Дик Филип Кинред

Распалась связь времён

1

Загрузив тележку картофелем в холодильной камере, Виктор Нильсен покатил ее из тыльной части магазина через бакалею в овощную секцию. Только что привезенные картофелины он стал аккуратно ссыпать в почти опустевший лоток, проверяя каждую десятую - не подпорчена ли она гнилью, цела ли на ней кожура. Одна крупная картофелина упала на пол, и он, нагибаясь, чтобы ее поднять, скользнул взглядом мимо прилавка для контроля покупок, расчетных стоек и витрин с сигарами и сладостями на отрезок улицы, просматривавшийся через широкие стеклянные двери. По тротуару брели несколько прохожих, ярко сверкнул солнечный зайчик, отраженный от крыла выезжавшего с примагазинной парковки "фольксвагена".

- Это была моя жена? - спросил он у Лиз, внушительного вида девахи из Техаса, сидевшей за кассовым аппаратом при выходе.

- Нет, пожалуй, иначе я заметила бы, - ответила Лиз, отбивая чек на две упаковки молока и пакет постного говяжьего фарша.

Пожилой покупатель у расчетной стойки вытащил из кармана пальто бумажник.

- Она обещала заскочить ко мне, - сообщил Вик, - чтобы дать знать, как там дела.

Марго должна была повести Сэмми, их десятилетнего сына, на рентген к зубному врачу. Поскольку был апрель - пора уплаты подоходного налога отложить на книжку удалось совсем немного, и он очень опасался результатов рентгена.

Не в силах больше терпеть ожидание, он прошел к платному телефону у стеллажа с консервами, бросил в щель десятицентовую монету и набрал номер.

- Алло, - раздался в трубке голос Марго.

- Ты водила Сэмми к врачу?

- Мне пришлось позвонить доктору Майлсу и отложить просвечивание, взволновано начала рассказывать Марго. - Примерно в полдень я вспомнила, что как раз сегодня мы с Энн Рубинштейн должны отнести петицию в отдел здравоохранения. Она должна быть зарегистрирована сегодня, так как, по слухам, как раз сейчас заключаются контракты.

- Что это за петиция? - поинтересовался Вик.

- Мы требуем, чтобы город расчистил три участка под застройку с остатками фундаментов снесенных зданий, - пояснила Марго. - Дети играют там после школы. Это очень опасно. Там полно ржавой арматуры и битых бетонных блоков...

- А вы не могли бы отправить ее по почте? - перебил он жену, испытывая, однако, в душе облегчение: зубы у Сэмми не выпадут до следующего месяца, с визитом к врачу можно еще вполне подождать. - И сколько времени ты там пробудешь? Ты не сможешь подбросить меня домой?

- Сама не знаю, - ответила Марго. - Послушай, дорогой, сейчас у нас в гостиной многочисленное дамское общество - мы в последний раз уточняем текст пунктов, включенных в петицию. Если я не смогу забрать тебя, я позвоню в пять или около того. О'кэй?

Повесив трубку, он неторопливо побрел к расчетной стойке. Покупателей пока не было, и Лиз, улучив минуту, закурила сигарету. Она сочувственно улыбнулась Вику, и от этой улыбки ему сразу же стало как-то легче на душе.

- Ну как там ваш мальчонка? - спросила она.

- Нормально, - ответил Вик. - Наверное, радуется, что не идет к врачу.

- Ах, к какому шикарному старикашке-дантисту я хожу, - весело щебетала Лиз. - Ему, наверное, лет сто, не меньше. Он мне совсем не делает больно. Немножечко поскребет в зубе - и порядок.

Отогнув в сторону губу наманикюренным пальцем, она показала Вику золотую пломбу на одном из верхних коренных зубов. Когда он пригнулся, чтобы заглянуть ей в рот, его обдало целым букетом запахов - от сигаретного дыма до корицы.

- Видите? Такая большая, что пришлось выскрести весь зуб, а больно ничуть не было! Нет, у него никогда не больно.

Интересно, подумал Вик, что сказала бы Марго, если бы вдруг вошла сюда через дверь с фотоэлементом, которая сама открывается нараспашку, когда к ней подходишь, и увидела бы, как я заглядываю в рот к Лиз? Наверное, решила бы, что застукала меня за каким-то новомодным эротическим извращением, еще не зарегистрированным в отчетах Кинси!

Во второй половине дня магазин почти полностью опустел. Обычно в это время мимо расчетных стоек неторопливо продвигался поток покупателей. Сегодня все было иначе. Спад деловой активности, отметил про себя Вик. Пять миллионов безработных в феврале этого года. Это не может не отразиться на нашем бизнесе. Пройдя ко входу в магазин, он взглянул на поток пешеходов на тротуарах. Можно не сомневаться. Людей гораздо меньше, чем обычно. Все предпочитают отсиживаться дома, подсчитывая сбережения.

- Этот год будет неважным для бизнеса, - поделился он своими соображениями с Лиз.

- А вам разве не все равно? - удивилась Лиз. - Не вы ведь владелец этого магазина. Вы просто работаете здесь, как и все мы. Для нас это означает только то, что будет меньше работы.

Одна из покупательниц начала выкладывать выбранные ею продукты на прилавок. Лиз отбивала чеки в кассовом аппарате, продолжая через плечо переговариваться с Виком.

- Как бы то ни было, мне кажется, что никакой депрессии не будет. Это все байки демократов. Я устала от разглагольствований этих болтунов о близком крахе экономики.

- А сами-то вы разве не демократка? - полюбопытствовал Вик. - Вы ведь южанка?

- Уже нет. С тех пор, как приехала сюда. Здесь республиканский штат, поэтому и я республиканка.

Кассовый аппарат загрохотал, зазвенел, выдвинулся открытый ящик для наличности. Лиз упаковала продукты в бумажный пакет.

Вывеска над входом в кафе на противоположной стороне улицы дала новое направление мыслям Вика. Пожалуй, сейчас время для послеполуденного кофе.

- Я вернусь минут через десять, - кивнул он Лиз. - Сумеете в одиночку удержать нашу крепость?

- Проказник, - весело парировала Лиз, отсчитывая сдачу. - Валяйте да побыстрей, чтобы я смогла рвануть чуть позже и сделать кое-какие покупки. Идите, не бойтесь.

Засунув руки в карманы, он вышел из магазина, задержался на бордюре, выжидая, пока не появится брешь в потоке машин. Он никогда не переходил улицу на перекрестке, всегда пересекал ее посередине квартала, направляясь прямиком к кафе на противоположной стороне, даже если и приходилось выстаивать на бордюре одну минуту за другой. Для него это было вопросом чести, атрибутом принадлежности к сильному полу.

- Ох, как медленно тянется сегодняшний день, - заметил Джек Бернс, продавец обуви из магазина "Все для мужчин - у Сэмюэля", подсевший к столику Вика с такой же чашкой горячего кофе. Вид у Джека, как всегда, был понурый, как будто он парился и жарился весь день-деньской в своей нейлоновой рубахе и широких брюках. - Погода, что ли, такая. Еще несколько погожих весенних деньков - и все начнут раскупать теннисные ракетки и походные палатки.

В кармане у Вика лежал свежий проспект клуба "Книга месяца". Они с Марго вступили в этот клуб несколько лет назад, когда выплатили первый взнос за дом и соседями их стали люди, которые придавали немалое значение подобным вещам. Вынув буклет и развернув его на столике, он положил его так, чтобы Джек мог прочесть. Однако продавец обуви не проявил никакого интереса к проспекту.

- Вступайте в книжный клуб, - посоветовал Вик. - Расширяйте свой кругозор.

- Я и без клуба читаю книги.

- Дешевку в мягких обложках, которую покупаете в аптеке Беккера?

- Нашей стране наука нужна, а не романы, - заметил Джек. - Вы же прекрасно понимаете, что эти книжные клубы торгуют эротическими романами из жизни маленьких городков, в которых совершаются сексуальные преступления и проступает наружу вся грязь. Не скажу, чтоб это помогало развитию американской науки.

- Клуб "Книга месяца" присылает и такие книги, как "Постижение истории" Тойнби, - возразил Вик. - Это как раз то, о чем вы так мечтаете.

Он получил эту книгу в качестве поощрения и, хотя еще не дочитал ее, успел распознать в ней выдающееся литературное и историческое произведение, которое стоит иметь в своей домашней библиотеке.

- В любом случае, какими бы плохими ни были некоторые из присылаемых клубом книг, они не такие низкопробные, как многие секс-фильмы для подростков или вестерны, фабрикуемые Джеймсом Дином и иже с ним.

Шевеля губами, Джек прочел название отобранной для текущего месяца книги.

- Исторический роман, - прокомментировал он. - Из жизни Юга времен гражданской войны. Такое чтиво всегда навязывают особенно рьяно. Неужели членам вашего клуба, - наверное, это в основном пожилые дамы - не надоест без конца перечитывать одно и то же?

- Я выписываю далеко не все, что они предлагают, - пояснил Вик

Ему до сих пор не представилась возможность внимательно изучить проспект. Намеченная на этот месяц книга называлась "Хижина дяди Тома". Автор - какая-то неизвестная ему Харриет Бичер Стоу. Проспект расхваливал книгу как смелое разоблачение работорговли в штате Кентукки во времена, предшествовавшие гражданской войне, правдивое свидетельство вопиющих издевательств, которым подвергалась несчастная девушка-негритянка.

- Ого! - произнес Джек. - Меня бы это, пожалуй, могло заинтересовать.

- Восхваления издателей еще ни о чем не говорят, - заметил Вик. Каждую книгу, напечатанную в наши дни, рекламируют точно таким же образом.

- Что верно, то верно, - согласился Джек. - В нашем мире не осталось никаких моральных устоев. Вы только вспомните жизнь перед Второй мировой войной и сравните с теперешней. Какая разница! Тогда не было такой распущенности и преступности, такого разврата и разгула насилия, которые творятся сейчас. Пацаны разбивают вдребезги автомобили! А чего стоят эти водородные бомбы!.. А как подскочили цены! Взять хотя бы, сколько вы, бакалейщики, заламываете за кофе. Ужас! Ведь это грабеж средь бела дня!

Между ними начался не слишком бурный спор. Вяло тянулись послеобеденные минуты, когда ничего значительного не происходило.

В пять часов, когда Марго Нильсен, схватив пальто и ключи от машины, выбежала из дому, Сэмми нигде поблизости не оказалось. Наверняка, где-то заигрался. Но у нее не было времени на его розыски, нужно было немедленно выезжать, чтобы успеть забрать Вика, иначе он отправится домой на автобусе.

Она поспешила назад в дом. В гостиной ее брат, цедивший пиво прямо из банки, поднял голову и буркнул:

- Уже вернулась?

- Я еще никуда не уезжала, - ответила Марго. - Не могу найти Сэмми. Будь добр, присмотри за ним, пока меня не будет.

- Что за вопрос, - бросил Рэгл, однако лицо его при этом так вытянулось, что она тут же выбросила из головы саму мысль о том, чтобы куда-то ехать.

Глаза брата, опухшие, в красных разводах, говорили о крайнем переутомлении. Он был без галстука, с закатанными рукавами, рука его, державшая пивную банку, дрожала. Разбросанные по всей гостиной газеты и бумажки с какими-то пометками, необходимыми ему для работы, образовали круг, в центре которого восседал сам Рэгл. Он даже не смог бы выбраться, окруженный со всех сторон горами бумаг.

- Только не забудь о том, что мне нужно все это отнести на почту и пометить отправление шестью часами.

Покосившимися, готовыми вот-вот развалиться штабелями располагались перед ним папки с материалами, которые он собирал на протяжении многих лет. Здесь же были справочники, географические атласы, а также копии всех конкурсных ответов, которые он отправлял раньше, в течение вот уже многих месяцев... Прибегнув к нескольким особым способам миниатюризации отображения условий задачи и правильных решений, он даже ухитрялся изучать совокупность ответов за все время существования конкурса. В данный момент, например, он пользовался так называемой "последовательной разверткой" особой матрицей, состоявшей из отдельных ячеек, каждая из которых содержала один из ответов и вспыхивала яркой точкой при попадании на нее светового зайчика сканирующего механизма.. Программируя сканирующий механизм для работы в том или ином режиме, он мог наблюдать светящуюся точку в движении. Она порхала с одного элемента матрицы на другой, и для него ее перемещения вырисовывались в определенную систему. Марго никогда не удавалось выявить какую-либо систему в перемещении зайчика. Но именно поэтому-то он и побеждал, а вот она несколько раз приняла участие в конкурсе, но так ничего и не выиграла.

- Ну и далеко ты уже продвинулся? - поинтересовалась она.

- Что касается времени, то его я определил как четыре часа дня. Теперь осталось только... - здесь он недовольно скривился, - определить местоположение.

Официальный бланк сегодняшнего задания, пришедший по почте вместе с газетой, был прикреплен кнопками к продолговатой фанерной доске. ОН представлял собой густую сетку крошечных квадратиков, каждый из которых был пронумерован по горизонтали и по вертикали. Координату по вертикали время - он уже пометил. Он его определил как три часа сорок четыре минуты. Марго увидела в соответствующем месте красную кнопку. А вот место угадать, по-видимому, оказалось гораздо труднее.

- Брось-ка все это на несколько дней, - посоветовала Марго. Отдохни. Ты слишком заработался за последние месяцы.

- Если я это сделаю, - произнес Рэгл, вычеркивая что-то шариковой ручкой, - я недосчитаюсь многих очков и проиграю. Насмарку пойдет все, чего я добился с пятнадцатого января.

С помощью логарифмической линейки он провел несколько пересекавшихся в одной точке линий.

Каждый ответ, который он предлагал, пополнял банк исходных данных для дальнейшего анализа. Именно благодаря этому - так он говорил сестре - с каждой следующей попыткой все больше повышалась вероятность получения правильного ответа. Чем дольше он придерживался подобной стратегии, тем легче ему становилось. А вот ей казалось, что как раз наоборот - тем все больше и больше он затрудняет себе жизнь. Зачем это, спросила она как-то. Потому что я не могу позволить себе проигрывать, оправдывался Рэгл. Чем чаще я даю правильные ответы, тем больший капитал наживаю.

Конкурс поглощал его всего без остатка. Он, пожалуй, уже потерял всякое представление о том, сколько сил вложил в это нагромождение своих побед. Он всегда выигрывал. Ему неслыханно везло, и он распоряжался своим везением с огромной для себя пользой. Но участие в конкурсе стало для него и пагубным бременем, ежедневной черной работой, хотя и начиналось все как шутка или как наилучший способ подцепить пару-другую долларов за удачную отгадку. А вот теперь ему уже никак не отделаться от этой пагубной привычки.

Похоже на то, что именно этого они и добиваются, отметила про себя Марго. Главное - заинтересовать, завлечь, а вот хватит ли всей жизни для того, чтобы набрать нужное количество очков - это еще как сказать. Но он набирал, и не один раз. "Газетт" регулярно платила ему премиальные за правильные ответы. Марго не знала точно, сколько он получает, но судя по всему, никак не меньше сотни долларов в неделю. В любом случае, на жизнь ему вполне хватало. Однако уж очень тяжко приходилось ему трудиться гораздо больше, чем на какой-нибудь обычной работе: с восьми утра, когда швыряли газету на крыльцо, до девяти или десяти вечера. Непрерывный поиск. Оттачивание методов. Но главное - постоянный страх совершить ошибку. Дать совершенно неверный ответ и быть за это дисквалифицированным. Рано или поздно - они оба это понимали - ошибка должна была случиться.

- Давай я приготовлю тебе кофе, - предложила Марго. - Сделаю бутерброд или что-нибудь еще, чтобы ты перекусил до моего ухода. Я же знаю, что ты с утра крошки в рот не брал.

Всецело поглощенный работой, он только рассеянно кивнул.

Отложив пальто и кошелек, она прошла на кухню и стала искать в холодильнике что-нибудь, чем можно было бы его подкормить. Она несла тарелки к столу, когда распахнулась дверь черного хода и появился Сэмми с соседской собачонкой - оба взмыленные и запыхавшиеся.

- Услышал, как хлопнула дверца холодильника? - спросила Марго. Верно?

- Я на самом деле очень голоден, - запыхавшись, выпалил Сэмми. Можно взять один мороженный гамбургер? Не надо его подогревать. Так даже лучше - дольше сохранится!

- Лучше ступай в машину. Как только я приготовлю дяде Рэглу бутерброды, мы поедем в магазин и заберем папу. И уведи отсюда этого старого пса - он ведь не у нас живет.

- Ладно, - согласился Сэмми. - А что-нибудь проглотить я смогу и в магазине.

Дверь черного хода с грохотом захлопнулась за ним и собачонкой.

- Сэмми нашелся, - сообщила она Рэглу, принеся бутерброд и стакан яблочного сидра. - Так что тебе не придется беспокоиться о том, что он может натворить. Я забираю его с собой.

- Слушай, - сказал Рэгл, принимая у Марго бутерброд, - может быть, для разнообразия поиграть по маленькой на скачках?

Она рассмеялась.

- Ты бы там ничего не выиграл.

- Наверное.

Он начал автоматически жевать, снова с головой окунувшись в работу. Однако к яблочному сидру так и не притронулся, предпочитая теплое пиво прямо из банки, которую вот уже примерно час не выпускал из рук. Как это он может делать такие сложные математические расчеты и пить при этом теплое пиво, удивилась про себя Марго, спеша с пальто и кошельком в руках к машине. Ведь от него только затуманивается мышление. А вот он привык к этому. Во время службы на флоте у него выработалась привычка целыми днями напролет хлестать теплое пиво. В течение двух лет они с приятелем торчали на каком-то крохотном атолле в Тихом океане, обслуживая метеостанцию и радиопередатчик.

Уличное движение, как всегда к концу рабочего дня, было интенсивным, однако "фольксваген" умудрялся пролезть в любую брешь в потоке машин, и она поняла, что нисколько не опаздывает. Более крупные, неуклюжие машины, казалось, увязали в многочисленных пробках, как выброшенные на берег морские черепахи.

Это лучшее из всех капиталовложений, какие мы когда-либо делали, подумала Марго. Этот небольшой иностранный автомобиль. И ему износу нет эти немцы все строят с такой точностью! Правда, пришлось делать мелкий ремонт сцепления, и притом всего лишь после пятнадцати тысяч миль пробега... но ведь ничего не бывает абсолютно совершенного. На всем белом свете. Особенно в такое время, в эпоху водородных бомб, противостояния России и непрерывно повышающихся цен.

Прижавшись лицом к стеклу, Сэмми спросил:

- Мам, а почему бы нам не купить любую из фордовских моделей? Почему у нас такая невзрачная машинка, похожая больше на жука?

Его недовольство было вызывающим.

Едва не взбеленившись - оказывается, она пригрела на груди предателя, - она отрезала:

- Послушай, парень, ты ничего не смыслишь в автомобилях. Тебе не приходится платить взносы, мотаться по запруженным транспортом улицам или мыть их. Так что лучше держи свое мнение при себе.

- Да ведь он совсем как игрушечный, - захныкал Сэмми.

- Скажи об этом своему папочке, когда мы подъедем к магазину.

- Я боюсь, - признался Сэмми.

Она сделала левый поворот прямо перед потоком встречного транспорта, забыв подать знак рукой, и тут же услышала пронзительный сигнал автобуса. Ох уж эти чертовы большие автобусы, мысленно выругалась Марго. Наконец показалась стоянка перед магазином. Она мгновенно сбросила скорость и стала поперек тротуара у огромной неоновой надписи:

СУПЕРМАРКЕТ "ГРОШ НА СЧАСТЬЕ".

- Вот мы и приехали, - сказала она Сэмми. - Надеюсь, не опоздали.

- Давай зайдем, - взмолился Сэмми.

- Нет. Подожди здесь.

Внутри магазина контролеры никак не могли разделаться с длинной очередью разношерстных покупателей, большая часть которых толкала перед собой тележки из нержавеющей проволоки. Автоматические двери то открывались, то закрывались, со стоянки один за другим выезжали автомобили.

Мимо них величественно проплыл сверкающий красный "таккер". Он был не менее надежным, чем "фольксваген", но какой потрясающий дизайн! Правда, слишком уж громоздок, чтобы быть практичным. И все же... Завидую этой женщине...

Может быть, на следующий год, подумала она. Когда чуть пройдет мода, и можно будет взять такого красавца, погасив часть его стоимости за счет сдаваемого "фольксвагена". Если, конечно, не будет жалко с ним расставаться. Скорее всего, он останется у нас навсегда.

Во всяком случае, "фольксваген" очень охотно принимают в обмен на новые модели. Свои деньги мы всегда сможем вернуть. Выехавший на улицу красный "таккер" мгновенно влился в поток транспорта.

- Вот здорово! - восхищенно воскликнул Сэмми.

Марго промолчала.

2

В этот же день, в семь тридцать вечера, Рэгл Гамм, бросив мимолетный взгляд в окно своего дома, увидел пробиравшихся в ночной тьме по дорожке Блэков, ближайших соседей, которые, по-видимому, шли в гости к Нильсенам. В свете уличного фонаря вырисовывались контуры какого-то предмета в руках Джуни Блэк: не то коробки или пакета. Он застонал.

- В чем дело? - осведомилась Марго.

В противоположном от него конце комнаты они с Виком смотрели по телевизору передачу с участием Сида Сезара.

- Гости, - объявил Рэгл, поднимаясь со своего места. В то же мгновение раздался звонок в дверь. - Наши соседи. Предлагаю сделать вид, будто никого из нас нет дома.

- Они, может быть, не станут задерживаться, когда увидят включенный телевизор, - предположил Вик.

Блэки, думавшие только о том, чтобы запрыгнуть на следующую ступеньку социальной лестницы, презирали телевидение, их не интересовало ничего из того, что могло появиться на телеэкране: от цирковых клоунов до "Фиделио" Бетховена в постановке Венской оперы. Вик как-то сказал, что если бы о втором пришествии Иисуса объявили в рекламном видеоклипе по телевидению, то Блэки не захотели бы иметь ничего общего с ним. На что Рэгл заявил, что когда начнется Третья мировая война и будут сыпаться водородные бомбы, то самым первым предупреждением об этом станут страшные помехи на экранах телевизоров, поскольку с помощью именно таких сигналов планируется сбивать с курса ракеты-носители ядерных зарядов и уводить их в сторону от целей, а вот Блэки этого даже не заметят, поправ закон выживания, отметил Рэгл. Те, кто откажутся реагировать на новые раздражители, погибнут первыми. С момента сотворения мира все живое поставлено перед выбором: или приспособиться, или погибнуть.

- Я впущу их, - решила Марго. - Так как никто из вас не желает тронуться с места. - Поднявшись с дивана, она поспешила к входной двери. Привет! - услышал Рэгл ее восклицание. - Что это? О, да ведь оно горячее!

Послышался уверенный, задорный голос Билла Блэка:

- Ласанья [Лапша под острым соусом, итальянское блюдо]. - И поставьте воду на огонь...

- ...Чтобы я могла приготовить черный кофе в гейзерной кофеварке, пояснила Джуни, проходя сразу на кухню с коробкой итальянского лакомства.

Вот черт, подумалось Рэглу. Сегодняшним вечером поработать уже никак не удастся. Почему это они с каждым своим новым заскоком должны обязательно перво-наперво припереться сюда? Неужели у них нет других знакомых?

На этой неделе их увлечение - кофе из гейзерной кофеварки. Вкупе с коньком прошлой недели это куда ни шло - они подходят друг другу. Наверняка, окажется даже очень вкусно... Хотя сам он никак не мог привыкнуть к горькому крепкому итальянскому кофе - тот казался ему обжигающим.

В гостиной появился улыбающийся Билл Блэк.

- Привет, Рэгл. Привет, Вик.

Он был в полюбившейся ему за последнее время одежде, характерной для интеллектуальной элиты Новой Англии. Воротничок, пристегиваемый пуговичками на кончиках к рубашке, брюки в обтяжку... Но главное прическа. Безвкусная, без всякого намека на какой-либо стиль стрижка, напоминавшая типичную армейскую. Возможно, смысл тут был именно в этом: в желании вот таких молодых, пронырливых выскочек, как Билл Блэк, быть на одно лицо, выглядеть частью некоей колоссальной машины. В известном смысле так оно и было на самом деле. Они занимали невысокие должности в организациях, в которых служили.

Билл Блэк работал в управлении водоснабжения городской мэрии. Каждый день он отправлялся на работу пешком, размашисто шагая в однобортном костюме, напоминая всем своим внешним видом гороховый стручок, так как и пиджак, и брюки были были неестественно и совершенно немыслимо тесными. И - как подумалось Рэглу - безнадежно устаревшими. Кратковременный ренессанс архаичного стиля в мужской одежде... Вид вышагивающего журавлем Билли Блэка каждое утро и каждый вечер вызывали у Рэгла такое ощущение, будто он смотрит старое немое кино. Его дерганая, неестественно быстрая походка усугубляла это впечатление. И даже его голос, подумалось Рэглу. Пронзительная скороговорка. Все время на самых высоких тонах.

Но Рэгл знал, что Билл чего-нибудь, да достигнет. В этом мире всегда замечают как раз вот таких - внешне ретивых "трудяг", не имеющих за душой ни одной сколько-нибудь стоящей оригинальной мысли, но усердно копирующих стиль и повадки стоящих выше их на социальной лестнице, вплоть до изгиба галстука и царапины на подбородке. Их куда-то избирают. Продвигают. В банках, страховых компаниях, на энергопредприятиях, в ракетостроительных фирмах, в университетах. Он встречал такого типа доцентов, преподающих какой-нибудь совсем уж заумный предмет, вроде обзора еретических христианских сект пятого столетия, - и одновременно карабкающихся что есть мочи как можно повыше. Не брезгающих абсолютно ничем, вплоть до устройства своих жен на любую работу в головные конторы корпораций в качестве приманки...

И все же Билл Блэк в общем-то нравился Рэглу. Он был умен, энергичен, молод - у него все еще было впереди. Он был любознателен, принимал жизнь, как она есть, впитывал новые жизненные реалии. С ним небезинтересно поговорить, его не отягощали предрассудками или предубежденностью.

Например, отметил про себя Рэгл, если бы телевидение встретило одобрение в высших кругах общества, Билл Блэк обзавелся бы цветным телевизором уже на следующее утро. Было в нем что-то, что говорило об этом. И поэтому не стоит навешивать на него ярлык человека, не способного перестроиться только потому, что он отказывается смотреть Сида Сезара. Да и в конце концов, когда начнут сыпаться водородные бомба, не спасут нас никакие помехи, генерируемые особыми станциями противовоздушной обороны. Мы все погибнем одинаково.

- Как дела, Рэгл? - спросил Блэк, усаживаясь поудобнее на краю дивана.

Марго ушла на кухню вместе с Джуни. Вик продолжал, хмурясь, сидеть перед телевизором, недовольный тем, что ему помешали спокойно досмотреть эпизод с участием Сезара и Карла Рейнера.

- Прямо-таки прилип к этому идиотскому ящику, - Рэгл решил подыграть Блэку, сев на его любимого конька.

Однако Блэк так и не понял, что Рэгл пародирует его собственные высказывания, и предпочел принять сказанное за чистую монету.

- Любимейшее всенародное развлечение, - пробурчал он, успокаиваясь так, чтобы не видеть экрана. - Вам это, наверное, мешает работать?

- Я разделался с очередным заданием, - поделился Рэгл.

Он в самом деле в шесть часов отправил свой вариант ответа.

На экране телевизора в это время началась демонстрация рекламных роликов. Вик выключил телевизор. Теперь его раздражение было направлено на рекламодателей.

- Такая халтура, - возмутился он. - Почему звук всегда становится громче, как только дают рекламу, и его приходится убавлять?

- Рекламы обычно передаются местными станциями, - пояснил Рэгл. Развлекательные же программы идут с Восточного побережья по коаксиальному кабелю.

- Существует только одно-единственное решение этой проблемы, - заявил Блэк.

- Блэк, почему вам нравится носить такие нелепые на вид тесные брюки? - решил сменить тему Рэгл.

Блэк улыбнулся.

- Вы, наверное, давно не заглядывали в "Нью-йоркер". Поймите, не я их придумал. Это совершенно не зависит от моих личных вкусов - я здесь совсем не при чем. Мужская мода всегда несколько нелепа.

- Но вас же ведь никто не заставляет поощрять модельеров.

- Когда все время приходится бывать на виду, - сказал Блэк, - ты уже сам себе не принадлежишь. Вот и носишь то, что все. Разве я не прав, Вик? У тебя такая работа, что все время приходится встречаться с другими людьми. Ты со мной согласишься.

- Я хочу в простой белой рубахе вот уже наверное лет десять и в самых обычных свободных шерстяных брюках. Такая одежда вполне подходит для работы в сфере розничной торговли.

- Ты еще носишь передник, - заметил Блэк.

- Только тогда, когда приходится чистить овощи.

- Между прочим, - полюбопытствовал Блэк, - каков индекс розничной торговли в текущем месяце? Мертвый сезон все еще продолжается?

- В какой-то мере, - ответил Вик. - Но не стану утверждать, что положение слишком тревожное. Мы рассчитываем значительно увеличить оборот уже в следующем месяце, может быть, чуть позже. Это циклический процесс. Наша торговля носит сезонный характер.

Для Рэгла перемена в интонациях зятя была очевидной. Когда речь заходила о бизнесе - его бизнесе - он держался опытным профессионалом, сдержанным в суждениях. Бизнесу Вика, по его утверждениям, никогда не грозил спад, всегда вот-вот должен был начаться очередной подъем. Можно было подумать, что независимо от того, насколько низко опускался средний показатель деловой активности в масштабах всей страны, его личный, индивидуальный бизнес оставался стабильным. Это все равно, подумалось Рэглу, что спрашивать прохожего, как он себя чувствует. Он ответил, что чувствует себя превосходно. А спроси у него, как идут его дела, он машинально ответит "ужасно". Однако любой из этих ответов ровно ничего не значит - всего лишь пустые слова.

- А как там с розничной продажей воды? - спросил у Блэка Рэгл. Рынок сбыта устойчив?

Блэк рассмеялся, оценив юмор собеседника.

- Еще бы! Люди все еще принимают ванны и моют посуду.

В гостиную вошла Марго.

- Рэгл, кофе хочешь? А ты, дорогой?

- Я - пас, - отказался Рэгл. - Чтобы не скоро уснуть, мне вполне хватит того кофе, что я выпил в обед.

- Чашечку можно, - попросил Вик.

- Ласанью? - Марго обвела взглядом всех троих.

- Спасибо, не надо, - вновь отверг ее предложение Рэгл.

- грех не попробовать, - согласился Вик; одновременно с ним выразил согласие кивком головы Билл Блэк.

- помощь нужна?

- Нет, - ответила Марго и вышла из гостиной.

- Не слишком-то налегай на это итальянское кушанье, - предупредил Вика Рэгл. - Оно очень сдобное. В тесто кладется много всяких специй. А ты знаешь, как это на тебя влияет.

К Рэглу присоединился Блэк:

- У тебя за последнее время здорово округлился животик, Вик.

- А что еще можно ожидать от человека, работающего в продуктовом магазине? - пошутил Рэгл.

Вик почувствовал себя уязвленным.

- По крайней мере, это настоящая работа, - глядя на Рэгла исподлобья, пробурчал он себе под нос.

- Что ты этим хочешь сказать? - спросил Рэгл.

Однако он прекрасно понимал, что хотел сказать Вик. Это по крайней мере была нормально оплачиваемая работа, на которую он отправлялся каждое утро и каждый вечер возвращался домой. Резко отличающаяся от того, чем приходилось заниматься Рэглу в гостиной. Это даже не кропотливый труд над материалами, публикуемыми в ежедневной газете... Он как ребенок - так как-то выразился Вик во время одного острого спора между ними - посылающий по почте этикетки с пакетов питательных смесей и впридачу десять центов, чтобы получить значок "грозы шифров".

Вик пожал плечами.

- Совсем не зазорно работать в супермаркете.

- Ты совсем не это имеешь в виду, - заметил Рэгл.

По каким-то для него самого непонятным причинам он прямо-таки смаковал эти выпады по отношению к его увлечению конкурсом, проводимом "Газетт". Скорее всего, он чувствовал себя неловко из-за того, что зря растрачивал свое время и энергию и подсознательно желал понести наказание за этот грех, чтобы можно было спокойно продолжать грешить и дальше. Лучше выслушать брань со стороны, чем где-то в глубине души все время терзаться сомнениями и самообвинениями.

А кроме всего этого, ему доставляло немалое удовольствие лишний раз осознать, что отправляемые им ежедневно в редакцию ответы приносили ему чистую прибыль гораздо большую, чем жалованье Вика в супермаркете. И что ему не нужно тратить время на поездки в центр города в автобусе.

Подойдя к нему совсем близко, Билл Блэк наклонился, подтянул к себе стул и сказал:

- Интересно, вы это уже видели, Рэгл?

Он развернул свежий номер "Газетт" и едва ли не с благоговением открыл его на четырнадцатой странице. Здесь, на самом верху, был помещен целый ряд фотографий мужчин и женщин. В центре находился снимок Рэгла Гамма, а под ним крупными буквами приведена подтекстовка:

"Величайший победитель конкурса "Где будет зеленый человечек в следующий раз?" за все время его существования Рэгл Гамм. Чемпион страны, бессменно лидирующий вот уже на протяжении двух лет."

Подписи под фотографиями других победителей конкурса были выполнены гораздо более мелким шрифтом. Конкурс был общенациональным, в число его учредителей входило множество как центральных, так и провинциальных изданий - любой одной газете было бы просто не под силу платить победителям объявленные гонорары. Это постоянное развлечение помогало повысить тираж газет. Что было особенно важно теперь, когда обыватель предпочитал комиксы и телевидение...

Я уподобляюсь Биллу Блэку, отметил про себя Рэгл. В своем неприятии телевидения. А ведь это общенародное по самой своей природе средство информации. Представить себе только на мгновенье, как миллионы людей сидят у телевизоров и судачат: Что случилось со страной? Что стало с уровнем образования? Моральными основами общества? Почему рок-н-ролл вместо Жанетт Мак-Дональд и Нельсона Эдди в "Майской поре" [Жанетт Мак-Дональд и Нельсон Эдди - так называемая "поющая голливудская пара", очень популярная в тридцатые-сороковые годы. Известны советскому зрителю по прошедшим в конце сороковых-начале пятидесятых годов фильмам "Строптивая Мариэтта", "Роз-Мари" и упомянутому в романе, в советском прокате известном под названием "Весенние дни"], которых мы с удовольствием слушали в их возрасте?

Сидевший рядом с ним Билл Блэк тыкал пальцем в фотоснимок в газете, которую держал в руках. Очевидно, он был очень этим взволнован. Подумать только, фотография старины Рэгла Гамма во всех газетах от океана до океана! Какой почет! Знаменитость, живущая в соседнем с ним доме!

- Послушайте, Рэгл, - сказал Блэк, - вы действительно делаете немалые деньги на этом "зеленом человечке", ведь верно? - лицо его так и дышало завистью. - Пара часов за письменным столом, не выходя из дому, - и готова зарплата за целую неделю!

- В самом деле, доходное место, - иронически произнес Рэгл.

- Нет, я, конечно, понимаю, как много труда это требует, - сказал Блэк. - Но это творческий труд. Вы сами себе хозяин. Этот труд нельзя уподобить работе за письменным столом в какой-нибудь конторе.

- Я как раз и работаю за письменным столом, - заметил Рэгл.

- Но ведь это скорее хобби, - не унимался Блэк. - Только не подумайте, что я отношусь к нему пренебрежительно. Хобби может оказаться куда более трудоемким, чем работа в конторе. Я сам, когда работаю на циркулярке у себя в гараже, частенько бываю весь взмыленный. Но это совсем иное дело. - Он повернулся к Вику. - Ты ведь понимаешь, что я имею в виду. Это же не такая работа, когда вкалываешь через силу. Вот о чем я хотел сказать. Это работа творческая, в охотку.

- Я почему-то никогда так не думал об этом, - ответил Вик.

- Ты не считаешь творческой работу Рэгла? - продолжал напирать Блэк.

- Право, не знаю даже, что и сказать.

- Какой же ты в таком случае назовешь работу, когда человек сам творит свое будущее, опираясь только на себя, на свои собственные способности?

- Я просто считаю, - сказал Вик, - что Рэгл обладает способностью угадывать один верный ответ за другим.

- Угадывать! - вскричал Рэгл, почувствовав себя оскорбленным. - И ты можешь так говорить, видя собственными глазами, какие исследования я провожу, анализируя все предыдущие ответы?

То, чем он занимался, уж никак нельзя было назвать "гаданием". Если бы все дело заключалось в угадывании, то он просто сел бы над бланком задания, закрыл глаза поплотнее, а затем вслепую уперся бы пальцем в один из квадратов. Затем определил бы его координаты и ответ послал по почте. И стал бы дожидаться результата.

- Вот ты, ты занимаешься угадыванием, когда заполняешь налоговую декларацию? - Это была его любимая аналогия той работе, которую он выполняет, участвуя в конкурсе. - А ведь тебе приходится это делать всего лишь раз в год. Мне же - каждый день. - Он повернулся к Биллу Блэку. - Вы можете себе представить, что вам вдруг пришлось бы составлять каждый день новую декларацию? Это одно и то же. Нужно просмотреть все свои предыдущие записи, а их накапливаются тонны - и так каждый день. Какое же это гаданье? Это точный учет. Цифры. Сложение и вычитание. Графики. Кривые.

Наступило молчанье.

- Но вам ведь это нравится, правда? - привел последний аргумент Блэк.

- Пожалуй, да, - ответил Рэгл.

- Может быть, вы и меня научите? - испытывая некоторую неловкость, спросил Блэк.

- Нет.

Блэк уже не первый раз просил его об этом.

- Я все равно не смогу соперничать с вами.

Рэгл рассмеялся, а Блэк продолжил:

- я просто хочу сказать, что мне совсем не помешала бы лишняя пара-другая долларов время от времени. Мне, например, давно уже хочется соорудить защитную стенку с тыльной стороны участка, чтобы зимой наш двор не заливало жидкой грязью. За необходимые мне материалы надо заплатить примерно шестьдесят долларов. Это сколько же раз нужно выиграть? Четыре раза?

- За четыре раза, - пояснил Рэгл, - вы получите ровно двадцать долларов. И будете включены в число официальных конкурсантов.

- И будете состязаться с самим Рэглом Гаммом, - не без ехидства заметил Вик.

- Я расцениваю это как комплимент, - ответил Рэгл.

Однако он почувствовал себя весьма неловко в возникшей атмосфере неприязни.

С ласанью разделались довольно быстро. Замечания Билла Блэка и Рэгла побудили Вика из чувства противоречия съесть как можно больше. Когда он закончил, жена весьма критически на него посмотрела.

- Ты никогда не ешь с таким аппетитом то, что готовлю я, - заявила Марго.

Теперь он уже жалел, что съел так много.

- Очень вкусно, - уклончиво сказал он.

Джуни Блэк издала негромкий смешок.

- Он, наверное, не прочь пожить какое-то время у нас.

На ее миниатюрном личике появилось знакомое кокетливое выражение, которое всегда так досаждало Марго. Очки, отметил про себя Вик, очень портили лицо Джуни Блэк. В действительности же ее никак нельзя было назвать непривлекательной. Только вот ее черные волосы свисали вниз двумя толстыми неровными косами, и это Вику не нравилось. И вообще его нисколько к ней не влекло. Ему не нравились маленькие смуглые энергичные женщины, особенно те, которые часто хихикали, и, как эта Джуни, были не прочь потискаться с чужими мужьями после глотка хереса.

Заигрыванья Джуни Блэк, согласно предположениям Марго, находили отклик у его зятя. И Рэгл, и Джуни, оставаясь целый день дома, имели в своем распоряжении много свободного времени. Это не к добру, не уставала повторять Марго. Чего можно ожидать от мужчины, который целый день торчит дома, когда все соседские мужья на работе, а жены располагают временем по собственному усмотрению?

- Должен признаться, Марго, - сказал Билл Блэк, - эту прелесть не Джуни готовила. Мы купили ее по дороге домой в одном из кулинарных магазинов на Плам-Стрит.

- Понятно, - сказала Марго. - Действительно прелесть.

Джуни Блэк, нисколько не смутившись, рассмеялась.

Когда женщины прибрали на столе, Билл предложил сыграть несколько партий в покер. После непродолжительных препирательств по поводу частностей, на столе появились фишки, колода карт, и вскоре все занялись игрой, причем номинал фишек любого цвета был одинаков - один цент. Покер дважды в неделю стал в их семьях ритуалом. Никто не помнил, когда он возник. Скорее всего, зачинателями были женщины - и Марго, и Джуни обожали карты.

Как раз на сдаче Вика в гостиной появился Сэмми.

- Пап, можно показать тебе что-то?

- Мне уже давно хочется узнать, куда это ты запропастился, - сказал Вик. - Ты что-то тихо ведешь себя сегодня вечером.

Закончив сдавать, он решил позволить себе на какое-то время отвлечься от игры.

- Что это там у тебя? - спросил он.

Его сыну, скорее всего, нужен был совет.

- Только не шуми, - предупредила Сэмми Марго. - Ты же видишь, что мы играем.

Сосредоточенный вид ее лица и дрожь в голосе указывали на то, что у нее на руках выигрышная комбинация.

- Пап, я не могу сообразить, как приладить антенну, - сказал Сэмми.

Рядом со столбиком фишек Вика он поставил металлический каркас с проводами и какими-то, похоже, электронными детальками, смонтированными на нем.

- Что это? - удивленно спросил Вик.

- Мой детекторный приемник, - ответил Сэмми.

- Что такое детекторный приемник?

- Это я предложил ему сделать, - вдруг вмешался Рэгл. - Как-то я рассказывал ему о войне и упомянул о том, что обслуживал радиооборудование.

- Радио, - произнесла Марго. - По-моему, о нем остались одни воспоминания.

- Так вот то, что сюда принес Сэмми, и есть радио? - удивилась Джуни блэк.

- В самом простом виде, - подтвердил Рэгл. - Примитивная схема.

- Это не опасно? Мальчика не ударит током? - обеспокоилась Марго.

- Абсолютно исключено, - успокоил ее Рэгл. - Здесь нет никакого источника питания.

- Дай-ка мне взглянуть, - попросил Вик.

Приподняв каркас, он внимательно осмотрел устройство, жалея в душе, что его знаний недостаточно для того, чтобы помочь сыну. Фактически он вообще ничего не смыслил в электронике.

- Что ж, - несколько неуверенно произнес он, - наверное у тебя здесь где-то короткое замыкание.

- А помнишь те радиопередачи, которые мы так любили слушать перед войной? "Дорогу жизни". Всякие мыльные оперы. "Мэри Мартин"... - задумчиво произнесла Джуни.

- "Мэри Марлин", - поправила ее Марго. - Это было - боже ты мой! Двадцать лет тому назад! Страшно подумать.

- Иногда мне так недостает радио, - вдруг призналась Джуни.

- У тебя теперь есть не только звук, но и картинка, - заметил Билл Блэк. - Радио всего лишь звуковая часть телевидения.

- И что ты поймал с помощью своего детекторного приемника? поинтересовался Вик. - Какие-то станции еще работают?

У него сложилось впечатление, что радиостанции все позакрывались еще несколько лет тому назад.

- Он может, пожалуй, услышать сигналы радиосвязи берега с находящимися в море судами, - сказал Рэгл. - Или указания авиадиспетчеров.

- Разговоры между полицейскими, - высказался Сэмми.

- Верно, - подтвердил Рэгл. - Полиция все еще использует радио для связи с патрульными машинами. - Протянув руку, он взял детекторный приемник у Сэмми. - позже я проверю собранную тобой схему, - пообещал он. - Сейчас у меня на руках слишком хорошая карта, чтобы отвлекаться. Завтра тебя устроит, Сэмми?

- Может быть, ему удастся поймать сигналы летающих тарелок/предположила Джуни.

- Точно, - согласилась с нею Марго. - Как раз вот этим тебе и следует заняться.

- Я как-то об этом даже не подумал, - признался Сэмми.

- Летающие тарелки не существуют, - раздраженно заметил Билл Блэк, нервно перекладывая карты.

- Как это не существуют? - удивилась Джуни. - Не делай из себя посмешище. Слишком многие их видели, чтобы ты мог от этого отмахнуться. Или ты не веришь их задокументированным свидетельствам?

- Воздушные шары, применяемые для зондирования верхних слоев атмосферы... - начал перечислять Билл Блэк (Вик был склонен согласиться с ним, и увидел, что рэгл тоже кивками поддерживает Блэка). - Метеоры. Атмосферные феномены...

- Совершенно верно, - присоединился Рэгл.

- Но я читала, что некоторые на самом деле в них летали, - сообщила Марго.

Все дружно рассмеялись, кроме Джуни.

- Чистая правда, - настаивала Марго. - Я слышала об этом по телику.

- Что до меня, - сказал Вик, - то я могу только сказать, что в атмосфере в самом деле происходят какие-то довольно загадочные явления.

Ему припомнился один случай, которому он сам был свидетелем. Прошлым летом, бродя по окрестным полям, он наблюдал какой-то сверкающий предмет, который пронесся по небосводу с такой скоростью, которая намного превышала скорость самолета, пусть даже реактивного. Предмет этот был скорее похож на артиллерийский снаряд. В мгновение ока он исчез за горизонтом. Кроме того, время от времени по ночам ему слышалось громыхание, как будто высоко в небе пролетают на пониженной скорости тяжелые бомбовозы. От этого громыханья звенели окна, так что это никак не могло быть просто шумом в ушах, как утверждала Марго. Из статьи в медицинском журнале она вычитала, что шум в голове указывает на повышенное кровяное давление, и после этого случая настаивала на том, чтобы он пошел провериться к врачу.

Он вернул незаконченный приемник сыну и сосредоточился на игре. Уже началась следующая партия, и подошла его очередь назначать ставку.

- Мы собираемся установить этот детекторный приемник у себя в клубе, - сообщил Сэмми. - Он будет заперт в помещении клуба, и посторонние не смогут им пользоваться.

На заднем дворе соседские мальчишки, объединившиеся, повинуясь стадному инстинкту, в тесно сколоченную компанию, соорудили из досок, проволочной сетки и рубероида уродливое, но достаточно прочное строение. Несколько раз в неделю они затевали там шумные сборища.

- Прекрасно, - произнес Вик, изучая свои карты.

- Когда он говорит "прекрасно", - сказал Рэгл, - это означает, что у него ничего нет.

- Я тоже это заметила, - подтвердила Джуни. - А когда он швыряет карты на стол и отходит в сторону, это означает, что у него на руках какая-то четверка.

Как раз в этот момент Вику захотелось встать из-за стола. Ласанья и крепкий черный кофе оказались для него совершенно излишними, и теперь эта смесь - вкупе с обедом - взыграла у него в желудке.

- Может быть, как раз сейчас у меня четверка, - сказал он.

- Ты что-то побледнел, - заметила Марго, затем повернулась к Рэглу. Похоже, у него на самом деле сильная карта.

- Скорее, комбинация под названием "азиатская простуда", - усмехнулся Вик. Отодвинув карты в сторону, он поднялся из-за стола. - Сейчас вернусь. Из игры не выхожу. Вот только приму что-нибудь, чтоб подуспокоить желудок.

- Вот те на, - огорчилась Джуни. - Он слишком много съел. Ты оказалась права, Марго. Если он умрет, то это я виновата.

- Умирать я совсем не собираюсь, - возразил Вик. - Что лучше принять? - спросил он у жены: как хранительницы очага, она заведовала лекарствами.

- Поищи в аптечке драмамин, - рассеянно ответила она, всецело поглощенная решением вопроса, какие две карты отбросить. - В ванной комнате.

- Ты уже принимаешь транквилизаторы даже при несварении желудка? спросил у него Блэк, вышедший из гостиной вслед за Виком. - Парень, по-моему это уже слишком!

- Драмамин - не транквилизатор, - заметил, обращаясь наполовину к себе самому, Вик. - Это средство для успокоения желудка.

- Как будто это не одно и то же, - донесся из коридора голос Блэка.

- Да отвяжись ты!

Взбунтовавшийся желудок не способствовал изяществу выражений. Входя в ванну, он привычным жестом потянулся к шнуру выключателя.

- Скорей возвращайся, дорогой, - крикнула ему Марго. - Тебе сколько карт? Мы хотим играть. Ты всех нас задерживаешь.

- Ладно, ладно, - пробурчал он, все еще не нащупав шнур. мне нужны три карты. В снос три верхние.

- Нет, нет, - возразил Рэгл. - Возвращайся и бери прикуп сам. А то потом станешь жаловаться, что тебе совсем не то досталось.

Вик никак не мог найти в темноте ванной комнаты выключатель, свешивающийся с потолка на шнурке. Спазмы в желудке стали еще острее, соответственно росло его раздражение, теперь он уже просто метался из стороны в сторону в темноте, высоко подняв обе руки и беспорядочно шаря в воздухе. Голова его с грохотом наткнулась на угол аптечки, и он громко выругался.

- Что там у тебя? - окликнула его Марго. - Что случилось?

- Никак не могу найти выключатель, - в бешенстве вскрикнул он, досадуя по поводу задержки игры и кляня в душе свойственную предметам способность в самый неподходящий момент становиться неуловимыми... И тут ему пришло в голову, что в ванной комнате и не должно быть никакого шнура. Выключатель находится на стене, на уровне плеча, у самой двери. Он сразу же нашел его, включил свет и вынул флакон с таблетками из аптечки. Еще через секунду налил воды в графин, принял таблетку и поспешил в гостиную.

Почему ему вдруг вспомнился шнур выключателя? Этот вопрос не выходил у него из головы. Совершенно определенный шнур, висящий на вполне определенной высоте, в строго определенном месте. Он поначалу совсем наугад искал этот шнур, как будто вошел в незнакомую ванну. Нет, он искал шнур выключателя, потянув за который включал свет в ванной бессчетное число раз. Во всяком случае, столько раз, что в нервной системе выработался соответствующий условный рефлекс.

- Такого, пожалуй, со мной еще никогда не бывало, - пробормотал он, усаживаясь за стол.

- Играй, - предложила Марго.

Он вытянул три карты прикупа, ответил на повышение ставок со стороны других игроков, проиграл и откинулся к спинке стула, закуривая сигарету. Джуни Блэк сгребла выигранные фишки, как всегда глупо улыбаясь при этом.

- Чего это там такого с тобой не бывало? - поинтересовался Билл Блэк.

- Искал несуществующий выключатель.

- И вот этим ты так долго занимался? - раздраженно спросила Марго, еще не остывшая после проигрыша.

- Где это я мог привыкнуть включать свет в ванной при помощи выключателя на шнуре, свисающем с потолка? - спросил он у Марго.

- Понятия не имею.

Он стал перебирать в уме все варианты включения света в различных помещениях. У себя в доме, в магазине, в домах приятелей. Всюду для этой цели применялись настенные выключатели.

- Теперь вряд ли можно где-нибудь встретить свешивающийся шнур, сказал он, как бы размышляя вслух. - Разве что рядом с совсем уже старомодной люстрой.

- Действительно, - подтвердила Джуни. - Такие люстры были очень распространены во времена нашего детства. Много, много лет тому назад. В тридцатые годы, когда все жили в старомодных домах, которые тогда еще совсем не казались старомодными.

- Но почему такое желание вдруг возникло у меня сейчас?

- Интересный вопрос, - заметил Билл.

- Очень, - согласился Вик.

Возникла общая заинтересованность.

- Произошло, скорее всего, вот что, - попытался объяснить Билл, питавший немалый интерес к психоанализу. В его речи частенько проскальзывали типично фрейдовские термины и обороты - признак того, что ему далеко не безразличны достижения современной культуры. - Возврат в детство под воздействием стресса. Ты почувствовал себя неважно. Это результат влияния на твой мозг подсознательных импульсов, предупреждающих о каких-то неполадках в организме. Многие взрослые впадают в детство во время заболевания.

- Вздор да и только, - заявил Вик.

- Вот из глубин памяти и выплыло воспоминание о каком-то шнуре к выключателю, который сознательно ты уже не помнишь, - подхватила мысли своего мужа Джуни. - К выключателю на какой-то бензозаправке, куда вам очень часто приходилось заезжать, так как ваш допотопный "додж" потреблял очень много бензина. Или в каком-нибудь таком месте, которое вы посещали несколько раз в неделю из года в год, например, в прачечной или в баре.

- Меня это очень беспокоит, - признался Вик.

Ему совершенно расхотелось продолжать игру, и он встал из-за стола.

- Ты все еще неважно себя чувствуешь? - спросила Марго.

- Как-нибудь переживу, - ответил ей Вик.

Все, казалось, потеряли интерес к тому, что с ним произошло. Все, кроме, пожалуй, Рэгла. Он то и дело продолжал краем глаза поглядывать на Вика, как будто хотел спросить у него о чем-то, но по какой-то непонятной причине воздерживался от этого.

- Играем дальше, - требовательно заявила Джуна. - Чья очередь сдавать?

Билл Блэк раздал карты. Блюдце, выполнявшее роль банка, снова наполнилось фишками. Из телевизора в другой комнате перестала доноситься танцевальная музыка, потух экран.

Наверху, в своей комнате, Сэмми продолжал корпеть над детекторным приемником.

В доме было тепло и уютно.

Что же все-таки не так? - эта мысль не выходила из головы у Вика. С чем это он столкнулся в темноте ванной комнаты? Где ему приходилось бывать, о чем он сейчас ничего не помнил?

3

Шлеп!

Брившийся перед зеркалом в ванной Рэгл Гамм услышал, как утренняя газета упала на крыльцо. Рука его судорожно затряслась, самобрейка несколько раз легонько ударилась о подбородок, и он отвел руку. Сделав глубокий вдох, он на мгновение закрыл глаза, затем возобновил бритье.

- Ты уже? - донесся до него голос сестры через закрытую дверь.

- Да, - ответил Рэгл, вымыл лицо, смазал его кремом, вытер затылок и шею и открыл дверь ванной комнаты.

Перед ним материализовалась Марго в купальном халате и сразу же проскочила мимо него в ванную.

- Ты слышал? Пришла твоя газета, - бросила она через плечо, прикрывая дверь ванной. - Мне нужно отвезти Вика в магазин. Тебе не трудно будет толкнуть входную дверь, чтобы Сэмми мог выйти во двор? Он сейчас в кухне...

Ее голос пропал из-за шума набиравшейся в ванну воды.

Войдя в свою спальню, Рэгл закончил застегивать рубаху, задумался, какой из множества его самых разнообразных галстуков подойдет к ней, выбрал вязаный темно-зеленого цвета. Повязав галстук и набросив пиджак, сказал самому себе: вот теперь можно заняться газетой.

Прежде, чем за нею отправиться, он начал вытаскивать свои справочники, папки с архивными материалами, карты, графики, таблицы, сканирующие устройства. Сегодня, занявшись всем этим, он умудрился оттянуть момент знакомства с газетой на одиннадцать минут. Разложив подсобные материалы на столе в гостиной - в комнате было еще прохладно и сыро с ночи и не выветрился сигаретный дым, - он открыл входную дверь. На бетонном крыльце лежал свежий номер "Газетт", свернутый в трубочку и перетянутый резинкой.

Рэгл поднял газету и сдернул резинку. Резинка выскочила у него из пальцев и исчезла среди росших перед крыльцом кустов.

В течение нескольких минут он заставлял себя читать заметки о самых последних новостях, помещенные на первой полосе. Прочел о здоровье президента Эйзенхауэра, о национальном долге, о дипломатических демаршах, предпринятых изворотливыми ближневосточными лидерами. Затем развернул газету и просмотрел страницу с комиксами. Прочел письма в редакцию. В это время на крыльцо выскочил Сэмми и шмыгнул мимо него.

- До свиданья, - крикнул он Рэглу. - Увидимся днем.

- О'кэй, - произнес Рэгл, едва ли заметив мальчишку.

Следующей появилась Марго. Держа в руке автомобильные ключи, она быстро сбежала вниз. Открыв дверцу кабины "фольксвагена", Марго села за руль и запустила двигатель. Пока он прогревался, протерла тряпкой запотевшее ветровое стекло. Утренний воздух был чистым и бодрящим. Несколько детей уже торопились вприпрыжку в направлении школы. Отовсюду раздавался шум разогреваемых автомобильных двигателей.

- Совсем забыл про Сэмми, - признался Рэгл, увидев выходящего из дому Вика. - Но он уже успел улизнуть и без моей помощи.

- Неважно, - сказал Вик. - Смотри, не перетрудись над своим конкурсным заданием.

Перебросив пиджак через плечо, он спустился с крыльца. Мгновением позже Марго дала газ, и "фольксваген" плавно покатился к магистральной улице, что вела в центр города.

Эти маленькие автомобили создают так много шума, отметил про себя Рэгл. Он оставался на крыльце, пытаясь читать газету, как можно дольше. Однако холодный утренний воздух в конце концов доконал его, он вернулся в дом и прошел на кухню.

Пока он еще не заглядывал на шестнадцатую страницу, где находился незаполненный бланк очередного задания конкурса "Где будет зеленый человечек в следующий раз?". Кроме этого бланка, на странице почти ничего не было, только инструкции для участников конкурса, комментарии и информация о победителях предыдущего задания. Здесь же была помещена и таблица с перечнем тех, кто еще не выбыл из состязания, и количеством набранных ими очков. В таблице были приведены фамилии всех без исключения конкурсантов, правда самым мелким шрифтом, какой только удалось раздобыть в типографии. Его фамилия, разумеется, была набрана огромными литерами. Выделена особо. На специально для нее отведенном месте. Каждый день именно там он ее и видел. Приведенные пониже фамилии остальных конкурсантов были как бы преходящим фактором, с них хватало одного того, что о них вообще не забыли.

Ежедневное конкурсное задание газета сопровождала рядом наводящих высказываний, своего рода ключом к решению, которые он обязательно самым внимательным образом перечитывал в качестве предварительной разминки перед тем как приступить к решению самой задачи. Задача же, разумеется, заключалась в том, чтобы выбрать надлежащий квадрат из тысячи двухсот восьми, имевшихся на бланке. От намеков редакции толку в общем-то не было никакого, однако он допускал, что в наводящих фразах может содержаться определенная, тщательно замаскированная информация, каким-то непонятным образом подталкивающая к нахождению единственно верного ответа, и у Рэгла выработалась даже привычка заучивать их наизусть, надеясь, что зашифрованные в них сведения выведут его к верному решению, воздействуя через подсознание - поскольку ему до сих пор не удалось зарегистрировать ни единого случая, когда это смогло оказать ему осознанную помощь.

"Коса огромная, как миля".

В его мозгу тотчас же начали плодиться, как грибы после дождя, самые различные ассоциации... Он дал полную волю своему воображению, погружаясь все глубже и глубже в мутный омут раскрепощенного мышления. Коса предполагает процесс скашивания травы на корм скоту. А в другом своем значении это слово обозначает один из символов девичьей чистоты. Протянувшаяся в океане на много сотен миль коса представляет из себя полуостров Калифорния. Но если отдать предпочтение последнему значению слова "коса", то более правильным было бы выражение "коса длиной в милю". Для чего же здесь слово "огромная"? Огромные размеры чего-либо тотчас же ассоциируются с китами. Огромный белый кит. Смелей фантазируй, смелей. Огромный кит разрезает толщу вод. Фактически летит над водой. Куда же он летит? Может быть - все к той же Калифорнии? А с другой стороны полет над водой вызывает образ ковчега и выпущенной с него голубки. Голубь - символ мира. Как и оливковая ветвь. На память тотчас же пришла Греция. В Калифорнии много ресторанов греческой кухни. А как же голубка? А ведь голуби когда-то были высоко ценимым гурманами деликатесом.

"Колокол отбивал ти-хи".

Хрен редьки не слаще. Чушь собачья, да и только. Да нет, не совсем. Здесь имеется определенный намек на гомосексуализм. "Ти-хи" - смешок, являющийся условным знаком, который подают гомики, выполняющие функции женщин в партнерской паре. Как раз их имел в виду в одной из своих проповедей Джон Донн, включив в нее крылатое выражение "по ком звонит колокол". И еще - так называется одна из книг Хэмингуэя. А где до сих пор много колоколов? В Мексике. И как раз-то Мексике принадлежит весь полуостров Калифорния, в прибрежные воды которого так стремятся киты! Все, как будто, указывает на Калифорнию.

Со стороны дорожки к дому послышались шаги. Кто это? Отложив газету, Рэгл проскользнул в гостиную, чтобы посмотреть в окно.

К дому приближался высокий стройный мужчина с сигарой в зубах в мешковатом твидовом костюме. У него было добродушное выражение лица, он напоминал проповедника или инспектора канализационной сети. Подмышкой он держал обтянутую искусственной кожей папку. Рэгл узнал его. Служащий редакции "Газетт" уже неоднократно навещал Рэгла, иногда принося ему чек обычно чеки приходили по почте - но большей частью для того, чтобы во избежание недоразумений уточнить содержание ответов Рэгла. Сегодня Рэгл чувствовал к нему неприязнь - что это понадобилось от него Лауэри?

Лауэри неторопливо поднялся по ступенькам на крыльцо, поднял руку и нажал на кнопку звонка.

Колокол, отметил про себя Рэгл. Проповедник. Может быть, наводящие фразы должны были сообщить Рэглу, что сегодня редакция пришлет к нему Лауэри?

- Привет, мистер Лауэри, - сказал он, открывая дверь.

- Хэллоу, мистер Гамм, - лицо Лауэри изучало простодушие.

Ничто в его бесхитростной манере поведения не указывало на то, что он может оказаться источником каких-нибудь плохих новостей.

- Какова цель вашего визита? - спросил напрямик Рэгл, пожертвовав изысканностью манер во имя необходимости.

Лауэри, продолжая жевать свою "датч мастер", пристально на него посмотрел, затем произнес:

- У меня здесь несколько чеков для вас... В редакции посчитали, что неплохо бы мне лично вручить их вам, поскольку знали, что я все равно сегодня поеду в эту сторону. - Он зашагал по гостиной. - И еще я хочу кое о чем вас спросить. Чтобы исключить малейшую возможность ошибки. Речь идет о ваших ответах на вчерашнее задание.

- Я отослал их ровно шесть, - сказал Рэгл

- Да, мы получили все шесть вовремя, - тут Лауэри хитро подмигнул Рэглу. - Но вы забыли указать приоритеты.

Открыв папку, он извлек из нее все шесть бланков задания, вернее уменьшенные фотокопии их. Протянув Рэглу карандаш, Лауэри произнес:

- Я понимаю, что это всего лишь недосмотр с вашей стороны... Но нам нужно, чтобы они были пронумерованы.

- Вот черт! - бросил в сердцах Рэгл.

Как могло так получиться, что он в спешке позабыл это сделать? Он быстро пометил фотокопии цифрами от единицы до шестерки.

- Вот, пожалуйста, - сказал он, возвращая фотокопии заполненных бланков.

Какой глупый недосмотр! Это могло стоить ему немалого количества недобранных очков.

Лауэри сел, отобрал бланк, помеченный цифрой "1", и на удивление долго его изучал.

- Мой ответ верен? - не выдержал Рэгл, хотя и понимал, что Лауэри не может знать этого.

Заполненные бланки отсылались для обработки в Нью-Йорк или Чикаго, только там и знали верный ответ.

- Ну что ж, время покажет, - сказал Лауэри. - Значит, этот вариант ответа вы считаете наиболее вероятным? Так сказать, основным?

- Да, - подтвердил Рэгл.

Существовала секретная договоренность между ним и организаторами конкурса о том, что ему разрешается давать несколько ответов на ежедневное задание. Ему позволили давать до десяти вариантов ответа, оговорив при этом, что все они должны быть пронумерованы в порядке предпочтительности. Если вариант за номером один оказывался неверным, он просто уничтожался как будто его никогда не существовало, - а рассматривался второй вариант, и так далее вплоть до самого последнего. Обычно Рэгл чувствовал себя настолько уверенно, что ограничивал число отсылаемых им вариантов тремя или четырьмя. Чем меньше их было, тем, разумеется, меньшие угрызения совести испытывали организаторы конкурса. Насколько ему было известно, никому другому не представлялась такая привилегия. Цель редакции была простая: удержать его в числе участников состязания.

Они сами предложили это, после того, как он впервые ошибся в своем ответе всего лишь на несколько квадратов. Все его варианты ответов, как правило, группировались в примыкавших друг к другу квадратах, но иногда бывали такие случаи, когда он не мог решить, какому из далеко расположенных друг от друга квадратов отдать предпочтение. В таких случаях приходилось рисковать, а интуиция у него была не очень-то развита. Но когда он чувствовал, что верное решение лежит в определенном секторе бланка, он ничем не рисковал. Один из вариантов всегда оказывался правильным.

За два с половиной года участия в конкурсе он ошибался восемь раз. В те злополучные дни ни один из вариантов его ответов не оказывался правильным. Однако организаторы конкурса оставили его в числе участников конкурса. Существовал такой параграф в правилах, в соответствии с которым разрешалось компенсировать промахи за счет прошлых правильных ответов. Каждые тридцать верных ответов давали право списать одну ошибку. Такие премиальные очки можно было накапливать. Благодаря подобным ухищрениям ему и удавалось оставаться постоянным участником всех туров конкурса. Никто, кроме организаторов конкурса, не знал, что и у него случались ошибки. Это было тайной его и редакции газеты. И ни одна из сторон не была заинтересована в разглашении этой тайны.

Очевидно, он стал ценен с точки зрения рекламы. Почему публике хочется, чтобы один и тот же человек снова и снова выигрывал, - этого он не знал. Ведь если он все время выигрывает, значит, он гораздо сильнее других претендентов. Но так уж устроено общественное мнение. Его имя получило широкую известность. Как ему объяснили, изучение феномена массового сознания показывает, что публике нравится видеть имя, которое она в состоянии идентифицировать. Массовое сознание противится изменениям. Оно подчиняется закону инерции: пока кто-то в безвестности, публике хочется, чтобы он - как и любой другой - и дальше оставался в безвестности. А уж коль кто-то выплыл на поверхность, этот факт сам по себе становится наилучшей для него охранной грамотой. На него начинает работать инерция сознания - сила привычки. На плаву его держит гигантская сила, которая противится засасыванию его назад в глубину и раз за разом выталкивает на поверхность. Он попал в струю, как выразился бы Билл Блэк.

Сидевший с сигарой в зубах, закинув ногу на ногу, Лауэри хитро подмигнул Рэглу.

- Сегодняшнее задание видели?

- Нет. Только наводящие фразы. Они что-нибудь означают?

- Чисто символически.

- Это я знаю. Я имею в виду вот что: означают ли они хоть что-нибудь вообще, каким угодно способом, иносказательно, стилистикой, еще чем-нибудь? Или их приводят только для того, чтобы убедить нас в том, что кто-то наверху знает правильный ответ?

- Что вы имеете в виду? - несколько недовольным тоном спросил Лауэри.

- У меня имеется одна гипотеза, - объяснил Рэгл. - Не очень серьезная, но вполне достойная того, чтобы не отбрасывать ее с порога. Может быть, правильного ответа просто не существует?

Лауэри приподнял бровь.

- В таком случае на каком основании мы объявляем один ответ выигравшим, а все остальные неправильными?

- Может быть, вы просматриваете ответы и выбираете из них тот, который больше других вас привлекает? Чисто эстетически.

- Вы проецируете на нас применяемую вами методику? - сказал Лауэри.

- Свою методику? - Рэгл был явно сбит с толку.

- Вот именно. Вы ищете верный ответ, исходя не из логики, а из соображений эстетики. На это указывают сконструированные вами сканирующие устройства. Вы рассматриваете определенные конфигурации в пространстве, пытаетесь отыскать устойчивые комбинации во времени. Вы стремитесь найти недостающие звенья, чтобы рассматриваемый вами рисунок обрел совершенство. Вы экстраполируете его, добавляя еще один элемент то там, то здесь. Вы не руководствуетесь при этом соображениями целесообразности той или иной модификации экстраполируемого таким образом рисунка. Ваш разум, интеллект не участвуют в этом процессе. Именно так работают, например, мастера-стеклодувы. Только не подумайте, что я с неодобрением отношусь к подобному подходу. Как вы там ухитряетесь находить правильные ответы - это ваше личное дело. Только не советую всю свою энергию направлять на истолкование наводящих фраз. Сомневаюсь, что вам хоть раз удалось расшифровать их, вскрыть подлинное содержание. Будь это так, вы бы, собственно, и не задали мне этого вопроса.

Что верно, то верно, отметил про себя Рэгл. Ему в самом деле ни разу не удалось извлечь из наводящих фраз что-нибудь конкретное, что помогло бы найти правильный ответ. По сути, ему даже никогда и в голову не приходило, что кому-то это удается, что кто-то, вдумавшись, отыщет в них конкретный смысл. Например, запишет один за другим порядковые по алфавиту номера первых букв каждого третьего слова, прибавит десять и получит номер конкретного квадрата. Подумав об этом, он даже рассмеялся.

- Почему вы смеетесь? - крайне озабоченно спросил Лауэри. - Дело это очень серьезное. Тут ставка - огромные деньги.

- Я подумал о Билле Блэке.

- Кто это?

- Сосед. Он хочет, чтобы я научил его выигрывать.

- Ну - если в основе лежат эстетические соображения...

- Тогда это просто невозможно, - закончил за него Рэгл. - Ему с ними крупно не повезло. Вот почему я рассмеялся. Он будет разочарован - а ему так хотелось сорвать пару-другую долларов.

- Вам, значит, доставляет особое удовлетворение понимание того, что вашему таланту нельзя научиться? - голос Лауэри звучал негодующе, для него это казалось нарушением исповедуемых им нравственных норм. - ...Что дело тут не в определенном методе, которого вы придерживаетесь, а скорее в... Он стал мучительно подыскивать нужное слово. - Не знаю даже, как это выразить. Одно очевидно: о случайности здесь не может быть и речи.

- Я рад слышать это от вас.

- Неужели кто-нибудь, находясь в здравом уме, может вообразить, что вы в состоянии правильно угадывать изо дня в день? Это же абсурд. Не лезет ни в какие ворота. Вероятность такого везения даже не поддается исчислению. Вернее, почти не поддается. Мы-таки подсчитали ее. Хвост из нолей протянулся аж до Бетельгейзе.

- Что такое Бетельгейзе?

- Очень далекая звезда. Я использовал метафору. В любом случае, мы понимаем, что об угадывании здесь не приходится говорить... Разве, что, пожалуй, на последней стадии. Когда остается выбирать из двух или трех квадратов.

- Тогда я бросаю монету, - признался Рэгл.

- Но тогда, - задумчиво произнес Лауэри, потирая подбородок и покачивая из стороны в сторону сигарой, - когда речь идет о выборе из двух-трех квадратов после исключения из рассмотрения целой тысячи, тогда можно себе позволить довериться случаю. На этой стадии вероятность угадывания достаточно велика.

Рэгл не стал возражать.

Наклонившись над автоматической стиральной машиной в гараже своего дома, Джуни Блэк загружала барабан одеждой. Чуть подрагивая всем телом, она стояла босиком на холодном бетоне - Джуни высыпала в машину порцию гранулированного стирального порошка, прикрыла небольшую стеклянную дверцу и включила двигатель. Белье за стеклом пришло во вращение. Отложив в сторону коробку с порошком, Джуни глянула на часы и направилась к выходу из гаража.

- О! - удивленно вскрикнула она, увидев стоящего на подъездной дорожке Рэгла.

- Думал, что свалюсь с катушек, - поморщился Рэгл. - Сестрица надумала гладить. Весь дом пропах паленым крахмалом. Как будто на дне старой банки из-под солидола жарятся утиные перья вперемежку с граммофонными пластинками.

Джуни заметила, что он поглядывает на нее краешком глаза. Сведя вместе густые брови цвета соломы, он стоял, переминаясь с ноги на ногу, сцепив перед собою ладони и понуро опустив широкие плечи. В лучах послеполуденного солнца его кожа отливала густым загаром. Она всегда удивлялась, как это у него получается. Самой ей никогда не удавалось так здорово загореть, как она ни старалась.

- Что это сейчас на тебе? - спросил он.

- Короткие джинсы, - ответила Джуни.

- Панталончики, - поправил ее Рэгл. - Я как-то подумал: какова психологическая подоплека того, что мне так нравятся женщины в панталончиках? Но затем сказал себе: а разве может быть иначе?

- Спасибо, - усмехнулась Джуни. - Я достаточно догадлива.

- Ты очень хорошо выглядишь, - отметил он. - Особенно, когда босиком. Как в кино, когда героиня бредет по песчаному пляжу, воздев руки к небу.

- Как там твое сегодняшнее задание? - спросила Джуни.

Он только пожал плечами. Похоже, он не хотел касаться этой темы.

- По-моему, неплохо бы прогуляться, - предложил он.

И снова стал как бы со стороны ее разглядывать. Ей это очень льстило, но всегда заставляло задаться вопросом, не осталась ли незастегнутой какая-нибудь из пуговиц. Она едва удержалась от того, чтобы не глянуть украдкой вниз. Но она знала, что все у нее прикрыто, кроме ног и средней части туловища.

- У меня живот голый, - вдруг спохватилась она.

- Ну да, у меня что, глаз нету?

- Не туда они смотрят. - Ей захотелось все обратить в шутку.

- Мне подумалось, неплохо бы заглянуть к тебе: может быть, ты не прочь пойти поплавать. Сегодня такой погожий денек, совсем не холодный.

- Мне еще нужно переделать столько всякой домашней работы! вздохнула Джуни.

Но предложение показалось ей весьма заманчивым. В общественном парке на северной окраине города, там, где начинались невозделанные пологие холмы, были расположены спортплощадка и плавательный бассейн. Пользовалась ими, естественно, большей частью детвора, но показывались там и взрослые, а уж о стайках подростков не приходилось и говорить. Она всегда чувствовала себя особенно хорошо в компании подростков, - сама закончила среднюю школу всего лишь несколько лет тому назад, и для нее переход в ее новое состояние еще не завершился полностью. Душой она все еще ощущала свою принадлежность к тому поколению, которое с гиканьем носится на бешеной скорости в открытых автомобилях, таскает повсюду радиоприемники, из которых на полную громкость льются популярные мелодии... Девушки в свитерах и коротких носочках, мальчики в синих джинсах и курточках нараспашку.

- Возьми купальник, - сказал Рэгл.

- Хорошо, - согласилась Джуни. - На часок, не больше, после этого мне надо будет возвращаться. - Она задумалась на мгновенье. - Марго не... видела, как ты сюда идешь?

Как она давно уже обнаружила, Марго любила посплетничать.

- Нет, - успокоил ее Рэгл. - Марго сейчас не до... - Он сделал красноречивый жест. - Она гладит. В общем, очень занята, - так он окончательно сформулировал свою мысль.

Джуни выключила стиральную машину, взяла купальник и полотенце, и вскоре они уже дружно шагали через весь город, направляясь к бассейну.

У нее было очень спокойно на душе, когда с нею рядом находился Рэгл. Ее всегда тянуло к крупным загорелым мужчинам, особенно к тем, кто гораздо старше ее. Рэгл, как ей казалось, был в самом подходящем для нее возрасте. Он многое повидал на своем веку, взять хотя бы его воинскую службу на Тихом океане. Или ту славу в масштабах всей страны, которой он удостоился, участвуя в газетном конкурсе. Ей нравилось его худое суровое, покрытое шрамами лицо, на котором не было не то что второго подбородка, а вообще ни грамма лишней плоти. Он никогда не причесывал свои выцветшие курчавые волосы. Она почему-то вдолбила себе в голову, что только маменькины сынки тщательно причесывают волосы. Билл добрых полчаса проводил по утрам, возюкаясь со своей прической. Теперь, правда, когда стал стричься ежиком, возни заметно поубавилось. Но она терпеть не могла прикасаться к торчащим ежиком волосам - жесткая щетина напоминала ей зубную щетку. И еще - Билл вполне вписывался в свой узкоплечий интеллигентский пиджак... По сути, у него и плеч-то не было. Единственным видом спорта, которым он увлекался, был теннис, и это еще сильнее подогревало ее враждебность к нему. Мужчина в белых шортиках, коротких носочках, теннисных тапочках! В самом лучшем случае - студент-второкурсник... Кем Билл и был, когда познакомился с нею.

- Тебе бывает когда-нибудь одиноко? - спросила она Рэгла.

- Что?

- Из-за того, что ты не женат. Я вот что имею в виду: разумеется, совсем неплохо жить со своею сестрой и шурином, но разве тебе никогда не хочется обзавестись собственным маленьким домиком, где бы жили только ты и твоя жена? - На слове "жена" она сделала особое ударение.

Рэгл задумался на мгновение.

- В конце концов я так и сделаю. Но горькая правда заключается в том, что я по натуре закоренелый лодырь.

- Лодырь... - эхом отозвалась Джуни.

Она подумала о всех тех деньгах, которые он выиграл за время участия в конкурсе. Одному только Богу известно, сколько уже их поднакопилось за все это время.

- Кроме того, я не люблю ничего постоянного, - продолжал он. Наверное, это я во время войны заразился подобными кочевыми настроениями... Да и до войны наша семья довольно часто переезжала с одного места на другое. Мой отец и мать были в разводе. Что-то во мне в самом деле противится тому, чтобы прочно обосноваться... Тому, что очерчено жесткими рамками одного дома, одной жены, одного ребячьего выводка. Что символизируется шлепанцами и трубкой.

- А что во всем этом плохого? Это означает душевное спокойствие, уверенность в будущем.

- Что-то сомневаюсь. И небезосновательно. Один раз я уже был женат.

- Серьезно? - это признание заинтересовало Джуни. - Когда же это было?

- Много лет тому назад. Еще до войны. Познакомился с девушкой - она работала секретаршей в одной из транспортных фирм. Очень симпатичная девушка. Из семьи поляков. Умная, жизнерадостная. Но по мне - чересчур уж честолюбивая. Ей обязательно нужно было забраться на ту ступеньку социальной лестницы, где она могла бы устраивать приемы гостей в саду. С шашлыками во внутреннем дворике.

- Ничего не усматриваю в этом плохого, - заметила Джуни. - Ведь это так естественно - желание жить, ни в чем не испытывая недостатка.

Джуни позаимствовала этот оборот из "Как в лучших домах на Бульварах" - одного из журналов, который выписывали они с Биллом.

- Ну а я, как уже тебе сказал, оказался бездельником, - пробурчал Рэгл и больше не касался этой темы.

Местность стала холмистой, и улица, по которой они шли, поднималась в гору. Лужайки перед здешними домами отличались куда большими размерами, чем в других районах города, нередко попадались целые террасы, обсаженные цветами. За ними виднелись внушительные особняки, дома богачей. Улицы уже не составляли прямоугольную сетку, а скорее следовали естественному ландшафту местности. Все чаще стали появляться небольшие рощицы. А еще выше, за самой последней улицей - Олимпийским проездом - раскинулся величественный лесной массив.

- Я бы не отказалась перебраться сюда жить, - сказала Джуни.

Здесь несравненно лучше, отметила она про себя, чем в будто сошедших с одного конвейера одноэтажных коробках без фундаментов, с которых срывает крыши в первый же ветреный день. В которых, если забудешь закрыть шланг для подливки, набежавшая за ночь вода затопит весь гараж.

Среди облаков в небе быстро промелькнула какая-то ярко сверкающая точка и исчезла. Через несколько секунд они с Рэглом услышали слабый, едва уловимый отдаленный рокот.

- Реактивный истребитель, - предположила Джуни.

Рэгл остановился посреди тротуара, широко расставив ноги, прикрыл глаза ладонями и, запрокинув голову, стал напряженно вглядываться в небо.

- Ты думаешь, это может быть русский самолет? - озорно спросила Джуни, подтрунивая над ним.

- Хотелось бы знать, что же все-таки это.

- Ты имеешь в виду, что это там Бог затевает?

- Нет. Совсем не Бог. Я имею в виду те штуки, которые время от времени летают у нас над головой.

- Вик вчера вечером рассказывал, как он не мог отыскать шнур выключателя в ванной. Помнишь?

Он кивнул, и они снова стали подниматься в гору.

- Я серьезно над этим задумалась. Раньше я на подобные случаи никогда не обращала внимания.

- И правильно делала, - заметил Рэгл.

- Но один такой случай я до сих пор помню. Как-то я вышла на улицу, чтобы подмести тротуар. Вдруг слышу, как внутри дома зазвенел телефон. Это было примерно год тому назад. Нужно еще сказать, что я тогда дожидалась одного важного для меня звонка...

Позвонить должен был парень, с которым она встречалась, еще учась в школе, но Джуни решила не включать в свой рассказ эту деталь.

- Так вот, я бросаю метлу и стремглав мчусь в дом. Ты не помнишь случайно, сколько ступенек ведут наверх к нашему крыльцу?

- Две, - ответил Рэгл, теперь уже явно заинтересовавшись рассказом Джуни.

- А я пыталась взбежать по трем ступенькам! Я хочу сказать, я решила, что их на одну больше. Нет, я что-то не то говорю. Я не решила, я точно знала, была абсолютно уверена в том, что нужно подняться на три ступеньки.

- Ты хочешь сказать, что ты, подсознательно была уверена в том, что ступенек три, а не две?

- Вот именно.

- И поэтому упала?

- Нет, - возразила Джуни. - Это не совсем то, когда их три, а ты считаешь, что только две. Тогда ты просто спотыкаешься о третью, падаешь лицом вперед и в худшем случае ломаешь зуб. А вот когда их две, а ты считаешь, что три - появляется какое-то жуткое ощущение. Ты пытаешься подняться на несуществующую ступеньку. Твоя нога опускается - и бац! Не больно, просто - ну, как если пытаться стать на нечто такое, чего на самом деле не оказалось.

Она замолчала. Когда она пыталась объяснить что-нибудь замысловатое, отвлеченное, то всегда безнадежно запутывалась.

- М-да, - только и произнес Рэгл.

- Как раз вот это Вик и имел в виду, верно?

- М-да, - повторил Рэгл, и она решила больше уже не распространяться по данному вопросу.

Он, похоже, был не в настроении обсуждать его.

Джуни Блэк растянулась на спине рядом с Рэглом на ярко освещенном солнцем месте, вытянув руки вдоль туловища и закрыв глаза. Она принесла с собой покрывало, но лежала на полосатом сине-белом махровом халате. Ее купальник, состоявший из черных шерстяных трусиков и такого же бюстгальтера, напоминал о безвозвратно ушедших днях, автомобилях с тряскими сидениями, футбольных матчах, оркестре Гленна Миллера. О тех, казавшихся теперь такими смешными, старых радиоприемниках с деревянными корпусами в кожаных футлярах, которые они приволакивали на пляж... торчавших из песка бутылках с кока-колой... девчонках с длинными золотистыми волосами, лежавшими на животе, опираясь на локти, наподобие девушек на рекламных плакатах "Каким я была пугалом весом в сорок килограммов".

Рэгл задумчиво разглядывал ее, пока она не открыла глаза. Когда Джуни бывала с ним, она всегда старалась обойтись без очков.

- Привет, - шепнула она Рэглу.

- Ты очень красивая женщина, Джуни, - сказал Рэгл.

- Спасибо.

Она улыбнулась и снова закрыла глаза.

Красивая, отметил про себя Рэгл, хотя и незрелая. Не так чтоб очень уж глупая, но явно отставшая в развитии. Все еще витающая в атмосфере, характерной для старших классов школы...

Мимо них по траве стремглав пронеслась целая стайка совсем еще зеленых ребятишек, пронзительно визжа и тузя друг друга. В бассейне тоже плескался сплошной молодняк, мокрые девчонки и мальчишки, перемешавшиеся между собой так, что с виду стали совершенно неразличимыми. Только когда на дощатый настил выползали девчонки, в глаза бросались их лифчики, которые отличали их от мальчишек.

Чуть поодаль, по посыпанной гравием дорожке неторопливо прошел продавец мороженного, толкая перед собой сверкавшую белоснежной эмалью тележку. Зазвенели крохотные колокольчики, зазывая ребятню.

Опять колокола, подумал Рэгл. Может быть, смысл сегодняшнего задания и состоит в том, что я выбрался сюда с Джун Блэк - Джуни, как подсказал ей переиначить свое имя ее извращенный вкус.

Мог бы я влюбиться в такую, довольно неряшливую, глупо хихикающую вчерашнюю старшеклассницу, которая замужем за ретивым карьеристом и которая все еще предпочитает банановое мороженное с орехами и всеми какие только бывают на свете специями доброму вину или темному пиву?

Даже мужчина самого великого ума может не устоять, подумал Рэгл, оказавшись рядом с такого рода созданьем. Противоположности сходятся и сочетаются. Инь и янь. Старый доктор Фауст встречается с крестьянской девушкой, подметающей дорожку перед домом, и напрочь забывает все свои книги, всю свою философию.

В начале, глубокомысленно заметил он, было слово.

Или, в начале было дело?

Остерегайся, предупредил он себя. Но тут же, склонившись над спящей девушкой, продекламировал строчку из "Фауста".

- Ступай к черту! - пробормотала Джуни.

- Ты хотя бы знаешь, что это означает?

- Нет.

- А хотела бы знать?

Она приподнялась, открыла глаза и произнесла:

- Единственный иностранный язык, который я изучала в старших классах, был испанский. Так что не береди раны.

Она сердито плюхнулась на бок, подальше от Рэгла.

- Это стих, - объяснил он. - Я сделал попытку объясниться тебе в любви.

Перекатившись снова на спину, она устремила любопытный взор на Рэгла.

- Ты хочешь сказать мне то же самое?

- Дай подумать, - наморщила лоб Джуни. - Нет. Из этого ничего не получится. Нас застукают Билл или Марго, а потом хлопот не оберешься. Может даже так случиться, что тебя вышибут из числа участников конкурса.

- Влюбленный всему миру голова, - объявил он и, низко наклонившись, приподнял ее подбородок и поцеловал в губы.

Content

Дик Филип Кинред
Распалась связь времён