разговора. — Между прочим, она о тебе спрашивала. Я сказал, что сейчас ты очень занят, но как только выберешь свободную минуту, обязательно к ней заглянешь.

— Она хочет меня видеть? — с сомнением в голосе спросил Уэс.

— Хочет! Сегодня ее оставят ночевать в больнице, а завтра, вероятно, выпишут. Так что у вас будет время поговорить и выяснить отношения. А после премьеры видеофильма она уедет.

— Ладно, подумаю, — отозвался шериф. — Слушай, но если Эми оставят ночевать в больнице, то Софи…

— Не волнуйся, эту ночь она проведет со мной, — ответил Фин.

На следующий день, когда шериф привез Эми на ферму, Софи уже убрала и вымыла весь дом, упаковала вещи, свои и сестры, заправила машину бензином.

— Если ты неважно себя чувствуешь, мы можем остаться на пару дней, — предложила Софи.

— Пока не знаю, решим позднее, — тихо ответила Эми и направилась в спальню отдохнуть.

— Я ухожу! — сообщил Уэс. — За Эми не волнуйся, она просто немного нервничает перед премьерой.

Начальник полиции уехал, а Софи поднялась посмотреть, чем занимается сестра, но, к своему удивлению, застала в спальне не Эми, а брата, укладывающего дорожную сумку.

— Ты уезжаешь? — огорченно воскликнула она.

— Да, мне надо смотаться в одно местечко и кое с кем переговорить. Но ты не беспокойся, сестренка, Гарвард за тобой присмотрит лучше, чем я. У него это хорошо получается. С Эми все в порядке, Клиа уехала, так что твои проблемы…

— Клиа уехала? — удивленно перебила его Софи.

— Да, отчалила час назад.

— Так вот почему и ты собрался, — удрученно прошептала Софи. — Ты все еще не можешь забыть свою первую любовь, Дэви? Надеешься ее вернуть?

— Софи, ты задаешь слишком много вопросов, — усмехнулся брат и взял ее за руку; они сели на кровать и некоторое время молчали. — Послушай, что я тебе скажу, — наконец произнес Дэви, — выходи замуж за своего мэра и живи с ним и с Собакой здесь, на ферме. А про нас с Эми забудь.

— Вряд ли мне это удастся. А по поводу мэра… я сомневаюсь, что он захочет связать свою жизнь с женщиной, обыгравшей его в бильярд.

— Ты обставила Гарварда? Молодец, горжусь тобой!

— И вряд ли я когда-нибудь смогу поселиться в таком доме.

— Об этом не беспокойся! — бодро отозвался Дэви. — Ты будешь жить здесь!

— Господи, ты хочешь сказать, что у тебя есть три четверти миллиона долларов и ты купишь ферму у Клиа?

— Софи, я много раз тебе повторял: никогда не спрашивай у людей об их финансовых возможностях! Это неприлично.

«Неужели он завладел банковской книжкой Зейна?» — со страхом подумала Софи, и ее охватил озноб.

— Но все-таки, Дэви, откуда у тебя такие деньги?

— Софи… — нараспев произнес он, и на его лице появилась «фирменная» улыбка семейства Демпси, устоять перед которой было невозможно. — В общем, так: в Цинциннати не возвращайся, оставайся здесь. А к понедельнику я улажу все проблемы и сделаю тебе сюрприз.

Он взял дорожную сумку и направился к двери, но Софи подбежала к нему и обвила руками его шею.

— Дэви, прошу тебя, будь осторожен. Очень, очень осторожен! — Она хотела добавить: «особенно с Клиа», — но сдержалась. — Береги себя, Дэви, береги!

— Не волнуйся за меня, сестренка, я буду осторожен, хотя бы ради тебя.

Он снова поцеловал ее в щеку и беспечно улыбнулся на прощание.

Вечером Фин уже хотел ехать за Софи, но она сама неожиданно появилась в магазине.

— А я собирался к тебе, — удивился он. — Устала от Эми?

— На ферму приехал Уэс, и я смылась пораньше, оставив их вдвоем. Мне кажется, Эми легче находит общий язык с ним, чем со мной.

Софи прижалась к Фину, а он обнял ее за талию и поцеловал.

— Мне так хорошо с тобой! Ты спокойный, уравновешенный, не то что моя сестрица…

— Насчет уравновешенности ты ошибаешься. В твоем присутствии мне трудно оставаться спокойным. Слушай, Дилли ушла смотреть ваш видеофильм к подружке, так что мы можем пойти в спальню. Включим телевизор, полюбуемся вашим с Эми творением…

Они поднялись в спальню, Софи удобно расположилась на кровати, а Фин нажал кнопку местного кабельного канала и тоже прилег рядом с Софи.

— Может, сходить за поп-корном? — предложила Софи.

— Нет, через пять минут начнется фильм, — ответил Фин, взглянув на часы.

— Знаешь, сегодня днем я ходила к Хилди Мэллоу, — вдруг сказала Софи. — Отнесла ей мороженое в знак благодарности за то, что она нашла меня на мостках и привела в чувство. Так вот, оказывается, ты меня обманул!

— Я? Не может быть!

— Хилди дала мне почитать старинные баллады, и я нашла историю Джули Энн. Ты неверно пересказал мне содержание. Знаешь, какие там последние строки? «И никто никогда не видел больше ни бедную Джули Энн, ни того голодного медведя», — процитировала Софи.

— Ну правильно! Он ее сожрал!

— Нет! Смысл-то иной. Они оба исчезли, а это означает, что автор баллады предоставил нам выбор: думать, что или медведь расправился с бедной Джули Энн, или она уничтожила его, или оба договорились и вместе ушли в другие края.

— Ну, знаешь…

— Я предпочитаю вариант, по которому Джули Энн расправилась с кровожадным медведем! — заявила Софи.

Фин закинул руки за голову, коснулся спинки кровати и внезапно почувствовал, как по рукам скользнул холодок. Раздался щелчок… и он с изумлением обнаружил, что прикован к кровати наручниками.

— Софи… Откуда у тебя наручники?

— Одолжила у Уэса, — невозмутимо объяснила она. — Обещала вечером вернуть.

Внезапно Фин ощутил страх. Нет, он, конечно, не подозревал Софи ни в чем плохом, но… как это все странно. Нелепо…

— А ключ? — хрипло спросил он. — Надеюсь, ключ от наручников он тебе дал?

— Не волнуйся, ключ у меня, — с улыбкой ответила Софи, наклоняясь над лежащим на спине Фином и целуя его в губы.

— Софи… я…

Она начала расстегивать пуговицы на его рубашке. От прикосновения ее ласковых рук страх мгновенно растаял, и Фин почувствовал, как по телу прокатываются жаркие волны желания.

— Софи, Софи… — забормотал он. — Вот только… не потеряй ключ…

— Ни о чем не беспокойся.

И Фин с радостью последовал ее совету, на время забыв обо всем на свете: о ключе от наручников, о череде зловещих событий в городе, мэром которого он являлся, и о самом городе…

Через пятнадцать минут Фин Такер лежал с выражением абсолютного блаженства на лице, его счастливый взгляд был устремлен в потолок, а руки… так и оставались прикованными наручниками к спинке кровати. Софи сидела возле него и улыбалась.

— Ключ… — пробормотал мэр и вдруг вспомнил о начавшемся показе видеофильма. — Софи! — Он попытался вскочить, но наручники крепко держали его. — Фильм начался! — закричал он. — Снимай с меня наручники!

Софи нашарила под подушкой маленький ключик и освободила Фина. Затем они оба повернулись к телевизору, и, взглянув на экран, Софи растерянно произнесла:

— Но это же… это не «Возвращение мечты»…

На экране обнаженный Роб с наслаждением занимался любовью с Клиа. Зазвучал голос: «Поговорим о сексуальных фантазиях… Что ты ощущаешь, когда…»

Услышав эти слова, Фин вздрогнул и похолодел. Не может быть…

«Мы будем заниматься с тобой любовью даже в общественных местах, — продолжал юный Роб. — Догадываешься для чего?» «Нет!» — страстно дыша, прошептала обнаженная Клиа, прижимаясь к Робу. «Потому что тебя это возбуждает и придает остроту ощущениям», — ответил молодой любовник, сжимая Клиа в объятиях.

Затем на экране вдруг возникло несколько обнаженных женских и мужских тел, тесно переплетенных друг с другом, извивающихся, потных, стонущих от удовольствия… Софи в ужасе закрыла лицо руками и вскрикнула:

— Господи, это же кадры из «Жаркой плоти»!

Фин судорожными движениями натянул на себя джинсы.

— Софи, немедленно позвони Уэсу и скажи, что я буду ждать его на местном телевидении!

— Но это не наш фильм, не наш, — растерянно бормотала она, набирая номер телефона фермы Уиппл. — Это… кино Лео Кингсли, честное слово!

— Какая теперь разница, чей это фильм? — заорал мэр. — Самое страшное то, что моя дочь это видела!

На экране снова возникли занимающиеся любовью Роб и Клиа, и мужской голос произнес: «Ты классная любовница, непревзойденная…» В этот момент раздался какой-то щелчок, и экран погас. Телевизор сломался? Или кто-то в студии вырубил трансляцию?

Фин вернулся, подбежал к телевизору и пощелкал кнопками: на голубом экране возник испуганный тинейджер, спасающийся бегством от перепачканного кровью вампира.

— Нет, с телевизором все в порядке, — мрачно констатировал мэр.

На первом этаже раздался грохот: кто-то яростно колотил кулаками в дверь книжного магазина.

— Фин, извини меня… — прошептала Софи.

— С телевизором все в порядке, — качая головой, повторил мэр. — А вот моя жизнь определенно полетела под откос.

И он пошел на встречу с разъяренными жителями города Темптэйшен, продолжавшими настойчиво барабанить кулаками в дверь.

Глава 14

Рейчел сидела в ресторане напротив Лео Кингсли и с печальным видом наблюдала, как он допивает вино, просматривает счет, принесенный официантом, и подает ему кредитную карточку «Виза». Официант ушел, затем появился снова, вернул Лео карточку, и тот, взглянув на Рейчел, сказал:

— Ну что? Уходим?

Итак, все кончено. Продюсер возвращается в Лос-Анджелес, а она остается прозябать в этом ненавистном ей городке Темптэйшен! А ведь она, Рейчел, полюбила Лео всем сердцем, строила планы, возлагала надежды на прекрасное будущее…

Продюсер нетерпеливо взглянул на часы.

— Видеофильм начался пятнадцать минут назад. Сколько времени он будет длиться?

— Исправленная версия? — уточнила Рейчел. — Примерно полчаса. — И, подавшись вперед, горячо заговорила: — Лео, пожалуйста, не делай вид, что ничего не происходит! Перестань меня игнорировать! Давай поговорим о нас с тобой.

— Детка, я не могу взять тебя в Лос-Анджелес, — вздохнув, произнес он давно заученную фразу. — Не могу.

— Я не детка! Я взрослый человек, я во всем тебе помогала, у меня все получилось, а ты не хочешь брать меня с собой? Ты поступаешь глупо, Лео!

— Я поступлю глупо, если возьму тебя в Лос-Анджелес, — устало объяснил продюсер, убирая в карман кредитную карточку. — Даже если предположить, что твой папаша в приступе гнева не пристрелит меня, то все равно мне придется несладко. Надо будет постоянно присматривать за тобой, ведь ты еще совсем юная, Рейчел. Нет уж, оставайся здесь и живи обычной, нормальной жизнью.

— Я не хочу жить нормальной жизнью! — в отчаянии воскликнула она. — И если бы хотела, то давно поступила бы так, как советует мне мать: вышла замуж за Фина Такера.

— За Фина Такера? — усмехнулся Лео. — Нет, мэр тебе не пара. Вы совершенно разные люди.

— Вот и я того же мнения. И знаешь… — Рейчел оборвала себя на полуслове, заметив подошедшего к их столику посетителя.

— Это вы тот самый человек, который делает видеофильмы? — грозно произнес мужчина, обращаясь к Лео Кингсли, и лицо его вспыхнуло от гнева.

— Нет, — спокойно ответил Лео. — А в чем, собственно, дело?

— Дело в том, что тот, кто все это состряпал, извращенец и подонок!

— Ну, по-моему, вы преувеличиваете… — растерянно пробормотала Рейчел.

— Ведь эту же грязь смотрели дети! — возмущенно продолжал мужчина, с подозрением глядя на Лео. — Так вы точно не тот продюсер?

— Ну что вы, я невинный ягненок по сравнению с ним.

— Вам легко иронизировать! — воскликнул посетитель. — Вы-то во время просмотра этой дряни сидели с дочерью здесь, а не перед экраном телевизора.

— Нам пора! — решительно произнесла Рейчел, поднимаясь из-за стола. — Лео, пошли!

— С моей дочерью? — удивленно повторил продюсер. — Но… — и осекся.

Возмущенный мужчина удалился, а Лео, взглянув на Рейчел, спросил:

— Так они что, прокрутили не тот вариант фильма?

— Похоже. Наверное, показали твою версию «Возвращения мечты» вместо той, которую переделала Эми. В общем, мне надо немедленно повидать Софи! Пойдем скорее!

— Я изъял кассету и отослал на экспертизу в Цинциннати, — сообщил Уэс, когда через два часа вместе с Фином вернулся в книжный магазин. — Может быть, на ней сохранились отпечатки пальцев.

Мэр с сомнением покачал головой и ничего не ответил. Он чувствовал себя таким измотанным, что не было сил даже разговаривать. Господи, ну и денек выдался! Одни только объяснения с разъяренными, возмущенными показом по телевизору порнухи горожанами чего стоили!

— Фин, — продолжал начальник полиции, — мы должны непременно установить, кто украл эту злополучную кассету и прокрутил ее по кабельному телевидению. Ведь он не только совершил подлый поступок, но и грубо нарушил федеральное законодательство о средствах массовой информации, а значит, должен понести за это ответственность.

— Да, — вздохнув, отозвался Фин. — Я только об этом и думаю. Как же к нему попала кассета?

— Ее взяли на ферме Уиппл! — убежденно ответил Уэс. — Эми сказала, что это был вариант, сделанный Лео Кингсли. Оказывается, они сделали несколько вариантов фильма.

— Следовательно, тот, кто выкрал кассету, знал об этом! Какой же напрашивается вывод? Простой: похититель живет на ферме.

— Необязательно, — возразил Уэс. — Эми сообщила, что после просмотра варианта Лео Рейчел схватила кассету и красным маркером начеркала на обложке «Гадость!». Значит, любой человек без труда мог найти кассету и забрать ее.

— Не так-то это просто: пробраться на ферму, отыскать именно эту кассету, взять ее…

— И искать ничего не надо было, — ответил Уэс. — Преступник забрал все кассеты, как выяснилось. Когда начался показ и Эми увидела, что это не их вариант, она бросилась проверять кассеты и обнаружила, что исчезли все, пропал даже сценарий Софи.

— Значит, кто-то утром, пока мы находились в больнице, подогнал машину к дому и похитил кассеты и сценарий?

— Вот именно.

— Кто же? — задал вопрос Фин, хотя ответ, как ему казалось, он уже знал.

— Стивен, — тихо произнес начальник полиции, угадав мысли друга. — Стивен Гарви. И ясно, с какой целью. Через шесть недель состоятся выборы мэра, вот он и хотел устранить тебя, Фин, как главного соперника. Конечно, с его точки зрения, лучше бы выборы состоялись через шесть дней, пока горожане возмущаются и негодуют, обвиняя тебя в пропаганде разврата, но и через шесть недель показ порнухи по телевизору они не забудут. Так что все подстроил Стивен Гарви, больше некому, — закончил Уэс.

«Но и Софи тоже приложила к этому руку, — в негодовании думал Фин. — Она принимала участие в съемках фильма, писала сценарий и…»

В ушах мэра снова зазвучали его собственные фривольные фразы, которые в кино произносил Роб Латс, и он в который раз почувствовал себя полным идиотом, ловко обведенным вокруг пальца.

— Я собираюсь к Стивену Гарви, — сообщил Уэс. — Пора наконец допросить этого мерзавца. Поедешь со мной?

Перед глазами Фина промелькнула наглая, ухмыляющаяся физиономия борца за семейные ценности, и он мгновенно поднялся с кресла:

— Разумеется, поеду!

Стивен распахнул дверь и, увидев на пороге мэра и начальника полиции, изобразил на лице оскорбленную добродетель.

— Я видел фильм по телевизору! — возмущенно заговорил он, обращаясь к Уэсу. — Я потрясен! И надеюсь, что вы…

— Стивен, кончай придуриваться! Ты обо всем знал! — грубо оборвал Фин, бесцеремонно оттолкнул его и прошел в гостиную.

Вирджиния увлеченно болтала по телефону, а на диване с печальным видом сидела удрученная Рейчел.

— Что ты говоришь? О чем я знал? Да если бы я знал, что такие непристойности будут показывать по телевизору, я бы… — Стивен задохнулся от возмущения. — Я бы защитил наших горожан от этого разврата!

— Стивен, вы не на предвыборном собрании, — заметил Уэс. — Перестаньте митинговать, тем более что мы с Такером не ваши будущие избиратели.

— Что случилось? — поднимаясь с дивана, взволнованно спросила Рейчел. — Показали не наш фильм. И где Софи? Я разыскивала ее, хотела выяснить…

— Детка! — раздался взволнованный голос Вирджинии. — Ты не работала над этим… фильмом, поэтому тебе не о чем беспокоиться.

— Нет, я работала над ним, — упрямо произнесла Рейчел. — И горжусь своей работой. Но это не наш фильм, не наш!

— Я перезвоню тебе позднее, — сказала Вирджиния в телефонную трубу, повесила ее и поспешила к дочери. — Тебе просто нравится думать, будто ты принимала участие в съемках, но мы же знаем, что это не так! И вообще, сейчас тебе надо думать о будущей жизни: выходить замуж, обзаводиться семьей, детьми. — И Вирджиния бросила многозначительный взгляд на мэра.

— Меня из списков кандидатов в женихи сразу вычеркивайте! — безапелляционно заявил Фин.

— О тебе и речи быть не может! — возмутился Стивен. — Но ответственность за то, что горожане были вынуждены смотреть эту непристойность, понесешь ты! Вместо того чтобы заботиться о благополучии родного города, доверившего тебе…

— Стивен, я вас уже просил: перестаньте митинговать! — раздраженно прервал его начальник полиции. — И не пытайтесь свалить вину за происшедшее на мэра. Нам известно, что именно вы подменили кассету.

— Папа? — изумленно воскликнула Рейчел. — Ты…

— Не слушай его! — крикнул Стивен. — Эти заявления не только безответственные, но и нелепые.

— И мы послали кассету в Цинциннати на экспертизу, — продолжал Уэс. — Уверен, на ней обнаружатся отпечатки ваших пальцев.

— Что ж, подождем результатов экспертизы, — надменно промолвил Стивен.

— Да ты их предусмотрительно стер, гад! — не сдержавшись, гневно выкрикнул мэр.

— Фин, прошу тебя не выражаться, находясь у нас дома. — Вирджиния обиженно поджала губы.

— А каких выражений ты ждешь от человека, который общается со шлюхами, делающими грязную порнуху? — ухмыльнулся Стивен.

Фин рванулся к нему, схватил за ворот рубашки и прижал к стене.

— Не смей называть так Софи! Не смей! Ты, мерзавец, едва не убил ее, а теперь хочешь убрать с дороги и меня, но я…

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — прохрипел Стивен, начиная задыхаться.

— Ты ударил ее, столкнул в реку, и она чуть не погибла, — продолжал Фин, еще крепче сжимая рукой ворот рубашки Стивена.

— Папа… — прошептала ошеломленная Рейчел.

— Да, ты пытался убить ее! — гневно продолжал Фин. — И кассеты ты подменил для того, чтобы устранить меня как соперника на выборах. Но ничего, подожди, мы выведем тебя на чистую воду, не сомневайся!

Стивен часто, хрипло дышал, его лицо вдруг приобрело синюшный оттенок, и Уэс строго сказал:

— Фин, отпусти его. Немедленно. Не связывайся, к тому же он старше тебя и болен.

Задыхающийся Стивен сполз по стене на пол, а Фин, с отвращением взглянув на него, вдруг подумал: «Никто никогда не давал ему по рукам, он всегда оставался безнаказанным, вот и распоясался, уверовав в собственную непогрешимость. А я тоже хорош… Равнодушно взирал на его проделки, посмеивался, считая ниже своего достоинства связываться с таким негодяем. Вот и результат…»

— А вам, Стивен, надо выбирать выражения, когда говорите о людях, — брезгливо поморщившись, посоветовал начальник полиции.

— Я и пальцем никого не тронул, — хрипло сказал Стивен, потирая ладонью горло. — Я никогда в жизни не обидел ни одну женщину. Такер сошел с ума, если плетет подобный бред. Вы должны немедленно арестовать его за клевету, оскорбление и попытку убийства!

— Какого убийства? — изумился начальник полиции.

— А вы разве не видели? — возмутился Стивен. — Он едва не убил меня, этот сумасшедший!

— Я видел и слышал лишь, как два человека разговаривали на повышенных тонах, вот и все.

— Зато это видели члены моей семьи! Рейчел! — Стивен поискал глазами дочь, но ее в комнате не оказалось, затем перевел гневный взгляд на мэра. — Ты бы нашел себе хорошего адвоката, Такер. Тебя ожидают крупные неприятности, причем в самое ближайшее время.

— Фин, ты ужасный человек! — патетически воскликнула Вирджиния и закрыла лицо руками. — Я никогда не позволю своей Рейчел выйти за тебя замуж.

— Как ты жестока! — передразнивая ее, театрально воскликнул Фин. — Я этого не переживу! — И, обернувшись к сидящему на полу Стивену, уже совсем другим тоном добавил: — Адвоката придется нанимать тебе, мерзавец. Пусть он попытается опровергнуть в суде, что это не ты столкнул Софи в реку, украл кассеты с фермы и прокрутил по местному телевидению грязную порнографию. Пусть попытается. Вот только боюсь, ничего у него не получится.

— Вы не сможете доказать это! — отчаянно закричал Стивен. — У вас нет никаких улик! Я не толкал Софи в реку и, уж конечно, не подменял кассеты!

На долю секунды Фину вдруг показалось, что отчаяние и обида в голосе Гарви искренние и он действительно не имеет никакого отношения к случившемуся… Но строгий голос Уэса развеял его сомнения.

— Стивен, верните нам кассеты. Уверен, если вы отдадите их добровольно, сестры Демпси не станут настаивать на судебном расследовании и привлечении вас к уголовной ответственности.

— О чем вы говорите, Уэс? — хрипло рассмеялся Стивен. — У вас же нет никаких доказательств моей причастности ко всему произошедшему! А впрочем, я вас понимаю: в последние годы в нашем городе благодаря хорошей работе нашего городского совета и меня лично давно не случалось никаких серьезных происшествий, вот вы и заскучали, у вас руки чешутся кого-нибудь арестовать! Вы же полицейский… Но я беззакония и произвола не допущу!

— Ну, поехал! — вздохнул Фин. — Еще расскажи о семейных ценностях, ты что-то давно о них не упоминал. А что касается доказательств… Перед тем как Софи толкнули в реку, она видела тебя, наблюдающего в бинокль за съемками фильма. И в реку ее швырнули на принадлежащей тебе, Стивен, земле.

— Это вымыслы — твои и твоей Софи! — ухмыляясь, возразил Гарви. — И мне ничего не известно о том, кто и где столкнул ее в реку. А вот то, что ты, мэр нашего города, состоишь в преступной связи с… женщиной, занимающейся производством порнографических фильмов и нарушающей запрет на съемки…

— Ладно, Фин, пошли домой, — устало промолвил Уэс и, обращаясь к Стивену, добавил: — Вы пока репетируйте свои предвыборные речи, но когда завтра утром мы вернемся, пожалуйста, будьте готовы к серьезному разговору.

— Вы должны арестовать Такера! — снова заявил Стивен. — Он хотел убить меня.

— Если я его арестую, то ему придется давать объяснения, почему он набросился на вас, а вам это невыгодно. Люди узнают, что это вы подменили кассету и прокрутили порнофильм, желая избавиться от Такера как будущего соперника на выборах. Для чего вам это, Стивен?

— Господи, какую нелепицу вы несете! — притворно вздохнул Гарви. — И как только подобная чушь могла прийти вам в голову, Уэс?

— Это не нелепица, а чистая правда, — спокойно возразил начальник полиции. — Вы договаривались на местном телевидении о просмотре видеофильма, вы объявили о премьере горожанам, они с детьми так ждали ее… И сделали вы все это с единственной целью, Стивен: опорочить Такера и самому стать мэром.

— Ложь! Ложь! — воскликнул Гарви, но его маленькие невыразительные глазки подозрительно забегали.

— Ладно, Уэс, пошли, — вздохнул Фин.

— Знаешь, Фин, а я вовсе не уверен, что именно Гарви все подстроил, — вдруг заявил Уэс, когда они садились в машину. — С подменой кассет… может быть, а вот что касается Софи… Похоже, кто-то другой напал на нее. Нет, конечно, Гарви остается одним из главных подозреваемых в моем списке, по крайней мере в деле о подмене кассеты.

— Ох как хочется набить Стивену морду!.. — мечтательно протянул Фин.

— Подожди, еще успеешь. А что касается фильма… то ты не вини строго Софи, ведь это был вариант Лео, а она и Эми сделали приличный фильм. Представляю, как обе сейчас расстроены. Столько работать — и…

Машина остановилась перед книжным магазином, мэр распахнул дверцу и сказал:

— Спасибо, что подвез меня, Уэс. Ты сейчас домой?

— Нет, снова в полицейское управление. — И с завистью добавил: — Тебе хорошо, сейчас ляжешь в постель, выспишься.

«Да, мне лучше всех. Жизнь рушится на глазах, карьера сломана, мэрское кресло уплыло…» — раздраженно думал Фин, сидя в магазине. Внезапно захотелось сорвать на ком-нибудь злость, высказать всем, что он о них думает, набить морду или просто поделиться с кем-то своими горестями… Но время позднее, и все подходящие для этого кандидатуры сейчас заняты своими делами.

Фин вскочил, схватил ключи от машины и рванулся к выходу. Вот с кем ему надо непременно поговорить, и чем скорее, тем лучше. Потребовать объяснений, заставить извиниться за случившееся, добиться ее раскаяния. Вот только раскаивается ли Софи в содеянном? А может, посмеивается над ним?

Нет, он так все это не оставит! И если Софи Демпси думает, что ей удастся просто так, без объяснений покинуть город, то она ошибается. Она плохо его знает! Он заставит ее объясниться, он потребует…

Лео Кингсли упаковывал вещи, когда запыхавшаяся Рейчел влетела к нему в номер.

— Ну наконец-то! — вместо приветствия угрюмо пробурчал он, закрывая дорожную сумку. — А то я уж боялся опоздать на самолет. Господи, скорее прочь из этого захолустья! Сначала тот возмущенный посетитель в ресторане, теперь эти придурки в холле. Никогда прежде я не видел такого количества людей, собравшихся вместе лишь для того, чтобы хором возмущаться и негодовать по поводу мягкой, вполне приличной порнографии. Представляю, как бы они бушевали, увидев хотя бы один из тех моих фильмов!

— Они его и увидели. Оказывается, мой папаша подменил кассеты… и весь Темптэйшен лицезрел твою «Жаркую плоть», — тихо заметила Рейчел.

— Ну и дела… — растерянно протянул продюсер.

— Да ладно, черт с ним, с фильмом, — сказала Рейчел. — Нам сейчас надо думать о будущем.

— И ты так спокойно рассуждаешь обо всем случившемся? — удивился Лео.

— Было бы о чем переживать! — Рейчел прислонилась к стене, пристально глядя на Лео. — Это даже хорошо, что у наших жителей появился повод встряхнуться, обсудить что-то, повозмущаться. Понимаешь, здесь редко что происходит необычное, поэтому любое, самое незначительное событие вызывает бурю эмоций. Пусть пошумят, понегодуют. В сущности, горожане — неплохие люди, и я уверена, они не станут преследовать Софи и требовать наказания для нее и Эми. Но если уж кто и захочет их наказать, то уверена: Фин и Уэс всегда встанут на защиту.

— Насчет Уэса не знаю, а вот Фину Такеру, как мне удалось понять из возмущенных воплей, кресло мэра больше не светит, — ответил Лео.

— Все равно он сумеет защитить ее! Фин любит Софи и никому не позволит ее обидеть. — Рейчел многозначительно посмотрела на Лео, и тот мгновенно отвел взгляд.

— Ладно, пошли, я готов, — пробормотал он, поднимая дорожную сумку.

— Лео, подожди…

— Если ты не хочешь везти меня в аэропорт, то так и скажи. Я возьму такси! — В голосе продюсера прозвучали раздраженные нотки.

— Лео, я хочу… — Рейчел стала медленно снимать платье.

— Немедленно прекрати этот стриптиз! — испуганно крикнул продюсер.

— Ты не должен оставлять меня здесь, — горячо заговорила Рейчел, думая о том, что перед ее кружевным, красного цвета нижним бельем фирмы «Секрет Виктории» Лео Кингсли не сможет устоять. — Я симпатичная, сообразительная, я люблю и умею работать. — Она подошла поближе, и Лео демонстративно закрыл глаза. — По пути в мотель я заезжала к Софи, мы обсудили ситуацию, и она сказала, что у меня все получится. Я имею в виду будущий бизнес. Ты, Лео, научишь меня снимать фильмы, мы создадим еще одну фирму и назовем ее «Рейчел филмс». А эмблемой станет кошечка. Представляешь, как здорово? У тебя эмблема — лев, а у меня — кошечка!

Ее платье мягко упало на пол, Лео открыл глаза и уставился в потолок.

— Оденься, прошу тебя, — строго произнес он, с интересом рассматривая трещинки на потолке.

— Нет, потому что хочу быть с тобой, Лео! Я хочу принадлежать тебе, здесь, сейчас, а потом… мы вместе полетим в Лос-Анджелес и будем жить долго и счастливо.

— Какая восхитительная перспектива! — не сдержавшись, фыркнул Лео и рассмеялся.

— Да, мы будем очень счастливы, — не обращая внимания на его реакцию, продолжала Рейчел. — И я сделаю все для этого, можешь не сомневаться. Ты меня еще плохо знаешь.

— А по-моему, предостаточно, — буркнул Лео.

Он сделал шаг назад, снова демонстративно закрыл глаза, но Рейчел подошла вплотную, крепко прижалась к нему всем телом и обвила руками его шею.

— Ты меня плохо знаешь, — жарко прошептала девушка, целуя Лео в губы. — Пока…

Софи сидела в кресле-качалке на крыльце и наблюдала, как Фин Такер размашистым шагом идет к дому. Что бы он ни сказал, как бы ни кричал, ей надо все покорно вынести. Она заслужила и его возмущение, и гнев. Она виновата.

Фин с каменным лицом взбежал по ступеням, молча сел напротив Софи и закинул ногу на ногу.

— Дилли видела фильм? — тихо спросила Софи, избегая встречаться с мэром взглядом.

— Нет. К счастью, у миссис Баркли быстрая реакция, и как только пошли… сомнительные кадры, она мгновенно выключила телевизор.

— Фин, но это был не наш фильм, а Лео Кингсли, — с виноватым видом продолжала Софи. — Он взял наш вариант и добавил туда грязные сцены из своего фильма.

— Значит вы все-таки снимали порнографию?

Софи открыла рот и хотела поведать о том, что не всякие постельные сцены можно и нужно считать порнографией, но, увидев его гневный взгляд, поняла, что в данном случае разъяснительная работа не даст положительного результата. Это бесполезно, Фин не захочет ничего слушать.

— Да, мы тоже делали порнографию, — опустив голову, призналась она. — Но не такую, как у Лео, а мягкую, не грубую. И наш фильм получился вполне пристойным.

— Не сомневаюсь, ведь ты использовала в сценарии мои слова! — возмущенно бросил Фин. — Те, которые я говорил тебе наедине! Вот уж никогда бы не подумал, что ты можешь так поступить! — продолжал он. — Использовать наши отношения для сюжета какой-то дешевой порнухи!

— Я использовала их лишь потому, что ты был великолепен! — искренне воскликнула Софи.

— Ничего не хочу слушать!

— Нет, ты послушай! — вдруг горячо заговорила она. — Ты, очевидно, забыл, что сначала наши с тобой отношения были совсем не такими, как сейчас. Это была своего рода игра, разве ты не помнишь? Мостки, Джули Энн, кровожадный свирепый медведь… И ты тогда относился ко мне как к женщине на одну ночь. Я не возражала, мне тоже захотелось развеяться. И когда мы с тобой лежали на мостках, мне и в голову не могло прийти использовать этот эпизод в фильме! Я придумала это позднее, когда ты ушел. Я никогда не предполагала, что ты сможешь увидеть эту сцену. И естественно, не надеялась, что это для тебя окажется так важно!

— Поэтому и продолжала использовать наши отношения для сюжета! — зло произнес он. — Даже когда поняла, что ты для меня не женщина на одну ночь.

— Я перестала их использовать сразу после того, как Стивен Гарви застукал нас с тобой на кухне. После того как ты начал устраивать мне так называемые любовные экзамены.

— Это были не любовные экзамены, а нечто большее. Жаль, что ты этого не поняла.

— Так ты бы объяснил мне! — воскликнула Софи, чувствуя, как ее охватывает раздражение. — Но нет, ты постоянно отпускал какие-то дурацкие шутки, делал вид, что относишься ко мне только как к партнерше по постели, всячески подчеркивал, что связь наша временна, а теперь обижаешься, что я не распознала твоих чувств? Я не виновата в том, что ты так умело скрывал свое истинное отношение ко мне!

— А я никогда не думал, что ты можешь так легко предавать людей, с которыми спишь! — резко бросил Фин.

— Когда я это осознала, дело зашло уже далеко, — вынуждена была признаться Софи. — Но нам с Эми и в голову не могло прийти, что ты об этом когда-нибудь узнаешь. И вот теперь все открылось… Да еще и кассеты украли, — печально добавила она. — Пропала наша работа. Но тебе, Фин, по-моему, не о чем сожалеть.

— Ты так думаешь? — усмехнулся он. — А впрочем, чего от тебя еще ожидать…

— А чего ты от меня ждал? — вскричала Софи. — Извинений? Хорошо, я прошу у тебя прощения, да, я виновата перед тобой. Ты хочешь убить меня за те кассеты? Ты жаждешь заставить меня страдать? Я и так страдаю, и из-за тебя, между прочим, в большей степени. Ведь ты никогда не говорил: «Софи, ты нужна мне, ты занимаешь важное место в моей жизни». Ты ни разу не признался мне в любви! Ни разу! А когда я в субботу сказала, что люблю тебя, помнишь, что ты мне ответил?

— У меня хорошая память, — пробормотал Фин, отворачиваясь.

— А я все-таки тебе напомню! Ты сказал мне «спасибо». Поблагодарил меня! Я потрясена вашей вежливостью, мистер Такер!

— Слушай, перестань на меня кричать, — поморщился Фин. — Время позднее. Весь город разбудишь.

Софи резко поднялась с кресла-качалки, и оно жалобно заскрипело.

— Я кричу потому, что ты обвиняешь меня в предательстве, а сам поступаешь еще хуже! Да ты предал меня в десять раз больше, а теперь с оскорбленным видом заявляешься сюда и говоришь, что все это, оказывается, не было игрой и мне следовало знать об этом!

— Я безуспешно пытаюсь втолковать тебе, что существуют неписаные правила: нельзя выносить на суд общественности то, что делается и говорится наедине!

— Наедине? — усмехнулась Софи. — Когда же, позволь тебя спросить, мы оставались наедине? На мостках, где любой мог нас с тобой увидеть? Или когда ты швырнул лампу о стену, очевидно, желая привлечь внимание постояльцев фермы? А может быть, когда мы занимались любовью на капоте твоей машины? Разве все это не было игрой? А теперь ты неожиданно меняешь ее правила и сваливаешь вину за случившееся на меня? Так вот, знай: я считаю, что во всем виноват ты один!

— Ладно, думай что хочешь, — устало произнес Фин, подходя к перилам.

— Можешь возвращаться домой к своим семейным обязанностям, продолжать заседать на вашем дурацком городском собрании, с важным видом решать пустяковые вопросы и тихо радоваться тому, что не влюбился в столь ветреную и глупую особу! Ты ведь такой самоуверенный, хладнокровный, уравновешенный…

— Софи, о каком хладнокровии ты говоришь? — вздохнув, спросил Фин. — О какой уравновешенности, когда моя жизнь рушится на глазах? А что касается наших с тобой отношений… Когда я впервые увидел тебя, так сразу понял, что влип, пропал. Ты точно околдовала меня, а теперь выясняется, что…

— Я тоже как увидела тебя — богатого, холеного красавчика из знатной семьи, — сразу поняла: ты разобьешь мне сердце и бросишь. Все так и вышло.

— Ладно, мне пора, — произнес Фин, спускаясь с крыльца. — Уже поздно.

— А зачем ты вообще приходил? — крикнула ему вслед Софи. — Устроить скандал? Заставить меня осознать свою вину? Чего ты хотел?

— Не знаю! — бросил Фин, рывком открывая переднюю дверцу своей машины. — Но что бы я ни хотел, все равно я ничего не получил.

— А, догадываюсь! — Софи подбежала к нему. — Ты приходил за тем же, за чем и всегда. — И она презрительно усмехнулась. — И вот впервые покидаешь меня неудовлетворенным.

Фин сел в машину и, прежде чем захлопнуть дверцу, спросил:

— Ты знаешь, кто тебя ударил и столкнул в реку?

— А при чем здесь это? — удивилась она. — Сейчас мы, кажется, выясняем с тобой отношения, скандал в самом разгаре…

— Знаешь или нет?

— Я тебе много раз отвечала: понятия не имею! А почему ты снова спрашиваешь?

— Потому что мы с Уэсом уверены: это сделал не Стивен. Кто-то еще очень сильно ненавидит тебя, Софи. Кому-то ты перешла дорогу.

— Это мог сделать любой. Весь город ненавидит меня.

— Ты ошибаешься. Во-первых, тебя мало кто знает, а во-вторых, те, кто знаком с тобой, относятся к тебе хорошо и убивать тебя им незачем.

— Да уж, прекрасно относятся! Особенно после сегодняшней премьеры.

— Не волнуйся, вся сила их праведного гнева обрушилась на мою голову, — с печальной иронией возразил Фин. — Спасибо Стивену Гарви. И я еще очень долго буду слушать эти, с позволения сказать, бравурные марши, а не лирические песни Дасти Спрингфилда. Ладно, я поехал, счастливо!

Софи тяжело вздохнула, поднялась на крыльцо, и Эми протянула ей мороженое «Дав». Сестры сели на ступеньки, а Ласси улеглась рядышком и мгновенно заснула.

— Софи, не переживай, это еще не конец. Он обязательно вернется.

— Сомневаюсь. Наговорил мне кучу гадостей, накричал, обвинил в предательстве. Нет, между нами все кончено.

— Не обращай внимания, — посоветовала Эми. — Фину сейчас очень тяжело, гораздо хуже, чем тебе. Но он обязательно вернется, вот увидишь.

— Ты лучше расскажи, что Уэс говорил о скандале с видеофильмом, — попросила Софи. — Он сильно возмущался?

— Не очень, точнее, совсем не возмущался. Похоже, его совершенно не волнует, что мы нарушили их дурацкое постановление. Уэс сейчас озабочен другим: кто подменил кассеты и кто расправился с Зейном Блэком? Кажется, он подозревает Клиа и Дэви, правда, почему именно их, обаятельный шериф не объяснил, но, видимо, он имеет на этот счет какие-то соображения.

— Почему же в таком случае он позволил им обоим уехать? — спросила Софи. — Нет, если бы Клиа и Дэви были замешаны в чем-то серьезном, Уэс не выпустил бы их из города.

— Наверное, ты права. Кстати, завтра нас с тобой вызывают на заседание городского совета! — неожиданно сообщила Эми. — Будут разбираться с нашим фильмом и обвинять в нарушении запрета на съемки порнографии. А потом я собираюсь поехать в Лос-Анджелес, — беспечно продолжала Эми. — Если, конечно, нас не арестуют за нарушение.

— О Господи!..

— Софи, не волнуйся. Уэс сказал, ничего страшного там не будет, и после заседания мы как ни в чем не бывало вернемся на ферму. Они с Фином пообещали позаботиться об этом, тем более что то злосчастное постановление неконституционно. Но на собрание идти необходимо, так что нам придется задержаться в городе хотя бы до четверга.

— Сомневаюсь, что после всего случившегося Фин станет защищать нас. Он так зол на меня… Слушай, Эми! — вдруг воскликнула она. — А ведь я единственная из семейства Демп-си, кто никогда не бывал в суде!

— Отец будет тобой гордиться!

— Только это меня и утешает! — горько усмехнулась Софи. — Знаешь, что сказал Фин, перед тем как уехать? Что ударил меня и сбросил в реку не Стивен Гарви.

— Откуда ему это известно?

— Понятия не имею, но заявил он об этом со всей уверенностью. Фин ведь ненавидит Стивена, и если бы имелся хоть малейший шанс обвинить его в преступлении, мэр бы его не упустил. Но тот, кто столкнул меня в реку и хладнокровно наблюдал, как я беспомощно барахтаюсь в воде, люто ненавидит именно меня, а не Такера.

Перед глазами Софи мелькнуло холеное, надменное лицо Лиз Такер, она вспомнила Фина, Дилли… Их сложные, запутанные семейные отношения, раздираемые противоречиями и потому омраченные взаимными упреками и обидами…

— Нет, просто так я из этого города не уеду! — решительно заявила Софи. — Я выведу ее на чистую воду!

— «Все мы временами сходим с ума!» — пропела Эми, угадав мысли сестры, и уже серьезно спросила. — Хочешь поехать поговорить с ней?

— Да. Ведь эта женщина пыталась меня убить.

Глава 15

На следующий день Фин, увидев подходящего к книжному магазину Уэса, вышел на ступеньки встретить его.

— Хорошо, что приехал! Ты единственный в городе, кто не врывается ко мне с упреками, не возмущается моим безнравственным поведением и не заявляет злорадно: «Больше мы за вас никогда голосовать не будем!» Уэс, если бы ты только знал, до чего они мне все надоели! — Фин выразительно провел ладонью по горлу.

— И много народу у тебя перебывало? — спросил начальник полиции, усаживаясь в кресло.

— Половина города! И хоть бы кто-нибудь купил книги!

— Ладно, не расстраивайся, до выборов еще есть время. За шесть недель страсти улягутся, и горожане обо всем забудут. А как Софи?

— Тоже злится. Во всем случившемся винит меня одного. — Фин передернул плечами. — Ну и пусть, мне это безразлично. Скажу тебе больше: я даже рад, что между нами все кончено. Только представь: всю оставшуюся жизнь слушать ее болтовню и песни Дасти Спрингфилда!

— По-моему, вы занимались не только болтовней, — заметил Уэс.

— Какая теперь разница?

— И Софи, насколько я помню, обыграла тебя в бильярд.

— Хватит о ней говорить! — раздраженно бросил мэр. — Ты лучше ответь: Эми уезжает в Лос-Анджелес, а ты?

— Я? — усмехнулся начальник полиции. — Мне надо продолжить расследование преступления, а вот что касается тебя, Фин, то я посоветовал бы тебе не принимать сгоряча необдуманных решений и не рвать отношения с Софи.

— С меня довольно! Мне надоели выходки Софи, капризы, ее злобный братец-аферист, бесцеремонно вмешивающийся в наши отношения. Все, хватит!

— Между прочим, Дэви улетел вчера вечером на Багамы.

— Что? — От изумления Фин даже вскочил с кресла, едва его не опрокинув. — Как улетел?

— Как все люди: самолетом. И кстати, Клиа тоже.

— И ты позволил этим проходимцам покинуть город?

— А что я мог сделать? Никаких улик против них нет, и удерживать эту парочку, следовательно, я не имею права. Хотя, конечно, они причастны к случившемуся. А возможно, они и есть преступники, пока точно не знаю. И вообще сейчас моя голова забита столькими проблемами… — Уэс поднялся с кресла, спустился вниз и остановился.

— Твоя голова забита Эми, — сказал Фин.

— И Эми тоже, — спокойно отозвался полицейский. — Да, чуть не забыл: пришли результаты баллистической экспертизы. Пуля, ранившая Зейна Блэка, была выпущена не из пистолета твоего отца.

— Ну наконец-то! — облегченно вздохнул Фин. — Хоть что-то в мою пользу. — Но тотчас нахмурился: — Неужели моя мать настолько глупа, что, подбрасывая пистолет в кровать Софи, не подумала о будущей экспертизе, которая все выяснит и укажет на нее?

— Я уверен: пистолет, из которого стреляли в Зейна, давно лежит на дне реки, — ответил Уэс. — Складывается впечатление, что стрелявший не готовился к убийству. Все получилось спонтанно: выстрелил и сразу бросил оружие в реку. Сомневаюсь, что мы когда-нибудь сумеем отыскать его там. А что касается пистолета, подброшенного в кровать Софи… Вряд ли это сделал тот, кто стрелял в Зейна. Бросать одно оружие в реку, затем искать другое… Нет, Фин, просто кто-то удачно использовал трагедию с Зейном в своих корыстных целях! Софи захотели вывести из игры, опорочить, свалить на нее вину за смерть Блэка. И тот, кто это совершил, разумеется, не думал о баллистической экспертизе. Ему это было безразлично.

— Или ей, — тихо заметил Фин.

— Или ей, — согласился Уэс. — В нашем городе хватает придурков: как мужчин, так и женщин. Кстати, — вдруг оживился он, — ты уже видел нашу в очередной раз обновленную водонапорную башню?

— Нет.

— Так посмотри!

Фин выбежал на улицу, задрал голову и взглянул на холм. На его губах появилась улыбка, и он, не отрывая взгляда от возвышающейся над деревьями городской достопримечательности, одобрительно произнес:

— Недурно, весьма недурно!

Обильные дожди смыли наконец ошметки дешевой краски, а рабочие из «Корис» на сей раз потрудились на совесть, как и обещали мэру. Теперь водонапорная башня сверкала на солнце нежным телесным цветом розоватого оттенка, а верхняя ее часть была кокетливо окаймлена ярко-красной полосой.

— Неплохо, — улыбнулся Уэс. — Мягкие, не раздражающие глаз цвета, хорошо контрастирующие с красной вершиной. Милое, я бы даже сказал, уютное сооружение.

— Но Стивен снова начнет возмущаться. Ему ничем не угодишь!

— Не обращай внимания! — посоветовал начальник полиции и, направляясь к патрульной машине, добавил: — Ладно, я поехал, меня ждут дела. Да и у тебя ведь тоже скоро начнется заседание городского совета. Увидимся позднее.

Заседание городского совета… Фин вздохнул. Нетрудно представить, что его там ожидает! Нудный, тупой, злобный Стивен Гарви, с воодушевлением клеймящий мэра позором и требующий наказания. Любимая мамуля, испепеляющая своего дорогого сыночка презрительным взглядом и произносящая в унисон со Стивеном пространные речи о ценности семьи, о нравственности, об ответственности и гражданском долге… Приглашенная, как всегда, на заседание «общественность», жаждущая поквитаться с мэром за то, что дети увидели по телевизору порнофильм. Пожалуй, лишь Хилди Мэллоу не станет доставать его нравоучениями, так как озабочена сейчас тем, как воспримут члены городского совета ее любимое детище — обновленную водонапорную башню. И Софи… она там будет.

«Забудь о Софи! — посоветовал себе мэр. — Жизнь, такая спокойная, налаженная, рушится у тебя на глазах, а ты продолжаешь думать о какой-то Софи!»

И действительно, думать сейчас следовало о грядущих выборах. Через шесть недель тупоголовый Стивен Гарви, самодовольно ухмыляясь, вышибет из-под него кресло мэра. Господи, какой будет позор! Тот злополучный и единственный раз, когда семейство Гарви вырвало победу у семейства Такер, еще можно как-то объяснить и даже оправдать. А теперь… Фин Такер с треском проваливается на выборах потому, что спутался с киношными девицами, снимающими порнографию!

Фин еще раз тяжело вздохнул, поднялся на крыльцо и вдруг услышал за спиной хорошо знакомый, с требовательными интонациями голос:

— Фин, подожди! Мне надо с тобой поговорить.

Он обернулся и стал молча наблюдать, как Лиз Такер выходит из машины.

— Я ехала к Хилди Мэллоу и решила по пути заглянуть к тебе.

Они сели в кресла, и Лиз начала:

— В последнее время в наших отношениях возникли… некоторые проблемы, но теперь, когда эта женщина наконец уезжает и ты, надеюсь, не собираешься продолжать с ней встречаться… В общем, ты понимаешь, что я хочу сказать, Фин.

— Понимаю.

— Сейчас нам с тобой надо не ссориться, а приложить все усилия к тому, чтобы снова одержать победу на выборах, — продолжила Лиз, глядя с улыбкой на сына, и этот ласковый взгляд, как он уже знал, не предвещал ничего хорошего. — Пройдет время, люди обо всем забудут и…

— Господи, о чем ты говоришь? — раздраженно перебил ее Фин. — Разве такое забывается?

— Мы сделаем все, чтобы они забыли! — решительно заявила Лиз. — Такеры никогда не проигрывают.

— А что, собственно, произойдет, если я проиграю? Что? Мир не перевернется, я не умру, и мы будем жить как прежде.

— Фин, что ты говоришь? Как ты можешь так легко сдаваться? Никогда нельзя пасовать перед трудностями!

— Знаешь, откровенно говоря, я не хочу больше быть мэром.

— Это все из-за твоей Софи! — выкрикнула Лиз.

«Вот почему она пыталась ее убить, — немного отстранение подумал Фин. — Вот почему охотилась за Софи…»

— Сейчас ты устал, на тебя навалилось множество проблем, — мгновенно изменив тактику, мягким тоном заговорила мать, — но скоро все образуется, горожане забудут о том грязном видео, Софи уедет, и мы заживем по-прежнему. Ты, я и Дилли.

«Вот именно, по-прежнему», — тоскливо подумал Фин, живо представляя, как они с Дилли снова поселятся» в особняке на холме и будут существовать под строгим контролем милейшей матери и бабушки.

— Фин, пойми, эта женщина едва не разрушила твою жизнь, — с сочувствием продолжала Лиз. — Она вскружила тебе голову, ты запутался в ее ловко расставленных сетях.

— Нет, Софи не разрушила мою жизнь! — неожиданно резко возразил сын. — Да, она круто ее изменила, но в лучшую сторону. И я не хочу быть мэром! Не хочу! И никогда не хотел! Это ты всегда заставляла меня им быть из-за своего дурацкого тщеславия, а я, как последний идиот, вечно шел у тебя на поводу.

— Это все она! — зловеще прошипела Лиз, забыв об избранной тактике. — Эта Софи вдолбила тебе в голову подобные глупости. Она…

«Да, я не хочу быть мэром, — думал Фин. — Не хочу больше каждую среду слушать про установку уличных фонарей, строительство никому не нужных мостов, очередную перекраску водонапорной башни… Я хочу жить с Дилли, в своем магазине, торговать книгами, играть в бильярд. И я мечтаю, чтобы рядом со мной всегда была Софи».

— …она облапошила тебя, обвела вокруг пальца!

— Что ж, это в традициях ее семьи, — усмехнувшись, сказал Фин. — Готовься, милая мамуля, к тому, что твои будущие внуки унаследуют эти качества Демпси.

— Что?!

— Я хочу жениться на Софи! — объявил Фин, бесстрашно глядя на мать. — Понимаю, подобная новость тебя не радует, но это правда. Я собираюсь сделать Софи предложение, — повторил он и весело спросил: — К чему мне готовиться? К казни через повешение или к расстрелу?

Лицо Лиз сделалось мертвенно-бледным, губы вытянулись в тонкую полоску, а в глазах блеснула такая ярость, что Фин невольно поежился. «Похоже, мамуля меня прибьет, — мелькнуло у него. — А впрочем, пусть!»

Несколько минут ошарашенная этой новостью Лиз сидела молча, а потом, немного придя в себя, хрипло произнесла:

— Ты не можешь жениться на женщине, снимающей порнографические фильмы. Не можешь!

— Она не только снимает порнографические фильмы, но и обставила меня в бильярд, — доверительно сообщил сын.

— Какой ужас! — вскричала Лиз. — В бильярд? — И трагически закрыла лицо руками.

Она терпеливо прохаживалась неподалеку от здания городского совета, ожидая появления миссис Такер. Когда из машины вышла мать Фина, Софи решительным шагом направилась к ней и твердо произнесла:

— Миссис Такер, мне надо с вами поговорить.

— Нам не о чем разговаривать! — бросила на ходу Лиз и прошла мимо.

— Если вы откажетесь со мной беседовать, — догоняя ее, сказала Софи, — то я буду вынуждена пойти к Уэсу. Выбирайте: или мы говорим, или через пять минут начальнику полиции станет обо всем известно.

Лиз остановилась, смерила Софи презрительным взглядом и осведомилась ледяным тоном:

— О чем это — обо всем?

— Узнаете. И весь город тоже узнает.

— Ладно, — подумав минуту, согласилась мать Фина. — Садитесь в машину, там и поговорим. Не хочу, чтобы люди видели нас вместе на улице. — Они сели на переднее сиденье, и Лиз холодно спросила: — Итак, что вам нужно?

— Я хочу, чтобы вы перестали охотиться за мной и пытаться меня убить!

— Что? — побледнев, прошептала Лиз.

— Да, кто-то хочет меня убить, — повторила Софи, пристально глядя ей в глаза. — А вы единственный человек в городе, который так люто ненавидит меня, что готов пойти на все.

— Какая чушь! — вскричала Лиз, распахивая дверцу с той стороны, где сидела Софи. — Немедленно убирайтесь из моей машины!

— Да, я понимаю, я все понимаю, — горячо и сбивчиво заговорила Софи, — вы стараетесь защитить свою семью, Фина, Дилли… но перестаньте меня преследовать, миссис Такер, хотя бы потому, что я уезжаю и не представляю для вас никакой опасности!

— Да как вы смеете оскорблять меня, выдвигая столь чудовищные обвинения? — злобно зашипела Лиз. — Вы, вы…

— Мне кажется, у вас не все в порядке с головой — продолжила Софи. — Вам необходимо показаться психиатру. Кстати, у меня есть один знакомый врач в Цинциннати. Замечательный специалист и берет за консультации недорого. Могу вас порекомендовать ему.

— Вы действительно думаете, что я пыталась вас убить? — хрипло спросила Лиз.

— Да, больше некому, потому что вы считаете, будто это лучший способ оградить от меня вашего сына, которому сейчас нужно думать не о любви, а о грядущих выборах.

Лиз откинулась на сиденье, некоторое время сосредоточенно размышляла о чем-то, а потом решительно произнесла:

— Я никогда, никогда не пыталась вас убить! — И Софи, услышав ее слова, засомневалась: а если это действительно так? — Если бы я захотела от вас избавиться, то уж, поверьте мне, сделала бы все так, что никому и в голову не пришло бы подозревать меня. И к тому же… я слишком люблю свою семью, чтобы поставить ее честь под угрозу. А почему вы решили, что это я охочусь за вами? — вдруг спросила она, наконец глядя Софи в глаза.

И Софи, неожиданно для себя, откровенно и обстоятельно рассказала о том, как ее ударили и столкнули в реку, о распускаемых в городе слухах, о подстроенной ловушке с электричеством, в которую угодила Эми…

Лиз выслушала ее молча, не перебивая. А потом, словно размышляя вслух, промолвила:

— Тот, кто все это совершил, глупый и очень импульсивный человек. Я бы никогда не стала действовать таким дурацким способом.

— Только вы ненавидите меня…

— Но я же не импульсивная идиотка! — возразила Лиз.

— Значит… это все-таки мистер Гарви, но… у него нет мотива!

— Нет, Стивен никогда не стал бы убивать вас электрическим током. Думаю, он мог в гневе толкнуть вас, ударить, но убивать? Нет, это не Стивен Гарви! Он тоже не идиот и не импульсивный человек.

— Значит, кто-то еще, помимо вас и Гарви, ненавидит меня, — печально прошептала Софи. — Господи, но кто? Больше некому…

— Вы ошибаетесь, мисс Демпси, — нахмурившись, ответила Лиз. — Есть еще один человек, который ненавидит вас. Знаете, где живет Хилди Мэллоу? — вдруг спросила она.

— Знаю…

— Поехали к ней!

— Гарви должны появиться с минуты на минуту, — сообщила Хилди, приглашая Лиз и Софи в гостиную. — Вы уже видели обновленную водонапорную башню? — с гордостью спросила она. — По-моему, это наилучший вариант.

— Да, башня впечатляет, — безразлично согласилась Лиз.

— Может быть, отложим разговор с Вирджинией? — предложила Хилди. — Побеседуем после окончания заседания, когда все разойдутся?

Зазвенел дверной колокольчик, Лиз Такер напряженно подалась вперед, всем своим видом показывая, что разговор должен состояться сейчас.

Хилди поспешила в холл, и в дверном проеме Софи удалось заметить внушительную фигуру Стивена, оставшегося ждать жену на крыльце. Он нетерпеливо поглядывал на часы и самодовольно ухмылялся, очевидно, в предвкушении бурного заседания городского совета.

В прекрасном расположении духа Вирджиния вошла в гостиную и извинилась за то, что немного задержалась. Но заметив сидящих на диване Лиз и Софи, замерла на месте, слоцно наткнувшись на невидимое препятствие. Улыбка сползла с ее лица, глаза испуганно забегали.

— Что она здесь делает? — хрипло спросила Вирджиния у хозяйки дома, указав пальцем на Софи.

— Вирджиния, это вы столкнули мисс Демпси в реку? — без предисловий, строго спросила миссис Такер.

— Лиз, о чем вы говорите? Что вы…

— Вы, конечно, вы! — быстро заговорила Хилди. — Больше некому. Тупая, импульсивная курица!

— Хилди! — возмутилась Вирджиния, побагровев от гнева. — Как вы смеете…

— Да, это вы пытались убить Софи. — Миссис Такер и не пыталась скрыть своего презрения. — Причем дважды.

— Лиз, о чем вы говорите? — вскричала Вирджиния. — Как вы можете защищать эту Демпси? Ведь если бы не она, моя Рейчел вышла бы замуж за вашего Фина!

— Мой сын никогда не женился бы на вашей дочери, — отрезала Лиз.

— Нет, женился бы, если бы здесь не появилась эта киношная девица! Мало того, что она вскружила голову вашему Фину, так еще и познакомила мою Рейчел с продюсером, который пообещал ей найти работу в Лос-Анджелесе! Она соблазнила вашего сына и отбила его у Рейчел!

— Ну, положим, не я соблазнила Фина Такера, а он меня, — заметила Софи.

— Вы разрушили жизнь моей любимой дочери! — задыхаясь от ярости, закричала Вирджиния. — Я так надеялась, что они с Такером поженятся. Фин учил мою Рейчел играть в софтбол, она часто приходила сидеть с его Дилли. Я мечтала оставить ее работать в городском совете, и вот… — Она перевела дыхание. — И вот вы заявляетесь в Темптэйшен, уводите жениха у Рейчел, а ее убеждаете покинуть родной дом и родителей! — Неожиданно миссис Стивен всхлипнула. — Она звонила мне, сказала, что находится в Калифорнии. И в этом тоже виноваты вы, вы!

«Да, это Вирджиния хотела меня убить, — решила Софи. — Господи, как, оказывается, она меня ненавидит!»

— Но я и не думала вас убивать, — словно угадав ее мысли, сказала Гарви. — Я же не сумасшедшая.

— Нет, конечно! — со зловещей иронией подтвердила Лиз.

— Лиз, надеюсь, вы понимаете, что люди такого склада, как мы с вами, никогда не позволили бы себе совершить преступление. — Вирджиния, не уловив ироничных интонаций, обратилась за поддержкой к миссис Такер.

— Мы с вами? — саркастически повторила Лиз. — Нет, у меня с вами нет и быть не может ничего общего. И я всегда говорила Стивену, что вы, Вирджиния, ему не пара.

— Вот, значит, как?

— Да, именно так! — отрезала Лиз и вдруг спросила: — Это вы столкнули с крыльца Диану?

От неожиданности Вирджиния нервно вздрогнула и отступила назад.

— Нет! — крикнула она. — Нет, хотя ее и надо было бы сбросить с крыльца! Но даже если я и совершила бы этот поступок, то вы, Лиз, должны были сказать мне спасибо. Ведь Диана охмурила вашего сына, едва не сломав ему судьбу. Но я ничего подобного не делала, клянусь вам! Вероятно, Диана грохнулась со ступенек без посторонней помощи. Мне известно, что в тот вечер она явилась домой пьяная, вот и результат!

— Ладно, оставим Диану в покое, — произнесла Лиз. — Я твердо убеждена в том, что вы, Вирджиния, украли у меня из дома пистолет, принадлежавший моему покойному мужу.

— Нет, это не я!

— Вы! Потому что в то время, когда оружие пропало, в мой дом заходили только вы. И вы подбросили его в кровать Софи, а потом стали носиться по городу и рассказывать всем, что на ферме, под матрасом Демпси, обнаружен пистолет. Как вы об этом узнали? Да очень просто: вы сами туда его засунули, пытаясь свалить вину за преступление на Софи! И я абсолютно убеждена, что именно вы пытались убить ее электрическим током. Кстати, мне известно, что в последнее время вы зачастили с визитами на ферму Уиппл, расхаживали по дому, осматривали его, а следовательно, могли знать, где находится распределительный щит. А потом, улучив момент, вы пробрались в подвал и…

— У вас нет никаких доказательств! — перебила ее Вирджиния. — Одни лишь нелепые предположения и догадки. Мне смешно вас слушать.

— И мне известно также, что вы со Стивеном наблюдали за съемками на мостках, — продолжала Лиз, не обращая внимания на ее возражения. — Но за несколько мгновений до того, как на Софи напали, она видела, что Стивен наблюдает в бинокль за происходящим. Следовательно, это не он столкнул ее в реку, а вы, Вирджиния. И когда задуманное вами преступление не удалось и Софи осталась жива, вы все-таки решили продолжить: устранить ее любым способом и как можно скорее. Вы выкрали из моего дома оружие, подбросили его в кровать Софи, но ваш план снова провалился. Тогда вы, уже тайком, пробрались на ферму, спустились в подвал… «Уж током ее непременно убьет!» Ведь так вы рассуждали, Вирджиния? Признайтесь!

— Перестаньте обвинять меня во всех смертных грехах! — заявила миссис Гарви. — Все, что вы говорите, вздор и чушь!

— Одного я не могу утверждать пока наверняка: это вы застрелили Зейна Блэка или нет, — задумчиво промолвила Лиз Такер. — Хотя если хорошенько поразмыслить…

— Уэс установил, что Зейн ждал кого-то на тропинке, ведущей к реке, — подала голос Софи. — Как раз за домом Гарви.

— Зейн Блэк пытался всех нас шантажировать, — наконец вступила в разговор Хилди Мэллоу. — Уверена, у него имелся компромат и на Вирджинию.

— Да, он собрал досье о гибели Дианы, — подтвердила Лиз. — Принес его мне, утверждая, что мою невестку убили. Пригрозил: если мы не воспрепятствуем съемкам порнофильма, то он продолжит расследование, докажет, что смерть Дианы не была несчастным случаем, и предаст эти данные огласке. Но поскольку ни я, ни мой сын не были причастны к смерти Дианы, я выгнала проходимца.

— Значит, это все-таки вы сбросили с крыльца Диану? — с ужасом вглядываясь в тупую, злобную физиономию Вирджинии, прошептала Софи. — Вы…

— Вам бы лучше помолчать! — крикнула Гарви. — Вы такая же, как Диана, даже хуже… Хотя я ее с крыльца не сталкивала!

— Зейн Блэк пытался и вас шантажировать, Вирджиния, — неумолимо продолжала Лиз Такер. — Условившись с ним встретиться на тропинке неподалеку от дома, вы пришли и застрелили его. Любопытно, как вам удалось оттащить его на мостки фермы Уиппл? Ведь Зейн тяжелый. Или все происходило по-другому? Вы встретились, поговорили, а потом предложили Зейну, точнее, уговорили его переправиться на лодке на другой берег, а когда он очутился на мостках, выстрелили… Это очень на вас похоже, Вирджиния: уговаривать людей и пудрить им мозги. Стивена вы много раз уговаривали улаживать неприятности с вашими дорожными инцидентами, меня активно настраивали против мисс Демпси. Вот и Зейна вам удалось уговорить сесть в лодку и отправиться навстречу собственной смерти.

— Точно! Она стреляла в Блэка, находясь в лодке! — вдруг воскликнула Хилди. — Именно в тот момент, когда он сошел на берег. Вот почему угол, под которым был произведен выстрел, оказался весьма необычным. — И в сердцах добавила: — Вирджиния, какая же вы все-таки дура!

— Сама ты дура! — огрызнулась Гарви и напыщенно объявила: — Вы оскорбили меня своими нелепыми обвинениями, просто плюнули мне в душу! Я ухожу. — И напоследок метнула такой яростный взгляд на Софи, что та побледнела.

— Мы ничего не сможем доказать, — прошептала Хилди, когда Вирджиния рывком распахнула входную дверь.

— А мы и не будем ничего доказывать, — громко и спокойно отозвалась Лиз, на ее губах появилась змеиная улыбка. — Просто растрезвоним по городу обо всем, что нам известно.

— Правильно! — обрадовалась Хилди. — Так мы и поступим. Ну, Вирджиния, держитесь! — крикнула она застывшей у двери Гарви. — Все узнают, кто вы такая! Мы расскажем людям обо всем! О том, как вы охотились за Софи Демпси, об отсутствии у вас алиби на время смерти Зейна, о вашей дочери, сбежавшей от любимых родителей в Лос-Анджелес!

— Рейчел не сбежала от нас! — в отчаянии крикнула Вирджиния. — Мы с дочерью очень близки!

— Да, пусть все узнают, какая вы плохая мамаша! — с воодушевлением продолжала Хилди. — Мы даже не пойдем заявлять на вас в полицию. Мы сами с вами разберемся.

— И начнем с сегодняшнего заседания городского совета, — зловеще промолвила Лиз. — Посмотрим, как вы будете себя вести, за что голосовать…

— Ну, знаете! — вскричала Вирджиния. — Вы не имеете права…

— Еще как имеем! — ответила Хилди. — Один ваш неверный шаг — и мы сообщаем горожанам о всех ваших преступлениях.

Вирджиния судорожно хватала воздух, переводя затравленный взгляд с Хилди на Лиз. И Софи на мгновение даже пожалела ее.

— В общем, так, Вирджиния, — подытожила миссис Такер. — Если вы еще раз попытаетесь встать у меня на пути или будете вмешиваться в дела моей семьи, я вас уничтожу. Вы поняли? И не смейте даже приближаться к Софи!

— Если вы ее хоть пальцем тронете, мы немедленно заявим в полицию, — добавила миссис Мэллоу.

— Имейте в виду: одно слово, один косой взгляд в сторону мисс Демпси — и я вас уничтожу, — холодно пообещала миссис Такер.

Вирджиния вылетела из гостиной, громко хлопнув дверью. А Лиз впервые за время разговора перевела взгляд на Софи и строго предупредила:

— И вы тоже не вздумайте становиться у меня на пути!

— Боже упаси, мэм, — отозвалась Софи. — Мне жизнь пока еще дорога!

Фин Такер вошел в зал заседаний, когда за столом сидели лишь Эд Ярнелл и Фрэнк Латс, но все места в зале были уже заняты горожанами. И в первом ряду он увидел сестер Демпси.

— У них здесь все обставлено с умом, — прошептала Эми. — Недурно и со вкусом!

Софи молча кивнула. Заметив приближающегося к столу заседаний мэра, она вздернула подбородок и демонстративно отвернулась.

«Злится на меня», — тоскливо подумал Фин, занимая место председателя во главе стола.

В зале появилась чета Гарви в сопровождении Хилди Мэллоу и Лиз Такер, и мэр строго приказал себе забыть на время о Софи и сосредоточиться только на проблемах города. Стивен Гарви с самодовольным видом кивнул приглашенной на заседание общественности и тотчас спрятал за спину дрожащие руки, а Вирджиния с каменным лицом, ни на кого не обращая внимания, прошла к столу, села и опустила голову.

Хилди, обращаясь к Фину, бодро сказала:

— Пристегните ремни безопасности, полет обещает быть увлекательным, но весьма рискованным!

— Что это вы так развеселились? — удивился мэр.

Он, слегка нахмурившись, покачал головой и перевел взгляд на свою мать. Лицо Лиз было непроницаемым, но по характерному блеску в глазах Фин безошибочно определил, что она готова к решительному бою. Значит, враг будет немедленно повержен.

— Мама… — предостерегая, тихо позвал Фин.

— Все в порядке, — еле слышно, но весьма решительно успокоила она сына.

— Итак, начнем! — Мэр обвел взглядом членов городского совета и, заметив пустой стул, спросил: — А где Рейчел? Нам надо вести протокол.

— Она уехала, — сквозь зубы процедила Вирджиния. — Она… — И запнулась, увидев грозную физиономию мужа. — Она не придет.

— Я буду вести протокол! — предложила Хилди Мэллоу, пододвигая к себе бумагу и ручку. — Только имейте в виду: я буду фиксировать вопросы и ответы по существу, так что если кто-либо намеревается произносить пространные речи и тратить на них наше драгоценное время, то я это записывать не стану! — И многозначительно посмотрела на Стивена.

— А я не нуждаюсь в ваших услугах! — с вызовом произнес тот. — Сегодня здесь собралось много наших горожан, и я выступлю перед ними без протокола. И те, кто не смог прийти, все равно обо всем узнают!

«Господи, что еще произошло? — У Фина засосало под ложечкой. — Уж кажется, все, что могло случиться, случилось…»

— Итак, начнем, — повторил он, вглядываясь в напряженные лица горожан, застывших в ожидании. — Первый вопрос повестки дня: установка новых уличный фонарей. Обсуждается снова по настоятельному требованию мистера Гарви, не желающего приобретать дорогие фонари. — И злорадно посмотрел на Стивена, а потом на представителей общественности, у которых это заявление вызвало возмущение. Затем Фин обратился к Хилди: — Доложите по существу вопроса.

— Господи, ну сколько можно повторять? — быстро заговорила Хилди. — Город нуждается в новых уличных фонарях. Наши люди заслуживают того, чтобы жить в окружении красоты и изящества, а дешевые фонари не способствуют формированию хорошего вкуса, особенно у подрастающего поколения. Мы должны думать о будущем, поэтому…

— Прежде всего мы должны думать о городском бюджете! — возмущенно перебил ее Стивен.

Он встал и произнес краткую, но убедительную речь об ответственности членов городского совета за разумное использование бюджетных средств. Закончив говорить, Стивен победоносным взглядом окинул присутствующих в зале и сел на место.

— Ставим на голосование, — сказал мэр. — Хилди, считайте голоса. Кто за то, чтобы в нашем городе установили новые, дорогие фонари? Стивен Гарви?

— Нет! Я против!

— Вирджиния Гарви?

— Я поддерживаю Стивена, — отозвалась она, не поднимая головы.

— Кто бы сомневался! — фыркнула Хилди. — Так, дальше…

Мнения по поводу установки новых уличных фонарей разделились поровну: Стивен, Вирджиния и Лиз, на которую Хилди взглянула с недоумением, голосовали против установки дорогих фонарей, а Фрэнк Латс, Эд Ярнелл и сама Хилди — за.

— Аюди имеют право жить красиво! — напыщенно воскликнул Фрэнк.

Хилди, наклонившись к матери Фина, тихо спросила:

— Чем вам не угодили новые фонари?

— По-моему, Гарви весьма убедительно обосновал свою позицию, — объяснила Лиз.

Хилди пожала плечами и отодвинулась от нее.

— Так, мнения разделились, — устало вздохнув, констатировал мэр и добавил: — Жаль, что не все думают о воспитании подрастающего поколения.

— Зато вы о нем позаботились, когда запустили порнуху по телевизору! — послышалась из зала ехидная реплика представителя общественности.

— Переходим к обсуждению следующего вопроса повестки дня, — невозмутимо продолжил Фин. — Я полагаю, что…

— Следующий вопрос — перекраска водонапорной башни! — не дал ему договорить Стивен и пояснил: — Башня нуждается в обновлении, это несомненно.

— Чем вам не угодила башня? — бросилась на защиту своего детища Хилди Мэллоу. — Красивые пастельные тона, нежно-розовый оттенок.

— Ну, в общем, ее нынешний облик меня почти устраивает, — снисходительно отозвался Гарви, — но… ее нужно снова перекрашивать!

— Ну, знаете, это возмутительно! — обиженно воскликнула Хилди. — Да, возможно, цвет башни не идеальный, но по сравнению с тем, что было раньше… Не трогайте башню! Пусть стоит такая, какая есть! — патетически закончила она.

— Ставим на голосование, — произнес Фин, опасаясь, как бы Стивен не начал снова произносить пылкие речи.

— Башню необходимо перекрасить в белый цвет! — объявил Гарви. — Я голосую за это предложение и надеюсь, что трезвомыслящие члены городского совета меня поддержат.

— Я поддерживаю, — кивнув, сказала Вирджиния.

— Я тоже! — встрепенулся Фрэнк и, обращаясь к мэру, тихо спросил: — а о чем речь?

— О водонапорной башне! — рявкнул, услышав его вопрос, Стивен. — Слушать надо!

— Хилди, считайте голоса, — попросил Фин.

— Стивен? — спросила Мэллоу и, когда Гарви решительным голосом произнес «да», шепотом сказала Лиз Такер: — Нельзя допустить, чтобы башня в который раз подвергалась надругательству со стороны этих…

— Хилди, башню необходимо перекрасить, — ответила Лиз. — Не обижайтесь, но она выглядит вызывающе.

Мнения по поводу обновления цвета водонапорной башни тоже разделились, и Фин, не выдержав, едко произнес:

— Господи, ну сколько можно тратить времени и денег на это злосчастное сооружение!

— Каких еще заявлений можно ожидать от мэра, показывающего по местному телевидению порнуху! — снова раздалась из зала реплика представителя общественности.

— Хилди, по-видимому, башню придется все-таки перекрашивать, — тоскливо шепнул ей Фин и, обращаясь к присутствующим, произнес: — Если повестка дня исчерпана, предлагаю…

— Не исчерпана! — заявил Стивен. — У нас остался один, на мой взгляд, самый важный вопрос. — Он сделал паузу, откашлялся и продолжил: — Я хочу напомнить членам городского совета, что две недели назад мы приняли постановление, запрещающее съемки порнографической продукции в нашем городе. И вот недавно…

— Принятое постановление мы должны отменить! — перебил его мэр. — Поскольку на подобное постановление мы не имели права. Оно неконституционно и нарушает права граждан. Кто за отмену данного постановления? Хилди, считайте голоса.

По залу прокатилась волна возмущения, но вдруг раздался громкий голос Эда Ярнелла:

— Я за отмену данного постановления!

Фин с изумлением и благодарностью посмотрел на доктора. Впервые за все время, пока Фин Такер был мэром, Эд Ярнелл по собственной инициативе, безо всяких просьб и напоминаний высказал личное мнение, да еще первым! Невероятно, хотя и вполне объяснимо.

— Фин, не давай ему спуску, — шепнул он мэру. — Так держать!

— Спасибо, Эд, — улыбнулся тот.

— Я настаиваю на наказании лиц, грубо нарушивших постановление городского совета! — напыщенно произнес Стивен. — Если мы и дальше станем позволять…

— Стивен, вопрос о запретительном постановлении не значится в повестке дня, — напомнила Хилди.

— И к тому же оно неконституционно, — поддержал ее Фин. — Повторяю: оно нарушает права граждан. Из-за этого постановления у нас могут возникнуть неприятности. Знаете, как это называется? Самоуправство. Ведь ты, Стивен, не хочешь иметь неприятности? И еще: мы приняли это постановление сгоряча, толком не обсудив его и даже не сформулировав точно понятие «порнография».

— Итак, ставим на голосование вопрос об отмене неконституционного постановления, — быстро проговорила Хилди. — Кто «за»?

— Я категорически против! — объявил Стивен Гарви, бросая на присутствующих яростные взгляды.

— Вирджиния Гарви?

— Я — за его отмену, — неожиданно ответила та.

— Ты с ума сошла? — вскричал красный от гнева Стивен. — Ты думаешь, что говоришь?

— Вирджиния голосует так, как ей подсказывают совесть и гражданский долг, — усмехнулась Хилди. — А вы, Стивен, не смейте оказывать давление на члена городского совета. Фрэнк Латс?

— Я против отмены данного постановления! — заявил Фрэнк, и его голос дрогнул. — Они… они разрушили мою жизнь, и я заставлю их заплатить за это сполна.

— Ну и глупо! — заметила Хилди. — Я — за отмену постановления. Миссис Такер?

— Я тоже за отмену. — В мгновенно установившейся тишине раздался голос Лиз. — Это постановление принято с явными нарушениями.

— Итак, вопрос об отмене запрещающего постановления проголосован, — объявила Хилди. — Два голоса — против отмены, четыре — за. Принято.

— Что же это получается? — возмущенно заговорил Стивен Гарви, вскакивая со стула. — Наших добропорядочных граждан и их детей пытаются вовлечь в разврат, заставляют смотреть грязные фильмы, а мы вместо того, чтобы остановить это безобразие, равнодушно взираем на него? Мы должны решительно пресечь любые попытки недостойных людей навязывать нам антиобщественный образ жизни! Мы обязаны наказать их! По всей строгости закона.

— Прежде всего надо выяснить, кто подменил кассеты, — пристально глядя на бушующего Гарви, произнес мэр. — И как только преступник станет известен, начальник полиции немедленно арестует его. А пока незачем попусту сотрясать воздух.

— Нельзя оставлять безнаказанными людей, снявших этот грязный фильм, — не унимался Стивен. — И тех, кто потворствовал им!

— По-моему, настало время вмешаться, — раздался из первого ряда решительный голос Софи.

Она сделала шаг к столу заседаний.

«Не надо бы тебе вмешиваться», — тоскливо подумал Фин, глядя на Софи, одетую в ярко-розовое платье.

— Могу я сказать несколько слов? — обратилась она к Хилди Мэллоу. — По существу вопроса?

— Не можете! — рявкнул Стивен Гарви.

Однако Хилди кивнула и с улыбкой произнесла:

— Пожалуйста, мисс Демпси. — И, обернувшись к Вирджинии, строго сказала: — Вы бы попросили своего супруга угомониться. Никому не позволено ущемлять права граждан и запрещать им высказывать свое мнение.

— Стивен, замолчи, — прошептала Вирджиния и еле слышно добавила: — Это ты во всем виноват. Ты один.

«Так его, Вирджиния, молодец!» — мысленно похвалил мэр, который все-таки расслышал ее слова.

Софи откашлялась и, взволнованно оглядев членов городского совета и представителей общественности, начала:

— Меня зовут Софи Демпси, и за тот непристойный фильм, который все вы смотрели накануне по кабельному телевидению, ответственность несу я.

По рядам прокатился возмущенный гул, а Фин Такер, сокрушенно покачав головой, взмолился: «Не углубляйся в детали, коротко извинись и сядь на место!»

— Да, за этот видеофильм ответственность несу я, — повторила Софи, повысив голос. — Потому как мне было известно, что некто вставил кадры из порнографического кино в ту романтическую, прелестную любовную историю, которую мы сочинили и сняли на видеокамеру, а я не успела уничтожить эту гадкую кассету. А поскольку я ее не уничтожила, кто-то тайно проник к нам в дом, украл кассету и показал по кабельному телевидению, заставив вас и ваших детей смотреть эту непристойность. Но я не теряю надежды на то, что полиция вашего города в самое ближайшее время вычислит преступника и он будет строго наказан.

По рядам снова пронесся шум негодования, и Софи заметила, что возмущенное выражение на лицах нескольких горожан сменилось на заинтересованное. Отдельные сознательные и сердобольные жители теперь смотрели на нее с сочувствием.

— Я допустила одну серьезную оплошность и хочу вам объяснить какую, — приободрившись, продолжила Софи. — С первой минуты я всем сердцем полюбила ваш замечательный спокойный городок и, поселившись на ферме Уиппл, не сочла нужным запирать на ночь дверь дома. Я доверяла жителям Темптэйшена. Этим и воспользовался негодяй, укравший кассеты. Проникнуть в дом было легко, ведь дверь всегда оставалась открытой. Простите меня за мою доверчивость, мне не следовало вести себя так легкомысленно. Несколько представителей общественности укоризненно покачали головами в знак согласия, что действительно нельзя быть столь наивной растяпой, но большая часть горожан уже смотрела на Софи не только сочувственно, но и с откровенной симпатией.

— Если бы вы знали, как я мечтала показать вам наш с сестрой фильм! — вдохновенно произнесла Софи, и Фину показалось, что ее губы тронула легкая улыбка. — Там, в нашем варианте, прекрасные, живописные виды вашего города, милые интеллигентные люди… Но тот, кто совершил это преступление, украл все кассеты, абсолютно все, и наше «Возвращение в Темптэйшен» исчезло навсегда.

«Ну и слава Богу! — вздохнул Фин. — Туда ему и дорога».

— Но может быть, вы позволите мне с сестрой снять на видео одну из ваших театральных постановок? — обращаясь к жителям с кроткой улыбкой, попросила Софи. — Чтобы загладить вину перед вами. Нам известно, что в вашем городе существует прекрасный любительский театр.

Услышав ее лестные слова, Фрэнк вскинул голову и заметно воспрянул духом.

— Да, театр у нас великолепный, — без ложной скромности подтвердил он.

— И вот еще с какой просьбой я хочу обратиться к вам, — взволнованно произнесла Софи. — Помогите найти и разоблачить того негодяя, который вчера вечером заставил вас и ваших детей смотреть по телевизору грязный фильм!

В голосе Софи мэр уловил нотки праведного гнева и задался вопросом: «Снова придуривается? Или правда одержима желанием изобличить „того негодяя“? Нет, скорее всего придуривается…»

— Вы должны выяснить, кому это было выгодно, и тогда мы сможем установить преступника!

— Да наш мэр это сделал, больше некому! — крикнул кто-то из зала, и Фин невольно вздрогнул.

— Вы ошибаетесь! — горячо возразила Софи. — Разве ваш мэр — политический самоубийца? Какой здравомыслящий политик будет рисковать карьерой и репутацией, да еще накануне выборов? Нет, это не мистер Такер, хотя бы потому, что ему это невыгодно.

«Ну, спасибо, дорогая», — усмехнулся Фин.

— Да он это, он! — снова раздался тот же голос.

— Стыдитесь! — резко осадила его Софи. — Вместо того чтобы бросать обвинения ни в чем не повинному человеку, лучше помогите отыскать настоящего преступника! И никто вас не поддерживает, слышите, потому что в Темптэйшене живут умные, порядочные люди, презирающие негодяев и подлецов! — Она сделала паузу. — Уважаемые горожане! Еще раз прошу вас тщательно обдумать мой вопрос: кому было выгодно выкрасть кассеты, подменить их и прокрутить по телевизору грязное кино? Мы должны вывести этого подлеца на чистую воду и наказать его по всей строгости закона. У меня все, спасибо за внимание.

Софи села на место, и Эми, легонько толкнув локтем ее в бок, с улыбкой сказала:

— Замечательная речь! Хотя, по-моему, не всех она вдохновила.

— А я и не надеялась на чудо.

«Однако тебе многое удалось, — подумал Фин. — Очень многое. И фильм, как оказалось, вы снимали все-таки порнографический, и уедешь ты из нашего городка как ни в чем не бывало: Стивен не станет настаивать на-вашем с Эми задержании, ведь это он подменил кассеты».

— Так я настаиваю… — неожиданно раздался голос Стивена.

— Все, не на чем настаивать! — оборвал его Фин и громко объявил: — Заседание городского совета окончено.

— Слава Богу! — облегченно вздохнула Хилди. — Все, расходимся по домам.

— Нет, подождите! — крикнул Гарви. — Вы не имеете права… — И осекся, заметив полный ненависти, презрительный взгляд своей жены.

Через мгновение Фин услышал ее зловещий шепот:

— Это ты во всем виноват, Стивен. Ты один. — И Вирджиния пошла к дверям, оставив мужа стоять с открытым ртом.

— Похоже, Стивен, у тебя наступают горячие денечки, — недобро усмехнулся Фин Такер, встал, но услышал требовательный голос матери:

— Фин, задержись на минуту. Мне надо с тобой поговорить.

Именно этими двумя фразами для мэра заканчивалось каждое заседание городского совета, поэтому он не удивился.

— О чем? — обернувшись, равнодушно спросил Фин, наблюдая за Софи, которая в сопровождении Эми и Хилди направилась к выходу.

Она с гордо поднятой головой шла между рядами, и ни один житель не выкрикнул вслед оскорбления, не высказал упрека, наоборот: люди провожали Софи сочувственными, доброжелательными взглядами, а некоторые даже приветливо улыбались ей.

«Ну и слава Богу!» — подумал Фин, и на мгновение у него больно сжалось сердце.

В дверях возник Уэс, поискал глазами мэра и сделал ему знак рукой. Фин понимающе кивнул, снова обернулся к матери и нетерпеливо произнес:

— Ну, что ты хотела со мной обсудить? Говори, только быстро. Меня ждут дела.

Рейчел Гарви сидела в удобном мягком кресле в благоухающем ароматами дивном саду, окружающем роскошный особняк Лео Кингели, зачарованно глядела на искрящуюся под лучами солнца нежно-голубую водную гладь бассейна и с восторгом думала о том, что находится в раю. В самом настоящем земном раю. Прекрасные пальмы вдоль каменной ограды, источающие сладкие запахи цветы, лимонные деревья, усыпанные сочными плодами… Их можно рвать прямо с веток и делать из них лимонад.

Лео подошел, сел рядом и вручил ей бокал с оранжевого цвета напитком.

— Что это? — улыбаясь, спросила Рейчел.

— Витаминный апельсиновый напиток. Очень полезный.

— Спасибо, Лео. — Она сделала несколько глотков и кивнула: — Да, действительно очень вкусно.

— Черт бы его побрал… — пробурчал Лео, — твоего папашу. Все время жду, что он заявится сюда и пристрелит меня из пистолета.

— У отца нет пистолета, — успокоила Рейчел. — Есть только винтовка.

«Возможно, он заявился бы сюда, если б обладал богатой фантазией и смог вообразить, чем его любимая дочь занимается по ночам со взрослым солидным мужчиной, — подумала Рейчел. — Но, к счастью, у отца бедная фантазия». Она снова улыбнулась. Вот рай, о котором она так долго мечтала! Она, Рейчел Гарви, теперь любовница известного продюсера, живет в его роскошном особняке, гуляет по цветущему саду, плавает в прекрасном бассейне с нежно-голубой прозрачной водой.

— Но тебе всего двадцать лет, — покачал головой Лео.

— Уверена, я не первая двадцатилетняя, с которой ты крутил любовь.

— Но ты первая двадцатилетняя девушка, на которой я собираюсь жениться, — ответил продюсер.

— Жениться? — внезапно охрипшим голосом переспросила Рейчел; сердце ее подпрыгнуло и бешено заколотилось.

— Да, жениться, — со вздохом подтвердил Лео.

— Ты… ты правда хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж? — не веря своему счастью, пробормотала Рейчел.

— Думаю, так будет лучше для нас с тобой и для наших будущих детей, если, конечно, когда-нибудь таковые появятся, — ответил Лео. — А вдруг один из них захочет стать мэром вашего затхлого городишки? По-моему, безотцовщина вашими жителями не поощряется.

В глазах Рейчел блеснули слезы, и она высоко подняла голову, чтобы Лео не заметил их. Господи, как глупо и нелепо она ведет себя! Ну разве можно плакать, пусть даже от счастья, когда такой мужчина делает тебе предложение руки и сердца? Странно, а ведь Рейчел, когда начала претворять в жизнь свой грандиозный план, ни разу не подумала о том, что хорошо бы не только покинуть Темптэйшен и получить должность ассистента продюсера в фирме мистера Кингсли, но и замуж за него выйти… И вот Лео сам… А как обрадуется мать, узнав об этом!

Лео Кингсли, истолковав долгое молчание юной Рейчел по-своему, взял ее за руку и мягко произнес:

— Рейчел, не сомневайся, я буду заботиться о тебе. Обещаю. Ты не пожалеешь, если станешь моей женой.

— Я тоже буду о тебе заботиться, — глотая слезы, ответила она. — Ты, Лео, наверное, сейчас не уверен, правильно ли поступаешь, собираясь на мне жениться. Но я тебе точно говорю: ты все делаешь правильно. И я не обману твоих ожиданий.

— Надеюсь, — улыбнулся продюсер.

— Нет, Лео, правда! — воскликнула Рейчел и побежала в дом, но через минуту вернулась с сумкой в руках, села в кресло и, с улыбкой глядя на удивленное лицо Лео, продолжила: — Сначала я хотела предъявить тебе эту сумку и ее содержимое как доказательство того, что ты верно поступил, сделав меня своим ассистентом, но теперь… Пусть это будет тебе свадебным подарком.

Она раскрыла сумку, достала видеокассету и вручила Лео.

— Что это?

— «Возвращение мечты», последний вариант, — ответила Рейчел. — Я обнаружила кассету в багажнике отцовской машины, среди других кассет.

— Невероятно!

— Да. Потом я позвонила Уэсу и сообщила, в каком месте оставила машину с кассетами, чтобы он мог подъехать и забрать их. Но эту кассету я взяла с собой, потому что знала, как она тебе нужна.

— Рейчел… ты необыкновенная девушка, — запинаясь, пробормотал Лео.

— Да, я всегда это знала, даже когда жила в нашем скучном городке! А уж здесь, в грандиозном Лос-Анджелесе, я развернусь во всю свою мощь!

— Представляю, — улыбнулся Лео, обнимая ее и целуя в щеку.

Воцарилась долгая пауза, Лео закрыл глаза, счастливая Рейчел восторженно любовалась лимонными деревьями, пальмами, бассейном и торжествующе думала: «Теперь все это принадлежит и мне! Я буду Рейчел Кингсли, сначала стану ассистентом, а потом и продюсером видеофильмов. Невероятно, но факт!»

Взор Рейчел задержался на роскошных цветочных клумбах.

— Лео! А кто ухаживает за садом?

— Что? — Продюсер открыл глаза. — За садом?

— Да, кто выпалывает сорняки?

— Садовник, — пожав плечами, недоуменно ответил он.

— Господи, какое счастье! — облегченно вздохнув, воскликнула Рейчел, и на ее хорошеньком личике появилось выражение полного и абсолютного блаженства.

Райская жизнь, о которой Рейчел Гарви всегда мечтала, уже начиналась, обещая быть удивительно долгой, радостной и безмятежной.

В то время как Рейчел Гарви нежилась в саду, Дэви Демпси внимательно следил за входом в здание багамского филиала банка «Сьюсс лимитед». Наконец дверь распахнулась, из банка с каменным выражением лица и какая-то поникшая вышла Клиа Уиппл, пересекла улицу и направилась к набережной. Она села на скамейку и словно застыла. Дэви усмехнулся. Ему были понятны чувства, испытываемые Клиа. Еще бы! Получить такой удар. Узнать, что пара миллионов долларов, которые, как она была уверена, лежат на банковском счете, уплыли в неизвестном направлении! Еще бы не огорчиться! Но Клиа, судя по каменному выражению ее лица, не просто расстроилась, а находилась в шоке.

Дэви выждал несколько минут, давая ей немного опомниться, а потом бесшумно подошел и присел рядом на скамейку.

— Привет, Клиа! Похоже, в банке тебе сообщили неприятное известие?

От неожиданности она вздрогнула и отшатнулась. На ее бледном лице отразилось недоумение.

— Ты? Что ты здесь делаешь?

— Да вот пытаюсь тебе помочь, — небрежно произнес Дэви. — Хочу спасти твою никчемную жизнь, хотя ты этого и не заслуживаешь. — И уже деловым тоном продолжил: — Значит, так, дорогая: или ты делаешь то, что хочет моя сестра, или… тебя ждут большие неприятности. Выбор за тобой.

— Дэви, что ты здесь делаешь? — изумленно повторила Клиа.

— Давай подумаем вместе, — ответил он, закинув ногу на ногу. — Сейчас ты побывала вон в том красивом здании и узнала, что банковская книжка, которую ты вытащила из кармана умирающего Зейна Блэка, пуста. Там нет ни цента. Я угадал?

Клиа испуганно оглянулась: вдруг кто-нибудь слышал слова Дэви, а затем, вскинув голову, холодно ответила:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Не понимаешь? — с милой улыбкой спросил Демпси. — Как же так, Клиа? Мне всегда казалось, что ты очень сообразительная женщина. Особенно когда дело касается денег. Больших денег. Когда твой муж умирал на мостках, ты, вместо того чтобы оказать ему помощь, — судорожно обшаривала его карманы. И ты нашла банковскую книжку, Клиа. А я стоял на заднем дворе и наблюдал за твоими действиями. Правда, сначала я не понял, что происходит, думал, Зейн просто пьян в стельку… Какая ты, оказывается, кровожадная и циничная, Клиа! За такой поступок можно и в тюрьму угодить.

— Ты ничего не сможешь доказать, — сквозь зубы процедила актриса.

— Знаешь, как это называется? Умышленное неоказание помощи умирающему, преступное безразличие.

— Ты ничего не сумеешь доказать, — упрямо повторила Клиа.

— Зато я смогу устроить тебе веселенькую жизнь! Не знаю, как в других местах, но уж в городке Темптэйшен мэр и начальник полиции поверят мне, не сомневайся. — Клиа обожгла его ненавидящим взглядом, но Дэви, нисколько не смущаясь, продолжил: — В общем, так, дорогая, выбирай: или ты будешь делать то, что я скажу, или… я тебе испорчу жизнь и ты предстанешь перед судом.

— И что же я должна делать? — презрительно усмехнулась Клиа. — Снова начать спать с тобой?

— Нет, успокойся, этот этап давно пройден и возвращаться к нему не имеет смысла. Может быть, я бы и настаивал на возобновлении наших отношений, если бы не знал, какая ты расчетливая, циничная дрянь. Нет, ты сделаешь другое: подпишешь документ, по которому ферма Уиппл переходит в собственность моей сестры Софи Демпси.

— Ты с ума сошел? — возмутилась Клиа. — Да я уже договорилась продать ее Фрэнку Латсу за семьсот пятьдесят тысяч долларов!

— Или Фрэнк остается без фермы, или ты возвращаешься в Темптэйшен, объясняешься с полицией, нанимаешь дорогих адвокатов… Прикинь, во сколько тебе обойдутся адвокаты, которые попытаются вытащить тебя из-за решетки? Много ли останется от твоих семисот пятидесяти тысяч долларов?

— Что-то да останется. Гораздо больше, чем просто взять и подарить ферму твоей сестре!

— Я переведу на твой счет три четверти миллиона долларов, если ты подпишешь документ, — серьезно произнес Дэви. — И у тебя будут хоть какие-то деньги.

— Да откуда ты их возьмешь?

И тут Клиа внезапно осенило. Ее хорошенькое личико исказилось от ярости, и она гневно бросила:

— Так это ты украл мои деньги, мерзавец? Ты?

— Мои деньги, — невозмутимо поправил Дэви. — Они стали моими в тот вечер, когда умер Зейн Блэк. Я нашел банковскую книжку в твоей спальне, пока ты беседовала с полицией, переписал все необходимые данные и… перевел деньги на себя.

— Как, как тебе удалось? Ведь книжка оставалась у меня!

— Ну, зная все необходимые данные, это совсем несложно, — рассмеялся Дэви.

— Мошенник, подлый негодяй!

— Итак, дорогая, ты даришь ферму моей сестре, — игнорируя «лестные» эпитеты, объяснил Дэви, — а я перевожу на твой счет семьсот пятьдесят тысяч долларов.

— На моем счету было значительно больше! — топнула ногой Клиа.

— Лучше три четверти миллиона, чем ничего! — наставительно произнес Дэви. — Имея эту сумму, тебе легче будет устроить свою жизнь. Снова подцепишь какого-нибудь богатого придурка вроде Зейна Блэка, на банковском счету которого будет лежать кругленькая сумма.

— Но на счету лежали мои деньги, а не Зейна!

— Какая теперь разница? — улыбнулся Дэви.

— И я могла бы вдобавок к этим деньгам получить еще семьсот пятьдесят тысяч долларов!

— Вот именно: могла бы! В сослагательном наклонении. Ладно, Клиа, наш разговор начинает мне надоедать. Даю тебе час времени на то, чтобы принести мне документ, по которому твоя ферма переходит в собственность Софи, и номер счета, на который я могу перевести тебе деньги. — Дэви взглянул на часы и без тени улыбки добавил: — Минуты побежали, Клиа, смотри, как бы тебе не опоздать и не лишиться этих последних денег!

Неожиданно актриса повернулась к нему и постаралась изобразить обольстительную улыбку.

— Дэви, мы могли бы с тобой договориться. Ты ведь знаешь, как я всегда…

— Нет!

— Значит, ты решил отомстить? Наказать меня?

— Я уже тебя наказал: забрал твои деньги, — усмехнувшись, ответил Дэви и снова посмотрел на часы. — В твоем распоряжении осталось пятьдесят семь минут. Поторапливайся!

— Дорогой, давай забудем былые обиды, начнем все сначала, — пододвигаясь к нему и беря его за руку, промурлыкала Клиа. — Вспомни, как мы с тобой…

— Иди, Клиа! — Дэви резко вырвал руку. — Иди, моей сестре нужна эта ферма!

— Твоей сестре? — презрительно повторила Клиа. — Господи, подумаешь, какой-то Софи что-то нужно, и ты готов в лепешку расшибиться, чтобы доставить ей удовольствие!

— Тебе этого не понять, — покачал головой Дэви. — Ты не знаешь, что такое родственные чувства.

— Где уж мне…

— Вот именно! А семья — это самое важное, что есть в жизни каждого человека. И никакие женские чары не могут перечеркнуть этого чувства. Даже твои, Клиа. А теперь иди, у тебя остается совсем мало времени.

Она смерила Дэви уничтожающим взглядом и злобно прошипела:

— Подожди, мерзавец, мы с тобой еще встретимся! И очень скоро…

— Разумеется! — весело отозвался Дэви. — Всего через пятьдесят пять минут.

Клиа ничего не ответила и быстрым шагом направилась к отелю, в котором остановилась. Дэви проводил ее долгим взглядом и пробормотал себе под нос:

— Нет, на твои женские чары я больше не клюну, хотя… даже в гневе ты прекрасна.

— И тебе больше нечего мне сказать? — печально спросила Софи, глядя, как Эми укладывает в машину дорожную сумку и аппаратуру для съемок.

— Но я уже все тебе объяснила! — сказала Эми, возвращаясь к сестре на крыльцо. — Мне действительно необходимо уехать. А через два месяца я обязательно вернусь. Ведь здесь очень живописные места, словно специально созданные для видеосъемок…

— Вот только, боюсь, кое-кто не станет сидеть и ждать тебя, — иронично заметила Софи.

— А я на это и не рассчитываю, — парировала Эми. — Все три недели, что мы с тобой здесь находились, Уэс так странно вел себя…

— Ты тоже хороша! Не баловала его особым вниманием! — возразила Софи.

— Еще чего! Мужчина первый должен сделать шаг навстречу. А Уэс даже не счел нужным поговорить со мной перед заседанием городского совета. Он, видите ли, торопился в аэропорт по важному делу!

— Я уверена, что шерифу действительно надо было быть в аэропорту, иначе бы он не поехал. Разве ты забыла, что Уэс занят расследованием всего случившегося?

— Я помню, но… — Эми огорченно вздохнула. — Уэс знал, что я уезжаю, неужели нельзя было отложить свои дела и попрощаться со мной по-человечески? Ладно, переживем. — Она вскинула голову и расправила плечи. — Софи, мне правда нужно ехать, пойми! Я мечтаю увидеть Лос-Анджелес, и пусть Дэви говорит, что очень скоро я возненавижу этот город, но я должна увидеть его собственными глазами. А на День благодарения мы обязательно вернемся к тебе. И я, и Дэви. Как всегда, этот праздник мы отметим всей семьей, честное слово!

— Ладно, Эми, иди, — тихо проговорила Софи, отворачиваясь и едва сдерживая слезы. — Будь осторожна, береги себя. Очень тебя прошу: будь осторожна.

Эми направилась к машине, распахнула переднюю дверцу, но прежде чем сесть, обернулась. В ее глазах тоже стояли слезы.

— Ты правильно делаешь, что уезжаешь! — всхлипнула Софи. — Нечего здесь оставаться, в этом дурацком городишке. У тебя все будет отлично, Эми, я уверена!

Сестра села за руль, и машина тронулась с места. Софи печально вздохнула и подумала: «Впереди нас ждет только хорошее. А как же иначе?»

Софи некоторое время бесцельно бродила по комнатам, но в доме было очень тоскливо. Она позвала Ласси и направилась к реке. Села на мостки, опустив ноги в воду, а собака улеглась рядом, преданно глядя ей в глаза.

— Остались мы с тобой вдвоем, — сказала Софи, погладив Ласси. — Только ты и я, женщина и собака. Работу мы потеряли, живем в доме, откуда нас в любой момент могут прогнать, пылкий любовник бросил, видеокассеты украли, причем все до единой. — Ласси внимательно слушала хозяйку и грустно вздыхала. — Ситуация удручающая, и как я ни стараюсь отыскать в ней хоть какие-нибудь положительные моменты, ничего не получается. Что же нам теперь делать? Вот так и сидеть сложа руки, жалуясь на судьбу? Нет, мы с тобой должны составить план дальнейших действий и…

Ласси вдруг навострила уши, вскочила с мостков и помчалась к дому. Софи удивленно посмотрела ей вслед.

— Эй, ты куда? — крикнула она и увидела сияющую Дилли, которая уже обнимала Ласси.

На тропинке появился Фин Такер в белоснежной рубашке и отутюженных брюках. Сердце Софи бешено заколотилось, к горлу подступил комок. «Он неотразим. Только не кидайся в его объятия, — приказала она себе. — Будь холодна и сдержанна… Хотя бы первые пять секунд».

Фин улыбнулся и сел рядом, слегка коснувшись плечом ее плеча.

— Привет. Хотел заглянуть к тебе раньше, но нам с Уэсом пришлось ждать твою сестру.

— Эми? — глупо улыбаясь, спросила Софи и мгновенно забыла о том, что хотела оставаться гордой и неприступной. — Уэс улетел вместе с Эми?

Фин кивнул, задумчиво глядя на быстрое течение реки, которая после обильных дождей стала наконец полноводной.

— У шерифа сохранилось много неиспользованных дней от отпусков, — пояснил он. — Вот он и решил отдохнуть шесть недель, а исполнение своих обязанностей временно возложил на заместителя. По-моему, это неплохая идея, и Эми тоже не возражала. Так что, похоже, сегодня я присутствовал при зарождении красивой, нежной дружбы. — И Фин весело рассмеялся.

— Уехал на шесть недель? — Софи никак не могла прийти в себя от услышанного. — Но… это же так долго, справится ли заместитель с его обязанностями?

— Но он же не один будет работать! — возразил мэр и, встретившись взглядом с Софи, спросил: — Может, закроем эту тему? Или нам уже больше не о чем поговорить?

Софи набрала в легкие побольше воздуха.

— Фин, я очень, очень виновата перед тобой! И за ту дурацкую премьеру, и за твой возможный провал на будущих выборах, и за фильм, который мы с Эми снимали. Понимаешь, как оказалось, мы тоже делали порнографию, хотя по телевизору показали не наш фильм, а другой…

— Я все знаю! — Мэр оборвал ее на полуслове, но в его голосе уже не было раздражения. — Мне также известно, что ты советовала Рейчел Гарви, как охмурить продюсера Лео Кингсли, а также скрыла от нас, что твой брат Дэви и Клиа Уиппл смылись по-тихому из города. Я даже знаю, что ты вступила в схватку с Вирджинией Гарви, вот только из-за чего… Может, расскажешь?

— Фин, прости меня, пожалуйста, — жалобно проговорила Софи. — Я действительно очень виновата перед тобой и перед всеми остальными. Можешь подать на меня в суд, если хочешь!

— О Господи! За что же тебя судить? Денег ты ничьих не присваивала, преступления не совершала.

— Но очень скоро я надеюсь получить в собственность ферму Уиппл, — тихо сказала Софи и опустила голову.

— Вот как? — удивленно воскликнул Фин. — Это интересно… И каким же образом, позволь тебя спросить?

— Дэви мне обещал. А уж каким образом, не знаю, не спрашивала. Но он никогда не бросает слов на ветер. И если что пообещал, непременно сделает. Я очень верю в Дэви!

— А он в тебя… — задумчиво сказал Фин и, взглянув на Софи, неуверенно спросил: — Значит, значит… это твой брат прикарманил деньги Зейна Блэка? — И уже твердо заявил: — Он! Конечно, он же аферист! Больше некому.

— Я ничего не знаю. Он мне не говорил.

— Понятно, зачем же он станет делиться с тобой такими подробностями! Ах, Дэви Демпси, ах, мошенник!

Софи промолчала, потому что Фин был прав. Это очень похоже на Дэви: разыскать тщательно спрятанные деньги и мошенническим путем отнять их у того, кто, по его мнению, не заслуживает ими распоряжаться. Ах, Дэви…

— Наверное, ты прав, — после долгой паузы сказала Софи. — Но даже если это и так, то я к нему не имею претензий. Может быть, эти деньги помогут кому-то стать счастливее, особенно после всей этой череды трагедий и неприятностей. Хотя лично я была бы счастлива, если б фильм, который мы снимали на протяжении трех недель, все-таки отыскался! Знаешь, я до сих пор не верю тому, что наши кассеты украл Стивен Гарви!

— Почему?

— Потому что это несправедливо! Он украл кассеты, опозорил тебя на весь город, а теперь еще и станет мэром?

— В жизни случается всякое, — уклончиво ответил Фин. — Кто знает, может быть, твои кассеты лежат в укромном месте и ждут, когда их найдут. — Он неожиданно широко улыбнулся.

Софи недоуменно посмотрела на него и пожала плечами:

— Я рада видеть тебя наконец в хорошем расположении духа. А чему ты, собственно, радуешься?

— Всему. Кстати, за последнее время вы, уважаемая леди, чаще других имели счастье лицезреть меня в хорошем расположении духа! — И уже серьезно добавил: — Вчера вечером я был груб с тобой, Софи, прости меня, пожалуйста.

— Да что уж там, прощаю! — великодушно отозвалась она. — Я тоже вчера погорячилась.

В душе Софи вспыхнула надежда, что он наконец обнимет ее, но… Фин зачем-то полез в задний карман брюк. Софи разочарованно вздохнула.

— Вот! — объявил мэр, доставая из кармана роскошное золотое кольцо с изумрудами и бриллиантами. — Уважаемая Джули Энн! Прими этот скромный подарок от свирепого кровожадного медведя в знак…

— Фин…

— Не перебивай, это невежливо. Итак, Джули Энн, я делаю тебе предложение руки и сердца. Жизнь моя рушится на глазах, так уж разрушь ее окончательно. Софи, выходи за меня замуж.

— Фин, откуда у тебя это кольцо? — изумленно прошептала она, толком не вникнув в смысл сказанных мэром слов.

— Мне дала его мать, — ответил он немного смущенно.

— Вот это да… Выйти за тебя замуж…

Яркие лучи сентябрьского солнца искрились и переливались в быстрой речной воде, весело щебетали птицы, но Софи ничего не замечала. Она сосредоточенно обдумывала предложение Фина Та-кера. Что и говорить, стать женой мэра — заманчивая перспектива, вот только ежедневно лицезреть Лиз Такер в качестве свекрови… Да и долго ли Фину осталось быть мэром? После всего случившегося выиграть выборы ему вряд ли удастся, а уж если он накануне решающего сражения с мистером Гарви еще и женится на Софи Демпси, снимающей порнографические фильмы…

— После заседания городского совета мама сказала: «Фин, если ты все-таки хочешь жениться на этой женщине…»

— «Этой женщине»? — перебив его, с усмешкой повторила Софи. — Очень мило.

— …то женись, — не слушая ее, продолжал Фин. — Мать сняла с пальца это кольцо и вручила мне. «Подари его Софи», — сказала Лиз Такер. И знаешь, выглядела она при этом вовсе не расстроенной. Я бы даже сказал, жизнерадостной.

— Представляю…

— Софи, да все будет прекрасно! — убежденно воскликнул Фин. — Уж если я сумел найти общий язык с твоим… братцем Дэви, то вы с моей матерью тоже поладите, уверяю тебя! Кстати, я уже объявил ей, что на нашем бракосочетании будет играть не свадебный марш, а «Я хочу быть только с тобой». Софи, так ты берешь кольцо или нет?

Она робко взяла великолепное кольцо и стала его рассматривать: настоящее произведение искусства — бриллианты обжигают ледяным блеском, а зеленые изумрудные лучики мягко согревают.

— Фин, я не могу принять такой дорогой подарок, — после паузы произнесла Софи. — Я не умею носить драгоценности, просто не привыкла.

— Этому легко научиться. Всем своим невестам Такеры всегда дарили такие кольца. Сначала я даже хотел, чтобы мать сама тебе его вручила, но потом подумал, что справлюсь без ее помощи. Софи, так ты согласна стать моей женой?

Некоторое время она в нерешительности рассматривала кольцо, потом вздохнула, вернула его мэру и ответила:

— Наверное, нет, Фин. Но я всегда буду тебя любить. И знай: если мне все-таки повезет остаться на этой ферме, то ты сможешь хоть каждый день навещать меня. — Она потянулась и хотела его поцеловать, но Фин уклонился.

— Софи, почему ты мне отказываешь?

— Ну, во-первых, потому, что я, сама того не желая, подпортила твою безупречную репутацию. Во-вторых, я не хочу жить в вашем роскошном особняке на холме, а мечтаю остаться здесь, на ферме Уиппл.

— Есть и «в-третьих»?

— Да. Мы знакомы с тобой всего три недели, а этого времени недостаточно для того, чтобы хорошо узнать друг друга, но повторяю: ты можешь приходить ко мне, когда захочешь, я всегда буду тебе рада.

— Блестящая перспектива!

— Сейчас, например, если хочешь, поцелуй меня.

— Нет. Сначала отвечу тебе по всем пунктам. За мою репутацию ты можешь не волноваться: очень скоро страсти улягутся и все забудется. Теперь насчет особняка на холме: если тебе не хочется жить там, то мы поселимся здесь, на ферме. А что касается трех недель нашего знакомства, то уверяю тебя: за это время столько всего произошло, что мы хорошо узнали друг друга. Ведь человек лучше всего раскрывается в сложных, драматических ситуациях. И последнее, по поводу твоего любезного приглашения навещать тебя каждый день. Я ведь мэр, Софи, и должен соблюдать негласные правила. То есть быть женатым, а не шляться по женщинам.

— Ну, мэром-то тебе осталось быть недолго, — усмехнулась Софи. — А уж потом — полная свобода действий!

— Но если я все-таки хочу выиграть будущие выборы, то лучше мне жениться на женщине, снимающей порнографические фильмы, чем просто сожительствовать с ней, — терпеливо настаивал на своем мэр. — Свадьбы в нашем городке очень популярны, и если мы с тобой поженимся, это будет большим плюсом в моей дальнейшей политической карьере.

— Фин, неужели ты надеешься победить Стивена? После того, что произошло…

— Не только победить, но и уничтожить как политика! — перебил Фин, снова вручая ей кольцо. — Софи, прошу тебя, надень его и никогда не снимай! Ты станешь женой мэра и, если захочешь, будешь вести заседания городского совета.

— И сражаться со Стивеном Гарви?

— Думаю, сейчас ему будет не до сражений. У него появились другие заботы. Перед отъездом Уэс попросил его временно возглавить полицейское управление.

— Что? — изумленно воскликнула Софи. — Твой друг сошел с ума? Да Стивен с его неуемной энергией и жаждой власти таких дров наломает! Подожди, но ты же сказал, что Уэс оставил вместо себя заместителя…

— Разумеется, руководить всей работой будет профессиональный полицейский, а Гарви станет лишь формально возглавлять полицейское управление.

— Ну и ну… — покачала головой Софи. — Оказывается, я недооценивала Уэса. Сильный ход, ничего не скажешь.

— И не ты одна. Софи, давай вернемся к нашему разговору, — попросил Фин.

— Давай, — согласилась она. — Ты сделал мне предложение, но… не сказал самого главного: не объяснился мне в любви.

— Хочешь, чтобы я крикнул о своей любви к тебе на всю округу? — улыбнулся Фин.

— Мечтаю об этом.

— Папочка! — вдруг раздался с крыльца голос Дилли. — Скорее объяснись Софи в любви, прошу тебя!

— Не подслушивай! — строго сказал Фин, затем обнял Софи, нежно поцеловал в губы, и у нее закружилась голова. — Дорогая, пожалуйста, надень кольцо, — горячо прошептал Фин. — Не обманывай хотя бы надежд Дилли. Она мечтает о том, чтобы ты заменила ей мать.

— А тебя не пугает то обстоятельство, что ты собираешься связать свою жизнь с женщиной из неблагополучной семьи?

— Нисколько. Меня пугает другое: если ты мне откажешь, то всю жизнь я вынужден буду провести без тебя. Надень кольцо и скажи, что согласна!

— Но ты меня любишь?

— Даже больше, чем ты думаешь.

— Тогда скажи это!

Фин вздохнул, откашлялся и выпалил:

— Софи, я очень тебя люблю и буду любить всю жизнь, ну надень же ты наконец это чертово кольцо!

Софи мечтательно улыбнулась, положила голову на плечо Фина и подумала: «Я тоже тебя очень люблю. Я хочу быть только с тобой. Всю жизнь». Она надела на безымянный палец кольцо, еще раз с восторгом оглядела его и с чувством произнесла:

— Великолепное кольцо! Спасибо, Фин.

— Если оно тебе немного маловато, мы отдадим его в мастерскую и подгоним по размеру, — сказал Фин. — Главное, чтобы ты носила его всю жизнь и не потеряла. Это кольцо стало символом благополучия семьи Такер. — Он вдруг усмехнулся. — Как и те четыре тысячи оставшихся рекламных плакатов «Голосуйте за Такера», «Такер — наш мэр!». Жаль только, что большая их часть уже не понадобится. Знаешь, я объявил матери, что в последний раз баллотируюсь на пост мэра, и это решение мне подсказала ты.

Фин наклонился и ласково поцеловал Софи, а она снова положила голову на его плечо и закрыла глаза. Но теперь ее мысли были заняты не объяснением в любви, а проблемой совершенно прозаической: рекламными плакатами.

Что же это получается? Если Фин баллотируется в последний раз, то сколько же плакатов останутся неиспользованными? Много, очень много. И куда их девать? Оклеить ими спальню? Нет, надо что-то придумать. Не пропадать же добру! Эти несчастные плакаты почему-то не давали покоя Софи. Как же их использовать? Куда девать?

И наконец ее осенило. Она резко вскинула голову и задела Фина по носу.

— Не о таком начале семейной жизни я мечтал, — обиженно пробурчал он, потирая ушибленный нос. — Какая-то умная мысль посетила тебя?

— Да.

— Софи, ты меня пугаешь. Ну, поделись.

— Скажу позднее, когда все хорошенько обдумаю.

За следующие два года она успеет вникнуть во все городские проблемы и познакомиться почти со всеми жителями, а их, к счастью, не так уж и много, а потом… выдвинет свою кандидатуру на пост мэра Темптэйшена. Реально? А почему бы и нет? Ведь для успешного политика очень важно уметь льстить, притворяться, обманывать, складно и убедительно излагать свои мысли, заставляя людей принять его точку зрения. А уж эти-то незаменимые качества Софи Демпси от своей семьи унаследовала. Да она, без ложной скромности, просто рождена быть политиком! И рекламные плакаты не пропадут. «Такер — наш мэр!»

— Софи! О чем ты задумалась?

— Знаешь, я выйду за тебя и сразу возьму твою фамилию! — объявила она. — Я буду Софи Демпси Такер. Звучит красиво, ты не находишь? Я бы даже сказала, грандиозно! — И, улыбнувшись, снова взглянула на обручальное кольцо.

— Ты что-то замышляешь, — пристально глядя ей в глаза, сказал мэр. — Что на сей раз?

Софи прильнула к нему, обняла и ласково прошептала:

— Очень скоро твоя жизнь круто изменится, но ты не волнуйся, Фин, у тебя, у нас, все будет замечательно. Обещаю.

По ясному голубому небу медленно плыли белые ажурные облачка, тонкие лучи теплого сентябрьского солнца искрились в речной воде, а легкий ветерок шелестел в густой кроне кленов.

Content

Дженнифер Крузи
Приглашение к искушению

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15