Кришнамурти Уппалури Гопала

Мужество оставаться самим собой. Беседы в Амстердаме, сентябрь 1982

У. Г. Кришнамурти

Мужество оставаться самим собой

«Мое учение, если именно так вы хотите это называть, не охраняется никаким авторским правом. Вы вольны воспроизводить, распространять, истолковывать, неверно истолковывать, искажать его, представлять его в ложном свете, делать с ним что угодно, даже называть себя его автором, без моего согласия или чьего бы то ни было разрешения».

У.Г. Кришнамурти

Предисловие

Как это случается с большинством приезжих, У.Г. влюбился в Амстердам с его живописными каналами и цветами. Должно быть, город оказал на него влияние, что отразилось в ясных и ярких беседах. Увидеть его и побеседовать приходили многие. Среди них были психологи и издатели, журналисты и саньясины , безбашенные курильщики гашиша и «дети цветов». Одним из них был известный поэт, только что получивший награду за «безостановочное говорение в течение 24 часов» (У.Г. заставил его замолчать одной фразой!). Одним словом, это была довольно разношерстная публика.

Книга, которую вы держите в руках, – отредактированные записи этих бесед.

«Приятно, что вы приехали сюда, но вы приехали в неправильное место – потому что вы хотите ответ и думаете, что мой ответ станет вашим ответом. Но это не так. Возможно, я нашел ответ для себя, но это не ваш ответ. Вы должны найти свой способ функционирования в этом мире, это и станет вашим ответом». (У.Г.)

Часть I Вам не нужно ничего делать

Вопрошающий: У.Г., вы согласны с тем, что живете в состоянии, свободном от противоречий?

У.Г.: …не в конфликте с обществом. Это единственная реальность, которая у меня есть, – этот мир, как он есть сейчас. «Окончательная реальность», придуманная человеком, не имеет абсолютно никакого отношения к реальности этого мира. Пока вы в поиске, пока вы хотите понять ту реальность (которую вы называете «окончательной реальностью» или еще как-нибудь), вы не сможете примириться с реальностью этого мира – именно такого, какой он есть. Поэтому все, что вы делаете, чтобы уйти от реальности этого мира, затрудняет вам возможность жизни в гармонии с окружающим вас.

У нас есть идея гармонии. Как жить в мире с собой – это идея. Существует невообразимый покой, который уже здесь. То, что не дает вам жить в мире с собой, – это придуманная идея того, что вы называете «миром» или «покоем», абсолютно не связанная с гармоничным функционированием этого тела. Когда вы освободитесь от бремени упертого стремления ухватить, испытать ту реальность и пребывать в ней, то обнаружите, что постичь реальность чего-либо трудно. Вы обнаружите, что у вас нет возможности испытать реальность чего-либо, но, по крайней мере, вы не будете жить в мире иллюзий. Вы смиритесь с тем, что вы ничего, ничего не можете сделать, чтобы испытать реальность чего-либо, – вы испытываете лишь ту «реальность», которую навязывает вам социум. Нам приходится принять «реальность» в том виде, в каком ее навязывает нам общество, потому что нам важно функционировать в этом мире разумно и здраво. Если мы не примем эту «реальность», мы пропадем. Мы окончим психушкой. Так что мы должны принимать «реальность», навязанную нам культурой, обществом – назовите как угодно, и в то же самое время понимать, что мы ничего не можем сделать, чтобы испытать [настоящую] реальность чего-либо. Тогда вы не будете в конфликте с обществом, и потребность быть другим, чем вы есть, тоже исчезнет.

Цели, которую вы поставили перед собой, той цели, которую вы согласились считать идеалом для достижения – быть другим, нежели вы есть, – больше не существует. Это не вопрос приятия чего-либо: преследования целей, поставленных культурой перед нами, которые мы согласились считать желанными, больше нет. Как и потребности достижения этих целей. Вы просто есть то, что вы есть.

Когда движение в сторону превращения во что-то иное, чем вы есть, прекращается, вы перестаете конфликтовать с собой. Если вы не находитесь в конфликте с собой, то не можете быть в конфликте с окружающим вас обществом. До тех пор пока вы не будете в мире с собой, вы не сможете быть в мире с другими. Но даже здесь нет гарантии, что ваши ближние будут миролюбивы. Только вас это не будет более касаться.

Когда вы находитесь в мире с собой, вы представляете собой угрозу для общества в том виде, в каком оно функционирует в настоящее время. Вы будете угрозой для ближних, потому что они считают реальность мира подлинной и тоже гоняются за этой забавной вещью под названием «покой». Вы станете угрозой их существованию, как они его знают и переживают. Так что вы абсолютно одиноки, но не тем одиночеством, которое люди хотят избежать, – вы абсолютно одиноки.

Отнюдь не «окончательная реальность», вызывающая такой интерес, не учения гуру, не поучения святых, не бесчисленные имеющиеся у вас техники дадут вам ту энергию, которую вы ищете. Как только движение мышления прекратится, это задействует и высвободит уже существующую в вас энергию. Это не должно быть непременно [результатом] учения святого. Этому не требуется техники, придуманной человеком, потому как в этом отсутствуют противоречия. Вы на самом деле не знаете, что это.

Движение там (указывает на слушателей) и движение здесь (указывает на себя)  – это одно и то же. Человеческая машина здесь не отличается от человеческой машины там. Они пребывают в унисоне. Какая бы энергия ни действовала там, та же самая энергия оперирует здесь. Любая энергия, которую вы переживаете, практикуя ту или иную технику, является энергией противоречия. Такая энергия создается противоречием мышления: переживаемая вами энергия – следствие потребности переживать эту энергию. Но эта энергия является чем-то, что вообще не поддается переживанию. Это просто выражение жизни, проявление жизни. Вам не нужно ничего «делать».

Все, что вы делаете, чтобы испытать ту энергию, препятствует функционированию уже имеющейся здесь энергии, которая есть выражение жизни, проявление жизни. У нее нет «ценности» в понятиях шкалы ценностей, по которой мы оцениваем все, что делаем: техники, медитации, йогу и прочее. Я не имею ничего против всего этого. Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Но они не средство достижения цели, которую вы поставили перед собой: сама по себе цель ложна. Если ваша цель – гибкость тела, то, вероятно, йогические техники помогут вам сделать тело гибким. Но это не инструмент для достижения цели просветления или трансформации – называйте как хотите. Даже техники медитации – «я»-центричное действие. Все они – механизмы сохранения «я», которыми вы пользуетесь. Так что все эти техники действуют во вред вашему поиску окончательной реальности, так как все они – инструменты оберегания «я». Вы вдруг поймете, или же у вас будет озарение, что сам по себе поиск окончательной реальности тоже является механизмом сохранения «я». Не к чему стремиться, нечего приобретать, нечего достигать.

До тех пор пока вы делаете что-то ради достижения своей цели, это остается механизмом сохранения «я». Я использую слова «механизм сохранения „я“», но не имею в виду, что существует «я» или какая-то «сущность». Я использую слово «я» вынужденно, потому что другого слова нет. Это как автоматический стартер в вашей машине. Он сохраняет сам себя. Это все, что его интересует. Все, чего вы хотите достичь, является «я»-центричным действием. Когда я говорю «„я“-центричное действие», вы неизменно переводите это в понятия чего-то, что следует избегать, потому что отсутствие «я» – ваша цель. До тех пор пока вы делаете что-то, чтобы быть без «я», вы будете «я»-центричным индивидом. Когда движения в направлении желания быть человеком без «я» нет, тогда нет «я» и нет «я»-центричного действия. Именно эти самые техники, системы и методы, которые вы используете для достижения своей цели отсутствия «я», – «я»-центричные действия.

К сожалению, общество поставило перед нами эту цель в качестве идеала, потому как человек, не имеющий «я», будет ценнейшим вкладом в общество, а общество заинтересовано только в непрерывности – в статус-кво. Так что все эти ценности, которые мы согласились считать подлежащими культивированию, – изобретения человеческого ума ради его собственного поддержания.

Именно цель делает возможным движение по этому пути, только вы никуда не приходите. Вы надеетесь, что однажды, благодаря чуду или чьей-либо помощи, сможете достигнуть цели. Это та надежда, которая заставляет вас двигаться дальше, но фактически вы никуда не приходите. По ходу в какой-то момент вы поймете – что бы вы ни делали для достижения своей цели, это ни к чему вас не приведет. Тогда вам захочется попробовать это, то и еще что-нибудь. Но попробовав одно и увидев, что оно не срабатывает, вы поймете, что все остальные системы одинаковы. Это должно быть предельно ясно.

Каким бы исканиям вы ни предавались, на каком-то этапе вам должно стать ясно, что они никуда не ведут. Пока у вас есть желание, вы будете ему следовать. Это должно быть предельно ясным. Чего вы хотите? Я все время задаю вам этот вопрос: «Чего вы хотите?». Вы говорите: «Я хочу быть в мире с собой». Это недостижимая для вас цель, потому что все, что вы делаете, чтобы быть в мире с собой, оказывается тем, что разрушает покой, который уже здесь. Вы привели в движение мышление, разрушающее покой, который уже существует. Очень тяжело понять, что все, что вы делаете, – препятствие, нарушающее гармонию, покой, который всегда здесь.

Любое движение мысли, в любом направлении, на любом уровне – крайне разрушительно для плавного и спокойного функционирования этого живого организма, которому совсем не интересны ваши духовные переживания. Ему не интересно ни одно из ваших духовных переживаний, каким бы необыкновенным оно ни было. Если однажды вы испытаете духовное переживание, непременно возникнет потребность испытывать подобное снова и снова, и в конце концов вам захочется пребывать в этом состоянии непрерывно. Такой вещи, как непрерывное счастье или непрерывное блаженство, вообще не существует. А вы думаете, что существует, потому что все те книги «втирают» о вечном блаженстве, непрерывном блаженстве или нескончаемом счастье. Тем не менее вы прекрасно знаете, что этот поиск никуда вас не ведет. Задействованный механизм, инструмент, которым вы пользуетесь, – это то, что помогает вам двигаться дальше, потому что другого применения у него нет. Он появился на свет путем долгих лет упорной работы, усилия и стремления к цели. Вашему желанию пребывать в состоянии безусильности путем использования усилия не суждено сбыться. Так что забудьте о состоянии безусильности – его вообще не существует. Вы хотите достичь состояния безусильности путем усилия – как, черт возьми, вы собираетесь добиться этого? Вы забываете: все, что вы делаете, каждое имеющее место движение, каждое желание, чем бы оно ни было вызвано, – это усилие.

Безусильность не может быть достигнута путем усилия. Все, что вы делаете, чтобы прекратить усилие, само по себе является усилием. Это сводит с ума, что и говорить. По-настоящему вы не загнали себя в этот угол. Если это случится, вы действительно сойдете с ума; но вы этого боитесь. Вам необходимо понять – все, что вы делаете, чтобы находиться в безусильном состоянии, какие бы причины ни побуждали вас к желанию быть в нем, является усилием. Даже желание не прибегать к усилию – это усилие. Полное отсутствие стремления и полное отсутствие любых усилий можно назвать безусильным состоянием; но это безусильное состояние – не «что-то», что вы можете достичь усилием.

Однажды поняв бессмысленность того, что вы делаете, вы можете поменять техники, учителей, но по сути и на деле то самое учение, которое вы используете для достижения вашей цели, – препятствие. Не важно, за каким учителем вы следуете. Если вы подвергаете сомнению учение, увы, вам придется подвергнуть сомнению и самого учителя. Но тут возникает ощущение: «Со мной что-то не так, однажды я пойму». Если вы не можете понять сейчас, то не поймете никогда. Понимание – это отсутствие потребности в понимании, сейчас или завтра.

Итак, в понимании нет необходимости. Понимание требуется только ради понимания чего-то завтра – не сейчас. Сейчас вам вообще не нужно ничего понимать.

Возможно, вам покажется это странным, но это так, как оно есть. Так что вы хотите понять? Вы вообще не можете понять меня. Я говорю в течение 20 дней и могу говорить еще, но вы так ничего и не поймете. Не потому, что это сложно. Это так просто. Сложная структура, задействованная в этом, и есть то, что не принимает простоты этого. Это подлинная проблема. «Это не может быть так просто», – думаете вы. Эта структура так сложна, что она и думать не хочет о возможности того, что это может быть так просто. Поэтому вы собираетесь понять завтра, а не сейчас. Завтра будет все та же история, и через ю лет – все та же. Так что вам делать с этой ситуацией? Мы все прошли через это. Ты либо свихнешься, либо полетишь. Если загоните себя в угол, шансы свихнуться высоки. Вы не станете это делать.

Что вы хотите понять? Я не говорю ничего «глубокого». Я повторяю одно и то же изо дня в день, изо дня в день. По сути вам это кажется очень противоречивым. Что я делаю – вы не понимаете, что я делаю, – я высказываюсь, и второе мое высказывание опровергает первое. Иногда вы замечаете противоречия в том, что я говорю. Но здесь нет противоречий. Это высказывание не выражает того, что я пытаюсь выразить, поэтому второе высказывание опровергает первое. Третье опровергает первые два, а четвертое опровергает три предыдущих. Без всякой идеи достижения какой-то цели. Без всякой идеи передать вам что-то. Передавать нечего. Только эту череду опровержений. Без всякой идеи достижения какой-то цели. Ваша цель – понимание. Вы ведь хотите понять. А здесь нечего понимать. Всякий раз, когда вы придаете этому какой-то смысл, я пытаюсь указать, что это не то. Это не доктрина нети-нети.

Знаете, в Индии развит отрицательный подход. Но так называемый «отрицательный подход» – это утвердительный подход, потому что присутствует все та же заинтересованность в достижении цели. Утвердительный подход не оправдал себя, поэтому придумали то, что называется «отрицательным подходом». «Не это, не это, не это». Непознаваемое не может быть достигнуто, как и не может быть пережито путем утвердительного подхода. Так называемый «отрицательный подход» на самом деле вовсе не отрицательный, поскольку он преследует утвердительную цель познать непознаваемое или желание пережить то, что не может быть пережито. Это всего лишь уловка. Все, что есть: игра с самим собой. Пока цель остается утвердительной – не важно, в чем она заключается, – это не отрицательный подход, а утвердительный, вне зависимости от названия. Играть в игры в порядке вещей, это интересно, только нет такой вещи, как «запредельное», нет такой вещи, как «неведомое». Если вы согласитесь с тем, что такая вещь, как «неведомое», существует, вы будете что-то делать, чтобы познать «неведомое». Ваш интерес – познать. Поэтому это движение не прекратится до тех пор, пока будет заинтересованность в переживании чего-то, что не может быть пережито.

Как я могу говорить, что нет такой вещи, как неведомое? Как я могу высказывать столь безапелляционное суждение? Сейчас узнаете. Пока вы гонитесь за неведомым, это движение сохраняет силу. Вы можете что-то делать – это дает вам надежду: может быть, однажды вы случайно столкнетесь с переживанием неведомого. Как неведомое может однажды стать ведомым? Да никак. Даже если на мгновение предположить, что этого движения (которое хочет познать неведомое) не будет, вы никогда не познаете то, что есть. У вас нет путей познания этого, нет способа ухватить, пережить или выразить это.

Так что разговоры о блаженстве, любви – все это романтическая поэзия. Потому что у вас нет возможности поймать, удержать и выразить это. Возможно, до вас дойдет, что это не тот инструмент, который может помочь вам что-то понять, и что другого нет. И тогда понимать больше нечего.

Я не хочу читать лекцию. Помогайте мне.

Понимаете, если вы переводите то, что я говорю, в понятия ваших ценностей, в понятия определенных норм поведения, вы упускаете суть. Это не значит, что я против моральных норм поведения. У них есть социальная ценность. Они необходимы для плавного функционирования общества. У вас должен быть кодекс поведения для разумного функционирования в этом мире. Иначе в нем наступит сплошной хаос. Это социальная проблема. Это не этическая проблема и не религиозная. Видите ли, вам нужно разделить две эти вещи, потому что сегодня мы живем в другом мире. Нам нужно найти другой путь, чтобы оставаться в гармонии с окружающим миром. Пока вы находитесь в конфликте с собой, вы не сможете быть в гармонии с обществом вокруг вас. И вы сами несете ответственность за это.

Боюсь, что, если вы переводите то, что я говорю, в рамки вашего религиозного мышления, вы упускаете суть. Оно вообще не имеет никакого отношения к религии. Я не предлагаю вам превратиться во что-то, чем вы не являетесь. Это просто невозможно. Я не пытаюсь освободить вас от чего-то. Я не полагаю, что у этих бесед есть какая-то цель. Вы можете отмахнуться от моего описания и сказать, что это ерунда, – это ваше право. Но, может быть, вам придет в голову, что ваше представление о цели или о том, чего вы однажды добьетесь путем всех усилий и имеющейся воли, не имеет вообще никакой связи с тем, что я описываю. Я описываю не то, в чем вы на самом деле заинтересованы.

На днях я говорил вам, что мне хотелось бы помочь вам увидеть хотя бы проблеск этого. Проблеск не в том смысле, в каком вы используете слово «проблеск». Скорее, прикосновение. Но вы бы не захотели прикасаться к этому. А того, что вы хотите, в чем вы заинтересованы, не существует.

У вас может быть множество незначительных переживаний, если это то, что вас интересует. Медитируйте, делайте все, что хотите, – у вас их будет предостаточно. Гораздо легче испытать все это, приняв наркотические вещества. Я не рекомендую наркотики, но это то же самое, один к одному.

Врачи говорят, что наркотики наносят вред мозгу, но медитация тоже нанесет вред, если относиться к ней слишком серьезно. Люди сходили с ума, бросались в реку, убивали себя. Они чего только не вытворяли – затворялись в пещерах, потому что не могли встретиться с этим лицом к лицу.

Видите ли, вы не можете следить за своими мыслями, вы не можете следить за каждым шагом, который делаете. Это сведет вас с ума. Вы не сможете идти. Не это подразумевается под идеей осознавания всего – не наблюдение за каждой мыслью. Как бы вы смогли наблюдать за каждой своей мыслью? И ради чего вам наблюдать ваши мысли? Ради чего? Ради контроля? У вас нет возможности контролировать. Это неимоверная движущая сила.

Когда вам удается вообразить себе, что вы контролируете свои мысли и познали пространство между ними, или некое состояние отсутствия мыслей, вам начинает казаться, что вы куда-то движетесь. Но это состояние отсутствия мыслей, пространство между двумя мыслями – порождение мышления. Сам факт того, что вы все это переживаете, означает активное присутствие мышления. Спустя какое-то время оно обнаруживает себя, как река Рона, которая течет через Францию, исчезает в каком-то месте, а затем снова появляется. Она уходит под землю, но по-прежнему здесь. Вы не можете использовать ее для навигации, но в конце концов она снова появляется. Точно таким же образом все то, что вы загоняете в «подземные» области (думая, что переживаете нечто необычайное), снова появляется на поверхности – и тут вы обнаруживаете, что эти мысли зарождаются внутри вас.

Вы не осознаете, что дышите сейчас. Вам не нужно осознавать свое дыхание. Зачем вам его осознавать? Контролировать дыхание, расширять легкие, делать, что вам захочется, с грудной клеткой – это другое дело. Но зачем вам осознавать движение дыхания от начала и до конца? Внезапно вы начинаете осознавать свое дыхание. Ваше дыхание и мысли тесно связаны. Поэтому вам хочется контролировать дыхание. И это в определенном смысле какое-то время контролирует мышление. Но если вы надолго задержите дыхание, это приведет к смерти от удушья точно так же, как все, что вы будете делать, чтобы остановить или блокировать поток мыслей, задушит вас насмерть, в буквальном смысле насмерть, или повредит что-нибудь. Мысль – это очень мощная вибрация, исключительная вибрация. Это как атом. С такими вещами не шутят.

Вам не достичь своей цели полного контроля над мышлением. Мышлению положено функционировать своим собственным образом, отрывисто, разделенно. Это не подвластно никаким вашим усилиям. Оно должно следовать своему нормальному ритму. Когда вы хотите сообщить ему «нормальный» ритм, вы прикладываете усилие. У мышления своя жизнь, что, к сожалению, создало параллельную жизнь внутри движения жизни. Оба они – в постоянном конфликте. Конец ему наступит только тогда, когда наступит конец телу.
Мышление стало хозяином этого тела. Мышление полностью подчинило себе все. Оно по-прежнему пытается контролировать все вокруг. Вы не можете выставить слугу из дома, что бы вы ни делали. Если вы сделаете это силой, он сожжет все хозяйство, хоть и знает прекрасно, что тоже сгорит. Это глупо с его стороны. Но это то, что вы получите в результате, если попытаетесь. Не подталкивайте эти сравнения к их логическому завершению, выясните все в процессе, не относитесь к ним легкомысленно. Или относитесь легкомысленно и играйте с ними, это в порядке вещей. Игрушки.
В.: Надо просто плыть по течению? Ни к чему не стремясь, просто плыть?

У.Г.: Даже это «плыть» – это не «ваше» произвольное действие. Вам не нужно его «делать». Вы не отделены от него. Это все, что я подчеркиваю. Вы не можете отделить себя от мышления и сказать: «Это мое мышление». Это лишь иллюзия, а без иллюзий вы не можете существовать. Вы всегда заменяете одну иллюзию другой. Всегда.

В.: И с этим я тоже соглашусь.

У.Г.: Вы соглашаетесь с тем, что всегда заменяете одну иллюзию другой; поэтому ваше желание быть свободным от иллюзии неосуществимо. Оно само – иллюзия. Так почему вы хотите быть свободным от иллюзий? Это же ваш конец. Я не пугаю вас, я лишь указываю на то, что это не просто легкомысленная игра. Это вы, каким себя знаете. Когда знания о себе больше нет, знания о мире тоже больше нет. Его не может больше быть. Но так легко это не закончится. По-прежнему одна иллюзия будет сменять другую.

Вы не хотите быть обыкновенным, вы не хотите быть заурядным. В этом подлинная проблема. Самое сложное – быть обыкновенным. Культура предписывает вам быть чем-то отличным от того, что вы есть. Это породило определенную движущую силу – грандиозное, мощное движение мышления, которое требует, чтобы вы стали другим, нежели вы есть. Это все, что есть. Вы используете его, чтобы чего-то достичь, иначе оно бесполезно.

Единственная польза от мышления для вас – кормить это тело и производить потомство. Вот и вся его польза. Никакого другого применения ему нет. Оно не предназначено для спекуляций.

Вы можете выстроить замечательную философскую систему, но она не будет иметь никакой ценности. Вы можете интерпретировать любое событие вашей жизни и построить другое мировоззрение, но мышление не предназначено для этого.

Одновременно с этим вы забываете: все, что окружает вас, – творение мышления. Вы сами – порождение мышления, в противном случае «вас» вообще бы здесь не было. В этом смысле оно имеет огромную ценность и, тем не менее, именно оно вас уничтожит.

Это парадокс. Все, что вы создали в этом мире, стало возможным благодаря мышлению, но, к сожалению, эта самая штука стала врагом человека, потому как вы используете мышление в тех целях, для которых оно не предназначено. Его можно очень хорошо и эффективно использовать для разрешения технических проблем, но оно не может служить для решения проблем жизни.

Позитивное мышление, позитивное существование – очень интересно, знаете ли. Вы не можете всегда быть позитивными. Как вы можете быть позитивными? Все, что не вызывает у вас позитивных мыслей, вы называете «негативным». Но «позитивное» и «негативное» проявляется только в поле вашего мышления. Когда мышления нет, нет ни позитивного, ни негативного. Как я уже говорил, нет такой вещи, как негативный (отрицательный) подход. Это уловка.
Я призываю вас не зависеть ни от чего – можете ходить, можете плавать, вы не утонете. Больше мне нечего сказать. Пока есть страх, опасность утонуть почти неизбежна. В противном случае выталкивающая сила воды удержит вас на плаву. Страх утонуть – вот что не позволяет вам пустить движение на самотек. Оно не имеет направления: это просто движение без направления. Вы пытаетесь манипулировать этим движением и направлять его в определенное русло ради извлечения какой-то пользы. Вы – это просто движение без направления.
В.: Вообще-то нам как человеческим существам нравится мыслительный процесс. Почему речь все время идет об этом весьма странном, животном мышлении?

У.Г.: Я задам вам вопрос. Скажите мне, когда вы думаете? Не «почему вы думаете». Вопрос не в этом. Когда вы думаете? Я задаю вам вопрос: когда вы думаете?

В.: Насколько я знаю, постоянно.

У.Г.: Постоянно – и ради чего? Что отвечает за ваше мышление? Когда вы думаете? Вы думаете, когда хотите чего-то. Мне это предельно ясно.

В.: Вовсе нет.

У.Г.: Ну да, конечно. Вы даже не знаете, что вы думаете. Вы знаете, что вы думаете сейчас? Это происходит автоматически.

В.: Это происходит автоматически, все верно.

У.Г.: Вы даже не знаете, что о чем-то думаете, так откуда этот внезапный интерес в желании выяснить, почему вы думаете? Я даже не знаю, что о чем-то говорю. Вы даже не знаете, что говорите. На свой вопрос «Я думаю?» вы бы ответили «да». Это «да» тоже нечто автоматическое.

В.: Мне все равно, автоматическое или нет.

У.Г.: Все это происходит автоматически. Все, что сюда заложено, обнаруживает себя при стимуляции. На компьютерном сленге это называется «вводом». Это бесконечный процесс. Когда происходит стимуляция, это проявляется. Если стимуляции нет, мышление останавливается. Именно по этой причине вы продолжаете собирать знания, постоянно подпитывая мышление.

Так что вы знаете? Вы многое знаете. Вы собирали все эти знания из различных источников и наполнялись ими до краев. По большей части в них нет необходимости. Вы многое знаете и хотите знать еще больше, больше и больше – чтобы найти им применение. Конечно. Не существует такой вещи, как знание ради знания. Оно дает вам власть. Знание – это власть. «Я знаю; ты не знаешь». Это дает вам власть! Вы можете даже не осознавать, что если знаете больше других, то обладаете властью. В этом смысле знание – сила. Приобретать все больше и больше знаний – больше того знания, которое необходимо для выживания живого организма, – означает приобретать больше и больше власти над другими.

С техническим знанием, которое необходимо вам как средство существования, можно согласиться. Но это все. Мне нужно выучиться какой-то технике. Общество не будет кормить меня, если я не буду давать что-то взамен. Вам приходится давать ему то, что оно хочет, а не то, что вы можете дать. Что вы можете дать? Дать вам в любом случае нечего. В противном случае какую ценность будут иметь для вас эти знания? Больше знать о чем-то, о чем на самом деле вы ничего не знаете.

Мы всегда говорим о мышлении и мыслях. Что такое мышление? Вы когда-нибудь рассматривали мышление, не говоря уже о контроле за мышлением? Не говоря уже о манипулировании мышлением; не говоря уже об использовании мышления для достижения материальных или нематериальных целей? Вы не можете рассмотреть свое мышление, потому что не можете отделить себя от мышления и рассмотреть его. Не существует мыслей отдельно от знания об этих мыслях – то есть от ваших определений. Поэтому, если кто-нибудь задаст вам вопрос: «Что такое мышление?», любой ответ, который у вас наготове, – это ответ, заложенный в вас другими.

В результате комбинаций и перестановок идей и процесса размышления о мыслях вы создали свои собственные мысли, которые называете «своими». Это подобно тому, как вы смешиваете краски, создавая тысячи цветовых оттенков. Но, по сути, все их можно свести всего к семи цветам, существующим в природе. То, что вы считаете своими мыслями, – комбинация и перестановки всех тех мыслей, подобно созданным вами сотням цветовых оттенков. Вы создали свои собственные представления. И это то, что вы называете мышлением. Когда вы хотите взглянуть на мысль, все, что вы видите, – это только то, что вы знаете о мысли. У вас нет другого способа рассмотреть мышление. Нет другого мышления, кроме того, что вы знаете о мыслях. Это все, о чем я говорю. Поэтому, когда это открывается пониманию, бессмысленному желанию рассмотреть мышление приходит конец. Все, что есть, – это только то, что вы знаете, определения, данные другими. И из этих определений, если вы очень сообразительны и достаточно умны, вы создаете свои собственные определения. Вот и все.

Когда вы смотрите на объект, вам в голову приходит знание, имеющееся у вас об этом объекте. Существует иллюзия, что мышление – это что-то отличное от объектов, но именно вы создаете объект. Объект может присутствовать, но знание, которое у вас есть об объекте, – это все, что вы знаете. Без этого знания и независимо от этого знания, будучи свободным от знания, у вас нет никакой возможности что-то знать о нем. У вас нет способа непосредственного переживания чего-либо. Слово «непосредственное» не означает, что есть другие пути для переживания вещей, отличные от того, как вы переживаете вещи сейчас. Знание, которое у вас есть о них, – это все, что есть, и это то, что вы переживаете. На самом деле вы не знаете, что это.

Точно таким же образом, когда вы хотите что-то узнать о мысли или воспринять ее, это тот же самый процесс, который так же действует и в данном случае. Нет «внутреннего» или «внешнего». То, что есть, – это только функционирование, поток знания. Так что вы не можете отделить себя от мышления и рассмотреть его.
Когда вам задают подобный вопрос, происходит осознание, что ни один ответ не имеет смысла, потому что все это приобретенное и заученное. И тогда движение прекращается. У вас нет потребности отвечать на вопрос. У вас нет потребности что-либо знать об этом. Все ваше знание останавливается. У него больше нет движущей силы. Оно замедляется, и вы понимаете, что попытки ответить на этот вопрос бессмысленны, потому что на него нет никакого ответа. Остались ответы, данные другими. Вам нечего сказать по поводу так называемого мышления, потому что все, что вы можете сказать, это то, что вы почерпнули из других источников. Собственного ответа у вас нет.

В.: Даже тогда мы можем продолжать беседу.

У.Г.: Согласен, согласен.

В.: Тем не менее остаются вещи, вроде стен или окружающих людей. И мы знаем о них то, что видим.

У.Г.: Но это не то, чем является этот человек. Вы на самом деле ничего не знаете об этом человеке или этом предмете, кроме того, что вы проецируете на этот объект или человека. Знание, которое у вас есть, – вот ваше «восприятие». Оно продолжается и продолжается. Вот и все. У вас нет возможности знать, что это такое на самом деле.

В.: Это я понимаю. Когда мы говорим о реальности, мы можем говорить только о нашем знании о ней и называем это знание реальностью.

У.Г.: Для чего? Ведь тогда это превращается в академическую дискуссию или в спор во время общественных дебатов, когда каждый пытается показать, что знает гораздо больше остальных. Что вам это дает? Каждый пытается доказать, что знает больше, чем вы, убедить вас в своей точке зрения.

В.: Мой вопрос в следующем: есть ли шанс – я понимаю, что метода не существует , – но есть ли шанс вырваться из этого знания о реальности в [подлинную] реальность?

У.Г.: Если вам повезет (это только везение) выбраться из ловушки знания, то вопроса о реальности у вас больше не возникнет. Вопрос возникает из знания, которое по-прежнему заинтересовано в выявлении реальности вещей и в непосредственном переживании того, в чем заключается реальность. Когда знания нет, то вопроса тоже нет. Тогда нет потребности в нахождении какого-то ответа. Этот вопрос, который вы задаете себе и заодно мне, рожден из допущения, что существует реальность, а это допущение появилось из имеющегося у вас знания о реальности… Знание – это тот ответ, который у вас уже есть. Поэтому вы задаете вопрос. Вопрос возникает автоматически.

Необходимо не найти ответ на вопрос, а понять, что вопрос, который вы задаете, ставите перед собой и перед кем-то еще, рожден из ответа, который у вас уже есть, – из знания. И тогда формат вопроса и ответа, если мы растянем это удовольствие, превращается в бессмысленный ритуал… Если вы действительно заинтересованы в нахождении реальности, вы должны понять, что сам ваш механизм вопросов порожден ответами, которые у вас уже есть. В противном случае не может быть никаких вопросов.
Прежде всего вы допускаете, что существует реальность и что вы можете сделать что-то, чтобы испытать ее. Без знания о реальности у вас нет переживания реальности, это факт. «Если этого знания нет, есть ли другой способ испытать реальность?». Вы задаете вопрос. Вопрос сопутствует ответу. Поэтому нет надобности задавать вопросы и нет надобности в ответах. Я не пытаюсь умничать. Я просто высвечиваю все, что касается всей этой игры в вопросы и ответы. По правде говоря, я не отвечаю ни на какие ваши вопросы. Я просто указываю на то, что у вас не может быть вопросов, если у вас нет ответов.
В.: Я понимаю. Но даже тогда мне бы хотелось продолжить игру.

У.Г.: Замечательно. Возможно, она хорошо вам удается. Мне нет. В любом случае посмотрим, что мы можем сделать.

В.: Даже зная нашу озабоченность знанием, вы говорите с нами о реальности и о приятии реальности.

У.Г.: Как она есть.

В.: Как она есть?

У.Г.: Как она навязана нам нашей культурой в целях разумного и здравого функционирования в этом мире и понимая, однако, что у нее нет другой ценности, кроме как функциональной. Без нее мы окажемся в беде. Если вместо того чтобы называть это «микрофоном», вы решите называть его «обезьяной», нам всем придется переучиваться, и всякий раз, глядя на него, мы должны будем называть его красной или черной обезьяной вместо «микрофона». Мышление или язык необходимы для элементарной коммуникации.

В.: Интересно, что было бы, если бы мы на самом деле начали называть стул лампой, и этот стол – шляпой, ведь многие наши философские системы и идеи тоже связаны с этим.

У.Г.: Построение философской системы – это интересно. Поэтому у нас так много философов и философий в этом мире.

В.: Насколько я понимаю, существует только одно, за что стоит бороться: приятие.

У.Г.: Разве вы не видите противоречие в том, что вы говорите? Если есть приятие, откуда может появиться потребность в борьбе? Она заканчивается. Если вы принимаете что-то, то не может быть и речи о борьбе. Вы принимаете это, вы верите. Вы верите во что-то, вы принимаете это в качестве акта веры, и на этом все заканчивается. Если вы ставите ее под вопрос, это значит, что вы не приняли этого. Вы не уверены в этом.

В.: Мне пришлось смириться со своей работой юриста, прежде чем я овладел знанием, которое было необходимо для получения работы.

У.Г.: Вам пришлось бороться и приложить много усилий, чтобы овладеть необходимыми юридическими знаниями ради получения работы. Это понятно. Это единственный путь. Другого пути нет. Вы используете ту же технику для достижения ваших так называемых духовных целей. Это та разница, на которую я указываю. Как юрист вы знаете, что происходит в судах. Вам приходится исходить из прецедентов и предыдущих решений суда. Обе стороны ссылаются на предыдущие решения суда и приходят к договоренности. Судья принимает либо ваши доводы, либо доводы вашего «коллеги по цеху» и выносит решение либо в пользу вашего клиента, либо в пользу другого. В некоторых случаях вы обращаетесь в вышестоящий суд. Там происходит то же самое. В конце концов вы обращаетесь в Верховный Суд, где судья выносит окончательное решение. Вы можете не соглашаться с решением суда, подзащитный может делать все возможное, чтобы опротестовать его, и отказаться смиряться, но решение будет осуществлено принудительно согласно закону. Если речь идет о гражданском деле, вы потеряете то, на что претендуете. Если случай криминальный, вы окончите тюрьмой. В конце концов таким образом решается, кто лжет, а кто говорит правду. И в конечном счете все это условно.

Поэтому для вас крайне важно быть хорошо знакомым со всей структурой закона. Вам важно получить юридические знания, необходимые для вашей работы. Чем более вы квалифицированны, тем выше ваши шансы. Чем вы умнее, тем радужнее ваши перспективы. Это понятно.

Так что вам нужно бороться и прикладывать усилия, использовать волю, чтобы достичь успеха.

Предела возможным достижениям никогда не будет. Но для достижения своих духовных целей вы используете тот же самый инструмент. Это все, на что я указываю.
Вы не представляете себе возможности постижения чего-либо, кроме как в [понятиях] времени. Всему требуется время. Вам потребовалось так много лет, чтобы быть там, где вы сейчас есть, и вы по-прежнему прикладываете усилия и боретесь, чтобы достичь более высокого уровня – все более, более и более. Этот инструмент – ум, – который вы используете, не может представить себе возможности постижения чего-либо без усилия, без борьбы, без получения результатов. Но проблемы, с которыми вам приходится иметь дело в жизни, являются проблемами жизни, того, как жить. Этот ум не помог нам решить наши проблемы. Вы можете найти какое-то временное решение, но это создаст новую проблему, и так будет продолжаться до бесконечности. Все это проблемы жизни. Проблемы существования. Инструмент, который мы используем (мышление), – мертвый инструмент и не может быть использован для понимания чего-то живого. Вы не можете не думать в понятиях борьбы, усилия, времени – о том, что однажды вы достигнете духовной цели, точно так же, как вам это удалось с [материальными] целями.
В.: Вы имеете в виду, что существует некое знание, которое разрешает подлинные проблемы жизни?

У.Г.: Нет. Вовсе нет. Это знание не может помочь вам понять или решить проблемы существования. Потому что в этом смысле не существует никаких проблем. У нас есть только решения. Вас интересуют только решения, и эти решения не решают наши проблемы. Поэтому вы пытаетесь найти другие решения. Но ситуация останется в точности прежней. Так или иначе остается надежда, что, может быть, вы найдете решение своих проблем.

Так что ваша проблема – это не сама проблема, а решение. Если решения нет, то нет и проблемы. Если есть решение, то проблемы не должно больше быть. Если ответы, данные другими («мудрецами»), это и впрямь ответы, тогда вопросов не должно остаться. Поэтому очевидно, что они отнюдь не ответы.

Если бы они были ответами, то не было бы вопросов. Так почему бы вам не поставить под вопрос сами ответы? Если вы поставите под вопрос ответы, вам придется поставить под вопрос тех, кто их дал. Но вы принимаете как должное, что все они – мудрецы, что духовно они превосходят всех нас и что они знают то, о чем говорят. Да они ни черта не знают!

«Почему вы задаете эти вопросы?» – могу я задать вам встречный вопрос. Откуда появляются эти вопросы, прежде всего? Откуда они берутся у вас? Я хочу, чтобы вы отчетливо увидели абсурдность этих вопросов. Необходимо задавать вопросы, касающиеся технического знания об определенных вещах. Если сломается телевизор, кто-нибудь сумеет вам помочь с помощью технического знания. Это понятно. Я говорю совершенно о другом. Вопросы, которые вы задаете, другого рода.

Где, по вашему мнению, рождаются эти вопросы? Как они получают словесное выражение внутри вас? Все это механические вопросы. Я все время пытаюсь подчеркнуть, что вам жизненно необходимо понять, насколько все это механистично.

Нет никого, кто задает вопросы. Нет вопрошающего, задающего вопросы. Это иллюзия, что существует вопрошающий, формулирующий эти вопросы, бросающий их кому-то и ожидающий, что кто-то на них ответит.

На самом деле ответы, которые вы получаете, – это вовсе не ответы, потому что вопросы сохраняются вопреки ответам, которые, как вам кажется, вам дает другой парень. Вопрос по-прежнему здесь. То, что вы принимаете за ответ (удовлетворяющий или нет), на самом деле вовсе не ответ. У вас уже есть ответ, и все эти вопросы не заинтересованы в получении какого-либо ответа. Ответ на тот вопрос, если таковой вообще имеется, должен уничтожить ответ, который у вас уже есть. Здесь нет места вопрошающему. Если ответ исчезает вместе с вопросом, вопрошающий – несуществующий вопрошающий – тоже должен исчезнуть. Не знаю, ясно ли я выражаюсь.

Есть ли у вас вопрос, который вы можете назвать своим? Если вы способны предъявить вопрос, который можете назвать своим, вопрос, который никогда, никогда не задавался прежде, тогда есть смысл в обсуждении этих вещей. Тогда вам не нужно сидеть и задавать кому-либо эти вопросы, потому что таких вопросов вообще не существует. Вопрос, который вы можете назвать своим, никогда раньше не задавался.

Все ответы на вопросы уже существуют. Вы, возможно, не осознаете, что вопросы, которые вы задаете, рождены из ответов, которые у вас уже есть, и что они по существу не ваши ответы. Ответы уже были заложены [в вас].

Так почему вы задаете эти вопросы? Почему вас не удовлетворяют ответы, которые уже есть? Это мой вопрос. Почему? Если вы удовлетворены, тогда да, хорошо. Тогда вы говорите: «Я не хочу никаких ответов». Но вопрос по-прежнему находится внутри вас. Идете ли вы и спрашиваете кого-то или ожидаете ответа от какого-нибудь мудреца, он по-прежнему здесь. Почему?

Что происходит, если вопрос прекращает существовать? «Вы» прекращаете существовать. «Вы» – это не что иное, как ответы. Я говорю только об этом. Если вы поймете, что нет вопрошающего, который задает вопросы, имеющийся ответ окажется в огромной опасности. Поэтому он не хочет никакого ответа. Такой ответ – это конец имеющегося у вас ответа, который не принадлежит вам.

Так что, черт возьми, будет, если он исчезнет? Ответы, которые у вас есть, уже мертвы, они были даны умершими людьми. Всякий, кто повторяет эти ответы, – мертвец. Живой человек не может дать ни одного ответа на те вопросы, поскольку любой ответ, который вы от кого-либо получаете, – мертвый ответ; поскольку вопрос – это мертвый вопрос. По этой причине я вообще не даю вам никаких ответов. Вы живете в мире мертвых идей.

Все мысли мертвы, они не живые. Вы не можете наделить их жизнью. Это то, что вы все время пытаетесь сделать: вы наделяете их эмоциями. Но они не живые. Они никогда не смогут затронуть ничего живого. Духовные или психологические проблемы, которые, как вы полагаете, у вас есть, – это не подлинные жизненные проблемы.

Так что решения, которые у вас есть, недостаточны, чтобы справиться с жизненными проблемами. Они вполне подходят для обсуждения в обществе или в каком-нибудь «ритуале» вопросов-ответов – повторение все тех же старых, мертвых идей, но они никогда, никогда не смогут коснуться живого, потому что живое сожжет их полностью и без остатка.

Поэтому вы никогда не сможете коснуться ничего живого. Вы ни на что не смотрите; вы не находитесь в контакте ни с чем живым до тех пор, пока используете мышление для постижения или переживания чего-либо. Когда его нет, у вас нет необходимости постигать и переживать что-то. Так что все, что вы переживаете, только накапливает инерцию – добавляет ей сил, вот и все. Не существует ничего, что вы можете назвать своим.

У меня нет никаких вопросов. Как получилось, что у вас их так много? Я не даю никаких ответов. Я повторяю одно и то же день за днем, день за днем. Понимаете вы это или нет, мне не важно.

Что именно имеют в виду люди, говоря о сознании? Не существует такой вещи, как бессознательное. Медицинская технология может обнаружить причину того, почему конкретный индивид находится в бессознательном состоянии, но у индивида, находящегося в бессознательном состоянии, нет никакой возможности узнать, что он без сознания.

Когда он выходит из этого бессознательного состояния, он становится сознательным. Как вы думаете, вы сейчас сознательны? Вы думаете, вы бодрствуете? Вы думаете, вы живы?

Это ваше мышление заставляет вас ощущать, что вы живы, что вы сознательны. Это возможно, только когда знание, которое у вас есть о вещах, оказывается задействованным. У вас нет возможности знать или выяснить, живы вы или мертвы. В этом смысле смерти вообще не существует, потому что вы не живы. Вы начинаете осознавать вещи, только когда задействуется знание. Когда знание отсутствует, умер человек или жив – не имеет значения для этого движения мышления, которое заканчивается прежде, чем происходит то, что мы называем «смертью».

Так что не имеет никакого значения, жив ты или мертв. Конечно, это имеет значение для того, кто считает, что это – быть живым – очень важно, и для тех, кто связан с этим индивидом, но у вас нет возможности выяснить, живы вы или мертвы, находитесь вы в сознании или нет. Вы становитесь сознательными только с помощью мышления. Но, к сожалению, оно присутствует постоянно. Так что указание на то, что невозможно что-либо пережить, не обнаруживает для вас вообще никакого смысла, потому что у вас нет точки соотнесения, когда это движение отсутствует. Когда это движение отсутствует, всех этих вопросов о сознании больше нет. Это то, что я имею в виду, когда говорю, что вопросы отсутствуют.

Каким образом вы можете вызвать изменения в сознании, у которого нет пределов, у которого нет краев, у которого нет границ? Можно потратить миллионы и миллионы долларов и провести всевозможные исследования с целью обнаружить местонахождение человеческого сознания, однако такой вещи, как местонахождение человеческого сознания, не существует. Можно попытаться – и потратить миллиарды долларов на попытку выяснить, но шансы на успех в этом деле ничтожны. Нет такой вещи, как местонахождение, расположенное в каком-то конкретном индивиде. То, что есть, является мышлением.

Как только мышление рождается, вами создается некая сущность или точка и, исходя из этой точки, вы переживаете вещи. Поэтому, когда мышления нет, можете ли вы переживать что-либо или связывать что-то с несуществующей вещью?

Каждый раз, когда рождается мышление, рождаетесь вы. Мышление по своей природе недолговечно, и, исчезая, оно исчезает навсегда. Вероятно, это подразумевают традиции, говоря про перерождение: смерть и рождение, смерть и рождение. Это не означает, что эта конкретная сущность, которая не существует, даже пока вы живы, проходит через череду рождений. Конец рождений и смертей – это то состояние, о котором они говорят.

Но это состояние невозможно описать в понятиях счастья, блаженства, любви, сострадания и всей этой поэтической чепухи и романтики, потому что у вас нет возможности переживания того, что находится между двумя этими мыслями.

На мир, который вы переживаете вокруг себя, вы смотрите с той же точки зрения. Должна быть точка, и именно эта самая точка создает пространство. Если этой точки нет, нет пространства. И все, что вы переживаете из этой точки, – иллюзия.

Не в том смысле, что мир представляет собой иллюзию. Все философы веданты в Индии, в особенности ученики Шанкары, легкомысленно увлекались этой полнейшей чепухой. Мир – это не иллюзия, но все, что вы переживаете в отношении этой точки, которая сама иллюзорна, обречено быть иллюзией, вот и все. Санскритское слово «майя» не означает «иллюзия» в том смысле, в каком употребляется английское слово. «Майя» означает «измерять». Вы не можете ничего измерить до тех пор, пока у вас нет точки отсчета. Так что, если центр отсутствует, не может быть никакой окружности. Это чистая и простая базовая арифметика.

У этой точки нет длительности. Она возникает в ответ на требования ситуации. Требования ситуации создают эту точку. Субъекта здесь не существует. Объект создает субъект. Это идет вразрез со всей философской мыслью Индии. Субъект возникает и исчезает, возникает и исчезает в ответ на вещи, которые происходят здесь. Именно объект создает субъект, а не субъект создает объект. Это простой физиологический феномен, который можно проверить на опыте. Например, если нет объекта там, то нет субъекта здесь. Субъект создается объектом.

Есть свет. Если света нет, у вас нет никакой возможности смотреть на что-то. Свет падает на объект, и отражение этого света активирует оптические нервы, которые в свою очередь активируют клетки памяти. Когда клетки памяти активированы, все знание, которое у вас есть об объекте, входит во взаимодействие. Именно этот процесс создает субъект. И «субъект» – это знание о нем. Слово «микрофон» – это «глаз». Здесь нет ничего другого, кроме слова «микрофон». Когда вы сводите субъект к этому, то чувствуете абсурдность разговоров о «я» – о низшем «я», высшем «я» и познании «я», о самопознании, о знании от момента к моменту – это абсолютная чушь, галиматья! Вы можете потакать подобной ерунде и строить философские теории, однако никакого субъекта никогда не существовало. Нет субъекта, создающего объект.

Поэтому не только «я» – все физические ощущения вовлечены в это. Звук, обонятельные нервы, запах и ощущения прикосновения – функционирование любого из этих ощущений непременно создает субъект. Это не постоянный субъект, накапливающий переживания, сваливающий их в кучу и затем говорящий: «Это я»; напротив, все прерывисто и бессвязно. Звук – это одно, физическое зрение – это другое, обоняние – это третье (говорят, что, к сожалению, человек развил способность воспринимать 4000 обонятельных оттенков, которые бесполезны для выживания живого организма).

Ощущение прикосновения означает вибрацию звука, которая создает субъект. Поэтому оно приходит и уходит, приходит и уходит, приходит и уходит. В этом совершенно отсутствует неизменная сущность. То, что здесь есть (что вы называете «я»), – это только местоимение первого лица единственного числа. Ничего более. Если вы не хотите использовать слово «я», чтобы доказать, что вы человек без «я», это ваше право. Не более того. Нет никакой неизменной сущности.

Пока вы живете, знание, которое есть, не принадлежит вам. Почему в таком случае вы беспокоитесь о том, что случится после исчезновения того, что вы называете «собой»? Физическое тело функционирует от момента к моменту, потому что так устроено чувственное восприятие. Говорить о жизни от момента к моменту, задействуя состояние ума, обусловленное мышлением, кажется мне бессмысленным, разве что в понятиях физического функционирования тела.

Когда мышление не присутствует постоянно, остается жизнь от момента к моменту. Все это кадры, миллионы и миллионы кадров, говоря языком кино. В этом нет непрерывности, в этом нет движения. Мышление никогда, никогда не сможет «ухватить» движение. Только запуская механизм мышления, вы пытаетесь «ухватить» движение, но по сути мышление никогда не сможет «ухватить» движение, существующее вокруг вас.

Движение жизни – это движение жизни и там, и здесь. Они всегда вместе.

Мышление имеет существенное значение только для выживания этого живого организма. Оно есть, когда в нем есть необходимость. Когда необходимости нет, вопрос о том, есть оно или его нет, не имеет абсолютно никакого значения. Так что вам не стоит говорить об этом состоянии языком поэзии и романтики.
Если он существует – человек в таком состоянии, – он не станет прятаться. Он будет сиять, как звезда. Такого человека не сокрыть. Быть индивидуальностью – дело непростое. Это значит, что вы именно обыкновенны. Очень тяжело быть обыкновенным. Вы хотите быть другим, чем вы есть. Быть собой очень легко, вам не нужно ничего делать. Не требуется никакого усилия. Вам не нужно проявлять волю, не нужно ничего делать, чтобы оставаться самим собой. Но чтобы быть другим, чем вы есть, вам приходится делать много чего.

Часть II Я не могу вызвать у вас голод

Вопрошающий: Я не знаю, является ли то, что произошло со мной однажды, тем, что я думаю, или нет – мне все равно. Но я по-настоящему боялась смерти и того, что больше не смогу дышать. Как только я чувствую, что начинается что-то подобное, мне до смерти страшно.

У.Г.: Да. Это помешало физическому телу пройти через процесс реального физического умирания. Тело должно пройти через это, потому что каждая мысль, которая посещала до вас других, каждое переживание, которое переживалось до вас другими, каждое ощущение, которое ощущали до вас другие, – все это часть вашего существования.

Вы ничего не добьетесь, пока все это не будет полностью и без остатка вымыто, если можно так выразиться, из вашей системы. Это то, что вы не можете сделать или вызвать к жизни с помощью усилия или собственного желания. Поэтому, когда время придет, окажется, что вы о нем не просили.

Вы никогда не попросите конца для себя, каким вы себя знаете, как вы переживаете себя. Иногда это действительно случается. Поэтому страх того, что что-то заканчивается, страх того, что вы знаете как «себя» и переживаете как «себя», не дал возможности покончить с этим. Если бы вам повезло больше, то это бы случилось и все пришло бы в свой естественный ритм, прерывающийся и бессвязный.
Понимаете, это то, как функционирует мышление. Не существует непрерывности мышления. Оно способно поддерживать непрерывность только путем постоянной потребности переживать одну и ту же вещь, снова, снова и снова. Поэтому то, что есть, – это ваше знание о себе и о мире вокруг вас. Мир вокруг вас не сильно отличается от мира, который вы создали для себя внутри. То, чего вы боитесь (не вы, а движение мышления), – это конца непрерывности.
В.: Когда мне было два года, мне снилось, что я не могу вдохнуть воздух. Думаю, что это оправдание.

У.Г.: Верно, но это непростое испытание. Вся ваша энергия, все, что есть, втягивается во что-то, как в пылесос. Вы прикладываете громадное усилие в попытке не допустить, чтобы все это засосало пылесосом. Это очень пугающая ситуация. Так что страх – это защитный механизм.

В.: Понимаю.

У.Г.: Физический страх совершенно другого рода. Он очень прост. Он существует только ради выживания живого организма. Посредством мышления и накопленного вами опыта, связанного с этим физическим страхом (жизненно необходимым для выживания), функционирует то, что вы называете психологическим страхом, – страх конца того, что вы знаете.

Тело знает, что оно бессмертно. Я совершенно намеренно использую слово «бессмертный», потому что здесь ничто не исчезает. Когда происходит то, что вы называете «клинической смертью», тело распадается на составляющие элементы. Это все, что происходит. Пускай восстановление и воссоздание того же тела, которое вы считаете своим, невозможно, но когда оно распадается на составляющие элементы, это создает основу для непрерывности жизни. Для индивида, который умирает, в этом скорее мало утешения, однако тело становится пищей для миллионов и миллионов бактерий. И даже если предположить, что вы прибегнете к кремации, как это происходит в некоторых странах, где бы вы ни развеяли прах, углерод, конечный продукт сгоревшего тела, дает основу для появления из земли маленьких цветочков. Так что здесь ничто не пропадает.

Когда существует реальная физическая опасность – опасность исчезновения вашего физического тела (которое вы считаете своим), – оно задействует все ресурсы, имеющиеся у него в запасе, и в этот конкретный момент пытается выжить. Вы когда-нибудь обращали внимание, что в момент реальной физической опасности механизм вашего мышления никогда не приходит на помощь? Никогда.

Вы можете планировать заранее все возможные ситуации и готовиться к встрече с любой ситуацией в своей жизни, но когда появляется непосредственная угроза, все ваши планы и мысли о том, чтобы быть готовыми к встрече с любыми опасностями и ситуациями, просто исчезают. Телу приходится прибегать к собственным ресурсам. Если по каким-то причинам оно не может восстановиться и выжить в определенной ситуации, оно уходит радостно и грациозно. Оно знает, что ничего не пропадет.

Этот живой организм не заинтересован в непрерывности в понятиях лет. Он функционирует от момента к моменту. Чувственное восприятие функционирует от момента к моменту. Нет непрерывности в вашем физическом видении, нет непрерывности в вашем физическом слышании, нет непрерывности в вашем обонянии, нет непрерывности, когда вы что-то едите, нет непрерывности в ощущении прикосновения – все они разобщены и разомкнуты.

Но мышление, заинтересованное в поддержании себя и своей непрерывности безо всяких помех, постоянно нуждается в этих переживаниях. Это единственный способ поддерживать свою непрерывность. Тело функционирует совершенно иначе; его не интересует деятельность мышления. Единственная мысль, необходимая телу, – это та, которая нужна для выживания живого организма.

Даже если вы не даете телу пищи, его это не беспокоит. У него есть определенные ресурсы, накопленные за годы еды. Оно обращается к ним и живет за их счет, а когда они заканчиваются, оно умирает. Так что день или два вы будете испытывать приступы голода в то время, когда обычно едите, но само тело на самом деле не беспокоится, кормите вы его или нет.

В то же время глупо и неправильно лишать тело пищи в надежде достичь неких духовных целей. Так поступают в Индии, подвергая тело всевозможным стрессам и нагрузкам, мучая его, потому что им кажется, что способность переносить страдание поможет достичь каких-то духовных целей, в чем бы они ни заключались.

Вы ничего не можете сделать для того, чтобы это случилось, ни с помощью желания, ни с помощью усилий, ни с помощью воли. Вот почему я всегда утверждаю, что, если таковое случается, в нем нет ничего мистического. Мышление приходит в свой естественный ритм прерывающегося и бессвязного функционирования. Это все, это все, что есть.

Тогда мышление приходит в гармонию с чувственными ощущениями и деятельностью органов чувств. В этом нет конфликта, в этом нет борьбы, в этом нет страдания. Есть гармоничные отношения между двумя – мышлением и телом. Когда возникает потребность в мышлении, оно всегда готово к действию. Действие, в котором заинтересовано это тело, – это только такое действие, которое необходимо для выживания живого организма.

Тело не интересует ни одно из ваших представлений о религиозных или материальных целях. Оно не заинтересовано абсолютно. Между этими двумя – мышлением и телом – идет постоянная борьба.

Мышление – не что-то таинственное, оно представляет собой то, что заложила в него культура, то есть общество. Они ничем не отличаются – культура и общество. Общество заинтересовано в непрерывности и постоянстве, в статус-кво. Оно всегда поддерживает статус-кво. Именно здесь на помощь обществу приходит мышление. Общество говорит: «Если вы не будете действовать таким образом, если вы не будете думать таким образом, вы станете антисоциальными, потому что все ваши действия станут бездумными, импульсивными». Оно заинтересовано в том, чтобы направлять в нужное русло каждую вашу мысль, в том конкретном направлении, которое поддерживает его статус-кво. По этой причине в своей основе, в самом корне существует конфликт между этими двумя – обществом и индивидом. Культура была усвоена и принята как средство выживания, вот и все.

Культура обладает своей собственной движущей силой, абсолютно не связанной с выживанием тела. Пока вы ее используете, до тех пор вы вообще не индивидуальность. Вы можете стать индивидуальностью только тогда, когда освободитесь от всей совокупности этих знаний.

Не существует такой вещи, как «ваш ум» или «мой ум». Возможно, существует некий «мировой ум», где все накопленное знание и опыт как его результат аккумулируется и передается из поколения в поколение. Мы вынуждены использовать этот ум, чтобы функционировать в этом мире здраво и разумно. Если мы не будем его использовать, то, как я уже говорил на днях, окончим в психушке, напевая безумные мотивчики и развеселые мелодии. Общество заинтересовано только в том, чтобы подогнать каждого индивида в свои рамки и поддерживать свою непрерывность.

[ У.Г. вздыхает и тихо произносит: «Я не хочу читать лекцию».]

Не знаю, достаточно ли ясно я изъясняюсь. Я подчеркиваю физический аспект не для того, чтобы внушить вам что-то, но чтобы объяснить и выразить то, что вы называете «просветлением», «освобождением», «мокшей», «мутацией», «трансформацией», с помощью чистых и простых физических и физиологических понятий. В этом абсолютно отсутствует религиозное содержание, нет никакого мистического подтекста или скрытого смысла в функционировании тела. Но, к сожалению, на протяжении столетий все это трактовалось в религиозных понятиях, что принесло страдание всем нам. Чем сильнее вы пытаетесь оживить или протолкнуть их через потайную дверь, если интерес к религиозной жизни отсутствует, это только усиливает страдание.

Я не заинтересован в распространении этого. Это не то, что вы можете вызвать к жизни, как и я не могу вызвать у вас голод, необходимый для понимания. Я повторяю это снова и снова, в повторении есть своя привлекательность.

Вы полагаете, что испытываете голод по духовным достижениям, и тянетесь к духовным целям. Естественно, на этом рынке так много народу: все эти святоши, торгующие всевозможным низкопробным товаром. По каким бы причинам они этим ни занимались – это не наша забота. Они говорят, что делают это ради благоденствия человечества, из сострадания к нему и т. д. Все это в любом случае чушь.

Я пытаюсь сказать, что вас удовлетворяют те крохи, которые они вам кидают. А они обещают, что однажды дадут вам целую буханку хлеба. Но это всего лишь обещание. Они не могут обеспечить вас никакими товарами. У них их просто нет. Они могут только еще более измельчать эти крохи и кидать людям. Иисус не материализовал хлеба, а просто брал кусок хлеба, делил его на части и раздавал всем присутствующим. Но вам, конечно, хочется объяснить это каким-то чудом.

Я говорю о том, что голод должен вспыхнуть сам. Каждый день я говорю одно и то же, но использую разные слова, по-разному выражая это. Вот и все, что я могу сделать. Мой словарный запас весьма ограничен, поэтому мне приходится использовать одни и те же слова снова и снова и подчеркивать все то же заново, чтобы указать на то, что голод должен вспыхнуть сам.

Даже физический голод должен сам исчерпать себя, чтобы физическая смерть могла иметь место. Происходит обезвоживание тела. Слава Богу, физическое тело обладает определенными способами самозащиты, когда происходит физическое обезвоживание. Я не знаю, приходилось ли вам медитировать часами: тело достигает момента, когда происходит обезвоживание. Тут появляется спасатель жизни – слюна: происходит обильное выделение слюны, призванной погасить жажду и спасти вас в той ситуации, когда вы подвергаете тело определенным воздействиям вроде медитации, йоги, всему тому, в чем усердствуют и переусердствуют люди.

Я то и дело подчеркиваю одну и ту же мысль: подобного рода штуковина («мокша», или «трансформация») случается не потому что вы что-то делаете или не делаете. И почему она случается с тем человеком, а не с другим – на этот вопрос нет ответа. Уверяю вас, что отнюдь не с тем, который подготовился или очистил себя ради того, чтобы оказаться готовым к встрече с ней. Все совсем наоборот. Она ударяет. Но ударяет наобум. Именно так действует природа. Где-нибудь вас сражает молния. Когда она ударяет в дерево, ей все равно, цветет ли оно, плодоносит ли, или дает тень людям и т. д. Она просто ударяет наобум. Точно так же это происходит в случае конкретного человека, и это происходящее беспричинно.

В природе происходит очень много такого, что нельзя объяснить какой-то конкретной причиной. Ваш интерес к изучению жизни или биографии кого-нибудь из этих людей, которых вы считаете просветленными, богочеловеками или кем-то в этом духе, объясняется желанием найти ключ к тому, как это случилось с ними, чтобы вы могли воспользоваться теми техниками, которые использовали они, и заставить то же случиться с вами. Вот что вас интересует. Эти люди дают вам какие-то техники, какие-то системы, какие-то методы, которые совершенно не работают. Они создают надежду на то, что каким-нибудь образом, благодаря какому-нибудь чуду однажды это случится с вами. Но этого никогда не случится.

Я высказал свое мнение. И вынужден повторять это снова, подходя к этому с десяти различных точек зрения в зависимости от природы вопросов, которые вы мне задаете.

Но, как я сказал вчера, все вопросы абсолютно одинаковы. Потому что вопросы возникают из ответов, которые у вас уже есть; ответы, данные другими, – не подлинные ответы. Я не даю вам никаких ответов. Если я настолько глуп, чтобы давать вам ответы, вы должны понять, что это тот самый ответ, который уничтожает возможность исчезновения вопроса. Вы должны поверить моим словам – мне все равно, поверите вы или нет, – что подобные вопросы никогда, никогда, никогда не приходят ко мне.

У меня нет никаких вопросов, кроме вопросов вроде: «Где я могу арендовать машину?», «Как быстрее всего попасть в Брюссель?», «Какая дорога ведет в Роттердам – эта или та?» Это все. Для таких вопросов всегда найдутся люди, которые могут вам помочь. Но те, другого рода, вопросы не имеют ответов.

Когда до вас доходит, что подобные вопросы не имеют ответов и что эти вопросы возникают из ответов, которые у вас уже есть, эта ситуация полностью, без остатка уничтожает имеющиеся у вас ответы. Это то, что не может случиться по вашей воле. Это не в ваших руках.

Итак, вы думаете, что ситуация безнадежна, но она не безнадежна. Надежда здесь. Надежда не «там». Вы ждете, что завтра что-то произойдет. Завтра НИЧЕГО не произойдет.

Все, что должно случиться, должно случиться сейчас. Возможность того, что это случится сейчас, близка к нулю, потому что в качестве инструмента вы используете прошлое. Пока прошлое не закончится, не может быть настоящего. А настоящий момент – это то, что вы не можете ухватить, не можете пережить. Даже если предположить на мгновение, что прошлое закончилось, у вас нет никакой возможности узнать, что оно закончилось. Тогда для вас нет никакого будущего. Возможно, завтра вы станете хозяином компании или из школьного учителя превратитесь в главу учреждения, а из профессора – в декана; такая возможность есть, но вам потребуется приложить много усилий, и это займет время. Вы используете тот же подход, чтобы постичь то, что вас интересует (в плане духовного), и ваш ум ставит их [духовные цели] в качестве целей на будущее. Это привело к ужасным результатам в мире. Вы спрашиваете, почему этот инструмент не может быть инструментом для достижения ваших духовных целей? Вы пытались, вы сделали все возможное – даже те из вас, кто сгорает от желания найти их, но это невозможно.

В Индии попытался каждый – вы не поверите: ни одному не повезло. Когда подобное («просветление») случалось, оно случалось с теми, кто полностью отказался от поиска. Это абсолютно необходимо. Все движение должно замедлиться и замереть. Но все, что вы делаете, чтобы заставить его остановиться, только увеличивает движущую силу. В этом суть проблемы.

Того, что вас интересует, не существует. Это ваше собственное воображение, базирующееся на том знании о вещах, которое у вас есть. И вы ничего не можете с этим сделать. Вы преследуете что-то, чего вообще нет. Можно сказать, до тех пор, пока «рак на горе не свистнет» – я не знаю, когда он свистнет, или пока не наступит Царствие Небесное – но это Царствие не наступит никогда. И вы так и продолжаете, в надежде, что как-нибудь сумеете найти способ достижения своих духовных целей. Ваш интерес к их достижению ради разрешения повседневных проблем – притянутая за уши идея, потому что это никак не поможет вам решить ваши проблемы. «Если бы у меня было это просветление, я бы решил все свои проблемы».

Невозможно обладать всем этим и просветлением. Когда оно приходит, то стирает все. Вы хотите все это и небеса в придачу. Никаких шансов! Это то, что невозможно вызвать усилием воли, чьей-то милостью или даже обратившись за помощью к богу, расхаживающему по поверхности земли, утверждающему, что он специально спустился откуда-нибудь (с каких-нибудь небес) ради вас и ради человечества, – да это абсолютная бредятина. Вам никто не может помочь. Помочь достичь чего? В этом вопрос.

Пока у вас есть цель, эти люди, их обещания и их техники будут казаться вам весьма и весьма привлекательными. Они идут вместе. Вам ничего не нужно делать. Но вы уже делаете много чего. Вы можете существовать, ничего не делая? Вы не можете ничего не делать. К сожалению, вы что-то делаете, и это делание должно закончиться. Ради того, чтобы завершить делание, вы делаете что-то еще. В этом настоящая суть проблемы. Вы находитесь именно в такой ситуации. Больше мне нечего сказать. Я указываю на абсурдность того, что вы делаете.

Как я сказал вчера, то, что привело вас сюда, наверняка уведет вас еще куда-нибудь. Здесь вам нечего получать, здесь вы ничего не приобретете. Не в том смысле, что я хочу что-то оставить себе; можете брать все, что хотите. Мне нечего вам дать. Я не являюсь чем-то, чем не являетесь вы. Но вы считаете, что я чем-то отличаюсь. Мысль о том, что я как-то отличаюсь от других, никогда не приходит мне в голову. Никогда. Когда мне задают вопросы, я думаю: «Почему эти люди задают эти вопросы? Как сделать так, чтобы они увидели?». Во мне все еще присутствуют остатки иллюзии. Может быть, я могу попытаться. Но даже эта «попытка» не имеет для меня смысла. Я ничего не могу здесь сделать.

Получать нечего. Нечего давать и нечего получать. Таков расклад. В материальном мире – да. У нас множество всего. Всегда есть кто-то, кто может помочь вам знанием, деньгами, тем-сем. Но есть область, в которой нечего давать и нечего получать. До тех пор, пока у вас есть желание, можете быть уверены – шанса у вас нет. Видите ли, желание предполагает, что вы приведете в движение мышление ради достижения своей цели. Вопрос не в достижении цели, вопрос в этом движении, которое здесь заканчивается. Единственное, что вы можете сделать, – это привести в движение мышление, направив его на это достижение. Как вы собираетесь решать эту невозможную задачу?

Желание и думание всегда идут вместе. Я совершенно не предлагаю вам подавлять все свои желания, или освободиться от них, или контролировать их. Вовсе нет. Все это религиозные игры. Если вы чего-то хотите, единственное, что вы можете сделать, – это задействовать процесс мышления для достижения своих целей.
Материальных целей – да, но даже это не так просто. В этом мире слишком много конкуренции. У нас осталось не так много вещей, которыми можно поделиться. На всех не хватит. Разговор о том, чтобы поделиться [ «просветлением»] с другими, кажется мне пустой болтовней. Здесь нечего делить. Это не переживание. И если на мгновение допустить, что это переживание, даже тогда слишком сложно разделить его с кем-то еще, если только у другого человека не будет точки отсчета в рамках его системы переживаний. И тогда все это превращается в своего рода бессмысленный ритуал – сидение и обсуждение этих вопросов. Это все. Но вам не так легко отказаться от этого. Совсем не легко.
В.: Это случилось со мной, когда я ничего ни о чем не знала.

У.Г.: Видите, ничего. Это просто случилось.

В.: Но я просто сидела на полу и это случилось. Я испугалась до смерти.

У.Г.: Превосходно. Теперь вы хотите, чтобы это случилось снова. Нет? Слава Богу. Так заканчивается ваш духовный поиск. Другого пути нет. Я вовсе не пытаюсь вас напугать, но как, по-вашему, это должно случиться? Именно так люди, принимающие наркотики, переживают подобное. Те, кто никогда ни о чем таком не слышал, конечно, переживают много всего и подсаживаются на эту карусель. В Индии существует множество техник, систем и методов, которые могут дать вам любой опыт, какой вы только пожелаете. Поэтому на этом делается такой невероятно процветающий бизнес.

В.: Но это даже не приходило мне в голову так, как пришло с медитацией, или с тем, или с чем-то еще, потому что это было совсем другое.

У.Г.: Это случилось – такое случается. Неординарные переживания. Люди переживают что-то без знания, без запроса, без какого-либо действия. Для вас это оказалось пугающим переживанием – но вы хотите, чтобы другие духовные переживания происходили снова, снова и снова. Все, что вы заставляете случаться, не имеет никакого значения. А вам хочется, чтобы подобного было все больше и больше. А затем, когда вам это удастся, вы потребуете некой неизменной ситуации, неизменного счастья, неизменного блаженства. Однако не существует такой вещи, как неизменность. Нет. Возможно, это привело бы к блаженству, кто знает.

В.: То есть имеется в виду что мы есть то, что уже есть?

У.Г.: Вы не хотите принять этот факт, но хотите знать, чем вы являетесь. В этом и проблема. У вас нет способа узнать это. Знание того, что есть, невозможно. Это всегда связано с тем, чем вы хотите быть. То, что вы видите здесь, противоположно тому, чем вам хотелось бы быть, чем вы хотите быть, чем вы должны быть, чем вам следует быть. Что вы здесь видите? Вам хочется быть счастливыми, поэтому вы несчастны. Желание быть счастливым создает несчастье. То, что вы здесь видите, противоположно вашим целям стать счастливыми, желанию быть счастливыми. Желание постоянно получать удовольствие вызывает боль. Так что желание и мышление всегда идут вместе. Они не разделены. Все, что вы хотите, вызывает боль, потому что вы начинаете думать. Желание и думание. Если вам не хочется ничего в этом мире, нет и думания. Но это не означает отсутствие мыслей.

Хотите ли вы достичь материальных целей или духовных – по сути это не имеет значения. Я ничего не имею против желания. Желание означает, что удовлетворение желания или его неудовлетворение возможно только посредством думания.

Так что думание создало для вас подлинную проблему. Я же говорю, что все проблемы, которые у нас есть, не могут быть решены на психологическом или этическом уровне. Человек столетиями пытался решить их, но потерпел неудачу. Что заставляет его продолжать – так это надежда, что в один прекрасный день, благодаря упорному повторению одного и того же, он достигнет цели.

Однако тело, как я говорил, обладает своими путями растворения этих проблем, потому что, видите ли, оно не может их принять. Чувствительность органов восприятия сводится на нет всем тем, что вы делаете, чтобы освободиться от того, от чего вы хотите освободиться. Это уничтожает восприимчивость нервной системы.

Нервная система должна быть в полной боевой готовности для выживания этого живого организма. Она должна быть очень восприимчивой. Ваши органы восприятия должны быть очень чувствительны. Вместо того чтобы позволить им быть чувствительными, вы изобрели то, что называется «чувствительностью» ваших чувств, чувствительностью вашего ума, чувствительностью, направленной на все живое вокруг вас, чувствительностью к чувствам всех живущих. И это породило невроз.

Так что все проблемы – неврологические. Не психологические и не этические. Это проблема общества. Общество заинтересовано в статус-кво, оно не хочет меняться. Единственный путь, каким оно может поддерживать статус-кво или неизменяемость, – это требование, чтобы все вписывались в его структуру. Тогда как каждый индивид уникален, в физическом смысле.

Природа то и дело создает что-то уникальное. Она не заинтересована в совершенном человеке; она не заинтересована в религиозном человеке.

Мы поставили перед человеком цель или идеал совершенства, подлинно религиозного человека. И все, что вы делаете, чтобы достичь совершенства, – разрушаете чувствительность тела. Это приводит к насилию. Тело в нем не заинтересовано.

Что бы ни испытывал мертвый человек – «я»-осознавание, «я»-сознание – он посеял семена тотального разрушения человека. Все эти религии появились из сеющего распри человеческого сознания.

Все учения учителей неизбежно уничтожат человечество. Нет смысла возрождать все это и начинать движение за возрождение. Это умерло, закончилось.
Все, что рождено из этого разделения в вашем сознании, разрушительно, это насилие, потому что оно пытается защитить не этот живой организм, не жизнь, а непрерывность мышления. Таким образом оно может поддерживать статус-кво вашей культуры – или как вам угодно ее называть: общества. Проблемы неврологические. Если вы дадите телу шанс, оно справится со всеми этими проблемами. Но если вы попытаетесь разрешить их на психологическом или этическом уровне, успеха вы не добьетесь.
В.: Что вы подразумеваете под словами «дать телу шанс»?

У.Г.: Где находится гнев? Вы чувствуете его в животе. В этой области здесь. Если вы будете бить мужа, жену или соседа, или бить по подушке, вам не разрешить проблему. Она уже абсорбировалась. Вы только обогащаете терапевтов, делающих на этом деньги. Вы бьете жену, мужа, кого угодно, и это все, что вы можете сделать, не более. Но, опять-таки, это функционирование тела – справляться с ней и абсорбировать. Она здесь, внутри. Для тела это нечто реальное. Оно не хочет гнева, потому что он разрушает чувствительность нервной системы. Поэтому оно все абсорбирует, а вам ничего не надо делать.

Любая энергия, которую вы создаете посредством мышления, разрушительна для тела. Эта энергия не может быть отделена от жизни здесь. Это единое непрерывное движение. Поэтому все энергии, которые вы переживаете как результат игры во все это, не представляет никакого интереса для плавного функционирования этого живого организма. Они нарушают гармоничное функционирование тела – весьма и весьма миролюбивого создания.

Его покой – это не бессодержательная мертвая тишина вашего переживания. Он подобен вулкану, постоянно извергающемуся. Это и есть безмолвие, это и есть покой. Кровь течет по вашим венам, как река. Если бы вы попробовали увеличить громкость потока вашей крови, вы бы удивились: он подобен грохочущему океану. Если вы закроетесь в звуконепроницаемой комнате, то не выдержите и пяти минут. Вы сойдете с ума, потому что не сможете вынести звука внутри вас. Звук биения вашего сердца – это то, что вы не можете выдержать. Вам нравится окружать себя различными звуками, а затем создавать забавные переживания, называемые «переживаниями безмолвного ума», что смешно. Абсурдно. Вот это безмолвие, которое есть: рев – рев океана. Подобный грохочущему потоку крови.

Это все, что тело интересует, а не состояние вашего ума и не переживание безмолвного ума. Ему не интересны ваши практики добродетелей и пороков. До тех пор пока вы практикуете добродетели, вы будете оставаться порочным человеком. Они идут рука об руку. Если вам повезет и вы не будете считать своей целью погоню за добродетелями, одновременно с этим порок уйдет из вашей системы. Вы перестанете быть порочным. Вы будете оставаться человеком насилия до тех пор, пока следуете некой идее о превращении в чуждого насилию, доброго, мягкого, кроткого человека. «Добрый» человек, человек, практикующий доброту, практикующий добродетели, представляет собой подлинную опасность. А не так называемый «яростный» человек.

Где-то по ходу дела культура загнала все это в ложную колею, поставив перед человеком идеал совершенства, идеал истинно религиозного человека. Религиозное переживание рождено из этого разделения в его сознании, которое не является его природой.
К счастью, у животных нет этого разделения в сознании, за исключением того, которое необходимо для выживания. Человек хуже животного. Сомнений нет, он добился успеха в запуске человека на Луну. Возможно, он запустит людей на все планеты, но это достижение не представляет интереса для тела. Это достижение движется в сторону прогрессивного разрушения всего, потому что все рождающееся из мышления разрушительно. Разрушительно не только для тела, но разрушительно, прогрессирующе разрушительно для всего, что выстроил себе человек.
В.: Все, что угодно, разрушительно, когда ты голоден.

У.Г.: Ваше тело не интересуется вашим голодом день спустя. Вы удивитесь, если не будете давать пищу телу. Питание тела – это ваша проблема. Возможно, один-два дня вы будете ощущать вспышки голода.

В.: Ну если ты перестанешь есть, то в конце концов умрешь.

У.Г.: Ну и что? Тело не умирает. Оно меняет свою форму, очертания, распадается на составляющие элементы. Ему это неинтересно. Для тела не существует смерти. Смерть существует для вашего мышления, потому что оно не хочет умирать. Для мышления смерть есть. И потому, что оно не хочет оказаться перед лицом этой ситуации, оно создало жизнь после смерти, следующую жизнь. Но тело бессмертно по своей природе, потому что оно часть жизни.

В.: Даже когда тело находится под землей и разлагается?

У.Г.: Ну и что? Существует такое количество других форм жизни, выживающих за счет этого тела. Для вас это не служит утешением, но у всех тех бактерий будет пиршество благодаря вашему телу. Пир. Большой пир. Если вы оставите тело на улице, то будете удивлены. У бактерий будет возможность разгуляться. Вы сослужите им огромную службу. Не для человечества, но для всевозможных организмов.

В.: Вегетарианство тоже не рекомендуется?

У.Г.: Ох… (устало вздыхает)

В.: Ну вот опять.

У.Г.: Вегетарианство для чего? Для каких-то духовных целей? Одна форма жизни живет за счет другой. Это факт, нравится он вам или нет. Если бы тигры практиковали вегетарианство… он (вопрошающий) говорит, что его кошка – вегетарианка, даже мухи не тронет. Из-за ее близости к вегетарианцам она стала вегетарианкой. Возможно, ради здоровья так и следует делать. Я не знаю, я не вижу адекватных причин для того, чтобы становиться вегетарианцем. Ваше тело не станет чище того, которое ест мясо. Если вы отправитесь в Индию, то увидите, что те, кто придерживается вегетарианства, не отличаются ни добротой, ни миролюбивостью. Так что никакого отношения к духовности это не имеет – то, что вы вкладываете в это, на самом деле не проблема.

В.: А как насчет агрессии, которую вызывает поедание мяса?

У.Г.: Вегетарианцы более агрессивны, чем те, кто ест мясо. Вы будете удивлены. Почитайте историю Индии: она полна кровопролития, резни и политических убийств – все это во имя религии. Буддизм в некоторых областях не был столь агрессивным, однако это была самая агрессивная религия, распространившаяся в Японии. Ее храмы оказывали поддержку военным и снабжали их для борьбы за свои интересы в Японии. Это история, а не мое личное мнение.

Именно поэтому я подчеркиваю, что учителя и учения несут ответственность за весь этот бардак в мире. Все эти мессии не создали в этом мире ничего, кроме бардака. А политики – наследники этой культуры. Нет смысла обвинять их и называть безнравственными. Духовные учителя были безнравственными. Человек, который проповедовал любовь, был безнравственным, потому что создал разделение в сознании. Человек, который говорил: «Возлюби ближнего своего, как самого себя», несет ответственность за ужасы этого мира сегодня. Не оправдывайте тех учителей. Их учения не создали ничего, кроме бардака, движущегося по возрастающей к уничтожению не только человека, но и всех видов живых существ на этой планете.

Это возникло из идеала любви. Не ученые и не политики несут ответственность. В их руках есть власть и они ее используют – в этом мире достаточно сумасшедших, которые нажмут кнопку. Но где корни этого насилия?

Религия не спасет человека, как не спасет его атеизм, коммунизм или другая подобная система. Вы не можете возвести их на пьедестал и сказать, что они должны быть реабилитированы. Не только учения, но и сами учителя посеяли семена того насилия, которое мы наблюдаем в мире. Человек, который говорил о любви, несет ответственность, потому что любовь и ненависть идут рука об руку. Так как вы можете оправдывать их? Не вините последователей – последователи появились из учений. Это история, а не мое личное мнение. Вы знакомы с историей Европы? Инквизиции? «Во имя Иисуса»! Зачем вы хотите возрождения этих религий? Для чего? «Обратно к христианству» – сейчас этот слоган повсюду. Я не порицаю ничего в отдельности. Все несут ответственность за это.

Разговор о любви – один из самых абсурдных. Для любви требуются двое. Но там, где есть разделение, присутствует разрушение. Доброте требуются двое – вы добры по отношению к кому-то или добры к самим себе. В вашем сознании присутствует разделение. Все, что возникает из этого разделения, является механизмом защиты и в конечном итоге разрушительно.

Мышление пытается защитить себя. Поэтому оно заинтересовано в непрерывности. Тело не заинтересовано в защите себя. Вся разумность, необходимая для выживания, уже здесь. Дебрям, созданным нами посредством нашей организации, необходим интеллект, который мы развили с помощью нашей учебы, с помощью нашей культуры, с помощью много чего. Он обладает собственным параллельным существованием и заинтересован в ином виде выживания, потому что жизнь не имеет конца. Это только выражение жизни. Когда вы и я исчезнем, жизнь будет по-прежнему продолжаться. Эти огни погаснут, но электричество останется. Появится что-то еще. Жизнь не заинтересована в человеке. Человек, к несчастью, обладает слишком разрушительными силами, которые коренятся в человеческом опыте, в его «я»-сознании.

Поэтому разговор о желании взглянуть на себя, чтобы понять себя, является разрушительным движением в человеке, рожденным из этого «я»-осознавания. Это та основа, на которой построена вся психологическая система.

В.: Но как нам избавиться от этого разделяющего мышления?

У.Г.: Избавиться невозможно. Это не в ваших руках. Что бы вы ни делали, это только увеличивает его движущую силу. Так вы хотите, чтобы оно закончилось? Нет.

В.: Я однажды ощутил невероятную целостность…

У.Г.: Существует нарушение в метаболизме тела, вызванное наркотиками, или медитацией, или любой из всех этих систем и техник, изобретенных человеком. В таком случае вы можете переживать единство и целостность жизни. Взгляните на Индию, которая проповедует целостность и единство жизни, вот вам пример. Все они великие метафизики, философы, вечно дискутирующие об этих вещах. Но это никак не сказывается на жизни людей.

В.: Понимание того, что существует эта двойственность, то, что возникает из этого понимания…

У.Г.: Понимание является двойственностью. Если этого разделения нет, понимать нечего. И инструмент, который вы используете, чтобы что-то понять, – это единственный инструмент, который у вас есть. Другого нет. Вы можете говорить об интуиции, можете говорить о тысяче других вещей. Все это – активированные мысли. Интуиция – это не более чем активированная мысль, но это все та же мысль.

Поэтому любое понимание, достигнутое с помощью этого инструмента, не помогло вам ничего постичь. Это не тот инструмент, но другого нет. Если это так, то что остается постигать? Ваше понимание нацелено только на то, чтобы изменить то, что есть. Что бы это ни было, вы хотите изменить это. Вы хотите внести изменения в структуру своего мышления. И тогда вы начнете думать иначе и переживать иначе. Но по сути никаких изменений вообще быть не может.
Ваше желание что-то понять нацелено только на изменения, и в то же самое время изменений вы не хотите. Это породило невроз в человеке, который теперь хочет две вещи – изменение и неизменность. Это конфликт, который постоянно здесь.
В.: Возможно, нам нужно увидеть этот конфликт.

У.Г.: Само по себе видение – уже разделяющее движение. Здесь есть две вещи. Знаете, индусы – мастера в этой игре: видящий и видимое, наблюдатель и наблюдаемое. Они великие эксперты в такого рода забавах. Но что здесь можно увидеть? Кто видит? Здесь есть две вещи? Что вы делаете, когда видите? Вы снова вернулись к тому же мышлению. Абсурдно задавать себе вопрос «кто я?». Это стало основой учения Раманы Махарши. «Кто я?» Почему вы задаете этот вопрос? Это означает, что существует некое другое «я», которое вы хотите познать. Для меня этот вопрос не имеет вообще никакого смысла. Сам факт того, что вы задаете этот вопрос, предполагает существование двух – «я», которое вы знаете, и другое «Я», природу которого вы не знаете. Вопрос «кто я?» предполагает существование другого «Я», природу которого вы действительно не знаете и хотите узнать. Не знаю, понятно ли я выражаюсь. Знаете ли вы что-нибудь о себе, прежде всего? Что вы знаете? Скажите мне. А?

В.: То, что он знает, (указывает на себя)

У.Г.: [Он знает] то, что ему рассказали: где он живет, как его зовут, сколько денег он получает каждый месяц, номер его телефона, людей, которых он встретил, какое количество переживаний он собрал за свою тридцатилетнюю жизнь и все те книги, которые он прочитал. Это все, что он может вам рассказать. Он может механически повторять всю ту информацию, которую он собрал, и все те переживания, которые накопил. И это все. Почему вас это не удовлетворяет и почему вы ищете что-то помимо этого? Вы можете рассказать мне о себе что-то, помимо информации, которую вы собрали, кроме того, что вы знаете?

В.: То, что я нашел, не ответ. В противном случае вопросы перестали бы существовать.

У.Г.: Что вы нашли?

В.: Просто знание.

У.Г.: Этот вопрос, этот идиотский вопрос рожден из того знания, которое у вас уже есть. Именно это уже имеющееся знание извергло из себя этот вопрос «кто я?». Вы хотите знать, и благодаря этому знанию то знание, которое у вас есть, набирает силу. Вы добавляете к нему все больше, больше и больше. Если есть что-то, что здесь можно знать, тогда все, что вы знаете, должно исчезнуть. Поисками и желанием ответа на этот вопрос вы только увеличиваете это знание. Так разве вы не видите абсурдность этого вопроса «кто я?». Не важно, кто посоветовал его, кто его вам подбросил, кто порекомендовал. Здесь нечего знать. Все, что здесь есть, – это все то, что вам известно. Если этого нет, то вам нет нужды что-то знать и нет никакой возможности узнать что-либо о том, что есть.

В.: Но «кто я?» – это не совсем вопрос. «Кто я?» – это указатель.

У.Г.: Да. Куда ведет вас этот указатель? Хорошо, если это указатель, то что вы делаете? Вы остаетесь на месте и вместо того, чтобы следовать ему, сосете палец. Что вы делаете с этим указателем?

В.: Указатель указывает туда, где указывать не на что. Он ведет вас туда, где все это – бессмысленные слова.

У.Г.: Хорошо, сам по себе вопрос бессмысленный.

В.: Да. Но только если использовать его в качестве вопроса.

У.Г.: Хорошо. Даже если использовать его в качестве указателя, само направление неверно.

У.Г.: Хорошо, тогда что же?

В.: Он показывает тебе, что ты есть. Он показывает тебе, что я есть. «Я есть» – это основа.

У.Г.: То, что я есть, – это мое знание о себе.

В.: «Я есть» – это то, что я есть.

У.Г.: Но что означает то, что я есть?

В.: Это ничего не означает…

У.Г.: Да.

В.: «Я есть» – это не знание.

У.Г.: Там ничего нет, нет существования, не зависящего от этого вопроса.

В.: Значит, это конец знания.

У.Г.: Значит, вопрос должен исчезнуть. Потому что сам по себе вопрос – послушайте – сам по себе вопрос рожден из ответа. В противном случае не может быть никаких вопросов. Все вопросы рождены из ответов, которые у вас уже имеются. Поэтому просто глупо задавать вопрос, на который у вас уже есть ответ. Потому что не бывает вопроса без ответа, вопрос подразумевает, что есть что-то такое, связанное с «я», чего вы не знаете, но хотите узнать, – что-то отличное от «я», уже существующее; это подразумевает существование другого «я».

В.: На определенном уровне да. Вы можете также сказать, что если вы задаете вопрос, это означает, что вы знаете ответ.

У.Г.: Это верно. Вопроса вообще не существует. Не может быть вопроса без знания. Все вопросы рождены из ответов, которые у вас уже есть. И в этом причина того, почему вопрос такого рода, задаете ли его вы или кто-то другой, не нуждается в ответе. Ответ на любой вопрос – это конец вопроса. Конец вопроса означает конец ответа, который у вас уже есть. Не только ваш ответ, но и те ответы, которые копились столетиями, должны исчезнуть. Потребность в ответе на этот вопрос, на любом уровне (существует только один уровень, других нет), предполагает, что вопрошающий не хочет, чтобы знание закончилось.

В.: Это правда. Но, конечно, в процессе этого…

У.Г.: Это должно случиться сейчас, не в конце, потому что времени нет. Инструмент, который вы используете, который является этим процессом познания, не хочет прекращать свое существование. Поэтому он сам себе задает вопрос, отлично зная, что вопрос будет продолжаться до тех пор, пока не получит ответа. Так что это познание, тот инструмент, который вы используете, не знает и не может вообразить себе того, что что-то может происходить иначе, чем во времени, потому что оно было рождено во времени и функционирует во времени. И хотя оно может вообразить себе состояние отсутствия времени, оно не заинтересовано в принятии того факта, что ничего не может происходить иначе, чем в сфере времени. Вопрос предполагает, что существует потребность в ответе и что ответ может быть только во времени. И в течение этого времени у знания есть шанс на выживание.

В.: Это правда – то, что вы говорите. Тем не менее ответ на вопрос «кто я?» не обусловлен временем.

У.Г.: Да, но все, что рождено…

В.: Это только уловка. Я согласен с вами.

У.Г.: Это правда. Все, что рождено в сфере времени, есть время. Вопрос – это время.

В.: Вопрос не рожден во времени.

У.Г.: Откуда он появляется?

В.: Он появляется из «я есть».

У.Г.: Само это предположение является временем – это «я есть». Конечно, это предположение – что есть что-то другое, помимо этого знания. То, что есть там, – это только знание.

В.: Если, как вы говорите, ты задаешь вопросы, рожденные из ответов, которые у тебя уже есть, имеете ли вы в виду что «ответы, которые у тебя уже есть» – это, возможно, то же самое, что психологи называют «умом»?

У.Г.: Я не знаю… Для меня ума вообще не существует. Ум – это совокупность (это не означает, что я даю своеобразное определение уму) ваших переживаний и совокупность ваших мыслей. Как я говорил вчера, не существует мыслей, которые вы можете назвать своими. Не существует переживаний, которые вы можете назвать своими. Без знания у вас не может быть никакого переживания. Не знаю, понятно ли я говорю. Каждый раз, когда вы переживаете что-то, посредством этого переживания знание увеличивается и укрепляется. Это порочный круг. Этому нет конца. Знание дает вам переживания, а переживания укрепляют знание, которое у вас есть.

Вопросы, которые вы задаете, – это совершенно пустые вопросы, потому что вопросы рождены из знания. Если есть ответ на такой вопрос, это не обязательно ваш ответ. Все ответы – это ответы, которые копились на протяжении столетий. Это та совокупность знаний, которая была накоплена. Накопленное знание, накопленные переживания – вот что это. Вы используете их, чтобы взаимодействовать с собой и с другими.

Так что нет такой вещи, как «ваш ум» или «мой ум». Но существует ум как совокупность всех мыслей и переживаний всего, что существовало до настоящего момента.

Поэтому любой ответ, который кто-либо дает на этот вопрос, должен бы положить конец этому вопросу. Факт в том, что ответы, даваемые другими, ответы, которые вы для себя изобрели, ответы, которые дают мудрецы, имеющиеся на сегодняшний день на рынке, и те, которые существовали в прошлом, – не подлинные ответы.
Любой ответ, который я даю на ваш вопрос, не может быть ответом, потому что ответ должен бы положить конец вопросу. Если вопрос на этом разбивается вдребезги, вместе с ним должно исчезнуть и все то знание, которое ответственно за вопрос. Вопрошающий не заинтересован ни в каком ответе, потому что ответ взорвет все это, не только ту малость, которую вы познали за свои 30–40 лет, но все то, что было накоплено до настоящего момента, все то, что люди думали, чувствовали и переживали раньше, до того момента, когда был задан вопрос. Не думаю, что выражаюсь ясно. Но в любом случае, понимаете, ответ, если ответ вообще есть, должен все это стереть.
В.: Я подумал об отчаянии, которое возникает, когда пустота грозит стать реальностью или когда кажется, что до этого недалеко.

У.Г.: Да, но если на мгновение предположить, что присутствует отчаяние (вы говорите, что вы в сильном отчаянии), то признали ли вы безнадежными попытки освободиться от отчаяния? Вы называете это «отчаянием» точно так же, как используете слово «вакуум» или «пустота». Но отчаяния там нет.

Философы-экзистенциалисты возвели огромную философскую структуру того, что называется «отчаянием», религиозные люди называют это «божественным отчаянием»: все это – бессмысленные фразы.

Вам никогда по-настоящему не удавалось подойти вплотную к тому, что вы называете отчаянием, потому что существует только движение в сторону желания каким-то образом освободиться от ситуации, которую вы называете отчаянием. Поэтому вы не даете отчаянию действовать. Это то действие, о котором я говорю. Вы все еще думаете об этом. Где это отчаяние? Это не область вашего мышления. Оно должно быть там, в пределах вашего тела. Где то отчаяние, о котором вы говорите? Пока вы пытаетесь убежать, уйти от отчаяния, отчаяния нет.

Так что желание быть свободным от отчаяния – это все, что вас интересует. Потому что пока вы думаете, оно не душит вас, не убивает вас. Отчаяние должно разрушить ваше движение к освобождению от него. Вы не даете отчаянию шанс действовать. Вы заинтересованы в нахождении решения, выхода из этого безвыходного положения. Это все. А вы называете это «отчаянием». Вы не в отчаянии. Вы ведете себя не как человек, пребывающий в отчаянии. Вы лишь ведете разговоры об отчаянии, ведете разговоры о вакууме, ведете разговоры о пустоте. На самом деле это не пустота. Если есть пустота, это действие жизни.

Дальше вы меня спросите: «Что такое жизнь?» Если я дам определение жизни, мы запутаемся. Все определения против жизни. Под «жизнью» я подразумеваю то, что позволяет всему вашему существу реагировать. Не противодействовать, а реагировать. Реагировать на окружающие вас раздражители. Если в этом нет жизни, вы превращаетесь в труп. Безжизненный труп продолжает реагировать, но другим образом. Поэтому вы называете это жизнью. Жизнь, иными словами, – это не что иное, как пульсация, биение и дыхание жизни. Это тоже определение. Существует пульсация, существует дыхание, существует вибрация жизни. Она вибрирует повсюду, везде, каждая клетка вашего тела вибрирует. Это все, чем является жизнь. Никто не может ничего рассказать о жизни, кроме как пытаться дать определения. Вы можете называть это «жизненной силой» – это, то и другое, но существование означает и все проблемы, создаваемые так называемой жизнью.

Итак, есть потребность в «как». Как жить? Это настоящая проблема. Проблема всех проблем – как жить? На протяжении столетий нам промывали мозги, чтобы мы поверили, что «вот то, как вам следует жить». Если это не приносит удовлетворения, вы находите другой способ и называете его «как жить». И так продолжается до бесконечности. Все это ерунда, потому что она не принесла вам мир. Внутри вас идет постоянная битва, война внутри вас не заканчивается. До тех пор пока внутри вас идет война, мира в мире не будет. Даже если на мгновение предположить, что война закончилась и вы пребываете в мире с собой, это ничего не изменит, потому что, понимаете, человек, пребывающий в мире с собой, будет угрозой своему соседу. Поэтому остается опасность, что он вас уничтожит.

Важная проблема заключается в том, можете ли вы положить конец войне внутри себя. Существует ли способ? Все решения, которые у вас есть, несут ответственность за эту битву – «как жить?». «Как» должно исчезнуть. Тогда вы спросите меня: «Как это “как” может исчезнуть? Вы можете мне помочь?»

Прежде всего вы в этом не уверены. Вы не дошли до такой степени отчаяния. Только тогда вы можете иметь дело с отчаянием. До тех пор пока вы бежите в направлении желания освободиться от отчаяния, у вас просто нет возможности справиться с ним.

Возможно, существует сто пятьдесят решений, но вы не можете перепробовать их все. Очевидно, что все то, что вы попробовали, окончилось неудачей, и теперь вы говорите, что вы в отчаянии. Это отчаяние само будет действовать.

Что это за действие? Это действие никогда не сможет происходить в рамках вашего мышления. Любое действие, которое происходит в определенных рамках или является продуктом вашего мышления, неизбежно порождает отчаяние. Возможно, на некоторое время это дает вам цель или определенный опыт, но вы всегда будете нуждаться во все большем, большем и большем количестве одного и того же. Это поддерживает все это на плаву и дает вам надежду.

Надежда есть, а вы говорите, что ситуация безнадежна. Ситуация не безнадежна. Теперь-то есть надежда, потому что, как вы говорите, есть отчаяние. И вот вы надеетесь решить это, справиться с этим, серьезно взяться за это и выяснить, есть ли способ освободиться от отчаяния. Вместо того чтобы позволить отчаянию действовать, вы убегаете от него прочь и все пытаетесь выяснить, есть ли способ освободиться от него.

Это касается всех ситуаций жизни. Что вы намерены делать в подобной ситуации? Вам нужно самим найти для себя решение. Если я предложу вам решение, оно уподобится сотням других, которые у вас уже есть. Вы добавите его к вашему списку решений. Оно не поможет вам решить проблему. Оно только все усложнит. Теперь у вас есть еще одно решение. Если и существует какое-нибудь решение, оно должно исходить из того, от чего вы пытаетесь освободиться, а не от какого-то внешнего фактора. Такое действие необычно.

Если однажды эта проблема отчаяния решается, то решаются и все остальные, потому что любая другая проблема представляет собой вариацию одного и того же. Поэтому вы никогда не хотите решить проблему. Вас больше интересуют сами решения. И я повторяю одно и то же снова и снова, десятью разными способами. (Мой словарный запас ограничен, поэтому мне приходится использовать одни и те же слова. Вы можете увеличить свой словарный запас и найти новые выражения, но в этом нет смысла.)

Инструмент, который вы используете, – мышление – никогда не сможет принять тот факт, что эти проблемы могут быть решены здесь и сейчас, ведь вам потребовалось слишком много времени, чтобы стать тем, что вы есть. Вы живете в мире своих переживаний, и вам потребовалось так много лет, чтобы стать тем, что вы есть. Мышление – единственный инструмент, который у вас есть. У вас нет другого способа для решения этих проблем. Он не допускает возможности того, что решение может быть найдено здесь и сейчас. Он всегда заинтересован в том, чтобы отодвинуть его как можно дальше. Всегда в запасе «завтра».

Всегда существует настоящий момент. Поскольку ваше мышление функционирует в сфере времени, оно не может представить себе возможности чего-то еще, какого-то другого действия, отличного от действия во времени. То, о чем я толкую, не относится к метафизике.

Решение, если таковое вообще имеется, должно быть здесь и сейчас. Если вы голодны, голод должен быть удовлетворен. Если голод не может быть удовлетворен, он вас сожжет. Вам эта ситуация кажется пугающей, поэтому вы довольствуетесь крошками, которые под видом решений подбрасывают вам другие. Вы ждете, что кто-нибудь даст вам целую буханку хлеба или какой-нибудь чудотворец размножит хлеба.

Только этого не случится. Нет подлинного голода. Вы не хотите решить эту проблему, потому что тогда вы окажетесь без нее. То, что дает вам силы и энергию, пытается решить вашу проблему. Когда вы достигаете цели, все, что у вас остается, – это разочарование.

Даже в сексуальном акте, который имеет такую силу в жизни человека, именно подготовка, именно предварительная фаза, напряжение – наиболее привлекательная часть. Когда напряжение накоплено, телу требуется разрядка, которую вы называете удовольствием. Оно хочет избавиться от напряжения, которое вы накопили. Оно хочет разрядки, которую вы зовете «оргазмом» или еще как-нибудь. Это огромное облегчение.

Так что здесь сейчас есть? Вакуум. И тем же самым образом все действия происходят в том же поле. Вы копите, копите, копите напряжение, а затем понимаете, что ему требуется разрядка.

На днях я читал статью в «Плейбое». «Как продлить оргазм на полчаса». Боже мой! Они проводят эксперименты. Знаете, у них получилось. В Калифорнии был один врач, которому это удалось искусственным способом, с помощью технических устройств. Доказывалось, что женщина может испытывать ощущение оргазма полчаса. Все остальные специалисты утверждают, что только несколько секунд. Именно потребность в продлении этой агонии вы называете удовольствием – это не удовольствие, а разрядка напряжения.

Вы напряженно работаете, чтобы достичь своей цели, и когда вы достигаете ее, вы измучены, истощены, а очарование уходит. Прилагать усилия ради этого, накапливать напряжение – это все, что вас интересует. Когда вы ее достигаете, она исчерпывает себя. Вы потеряли ее. И тогда вы начинаете все заново.

Вы не хотите существования без проблем. «Вы» сами – проблема. Если у вас нет проблем, вы их создаете. Конец проблем – это «ваш» конец. Поэтому эти проблемы останутся с вами до конца. Когда исчезнете «вы» – исчезнут проблемы. Семьдесят, восемьдесят, девяносто, сто лет – в зависимости от того, как долго вы проживете, – так же долго будет жить надежда. Это не пессимистичная картина, это реалистичное положение вещей. Я не даю вам никаких решений. Пожалуйста, бога ради, взгляните на свои проблемы, если можете. Вы не можете отделить себя от проблемы. Проблема создается в противопоставлении.

Почему вы чувствуете себя несчастными? – начнем с этого. Зачем ощущать в себе отсутствие доброты? Ради цели. Это то, что порождает противоположное. Вы можете сами увидеть, мне не нужно вам говорить. Вы всегда думаете: «Мне следует быть таким, я должен быть таким, я обязан быть таким, а я не такой». Это та мысль, которая породила свою противоположность. Если исчезнет одно, исчезнет и другое. Этот человек не может быть карьеристом. Этот человек не может быть чувствительным человеком – чувствительным в рамках ваших культурных обычаев.

Но это просто другого рода чувствительность. До тех пор пока вы стремитесь к этим идеалам, которые ваше общество и ваша культура поставили перед вами, вы будете оставаться их противоположностью. И вы надеетесь, что однажды благодаря какому-нибудь чуду или чьей-то помощи, какого-нибудь бога, какого-нибудь гуру вы сумеете разрешить эту проблему – НЕТ НИ ЕДИНОГО ШАНСА! ( У.Г. резко кричит.)
Я не могу вызвать у вас голод. Как я могу вызвать у вас голод? Если у вас есть голод, вы посмотрите вокруг и увидите, что все, что вам предлагается, не может его утолить. Если вас удовлетворяют крохи, тогда ладно. Это то, что делают гуру: кидают вам крохи, как они это проделывают с собаками на цепи. Люди подобны животным, разницы никакой. Если мы смиримся с тем фактом, что ничем не отличаемся от них, тогда у нас больше шансов, что мы будем вести себя, как люди.
В.: Когда они будут вести себя, как люди?

У.Г.: Когда человек прекратит гнаться за целью стать идеальным.

Часть III Остается – мужество

Вопрос.: Можно мне кое-что спросить?

У.Г.: Да, пожалуйста.

В.: Это постоянное изменение, которому мы хотим подвергнуть свое внутреннее «я», необязательно меняя мир, но пытаясь найти наше внутреннее «я», когда занимаемся медитацией, йогой или еще чем-нибудь,  – почему мы хотим этого изменения?

У.Г.: Зачем вы всем этим занимаетесь?

В.: Ну, я пробую их, я занимаюсь ими и вижу…

У.Г.: Для чего? Вы хотите что-то изменить?

В.: В том-то и дело, да. Почему мы хотим измениться? Что именно внутри нас хочет этого постоянного изменения? Почему нас ничего не может удовлетворить?

У.Г.: Вы не удовлетворены прежде всего собой. Да?

В.: Неосознанно… это странно. Я ощущаю себя очень хорошо. В общем и целом мне не на что жаловаться, и тем не менее…

У.Г.: И, тем не менее, вы жалуетесь. Вы видите парадокс? Вы не настолько довольны, как вы говорите.

В.: Это так.

У.Г.: Что-то определяет, что не все в порядке. Поэтому вы хотите внести изменения. И кто несет ответственность за эту потребность в изменении? Это то, что я спрашиваю. Культура, общество ставит вас перед этой потребностью, а именно: вам следует быть такими, вы должны быть сякими. Вы понимаете? И вы приняли это как образец для себя.

В.: Но я не чувствую, что у меня есть идеал, к которому я стремлюсь. Я пытаюсь выяснить, существует ли внутри нечто большее?

У.Г.: Нет. Потребность в большем…

В.: Нечто внутреннее…

У.Г.: Не существует «внутреннего» и «внешнего». Я пытаюсь сказать, что есть ощущение, есть потребность в существовании чего-то более интересного, что вы можете делать, более значительного, наполненного большим смыслом, чем ваш повседневный опыт. Такова потребность. Отсюда – отсутствие покоя. Вы становитесь беспокойными из-за этого драйва внутри себя, привнесенного обществом и культурой, которые заставляют вас чувствовать, что существует нечто более интересное, более значительное, наполненное большим смыслом, что ваша жизнь может отличаться от того, что она представляет собой сейчас.

В.: Существует ли более естественное состояние твоего «я», которое ты пытаешься найти?

У.Г.: Нет.

В.: Это просто словосочетание, придуманное обществом.

У.Г.: Именно так. Ваша естественность разрушается этой потребностью, которая закладывается культурой. И тогда ваша жизнь кажется вам бессмысленной, если это все, что вы можете сделать. Вы пытались заполнить эту скуку всем, чем только можно… Теперь у вас есть все эти ухищрения – йога, медитация и все виды психологии.

В.: Чтение книг.

У.Г.: Чтение книг, религиозных книг – это кое-что новое в дополнение к уже существующему списку, но вы не добились успеха в избавлении себя от скуки. Такова потребность. Ваша жизнь, ваше существование вызывает у вас скуку, потому что в нем без конца повторяется одно и то же. О ваших физических потребностях хорошо заботятся, по меньшей мере в этой части мира. Поэтому у вас нет необходимости тратить больше энергии на выживание. Об этом за вас уже позаботились.

Когда об этом уже позаботились, естественный вопрос, который возникает, очень прост: и это все? Отправляться в офис каждое утро или быть простой домохозяйкой, исполняющей все обязанности по дому, спать, заниматься сексом и т. п…. и это все? Именно эта ваша потребность [в чем-то еще] эксплуатируется святыми людьми. Это все? Это основные ухищрения, с помощью которых вы пытаетесь заполнить скуку.
Но это пустая, бездонная чаша. Даже не бездонная чаша, а бездонная яма. Вы можете то и дело заполнять ее всеми мыслимыми вещами, которые только способны себе вообразить или которые могут предложить вам другие, но скука останется все той же реальностью, это факт. Конечно. В противном случае вы бы не стали ничего делать. Вам просто скучно. Просто скучно делать одно и то же снова, снова и снова. И вы не видите в этом никакого смысла.
В.: Ты не вполне осознаешь эту скуку…

У.Г.: Не вполне осознаешь эту скуку, потому что находишься в поисках чего-то, что может освободить тебя от того, чего не существует. Это то, что я подчеркиваю все время. На самом деле проблема не в скуке. Вы не осознаете существование скуки ни на сознательном уровне вашего мышления, ни на сознательном уровне вашего бытия. Привлекательность этих вещей, которые вы используете, чтобы освободить себя от несуществующей скуки, на самом деле и породила скуку. И эти вещи не способны вытеснить скуку, возникшую таким образом. И так продолжается до бесконечности – все более и более новые техники и методы. Каждый год у нас появляется новый гуру, приезжающий из Индии с новыми трюками, новыми техниками или какой-то новой терапией. С чем угодно.

В.: Когда мы говорим о сознании…

У.Г.: Да, да, я знаю. Похоже, что вы кое-что знаете о сознании. Расскажите мне, пожалуйста, что именно вы подразумеваете под сознанием.

В.: Я не знаю. Я вам задал этот вопрос.

У.Г.: Почему вы задаете мне вопрос о сознании? Я не отвечаю вам встречным вопросом. Вы подобрали слово «сознание» где-то еще, понимаете? Вы где-то подобрали его, и теперь разговор идет о расширении сознания.

В.: …в форме попытки узнать себя лучше, попытки найти естественность.

У.Г.: Ваша естественность – это то, что вам не нужно знать. Вам нужно просто позволить ей функционировать. Ваше желание познать ее нуждается в некой технике, которую вы надеетесь получить от кого-нибудь. Функционирование сердца – это нечто естественное; функционирование всех органов вашего тела очень естественно. Они ни одной секунды не задают себе вопрос: «Каким образом я функционирую?» Весь живой организм обладает невероятной разумностью, которая позволяет ему функционировать самым естественным образом. Вы провели различие между тем, что вы называете «жизнью», и этим. То, что вы называете «жизнью», – это существование, никаким образом не связанное с функционированием этого живого организма. Поэтому, естественно, вы задаетесь вопросом: «Как жить?» Понимаете, именно это «как жить?» разрушило естественный путь, по которому все это движется. Тут вмешивается культура и говорит: «Это то, как вам следует действовать и жить. Это единственно правильное для вас и для общества». Вы хотите изменить это положение дел, понимаете? Что именно вы хотите изменить? Это все, что я спрашиваю.

В.: Хотел бы я знать.

У.Г.: Вы никогда не узнаете. Так что вы пытаетесь делать время от времени? Разве вы не видите абсурдность того, что вы делаете? Все эти поиски похожи на попытку поймать что-то, чего в принципе не существует.

Я всегда провожу свое любимое сравнение. Мы все принимаем как должное существование горизонта. И если вы посмотрите и скажете, что это горизонт, то для вас это будет очень просто. Но вы забываете, что физическая ограниченность, ограниченность ваших физических глаз фиксирует одну точку и называет ее «горизонтом». Если вы начнете двигаться в сторону горизонта, то чем быстрее вы будете двигаться в этом направлении, даже на сверхзвуковом самолете, тем дальше он будет отодвигаться. Ограниченность – это то, на чем вы застряли.

Я также привожу в пример попытку обогнать свою тень. Детьми мы играли в эту игру, пытаясь обогнать свою тень – все остальные мальчишки бежали рядом, каждый пытался обогнать свою собственную тень. Нам тогда ни разу не пришло в голову, что это тело пытается угнаться за тенью и что желание обогнать тень – абсурдная игра, в которую вы играете. Вы можете бежать так безуспешно долго.

Вы знаете историю Алисы в Стране чудес. Красная королева должна была бежать быстрее и быстрее для того, чтобы оставаться на месте. Видите: это именно то, что делаете вы. Бежите быстрее, быстрее и быстрее. Но вы никуда не движетесь.

Вы делаете также, но на самом деле вообще никуда не движетесь. Это дает вам ощущение того, что вы работаете над чем-то, вы делаете что-то, чтобы достичь своей цели, не зная, что то, что вы делаете, не имеет вообще никакого отношения к естественному функционированию этого тела. Вы не действуете естественным образом, потому что культура придумала для вас идеал, который исказил естественный ход вещей. Вы боитесь действовать естественно, потому что вам рассказали, как вам следует действовать.

Физическое совершенствование – это еще одно средство. Я ничего не имею против йоги. Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я ничего не имею против медитации – занимайтесь медитацией, занимайтесь йогой – это болеутоляющие средства. Если вы хотите, чтобы ваше тело было гибким, занимайтесь йогой. Гибкое тело лучше негибкого. Если вместо постоянного напряжения медитация дает вам облегчение от напряжения, выполняйте ее. Но я уверяю вас, что именно медитация создает напряжение. Вы сначала создаете проблему, а затем пытаетесь ее решить. Это нормально, но, слава Богу, вы делаете это не слишком серьезно.

Это единственная надежда, которая у вас есть. Если вы медитируете со всей серьезностью, считайте, что вы влипли. Вы сойдете с ума. Или, если вы будете пытаться постоянно практиковать осознанность – как на сознательном, так и на подсознательном уровне, – вы окажетесь в серьезной беде. Вы закончите в психушке, распевая безумные песенки и развеселые мелодии. Можете подучить новые песни из Индии, песни про Харе Кришну, петь их и радоваться. Это нормально, но не практикуйте осознанность, потому что это похоже на попытку отследить каждый свой шаг при ходьбе. Вы окажетесь в беде, вы вообще не сможете идти. Поэтому не делайте этого, это вещь механическая. Все существующие вещи функционируют очень плавно и механистично. Вам не нужно ничего с ними делать. Чем больше вы пытаетесь практиковать осознанность, тем большее сопротивление создаете.

Скука – ваша настоящая проблема. Несуществующая скука создала потребность освободиться от себя самой. Поскольку эта потребность никоим образом не помогает вам освободиться от скуки, а только все больше и больше препятствует этому, вам приходится подыскивать подходящий товар. Вам приходится подыскивать всевозможные хитроумные приспособления, чтобы освободиться от несуществующей скуки. Именно это поддерживает весь процесс до бесконечности.
Я не даю вам другое приспособление и ничего не предлагаю. Я только хочу, чтобы вы посмотрели на это – на то, что вы делаете с собой. Я не делаю попытки избавить вас от чего-то и увести вас прочь по причине того, что у меня есть новый товар. Вовсе нет. У меня нет новых товаров на продажу, как и не интересует меня продажа чего-либо вообще. Просто так случилось, что мы оказались здесь, все мы, по той или иной причине – я не знаю почему; поэтому мы даже можем не обмениваться идеями. Это бессмысленно. Здесь нечего обсуждать. Обсуждение не имеет смысла, потому что смысл или цель обсуждения или разговора заключается в понимании чего-либо. Обсуждение – не средство понимания. В конечном счете, я то и дело это подчеркиваю: «Взгляните сюда, здесь нечего понимать». Когда это понятно – что понимать нечего, – все эти разговоры становятся бессмысленными. И тогда вы встаете и уходите навсегда. А я говорю: «Приятно было познакомиться, прощайте». Это все, что я все время говорю. «Приятно было познакомиться, прощайте».
В.: Мы этого просто не понимаем.

У.Г.: Нет, это именно то, что я все время говорю: «Приятно было познакомиться и прощайте. Да пребудет с вами Бог, и вы оставайтесь с Богом». Это по-испански – оставайтесь с Богом. С вашим Богом, с вашим гуру – оставайтесь с ними, понимаете? Не тревожьте себя понапрасну. Живите в надежде и умрите в надежде. И надейтесь, что снова родитесь, если примете теорию реинкарнации. Одно рождение – это уже ничего хорошего. Зачем бы нам хотеть рождаться снова? Мы могли бы решить эту проблему раз и навсегда, сейчас, и начать жить – как бы мало нам ни оставалось. Не беспокойтесь за мир и за мир в мире. Когда вопрос о том, как быть счастливым, отпадает, тогда вы начинаете жить – понимаете? – вообще не беспокоясь о счастье. Его не существует, счастья вообще не существует. Чем больше вы его хотите, чем больше ищете, тем более несчастными становитесь. Поиск и несчастье идут рука об руку, понимаете?

В.: Вам не кажется, что это идет вразрез со всем, что имеется в религии, обществе и культуре?

У.Г.: Культура и все системы мышления…

В.: Структуры, системы, все системы…

У.Г.: Все системы мышления, философские, религиозные, материалистические…

В.: Вам не кажется, что это сказывается негативно? Не только потому что это кажется негативным мне, но потому; что люди сказали бы…

У.Г.: Почему вы говорите, что это сказывается негативно? Послушайте…

В.: …потому что так говорят люди.

У.Г.: Люди могут говорить так, потому что для них это легкий выход. Вы забываете: все позитивные подходы, которые человек изобрел и использовал на протяжении столетий, не привели ни к какому позитивному результату. Они не дали вам обещанного. И, тем не менее, вы продолжаете все в том же духе, надеясь, что как-нибудь, благодаря какому-нибудь чуду, вы сможете достичь своих позитивных целей или тех целей, которые заданы нам позитивным подходом. Вы продолжаете в этом духе только потому, что у вас есть надежда, и именно эта надежда заставляет вас продолжать.

Не дайте поймать себя в эту систему мышления, которая всегда предлагает позитивное и негативное. Ваши цели всегда позитивны. Поскольку ваши цели не привели вас к желанному результату, вы начали смотреть на эти вещи и подходить к ним с негативной стороны. Позитивный и негативный подходы функционируют только в сфере сознания.

Я же утверждаю, что ваш позитивный подход до сих пор не принес вам желанных результатов. И я говорю вам почему. Я говорю вам, почему вы застряли там. Но вы немедленно отворачиваетесь и говорите: «Ваш подход негативный». Он вовсе не негативный. Я показываю вам другую сторону монеты или обратную сторону картины, чтобы уравновесить ваши аргументы, не чтобы убедить вас в моей точке зрения или сделать ударение на негативном подходе к проблемам. Ваша цель – позитивная, и не важно, какой подход вы выбираете; он является позитивным подходом. Вы можете называть его негативным подходом, но он, тем не менее, позитивный.
Я пытаюсь подчеркнуть, что цель должна исчезнуть.
В.: Нужно расстаться с целью?

У.Г.: В ней нет вообще никакого смысла. Цель, которую вы поставили перед самими собой, не имеет вообще никакого смысла, потому что единственным ее результатом стала борьба, боль и страдание. Вы используете волю, как я недавно говорил, но воля имеет определенные границы. Вы не можете использовать ее сверх определенных границ. Приложение вашей воли и усилий дает вам своего рода дополнительную энергию на то, чтобы всерьез взяться за эти проблемы и встретиться с ними лицом к лицу, но по сути эти возможности ограниченны. Энергия, которую вы генерируете, – это энергия противоречия. Воля создает противоречие, и это противоречие дает вам своего рода энергию. Но эта энергия не может действовать долго, и вы снова остаетесь у разбитого корыта.

В.: Я думаю, вы понимаете, что вся западная, христианская цивилизация построена на цели.

У.Г.: Почему только западная? Все цивилизации, все культуры ставят перед вами цель, будь то материальная или духовная. Существуют пути и способы достижения ваших материальных целей, но даже здесь много боли, много страдания. И поверх всего вы взгромоздили то, что называется «духовной целью».

Христианство, например, выстроено на основе страдания как средстве достижения цели. Все, что вам остается, это только страдание, и вы создаете вокруг него огромный ажиотаж, но так и не приближаетесь к цели, какой бы природы она ни была.

Так как в материальном мире цель – это нечто осязаемое, инструмент, который вы используете для достижения материальной цели, дает определенные результаты. Используя его все больше и больше, вы можете достичь желаемых результатов. Но гарантии нет. Инструмент, которым вы пользуетесь, ограничен в своих возможностях. И он применим только в этой, материальной области.
Поэтому инструмент, который вы используете для достижения своих так называемых духовных целей, – тот же самый. Вы не понимаете, что все духовные цели, которые вы взгромоздили поверх ваших так называемых материальных целей, порождены выдумкой, потому как вы разделили жизнь на материальное и духовное. Не важно, что вы делаете, чтобы достичь своих целей, будь они материальными или духовными, – инструмент в обоих случаях один и тот же.
В.: Не происходит ли так потому; что мы, будучи человеческими существами, активны, даже растения активны, все живые существа? Мы не пассивны. Нам необходимы определенные цели. Вы имеете в виду; что плохо иметь…

У.Г.: Я хочу, чтобы вы полностью уяснили себе вопрос цели. Чего вы хотите? Чего вы хотите? Плохо не желание. Я говорю о том, что единственный имеющийся у вас инструмент в достижении ваших материальных или духовных целей – это мышление. Я говорю о том, что единственный имеющийся у вас инструмент – это мышление. Представьте себе, что я хочу стать миллионером. Миллионер хочет стать миллиардером, а миллиардер – триллионером. Итак, это цель. Счастливый человек никогда не захочет быть счастливым. А этот хочет. Причем быть все более и более счастливым. Или он хочет быть непрерывно счастливым. Конечно. Вы счастливы время от времени, а все остальное время несчастны. И вы хотите удовольствий и чтобы эти удовольствия длились непрерывно. И одновременно с этим вы знаете, что так называемая потребность в удовольствии, временном или нет, причиняет вам боль. Цель каждого человека в этом мире – находится ли он здесь на Западе, или на Востоке, или в коммунистических странах – в точности одна и та же. Все, что он хочет, – это получать удовольствие, не испытывая вообще никакой боли. И оставаться счастливым всегда, ни на мгновение не становясь несчастным. За что он, собственно, борется и к чему стремится изо всех сил – это к достижению невозможной цели обладать одним (счастьем) без другого (несчастья).

В.: Но в случае пожилых людей это не так.

У.Г.: Это так для всех.

В.: Но пожилые люди знают, что не бывает удовольствия без боли. Не бывает удачи без неудачи, потому что невозможно говорить об удаче, если не знаешь, что такое неудача. Пожилые люди знают, что каждому выпадает его порция неудачи и страдания. И эти люди не думают о получении удовольствия без боли. Они знают, что иногда приходится испытывать боль.

У.Г.: И, тем не менее, понимаете, они пытаются сделать все возможное, чтобы избежать боли. Естественно. Это все, что я говорю. Делают ли они это осознанно или нет – это то, к чему стремится каждый. Вы знаете, что принесет вам счастье.

В.: Рай.

У.Г.: Когда вы достигаете всех целей, которые поставили перед собой – успех, деньги, имя и слава, положение и власть, – вы счастливы. В этом процессе вы боретесь изо всех сил. Вы вкладываете в это много воли и усилий. Пока у вас есть успех, вы не испытываете никаких проблем. Но вы не можете всегда иметь успех – и вы это знаете.

Но почему-то существует надежда, что вы всегда будете иметь возможность добиваться успеха. И вы разочарованы, потому что обнаруживаете, что не можете постоянно иметь успех. Но надежда по-прежнему есть. Идет ли речь о материальных целях или духовных, существует потребность в том, чтобы все ваши усилия добиться, достичь, добраться до своей цели имели успех.

Вы должны мне помогать. Я здесь не для того, чтобы читать лекцию. Я то и дело прошу людей, которые приходят ко мне, предельно уяснить для себя, чего они хотят. «Я хочу это» или «Я не хочу этого». Ничего страшного в этом нет. Когда раз и навсегда вы знаете точно, чего хотите, вы сможете найти пути и способы исполнения ваших желаний. К сожалению, люди хотят одновременно слишком многого.

Итак, вы кристаллизуете все свои желания в одно основное желание, потому что все остальные желания – вариации одного и того же желания. Вы отвергаете мое указание на то, что человек всегда хочет быть счастливым без малейшего момента несчастья и испытывать постоянное удовольствие без боли, что, как я уже говорил, физически невозможно.

Тело не может воспринимать ощущения на протяжении длительного времени, будь они приятными или болезненными. Если же будет, это разрушит чувствительность органов восприятия и чувствительность нервной системы. В тот момент, когда вы распознаете определенное ощущение как приятное, естественным образом возникает потребность в том, чтобы заставить это ощущение длиться как можно дольше. Но каждое ощущение, которое, в зависимости от его интенсивности, вы преследуете с целью увеличить или уменьшить интенсивность (в зависимости от того, что вы ищете), само по себе обладает ограниченной жизнью.

Эта потребность появляется только тогда, когда вы отделяете себя от этого приятного удовольствия и начинаете думать о том, как расширить границы приятного удовольствия или счастливых моментов. Ваше мышление превратило в проблему эту потребность продлить приятное ощущение дольше его естественной продолжительности. Это стало проблемой для функционирования тела и таким образом породило невроз. Тело делает все возможное, чтобы амортизировать ее, в то время как ваше мышление не позволяет ему действовать самостоятельно по той простой причине, что вы пытаетесь решить проблемы в рамках своих религиозных или психологических подходов.

Собственно говоря, эти проблемы неврологические, и если тело предоставить самому себе для их разрешения, оно проделает эту работу лучше вас с вашим старанием решить их на психологическом или религиозном уровне. Все решения, которые нам предлагаются, и те решения, которые мы перенимали столетиями у других, не принесли ничего хорошего за исключением того, что дали немного успокоения – обезболивающее, позволяющее терпеть боль. Тем не менее мы совершенно не избавились от этой боли из-за надежды, что каким-нибудь образом тот же инструмент, который превращает все в проблему, сможет разрешить ее. Единственное, на что способен механизм мышления, – это создавать проблемы. Но он никогда, никогда не сможет их решить.

Если мышление – это не инструмент для решения проблем, существует ли другой инструмент?
Я говорю «нет». Он только создает проблемы. Он не может их решать. Когда к вам придет это понимание, вы осознаете, что существующая в теле энергия, являющаяся проявлением, или выражением, жизни, справляется со всем гораздо легче, нежели конфликтное мышление, генерируемое вашими идеями о том, как решать проблемы.
В.: Значит, когда вы чувствуете, что у вас есть проблема, вы просто ничего с ней не делаете?

У.Г.: Понимаете, если сформулировать это таким образом, у предполагающего это человека возникает потребность спросить, каким образом можно ничего с ней не делать. Вы знаете, что ничего с ней не делать вы не можете. Вы только говорите, что с ней ничего не следует делать. Естественно, следующий вопрос будет: как ничего не делать с ней без вмешательства мышления. А здесь не существует «как».

Поэтому, если кто-нибудь советует «как», вы попадаете во все тот же порочный круг. Все эти современные терапии и все эти гуру на рынке, рекомендующие бесчисленные техники, возлагают эту тяжкую ношу, которая никоим образом не облегчает жизнь, а наоборот, еще больше отягощает вашу нынешнюю ситуацию.
Все эти системы и техники не могут ничем помочь, разве что на какое-то время окажут обезболивающее действие, так что вы сможете терпеть боль подольше. С другой стороны, вместо решения проблем они нарушают всю химию тела.
В.: Они нарушают химию?

У.Г.: Они нарушают химию, и в процессе этого с телом происходят всевозможные отклонения, которые вы считаете духовными переживаниями. Так, ваши дыхательные практики, ваши занятия йогой, ваши медитации нарушают химию тела и его естественный ритм точно так же, как и наркотики. Вы говорите, что наркотики вредны, но на самом деле эти практики гораздо более вредны, чем наркотики.

Я не предлагаю вам перейти на наркотики, но они служат той же цели, что и все эти терапии, духовные или психологические, которые подаются к столу день изо дня, день изо дня. Факт в том, что они дают вам некоторое облегчение, как анальгин: у вас болит голова, и вы даже не даете телу возможности самому справиться с ней в течение какого-то времени, вы бежите в аптеку и покупаете анальгин или аспирин или еще что-нибудь. Таким образом это усложняет телу задачу выработки натуральных веществ, которые присутствуют в теле и помогают избавить вас от боли.
Тело обладает всеми галлюциногенами, о которых вы говорите, это часть его системы. Оно хочет контролировать боль и избавлять себя от боли. Оно знает только физическую боль, и ему совершенно не интересна ваша психологическая боль. А решения, которые предлагаются, касаются только психологического поля, но не физического.
В.: Каков в таком случае ваш совет в отношении имеющихся проблем?

У.Г.: Вы не можете не создавать проблемы. Вы создаете проблемы – это факт. Но по сути вы вообще не смотрите на проблемы. Вы не имеете дело с проблемами. Вас больше интересуют решения, чем сами проблемы. Это мешает вам разглядеть проблему.

Я утверждаю: «Посмотрите сюда, у вас нет проблем». Вы отстаиваете со всей выразительностью, какая у вас есть, с невероятной живостью: «Посмотрите, у меня есть проблема».

Хорошо, у вас есть проблема. Проблема, о которой вы говорите, – это то, на что вы можете прицельно указать со словами: «Это проблема». Физическая боль – это реальность. И тогда вы идете к врачу, и не важно, принесет лекарство пользу телу или нет, яд это или нет, но оно даст требуемое облегчение, пусть и кратковременное. Но терапии, которыми те люди кормят вас, только усиливают несуществующую проблему… Вы продолжаете искать решения. Если есть что-то в этих предлагаемых решениях, проблемы должны уйти, исчезнуть. Проблема, собственно, по-прежнему на месте, но вы никогда не ставите под вопрос решения, которые те люди предлагают вам в качестве облегчения или чего-то, что может освободить вас от проблем.

Когда вы ставите под вопрос решения, предлагаемые нам всеми этими людьми, торгующими своим товаром под именем святости, просветления, трансформации, то обнаруживаете, что они таковыми не являются. Если бы они были решением, то дали бы результат и освободили вас от проблемы. Они этого не делают.

Вы не ставите решения под вопрос из-за приступов сентиментальности. «Тот парень, который продает это на рыночной площади, не может быть мошенником, не может быть обманщиком». Вы принимаете его за просветленного или бога, разгуливающего по земле. Этот бог может дурачить и гробить себя, может без конца заниматься самообманом, а затем продавать все это, эту дешевую подделку, вам. Вы не ставите под вопрос решения, потому что тогда вам придется поставить под вопрос человека, торгующего ими. «Святой человек не может быть нечестным».

Тем не менее вам следует усомниться в решениях, потому что эти решения не решают ваших проблем. Почему бы вам не поставить под вопрос эти решения и подвергнуть их испытанию – испытать состоятельность этих решений? Когда вы поймете, что они не работают, вам придется выбросить их, спустить в канализацию, выкинуть в окно. Но вы этого не делаете из-за надежды на то, что так или иначе они принесут вам искомое облегчение. Инструмент (мышление), который вы используете, – это то самое, что создало проблему. И этот инструмент никогда, никогда не согласится с возможностью того, что эти решения ложные. Они вообще не решения.

Надежда не дает вам остановиться, не дает возможности взглянуть на проблемы. Если одно решение оказывается провальным, вы идете в другое место и находите новое. Если и это решение обманывает ваши ожидания, вы отправляетесь на поиски другого. Вы всюду присматриваетесь в поисках этих решений, но никогда не спросите себя: «В чем проблема?»

Я не вижу никаких проблем. Я только вижу что вас интересуют решения и что вы приходите сюда и спрашиваете все то же «новое решение». Я говорю: «Те решения совершенно не помогли вам, так почему вы хотите новые?» Вы внесете еще одно в ваш список, но в итоге окажетесь в абсолютно той же ситуации. Если вы обнаружите бесполезность одного, если вы увидите одно из них, то увидите их все. Вам не нужно пробовать все подряд.

Я утверждаю, что если это решение, вы должны избавиться от проблемы. Если это не решение, то вы ничего не можете с этим сделать, и тогда нет и самой проблемы. Вы не заинтересованы в решении проблемы, потому что это будет вашим концом. Вы хотите, чтобы проблемы оставались. Вы хотите, чтобы голод не прекращался, потому что, если вы не голодны, вы не будете выпрашивать всю эту пищу у «святых». Они дают вам какие-то жалкие объедки, и вы довольны. Даже если на мгновение предположить, что духовный лидер или терапевт может дать вам целую буханку хлеба, – чего он сделать не может, – он только пообещает хранить ее, спрятанной где-то, – одни обещания. Постепенно, кусочек за кусочком – он скармливает ее вам. Таким образом вы не решаете проблему голода; вас больше интересует получить еще немного у того парня, который обещает вам решение, чем иметь дело с проблемой своего голода.
Вы не решаете проблему голода, вас больше интересуют крошки, подбрасываемые вам тем парнем, чем борьба с голодом.
В.: Это все равно что идти в кино, чтобы убежать от реальности.

У.Г.: Вы никогда не смотрите на проблему. В чем заключается проблема? Гнев, к примеру. Я не хочу обсуждать все те глупости, которые эти люди обсуждают на протяжении столетий. Гнев. Где находится этот гнев? Вы можете отделить гнев от функционирования тела? Это как волны в океане. Вы можете отделить волны от океана? Вы можете сидеть и ждать, пока волны не утихнут, чтобы вы смогли поплавать в океане, как король Кнут, который годами сидел и надеялся, что океанские волны исчезнут и он сможет плавать в спокойном океане. Этого никогда не произойдет. Сидя так, вы можете узнать все об этих волнах, о приливе и отливе (ученые дали нам всевозможные объяснения), но знание об этом никак вам не поможет. По сути, вы не имеете дело с гневом.

Где вы ощущаете гнев? Где вы ощущаете все так называемые проблемы, от которых хотите избавиться?.. Желания? Сжигающие вас желания. Желание сжигает вас. Голод сжигает вас. Поэтому решения, которые у вас есть, или средства утоления их (желания и голода), очень просты и не дают вашей системе избавиться от них.
Где вы чувствуете страх? Вы чувствуете его здесь, в надчревье. Это часть тела. Тело не может воздействовать на приливы и отливы энергии, которая присутствует в вашем теле. И тогда вы стремитесь подавить их по каким-то духовным или социальным причинам. Но вы не добьетесь успеха.

Гнев – это энергия, огромный выброс энергии. И, подавляя эту энергию теми или иными средствами, вы подавляете само выражение жизни. Это превращается в проблему только тогда, когда вы пытаетесь сделать что-то с этой энергией. Когда она абсорбируется системой, вы не станете делать то, что, как вы думаете, вы будете делать, если не возьмете гнев под контроль. Собственно говоря, вы имеете дело не с гневом, а с разочарованием, стремясь избежать тех ситуаций, которые заканчиваются неудачей в ваших отношениях с другими или в вашем понимании себя. Вы хотите быть готовыми к встрече с подобными ситуациями по мере их появления в будущем.

Вы использовали все тот же инструмент [мышление] всякий раз, когда происходил выброс энергии. Тем не менее вы не добились успеха в освобождении себя от гнева. Кроме этого инструмента, у вас нет ничего экстраординарного, но одновременно вы надеетесь, что каким-нибудь образом эта самая штука сможет избавить вас от гнева завтра. Все та же надежда.

В.: Но если кто-нибудь испытывает сильный гнев, он или она может прибегнуть к насилию…

У.Г.: Это насилие поглощается телом.

В.: …и станет угрозой.

У.Г.: Для кого?

В.: Для других людей.

У.Г.: Да. И? И что?

В.: Начнет бегать с ножом…

У.Г.: Ну и что?

В.: Убьет кого-нибудь.

У.Г.: Да. А почему убивают людей, тысячи людей, безо всякой вины с их стороны? Почему вы ограничиваете то, что естественно, но не проклинаете нации, сбрасывающие бомбы на беспомощных мирных жителей? Вы называете их здравомыслящими? И те, и другие возникли из одного источника. Пока вы делаете что-то, чтобы контролировать свой гнев, вы будете потакать этим зверствам и оправдывать их, потому что это единственный способ защитить ваш образ жизни и ваш способ мышления. Они идут рука об руку. Почему вы оправдываете это? Это безумие.

Он не причиняет вам вреда, но угрожает вашему образу жизни. Человек, забирающий у вас то, что вы считаете своими ценными вещами, опасен. Идея не дать этому человеку действовать, когда происходит выплеск гнева, – это абсолютно то же самое. Религиозный человек решил, что гневающийся человек антисоциален.

Пока он практикует добродетели, он будет оставаться антисоциальным и иметь приступы гнева. Когда цель, поставленная перед вами обществом, когда эта самая цель, которую вы сочли для себя идеальной, исчезнет, вы не будете никому вредить, ни лично, ни коллективно как нация.
Вам приходится иметь дело с гневом. Но вы имеете дело с чем-то, совершенно не связанным с гневом, вы даже ни разу не позволили этому гневу выгореть дотла в тех пределах, в которых он возникает и действует. Терапия, заключающаяся в избиении подушки, избиении того или другого, – это просто забава. Она не освобождает человека от гнева раз и навсегда.
В.: Избиение подушки?

У.Г.: Это то, что некоторые делают, одна из терапий…

В.: Она не помогает?

У.Г.: Гнев снова возникнет. И что вы тогда делаете? Вы не решаете вопрос гнева. Вы вообще никогда не решите вопрос гнева, пока вас интересует, как найти способ не ударить человека, идущего на вас с ножом. Вы должны защищать себя, это жизненно необходимо. Я вовсе не утверждаю, что ваш гнев не позволит вам справиться с подобной ситуацией. Не говорите, что это ненасилие и что вы не должны никому вредить. Он причиняет вам вред. Даже в Библии говорится: око за око, зуб за зуб. Но вы так не поступаете. Так поступают [политики] в большем масштабе, но в повседневной жизни это считается чем-то ужасным. Я здесь не вижу вообще никакой проблемы. В чем проблема? Нет смысла обсуждать все эти гипотетические ситуации по той простой причине, что человек, обуянный гневом, не ищет возможности обсудить вопрос гнева. Это удивительно. Самое время разобраться с этим, когда вы на самом деле сгораете от гнева, сгораете от желания, сгораете от всего того, от чего хотите избавиться. Иначе это превращается в академическую дискуссию. Кто-то рассуждает об анатомии гнева, анатомии возникновения гнева или об анатомии любви. Это просто смешно. Или предлагаются решения, которые не срабатывают в реальной ситуации. Именно по этой причине я не обсуждаю все это. Проблемы нет. У индивида не существует проблемы. Когда он обезумел от гнева – вот самое время для него разобраться с гневом. Это останавливает думание.

В.: У.Г., существует ли возможность посмотреть на проблему?

У.Г.: Нет, потому что вы сами – проблема.

В.: Значит, ответа нет.

У.Г.: Невозможно отделить самого себя от проблемы. Это то, что вы пытаетесь сделать. Это то, что я имею в виду, когда говорю, что вы пытаетесь посмотреть на гнев с расстояния и иметь с ним дело так, словно это внешний по отношению к вам объект. Когда вы отделяете себя от него, единственный результат заключается в том, что происходит в точности то, чего вы боитесь. Это неизбежно. У вас вообще нет способа контролировать это. Можете ли вы сделать что-то, чтобы не допустить отделения себя от того, чем являетесь? Ужасно понимать, что вы сами являетесь гневом и что все, что бы вы ни делали, чтобы остановить его, предотвратить или как-то повлиять, ошибочно. Предотвращение случится завтра или в следующей жизни – не сейчас. Это то, чем вы являетесь.

Вы – не духовный или религиозный человек. Вы можете воображать себе, что вы религиозный, потому что пытаетесь контролировать свой гнев, или избавиться от гнева, или гневаться все меньше и меньше. Все это позволяет вам не чувствовать себя тем порочным человеком, которого вы избегаете. Вы ничем не отличаетесь от него. Вы не более духовны, чем остальные люди, которых клянете.

Завтра вы станете чудесным человеком, вы освободитесь от гнева. Что вы хотите, чтобы я делал? Восхищался вами? Потому что вы нацепили ярлык духовного человека или надели маскарадную рясу? Что вы хотите, чтобы я делал? За что мне восхищаться вами? Восхищаться нечем, потому что вы так же порочны, как всякий другой в этом мире. Если вы осуждаете это… Осуждать бессмысленно. Принимать позу, совершенно не соответствующую реальному положению вещей, также не имеет смысла.

Как вы можете принимать такую позу или вырабатывать определенное отношение и чувствовать свое превосходство по отношению к животным? Животные лучше людей. Когда есть гнев, зверь действует и убивает только в целях выживания. Когда вы убиваете своего собрата ради пропитания, это нравственный акт – только по этой причине; потому что – взгляните вокруг: одна форма жизни живет за счет другой формы жизни. И когда вы рассуждаете о вегетарианстве и убиваете миллионы людей, это самое безнравственное, непростительное поведение цивилизованной человеческой культуры. Вы видите абсурдность того и другого? Вы осуждаете убийство. И любите животных. За что?

А как насчет людей? Вы убиваете, устраиваете резню просто потому, что они представляют собой угрозу для вас. Однажды они заберут все, что у вас есть. Поэтому, предвидя это, вы считаете себя вправе устроить им резню во имя ваших убеждений, во имя бог знает чего. Это то, чем с самого начала занимаются религии.

Так зачем вдыхать новую жизнь во все эти религии? Для чего вся эта орава гуру приезжает в эти страны с проповедью того, что не работает в их собственных жизнях или в тех странах, откуда они приехали? Они без конца долдонят о единстве и целостности жизни. Но в их собственных жизнях это не работает. Что это означает? Вы осуждаете это простое действие, которое является необходимостью для выживания. Это очень нравственный поступок. Не выживать, не питаться – это извращение.

Страдание – основа, на которой базируется вся идеология христианства. Не забывайте об этом. Вы страдаете в надежде обретения вечного места на небесах – несуществующих небесах. Вы проходите через ад сейчас в надежде достичь небес после смерти. Ради чего? Так страдайте. Все религии делают на этом акцент. Терпите боль, способность выносить боль – это средство. Вы проходите через ад в надежде обрести рай в итоге своей жизни или в итоге ряда жизней, если вам угодно верить в это. Я только указываю на абсурдность разговоров на эти темы. Религиозные учения теряют смысл, когда вы загнаны в угол. Тогда вы будете вести себя точно так же, как любой другой. Так что эта культура, ваши ценности, религиозные или нет, не имеют никакого отношения к жизни.
Когда человек освобождается от нравственной дилеммы, которая являлась основой всего его мышления, тогда он живет как человек. Не духовный человек, не религиозный человек. От религиозного человека обществу нет толка. «Добрый» человек, который практикует доброту как изящное искусство, – угроза обществу.
В.: …угроза?

У.Г.: Он является угрозой обществу, потому что все разрушения идут от религиозных учителей – от того, кто говорит о любви, кто говорит о «возлюби ближнего как самого себя», и от того, кто говорит о ненасилии. Все разрушительные силы берут начало в человеческом мышлении. Так что все мы – наследники этой культуры. Мы не способны ни на что, кроме этого. Когда вы отвергаете этих учителей, вы освобождаетесь от тяжести, от фальши целой культуры. Как личность вы освобождаетесь от всего этого абсурда, который нам навязали. Это все, о чем я говорю.

В.: Я не могу согласиться с отношением к некоторым личностям, которые являются настоящими людьми, например Иисусу – не к христианству не к церкви.

У.Г.: Вы не можете согласиться с этим. Я знаю. Почему его заставили умереть на кресте? Он был угрозой обществу.

В.: Из человека сделали бога. Я не могу с этим согласиться.

У.Г.: Из необычного человека, потому что из его утверждений возникли все догматы христианства. Конечно. Это относится ко всем учителям. Я не осуждаю одного лишь Иисуса. Я осуждаю всех учителей – Будду, Магомета – всех учителей, которых мы считаем великими религиозными наставниками человечества, не говоря уже о тех, кто торгует святостью на рыночной площади в наши дни. В любом случае нет смысла обвинять их. Так вот. Мы наследники этой насильственной культуры. Ваша культура только и делает, что учит человека тому, как убивать и как быть убитым, будь то во имя религии, политической идеологии, родины и т. д. Разницы нет. Поэтому я говорю, что все это движется в сторону полного уничтожения человека. Это привело в движение силы разрушения, которые никак не остановить.

В.: Да, никакой силой.

У.Г.: Никакая сила, никакой бог не сможет остановить это, потому что сами эти боги привели в движение эти силы разрушения. Вы видите, что происходит нынче? Когда пещерный человек челюстью осла убивал соседа, у других оставался шанс выжить.

Пещерный же человек наших дней, обитающий в Кремле, или в Белом Доме, или в индийском парламенте, – это тот, кто приведет в движение, высвободит силы разрушения, которые полностью уничтожат все формы жизни на этой планете.
И человек заберет с собой все виды, существующие на сегодняшний день на планете. Все это результат мышления человека, который учил людей святости, кто хотел установить царство любви на земле. И посмотрите, что он натворил!
В.: Значит, если вы говорите, что мы не можем остановить это…

У.Г.: А вы можете? Вы можете это остановить? Вы не можете это остановить. Поэтому единственное, что вы можете сделать, это…

В.: Я думаю, что, как человечество, мы можем остановить это, если хотим.

У.Г.: КОГДА? Очевидно, что вы этого не хотите. Или хотите?

В.: Хочу.

У.Г.: Тогда что вы для этого делаете? Что вы для этого делаете, расскажите мне! Вы видите безотлагательность всей ситуации? Какой-нибудь сумасшедший может нажать на кнопку в любой момент. А мы тут удобно устроились и беседуем об этих вещах…

В.: Я думаю, что у нас есть возможность остановить это.

У.Г.: Какая же?

В.: Действовать.

У.Г.: Как? Когда вы собираетесь действовать? Тогда будет слишком поздно. Когда все это, холокост, будет приведен в действие, будет слишком поздно. Или же вы можете примкнуть к антиядерному движению, что уже смешно.

В.: Это смешно?

У.Г.: Да, конечно.

В.: Слишком поздно?

У.Г.: Разве вы не хотите, чтобы полиция защищала вашу маленькую собственность? Водородная бомба – это продолжение той же истории. Вы не можете сказать, что, мол, полиция вам нужна, а бомба – нет. Это продолжение одного и того же.

В.: Значит, мы беспомощны?

У.Г.: Что позволяет вам думать, что вы можете остановить это? Вы можете остановить это в себе. Освободите себя от социальной системы, оперирующей внутри вас, не становясь антисоциальными, не становясь реформаторами, не становясь анти-это, анти-то. Вы можете выкинуть все это из своей системы и освободиться от бремени культуры, для себя и своими силами. Пойдет ли это на пользу обществу или нет, не ваша забота. Живя свободным человеком, вы больше не испытаете давящего чувства того, что сотворила с вами эта ужасная культура. Восток ли, Запад – все это одно и то же. Человеческая природа абсолютно одинакова – разницы нет. Вас интересует только, что делать, что делать.

В.: Нас всех это интересует.

У.Г.: Как нам остановить? Поодиночке вы ни черта не можете. Сообща вы можете создать что-то вроде армии спасения. И это все. Ну и? Еще одна церковь, еще одна Библия, еще один проповедник.

В.1: Что вы думаете по поводу такого ответа?

В.2: Что я думаю по поводу такого ответа? Я согласен, но это слишком умозрительно. Просто освободиться от бремени культуры. Я это понимаю. Но на деле это, конечно, очень сложно. Я с этим ничего не могу сделать.

У.Г.: Ничего, вообще ничего… у вас нет свободы действия.

В.: Нет.

У.Г.: Когда это понятно, тогда то, что есть, выражает себя. Имеющаяся разумность может функционировать гораздо более эффективно, нежели все решения, к которым человек пришел путем мышления, являющегося результатом миллионов и миллионов лет эволюции. Идеал, который мы поместили перед собой, идеальный человек, – всего лишь миф. Такого человека не существует в принципе. Идеального человека не существует. Это всего лишь слово, идея. Всю свою жизнь вы пытаетесь стать идеальным, и все, что у вас остается, – это несчастье, страдание и надежда все же стать им. «Однажды, вот увидите»… Это надежда. Она умирает последней.

В.: Значит, единственное решение – это принять себя таким, как есть.

У.Г.: Именно таким, как есть. Тогда вы не будете в конфликте с обществом. Культура внушила вам потребность, толкающую вас в направлении желания измениться, стать кем-то. Это то, что сделала культура: внушила вам это. Когда вы хотите сделать что-то, вам говорят: «Слушай, смотри-ка, будь осторожен». Вот что они делают.

И еще общество. «Действуй осторожно», – говорит оно. И это внушило вам страх. И одновременно оно поговаривает об избавлении от страха, о храбрости и т. п. – быть лучшим человеком – все это только для того, чтобы заручиться вашей поддержкой общественного статус-кво.
Поэтому оно учит храбрости, учит бесстрашию, чтобы иметь возможность использовать вас для укрепления непрерывности своего существования. Вы – часть общества. Поэтому всякий раз, когда вы хотите действовать, все, что обнаруживается, – это страх и невозможность действия. Общество не находится где-то вовне, культура не находится где-то вовне, и пока вы не освободитесь от них, вы не сможете действовать.
В.: Пока не освободимся от них?

У.Г.: Тогда вы не будете приходить сюда и задавать мне вопрос: «Каким будет это действие?» Действие уже происходит. Действие происходит, когда речь идет о вас.

В.: Значит, вы имеете в виду, что человек только тогда имеет право действовать, когда он свободен от общества. Вы свободны?

У.Г.: Человек не способен действовать, потому что он постоянно думает исходя из свободы действия. «Как мне стать свободным для действия?» Это все, что вас заботит, – свобода. Но вы не действуете свободно. Потребность в свободе действия мешает самому действию, которое не является ни социальным, ни антисоциальным.

В.: Значит, ты свободен, когда принимаешь себя и свою ситуацию?

У.Г.: Это все. И вы больше не в конфликте с обществом. Ему от вас больше не будет никакой пользы. Но когда вы становитесь угрозой обществу, оно вас уничтожает.

Вы неврастеничны, потому что хотите две вещи одновременно. Именно это создало для вас эту проблему. Желание двух вещей одновременно. Вы хотите изменить себя. Изменение – это требование общества, чтобы вы могли стать его частью и поддерживать непрерывность социальной структуры без изменений. И второе – вы хотите перемен (в мире). В этом конфликт. Когда потребность в изменении себя исчезает, озабоченность изменением мира вокруг вас также заканчивается, по одной этой причине. Обе они прекращают существовать. В противном случае ваши действия обернутся опасностью для общества. Они уничтожат вас, это наверняка. Если вы готовы быть уничтоженными этой социальной структурой – это мужество.
Не пасть на поле битвы, сражаясь за свое знамя. Что символизирует знамя? Вы размахиваете своим знаменем, они – своим, а потом все говорят о мире. Насколько же абсурдна вся ситуация. И, тем не менее, вы рассуждаете о мире. Вы верны своему знамени, они верны своему, и одновременно вы рассуждаете о мире в этом мире? О каком мире может идти речь, когда вы размахиваете своим знаменем, а они – своим? У кого оружие лучше, тот и получит свое. С моим знаменем здесь, с вашим знаменем там… все эти мирные марши… или, может, новый флаг от групп антиядерного движения?
В.: Это бесполезно.

У.Г.: Мне не нужно вам говорить. Вы готовы покончить с полицейским? В индивидуальном порядке вы хотите защитить себя, прежде всего свою жизнь – я не говорю о том, стоит это делать или нет – или ту небольшую собственность, которая у вас есть. Для защиты этого вам требуется помощь полицейского. Или вы проводите черту и говорите: «Это моя нация». Вы хотите защитить свою нацию. И если вы не сможете этого сделать, вам придется расширить свои разрушительные возможности, чтобы защитить себя, и вы скажете, что все это в целях самозащиты. Конечно, это защита. Бомбы – это продолжение полицейского. Вы не можете выступать против них, пока хотите, чтобы полицейский охранял ваши пожитки. Вы можете сидеть здесь, ходить на марши мира, сидеть вокруг ядерных реакторов, петь песни мира и бренчать на гитаре, «заниматься любовью, а не войной» – не слушайте весь этот бред. Занятие любовью и занятие войной исходят из одного источника. Песни про это звучат, как фарс. Думаю, что этого достаточно. Достаточно.

В.: Так какая связь между нами и миром, в котором мы живем?

У.Г.: Абсолютно никакой, за исключением того, что мир, который вы переживаете, создается вами. Вы живете в своем индивидуальном мире. Вы создали мир из своих собственных переживаний и пытаетесь проецировать его на мир. У вас нет никакой возможности познать реальность мира. Вы и я используем одни и те же слова для описания видеокамеры. То, что вы держите в руках, – это ручка, а может быть карандаш. И мы должны принять все эти вещи как действительные, потому что они работают. Они помогают нам функционировать в этом мире, разумно общаться только на этом уровне.

В.: Значит, никто не может служить примером для кого-то еще?

У.Г.: Следование за кем-то естественно только для животных, но не для людей. Человек не может следовать за кем-либо. Физически вы зависите от других; но не более того.

В.: Вы бы могли сказать, что не существует такой вещи, как духовный рост? Или могли бы вы сказать, что…

У.Г.: Я утверждаю, что вообще не существует такой вещи, как духовность. Когда вы ставите то, что вы называете духовностью, выше того, что вы называете материальной жизнью, вы создаете для себя проблему, потому что вы наблюдаете рост – рост и развитие материального мира вокруг себя. Вы применяете то же самое к так называемой духовной жизни.

В.: Вы утверждаете, что проблема начинается тогда, когда начинаешь проводить различие между вещами?

У.Г.: Проводить различие между вещами, разделять вещи на материальную жизнь и духовную. Существует только одна жизнь. Это материальная жизнь, а та, другая, не имеет значения. Желание превратить свою материальную жизнь в так называемую религиозную модель, заданную вам, поставленную перед вами всеми этими религиозными людьми, разрушает возможность жизни в гармонии и приятии реальности этого материального мира в том виде, как он есть. В этом причина вашей боли, вашего страдания, вашего несчастья.

Вы постоянно боретесь за то, чтобы быть такими, и гонитесь за тем, чего не существует. В этом нет совершенно никакого смысла. Это заставляет вас думать, что само делание – единственно важное для вас, а не собственно достижение результата. Вы все больше и больше удаляетесь [от этой ложной цели]. Чем больше усилий вы вкладываете, тем лучше себя ощущаете. Также и обстоит дело с проблемами, которые у вас есть. Попытка решить проблемы – это все, что вам важно, но решения интересуют вас больше самой проблемы. «В чем проблема?» – спрашиваю я. Но никто не отвечает мне, в чем проблема.
Вы говорите мне, что все это – решения. Которое из них мне следует использовать, чтобы решить проблему? В чем конкретно заключается проблема? Материальные проблемы понятны. Когда у вас слабое здоровье, вам нужно принимать меры. Если у вас нет денег, вам нужно что-то с этим делать. Все это понятно. Если у вас есть какие-то психологические проблемы, тут начинается настоящая проблема. Все эти психологи и религиозные деятели со своими терапиями и решениями пытаются вам помочь, но они никуда вас не ведут, ведь так? Человек пребывает в той же пустоте, что и раньше. Что они хотят доказать самим себе?
В.: Вы верите, что проблемы разрешаются сами по ходу жизни?

У.Г.: В чем проблема? Вы никогда не смотрите на проблему. Вы не можете увидеть проблему, пока вас интересуют решения.

В.: Разве вы не хотите решений?

У.Г.: Вас интересуют только решения, но не разрешение проблемы.

В.: Разве это не одно и то же?

У.Г.: В этом процессе вы обнаруживаете, что эти решения на самом деле бесполезны. Эти решения не решают ваши проблемы, в чем бы они ни заключались. Эти решения поддерживают существование проблемы. Они ее не решают. Если у вас сломался магнитофон или телевизор, это можно исправить. Существуют мастера, которые вам помогут. Но это [решения психологических проблем] бесконечный процесс, продолжающийся всю вашу жизнь. Все больше и больше одного, все меньше и меньше другого. И вы никогда не ставите решения под вопрос. Если вы на самом деле поставите их под вопрос, вам придется усомниться в тех, кто предложил вам эти решения. Но сентиментальность мешает вам не только отказаться от этих решений, но и от тех, кто вам их предложил. Сомнение в них требует огромного мужества с вашей стороны. Вы можете обладать мужеством покорять горы, переплывать озера, переправляться на плоту через Атлантику или Тихий океан. Это может каждый дурак, но мужество быть самим собой, оставаться самим собой – это то, что не может дать никто другой. Вы не можете освободиться от этого бремени, пытаясь развить это мужество. Если вы освободитесь от бремени всего человеческого прошлого, то все, что останется, – это самое мужество.

Content

Кришнамурти Уппалури Гопала Мужество оставаться самим собой. Беседы в Амстердаме, сентябрь 1982

У. Г. Кришнамурти Мужество оставаться самим собой

Предисловие

Часть I Вам не нужно ничего делать

Часть II Я не могу вызвать у вас голод

Часть III Остается – мужество