Гром Надя

Гроза. Роман со смертью

Пролог

Тишина. Горят свечи. Их неверный свет отражается в таинственной манящей глуби старинного зеркала. Комната полна теней. За окном непроглядный мрак ночи, лишь слегка посеребренный звездами. И полная луна в тонком черном кружеве облаков – избранная царица этого часа.

Кто-то теплым бархатным голосом шепчет мне о том, что жизнь вечна и я, кокетливо опустив ресницы, по-девичьи стыдливо прячу за спиной крылья. Нет, я не ангел, и крылья мои черны, как тихие воды омута смерти. Но кто это – я? И с кем я заигрываю? Где-то в темных глубинах моей души хранятся ответы, но они, как прошлая жизнь, давно и прочно позабыты. Я не хочу помнить, я знаю, что, в конечном итоге, смысла в них нет. Оставьте меня здесь, наедине с моим таинственным другом, в которого я пусть наполовину, но уже влюблена, и я буду счастлива.

А ты тоже считаешь меня сумасшедшей?

Посвящается Нигине.

Ты уже давным-давно приняла страшное решение и без кол****ий ступила за черту смерти. Я не знаю, что толкнуло тебя на этот шаг, никто не знает. Но с того давнего, по-летнему жаркого сентября ты незримо, подобно тени, стоишь за моим плечом. Что это – мое болезненное воображение? Дьявольское наваждение? Или ты действительно все еще находишься в нашем мире? Как бы то ни было, я посвящаю эту книгу тебе. Надеюсь, что, добровольно оставив земную жизнь, ты обрела то, что искала.

Г. Курск, 15 ноября 2012 года, 23:47

Над городом гремела гроза. Вода рушилась с неба непрерывным потоком, ручьями текла по мостовым и тротуарам, собираясь в огромные лужи, в которых плавал уличный мусор. Конца этому странному, почти зимнему ливню, разогнавшему горожан по домам, не предвиделось.

По пустому проспекту мчался автомобиль. Дворники безостановочно двигались по лобовому стеклу, сгоняя с него дождевую воду. Молодой парнишка, сидящий рядом с водителем, нервно постукивал пальцами по своему колену и частым резким движением головы откидывал назад длинную непослушную челку. Изредка он бросал на толстопузого чернявого водителя быстрый взгляд. Ему явно хотелось попросить ехать быстрее. Но он молчал, понимая, что из-за непогоды и плохой видимости превышение скорости может быть опасным.

Впереди замигал светофор, предупреждая о смене сигнала на красный, но водитель решил, что успеет проскочить перекресток и вдавил педаль газа в пол. Автомобиль стремительно пересек стоп-линию.

Что произошло дальше пассажир не увидел и даже не успел понять. Он лишь услышал жуткий скрежет сминающегося, словно конфетный фантик, металла. Лобовое стекло отчего-то резко кинулось ему в лицо и быстро-быстро пошло мелкими, окрашенными в рубиново-алый цвет трещинами. Вдруг стало холодно и мокро, а мир погрузился в невообразимую для человека тишину. Потом все беззвучно взорвалось мириадами разноцветных сверкающих брызг и, медленно угасая, потонуло в тяжелом удушающем мраке.

Курская область, 15 ноября 2012 года, 23:30

Гроза уже два дня не прекращалась, линию электропередач еще накануне повредило молнией и во всех домах деревеньки почти целые сутки царила тьма.

Одна из местных жительниц зажгла у себя в зале очередную, пятую по счету за день свечу и, поставив ее на стол, подошла к окну. Странная, почти зимняя гроза и не думала стихать. На улице царила непроглядная темень. Старуха вздохнула и уже намеревалась опустить занавеску, как небо рассекла длинная молния. В ее мгновенной вспышке глазам женщины открылась пугающая картина, не изгладившаяся потом из ее памяти до самого конца жизни.

По раскисшей от ливня дороге брела вымокшая до нитки девушка. Она медленно шагала, увязая босыми ногами в жидкой грязи и, словно ничего не видя вокруг, вытягивала перед собой руки. Длинные светлые пряди волос дохлыми змеями свисали вдоль ее плеч и спины.

Старуха в ужасе отпрянула от окна и принялась торопливо креститься.

- Помирает старая ведьма, - пробормотала она испуганно и замерла. – Помирает…

Потом подошла к красному углу в доме и перед святым образом зажгла еще одну, на этот раз церковную, тоненькую свечу. Губы ее истово шептали молитву.

I.Начало

Я никогда не была обыкновенным ребенком. Сейчас я отчетливо это понимаю. Нет, у меня не наблюдалось никаких генетических отклонений вроде болезни Дауна или аутизма. Психическими расстройствами я тоже не страдала. Правда, в определенный период жизни в этом сомневались все, начиная с моей семьи и заканчивая светилами науки в области психиатрии и психологии.

Просто я всегда ощущала себя старше окружающих меня детей в независимости от их возраста. В школе я училась на «отлично», но не потому, что хотела быть первой ученицей или страстно жаждала знаний, нет. Я с легкостью усваивала программу и все, что нам преподавали я, казалось, не запоминаю, а просто вспоминаю.

Мой отец гордился мной и прочил мне медицинский институт, а потом блестящую карьеру врача. Этот путь был избран для меня, так как сам папа был великолепным кардиохирургом. Думаю, что мне с моими способностями следовало бы заняться психологией, но я не спорила. Мне было все равно. Я словно предвидела свою судьбу заранее.

До шестнадцати лет моя жизнь текла относительно спокойно, как и у почти любого подростка. Учебный год я проводила в городе, а на лето отец отвозил меня в деревню к бабушке. Впрочем, лет до четырнадцати он пытался отправлять в разные летние лагеря, но я отчаянно сопротивлялась. Жизнь по расписанию среди незнакомых и неинтересных мне детей напоминала тюрьму и казалась отвратительной. В итоге мы решили, что деревня под Курском – самое подходящее место для проведения каникул. Там я могла заниматься чем мне взбредет в голову – баба Валя считала меня разумной девочкой и следила только за тем, чтобы я регулярно питалась, к тому же мне не запрещалось пригласить туда своих друзей погостить. Их родители были откровенно рады избавиться от неуемных деток хотя бы на пару дней и мы замечательно проводили время на лоне природы.

Вот такой, в общих чертах, и была моя жизнь до тех странных и роковых событий, которые стали происходить после моего шестнадцатого дня рождения.

II.Деревня

Курская область, 10 июня 2012 года

Автомобиль размеренно двигался по узкой междугородней трассе. Отец молча крутил руль и попыхивал сигареткой, а я задумчиво созерцала проносящийся мимо, уже поднадоевший пейзаж. По краям дороги тянулись узкие посадки деревьев, окаймлявшие зеленеющие пшеничные поля. Изредка на нашем пути попадались небольшие населенные пункты и мелкие речки. Отец наконец-то выбрал свободный от работы день и вез меня к бабушке в деревню.

Начало лета в этом году не радовало жаркой солнечной погодой, но я все равно была счастлива. Впереди маячили целых три месяца восхитительного ничегонеделанья на воле, да и к тому же я вырвалась из-под прилипчивой опеки тети Наташи. Эта женщина стала моей нянькой около пятнадцати лет назад, сразу после смерти моей мамы, а сейчас, когда я выросла, просто вела хозяйство в нашем доме. Я терпеть не могла, когда обо мне заботятся, словно о несмышленом ребенке, а потому сейчас тихо радовалась долгожданной свободе.

Наконец отцовская «Тойота» свернула с главной трассы на старую, не ремонтированную со времен Отечественной войны дорогу и, снизив скорость, затряслась на ухабах. Я встрепенулась. Вдали показалась наша деревушка – штук сорок деревянных домишек неровной линией вытянувшиеся на склоне следующего холма.

Бабушкин дом был последним. Папа остановил машину у ярко-синих железных ворот.  Я тут же выскочила наружу, пританцовывая, добежала до калитки и принялась с силой давить на звонок.

- Как же тебе не терпится! – воскликнул папа, открывая багажник и доставая мои вещи.

- Я соскучилась по бабе Вале.

- Хм, - отец подтащил чемодан к воротам и поставил его на траву у дорожки. – А по мне скучать будешь?

- Ну конечно!

Он ухмыльнулся и потрепал меня по волосам. Тут калитка распахнулась и я немедля кинулась в объятия бабушки.

- Леронька! С ног собьешь! – охнула она и слегка отстранилась, оглядывая меня с ног до головы. – Выросла-то как!

- Привет, мам, - крикнул весело папа, втаскивая во двор мой чемодан и запирая калитку. – Ну как у тебя тут?

- Здравствуй, Витя, - церемонно ответила баба Валя. – Хорошо все, вроде. Ну, идемте в дом.

Я побежала вперед, предоставив папе нести мои вещи, взлетела на высокое крыльцо и принялась разуваться. Ну наконец-то, наконец-то я здесь! Меня окружала восхитительная, часто снившаяся мне в городе тишина – где-то вдали слышалось мычание стада коров. На улице лаяла собака. А лес, стеной стоявший почти у самого нашего забора, приветственно шелестел и вздыхал.

Я взяла свою обувь в руки, встала босыми ногами на теплые доски крыльца и полной грудью вдохнула разлитые в воздухе ароматы. Если я почему-то больше всего и скучала, так это по неповторимым запахам влажного чернозема, прошлогодних листьев, мха и свежескошенной травы.

Следом за мной на крыльцо поднялись бабушка и отец. Папа затащил в прихожую мой чемодан и поставил его под пустующей в это время года вешалкой.

- Мам, тут Лерины вещи, - сообщил он бабушке. – Сами разберетесь.

- Ты что же, Витя, даже не пообедаешь? – всплеснула та руками, заметив, что он не разувается.

Папа покачал головой.

- Нет, мне в больницу надо вернуться.

Я со злостью швырнула свои босоножки в угол. Вот как! И слова мне не сказал! А я-то думала, что у него сегодня свободный день! Размечталась, дура! Конечно, Никольский Виктор Николаевич – светила и бог кардиохирургии! Пациенты без него и дня не проживут, а вот родная дочь – легко. Радостное настроение испарилось без следа, уступив место многолетней обиде на отца. Заметив кислое выражение на моем лице, он ласково положил мне на плечо свою тяжелую теплую руку.

- Не обижайся, малыш, - попросил он. – Я буду приезжать. Работа, ты же знаешь.

- Да, знаю, - буркнула я в ответ, раздраженно тряхнув длинными волосами.

- Я приеду в ближайший свободный день, - с уверенностью пообещал папа.

- Ты говорил, я помню, - промямлила я, а про себя подумала: «А бывают ли они у тебя, эти дни свободные?», но вслух ничего не сказала. Все равно бессмысленно.

-Ну вот и отлично, - повеселел он. – Тогда раскладывайтесь, а я поехал.

Он поцеловал меня и бабушку, легко сбежал по ступенькам, пересек двор и скрылся за калиткой. Я обиженно смотрела ему вслед. Вот так всегда. За воротами сыто заурчал мотор, зашуршали шины. Я еще минуту с надутым видом постояла, прислонившись плечом к косяку. Потом, когда шум машины стих вдали, вздохнула и поволокла свой багаж в спальню.

Баба Валя уже гремела кастрюлями на кухне. Очевидно, наш приезд отвлек ее от приготовления обеда, и я, решив больше не мешать, не стала к ней заглядывать. Лучше поброжу по просторам интернета. В этом году на шестнадцатилетие отец подарил мне шикарный ноутбук, а я перед отъездом из города приобрела себе 3G-модем. Это сильно облегчило мой чемодан – мне не пришлось тащить с собой из Курска тяжелые книги. Теперь я могу попросту скачать те произведения, которые мне задали прочитать за лето, к тому же у меня будет неограниченный доступ к социальным сетям: отец клятвенно пообещал не забывать пополнять мой счет. Хотя я не уверена, что интернет будет иметь здесь высокую скорость, но это, конечно же, лучше, чем ничего.

Выудив и бросив ноутбук на кровать, я принялась шарить по карманам чемодана в поисках модема. Но сине-желтая коробочка не желала находиться. Я зло фыркнула и пнула ни в чем не повинный кофр ногой. До обеда оставалось не больше получаса и идти гулять не имело смысла. Баба Валя будет сердиться, если я не сяду за стол вовремя. Что ж, придется разбирать вещи. Все равно сделать это необходимо, а там, глядишь, и модем отыщется.

Я расстегнула тугую молнию, откинула в сторону крышку и принялась перекладывать свое барахло. Из города я привезла в основном старые джинсы  и футболки. Они довольно быстро разместились на полках шифоньера. Несколько легких кофт и полуверов я устроила на плечиках. Туда же отправила навязанный тетей Наташей голубой осенний плащ. Пакет с бельем, даже не потрудившись аккуратно его разобрать, я утрамбовала в единственный в шкафу выдвижной ящик, а косметичку с резинками, расческами и прочей лабудой швырнула на столик с ночником. Шорты и колготки уложила на полку к джинсам и оттащила в прихожую пару потрепанных кроссовок. Наконец настал через нескольких льняных сарафанов. Но они требовали предварительной глажки, и я просто бросила их на кровать цветастым ворохом.

На самом дне чемодана обнаружился ком из спутанных проводов – зарядные устройства, наушники и различные шнуры от ноутбука, фотоаппарата и телефона. Среди них нашлись запропастившийся модем и флешка, потерянная мною, как я думала, навсегда, еще год назад. Сам чемодан я задвинула под кровать и только успела хищно поглядеть в сторону компьютера, как с кухни полетел голос бабы Вали:

- Лера! Обедать!

Ладно, позже. Я вздохнула и вышла из спальни.

III.Старинный фолиант

Погода была довольно пасмурной, по три-четыре раза на дню начинал накрапывать дождь, и о долгих прогулках нечего было и думать. Обожаемый мной велосипед без дела тосковал в прихожей. Интернет начинал более или менее сносно работать только после полуночи, и уже через неделю пребывания в деревне я стала тяготиться бездельем, о котором мечтала еще совсем недавно.

Наконец от измучившей меня скуки я принялась за абсолютно не нужную уборку дома и, вытирая пыль в серванте, нашла довольно странную книгу. Бросив тряпку и полироль, я уселась на диван и принялась рассматривать вещичку. Книга имела сравнительно небольшой формат, но была толстой и тяжелой. Давным-давно ее переплели в черную кожу, которая к сегодняшнему дню обтрепалась на уголках и потрескалась. На обложке красовалась серебряное полустертое временем изображение пентаграммы. И ни названия, ни имени автора не указывалось.

Я раскрыла книгу наугад примерно посередине и вгляделась в написанные от руки слова. Витиеватые буквы, бесконечно встречающееся «ять» - все ясно, старославянский. У нас в школе, в кабинете литературы, висели на стенах несколько стендом со словами на этом языке и их переводом на современный русский. Я задумалась, пытаясь припомнить хоть что-то, но в памяти всплыл лишь пресловутый «одръ», что означает «кровать». Конечно, глупо надеяться, что я сумею понять хоть пару строк из этой книги. Впрочем, можно попытаться отыскать в интернете переводчик… Вечером попробую.

Я бережно переворачивала хрупкие пожелтевшие страницы, исписанные четким мелким почерком. Тут и там между тесных строк попадались разные рисунки. Один изображали все ту же классическую пентаграмму, другие были просто геометрическими фигурами, вписанными в круги или овалы, а некоторые состояли сплошь из изломанных линий и напоминали некие схемы, и любой их них содержал в себе непонятные мне символы. Все эти рисунки неведомая мне рука выполнила ярко-алыми чернилами, настолько въедливыми, что даже мелкие штрихи по сей день были отчетливо видны и нисколько не потускнели. А ведь книге определенно несколько веков!

Я закрыла фолиант и осторожно провела подушечками пальцев по покрытой тонкой паутиной трещинок коже переплета. Интересно, откуда у бабушки этот раритет? Уже несколько веков люди печатают книги, а не пишут их от руки, и подобные издания невозможно увидеть на полках даже самого шикарного книжного магазина в мире. Скорей уж, он найдется на каком-нибудь аукционе для богатых букинистов. Неужели книга досталась бабе Вале по наследству? Но от кого? Она никогда ни о чем таком не рассказывала…

Но фолиант между тем определенно принадлежал бабушке. Население нашей деревеньки издавна считало ее ведьмой, и у нас дома часто появлялись местные бабы и немногочисленные девушки. С самого детства я привыкла к тому, что я прихожую периодически вваливается какая-нибудь женщина и, заискивающе глядя на бабушку, начинает просить:

- Валентина Прохоровна, не погадаете ли?..

Или:

- Ой, Валюша, беда! Ванька-то мой опять запил! Не почитаешь, а? Авось, завяжет?..

Или:

- Ой-ой, хворь на корову напала!

С какими только проблемами не приходили к бабе Вале эти суеверные тетки! И всегда после «сеанса изгнания напасти житейской» у нас на столе появлялись свежие яйца, молоко, творог, зимние заготовки.

Впрочем, приезжали к бабушке и городские клиенты. Причем, не только из Курска, но и из Курчатова, Фатежа, Обаяни. Эти дамы никогда без предупреждения не являлись и расплачивались за магические услуги исключительно деньгами. А так как баба Валя давно обзавелась мобильным телефоном и весьма активно им пользовалась, круг ее клиентов постоянно ширился. Заветный номерок «сильной ведьмы» передавался из рук в руки.

Я лет с десяти не верила ни в колдовство, ни в ведьм, ни в прочие сказки, и меня несказанно удивляло доверчивость этих суеверных баб. Ну  с чего они так свято верят, что непонятные пассы руками и неразборчивое бормотание «заговора» решит все их проблемы, а стопка разрисованных кусочков картона предскажет повороты судьбы? Глупо!

А вот папу это хобби его матери забавляло.

- Средневековье какое-то! – фыркал он с презрением убежденного прагматика и атеиста, и со смехом спрашивал: - Ты, мать, двор подмести решила или тебя после полуночи с шабаша ждать?

Баба Валя никогда не отвечала ему на колкие шуточки, а лишь улыбалась и качала головой. В итоге папа решил, что ей просто скучно и она развлекается этими сеансами, а потому и не протестовал, если к нам в дверь начинала ломиться очередная страждущая с напастью. Лишь один раз на моей памяти он хмуро заметил, что бабушка уже давно могла бы переехать к нам в город и спокойной жить, ни в чем себе не отказывая на старости лет. А вместо этого она уперлась в своем желании оставаться в богом забытой деревне, и он вынужден раз в неделю мотаться туда-сюда, привозя ей лекарства, продукты и всякие бытовые мелочи.

Его слова были чистой правдой. После развала Советского Союза отец, будучи врачом от бога, ухитрился открыть свою маленькую кардиохирургическую клинику, но добрый боженька в порыве неслыханной щедрости отсыпал ему не только профессионального таланта, но и чисто бизнесменской деловой практичности и смекалки. К тому же, после смерти моей мамы папа с головой погрузился в работу. Таким образом он отгораживался от боли и ранящих воспоминаний о слишком рано ушедшей из жизни любимой женщине.

В итоге его самоотдача делу принесла результаты – клиника процветала, открывались новые, уже многопрофильные медицинские центры даже в других городах, а отец их хирурга превратился в бизнесмена. К операционному столу он вставал теперь крайне редко. Естественно, жили мы безбедно, можно сказать, шикарно. Но баба Валя, несмотря на все удобства, что сулил ей отец, категорически отказывалась переезжать к нам. Устав от бесполезных уговоров, папа только сделал ремонт в бабушкином доме и завез в него новую мебель. От большего баба Валя отказалась.

- Хоть одна польза от этого есть! – воскликнул папа после этого. – Ты, по крайней мере, с удовольствием проводишь тут лето!

Я посмотрела на его покрасневшее от злости лицо, встрепанные волосы, и промолчала. Бабушка имеет право жить там, где ей удобней. И вообще, насильно в рай не тянут. Больше к этому разговору отец не возвращался – очевидно, пришел в тому же выводу, что и я.

И вот я сижу на диване, держу в руках книгу, которой без оценки специалиста можно дать века три-четыре в возрасте, а содержание точно относится к черной магии. Об этом без слов говорят и пентаграмма на обложке, и странные рисунки на пожелтевших, крошащихся от старости страницах. Купить этот раритет баба Валя не могла, а значит, либо ей его подарили, либо, что вероятней всего, оставили по наследству. Что же получается, в нашей семье и прошлом были ведьмы? Хотя, почему бы и нет? Где-то я слышала, что подобные вещи передаются из поколение в поколение.

Еще раз проведя рукой по старой коже переплета, я встала с дивана и убрала книгу на место. Нужно будет расспросить об этом бабушку, вдруг узнаю что-то интересное о своих предках. Да и само содержание вызвало у меня любопытство. И, вновь взявшись за натирку мебели, я твердо решила поискать с интернете переводчик со старославянского.

IV.Спиритический сеанс

Летние дни текли своим чередом. Изредка к нам приезжал папа и тогда мы выбирались на велопрогулку или устраивали купание в маленьком пруду, расположенном в километре от дома. В остальное время я в одиночестве бродила по окрестностям, убиралась в комнатах или читала. Через неделю ко мне в гости должны были приехать несколько одноклассников. А пока общение с ними сводилось к телефонным звонкам и переписке в социальных сетях, и я откровенно заскучала. Заняться мне было нечем. Совсем. Местные подростки знали меня плохо и почти всегда сторонились. При случайных встречах мы бросали друг другу стандартное «привет, как дела?» и расходились в разные стороны.

В конечном итоге от безделья я прополола все грядки с клубникой, потом взялась за цветочные клумбы. Наведя идеальный порядок среди растений, я стала порываться перекрасить бабушкин забор, но папа забыл о моей просьбе купить краску, так что о молярстве пришлось забыть.

Баба Валя ежедневно принимала своих суеверных клиенток, которых в летнее время почему-то становилось больше, и от зеленой тоски я стала интересоваться их «сеансами». Действительно, что мешает мне посмотреть, чем они там занимаются? Но бабушка, услыхав мою просьбу, категорично велела даже не приближаться к «парадной зале», если кто-то приедет погадать. Уяснив ответ, я закусила губу. В моем характере всегда присутствовала черта, вынуждающая идти наперекор сказанному, и отказ только подхлестнул разгоревшееся от скуки любопытство. Ну, бабушка, погоди!

В один из первых дней июля, как раз накануне приезда одноклассников, я ползала среди низких кустов клубники. Последнюю прополку я проводила всего неделю назад, но сейчас безжалостно выдирала с корнями новые, совсем еще хилые побеги сорняков. Солнце багровым шаром уже грузно нависло над горизонтом и вот-вот должно было закатиться. Жара спадала, и через полчаса грядки можно было еще и полить.

По уши вымазанная жирным черноземом, я на четвереньках ползала меж грядок, стараясь изничтожить тянущееся резинкой время. Мои длинные светлые волосы распустились, спутались и, вывалявшись в пыли, стали из золотистых тускло-серыми. Когда же кончится этот чертов день?! И тут с улицы до моего слуха донесся шорох автомобильных шин и тихое урчание мотора. Машина затормозила у наших ворот. Клиентка! – догадалась я и кинулась к бочкам с водой умыться и ополоснуть руки. Через тридцать секунд я поняла, что не ошиблась. По дворовой дорожке, шлепая слишком большими калошами, просеменила баба Валя и широко распахнула калитку. В открывшийся проем впорхнула высокая брюнетка, наряженная в белый брючный костюм. А я мельком приметила лаково сверкающий в лучах заходящего солнца бок черной иномарки, припаркованной на улице. Отлично! Посетительница их города! По моим наблюдениям, местные тетки ни о чем интересном не просили, но сегодня мне, возможно, повезет.

Я торопливо плескала воду себе в лицо, стараясь рассмотреть в колеблющемся отражении, всю ли грязь смыла. Потом поочередно сунула в бочку ноги, оттерла кожу и снова залезла в старые стоптанные шлепанцы. Бабушка уже успела увести приехавшую женщину в дом, и я, боясь, что они начнут гадать без меня, не стала уделять рукам особого внимания.

Взлетев на крыльцо, я мигом разулась и тише мыши пробралась в прихожую. Двойные двери «парадной залы» были закрыты. Ай да бабушка! Ни за что не станет тратить время на церемонные раскланивания и гостеприимное чаепитие – сразу к делу!

Несколько секунд я простояла на месте, привыкая к полумраку в доме и вслушиваясь в тишину. Кажется, никто меня не заметил. На цыпочках я пересекла прихожую и осторожно, одним пальцем, приоткрыла правую створку двери.

Комната была погружена в темноту, окна плотно зашторены. Лишь три толстые низкие свечи, стоящие на круглом столе посреди зала, разгоняли мрак. В их неверном пляшущем свете я разглядела лица двух женщин, склонивших друг к другу головы. Бабушка Валя опиралась локтями на край стола. Ее пальцы сжимали длинную серебряную нитку, на конце которой болтался кусочек стекла, напоминающий подвеску от хрустальной люстры. Покачиваясь, он сверкал гранями в неярком свете свечей, и притягивал мой взгляд.

Бабушка забормотала что-то неразборчивое, перешла на шепот, умолкла на несколько секунд, снова забормотала. Вторая женщина молчала, и лишь смотрела на играющий огнями кусочек стекла. Только один раз она оторвала от него взгляд, увидела серьезное, сосредоточенное лицо бабы Вали, и снова стала наблюдать за маятником.

Я не отлипала от узкой щели между дверями. Что они делают? Гадают? Или проводят какой-то обряд? Как жаль, что я ничего не понимаю! Эти свечи, тонущая во мраке комната, пляшущие на стенах тени придавали сеансу  магический окрас, превращая его в настоящее таинство. За всю неделю мне ни разу не довелось подсмотреть подобной сцены. Обычно бабушка усаживала клиентку к столу и принималась раскладывать карты. Ну, и еще пару раз гадала на кофейной гуще. Но свет в комнате она не гасила ни разу. А сейчас даже звенящая тишина в доме была словно специально установлена для проведения мистического обряда. Я ощутила, как по коже побежали холодные мурашки и все, даже самые мелкие волоски на моем теле встали дыбом. Ну, бабушка, ну молодец! Умеет создавать соответствующий антураж! Интересно, свечи она где покупает, в сувенирном магазине? Если меня не обманывает зрение, они черные, а такие не используют в обычном обиходе.

Отбросив ненужные размышления, я снова стала наблюдать за разворачивающимся в зале действием. Пока ничего особенного не происходило. Только мрачная тишина все реже и реже нарушалась едва слышным бормотанием бабы Вали, а сверкающий камешек стал описывать над поверхностью стола широкие круги. Я затаила дыхание: что дальше?

Вдруг одна из трех свечей громко затрещала, пламя ее затанцевало и погасло, пустив в воздух тоненькую струйку белого дыма. Бабушка глянула на замершую брюнетку и коротко сообщила:

- Пришел!

Женщина ахнула, а я, уже успев проникнуться мистическим действом, и совсем не ожидая услышать нормального голоса, вздрогнула. Потом, поняв смысл сказанного, недоумевающее оглянулась – кто пришел? И как об этом узнала бабушка? Но входная дверь была плотно закрыта, а в темной прихожей я по-прежнему оставалась одна.

Пытаясь понять, что же имела в виду баба Валя, я снова заглянула в щелку. И как раз вовремя. Из дальнего, тонущего в непроглядном мраке угла, где стояло любимое папино кресло, вышел мужчина. Я с трудом удержала удивленный возглас. Вот это фокус!

Но ни одна из женщин не обратила внимания на его появление. Обе неотрывно следили за движениями маятника, а мужчина, сделав к столу несколько неуверенных шагов, встал и принялся разглядывать присутствующих. Словно сделав между ними выбор, он медленно приблизился к бабушке, и она как-то странно, как от внезапного порыва холода, вздрогнула всем телом. Ничего не понимая, я во все глаза рассматривала эту троицу. Что же здесь происходит?

Времени на пустые размышления не было. Сцена продолжалась. Маятник описывал круги над столом. Все молчали.

- Ты здесь? – Тихо, но отчетливо спросила бабушка и я отшатнулась от дверей: она меня заметила! Но ей ответил мужчина:

- Да.

- Он здесь, - сообщила она своей клиентке.

Та лишь кивнула.

- Ты можешь ответить на наши вопросы? – Продолжала интересоваться бабушка у гостя.

- Позови ее, - велел он ей.

- Хочет, чтоб кого-то позвали, - баба Валя глянула на клиентку.

Женщина словно бы растерялась и попросила надтреснутым голосом:

- Спросите, кого.

Бабушка задала вопрос и сосредоточилась на движениях камешка.

- Ее, - повторил мужчина.

Я поняла, что ничего не понимаю. Баба Валя задавала вопрос, тут же получала ответ, и повторяла его вслух для брюнетки через небольшой промежуток времени, будто мужчина говорил на другом языке, а ей требовалось несколько секунд для перевода. Выходит, что клиентка не видит гостя? Большего идиотизма я еще нигде не видела, ведь все трое и запросто могут побеседовать нормально.

- Кого нужно позвать? – настойчиво выспрашивала бабушка.

- Там стоит, смотрит, - пояснил мужчина, – она меня может видеть и слышать.

Я замерла в испуге. Все-таки меня поймали! Сбежать? Или честно признаться, что подсматривала? Любопытство взяло верх, и я осталась.

Бабушка и ее клиентка, не отрываясь, следили за камешком и даже не глянули на дверь. А вот мужчина теперь не просто смотрел в мою сторону. Он вдруг улыбнулся и поманил меня пальцем. Но войти в зал без разрешения я не решалась, а потому топталась у щели между створками и наблюдала за женщинами. Через минуту баба Валя удивленно глянула на дверь:

- Сказал, что там стоит. – Она поднялась из-за стола и пересекла зал. – Ну-ка, посмотрим…

Я сделала шаг назад и опустила глаза. Ясное дело, сейчас мне влетит. Но, распахнув дверь, бабушка окинула меня хмурым взглядом и велела:

- Зайди.

Я возликовала: меня не ругают! Старательно делая вид, что к двери я подошла абсолютно случайно, а сейчас – скромница такая! – полностью осознала свою вину, я послушно пошла следом за бабой Валей и уселась у стола. Обе женщины глядели на меня в упор, и я, старательно сдерживая рвущееся наружу веселье, понимала, что она отчетливо видят и лукавый блеск в моих глазах, и радость от удавшейся шалости, а я ясно осознавала, что бабушка не сердится на меня за подсматривание и почему-то удивлена. Но мне было не до этого. Раз ругать меня не стали, можно позабавиться с ситуацией еще. Степенно сложив руки на коленях, я решила проявить хорошее воспитание и прощ****ала:

- Здравствуйте.

Бабушка продолжала испытующе глядеть мне в лицо и я, не сдержавшись, улыбнулась. Брюнетка молчала. Она вообще не понимала, зачем меня сюда позвали. И только мужчина обошел вокруг стола, опустился передо мной на корточки, посмотрел на меня снизу вверх и ответил:

- Здравствуй. Как тебя зовут?

- Лера, - представилась я и хотела протянуть ему руку, но мужчина предупреждающе качнул головой. Я передумала и просто улыбнулась.

- Ты ведь видишь меня и слышишь? – Спросил гость.

- Странный вы, - вытаращив глаза, нахально дала я ему оценку, - конечно. Вы же здесь.

Брюнетка издала полустон-полувздох и я непонимающе глянула на нее. Ее лицо было белее мела. Она крепко прижимала к губам обе ладони, в глазах плескался неизмеримый ужас. Я фыркнула.

- Не обращай на нее внимания, - вежливо отвлек меня от нее мужчина, - если я попрошу тебя кое о чем, ты это сделаешь?

Его голос звучал тихо я мягко, словно он упрашивал капризного ребенка есть противную, нелюбимую кашу. Мне все это перестало вдруг нравиться, но я все же кивнула.

- Меня зовут Сергей Евгеньевич, - представился тем временем гость.

- Очень приятно, - церемонно ответила я.

Он улыбнулся и продолжил:

- Так вот, Лера. Передай, пожалуйста, бабе Вале и вот этой женщине, чтоб они больше меня не звали. Хорошо?

- Почему? – полюбопытствовала я.

- Понимаешь, - вздохнул мой собеседник, - мне очень трудно приходить.

Я хмыкнула. Этот глупый и странный фарс, разыгрываемый перед суеверной женщиной, начал мне надоедать. Я повернулась к бабушке и ехидно проговорила:

- Сергей Евгеньевич очень просит вас больше не звать его. ему трудно приходить.

Клиентка, услыхав мои слова, громко всхлипнула и стекла со стула на пол. Баба Валя смотрела на меня, не моргая, и напоминала каменное изваяние – настолько она была неподвижна. Один Сергей Евгеньевич сохранял самообладание.

- Спасибо, Лера. – Поблагодарил он и добавил: - Ты мне очень помогла.

- Пожалуйста, - машинально пробормотала я.

Эффект моего выступления был поразительным. Брюнетка, словно мертвая, лежала на ковре, баба Валя тоже не шелохнулась. Нет, такое не сыграть. Безголовая баба и вправду верит в этот, с позволения сказать, спиритический сеанс.

В полном молчании я разглядывала обеих женщин и Сергея Евгеньевича. Бабушка вдруг словно очнулась от гипноза и своим самым обычным строгим голосом велела мне:

- Хорошо. Иди к себе.

Я встала и послушно пошла к двери. Да-а-а, здорово моя бабуля разыграла эту тетку! На пороге я повернулась и сказала:

- До свидания.

Мужчина глянул на меня и я впервые за все время, проведенное в зале, заметила, как странно он одет. На нем красовался теплый деловой костюм из черной шерсти и доверху застегнутая белоснежная рубашка. Его обувь я не сумела рассмотреть, но к такой одежде подошли бы классические туфли из кожи или замша. Не хватало только черного зонта-трости и элегантного пальто, переброшенного через руку.

- Хм. – Я слегка нахмурилась.

Сергей Евгеньевич улыбнулся какой-то удивительно-доброй улыбкой и сказал мне:

- Надеюсь, наше свидание состоится не скоро.

Я подала плечами и овтетила:

- В таком случае, спокойной ночи!

И, выйдя из комнаты, плотно притворила за собой дверь. Ну и хрень же у них тут творится!

Несколько секунд я простояла в абсолютно темной прихожей, как-то машинально мельком отметив, что здесь немного теплее, чем в зале. Потом, раскинув руки в стороны, сладко, со вкусом потянулась и решила, что мне хочется немного постоять на крыльце.

Оказавшись на улице, я с удивлением обнаружила, что совсем стемнело. Последние рубиново-алые лучи еще играли в тонком слове облаков у самого горизонта, в высоком куполе неба уже вовсю перемигивались звезды. Ночь обещала быть темной и безлунной.

Я облокотилась на перила. В чем же я сейчас поучаствовала? Разыгранная сцена определенно называлась «вызов духа умершего» и поставлена она была для той истеричной тетки. Только я ни на секунду не верю в спиритизм. Так почему же клиентка не видела этого «духа», Сергея Евгеньевича?

Я порылась в карманах своих шорт и вытащила пачку тонких сигареток с зажигалкой. Надеюсь, бабушка и эти двое еще пробудут некоторое время в доме. Если отец узнает, что я стала баловаться куревом, мне влетит не на шутку.

Точно! Вполне возможно, что бабуля дала клиентке какой-нибудь слабый галлюциногенный отвар! Или подожгла в комнате специальную травку. С  умом созданная мистическая атмосфера возымела действие даже на меня, что уж говорить о женщине, специально пришедшей побеседовать с мертвецом? Да еще хлебнувшей, а может, надышавшейся какой-то дури? Да и мужик этот старался держаться в тени…

Решив, что мои выводы верны на сто процентов, я выкинула все мысли о «спиритическом сеансе» из головы и стала бездумно наблюдать за хрупким сизым дымком от сигареты. Вместе со стремительно наступавшей ночью меня охватывала каменно-тяжелая, непреодолимая усталость. Сделав последнюю глубокую затяжку, я не удержалась и зевнула во весь рот. Прополка клубники оказалась утомительным делом, надо идти спать. Завтра мне предстоит топать пешком полтора километра до автостанции. Около девяти утра должны приехать друзья, и если я не высплюсь, как следует, то буду напоминать сонную муху.

Затушив окурок о перила крыльца, я сунула его обратно в пачку, стерла с деревяшки оставленный им черный след и вошла в дом.

V.Сон

Я уснула мгновенно, едва голова коснулась подушки. В мыслях смутно мелькнуло: «Ну ни фига себе, устала! Будто уголь разгружала», и тут же провалилась в черную яму.

В эту ночь мне приснился один из тех ярких, красочных, реалистично-четких снов, что посещали меня потом до конца жизни.

Я находилась среди огромных пологих холмов, покрытых изумрудной зеленью, а на многие километры вокруг – ни души. Восхитительную тишину нарушал лишь легкий шелест ветра да жужжание кружащих над цветами пчел. Далеко-далеко, на гребне соседнего холма виднелась густая щетка темно-зеленого леса и я знала, что если мне захочется попасть туда, я сумею проделать это за долю секунды. Высокое небо лелеяло в своем бледно-голубом шелке драгоценнейшую жемчужину – солнце. Я всей кожей ощущала его ровное ласковое тепло.

Это благословенное место находилось вне рамок реального мира и вне времени. Тут что столетия, что мгновение – все едино, и я в сладком одиночестве царила здесь целую вечность.

Невесомая, словно легчайшее перышко, я парила над землей, лишь из каприза касаясь пальцами босых ног травяного ковра. Теплый игривый ветерок доносил до меня густые ароматы цветов и далекого леса. Сливаясь между собой, запахи переплетались с жидким золотом солнечных лучей, и я буквально пила этот коктейль, до кончиков ногтей насыщаясь нежной зеленоватой энергией, по которой невесть почему страшно изголодалась. Ради этого я сегодня и пришла в эту изумрудную долину. Ради этого буду приходить еще и еще.

И чем больше я пила, тем легче и сильнее становилась. Захочу – и взлечу! Меня захлестнула волна отчаянного счастья, я запрокинула голову, расхохоталась во все горло и… открыла глаза.

За окном стояло утро. Часы на столике показывали восемь пятнадцать. Из кухни слышался звон посуды и тянулся аппетитный аромат свежеиспеченных оладий.  Бабушка уже поднялась и готовила завтрак. Я потянулась всем телом и ощутила, что силы, которые я с жадностью пила среди высоких холмов в моей долине не растаяли вместе со сновидением. Они по-прежнему наполняли меня до краев, бурлили вместе с кровью в венах. Хотя, я ведь проспала почти одиннадцать часов, что же удивительного в том, что чувствую себя готовой горы свернуть?

Я сбросила с себя одеяло и принялась одеваться. Надо напомнить бабушке, что к завтраку нас будет человек шесть, а потом бежать на автостанцию встречать друзей.

VI.Вечер у костра

Автобус слегка опаздывал, что, в общем-то, было не удивительно. Зачастую он задерживался и дольше, чем только на пятнадцать минут, и я радовалась, что мне редко приходится пользоваться муниципальным транспортом. Намного удобней разъезжать, сидя в салоне папиной «Тойоты».

На автостанции вместе со мной ожидали автобус еще несколько человек, но знакомых среди них не было. Я уселась на деревянную скамеечку под навесом, скинула правую туфлю и большим пальцем ноги принялась чертить зигзаги в густой пыли. Время тянулось жвачкой.

Наконец показался автобус. Дребезжа всеми частями древнего механизма, он подполз к остановке, чихнул выхлопом и встал. Двери-гармошка со стоном сложились и из нутра железной коробки высыпали мои галдящие друзья. Первым выскочил Юрка Цапов. Он огляделся вокруг, увидел, как я поднимаюсь со скамейки и направился ко мне.

- Народ! Вон Лерка! – крикнул он, не оборачиваясь, и тут же оказался рядом со мной. За ним подошли сестры-близнецы Оля и Юля Донских. А потом Димка Харитонов, которого все называли просто Диш. Он нежно поддерживал под ручку свою девушку, Наташу Светлову, которая невесть зачем нацепила остро-модные в этом сезоне босоножки на километровой шпильке. Она старалась изящно вышагивать по разбитому асфальту, но было понятно, что, если бы не помощь второй половинки, она бы уже раза три точно шлепнулась бы.

Я расцеловалась с подругами. Бойкая хохотушка Оля, поймав мой взгляд, чуть приподняла брови и указала глазами на Наташку. Я хихикнула и подруга кивнула, показывая, что думает то же самое, что и я. Светлова явилась при полном параде: густые медные волосы тщательно уложены аккуратными кольцами, лицо сияет свежим макияжем… И охота ей было вставать ни свет, ни заря и наводить марафет! Я оглядела близняшек. На их веселых личиках ни следа косметики, темные волосы стянуты в простецкие хвостики, обе – в самых затрапезных джинсах и маечках, а вот на Наташе красовался сарафан в стиле Мерилин Монро. Правда, льняной, с набивным рисунком из крупных алых роз, но все же… Я посмотрела на Харитонова и усмехнулась. Все держали в руках легкие пакеты со сменной одеждой на пару-тройку дней, и только Диш тащил на плече спортивную сумку. Определенно, это возлюбленная его навьючила. А зачем? Ведь в деревню собиралась, а не на фешенебельный курорт. Я снова встретилась взглядом с Олей. Мы разом прыснули со смеху и так же одновременно умолкли.

- Ну и, товарищи, - начал Юрчик, - как будем проводить время?

- Да хрен его знает, - ответила я, - пошатаемся по окрестностям, устроим пикник на полянке, как всегда, или купаться пойдем. Выбирайте.

- Может, Светлова себе деревенского бойфренда найдет тут? – предположила ехидная Оля.

- Скорей уж, ковбоя тогда, - тут же поддержала ее сестра.

Я хихикнула, представив Наташку в объятиях одного их местных парней. Та искоса глянула на меня, но продолжила путь с самым невозмутимым видом. Если бы Диш не встречался с этой королевой, ни за что бы ее не позвала!

Через полчаса мы добрались, наконец, до дома, и день покатился своим чередом. Я устроила парней в зале, Светловой постелили в отдельной комнате, а близняшки должны были спать со мной. Разобравшись с местами, мы коллективно решили отправиться на пруд. Только Наташка категорически отказалась идти купаться.

- Ни за что не стану плавать в этой луже! – брезгливо заявила она, и мы оставили ее дома. Пусть сидит и маникюрит свои пальчики, раз ей так хочется. А мы собирались веселиться на всю катушку до вечера. В конце концов, я так измаялась от скуки, что даже присутствие трех капризных Наташек не испортило бы мне радости, доставленной приездом друзей.

Захватив пару пледов, полотенца и нехитрую еду для перекуса на берегу, мы ушли.

Вечером, около девяти часов вся наша компания собралась на опушке леса. Здесь мы запланировали очередной пикник. Место на полянке было определено уже давно – в течение трех лет мы устраивали тут вечеринки по семь-восемь раз за лето.

Я взяла из дома несколько крупных картофелин, буханку хлеба и выпросила у бабушки немного соленого сала. В качестве напитка баба Валя предложила нам яблочный компот. Я молча отдала трехлитровый баллон хитро ухмыляющимся мальчишкам, и принялась укладывать в пакет нашу провизию. Компот нам, конечно, пригодится. В качестве «запитка».

Мои друзья уже не раз приезжали в нашу деревеньку и отлично знали, где проживает тетя Соня, местная самогонщица. Но а ту не интересовали ни время суток, ни возраст покупателей, и она со спокойной душой отпускала нал поллитровки.

Собрав пакет, я сгоняла в свою спальню, взяла большой старый плед, одноразовые, специально припасенные стаканчики из белой бумаги и отправилась на поляну. Под большим кустом боярышника, гордо и одиноко возвышавшегося посреди опушки, на толстом бревне сидел Диш. Он обдирал от коры тоненькие ореховые прутики, а рядом с ним, закинув ногу на ногу, восседала Наташка. Она небрежно поигрывала скинутой я пятки туфелькой и молча любовалась на темнеющее небо.

- Где все? – спросила я, бросая пакет на землю в метрах семи от них.

Кто-то уже успел сложить костер, а рядом лежала большая куча сушняка, предназначенная для поддержания огня.

- Свалили куда-то, - безразлично пожала плечами Светлова.

Диш ободрал последний прутик, оглядел его и, видимо, удовлетворившись результатом, пояснил:

- Куда, не сказали. Притащили дрова, пошушукались, похихикали и ушли.

Я расстелила на траве плед, поверх расправила клеенку и стала раскладывать еду.

- Хочешь сказать, что костер ты сделал? – поинтересовалась я, кивнув в сторону аккуратно сложенных конусом сухих сучьев.

- Не, - зевнул Диш, - это Юрчик. Он же у нас профессиональный бойскаут.

Наташка фыркнула. Юрка ей не нравился и она совершенно этого не скрывала. По ее мнению, которое она частенько высказывала вслух, настоящий мужчина просто обязан иметь четко определенные жизненные цели и больше внимания уделять своей внешности. «А этот…», - каждый раз заканчивала она свою тираду и презрительно взмахивала рукой. Но мы все прекрасно знали, чем бедный Цапов не угодил нашей принцессе. Он попросту оставался равнодушным к ее красоте и чарам, с помощью которых она пыталась его покорить. Все в классе знали, что Юрке нравлюсь я. Но мне он был безразличен. Эта ситуация выводила Светлову из себя.

- Ладно, придут, расскажут, куда мотались. За бухлом, наверное, пошли.

Я стала нарезать хлеб и сало на толстые ломтики.

- Их, кстати, уже полчаса нет, - сообщил Диш.

- Ой, да что с ними может случиться в этой глухой деревне? – холодно поинтересовалась Наташа.

Тут со стороны огородов до нас донеслись голоса и смех.

- Во! Идут! – Она мотнула головой по направлению звуков.

Через минуту на опушке появились близняшки, Цапов, а с ними несколько парней из местных.

- Смотри, Наташ, - предостерегающе и очень серьезно сказала я, кивнув на приближающую толпу, - не обзаведись парочкой ненужных поклонников! А то здешние пацаны настойчивые.

Светлова состроила гримасу и снова фыркнула. Потом глянула на Диша, проверяя, не отразилась ли на его лице ревность. Но Диш на мои слова никак не отреагировал. Он собрал в пучок ободранные прутики и встал с бревна.

- Куда ходили? – Спросил он вернувшихся друзей.

Юрка достал из кармана олимпийки поллитровую бутылку с самодельной пробкой из бумаги и потряс ею в воздухе:

- Приобретали для нашей вечеринки настоящий «цэ два аш пять о аш», - весело сообщил он.

Наташка опять фыркнула. «Господи, - подумала я, - она только хмыкает, фыркает и корчит рожи! Ну зачем она приехала, если ей тут не нравится?».

- А еще мы занимались хищением чужого имущества! – Добавила к словам Юрчика Оля.

- Ничего не поняла, - протянула Наташка, - так где вы были?

- Что не понятного? – Подала голос Юля. – Самогон покупали и воровали с чьего-то огорода помидоры.

Только тут я заметила, что она держит в руках подол своего сарафана, в котором что-то лежит. Она подошла к расстеленному пледу, опустилась на колени и высыпала из него кучку помидоров, огурцов и болгарского перца.

- Ну и на фига это? – Возмутилась я. – Могли бы и дома овощей набрать!

- Ой, Лерка, не конючь! – Оле явно понравилось их маленькое хулиганство. – Просто позабавились.

- А еще вот компанию привели. – Добавил Цапов и пригласил, - садитесь, пацаны.

Местные ребята, до этого нерешительно топтавшиеся чуть в стороне, подошли ближе. Их было трое. И всех я знала с детства. Лет семь назад мы, бывало, дрались и ссорились. Потом они от меня отстали и я забыла об их существовании. Имена, впрочем, я помнила.

Старший из них, Дима, был заводилой в ватаге обижавших меня когда-то мальчишек. Сейчас он стал высоким широкоплечим парнем с густой шапкой непослушных смоляных кудрей. На его лице застыло слегка недоуменное выражение, словно он не понимал, как оказался на этой опушке среди незнакомых парней и девчонок. Карие, почти не изменившиеся с детства глаза снова и снова обращались в мою сторону. Поймав его очередной взгляд, я улыбнулась. Он смутился и тут же покраснел. Мне стало весело – кажется, что внештатным поклонником обзаведусь сегодня я, а не Наташа. Я искоса глянула на нее. Она по-прежнему сидела на бревне и, поигрывая туфелькой, делала вид, что приготовления к пикнику ее нисколько не касаются. Да ну ее! – решила я.

Вторым и третьим из присоединившихся к нам парней были Серега и Андрей. Серега, маленький, щупленький блондин, выглядел испуганным и постоянно озирался вокруг. Насколько я его помнила, он всегда больше молчал и находился под властным авторитетом Димки. Похоже, что с детства во взаимоотношениях этих двоих ничего не изменилось. А вот Андрюха сильно растолстел, стал на лысо брить голову, а масляно поблескивающие глазки выдавали в нем горячего поклонника выпивки. Все трое были старше нас лет на пять. По крайней мере, баба Валя недавно говорила мне, что Димка весной этого года вернулся из армии.

Бойкая Юля уже всех перезнакомила. Юрчик разжигал костер, а Диш и Оля принялись помогать мне нарезать и раскладывать по пластиковым тарелочкам ворованные овощи. Димка с друзьями разобрали стаканчики и разливали спиртное и компот. Похоже, они вполне освоятся в нашей компании и вечер получится более интересным, чем ожидалось.

- Дим, - позвала я местного парня.

Он оторвался от разливания напитков и вопросительно на меня уставился.

- Мне бабушка говорила, что ты дембельнулся весной?

- Ага, - ответил он, протягивая мне стаканчик, на дне которого плескалась прозрачная, сильно пахнущая спиртом жидкость. Я приняла «фужер».

- И как там?

Он пожал плечами.

- Армия, как армия, - и принялся раздавать остальным стаканы.

Костер, разожженный легкой Юркиной рукой, уже вовсю трещал, высоко в воздух взлетали языки пламени и яркие искры. Все расселись по краям большого пледа и разговор закрутился вокруг службы, дедовщины, воинских частей и прочего.

Диш сосредоточенно нанизывал на очищенные им прутики ломтики сала. Мы хотели закоптить их на дыму. Наташа с сомнением разглядывала содержимое своего стакана, потом, сморщив нос, понюхала и спросила:

- Вы вообще уверены, что это можно пить?

- Еще как! – Заверил ее Андрей, явно отлично разбиравшийся в местном пойле. – Тетя Соня говно не гонит!

- Что-то я сомневаюсь. – Она поставила стакан на доску для нарезки.

- Тоже мне, принцесса! – презрительно и свысока кинул Димка и, подражая профессиональному официанту из дорого ресторана, пробасил: - Простите, мадам, но коньяка сорокалетней выдержки у нас в деревне не подают.

Все захохотали. Светлова уничтожающе посмотрела на Димку и отвернулась к потемневшему лесу. Было ясно, что она, как и все, обязательно приложиться к спиртному, просто хотела, чтобы ее поуговаривали. Димка приобрел в ее лице непримиримого врага, а нам теперь ни один месяц придется выслушивать от Наташи обиженные высказывания об «этих деревенщинах, не умеющих даже вежливо общаться с приличными девушками». Н-да…

Я оглядела лица одноклассников. Близняшки откровенно смеялись, Цапов вскочил и пошел к костру подкинуть дров. Но в свете полыхающего огня я отчетливо видела, что и он ухмыляется. Диш молчал. Все явно считали, что так Наташке и надо. Сама же Светлова, не найдя поддержки и защиты, немного помолчала, потом картинно вздохнула, поправила локоны своих истошно рыжих волос и мечтательно произнесла:

- Вот бы кто-нибудь на гитаре играть умел!

Понятненько. Решила подождать удобного момента для уничтожения обидчика. Я проследила, как она снова берет в руки отвергнутый минутой ранее стакан. Думаю, на протяжении всего вечера она будет пускать в несчастного Диму ядовитые стрелы, а тот, скорее всего, и не понял даже, что смертельно ранил ее самолюбие. Нет, не так. Ее самолюбие бессмертно. Но сейчас ему нанесли весьма болезненную рану. «Исчезла бы она куда-нибудь!», - в который раз за вечер подумала я и решила включиться в разговор, поддерживая новую тему.

- Действительно, гитара – это здорово!

Услышав эти слова, Димка встрепенулся.

- Я умею играть, - похвастался он, - в армии научили! И гитара дома есть.

Компания загудела, упрашивая парня сходить за инструментом. Димка не стал важничать и немедленно согласился.

- В момент домой сгоняю, - пообещал он и встал на ноги.

- А давай тогда и за добавкой к тете Соне? – взяв в руки опустошенную нами бутылку, предложил Андрей.

Мальчишки принялись рыться в карманах и выуживать мятые десятки и полтинники. Нужную сумму быстро собрали и ушли  в деревню, прихватив с собой пожелавшую прогуляться Юлю…

В черном куполе неба, среди крупных ярких звезд,  проступил хрупкий, полупрозрачный серп июльской нарождающейся луны. Вечер протекал весело, и я даже не заметила, что с начала пикника прошло уже больше двух часов.

Ребята вернулись быстро. Выяснилось, что по пути они решили зайти в магазин и прикупили к нашему «столу» несколько банок рыбных консервов и минералку, а Димка горделиво нес на плече старенькую гитару. В черном растрескавшемся лаке, покрывавшем деку,  отражались блики весело полыхавшего огня. Кинув взгляд на это чудо инструментально-музыкальной промышленности прошлого века, я засомневалась, что друг вообще сможет добиться от гитары приличного звучания.  Юра уселся и принялся вспарывать консервные банки ножом, а я стала заворачивать картофелины в фольгу. Костер уже догорал, углей было достаточно много, и я решила, что пора закоптить сало, половину которого уже успели растащить на закуску, и запечь картошку.

Побренчав немножко, Димка все же настроил гитару, аккорды которой звучали довольно приятно, несмотря на ее страхолюдский вид, и запел незатейливую армейскую песенку, в которой то и дело употреблялись непечатные слова. Все смеялись, а потом стали наперебой предлагать свои варианты того, что еще можно спеть. Стаканы наполнялись и опустошались. Очередная забавная строчка какой-нибудь новой песенки каждый раз вызывала у нас взрыв хохота и не всегда пристойных комментариев. Даже Наташа, разогретая спиртным и растерявшая львиную часть своего снобизма, принимала участие в веселье. И, в конце концов, стала упрашивать Димку специально для нее спеть «Снежную королеву». Очевидно, успела забыть об обиде.

Димка подкрутил колки гитары и попросил Светлову:

- Я текст плохо помню. Так что подпевай, а я по ходу вспоминать буду.

- Ага, - согласилась она весело. Глаза ее сверкали, щеки цвели румянцем. Совсем опьянела.

Димка нежно коснулся струн.

- А ты такая нежная, королева снежная, распустила волосы да по белым плечам…

Я слушала нестройный хор голосов, пытавшихся звучать в унисон, но сама молчала. Меня отчего-то охватила грусть. Друзья веселились, пели, а мне думалось, что с сегодняшним днем из жизни уйдет что-то важное – то, без чего я буду очень скучать. Хотя, откуда это взялись такие мысли? Ничего ведь не меняется…

Я поежилась. Воздух, минуту назад бывший теплым и приятным, изменился. Мне стало зябко. Привычные и любимые свежие ароматы леса отдавали сладковатой могильной гнилью. Я вдохнула поглубже и постаралась подольше задержать воздух в легких. «Кажется, перебрала слегка», - подумала я. Обхватив себя за плечи руками, я кинула нечаянный взгляд на почти невидимый в темноте лес, откуда, как мне и казалось, тянуло прохладой, и замерла.

Слева от нас, в кругу света, отбрасываемого заново разожженным костром, стоял… Сергей Евгеньевич!!! Склонив голову набок, он смотрел прямо на меня, а на его бледном лице  играла уже виденная мной добрая-добрая улыбка. Одет он был точно так же, как во время нашей прошлой встречи в зале бабушкиного дома. Я, не моргая, глядела на него, открыв от ужаса рот, а в голове метались полупьяные испуганные мысли. Что он здесь делает, наряженный в деловой костюм и рубашку? В этот момент Сергей Евгеньевич поднял руку, помахал мне, словно прощаясь, повернулся и пошел в сторону леса.

Я резко вдохнула и неожиданно услышала бренчание гитары, гомон друзей, голос Димы, распевающего какую-то новую скабрезную песенку… Все эти звуки просто исчезли, когда на опушке появился этот странный бабушкин гость – мы с ним были тут совсем одни. Складывалось четкое ощущение, что меня на несколько секунд вырвали из реального мира и я побывала в холодном и сыром… Где, черт возьми?! Где я могла побывать, если находилась и нахожусь в компании своих друзей на полянке между давным-давно знакомым мне лесом и забором своего дома?

Заметив странное и, наверное, испуганное выражение моего лица, Дима приглушил звон гитарных струн ладонью и внимательно посмотрел на меня. Я пыталась остановить ритм сбившегося от страха дыхания.

- Эй, эй! – завозмущалась Наташка. – Мы же не допели!

- Потом. Пальцы устали. – Ответил Дима, не удостоив Светлову даже взглядом, и отложил гитару в сторону. – Что с тобой?

Его глаза выдавали его внутреннее волнение, и я поняла, что, замерев, сижу в неестественно застывшей позе и судорожно сжимаю пальцами свои плечи.

- Там был… - пробормотала я нерешительно и умолкла, пытаясь расслабиться. Рассказать всем? Так не поверят ведь, еще и засмеют. Димка оглянулся, но никого не увидел – силуэт Сергея Евгеньевича бесследно растворился в воздухе.

- Кто там был? – спросил друг.

- Мужик стоял, - все еще сомневаясь, сказала я. – Так быстро исчез, будто растаял… И я его знаю.

- Мужик? – Юрка наморщил лоб. – Местный?

- Нет… нет. – Я запустила пальцы в волосы и нервно убрала назад отросшую челку. – Он у бабушки дома был… Она гадала или… вернее…

Сдерживая охватившую меня мелкую противную дрожь, я путано пыталась объяснить, что и как.

- И тут поворачиваюсь, а он там стоит! – Закончила я. – И улыбается так… так странно… И холодно вдруг стало, а запах… Знаете, так на кладбище осенью пахнет: вроде как опавшими листьями, а все равно гнилью…

На полянке воцарилась тишина. Глаза всех присутствующих глядели на меня. Наконец Цапов рассмеялся.

- Ну, Лерка, ты даешь! – Качая головой, произнес он. – Глючит тебя, по ходу! Жесть!

- Ага, - заплетающимся языком поддакнула Наташка, - это от самогона.

Но Андрей с ней был не согласен.

- Не, не! Тетя Соня говно не продала бы. – С видимым трудом, но уверенно пробормотал он. Очевидно, тетя Соня была его кумиром. Эта мысль заставила меня улыбнуться, и я почувствовала, что волна страха постепенно отступает.

- Хорош спорить, - подал голос рассудительный Диш, - может, и был там мужик. Какая разница? Темно же, вот ты и приняла его за знакомого.

- Да нет, я очень ясно видела, - неуверенно возразила я, тем не менее, отчаянно надеясь на правоту Диша. Может, мне действительно померещилось? Длинный жаркий день, спиртное, усталость… Ведь могла же я на секундочку задремать?

- Мне хреново, - неожиданно сообщила Наташка. Она попыталась встать на плохо слушающиеся хозяйку ноги. Диш тут же подскочил, подхватив любимую за талию, помог ей принять вертикальное положение и поволок к кусту боярышника.

- Все-таки тебя, Лерыч, глюкануло. – Настоял на своем Юрчик.

Он принялся наполнять самогоном сильно измятые стаканчики. Первые два он всучил хранившим гробовое молчание близняшкам. Обе они осматривали компанию осоловелыми глазами и явно не понимали, о чем идет речь. Третий дал Димке и велел:

- Передай Лерунчику.

Стаканчик оказался у меня в руках. Я с отвращением поглядела на вонючую жидкость. Пить совсем не хотелось, но, ощущая в суставах не унявшуюся дрожь и мурашки на коже, я залпом ее проглотила. Может, отпустит?

Димка взял мои руки и крепко сжал. Я с удивлением почувствовала исходившее от него тепло и поняла, как заледенела. Странно, все это очень странно…

- Может, и не приглючилось,  -сказал парень, глядя мне прямо в лицо.

- Что ты имеешь в виду? – тут же ощетинилась я на него.

- Баба Валя-то ведьма, - высказал он вслух свою мысль. – Кому, как не тебе ей свой дар передать.

- Ой, пожалуйста, только не начинай, - я скривилась и отняла у Димки свои руки, - а то сейчас начнешь, как в детстве, ведьминым отродьем меня называть!

Димка мгновенно покраснел.

- Лер, но то же в детстве, а не сейчас!

Я улыбнулась. Надо же! Вымахал под два метра, в армии отслужил, жениться скоро, а как краснеть от смущения – не забыл.

- Камней успел набрать, когда сюда шел? А то кидаться нечем будет. – Поддразнила я его.

Андрюха пьяно заржал. Он, конечно, помнил ту стародавнюю потасовку, и оценил мою шутку. Но Диме юмор по вкусу не пришелся. Он насупился, покраснел еще больше и угрожающе глянул исподлобья на друга детства.

- Тихо, ребята! Тихо! – Я скопировала руками движение рефери, разводящего двух боксеров на ринге. – Не деритесь!

- Да кому он нужен! – зло выплюнул Дима. – Охота мне мараться!

Но Юрчик заинтересовался упомянутой историей.

- За что это они так обзывали тебя, Лерунчик?

- Да эти друзьяшки мои не только обзывались, - весело подмигнув Диме, ответила я Цапову, - еще и камнями кидались! На этой самой поляне, представляешь?

- Да ну! – не поверил мне Юра. Он снова наполнял стаканчики и оглядывался в поисках еще способных выпить. Но Оля с Юлей уже уснули, удобно устроившись около громко храпящего Сереги. Андрей тоже был готов вырубиться. А Наташа с Дишем все еще возились у куста. Оттуда до нас долетали кряхтение, тихая ругань парня и звуки, ясно говорившие, что желудок Светловой все еще бунтует.

- Так что у вас тут было? – Юра передал нам «фужеры».

- Да фигня! – Диме явно не хотелось рассказывать о той стычке между его шайкой и мной. – Детские склоки.

Но меня забавляло его смущение. Да и потом, страх, вызванный моим секундным видением, еще не до конца прошел, а забыть его хотелось очень. И потому я с удовольствием перешла к новой теме.

- Да они травили меня в детстве. – Принялась я удовлетворять любопытство одноклассника. – И как-то раз выловили меня вон там, на краю леса.

Я указала на противоположную сторону опушки рукой и, заметив краем глаза недовольное лицо Димки, захихикала.

- В общем, они за мной погнались. А я споткнулась и упала. Я же не знала, что они делать собираются, вот и… - Я повернулась к Диме и широко улыбнулась. – А что вы, кстати, хотели со мной сделать?

- Да ничего! – обиженно буркнул он.

Я состряпала шутливо-недоверчивую гримасу.

- Что-то непохоже было! Давай колись!

- Да ты ему нравилась просто, - подал голом засыпающий Андрюха, - вот и гонялся за тобой! И нас еще заставлял.

Он забубнил что-то неразборчивое на тему того, какой Димка дурак, а тот, совсем не ожидавший такого поворота в разговоре, стал поспешно сам посвящать Юрку в детали этой давней истории.

- Ну вот, - продолжил он прерванный мною рассказ, - догнали мы ее, а она как вскочит на ноги и давай на меня орать: мол, пусть тебя собака драная покусает за то, что ты меня обижаешь!

- И покусала, - сонно пробормотал Андрей.

- Кто? – вытаращил Юрчик глаза. – Лерка Димку покусала?!

-Какая Лерка? Собака! – пояснил Дима, откашлялся и добавил: - Дикая какая-то. Видать, случайно в деревню забрела и напала.

- А дальше что? - потребовал продолжения Юра. Дима пожал плечами.

- А ничего. В больницу меня дядя Витя отвез. Зашили покусы и домой отправили.

- Ага, как же, ничего! – Мне стало совсем смешно. Страх наконец растаял. – Ты потом до конца лета ходил по деревне с таинственным видом: твои дружки решили, что на тебя оборотень напал и следили, когда ты превращаться начнешь!

Димка обалдело поглядел на меня. Видимо, эти события выпали из его памяти. Я пощупала рукой его зад и, рассмеявшись, спросила:

- Может, у тебя хвост все-таки отрос, просто ты его прячешь? И, ну-кась, ну-кась, зубы покажи! Клыки не вылезли?

Мы с Цаповым захохотали. Димка тоже не сумел удержаться от улыбки, и только Андрюха трубно всхрапнул – он наконец-то уснул.

- Н-да, - отсмеявшись, проговорил Дима, - знаешь, я ведь тогда и правда испугался тебя…

- Ой, да брось, - махнула я рукой, - быть такого не может.

Тут к костру вернулась сладкая парочка. Наташу неудержимо шатало из стороны в сторону, и даже немалых сил Диша не хватало, чтобы заставить ее стоять на ногах. В волосах девушки запутались мелкие веточки, джинсы были в пыли. Она точно несколько раз падала на землю. Диш доволок ее до пледа, попытался осторожно усадить, но не сумел, и Наташа кулем рухнула возде дрыхнувших близняшек.

- Диш, ты козел, - сообщила она, с трудом собирая разъезжавшиеся конечности в кучу, - ты меня снова уронил.

- Пить надо меньше! – зло парировал Харитонов и обратился к нам: - О чем болтали?

- Да вот, Лерунчик у нас ведьма, оказывается, - ляпнул Цапов. Диш заинтересовался и пришлось пересказывать историю заново для него одного.

- Круто! – восхитился он, когда я замолчала.

- Ты и правда нас тогда напугала, - повторил Дима. – Вскочила, шагаешь на меня, визжишь… волосы дыбом, глазищи сверкают! Я тогда впервые заметил, что они у тебя такие зеленые.

Удивленные его точным замечанием насчет цвета моей радужки, мы все посмотрели на него, но он не обратил на это никакого внимания и продолжил:

- Знаешь, что-то от тебя такое шло… Ну, навроде электричества… волнами такими колючими, даже волосы шевелились. Мы с пацанами потом еще вспоминали это. Все в один голос говорили, что одно и то же чувствовали. И испугались тоже все.

Он умолк и на опушке воцарилась тишина. Слышны были лишь потрескивание догорающих дров и отдаленный шелест леса. А мне снова показалось, что откуда-то тянет ледяным холодом и сыростью. Я постаралась отогнать от себя эти ощущения.

- Так вот,  к чему я это, - нарушил затянувшееся молчание Димка, - баба Валя-то ведьма. Может, это в тебе ее дар сказывается? Больше ей некому его передать.

Я фыркнула и встрепенулась, вышвыривая вон пугающие мысли.

- Ну конечно! – небрежно сказал Цапов. – А та собака, что тебя покусала – и не собака совсем, а сама Лера.

Я благодарно посмотрела на друга и подхватила:

- Точняк! Я оборотень! Бу-у-у!

Желая скрыть свой испуг, я резко схватила Диму за плечи и сделала вид, что хочу его укусить, но он лишь вздрогнул и раздраженно сказал:

- Я не шучу, между прочим!

- Дим, не говори ерунды! – Я разозлилась и перестала дурачиться. – Никаких ведьм не существует. А колдовство – это просто дурацкие сказки.

- Ага, да, - промямлил он.

Настроение испортилось совсем. Я раздраженно оглядела нашу компанию. Близняшки, Сергей и Андрюха спали. Диш ласково укачивал тихо хнычущую Светлову, Юрчик разливал остатки спиртного. Нечего сказать, весело посидели! Теперь придется всех тащить домой волоком. А если бабушка увидит, в каком состоянии мы вернулись? Мне тогда надолго придется позабыть, что такое пикники с друзьями. Ладно, выкрутимся как-нибудь.

Надеясь согреться, я залпом выпила самогон и крепко смяла стаканчик.

- Ну что, детишки, пора домой. Димка, ты дружков своих сам дотащишь? Или тебе выделить Диша в качестве гуманитарной помощи? Он у нас самый трезвый…

VI.Тайны бабушкиной книги

Друзья уехали через три дня после нашего пикника. Проводив их до автостанции и усадив в автобус, я вернулась в притихший дом. Передо мной во всей красе предстала прежняя проблема – как убить скуку? Бесцельно побродив по пустым комнатам, я выползла во двор, покурила, снова прошлась по дому… Заглянула к бабушке на кухню и, обнаружив ее занятой готовкой, еще раз пошла подымить. Заняться было абсолютно нечем.

В конец измаявшись, придумывая себе хоть какое-нибудь занятие, я неожиданно вспомнила о найденной недавно книге с серебряной пентаграммой на обложке. Отлично! Я сгоняла в зал, вытащила ее из серванта и понеслась к себе в спальню. Схватив ноутбук, я плюхнулась на кровать.

Удобный переводчик я скачала еще неделю назад. К моему удивлению, мне не пришлось искать его слишком долго. Он обнаружился на одном из первых же сайтов, ссылки на которые мне выдал поисковик. Я проверила его на деле, убедилась, что он вполне мне подходит, скачала и… наглухо об этом забыла.

Открыв первую страницу книги, я стала вбивать в окошко переводчика строки. Жаль, что нельзя просто сделать «копировать», а потом – «вставить»! Было бы удобней. Ну да ладно. Программа безотказно выдавала мне все новые и новые порции довольно коряво, но все же понятно переведенного текста. Я старательно сохраняла его в «блокноте» на рабочем столе.

Через час мне стало ясно содержание бабушкиной книги если не целиком, то почти. Как я и догадывалась, здесь в основном приводились рецепты самых разнообразных лекарственных настоев из трав. Наряду с простым ромашковым чаем, рекомендуемом женщинам при цистите, и настойки пустырника, употребляемой при «женских» болях, а также для успокоения, я нашла и множество других. Среди них были совершенно «средневековые», тр***ющие несуществующих ингредиентов в составе и лечивших от болезней, в природе просто не встречавшихся. Другие же были весьма разумны, и нужные для них травы можно было приобрести за копейки в любой аптеке. Около десяти рецептов сулили в результате отвар, предназначаемый для прерывания нежелательной беременности. Да уж! Если они действительно могут дать обещаемый эффект, то в употреблении это может быть просто опасно для жизни!

Я принялась читать дальше. Одна глава была полностью отведена под описание растительных ядов. Из нее следовало, что в нашей полосе спокойно произрастают несколько видов совершенно на первый взгляд безобидных растений. Но, если их правильно приготовить, то можно получить очень действенное и убийственное зелье. Ну, о волчьей ягоде, к примеру, известно не только мне, но некоторые другие названия ядосодержащих трав меня удивили.

Далее следовали описания всяких магических обрядов по привороту, сглазу, порче, вызову духов и так далее. Потом рассказывалось о гадании на картах, на кофейной гуще, чаинках и – о гаданиях рождественских.

Это, конечно, был перевод далеко не всей книги, а лишь нескольких, взятых мною наугад отрывков. Что ж, не особо любопытно и вполне предсказуемо для ведьминской книги, прожившей несколько веков. Но и более интересного занятия у меня не предвиделось, а потому я сгоняла в местный магазинчик и приобрела там пару «общих» тетрадей из самой дешевой серой бумаги. Буду понемногу переводить и записывать то, что мне покажется полезным или хотя бы любопытным.

Глава VII удалена автором

VIII.Конец лета. Лес.

Курская область, 27 августа 2012 года

Длинное лето подошло к концу, и пришла пора возвращаться в город. В июле и в августе ко мне еще несколько раз приезжали друзья, но ничего особо запоминающегося не случилось. В моем ноутбуке хранилась целая куча фотографий, сделанных во время их визитов, и пара-тройка забавных видео – вот и вся память о минувших каникулах. Все эти файлы я сложила в папку «Каникулы 2012». Надо будет разослать копии друзьям, а они уже сами выберут то, что им больше всего нравится.

Я отключила и закрыла ноутбук. Мне было грустно. Впереди маячил длинный нудный учебный год в выпускном классе. И ничего нового он мне не принесет. Я уверена. Думать об этом совсем не хотелось.

Из зала доносились громкие звуки и голоса – приехавший сегодня в обед отец смотрел телевизор. Бабушка куда-то ушла. Я глянула на свой чемодан, стоящий в углу моей комнаты. Он был собран еще утром, и сейчас я была полностью готова к переезду обратно в город. Делать нечего, пойду погуляю.

Часы на столике показывали почти пять вечера, до ужина далеко. Я соскользнула с кровати, накинула ветровку и отправилась на улицу. Мне хотелось попрощаться с любимыми местами, ведь в будущем году приехать сюда я, возможно, не сумею. По окончанию школы и сдаче экзаменов мне предстояло поступление в медицинский, а там, кто его знает, шанса провести хоть недельку здесь, в деревне, может, и не выпадет.

Я вышла со двора, обогнула забор и пересекла опушку. Ноги сами собой вели меня в лес. Вступив под могучие своды густых древесных крон, я на минуту замерла. Восхитительный свежий воздух наполнял мои легкие, и я просто стояла и медленно, с наслаждением дышала. Вот по чему я буду больше всего скучать в городе!

Лес был маленьким осколком тех ярких и красочных сновидений, которые являлись ко мне по ночам все чаще и чаще. Наглотавшись кислорода до головокружения, я побрела по с детства знакомой мне тропинке. Она, пролегая в густой, достигающей мне до пояса траве, затейливо петляла среди толстых стволов деревьев и развесистых орешин. Заблудиться я не боялась и шагала, забираясь все глубже в чащу.

Меня окружала та особая тишина, что может стоять только в лесу – вздохи и шепот ветра в листве, крик кукушки, протяжный и грустный, потрескивание веток и стремительные шорохи в высокой траве. Даже воздух здесь был пропитан тишиной и, казалось, что его можно видеть: золотистый от редких солнечных лучей, прозрачный и нежно-нежно зеленый. Безмятежностью и настоящим покоем дышало здесь все. Оказавшись тут, я с трудом верила что где-то и правда существует шумный, бетонный город с его вечной неугомонностью и беспрерывным движением.

Но сейчас кроны деревьев шелестели над моей головой, где-то щ****али птицы и я, не задумываясь ни о чем, все шла и шла по узенькой ленте тропинки. Мне казалось, что я, нежданно-негаданно, очутилась в одном из своих снов. Долина всегда мне снилась разной, от моего желания ее облик не зависел никак. Иногда, как в первый раз, это были бесконечные изумрудные холмы с разноцветными вкраплениями ярких цветов, иногда – лишь берегом хрустально-прозрачной реки, бурным потоком рушащейся с островерхих скал. А иногда вот таким лесом, точно, как этот, в котором я находилась сейчас. В сновидениях не менялось лишь мое ощущение: я всегда была там одна, всегда и безраздельно властвующей царицей, и всегда наслаждалась пребыванием в этих своих владениях.

Я добралась до маленькой, размером с пятачок полянки, и уселась среди корней старого-старого могучего дуба. Как же мне всего этого будет не хватать в мрачном, сплошь заасфальтированном городе! Я с грустью оглядела безмятежный пейзаж, возвращаясь мыслями в детство, к тем сказкам, которые, бывало, рассказывала мне баба Валя. Согласно одному из местных преданий, лес этот считался нехорошим. Якобы где-то в глубине чащобы, куда никто никогда не ходил, существует болото, населенное чертями и водяницами. Забавляясь, они могут одурманить любого зашедшего в лес человека, отнять у него волю и желание возвращаться домой. Несчастный, заплутав под действием злых чар, выходил, в конце концов, к проклятому болоту, где и тонул в гнилых стоячих водах. А душа его на веки вечные так и оставалась в плену у темных сил.

Сейчас эта сказка вызывала у меня лишь улыбку, а вот ребенком я в нее искренне верила, правда, никогда не боялась. Помнится, я несколько дней подряд безуспешно искала то самое заколдованное болото. Да и нечисти, даже самой завалященькой, мне ни разу тут не повстречалось. Да, жаль, что я целый год буду лишена возможности приходить сюда и, вот так неспешно, наслаждаться одиночеством, тишиной и любимыми родными ароматами, присущими только лесу в черноземье.

Глянув на небо, я с удивлением поняла, что вокруг уже начали сгущаться короткие, почти осенние сумерки. Веселый щ**** птиц постепенно смолкал, а ярко-голубой свод неба постепенно превращался в темно-синий, и вот-вот должен был загореться звездами. Ощутив сквозь тонкую ткань ветровки подбирающуюся к телу вечернюю, уже по-сентябрьски прохладную свежесть, я встала с земли и отряхнулась. Пора возвращаться.

IX.Мариус

К дому я подошла, когда уже почти стемнело. Углубляясь по тропинке в лес, я была слишком занята своими грустными мыслями, а потому и не заметила, что забралась слишком далеко. Из-за этого обратный путь занял немного больше времени, чем я рассчитывала.

Открыв калитку, я собиралась уже войти во двор, как услышала откуда-то сбоку слабый писк. В траве у забора копошился грязный серый комочек шерсти, оказавшийся при ближайшем рассмотрении маленьким котенком. Я отошла от калитки и взяла малыша в руки. Он был совсем крохотным – чуть больше моей ладони и, наверное, совсем недавно открыл глазки. Я осторожно погладила найденыша между ушек и он, задрав тонюсенький ободранный хвостик и неуклюже растопырив лапки, стал ласкаться о мои пальцы. При этом он неожиданно громко для такой крохи мурлыкал и умилительно жмурил ясные зеленые глазки.

- Ты что же, - обратилась я к нему, - потерялся? Или совсем бездомный?

Котенок перестал ласкаться и доверчиво уставился на меня.

- Ага! Я тебе нравлюсь! – Констатировала я, пряча малыша под ветровку. – Ну, раз ты ничей, будешь жить у меня! Согласен?

Котенок всем своим тщедушным тельцем прижался к моей груди и снова громко заурчал.

- Ну, раз согласен, тогда пошли.

Я закрыла калитку, поднялась на крыльцо и разулась.

Папа обнаружился в зале. Он сидел в своем кресле и с интересом читал статью в каком-то толстом медицинском журнале. Я выключила зря болтающий телевизор и уселась на подлокотник возле отца.

- Па-а-а-ап? – Завела я.

- М-м-м? – Промычал он, не отрываясь от страницы, в ответ.

- А можно я его себе оставлю?

- Кого – его? – Поинтересовался папа, даже не поднимая на меня глаз.

- Ну вот… его… - Я вытащила из-под полы ветровки котенка. – Не знаю пока, как его зовут…

Разрешения я спрашивала лишь для проформы. На самом деле мне было все равно, что скажет отец. Кот (а я почему-то ни секунды не сомневалась, что это именно кот, а не кошка) останется у меня при любом раскладе. Да и вообще, кому этот котенок нужен тут, в деревне? Ведь умрет от голода или зимой замерзнет.

Но папа равнодушно протянул:

- Оставляй, если надо.

Потом все же оглядел моего найденыша.

- А-а-а, котенок!.. Ладно…

И снова уткнулся в разворот журнала. Я чмокнула отца в щеку и вскочила на ноги. Ура!

- Ты бы искупала его, - посоветовал отец, оглядывая моего нового друга поверх очков, - и покорми молоком хотя бы, вон он у тебя какой худющий. А завтра зайдем в ветаптеку и купим ему все, что там животному надо.

Я затанцевала по залу.

- Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Еще раз поцеловав отца, я понеслась готовить кошачью баню.

После купания шерстка котенка превратилась из грязно-серой в жемчужно-белую. На этом фоне его зеленые глаза стали казаться прозрачными, яркими и совсем уж удивительными.

Для просушки я замотала свое животное в теплое мохнатое полотенце и, оттащив его к себе в комнату, села и уложила себе на колени.

Из складок ткани выглядывала умилительная мордочка, глаза осмысленно смотрели прямо на меня.

- Ну, и как мы тебя назовем? – Поинтересовалась я у него. – Барсик? Снежок? Пушок?.. Нет, как-то все пошло.

Я задумалась. А действительно, как? Котик у меня необычный – белый, зеленоглазый… Никогда таких не видела! И имя у него должно быть соответствующим! Но ничего подходящего в голову не приходило. Размышляя, как же окрестить своего малыша, я чуть покачивала его на коленях.

И тут вдруг мне неожиданно вспомнилась фильм о вампирах, который я смотрела этой весной. Сюжет ленты меня не впечатлил и уже почти забылся, но зато перед глазами встал один из главных героев, элегантный мужчина-кровопийца. Он носил экзотическое и весьма необычное имя – Мариус. Кажется, на такой манер называли людей во времена Юлия Цезаря… Звучит, по крайней мере, очень по-древнеримски. Ну не все ли равно? Имя как минимум мне запомнилось, а вообще-то, пришлось весьма по вкусу, и вот сейчас я решила, что оно как нельзя лучше подойдет моему коту.

- А что ты думаешь об имени Мариус? – Спросила я котенка. – Нравится?

Малыш коротко мяукнул и принялся жмуриться и урчать совсем уж во весь голос.

- Значит, нравится! Ну что ж, отныне ты – Мариус!

Я размотала животное, вытерла как можно суше его шерсть и потащила на кухню ужинать.

Content

Гром Надя Гроза. Роман со смертью

Пролог

I.Начало

II.Деревня

III.Старинный фолиант

IV.Спиритический сеанс

V.Сон

VI.Тайны бабушкиной книги

VIII.Конец лета. Лес.

IX.Мариус