Кукаркин Евгений

Черная дыра Сибири

Евгений Кукаркин

Черная дыра Сибири

Написана в 2000г. Повесть об экологических проблемах в одном из небольших городков Сибири. Приключения.

Сегодня явно не везучий день. Во первых, я разругался с Шурочкой, предметом моего обожания, во вторых, отлаял своего друга Костю и наконец, на работе получил конверт, в котором сообщалось, что меня уволили с фирмы, где я проработал почти три года. Эта вшивая контора мне уже давно надоела, но вот так быстро вылететь с нее, просто не ожидал.

Без цели еду на своем "жигуленке" по улице и с тоской думаю, что же теперь делать дальше. Проехал перекресток на зеленый свет и тут... вдруг перед носом машины мелькнуло белое платье. Нога автоматом жмет педаль, противно скрипят тормоза, я закрываю глаза и чувствую удар по корпусу "жигуля". Осторожно раскрываю веки. Метрах в трех от машины в неестественной позе лежит молодая женщина. Выскакиваю из машины и бегу к ней. Господи, только была бы жива. Я склоняюсь над ней и прижимаю палец к шее под скулу.

- Гражданка...

Глаза распахнулись и с изумлением смотрят на меня.

- Что это? Ой... Мне больно...

- Где?

- Нога...

Я отрываю руку от шеи и тут же задираю ей выше колена платье. От колена к бедру вижу ярко-красный след, уже занятый кое где кровоподтеками.

- Дьявол.

Рядом со мной оказалось несколько свидетелей происшествия и любопытных. Седой мужик сразу заявил.

- Ее надо срочно в травм пункт.

Пожилая женщина, стоящая рядом с ним, заверещала.

- Нельзя, нужно дождаться милиции, я пойду свидетелем... Она сама виновата, не там выскочила...

- Иди ты хоть..., ей же срочно нужна помощь, парень вези на Вересаева, здесь рядом. Там все объяснишь, там акт и составят.

Я послушно подхватываю тело. Пожилая женщина поднимает с асфальта маленькую сумочку и забрасывает мне на грудь. Тащу пострадавшую к своей машине, она чуть постанывает.

- Потерпи... Сейчас.

Открываю заднюю дверцу и осторожно заталкиваю женщину на сидение.

В травм пункте мою ношу забрасывают на каталку и перед тем как увезти на рентген, толстая черноволосая сестра снимает с нее допрос.

- Вы можете говорить?

- Да.

- Имя и фамилия?

- Постышева, Мария.

Сестра старательно записывает данные в карточку.

- Сколько лет, с какого года рождения?

- Мне двадцать шесть...

- Где проживаете?

- На улице Согласия, дом 6, квартира 15.

Идет нудный допрос, чем болела, где работает, как получила травму...

- Ей, Федор, - вдруг неожиданно орет сестра в коридор, - возьми эту... отвези на рентген.

Пострадавшую увозят, а я заметил, что в руках у меня ее сумочка. Она тяжеловата, прощупываю кожу пальцами и мне показалось, что там пачки денег.

Марию привезли через час. У нее в гипсе нога и до локтя перебинтована рука, на голове у темечка небольшая нашлепка пластыря.

- У вас моя сумочка? - сразу спрашивает она меня. - У вас. Слава богу, а то я переволновалась. Верните мне ее, пожалуйста.

Она поспешно выхватывает у меня сумочку здоровой рукой и мнет ее пальцами, потом облегченно вздыхает.

- Я на вас зла не имею, поэтому акт отказалась составлять, сама виновата. Там у меня стояла машина, на той стороне дороги, хотела перебежать улицу, чтобы попасть к ней, а попала к вам под колеса. Теперь вот на месяц, а может и больше почти инвалид, два перелома. У вас есть какие нибудь документы, права?

- Есть, но зачем... Мы же решили миром, что акта не будет...

- Да не беспокойтесь, я хочу отдать вам ключи от машины, чтобы вы перегнали ее к моему дому. Вот и желаю поглядеть, кому я доверяю...

- Но я тоже на машине...

- Вот и хорошо. Сначала на ней отвезите меня домой, а потом съездите за моей...

Я неохотно достаю из кармана свои водительские права и протягиваю ей. Она берет их здоровой рукой.

- Андрей Талызин... Запомнила, даже номер запомнила. Берите обратно, она возвращает документ, - а вот мои ключи.

Она прижимает гипсовой рукой сумочку, а здоровой отдергивает молнию. Долго капается там.

- Давайте я вам помогу.

- Нет не надо. Возьмите, - она протягивает мне связку ключиков. - У меня там стоит темно-синий Ленд Ровер.

- Ладно, - сдаюсь я.

Как только она закрыла свою сумочку, сдергиваю Марию с каталки на руки и несу на выход.

Подогнал свой жигуленок на улицу Согласия дом 6. Пришлось донести пострадавшую до ее квартиры. На мой звонок, дверь открыла молоденькая девушка, с поразительно зелеными глазами и большими распущенными волосами. Она совсем не удивилась, увидев перевязанную Марию на моих руках.

- Ты как всегда не можешь без приключений, - набросилась она на нее. Что на этот раз ты еще выкинула?

- Не ори. Я попала под машину вот этого молодого человека.

- А это еще кто?

- А это... Андрей Талызин.

- Дура. Ради знакомств не обязательно калечить себя.

Девушка демонстративно поворачивается и идет по коридору вглубь квартиры.

- Не обращайте на нее внимание, - разъясняет мне обстановку Мария, Моя сестра Катя психованная, мы с ней все время не ладим.

- Куда вас отнести?

- Туда, в гостиную, - Мария кивает головой на дверь.

Гостиная неплохо обставлена, все в голубом цвете на фоне васильковых занавесок. Я осторожно опускаю ее на диван.

- А вы сильный мужчина, меня как перышко носите... Дайте вон ту подушечку.

Я подкладываю под ее голову небольшую подушку.

- Я поехал за вашей машиной.

- Будьте добры.

Через сорок минут звоню в ту же дверь. Ее открыла Катя.

- Я пригнал машину, вот ключи.

Она берет ключи, выходит на лестницу и чуть прикрывает за собой двери.

- Скажите мне честно, Маша здорово пострадала?

- Два перелома и ушиб головы.

- Может после этого поумнеет.

- Зря вы на нее так. Мне показалось, что у Маши доброе сердце...

- Вы ее плохо знаете. Если бы она не была виновата, то сожрала бы вас с потрохами.

- И наверно была бы права. Раз напакостил, то отвечай.

Катя внимательно оглядывает меня.

- Ладно... Спасибо, что перегнали машину. Надеюсь, что вы больше никого сбивать не будете. До свидания.

- До свидания.

Я облегченно вздохнул и стал спускаться по лестнице. Слава богу, хоть здесь все кончилось нормально.

Прошло полтора месяца

За это время я так и не позвонил Шурочке ни разу. Зато мы помирились с моим другом Костей и тот дал адрес одной из контор, где якобы можно устроится на работу.

За обширным столом сидит худощавый, лысоватый мужчина, он рассматривает мои документы.

- Значит Талызин, Андрей. Так... Не женат, детей нет... Инженер по тепловым сетям. Скажите, Талызин, кто вас направил к нам?

- Мои друзья, они сказали, что у вас есть вакантные места.

- Места то есть. Ну хорошо, предположим, мы вас возьмем к себе, а вы представляете, что за работа вас ждет?

- Наверно, по специальности...

- Так то оно так, да вот работать придется не в этом городе. Мы набираем специалистов для работ на заводах в Сибири. Контракт на три года. Платим хорошо, большие подъемные... Так как, подумаете или сразу будете соглашаться.

Я заколебался, а потом подумал, что, по-видимому, нужна перемена мест, надо хоть как то обмануть полосу неудач.

- Знаете что, я согласен.

- Хорошо. Тогда заполните анкету.

Кадровик выдает мне два бланка, которые я быстро заполнил. Мужик внимательно изучает мои творение.

- Будьте любезны, посидите в коридоре минут двадцать, мне надо кое что согласовать... Документы оставьте...

Просидел не двадцать минут, а пол часа. Наконец дверь открылась, начальник отдела кадров, как монумент застыл в проеме.

- Талызин, вы приняты. Возьмите документы, к ним прикреплена записочка. Пойдете в комнату 346, там вас оформят.

Открываю дверь с номером 346 и застываю на месте. В комнате несколько столов, за которыми трудятся женщины, но за центральным, напротив окна, сидит она..., Постышева Марина, которую я полтора месяца назад сбил на машине. Без гипса и пластыря она выглядит привлекательно.

- Андрей? Как ты меня нашел? - удивилась не меньше меня она

Все головы женщин сразу уставились на меня.

- Это вы? Может я не туда попал? Мне сказали зайти в 346 комнату для оформления на работу.

- Это ко мне. Заходи, садись. Где твои документы?

Сажусь напротив нее и протягиваю бумаги. Она сначала читает записочку.

- Зам главного энергетика...

- Как зам главного? Я инженер по теплосетям.

- Это то, что нужно. Клавочка, откройте на него карту - обращается она к соседней женщине и передает ей документы.

Мне, тем временем, предоставляют стул и я тут же за столом Марии, под ее диктовку, стал писать заявление.

- Как ваша нога и рука? - заодно справляюсь у нее.

- Все в порядке. Остались только тяжкие воспоминания.

- Она даже дома не повалялась, - вмешивается Клавочка, которая аккуратно заносила мои данные на большую картонку. - Неделю посидела дома и приковыляла на работу, так с гипсом и просидела здесь, пока его не сняли...

- Посидишь... За этот бюллетень зарплату не получишь, это же не производственная травма. И потом, сейчас идет сплошной набор людей на предприятия, как же без меня...

- А куда я должен буду ехать...? - отрываюсь я от заявления.

- В Копянск.

- В Копянск? Где это?

- Севернее Иркутска.

- А другие места были? То есть, вакансии на другие заводы были?

- Есть. Но сюда срочно нужны специалисты, поэтому аврально берем всех.

- Место то хоть хорошее?

- Как и везде на периферии. Но вы знаете, Андрюша, как я обрадовалась, во первых, увидела вас, а потом... сразу стало легче на сердце, когда узнала что вы едете в Копянск. У меня ведь появились свои интересы к этому городку.

Я уже не стал спрашивать, что за интересы у Марии, подал ей заявление. Она внимательно прочла, что я написал, после этого нанесла рукой резолюцию и передала все Клавочке.

- Срочно в приказ.

- Когда отправляться?

- Через две недели. Поизучайте здесь документацию, получите подъемные и с богом...

- Ладно. Когда прийти сюда в следующий раз?

- Завтра. Сразу же отправляйтесь в архив, там для вас приготовят документы.

- Я тогда пошел... До свидания.

- Постойте, мне нужно с вами поговорить. Если вас не затруднит, вы через два часа не могли бы подъехать сюда и отвезти меня домой. Я сегодня без транспорта, Катя заняла мою машину, на ней укатила загород, а мне очень не хочется плестись по улицам или толкаться в трамвае и потом... я хотела с вами обсудить кое что.

Вот чертова баба... и отказать ей нельзя.

- Хорошо. Я подъеду через два часа.

Вернулся за Марией через два часа. Она меня ждала у входа в учреждение. Только остановился, как она плюхнулась на сидение машины рядом со мной и мазнула рукой.

- Поехали. Это хорошо, что мы одни..., - начала она.

Я насторожился.

- У меня к вам просьба, Андрей.

- Я вас слушаю.

Мы едем по улице и я не отрываюсь от дороги.

- Моя сестра Катя, переругалась со всей семьей и теперь решила уйти из дома.

- Мне показалась, она очень благоразумна...

- Это вам показалась, взбалмошная, как и все в ее возрасте. Так вот, она только что окончила институт и ее потянуло к самостоятельной жизни... В общем, Катя через нашу фирму тоже устроилась на работу...

- Но это, наверно, хорошо... Человек стремится к независимости. Хочет финансово ни от кого не зависеть.

- Это вам хорошо, а она еще ничего в жизни не нюхала, совсем наивная девочка, мы ее избаловали так, что она даже не знает сколько стоит хлеб в магазине...

- Я тоже плохо ориентируюсь.

- Сравнили. От нее парни шарахаются, как от коровьего дерьма, она их всех замучила правильными замечаниями. Короче, Катя собралась как и вы в Копянск. У меня просьба к вам, не могли бы вы присмотреть за ней.

Ну вот, я так и чувствовал, посадив Марию Постышеву в машину, что эта поездочка начнется с чего то нехорошего.

- Кем она там будет работать?

- Химиком - технологом.

- Но... я в этой области - ноль, а в остальном... не задолбает ли она меня этими замечаниями как и других.

- Вы же повзрослей ее, более опытный, по анкете, я уже знаю, уже были женаты...

Ишь ты, всю подноготную изучила.

- Как же вы мне, доверяете сестру? Прочли только анкету, а по ней определили, что я нормален?

- Я не думаю, что вы совсем дошли уже до крайней планки, а потом... вы мне симпатичны. Мне кажется, у вас с Катей будет полная совместимость, в крайнем случае, если вы чуть и сдвинетесь по фазе, то она, действительно, вам быстро мозги вправит сама...

- Спасибо. Зачем же мне тогда за ней присматривать, если она будет мне мозги вправлять?

- Затем, что там не такая среда, как здесь, не такой хороший город и там... все плохо, и жизнь, и с продовольствием. Кате там нужна защита, от начальства, мужиков, жуликов и неустроенности. Ее надо все время поддерживать, иначе, со своим понятием в жизни, она сломается.

- А вы мне в конторе пели песни, что город неплохой, как и все...

- Я вам сказала, что жизнь там как и везде, а это надо подразумевать, что такая же гнусная как и во всех маленьких городках России.

Во, дает. Всю страну испачкала.

- А как Катя отнесется к такой опеке?

- Я еще с ней не говорила. По-моему она будет рада, что хоть один знакомый человек будет с ней. Я то вижу, что ей самой страшно ехать в незнакомую местность, а так... вдвоем веселее. Сегодня же сообщу, что вы едете.

Мы подъехали к ее дому.

- Хорошо. Я согласен.

- Прекрасно. Жду вас на работе завтра.

Она выпорхнула из машины и легко добежала до двери.

По моему, я влип...

На следующий день в конторе мне выделили комнатку, где архивариус, добрейшая бабка Алевтина, вывалила на стол документацию по Копянску.

- Я тебе, сынок, достала чертежи только части завода: котельной и трех цехов...

- А... что еще есть?

- Есть, есть, всех пятнадцати цехов, семи вспомогательных сооружений, города и поселка, это ворох бумаги с эту комнату. Ты уж лучше по частям, самое важное я тебе принесла.

- Разве город тоже в моем ведении?

- А как же. Завод дает тепло и горячую воду городу. Как же город без него.

Растерянно смотрю на эти рулоны и папки бумаг. Алевтина видит мой плачевный вид и успокаивает.

- Да ты молодой человек, посмотри только документацию по расчетам, какие мощности, какие потери..., а с остальным так... ознакомьтесь. Дело в том, что за сорок лет, как построили там завод , все изменилось. Заводские сами реконструировали часть сетей, проведя новые трассы труб, изменяя старые, а неизменной осталась только одна котельная. С нее и начинай.

- Значит эти документы почти не соответствуют действительности?

- Можно сказать так. Свои изменения в конструкторской документации заводские нам не сообщали.

- Тогда, на кой черт, вы храните тогда этот ворох бумаг?

- Эх, молодой человек, сорок лет назад, я сама, будучи молодым конструктором, помогала проектировать Копянск. Выкинуть документы легко, а вот сохранить труд и мысли огромного коллектива тяжелее. Всегда надо обращаться к первоисточнику, чтобы понять зачем это нужно было и потом, когда в городе были ЧП, все следственные комиссии сначала были у нас...

- А что, в городе были чрезвычайные происшествия?

- Были. Все было и аварии, и взрывы, и жертвы. Да вы не беспокойтесь, это было давно, уже лет семь завод работает нормально...

Успокоила называется. В дверь постучали.

- Алевтина, - слышится молодой капризный голос, - ты здесь?

В двери просовывается курносая мордочка в кудряшках.

- Ой, извините. Я просто... Мне нужна документация по Прошинской...

- Иду, Людочка, иду. Так вы, молодой человек, начинайте с котельной, пока это единственное важное звено, которое осталось не тронутым...

Бабка и Людмила исчезают, я со вздохом открываю первую папку Генпроекта.

Через час, без стука в комнатку входит Марина.

- Привет, Андрюша.

- Здравствуйте, Маша.

- Закопался уже. Пришла проведать, как ты здесь.

- Нормально.

- А я вчера имела разговор с Катей...

Марина сделала паузу, ожидая от меня реакции.

- Ну и как?

- Все в порядке. Она очень довольна, что едет не одна. Вот твои билеты, - она протягивает мне два желтых купона, - подъемные получишь в кассе послезавтра.

- Но здесь похоже два билета.

- Ну да, на тебя и Катю. Встретишь ее у вагона. Я ей боюсь доверять, дома все как сумасшедшие с этой поездкой, наверняка куда-нибудь билеты запихнем, а потом и не найдем.

- Договорились. Буду ждать у вагона, - сдался я.

- Тогда я пошла на свое место, там меня наверно уже ждут. До встречи, Коля.

Проходит еще час в дверь постучали и тут же просунулась голова в кудряшках.

- К вам можно?

Это Людочка, которая два часа назад отозвала от меня Алевтину.

- Да, заходите.

Девушка проходит к столу и садится напротив.

- Так это вы едете главным энергетиком в Копянск?

- Не главным энергетиком, а его заместителем.

- Все равно главным, тот который сейчас там, давно болеет и на работе его почти нет. Так что вам придется тянуть лямку за него. Вас звать, Андрей?

- Да, а вас - вроде Люда.

- Ну вот, мы ми познакомились, - она почему то заулыбалась. - А я удивилась, когда узнала, что вы едете туда...

- Это почему же?

- Так... уже три года не могут подобрать замену уважаемому Георгию Павловичу. Были разные кандидаты и всех их... отсеивали, а вас как я слышала, взяли с улицы и сразу туда...

- Ну не совсем с улицы, меня сюда рекомендовали друзья.

- Все равно странно. Видно доперло заводских, теперь они на все согласны.

- Там, в Копянске, все нормально?

- А разве вы не знаете?

- Нет..., не совсем...

- Там самое слабое место - энергетика. Дома зимой плохо отапливаются, цеха гонят брак из-за отсутствия мощностей, в общем приедете, увидите.

- Придется...

- А вы, один едете или с семьей?

- Один, у меня семьи нет.

- Вот, мне говорили девчонки, а я не верила. Думаю, такой молодой, на такую должность и без семьи...

Хлопнула дверь и на пороге появилась бабка Алевтина.

- Ты чего здесь делаешь, стрекоза? Марш отсюда, не отвлекай молодого человека.

- Всего то на минуту зашла...

- Давай, давай, уходи.

- Ну вот, всегда так, - уныло тянет Людмила и покорно идет к двери.

Как только она исчезает, Алевтина мне говорит.

- Вы уж, молодой человек не обижайтесь на нее. Бабы, они все бабы, хочется им хорошей жизни и любви, вот некоторые и маются на свете в поисках принца.

- Но это же не плохо.

- Конечно, но где взять этих прекрасных принцев. Кстати, она вам здесь ничего не наболтала?

- Да нет.

- Ну и слава богу. А то такая болтушка, такая... Вам еще чего-нибудь принести?

- Нет, не надо. Я лучше приду завтра, а вы мне не подготовите материалы переписки между Копянском, министерством и другими организациями по поводу развития энергетических мощностей.

Бабка кивает головой.

- То что найду, дам.

- Тогда, я пойду. Можете взять все эти документы.

- Хорошо. До свидания, молодой человек.

Всю неделю, как примерный мальчик, хожу в контору и просматриваю документацию по Копянску. Болтушка, Людочка, часто застревает в моей комнатенке и выкладывает обо всем и обо всех. Так я узнал, что у Марии два года назад умер муж, что ее сестра Катя - стерва, а в Копянске все больны и вагонами пьют водку.

- Мы здесь набирали уже несколько групп специалистов в этот город и всегда одно и тоже, - рассказывает она, - либо сбегают, либо там спиваются.

- Как это сбегают?

- Да так. Доедут до Копянска, осмотрятся и назад...

- А как же договор, деньги?

- Никак. Одни сбегут, потом ищи-свищи их по всей России. А те которые возвращаются сюда, готовы пересмотреть договор и вернуть деньги назад.

- Что же там такого страшного, что люди не выдерживают?

- Химия... Вредность большая...

- Ты так напугала, что я тоже наверно сбегу.

- Нет, вы не сбежите. Начальство не сбегает. Это работягам тяжело, а начальник что..., дал команду и ушел с опасного места...

Раздается стук двери, входит Алевтина и с укоризной смотрит на Людочку.

- Ты опять здесь? А ну давай, на свое место.

- Я объясняю Андрею наши порядки, он их еще не знает.

- Давай, давай..., знаю я твои порядки.

Расстроенная Людочка покидает комнатенку.

- Она вас не очень отвлекала? - спрашивает бабка.

- Да нет.

- Вам бы надо сходить в первый отдел. Я там с Аллой Васильевной договорилась, она вам еще кое-какую почту покажет. Это переписка касается Копянска...

- Это по поводу происшествий?

- Да и еще кое что, что вам необходимо знать.

- Большое спасибо, сейчас пойду.

Быстро пролетело две недели, наконец наступил день отъезда. Я стою у вагона и жду Катю. До отхода поезда осталось пять минут, а ее все нет. Одна минута... и тут я вижу как к нам несется группа людей с носильщиком. Впереди Катя и Мария.

- Вот он..., - вопит Мария, показывая на меня пальцем, - носильщик вещи сюда.

Небритая личность стала скидывать в двери вагона чемоданы. Вокруг Кати образовался кружок, где поцелуи смешались со слезами и глупыми шутками. Состав тихо дернулся, крики усилились, Мария стала подталкивать Катю к вагону и та вместе с проводницей застряли в проеме двери. Обо мне забыли и, взяв два здоровенных Катиных чемодана, я попер их в купе.

Через минуты две, таща еще два чемодана, туда вползла моя попутчица.

- Не могли мне помочь? - сразу набросилась она на меня.

- Я вам помог, принес часть вещей и бросил их в багажник.

- А эти? - она кивает на свои.

- Эти... вы принесли сами.

Гнев прошелся по ее лицу.

- Вы..., - но тут она замолчала, увидев, что в купе сидят посторонние люди, пересилила себя и ледяным голосом спросила. - Где мое место?

- Выбирайте любую полку, наши места на верху.

- Я беру эту.

- Тогда я беру ту.

Похоже она съела дракона, налилась краской и засверкала глазами.

- Уберите мои чемоданы, вы хоть это можете сделать...

До Копянска мы ехали трое суток и Катя за это время даже не улыбнулась и вообще не разговаривала со мной. Мы так... перекидывались нужными репликами и занимались своим делом. Я читал газеты, а она добивала книгу Леонова "Пирамида".

На вокзал мы прибыли под утро. Стоянка была две минуты, но я сумел спихнуть на перрон все вещи и свои, и Катины. Поезд ушел и мы остались на платформе, а вокруг... никого. Из-за густого тумана едва видны строения и еще, осталась тишина... разрываемая гулким стуком колес, уходящего поезда.

- Подожди здесь, я сейчас.

Пробился через туман к вокзалу, попал в слабоосвещенный зал для пассажиров и стал искать хоть одну живую душу. Нашел. Это пожилая женщина, которая зевает в окошке с надписью: "Дежурный по вокзалу".

- Простите, вы..., - пытаюсь ей сказать, но она меня перебивает.

- Из столицы, случайно не командированные на завод?

- В общем то... да, я и еще один инженер...

Она просматривает какую то бумажку.

- У меня здесь есть телефонограмма, должен прибыть главный энергетик и... действительно инженер. А где он?

- На платформе с вещами.

- За вами через пятнадцать минут придет машина. Выходите на площадь, она подъедет туда.

Чертыхаясь, в два приема, дотащил чемоданы, как я посчитал, до площади. Сырой туман накрыл город серым одеялом. Почти ничего не видно, даже ближайших строений. Действительно, за нами прибыл грузовик, пробив стену тумана, но только не через пятнадцать минут, а через пол часа. Катя сразу забралась в кабину, а мы с шофером побросали вещи в кузов, потом я забрался туда. Поехали, но как? Еле-еле плелась машина, видно шофер все же плохо видел дорогу.

Остановились у деревянного, прогнившего забора, за которым среди чахлых деревьев и кустарника, едва проглядывал каменный одноэтажной дом. Туман еще не рассеялся и все казалось слишком мрачным.

- Вот ваш дом, - говорит мне шофер. - Просили передать ключ.

Он протягивает связку ключей.

- Это что, для меня? Разве там никто не живет?

- Так... это... Директорский фонд, для начальства.

- А куда разместите инженера?

- В общежитие. Там комнат много.

Я скидываю свой чемоданы и подхожу к кабине. Катя сидит напряженно глядя в окно.

- Катя, не сердись. Если что то будет не так, обращайся ко мне, я постараюсь тебе помочь...

- Я не сержусь. Мне ничего не надо.

- Тогда до встречи.

Шофер попрощался со мной и машина опять покатила в грязное месиво тумана.

В доме пахнет сыростью. Всего четыре комнаты, не считая туалета с ванной: один кабинет, спальня, гостиная и столовая - кухня. Мебель не первой свежести, уныло расположилась по углам. Я начал распаковывать чемодан и приводить в порядок комнаты. Только выкинул хлам и развесил одежду в шкафчике, как в глубине дома услышал звонок телефона. Он оказался в кабинете, я оторвал пыльную трубку от аппарата.

- Алле.

- Это новый главный энергетик?

- Нет, его заместитель.

- Один черт, у нас ЧП.

- Но причем здесь я... сегодня только что приехал и даже еще не был на заводе.

- Меня направил к вам директор..., Григорий Павлович в больнице, инженер Каримов взял отгул по семейным обстоятельствам, в вашем отделе почти никого нет, а Василий Сергеевич сказал, что вы пока единственный начальник, который есть...

Василий Сергеевич, как я помню по документам, генеральный директор завода.

- Хорошо. Скажите кто говорит и где, что случилось?

- Говорит главный механник третьего цеха Самсонов Павел Николаевич. У нас прорыв пара в магистрали на третьем участке. Здесь все сбежали, один рабочий здорово обожжен, его еле-еле уволокли, несколько получили ожоги...

- В каком месте прорыв, на самом участке или на подводе?

- Как раз "на колене", за задвижкой на входе.

- Вызывайте аварийную бригаду и отключайте магистраль.

- Нельзя отключать. У нас все рубашки реакторов обогреваются паром, а там как раз идет процесс.

Третий цех... третий цех... Третий участок... А вспомнил.

- Пусть аварийная бригада переключится на магистраль первого цеха, которая проходит мимо вас, там как раз есть отвод с другой стороны на вашу трубу, а вы тогда и отключите свою нитку.

Хорошо хоть Алевтина упорно подсовывала чертежи трех первых цехов. Вспомнил кое что. Правда червь сомнения гложет, может чертежи старые и может быть давно отводы ликвидированы.

- Но первый цех будет вопить, у них сразу упадет расход..., там же тоже процесс...

- Справятся. Я скоро сам приеду на аварию.

Вот так начался первый день. Еще надо добраться до завода, а я даже не знаю в какую сторону пробивать стенку тумана.

Добрался до проходной через два часа. Как раз, появившийся ветерок, сумел снести остатки грязной пелены и можно было разглядеть огромные, неприглядные строения завода.

В третьем цехе рабочая обстановка, идет разгрузка реакторов и несколько работяг перекачивают содержимое емкостей в бочки. На третьем участке сверкают молнии сварки. Огромный старик в пластмассовой каске, матерится на угрюмого мужика в брезентовой куртке.

- Что ты сделал, поганка? Наварил лист на угол и даже не срезал остатки...

- Павел Николаевич так... там все так сгнило, что мне даже не на что опереться...

- Нашел оправдание... Давай, подгоняй кран и реж с платформы.

Рабочий уныло поплелся к эстакаде. Я подошел к старику.

- Здравствуйте. Вы, Самсонов?

- А вы наш новый главный энергетик?

- Да я, Андрей Николаевич.

Мы жмем друг другу руки.

- Пойдемте ко мне в контору. Там уже раз сто по поводу вас звонили.

В тесной комнатенке, Самсонов набирает номер телефона и услышав голос, тут же говорит.

- Так... Виктор Владимирович, он пришел. Сейчас стоит рядом.

После этого трубку передает мне.

- Начальник первого цеха, - шепотом сообщает мне механик цеха.

- Это энергетик? - слышу начальственный яростный бас.

- Да.

- Какого дьявола, сорвали нам процесс. Если сейчас не переключитесь на третью магистраль, я вас просто сгною...

- Успокойтесь, - прерываю его я. - Лучше сгноите свою бабушку... - У Самсонова от изумления округлились глаза. - По документации, у вас минимум расхода пара до двух атмосфер. Вы его наверняка получили и если что то сорвали, то только голос...

У моего оппонента тишина. Потом уже спокойный голос сказал.

- Мне плевать на документацию. Две атмосферы мало...

- Я понимаю, но думаю, что начальник третьего цеха вам скажет спасибо, что его реакторы не сдохли, тоже ведь работали по минимуму...

- Ладно, мы с вами еще поговорим на совещании. Кстати, к вашему сведению, мою бабушку похоронили десять лет назад...

- Я вам сочувствую.

Бросаю трубку на аппарат. Самсонов плюхнулся на стул.

- Это вы зря так... Виктор Владимирович, величина, уважаемый человек... его сам генеральный побаивается.

- Может быть и зря. Лучше скажите, что сделали и когда закончите...

- Все залатали... Сейчас срежем углы и откроем задвижку третьей магистрали...

- Хорошо. А когда совещание, не знаете?

- Через пол часа в кабинете директора.

- Мне далеко идти?

- Рядом. Здание правления почти за цехом.

За огромным столом уместилось около двух десятков человек. Когда я вошел, они все как по команде уставились на меня.

- Вы наверно Андрей Николаевич? - спрашивает седоватый мужчина во главе стола и указывает на, стоящее рядом с ним, пустое кресло. Потом даже не получив подтверждения, что я есть я, продолжил. - Знакомьтесь, товарищи, прибыл новый энергетик вместо Григория Ивановича.

- Наконец то, - усмехается сидящий напротив крупный мужик.

Я сразу догадался по голосу, что это начальник первого цеха. Сейчас какую-нибудь гадость выкинет...

- Но мне кажется, начал Андрей Николаевич очень плохо, - продолжает этот мужик. - Главный энергетик чуть не сорвал мне план.

- Сорвал или нет? - огрызаюсь я.

- Пока еще нет.

- Слава богу.

- На бога надейся, а сам не плошай.

- Хватит вам пикироваться, - вмешивается директор. - Считаю, энергетик поступил правильно и я рад, что у нас все таки появился специалист, умеющий быстро решать вопросы... Сейчас перейдем к делу.

Это не совещание, а какой то отчет о проделанной работе. Каждый выступающий говорил, что сделал, сколько выпустил полусырья или продукции и ныл о трудностях, которые беспрерывно мешают работе, в основном, все касалось энергетики и мощностей. Когда закончили, генеральный обратился ко мне.

- Вот Андрей Николаевич, вы видите что у нас творится. Ключ всего нашего производства - энергетика. Вы примите во внимание замечания своих коллег и постарайтесь все исправить.

- Постараюсь, но сначала обследую все свое хозяйство, проведу ревизию всех цехов, где постараюсь выявить потери мощностей...

- По моему, - бурчит толстый мужик в клетчатом пиджаке, сидящий недалеко от меня, - надо начинать не с потерь, а с наладки подачи света, пара и тепла на участки завода и в город. Сегодня была авария, где мы легко сумели отделаться, а завтра может быть хуже...

- При отсутствии порядка всегда может быть хуже. По этому, сначала подачу излишек энергии в цеха прекратим.

Наступила тишина, все начальники производств смотрели на меня, кто с изумлением, кто презрительно, а кое кто и с любопытством.

- И что, у меня возьмете излишки энергии? - вдруг спросил Виктор Владимирович.

- Возьму. Ведь по расчетам вы должны взять сколько вам нужно, излишки могут появиться с работами, не связанных с планами завода или по причинам не учитывающим эксплуатацию устаревшей техники или технологии.

- Ну-ну...

- А может быть вы и правы, Андрей Николаевич, - поддержал меня генеральный, - потери у нас большие, отсюда и перерасход и перебои с подай тепла в город. Давайте, делайте. На сегодня совещание закрыто.

Стол загудел. Задвигались стулья. Я тоже поднялся и тут же меня остановил голос.

- Вы сейчас куда, Андрей Николаевич?

Рядом стоял начальник первого цеха.

- Иду знакомится со своим отделом, я еще там не был.

- А вы неплохо изучили обстановку на заводе. Видно в столице мозги у нашего комитета стали выпрямляться, если решили направить к нам грамотного специалиста, вон первый день и с аварией справились и тут... выступили так смело. У нас здесь смело может говорить только тот, кто знает свое дело.

- Простите, я не знал ваших порядков.

Виктор Владимирович берет меня за рукав и отводит к окну.

- Еще много чего узнаете.

- Вы правы. Для начала, мне бы решить одну загадку, кому я стал мешать с первой минуты пребывания здесь, кто устроил мне экзамен на аварию, прямо с поезда...?

Мой партнер ехидно улыбается.

- Охотится любите? - вдруг перешел он на другую тему.

- Чего? - недоуменно уставился на него.

- Я говорю, на охоту ходите, умеете бить кабана, медведя, лося?

- Я еще в таких вылазках не участвовал.

- А хотели бы?

- Не знаю. Если только попробовать.

- Хорошо. В эту субботу я еду в тайгу, так что могу прихватить вас с собой.

Виктор Владимирович махнул мне рукой и пошел к выходу.

В моем отделе предгрозовая тишина. Вдоль длинного коридора тянутся двери с бесчисленными табличками. А вот и моя, здесь сразу две таблички: "Главный энергетик" и "Зам. главного энергетика". В просторной приемной за канцелярским столом сидит девушка.

- Здравствуйте, - робко тянет она.

- Здравствуйте. Я ваш новый начальник, звать меня Андрей Николаевич. Вы будете моим помощником?

- Да. Я здесь секретарем...

- Как вас звать?

- Татьяной Юрьевной.

- Прекрасно. Так вот, Татьяна Юрьевна, покажите мне мой кабинет и вызовите того человека, который замещал во время болезни главного энергетика... - Инженера Каримова? Но его нет... Он по семейным обстоятельствам...

- Хорошо, но кто нибудь может мне обрисовать всю обстановку на заводе?

- Да, инженер по сетям Лидия Павловна...

- Хорошо, зовите ее сюда, а потом пригласите ко мне бухгалтера отдела и экономиста.

Я закончил работу где то около девяти вечера и приехал на автобусе домой. Около забора сидела скрюченная фигура, со знакомыми четырьмя чемоданами.

- Катя?

- Андрей Николаевич, простите, это опять я.

- Вижу. Что произошло?

- Я сбежала из общежития...

- Почему?

- Там невозможно жить. Там все гниет, а ванна и туалет на весь коридор и в таком виде... даже воды горячей нет. Я получила страшную комнату с полу обвалившимся потолком и только устроилась, как в дверь стали ломиться мужики, чтобы познакомится... От всех разит перегаром, а один даже вышиб дверь. Хорошо хоть какие-то женщины отбили... Решила поехать к вам. Вы теперь только один здесь... знакомый.

- Давно ждешь?

- Примерно четыре часа.

- Пошли домой.

Пришлось потащить ее чемоданы.

С приходом Кати дом начал оживать. Она заняла спальню и я, уже свалившись на диван в гостиной, долго слышал за старыми стенами стук, скрип, плеск воды...

Кто то тряс меня за плечо. Открываю глаза и вижу Катю.

- А... Уже на работу?

- Да нет. Пойдемте поужинаем, я там приготовила кое что.

- А сколько время?

- Пятнадцать минут первого.

- Ой, поешь без меня, мне завтра рано вставать.

- Мне тоже.

Ну настырная, стоит и явно не собирается уходить. Я неохотно поднимаюсь, демонстративно зеваю.

- Андрей Николаевич, идите в ванную, вымойте руки, - и сказала таким требовательным голосом, что меня неведомая сила потащила прямо в ванную.

На столе хлеб, колбаса, сыр и несколько помидор. Мы с Катей уплетаем это, все запивая чаем.

- Так вы сегодня были на работе? - спрашивает меня она, как бы между прочим.

- Был.

- Ну как там?

- Ничего.

- В общежитии мне сказали, что на заводе была авария, пострадало несколько человек.

- Прорвало трубу. Один рабочий попал под струю пара, остальные разбежались.

- Рабочий очень... пострадал?

- Да.

- Ужас какой. А вы от сюда сразу... ну после того как мы расстались, пошли на завод?

- Меня вызвали.

- Как вызвали? Вы же только приехали.

- Вот так. На заводе не было энергетика и пришлось мне сходу выполнять его обязанности.

- А я все пропустила в связи с этим обустройством...

- Завтра все увидите.

- А там... страшно?

Я понимаю, это она про завод.

- Привыкните.

Катя допивает стакан.

- Я завтра с вами пойду. Вы меня разбудите?

- Разбужу, если не просплю сам... Пойдемте лучше спать, время уже второй час.

- Вы идите, отдыхайте, я вымою стаканы.

Сегодня появился инженер Каримов. Худенький татарин сидел передо мной и отводил глаза в сторону.

- Так что же все таки здесь происходит, Гулям Шакирович?

- Вы о чем, о вчерашнем... или так...?

- Не только о вчерашнем. Я просмотрел кое какие бумаги за последние три года и... понял, что очень слаб в математике. С одной стороны, предприятие потребляло минимум энергии и даже наш отдел получал большие премии за экономию, с другой стороны, мы все время получали дотацию на перерасход энергии. Что происходит?

- Это..., ну... чтобы мы получали зарплату на уровне завода. Специально была разработана такая система, чтобы министерство и комитет могли видеть наши успехи в экономии..., а те в свою очередь выделяли нам средства на модернизацию оборудования и это шло на погашение перерасходов.

- Выходит, замена трубопроводов, ремонт колодцев и отепления магистралей не осуществлялась, все шло на погашение долгов по энергетике?

- Выходит так.

- Ну хорошо, теперь по группе "Б", мы получали дополнительную премию за ликвидацию отходов производства. По цифрам, это сотни тонн сырья. А это что такое? Разве наш отдел должен заниматься такими вещами?

- По технологии производства, отходы мы должны сжигать в нашей котельной и получать дополнительные мощности..., но... какой идиот будет это делать, если эти отходы при сгорании плавятся и засоряют или замасливают колосники, нагревательные трубки и поддувала. Вот и приходится, отвозить все эти полиолы на свалку и там их сжигать. Все это естественно повесили на нас.

- Полиолы, это что?

- Ну... это и есть химические отходы. Мы основную продукцию высылаем заказчикам, а это остатки после реакции...

- Здесь же, в документах их на миллионы тонн.

- Так оно и есть, ежедневно завозим на свалку до десяти тонн, за месяц скапливается несколько сотен. Все сразу и сжигаем.

- А нельзя эти полиолы, ликвидировать как-нибудь по другому...?

- Приезжали ученые, пытались нам помочь..., но потом потихонечку отваливали. Нам оказывается выгодней сжечь, чем продать. Ведь для этого надо расширить производство, ввести дополнительную очистку сырья и... найти заказчика. А это как раз никто не мог сделать.

- Вернемся к вчерашней аварии. В третьем цехе потери пара от негерметичных соединений или свищей составляют пять процентов...

- Так это везде так, если не больше. Давление пара гоним до шести атмосфер, цеха получают пять, а кое кто даже три... кругом потери...

- А с городом как?

- Что с городом? Там коммунальщики. Мы им отваливаем горячую воду, почти до шести атмосфер, а как они там дальше... это уже их дело.

- У меня на столе докладные, справки, записки, за три года, это сплошные жалобы на плохую систему отопления домов, заниженную температуру и недостаточное давление для верхних этажей. В чем виноват завод?

- Ни в чем. Мы даем по требованиям и инструкциям температуру воды и давление в зависимости от погодных условий. Однако из-за плохого отепления магистралей, из-за того, что трубы почти сгнили и везде течи, давление и температура перед домами падают...

- И в этом виноват город?

- Естественно.

- А город получает дотацию на ремонт и обновление магистралей?

- А как же. У них в бюджете это заложено. Однако... заложить то закладывают, а денег выделяют мало.

- Что же, спасибо. Можете идти.

Он уходит, а у меня на душе становиться муторно и противно. Кругом все плохо. С чего начинать, даже не знаю.

Позвонил Виктор Владимирович.

- Андрей Николаевич, привет. Ты не забыл, что после завтра мы едем в тайгу на охоту?

- А какой сегодня день недели? Чего то я совсем спутал календарь.

На той стороне провода смешок.

- Сегодня четверг.

- Вот, черт. Нельзя ли забронировать место в машине на двоих?

- А это кто, мужчина или женщина?

- Женщина.

Трубка хмыкнула.

- Ну и хватка у тебя, главный... Здесь без году неделя, а уже кого то закрутил. Ладно, шучу. Конечно найдем. Потеснимся и найдем. Небось она тоже первый раз. Я так уж и быть для нее ружьишко найду.

- Договорились.

- Андрей Николаевич, тут ко мне в цех пришли твои ребята проектировщики. Говорят по твоему распоряжению. Хотят ставить диафрагмы на пар и воду. Давай договоримся, запланируй поставку диафрагм в конце года.

- Почему?

- Я проведу плановую профилактику оборудования. Это очистка всех труб реакторов от налетов и окисления. Вот тогда цех не будет работать и ты спокойно сделаешь свое дело. Это лучше чем прерывать процесс и ставить меня на рога, как ты думаешь?

- Думаю, что может ты и прав.

- Заметано. Тогда жди меня с машиной в субботу утром у своего дома в шесть часов.

- Так рано.

- На охоту ездят еще раньше, но для новичка сделаем скидку.

Катя пришла домой вся измотанная. Она устало свалилась на диван и закрыла глаза.

- Что так поздно? - спросил я.

- Сдавала смену, а потом обмывала назначение.

- Поздравляю. И куда же ты устроилась?

- Меня назначили сменным инженером в третий цех.

- А где обмывали?

- В "Ласточке", только ты не думай, я не пила. Немного пригубила. Здесь оказывается такая традиция, поступление первый раз на работу, первая получка, первое наказание и первая премия - все обмывается. Все мастера, инженеры и даже начальник участвовали в попойке и конечно на мои деньги. Я промотала половину аванса, выданного мне там... в столице.

- Как же ты добралась до дома? Тебя кто-нибудь подвез?

- Нет, все упились так, что по моему лыка не вяжут, пришлось бросить их и самой на автобус сюда.

- Есть хочешь?

- Нет. Мне бы помыться и спать...

- Мы в субботу с тобой едем на охоту.

Катины глаза сразу раскрылись. Она недоуменно таращится на меня.

- Куда?

- На охоту. Начальник первого цеха любезно приглашает нас вдвоем на это мероприятие.

- Но я же ничего там... не могу. И потом, убивать зверюшек... Бр... Это мерзко.

- Так поедешь или нет?

Она опять закрыла глаза. Пауза длилась недолго.

- Поеду.

- Я пойду приготовлю тебе ванну.

- Будь, пожалуйста, любезен.

Когда я вернулся в комнату, Катя спала крепким сном. Пришлось снять с нее туфли и накрыть чехлами от кресел.

Сегодня суббота. Я не выспался и мысленно ругаюсь, зачем согласился на эту авантюру с охотой. Катя, по моему, тоже в таком же состоянии, ходит по дому в халате как сонная муха. Мы выпиваем крепкого кофе и она убирается в свою комнату, чтобы привести себя в порядок.

Точно в шесть, на улице раздается гудок автомобиля. Я выглядываю в окно, перед оградой виднеется крыша "виллиса"

- Катя, за нами приехали.

- Я готова.

Она стоит передо мной в брюках и куртке.

- Ну как? - требовательно смотрит она на меня, потом разворачивается вокруг оси.

- Нормально.

Она нахмурилась и уже недовольная сказала.

- Пошли.

Мы подошли к "виллису", перед нами любезно щелкнула передняя дверца и просунулась голова Виктора Владимировича.

- Девушку ко мне, на переднее кресло, а вам Андрей Николаевич - назад.

В машине на заднем сидении, еще один охотник, я его видел на совещании, по-моему это начальник отдела снабжения.

- Здравствуйте.

- Здравствуй, Андрей Николаевич.

Он протягивает руку. "Виллис" срывается с места и мы несемся по пустынным улочкам города.

Исчезли последние строения, тут же кончился асфальт дороги и мы запрыгали по неровной грунтовке. Чахлый лес замелькал справа и слева. Через километра два, этот лес превратился в черно-угольные палки, торчащие из пепельной земли. Смотреть на такое зрелище было весьма жутко.

- Что это? - c тревогой спросила Катя. - Был пожар...

- Нет, - ответил Виктор Владимирович. - Это хозяйство Андрей Николаевича.

- Мое? - изумился я.

- Да, твое. Через пару километров будет поворот на свалку, где сжигаются отходы завода. Вся гадость, которая выделяется при горении, на километров двадцать уничтожила тайгу. Мы как раз поедем по периметру этого безобразия, сам увидишь.

- Какой ужас, - воскликнула Катя.

- Но ведь рядом город. Как же он то? - удивляюсь я.

- Ни как, метеорологи дают нам сводку, когда ветер дует на север, вот тогда и поджигаем. Все несет в леса...

- Неужели, город ни разу не пострадал? Он же почти рядом со свалкой.

- Михалыч, ты слышишь, скажи главному энергетику, были такие случаи или нет? Ведь ты давно здесь живешь.

Мой сосед заворочался, заглядывая в окошко.

- Было два раза. Последний раз было семь лет назад. Ветер резко переменился и все понесло на город. Первым стоял завод его сразу окрасило в черный цвет, потом пострадали и дома. Помню, сразу объявили тревогу, все попрятались, кто где мог, все равно четырнадцать человек умерло, а потравилось больше сотни.

- А первый раз? Были жертвы?

Михалыч долго сопел.

- Так ведь... то первый раз, давно было. Кажется сотни три погибло.

- Сотни три, - Катя в ужасе.

- Так не все поняли что произошло и система предупреждения не вовремя сработала.

- А сколько тогда отравилось? - спросил я.

- Тысяча наверно будет.

- Представляю, эта же гадость наверно оседает в организме человека, ее долго не вывести...

- Так наверно и было, поэтому помирали люди. В течении года потом много померло. Мы с женой тогда спаслись тем, что все окна и двери в квартире подготовили к зиме, заклеили, утеплили, зашпаклевали что могли.

- А остальные, не могли?

- Так кто рассчитывал... Многие даже на улицу повыскакивали ради любопытства, кто по городу шлялся, кто куда. Некоторые от дыма под деревья прятались, по кафе, забегаловкам...

- Сейчас будет поворот на свалку, - предупредил Виктор Владимирович.

Мы действительно подъехали к стрелке указателя, где красовалась закопченная надпись: "Свалка. 2км.".

- Не хочешь съездить, посмотреть на свое хозяйство? - спросил начальник цеха.

- Нет. Еще успею.

- Это точно, но тебе надо обязательно побывать здесь.

Машина берет вправо и мы петляем по дороге вдоль мертвого леса.

- Здесь, конечно, зверья нет? - спрашивает Катя.

- Нет. Здесь даже вода отравлена. Михалыч, расскажи как вы последний раз реку спасали.

- Да чего хорошего то... Некоторые изуродованные, мертвые деревья попадали и перекрыли речушку впадавшую в Енисей, а тут подожгли отходы и на поверхности речушки образовались плавучие пятна смолы. Их и понесло течением на преграду, а там... Вода под деревьями проходит, а смола все больше и больше скапливается и скапливается у древесины. Получилась толстенная подушка, почти пол метра толщиной и длинной, не помню, толи двести метров, толи сто пятьдесят. Хуже всего, что после того как отходы сгорели, это месиво медленно затвердевало и образовался черный блестящий мост. Осенью от дождей, уровень воды в речушке поднялся и естественно из-за такой плотины, затопило берега и понесло в Енисей почву, деревья и самое основное, всю нашу грязь.

- А что, до этого, не несло ничего в Енисей?

- Несло, но все по норме. Речушка до того как впадает в основное русло, километров тридцать по тайге петляет, все ее берега покрыты коркой затвердевшей смолы. Те остатки, что проскальзывают в Енисей, просто выглядят как маслинные пятна на воде. Нам много было предписаний по этому поводу, но пока отбивались...

- Ты расскажи про "Свитязь", - настаивает Виктор Владимирович.

- А чего рассказывать, они первые панику подняли. Шел их буксир с баржей вверх по течению и напоролись на такое плывущее навстречу пятно. То, что борта покрылись пленкой смолы, это ничего, а то, что забило трубы забортной воды это посложнее. Пришлось им встать под берег и ждать помощи. Наша смола подленькая по своим свойствам. Она очень медленно твердеет и это сразу сказалось на рубашке охлаждения движка буксира. Потом была комиссия, мы оплатили пароходству неустойку и все осталось по-прежнему. Каждый месяц сжигаем отходы и добиваем тайгу. За нашим городом давно уже образовалась мертвая зона.

- Вы ту плотину разбивали? - полюбопытствовал я.

- Нет взорвали. Армию подключили, те на самолетах подлетели и разнесли все к чертовой бабушке.

- Слышишь, Андрей Николаевич, - подает голос Виктор Владимирович, теперь ты владелец мертвого царства. Полюбуйся на свои земли.

Теперь с боку дороги стоял черный, блестящий от смолы, лес, без единого листочка или пучочка травы.

Наконец въехали в зеленую тайгу, дорога покрутившись среди моря зелени, нас вывела к побережью реки и тут "виллис" остановился.

- От сюда и начнем, - сказал Виктор Владимирович. - Михалыч, доставай ружья.

- В кого будем стрелять то? - спросил я.

- А в кого придется. В гусей, уток, медведей, волков, кого увидим.

Мы выходим наружу и снабженец выдает нам по ружью и патронташу. Катя с опаской берет ружье и со всех сторон оглядывает его.

- А как... стрелять?

- Очень просто, вот здесь скоба, нажимаете ее и переламываете ружье, загоняете два патрона и опять все возвращаете на место.

Он показывает на своем оружии, тоже делаю и я. Катя повторяет движения, осторожно вгоняет патроны и с опаской запирает ствол.

- И теперь можно...

- Конечно.

- Собаку бы..., - тоскливо тянет Михалыч. - Последняя собака умерла у Тоньки Померанцевой. Она лечила травами ее почти год. Все равно...

- Тоже, как и город попала под дым? - осторожно спросила Катя.

- Да нет, в позапрошлом году. За зайчишкой погналась, а тот... в мертвый лес. Вернулась псина, ноги в смоле, а морда вся зареванная. Первый раз видел как собака плачет крупными слезами. Девушка, ты поосторожней с ружьем то..., не надо на человека. Вот так. Пойдемте, может кабана снимем. За речкой еще есть такие дикие свиньи.

Тайга приняла нас настороженно. По поваленным деревьям перебрались через речку и сразу попали под вопли встревоженных птиц. Я и Катя идем по тропке последние, Михалыч первым. Он выводит нас к болотцу и останавливается.

- Сейчас вы спрячетесь в лежках и будете сидеть там тихо-тихо, шепотом говорит он. - Я покажу кому куда. Как зверь появится на этом болотце, так стреляйте...

Мне досталась яма, от вывороченного дерева, выложенная высохшими лапами ели. Катю спрятали недалеко, на изуродованный ствол сосны, где можно было сидеть, а начальника цеха увели подальше.

Прошло около часа. Тишина. Я не выдерживаю.

- Катя...

Осторожно приподнимаюсь из лежки и передвигаюсь в сторону дерева. Катя бессовестно спит, зарывшись в свою куртку и скрючившись между уродливых стволов. Ружье спокойненько висит на сучке. Я не стал ее будить и вернулся на свое место.

Кабан вынырнул с фырканьем и топотом из леска и замерев, осторожно огляделся. Потом затрусил рысцой по болотцу, горбом выглядывая из травы. Я прицелился и никак не мог поймать в прицел эту дергающуюся серую цель. Наконец нажал на курок. Грохот выстрела потряс меня. Загомонили птицы, эхо треска пронеслось над тайгой. Звон прошел в ушах и тут же раздался звук еще одного выстрела. Кто это, Катя, начальник цеха или Михайлыч?

- Попал...

Это вопль Виктор Владимировича.

Я выскакиваю из лежки и недалеко на земле вижу Катю, потирающую руки. Она испуганно уставилась на меня.

- Я... все прозевала?

- Ты просто хорошо спала.

- Достань ружье.

Я посмотрел на верх, по-прежнему оружие висело на сучке.

- Ты что, свалилась?

- Вроде ничего. Упала удачно... Куртка спасла, лопнула, когда повисла на сучке.

- Идите сюда, - слышим вопли Виктора Владимировича. - Я подстрелил его.

Я залез на дерево, снял ружье и спустившись, потрогал Катину куртку.

- Да... Тебе повезло...

- Вижу... Ты только не говорим им, что я спала... Неудачно спрыгнула...

- Хорошо, пошли. А то, Виктор Владимирович горло надорвет...

Около мертвого кабана уже стоит Михалыч и задумчиво рассматривает зверя. Начальник цеха прыгает рядом и радостно рассказывает.

- Слышу выстрел, а потом, батюшки... кабан несется почти ко мне. Я его снял... сразу в лоб...

- Тварь то, больная, - прерывает его снабженец.

- Да чего ты говоришь?

- Посмотри на шерсть. Видишь лысины, это не протерто, это волосы выпали. Зверина побывала на той стороне реки в мертвой тайге.

Теперь и я замечаю блестящие плешки кожи раскиданные по телу животного, а на конечностях ног застывшие корки черной смолы. Виктор Владимирович тоже все разглядел и расстроился.

- Да что же такое творится? Делать то, что с ним?

- Бросим здесь. Птицы и другие подберут.

- Неужели и мясо плохое? - ежится Катя.

- Кто побывал там..., тот уже отравлен...

- Зачем же он через реку то...

- Не знаю. Может инстинкт. Там раньше жили его предки. Этого кабана выгнали из стада, он один шатался по тайге.

- За что его выгнали...?

- Болен...

Охота явно расстроилась.

- Может здесь все звери так?

- Попадали и раньше. Нам просто не повезло.

- Пошли к машине, ребята, - предлагает расстроенный начальник цеха.

- Правильно мыслишь, Виктор. Пора уже полдничать...

Полдник, как заправский обед. Три бутылки водки, запеченная кура, палка колбасы и несколько помидор, оказались на траве у переднего колеса машины.

- Это все нам? - удивляется Катя. - Столько водки не распить же...

- Как так? - хмыкает Михалыч. - Мужикам по бутылке, а даме... Я тут, как только Виктор сказал мне, что будет дама, достал вино. Старое вино, уже лет пять в загашнике лежало. Во.

Михалыч выдергивает из под сиденья газика "Спотыкач" и торжественно ставит перед Катей.

- Это мне? Да вы что...

- Катя, - пытаюсь остановить ее, - тебе старались сделать приятное...

- Хорошо, я попробую. Но все равно, столько водки, как же мы домой приедем?

- Нормально. Виктор будет от такой дозы трезв как стеклышко. Я то уж его знаю. Правда, Виктор?

- Ага. Ну тронули, ребята. Михалыч, где там стаканы? Начнем охоту...

Мы начали очень резво. Катя пригубила немного "Спотыкача" и поморщилась.

- Да это же почти водка, какое вино.

Мужчины же опрокинули по стакану водки, за прекрасных дам.

- Михалыч, - начал разговор Виктор Владимирович, - потрави-ка нам о чем нибудь. Ты так много знаешь...

- Ладно. Специально для дамы. Слушайте. В этом испоганенном клочке тайги, где жгут наши отходы, находятся несметные сокровища... - Начальник цеха хмыкнул и стал разливать водку по стаканам. - Давно это было, кажется после первого случая, когда наш городок подвергся налету этой погани..., от горящей свалки отходов. А все начиналось так. В Иркутске что то такое крупное ограбили. Шесть бандитов с рюкзаками на плечах, спасаясь от милиции, вышли на наш городок. Эту речку, возле которой мы пируем, перекрыли солдаты, а с той стороны, где мы живем - гнали грабителей специальные отряды. Так вот... попытались ребята с рюкзаками сунутся сюда и никак... Постреляли. Не прорваться в тайгу. Пошли тогда они в этот черный лес и пропали...

- А что же все таки украли, известно? - поинтересовался я.

- Да так..., к нам приходили слухи. Москва готовила в Иркутске выставку драгоценности двадцатого века. Так вот эти драгоценности и свистнули, и похоже они находятся здесь рядом.

- Неужели так и не нашли? - спрашивает Катя.

- Нет. В эти леса организовывали экспедиции. В специальные скафандры одевали людей, да и любителей поживится было много..., кутались во всякую дрянь и смело туда... В общем все бес толку. Те кто в скафандрах пришли измочаленные, смола то не везде засохла, на ногах пудовые наросты, еле выбрались, а любители... никто не вернулся.

- Как же тогда бандиты?

- Вот и пойми ты как. Исчезли как дым. Я представляю что там было. Человеку становилось плохо, потом тошнило, кружилась голова и когда он обессиленный падал в липкую грязь, то уже не поднимался. А дальше, после следующего сжигания наших полиолов, на них наносился слой смолы, потом еще... еще, все постепенно твердело и получалась герметичная кукла в черном панцире. Сохранность на века.

- Дамы, мужчины, выпьем за то чтобы таких безобразий на нашей земле не было, - предложил тост Виктор Владимирович.

От всего этого услышанного у меня на душе было муторно. Какого дьявола меня так тщательно просвещают во все эти гадости. Как будь то от меня зависит, уничтожать отходы или нет.

Но мы, кроме Кати, выпиваем свои стаканы и усиленно грызем куру. Катя словно подслушала мои мысли.

- Но ведь эту дрянь, даже если прекратить сжигать отходы, с этой земли можно вывести через тысячу лет.

- Зачем через тысячу, за пол года можно. Подогнать технику, снять весь зараженный слой земли вместе деревьями и где-нибудь его похоронить.

- Опять забивать складки земли пакостью.

- А разве есть другой вариант?

Я с удивлением обнаружил, что не пьян... ну чуть-чуть и похоже мои собутыльники тоже. Михалыч доливает остатки бутылок по стаканам и... достает из машины еще три бутылки.

- Ребята, вы не того? - отреагировала на это Катя.

- Не бойся, мужики крепкие.

Глядя на новую порцию водки, мне вдруг расхотелось ее пить.

- Я пас. Больше пить не буду.

- Чего так? А я за тебя только что перед дамой положился...

- Не хочу, да и все.

- Ну-ну... Как хочешь. Нам с Виктором больше достанется. Давай, Витя, выпьем ее проклятую, за то, чтобы новому молодому поколению жить в других условиях.

- Давай, Михалыч.

Они выпили и смачно закусили колбасой. Потом начали заполнять стаканы опять. Вот теперь то я почувствовал, что стал косеть.

- Я пойду ополоснусь...

Кивнула только Катя. Михалыч лишь хитро прищурил глаз.

- Ты ее макни голову то... в речку, эта вода волшебная, от нее хорошие мысли появляются. - потом словно забыл обо мне, повернувшись к собутыльнику. - Дернули, Витя, за наших детей...

- Дернули.

По моему начальник цеха тоже начал бурно косеть. Я встал и пошел к берегу реки. Набрал в ладони горсть воды и вылил на голову. Полегчало. Вода была холодная и пахла тиной. Сел на поваленное дерево и задумался.

- Это они специально устроили для тебя спектакль?

Рядом стояла Катя, она очень тихо подошла сзади.

- Похоже.

- А зачем?

- По моему, они хотят моими руками покончить с этим безобразием.

- Почему же они сами этого не хотят сделать?

- Этого я не знаю.

Катя села рядом.

- Здесь оказывается очень страшное место. Это я осознала сегодня. Меня этот показ... ужаснул.

- Меня тоже.

- Что же теперь делать?

- Если бы я мог знать.

- Тебе не плохо?

- Нормально.

- Твои друзья напились, а обратно надо ехать. Может ты поведешь машину?

- Конечно. Только отдаст ли мне Виктор Владимирович руль. Он хвастался, что в любом виде поведет машину.

Мы замолчали, глядя на подвижные воды речушки.

Все таки мужики упились, допив даже Катин "Спотыкач". Виктор Владимирович спал, а Михалыч смотрел на меня осоловелыми глазами.

- Витька то... спит... По...еха...ли...

- Поехали. Давай помогу залезть.

- Нет... Сначала Витьку.

С трудом заталкиваем начальника цеха на заднее сидение, туда же пробрался своим ходом и сам Михалыч. Мы с Катей устроились впереди и поехали домой, оставив на берегу реки семь пустых бутылок и остатки еды.

Все воскресение мы с Катей отсыпались за нервную неделю.

Рабочий день начался с выволочки. В воскресение хулиганы пробрались в насосную станцию, обслуживающую подачу холодной воды в пятиэтажки города и разобрали два насоса, утащив от туда двигатели.

- Андрей Николаевич, - выговаривал мне генеральный директор по телефону, - что за безобразие. Ни в городе, ни на заводе нет запасных насосов. Как нам теперь прикажете обеспечит подачу воды в дома. Там народ бушует...

- Простите, а я то здесь причем. Это дело милиции и городского хозяйства. Милиция должна разыскать хулиганов и вернуть двигатели, а город должен иметь свой запас насосов на аварийный случай. По моим данным, на складах завода и у нас в отделе не должно быть тех типов насосов, что применяет город.

- Запомните, вы главный энергетик завода...

- Заместитель, вы хотели сказать...

- Не перебивайте, с сегодняшнего дня я подписал приказ о назначении вас исполняющим обязанности главного энергетика и отныне, вы не только старший на заводе, но фактически и в городе. Все эти городские службы - фикция. Они зависят от нас, питаются нами и все, что по крупному возникает в городе, должно касаться нас. Я не говорю, о тех ЖЭКах и конторах, что заправляют водопроводчиками и электриками, все мелочи с задержками по водоснабжению и электропитанию они должны справляться сами. Ваше же дело, обеспечить в домах подачу тепла, воды и электроэнергии. Запомните, это вам не крупный город со своим сложным хозяйством. Это город при заводе. Все чиновники города занимающиеся энергоснабжением понимают это и должны беспрекословно вам подчинятся.

- Когда я нанимался к вам, об этом не было ни слова.

- Слов не надо. Сейчас лучше обеспечьте подачу воды в дома.

Вот и все, трубка брошена. Мне ничего не осталось, как вызвать своего помощника, обиженного на жизнь Каримова Гуляма Шакировича.

- Гулям Шакирович, вы мне говорили, что наше дело подать давление горячей или холодной воды до кварталов города, остальное дело коммунальщиков, не так ли?

- Так.

- Причем тогда здесь насосная станция, какого то квартала? Разве это не принадлежность города?

- Сложный вопрос, Андрей Николаевич. Конечно города, но..., я же вам говорил, в городе ничего нет и они как нищие тянут лапу к нам. Те деньги которые они имеют, идут только на оплату ЖЭКов. Поэтому фактически городом заправляет не исполком, а директор нашего завода.

- Все ясно. Тогда забирайте со склада насос ЖН-202, везите на эту чертову станцию и произведите монтаж.

- Но, Андрей Николаевич, это же мощная штука, она просто порвет все обветшалые магистрали.

- Чтобы не порвала, сделаешь две вещи. Нужно вытащить все насосы из станции и заменишь их одним. Кроме этого, поставьте предохранительный клапан, чтобы ночью действительно не разорвало трубы...

- А слив куда?

- В канализацию. И еще, закажите у снабженцев нормальные насосы. Все то, что мы поставим, это времянка.

- Понял. Сейчас выезжаю.

- Нет, вы лучше оставайтесь на месте, отправьте в город кого-нибудь другого. Я хочу съездить на свалку, где сжигают отходы, посмотреть, что это такое... Поэтому, оставайтесь здесь пока за меня.

- Хорошо.

- Как можно добраться до туда?

- Очень просто. Наша бригада, собирается у проходной завода к десяти. Там полигонщикам как раз дают машину.

- Что это за наша бригада?

- Это те рабочие, что по штатному расписанию принадлежат нам и должны работать на свалке. Там в связи с большой вредностью, им положено работать четыре часа. Вот с десяти до двух они и вкалывают.

- А сжигают свалку когда?

- Когда устанавливается стабильный южный ветер. Обычно это время нам дают метеорологи, как такового планового поджога нет.

- Это бывает раз в месяц?

- Когда как. Иногда раз в два, а иногда даже два раза в месяц.

- Хорошо, можете идти. Заканчивайте быстрей с насосами.

У проходной шесть мужиков в касках, грязной спецодежде, которая чуть-чуть пованивает специфическим запахом уксуса.

- Кто здесь старший? - обратился я к ним.

Все сразу уставились на меня.

- Дядя Федя, - сказал самый молодой и небритый, - кажись тебя.

Старый мужик с большими отеками под глазами, подошел ко мне.

- Ну я старший. Чего надо?

- Я главный энергетик завода. Зовут меня Андрей Николаевич. Мне бы хотелось проехаться с вами и посмотреть, что происходит на свалке...

- А чего смотреть то, свалка как свалка. Ну если так уж очень хотите... поезжайте с нами... Только... Уж больно вы одеты не для таких местов. Сашка, быстро к тетке Марии, возьми комбинезон, резиновые сапоги и каску для главного энергетика. Семь минут тебе для этого. Как раз до летучки.

- Я сейчас, дядя Федор.

Молодой парень помчался к проходной завода.

- Успеет, склады то далеко...?

- Он не на склад, за проходной наша контора, там диспетчерша ему все выдаст.

Сашка успел, он приволок все новенькое и торжественно вручил мне.

- Молодец, - похвалил дядя Федор парня, - В летучке переоденетесь. Вон машина идет.

К нам подъехал грязный армейский фургон. Все мужики полезли в него. Я тоже.

Это огромная воронка окруженная затвердевшей, черной, блестящей коркой смолы. За ней с таким же налетом небольшие, корявые, но весьма толстые обрубки, изображавшие когда то погибший лес. А уже дальше, мертвое царство застывшей от смолы тайги.

- Оденьте респиратор, - дядя Федор протягивает мне маску. - Здесь так дышать нельзя. Загнуться можно.

Я и сам почувствовал, как в горле стало немного першить и запахло чем то кислым. Натягиваю маску и вижу, что рабочие вытащили из машины лопаты и поплелись к небольшому черному домику-будке без окон.

- Куда они? - мычу я дяде Федору.

- Так э... Машины ждут.

Поплелся за работягами, чувствуя ногами, как липнет к сапогам смола.

В будке светло от электрических лампочек под потолком, видна печь с грязными кастрюлями и чайником, стол со стульями по центру помещения. Несколько топчанов расположились у стен. Рабочие плотно закрыли дверь и сдернули респераторы.

- Все равно воняет, - принюхался молодой.

- Привыкнешь. От этой вони здесь никуда не денешься.

Я стоже снял маску и почувствовал неприятный запах. Мужики затянули папиросы и сигареты и вскоре их запах и дым смешался с местным воздухом.

- Вот так и живем, начальник, - сказал мне один из работяг. - хотите с нами в доминишко?

- Нет.

- Да вы не подумайте, мы не увлекаемся. Машины ходят не регулярно, вот и ждем, когда они появятся.

Вдруг зазвонил телефон. Дядя Федор сдернул с нар аппарат и снял трубку.

- Але... Да, здесь... Сейчас передаю. Это вас, - он протягивает трубку мне.

- Але..., - мне ответил знакомый голос.

- Здравствуйте, Виктор Владимирович

- Привет, Андрей Николаевич. Что ты там делаешь?

- Изучаю обстановку на месте.

- Ну..., ну...

И тут же связь прервалась, замычав короткими гудками. Я обалдело посмотрел на трубку и передал ее старшему. Вдруг за стенкой домика послышался рев машины, рабочие встрепенулись.

- Никак Петруха спозаранку. Тронулись, мальчики, натяните маски.

Огромный МАЗ развернулся к краю воронки и начал медленно поднимать кузов. Серая студенистая масса, неохотно цепляясь за борта, полезла на дно воронки, которая уже на половину была заполнена такой же гадостью. Кузов вернулся на свое место и рабочие принялись скоблить по нему лопатами, отдирая остатки химических отходов от железа. Вонь была ужасной, она пробивалась через респиратор и я отошел от воронки. На этом операция не кончилась. Машина отошла на метров сто, к кромке мертвого леса, где рабочие как по волшебству, достали шланги из черных бугров блестящей земли и начали мыть машину.

- Куда стекает вода? - мычу я дяде Федору.

- А...

- Куда вода стекает?

- Так там низина... Она туда и уходит, наверно в речку...

- Речка то далеко.

- Все равно туда... Ей в землю то не войти, корка над землей... Вот она и туда...

Ничего себе. Они этот полиол растворили и фактически он уйдет в большую реку.

- А нельзя мыть машину у ямы?

- Нельзя, гореть плохо будет.

- А как же вы в дождь и снег? Вода то наверняка попадет в воронку.

- Конечно... Но при поджоге этого говна, разгоняем верхнюю воду и то что под ней палим. А там огонь разгорается и вода испаряется.

- А хорошо этот материал горит?

- Хорошо, только коптит очень. Дым нехороший... Вон, все блестит вокруг, как стекло..., это от этого дыма. Зато яма выгорает за сутки...

Вдруг забибикал автомобиль. К нам по дороге на полной скорости несся знакомый мне газик. Он лихо подкатил к нашей группе. Дверца приоткрылась и показалось знакомое лицо Виктор Владимировича. Он зажимал нос рукой.

- Андрей Николаевич, кончай эксперимент, поехали на завод, там тебя генеральный ищет.

- Иду, сейчас из летучки вещички возьму.

В машине начальник цеха принялся меня ругать.

- Ты что, с ума сошел, поехал в этот могильник. На тот свет раньше времени хочешь отправиться?

- А как же рабочие, они там?

- Рабочие давно больны, они уже списаны. Твой предшественник, уважаемый Георгий... нанюхался тоже, теперь помирает от этой заразы в больнице. Не хватало нам еще одной смерти...

- Рабочие списаны...? Как это?

- А так. Сюда идут работать только смертники.

Мне хотелось задать еще несколько вопросов на эту тему, но я сдержался и только спросил.

- Меня действительно вызывает генеральный или это ты придумал?

- Действительно вызывает. Я согласился тебя привезти. Как приедем на завод, катись сразу же в душ, смой всю эту вонь и приведи одежду в порядок.

Генеральный директор с усмешкой наблюдал за мной.

- Ну как впечатление от свалки?

- Отвратительное.

- Понятно. Я подумал и решил следующее. Чтобы мои главные специалисты больше не впадали в авантюры и не лезли куда им не следует, отобрать от тебя свалку отходов...

- ... Как это?

- Очень просто. Передать ее в ведение хоз цеха. Заодно передать туда денежные активы, выделенные на это мероприятие.

- Куда бы вы ее не передали, но это самое ужасное место для города. Я здесь всего несколько дней и уже понял одно, свалку надо ликвидировать совсем...

- Вот этого то я и боялся больше всего, поэтому, чтобы у вас не было больше таких мыслей и забот, я решил этот участок работы от вас убрать.

- Но почему, мы не должны думать о ней?

- Это производственный процесс, Андрей Николаевич. У нас везде вредность. Можно договорится и до того, что надо убрать за одно и цеха, что гонят химическую продукцию, там ведь тоже все нормы ПДК превышены. И все это, естественно, угрожает людям, работающим здесь. Однако, мы стараемся обеспечить, всеми доступными методами, безопасность рабочим...

- Простите, а жители города?

- Не перебивайте, Андрей Николаевич, жители города находятся в двух километрах от завода и пока не страдают от действий завода.

Ну да, не страдают. Если эта пакость при сжигание понесется на город... Впрочем, чего ему говорить, похоже директор оберегает свалку.

- Вы вроде начали проверку цехов, - продолжает тем временем генеральный, - продолжайте дальше. Я в курсе дела, а за то, что вы решились в городе на замену пяти насосов одним, выпишу вам премию. За находчивость.

Ишь ты, все знает, уже доложили...

- Это временная мера.

- Конечно. Кто то из великих сказал. Ничего нет постоянного, кроме временного.

Директор улыбнулся, довольный своей охинееи.

- Таким образом, - подвел он итог, - занимайтесь своим делом. Свалка отходов теперь не ваша...

Я понял, что пора уходить.

Когда пришел домой, то его не узнал. Катя навела порядок, она убрала пыль и грязь, вымыла все, что могла. На столе стоял ужин, прикрытый полотенцем.

- У нас сегодня праздник? - спросил я.

- Нет. Нельзя же жить в хламе.

- Правильно.

Я устало присел на стул.

- Говорят, тебя повысили, - осторожно спросила Катя.

- Да, теперь я ИО. Пока главный энергетик болен, буду заменять его по полной катушке.

- А ты бы съездил к больному, поговорил бы с ним...

- Хорошая мысль. Завтра постараюсь пораньше вырваться... и к нему.

- Это правда, что генеральный директор сделал тебе выволочку, за то, что ты съездил на свалку?

- И это знаете. Почти правда, но итог беседы очень странный, эту свалку он от меня отобрал.

- Как это?

- Так. Приказом, передал в хоз цех.

- Почему? Что за этим стоит?

- Не знаю.

- А там страшно?

Я понял о чем она спрашивает.

- Да. Это ужасно.

- Неужели дирекция ничего не может сделать?

- Сделали. Отдали свалку в другие руки.

- Я не про это.

- Я понимаю о чем ты говоришь, но пока не могу разобраться ни в чем...

На следующий день, после работы я поехал в городскую больницу, чтобы повидаться с Григорий Павловичем. Длиннющая пятиэтажка разместилась перед обильным кустарником, изрезанным пешеходными дорожками, занимающим почти пол гектара площади. У главного хода, несколько машин скорой помощи. У больницы и в ней полно народа. С трудом пробился к регистратуре.

- Простите, я могу видеть Григория Павловича?

- Кто это? - спросила уставшая изможденная женщина в белом халате.

- Главный энергетик...

- А... Сразу так бы и сказали... На третьем этаже, палата номер 13.

Больше я ее не интересовал. Женщина тупо уставилась на стол и автоматически перебирала медицинские карты, вываленные грудой на столе.

В узенькой, светлой комнатке только одна кровать и один стул. На подушке небритый, обтянутый кожей череп с закрытыми глазами. Все остальное, по горло, аккуратно прикрыто армейским одеялом.

- Кто пришел? - проскрипел череп, но так и не открыл век.

- Ваш коллега. Теперь замещаю вас на заводе.

Глаза распахнулись и я увидел бесцветные зрачки.

- Ага... Это хорошо, что вы пришли. Так вы и есть Андрей Николаевич?

- Да. Это я.

- Садитесь коллега, я уже много о вас слышал... и даже ждал вас.

Осторожно присаживаюсь на стул.

- Как вы здесь?

- Никак. Скоро сдохну, вот только врачи мешают, не дают.

- Бросьте такие мысли...

- Чего бросать то... Я ведь понимаю чем болен и не тешу себя выздоровлением. Этот завод съел меня, как и тысячи других. Если вы не поумнеете, он и вас подомнет под себя...

- Простите, я не понял...

- Чего понимать то. В городе, каждый второй человек отравлен химией, каждый пятый готов от этого умереть. Я тот самый пятый...

- То что вы говорите, это очень ужасно, но я думаю...

- Лучше не думайте по этому поводу, иначе я испорчу хорошее мнение о вас. Пока мне рассказывали, что вы в здравом уме. Поверьте мне, чтобы спасти людей этого города, тайгу, реки, завод надо взорвать, уничтожить... Другого пути здесь нет.

- Все дело в отходах?

- И в них тоже. То что завод выпускает так же дурно влияет на человека. Пройдитесь по цехам. Вытяжки почти нет, вместо них разбитые стекла, респираторы и противогазы не соответствуют стандарту и свободно пропускают ядовитые пары, спецодежда не выдерживает соприкосновения с химикатами и разваливается после третьего дня работы. А самое страшное, это свалка... Когда-нибудь вся эта горящая гадость ринется на город и все сдохнут.

- Неужели нельзя как то навести порядок, соорудить вытяжки, сделать очистку, организовать переработку отходов? Я слышал, что отходы можно даже продавать.

Череп разинул рот изображая улыбку.

- Я все это тоже хотел сделать, но... До нас нет дела никому, ни министерство, ни комитет, ни дирекция, совсем не заинтересованы в восстановлении завода. Мы гоним полусырье для крупных химкомбинатов, себестоимость которого - копейки за тонну. Однако, продаем за бешенную цену в несколько сотен рублей. Улавливаешь разницу... копейки и несколько сотен рублей. Это же бешенная прибыль. Вот это и есть камень преткновения. Зачем восстанавливать завод, зачем перерабатывать отходы, если от этого подымится себестоимость продукции и разница в прибыли будет почти равна нулю.

- Как же это им удается и кто получает эту прибыль?

- Шайка ловкачей. Вся верхушка затянута туда.

- А прокуратура, милиция, куда они смотрят?

- Никуда. Кто с деньгами, тот и власть. А эти... прислуживают власти.

- Выходит, на заводе ничего сделать нельзя?

- Почему нельзя? Можно. Для этого нужно его взорвать...

В это время двери в палату открываются и появляется худенькая девушка.

- О... Настенька пришла.

- Здрасти, - тихо говорит мне девушка.

- Здравствуйте.

- Настенька, это новый главный энергетик, вместо меня. Звать его Андрей Николаевич.

- Очень хорошо, что вы пришли, а то папа совсем закис... К нему последнее время мало кто с работы приходит.

- Брось, дочка, я вынашиваю планы мести, этим и живу.

- Сейчас я тебя кормить буду.

- Ну вот, все время не вовремя. Только разговорились и на тебе... то процедуры, то еда...

Я понял, что дальше мне находиться здесь не следует. Встал со стула и во время. В палату, под управлением толстой медсестры въехала тележка с накрытыми бачками.

- Ну как, больной..., - заголосила она. - Сейчас будем кушать... Так, таблетки я принесла, выпейте до еды.

- Мне уже пора.

- Андрей Николаевич, зайди ко мне еще, кое что я не успел тебе рассказать. Пожалуй самое важное...

- Хорошо, зайду. До свидания.

Раскланялся перед всеми.

В доме меня ждет Катя.

- Где ты был? Звонила к тебе в отдел, там сказали, что давно ушел домой.

- Был в больнице у Григория Павловича.

- Так... Он тебе... кое что разъяснил?

- Да. Я тебе все позже расскажу.

Но по виду Кати понял, что придется все рассказать сейчас.

Утром опять неприятности. Только зашел в свой кабинет, как на пороге появился невзрачный, прилизанный мужчина с портфелем в руках.

- Можно к вам, Андрей Николаевич.

- Заходите.

Я с удивлением посмотрел на него. Почему секретарша мне ничего по селектору не сообщает. Словно прочитав мои мысли, незнакомец говорит.

- Я попросил вашу секретаршу ничего не докладывать. Майор милиции Говорухин Степан Степанович.

Он протягивает свою волосатую руку. Я жму ее и мысленно перебираю, что мог совершить, от чего милиция вломилась в кабинет.

- Садитесь, - предлагаю ему.

Майор на коленях раскрывает чемоданчик и вытаскивает несколько листков бумаги.

- Андрей Николаевич, простая формальность. Вы ведь вчера были в больнице у Григория Павловича?

- Да, был.

- Мне нужно знать, о чем вы говорили?

Ничего себе формальность, может его попросить от сюда. Какое ему дело о чем мы беседовали? Пока я размышлял, Степан Степанович дополнил свою речь.

- Видите ли, вчера вечером, после вашего ухода, Григорий Павлович скончался.

- Как? Но при чем же здесь я?

- Это я и хочу выяснить. Медсестра сказала, что он был очень взволнован после вашего ухода.

- Мы говорили о работе.

- Конкретнее.

Так я тебе все и выложил.

- О том, в каких цехах и где лучше установить вытяжку или вентиляцию.

- Ну и...?

- Все.

Майор явно разочарован.

- А что, Григорий Павлович, вам хотел сказать особенное. Медсестра слышала его последнюю фразу...

- Не знаю.

- Очень жаль. Ну вот и все. Не буду вас больше задерживать.

Он аккуратно складывает листки в чемодан и поднимается.

- Надеюсь, что еще встречусь с вами.

Только он ушел, я вызвал секретаршу.

- Татьяна Юрьевна, чем дело? Почему вы без предупреждения пустили ко мне посетителя?

- Но ведь он же из милиции и потом, сказал, что вы обязаны принимать его в любое время.

- Я никого не обязан принимать в любое время, запомните это пожалуйста, а сейчас вызовите мне Гуляма Шакировича. У нас беда, скончался Григорий Павлович.

- Ой, - пискнула секретарша и выскочила из кабинета.

Днем позвонил Виктор Владимирович.

- Андрей Николаевич, хочу высказать свое соболезнование. Григорий Павлович был отличный мужик, только вот болел часто. Я слышал, ты у него был перед смертью?

- Да.

- Хоть поговорили немного о заводе?

- Поговорили.

- Ну и как?

- Да никак. Общие проблемы, энергетика, вытяжки...

- А..., - голос на той стороне явно разочарован. - Ну ладно, работай, не буду мешать.

Трубка брошена и тут же опять звонок. Это Катя.

- Андрей, ты слышал, Григорий Павлович умер?

- Слышал.

- Господи, какое несчастье. Он же перед смертью хотел тебе что то сказать.

- Хотел.

- Как же так? Может это самое важное, что ты должен знать.

- Наверно это так, Катя. Ты меня извини, но у меня много дел....

- Конечно, конечно...

Потом целый день неслись соболезнования. Не позвонили только из дирекции.

Дома Катя бесновалась весь вечер. Она придиралась ко мне по всякому пустяку.

- Ты опять не туда повесил свое полотенце.

- Я его оставил в ванне.

- Мокрое полотенце нужно повесить на сушилке.

- Катя, что с тобой? Успокойся, ради бога.

- Я спокойна. А вот...

Тут она словно споткнулась и вдруг разрыдалась и бросилась в свою комнату. Я зашел к ней. Катя стояла перед окном и размазывала слезы по лицу. Приблизился к ней сзади.

- Катя...

Она резко обернулась и вдруг обхватила руками мою шею.

- Андрюша, прости меня дуру. У меня как то из рук все валится. На работе одни неприятности. Мужики вечно пьяные, норовят сказать гадость или ущипнуть. Я убедилась, что ничего не знаю и просто нуль на работе. Те знания, что дал мне институт здесь вообще не нужны. А тут еще, эта жуткая обстановка в городе, пьянство, драки, сплошные болезни. Мужчины же женщину не считают за женщину, все у них... бляди, да и здешние женщины какие то ненормальные, тоже пьют, ругаются и крутят любовь, даже в бытовках цеха. У меня нет подруг, друзей и такое состояние, что я живу под молотом. Вот-вот он сорвется и рухнет на голову.

- Успокойся, пока у тебя есть я.

- Правда. Андрюшенька, спаси меня.

- Чтобы тебя не трогали на работе, скажи, что ты жена главного энергетика. От тебя сразу все отстанут.

- Жена? Ты хочешь сказать... Андрюшенька...

И тут она заревела в три ручья. Пришлось ее прижать крепко к себе и почувствовать ручейки слез на своей спине.

Хоронили Георгия Павловича на местном, огромном кладбище. Народу было много. Работяги не стеснялись, тут же за крестами пили водку, родственники покойного тоже были подвижны, они отрывались от своей тесной группы и неслись к пьяницам, чтобы перехватить лишние сто грамм, только несколько человек упорно держались у гроба, я, Катя и Виктор Владимирович оказались в их числе. Началось прощание. Наконец гроб заколотили и опустили в яму. Два пьяных парня начали забрасывать землю. Рядом со мной оказалась дочка Григория Павловича - Настенька.

- Андрей Николаевич, вы к нам придете на поминки?

- Не могу. Мне надо вернуться на завод.

- Очень жаль. Папа последнее время только и интересовался вами. На вас ставил большие надежды. Он так возмущался, когда вас пытались подставить в первый день вашего приезда и как был рад, что все обошлось.

- Да что вы? Это обычный рабочий день с неприятностями...

- Нет, нет. Это все подстроено, говорил он.

- Андрей, точно подстроено, - вмешался Виктор Владимирович, который слышал наш разговор. - Я то знаю.

- Можно мне вас на минуточку, - неодобрительно посмотрела на него Настенька и повела меня в сторону, за большой куст, приросший к могиле неизвестного бедолаги. - Я ведь хочу выполнить последнюю просьбу отца. Когда вы были последний раз у него в больнице, он после вашего ухода, почувствовал себя очень плохо и попросил меня передать вот это... Лично вам.

Она протянула мне кулачок и разжала его. Бронзовый ключик лежал на ее ладошке.

- Что это?

- Ключ.

- Но откуда он?

- Не знаю. Я сама спрашивала его, но он как то неопределенно ответил, что новый энергетик все поймет, когда придет в третий цех.

Я осторожно взял ключик, повертел его и сунул в карман. По крайней мере он не от сейфа, это точно.

- Хорошо, я постараюсь разобраться.

- Может все-таки зайдете к нам?

- Нет, спасибо Настенька. Приходи когда-нибудь ко мне в гости.

- А это правда, что Катерина Михайловна ваша жена?

- Нет, но...

- Понятно. Если будет свободное время, может быть и зайду.

Мы вышли из-за куста и смешались с толпой людей, уходивших с кладбища.

Катя долго в руках крутила ключ.

- Где то я такой видела, - сказала она неопределенно.

- Девочка так и сказала, что этот ключ что то открывает в третьем цехе.

- Андрюша, я его завтра возьму с собой. Ты не против?

- Бери, но только никому не показывай. У меня уже был товарищ из МВД, поэтому доверять никому не следует.

- Конечно, я все сделаю тихо.

В отделе тихо. Секретарша Татьяна Юрьевна, зашла ко мне в кабинет, когда я ее не звал.

- Разрешите, Андрей Николаевич.

- Да.

- Вам бы надо осмотреть оставшиеся бумаги Григория Павловича. Вдруг там есть что-нибудь важное.

- Хорошо. Я зайду к нему в кабинет попозже.

- Вот возьмите ключ от сейфа. Он его всегда хранил у меня.

- Положите на стол.

- Андрей Николаевич, тот из МВД, который ворвался к вам в прошлый раз, тоже интересовался бумагами Григория Павловича.

- Ну и...

- Я сказала ему, что ключ от сейфа у вас.

- Значит обманули его?

- Обманула.

- Спасибо, Татьяна Юрьевна. Я сегодня же осмотрю сейф.

На верхней полке железного ящика немного денег и две бутылочки с лекарствами. Пониже несколько папок, это отчеты за каждый месяц и отдельно прижата к стенке, зеленая пухлая папка. Осторожно расшнуровываю завязки и вот передо мной раскрылся первый документ. Это письмо из химического института в Ленинграде.

" На ваш номер..........

от ".....".......19....г.

сообщаем.

Ваши полиолы проверены в нашем институте и выяснилась возможность применения таких отходов. При присоединении к полиолу полизоционатов получаются быстро затвердевающие пенные растворы, похожие на пенополиуретаны с хорошими теплофизическими свойствами и поэтому весьма годными в народном хозяйстве.

По первому вашему требованию, можем выслать полное заключение о новом материале и его свойствах.

Зам директора ...............

".....".........19....г."

Хорошенькое письмо, оказывается отходы то можно использовать. Следующая бумага тоже интересна.

" Григорий Павлович, здравствуй.

Я выяснил все что ты хотел. В комитете сидит некто Сибилев Игорь Моисеевич, который и курирует ваше производство и сбыт. По моему он и является руководителем всей операции по отмывке денег. На вид, это весьма просто. Ваше сырье буквально за копейки покупает подставная фирма "Озоль", расположенная в г. Кирове. Одним из содиректоров этой фирмы является пресловутый Сибилев. Далее, эта контора распределяет материалы по другим производствам уже по завышенным в несколько раз ценам. Прибыль идет как бы на развитие производства, а на самом деле на счета тех людей, которые участвуют в этом процессе. Дочь моего знакомого работает в банке в г. Киров и случайно увидела распределение счетов фирмы "Озоль". Одним из получателей была фамилия вашего директора.

С уважением К.С.М."

Вот так. Если это правда, то все ужасно. А это что? Какие то схемы, чертежи... Да это в разрезе третий цех. Третий цех... Что то это название часто стал появляться передо мной. Ладно, потом разберусь. Вот еще лист бумаги.

"Министерство внутренних дел..."

Стоп. Да это же копия письма в Москву. Григорий Павлович просит рассмотреть безобразия творимые на нашем заводе и в фирме "Озоль". В папке еще несколько листов и писем. У меня нет времени, чтобы все сейчас прочитать. Все бумаги опять складываю в папочку и как мальчишка, запихиваю ее под ремень брюк и прикрываю полой пиджака. Закрываю сейф и иду в приемную.

- Татьяна Юрьевна, возьмите ключ.

- А вы не хотите подержать его у себя?

- Нет. Там ничего такого нет, кроме отчетов и профсоюзных денег. Мне он не интересен.

- Хорошо, Андрей Николаевич. Я положу его в стол.

Вечером, мы с Катей изучаем украденные документы. Она рассматривает чертеж своего цеха и потом говорит.

- Андрей, я узнала, что открывает ключ, который тебе передал Григорий Павлович.

- Как это?

- Зашла в электромастерскую на второй участок, а там на щитке висят очень похожие ключи. Один из них копия твоего. Я сравнила по бороздкам.

- Надеюсь, ты не делала это открыто.

- Никого не было. Так вот, там на ключе закреплен номерок, с номером 17. Это электрощит. Вот посмотри на чертеж. Здесь тоже обозначен щит питания номер 17.

Я склонился над чертежом. Действительно, паучки линий сошлись в квадрат, над которым цифра 17.

- Чтобы это значило?

- А ты приглядись к другим щитам.

Так, вот щит другой, здесь шесть проводов, еще один, опять шесть, а в нашем сколько? Восемь?

- Отличается только количеством проводов.

- Правильно. На щите питания должно быть три отводки, а здесь пять. Но я рискнула и открыла щит ключом Григория Павловича. Там рубильник и на него подходит три провода, а выходит тоже три. Там нет пяти проводов.

- Выходит этот чертеж не соответствует действительности. А как провода, они видны снаружи щита?

- Не видны. К щиту походит труба. В ней все провода. В щите же тоже не видно, там плита и выход на нее только на клеммах.

- Хорошо. Посмотрим куда идут линии. От рубильника тянутся на мешалки реакторов второго участка. Смотри, смотри, два провода идут к подземным коммуникациям...

- Да, но они тут и кончаются.

- Как бы мне взглянуть на этот необычный щиток?

- Приходи завтра часам к шести вечера, в этот момент реакторы разгружаются и все рабочие будут отвлечены, никого у щитка не будет.

- Договорились. Ты только меня встреть.

Мы принялись изучать другие документы.

".....................................

.......................................

АКТ

Мы ниже подписавшиеся, представитель международной организации Гринпис т. Маджулате И.С., главный энергетик предприятия Медведев Г.П., начальник восточного сибирского отделения экологии Малофеев Б.Р. и эксперты отдела инженеры ДудинцевВ,Н. и Смородинов В.А. обследовали состояние природы и фауны вокруг города Копянска.

Выяснено следующее:

Севернее города, отравлена почва и погиб лесной массив общей площадью 120км/кв., вода в речке Вишенка, впадающая в Енисей, имеет имидных и щелочных остатков выше нормы в пять раз. Берега и дно реки имеют прочное химическое соединение, в результате весь животный мир и растительность исчезли. Ежегодно в отравленном лесном массиве погибают тысячи птиц и зверей. Общая статистика и результаты биологических исследований представлены в дополнении к акту на пяти листах..."

И так далее, куча цифр на пяти листах. Мы еще долго не спали, разбирая документы, под конец Катя сказала.

- Странное наследство оставил тебе Григорий Павлович. Что ты с ним будешь делать?

- Понятия не имею. Надо разобраться во всем.

- Тогда, - зевнула она, - пошли спать, время почти два часа.

Я пришел в третий цех, около шести вечера. Кругом бушевала суета. Рабочие катили к реакторам тележки с емкостями, операторы отключали пар, воду, энергию. Только первые мешалки прекращали свое нытье, тут же настырные сменщики большими ключами откручивали гайки от крышек. Катя ждала в свой конторке и только я вошел, как она приложила палец к губам.

- Только тихо, возьми инструменты на столе и иди за мной. У меня есть фонарь, там очень темно.

На столе мешок с инструментами, я поднял его и охнул, ничего себе тяжесть. Мы выбрались из конторки и Катя повела вдоль предохранительных перегородок, за которыми почти не видно света. Кончился второй участок и на стыке с третьим, а большой опорной колонной на стене показался серый, железный ящик с белым номером 17. Катя осветила его и, вытащив ключ открыла замок. На большом мраморном щитке, трехфазовый рубильник и под ними три мощных предохранителя.

- Посмотри, здесь только три подводных и три выходных провода, - шепчет она.

Я приблизился поближе.

- Осторожно, здесь 380 вольт.

- Вижу. Дай фонарик.

Пытаюсь посмотреть, что в щелке между щитком и корпусом ящика. Ничего не видно. Тогда лучом света осматриваю железный ящик. Странно, корпус не цельный, с правой стороны, под краской, слабо видны головки винтов. Всего восемь, прижимающих боковой лист.

- Катя, возьми фонарь, посвети здесь.

- Ты что-нибудь нашел?

- Да.

Винты плохо подаются, но мне все же, с трудом, удалось отвертками отвинтить их. Я потратил на это почти пол часа времени. Катя начала нервничать.

- Андрей быстрей. Сейчас закончится загрузка и сюда кто-нибудь может зайти.

- Сейчас.

Я отковыриваю лист и ахаю.

- Катя, здесь рубильник. Он... не замкнут...

- Вижу. Лучше быстрей все закрывай.

Винты в этот раз вкрутились быстрее. Только мы закрепили лист и закрыли дверцу ящика на замок, как Катя погасила фонарь и прижала меня к стене.

- Тихо, сюда идут.

Мы замерли, мимо нас проходили двое.

- Ну теперь до следующей разгрузки два часа, - говорил один голос, пойдем придавим на антресоли.

- А вдруг мастер не найдет нас?

- А что ему то? Он в своей конторе дрыхнуть будет. Вечером здесь никого, ни начальства, ни мастеров. Одни операторы почти бодрствуют, следят за приборами...

Голоса удаляются и Катя отходит от меня.

- Пошли.

В своей конторке, Катя прячет фонарик и инструменты в шкаф и только мы собирались уйти, как дверь открылась и на пороге появилась кряжистая фигура механика цеха Самсонова.

- Андрей Николаевич? Я не знал, что вы здесь...

- Да вот пришел забрать Катю.

- А... дело молодое... Я же спешил сюда, застать Катерину Михайловну. Начальник цеха просил меня передать ей, что со следующей недели, она выходит в вечернюю смену. Давно ищу вас, пол часа назад был здесь и никого, а потом вы оказывается пришли... Увидел свет и удивился, как же вы так мимо моей конторки прошли. Старею наверно, раз не заметил.

- Мы с Андрей Николаевичем ходи смотреть по цеху, где ставить вентиляцию, а по поводу следующей смены, я знаю. Мне уже старший сменный мастер сказал об этом.

- Тогда зря спешил. Извините. До свидания, Андрей Николаевич.

За проходной завода, я взял Катю под руку.

- Ну вот, придется раньше времени заняться вентиляцией в твоем цехе.

- Надо было что то придумать, я и сказала.

- Умничка...

- А если начнешь делать вентиляцию, все рабочие тебе только спасибо скажут. Итак в цехе дышать нечем, - она вдруг поежилась. - Чего то стало прохладно. Наверно скоро будут холода.

- Тебе бы надо купить что-нибудь теплое.

- У меня пальто есть, я привезла.

На следующий день меня разбудил звонок телефона.

- Але..., - тяну спросонок.

- Андрей Николаевич, это я, Виктор Владимирович. Хочешь посмотреть редкое зрелище, выгляни в окно.

Я подбегаю к окну и сквозь молочную пелену рассвета далеко за горизонтом вижу кровавый ореол, обрамленный черным густым дымом. Огромная черная туча нарастала и ширилась в небе.

- Ой,... что это?

- Свалку жгут. Завтра обещают северные ветры, поэтому спешат.

- Это наши отходы?

- А что же еще? Они и есть.

- Господи, что творится.

- С твоего дома еще хорошо видно, а вот у меня нет, зато гари запашок уже дошел до нас, до тебя через минут двадцать тоже докатится. Лучше сиди дома не высовывайся. Благо сегодня суббота.

- Почему запах, ведь ветер дует в тайгу?

- Пока ветерок слабоват, в основном тянет наверху, поэтому вонища медленно распространяется понизу. К средине дня ветер усилится и все снесет на север.

- Какая гадость. Спасибо, что предупредили Виктор Владимирович.

- Да ничего. Катюше большой привет. Пока.

Я бегу в спальню и трясу Катю.

- Катя, вставай.

- Ну чего еще? - лениво потягивается она. - Сегодня суббота, дай поспать.

- Свалку жгут.

Катя подпрыгивает и трясет головой. Ее ночная рубашка чуть приспускается, оголив нежную маленькую грудь. Она не замечает этого.

- Нашу свалку?

- Заводскую.

Она натягивает тапочки и бежит к окну.

- Боже мой, какой ужас.

- Звонил Виктор Владимирович, просил не выходить на улицу, на улице неприятный запах.

Катя поворачивается ко мне. Ее грудь по прежнему точит из под рубашки.

- Куда же мы попали? Это же... это же... могильник...

- Прикройся.

- Что?

Она с недоумением смотрит на меня.

- Ты меня дразнишь своей грудью.

Катя окидывает себя взглядом и вдруг краснеет. Поспешно натягивает угол рубашки.

- Прости.

- Ни за что.

Девушка срывается с места и проскочив мимо меня, несется в ванну.

И все же в дом стал проникать кисловатый запах с улицы. Катя закрылась в спальне, а я устроился в кабинете и изучаю зеленую папку Григория Павловича. Интересно, во всех домах так же как у нас. Опять выглядываю в окно. Черная туча, отцвечиваемая красными бликами, стала пониже и пошире. Я представил как тайгу заваливает черной смоляной пылью и она медленно превращается в гладкие стеклянные поверхности, обволакивающие все неровности фауны. До чего же гадкий запах разложения... И так, что там еще за бумаги у главного... Здесь список. На листочке без заглавия пронумерован ряд фамилий, всего около 22 человек. Напротив каждой фамилии число, месяц и год. В чем же здесь загадка? За окнами шум машины. Похоже к нам гости, я осторожно выглядываю из-за занавески. Из черной Волги выходит.. Степан Степанович, представитель местного МВД. Я в панике. Хватаю все бумаги, небрежно заталкиваю их в зеленую папку и несусь с ней в спальню. Катя сидит полуголая перед зеркалом и изучает себя. При виде меня, ее брови подлетают до волос.

- Как ты смеешь..., - она прикрылась руками.

- Срочно спрячь, к нам гости, - я швыряю папку на смятую кровать. Постарайся не выходить.

Во входную дверь уже стучат. Захлопываю спальню и бегу открывать.

- Здравствуйте, Андрей Николаевич.

У него искусственная улыбка до ушей.

- Здравствуйте, Степан Степанович.

- Проезжал мимо и решил заехать в гости. Знаю, знаю, не приглашали, но вот хочу наладить дружеские отношения. Посмотрите, что я принес.

В его руке появилась бутылка коньяка.

- Заходите.

МВДешник принюхался.

- У вас еще не выветрился запах улицы. Ветер уже все снес. Можете открывать все окна и двери, проветрить все комнаты.

- Хорошо. Пойдемте в мой кабинет, где то там у меня есть рюмки.

С удивлением смотрю, как Степан Степанович идет впереди меня и уверенно двигается к кабинету. Он входит в помещение, ставит коньяк на стол и плюхается в кресло.

- Хорошо у вас. У меня дома такого кабинета нет.

Я тем временем, разыскал рюмки за темным стеклом шкафа и тоже поставил их на стол. Мой гость сразу выбрался из кресла, ловко вскрыл бутылку и разлил по рюмкам.

- За наши дружеские отношения.

Он первым выпил коньяк и зажмурился.

- Хорош черт. Я его доставал в рай центре. Не подвел зав маг.

Я пригубил пахучую жидкость и почувствовал крепость напитка.

- Сильная вещь.

Степан Степанович опять в кресле.

- Да сильная. Раньше я такой пил на заводе, в кабинете главного энергетика. У него в сейфе всегда стола бутылка коньяка.

Я насторожился, но сделал вид, что заинтересовался.

- А он то где доставал?

- Наверно тоже по своим каналам. А вы разве не видели у него в сейфе рюмки? Там на верхней полочки, где пачки денег.

- Видел.

- Ага. Значит уже вскрывали сейф?

- Конечно.

- Где зеленая папка?

- Какая? Там по моему только отчеты.

- Ох, хитришь, Андрей Николаевич. Папка должна быть.

Он опять разлил коньяк по рюмкам.

- Не видел.

- Вот так и попадаются умные люди. Я ведь ее сам туда положил, знал что вы вскроете сейф и если будете нашим человеком, то ее оставите, а если нет..., то наверняка утащите. Те документы которые там есть... так ерунда. Можно собирать всякую рухлядь, но вот главного... Григорий Павлович был странный человек. Ему везде чудились враги, поэтому он и искал, так сказать, компрамат. К этой папочке нужен ключ. То звено, которое нам не хватает. Вот почему я вернул папку в сейф, следил за вами. То что вы ее сперли, нет у меня никакого сомнения.

Он выпил свой коньяк, но в этот раз не поморщился.

- Вон оно как. Ладно, я скажу вам тоже кое что. Папку действительно стащил я. И не потому что уж слишком заинтересовался, а потому что жаль было Григорий Павловича. Не хотелось, чтобы вы после его смерти искали тех людей, чьи фамилии упоминались в письмах или актах. Поэтому я ее сжег...

- Сожгли?

- Да, очень просто, изорвал на клочки и здесь дома на кухне сжег.

Степан Степанович задумался.

- Мне трудно в это поверить, да в общем то я по долгу службы и не должен этого делать. Но все же, я приехал к вам наводить мосты, иметь вполне дружеские отношения, мне бы хотелось полного доверия с вашей стороны. Черт с ней этой папкой, сожгли так сожгли, но все же, хорошо бы если бы вы поделились со мной, что же вам перед смертью передал Григорий Павлович?

- Мы с ним говорили только о делах завода.

- И только?

- Только.

- А на кладбище? Вам на кладбище тоже никто ничего...?

- Ничего. Скажите, Степан Степанович, если это не секрет, почему такой интерес к Григорий Павловичу. Ведь даже по тем документам из зеленой папочки, что я прочел, я не нашел в них криминала...

- Конечно нет. Но Григорий Павлович своими действиями привлек внимание всех силовых органов, он создал группу, так называемых единомышленников, которые иногда и действовали... Например, они пытались парализовать работу завода, ломали оборудование, рвали силовые провода, устраивали забастовки, везде жаловались...

Мой гость опять стал разливать коньяк. Ловко выпил рюмку и потянулся.

- А что вы хотите от меня? Ведь я здесь свежий человек.

- Вот именно, свежий... К вам пока все приглядываются, ждут когда проявите себя, чью займете сторону. Если примите сторону тех... кто мешает работе завода, то естественно и спрос с вас будет другой. Пока за вами один грешок, вы утащили с завода и сожгли папку, но это еще не тот случай, когда можно определить, кто вы. А вот когда вам те, террористы, передадут все ключи к уничтожению завода, то сразу все станет на свои места.

- Спасибо, что предупредили.

- Пожалуйста. Засиделся я у тебя. Как поживает Катерина Михайловна?

- Нормально.

- А где она, чего то я ее не вижу?

- Спит.

- Пусть спит. Мне пора.

Степан Степанович поднимается и вдруг его взгляд упирается на пол.

- А это что у вас?

Я вздрогнул, у самой ножки стола лежит список с фамилиями, который я недавно изучал. Видно я его нечаянно уронил, когда в панике собирал папку. МВДешник легко сгибается, берет бумажку и пробегает ее взглядом, потом заулыбался.

- Этот список тоже был в зеленой папке и знаете что здесь? Это фамилии тех людей, которые погибли, вот их даты, даты дня смерти.

- Зачем же они были в папке?

- У вас хорошее самообладание. Я скажу вам, сегодня у меня день, когда я все время раскалываюсь... Эти люди были в кружке Григория Павловича и к несчастью, они все умерли или погибли..., - этот тип аккуратно кладет бумажку на стол. - Ну ладно, я пошел. До свидания, Андрей Николаевич. Сегодня день отдыха, проведите его как можно лучше.

Гость уверенно вышел из кабинета. Я проводил его до входной двери и как только он исчез, чуть не сполз на пол. Из спальни вышла Катя, она в накинутом на плечи халатике.

- Боже мой, - шепчут ее губы.

- Ты все слышала?

- Да. Я стояла за дверью.

Свалка горела весь день, черные облака, обнявшие землю, еще долго лежали на ней. Сумерки сгладили весь фон. Катя все время нервничала, иногда срывалась на меня в крике. Она моталась по комнатам и когда я включил свет, по моему стала отходить.

- Андрюша, прости.

- Ты о чем?

- Мне кажется я сорвалась...

- Со всяким бывает.

- Но я так не хочу. Мы попали в жуткое место, неужели нет выхода...

- Выходов много. Это во первых, сбежать от сюда, во вторых, все таки побороться за себя и в третьих, остаться и медленно гнить как все.

- А что же ты выбрал?

- Я выбрал второе. Кто то должен помочь этим несчастным.

- Но как? Ты знаешь как?

- Еще нет. Но мне кажется, не я один такой. Эти люди еще не доверились мне, а я им, хотя... этот ключик, который передал Григорий Павлович, не в нем ли весь корень событий, не за ним гоняется Степан Степанович...

Катя подходит ко мне в плотную и вдруг прижимается к груди.

- Я с тобой.

- Я очень рад этому.

И тут я поцеловал ее в губы, она впервые нежно ответила мне.

Неделя началась с совещания у директора завода. Генеральный разносил начальника хоз цеха.

- Неужели у вас нет сметливых бригадиров или людей, которые могли бы навести порядок на ваших объектах. Почему мы не можем обходится без ЧП?

- Так это..., - оправдывался седоватый старик, - мы только что получили эту свалку и я еще не вошел в курс дела. Сказали поджигать и дал команду это сделать.

Я еще не понял в чем дело, но догадался, что то произошло.

- Дали команду? Хороша ваша команда, люди перепились на рабочем месте и погибли. Погибли по вашей вине, полная бесконтрольность...

Вот это новость, значит вся бригада мусорщиков погибла. Генеральный уже бушевал, а я старался вспомнить этих ребят с которыми побыл немного в аду.

- Неужели мы не можем навести элементарного порядка даже в таких вещах как поджечь кучу мусора, - гремел голос

И тут я не вытерпел, сказал громко и внятно.

- Чтобы не было никаких происшествий, свалку надо ликвидировать.

Наступила тишина, генеральный как бы захлебнулся и, открыв рот, бешено смотрел на меня.

- Еще один умник нашелся.

- Нашелся. Это хорошо когда есть несколько умников, по крайней мере они всегда могут подумать, что делать с теми злачными местами, которые просто терроризируют город.

- И о чем же вы подумали? Куда деть отходы производства? Если мы их завтра не сожжем, то через пол года полностью завалим территорию тайги до Енисея.

- Неразрешимых вопросов нет. Либо отходы надо увозить от сюда в другие районы страны, либо перерабатывать здесь, расширив производство.

Генеральный вдруг обмяк.

- Все, совещание закончено. Все можете идти на рабочие места. О том, что я решил по поводу ЧП сообщу позже. А вас, Андрей Николаевич, я прошу остаться...

Начальники цехов и отделов тихо удаляются из кабинета. Мы остаемся одни.

- Какая вас муха укусила? - вдруг задает мне вопрос директор. - Какое ваше дело по поводу производства? Вас нанимали на работу, как главного специалиста по энергетике, так и делайте свое дело, не лезьте куда не надо.

- Когда вчера горела эта свалка, до моего дома дошел запах гари. Это был не запах горелого леса, а запах химии, которая отрицательно действует на человека, першит горло, болит голова, страдают желудки. Скажите, вам свой город не жалко?

- Жалко... не жалко, что за дурацкий вопрос. Жизнь города зависит от завода...

- Это не ответ.

- Хорошо, я разберу этот случай и дам нагоняй метеорологам, чтобы в следующий раз давали более точный прогноз, а вас прошу в последующем не вносить в наш дружный коллектив раскол. Можете идти.

Татьяна Юрьевна в испуге смотрит на меня.

- Ну как? - тянет она.

- Что как?

- Вас... не того..., не уволили?

- За что меня можно уволить?

- Мне тут звонки бесконечные, вы там, на совещании, чего то наговорили...

- Все в порядке, решались обычные производственные вопросы. Сейчас мне надо поработать над документами, в кабинет ко мне никого не пускай, а глупые телефонные соболезнования отсекай. Соединяй только по важным вопросам.

- Хорошо, Андрей Николаевич. Вам кофе или чайку приготовить?

- Не надо.

Включиться в дела я сразу не смог. Только уселся в кресло, как по селектору услышал голос секретарши.

- Андрей Николаевич, тут на телефоне начальник первого цеха.

- Подсоедини.

- Ну чего бунтарь, попало? - слышу голос Виктора Владимировича

- Да вроде, нет. Мы поговорили и мирно разошлись.

- Ха... мирно. Это мир перед бурей. Не заскочишь ли ты ко мне на пару минут, это очень важно.

- Прямо сейчас?

- Прямо сейчас. Потом у меня будет день, как на сковородке, а так минут двадцать - тридцать сейчас есть, чтобы поделится кое о чем.

- Хорошо, иду.

Виктор Владимирович плотно закрывает за собой двери и приглашает к столу.

- Значит говоришь все мирно и даже генеральный не психовал, - начал разговор он..

- Да.

- Вот что я тебе скажу, Андрей. Своим сегодняшним выступлением ты поставил все точки над "И". То есть фактически перешел в лагерь оппозиции...

- Пока я такой еще здесь не видел.

- Это тоже хорошо. Я хочу тебя предупредить, дело в которое ты втягиваешься серьезное и теперь тебе надо быть на чеку. И дома, и на заводе говори по телефону о чем угодно, только не о работе, теперь тебя будут прослушивать и следить по всюду.

- Ты меня за этим приглашал?

- Не только за этим. Я хочу рассказать тебе одну байку. Три года тому назад у горнодобытчиков сперли камаз взрывчатки. Вся милиция, органы безопасности стояли на ушах, пытаясь найти груз. Камаз потом нашли на нашей свалке, а вот взрывчатку - нет, исчезла она.

- Пока я ничего не понял...

- Погоди, не прерывай. Ходят слухи, что это сделали люди Григория Павловича. Они заминировали завод.

- Чушь, это безумие.

- Да нет. Все уверены, что в один прекрасный момент все взлетит на воздух.

- Вызвали бы минеров, проверили все закоулки завода.

- Вызывали, даже собак притащили, ничего не нашли.

- Тогда зачем все таки ты мне это говоришь?

- Есть предположение, что Григорий Павлович передал одному из своих сподвижников всю систему управление этим взрывом.

- Хорошо, предположим так. Но причем здесь я? Говори понятливее.

- После сегодняшнего выступления на совещании, многие будут считать тебя потенциальным сторонником бывшего главного энергетика. Теперь ты будешь на подозрении у работников МВД, которые уже три года бьются над задачей, кто должен взорвать завод.

- Выходит, они подозревают, что завод мог бы взорвать я? Только что прибывший на это место человек, еще не освоившийся с производством, его структурами, ни с кем не знакомый... Чушь.

- А кого еще подозревать? Все сторонники Григория Павловича на кладбище, пока выделился на сегодня ты ...

И тут я вспомнил список, над которым так хмыкал Степан Степанович у меня дома.

- Этих..., сторонников, всех убили?

- Официально, кто отравился, кто сгорел, кто умер от инфаркта.

- Мне по-прежнему многое не ясно, но спасибо и за эту информацию. Конечно, то что вы рассказали мне про возможность взрыва, весьма забавно, но... Если это все, Виктор Владимирович, я пойду.

- Надеюсь, что этот разговор останется между нами.

- Я тоже надеюсь.

В проходной завода висят шесть траурных портретов. Здесь мы с Катей встретились, когда она шла на работу в вечернюю смену, а я уже домой. Катя не может оторваться от лиц ребят.

- Ты их всех знаешь?

- Знаю. Я с ними был на свалке.

- Говорят, они подожгли отходы, потом забрались в домик, что находился т рядом со свалкой и напились. Все отравились и померли, ядовитые газы проникли в дом.

- Я был в этом домике. Там запах ужасный, даже когда ничего не горит.

- Похороны после завтра. Ты пойдешь?

- Нет. У меня много работы.

К нашему забору нахально подъехала черная "Волга" и застыла. Вот уже третий час от туда никто не выходит. Я пытаюсь разобраться, что же все таки происходит. Во первых, ключик, который мне передал Григорий Павлович, как мы выяснили относится к ящику с рубильником второго участка цеха. Зато без ключа можно вскрыть этот же ящик с другой стороны и найти другой выключатель. Не связано ли все это с пресловутым взрывом, о котором так настойчиво мне говорил Виктор Владимирович. Во вторых, но точно такой же ключик спокойно висит у электриков третьего цеха и никто с ним не носится как с неписанной торбой. Может Григорий Павлович в целях конспирации хотел, чтобы я по этому ключу отыскал этот ящик. В третьих, я действительно прокололся стащив из сейфа зеленую папку. Но почему в этой папке находились документы явно компрометирующие руководство завода? Почему так спокойно отнесся Степан Степанович к моему сообщению, что я папку сжег? В четвертых, какую роль играет Виктор Владимирович? Он подсказывает и толкает меня на подвиги, которых я явно не хочу делать. Пока у меня тысячи вопросов и ни одного ответа. Скорей бы приходила Катя.

Через час "Волга" убралась.

До чего же сегодня холодно. Я натянул кожаную куртку и поперся на работу. Катя еще спит, так с ней вчера и не поговорил по поводу моих сомнений. Она пришла очень поздно и сразу свалилась в постель.

Опять совещание. В этот раз генеральный набросился на меня.

- Хочу отметить недостаточную работу главного энергетика. С его приходом мы получили больше сложностей, чем хотелось бы. Пришли первые холода, а в городе еще не происходила опрессовка тепловых магистральных труб, до сих пор незакончена замена труб на улице Тристана и Туркестанской, колодцы 5 и 7 разрушены. В самом плохом состоянии теплотрасса завод - город, здесь теплоизоляции на трубах почти нет...

Интересно откуда он взял эти данные. Ведь на той неделе мы с Гулямом Шакировичем составляли план работ по этим объектам и утвердили у главного инженера. Стоп, а не этот ли гнусный татарин передал эти данные генеральному. Ну и компашка.

- Кроме того, - продолжает директор, - стали поступать жалобы от начальников цехов и участков на недостаточное снабжение их паром, воздухом и водой...

- Это сказалось на качестве продукции? - пытаюсь остановить его.

- Нет, но сушилки и прочие подсобные помещения для рабочих и служащих не могут нормально функционировать. Представьте, рабочий класс не может нормально вымыться в душевых или подсушить одежду. Только что руководители профсоюза мусолили этот вопрос у меня в кабинете. У вас какие нибудь возражения, Андрей Николаевич?

- А чего возражать, все как вы сказали так и есть, только одно удивляет почему профсоюз побежал к генеральному директору утрясать вопрос по поводу сушилки и не поднимает вопрос по поводу свалки, которую жгут каждый месяц и отравляют здоровье граждан города и рабочих завода. А те недостатки, о которых вы сказали, расписаны в планах и их исправление по срокам утверждены у главного инженера.

Я замолчал, в кабинете жуткая тишина, генеральный крутит в пальцах карандаш, а Виктор Владимирович сидит напротив и ехидно улыбается. Пауза длится недолго, чей то робкий голос с другого конца стола спросил.

- А как все таки с душем то?

- Никак. У вас кажется седьмой цех? Надо потерпеть неделю и после того как закончим установку фильтров для очистки холодной и горячей воды, дадим все по полному объему. Вы ведь не хотите, чтобы ваши рабочие болели чесоткой или другими кожными заболеваниями?

- Нет.

- Я тоже не хочу. Кстати по вашему цеху осушки и по цеху пятому самый наибольший процент больных...

Опять тишина.

- А чего, он прав, - вдруг заступился начальник первого цеха, - раз все утрясено, чего поднимать вопрос то.

Я вижу как побагровел генеральный.

- Я просто для сведения... Считаю, что Андрею Николаевичу надо мобилизовать все резервы, чтобы ускорить работы по подготовке к зиме.

Я ничего не стал отвечать, а директор поспешил перейти к следующим вопросам.

Я в бешенстве пришел к себе в кабинет и тут же по селектору запросил Татьяну Юрьевну.

- Где Гулям Шакирович? Срочно его ко мне.

- Андрей Николаевич, он заболел.

- Когда?

- Позвонил пол часа назад, сказал, что у него бюллетень.

- Вот...

Я все же не выругался, а швырнул трубку и тут же звонок опять заставил ее поднять.

- Ну что, бунтарь, небось ищешь своего заместителя, чтобы снять с него скальп? - это голос Виктора Владимировича.

- Ищу.

- Успокойся. То что он передал сведения генеральному, это никто не сомневается. Лучше его не трогай. Я вот хочу предложить тебе одну вещь. Мой цеховой технолог попробовал связать отходы, которые выливаем на свалку, с диизоцианатами и получил хорошую прочную пену, по теплоизоляционным свойствам не хуже стекловаты. Что если тебе попробовать этой смесью залить незащищенные трубы от завода до города. Представляешь, как быстро все закончишь, не за три недели, как ты расписал в плане, а за три дня. Освободившихся рабочих сразу перебросишь в город и там все выполнишь быстрее...

Где то я это слышал. Ну конечно, в зеленой папке, тоже о пене что то было в одном институте...

- Я не против. Где достать диизационаты?

- Для чего я на охоте тебя знакомил с Михалычем, самый толковый здесь снабженцем? Он тебе все достанет, только звякни ему. Всего то нужно пять бидонов на десять километров труб... Завод от этого не обеднеет. А технолога, я тебе командирую, пусть поможет...

- Спасибо, Виктор Владимирович.

- Э... Так не открутишься, коньяк с тебя.

- Договорились.

Всю неделю мы с Катей редко разговариваем. Она возвращается где то в час ночи и так как в доме холодновато, тепла еще не подали, тихонечко подкатывается мне под бочек. Так и спим, утром я просыпаюсь от трезвона будильника и, стараясь не шуметь, быстренько сматываюсь на завод.

Идет заливка труб пенным составом. Я с удивлением смотрю на этот процесс. Из двух баков, в одном наши отходы, в другом диизоционат, растворы поступают в смеситель и выливаются на металл. Темная смола заливает трубу и на глазах начинает светлеть от массы пузырьков, шевелится и расти. Вскоре пена застывает и образуется прочная, ярко - желтая кора - поверхность.

Мы уже подошли к городу, осталось залить каких то сто метров труб и тут меня вызвали к генеральному.

- Андрей Николаевич, вы понимаете, что вы наделали? - сразу же набросился он на меня, когда я вошел в кабинет.

- Я ничего не понимаю.

- Вот именно. Ваша самодеятельность с пеной вызвала целую бурю в горсес, во всех вышестоящих органах и Госстандарте.

- В чем дело?

- Во первых, у вас нет сертификата, ТУ или МРТУ на данный материал и нет разрешения сан служб на выполнение работ и эксплуатацию материала. Во вторых, пена пожароопасная, какой-нибудь хулиган подожжет ее и все труды полетят насмарку. Десятки километров труб будут гореть как факел. В третьих, медики утверждают, что изоционаты, являются вреднейшим продуктом, выделяющим нитросоединения и по этому все отражается на рабочих, покрывающих трубы. А при горении ваши пены, вообще ядовитые газы могут вызвать смерть.

- А разве наша продукция не ядовита при горении?

- Причем здесь наша продукция, она здесь не горит. Разговор о другом, вы заливаете трубы нестандартным материалом, который не соответствует существующим в стране ТУ или МРТУ и нигде не утвержден Госстандартом.

- А что нам мешает утвердить?

- То, что мы не какой-нибудь НИИ, а производство. Учитывая все ваши недосмотры, я приказываю прекратить работы и прошу вас послать рабочих снять пенное покрытие и заняться обмоткой труб стекловаты в соответствии с утвержденным графиком.

- Да это же километры покрытия...

- Вот что вы наделали...

- Я не могу издать такое распоряжение.

Директор сочувственно смотрит на меня и я понял это конец.

- Андрей Николаевич, я понимаю, сделать обратный шаг очень трудно, это престиж и ваша совесть. Трудно после этого смотреть коллегам в глаза, если сделана такая грубая ошибка...

- Это не ошибка...

Генеральный поморщился.

- Вы так ничего и не поняли. Тогда я приму такое решение. Приказ о снятии пены и замене ее на стекловату издам я.

- Раз такое дело, я, с вашего разрешения, пойду заниматься своими делами.

- Идите, идите...

Расстроенный завалился в свой кабинет и тут же набрал телефон Виктор Владимировича.

- Але, - слышу его голос.

- Это, Андрей Николаевич.

- А... Я то тебя ловлю, а его то говорят все нет, да нет.

- Я по поводу пены...

- Знаю. Уже все знаю. Только не думай, что я тебя подставил, это целая банда ополчилась против тебя.

- Так что же мне делать?

- Что хочет генеральный?

- Он хочет пену содрать и все покрывать по новой - стекловатой.

- Не думай, что он дурак и ничего не понимает, это все политика. Сейчас ты показал один из вариантов использования отходов, а вот это то дирекции и не надо.

- Но это же миллионы прибыли, если использовать...

- Андрей, успокойся. Пока для предприятия это миллионы убытков. Представь, что заварится, если мы начнем готовить из отходов сырье для народного хозяйства, это исследование и технологическая разработка системы очистки полиолов и добавления всяких компонентов, до доведения свойств материала до европейских стандартов, закупки и установки нового оборудования, расширения завода, увеличения мощностей, поиски потребителей, транспортировка и так далее. Дешевле все сжечь.

- Так что же дальше?

- Ждать.

- Чего?

- Время нас лечит, время и калечит. Ждать того момента, когда все это рухнет. Когда-нибудь все равно, это должно случиться.

- Григорий Павлович не дождался, не будет ли это и со мной?

- Это знает один бог.

Вышел приказ, об отделении от отдела главного энергетика, особой монтажной группы под управлением Гуляма Шакировача, которая должна заниматься всеми техническими вопросами, вплоть до отепления трубопроводов и ремонта энергетических систем вне завода. Этой группе предписывалось снять с труб пенное покрытие и замене его стекловатой.

Наступили холода. Первый снег покрыл землю и немного скрасил заунывный и черный цвет природы. У нас в доме, как и во всем городе, еще холодно, тепло не дали. Конечно, и заводские, и городские власти во всем обвиняли меня, но не старались особенно задевать. Мало того, черная "Волга" прекратила стоять под окнами и пугать наглой слежкой.

Неделя кончилась и Катя опять назначена работать в утро.

Прошло два месяца. Зима полностью завладела природой, морозы до 25 градусов разукрасили дома и деревья инеем. Город утонул в сугробах. Два месяца не жгут отходы, северный ветер не позволяет делать этого, иначе вся эта гадость пойдет на нас. Виктор Владимирович пригласил нас с Катей на лыжную прогулку.

- Пойдемте, пойдемте, иначе вы не увидите прелестей сибирской зимы, уговаривал он меня по телефону.

- У нас нет лыж...

- Это ерунда. У вас наверно 44, я достану ботинки с креплениями, а у Катюши еще проще, 36-37 везде есть, я у дочки лишнюю пару лыж возьму.

- Катя, ну как, пойдем? - оборачиваюсь к ней.

Она кивает головой.

- Мы согласны.

- Вот и хорошо. Завтра воскресение, я буду у вашего дома около 9 часов, готовьтесь.

Он приехал с дочкой Оленькой, которой было около 16 лет. Эта почти уже взрослая девушка в мохнатом свитере и вязанной шапочке, после того как мы поздоровались, огромными глазами глядела на меня.

- Так вот вы какой?

- Что такое? Чем я вас напугал?

- Да не напугали. Я много слышала о вас и представляла таким огромнымогромным.

- Виктор Владимирович, что вы такое наговорили обо мне?

Тот улыбается и ласково гладит дочку по плечу.

- Это не я. Это она в школе наслышалась, на улице.

- Неужели я такой стал популярный?

- Почти как поп - звезда, - смеется он.

Тут из спальни показалась Катя в плотной куртке и шароварах.

- Ой, здравствуйте.

Теперь Оля с интересом разглядывает ее. Папа слегка толкает ее в спину.

- Ты чего, Оля, поздоровайся.

- Какая вы красивая...

Мы смеемся.

- Так куда мы поедем кататься? - спрашиваю я.

- А сейчас лыжи оденем и в тайгу, - отвечает Виктор Владимирович.

- Прямо от дома? - удивляется Катя.

- Конечно.

Выходим из дома и долго подгоняем на улице принесенные гостями лыжи. Наконец все готовы и первым на дорогу выходит Виктор Владимирович.

За городом полно лыжных троп. Я заметил, что мы идем по одной из них на Север.

- Куда мы движемся? - кричу ведущему.

- В тайгу, к той самой речке, где мы охотились.

- Это же далеко...

- За речкой только и тайга.

Идти легко, снег сухой и лыжная тропа хорошо пробита. Через час, я стал замечать, что нашу лыжню влево стало пересекать несколько лыжных следов.

- Что это? - кричу Виктор Владимировичу.

Тот останавливается и тоже с любопытством смотрит на следы. Все сгруппировались вокруг него.

- Это наши следопыты.

- Как это?

- А так. Помнишь, Михалыч говорил, что несколько лет тому назад, разграбили выставку в Иркутске и бандиты сюда унесли уникальные вещи. Их тогда не нашли, потому что спрятались они от погони в отравленные леса. Там конечно и погибли, но вот десятки людей в это время года пытаются все таки найти эти сокровища. Их называют следопытами.

- И не страшно им идти в эти загубленные леса?

- А чего боятся. Смола застыла, от морозов она полопалась, снег прикрыл все и вони почти нет. Так и катишь по снегу среди, корявых столбов.

- Как же можно найти под сугробами и смолой вещь - мешки или что там еще?

- По идее нельзя. Но я говорю, смола то не выдержала морозов и полопалась, если в трещину попасть щупом или каким-нибудь тонким- острым предметом, то можно надеяться на какие то успехи.

- Сколько же гектаров загубленного леса так надо пройти?

- Много, вот поэтому каждый год зимой десятки следопытов пробивают в смоле свои участки.

- А их не того... не прихватит тот самый миг, когда свалка загорится?

- Не должен. Ветер северный, дует на город. Свалку жечь не будут.

- Она уже два месяца не горит, - говорит Оля. - Сколько там наверно накопилось.

- А когда будет гореть, лес опять будет потом черный, - задумчиво произносит Катя.

- Будет. Снег будет покрыт черным слоем смолы, а потом... опять снег пойдет и все прикроет...

- Виктор Владимирович, какая же там толщина этой корки?

- По разному. Где даже достигает пол метра, это куда стекает смола, пока горячая, а есть и потоньше. Я однажды там был в это время года. Какой то следопыт двинул палкой по стволу. Смола откололась и была видна древесина. Постучал и я. Тогда панцирь буквально развалился и я увидел настоящий сухой ствол. Это было так необычно.

- А никто не нашел драгоценностей?

- Да вроде нет. Ищут. Пошли дальше.

Мы вышли к речке. Вода уже замерзла и покрылась шубой снега. На той стороне видна зелень елей, покрытых неровными белыми шапками. Лыжня пересекала речку и исчезала в в густоте леса.

- Привал, - закричал Виктор Владимирович.

- Куда идет эта лыжня?

- Бог ее знает. Есть любители, охотники, кого только нет, вот и мотаются по свету.

- А у нас, - захлебываясь рассказывает Оля, - в прошлом году двое старшеклассников ушли в тайгу, так и не вернулись.

- Искали? - спрашивает Катя.

- Искали. Да что толку, это же тайга.

Мы уселись на очищенное мной от снега поваленное дерево и в этот момент увидели выходящего из леса человека с рюкзаком. Бородатый лыжник пересек речку и приблизился к нам.

- Привет, Виктор, - загудел он.

- Михаил, привет.

Виктор Владимирович бросился обнимать незнакомца.

- Это же Мишка, - оборачивается он к нам. - Наш лесничий.

- Здрасте, молодежь, - басит лесничий.

Мы нестройно поздоровались. Виктор полу обнял лесника.

- Это моя дочь, - представляет он, - Олей зовут. А это главный энергетик завода, Андрей Николаевич, вместо Григорий Павловича.

- Слыхал. У вас большие перемены. Гришку жалко, хороший был мужик. Я ему подарок приготовил, а он вишь как.

- Это Катерина, жена Андрей Николаевича, - продолжает представлять Виктор Владимирович.

- Не жена, - вдруг отвечает Катя, - а большой друг...

- Ну надо же, а я думал... Так зачем звал, Михаил? - неожиданно обратился начальник цеха к леснику.

Чего? Я оторопел, так вот зачем нужна лыжная прогулка. У Виктора Владимировича была назначена встреча, а мы пешки в этой игре.

- Я ж сказал, Гришке приготовил подарок, но его нет, решил передать тебе.

- Давай, где он.

Михаил повернулся в сторону реки и свистнул. Из лесной массы показались на лыжах две фигуры.

- Это мои, жена и сын.

К нам подъехала женщина и молодой парень с рюкзаками за спинами, они вежливо поздоровались. Лесник стал снимать свою поклажу и кивнул своим.

- Снимайте, им отдадим.

Три рюкзак легли перед нами.

- Что здесь? - спросил Виктор.

- Видишь ли, этим летом обходил участок, как раз у берега этой речки смотрю ремни какие то из земли торчат... Я осторожно откопал, а там... в общем увидишь, что там. Надо все передать кому следует, ты знаешь, как это делать.

- В каком месте ты нашел? Берег то большой.

- Да по самой кромке каменного леса. Там вишь, весной перегородило речку поваленными бревнами, а ваша гадость с неба налетела и плотину создала. Вода вышла из берегов и пошла вдоль берега, сметая и ломая, что попадет. Смыла часть черного налета с земли, а под ним вот и показались ремни.

Виктор Владимирович осторожно развязывает один из мешков и ахает.

- Черт возьми.

В его руках золотой царский скипетр. Мы оторопело смотрим на это богатство.

- Так это... же тот самый..., что сперли бандиты. А мы то все думали, что этот груз там... в погибшем лесе. Выходит, грабители дошли до речки, увидели на той стороне солдат и решили сбросить груз на берегу, в яму кинули все и забросали чем попало. Сами подались к свалке и погибли. Спасибо тебе большое, Миша. Обязательно передам эти вещи государству.

- Во-во, я и говорю. Мне Григорий тоже обещал. Ну мы пойдем. Прощевайте, молодые люди.

Они кланяясь, отваливают на лыжах к реке и вскоре исчезают в лесах того берега.

- Теперь пойдем домой. Ты, Андрей и я возьмем самые тяжелые мешки, а вам, Катя придется тоже понести один.

Катя не меньше меня ошеломлена. Она кивает головой. Виктор на руке примеряет вес и передает мне один из рюкзаков.

- Это тебе, мне этот, а этот Кате.

Я накидываю на себя заскорузлые ремни и чувствую чудовищный вес груза. Ну и хитрый же Виктор Владимирович. Все продумал, даже дочь взял для страховки...

Впереди замаячили первые строения города. Здесь Виктор Владимирович остановился.

- Друзья, нам надо разойтись. Мы с Оленькой пойдем по этой лыжне, а вы постарайтесь по другой. Не надо, чтобы нас видели вместе.

- Виктор, - говорю я, - куда мы эти вещи...?

- Несите себе домой, посмотрите, что там, может кое что надо отмыть, привести в порядок и конечно, постарайтесь спрятать как следует. Мало ли идиотов, которые могут залезть в дом. Потом, я попытаюсь связаться с Иркутском и пусть пришлют уполномоченных, чтобы забрать весь груз...

- Куда же прятать то?

- Подумай. Это очень серьезно.

Навязал, черт, полено.

- До свидания, Андрей Николаевич, - пищит Ольга.

- До свидания.

Катя тоже вежливо прощается со всеми.

Дома мы вытаскиваем из мешков необычные вещи из золота и драгоценных камней и вскоре весь большой стол в гостиной затрепетал от отражающегося разноцветными цветами света. Здесь красивые дароносицы, короны, чаши, посуда, украшения и все возможные безделушки.

- О, господи, - только и могла сказать Катя.

- Посмотри, в мешке лежат несколько камней.

- Они вывалились, наверно отсюда и отсюда, - она пальцами указывает на пустые гнезда в украшениях.

- Может нам подклеить?

- Не надо. Пусть этим делом занимаются реставраторы. Мы только аккуратно соберем эти камешки в полиэтиленовый мешочек...

Катя собирает камни.

- Нам еще это все надо спрятать.

- Я даже не могу подсказать тебе куда. Думай Андрей, думай.

Когда мы все убрали в мешки, я ничего лучшего не придумал, как вынес их в садик, что расположен по соседству с нами, и запихал в сугроб под кустом шиповника. Снег начинающий выпадать с неба, потихоньку заравнивал следы спрятанного клада. Странно, поменялся ветер и на улице, по моему, стало потеплей. Если так будет и дальше, наверно завтра запалят свалку.

Они пришли к нам где то в середине ночи. Домик задрожал от ударов и криков. Я накинул на себя спортивное трико и пошел открывать. У двери стоял Степан Степанович вместе с несколькими молодыми парнями.

- Андрей Николаевич, вот мы и свиделись. Можно зайти.

Эта группа, подталкивая меня, бесцеремонно ввалилась к нам. Катя, завернувшись в халат, с испугом глядела на них.

- Ну что, сразу будем признаваться или потом. Где взрывчатка? - сразу набросился на нас Степан Степанович.

- Какая взрывчатка, о чем вы? - с недоумением говорю я.

- Сегодня весь город видел как вы тащили мешки...

- Ах вы об этом... Так это... мы действительно таскали мешки на лыжную прогулку, там были сменные вещи, ботинки, еда...

- Нечего лапшу на уши вешать. Не хотите помочь следствию, вам будет хуже. Ребята, обыскивайте все помещения, простучите полы, стены, подвалы, два человека проверить вокруг дома, - обращается он к окружающим.

- Вы не имеете права, - заговорила Катя.

- У меня все права, это у вас нет прав, - грозно рыкнул на Катю МВДешник.

- Где постановление об обыске, - не унималась она. - Я буду жаловаться на самоуправство...

- Вот он твой ордер, - пальцы Степан Степановича сложились в фигу, - а будешь жаловаться прихлопну как муху.

- Катя, успокойся, - говорю ей, - нам бояться нечего, за нами никаких преступлений нет.

В доме погром. Мальчики разламывают мебель, скидывают все что видят на пол, выламывают кое где половицы и даже сухую штукатурку стен. Через два часа все собираются перед начальником.

- Ничего нет.

- Неужели уже успели кому-либо передать. Запоздали мы малость. Ладно, пойдемте, товарищи.

- А акт? Вы забыли составить акт, - с вызовом говорит Степан Степановичу Катя.

- Когда с вами что то произойдет, мы обязательно составим акт, приблизился он к ней. - А произойти с вами может все что угодно.

- Вы очень нехороший человек.

- А вы взрослое создание с пионерским умишком.

Все уходят и тут с Катей наступает истерика

- За что они меня так? - билась она в рыдании на моей груди.

Мы еще долго сидели и приходили в себя.

- Катя, нам надо привести все в порядок.

Она неотрывно смотрит на окно.

- Ты чего? Что там такое? - испугался я за нее.

- Там огонь.

Через окно видно, как багровые всполохи прорывали темное небо.

- Да это же свалку жгут. Ветер еще вчера поменялся.

- Бедная природа, сколько ей достается.

- Нам тоже приходится несладко.

- Давай убираться. Ты прибей половицы и заделай все что можешь, может перед выходом на работу, мы что-нибудь сделаем...

- Хорошо, Катя.

Проходит час времени, естественно мы сделали мало, рассортировали все что было вывалено на пол, подправили половицы и кое как восстановили стол и два стула. По прежнему за окном мигало красным отблеском небо. И вдруг захрипело радио.

- Внимание всем жителям города. Сегодня рабочий день отменяется. Всем жителям города рекомендуем плотно закрыть окна и двери, на улицу не выходить. Уже несколько часов горят отходы производства, но только что синоптики сообщили о циклоне надвигающимся с Севера. Возможно, что изменение ветра понес гарь и дым с горящей свалки на город. Спец подразделениям, работникам МВД и дружинникам, проверить двери, окна общественных зданий и сооружений.

Штаб по аварийным происшествиям.

- Что происходит? - застонала Катя.

- Самое ужасное. Дым пошел на нас. Бери тряпки, вату, забивай все щели дверей.

Катя очнулась и принялась за работу, благо рваных тряпок после обыска было много. Я тем временем, сорвал плотные занавески, замачивал их в воде в ванной и гвоздями прибивал к рамам окон. Уже первая неприятная вонь поплыла по комнате, пробившись в неизвестно какие щели. Я выдернул из аптечки марлю, порвал на части и каждую смочил старым чаем, потом подошел к Кате.

- Давай я тебе завяжу.

- Я задохнусь.

- Терпи. Сейчас не до ломаний.

Обматываю ей лицо, прикрывая нос и рот, а концы марли на затылке завязываю узлом. Тоже делаю себе. Потом подхватываю Катю на руки и несу ее в спальню. Она мычит, но не сопротивляется. Там кладу ее на кровать, плотно закрываю двери комнаты и забравшись к Кате под бочек, зарываемся в одеяло. Она сама прижалась ко мне. Теперь мы тихо лежим и молчим.

Свалка горела долго, почти сутки. Радио лишь изредка напоминало, о том, что выходить на улицу нельзя, что жители таких то улицах города не будут обеспечены электричеством из-за обрыва проводов, что необходимо набрать воды, так как насосные станции выходят из строя и что скоро упадет температура в домах, так как котельная завода прекратила подавать горячую воду. Мы с Катей лишь изредка выскакивали из под одеяла, чтобы сбегать в туалет или чего-нибудь перекусить, или выпить. Вонища в доме была ужасная. Еда из-за этого не лезла в рот, так как отдавала сильным запахом. Наши повязки давно высохли, но мы их не снимали. Катя не хныкала, она только под одеялом сильнее прижималась ко мне.

Наконец динамики сообщили, что на свалке все сгорело, но жителям города, все равно не рекомендуют выходить из домов, так как улицы покрыты липкой грязью, издающей неприятный запах. Нужно ждать еще несколько часов, чтобы ветер, снег и мороз сделали более устойчивую обстановку.

Зазвонил телефон. Я поднял трубкуэ

- Андрей, ты жив?

Это Виктор Владимирович.

- Да. А как у вас?

- Хреново, голова у всех болит. Видно как бы мы не спасались, все равно надышались.

- У нас тоже такое же состояние.

- Эх, сейчас бы рвануть цеха, там наверно никого нет. Был бы Григорий Павлович, он бы наверняка использовал бы момент.

- Почему вы уверены, что там никог нет?

- Неужели непонятно, Андрей, что рабочие либо отравились, либо умерли. Думаешь почему твоя качегарка не дает тепла в дома, да потому что там уже нет рабочих, все отравились. Нет пара в цехах, все реакторы дали козла и кто мог - сбежал с завода, кто остался - наверняка погиб.

- Чудовищно.

- Это еще не все, сколько погибло жителей города, неизвестно, но наверняка, не десять человек, а сотни. Сейчас, кто очухался побежит в больницы, вот что там будет - ужас.

- Но ведь надо что то делать?

- Только ради бога, не лезь в пекло, не проявляй самостоятельности, теперь сдохнуть можно как дважды два. Я рад что ты жив. А теперь пока.

Я ошеломленно гляжу на пикающую трубку. Ну и дела, это же ад.

Через два часа опять телефонный звонок.

- Андрей Николаевич, это директор. Срочно выезжай те на завод. Надо посмотреть, что можно сделать, чтобы раскочегарить котельную, отремонтировать линии электропередач, пустить насосы.

- Как поехать? Ни автобусов, ни машин на улице нет.

- Я высылаю за вами грузовую машину и противогаз.

- А она доедет до меня? На улице липкая смола.

- Доедет. На наше счастье снег и мороз прихватили верхний слой, уже можно ездить. Ждите машину.

В доме еще вонь, я сдираю плотные занавески с окон и ничего не могу понять. Стекла черные, словно покрыты краской. Хорошо, хоть у нас не выключился свет, иначе бы совсем было худо. Катя, еще в марлевых повязках, жжет над тазом бумагу, чтобы разогнать запахи.

- Катя, я уезжаю на завод, - мычу ей через тряпки.

- Когда?

- Сейчас за мной пришлют машину. Ты мне дай тот ключик, что передал нам Григорий Павлович.

Ее глаза пристально смотрят на меня.

- Ты решился?

- Разве после этого, можно иметь другое решение?

- Ты наверно прав.

Она идет в спальню и приносит мне ключик, потом с кухни притащила отвертку.

- На. Будь поосторожней.

- Через некоторое время, постарайся без меня проветрить дом, а если что-то услышишь, не делай глупости, не беги на завод.

- Я поняла. Хорошо.

За окном послышался рев машины. Катя обнимает меня и несколько мгновений затихает.

- Мне пора.

Меня еще выручили, я не мог открыть наружные двери дома, так как они залипли от смолы. Шофер и прибывшие с ним рабочие, ломами отодрали ее. На улице запах послабее, чем у нас в доме, идет ветер со снегом и сильный мороз щиплет уши, но корка под снегом все равно прилипает к подошвам. Мне передали противогаз и помогли забраться в кузов грузовика, где уже сидели аварийные бригады, спешно набранные из живых.

Машина идет на пределе. Смола налипла на шины и где то колотит по днищу кузова. Миновали мертвую проходную завода. Ворота открыты и... никого. У котельной останавливаемся, все выпрыгивают на снег. Огромные ворота пытаемся раскачать и отодвинуть задвижку с той стороны. Наконец это удается и страшная картина предстала перед нами. Мертвые топки открыли свою пасть в ожидании подачи угля. Кочегары в респираторах, в неестественных позах лежат вокруг топок, раздевалках и конторе мастера. По их синюшным лицам я понял, они мертвы. Рядом со мной очутилась фигура рабочего.

- Андрей Николаевич, это вы? В этих чертовых масках никого не узнаешь. Что делать с котлами? - глухо говорит он через противогаз. - Вода в них замерзла, в трубах тоже, насосы заклинило. Похоже до города всем трубам отопления хана.

- Попытайтесь растопить печи и отогреть котлы. Соберите рабочих и постарайтесь паровую магистраль перевести на прямой и обратный ход отопления.

- Будем их отогревать паром?

- Да.

- Что делать с насосами?

- Отогревайте их. По техническим характеристикам, при перегрузке, они должны сами отключаться.

- Но на магистрали наверно есть лопнувшие трубы.

- Наверно есть, будем рассчитывать на удачу, как никак они, по идее, при охлаждении и сбросе давления, должны быть заполнены наполовину. Если есть сильно лопнувшие, придется заменять, если трещины - бригаду сварщиков на линию, пусть идут за отогретыми трубами и подваривают, где надо.

Рабочие разбиваются на группы и начинают действовать. В одной из топок показались первые языки пламени. Человек десять, отстыковывают паровые трубы и переводят их на магистраль. Все заняты делом и похоже обо мне забыли. Я вышел из кочегарки на мороз, уже чуть-чуть светало. Снег перестал идти. Электроэнергию нам дает Красноярская гидростанция, но такое впечатление, что завод вымер, не сверкают огни цехов, не светятся здания управлений и обслуживания, не видно движения, человеческих фигур, никого. Мои ноги сами несут в сторону третьего цеха, он в метрах триста от кочегарки. Его двери полуоткрыты, смола успела залететь внутрь, создав черные лужи на бетонном полу. Если бы не выбитые стекла, то внутри совсем ничего не было бы видно, стеклянные стены корпусов черны от смолы. Я прохожу второй участок, замечая у реакторов кое где трупы дежурной смены. Вот и выступ бетонной стойки, здесь ничего не видно. Я подбираю трубу у стенки и луплю стекла стен. Сразу становится светло. Около распахнутого электрощита 17 лежит знакомая фигура механика цеха. Он мертв, но зато сделал свое дело, зачем то отключил электроэнергию второго участка. Я оттаскиваю его в сторону и стараюсь отвернуть отверткой боковой лист шита. Винты валятся на бетон медленно, как в замедленном кино. Но вот, наконец, лист снят и передо мной рубильник опущенный вниз. Берусь за его ручку и с силой перевожу на верх... Ничего... Нигде никакого звука, тишина. Меня охватило отчаяние, неужели это блеф, я так надеялся... А может быть надо включить главный рубильник. Я залезаю в щит и включаю второй участок. Сначала яркая вспышка света, потом вдруг... пол подо мной заходил ходуном, посыпались стекла. Свет замигал и пропал. Инстинкт самосохранения заставил меня бежать к выходной двери. Выскакиваю на улицу и чуть не падаю от взрывной волны. На моих глазах приподняло крышу первого цеха и он... рассыпался во все стороны, второй, в пылевой шапке, уже лежит грудой развалин. За зданием управления вверх взлетают перекрытия пятого и седьмого цехов. Кругом свистят осколки стекол, бетона и кирпича. Я не знаю куда бежать, но мои ноги несут меня по прямой к своей кочегарке. Кругом все свистит и грохочет. Только подбежал к воротам кочегарки, как сзади ахнет. Поворачиваюсь и вижу ломающийся по частям второй цех, где я только что включил рубильник. В кочегарке дежурные рабочие лежат на полу, обхватив головы руками, я тоже валюсь рядом с ними и зажимаю уши...

Стало тихо. Все отрываются от пола и смотрят в проем ворот. Пыль медленно оседает, завода не видно, одни бугры арматуры, битого кирпича и бетона.

- Мать твою, - слышу за спиной. - Что же это было?

- Завод взорвался, - вторит другой голос. - Никак покойный Григорий мстит за себя.

- Андрей Николаевич, где вы? - я поднимаю руку, чтобы меня заметили. Что же теперь делать?

- Мы уже отоплением городу не поможем, наверно разнесло все магистрали, гасите печи, пойдем домой. Наша помощь наверно нужна там.

Почти час по развалинам, мы пробирались через территорию завода. Это был ужасный переход. Помимо вывороченного железа, арматуры, завалов из кирпича и бетона, кругом разбросаны или разлиты химические реагенты, не сгоревшие от пожара. Осторожно перепрыгиваем их или перекидываем мостки из кусков железа или обломанного дерева.

Когда я пришел к своему дому, то его не узнал. Черный дом с выбитыми стеклами стоял передо мной.

- Катя... Катя.

Проскочил двери и ворвался в дом. Из спальни показалась замотанная шубами фигура, она обхватила меня руками.

- Жив.

- Как видишь.

- Значит сработало.

- Сработало. Но там столько погибших рабочих...

- От взрыва?

- Нет. До него.

- Судя по всему, здесь не лучше. Свет вырубился окончательно, воды нет, тепла нет. Радио еще работает, просит всех здоровых мужчин и женщин обойти дома, вытащить от туда отравленных или раненых стеклами, перенести их в больницу или центральную школу, где открылся еще один мед пункт. Но там тоже не важно, очень холодно.

- Надо идти помочь людям. На улице уже можно нормально дышать.

- Я согласна. Я пошла бы раньше, но ждала тебя.

- Тогда пошли.

У школы на меня споткнулся Гулям Шакирович.

- Андрей Николаевич, слава аллаха, что вы здесь. Вы только один остались из начальства, никого из дирекции в городе нет. Мы даже в их квартирах побывали... Скажите, что сейчас нужно сделать?

- Железные бочки где-нибудь есть?

- Конечно найдем. В магазинах, на городском складе ГСМ и других местах есть...

- Так вот, собери людей, часть пусть найдет и тащит пустые бочки сюда, хорошо бы небольшие, а другие товарищи сдирают с домов дождевые трубы. Будем делать буржуйки, другого выхода нет.

- Понял, я сейчас. Эй, - заорал он стоящей группе мужчин у школы. - Все ко мне.

Вокруг нас стали стягиваться люди.

- Здесь главный энергетик, Андрей Николаевич. Будем сообща бороться за жизнь города. Васильев, собирай человек десять, обегайте магазины и склады, нужны железные бочки, в большом количестве, постарайтесь брать объемом поменьше. Гальянов, где ты? Здесь. Хорошо. Собери людей обдирай дождевые трубы с домой. Будем делать буржуйки. Я и моя бригада, сейчас пойдем по домам, собрать инструменты, для изготовления печей. Все по местам.

- Гулям Шакирович, не уходите, вы мне еще для одной вещи нужны. Пусть люди расходятся по своим дела, а вы подождите.

- А что?

- Есть еще более важное дело. Соберите электриков.

- Понял, но среди тех кого я собрал, их мало... Подкинуть бы еще работяг. С улицы так просто не возьмешь, нужны те кто прошел хотя бы первоначальную подготовку на заводе.

В это время народ перед нами зашевелились, стали подходить новые люди, бригады Васильева и Гальянова разбежались по улицам.

- Андрей Николаевич, это я, Виктор.

Передо мной начальник цеха, его дочь, Ольга и женщина.

- Виктор Владимирович...

- Чего удивляешься, это конечно я. Дома сидеть невозможно, холодно, вот и пришел сюда. Я слыхал, что ты здесь старший, а тут собрались ребята с моего цеха, подкинь им работу.

- Какой к черту старший. Нужно восстановить электроэнергию. Найти какие-нибудь грузовые машины и провода, может они есть на складах города и под руководством Гуляма Шакировича пусть займуться восстановлением линий... Гулям Шакирович, вот вам целая группа...

- Правильная мысль, - говорит начальник цеха, - Ольга останься здесь с Андрей Николаевичем, он тебе работенку по силам найдет, а мы с мамулей пойдем искать машины, провода и создавать бригады...

Появился начальник третьего цеха с людьми. Этих я попросил достать дрова для буржуек и палить костры на улицах, хотя бы отогреть здесь часть людей. Другие группы разослал по домам, разыскивать еще живых людей. Приволокли первые бочки и мастера умельцы принялись сверлить и пилить их, изготавливая печи. Я попросил часть готовых изделий перенести и установить в больнице, часть направил в школу и в кинотеатр. Первая печка задымила трубой на улицу в актовом зале школы и дети сразу расселись вокруг нее. Рабочие третьего цеха уже пилили и кололи какие то деревяшки, мебель, два грузовика подвезли дрова и началась работа... Затрещали на улицах костры. Люди вроде повеселели.

Я протянул ладони к огню, чтобы прогреться и услышал разговор двух мужиков, закидывающих деревяшки в прожорливое пламя.

- А где наше начальство?

- Где, где, известно где... Удрало. Как завод рвануло, директор сразу умчался в Иркутск. Его зам сбежал, сел в машину и укатил неизвестно куда, еще до взрыва, когда свалка повернула на город, а главный инженер отравился, помирает в больнице. Остался главный энергетик, теперь он всем заправляет.

- Много народа погибло... Я видел. Из района, что поближе к заводу, вытаскивали одних мертвецов, все отравились, живых почти нет. Там их сотни.

- Мы сами чуть не траванулись. Хорошо хоть моя жена и зять заклеили бумагой все двери, все щелки, хоть и воняло, но спаслись.

- А моего патсаненка стеклом по плечу... Когда завод взорвался у всех домов стекла вылетели, вот его тоже... Слава богу, что свитер был, распороло его и только кожу конвертом. Я его сюда приволок, а больница забита, такой там бедлам ужас. На мое счастье, пенсионер Данилыч, помнишь бывший врач заводской клиники , пришел помогать и в два счета сшил мальчонку, прямо в коридоре. Сейчас мать там в школе у буржуйки обогревает его, я помог перенести...

- Да... попали мы в историю. Еще когда энергетиком Гришка был, предупреждал, что грянет беда из-за этой свалки, все как то в пол уха слушали, а теперь...

- Ну и хорошо, что завод взорвали, я уеду на юг, лучше там пахать буду, дети хоть будут здоровы.

- Тебе повезло, есть куда ехать, а мне...

- Эй, мужики, - к ним подошел, начальник третьего цеха, - помогите притащить мебель из кинотеатра, будем ее на растопку ломать.

Буржуек наделали много и некоторые жители города даже поволокли их по домам. Наступал вечер. Давно уже Катя и Ольга ушли от меня помогать отмороженным, отравленным и раненым. В городе появились военные. Первые грузовики выкатились на площадь перед школой. Седой полковник подошел ко мне.

- Чем мы можем помочь?

- Надо накормить людей, нет воды, не хватает лекарств, нужна медицинская помощь.

- Сделаем. А вы кто, директор?

- Нет, я главный энергетик.

Он кивает головой.

- Сейчас развернем госпиталь и пришлем кухни.

Уснул я поздно, приткнувшись на мате в уголу спортивного зала школы. Здесь тепло, две буржуйки в разных углах зала раскалились до красна, волнами посылая тепло окружающим.

Когда проснулся, то с удивлением обнаружил, что прижавшись ко мне спят Катя и Ольга.

- Эй, сони, пора вставать.

Две головы неохотно оторвались от мата.

- Сколько времени? - спросила Катя.

- Девять часов.

- Ох ты. Из-за этих темных стекол совсем потеряла реальность времени.

- Есть хочется, - пропищала Ольга.

- Там, на площади, наверно раздают пищу.

Они лениво поднимаются и Катя говорит Ольге.

- Пойдем, нам надо навести красоту.

Несмотря на мороз, на площади полно народа. У походных кухонь очередь за пищей. Катя машет мне рукой.

- Андрей, иди сюда. Здесь дают котелки.

Действительно, военные раздавали горячую кашу и чай прямо в котелках. Мы поели и Катя с Олей удрали в школу помогать заболевшим, а я остался с военными, они растягивали прямо на площади палаточный городок.

Рядом со мной вдруг оказался Виктор Владимирович.

- Андрей, тебе надо срочно исчезнуть.

- Что такое?

- Тебя разыскивает Степан Степанович с оперативниками. Они считают, что ты взорвал завод.

- Хорошенькое дело. И куда же мне исчезнуть?

- Там за школой стоит грузовик с тентом, в нем мои рабочие, они тебя прикроют. Машина отвезет тебя на вокзал. Через час пойдет поезд до Москвы, ты еще успеешь на него. Я забронировал по телефону билеты.

- Но я не один, с Катей и у меня нет денег.

- Деньги не проблема, вот, я тебе отвалю несколько тысяч... в долг. Катю сейчас пришлю. Беги к машине.

Я заталкиваю деньги в карман и обнимаю его.

- Спасибо, Виктор, хочу тебе передать, что золото я спрятал в сугробе, недалеко от моего дома, на соседнем участке. Так куст шиповника...

- Я понял, беги.

Меня несколько рук затягивают в машину и запихивают к кабине.

- Вот здесь присядьте, - просит голос невидимого человека.

Сажусь на кусок брезента. Проходит немного времени и у борта слышен голос Виктора Владимировича.

- Катя, вот сюда.

- Но у меня нет даже паспорта, денег, все дома.

- Я пришлю вам все потом. Время не ждет, садись.

Приподнимается полог и несколько человек втягивают в машину Катю. Ее также проталкивают ко мне.

- Катя, это я.

- Андрей?

- Тихо. Садись рядом.

Прижимаю ее к себе.

- Ребята, - слышу невидимый голос, - я вас накрою, а сверху положу провод. Так что потерпите.

На нас накидывают кусок брезента и на головы опускается тяжесть бухты провода.

- Поехали, - закричал кто то.

Машина дернулась, нас подбросило и замотало от неровности дороги. Через минут двадцать остановка.

- Кто здесь? - слышен чей то требовательный голос.

- Электрики, линии едем восстанавливать.

- Сколько вас?

- Шесть человек. Я бригадир.

Становиться тихо, потом голос командует.

- Проезжайте.

У вокзала с нас скинули провод и брезент. По прежнему в кузове темно.

- Андрей Николаевич, у вас есть деньги? - спрашивает по видимому старший.

- Есть.

- Давайте сюда. Я сниму с брони билеты, они записаны на мое имя, а вы пока не высовывайте носа из машины.

Передаю на ощупь деньги и фигура прыгает за тент. Через некоторое время старший приносят два билета.

- Все в порядке, вот сдача. Скоро подойдет поезд. Как только он встанет на перроне, сразу выметайтесь из машины и к шестому вагону. Мы будем ждать до этого момента. Там на вокзале сейчас болтаться опасно.

Как только состав подошел к перрону, меня и Катю вытолкнули из машины, мы мчимся к зеленым вагонам и у первого проводника спрашиваем.

- Где шестой вагон?

- Следующий.

Следующий действительно наш. Заталкиваю Катю на ступеньки и ору, размахивая билетами, матроне в фирменной одежде.

- У нас места в вашем вагоне.

- Давайте быстрей. Стоянка две минуты.

Только забрались в тамбур, поезд дернулся и мы начали разгон.

Без приключений добрались до нашего города и здесь на вокзале Катя выдала.

- Андрюша, будешь жить у нас и не сопротивляйся. Моя сестренка, хоть и ханжа порядочная, тебя примет...

- Но у меня есть дом, почему к тебе, лучше без сестры будем жить у меня.

- Там тебя может быть ждут.

- А у вас что, ждать не смогут?

- Это еще не известно. Пошли.

Маша, как ни странно, встретила тепло. Обняла сестру, потом меня и повела на кухню покормить.

- Наделали дел, - усмехается она, - Кто то Копянск взорвал, город без тепла и воды оставили...

- Ты все знаешь? - удивилась Катя.

- А как же. Мы же курирующая организация.

- Что же будет, Андрею грозит тюрьма?

- А причем здесь Андрей, разве он это сделал?

- Нет... Конечно, нет.

- Здесь все посложнее. За свалку наверно пойдут под суд все, дирекция, дельцы из министерства и комитета, а вот за взрыв завода... Трудно сказать, ни у кого нет доказательств, что это сделал Андрей. Говорят дух прежнего главного энергетика витает над всей этой историей.

- Мы удрали, и я там даже оставила свои документы, паспорт, трудовую книжку...

- Это не беда, самое важное живы остались. К нам пришли данные, только 480 человек погибло от отравления, тысячи полторы с теми же симптомами лежат в больницах и не известно, сколько среди них выживет. А сколько там, раненых, обмороженных... Сейчас правительственная комиссия разбирается с этим делом.

- Андрей, будет жить со мной...

- А я что, против. Пусть живет.

ЭПИЛОГ.

Прошло пол года. Я устроился на работу в ЖЭК, инженером теплотехником, Катя получила новый паспорт и Маша смогла протолкнуть ее консультантом в банк. За это время, меня несколько раз вызывали в Большой Дом, для дачи показаний по Копянску. Правительственная комиссия, как всегда, не смогла найти истинных виновников и решение было одно, уволила с постов ряд руководителей министерства и комитета, причастных к заводу..

Однажды вечером в нашу квартиру раздался звонок. Катя пошла открывать дверь и вдруг завизжала от радости. Я выскочил в коридор. В прихожей стояла Оля и ее отец Виктор Владимирович.

- Андрюха, ну-ка иди сюда.

Мы обнялись, потом я поцеловал Олю, приведя ее в немалое смущение.

- Вот, черт, натворил бед и слинял, - смеется Виктор.

- Сам меня подтолкнул на это дело.

- Ну да, на что, взорвать или бежать?

- Да ладно тебе, спас от МВДешника ты.

- МВДешник то тю-тю. Погиб на следующий день, после того, как ты исчез.

- Как это?

- Да так. Выехал на завод, следы преступления хотел найти. А там же после взрыва, раскидало всякую..., в общем химические вещества, он и вляпался... Эксперты потом сказали, что ноги парализовало от боли, а на таком морозе... одним словом замерз.

- Так что, он один поперся?

- Нет, с группой, но всех разогнал по бывшим цехам, а сам решил посмотреть третий. Вот там то его и нашли через четыре часа.

- Ну и черт с ним.

- Правильно. А мы вам подарки привезли. Оля давай.

Она протягивает мне чемоданчик.

- Это ваши документы, деньги.

- Катины паспорта?

- Да посмотрите.

- Идемте в комнату. Здесь не удобно.

Мы всей толпой вваливаемся в гостиницу и тут на столе я вскрываю замочки чемодана. Он полон денег, только сверху в полиэтиленовой папке видны документы Кати.

- Вы что, ребята, банк ограбили?

- Да нет это твое и Кати.

- Откуда, я даже не заработал бы и десятой части.

- Это вам премия от государства, за золото, которое вернули. Я нашел в саду мешки под снегом, как ты говорил, и когда пришли уполномоченные, вручил им. Оказывается, мы должны были получить премию в объеме десяти процентов от находки, так было объявлено центральным банком, когда похитили все ценности. Все поделили на шесть человек. Лесник со своей семьей получили половину, а мы остальное.

- Но здесь же так много и потом нашего участия было мало, только донесли мешки до дома.

- Не беспокойся, мы с Олей обделенные не остались.

- Ну ты, даешь, Катя, ты чего молчишь?

- Я уже думаю куда мне эту сумму потратить.

- Лучше бы угостила гостей.

- Правда же, вы же наверно голодные, с поезда.

- Да нет, мы в гостинице устроились, второй день живем. Вас нашли в справочной... и приехали.

- Ну нет, я вас так не отпущу. Оля, пошли со мной на кухню, что-нибудь быстро сообразим. Пусть мужики пока поговорят.

Она за руку тащит девушку за собой. Мы усаживаемся вокруг стола.

- Расскажи какие новости, Виктор Владимирович? Я ведь кроме той информации, которую получал, когда таскался по следственным органам, ничего не знаю.

- Значит таскали все таки?

- Таскали.

- Надеюсь ты ничего им лишнего не ляпнул?

- Нет.

- Правильно сделал. Так слушай, после твоего отъезда, нас ведь тоже всех дергали. Следователей интересовало два вопроса, кто взорвал и как взорвал. Версия с твоим участием была основной, но не за что было зацепиться. Представь, ты с дежурной сменой выехал на завод и после этого он взорвался. Конечно, все сходилось на тебе, но... рабочие утверждали, что во время взрыва, ты был с ними... Не мог же ты бегать по всем цехам и поджигать фитиль..., а в котельной центрального пульта управления не нашли. В общем пока все оставили как есть.

- А что в Копянске, как вы то?

- А мы ничего. Суровые морозы пережили, население города в большей части разъехалось по России. После отъезда правительственной комиссии, меня вызвали в Москву и предложили новую должность, директором химкомбината в Кировской области. Я дал согласие.

- Поздравляю.

- Чего поздравлять, я ведь приехал за тобой.

- За мной?

- Ну да. Мне нужен толковый главный инженер.

- Прямо таки толковый. Скажи мне, Виктор, ты мне устроил экзамен в первые часы моего приезда в Копянск?

- Я. И остался очень доволен. Так как, едем?

- Знаешь, давай спросим еще одного человека, Катю. Ее слово тоже должно быть решающим. Ведь деньги, вторую половину, ты поделил между нами. Она тоже компаньон.

- Конечно.

- Катя, Катя, пойди сюда, - кричу я.

Она вбегает в комнату с Олей.

- Ты чего кричишь?

- Катя, Виктор Владимирович, предлагает нам поехать в Кировскую область. Он генеральный директор комбината, а мы на должность главного инженера.

Катя опускается на стул и задумывается.

- Витя, пожалуй нет. Андрюше предложили работать на кафедре теплотехники в технической академии. Пожалуй у него хорошо на это варит голова. Сама убедилась в Копянске. А у меня прекрасная работа и потом, скоро я буду мамой. Так, Андрюша?

- Так.

- Ну вот видишь.

- Все ясно, а жаль. Может там тоже нарушена экология и надо взорвать завод. Да не пугайтесь, шучу.

Content

Кукаркин Евгений
Черная дыра Сибири