Дарья Вознесенская

Любовь на коротких волнах

Глава 1

Ярослава.

Определенно, сегодня был не мой день.

И начался он с того, что будильник не зазвонил.

Ну а внутренний будильник, понятное дело, у меня сработал только тогда, когда до эфира осталось всего сорок минут, из которых тридцать мне добираться до работы.

В полутьме квартиры, даже не тратя время на то, чтобы умыться, я быстрее некоторых пожарных натянула спортивный костюм, куртку и шапку, схватила сумку, в которой,надеюсь, быловсё, что мне понадобится сегодня, и выскочила из подъезда.

Чтобы тут же споткнуться о здоровенного кобеля.

- Осторожнее! - завопил кобель... тьфу ты, его хозяин, Виталик с четвертого этажа. - Проспала?

- Угу, - буркнула и понеслась к метро, но тут же взвыла. Потому что понеслась прямиком через глубокую огромную лужу, наполненную ледяной жижей.

Ненавижу февраль.

Кроссовкимоментально набухли водой, а по ногам полоснуло холодом. Ругаясь, я залетела в вожделенную букву М:проездной, понятно, закончился и пришлось покупать новый, потом пробиваться сквозь единственный работающий проход и втискиваться в вагон, на удивление переполненный для семи утра.

Хотя нет, семи еще не было.

И это хорошо, потому что в семь я должна была быть на месте.

Без пятнадцати я выхожуна нужной станции; бегучерез дорогу к нашему красивенному бизнес-центру, расталкивая прохожих и не обращая вниманияна недовольные гудки автомобилей. Ноги ужесовсем ледяныеи почти не слушаются- быстрей быв тепло!

Без десяти.

Вваливаюсь в холл, по пути машу рукой девчонкам на ресепшн - сегодня на страже Маша и Катя, моя любимая смена, - вытаскиваю пропуск и на ходу провожу им через турникет. С тоской замечаю, что первый лифт на ремонте, второй уже уехал, еще один только что закрыл двери, а последний...

Ура! В него только что кто-то зашел, значит,я успеваю!

Я, практически, осваиваю сверхзвуковую скорость, проношусь мимо незнакомых амбалов, которые, почему-то, шокированно на меня смотрят, и влетаю, наконец, в вожделенную коробочку. Жму на семнадцатый. Ура,двери закрываются!

- Юхуууу! - вскидываю победно кулачки и понимаю, что нажата кнопка только моего этажа. Мой попутчик тоже к нам, или же я помешала человеку воспользоваться панелью управления?

- Вам какой? - спрашиваю деловито, уже выставляя указательный палец, чтобы использовать его по назначению.

В ответ тишина.

Я недоуменно разворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в...

Хм, монолитную грудь в сером пиджаке. Охранник какой - нибудь? Они у нас мощные.

Поднимаю голову выше, рассматриваю широченную шею - загорелую, между прочим, что особенно подчеркивает белоснежный воротничок.Интересно, такой загар в солярии бывает? И, сглотнув, задираю голову окончательно.

Блин, сколько ж он метров? Три? Такое чувство, что короткостриженной макушкой мужчина упирается в потолок лифта.

Красивая,кстати, макушка у него, породистая. Форма прям загляденье, а вот черты лица слишком грубые и резкие. Зато глаза невероятные:серо - стальные, в обрамлении густых черных ресниц.

В глазах - глубокое изумление.

Наверное, из-за того, что я так его рассматриваю.

Я отворачиваюсь, чтобы не смущать незнакомца и утыкаюсь взглядом в пол. И тут же забываю о всех породистых, что торчат сзади, потому как вижу забрызганные по колено ноги, грязную лужу, натекшую с моих кроссовок, и снова чувствую, точнее, не чувствую, свои замерзшие ноги.

Мелькает мысль, что надо разуться, а то меня уборщица в офисе прибьет!

- Твою ж! Ой, извините... Жуткое утро, - это я незнакомцу.

Быстро стягиваю обувь, хочу и носки стянуть, но не успеваю - лифт мягко тренькает, и я выпадаю в родное пространство, бегу босиком, оставляя влажные отпечатки - но хотя бы не реки грязи - заваливаюсь в студию - без двух минут! - и начинаю стаскивать с себя куртку и мокрые носки.

Валюсь в уже освобожденное кресло, тут же натягивая наушники. Успела!

Конечно, я должна быть на месте в шесть тридцать, но ведь первый раз опоздала; надеюсь, злое начальство голову мне не снесет. Робко смотрю в сторону кабинета за стеклом. Начальство грозит пальцем. Делаю совсем жалостливое лицо и просяще тыкаю в кофемашину. Начальство в ответ сурово хмурит брови, но идет к агрегату. Ура, скоро, совсем скоро, кофеечек в кровь залью! И, похоже, не только кофеечек мне положен - вон и Стас, ночной радиоведущий, стаскивает плед с барского дивана и направляется ко мне.

Ну не для того, чтобы удушить, надеюсь.

А жизнь то налаживается!

И когда на часах пиликает семь, я нажимаю кнопку и в отличном настроении произношу привычное приветствие:

- Доброе утро, мой город!

Павел.

Последние несколько дней он почти не спал - пытался исправить ситуацию, в которую его загнали нерадивые партнеры и коммерческий директор.

Уроды.

На языке вертелись и другие слова, но Павел обычно ими не разбрасывался. Он просто делал и все - так что уродам недолго осталось работать, если не удасться все наладить. Потому и на работу он явился сегодня еще до семи, хотя обычно приходил позже, после спортзала.

Он был полностью погружен в свои мысли и практически не замечал никого вокруг. Впрочем, мужчинаи в обычном состоянии никого не замечал.

Один из охранников заранее вызвал ему лифт, второй придержал турникет - этого он тоже не замечал. Смысл обращать внимание на то, как люди выполняют свои обязанности? Вот если бы не выполняли, он бы это сразу увидел.

Охрана с ним в лифт не пошла. Знали, что он этого не любит. Да и сопровождать его, особенно внутри здания, смысла не было - в свое время он приложил немало усилий, чтобы свежепостроенный бизнес-центр стал чуть ли не самым безопасным и современным в столице.Не удалось только сделать подземную парковку из-за близости к метро, а так проект оказался идеальным.

Шагнул в лифт и уже намеревался нажать на кнопку последнего этажа, как в его сторону метнулся какой - то щуплый подросток, быстренько вдавил семнадцатый и вскинул с диким криком крохотные кулачки.

Это, блять, что было только что? Мужчина почувствовал, что у него, фигурально выражаясь, отвалилась челюсть.

- Вам какой? - раздался высокий, задорный голос с мягкими, чуть вибрирующими нотками. Очень вкусный голос, от которого он дернулся.

Так. Не подросток. Совсем не подросток. Девушка.

Павел Сергеевич не счел нужным ответить - а может все еще не мог прийти в себя от неожиданного вторжения в его личное пространство, в которое никто - никто, твою мать, он об этом позаботился! - не мог вторгаться.

Наглая девица обернулась, почему то шумно вдохнула, медленно подняла зеленые глазищи и с любопытством уставилась на его лицо. Для этого ей пришлось почти полностью откинуть голову назад. Какой же рост у этой пигалицы?

Кажется, его челюсть упадет сейчас снова.

Потому что никто -никто! -не смотрел на него с любопытством, будто он был экзотическим зверем!

Партнеры смотрели на него настороженно. Подчиненные - со страхом. Друзья и родители смотрели спокойно, иногда выжидательно. Женщины - с восхищением и вожделением, бывало и оценивающе.

Но с любопытством?!

Ненормальная девица c торчащими во все стороны оранжевыми сосульками вместо волос пожала плечами, так и не дождавшись ответа, отвернулась, выругалась и начала стягивать кроссовки!

Да что такое происходит!??

Лифт тренькнул и остановился на семнадцатом, где располагались принадлежащие холдингу медиа, и существо в спортивном костюме и мокрых носках понеслось куда-то по коридорам.

А он так и продолжал стоять в ступоре пока не понял, что никуда не едет, потому как не нажал нужную ему кнопку.

Павел со злостью ткнул в последний этаж.

Идиотская ситуация.

Он вышел из лифта, и медленно двинулся мимо ресепшн и одной из секретарш.

На приветствие он не ответил, только кивнул, прошел по коридору и остановился возле двери приемной, где уже находился Виктор. Тот, как правило, приходил к шести тридцати - семи, чтобы подготовить всё к началу рабочего дня, а уходил даже позже него. Но Павел платил своим личным помощникам такие деньги, что те и не думали жаловаться.

Вот только и здесь его сегодня ждал сюрприз.

Зная, что босс явится в восемь, помощник включил радио, которое Павел никогда не слушал. И теперь уже знакомый, ликующий голос с чувственными нотками, которые, почему то отозвались дрожью в его животе и вынудили остановиться подслушать у полуоткрытой двери, произнес:

- Доброе утро, мой город! Как спалось? С вами Яся Громик и наше самое лучшее утро. И хорошо, что все-таки с вами - я проспала сегодня; еще и провалилась в ледяную лужу, потому сижу босиком у себя за столом и мечтаю о носках и горячем латинском ... ой нет, босс сейчас испепелит меня взглядом, так что меняю горячего на горячую и мечтаю всего лишь об отличном зажигательном танце в исполнении Дженифер Лопес! "Aint it funny" на радио Up!*Согреваемся ребята...

*"Up" - англ. "Вверх"

Глава 2

Ярослава.

- Аааапчхи!

От моего чиха должны были содрогнуться стены, но скрутило только меня.

Похоже, Джей Ло и ее горячие танцы так мне и не помогли. Промокшие ноги сделали свое дело, и к обеду я чувствовала себя просто кошмарно. Эфир был у меня до одинадцати;пять часов болтовни кого угодно доведут до истощения, тем более, больную хрупкую девицу двадцати шести лет от роду. Гоша, великое и беспощадное начальство - во всяком случае, он именно так о себе думал - выдал мне свои запасные кроссовки и милостиво отпустил домой, хотя обычно я продолжала работать еще несколько часов в студии после эфира.

Какое счастье, что завтра начинаются выходные.

Я прихожу на радио исключительно по будням, так что, несмотря на профессию и время начала эфира, веду практически тот же образ жизни, что и сотни тысяч белых воротничков необъятной нашей столицы.

- Аааапчхи! Ааааппп... - от моего чиха меня снова согнуло и повело в сторону. Еще и мужская обувь, больше нужной на фиг знает сколько размеров, сделала меня окончательно неуклюжей. Я так до выхода не дойду никогда! И кто придумал делать такие бесконечные холлы, сияющие сотнями отражений во всех поверхностях - в натертых белоснежных плитах пола, в зеркалах, стальных ограждениях из нержавейки и даже в сделанных по американским технологиям улыбках многочисленных сотрудников?

Додумать мысль я не успела, потому что снова чихнула, шагнула вперед, ничего не видя сквозь слипшиеся от слез глаза, споткнулась в одолженных кроссовках, и врезалась в кого-то мягкого и пушистого, выбив у того из рук сумочку.

Пушистик взвизгнул и обернулся блондинистой мегерой с перекошенным от злости лицом, начавшей что-то верещать про неуклюжих дур, которые под ноги не смотрят.

Угу, можно подумать, она у меня под ногами пряталась.

Я пробормотала извинения и осторожно начала пробираться мимо блондинки, надеясь не чихнуть снова и не заляпать соплями длинный белый мех, но девица все не могла успокоиться и решила разобраться со мной по полной. Только ей не дали.

- Что здесь происходит? - холодный, режущий голос полоснул по моим ушам и заставил замереть на месте, как будто он сказал «морская фигура замри» а не то, что сказал.

Впрочем, замерла не только я, но и пушистик. И даже перестал верещать. Я обернулась к обладателю ледяных связок и ...

Уткнулась глазами в мощную грудь.

Да лаааадно.

Опять тот странный мужик?

Задрала голову и полюбовалась крупным носом, недовольно поджатыми губами и серыми глазами, на сей раз совершенно непроницаемыми.

Мужчина посмотрел на меня долгим, непонятным взглядом и перевел взгляд на блондинку.

Я тоже перевела. Так, на всякий случай. Блондинка меня удивила: её красивое лицо сделалось добрым, выражение глаз - влюбленным, а улыбка - обольстительной. И все к нему, к человеку-и-пароходу.

Теперь я уже сама усомнилась, что это может быть охранник. Поняла бы это еще в лифте, но тогда меня больше занимали мои ноги. Слишком уж сильная аура его окружала. Да и блондинки в белых шубах к охранникам не ходят.

Почему то при мысли о том, что незнакомец и мегера вместе, сделалось противно. Видимо, что-то отразилось у меня на лице, потому как взгляд его вдруг стали колючими и он снова обратил на меня внимание:

- Я спросил, что здесь происходит?

Блин, этим голосом могильные плиты можно устанавливать.

- Шла. Споткнулась. Задела девушку. Девушка расстроилась - я извинилась. Собственно, всё, - я прощально кивнула, прощально чихнула и двинулась снова в сторону выхода.

Домой бы! И чаю горячего... И под одеяло... И спать долго-долго - до понедельника. Я, правда, договорилась поехать к Зиминым за город, но, думаю, они простят.

Тут меня схватили за руку.

Я ойкнула, вздрогнула и снова остановилась. Рука была очень большой и горячей. Он что, мстить собрался? Буду орать!

Решительно повернулась и уже почти привычно уткнулась в мужскую грудь.Поднимать голову или нет? Насупилась. Не буду и всё!

- С вами все в порядке?

Я так удивилась, что, забыв о только что данных себе клятвах, все-таки голову задрала.

Опять смотрит и опять внимательно.

Энергично кивнула и для надежности подтвердила:

- В полном. Приболела немного - надо просто отлежаться. Я пойду?

- Конечно, - а сам руку не отпускает. Ну вырывать её у этого шкафа себе дороже - так и без конечности можно остаться. - Просто хотел убедиться, что у лучшего ведущего моей радиостанции всё хорошо.

Вау, он считает меня лучшей?! Круто!!! Так, а откуда он меня знает? И почему я не знаю его? И почему он сказал «моей радиостанции», хотя директором нашей медиа - компании, в которую входило радио, газета, звукозаписывающая студия и небольшое издательство, был лысоватый дядечка со сложно произносимым именем и еврейскими корнями?

Пауза затянулась, и, осознав это, мужчина ,чье-имя-мне-никто-видимо-не-скажет, вдруг выпустил мою руку и отступил на шаг назад, поближе к блондинистой красотке. А я сделала пару осторожных движений в сторону входных дверей, и, осознав, что никто больше не посягает на мою свободу, ломанулась на улицу.

Фух.

Теперь точно домой.

Спать, лечиться и раздумывать, что это было вообще такое?

- Ясяяяяяя, выручай! - возопила в каморке, где ведущие обычно готовили материалы, Катерина Евгеньевна Самойлова, Грозная Кэт, Маркетолог Всея Руси и по совместительству человек, что отвечал за корпоративную культуру, проще говоря, за совместные пьянки нашего холдинга.

Я дернулась и чуть не свалилась со стула - легкие у Катерины были словно паруса какого - нибудь корвета, да и грудь под стать. Грудью она этой проложила себе дорогу к своей высокой должности, но не в том смысле, что через постель, а в том, что тараном сметала всех своих конкурентов.

Катерина мне нравилась. Это была честность, энергия, напор и жизнерадостность в виде восьмидесяти килограмм веса. Пришла она в компанию давно, гораздо раньше меня,и к нашим медиа прямого отношения не имела, поскольку мы были самостоятельной структурой, зарабатывающей как на заказах холдинга, так и на сторонних. Ну и рекламодатели, понятно, были в почете.

Холдинг Up! представлял собой довольно таки любопытное место. Зимины утверждали, что мне с моим тотальным - точнее фатальным - везением на этот раз действительно повезло попасть в самое охраняемое - функциональное - супер - пупер предприятие с параноидально настроенными боссами. Их паранойя заключалась в том, что они терпеть не могли, похоже, никаких партнеров и по максимуму постарались взять под свое крыло все компании, что им могли пригодиться. Так под одной крышей оказались наши медиа, строительные и торговые фирмы, архитектурное и дизайнерское бюро, ресторан и банкетные залы, тренинговая компания и еще куча более мелких структур, простое перечисление которых занимало пару страниц нашего сайта.

Все это располагалось на двух первых и семи последних этажах бизнес-центра; остальные были отданы под аренду.

Кстати, здание также принадлежало холдингу и являло собой навороченный эко-проект с бронированными стеклами, солнечными панелями, самоочисткой и системой управления «такой умный дом, что сам себя боюсь». Его придумал и напичкал электроникой гениальный программист и безопасник, имя-которого-нельзя-называть и на фотографию-которого-нельзя-смотреть. Вообще наши боссы не слишком любили работать на публику: интервью не давали, с речами по этажам не бродили и даже в великие праздники вроде Нового Года до простых смертных не снисходили, а устраивали отдельный банкет для себя любимыхв зале за тремя печатями.

Собственно, меня все это не слишком все волновало. Я бы и в принципе этим не нтересовалась, но каждый новобранец в нашем холдинге, даже если он уборщица тётя Шура, ненавидящая слякотные следы, обязан был не просто прочесть, но и выучить назубок - а потом сдать экзамен - по корпоративной истории и правилам.

Правил было великое множество. Но все они сводились к двум основным: «не разглашать» и «работать от рассвета до забора». За выполнение нам полагались большие зарплаты, нереальный даже по меркам столицы соцпакет; и камень на шею в случае нарушения этих самых правил.

- Что случилось, Катя?

Право называть по имени и на «ты» Катерину Самойлову я получила, когда дважды выручила её отдел со срочными заказами. К этому праву прилагалась вечная дружба - и от неё, понятное дело, отказаться было невозможно.

- Наш ведущий сломал ноги! - трагично заорала Катерина и начала бурно объяснять, почему же сломанные ноги какого-то ведущего стали вселенской проблемой.

Оказывается, речь шла о корпоративе по случаю дня рождения компании, который должен был состояться в конце недели. С «нашим» ведущим для простых смертных все было в порядке, поскольку работал он в нашем же холдинге, а за здоровьем сотрудников здесь следили неплохо; но вот приглашенный и весьма популярный человек-праздник для «тех» людей, то есть боссов, ключевых фигур компании, главных партнеров, клиентов и прочих важных шишек оказался в больнице. Катя уже обзвонила все агенства и известных персонажей, но все были заняты.И теперь надежда только на меня.

- Кать, эээ... А я то почему? У вас в маркетинге полно красивых и хорошо разговаривающих девиц... Ну или взять любого из наших парней...

- Ты не понимаешь, - всплеснула руками наша женщина - корвет - Они не справятся - всё должно быть живо и с огоньком - и она ткнула пальцем в мои морковного цвета волосы.

Я вздохнула.

Не могу сказать, что меня обрадовала перспектива скакать «с огоньком» перед суровыми людоедами, какими мне представлялись вышеперечисленные персонажи, но в просьбе не было ничего такого, что стоило сопротивления.

- И потом, - продолжила госпожа маркетолог - тебе всего лишь придется действовать по сценарию...

- По какому сценарию? - я напряглась.

- Ну, кроме ведущего, там же еще будут выступления, конкурсы... Все уже расписано и согласовано - ты просто будешь выходить между этими действиями как... как...

- Говорящая голова, - сказала я мрачно - Кать, поняла. Давай этот сценарий - я посмотрю его. Насколько он обязателен? Шаг вправо - шаг влево?

- Ну...

- Понятно.

Понятно, что мне не понравится.

Опасалась я не зря.

Это был скучнейший сценарий самого чинного мероприятия, которое только можно представить.

Я бывала на таких.Выглядело всё очень пристойно - правильные люди приходили, аккуратно пили с другими правильными людьми, аккуратно ели свои правильные маленькие канапе и решали свои большие дела. При этом все выступления шли фоном, и никто на артистов не обращал внимания.

Проблема была в том, что, во-первых, при таком раскладе на меня однозначно нападет ступор и вместо ведущего они получат блеющую овечку. А, во-вторых, проводить заявленные «конкурсы» в подобной обстановке смерти подобно. Они в этом праздничном агенстве реально думают, что цвет и запах нашей нации, то есть холдинга, будет ввязываться в эти пляски и прыжки?!

Представив, как я неприкаянно брожу между рядов бесстрастно взирающих на меня олимпийских богов и уговариваю их пойти покусать висящее на нитке яблоко, я взвыла.

Позорище какое.

Надо срочно придумать что-нибудь другое.

Я доплелась до кофемашины, надеясь что кофеин сподвигнет меня на подвиги или хотя бы умные мысли. Состояние было тяжелым и очень хотелось домой, а не думать над идиотским сценарием - два дня в кровати под присмотром имбиря, лимона и меда меня, конечно, спасли, но не до полного выздоровления.

Я вздохнула и снова уставилась на сценарий.

Перевернула его вверх ногами.

Закрыла и положила на него ладони - вдруг случайным образом у меня сейчас проявятся способности медиума и призраки бывших ведущих, погибших от скуки на таких дурацких корпоративах, придут ко мне с советами?

Выдохнула.

Медиума из меня сегодня не вышло.

Ладно, утро вечера мудренее. А за окном вообще темнеет уже, потому отправлюсь - ка я домой и сценарием займусь завтра.

- Удиви их.

Я приподняла ногу и полюбовалась, как с нее стекает огромный кусок пены и шмякается в ванну. Строго говоря, валяние в горячей воде у меня сейчас было под запретом, но я не выдала себя ни звуком, а то с Артема станется примчаться ко мне и вытащить отсюда.

Я крепче прижала телефонную трубку. Звонок другу становился все интереснее.

- Собственно, об этом я тебя и спрашиваю - как их удивить.

- Ты не поняла. Я не предлагаю тебе сделать еще более веселый конкурс по раскручиванию бутылочки или устроить стенд-ап шоу. Я предлагаю поменять отношение к этому мероприятию. Представь, что ты делаешь все эти вещи для нас - для меня, Тохи, Савелия. Поверь, когда вокруг тебя постоянно «когохочешьвыбирай» лучшее, что можно сделать - это привлечь внимание необычным отношением. Как ты иможешь.

- Отличный совет, а главное, какой понятный, - съязвила я.

- Не бухти, ты отлично знаешь, что я имею в виду. Найди, что действительно заинтересует эту публику и оживит обстановку.

- А вдруг с оживлением выйдет... перебор?

- Тогда тебя уволят и ты, наконец-то, пойдешь работать ко мне, - радостно проговорил тоже-мне-друг.

Я хмыкнула

- Купишь радио - пойду.

- О...

Пауза мне не понравилась. Я почти вживую видела, как крутятся шестеренки у него в мозгу.

- Тёма, забудь что я сказала, - угу, я сама суровость.

- Не могу, мелочь, ты мне отличную идею подала, - мужчина расхохотался.

Я от досады запустила мочалку в воду. Раздался громкий плюх, и я замерла.

- Ты что там делаешь?

- Ничего, - сказала быстро

- Ты что, ванну принимаешь? Какого хрена, если ты так и не выгреблась из своей простуды?! Мелочь, немедленно...

- Ой, какие то помехи! Пшшшш, пшииии... - старательно подула я в трубку, отключила телефон и откинулась на бортик ванной.

Ну вот и что гостямможет быть интересно?

В принципе, я уже убрала подчистую все расписанные конкурсы, переговорила с менеджером ресторана о кое-каких дополнениях на столах и поменяла местами некоторых артистов, добавив им интерактив со зрителями - на редких мероприятиях, которые я вела, зрителям сидеть я не позволяла.

Но вот заинтересовать этих пресыщенных жизнью товарищей...

Тут меня как подбросило.

Я выскочила из ванной, натянула на мокрое тело халат и подбежала к компьютеру, где недавно читала в сети одну любопытную статью.

Широкая улыбка расползалась по моему лицу.Ну конечно. Просто идеально. Я довольно потерла руки.

А то, что на это действо придется получить разрешение у самого главного и неприступного Броневого, прозванного Броней - почему прозванного, я не знала, но догадывалась - так это ерунда.

Глава 3

Ярослава.

Согласование ерундой не оказалось.

Во-первых, у Броневого не было внутреннего е-мэйла и телеграм - акканута, как, собственно, и у других боссов и основных держателей акций холдинга. Так и представляю себе, что они создали отдельный чат в вотсап, названный «совет директоров» и пишут только там, чтобы информация не достигла простых смертных. Хотя, скорее всего, называться это будет «советик» директоров - их то всего четверо.

Во - вторых, девушки с основного ресепшн, когда я их спросила про передачу почти официального письма, молча указали на огромный ящик, заполненный прошениями и документами для самого главного.

- И что вы обычно делаете с этим ящиком? - спросила я уныло

- Честно? - понизила голос Надя- Сжигаем.

Мухаха.

Потом я быстросунулась к своему начальнику и к Катерине и вылетела, в общем-то, также быстро. Оба заявили мне, что своя голова дороже, а Катя еще и предложила не заниматься фигней и действовать точно по согласованному сценарию.

Что ж, придется идти на штурм.

Ну не убьет же он меня? Слухи в нашем холдинге, конечно, ходили об этом человеке самые разные - и про кунсткамеру в кабинете рассказывали, и про заикающихся работников последнего этажа, но если верить каждому слуху, что гуляли по этому поистине необъятному зданию, так можно было и вовсе из дома не выходить.

- Волков бояться - к Броне не ходить, - подбодрила я сама себя и решительно зашла в лифт.

Моя идея для праздника была простой и эффективной. Ну, я на это надеялась.

Подогреть гостей алкоголем и конкурсами, а потом предложить им благотворительный аукцион с необычными лотами. Первый лот я уже согласовала, а вот последний, за которым -я уверена -многие просто ломанутся, касался непосредственно высшего начальства.

Каждый из присутствующих мог бы сделать ставку и выиграть ужин с Броневым. Тот слыл достаточно нелюдимым -даже во время приемов не заводил знакомств -и я предполагала, что за встречу с ним платили большие взятки. А тут можно было на глазах у всех сделать доброе дело и получить возможность пообщатьсяс нужным человеком.

В приемной великого и ужасного было пусто, гулко и прохладно. За столом сидел писаный красавец с внешностью и манерами английского лорда. Ну и бледность его оттуда была, из туманно Альбиона. Его что, совсем погулять не выпускают?

Он поднял голову

- Здравствуйте. Вы что-то хотели?

- Мммм... Хотела бы встретиться с Броневым...

- Павлом Сергеевичем? Вам назначено?

- Нет. Я от Генриха Яковлевича...

- Вам назначено? - повторил личный помощник.

Я помотала головой.

- Тогда, боюсь, ничем не могу помочь.

Он снова отвернулся к компьютеру и принялся печатать с поистине космической скоростью.

Но не на ту напал.

- Помочь вы все-таки можете.

- И как?

- Назначьте мне встречу.

- По поводу? - он открыл огромную кожаную тетрадь

- Переговоры по его участию... его участию... По личному! - рявкнула я.

Лорд поскучнел:

- По личному не назначаю.

И захлопнул тетрадку.

- Хорошо, я хочу обсудить взаимовыгодное сотрудничество, - вздохнула.

Тетрадка снова была открыта. Парень листал её так долго, что я, практически, начала засыпать - все таки эта дурацкая болезнь так никуда и не делась и высасывала все силы.

- Через три... месяца.

- Что через три месяца?

- Через три месяца я готов записать вас на встречу. И то на десять минут, и то, неточно - я не знаю, почему вас пустили сюда, ну раз уж пустили, как видите делаю, что могу.

Уууу, ирод проклятый! И это «что могу»?! Кажется, слухи были правдивы - только Броня к этому отношения не имел.

- Мне не надо через три месяца! Мне надо сегодня, чтобы успеть подготовиться. Ну слушайте, что вам стоит? Он же там? Там. Так я на пять минут! Я работаю на вашем радио и буду вести корпоратив в эту пятницу, мне надо согласовать сценарий и...

- Вы Яся Громик? - лорд, наконец, узнал мой голоси оживился. Да, да, миленький, это я!

Но он тут же поскучнел:

- Сценарий уже согласован.

Вот так проходит земная слава...

- С другим ведущим! А у меня новый сценарий! - я не отставала.

- Обсудите его с отделом маркетинга.

- Я обсудила, но поскольку он касается непосредственного участия Броневого...

Лорд стал совсем белым:

- Вы с ума сошли?! Павел Сергеевич никогда не будет участвовать в...

- Будет. Вот выслушает меня - и будет.

- Я не могу позволить...

Фух, надоел. Я решительно двинулась к двери, ведущей в покои царя и уже взялась за ручку, как на моем пути возник дрожащий от гнева помощник.

- Вы к- куда? Да как вы смеете?!

- Смею. Вы ж сами меня не пускаете, вот и приходится пролетариату идти на штурм!

- Какому пролетариату? - закричало Его Бледнейшество и начало меня потихоньку отпихивать от двери

- Обиженному, - пояснила я и уперлась ногами в дорогущий паркет. Ноги, между прочим, были в кедах, чья резиновая подошва намертво могла прилипнуть к любой поверхности.

Мы смотрели друг на друга как матадор на быка, как два гладиатора, сошедшихся в смертельном поединке, как рыцари без страха и упрека, защищающие честь своих дам...

В общем, могли бы смотреть и дальше, если бы кабинет не открылся и замораживающий всё в округе голос не произнес:

- И что здесь происходит?

Я обреченно вздохнула и посмотрела на вышедшего мужчину. Ну конечно, этого следовало ожидать. Уж если Яся вляпается во что-то, то это всегда по-крупному. И как я могла принять его за охранника?

Хорошо хоть голову уже привыкла задирать.

Я посмотрела на начальство внимательнее. Как-то пошло у нас все по одному сценарию. Так вот какой ты, Броневой... Хорош, что уж там. Двухметровая башня с перебитым носом и пудовыми кулаками и все это в упаковке от английского портного. Я точно знала, мне Тоха показывал.

Значит, помощник и костюмы из Лондона, спутница с подиума, еда от шеф-повара... Сделалось немного грустно - как ни странно, мне этот мужик понравился, пусть у нас и было всего две коротких встречи. А теперь вот полный облом - такие как Павлы Сергеечи никогда не смотрят на таких, как Яся Громик.

Еще раз вздохнула и протянула свою ладошку:

- Привет. Мы можем поговорить?

Павел.

Отложив очередной документ, Павел уставился на монитор, но ничего он там не увидел. Перед глазами стояла нелепая рыжая девчонка, что уже дважды попалась ему на пути.

Мужчина усмехнулся. Думать о ком-то, если тот не являлся ключевой фигурой в сделке или нужным для его целей человеком, было непривычно.Странно.

И совершенно без толку.

Уж тем более это касалось женщин. Павел Сергеевич не думал о женщинах; он выбирал себе подходящую «богиню» и его личный помощник вписывал в его график встречи, заботился о цветах и подарках, бронировал столик в ресторане и билеты на самолет, по необходимости. Во время свиданий он также не особо заморачивался, а его спутницы были умны ровно настолько, чтобы не мешать ему заниматься собственными делами и достаточно опытны, чтобы удовлетворять все его потребности, каких в тридцать пять было немало.

Нельзя сказать, что с их стороны следовал тот же чистый расчет, как с его. Некоторые умудрялись влюбиться и пихали эту любовь в его жизнь. Тогда приходилось избавляться от них еще раньше.

И делал он это, не задумываясь.

Но вот рыжая...она до абсурда не была похожа ни на кого из окружающих его людей и совершенно не вписывалась в его совершенную картину мира. И потому привлекла его внимание.

Павел услышал возню возле дверей кабинета и встал, воспользовавшись возможностью переключиться на что-то другое. Он распахнул дверь и тут же хмыкнул про себя. Переключился. Самому не смешно?

Секунду полюбовался открывшейся картиной.

Его обычно совершенно невозмутимый идеальный помощник - ага, и тебя пробрало! - стоял с пунцовым лицом и защищал дверь от сумасшедшей морковки, явно пытающейся прорваться в кабинет. Смотрелось это комично, но комедии в своем офисе Павел терпел недолго:

- Что здесь происходит? - спросил он максимально холодным тоном и полюбовался, как снова бледнеет помощник и нервно оборачивается рыжая мелочь.

Он самодовольно подумал, что теперь то, узнав его, она уже не посмеет смотреть на него с любопытством - да вообще не посмеет смотреть. Интересно, разговаривать не разучится?

Но вот дальнейшее он предугадать не мог.

Девочка задрала голову, и на её лице отразилось такое разочарование, будто мир рухнул и восстановлению не подлежит. Правда, она тут же спрятала чувства за доброжелательной улыбкой и протянула приветственно руку с простым и обезоруживающим "привет".

Павел настолько был ошеломлен, что не смог сразу отреагировать. "Привет"?!Разочарована в том, что он оказался биг боссом?!

Серьезно?

Нет, это не её - это его мир пошатнулся.

Он в полной растерянности пожал ей руку и даже позволил войти в кабинет - кажется, она просто протиснулась туда, захлопнув дверь перед носом Виктора. А потом с неменьшей растерянностью выслушал её идею, изложенную на удивление быстро и четко. Более того, он согласился! Согласился стать лотом на аукционе, как какой-нибудь антикварный шкафчик, за который будут бороться богатеи!

Он что, ненормальный?

Ага, ненормальный. Не из-за согласия - даже рыжая посмотрела на него, как на полного психа, когда он после всех этих разговоров предложил сходить с ним в ресторан:

- Пообедаем завтра вместе?

- Что? - она открыла рот от удивления.

Павел тут же пожалел о своем порыве и рассердился и вообще...Но в это время девчонка - между прочим, не такая уж и девчонка, выпуклости под тонкой тканью футболки и джинсов он оценил - глубоко вздохнула и спросила осторожно:

- Эм...в смысле... снять пробу?

- Что? - кажется, он тоже открыл рот.

- Ну, попробовать так сказать, как это будет, чтобы мне проще было вас продавать...

И покраснела.

Твою мать, разве в наше время кто-то еще умеет краснеть?!

Он ошарашенно кивнул и сумел выдавить из себя, что будет ждать её в два часа; и как только она убежала - реально убежала, едва не стукнувшись о косяк! - Павел медленно опустился на свое кресло и попытался проанализировать произошедшее.

Но, вместо последовательных мыслей и оценки ситуации, в хаотичном порядке перед ним проносились совсем другие образы: зеленющие глаза, ярко-крашеные, растрепанные волосы, высокая торчащая грудь и...

Павел посмотрел на свои брюки и нахмурился. Тело вело себя не менее странно, чем мозг.

Вот это было совсем не в тему. Он никогда не пачкал в гнезде. И никогда так не вел себя - даже будучи подростком.

Может, она чем-то воздействовала на него? Приворот? Экстрасенсорика? НЛП? Духи с феромонами? А может, его заворожил её невероятный голос - звонкий, излучающий радость на поверхности, но если нырнуть в глубину....

Мужчина потряс головой, отгоняя наваждение. Это все была, конечно, полная хрень, но как то же он должен был объяснить себе произошедшее. Постарался забыть об очередной странной встрече, но понял, что сосредоточиться ни на чем пока не может и нажал кнопку селектора.

- Принеси мне личное дело этой... радиоведущей.

Даже Виктору он не смог бы признаться, что знает её имя.

Запомнил еще тогда, когда впервые услышал в эфире.

Ярослава

Я вернулась в свою каморку слегка пришибленная, но, по размышлении, решила не усложнять. Разрешение получено и ладно. А то, что завтра я буду обедать с повелителем мира - это ерунда. Лопала я же оливье на Новый год, пока президент рассказывал по телевизору о светлом будущем? Вот и завтра так будет. А мне надо подумать над аукционом, написать несколько речей, да и последующие эфиры неплохо было бы хорошенько подготовить - вопреки мнению большинства, ведущие не говорили всё, что в голову взбредет. Некоторые темы и информация требовали длительного анализа и размышлений, пусть и выдавались за что-то необременительное.

Составила план - поработать на этой неделе придется немало - и снова налила себе кофе. Но выгнать Броневого из своих мыслей не получалось. Еще бы, с таким то размером.

Интересно, он везде ... такой?

Осознав, о чем думаю, я расхохоталась и сама погрозила себе пальцем. Не стоит вам, Ярослава Константиновна, на чужие размеры замахиваться. Конечно, Зимины считали, что я лучшее, что породила эта планета, но кроме них, похоже, так никто не думал. Все мои немногочисленные романы протекали бурно, заканчивались быстро, оставляя в душе лишь недоумение. Я даже подумала, что это потому, что я выбираю несерьезных мужчин. Выбрала серьезного - зубного врача. Мало того, что перед нашим первым поцелуем почти-под-омелой он провел полный осмотр моей ротовой полости, так еще и оказался настолько унылым, что я сбежала сама. Видимо, плохо себя вела в тот год, раз Дед мороз выдал мне парня, претендовавшего на звание самого скучного мужика столетия.

Вот с Броневым, хоть он и выглядел правильным занудой, скучать мне бы не пришлось.

Я покачала головой.Опять не о том думаю.

И уселась за работу.

Был уже поздний вечер, когда мой трудоголический порыв прервал телефонный звонок:

- Ярка, и долго тебя ждать?

- Тоха! - я в ужасе посмотрела на часы - Прости пожалуйста. Скоро буду.

Выключила компьютер, натянула куртку и и любимую шапку с помпоном и, прокравшись мимо Иры, ведущей вечерний эфир, рванула в сторону лифтов.

Дверь открылась с мягким «дзинь» и передо мной во всей красе предстал Броневой в абсолютно пустой кабине.Хм, я столько месяцев здесь работаю и никогда его не видела, а тут за несколько дней... Прятался он, что ли?

- Что? - спросил мужчина, глядя на меня с недоумением и нажал кнопку удержания.

Блин. Я сказала это вслух?!Неловко то как!

- Вы едете? - он нахмурился. Еще бы, раздумывает, наверное, с чего такие идиотки работают в его компании. И голос такой холодный. Хорошо, что я куртку надела

Я кивнула, зашла в лифт и повернулась к начальству спиной.Черт, а ничего, что я к нему задом? Заставила себя не вертеться.

Ощущения были странные. Лифт двигался медленно, практически бесконечно, и я как-то особенно остро чувствовала, что в нем не одна. Ничего такого, о чем пишут в любовных романах, вроде прерывающегося дыхания и желания броситься на стоящее рядом тело. Только ощущение далекого цунами: будто уже произошел отлив, обнажив камни-нервы, и все вокруг замерло в ожидании волны, готовой нещадно обрушиться на берег.

С облегчением я выпрыгнула из лифта и двинулась к входным дверям.

Броневой тоже. Да еще амбал в костюме, водитель-охранник-мастер-на-все-руки рядом нарисовался; представляю, как смотрелись люди - горы следующие за маленькой мной. Ну, не за мной, конечно, - им тоже надо было на выход, но почему-то сделалось немного страшно. Интересно, если я побегу, это будет расценено как издевательство и неуважение к начальству?

В один шаг Павел Сергеевич поравнялся со мной и спросил привычно жестким голосом:

- Вас подвезти? Уже поздно.

Я так удивилась, что остановилась как вкопанная. И охранник удивился. А больше всего, удивился, похоже, своему предложению Броневой.Да что это с ним? Обед сначала этот, теперь подвезти.Может, конечно, его мама правильно воспитала и он не может оставить ребенка в лесу, но всё равно - странно.

Я помотала отрицательно головой и пробормотала:

- Нет, спасибо, я ... Меня встречают.

И процессия снова двинулась к дверям.

На улице было хорошо. Ночь, мороз, московские пробки торжествуют. Стоянка перед нашим бизнес-центром почти пуста, но всё еще залита светом мощных прожекторов. У высокого крыльца сверкала чистотой поданная большому человеку карета. Но мой взгляд только скользнул по ней и остановился на ярко-желтой спортивной машине, смотрящейся посреди грязнофевральского снега также неуместно, как неизменно позитивный Антон. В распахнутой кожаной куртке, ярком свитере, без шапки, естественно, дабы не скрывать идеально растрепанной прически, он лениво смотрел в сторону входа и поигрывал ключами. Представление, похоже, было рассчитано на малочисленных сотрудниц, медленно расходившихся по домам, но даже я оценила. Хоть и знала, что это не более чем маска.

Тоха обожал играть мажора и скрывал за симпатичным лицом и похабными шуточками острый, как бритва, ум. Хотя скрыть его невозможно. Будучи гениальным программистом, он давно жил и зарабатывал огромные деньги в Лондоне; семейный бизнес не жаловал - только решал технические задачи - и потому был заклеймен старшими братьями как «Иван-дурак». Впрочем, они его обожали. Как и я.

Парень, увидев меня, замахал рукамии и заорал «Ярааааа», будто я могла его не заметить. Радостно помахала в ответ - соскучилась за два месяца ужасно. Я готова была уже бежать к нему, но меня остановило странное ощущение, будто в правую щеку воткнулось горячее сверло. Нет, я никаких сверл не допускала в своей жизни, оставив это развлечение любителям всех оттенков серого, но именно так я себе это и представляла.

Посмотрела вбок и опешила от давящего, почти черного взгляда, которым в меня впился Павел Сергеевич.

Блин, это он мне?

Под таким взглядом обычно вилки гнуться и магниты к груди прилипают.

Судорожно порылась в памяти - может, по правилам, посторонним нельзя сюда заезжать? Да вроде нет. Или ему не нравится, что у его сотрудников есть личная жизнь? Про Броню говорили, что он пашет сам, как проклятый, и всех вокруг заставляет, вот его и покоробило, что кто-то собирается развлекаться.

Я пожала плечами, вежливо попрощалась и вприпрыжку сбежала со ступенек к раскрывшему объятия парню. В конце концов, я сегодня даже сверхурочно отработала, так что имела полное право на отдых.

И вообще, начальства у меня много, а друг один. Если точнее, три, и эти трое были самым лучшим и важным, что со мной случилось в жизни.

Потому никакие взгляды меня остановить не смогут.

Вознесенская Дарья

Любовь на коротких волнах

Ярослава

- Ты должна поехать!

Антон сердито смотрел на меня и хмурился, будто не понимая - разве можно отказаться от такой офигительной возможности, как провести два дня за городом в компании людей Х? Впрочем, все его нахмуренные бровки и стиснутые ручки меня не обманывали - он просто сам дал обещание поехать туда, и боялся, что ему будет скучно.

А Яся, значит, человек-и-клоун.

Какая-то ассоциация самых-богатых-успешных-и-нереальных устраивала конференцию - читай «общую попойку» - в наикрутейшем спа - курорте в московской области и Зимины, естественно, были приглашены. И так же естественно меня туда тащили.

А я отбрыкивалась.Мало мне людей в костюмах на работе?Некоторых даже сильно много.

Вздохнула.

Да, заявленные темы были и мне интересны, но, во-первых, ехать туда ранним утром в субботу, сразу после напряженной рабочей недели и корпоратива, представлялось малореальным. Во-вторых, я понимала, что буду выглядеть там белой вороной, точнее, рыжей. И что теперь, прятаться в номере два дня?

С другой стороны, прятаться в шикарном, пятизвездочном номере с огромной кроватью и хрустящими простынями могло оказаться заманчивым...

Антон прочитал, видимо, сомнения на моем лице и усилил напор. Но я тоже знала свое дело:

- Поспишь в дороге.

- Меня укачивает.

- Напьемся.

- Женский алкоголизм, говорят, не лечится.

- Туда привозят лучшего шеф-повара Москвы.

- Для моих любимых блюд лучший шеф-повар не требуется.

- Свежий воздух...

- В запас не надышишься.

- Там, говорят, нереально крутые процедуры.

- Развода?

- И белочки!

Белочки меня, конечно, добили. Я моргнула и посмотрела на друга. Тот на меня. Мы расхохотались и вернулись к кофе с десертами. Набив рот, Тоха пробурчал:

- Ярка, просто мы давно не собирались вместе. Все такие деловые, что я не могу.Там, конечно, будут всякие обязательные встречи и круглые столы, но свободное время - наше.

- Хватит плеваться на меня пирожным - в твоем Лондоне совсем манерам не учат?

На самом деле, я тоже соскучилась.

Трое братьев были самыми близкими мне людьми; фактически, они являлись моей семьей. Да и вообще,если бы не они, меня бы не было - не в том смысле, что я стала какой-то другой, в прямом смысле не было бы. И я обожала каждую минуту, что мы проводили вместе. Правда, предпочитала общаться вдали от шумных сборищ, но в последний год у нас действительно было меньше времени для встреч.

Я вздохнула:

- Хорошо, уговорил. Поеду. И не надо радостно орать. Лучше расскажи, как ты живешь? Про работу твою я и так всё знаю, но что на счет девушек?

- А что девушки? Англичанки в большинстве своем помешаны на учебе, карьере и клубах - то есть либо хотят с тобой переспать, либо перекупить. Русских в Лондоне много, но там тоже полный швах,- Тоха притворно заплакал.

- Ничего, перевернется и на твоей улице грузовик с хорошими девушками - я сделала вид, что жалею его.

- Имей в виду, если не перевернется, я женюсь на тебе.

- Вставай в очередь, младший принц. Перед тобой уже двое.

- С ними я как-нибудь договорюсь. А если нет, то как мы помним из средневековой истории, на трон садились не самые первые по рождению, а самые хитрые и хорошо разбирающиеся в ядах.

Я с наигранным возмущением посмотрела на него, но потом не выдержала и расхохоталась.

- Доедай свое сладкое и поехали к тебе. Нас ждут великие дела! - произнес парень.

- То есть лучшие моменты слепых прослушиваний «Global Voice»?*

- Ну Ярка, весь момент испортишь!

*«Global Voice» - сборник слепых прослушиваний передачи «Голос» во всех странах.

Павел.

- С вами снова Яся Громик и наше самое бодрое, обалденное, отличное утро! Да, я знаю, что за окном минус двадцать, вы не выспались - как и я - и сейчас собираетесь на работу или уже стоите в пробках, но разве это повод унывать? Ни-за-что! Улыбнитесь прямо сейчас, даже если вам кажется, что вы по дороге в ад: будьте просты, будьте свободны, ведь мы живем один раз и давайте уже взорвем этот город, вместе с AC/DC! «Highway to Hell» на радио Up!

- Выключи.

Водитель моментально подчинился, и Броневой кожей почувствовал его недоумение. Как и тогда, когда сел в машину и попросил его включить радио, которое он никогда не слушал.

Блять, что-то он стал чувствительный.

«Шоссе в ад»? Она издевается? Он не помнил точно, какая концепция была у его радио, но, похоже, госпожа Ярослава Громик - или как там назвал её ухажер? Яррра?! - любую концепцию готова подстроить под себя.

Особенно когда у нее хорошее настроение.

О замечательном настроении наглой мелочи и его причине думать не хотелось. Ему хватило вчерашнего бешенства, когда он увидел, как какой-то долговязый мажор обнимает её и усаживает в свою мажористую яркую машину, чтобы увести хрен знает куда и заняться тем, от чего сейчас пол Москвы слушало тяжелый рок.

А может, ей не понравилось и она поэтому...

Стоп. Павел стиснул зубы.

Он. Не. Будет. Об этом. Думать.

А если будет, то пойдет и выжжет себе ту часть мозга, которая отвечала за пристрастие к рыжему цвету волос. Ну и что, что этого пристрастия раньше не наблюдалось.

В предверии весны у всех могут возникнуть психические отклонения.

Павел прошел к себе - хорошо, что Виктор не слушал утреннее шоу, а то он вряд ли бы сдержался - и сел за стол, полностью и надолго погрузившись в дела, не давая себе и повода подумать о чем то другом.

Стук в дверь отвлек его от просмотра очередного проекта. В кабинет осторожно заглянул Виктор:

- Я хотел вам напомнить, что у вас через пятнадцать минут встреча с Ясей Громик, то есть, я имел в виду...

- Я знаю, кого ты имел в виду.

- Я заказал столик, но если вы не планировали, я позвоню и...

- Нет! - Павел гаркнул так, что Виктор попятился и исчез, тихонько прикрыв дверь

Павел глубоко вздохнул, восстанавливая привычное хладнокровие и встал. Снова сел. Что за бредовые эмоции посещают его последнее время? Ничего, вот он сейчас спокойно пойдет в ресторан, ответит на нужные вопросы - или чем там они собирались заняться - и больше встречаться с этой девушкой у него не будет необходимости.

При мыслях о том, чем они могли бы заняться в ресторане, Павел почувствовал такой прилив возбуждения, что закаменел.

Он выдохнул сквозь стиснутые зубы. Ну уж нет. Он знает, в чем проблема. И никакая реакция не нарушит равновесие в его жизни. И вообще, он занят. Много-много работы. А рыжая ничего, подождет, пусть это немного собьет с нее гонор. Мужчина вышел из кабинета только спустя пол часа и бросил на ходу помощнику:

- Позвони Наталье, назначь ей встречу на девять, сегодня вечером. Пусть едет сразу в мою квартиру. И организуй там ужин.

Виктор закивал, но Броневой уже не обращал на него внимания.

Он с совершенно бесстрастным лицом дошел до лифта, спустился на второй этаж, где располагался ресторан и, не глядя ни на кого, направился к обычному месту, в углу помещения, который всегда оставляли за директорами.

Мужчина ухмыльнулся. Сидит там, нервничает наверное.

Но все его спокойствие сняло как рукой, когда он подошел к столу.

Рыжей за столом не было. Точнее она была, но не совсем за столом. Уронив голову, она спала, уткнувшись лицом в сгиб руки.Спала, твою мать, на встрече с ним! И чем надо было заниматься всю ночь, чтобы задрыхнуть в ресторане в ожидании самого главного начальства?! Не так уж он и опоздал, чтобы вести себя подобным образом.

Да она вообще не умела себя вести, если уж на то пошло!

Несмотря на то, что внешне он оставался невозмутимым, ощущение было такое, что у него сейчас пар из ушей пойдет. Он встал рядом, не обращая внимания на предупредительную хостесс,и громко откашлялся.

Ярослава, понятное дело, подпрыгнула и уставилась на него недоумевающими глазами. На щеке остался след от рукава футболки, а губы чуть припухли, но выглядело все это очень даже... мило.

Павел рассердился и нахмурился. Он увольнял и за меньшую провинность.

- Я заснула? - спросила чуть охрипшим голосом рыжая.

- Да, - он был максимально сух и холоден. Просто айсберг, а не мужик.

- Уволена?

- Что?

- Вы выглядите таким... грозным.

То, как она это сказала и выпрямилась, чуть поежившись со сна, свело на нет всю его напускную суровость.Он буркнул что-то, уселся напротив и отрицательно мотнул головой.

- Пока нет. Но такими темпами...

- Простите, - она обезоруживающе улыбнулась и прямо посмотрела на него. - Мне ужасно стыдно.

Было ощущение, что стыдно ей не было ни капельки, но Павел не стал заострять внимание. Он и так чувствовал нарастающее недовольство - этим идиотским обедом, растрепанной девчонкой, которая смотрела на него без всякого пиетета, её уверенным выбором по меню - не моргнув глазом, она заказала тарелку пасты с морепродуктами - её вопросами, которые вроде бы были по делу, но именно это и бесило. Как он относится к благотворительным фондам? Можно ли пообещать, что выигравший с ним обед сможет показать свой проект? Какие у него планы на развитие компании, которые можно озвучивать?

Он сухо отвечал ей, медленно уничтожая безвкусный стейк, а сам не мог оторвать взгляд от её пухлого рта и привыкнуть к её чуть ликующему, нежному, сочному голосу. Каждое произнесенное ею слово будто впрыскивало в его кровь живой огонь. А когда принесли еду, стало совсем плохо.

Она втягивала спагетти в себя, и слизывала маленьким розовым язычком капли соуса, попадавшего на её губы. Втягивала и слизывала.

Твою мать. Он не видел никогда ничего более сексуального.

Павел с силой перевел взгляд на руки и только теперь заметил, как ловко она управляется с приборами. Спагетти в этом ресторане были весьма коварны - морепродукты подавали в раковинах, ракушках и панцирях, а к ним - многочисленные щипчики, ножички и вилочки, и надо было уметь обращаться со всеми этими предметами, чтобы есть аккуратно.

Рыжая мелочь управлялась с ними так, будто родилась в королевском дворце.Или она часто бывала со своим мажором в дорогих ресторанах?

Его перекосило и девушка замолчала на полуслове:

- Что-то не так?

- Вы на удивление виртуозно владеете приборами.

Её руки замерли.

- Удивительно? То есть, вы хотите сказать, что предполагали, что я не умею вести себя за столом? Так зачем позвали в такой ресторан? Может, стоило пойти куда попроще?

Он в изумлении посмотрел на неё.Ярослава тоже хмурилась. Да что там, она явно разозлилась и обиделась.Павел снова был в шоке - его перманентное состояние последнее время.

Дело в том, что на него не обижались. И не злились. Приятели - кого-то из них можно было назвать друзьями - были такие же как и он и не позволяли лишних эмоций. Остальные же вряд ли рискнули лезть к нему со своими огорчениями и ядом.

А тут - прям обида. И чуть покрасневшее лицо. И зеленые глаза, мечущие молнии.

Это было странно и ... офигительно.

- Я не хожу куда... попроще - сказал он спокойно и аккуратно отрезал еще кусочек мяса. Надо же, к нему начал возвращаться вкус.

Девушка шумно вздохнула и постаралась взять себя в руки:

- Хорошо. Павел Сергеевич, вы... Совсем мне не помогаете.

- Что вы имеете в виду?

- Аукцион. Мне надо преподнести вас на блюдечке, упаковать, так сказать, в красивую обертку - но для этого мне нужна информация, а её приходится вытаскивать щипцами. Конечно, как и любой хороший ведущий, я могу сделать конфетку из...

Его приборы звякнули, а девушка запнулась, закусила губу и залилась краской. Прям от шеи. Броневой смотрел на нее, чуть ли не открыв рот. Опять.

Она что, действительно, только что это чуть не сказала?

Сумасшедшая.

- Вчера вас встречал парень? - спросил он совершенно неожиданно. Даже для себя. Угу, он охрененно может переводить тему разговора.

Теперь звякнули вилки у нее, упав на почти вылизанную тарелку:

- Что?

- Вчера. Вас. Встречал...

- Я услышала - всплеснула рыжая руками и потерла виски. А потом посмотрела на него внимательно и вдруг спросила. - Павел Сергеевич, вы женаты?

- Нет... - он был в недоумении.

- А девушка у вас есть?

- Да... Нет... Да какое это имеет отношение к нашему разговору?!

- Вот именно, - удовлетворенно кивнула совершенно невозможная Яся Громик и вернулась к своему спагетти.

Вот именно?! Он хотел возмутиться, но понял, наконец.

Точно сумасшедшая.

Но разговор продолжил. И даже вполне сносно ответил на вопросы.А после обеда, когда они поднялись вместе на лифте, рыжая, перед тем как выйти на своем этаже, нажала кнопку удержания, посмотрела на него и сказала:

- Нет.

- Что нет? - Павел был в недоумении.

- Нет, это не мой парень.

И ушла.

А Броневой смотрел ей вслед, старательно подавляя расползавшуюся по лицу улыбку.

Ярослава.

- Ой дууууура...

Сообщила я себе, для надежности еще приложившись пару раз о собственный стол.

Я что, правда, чуть не назвала Броневого какашкой?Еще и после того, как уснула прям в ресторане?

Нет, какие-никакие оправдания я могла себе найти - по поводу посапывания на белоснежной скатерти. Мы с Тохой умудрились проторчать перед телевизором до двух ночи, и я, понятное дело, не то что не выспалась - вообще почти не спала и,подскочив с утра, понеслась на работу, натянув, что первое попалось под руку. Хотя была у меня до этого мысль одеться поприличнее, раз уж иду на встречу с Броней. Ну, чтобы дырки не такие большие были на джинсах, что ли. И про встречу я вспомнила после того, как отработала эфир и уже начала посматривать на начальство, пытаясь придумать, что бы такое сказать сильно жалостливое, чтобы он отпустил меня домой. В теплую, мягкую кроватку.

А вместо этого потащилась в ресторан, где в ожидании Павла Сергеевича просто позорно вырубилась.

Но вот не к месту вспомнить об умениях хороших ведущих делать конфетку из... Тьфу, «всё из ничего» - это даже для меня слишком.

Но долго себя третировать я не могла.Слишком уж любила. Осталось еще научиться холить и лелеять - и цены мне не будет.

Да и Броня тоже хорош - смотрел, как на букашку. А меня прям до выноса мозга бесят такие взгляды! И его отношение, и колючий взгляд. И полное нежелание пойти мне навстречу и ответить нормально на вопросы - для его же корпоратива стараюсь!Да еще решил проверить на вшивость этим рестораном и приборами. Он с чего-то взял, что раз я работаю на радио, крашу волосы в яркий цвет и предпочитаю носить джинсы и кеды, то в приличном обществе не умею себя вести.

Может, я просто люблю комфорт и нестандартные решения. И сама так вообще интеллигент в третьем поколении с бабушкой в Третьяковке и томиком стихов под мышкой?А он рассчитывал, видимо, я начну ковырять в носу и есть руками.

Хм, в следующий раз так и сделаю.

Я сама себя притормозила - какой следующий раз?

В лучшем случае, мы будем сталкиваться в лифте. И то, не факт, что будем - не ездила с ним в течение года, не стоило и начинать. И лезть со своими глупостями по поводу совсем-не-моего-парня тоже не стоило.

Всё, решено -работа, работа и только работа.

- Доброе утро, мой город! Знаете, какой сегодня день? Пятница! Ах сколько в этом слове для сердца москвича слилось! Мне, правда, предстоят нелегкие времена, потому что наша компания отмечает сегодня день рождения. Да, да, принимаем поздравления.Так вот, пока все наши замечательные сотрудники будут праздновать и веселиться, ваша не менее замечательная Яся Громик - вести корпоратив. Зато вынесу оттуда много интересных историй. Уверена, у вас они тоже были. Как на счет того, чтобы написать их на watsUp радио Up!? Самое интересное я обязательно прочту - давайте, не стесняйтесь, ведь в вашей памяти наверняка еще жив Новый год. Что? Да ладно? Все было так плохо? Прям как в песне "Paramore" - мне кажется, она была написана наутро после корпоратива:

Я хочу лишь

Проснуться и быть в порядке

Скажи мне, что всё хорошо,

Что я не умру сегодня,

Я хочу лишь

Спрятаться в своей могиле,

Скажешь мне, если всё в порядке

И я могу вылезать.

Итак, «Hard Times» на радио Up! Давайте, подпевайте: «Всякие трудности ла - ла - ла...»

Я нажала на кнопку и перевела дух.До конца эфира два часа, потом подготовка праздника и в семь я должна быть на месте.Красивая, умная и веселая. Как всегда.

Скривилась. Готовилась ведь как партизан два дня - маникюр-педикюр и все такое. На подобных мероприятиях ведущий должен был соответствовать атмосфере, и что бы ни думали некоторые, вечерние платья у меня были.

Кстати, странно, что Броневой не поинтересовался этим вопросом. А вдруг бы я пришла как и всегда, в джинсах и майке?

Представив, как великий-и-ужасный заходит к нам в студию, чтобы выяснить, достаточно ли прилично я буду одета, я чуть не рассмеялась.

Нет уж, пусть лучше удивиться.

И тут же поняла, что удивить его очень хочется.

Закусила губу. Как-то много его стало в моей голове. Может, это от одиночества?Но одинокой я как раз себя не чувствовала. Скорее, свободной. Нет, я не была против отношений, вот только события не форсировала и никого не искала. Максимум, что я придумалав этом направлении,это гадания и красные трусы на люстре.

С гаданием вышло так себе последний раз.

Все сделала по инструкции: накануне Рождества расчесалась чистой расческой и легла спать со словами: «Суженый, ряженый причеши мне голову». Типа будущий муж мне должен был присниться. Вот только, вместо него одного, всю ночь мужики снились - ни лиц, ни фигур, ни имен, - в огромном количестве. Ну и как это понимать? Что «суженый» будет точно, да еще не один придет, а с друзьями?

Что касается красных трусов...Кстати!

Я переключила микрофон и радостно заявила:

- А теперь история про красные трусы! Придется рассказывать быстро, потому как в кабинете, где я сижу, замок хлипкий, а начальство уже ломится, - я покосилась на сидящее на своем стуле начальство, сделавшее жест «рука - лицо», и продолжила - Так вот, как известно, многие свободные девушки рассчитывают на корпортативе найти себе ммм...мужчину. И я вам хочу дать рецепт, как этот процесс сделать более вероятным. Нужно белье красного цвета! Согласно современным поверьям и законам притяжения, с ним поступают следующим образом: белье вешают на люстру в своей квартире или же надевают на праздник. И не какое-то там, а именно красное и купленное с целью встретить того самого. Не верите? А вы проверьте! Говорят, реально помогает. И обязательно запротоколируйте свои истории - создадим собственную статистику. Ну а пока от вас продолжают поступать истории про корпоратив, давайте вместе двигаться под танцевальные композиции на радио Up!

Переключить песню. Затем новую. Микрофон. Реклама. Конкурс. Снова музыка.

День проходил так же, как и обычно.

Созвониться с участниками. Подтверждения. Проверка ресторана. Занос аппаратуры. Микрофоны. Музыка. Звукооператор. Список гостей. Еще миллион и два дела и, наконец, наступает вечер. Я чувствовала себя уже как выжатый лимон, но знала - стоит мне выйти в зал, я тут же приду в себя.

Чтобы переодеться и накраситься у меня было полчаса.

Прическа, которая мне удивительно шла - легко и с виду небрежно заколотые волосы. Длинные серьги. Неброский макияж - тон, тушь, чуть подчеркнутые скулы, но зато ярко-красная помада.

И такое же ярко-красное платье. Многие думали, что рыжим красный не идет, но все зависело от оттенка кожи.Мне красный шел.

Я невольно залюбовалась собой - платье-бюстье плотно обтягивало от груди до линии чуть ниже колен; двигалась я только благодаря высокому разрезу сзади.

Чулки. Туфли на каблуках.

Я показала себе язык в зеркале - если прибавить мне сантиметров тридцать в росте, в районе груди и бедер, то была бы похожа на жену Кролика Роджера.

- Ну что, пошли, победительница богатых и знаменитых?

Выдохнула и двинулась в сторону ресторана.

Глава 5.

Павел.

К вечеру пятницы он был на пределе.

Бесило всё - партнеры, заискивающие сотрудники, помощник, Наталья, которая последнюю неделю одним своим видом вызывала чувство глухого раздражения. Холодная, красивая, умело страстная.

Совершенно неживая.

И секс с ней стал неживой. Будто трахаешься с картинкой из кино - холеной, с идеально поставленным положением рук и ног и рассчетливыми стонами. Нет, она не притворялась, но настолько вжилась в свою роль совершенной куклы, что уже не могла по-другому. И раньше ведь его это устраивало. Именно этого он и хотел. А он всё делал для того, чтобы его окружение было таким, как он хочет. Идеальным. Эргономичный офис, грамотный помощник, четкое расписание, распланированная жизнь, правильные путешествия класса люкс, сдержанная и красивая спутница. Пусть и всегда разная.

И теперь это бесило.

А больше всего раздражало то, что его это раздражало.

Он выдохнул, стиснул зубы, поправил галстук, который, вообще-то, был на месте, и пошел в сторону лифта, сопровождаемый своим помощником. Это была отличная идея - сделать собственный ресторан и банкетные залы в собственном здании, выбрав управляющего и кухню на свой вкус. Отпала необходимость тратить время и силы на поездки для рабочих и не слишком встреч.

Бессмысленно тратить время он ведь тоже ненавидел.

Наталья присоединилась к нему перед рестораном.Броневой отметил отстраненно, что женщина сегодня выглядела еще совершеннее, чем обычно - видимо, провела весь день в салоне красоты. И сколько стоит платье он примерно представлял. Счета приходили ему.

Павел скривился и отозвал Виктора в сторону:

- После корпоратива вызовешь машину. Наталью - к ней домой, туда же письмо с извинениями и прощальный подарок.

Виктор даже не моргнул. Павел знал, что помощник выполнит всё что надо. Тот работал так же точно, как швейцарские часы, которые мог себе позволить купить с зарплаты. И выглядел всегда так же безучастно, как швейцарские Альпы. Мужчина только однажды видел своего помощника в растерянности - когда тот сопротивлялся рыжеволосой бестии.

Он шумно выдохнул.

Вот об этой ему точно не стоило думать. Особенно после её радио-демарша с красными трусами. Стоило ему представить девушку в кружевном красном белье...

Блять.

Наталья удивленно глянула на него.

Он сказал это вслух?Павел сжал челюсти и заставил себя успокоиться.Он здоровался с подошедшими гостями - зал был уже почти полон - но сам, невольно, искал взглядом одну девчонку.

А когда нашел, то дернулся, прошипел что-то и тут же отвел глаза. Только это уже не помогло.

Её облик жирным оттиском отпечатался у него перед глазами. Вонзился огненным клеймом ему в мозг. Воткнулся кинжалом в живот.

Изящной формы ноги на высоченных каблуках. Красное - твою мать, красное! - платье, обтягивающее, как перчатка, хрупкую, но на удивление женственную фигурку. Тонкая длинная шея, которую стало видно благодаря собранным волосам. И чувственный, просто невероятный рот, накрашенный ярко-красной помадой, при взгляде на который у любого мужика возникали только одни мысли. Этот рот на его ...

Он снова выругался, вызвав парочку осторожных взглядов, схватил спутницу за запястье и потащил её в сторону столов.

- Паша, но еще никто не садится, - Наталья попыталась мягко его удержать.

Он удивленно осмотрелся. Что значит не садится?

И только сейчас понял, что показалось ему странным.

Никто, действительно, не проходил на свои места, сопровождаемый хостесс, как обычно. Круглые столы были немного сдвинуты, чтобы освободить обширное пространство, где сейчас группками стояли гости. Между ними перемещались музыканты - скрипка и саксофон - официанты с шампанским и несколько мимов; а еще фокусницы - именно фокусницы в цилиндрах и коротеньких юбках, едва прикрытых подобием женского смокинга. И даже обширная дама с огромным питоном была в наличии.

Павел моргнул и внимательно посмотрел на питона.

Питон на него.

Что творится то? Он помнил, что подписывал что-то вроде сценария на все это мероприятие, и там был упомянут цирк, но предполагалось ведь, что они рассядутся за своими столами и будут смотреть цирковое представление...

Судя по всему, так и было, пока Ярослава Громик не взяла проведение корпоратива в свои ручки. Она была здесь же - мелькала маленьким и задорным красным всполохом между присутствующими, проверяя, все ли в порядке и отвечая на вопросы довольных гостей.

Павел сглотнул. Какая же она в этом платье...Похожа на огонек.

Точно, огонек. Его огонек.

Он насупился и снова отвернулся. Что за мысли? Надо выкинуть из головы всю эту романтику и заняться делом. А для чего еще устраивались эти мероприятия? Тем более, похоже, гостям действительно нравилось -значит, можно было добиться согласия на некоторые сделки прямо сейчас.

Атмосфера была раскрепощенной: многие улыбались, получая от мимов неизвестно откуда взявшиеся розочки, а от полураздетых фокусниц - плюшевых зайцев и воздушные поцелуи. Да и заигрывания скрипача и саксофониста не оставили дам равнодушными. В общем, когда гости сели за свои столы, настроены они были куда более благодушно, чем обычно. Тем более, что на каждом столе обнаружилась бутылка недешевого конька, так что благодушие мужской части стало почти осязаемым - на подобных мероприятиях предполагалось, что все будут чинно пить мудреные вина, выбранные сомелье; крепкий же алкоголь наливался по запросу. Не из экономии, а чтобы избежать разнузданного веселья, которое больше подходило рядовым сотрудникам.

Ха. Кажется, рыжая учла и это.

Мужчина молча открыл бутылку, отмахнувшись от официанта, налил себе треть бокала и залпом выпил.

- Я смотрю, ты отказался от привычной схемы? - насмешливо спросил его Стас, устраивающийся рядом.

Павел лишь повел плечами и начал здороваться с пришедшими. Он, Стас, Гриша и Дима были давнишними приятелями, объединенными не только общим взглядом на жизнь, но и общим бизнесом. Именно им четверым принадлежали, практически, все акции холдинга Up! Но контрольный пакет, как и функции управления, оставались за идейным создателем - Павлом. Стас и Гриша вообще появлялись здесь редко, только ради важнейших решений. Дмитрий же взял на себя руководство самой крупной структурой - строительно-архитектурной компанией - и в другие дела не лез.

В целом, этих четверых можно было назвать хорошими друзьями: совместные попойки, поездки и праздники тоже имели место быть. Особенно с тех пор, как Стас женился на язвительной и довольно таки стервозной Станиславе, которую обожал. Стас и Стася... их имена были поводом поржать, но их отношения - предметом зависти оставшихся холостяков.

Странно, что он об этом подумал. Он никогда не завидовал чьему-то счастью. Бред - зачем завидовать тому, что ему не нужно?

Стася была здесь. С короткими черными волосами, ироничная, роскошная и совершенно беременная. Она вежливо поздоровалась с остальными девушками - впервые Павел обратил внимание, что они трое встречались с тремя платиновыми блондинками;и гораздо теплее с ним и друзьями.

- Просто в прошлый раз все передохли от скуки и ему некуда было девать столько трупов, - проворчала она, сама отвечая на вопрос мужа и усаживаясь поудобнее на мягкий стул - Я, кстати, узнала девочку, которая там всем распоряжается. По голосу. Её утреннее шоу - единственное, что веселит меня в этих безумных пробках. Вот говорила же тебе, что решение переехать за город - полный бред, - это она уже мужу.

- Ну хочешь, перевезу твою компанию к нам поближе? - безмятежно спросил Стас.

-Я тебе перевезу, - нахмурилась брюнетка, но бурчать перестала. На самом деле, она обожала свой загородный дом.

- Добрый вечер! - прервал их разговор мягкий, ликующий голос, который моментально проник Броневому куда-то в район солнечного сплетения, разнесся кровью по всему телу и зажег сладкую истому там, где не стоило ничего зажигать на людях. Павел чуть поерзал, пытаясь снять напряжение, но рыжая продолжила и он смирился с тем, что, даже не глядя на нее, теперь уже не будет спокоен. - Мы рады приветствовать вас на дне рождении холдинга Up! Меня зовут Яся Громик, и я стану сегодня вашим проводником в мир хорошего настроения. Но сначала - ужин. Было бы наглостью отвлекать вас от этих потрясающих блюд, которые наши повара готовили, не покладая рук, с самого утра. Так что ешьте: силы вам понадобятся, потому что дальше я вас в покое не оставлю. И поверьте, этот вечер будет гораздо интереснее, чем вы могли себе представить!

- Хм, а она неплоха, - сказала Стася и покосилась на сцену - Я так понимаю, это она вдохнула жизнь в ваше болото?

Павел стиснул зубыи вцепился в приборы, надеясь скрыть таким образом свое замешательство.

В болото?

Похоже, Яся вдохнула жизнь не только туда.

Ярослава.

Я внимательно наблюдала за гостями, отмечая все нюансы настроения. Правда, старалась при этом не смотреть в сторону одного определенного стола на втором ярусе, за которым сидели наши неуловимые учредители, насколько я сумела понять.

Хотя черт с ними, с учредителями - там сидел Броневой со своим пушистиком, и это зрелище вызывало у меня приступы неконтролируемой ярости. Ну почему жизнь так несправедлива! У тулящейся к нему блондинки были не только лицо и фигура фотомодели, у нее также был мужчина - моей - мечты...

Я дернулась и нахмурилась. С каких это пор я мечтаю о каменноголовых с ледяным сердцем и замораживающим взглядом?

Судя по всему, с этих самых...

Кажется, ему не понравилась моя задумка. Во всяком случае, когда я мельком взглянула на Павла, лицо его было совершенно бесстрастным. И недовольным. Хотя все остальные уж точно впечатлились цирковым интерактивом, приправленным коньяком.

Смех и крепкий алкоголь - отличная социальная смазка.

Ну и фиг с ним, с этой...ледышкой. Я же не виновата, что он состоит сплошь из комплексов и тараканов?

Два восхитительных метра комплексов и тараканов.

Я вздохнула и пошла проверила подготовку к следующему действию. И чего меня так зацепило? Броневой был далеко не единственным моим знакомым мужчиной со стальными...хм, нервами и огромным самомнением. И даже не единственным, у кого всё это было упаковано в отлично скроенный костюм, скрывающий - я чувствовала - идеально накачанные мышцы.

Но, почему-то, он оказался единственным, при взгляде на кого пересыхало во рту и возникало желание...

Да много каких желаний возникало.

Может это из-за его недоступности и холодности? Я задумалась. С моей то любовью к сложным случаям... Но нет. Намерения вытащить из раковины кого-то, кто с этой раковиной, похоже, родился, я в себе не чувствовала. Разве что чуть-чуть, но исключительно как следствие собственного далеко не безразличного отношения.

А вывести его из себя хотелось. Посмотреть, как дрогнет его лицо, загорятся глаза, сорвется голос...

Я покачала головой. Да уж, Яся, не волнуйся, в понедельник именно это тебе и обеспечат, правда, вовсе не от страсти, судя по реакции мужчины на корпоратив.

Но не отступать же. Проведу праздник, как чувствую, а потом разберемся.

Со столов убрали закуски и салаты, оставив их пока пустыми перед горячим. Я сделала знак звукорежиссеру и светотехнику и скрестила пальцы. Ну же, как пройдет? Чтобы привлечь этих ребят, мне пришлось поругаться с управляющим , но тут Катерина, восхищенная моим «слабоумием и отвагой», как она заявила, благодаря которой я «лично согласовала все нововведения» - как несколько слукавила я - встала на мою сторону. Тем более, что ресторан обладал необходимыми техническими возможностями.

В зале погас свет и тут же прожектора выхватили несколько участков на пустом пространстве пола, где появились циркачи. Фокусники, мимы и даже Ираида Родионовна, повелительница питонов, которая и сама могла проглотить кого угодно. Они жонглировали, демонстрировали свои таланты и отвлекали внимание от погруженного в темноту высоченного потолка.

А уж когда заиграла торжественно - печальная музыка и свет переместился наверх...

Мы, конечно, не ставили задачу переплюнуть цирк Дю Солей, но удивить удалось. Два воздушных акробата, Лена и Толя,одетые в маленькие тряпочки, не скрывающие великолепные тела, показали не просто красоту и мощь безграничных физических возможностей, но целую историю любви. О паре, что однажды встретившись, уже не смогла расстаться, несмотря на все препятствия и сомнения, тянущие их в разные стороны. Это было круто, это было красиво и немного страшно, хотя высота была совсем не цирковой. Но даже «свободное падение» с пяти метров, обставленное столь эффектно, смогло вызвать восторженный вздох у окружающих.

Барабанная дробь... И акробаты на трапеции и цирковых лентах, слетают, практически, на пол. Но это еще не все. Они медленно и грациозно подходят к одному из столов, и приглашают на «сцену» невысокую, худую и довольно взрослую блондинку и её спутника. Благодаря сплетням и вездесущности Катерины и Виктора - о да, помощник Брони сопротивлялся до последнего, но я пригрозила ему срывом всего корпоратива - я была в курсе ключевых фигур среди приглашенных.

Задобрить «нужных» людей? Да легко. Зимины меня и не такому научили. Как и тому, что можно из отдельных слухов и оброненных фраз предположить, что понравится людям, и на что они способны.

Приглашенная на сцену пара не выглядела смущенной. Напротив, им явно доставляло удовольствие, что их выбрали. Дальше дело было за акробатами; и те справились со своей задачей, показав еще одно маленькое шоу, по - своему интересное.

Музыка стала более быстрой, заигрывающей. Рывок - и женщина в надежных объятиях Анатоля, который раскручивает и раскачивает качели, и дает команду медленно поднимать их вверх. Елена же что-то объясняет мужчине и, схватившись за ленты, эффектно взмывает к потолку, переходит на натянутый канат, танцуя на нем, а потом снова наматывает ленты на запястья, перекувыркивается и падает вниз, ныряя в расставленные руки гостя и сексуально, но ничуть не пошло, обвивает его ногами. И уже вчетвером они завершают «номер» танцевальными па и реверансами.

- Спасибо нашим невероятно талантливым гостям, это было... горячо, - выдохнула я в микрофон и преувеличенно отчаянно замахала ладонью перед лицом, как веером, когда аплодисменты затихли - Ну а теперь приступайте к основным - горячим- блюдам, потому как дальнейшее вас точно не охладит.

В зале становилось все более шумно. Верный моей задумке, менеджер следил за тем, чтобы алкоголь не иссякал. Мне нужно было полностью раскрепостить собравшихся, чтобы провернуть следующие действия и я, похоже, своего добилась.

Убедившись, что основные блюда почти съедены, я снова подала знак, и фоновая музыка сменилась на первые страстные аккорды.

Танго.

Присутствующие не сразу заметили, что возле одного из крайних столиков началась какая-то возня. Но когда высокий и весьма привлекательный парень пригласил девушку в вечернем платье танцевать - а выглядело все это так, будто они тоже были гостями на празднике - все больше народу начало обращать внимание на шумную пару. А уж когда, выведя её на середину зала, он одним движением разорвал длинное узкое платье до бедра, вилки отложили даже самые стойкие.

Танго.

Напускная бездушность этого танца делала его безумно сексуальным. А борьба мужчины и женщины, в которой, согласно закону жанра, выигрывает мужчина и ведет дальше, за границы реальности, свою партнершу, вызывало к жизни самые потаенные инстинкты.

Это был огонь. Это была страсть. Секс в чистом виде. Опасный, неоднозначный, возбуждающий. Сначала они просто танцевали на импровизированной сцене, но потом что-то «пошло не так».

Точнее, всё было так, но гости это не сразу поняли.

Вдохновленная сценой из фильма «Мистер и миссис Смит», я потребовала от танцевальной пары гораздо большего, чем танго.

И они справились на все сто.

Пощечина. Девушка пытается уйти, но парень это не позволяет. Она бьет его в ритме танца ногой, отбегает за один из сервис-столов с посудой и, схватив заранее подготовленную стопку чистых тарелок, начинает швырять в наступающего партнера. Звон разбивающихся блюд совпадает с с рваными аккордами.

Гости открывают рот.

«Мистер Смит» рывком подпрыгивает и оказывается на этом столе. Он разбрасывает ногами осколки, хватает девушку и утягивает её к себе наверх, где они продолжают двигаться в ритме танго на крохотном пятачке, практически на грани приличий. Снова прыжок, теперь уже на стул и девушка перелетает на лестницу, ведущую на второй ярус. Пытается убежать, но падает на ступени, потому что танцор успевает схватить её за лодыжку и потянуть к себе. Кто-то из особо впечатлительных приглашенных вскрикивает и даже я замираю - настолько это все выглядит натурально.

Жестко. Резко. Восхитительно.

Фантастический танец на лестнице; между столами, где в поле бешеной энергетики пары попадают все присутствующие. «Миссис Смит» прячется за стульями и мужчинами, одаривая их случайными прикосновениями, что вызывает еще большую ревность визави. Зато мужики в зале плывут.

Наконец, танцоры подходят к столу с учредителями. Трое из четверых мужчин улыбаются, блондинки смотрят с недоверием, брюнетка смеется и я довольно выдыхаю. Кажется, получилось.

А то, что Броневой даже не изменился в лице, так это ожидаемо. И хорошо, что я предупредила, чтобы его не трогали - ему еще аукцион пережить придется.

Девушка ужом проскальзывает на колени к одному из партнеров Павла Сергеевича, а потом ныряет под стол и выскакивает уже в стороне от всех. Так, последний трюк.

Вчера ночью мы его долго отрабатывали и мне он безумно нравился.

Она вскакивает на ограждение верхнего яруса, пробегает по нему, как и циркачка по канату, а потом замирает там на секунду и будто летит вниз. Но партнер успевает её поймать, посадить на это самое ограждение, развернув к себе. Он становится между бесстыдно разведенных бедер, долгим движением прогибает свою пару назад, а затем снова прижимает к себе и впивается в губы почти настоящим поцелуем.

И музыка замирает на последнем аккорде.

Фух.

Получилось.

Восторженные крики и овации я принимаю как должное.

- Не побоюсь этого слова - было просто «вау»! - улыбаюсь я, стоя у микрофона - Даю вам немного времени, чтобы прийти в себя, потом вас ждет десерт... и не только на ваших тарелках. Уж поверьте, на сладкое я приготовила особое блюдо.

Я отставила микрофон и повернула голову, чтобы тут же замереть. Броня смотрел на меня в упор, кажется, не моргая. С такого расстояния было сложно прочесть, что там выражали его глаза, но мне и не было в этом необходимости.

Кажется, маленькую Ясю скоро будут убивать.

Павел

Он умер и попал на небеса...

Угу, как же.

Он сошел с ума и попал в психбольницу, вот на что это было похоже!

Дикие выкрутасы акробатов, которые потом вытащили на всеобщее обозрение супругов Ратовых - да он просто заледенел, когда это увидел. До сделки с ними оставалось всего ничего, и если эти уроды все испортят...

Не испортили.

Более того, им понравилось! И садясь за стол, Ратовы посмотрели на него и показали большие пальцы! И только тогда Павел подумал, что все было неспроста.

Твою ж мать, как рыжая сумасшедшая это сделала?! Откуда узнала? А главное, как смогла подобрать ключик к жестким и совершенно беспринципным игрокам на столичном рынке?И это её тянущее, чувственное «горячооо», полоснувшее по его обнажившимся нервам. Броневой часто задышал, но во всеобщем хаосе и веселье это не было заметно.

- Охренительно, Паш! - возбужденно прошептал ему Стас, когда началось новое представление - Это наша радиоведущая? О, я теперь знаю, кого пригласить на день рождения...

Нет!

Мужчина внутренне зарычал.Это не «их» радиоведущая. Это «его» радиоведущая!

Но он ничего не сказал, только стиснул челюсти и насупился, отводя взгляд от безумного танго и от изящной фигурки, напряженно за всем наблюдающей из своего угла.

Яся Громик.Дочь мамы Молнии и папы Грома. Самое то - бабахнуть без катаклизмов, но с последствиями. Сумасшедшая рыжая девочка, которая пошатнула весь его привычный мир.

Огонь, способный сжечь не только его, но и, судя по всему, все здание.

Он постарался успокоиться и отвернуться.Но не тут то было. Танцовщица скользнула за их столик, вызвав довольные смешки всех присутствующих мужчин, перебралась на ограждение, а потом бесстыже раздвинула ноги для своего танцора.

В голове тут же вспыхнула картинка.

Темный, закрытый ресторан.Он и рыжая. Которая обнимает его, вот именно так, сидя на перилах, обхватывает своими ногами, стискивает руками его плечи, откидывает голову для поцелуя...

Он чуть ли не зарычал и уставился на сцену, надеясь уничтожить взглядом наглую девчонку которая вызвала - посмела вызвать! - у него столько эмоций.

Эмоции - это зло. Поражение. Слабость.

Хорошо, что он умеет держать лицо. Он пронзил Ярославу взглядом - именно тем взглядом, от которого, обычно, окружающие покрывались ледяной коркой и начинали пятиться.

И что сделала эта малышка?Подмигнула ему и помахала маленькой ручкой!

Твою ж...Помахала! Ему!

И потом просто отправилась по своим делам - готовить, судя по всему, очередную обещанную гадость.То есть сладость.

Он выдохнул. Перед глазами вспыхивали багровые всполохи. Правда, Павел сам не знал, из-за чего. Может, так проявляется его спавшая до этого маньячная натура? Кого-нибудь убить ему точно хотелось.

В зале стоял шум. Такого шума у них на корпоративах еще не было.

- Как ты решился, Паш? - наклонилась к нему Станислава с любопытством.

- Решился на что? - он был в недоумении.

- На вот все это, - обвела она широким жестом зал - Ты же всегда лично утверждаешь всякие сценарии. Честно говоря, ты меня удивил.

А как он удивился!

Мужчина деланно равнодушно пожал плечами. Ну не говорить же им, что подписал он несколько иной сценарий, где «цирковые и танцевальные выступления» предполагались неким фоном, не мешающим обычно сдержанным гостям отдыхать.

Броня покосился на «сдержанных» гостей. Те, кажется, уже сами были готовы бить тарелки и скакать по лестницам. Он внутренне застонал: что там у них запланировано следующим? «Аукцион и дискотека», как сказала эта рыжая бестия?

Попытавшись представить, что на самом деле под этим подразумевалось, он сглотнул. Ну уж нет, он не покажет кому-либо, что его беспокоит происходящее. Конечно, он был в курсе. Конечно, все одобрил. А этот огонек он пришибет завтра. Точнее, в понедельник - на выходные было запланировано крупное мероприятие.

А сейчас нужно немного подождать.

Впрочем, мучиться неизвестностью пришлось недолго. Как только было покончено с десертом, к которому Броневой даже не притронулся, на сцене снова возникла девушка в красном.

- Ну что, вы готовы к самому вкусному? Не готовы? Я вас не слышу! Ага, значит все - таки хотите узнать чем мы займемся,- сказала она нарочито медленным, крышесносящим голосом. Интересно, она знает, как этот голос действует на мужчин?

- Я бы хотела, - продолжила рыжая, добавив проникновенных ноток - предложить вам кое-что интересное. Аукцион. О нет, я не буду продавать вещи. Я не буду продавать много. Всего два лота, но каких... Люди.

В зале повисла тишина и Ярослава удовлетворенно кивнула:

- Я знаю, что торговлю рабами уже давно отменили и сейчас это, пожалуй, уголовно наказуемо, но вы же не выдадите меня? - раздались смешки - Тем более, что все вырученные сегодня деньги пойдут на благотворительность. Я лично за этим прослежу. Итак, осталось выбрать - мальчик или девочка, мальчик или девочка... Решено, дамы вперед! Хочу объявить наш первый лот. И это будет танец с восхитительной, необыкновенной, волшебной... Снежной Королевой.

Блять.

Других слов у него не было.

Она же не посмеет?...

Посмела.

Из-за своего стола вставала высокая, стройная брюнетка в роскошном платье цвета стали. Глава крупной юридической компании, холодная, яркая женщина, растопить ледяное сердце которой мечтали половина местных сотрудников.Его близкая приятельница и бывшая жена Гриши. Снежная Королева, как её за глаза - за глаза, твою мать! - называли все, кто с ней был знаком. Броневой покосился на друга - тот выглядел спокойно, но по дернувшемуся кадыку было понятно, чтовсе это спокойствие напускное, и в сложной истории его брака и развода рано ставить точку.

Преувеличенно спокойно он смотрел, как Полина царственно движется в сторону рыжей. Ему на мгновение показалось, что сейчас этот лед погасит маленький огонек, но он себя одернул. Такое не могло происходить без договоренности.

Но как она смогла договориться? С Полиной? К которой кроме как на танке не подкатишь?

Похоже, слово "как" будет его любимым на сегодня.

Со спокойной улыбкой «лот» стоял, пока Ярослава расписывала все его достоинства и, наконец, объявила первоначальную сумму и шаг в десять тысяч.

- Пятьдесят тысяч, - сказала она с улыбкой и Павел присвистнул. А она не мелочится. Впрочем, для большинства из присутствующих такие деньги действительно не были крупной тратой.

Он уже почти расслабился, лениво наблюдая, как растут ставки - какой-то делец, из незнакомых ему, предложил четверть миллиона и Полина благосклонно тому улыбнулась - как рядом рыкнули:

- Пятьсот тысяч!

Павел удивленно уставился на Гришу. Сидевшая рядом с ним блондинка, чье имя он не запомнил, начала что-то шептать тому на ухо, но друг лишь отмахнулся.

- Пол миллиона раз, пол миллиона два... три! И данный лот достается... ммм, очаровательному Каю. Лот «заберете», когда начнутся танцы, а чек передадите в фонд «Подари жизнь».

Раздались громкие аплодисменты.

- Ох, я так волнуюсь, - продолжила неугомонная девчонка. - Но самое время представить вам следующий лот. Два метра идей и амбиций. Мозги и двигатель нашего холдинга. Человек, способный поднять... ваши акции до небес. - Павел сглотнул - Пробивающий на своем пути любые препятствия. Полное отсутсвие чувства юмора, железные...нервы и огромные... возможности - в этом он весь, наш Павел Сергеевич, - закончила свою речь сумасшедшая и в зале повисла тишина.

Нет, это не она сумасшедшая. Это он полный псих, раз согласился на такое.

И он еще удивлялся, как вышла Полина, раз сам оказался на её месте.

- Паша, я ваша навеки - прошептала преувеличенно громко Стася и прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Делая вид, что его вообще не волнует происходящее, Броневой вышел из-за стола и направился к ожидающей его девушке.

Какая же она маленькая. Он отвернулся от Ярославы и спокойно посмотрел в зашумевший зал.

- Конечно, его всего я вам не отдам - нам самим нужен,- разнесся ликующий голос. Мужчина уже почти смирился с происходящим - все было настолько сюрреалистично, что можно потом списать на сон. - Я продаю один обед. Один обед с Броневым, за которым он будет вынужден выслушать любое ваше предложение, - и сказано это было настолько легко, необидно и обыденно, что сразу всем становилось понятно - нет ничего такого, чтобы совладельцу крупного холдинга стоять вот так на сцене, более того, надо быть идиотом, чтобы упустить возможность и не купить право пообедать с ним.

И тут девушка приблизилась к нему и провела рукой по плечу, обдавая своим ароматом чего-то свежего, яркого и апельсинового - как она сама.

- Только посмотрите с кем я предлагаю вам пообедать. Итак, стартовая цена - пятьдесят тысяч. Шаг - двадцать. Кто больше?

Дальше Броневой уже не слушал.

Он закаменел, только внутренне вздрагивал, когда она легко касалась его, демонстрируя в шутливой форме "товар лицом". Делал вид, что ему наплевать на происходящее, а сам любовался маленькой негодяйкой, затеявшей весь этот балаган, который нашел, на удивление, живейший отклик у публики. Краем глаза он видел выбившийся из прически оранжевый завиток за маленьким ушком, ложбинку между двух полушарий, прикрытых жестким корсетом платья, двигающиеся красные пухлые губы, порывистые жесты изящных рук, обдававшие его все тем же запахом.

Он поймал себя на мысли, что окончательно впал в ступор.

... пол-миллиона три! - ворвался в его мысли голос Яси - Продано! Ух, как же я люблю ровные цифры, спасибо! Итак, договаривайтесь об обеде самостоятельно, а чек от вас я передам в фонд «Подари жизнь», надеюсь, в ближайшее время. Ну же, поблагодарим нашего очаровательного Павла Сергеевича!

Брови мужчины взлетели вверх, но он лишь кивнул аплодирующим гостям. Равнодушно поздоровался с «покупателем» - представителем какой-то инвестиционной компании - и вернулся за свой стол.

- Очаровательного? - Дима откровенно ржал.

- Не спрашивай, - Броневой передернул плечами и налил себе коньяк.

- Как она уговорила тебя?

- Я же сказал - не спрашивай.

Он залпом выпил, глядя на бурлящую толпу, которая уже отправилась на импровизированный танцпол. Да уж, завести эта рыжая умеет.

Его она точно заводит.

На этом фоне Наталья, обратившаяся к нему с каким-то вопросом, показалась абсолютно пресной. Что она здесь вообще делает? Вроде он говорил Виктору... Ах да, вечер же еще не закончился.

И он снова налил себе коньяк.

Глава 6

Павел.

Устал.

Чертовски устал за эту неделю.

Музыка играла всё тише - Ярослава, похоже, дала команду звукооператору и тот приглушил звук и сделал мелодии более плавными. Такое мягкое напоминание собравшимся, что пора уже домой.Гости выходили довольные, расхлестанные и пошатывающиеся - следствие угорелых танцев и выпитого алкоголя.

Павел усмехнулся. Пусть и такими неожиданными методами, но всё было сделано идеально. Ни одна его встреча не имела такого успеха, как этот корпоратив - Броневому удалось получить все договоренности, что он планировал.

Друзья только довольно пожали ему руку, уходя с четверть часа назад: Стася совсем зевала, повиснув на руке у мужа; Гриша вообще чумной ходил после танца со своей бывшей женой; а Дима сообщил, что уже жаждет пообщаться с «рыжей волшебницей» поближе, но, получив в ответ предельно жесткий взгляд, тут же передумал. Самой Ярославы почти не было видно - она, похоже, продолжала руководить, но только из-за «кулис»: во время танцев снова появились цирковые и акробаты; показали еще пару композиций танцоры - уже, конечно, не таких эффектных, но публика подогревалась вовремя. В общем, корпоратив продолжили на ура.

Броневой чуть нахмурился.

Он читал личное дело этой рыжей - маленький городок, обычная средняя школа, заочный институт, что-то типа журналистики, законченный позже, чем обычно - чем она в это время занималась, непонятно, видимо, подрабатывала на какой-то низкооплачиваемой должности, вроде официанта. Потом Московские курсы радио и телевидения и единственная официальная работа на небольшой радиостанции до поступления на радио в его холдинг.

Ну и откуда у нее такие навыки организации праздников? Да еще настолько глубокие познания человеческой психологии?Точнее, полная безбашенность, слабоумие и отвага?

Павел пожал плечами.

Наверное, её безумство храбрых имело природный характер. А таким и море по колено. Где-то чего-то нахваталась, поучаствовала, плюс мозги хорошо работают - вот и получилось. Хорошо получилось, на самом деле.

Только он ей этого не скажет.

Потому что результат результатом, а вот то, что с ним весь этот балаган согласован не был, недопустимо. Если он начнет позволять своим сотрудникам подобное самоуправство, то можно сразу сложить с себя полномочия.

Он должен был контролировать всё. И всегда.

- Павел... Может быть уже поедем? - Броневой вздрогнул и посмотрел на Наталью. Он и забыл о ней.

- Наташ, найди Виктора и спускайтесь к машине. Он тебя проводит домой.

- К тебе домой? - женщина подмигнула и положила ему руку на плечо.

- К тебе. Теперь - только к тебе, - он сбросил руку и холодно на нее посмотрел.

Та дернулась, как от пощечины. В глазах на мгновение мелькнула злость, но женщина себя сдержала, только медленно кивнула и осторожно пошла к выходу, покачиваясь на высоченных каблуках.

Павел смотрел на шикарную задницу, обнаженную спину, рассыпавшиеся светлые волосы и спрашивал себя, ну не идиот ли он? С какого перепугу он вдруг расстался с любовницей, которая полностью его устраивала?

Вздохнул. Нет, не идиот. Похоже, платиновые совершенные блондинки ему надоели. Хотелось чего-то маленького, теплого и рыжего.

Огонька.

При мысли о девушке в обтягивающем все изгибы платье, при воспоминании о её порывистых, чуть чрезмерных движениях, выдававших характер с головой, Павла опять окатило волной жара.Он с легким удивлением прислушался сам к себе. Серьезно? Вот эта дикая и громкая?

Если так неймется, надо просто найти себе нормальную женщину. Такую, эээ... Он попытался представить себе образ «нормальной», но вместо этого в голову нахально влезло рыжее чудовище. Броня громко выругался, отчего официант, убиравший со стола, шарахнулся в сторону.

Так, хватит.

Машина за ним вернется где то через полчаса. Сидеть в почти пустом зале не хотелось. Броневой вышел из ресторана, забрал свои сигареты и кивнул охране, чтобы оставили его одного. Он поднялся на верхний этаж, где располагался небольшой зимний сад.

Курил мужчина редко, под настроение и использовал для этого именно маленькие джунгли. Ну не в общую с сотрудниками курилку ходить же?

Он чиркнул зажигалкой и чуть не выронил её от неожиданности, когда услышал громкое «Ой» возле ограждения.

Вскинул голову. Угу, отлично. Постоял, покурил, развеялся.

С некоторой иронией и долей обреченности он уставился на Ярославу. Девушка прилипла к панорамному окну, за которым расстилался ночной город. Свет падал так, что был виден только хрупкий четко очерченный силуэт, покачивающийся на высоком бордюре, что ограничивал пространство сада.

- Эмм...здрасте, - сказала Ярослава, переступила ногами, как жеребенок, надеясь, похоже, слезть все-таки на пол, но зацепилась за что-то своими умопомрачительными каблуками и начала падать вниз.

В несколько шагов он оказался рядом и перехватил её, намереваясь сказать пару ласковых о девицах в туфлях и покоренных ими высотах. Но что тут скажешь, если врезалась она как гоночный болид, даром что маленькая, ощутимо приложилась о его грудную клетку и тут же забилась у него в руках, как птичка?

Он встряхнул её и поставил назад на возвышение.

- Успокойтесь. Я не собираюсь вас есть...

Правда тут же понял -собирается. Потому что чувственный рот, что не давал ему покоя весь вечер, оказался ровно напротив - высоченный бордюр почти полностью компенсировал их разницу в росте.

Павел хмыкнул про себя, наклонил голову и провел по её губам языком, пробуя их на вкус.Рыжая вздрогнула, но не отстранилась. И даже не стала убегать с криками «Насилуют!». Напротив, она медленно подняла руки, стиснула маленькими ладошками его плечи.

И Павел решил не отказывать себе в удовольствии.

Хрен с ним, чего там кому можно или нельзя.

Ему можно всё.

Он впился в предложенное угощение. Мял, покусывал, облизывал, посасывал восхитительные губы, которые очень быстро лишились помады. Вторгался языком в рот, подчиняя и наказывая сразу за всё; и девушка отвечала ему с не меньшей яростью и требовательностью.

Живая. Нежная. Огненная.

Павел обхватил одной рукой ее маленькую голову, а другой прижал к себе за талию еще ближе, будто желая размазать по своему телу.

Что там говорят? Взлетел на небеса? Ни хрена. Он давно уже не чувствовал себя настолько плотно стоящим на земле. Таким живым. Настоящим. Все его чувства обострились до предела: пьянящий запах дурманил голову, руки чувствовали каждую заколку, каждую шероховатость платья, уши ловили прерывистые вздохи, которые она едва успевала делать. Он впитывал вкус, мягкость, сладость этой сумасшедшей девчонки, наслаждаясь каждой секундой их поцелуя.

Спустя какое-то время они отстранились друг от друга.

Броневой снова хмыкнул. Упиваться поцелуями в его возрасте было весьма странно, но с этой девочкой странным было многое.

Яся таращилась на него своими глазищами, пребывая, похоже, в легком ступоре, но потом вдруг нахмурилась и посмотрела почти сердито:

- Быстро же вы переключаетесь.

Нет он не понял, о чем она?

Маленькая зараза поджала губы и даже попыталась оттолкнуть его.Но он не был готов отпускать её сейчас. Сам решит, когда это случится.Что там так её встревожило?До него дошло. Похоже, она имеет в виду Наталью.

- С Натальей мы расстались.

Недоуменно поднятые брови. Павел добавил раздраженно, потому что ненавидел объясняться - да он в принципе этого не делал!

- После вечеринки. Отправил её домой. Довольна? И называй меня на ты, а то чувствую себя Гумбертом Гумбертом.

Довольна. Еще как довольна. И ему это понравилось. Ему вдруг захотелось, чтобы она всегда была довольна, как сейчас. Павел снова наклонился и уже гораздо нежнее, мягче прикоснулся к её губам, чтобы до конца распробовать их вкус, каждый изгиб, каждый сантиметр нежной плоти.

Рыжая обхватила еще сильнее руками, щекотно пробежалась пальчиками по коротко стриженному затылку и шее, и с неменьшей охотой ответила на поцелуй, прижимаясь всем телом.

Наконец, они оторвались друг от друга. Ну так, просто разомкнули губы, но не тела; и теперь смотрели глаза в глаза, не особо понимая, что сказать или сделать.Хотя, это он не особо понимал, что говорить. У ехидны, похоже, проблем со словами никогда не было. Чуть прищурившись, она посмотрела на него и пропела:

- Мне стоит пошутить на тему того, что ты положил в карман?

Сначала он не понял, даже моргнул удивленно, но потом лишь шумно вздохнул и покачал головой.

Несносная сумасшедшая рыжая.

Откуда она взялась на его голову? И куда теперь её деть? Она же совершенно ему не подходит - ни по статусу, ни по манерам. Да и вообще, это его сотрудница.

А он не спит с сотрудницами.

Черт. Не время и не место об этом думать. Всё потом. Вон, уже зевает так, что жалко смотреть. Устала, наверное, не меньше чем он - такой корпоратив устроила. Павел вспомнил, что собирался отчитать её за несоблюдение субординации или что он там придумал, но махнул рукой. С этой станется то же самое несоблюдение впаять и ему.

Он усмехнулся.

Аккуратно снял рыжую с бордюра, вдохнув напоследок её запах, и потянул к двери:

- Я отвезу тебя, пойдем.

Ярослава

...содержат следующие обязательные элементы современного промышленного маркетинга:определение потребностей клиентов; выбор приоритетных групп потребителей; проектирование товаров или пакета услуг; повышение рентабельности производства. С помощью указанных методов решаются следующие задачи маркетинга:определение наиболее подходящего для предприятия рынка, соответствующего его ресурсам...

Я зевнула.

Единственное, что на этом семинаре по маркетингу было действительно от хорошего маркетинга - это название. «Как ни хрена не делать и зарабатывать миллионы».

Рядом посапывал Тоха.

На самом деле, сидеть на семинарах нам не хотелось. Но Артем и Савелий отправились на какой - то круглый стол и взяли с нас обещание «не наделать глупостей и научиться хоть чему-то». Мы сделали честную попытку.

Очень неудачную честную попытку.

Снова зевнула.

Я вроде бы и спала всю ночь, но последняя неделя была весьма напряженной, а уж пятница...

Мысли о корпоративе скакнули на Броневого. Я уже и не пыталась этому противиться - все равно проиграю, пока память не прокрутит мне кино полностью. Вот я стою, вот он подходит, спасает меня от падения, а потом...

- Ты мурчишь, - шепнул мне Антон - И что включило твою мурчалку? Сомневаюсь, что вон тот охрененный график, который только что вывел на экран лектор.

Справа зашипели, и я сделала огромные глаза.

- В туалет захотелось? - с преувеличенно озабоченным видом снова зашептал мой несносный друг. Я прыснула и зажала рот рукой.

- Я тоже больше не могу, - продолжил как ни в чем не бывало парень - Пора сваливать.

- Ты, между прочим, сам меня сюда притащил! - я возмутилась - И на семинар, и в этот отель. И что прикажешь сейчас делать?

Справа снова зашипели.

Антон подмигнул мне и, неожиданно, сложился надвое и громко застонал. Так громко, что дремлющий зал всколыхнулся и народ заозирался в поисках развлечений.

- Аааааа, - прокричал этот обормот еще громче, держась за живот и изображая беременную женщину, но видя, что я еще недостаточно прозрела, чтобы его спасать, вывалился в проход вместе со стулом.

Черт.

Это было так смешно и так стыдно, что цвет лица у меня сравнялся с цветом волос. Я прикусила губу, чтобы не заржать в голос, и просипела:

- Ему плохо... Мы к врачу...

Вытащила Тоху в коридор под изумленными взглядами публики, закрыла дверь и бессильно привалилась к стене, трясясь от смеха.

- Ты идиот, - пожурила его, когда отдышалась - Мог бы просто спокойно встать и уйти.

- Я? Спокойно? - Антон покачал головой и потащил меня по коридору. - Пошли. Я видел внизу велопрокат - всё лучше, чем сидеть здесь.

Я вздохнула и подтащила его к окну. С неба падали крупные снежные хлопья; к вечеру обещали вьюгу.

Но Антон не смутился:

- Тогда погуляем?

С сомнением посмотрела на улицу, но решила, что уж лучше мы погуляем. Потому что нашу энергию, да в мирное русло - иначе часть отеля может не выжить.

Воин средней руки Великого Рода по прозвищу Огненный Вихрь крался среди заснеженных гор, чутко прислушиваясь к происходящему.

Тишина.

Он принюхался, но враг затаился, не выдавая себя ни запахом, ни звуком.Осторожный воин сделал еще один шаг вперед и, неожиданно был сбит с ног Солнечным Ударом, возникшим из ниоткуда и повалившим его навзничь.

Ледяная крошка тут же забралась под одежду и припорошила лицо.

Огненный Вихрь издал воинственный клич и стал что есть силы отбиваться от врага, но силы были слишком неравны.Тогда он обманным маневром...

- Развлекаетесь?

Мы с Тохой замерли, разлепились и уставились на возвышавшегося над нами Савелия. Я невольно залюбовалась - теплое пальто,шикарный шерстяной костюм, идеальная прическа и чуть бледное лицо с правильными чертами.

И кому такое сокровище достанется?

Савелий - сокращать свое имя он не позволял - подал мне руку, поднял и начал отряхивать.

Антон сделал вид, что он смертельно обижен и скорчился на снегу, жалобно протягивая руки,но его брат даже не посмотрел в ту сторону. Так что пришлось справляться самому.

Я улыбнулась, глядя на него, - после наших приключений мы походили на два сугроба.

- Как ты нас нашел?

Но Савелий не успел ответить.

- Знаете, очень сложно не заметить, сидя на серьезной конференции в зале на первом этаже, двух придурков, гоняющихся друг за другом за окном, - раздался ядовитый голос подошедшего Артема.

- Не стоит завидовать столь явно, - показала язык старшим братьям и поймала на него снежинку. Потом еще и еще одну. - Снежинки тут такие...

- Сладкие? - иронично уточнил Тем, а я хихикнула. Вообще я не такая дурочка, чтобы хихикать что ни слово, но настроение было просто классное. Снег, огромные елки, свежий воздух и три самых дорогих человека рядом.

Я посмотрела на дорогих. Тоха был моим ровесником, таким же расхристанным и безбашенным. Это мы сейчас очень даже остепенились, но раньше старшие Зимины от нас просто выли. Хоть и считали, что в нашем возрасте пора становиться взрослыми. Но мы и так были взрослыми, просто из тех взрослых, что могут оставаться детьми.

Савелий - средний - был всего на пять лет нас старше, а по ощущениям приходился нам с Антоном отцом. Всегда сдержанный, одет с иголочки и благородный сверх меры, прям как рыцарь со старинных гравюр.

Ну и старший, Артем. Жестче нас всех, вместе взятых, но также самый глубокий. Ему, пожалуй, пришлось тяжелее всех в жизни и то, что он сделал для каждого из нас, было бесценно.

Вот удивительно - три родных брата, а общего только рост, блондинистость и уверенность в себе.

- Вы, кажется, собирались тоже узнать что-нибудь полезное, - нахмурился Савелий, потому что никак не мог очистить корку льда, что покрывала мою дубленку. Вот дался ему этот лед!

- Это вам нужно узнавать, разделять и властвовать. А мы с Ясей гении своего дела, - приобнял меня младшенький. - Так что на одну лекцию сходили - и хватит.

- Как лекция?

Мы с Антоном переглянулись и захохотали.

Савелий с Темой только головой покачали и потащили нас в номер, где уже накрыли обед.

Собственно, стоило говорить «в номера», так как они были разные. Хотя нет, в номер, потому как торчали, по привычке, все у меня. Поэтому вскоре из моей комнаты раздавались громогласные вопли и хохот, которые позже переместились в бассейн.

Правда, бассейном это назвать было сложно. Целый общественный комплекс - и дорожки, и джакузи с горячей водой, горки, на которые мы с Тохой тут же залезли, сауна и хаммам; а главное,гигантский надувной фламинго, ставший предметом моего вожделения и потом утраченный в неравной борьбе, к которой присоединился даже Савелий.

Определенно, выходные удались.

Все также хохоча, мы натянули белоснежные отельные халаты и вывалились из банного комплекса в общий холл с кабинами для переодевания.

Я двинулась в сторону двери и замерла.

Сердце пропустило удар и я облизала внезапно высохшие губы.

Вот ты ж блин. Точнее,Броня.

В одних трусах и небрежно накинутом на плече полотенце.

Что я там говорила про два метра стальных мышц? Я была права.Два метра восхитительных, живых, бархатных на вид мышц. Тут же вспомнилась песня:

«Ну из чего таких красивых делают?

Какими кашами они обедают?

И почему мы все, как ненормальные,

Страдаем красотой своей моральною?»

Я поняла, что пялюсь на его кубики на животе, пытаясь подсчитать количество - хотя я то как раз нужного количества не знала - быстро подняла голову и выдохнула тоненьким голосом:

- Здрасти... Павел Сергеевич... - получилось вопросительно.

Брови Павла Сергеевича взлетели вверх; потом он посмотрел на Зиминых, лицо его окаменело, а взгляд вдруг сделался колючим. Он кивнул и молча прошел мимо нашей живописной группы.

Щеки у меня вспыхнули, будто я сделала что-то неприличное. Я же ничего такого не сделала! Но почему-то было неловко, да и присутствие Броневого в отеле меня несколько вывело из себя.

С чего бы это?

Разволновалась, как дурочка. Ну подумаешь, целовалась с начальством - начальство, между прочим, тоже со мной целовалось. И не волнуется, ходит камнем.Так что произошедшее вовсе не значит, что мы теперь должны при встрече бросаться друг на друга.Или значит?

Черт, я запуталась.

Покосилась на братьев - кажется, они моих метаний не заметили. Только Артем чуть пристально на меня посмотрел и спросил:

- Броневой?

- Ага.

- Он неплохо выступил сегодня на круглом столе.

Я кивнула.Ну да, я в курсе, что он умный. А еще...совершенно офигительный.

Но можно не буду прилюдно этим восхищаться?

Вечером мы отправились в большой банкетный зал. Ведь главное в таких массовых выездах что?Правильно, массовая попойка.

Устроители не стали заморачиваться с шоу - программой и столами, просто поставили достойную группу на сцену, устроили фуршет и компенсировали сдержанно украшенный зал большим количеством алкоголя и закусок.

Всех такая простота только обрадовала.

Бизнесмены, познакомившиеся друг с другом в течение дня, продолжали ходить от одной группы к другой, разговаривая все оживленней. Зимины не отставали - старшие, конечно. Антон же, верный своей роли мажористого богемного красавчика - сколько же одиноких - и - еще - уже - свободных на это велось! - томно вздыхал, громко хохотал и щедро сыпал комплиментами. Это он зря, чревато. Вокруг него быстро собрался шумный цветник, выдавивший меня из ближайшего окружения.

Я покосилась на Савелия и Артема. Те были увлечены беседой с какими-то людьми.

Больше у меня знакомых тут не было, ну, не считая Броневого - но тот вряд ли захочет составить мне компанию на вечер.

Пожала плечами и двинулась в сторону, но меня обхватили за плечи:

- Мелочь, спасай! - жарко зашептал мне Тоха на ухо, изображая неземную страсть.

Если Тоха так меня называет, значит дело худо. Я покосилась на группу возбужденных барышень, явно неровно дышащих в нашу сторону. Только их неровное дыхание было по разным поводам - Антона они хотели затискать, а меня - разорвать. Бедная бедная Яся.

- Давай покажем им...

- Прям здесь? - я прервала его и хмыкнула - Боюсь, мы днем уже много чего показали. Пошли лучше потанцуем. Им надоест ждать и они разойдутся искать новых жертв.

Мы вышли на середину выделенного пространства и я с удовольствием отдала ведущую роль опытному партнеру. Друг танцевал почти профессионально, да и я не отставала - в свое время возможность танцевать стала для меня синонимом победы над собой. Так что мы вертелись под различные композиции, отчего мое достаточно короткое платье с пышной юбкой расходилось солнцем, пока я не начала задыхаться:

- Все, я больше не могу. Мне срочно нужно пить, есть и...

- Спать? - Тоха очаровательно улыбнулся - Ладно, мелочь, покормлю тебя. Иди вон в тот угол, я сейчас принесу что-нибудь.

Я спряталась за колонной и только тогда заметила, что неподалеку застыл Броневой с еще одним учредителем, если не ошибаюсь, директором строительной компании. Не то чтобы я хотела подслушать, но мужчины разговаривали достаточно громко, и когда я услышала свое имя, тут же прилипла к колонне:

- Мне показалось, или там танцевала та рыжая, что вела корпоратив? Радиоведущая. Ярослава, кажется - весело произнес друг Павла Сергеевича.

- Не имею понятия.

- Да ладно, ты же не отрывал от них взгляда. Если бы не знал тебя,подумал бы, что она тебе нравится.

- Эта? Ну, может она и неплохо танцует, но совершенно невоспитанна, одевает на себя черти что, а её прическа - просто кошмар. Я бы на такую никогда и не посмотрел. Так что давай лучше поговорим о делах, - холодный голос Брони был схож с ударом в солнечное сплетение.

Не вдохнуть. Не разогнуться.Я тихонько отползла в сторону и прислонилась к стене.Эта? Не посмотрел бы?!Два метра самомнения и хамства!

Я стиснула кулаки и топнула ногой.

Что ж ты тогда целовал меня с таким желанием, Павел Сергеевич? Или в темноте не видно было моей кошмарной прически и неправильной одежды?

Я глубоко вздохнула и прищурила глаза.

Кажется, мне только что объявили войну.А Яси Громик врагам так просто не сдаются.

Глава 7.

Павел.

- По статистике, больше половины сотрудников ненавидит свое начальство, - Павел поперхнулся кофе и уставился на динамик в машине, будто мог там разглядеть ведущую утреннего шоу. Твою мать, что?! - Около трети считают, что это самодуры, тираны и бездарности. Сорок процентов - что руководили бы гораздо лучше, будь они на месте босса. Тридцать процентов сотрудниц испытывают симпатию к своему начальнику - мужчине, но остальные семьдесят... - девушка понизила голос, подпустив вкрадчивых ноток, от чего Броневой судорожно вздохнул и ослабил галстук, который стал ему неожиданно тесен,- ...считают их самыми недостойными представителями мужского пола на Земле. - припечатала негодяйка - Тебе повезло? Ты не такой как все? Ты работаешь в офисе? Для тех немногих, кого его начальство удовлетворяет... ну и для тех, кто мечтает об увольнении - песня Шнура. А с вами Яся Громик и доброе понедельничное утро на канале Up!

Какого хрена!Это намек? Но на что?

Она же не имеет в виду его?Броневой сжал зубы. Если это оскорбление, он такого не потерпит.Нет, она бы не посмела...Или посмела?

Но ведь это именно Ярослава в выходные...

Павел чуть не застонал от досады.Он идиот, раз снова об этом думает. Уже решил же, выкинул из головы рыжую - всё, забыто и закрыто. Стоп-кран. А теперь по новой...

Ему надо работать. Делать деньги. Закрывать пробоины. А он сидит в машине, пускает слюни на голос - голос! - и злится на мелкую заразу, которая в пятницу делала вид, что оскорблена наличием у него любовницы, а сама...

Павла снова накрыло волной бешенства, оголившей все его нервы, как и тогда, когда он увидел Ярославу в компании с тремя полуголыми мужиками. Потому что никто - никто! - не смел выбирать другого, пока он рядом. Он решал - когда, с кем и чем закончится. Он сделал шаг в её сторону, а она, вместо того, чтобы испытывать благодарность, непонятно откуда взялась в спа-отеле; и это её «Павел Сергеевич»... И короткое платье, которое, когда рыжая танцевала, открывало точеные ножки чуть ли не до бедер - каждый бизнесмен мог залезть своими свинячьими глазками ей под юбку и надумать что-нибудь... А ведь танцевала вместе с мажором, что встречал её тем вечером. Который не-её-парень. Угу.

Павел стиснул зубы.

Вот зачем он сказал включить радио? Чтобы послушать голос этой ненормальной, несущей черти что?А голос то какой...Он даже не разбирал больше слов, настолько хорош он был сам по себе, без смысла. Звонкий, как струна; тягучий как патока. Растекается по всему телу и...

Стоп.

Усилием воли он запретил себе заниматься самокопанием. Его ждут важные письма и встречи. А потом уже и с рыжей разберется - она ведь за корпоратив так и не получила нагоняй. Свяжется с этим хитрым еврейчиком, которого он поставил у руля медиа-компании, выяснит все про радио и кто там заправляет - и допускает подобные высказывания на шоу - ну а потом вызовет её на ковер. И тогда она увидит, какой он самодур и тиран на самом деле.

День шел своим чередом; дел навалилось много - обычно Павел работал и по выходным, так что пришлось наверстывать. Но про рыжую он не забыл.Он вообще ни про что не забывал. И никому ничего не прощал. Иначе бы и не добился таких высот.

Ровно в четыре дверь открылась и в кабинет зашел Виктор.

- Как вы и просили, - чуть откашлялся почему-то смущенный помощник и протянул ему лист бумаги. - Вот, краткая сводка по радио.

- Я что, должен тратить время на чтение?

-Простите. Нет, конечно. В общем, радио вполне рентабельно, более того, из всех медиа приносит наибольший доход. Вещание на Москву и Московскую область...

- Скажи мне то, чего я НЕ знаю, - ядовито прервал его Павел - Тебе ведь прекрасно известно, что единственное, за чем я не слежу, так это за наполнением.

- На радио выходит несколько разнонаправленных шоу, - быстро начал говорить помощник. Будучи человеком,довольно долго продержавшимся на этом месте, он сразу замечал все признаки грозы. - И все они заточены под целевую аудиторию - белых и синих воротничков, бизнесменов, руководителей среднего звена. Есть экономические и аналитические программы; развлекательные шоу по вечерам, рассчитанные на тех, кто добирается домой; в выходные это, в основном, музыкальные программы. Ночной эфир. Ну и шоу «Доброе утро», самое популярное... - Виктор чуть прервался - С Ясей Громик. У него самые высокие рейтинги и самая дорогая реклама и...

- И?

- Павел Сергеевич, я так понимаю, вы слушали утренний эфир... В этом ничего такого ведь, да? Дело в том, что...

Брови Павла поползли вверх.

Он не ослышался?Лорд плевать-на-всех-кроме-своей-задницы пытается защитить рыжую? Решил, что ту вызвали из-за этого утра и пробует оправдать её?

Нет, он, конечно, вызвал и из-за этого, но с каких это пор собственный помощник делает выводы за него?

- Виктор.

В одном слове было пару тонн стали. И чуть позеленевший лорд моментально заткнулся.

- Есть еще что-нибудь действительно ценное, что мне стоило сообщить?

- Нет, - быстро ответил Виктор и для надежности помотал отрицательно головой.

- Вызвал Громик?

- Да, - о, как приятно, когда ответы становятся односложными.

- Хорошо, иди. И пригласи её ко мне.

Тот кивнул и пулей вылетел в приемную.

Павел напрягся и чуть ли не облизнулся.Он чувствовал себя, как хищник перед прыжком. Как каскадер перед трюком. Как сыщик перед появлением подозреваемого.

Ярослава, против ожидания, зашла совершенно спокойно - без всякой дрожи или виноватого вида.Это его разозлило. В его кабинет вызванные на ковер сотрудники заходят с трясущимися руками и ногами. Робеющие, бледнеющие и жаждущие упасть в обморок. И не падают только потому, что знают - он не потерпит, чтобы перед его столом что-то валялось.

А эта?

Смотрит равнодушно и открыто своими зелеными глазищами. Растрепанна, как обычно; в уютном свитере и джинсах. Ни тебе облегающего платья, ни каблуков, ни короткой юбки.

Вот именно - тебе ни-ни. Это другим достается.

Против воли Павел почувствовал, как в голове снова полыхнуло и красная пелена застлала глаза. Чертова девчонка!

Девчонка, кажется, что-то заметила, но вместо того, чтобы умчаться громко крича, уставилась на него с интересом, как на экзотическое животное в сафари - парке.

- Павел Сергеевич? - пропела она вопросительно - У вас все хорошо?

- Что? - О чем это она? Броневой почувствовал себя идиотом и злость моментально схлынула. От изумления, наверное.

- Ну вы так странно выглядите...Просто я недавно читала статью, там говорилось, что у мужчин среднего возраста может неожиданно случиться инсульт и...

Мужчина среднего возраста?! Он?!

- Ну вот, и лицо перекосило, - огорченно пробормотала девушка - Может врача вызвать?

Павел подскочил с кресла так резко, что то с грохотом свалилось на пол, и подошел к Ярославе.

Она что, издевается?

- Какое лицо?! - проорал он так громко, что слышно было, наверное, во всех уголках здания.

Рыжую должно было снести от такой звуковой волны, но она лишь покачнулась и обезоруживающе улыбнулась ему:

- Простите, ошиблась. Бывает. Так зачем вы меня вызвали?

Павел глубоко вдохнул, заставив себя успокоиться и задумчиво посмотрел на неё.

В какую игру она играет?

- А затем вызвал, госпожа Громик, что я должен сообщить вам о недопустимости вашего поведения.

- Ой. Действительно. Простите. Я больше не буду... - начала лепетать ведущая, потупив глаза и Броневой почувствовалсебя, наконец, комфортно - ...с вами целоваться.

Павел закаменел. Что?! Кажется он спросил это вслух.

- Целоваться с вами, - услужливо и значительно громче повторила Ярослава - Вы же об этом?

Павел уставился на неё и получил в ответ кристально чистый, ничем не замутненный - даже интеллектом - взгляд.

Играет - почти с восхищением подумал он.И он убьет её сейчас. Чтобы жить спокойно. Потому что это просто какая-то адская машина для уничтожения самообладания окружающих в радиусе километра.

Или врагам предложить? Те точно не выживут.

Мужчина глубоко вдохнул и призвал всю свою выдержку.С ним нельзя играть. Потому что любой, кто осмелится, будет уничтожен.По-другому никак.

Броневой скривился и сказал максимально холодно:

- Нет, не об этом. Ваши поцелуйчики, - сознательно исказил он слово и с удовлетворением отметил, что девушка вздрогнула, - не имеют значения. И даже о вашем утреннем шоу позаботится непосредственное начальство - я не собираюсь касаться таких мелочей, но слушатели, среди которых немало представителей начальства не должны обижаться, согласны? - Рыжая попыталась что-то сказать, но он не позволил. - Я о корпоративе. В этом холдинге подобные важные вещи всегда - всегда! - проходят через согласование со мной. И согласовываю я не общие моменты, а всё содержимое. И меня совершенно не устроила, госпожа Громик, ваша самодеятельность.

На протяжении всей его речи Ярослава мрачнела все больше, а на последней фразе просто сжала кулаки:

- Самодеятельность? - спросила она охрипшим голосом.

- Причем абсолютно бездарная, - величаво кивнул мужчина, чувствуя себя полным мудаком, потому что в глазах рыжей мелькнула неуверенность и еще какие-то, совсем затаенные, чувства.

Вот и отлично. Добро пожаловать домой, Паша. Он и есть мудак и пора бы кое-кому это осознать и свалить к той блондинистой троице. Не зря его называют Броней. А то, что при этом у него сейчас так гадко на душе, он думать не будет.

Спокойно, чеканя каждый шаг, Павел снова обошел стол, поднял кресло и сел в него, поудобнее устраиваясь.

- Так что впредь, пожалуйста, подумайте несколько раз, прежде чем ваять что-либо настолько безвкусное. По меньшей мере, учтите противоположное мнение учредителей. Хотя...О чем это я? Сомневаюсь, что вам стоит доверять проведение хоть каких-либо мероприятий. Ведь у вас даже эфиры не получаются.

Он с преувеличенным вниманием уставился в документы, хотя, по факту, ни хрена не видел. Потому что всё его внимание было отдано чему-то маленькому, обиженно пыхтящему и потерянному.

Павел поднял бесстрастное лицо:

- Вы еще здесь? Можете идти.

Ярослава дико на него глянула, развернулась и вышла из кабинета, преувеличенно аккуратно закрыв дверь.

Ярослава

Маленькими клочками бумаги снежная буря накрыла половину стола.

Я с наслаждением уничтожила еще один лист, и Полина молча подсунула мне следующий. Все лучше, чем обсуждать со мной варианты убийства или отдавать затребованное фото высокого начальства, на которое у меня были свои кровожадные планы.

Будучи высокооплачиваемым адвокатом и повелительницей таких же высокоплачиваемых адвокатов, она предпочла лучше держать руку на пульсе, чем потом стоять в зале суда. Причем, зная её отношения с Броневым, могла предположить, что явно не в роли моей защиты.

С Полиной мы познакомились совершенно случайно, почти год назад. Я поздно вышла с работы;уж не помню, что меня там задержало, но помню, что была мысль и вовсе никуда не ходить, поскольку до эфира оставалось не так много. Но желание поспать на нормальной кровати и принять душ пересилило лень.

На стоянке было темно и пусто. Только посередине, как-то неправильно, не по линиям, стояла единственная машина с опущенным стеклом, и в глубине салона виднелся красный огонек сигареты.

Стояла и стояла - мало ли кому приспичило покурить на ночь глядя.

Но что-то не дало мне пройти мимо. Может положение авто, или то, что я узнала машину и владелицу, нос и губы которой чуть подсвечивались при каждой затяжке.

Снежная Королева. Как лицо публичное, она была известна даже мне, мало интересующейся жизнью богатых и знаменитых, и её образ - и то что за ним стояло - никак не вязались с этой ночью и сигаретой.

Так мог сидеть лишь человек глубоко несчастный и раздавленный.

Обычноя не лезла к людям с их проблемами - да что там, я никогда не лезла к людям - потому что считала, что каждый вправе упиваться собственными страданиями и самостоятельно искать ответы на вопросы.Но от машины веяло таким унынием и тотальным одиночеством, что я просто не смогла уйти.

Я помнила себя в таком состоянии. И что бы было, если бы меня насильно из него не вытащили?

Глубоко вздохнула. Маленькая Яся сегодня может нажить врага, спасая одну бледную красотку. Но будь что будет.

В жизни каждого человека иногда бывают моменты, когда ему нельзя оставаться одному. Ему не помощь нужна и даже не совет - просто чтобы кто-то оказался рядом и выдернул его до полного погружения на дно. Даже если человек - это уверенный в себе супер - профессионал со стальными яйцами. Особенно если он - это она. И я знала, что лучше, чем злость и раздражение,в такой ситуации не помогало ничего.

Полина Агардай смотрела в пустоту перед собой и даже не заметила, как я подошла почти вплотную.

- Привет, - сказала я весело и громко и она вздрогнула всем телом от испуга. - У меня проблема. Поможешь?

Девушка посмотрела на меня с таким недоумением и брезгливостью, что впору было начать извиняться и бить челом.Но на меня подобные взгляды давно не действовали.

- Метро уже закрылось, - угу, закроется через пятнадцать минут так что мне стоило бы поторопиться, - А денег на такси нет. - и правда нет, я забыла кошелек, но всегда в таких случаях занимала у охраны. - Можешь подвезти?

- Вы это мне? - голос оказался неожиданно хриплым и глубоким. Может из-за количества выкуренных сигарет? Вон их уже целая горка на асфальте возле двери.

- Яся, - сказала максимально энергично и всунула руку в окно для рукопожатия, так что Полине пришлось резко отклониться назад. - Не надо на вы, можно на ты. Но тебя, если хочешь, могу называть на «вы». Хочешь, «Ваше Величество» могу называть - мне не сложно, если тебе приятно.

- К-какое величество? - угу, вышла из ступора и впала в новый шок. От меня. И начала злиться. Что, собственно, мне и нужно было.

- Ну, ты же Снежная Королева? Тебя так все называют, не знала?

- Ты совсем ненормальная? - прошипела девушка.

- Не совсем нормальная. Мне нравится неоднозначность. Быть не совсем и не до конца - все лучше, чем позволять ставить себе окончательный диагноз. Хотя, может это во мне говорит зависть. Быть понятным тоже неплохо.

- И что тебе понятно? - заинтересовалась Полина, выкинула, наконец, сигарету и заозиралась в поисках чего-нибудь жидкого, судя по всему. Ну или биты, чтобы пришибить меня.

- Кайен, Марк Якобс, Лабутены, Вог и МГИМО - я обвела широким жестом всё, что видела - Уверенность, железные нервы, манеры и понимание, что, когда и с кем. Четкий, отлаженный механизм. Любая поломка - беда. И, судя по всему что-то сломалось. Явно не «Порше».

- Да, «Порше" было бы проще починить, - после долгой паузы ответила Полина, посмотрела на меня и вздохнула. - Садись рыжая девочка, подвезу тебя.

- Не боишься? - хихикнула - Говорят, в округе маньяков много.

- У тебя запоминающийся голос, - неожиданно улыбнулась девушка.

Так и зародилась наша даже не дружба, но приятельство - сдержанность Снежной королевы была далеко не напускной. О её истории с Гришей я догадывалась:слухи и до самых незаинтересованных доходили. Но в личное не лезла.Такие люди, как Полина, очень долго подпускают к себе и с трудом начинают доверять. Мы не тусовались вместе, не сплетничали, но иногда пересекались за чашкой кофе и были неизменно заинтересованы в судьбе друг друга.

Поэтому, когда она встретила меня, бешено вращающую глазами и со вставшими дыбом волосами в лифте, то не стала мучать расспросами и утешениями, а просто затащила в свой кабинет и выдала мне пачку бумаги со словами «Мне помогает».

Когда помогло и мне, я, все еще кипя от возбуждения, рассказала подробности - почти все подробности - своей встречи с Броневым.

- Полин, но разве это правда? Мне казалось, что все прошло просто круто, но этот... царь, блин, заронил во мне зерно сомнения.

Юрист смотрела на меня спокойно и чуть удивленно:

- Да нет конечно. Не знаю, что на Павла нашло, но все признали, что корпоратив удался на двести процентов. Учредители были в полном восторге, на выходных даже уже вели телефонные предварительные переговоры по сделкам, ковали железо, так сказать, пока горячо. Не знаю, как Броневому - он со мной не разговаривал, но остальным точно понравилось.

Я раздула ноздри и почувствовала, что сейчас из ушей пар повалит. Значит, обманул. Нет, я конечно догадывалась об этом, но думала, что его высказывания имели хоть какую-то правдивую основу.

Я вскочила:

- Вот гадость! Знал же, что с другими учредителями я не разговаривала и не смогу проверить его слова и...

Запнулась и на Полину уставилась:

- Так, погоди, откуда ты эти подробности знаешь?

И тут я стала свидетелем удивительного зрелища. Наша Снежная королева покраснела и потупила глаза.

- Да лаааадно, - протянула я - значит ты и Гр...

- Тшшш, - строго сказала Полина и покачала головой, а сама счастливо улыбнулась.

- Ой, я так за тебя рада! - жалко обнять нельзя, а то я бы кинулась.

Ну что ж, теперь все понятно. Непонятно, зачем это мужчине, но понятно, что он врушка. Ух, как я зла! Ну теперь я не успокоюсь, пока я не выскажу многоуважаемому Броневому Павлу Сергеевичу, что я об этом думаю и не приведу доказательства своей правоты -чтобы он взял обидные слова обратно

Я выбежала от Полины, забежала на радио, просто вырвала у администратора последние сводки по рейтингам передач, еще и в кабинете у себя статистику и отзывы прихватила,и мигом поднялась на лифте на верхний этаж.

Виктор, увидев меня, удивился, но тут же сделал строгое лицо и помотал головой:

- Не пущу, даже не проси

- Но мне надо по важному делу! - озабоченно потрясла перед ним бумагами.

- Сказал никому не беспокоить, даже пару встреч отменил, - прошипел личный помощник великого и ужасного и встал для надежности между мной и кабинетом.

Начинается. И что делать?Я осмотрелась и у меня мгновенно родился безумный план.С преувеличенным спокойствием я кивнула и выглянула в коридор - вроде как убедиться, что там никого нет - а потом, заговорщически понизив голос, сказала лорду-помощнику:

- Витя-я, пойдем выйдем на секунду, мне надо важную вещь тебе сказать, а здесь не хочу - вдруг Броневой услышит.

Виктор нахмурился, пытаясь найти подвох.

Ну ну, не пытайся. Я гораздо изворотливей, чем тебе кажется

- Ну пожа-алуйста, - сделала глаза котика из Шрека.

Он двинулся ко мне, застрявшей в дверном проеме; но когда подошел ближе, я вдруг сделала шаг в сторону и дернула его на себя - руки у меня очень сильные, хоть по виду и не скажешь. Не ожидавший такого вероломства личный помощник вылетел в коридор, а я быстренько заскочила в приемную и заперлась на замок, работавший только с внутренней стороны.

С коридора тут же начали стучать. Ну там чай не улица, не замерзнет, чего долбится?

- Не пущу, - прошипела я.

Виктор начал стучать с удвоенной силой. Ничего, слесарей у нас, если что, полно -пусть вызывает и вскрывают дверь.

Интересно, чей труп найдут - мой или Броневого?Ответ не был однозначным, потому как злость не утихала. Я начала свое решительное продвижение в сторону кабинета, когда из селектора раздался знакомый голос.

- Виктор, что там происходит?

Может, стоит притвориться Виктором и ответить?Ну нет, я же не окончательно выжила из ума. Хотя кому-то так и не кажется.

Броневой уже вышел, не посмев, видимо, оставить непонятную ситуацию без своего контроля.

Так мы и замерли - я посреди приемной с занесенной для следующего шага ногой, и он, в проеме. Над головой Броневого сгустились тучи и начали сверкать молнии. Челюсти сжались, а глаза загорелись нехорошим блеском:

- Какого хрена здесь происходит? - пророкотал он, и стены задрожали. Или мне показалось?

В ответ я лишь пожала плечами.

- Где Виктор?!

Неопределенно махнула головой и с интересом уставилась на его ноги. Даже голову наклонила от усердия:

- Что вы там высматриваете?!

- Пламя и разверзшуюся землю, - соизволила, наконец, ответить я.- Говорят, грешники попадают в ад за ложь.

- Чтоооооо? - затрясся уже пол.

Хм, может я ошиблась? Он не грешник, а сам Люцифер?

Гнев Броневого подействовал на меня странно. Я моментально перестала злиться и вернулась в привычное состояние бешеного дзена, как называл это Савелий. Интересно, я энергетический вампир, питающийся мрачными эмоциями конкретной жертвы, или мы с Павлом вдруг, ни с того ни с сего, стали сообщающимися сосудами?

Со стороны двери началась какая-то серьезная возня. Да и телефоны уже давно названивали; надо было ускоряться.

- Значит так, - сказала я, подошла к мужчине и впихнула ему в руки первую пачку листов. - Это - рейтинги моего шоу. По которым видно, насколько оно нравится. Всегда. Даже начальству. Вот это - продолжила засовывать ему листы - данные по рекламодателям. Вот - распечатка с нашего сайта с благодарностями за офигительный корпоратив. А здесь анализ сегодняшнего утреннего шоу с отзывами пользователей. И знаете что? Все в восторге! От всего, что я делаю. Все,кроме вас. Значит так и говорите - МНЕ не нравится, а не ссылайтесь на других людей. Потому что другим нравится. А вы , - тыкнула пальцем ему в грудь, - клевещите!

- Уволю!!!! - проорало начальство, замерев как каменная горгулья с прижатыми к груди бумагами.

-Увольняйте! - я снова вскипела - Мне уже давно предлагают другую работу!

- Это кто предлагает? - прошипел Броневой, насупив брови, покачнулся и навис надо мной аки чудовище над красавицей, как молоток над гвоздиком, как кошка над мышкой...

В этот момент дверь распахнулась и в приемную ввалилась весьма живописная группа.В авангарде был расхристанный и уже - совсем - не - бледный лорд:как все-таки идет людям физическая активность. За ним поспешали два накачанных охранника, рядышком еще один парень с переговорным устройством типа рации - группу Альфа они вызвали, что ли? - и еще один человек в синем комбинезоне техника.

Группа, увидев нас, остановилась - точнее, остановился Виктор, а потом на него налетели остальные и чуть не повалили личного помощника.

Броневой повернул голову в их сторону и рыкнул:

- Вон.

Тех как и не бывало. И даже дверь аккуратно прикрыли.

- Значит, твой любовник уже приготовили тебе теплое местечко, - неожиданно перешел на «ты» Броневой, и я от его этого перехода и от смены темы разговора совершенно опешила.

- К-какой любовник?

Порылась в памяти, но и там никаких любовников не нашла.

- Который твой парень, - прорычало начальство.

- Но я же говорила, что он не мой парень, - сказала с недоумением и внимательно посмотрела на него, пытаясь найти признаки душевной болезни. Ну с чего опять про парня - то спрашивает?

Или...

Дурой я не была. Хм, он что, устроил весь это сыр-бор и всякие обидные экспромты потому, что подумал, что я его поцеловала, а потом обманула и провела выходные со своим парнем или даже несколькими?

Взревновал?

Ну это уж слишком. Ревнующий Броневой - это что-то из разряда НЛО и левитирующих монахов.Скорее, у него проснулось чувство собственности - а то как же, кто-то покусился на предмет, который он уже счел своим. Но мне, неожиданно, стало приятно. Все - таки я дура.

Броневой невольно подтвердил мои выводы, спросив:

- А остальные?

- Какие остальные? - посмотрела на него преданно.

- Которые были там,- так терпение, кажется, у него снова на исходе

- А про остальных я так не говорила.

- Не говорила что? - ух, как орет, любо - дорого.

- Что это не мои парни, - мило улыбнулась, внимательно наблюдая за реакцией.

Отличная реакция. С такой реакцией Зимний надо брать.

- Ну, - сказала я и аккуратно вытащила бумаги из рук Броневого. - Спасибо что приняли меня, Павел Сергеевич. Я пойду?

- Принял?! Какого...

- Опять нервничаете? В вашем возрасте вредно, - я была сама забота. Осмотрелась, взяла со стола Виктора великолепное пресс-папье и вложила во все еще скрюченные пальцы. - Психологи говорят, что надо регулярно спускать пар. Бросать что-нибудь, например.

Стараясь не поворачиваться к нему спиной, я вышла из приемной, оставив застывшего как изваяние Броневого, закрыла дверь с другой стороны и с удовлетворением услышала глухой звук от попадания в стену тяжелого предмета.

Стоявшие в коридоре Виктор и амбалы вздрогнули и дико на меня посмотрели.

Я лишь пожала плечами:

- Ретроградная луна, говорят.

И, насвистывая, удалилась в сторону лифтов.

Один-один.

И даже если меня завтра уволят - а может и сегодня - этой компании будет что вспомнить.

Глава 8.

Ярослава

- Ты играешь с огнем, - нахмурился Антон.

- Ничего страшного со мной не случится. Ну, выгонят разве что, - пожала я плечами.

- Я не про это, и ты прекрасно понимаешь.

Внимательно посмотрела на друга. Я провожала его на самолет,и, как всегда, мы зависли в кофейне аэропорта.

Похоже, Зимины не так уж и «не заметили» моей реакции на Броню. Но, как говориться, no comments. Я лишь покачала головой:

- Не придумывай того, чего пока нет.

- Но когда нам надо будет начать беспокоиться, ты предупредишь?

- Угу, пришлю уведомление.

- Яся, я серьезно! Мы не отдадим наше сокровище первому встречному!

- Как то до этого вас не волновали особо встречные. И...

Я застыла, как громом пораженная:

- Погоди, ведь Игорь тогда... порвал со мной после знакомства с вами... Андрея я уберегла - сама справилась; а вот расставание с Гариком, похоже, тоже лежит где-то в области общения с тобой и Артемом... Твою мать, Антон! - заорала я.

- Братья меня убьют, - захныкал парень.

- Я сама вас всех убью! Что вы им говорили?!

- Ничего! - насупился Тоха. - Мы были неизменно вежливы и выясняли, насколько серьезные у них намерения!

- Какие серьезные намерения после двух недель знакомства! Да вы их просто напугали!

- Были бы влюблены в тебя на самом деле - не напугались бы, - огрызнулся друг.

- Это не важно. Это были бы мои проблемы!

- Они тебе не подходили.

- Это мне решать! - я была в бешенстве - Какое право вы имели...

- Да все права! - тоже завелся Антон, и на нас начали оглядываться, - Потому что мы - твоя семья. И нам не все равно, счастлива ты или нет, любима или нет! И мы никогда бы не стали препятствовать твоим отношениям с действительно достойным человеком и...

- Вы не можете решать, кто достоин меня, а кто нет, - прошипела я и зло на него посмотрела. - Я имею право на ошибки, на личную жизнь, в конце концов! Или тебе и Савелию с Темой неизвестно, что такое личная жизнь?! Это - личное! Как мой дневник, как мои мысли, страхи, которые я никому - никому, понятно - не хочу показывать! А теперь я скажу тебе кое-что и прими это к сведению - и старшим передай - если я узнаю, что вы еще хоть раз за моей спиной отваживаете от меня кого-то, хотя я, заметь, никогда об этом не просила, то вас ждет не просто скандал.

Я встала из-за стола и схватила рюкзак.

- Ярочка... Но мы из любви...

- Это не любовь. Это эгоизм. И предательство - вот что это. Удачного полета, - сказала я сухо и, резко развернувшись, пошла в сторону аэроэкспресса.

Уже в вагоне раздался звонок. Я посмотрела на дисплей, скривилась, но взяла трубку:

- Пожаловался уже?

- Мелочь, - вкрадчиво начал Артем, - Не злись на нас. Мы на самом деле ничего такого не делали, просто прощупывали почву, и то, что их после этого как ветром сдувало, говорило о многом...

- Угу, о том, что я никому не нужна.

- Яся...

- Еще о том, что вы мне не доверяете - ни моему выбору, ни моей адекватности.

- Ясь...

- И что вы заигрались в моих родителей.

- Просто подумай о том, что ты сделала бы это для нас точно такое же.

- Я и делала, Тёма - сказала я и устало прикрыла глаза - Я дважды приходила к тебе - заметь, к тебе, - и честно говорила, что думаю о твоих невестах. Это не мешало тебе жениться, а потом разводиться. Но я не шла к ним и не говорила им гадостей, в надежде узнать, действительно ли они хорошо к тебе относятся. Чувствуешь разницу?

Тяжелый вздох:

- Ясь... Прости. Мы, наверное, перегнули палку. Но ты же не будешь обижаться и дальше? Тоха там заливает соплями и слезами самолет и...

- Он это делает потому, что знает - пассажирки и стюардессы из жалости будут готовы на всё, - мрачно пошутила. - Просто пообещай мне, что такое больше не повторится. И что если вам что-то не понравится - выскажете это мне напрямую.

- Обещаю. Но мужики то были дерьмовые...

- Тёма!

- Молчу! Поужинаем вместе завтра?

- Нет, работы куча. Давай через несколько дней.

- Хорошо. И Ясь... Ты же нас не бросишь?

- Только если через бедро. - я вздохнула.- Куда я от вас денусь?

Уже два дня на работе ничего не происходило. Ну, в смысле, кроме работы. И это нервировало - напоминало затишье перед бурей.

Или я слишком много на себя брала? И у меня мания величия и комплекс неполноценности, что, в общем-то, одно и то же?И никто уже давно обо мне не думает?

Нет, я конечно понимала, что Броневой не будет строить козни и отлавливать меня в темных углах - мммм, в темных углах... - но не думала, что моя выходка обойдется совсем уж без последствий. А тут получается, что обо мне просто забыли! И даже к Виктору, как я поспешила узнать, никаких санкций не применили. Я уже ходила к тому с вкусняшками в виде его любимого коньяка - девочки на ресепшн просветили - но в ответ получила только надутые губы и гордое молчание.

Правда, коньяк у меня милостиво забрали, что уже немало.

Видимо, действительно забыли.

Так что, отбросив ненужные мысли, и перестав ожидать подвоха, погрузилась в работу, которой было немало.Радио "Up!" более чем оправдывалосвоё существование, за счет того, что сосредоточилось исключительно на работниках московских офисов - в том числе своих - и все шоу и программы делали исходя из их потребностей, вкусов и настроения. Ну и недавний переход на дополнительное, цифровое вещание, добавил нам слушателей. Вдохновленный коммерческий директор даже порывался установить веб-камеры в студии, но пока натолкнулся на яростный отпор сотрудников. Ну вот действительно, зачем потребителям нашего контента знать, в какие стороны у меня с утра торчат волосы или что носит наш ведущий ночных эфиров?

Кстати, правильный ответ - пижаму.

У нас была небольшая радиостанция с отлично сработавшимся творческим штатом, который не строили по линейке и не мучили чрезмерными нормами. Кроме ведущих, был редактор - или программный директор - мой непосредственный начальник; звукорежиссер; коммерческий и промо-отдел и два помощника ведущих. Те собирали самую разную информацию для наших эфиров, а также следили, чтобы мы были в курсе последних новостей в России и мире, праздников и прочих важных дат, которые могли и не пойти в эфир - но мало ли, на какие каверзные вопросы слушателей пришлось бы отвечать? У меня, например, была пользующаяся популярностью рубрика «ОК, Яся!»; и прослыть девицей безграмотной или невнимательной мне не хотелось.

Ну и, конечно, главным работником у нас был Джин. Так мы ласково переименовали DJin - программу, которая сводила воедино рекламу, музыку, оформление, записанные программы и прямой эфир. Управлялся он с помощью клавиатуры и мыши, а также ди-джейского пульта. И имел замечательное умение действовать на автомате на случай ЧП или когда Яся прольет на студийный стол горячий кофе.

Для ведущих, кроме студии, была еще выделена вполне уютная каморка, в которой мы готовились, думали и сплетничали. Там я и сидела, когда услышала знакомый вопль:

- Яся, выручай!

Я подняла голову и уставилась на Катерину, перекрывшуюсвоими габаритами все воздушные потоки:

- Копортатив вести не буду, не проси, - буркнула, поджав губы.

- Это почему? - опешила госпожа маркетолог.

- А тебе опять нужен ведущий?

- Нет.

- Ну тогда и неважно, - я расслабилась. - А кто нужен?

- Сценарист промо-ролика.

- А я тут причем? - искренне удивилась.

- Ну Яяяяся! Я уже договорилась с твоими - тебя в ближайшую неделю гнобить не будут, и премию выпишут, и вообще гонорар. И я только тебя хочу видеть в сценаристах после этого обалденного корпоратива! Так что даже не возражай, а то дождешься, издадут по твою душу приказ, и будешь творить в муках и страданиях по плану, а не по велению души.

- Ой, да поняла я! Что там за сценарий?

Оказалось, что наш холдинг теперь вплотную занялся проектированием и строительством экологичных бизнес-центров для сторонних заказчиков. По мнению обывателей, экологичный - это деревянный и с цветочками, но на самом деле это достойная мировая практика, предполагающая, что общественное здание будет частично на самообеспечении и минимально воздействовать на окружающую среду. То есть производить мало мусора,шума и выхлопов, тратить мало энергии и ресурсов, а также строиться из специальных материалов. Вот, например, наше здание было устроено так, что во всех кабинетах, коридорах и в общих холлах большую часть дня освещение было только естественным - такое количество света и прогревало неплохо; на крыше и на верхних этажах стояли волнообразные солнечные батареи, служившие не только своеобразным украшением. Мы сортировали мусор, использовали минимальное количество бумаги - весь внутренний документооборот велся на компьютерах - а ту, что использовали, сдавали потом на макулатуру. Ну и несколько внутренних зимних садов значительно улучшали обстановку; у нас даже у ресторана были собственные теплицы в виде террас для выращивания зелени.

Это не говоря уж о системе противотеррористического контроля и прочих технических наворотах.

Стоимость подобного строительства была, как правило, на треть выше, чем в случае с типовыми проектами, зато в процессе эксплуатации ежемесячные траты намного ниже. И теперь руководство в лице Дмитрия хотело промо-ролик про наш общий дом, просмотрев который единожды,инвесторы и заказчики перестали бы спать ночью и только и думали, как принести холдингу денежки.

Я с сомнением посмотрела на Катерину:

- Почему бы тебе просто не взять хорошего режиссера, оператора и монтажера?

- Нет, - она помотала головой. - Это должна быть бомба!

- А сапер кто? Броневой? - может вот он, подвох?

- Ну, утверждает, насколько я знаю, Дмитрий Юрьевич...

- Хорошо, я подумаю. Но не жди от меня чего-нибудь особенного - даже мне сложно придумать, как снять стенку так, чтобы эта стенка вдруг всем понадобилась. И еще мне понадобится карточка доступа во все возможные помещения и небольшая камера, чтоб снять предварительный материал.

- Все будет.

Катя радостно ускакала, отчего с пары столов свалились кружки, стоящие с краю, а я призадумалась.

Чем бы всех таким креативным побаловать?

Сразу в голову ничего не лезло, но у меня была своя методика.

Раз уж меня отпустили пораньше, я отправилась домой, предварительно заскочив в магазин за коньяком и мороженым, для стимулирования кровообращения и воображения, и уселась перед мольбертом.

Ярослава

- ....И последние несколько минут нашей рубрики «Ок, Яся». Звоните, пишите в вотсап и вайбер, рассказывайте о ваших сомнениях, задавайте вопросы. Напоминаю, что сегодня всё доброе утро мы обсуждаем наступающее на нас солдатским сапогом двадцать третье февраля. Меню, подарки, тематические вечеринки... И я приму чуть позже еще один звонок. А сейчас зачитаю вопрос от нашего слушателя. Итак «Очень Сердитая Девушка» спрашивает, как отомстить её парню, который на четырнадцатое февраля вручил сковородку? Я бы предложила «сердитой девушке» вручить своему молодому человеку яйца, как намек на... хм, у меня тут за стеклом редактор Гоша и он уже держит свой палец на красной кнопке с противным звуком «пииии». - Гоша с удивлением посмотрел на свой палец и погрозил им. Вот чего ему не работается? Он вовсе не обязан слушать мой эфир. - Поэтому ограничусь словом «яичница» и предупрежу, на всякий случай - всем, кто хочет мстить или не хочет заморачиваться с подарками предстоит скоро пережить восьмое марта. И оно может обернуться совсем не кулинарным шоу. А я принимаю последний звонок. Слушаю вас...

- А что вы подарите своему парню? - веселый мужской голос.

- Честь и достоинство? - хохот в трубке, а я подмигнула поперхнувшемуся кофе редактору. - На самом деле, кожаный ремень, сигары и аромат, от которого у девушек сносит крышу, - вспомнила недавние покупки для Зиминых.

- А не боитесь?

- Думаете, проклянет?

- Думаю, привлечет.

- Ну если выйдет на улицу только в этом - привлечет, однозначно. Вот только не девушек, а неотложку. Минус пятнадцать за окном и сильный ветер. Так что, я думаю, вы все особенно в предвкушении предстоящих трех выходных подряд, когда можно будет закутаться в плед и никуда не ходить, кроме как за закуской. Что ж, спасибо за ваши вопросы. Надеюсь, я помогла определиться с празднованием и прочими нужными вещами. И помните, что все подарки следует делать от души. Особенно это касается парней, а то накануне праздников я постоянно вижу, как косметические магазины атакует армия зомби... - я запнулась, подпрыгнула на кресле от внезапно пришедшей в голову мысли и с трудом продолжила - ...Хм, зомби - парни, видящие перед собой только духи. Хорошо, что не мозги. Хотя нет, плохо, что не мозги. А потом они же звонят мне и спрашивают: «Что еще я могу сделать? Ты знаешь, что я с радостью отдал бы всего себя». Что ж, для начала выкинь сковородку перед кассой, вот что я могу сказать. Слушаем и разбираемся, что можно сделать еще - романтичное «What more can I do?» от группы «Зомби» на радио Up! и с вами была Яся Громик...

Я нажала кнопку воспроизведения и тут же запустила программу на своем Джине, которая экстренно должна была заменить меня на последующие полчаса и умело смиксовать песни, рекламу и парочку записанных на такие случаи историй. Сама же сползла на пол, стянув несколько чистых листов бумаги, и принялась за зарисовки.

Меня, наконец, осенило.

Вчерашний коньяк с мороженым был, конечно, вкусным, но подарил мне лишь расплывчатые образы и мысли, которым не хватало общей идеи и достойного обрамления. И теперь эта идея явила себя во всей красе.

Я писала, обозначала сцены, мерзко хихикала,пнула заглянувшего под стол озабоченного редактора - типа, не видишь - творю,сам же разрешил Кате пользоваться мной - и любовалась своими зарисовками

Голливуд просто плачет по моему сценарию, а уж как Броня плакать будет!

Они хотели бомбу? Будет им бомба. Взрыв мозга. Апокалипсис. Две тысячи двенадцатый - говорить гнусавым голосом. Миллениум и полный отрыв башки. Даже я была в легком шоке от того, как круто всё получилось и насколько однозначно такое не выпустят. Ну, зато будут знать, как звать меня в сценаристы.

С ведущими на корпоративах то уже разобрались.

Я снова уселась за свой стол, закончила шоу, переделала все срочные дела и пошла, наконец, с камерой, загадочным видом и картой «мультипас» на руках шататься по холдингу,законно бездельничать и навещать знакомых.

Мир через видоискатель был наполнен удивительными событиями, особенно с учетом моего воображения - я же видела не реальность, а уже готовое кино.Я снимала все подряд, ну и то, что было необходимо по моему сценарию - благо, доступ был у меня и в обслуживающие помещения, и в самые тайные тайны нашего здания.

Вот холл, с особо прочным стеклом, которое, в случае чего, еще и можно было дополнительно укрепить железными ставнями. Ага, а вот за этими стойками можно разводить огонь и ничего не случится - пол и стены как в холле, так и других общественных помещениях были покрыты пожаростойкими материалами.

Бодро обошла все технические помещения, потыкала пальчиком в решетки, закрывающие генераторы, заглянула в шахты лифтов - стим - панк сплошной - демонстративно кинула в наши небьющиеся стеклянные двери стул, отчего ближайшая охрана вздрогнула, но стиснула зубы. Пробралась на террасы ресторана, где прополола пару грядок - а мне что, меня уже и так не любит управляющий. Оценила специальный резервуар с запасом воды и системой очистки, систему резервного освещения на случай пожара и полного выключения электричества, систему пожаротушения, двери, блокирующие отдельные секции и мою прелесть, точнее, прелести. «Спайдер» - средства самостоятельной эвакуации для спасения людей с верхних этажей. Ну на случай, если в нашем здании случится пожар, землетрясение, террористическая атака или расстроится Броневой. Тогда надо вскрыть пластиковую крышку, влезть в спасательную косынку и спокойно выйти в окно.

Фраза из инструктажа «спокойно выйти в окно» меня всегда особенно радовала.

Обошла все лестницы, потрогала перекрытия этажей, полюбовалась зимними садами, бывшими частью системы вентиляции и даже выпила кофе с Полиной, которая была весьма рассеяна и довольно улыбалась; и я, кажется, знала почему.

В общем, работала я быстро и весело, как и всегда, носилась по коридорам, пугая сотрудников своими метаниями, резкими прыжками, вскриками и бормотанием. А около пяти, когда снимать было уже нечего, поняла, что не побывала только на крыше.

С сомнение посмотрела в окно - метель и не думала униматься. Но мне хотелось за выходные сделать минимальный монтаж и подготовить презентацию, поэтому я натянула на свитер свою тонкую пуховую куртку, сверху длинную дубленку, шапку ушанку, шарф, варежки, переобулась в унты и, чувствуя себя настоящим покорителем Северного Полюса,отправилась через небольшое техническое помещение на лестницу, ведущую на крышу.

Распахнула дверь и меня чуть не снесло порывом ветра.

Блин, может ну его?

Но не зря же одевалась...

Еще помедлила какое-то время, решаясь на подвиг, но потом все - таки шагнула за порог и прикрыла глаза. Ветер здесь был сильнее, чем на улице, и,несмотря на его порывы, большая часть солнечных панелей оказалась залеплена снегом.

Дверь за мной захлопнулась, но я не волновалась - карточка открывала дверь с обеих сторон.

Быстро включила камеру, надеясь, что её не отрубит на морозе, и прошлась по периметру, не подходя близко к ограждению.

Я довольно споро сняла всё что мне нужно - черт, самые быстро работающие люди, наверное, это полярники - прикинула в голове подходящие реплики и направилась назад.

Карточка пикнула, и я потянула ручку. Потом нахмурилась и снова потянула.

Ничего.

Еще раз провела карточкой - красный огонек «закрыто» сменился на «открыто», но дверь не поддавалась.Я выругалась. Сняла варежки, согрела ладонями пластик, замок, снова провела картой - и снова никакого движения.

У меня перед глазами зажглась надпись «жопа».

Что могло произойти? Система открывания срабатывала, но сам магнитный замок - нет. Единственное объяснение в том,что пока я стояла и раздумывала, стоит ли выходить на крышу, на замок налип снег, который растаял и сцепил его с дверью намертво. Было так у меня как-то раз со входом в подъезд.

Лучше бы я или не думала или додумывала уже до конца.

Что ходить никуда не стоит.

Я потрясла ручку, поколотила в дверь, погладила её на всякий случай - вдруг на ласку отзовется - но все было бесполезно.Полезла с надеждой в карман и глухо застонала - телефон оставила вместе со своими вещами в кабинете. Беспомощно оглянулась - других выходов не было. И укрыться негде.

Черт.

Ветер сразу показался злее, а воздух - холоднее.

Поежилась, плотнее закуталась в шарф и еще раз осмотрела крышу.

Камеры! Ну конечно, тут везде должны быть камеры - а отдел безопасности, в который меня, кстати, злые люди так и не пустили, следит за всеми потенциально опасными объектами. В смысле, за крышей, а не за Ясей Громик.

Я радостно поскакала навстречу спасению, но меня ждало разочарование.Камеры, несмотря на защитные закрылки, залепило снегом напрочь. И находились они так высоко, что допрыгнуть до них не представлялось возможным.

Снова осмотрелась.

Снести антенны? Вряд ли хватит сил.

Выломать что-нибудь и надеть на импровизированную палку варежку, чтобы протереть камеры?

Такая же причина.

Надпись «жопа» уже не просто загорелась, а вспыхнула сверхновой.

Я начала дрожать от холода.

Придвинулась к краю и осторожно выглянула наружу. Двадцать один этаж и дна не видно. И в хорошую то погоду фиг докричишься, а тут и подавно. Может, кинуть вниз камеру?А если пришибу кого-то? Маленькая «Сони» покруче сосульки будет.Еще раз оббежала периметр, подергала дверь, попрыгала перед бесполезными камерами и почувствовал, как меня охватывает паника и на глазах выступают слезы.

Тогда я стиснула кулаки и топнула ногой,

Ну уж нет! Не собираюсь помирать от холода в самом безопасном здании столицы! Мы так ни одного проекта не продадим - а я придумала такой крутой ролик!

И потому сдаваться не собираюсь!

Павел

- Павел Сергеевич, в переговорной все готово, - прошелестел Виктор, приоткрыв дверь.

- Хорошо, через десять минут буду.

Помощник наклонил голову - чуть ли не поклонился - и ретировался.

Впервые мысль о том, что сотрудники его боятся, не доставила Павлу никакого удовольствия. Ну подумаешь, что лорд все эти дни тихий и присмиревший. И вздрагивает от каждого поворота головы, хотя он даже не наорал на него тогда.

Это больше раздражало, чем радовало.

А не наорал потому, что понимал - Виктор и Ярослава из разных весовых категорий.Как пукалка и атомная бомба.Ведь даже он не мог справиться с этим рыжим чудовищем, что уж говорить о других?

Мужчина скривился, встал и невидяще уставился в окно. Там бушевала непогода, накрывшая Москву белой пеленой.

Что же не так с этой девчонкой? Откуда эта полная безбашенность и отсутствие авторитетов? Может, баловали в детстве, и она ни разу не получала по заднице? Хотя отшлепать её стоило...

Черт. Он опять не о том думает. Точнее, о том - с учетом того, что мужчины в принципе постоянно думают о сексе - но почему-то в этих мыслях фигурировала единственная ярко-рыжая персона.

Может, это не в ней дело, а в нем? Это с ним что-то не так?Откуда у него взялись все эти странные мысли, эмоции, эта злость, когда он видел её с другими, раздражение из-за того, что ей плевать на его статус? Может, уволить?

Угу, и как это поможет? Уйдет ведь, да еще и с улыбкой.

Последнее, действительно, бесило. Он привык, что люди, которые на него работали или простопопадались ему на пути, зависели от него. Черт, да он делал все, чтобы поставить их в зависимое положение! А тут эта малявка, которая нисколько не собиралась впадать в зависимость, но что бы ни делала, делала наплевав на его мнение.

И, самое что интересное, получалось у нее это хорошо.

Не плевать, а делать.

Чтобы он ни говорил, девушка была права - корпоратив действительно был бомбой, как и её эфиры, которые он, будто маньяк, слушал при любой возможности.Скоро дойдет до того, что будет ходить и нюхать тайком её волосы.

Павел содрогнулся от этой жуткой мысли.

Чем же она его привлекла?Наверное, своей непохожестью. Дикостью. Нежеланием подчиняться. Тем, что смотрела ему прямо в глаза, как на равного. Хотя равной ему не могла быть по определению. Тем, что постоянно ускользала от него, хотя должна была тянуться.

Тактика, которую парочка его знакомых безуспешно пыталась применить на нем.

Но они играли. А Ярослава так жила. Она действительно была сумасшедшей, невоздержанной девчонкой, ловящей приключения на свою задницу. Без роду, без племени, без достойных манер. Но почему-то именно эту девчонку ему захотелось утащить в свою берлогу. Похоже, она разбудила в нем инстинкт хищника.

Может, как и в тех парнях, с которыми он видел её в отеле.

При воспоминании об этом настроение моментально испортилось.Он ведь так и не разобрался с этой ситуацией - ну в самом деле, не отправлять же свою службу безопасности в отель выяснять подробности?А может...

Павел покачал головой. Нет, нет, нет. Это безумие пора заканчивать. Такие эмоции были ему несвойственны и не нужны - вот пусть так и дальше будет.

Он пришел в комнату переговоров, поздоровался с присутствующими и сел на привычное место, спиной к окну. Переговоры с компанией-партнером вел Дмитрий, а помощница, симпатичная шатенка в строгом костюме, щелкала кнопкой переключения и на экране загорались слайды. Павлу на это оставалось только глубокомысленно кивать. Хотя он и этим не утруждал себя и сидел с привычно непроницаемым лицом - все предварительные согласования уже были сделаны, и эта встреча должна была стать последней перед началом подготовки договоров.

Дмитрий много и быстро говорил, используя слово слияние, хотя, по факту, это было поглощение. Павел усмехнулся. Их империя ширилась и укреплялась, и это не могло не радовать.

Но внезапно друг запнулся, досказал по инерции фразу, но потом замолчал, нахмурился и уставился в окно. И даже глаза протер.

Это было настолько странно, что к окну повернулись все, в том числе и Павел.

Брови Броневого поползли вверх.

За окном на ветру гордо реял... ярко-красный лифчик, привязанный к шерстяным колготкам. Красный лифчик на высоте двадцать первого этажа, твою мать!

Павел подавил в себе желание тоже протереть глаза - вряд ли они здесь все страдали зрительными галлюцинациями.

Думал он быстро.

На диверсию это не было похоже; лифчик явно спустили с крыши, на которой в такое время - да и в любое время! - мог находиться только технический персонал. Но с чего персоналу размахивать нижним бельем? Если только...

- Виктор, - резко сказал Броневой и посмотрел на лорда. - Свяжись со службой безопасности.

- Хорошо, - кивнул помощник и схватил телефон.

Броня мрачно посмотрел на него. Ничего хорошего, если там застрял человек. Это его здание, и в этом здании неизвестные люди не должны размахивать лифчиками с крыши! Или это чья-то глупая шутка, флеш - моб? Привязали к ограждению, сбежали...

Но почему-то им овладело дурное предчувствие.

- Евгений Ефремович, а вы сейчас где? - обманчиво мягким голосом задал он вопрос, когда помошник передал ему трубку.

- Эмм...в кабинете...

- А пройдите -ка к начальнику смены в операторскую и проверьте вместе с ним камеры на крыше.

Послышалась какая-то возня и чуть приглушенный голос начальника службы безопасности растеряно объявил:

- Там их... Снегом вроде как залепило...

- Вроде как снегом залепило? - прошипел Броневой, выходя из переговорной. - Быстро проверить по регистрационным кодам, кто открывал дверь на крышу сегодня!

- Сейчас... Так, карта полного доступа на получателя...

- Ефремович!

- Сейчас, сейчас! Получала Катерина Самойлова для...Ярославы Громик.

Броневой застыл посреди коридора.

- Когда была открыта последний раз дверь? - спросил он сдавленным голосом.

- П-полчаса назад...

- И?

- И больше не открывалась...

Броневой почувствовал, как его окатило сначала волной жара, а потом холода.

А потом он сорвался с места, будто кто-то приставил к его уху стартовый пистолет и выстрелил.Он быстро пробежал мимо зоны рецепции,не обращая внимания на застывших сотрудников, завернул за угол и заскочил в техническое помещение.

Поднялся по лестнице, сопровождаемый охранниками,и провел карточкой по двери, ведущей на крышу. Та мигнула зеленым, но не открылась. Броневой почувствовал, как глаза застилает красная пелена. Он долбанул кулаком по магниту.

- Кипяток, - прошипел он.

Расторопность его сотрудников не знала границ. Хоть иногда. Уже спустя полминуты в руках у него был чайник, а подоспевший Виктор - умен зараза - накидывал ему на плечи пальто.

Наконец, они вывалились наружу.

В первое мгновение в начинающихся сумерках он ничего не различал - только какие-то белые всполохи. Но потом увидел маленькую мохнатую фигурку на краю крыши.

Сердце вдруг гулко и болезненно стукнуло, но Броневой подавил в себе вспыхнувший на мгновение страх.Он в несколько шагов оказался рядом, схватил пискнувшее существо на руки и быстро пошел к выходу.Девушка выглядела бледной, но, кажется, не слишком пострадавшей - только мелко дрожала и стучала зубами.

Он не хотел думать о том, что она хоть немного пострадала. Или насколько вообще могла пострадать. Смесь облегчения и чувства вины накрыла его с головой. Это было его здание, его разработка, где он знал, фактически, каждый квадратный метр. Это были его двери, супер-надежные двери, которые из-за идиотской, нелепой случайности не сработали. Да, могло быть с каждым. Да, в инструкции у охраны было сказано, что необходимо контролировать работу каждой камеры - и если она нарушалась, немедленно разбираться с этим.Чинить, очищать. Но он начнет выяснять подробности позже.

Сейчас самое главное, что вот это вот чудо, которое носит красное кружевное белье - кто бы подумал - в безопасности. В тепле.

Все так же держа Ярославу на руках, он зашел в свой кабинет, захлопнул ногой дверь перед напряженными лицами сопровождающих и сел на диван. Плевать, как это выглядит со стороны, но отпускать её с рук он не собирался.Не сейчас. Чуть позже. Когда пройдет его собственная внутренняя дрожь.

- П-п-паша, - чуть надтреснутым голосом прошептала рыжая и внимательно на него посмотрела. - Знаешь, вот замерзла я, а лицо застыло у тебя.

Он хмыкнул и притиснул её к себе еще сильнее. И пусть только кто попробует спросить у него - зачем.

Просто захотелось.

- Ты впервые назвала меня по имени, - неожиданно высказался он.

- Было бы с-странно, если бы я сейчас смогла п-перечислить все твои регалии, - она выразительно обвела глазами держащие её руки.

Броневой вздохнул. Кусаться и спорить не хотелось.

- Врача?

Чудище - или чудо - помотало головой:

- Неа, я согрелась уже. Ты... вовремя успел.

- А ты носишь красное белье. Это из-за ... поверья?

- А ты слушаешь мои эфиры, - маленькая негодница хмыкнула и прикрыла глаза. Видимо, действительно разморозилась и расслабилась.

Но на этом вечер откровений не закончился.

- Я думала, ты забыл обо мне.

Броневой удивленно поднял одну бровь. Рыжая открыла глаза, оценила реакцию и улыбнулась:

- Не уволил, не наказал, даже выговора не сделал. Будто и не думал вовсе.

Павел наклонился и прошептал в маленькое ушко - точнее, в большую шапку ушанку:

- Я не думаю о всяких маленьких негодницах. Я думаю о миллионных сделках, российских законах и будущем предприятий, на которых работают несколько тысяч человек. А про таких, как ты, времени у меня думать нет.

- Совсем-совсем? - прошептала, так и не открывая глаз, Ярослава.

Но Павел ничего не ответил и только откинул голову на спинку дивана.

Он ни за что не признается рыжей, что думаето ней постоянно. Хватит с неё истории со спасением.

Надо было решать, что делать со всем этим дальше, но впервые в жизни Броневому не хотелось решать. Они еще немного посидели, молча каждый о своем, а потом рыжая завозилась, вывернулась из его рук, стянула с себя шапку и, настороженно глядя на него, сделала шаг к двери:

- Ну... Я пойду?

Павел кивнул. Ему тоже надо было возвращаться к переговорам, хотя Дмитрий, наверняка, уже закончил там все. А потом разбираться со своей службой безопасности.Он скривился.

Домой они сегодня не попадут. Или попадут по частям.

Он с долей сожаления посмотрел, как Ярослава открыла дверь - в приемной маячила как-то слишком много людей- и вздохнул.

Пусть идет. А он поработает.

Глава 9

Ярослава

- В жизни каждой девушки, - мечтательно выдохнула я в микрофон и улыбнулась, - должно быть место мечте. И подвигу. Мечтать должна девушка, ну а подвиг...отдадим право его совершать рыцарю или принцу. Только представьте, томится прекрасная дева в своей пятиэтажке... Нет это мелко, пусть будет двенадцать этажей. И вот томится она, волосы из форточки свесила, грустит, гулять не может - мама не пускает без шапки, зима ведь. А шапку кто ж на такую красоту волосатую надевать будет?

И приезжает наш принц на белом коне... Хотя нет, лучше без коня пока - во-первых, замерзнет по дороге и женится потом на докторше, которая будет лечить его от пневмонии. А, во-вторых, за... хм,производное от коня на асфальте вас засудят соседи. В общем, пусть лучше приезжает на белом мерседесе. Начнет разворачиваться во дворе, заденет дорогущим бампером обшарпанную стенку...- Гоша закатил глаза и картинно рухнул на стол. Порой у меня возникало ощущение, что вся его функция сводилась к тому, чтобы показывать мимический спектакль, основанный на моих словах. - Ок, пусть просто приходит. Только оденется потеплее. Вот приходит и зовет принцессу - Брухильда, Брухильда,выходи! А она, понятное дело, не слышит - потому что в форточку двенадцатого этажа вообще ничего не слышно. И тогда он решает добраться до нее, чтобы сказать о своих чувствах. Ползет вверх по пожарной лестнице.. ох, на наших домах такого не предвидится... Пусть лезет по решеткам и балконам. И сам поет, - я действительно пропела, подражая голосу Принца, - «Ты единственное, что заставляет меня продолжать путь; ты единственное, что поддерживает мою любовь. Ты единственное, что мне когда-либо будет нужно». Прекрасная дева его за такую песню, конечно, в форточку затащит; и даже если он застрянет в ней, допевать будет наполовину в теплой квартире. Ну а вы слушайте полностью «Моя любовь навсегда» от настоящего Принца на радио Up! - сказала я в заключение, нажала кнопку и невидяще уставилась на пульт.

Настроение было каким-то... странным.

Нет, я не заболела, не впала в депрессию и меня не настиг запоздалый страх. И даже осторожные косые взгляды, которыми награждали меня все, относительно причастные,сотрудники,не нервировали.

И когда Гоша, смущаясь, шепнул мне, что в тот памятный день был уволен старший смены охраны и начальник службы безопасности тоже чуть не лишился своей должности, и что все выходные какие - то люди в спецодежде магичили с той несчастной дверью и,заодно, всеми остальными дверьми в здании - ничего у меня не екнуло.

Это было ожидаемо.

Неожиданным оказалось другое.

То, что в праздники, как дурочка, я надеялась на звонок Броневого. Ну, например, с целью узнать, не заболела ли.

Смсочку хотела.

Почтового голубя.

Знака избранницы, выступившего на моем плече...

Сидела вместе со старшими Зимиными в нашей личной зимней сказке - огромном, деревянном доме, стоящем, практически,в лесу - и мечтала услышать его голос. Чуть надтреснутый, холодный, с рычащими интонациями, от которых большинство людей цепенело, а мне вот... нравилось. Ему очень шло.

Нет, он не должен был звонить - он даже телефон мой не знал, хотя это, как раз,была не проблема. Но мне почему-то казалось...

А, черт его знает, что мне казалось и почему!

Я закусила губу и вздохнула. Запали вы на свое начальство, уважаемая Ярослава Громик. На вот эти два метра хамства и непробиваемого упрямства запали.

И что делать? Нервно постучала пальцами по столу и сама же себе ответила - ничего. Броневой не принц, в форточку не полезет. Да и я не прекрасная дева, наивно ждущая у окошка, когда её спасут. Меня уже спасли однажды, и теперь я предпочитала жить собственной жизнью.

Я вернулась к работе. Включила воспроизведение рекламы и подготовила еще парочку романтичных баллад.

А то после трех дней наедине с зомби хотелось чего-то совсем противоположного.

Внутренний телефон тренькнул и сделал вид, что издох.Я с удивлением на него посмотрела - в нашу каморку практически никогда не звонили. Может не стоит и начинать? А то мало ли...

Телефон опять тренькнул.Я осторожно взяла трубку:

- Да?

- Ярослава Громик?

- Ммм, да...

- Это Виктор, помощник Броневого. Поднимитесь сейчас к нему в кабинет, - сказал лорд довольно холодным голосом и отключился, не удосужившись дождатьсяответа. Ну да, а что я могла сказать, кроме как «простите, что еще не у вас»?

Я нахмурилась.Странный вызов.Будет ругать? За крышу и лифчик? Насколько поняла, я сорвала его с переговоров.

Или эфир утренний слушал и не понравились ассоциации?

А может, решил узнать, что там со сценарием? Хотя, это вряд ли. Презентация идеи назначена на среду, идаже Катя не была в курсе, что я не просто презентацию сделала, а, фактически, наваяла на коленке прототип ролика. Как раз за выходные хватило времени - делала между прогулками, разговорами и попойками у камина.

А может... увидеть хочет?

Я дернула себя за волосы и приказала успокоиться. Вот пойду сейчас,и всё узнаю.

Поднялась на лифте, прошлась по коридорам - сотрудники действительно от меня шарахаются или мне показалось? - и вошла в почти родную приемную.

Виктор был суров, собран и неподвижен. Как прекрасная статуя.Я даже восхитилась и захотела потыкать в него пальцем - вдруг, ненастоящий?Кажется, это намерение отразилось в моей позе. С лица лорда слетело бесстрастное выражение и он выставил впереди себя руки, как щит:

- Не подходи!

Фух, ну хоть на «вы» перестал называть, и то хлеб.

- А что такое? - я плотоядно ухмыльнулась и сделала шаг вперед.

Парень нервно оглянулся на дверь, хотел что-то сказать, но тут ожил селектор:

- Виктор, я, кажется, попросил вызвать Громик.

Сказано это было так, что становилось понятно - через секунду Виктора будут убивать. Долго и мучительно. Я снова восхитилась, теперь уже Броневым. Ему бы на радио тоже работать - всего несколько слов, а сколько эмоций. Как он так, не вживую, может замораживать людей?

Но комментировать не стала, и даже не попросила помощника открыть мне дверь. Сама справилась, зашла и улыбнулась - нервное это у меня, нервное.

- Громик прибыла.

И каблуками щелкнула. Тьфу, нет у меня каблуков, а с кедами нужного эффекта не вышло.

Броневой встал из-за стола и вышел вперед.

Черт, зачем это он? Я заставила себя не пятится. Большой какой, а под этим костюмом, знаю, сильные руки и... Чуть покраснела и опустила взгляд. Надеюсь, выглядело это как страх и трепет перед важным начальством.

- Ярослава...- Павел Сергеевич откашлялся. - Хотел бы прояснить относительно инцидента на крыше...

Эх, не понравился ему, значит, лифчик.

- Наша компания приносит вам извинения и...

Что?Извинения?Из уст Броневого?

Я в изумлении подняла голову, уперлась взглядом в обширную грудь, поняла, что делаю что-то не то, задрала голову выше и уставилась на его лицо.

Мужчина вдруг замолчал и посмотрел на меня с какой-то затаеной досадой.

Он что, чувствует себя виноватым? Быстро перебрала в уме всю информацию, что знала про великого и ужасного и его отношение к работе и поняла - ага, чувствует. Но мне такого не надобно. Я и без этого в состоянии разломать его забор. Наверное.

- Принимается, - я широко улыбнулась. - А мы снова на «вы»? А то я путаюсь.

Ух, как же мне нравится, когда он удивляется. И морщится. И нервничает. Одними веками, правда, нервничает, но для Броневого это то же самое, что для других впасть в истерику.

- Наедине можно на «ты», - буркнул несокрушимый, а мое настроение поползло вверх. Осторожно спросила:

- А мы что, будем встречаться наедине?

- А?

Ой, ну какая прелесть. Но развить тему мне не дали:

- Я не закончил, - Павел Сергеевич прочистил горло, - Так вот, то что произошло на крыше ,не должно повториться.

- Согласна, - я энергично кивнула, как восторженная идиотка.

- Ты не должна больше туда ходить одна.

- Не должна, - помотала головой отрицательно, но чуть напряглась. Может, речь о том, чтобы ходить теперь вместе?

- И вообще, я запрещаю появляться тебе в каких-либо подобных местах. Хватит с тебя всяких глупостей! Я не позволю, чтобы ты подвергала себя опасности в этом здании или где-либо еще.

Не позволит? С каких это пор он решил, что распоряжается мной или моей жизнью?Я перестала мотать головой и внимательно на него посмотрела:

-Ммм... а по работе?

- И по работе нельзя!

- А работать то как?

- У тебя где рабочее место? В студии. Вот там и работай.

- Угу, чудесная маленькая студия с чудесными мягкими стенами...

- Что?

- Ничего. Значит, я должна сидеть на кресле в теплой комнатке? Передвигаться только в наколенниках и шлеме? В метро - с охраной, а на сноуборде в надувном костюме сумоиста? А на чай ты мне тоже будешь дуть, чтобы не обожглась?! - если я и издевалась, то только чуть-чуть. Но абсурд ситуации вводил меня в ступор и раздражительность одновременно. - Павел, ты, конечно, повелитель мира и всего, но на каком основании ты мне что-либо запрещаешь? Или я подписала контракт на тело?

- На какое тело?! - кажется, кое-кто начинает злиться. Ну и отлично - будет со мной в одной лодке.

- На моё, - обвела я рукой, на всякий случай, свою фигуру, чтобы и сомнения не возникало какое тело имеется в виду. - Ну, знаешь, Джей Ло попу страховала, а ты типа всю меня решил обезопасить, как раз я размером, что её попа...Но я не припомню, чтобы подписывала такой контракт. Так что....

- Ярослава! - прорычало начальство, нависая надо мной еще яростней - хотя куда уж больше. Но мне было уже все равно. Кем он себя вообще возомнил? Мне хватало опеки со стороны Зиминых, еще одного родителя не нужно.Да и Броневого я, как папочку, не воспринимала. Напротив, хотела, чтобы он общался со мной на равных, потому что только у равных может получиться...

А, да ладно, что сейчас об этом думать. Глубоко вдохнула, стараясь успокоиться и примиряюще сказала:

- Послушай. Понятно что ситуация была не из приятных, но могла случиться с каждым, поэтому я не вижу смысла вести разговор в подобном ключе.

- Такая «ситуация» как ты это называешь, могла случиться только с тобой!

Я опешила:

- Да с чего ты это решил?!

- А ты вспомни! То падаешь в лужу, а потом бегаешь босиком по офису; то засыпаешь на столе в ресторане. Потом пытаешься самоубиться, спрыгнув с ограждения в зимнем саду, а не получилось - так нашла себе другой вариант. Ты не имеешь никакого представления о субординации, не в курсе, похоже, как надо вести себя в приличном обществе и как достойно одеваться на работу! Не объяснишь, почему так происходит?

- Блин, да потому что это жизнь! - завопила я и даже топнула ногой от возмущения, - Я - живая! Нормальная! Не замороженная, как эти твои серебристые рыбины, которых ты вечно тягаешь за собой. Уж извини, что не могу заставить себя трепетать перед тобой от страха только потому, что ты к этому привык; или не ношу серые костюмчики только потому, что ты считаешь это приличным! Я не виновата, что ты людей нормальных не видел! И уж точно не я виновата, что моя нормальность кажется тебе чем-то сверхъестественным.Так почему я вдруг должна тебя слушаться?

Мы стояли, зло уставившись друг на друга, как два бойцовых петуха - жаль только, что весовая категория разная. Броневой раздул ноздри и заорал так, что цветы в кабинете поникли. Хорошо, что не опали.

- Потому что я твой начальник! А ты всего лишь низшее звено в этой рабочей цепи, понятно?! И ты будешь мне подчиняться, хочешь ты этого или нет, считаешь нормальным или нет! Понятно?

По вискам ударили молоточки, вызывая мгновенную головную боль, и я едва удержалась, чтобы не завизжать от бешенства.

Низшее звено? Начальник?Так это называется теперь?

Я сощурила глаза и прошипела:

- Понятно.

Развернулась и, чеканя каждый шаг, - ну, я надеюсь, что так это и выглядело - вышла из кабинета, прошла мимо застывшего Виктора и спустилась в студию.

Значит, не соблюдаю субординацию? Не знаю, что такое дресс-код и не умею себя вести?Всего лишь подчиненная?

Я недобро усмехнулась.

Будет вам, господин Броневой, «всего лишь низшее звено». Тихое, смирное и незаметное.И только попробуйте сказать потом, что вы этого не хотели.

Павел

....свора полусгнивших зомби загоняет человека.

Тот бежит по пустым улицам, где вперемешку стоят сгоревшие остовы машин, валяются какие-то коробки, крошево стекла и даже кости. Витрины магазинов, мимо которых пробегает, похоже, единственный оставшийся в живых в этом городе, давно уже разбиты, как и окна домов. Всюду полный упадок.

И вот знакомый поворот.

Человек в ужасе озирается - пожирателей мозгов стало еще больше - но в отчаянном рывке, перескакивая через покореженное железо, устремляется вперед. Пусть надежды нет, но он будет бежать - пока жив.

Но что это? Ему показалось? В здании впереди кто-то приоткрыл дверь. Кто-то ... живой? Он ускоряется, а зомби, чувствуя, что упускают законную добычу, начинают выть и скрежетать остатками зубов.

Только бы успеть!

И он успел.

Сильные руки затаскивают его вовнутрь и массивная дверь захлопывается.

Человек затравленно оглядывается. Теперь мы смотрим на происходящее его глазами. Стекла, на которые бросаются беснующиеся ожившие трупы, защищены снизу железными плитами. А внутри огромного, светлого холла чистота, тишина и покой - практически нереальные в новом мире. Причастность к нему выдают лишь кровавые пятна со стороны улицы и несколько аккуратных костров, разведенных прямо на мраморных напольных плитах. Несколько людей в обычной, повседневной одежде заняты своими делами.

Мираж?

Его окликнули. Все еще не веря в свое спасение, мужчина на автомате идет за человеком в форме. Ему оказывают первую помощь, проводят на этаж распределения, где выясняют его профессию и навыки, а также закрепяют за куратором.

Как им это удалось?!

Свежий воздух; стены и окна, ничуть не покореженные многочисленными нападениями; вода по лимиту, но все же есть; собственные огороды;ходы эвакуации, генератор. Куратор показывает ему здание,объясняет режим и принципы существования. Они даже на крышу забираются, где расположены солнечные панели, на постоянной основе питающие всю систему.

И мужчина понимает - он спасен.

Камера от крыши поднимается выше, на высоту птичьего полета: картинка охватывает всю полуразрушенную Москву, далекие вспышки и пожары. Экран тухнет и появляется надпись.

«Здание Up! Переживет даже конец света»...

В переговорной стояла гробовая тишина.

Броневой сомкнул челюсти, надеясь, что никто не заметил, что она валялась на столе.

Твою ж мать. Она точно ненормальная.

Конечно, всё было надергано из разных источников и графика далеко не профессиональная. Но это не помешало сделать талантливый монтаж и полностью погрузить в атмосферу происходящего. Это был, фактически, готовый ролик.

Бледная Катерина Самойлова сидела прямая, как палка, и она, похоже, впервые в жизни потеряла дар речи.

Дмитрий беспомощно переводил взгляд с Катерины на него, потом на рыжую и обратно. Стас, неожиданно возжелавший участвовать в презентации, лежал на столе и плечи его беззвучно тряслись - и вряд ли он плакал. А вот на лице Гриши был восторг. Причем, не совсем понятно, относился ли этот восторг к происходившему на экране или к рыжей, которая спокойно стояла рядом с экраном и улыбалась.

Черт, ему на маленькую негодяйку нельзя было смотреть. Павел быстро отвел глаза и судорожно вздохнул.

Она не просто сегодня принесла самый безумный рекламный ролик из всех, что он когда-либо видел, но и нарядилась так, что при взгляде на нее он быстро сел за стол, чтобы не выдать себя.

За два дня, прошедших с их последней стычки, они пересекались уже несколько раз, что удивляло. Нет, не случайность встреч, а то, что они вообще имели место быть: ну как то же они не виделись всё то время, когда она работала здесь?

Пряталась, что ли?

И каждый раз при встрече Ярослава была... неизменно вежлива.

Сдержана.

И шикарно одета.

Павел понимал, что это следствие их разговора, но он даже подумать не мог, что его замечание про субординацию и дресс-код вызовет к жизни сексуальную, привлекательную красотку в облегающей на грани приличий одежде.

Красотку, которая на его появление реагировала неизменно - кивала в знак приветствия и отходила в сторону.

Не дерзила, не хамила, не лезла с идиотскими предложениями, а вела себя, практически, как и все сотрудники, которые старательно избегали попадаться на траектории его движения. Разве что не боялась, как и прежде.

И это бесило гораздо больше, чем все её предыдущие действия. Хотя он не мог сказать, что ему не понравился её новый образ. Понравился бы, если бы он был ДЛЯ него, а не против. Если бы эти каблуки, этот обтянутый юбкой зад демонстрировался ему, а не уродам, с которыми она так весело щебетала, отчего уроды радостно скалились.

Он даже специально включил сегодняшний эфир: в динамике был слышен все тот же ликующий, бархатный голос и все те же шутки и разговоры на грани приличий.Она продолжала иронизировать и хохотать; она продолжала подкалывать сотрудников и ярком огоньком носиться по холдингу.

Она только к нему относилась по - другому!

Вот и сегодня - полное равнодушие и вежливая заинтересованность, направленная на него, и радость, смешанная с нетерпеливым ожиданием - на остальных. Аккуратная прическа, накрашенный яркой помадой чувственный рот;черт, она даже с глазами что-то сделала, отчего они выглядели огромными и сверкающими. Умопомрачительные лодочки телесного цвета на высоченных каблуках; голые ноги - впрочем, может и в чулках, но настолько тонких, что было ощущение полностью голых ног; серое платье, едва прикрывающее бедра. Он было порадовался, что оно, хотя бы, широкое, но стоило рыжей наклониться при раздаче презентационного материала, как радоваться перестал, поскольку увидел мелькнувшее в довольно глубоком вырезе красное кружево.

Павел, вспомнив это, стиснул зубы, выматерился про себя и снова посмотрел на экран с горящей всполохами надписью.

Молчание было нарушено аплодисментами. Гриша. Друг чуть ли не стучал ногами от умиления и с обожанием смотрел на Ярославу. В голове замелькали кровавые картинки, где он встает и душит Гришу голыми руками.

От громких хлопков все пришло в движение. Катерина начала что-то говорить, Стас поднялся, наконец, со стола - хотя явно хотел полежать и поржать еще, а Ярослава улыбнулась шире, отодвинула кресло напротив Броневого и села на него, смиренно сложив руки, демонстрируя готовность к переговорам. Дима прокашлялся:

- Хм...это было оригинально...

- Оригинально?! Да это просто восторг!

- Мне тоже понравилось, - согласился Стас с Гришей и лукаво посмотрел на Броневого, - Теперь понятно, почему наш холдинг так успешен. Раз тут работают такие талантливые люди...

Ярослава просияла, а Павел Сергеевич стиснул зубы.

- Сценарий и ролик, безусловно, бомба и может вызвать большой резонанс, но поможет ли это продать хоть один проект? - рассудительно спросил пришедший в себя Дмитрий.

- Почему бы и нет, - пожал плечами Стас.

- Потому нет, что, согласно исследованиям, потенциальные покупатели нашего будущего продукта люди от тридцати пяти до пятидесяти, с достаточно... серьезным взглядом на жизнь, - вступила Катерина.

- Не вижу проблем, - возразил Григорий - мужики в этом возрасте далеко не так консервативны, как может показаться.

Собравшиеся окончательно пришли в себя. Все-таки они были профессионалами, а значит в состоянии обсуждать и просчитывать дальнейшие ходы, несмотря на удивление любой степени. Какое-то время они спорили, приводя те или иные аргументы, а потом уставились на погруженного в себя Павла. Тот вздохнул, посмотрел на рыжую и чуть нахмурился.

Девушка, как и он, хранила молчание. Он то понятно - обычно за ним оставалось последнее слово. Но вот почему молчала она? Разве не должна была отбивать свое детище всеми изящными лапками, как и обычно? Но нет, сидела, отрешенно смотрела в точку позади него и ничего не говорила.

Павел снова почувствовал раздражение.

- Ясь...рослава, - Стас снова рухнул на стол от такого обращения и преувеличенно затрясся. Паяц! - А вы не хотите сказать свое мнение?

- Позволите, Павел Сергеевич? - мягко спросила рыжая и глянула на него своими глазищами, в которых... ничего не читалось. Видеть такую Ярославу было непривычно и как-то... странно.

- Говорите уже, - буркнул Броневой и отвел взгляд.

- Безусловно, если мы изначально выпустим этот ролик, далеко не все инвесторы смогут понять. - произнесла Ярослава спокойно и снова равнодушно на него посмотрела, отчего его внутренности скрутило узлом. Злости? Недоверия? - Но у меня есть предложение. Мы выпускаем схожий вариант без всяких зомби - просто показываем особенности здания изнутри, насколько оно надежно, легко эксплуатируется и прочее. Устраиваем громкую презентацию, выставляем на нашем ютуб-канале. А потом якобы некие неизвестные личности делают на это пародию. Якобы пародию, как вы понимаете, выбрасывают в сеть и...

- И ролик вирусом разносится по всему Интернету, - подхватил Гриша.

- Все, конечно, захотят его посмотреть - а потом посмотреть и реальный ролик! - восторженно завопила Катерина, и Павел подавил в себе желание прочистить зазвеневшее ухо. - Мы еще сыграем удивление подобной ситуацией, но, по факту, в итоге о нашем проекте будут говорить все.

- И о зданиях тоже будут говорить все, - задумчиво протянул Дмитрий.

- Главное - все захотят такое здание, - подытожил Стас.

И собравшиеся снова посмотрели на Броневого.

Павел был хмур и напряжен, но, похоже, это никого не трогало.Все были в восторге от рыжей знакомой незнакомки и её идей.А ему не нравилось. Не идеи- там вообще все было хорошо придумано. Талантливо. Эффектно, быстро и нагло, как он и любил.Ему не нравилось, что Ярослава вела себя как...

Он не мог подобрать слова. Как взрослая? Как профессионал?Как человек, который видел перед собой исключительно коллег и начальство?

Павел чуть ли не потряс головой, выбивая невнятные мысли и кивнул.

- Меня все устраивает.

Они обсудили кое-какие детали и начали расходиться.

- Пошли поужинаем вместе, - махнул ему Стас.

- Я подойду в ресторан, только закончу еще одно дело, - мотнул головой Броневой. - Ярослава, задержитесь.

Девушка, собиравшая какие-то бумаги, замерла на секунду, но лишь согласно кивнула и дождавшись, когда все выйдут, повернулась к нему.

По её лицу ничего нельзя было прочесть.

Павлу хотелось встряхнуть рыжую и увидеть, наконец, в её глазах, в лице что-то живое. Как прежде. Он поймал себя на совершенно иррациональном желании услышать от Ярославы гадость. Вызвать её раздражение. Чтобы она наорала на него!

Но только не смотрела вот так. Как на чужого человека.

Да, он псих, раз хочет подобного. Но это она виновата, что у него поехала крыша.Она подсадила его на собственное пламя, которое с такой охотой дарила окружающим и, как выяснилось, он уже не мог без этого огня.

Без него он чувствовал себя застывшим. Неживым.

Прежним.

И, почему - то, этот прежний Броневой ему не нравился.

- Что это за представление? - проворчал он, даже не зная, как начать разговор.

Негодница лишь приподняла одну бровь:

- Мне казалось, вам понравилась идея.

- Я про другое! Про все это! - он обвел руками её наряд - И вообще, мы договорились, что наедине говорим друг другу «ты»!

- По размышлении... - начала рыжая с небольшой хрипотцой в голосе, от которой Броневой моментально напрягся и сглотнул - Я решила, что это неприемлемо. Ведь когда я подписывала контракт, я соглашалась соблюдать правила. Не хотелось бы вылететь из компании из-за такой досадной случайности, - она хмыкнула и сделала шаг к нему, глядя прямо в глаза. Павел подавил в себе желание отступить. - Сотрудники обязаны соблюдать субординацию; для сотрудников неприемлемо нарушать дресс-код и распорядок... - еще несколько шагов и Ярослава оказалась так близко, что, вдохни Броневой чуть глубже, он бы непременно коснулся её грудной клеткой. Но он не дышал.

Зеленые, абсолютно спокойные, как море в штиль, глаза смотрели на него внимательно, а чувственные губы произнесли следующую фразу так, что мужчина понял, что он сейчас коснется её и другой частью тела:

- «Недопустимы личные отношения в рамках одной компании, а также между начальником и подчиненной», - процитировала она по памяти и преувеличенно тяжко вздохнула, - Так что не волнуйтесь, Павел Сергеевич, впредь я планирую неукоснительно соблюдать все нормы и требования.

Рыжая развернулась, подхватила бумаги и спокойно вышла из переговорной.

Павел выдохнул.Постоял немного, потом сощурился и достал телефон:

- Виктор, - произнес он холодно, когда на том конце сняли трубку - Распечатай мне все основные внутренние правила компании.

Глава 10.

Ярослава.

Последние дни дались мне тяжело.

Тихим, смирным и незаметным «низшим звеном» быть не получилось. Ну где я и где незаметность? К тому же, всю мою сдержанность, даже если бы она была, как рукой снимало, стоило мне взять микрофон.Профессию предать я не могла. Как и себя. Вот и избрала немного другую тактику, чем изрядно - и заметно - бесила Броневого.

Другим это, быть может, казалось его обычным состоянием, но я понимала - мучается. И тихо радовалась этому в уголке.

Хотя, будем честными, носить каблуки мне надоело быстро. Минуту на вторую. И держаться с ним холодно было совсем не просто.Особенно, когда мы остались вдвоем в переговорной. Особенно, когдая увидела огонь в его глазах, от которого где-то в районе живота возникла пустота, будто я забралась на самые высокие американские горки и сейчас летела вниз.

И мне этого хотелось.

Слететь вниз. Спрыгнуть. Шагнуть в эту пропасть, которую я видела в его взгляде. Было страшно - но хотелось.Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не ответить на этот огонь; чтобы лишь подразнить, поманить, но уйти от него.

Правда, на дрожащих ногах.

Кое-как, с деревянным лицом, добралась до лифта, спустилась на свой этаж и закрылась, наконец, в родной каморке. Меня мелко потряхивало, а в горле так пересохло, будто я переползла пустыню Сахару, а не выдержала всего лишь один разговор с Броневым.

Всего лишь. Ха.

Да в этих со-стороны-и-не-скажешь разговорах эмоций и чувств было больше, чем во всех моих отношениях вместе взятых.

В кабинет постучались. Мое весьма непосредственное начальство в лице Гоши засунуло в дверь вихрастую голову.

- Закончила?

- Ага.

- Мы тут... собираемся с друзьями покататься. Не хочешь с нами?

Хочу ли я зарыться лицом в снег, замерзнуть напрочь, отбить всю задницу и не выспаться, потому что домой вернусь заполночь?

- Конечно хочу! - счастливо завопила я и полезла за доской.

До парка «Лисья гора» мы добрались с ветерком и с такими отнюдь не плоскими шутками, что у меня болел живот от хохота. Друзья Гоши, с которыми мы не раз выбирались на каталку и в ближайшие леса на шашлыки, были молоды, расхристаны и, что важно, легки на подъем.

На этом мы все и сошлись почти сразу, как я начала работу на радио Up! И потому в нашем огромном и всеядном шкафу в каморке этой зимой поселилась доска с ботинками.

Жаль только, что с такими парнями мы были только дружбаны и свои в доску. Или не жаль? Да, с ними было легко и просто, но женщиной рядом с ними я себя не чувствовала.

У подъемников мы разошлись.

Несколько лет я, по настоянию добрых докторов, каталась исключительно на лыжах, но в этом году решилась таки на сноуборд. Не потому, что одно лучше другого, но потому, что мне нравилось пользоваться каждой возможностью, что предоставляла нам жизнь.

Фисташковое или шоколадное мороженое?

Дайте два!

В общем, парни отправились на горку покруче, а я радостно поковыляла на самую безопасную. Но уже, хотя бы, не горизонтальную. И то мне хватило:доска при первой же попытке совладать с непаханой целиной - точнее, ратраченным склоном, но мне нравилось чувствовать себя покорителем вулканов - понесла меня в такие далекие дали, что даже «ау» не помогло бы.

Слава Богу, на пути моего следования оказалось подобие сугроба - после прошедших снегопадов склоны парка могли похвастаться настоящим снегом. Мир перевернулся вверх тормашками. Не знаю, сколько я там пробарахталась, пока меня не вытащили сильные руки. Вытащили, отряхнули и ощупали заодно, заставив открыть рот от возмущения. Но высказаться мне не дали. Потрепали по щеке и весело произнесли:

- В первый раз?

Вот морда наглая, улыбка белозубая. Знаем мы таких товарищей. А дощечкой по лицуне хочешь? Но внешне я - сама любезность:

- Нет, я была Олимпийской чемпионкой, просто травмы...

Мужчина захохотал, отсалютовал мне и умчался вниз. Позавидовав той легкости, с которой он спускался, я снова выползла на трассу и попыталась направить доску в нужное мне направление. Доска ехала во все другие, но только не в нужное. Я упала. И это было только первое падение в череде других. Кажется, что прошло много часов - хотя по факту, не более полутора - прежде чем я добралась до кафе внизу. Я вся была покрыта твердой снежной коркой, даже лицо; руки и ноги дрожали от слабости. Ну и чего мне на лыжах не каталось то? Начала отстегивать сноуборд, мечтая о чем-нибудь горячем.

- Хотите, чтобы я помог вам снять его?

Все тот же мужчина. Глаза голубые - голубые, как мне нравится. Но я лишь насупилась.

- Помогите мне его сжечь.

Мы сели за столик. После трех глинтвейнов я оттаяла, в прямом смысле этого слова. Мужчину звали Степаном. Он тоже был из Москвы, и знал множество веселых историй. И к тому моменту, как меня нашли друзья, мы уже обменялись контактами, ироничными уколами и взаимным восхищением.

Даже условились вскоре встретиться и пойти сходить в кино.

- Оооо, как Яську то зацепило! - показал мне язык Гоша. Я показала язык в ответ, а про себя лишь пожала плечами.Зацепило? Хм.

Я вздохнула. С мороженым то я разобралась. Но что делать, если мне, на самом деле, нравился только мороженщик?

- Иногда хочется быть такой прям бабой, чтобы вообще никто не нужен. - я откинулась на кресле и с удовольствием вытянула вперед голые ноги и пошевелила пальцами. Туфли валялись где-то под столом. - С короткой стрижкой, конем и сожженной избой. Вольной как ветер и приключениями в заднице, чтобы серф в кармане и сиськи крепкие. Иногда хочется быть ледяной блондинкой. С платиновыми волосами, миллионными контрактами и бриллиантами по пять карат. Чтоб личный водитель, пять языков и бизнес-класс во все страны мира. А иногда хочется быть девочкой-девочкой. В платье, розовых очках и туфельках. Вешаться на сильные плечи, трепетать ланью и пахнуть кувшинками. Ну и чтобы будущее было в радугах и единорогах. - я улыбнулась и подмигнула наблюдающему за мной Гоше. - В общем, непредсказуемой. Изнаете, мне кажется, в этой непредсказуемости и заключается наша женская сила. Мы не хотим быть мальчиками, мы хотим быть девочками; хотим играть с оружием и в куклы, ходить на вечеринки и поступать как дети. Буквально через несколько секунд вы услышите композицию «Girl Power» - «Женская сила» - от Shampoo на радио Up!Ая вам напоминаю, что две недели в предверии восьмого марта посвящены у нас девочковедению - так что придумывайте вопросы и темы, и я обязательно расскажу всё, что знаю, в эфире!

День шел своим чередом.

Дела тоже. Ну, если я их не подталкивала острым носом победоносных туфель с красными подошвами.

- Ты выглядишь роскошно, - промычал Артем с набитым ртом и с восторгом осмотрел меня с ног до головы. Мы договорились встретиться в нашем ресторане - то ли пообедать, то ли поужинать -но я задержалась, как самая что ни на есть девочка.

- И тебе добрый вечер. Мог бы и подождать, пока я приду, прежде чем начинать чавкать, - преувеличенно грозно буркнула и уселась напротив.

- Во-первых, я не чавкаю. Во-вторых, ты опаздываешь настолько редко, что это означает, что всерьез и надолго - а я был голоден. А в-третьих, просвети ка меня по поводу своего внешнего вида. Мы с Савелием не могли заставить тебя носить все эти тряпки, а тут ты вдруг сама, да еще и добровольно...

- Может, не стоило заставлять? И дело бы пошло.

- Ну-ну, - Артем прищурился, но углублятьсяне стал. - Знаешь, я соскучился. С тех пор, как мы приняли решение разъехаться, я постоянно чувствую себя одиноким.

- Ну не постоянно. Ты дважды был женат за последние три года.

- Это из-за тебя и братьев. - с иронией произнес мужчина - Мне приходится искать человеческое тепло в другом месте.

- Как-то не те места ты выбираешь, Тём.

Он скривился и пожал плечами:

- Ну, Ярослав то мало и на всех их не хватает.

Закатила глаза и фыркнула. На самом деле, если бы жизнь сложилась по-другому, я была бы счастлива выйти замуж за такого человека, как Артём. При всей своей жесткости и определенном снобизме, он был из тех, кто заслуживает настоящих отношений.

Пусть даже и ошибался в этих отношениях неоднократно.

В этот момент подошел официант и я поняла, что даже не открывала меню.

- Пасту с морепродуктами, - вздохнула обреченно, чтобы уже не мучиться. Вот действительно, блюдо года.

- Ты так и не рассказала, в чем причина подобного изменения стиля.

- Решила следовать правилам компании.

Брови старшего Зимина взметнулись вверх:

- Погоди, разве не ты в свое время заявила, что фиг с ними с правилами, в жизни есть кое-что поинтереснее?

- Может, я решила попробовать следовать правилам, ради разнообразия, - прозвучало вопросительно и я сама поморщилась.

- Колись, - сделал мнимый выпад вилкой в мою сторону Артем, которому уже принесли горячее - восхитительный даже на вид стейк с крохотными картофелинами. - И перестань плотоядно смотретьна мое мясо.

- Я тоже голодная между прочим.

- Не увиливай.

- Это игра, - призналась я.

- Игра? Монополия, надеюсь?

- Скорее, дурак на раздевание, - вздохнула.

Зимин так заинтересовался, что даже перестал резать мясо. А вот меня мясо, как раз, интересовало все больше. Я облизнулась.

- Вот как... - протянул друг. - И кто выигрывает?

- Пока два-два.

- Тогда ты должна была снять с себя по меньшей мере два предмета - а ты, наоборот, оделась.

Я расхохоталась и требовательно показала на сочный кусочек, который он только что подцепил на вилку:

- Все лучшее - детям.

- Можно было бы и не акцентировать, что ты меня с детства объедаешь, - буркнул Артем, но мясо протянул. Я наклонилась, стянула вкусняшку с вилки зубами и закрыла от наслаждения глаза.

- Не так уж и с детства, не ври, - улыбнулась. - Еще поделишься? Обещаю восполнить потерянные калории макаронами.

Артем осуждающе покачал головой, но протянул еще один кусок.

Я снова наклонилась и чуть ли не замурчала - настолько это было вкусно.

- Хм, ну надо же... - внезапно произнес Зимин. Я удивленно посмотрела на него - мужчина весь подобрался и прищурил глаза, глядя куда то за мою спину. Он стал похож на хищника - кем, собственно и являлся; но на меня подобное поведение, как правило, не распространялось.

- Яся, а ты больше ничего не хочешь мне сказать? - спросил Артем с чуть приглушенным смешком.

Блин, он это о чем? Мясо в голову ударило что ли?

- Тёма? - я нахмурилась и попыталась обернуться, но мужчина вдруг схватил меня за запястья, и, чуть ли не с нежностью глядя на меня, собственническим жестом притянул мои руки к себе.

Я всё еще находилась в полном недоумении, когда над головой разверзлись небеса и на меня ледяным душем обрушился голос Броневого:

- Добрый вечер, Ярослава Константиновна.

Павел

Павел стоял у окна и смотрел на бурлящий вдалеке город: толпы пешеходов,редкие голые деревья,яркие пятна вывесок,кофе навынос,гарь проспектов.

Никогда не спящий и очень живой.

Ему нравилась Москва, насколько в принципе можно симпатизировать чему - то неодушевленному. Он никуда не хотел уезжать. И не понимал родителей и сестру, которые эмигрировали в Англию. Регина даже вышла замуж за англичанина, только бы окончательно абстрагироваться от московской «безнадежности», как она выразилась.

Какая безнадежность? Можно подумать, она когда-либо прозябала в бедности и печали.

Впрочем, он во многом не понимал свою семью.Да и что он вообще понимал?Павел вздохнул.

Судя по его поведению последний месяц - ничего. Он привык брать любую крепость быстрым и жестким штурмом, привык, что четко знает, чего он хочет - а чего нет. Привык, что люди считаются с его желаниями и требованиями, и ставят их вперед собственных желаний.

Но появилась рыжая-бесстыжая и перевернула его мир вверх тормашками.

И когда успела?

Виделись то, по большому счету, всего несколько раз. Но каждая встреча была похожа на тектонический сдвиг в недрах Земли и грозила закончиться масштабным землетрясением.

Ярослава...

Маленькая нахалка с огромными возможностями вывести его из равновесия. Давно ему не было так неспокойно, даже страшно. От непонимания происходящего и непонимания себя самого.

Чем же его так задела эта девчонка?

Павел думал, что не способен на столь сильные и неожиданные эмоции. Черт, да он вообще не думал о каких-либо эмоциях!

Он не думает от таких вещах. В принципе!И вот то, что многие его принципы могут сгореть в маленьком и совершенно вероломном пламени, он не ожидал.

Рабочий день близился к концу.Броневой отправился в ресторан, уселся за свой стол и постарался расслабиться. Он сделал заказ и обвел взглядом зал, скорее, по привычке - нравилось держать все под контролем. И вдруг напрягся и весь подобрался. Всмотрелся пристальней и почувствовал, как сжались его челюсти.

Не может быть...

Морковкины волосы, светло-голубой брючный костюм и взрослый мужик напротив, которого он, кажется, где-то видел. И не просто мужик, а самодостаточный, суровый хищник под стать Броневому.

Его руки непроизвольно сжались в кулаки, среагировав на угрозу.

Это потому, что непозволительно работникам в свое рабочее время сидеть с посторонними в ресторане. Да, именно поэтому.

В этот момент Ярослава, как всегда, не заботясь о производимом впечатлении, чуть привстала, перегнулась через стол, неприлично отставив обтянутый брюками зад, и съела что-то с вилки, которую протянул её визави.

Сам не понимая, что он делает, Броневой вышел из-за стола и сделал несколько шагов в их направлении. Чтобы увидеть, как маленькая аппетитная попка снова оторвалась от стула.

И на этом парочка не успокоилась. Сцепилась своими руками, как долбаные влюбленные и начала ворковать. Павла накрыло дикое желание размазать соперника по стенке, а потом отшлепать предательницу. В чём и чем она его предала? Неважно. В несколько шагов он оказался рядом и проскрежетал ледяными жерновами прямо у неё над головой:

- Добрый вечер, Ярослава Константиновна.

Девушка подпрыгнула, а вот гад напротив вдруг усмехнулся, вальяжно откинулся на спинку, и открыто и оценивающе глядя на Броневого

Блять, да кто он такой?!

И тут он вспомнил. Что видел его иногда на бизнес-тусовках. А самое главное, это был один из трех блондинов, с которыми рыжая тогда заигрывала в отеле.

В глазах потемнело, а затылок сдавило. Значит, это не случайный человек в её жизни. И не какой-то там соседский мальчик. Взрослый, уверенный в себе, богатый, что понятно по его костюму и поведению. Такой, какого и заслуживает каждая хорошая девочка.

Но только не его девочка.

С каких пор она стала «его»? Он подумает об этом позже.

- И вам добрый, Павел Сергеевич, - рыжая смотрела на него удивленно и не отрываясь. Нервничает? Беспокоится, что он её застукал?

Павел простонал про себя, хотя внешне своего замешательства не показал. Ну что значит застукал? Зачем вообще подошел?! Он же не муж, чтобы так себя вести. Черт, надо как-то выгребаться из этой идиотской ситуации.

- Лапочка, представишь нас? - незнакомый, хорошо поставленный голос.

Лапочка?! Намерение Броневого уйти тут же испарились.

Ярослава перевела чуть напряженный взгляд на своего спутника, но потом лоб её разгладился и лицо приобрело привычное спокойно-насмешливое выражение.

- Артем Витальевич Зимин. Павел Сергеевич Броневой - глава холдинга.

Мда, и ни слова про статус этого Артема.

Рыжая снова посмотрела на него с вежливым вниманием, но это выражение, что так раздражало его в последние дни, мигом исчезло, когда она увидела, что Броневой с непроницаемым лицом отодвигает третий стул и садится.

Ну и что? Это, вообще то, его ресторан. И его сотрудница. И он будет сидеть, где хочет.

Нет, он конечно понимал, что его поведение не слишком адекватно.Но ему было плевать.Плевать же? Тогда почему его так бесит, что они оба уставились на него как на диковинку, а потом переглянулись? Гадский Зимин еще и похлопал рыжую по руке, которую так и не отпустил.

Твою ж мать, откуда такое единодушие?! Или они давно вместе и понимают друг друга с полуслова?

- Ясенька рассказывала про вас много ... интересного, Павел Сергеевич, да и я был впечатлен вашем выступлением на недавнем круглом столе... - великосветски прервал молчаливую паузу блондини испытующе на него посмотрел.

Ясенька?!

Кровь снова вскипела. Черт, он даже не знал, что у него такая горячая кровь.

Он почувствовал, что плотину сейчас прорвет. Но ничем не выдал себя. Кажется. Зато Ярослава сердито посмотрела на самоубийцу и, будто извиняясь, на Броневого:

- Много хорошего я рассказывала. Какой вы замечательный и...хм, начальник. И как я рада работать в холдинге.

И-хм-начальника мысленно перекосило.

Артем преувеличенно шумно отпил воду и снова уставился на него. Попкорн ему дать, что ли? Или в морду?

- Вы для нее авторитет, - продолжил Зимин лениво. - Уж сколько раз я покупал ей красивые вещи, но только благодаря вашему влиянию она, наконец-то, сняла свои джинсы.

Покупал ей вещи?

Павел понял, что если сию минуту не прервет всё это безумие, то попкорн придется выдавать всем посетителям ресторана.

Что ж его так накрыло то?

Он постарался взять себя в руки:

- Ярослава Константиновна, я хотел напомнить вам, что на следующей неделе у нас вторая встреча по ролику, - и почувствовал себя идиотом.

- Я...помню.Конечно.

Павел резко отодвинул стул, кивнул - рыжая смотрела с недоумением, а блондин - со странным удовлетворением - и быстро вышел из ресторана.

У лифта его догнал менеджер:

- П-павел Сергеевич, а ужин...

- В кабинет! - рявкнул Броневой и шагнул в кабину.

Он зашел в приемную и недобро посмотрел на вздрогнувшего Виктора:

- Начальника службы безопасности ко мне.

Захлопнул за собой дверь и снова отошел к окну.

Настроение было отвратительным.

На следующий день настроение не улучшилось.

Не помог ни виски в любимом баре, ни давнишняя знакомая, с готовностью встречавшаяся с ним по его желанию. С определенной целью, конечно.Виски показался пустым, а знакомую он так и не пригласил продолжить вечер.

Будто наказывая себя за несвойственные ему эмоции, Павел даже не включил утренний эфир.Хотя услышать Ярославу хотелось.

Идиот.

Он пришел на работу раньше всех, наорал на Виктора, который был уже на месте, потом вызвал по очереди всех начальников и наорал на них - за косяки, конечно.Всегда можно было найти косяки в чьей-либо работе.Начальники, что не странно, не швырялись документами и не возражали, только молча втягивали головы в плечи. В отличие от кое-кого. Но удовлетворения это не приносило.

Броневой погрузился в свое извечное спасение - работу. Отчеты, цифры, планы, аналитика. Мир, который его никогда не раздражал, не удивлял, но неизменно восхищал.

Правилами. Правильностью. Возможностями.

Его отвлек тихий стук дверь и в кабинет осторожно заглянулВиктор.

- Пришел Виктор Ефремович Горский.

Павел нахмурился. Вроде только всё устаканилось и...

Нет, он должен знать. Кивнул, и в кабинет зашел человек, по возрасту годящийся ему в отцы, но все еще в отличной форме. Горскомуон доверял больше, чем кому-либо другому. Да, тот тоже косячил. Но был неизменно предан, въедлив и подозрителен. Как и подобало этой должности.

- Садись и рассказывай.

Тот рассказал. Про трех братьев Зиминых, добившихся больших успехов: старший, Артем, владел несколькими бизнесами с огромным оборотом. Не столь большим, возможно, как у холдинга, но на том же уровне. Средний был его правой рукой, заведовал финансами. Младший жил в Лондоне и считался весьма продвинутым программистом - в делах семейной компании, вроде бы, не особо участвовал. Их родители погибли в автокатастрофе много лет назад. Никакой видимой связи с Ярославой Громик найти не удалось, разве что на недавней конференции на имя Артема Зимина было заказано четыре номера, одним из которых воспользовалась их ведущая.

Четыре номера.

Павлу вдруг стало чуть легче дышать.

- Я так понимаю, вы подозреваете коммерческий шпионаж? - сделал свои выводы безопасник. Павел чуть вздрогнул, но ухватился за это объяснение.

- Да... конечно.

- Пока не могу сказать ничего определенного. Но знаете, что меня беспокоит... - мужчина был сама серьезность.

- Что?

- Ощущение, что информация немного подчищена. Может, конечно, у моих людей было мало времени, но... Уж очень скупые и четкие сведения. Без всяких обрывков. Нет, ничего криминального. Просто выглядит так, будто они не хотят, чтобы лезли в их частную жизнь. Похоже на то, как мы поступаем со сведениями об учредителях нашего холдинга. Но с учетом деятельности младшего, Антона, я не удивляюсь - тот весьма талантлив и им бы даже не пришлось обращаться к сторонним экспертам. И вот еще что... У Ярославы Громик точно также. Всё, что лежит на поверхности, отображено в её личном деле. И больше ничего. Либо она жила весьма скучную жизнь, либо... В общем, предлагаю копнуть глубже и...

- Не надо. Дальше копать - не надо.

- Но если они...

- Ефремыч, - Павел остановилна мужчину тяжелым взглядом и тот нехотя кивнул и вышел из кабинета.

Броневой задумчиво посмотрел ему вслед. Нет, он не считал, что Ярослава может что-то вынюхивать - интуиция, помноженная на многолетний опыт, говорила об обратном. Вот только безопаснику об этом знать необязательно.

Что же за отношения связывают эту девочку и Зиминых?

А почему бы не спросить? Вот возьмет и спросит её прямо. А что такого? Ефремович подбросил ему отличную идею. Павел посмотрел на часы и нажал кнопку селектора:

- Виктор, вызови мне Ярославу Громик.

Он откинулся на кресло. Ждать пришлось недолго. Дверь распахнулась - хорошо что не с ноги - и на пороге возникло рыжее видение. Павел сглотнул. Сегодня Ярослава вырядилась в тонкую водолазку телесного цвета, оттягивающую все её округлости, широкую юбку - солнце, едва прикрывающую задницу и взгромоздилась на тонюсенькие высоченные каблуки.

Он встал - ну ничего не мог с собой поделать, хотелось приблизиться к этому чуду - подошел и привычно навис над ней, вынуждая задрать голову. Как же все-таки она пахла!

- Ярослава Константиновна...

-Да, Павел Сергеевич, - безмятежно проворковала негодница. Павлу захотелось уничтожить эту безмятежность.Он преувеличенно нахмурился и сурово брякнул:

- У службы безопасности возникли к вам вопросы.

Вот. Держи гранату.

Но ни грамма испуга. Лишь одна бровь недоуменно взметнулась вверх, и девушка ёпожала плечами:

- Так я пошла к Виктору Ефремовичу? Он уже приготовил детектор лжи и дыбу?

К какому Ефремовичу?! Почему разговор моментально свернул не туда?! Куда собралась?! Она должна была волноваться и оправдываться, а не... вот так.

- Нет, вы ответите на вопросы здесь и сейчас.

- Хорошо, - спокойный кивок и скрещенные в защитном жесте на груди руки. Он опустил глаза посмотреть на эти... руки, и тут же снова поднял. Смотреть туда было нельзя.

- Коммерческий шпионаж дело серьезное... - вторая бровь взметнулась вверх. - Что вас связывает с Зимиными? Поскольку они являются нашими конкурентами, мы должны быть уверены...

- В чем?

- Что в чем?

- В чем они являются конкурентами? - Ярослава лукаво посмотрела на него. - В бизнесе или в...- она сознательно сделала паузу.

- Или в чем?! - рявкнул Павел.

- Ни в чем.

- Твою ж...

- Вот именно, - Ярослава хихикнула, а у Броневого задергался глаз. И вдруг он кое-что понял. Она перестала смотреть на него, как на чужого. И снова подначивает. И издевается. Чуть ли не счастливо он вздохнул и широко улыбнулся.

Девушка с опаской посмотрела на эту улыбку и отступила на шаг:

- Эммм, а можно я к Горскому? Дыба - прекрасная вещь, давно хотела посмотреть...

- Нельзя. Все объяснения здесь. - пророкотал мужчина и шагнул к ней. Она - снова назад, но Павел не отставал.

Ярослава беспомощно обернулась на дверь, а потом вдруг оббежала Броню и спряталась за стол. За его стол, между прочим. Оперлась руками о столешницу, наклонила голову и, глядя ему в глаза, спросила своим бархатным, возбуждающим голосом так, будто ласкалаего всего:

- Разве я обязана отчитываться о своей личной жизни?

- Так значит, это, все-таки, личная жизнь? - угрожающие нотки прорвались на поверхность и нахалка посмотрела на него еще внимательней. Адская смесь ярости, желания и необходимости наказать - не важно за что - грозила накрыть его с головой. Что это такое? Может, это и есть ревность?

Но он же никогдане ревнует!

Кажется...

- Ну не рабочая, точно, - осторожно продолжила девушка.

- А доказательства? - Павел тоже обошел стол и встал возле нее, небрежно отодвинув своё кресло. Кресло от этой небрежности отлетело к панорамному окну и, звякнув там, затихло. Ярослава вздрогнула и прерывисто вздохнула. Её щеки вдруг окрасились румянцем.

- Доказательства чего? - голос Ярославы сделался низким и тихим, и прошелся по его натянутым нервам, как руки умелого гитариста по струнам.

- Что они...он... не твой парень.

- Они или он? - в зеленых глазах заплясали чертенята, а маленькие зубки прикусили пухлую нижнюю губу.

- Не важно. То есть важно. То есть... - он понял, что больше не может сдерживаться. И не будет. А то наговорит черти что. Или она наговорит.

Броневой подхватил её подмышки, посадил на стол, прижал затылок своей большой ладонью и впился в чувственный рот. И сам чуть не застонал от удовольствия.

Да, вот так правильно. Так и должно быть.

Он наказывал, принуждал, уничтожал своим поцелуем, но когда почувствовал нежность, исходящую от рыжей ведьмы, расслабился, притиснул её поближе, обняв свободной рукой за спину и с большей мягкостью и тщательностью принялся исследовать угощение.

Когда они начали задыхаться, Броневой оторвался от неё и сказал утвердительно:

- У тебя нет парня.

- Почему ты так уверен? - её голос был чуть запыхавшимся и нестройным - Может, я ветреная женщина и...

Он недовольно рыкнул.

- Ну ладно, ладно, нет у меня парня.

Павел покачал головой:

- Ну что мне с тобой делать? - пробурчал он едва слышно.

- Понять и простить? - предложила девушка.

- Отшлепать и запереть, - внес свое предложение Броневой.

- Но в правилах нашей компании такие наказания не предусмотрены, - голос нахалки сделался томным, и она чуть откинулась назад, оперевшись руками о поверхность. - К тому же, насколько я помню, согласно все тем же правилам подобные нашим действия...

- Я изменил правила, - прервал её мужчина.

- Ты...что?

От удивления рыжая приоткрыла свой очаровательный ротик и Павел снова этим воспользовался. Когда они, наконец, восстановили дыхание, он уточнил:

- Теперь нет запрета на отношения между начальником и подчиненной. Ну... по обоюдному согласию. И дресс код для творческих профессий теперь более свободный. Так что снимай все эти короткие тряпки.

Ярослава села прямо и чуть нахмурилась:

- И почему я вдруг должна снимать эти, как ты выражаешься, тряпки? Может, мне понравилось их носить.

- Потому что я не приемлю, чтобы на мою подругу пялились другие мужики.

- Эммм... А с каких пор я - твоя подруга? - в голосе рыжей появились опасные нотки, но Павел предпочел их не заметить.

- С этих.

- И давно решил?

- Сейчас и решил.

Ярослава пробормотала что то под нос, чуть поерзала, а потом и вовсе перекинула ногу и сдвинулась на край стола, подальше от него. И уже оттуда испытующе на него посмотрела:

- А меня ты сначала спросить не хочешь?

- А что тут спрашивать? - Павел вдруг почувствовал полное довольствие собой. Вот действительно - чего мучился? Сделает её своей и больше не останется повода для беспокойства. - Я уже всё решил. Конечно, я понимаю, что таким как ты - из провинции, без должного образования и соответствующих манер -будет непросто соответствовать мне, по статусу мы не слишком близки, но...- он нахмурился и замолчал, потому что увидел, что Ярославу чуть ли не перекосило.

- Это все? - сквозь стиснутые зубы прошипела девушка.

- Ну... да. Ачто такое?- посмотрел на неё вопросительно.

Что теперь то не так?

Ведьма спрыгнула со стола, отчего её короткая юбка взметнулась, отошла на середину комнаты и повернулась к нему, стиснув маленькие кулачки и явно едва сдерживая себя:

- Знаете, Павел Сергеевич,по размышлении я подумала, что прошлые правила мне нравились больше. Конечно, невероятно приятно получить столь... лестное предложение, но, как вы верно указали, я, к сожалению, вас недостойна. И как честный человек и преданный сотрудник ,не желающий порочить вашу в высшей степени замечательную репутацию, я вынуждена отказаться.

Поклонилась и вышла, оставив Павла с открытым от изумления ртом.

Твою мать, что это было?

Ему что, действительно отказали?

Броневой нащупал сзади себя кресло, сел в него и мрачно уставился в закрывшуюся дверь.

Глава 11

Ярослава.

Я залетела в студию маленьким торнадо, грозившим перерасти в настоящую бурю.Прошипела что-то в ответ на приветствие Ольги, сегодняшней вечерней ведущей, и нырнула в свою каморку.

Бумага, где же бумага...Да какая, к черту, бумага!Мне нужно ружье! Ракета! Атомная бомба!

Да что он знает о моей жизни? О том, как и почему я получала свое «не должное» образование и чего это мне стоило? О том, как за меня уже принимали решения и учили «соответствовать»?

Я пнула со злостью стул и тут же схватилась за ударенную ногу. Черт! Еще не хватало покалечиться.

Села на несчастное сидение и задумчиво свела ладони, пытаясь успокоиться и начать мыслить здраво.Но мыслить здраво не получалось.Получалось только вспоминать бесстрастное и чуть самовольное лицо Броневого, когда он говорил всю эту хрень про статусы и «подругу».

Я до сих пор не могла поверить, что он это сказал.

Реально? Он принял решение? Соизволил спуститься с трона и одарить простую смертную милостью? Наверняка дальше бы последовали ценные указания, как я должна начать себя вести, краситься, одеваться, чтобы соответствовать его положению. И вообще, мне, видимо, стоило пасть на колени и воздеть благодарно руки за такое предложение.

А вместо этого я хотела вцепиться ногтями в его лицо.

Но за членовредительство в нашей стране статью давали. Так что предпочла бегство нападению.

Да, я понимала, он был крут и привык получать всё - и всех - по щелчку, но с чего он решил, что до меня можно было «снизойти»?Два метра самодурства и снобизма. Это не Паша какой-то, а ПашА.

Закрыла глаза и застонала, откидываясь назад.

Мне, вообще-то, была несвойственна злость или ярость -я предпочитала излучать в пространство солнечные лучи, но почему-то именно Броневой постоянно вытаскивал из меня все самые темные эмоции. А это его «признание» вытащило то, о чем я старалась забыть.

Прошлое, которое есть у каждого.«Воспитание», которое я получала.Половину сознательной жизни я жила «по-требованию». От меня требовали неукоснительного соблюдения правил и норм, которые мои родители, из провинциальной интеллигенции, считали «достойными». Тихий голос. Опрятные платья. Не сметь возражать. Смеяться. Желать. Чувствовать. Жить. Наказание - полный игнор и молчание. Тяжелое давящее молчание, наполнявшее нашу маленькую квартирку. Его я помню с самого раннего возраста.

Они тоже всё решали за меня. Что мне носить, с кем дружить, чему учиться. И единственный раз, когда я отказалась идти на поводу родительских желаний, закончился моим самым страшным кошмаром.

Но это не отвратило, а, наоборот, укрепило меня в намерении жить так, как мне хочется - несдержанно, ярко, любя. Не зацикливаясь на «правильных» манерах и общепринятом поведении. И оказалось, что для кое-кого это показатель низкого статуса. Угу. Привык лепить что попало, принимая это за «ухаживания». Эдакий слон в посудной лавке.

Ну и я привыкла посылать далеко и надолго то, что меня не устраивает.

Я вздохнула.

Похоже, в этой битве тараканов при Бородино участвовали самые лучшие бойцы. Не будь этого, я бы еще постебалась и посмеялась над его высоко задранным королевским носом.Но смеяться не хотелось. Хотелось новое платьюшко, на ручки и плакать.

Броненосец в потемках, блин!

Я осмотрела себя. Почти-что-платьюшко, какое-никакое, на мне было. Задумчиво взяла телефон. Нет, Артему звонить не буду - я все еще зла на него за вчерашнюю выходку. Если он и раньше с моими кавалерами именно так «просто разговаривал», то неудивительно, что они исчезали. Хотя стоило отдать ему должное - он сдержал обещание не действовать за моей спиной.

Да и Броневой не мой кавалер и вряд ли им станет.

Набрала единственный верный в данной ситуации номер и выдохнула в трубку:

- Савелий...- тут голос пресекся и я проныла максимально жалостливо - Пойдем со мной напьемся, а?

- Знаете, а ведь принц не думал о том, что с Золушкой что-то не так, - протянула я задумчиво, накручивая провод на палец, как несуществующие кудри. - Он вообще не думал, наш принц. Он увидел ту, что заставила его сердце чаще биться - и пусть она была никому неизвестной барышней, пусть она исчезла не вовремя, пусть он даже не знал, насколько он сам ей понравился, его собственные чувства говорили «Да! Это она! И она достойна!» Но, может быть, всё дело в том, что она надела подходящее платье? Вела себя как благородная леди? Хорошо танцевала? Как вы думаете? Жду ваших мнений в чат или по телефону, а пока один из лучших и, однозначно, самый неожиданный дуэт последних лет - Стиви Уандер и Ариана Гранде с их песней «Faith» - «Верю» - на радио Up!

«Она королева города, но она не верит этому ажиотажу.

У неё особенная стать, у неё божественное вдохновение,

Поэтому я написал кое-что большим жирным шрифтом...

Я верю в тебя, детка! Я верю в тебя!

Знай, что я буду любить тебя, несмотря ни на что

Я встретил тебя! Аллилуйя! Я верю!»

Нажала на кнопку воспроизведения, врубила на полную мощность звук и на студию и принялась скакать под музыку, несмотря на то, что Гоша активно крутил пальцем у виска. Кто ж виноват, что он хочет сделать там лунку?

Настроение после выходных, несмотря ни на что, было отличным. Сначала, конечно, оно было отвратительным, но потом наступила оттепель не только в столице. И воскресенье я провела за просмотром «Американской истории ужасов», валяясь с огромным куском пиццы в животе и Зимиными по бокам, что всегда делало меня значительно добрее.

- Кстати, а вы знали, что в первоначальной версии «Золушки» сестрам удалось таки примерить башмачки? - включилась я снова в эфир. - Для этого одна из них отрубила себе палец, а вторая - пятку. - Гоша посмотрел на меня, на недоеденный бутерброд и аккуратно отложил его в сторону. Я лишь пожала плечами. - «Погоди-ка, посмотри, башмачок то весь в крови» - пели голубки, разоблачая обманщиц. Но вот что я подумала... Получается, что именно эти сестры, а не Золушка, готовы были пойти на жертвы, чтобы стать принцессами. Разве это не делает их более достойными? А я готова принять первый звонок. Здравствуйте...

- Милая, с точки зрения психологии... - прошепелявил знакомый голос и я хихикнула. Семен Иларионович был одним из постоянных слушателей, единственный считал меня «милой» и неизменно старался дозвониться в эфир, - ...сюжеты сказок отражают основные психологические проблемы людей. В «Золушке» это соперничество детей из-за родительской любви. Жизнь бедной девочки преувеличенно тяжелая - так показаны эмоции любого ребенка, у которого есть братья или сестры...

- Но вернемся к теме принца, - сказала я мягко, - не забывайте, что скоро самый что ни на есть девочкин день, а «Золушка» - самая что ни на есть любимая девочкина сказка.

- И это ужасно, - сказал человек-и-психотерапевт так жестко, что я чуть не поперхнулась. - Большинство психологов сходится во мнении, что если бы существовало продолжение знаменитой сказки, то в ней принц вряд ли остался со своей избранницей. Ведь кто такая Золушка в повседневной жизни?

- Кто? - я приготовилась услышать откровение.

- Скромная, сдержанная, инертная и не умеющая отстаивать собственное мнение девушка, которая не способна преобразиться без помощи крестной. А ведь эта сказочная крестная не будет все время рядом, так что удержать принца окажется не так просто. Принцу нужно другое...

- И что же?

- Интрига, эпатаж. Все, что возбуждает интерес, вызывает удивление. Обаяние и самобытность.

- А если окажется,- начала я осторожно, - Что принца и подобные качества только, хм, пугают?

- Поначалу, милая, лишь поначалу. Потом принцы подсаживаются на эмоции, которые в них вызывают столь необычные девушки, как на наркотик.

- Спасибо за содержательный разговор, - я была чуть сбита с толку, что со мной редко случалось. - Думаю, всем было интересно услышать взгляд современных психологов на столь животрепещущий вопрос. Получается, все что нам нужно - лишь несколько слов и место для шага вперед? Жду ваших мнений, а пока на радио Up! одноименная песня Цоя.

Я задумчиво подперла подбородок кулаком. Не о том ли мне говорил Савелий в пятницу, пока я запивала мохито свои горести?

- Ты его зацепила, однозначно - своей живостью и энергией. Но он тебя просто не понимает. Это мы помогли тебе вырасти из тоскующей эстонской девушки в ядерную боеголовку, потому чувствуем себя в ответе за ту, кого приручили, а твой Броневой видел тебя всего несколько раз...

- Он не мой, - буркнула я в очередной стакан.

- Судя по рассказу - уже твой. Слушай, я не знаю, что он там думает на самом деле, но то, что ты сильно...хм, отличаешься от его обычных спутниц - это он заметил. Просто еще не понял, насколько сильно. Я бы дал ему шанс.

- Обычно ты с Артемом размазываешь всех, кому я даю шанс, по стенке, - удивленно посмотрела на друга.

- С этим, боюсь, придется повозиться, а мне лень. - Савелий хмыкнул и отпил свой неизменный виски и внимательно на меня посмотрел. - Ладно, на самом деле, ты увлеклась. И это для меня главное.

- Что, даже не надо мстить?

- А ты сама хочешь?

Тогда я не смогла ответить. А сейчас снова задумалась.

Мстить за что? За то, что я лучше, чем он считает? Ну нет, никаких ответных военных действий я производить не собиралась. Пусть уж наши тараканьи военачальники сами договариваются. А я буду жить как жила. Весело и вкусно, как в Макдональдсе. И если уж господину Броневому и вправду решилось быть вместе, он сделает так, чтобы я тоже этого захотела.

Не идиот ведь, хоть и отлично притворяется.

Ну а если нет... Значит нет.

Правда, при мысли о «нет» во рту стало горько, а в животе гулко.Я вздохнула и продолжила всеобщее веселье на коротких волнах, а потом и окончательную проработку сюжета зомбо-ролика.

Мою деятельность бешеного ежика прервал звонок с незнакомого номера.

- Алло?

- Привет.

- Привет, - я была в недоумении. - А это кто?

- Твой будущий муж? - хорошо хоть с вопросительной интонацией.

- Привет, будущий муж, - я чуть улыбнулась, догадываясь по веселому голосу, кто мне звонит - И какое отчество будет у наших детей?

- Степановичи, - мне так и показалось, что голубоглазый шатен подмигнул, хоть я его и не видела. - Кажется, ты обещала мне сходить со мной в кино.

- Но в ЗАГС же не обещала?

- Пока нет. Но я не оставляю надежды...

- Имей в виду, если ты намерен серьезно и неоднократно ходить со мной в кино, то Наденьку оставить все-таки придется.

Степан хохотнул:

- Куда мне подъехать?

Павел.

- С Ярославой поссорился? Видок у тебя тот еще...

Броневой поперхнулся и уставился на Гришу, который, как ни в чем не бывало, проткнул вилкой свою рыбу и оценивающе осмотрел кусок на просвет.

Чуть лохматый, с крупными чертами лица, не слишком красивый, но обладающий несомненной притягательностью для женщин, Григорий был из их четверки самым открытым и улыбчивым. Искренним.И если кто и мог задать столь идиотский вопрос - так это он.

Павел вздохнул и осторожно спросил:

- А с чего ты взял, что я в принципе могу с кем-то ... ссориться?

- Да ла-адно, ты действительно не знаешь, что весь холдинг - да что там холдинг, всё здание - с трепетом следит за развитием ваших отношений?

Броня думал, что был удивлен до этого? Он ничего не знал об удивлении.Павел открыл рот и закрыл его, не зная, что и сказать. Наступила очередь друга смотреть на него с недоумением:

- Действительно не знал? И что, ты серьезно думал ваши .. хм... стычки проходят для всех незамеченными? Паша, ты - сердце этого холдинга. Каждый твой чих отслеживается сотнями глаз, что уж там говорить про...

- Ты ещё скажи, что они тотализатор устроили! - прервал его вскипевший Броня.

- Не устроили. Полина не дала, - «успокоил» его друг - У неё свои рычаги влияния.

- Да с чего Полине этим заниматься?!

Мужчина посмотрел на свои руки, стиснувшие приборы так, что те грозили погнуться и постарался успокоиться. Похоже, с тех поркак в его жизни появилась рыжая, сошел с ума не только он, но и все окружающие.

Впрочем, она в его жизни не появилась. Отказалась появляться.

Он заставил себя донести, наконец, вилку и нож до тарелки.

- Так они с Ясей дружат, - продолжил неугомонный Гриша, - Вот она и вмешалась.

Полина? Дружит с маленькой ведьмочкой?

Павел вздохнул и отодвинул тарелку окончательно -пока он не справится с состоянием "шок-это-по-нашему", можно даже не пытаться есть.

- И как же они стали .. подругами?

- У них какая - то своя история, Поля не рассказывает.

- Погоди, - Броневой нахмурился, - А ты откуда знаешь все эти подробности?

И тут Гриша - неугомонный паяц и душа любой компании, которого не мог смутить никто и никогда - смутился.

Да уж, мир точно никогда не будет прежним.

- Ну вот... Мы, в общем... Снова встречаемся.

Настала очередь Броневого с насмешкой протянуть:

- Да лаа-адно...

Но друг не дал себя сбить с толку:

- Так что вы опять не поделили?

- Она отказалась со мной встречаться, хотя я ей...объяснил всё. - буркнул Павел и скривился. Откровенные разговоры давались ему с трудом. Да он вообще ни с кем откровенно не разговаривал! Но с Гришей у него сложились самые близкие отношения, несмотря на то, что тот представлял собой полную противоположность Броневому. Как и собственной,точнее, бывшей собственной,жене Полине. Уже, судя по всему, не совсем бывшей.

И почему - то ему показалось, что Ярослава приложила к этому свои маленькие ручки.

- И что именно ты ей ...объяснил? - осторожно спросил Гриша.

Говорить об этом не хотелось, но Броневой понимал, что друг от него не отстанет, пока не выгрызет все подробности. За поведением славного парня скрывался бультерьер.

- Что я согласен быть с ней, хоть мое положение и предполагает более... Твою мать, что?!

Гриша опустил голову и плечи его затряслись. Он закрыл лицо руками и только и смог вымолвить сквозь смех:

- Паша... ой не могу...Слушай, ты, конечно, самый умный чувак из всех, кого я знаю, но ты ни хрена не понимаешь ни в признаниях, ни в том, кто такая Ярослава.

- Можно подумать, ты понимаешь, - разозлился Броневой.

- Ну я, конечно, не идеал возлюбленного, но поверь, мне бы и в голову не пришло сначала ткнуть понравившуюся мне девушку носом в то, какой я офигенный по сравнению с ней, а потом еще и сообщить ей, что её мнение тут ничего не значит, поскольку я решил всё сам.

- Но я вовсе не...

- Ты вовсе да.

- Блять. Я не думал, что это выглядит... так. Просто когда я её вижу, у меня, похоже, отказывает мозг. Она такая... не могу объяснить.

- Притягивает и отталкивает одновременно?

- Да.

- Лучше бы так и сказал.

- Как смог так смог, - снова разозлился Броневой. Он с тоской посмотрел на выход из зала ресторана - эта пытка обсуждением его личной жизни когда-нибудь закончится?

- Не все потеряно, - Гриша широко улыбнулся - Ты вполне можешь добиться своего.

- А мне оно надо? - Броневой поджал губы.

- Это ты решай, - дернулплечами друг. - Но если решишь, что надо - не повторяй мою ошибку.

- Не жениться? - Павел тоже мог быть язвительным.

- Нет, если уж на то пошло, ошибкой был развод... Я про другое. Не пытайся её изменить. Она сама будет меняться, как и ты, подстраиваться и расти, но не превращайся в Генри Хиггинса.

Броневой постарался погрузиться в работу, но образы, возникшие у него в голове после обеда, мешали.

В конце-концов, он отбросил бумаги и переместился к окну.

Если бы он верил в фэн-шуй, то решил, что здесь проходит какая-нибудь красная линия спокойствия или что там есть в фэн-шуе. Но именно стоя у окна и глядя на толкучку из людей и зданий внизу, он мог привести мысли в порядок, который давно уже стал беспорядком.Ровно с того момента, когда одна маленькая нахалка пропихнулась вместе с ним в лифт и сняла кроссовки.

Ярослава зацепила его, зацепила не по-детски. Никакой игнор, идиотское поведение, отказы, джинсы в дырках и провокации не могли изменить главного.

Он хотел её. И не просто хотел физически, но желал забрать себе её всю - от кончиков крохотных пальчиков, намазанных красным лаком, которые она успешно демонстрировала в открытых туфлях, до неприлично рыжих волос. От тягучего, высокого голоса, полного внутренней свободы, до ярких мыслей и сумасшедших идей.

А он привык получать все, что хочет.

И если для того, чтобы получить её, нужно было продемонстрировать ухаживания - усыпать дорогу в спальню лепестками роз, свозить на Мальдивы или что там девочки любят - то он это сделает.

От принятого решения стало легко и спокойно.

Павел нажал кнопку селектора:

- Виктор, зайди ко мне.

Помощник был сосредоточен и тих, как обычно демонстрируя готовность выполнить любое его поручение.

- Виктор, значит так... - мужчина чуть нахмурился, - Приобрети букет. Большой такой из... цветов. И... не знаю, какой - нибудь кулон, что ли. Чтобы все упаковали и отправили...

- Павел Сергеевич, - мягко прервал его помощник и Броневой с недоумением посмотрел на него, как будто заговорил не человек, а стул - Я так понимаю, это все для... Ярославы Громик?

Понимает он!

В голове Павла гулко звякнуло, а руки сами сжались в кулаки. Он шагнул к Виктору, пронзая тоговзглядом, но помощникне стушевался.

- Позвольте дать вам совет...

- Не позволю! - рявкнул Броневой.

- И все же...

- Блять, вы что, все мне тут советы давать будете?!!!

- И все же... - Виктор не отступал, а Павел вдруг подумал, что, похоже, его совсем перестали бояться. Он не понял, правда, хорошо это или плохо, потому что лорд осторожно продолжил:

- Такие как Ярослава... - запнулся все-таки помощник, засмотревшись на сжавшиеся челюсти начальства.

- Говори, - махнул рукой Броневой. А что теперь делать, если, как выяснилось, о его делах знают все, от уборщицы до компаньонов? Он один только, похоже, ничего не знает.

- В общем, не надо ей ничего посылать. Драгоценности точно. А цветы надо вручить лично.

- Лично?

- Да.

Павел глубоко вздохнул. Обычно он не вручал цветы или подарки своим...партнершам. Для этого существовала чудесная курьерская служба. И что, придется теперь их лишить львиной доли заработка?

Мужчина усмехнулся. Да уж, решить судьбу очередных заработанных миллионов было гораздо легче, чем несчастного букета.

Броневой кивнул и спустя полчаса уже держал в руках красно-розовый куст.

Но перед ним теперь встал еще более серьезный вопрос.Как и когда вручать?Ломиться на радио? Вызвать Ярославу в кабинет? Пригласить в ресторан на ужин?Идиотизм. Нет, надо просто случайно встретить её на крыльце и предложить подвезти - машину ведьмочка, как он успел узнать, не водила. А то, что у него при случайной встрече оказались цветы...

Ну, бывает.

Похоже, придется опять воспользоваться помощником. Он поморщился, как от зубной боли.

- Виктор, отследи по камерам, когда Ярослава Константиновна соберется уходить. Понятно?

- Понятно, Павел Сергеевич!

Ему показалось, или голос лорда стал неприлично счастливым?

Надо будет с этим разобраться.

Остаток рабочего дня прошел почти спокойно, но внутренне Павел был напряжен и сам посмеивался над этим напряжением. Ну как мальчишка, ей богу! Он чуть откровенно не заржал, когда Виктор таинственным голосом, похожим на те, которыми говорят в боевиках, сообщил, что радиоведущая направилась к лифту.

Павел тут же встал и шагнул из кабинета, прихватив букет,чувствуя себя идиотом. Ладно, раз уж принял решение...

Он спустился в холл и быстро, сопровождаемый лишь одним Игорем, водителем, направился к выходу. И вдруг остановился, не доходя до дверей, будто наткнулся на бронированное стекло раньше, чем оно встало на его пути.

На крыльце Ярослава, одетая в смешную вязаную шапку с помпоном и огромный голубой пуховик, больше похожий на плащ-палатку, обнималась с каким-то незнакомым парнем.Улыбчивый гад на объятиях не остановился, он притиснулсвоей лапой девушку за плечи и повел по ступеням вниз.

Во рту у Павла сделалось горько, а по груди шибануло чем-то горячим и разлилось давящей болью - в него однажды стреляли, и ощущения были похожими. Броневой посмотрел вниз, на пиджак. Раны там, на удивление, не оказалось.

Снова перевел взгляд на крыльцо, на котором уже никого не было. Он почувствовал, как горечь и жар сменяются онемением и безразличием.

Броневой невидяще уставился на букет, который он все еще держал в руках, а потом протянул его Игорю с такой брезгливостью, будто это было что-то мерзкое и подобранное на помойке.

Он развернулся на сто восемьдесят градусов и направился снова к лифтам.

- Павел Сергеевич, вы... - начал водитель.

- Работать, - отрывисто процедил мужчина и шагнул в кабину.

Ярослава.

Я проспала.Безбожно.

Подлетела с кровати и посмотрела на вешало с подготовленной на всю эту короткую рабочую неделю одеждой.Беспомощно.

Черт, если я буду как и до этого краситься, укладываться, натягивать эти вещи, а потом еще и аккуратно перемещаться в сторону работы, дабы не повредить ресницы и губы, я точно не успею.

Ну и ладно.

Схватила любимые джинсы, огромный свитер с черепом, выложенным стразами, дубленку, унты и выскочила из квартиры, а потом и из подъезда.

Хотя бы ни на кого не наткнулась и в лужу не рухнула - и на том спасибо.

Метро, снова улица, родной сверкающий холл. Десять минут до эфира! Раздеваясь на ходу, я нажала на кнопку лифта, уже спешащего вниз, и, как только двери кабины открылись, занесла ногу, чтобы зайти внутрь.

Но не смогла.

Внутри уже не было места. Ну, мне, во всяком случае, так показалось. Все пространство занял мрачный, чуть растрепанный человек-и-пойди-удави-себя-сам.

Тот-чье-имя-нельзя-называть.

Тот-в чьи-глаза-нельзя-смотреть.

Ничего другого я не могла подумать, глядя на полыхнувший бешенством взгляд, который остановился на маленькой и хорошенькой мне, и молний, сверкнувших над его головой.

Или это лампочка мигнула?

Что это с ним? Выглядит как боец, всю ночь расчленявший врагов и готовый еще с парочкой расправиться. Вот он уже достает окровавленный меч...

Я сглотнула, протерла глаза и перевела дух. Фух.

Броневой с обычным, то есть бесстрастным лицом. Смотрит обычным, то есть невидящим взглядом. А потом шагает наружу, даже не сделав попытки обогнуть меня.

Я отпрыгнула в сторону и с недоумением уставилась в его мощную удаляющуюся спину.

Это как понимать?

Стало как-то неуютно и холодно. Неужели он теперь так и будет на меня реагировать? То есть никак? Смотреть, словно я пустое место?

Значит, как воспламенился, так и перегорел? Без всяких попыток изменить ситуацию? И все его страстные порывы были страстными, пока не стоили ему и малейшего усилия?

Одни вопросы, и все с крайне неприятными ответами.

Почему-то от этих мыслей захотелось плакать.

Часы на руке пикнули, напоминая, что до эфира осталось всего пять минут, и я уже давно должна быть у себя, а не стоять и пялиться в никуда.Снова нажала кнопку лифта, на автомате добралась до студии и рухнула, не раздеваясь, в кресло, чтобы тут же произнести:

- Доброе утро, мой город!

И только внимательный слушатель мог заметить, что ликование в моем голосе явно искусственного происхождения.

Я посмотрела на собственные заготовки для сегодняшнего эфира, положенные на стол заботливым Гошей и отправила их в мусорку.

- Знаете, хочу дать вам парочку отличных советов, - не снимая наушников, я приподнялась в кресле и начала стягивать верхнюю одежду и обувь, запихивая их под стол. - Раздражайтесь. Прям с самого утра. Проснулись, посмотрели вокруг, офигели, насколько отвратительно выглядит ваша квартира, - не знаю, как слушатели, но Гоша, кажется, офигел сильно. - Какой бардак устроили ваши домочадцы во время завтрака, насколько холодно и гадко на улице. Возненавидьте общественный транспорт и ваших попутчиков, особенно тех, кто едет с довольным лицом. Представьте, как вы изящно пнули их ногой. С тоской вспомните собственных коллег и начальство, от которых точно ничего хорошего ждать не приходится. Взбеситесь из-за того, что кофейный автомат сломался, а на столе завал с папками из самых скучных дел, которые вы когда-либо видели. Задумайтесь, что вам предстоит поход к зубному, которого вы боитесь с детства, а потом в школу к директору, который будет вас ругать за сына, срывающего уроки. Переверните с трудом добытую в соседнем отделе чашку коричневой бурды на последние приличные брюки и взвойте от понимания, насколько несчастна ваша судьба. Получилось? Поздравляю. У вас теперь карт-бланш на то, чтобы ничего не делать со своей жизнью. Можно бездельничать, терпеть маленькую зарплату и нелюбимого партнера, толстеть, проводить все вечера и выходные на диване перед телевизором - ведь какой спрос с такого несчастного и страдающего вас? Весьма выгодное состояние и отличное алиби. А какая увлекательная духовная жизнь вас ждет! Так что вперед, орошать слезами и тоскливым настроением окружающий мир, ведь поступать так гораздо проще, чем пытаться быть счастливым. Потому что счастье - это огромная работа. И не нужно никакой специальной мотивации, чтобы начать эту работу, - я уже чувствовала, что улыбаюсь к концу своего монолога. - Достаточная мотивация уже в том, что вы живете. А если она недостаточная,то никакая другая и не пригодится. Так что счастья тебе, мой город и песню Лепса «Я счастливый, как никто».

Кнопка воспроизведения. Выдох. И два больших пальца со стороны Гоши.

Я подмигнула.

И плакать мне больше не хотелось.

- Весьма достойная подготовка, Ярослава Константиновна, благодарю, - Броневому, похоже, предстояло скоро сыграть Деда Мороза на главной сцене страны. Иначе как еще объяснить его совершенную способность сковывать мои - и не только мои - конечности и связки льдом одним единственным предложением. - За ваш сценарий и помощь вам выпишут премию. Всем спасибо за встречу, думаю, можно считать её законченной.

Сегодня плакать тоже не хотелось. Хотелось долбануть этот вежливый и отстраненный айсберг волшебным молоточком и посмотреть, не показалось ли мне, что там внутри были эмоции?

Видимо, показалось.

Я со вздохом начала собирать бумаги и раскадровку, стараясь не замечать беспомощных взглядов, которыми обменялись учредители.

Ну чего я переживаю?

Знала же с самого начала, что с Броней нам ничего не светит. Да и сама отказалась от того, что он готов был предложить. Логично, что он не стал настаивать. Это же человек-и-монолит. Вон, насколько проще было со Степаном!Его нахрапистость, правда, казалась мне чрезмерной, но зато в его компании было весело - и в кино, куда он меня затащил на весьма неплохой экшн, и в ресторане. Он даже пригласил провести вместе четырехдневные выходные, но я давно уже договорилась улететь с Зимиными, потому отказалась.

От него вообще легко было отказаться.

Может, со мной что-то не то? Чем мне не угодил взрослый, привлекательный, состоявшийся мужчина, готовый добиваться и заинтересовывать?

Я знала чем. Тем, что это не Броневой. И далась мне эта Снежная Королева! Ничего, спустя какое-то время чувства притупятся, и я забуду об этой так и не начавшейся истории.

Наверное.

- Может пообедаем все вместе? Отметим? - остановил меня уже возле двери голос Григория. Я обернулась и пожала плечами. Совместного обеда хотелось и не хотелось, одновременно.

- Нет, - звякнул льдинками Броневой, - Много работы.

- А ты работай, работай, - Григорий широко улыбнулся и пожал плечами, двигаясь в мою сторону, - А мы с ребятами прихватим наше рыжее очарование и пойдем насладимся новыми блюдами от шеф-повара...

- Нет, - рявкнул Павел так, что все вздрогнули, - Идите обедайте сами, а мне еще необходимо кое-что выяснить у... Ярославы Константиновны.

Я немного занервничала от такого поворота дел и с тоской посмотрела на уходящих мужчин. Ну в самом деле, не съест же меня владелец всея холдинга? Все же видели, сколько человек входило в переговорную...

- Значит, на выходные вас не будет? - начал странный разговор Броневой. Я удивилась и посмотрела на него. Мужчина уставился в стену, а по его лицу ничего нельзя было прочесть.

- Ну да... Я же работаю только будние дни...

- Работаете...Кстати, а напомните, во сколько вы должны быть на работе?

- В шесть тридцать...

- Вчера вы опоздали! - почему то эта фраза прозвучала с огромным воодушевлением. Он обрадовался, что наконец-то нашел причину, по которой меня задержал?

- По внутреннему регламенту радио главное для ведущих не вовремя прийти, а вовремя начать эфир, - объяснила я осторожно.

- А по правилам компании вы обязаны быть на работе в точно указанное время!

- Я учту это, Павел Сергеевич, спасибо, что напомнили, - сказала максимально сдержанно и снова взялась за ручку двери. Много чести ему будет, если я опять начну изрыгать пламя.

- Я вас еще не отпустил, - рыкнуло чудовище, и я снова уставилась на него. Показалось или нет, что лед дал трещину?

Впрочем, зачем мне эти трещины, если они появляются исключительно по причине споров и ссор?

- Почему вы пришли не вовремя вчера?

Я терпеливо вздохнула. Да что он пристал с этим опозданием? Причины такого поведения я не находила.

- Проспала.

- И почему?

Все. Он. Меня. Достал. Я буркнула:

- Была занята всю ночь. Надеюсь, вы не начнете спрашивать, чем?

- Не начну, - против ожиданий, мое «признание» имело странный эффект. Трещины заросли, а Броневой встал и отвернулся. - Можете идти.

Я недоуменно нахмурилась, но не стала дожидаться, пока меня будут уговаривать.

Остаток укороченного рабочего дня я была рассеяна и не переставала думать о странном поведении мужчины. Думала и тогда, когда закончила дела и спустилась на основной ресепшн вручить девчонкам небольшие подарки в честь восьмого марта. Девушки полезли обниматься, а потом Маша, симпатичная высокая блондинка - других не держим, лицо холдинга, как никак - наклонилась ко мне и тихонько сказала:

- Ясь. Это, конечно, не наше дело, но что у тебя с Броневым?

Я так удивилась, что даже не нашлась сразу с ответом. Только рот открыла.

- Позавчера была наша смена и нам показалось...В общем, когда ты выскочила на крыльцо к своему... ну, другу, Павел Сергеевич вроде бы к тебе шел с букетом и....

Теперь у меня широко открылся не только рот, но и глаза. Наверное, я выглядела совершенно по идиотски с таким лицом, но ничего поделать не могла. Шок он такой.

- Ты не думай, что мы лезем в твою личную жизнь, - продолжила Маша - Мы вообще ни с кем это не обсуждали, просто... Просто подумали, что ты должна знать.

Я закрыла рот. Потом постаралась придать лицу менее дебильное выражение. В голове крутились образы - Броневой с букетом, Степины неожиданные объятия, из которых я и не сразу вырвалась, злость Павла на мое опоздание...

Неужели?

Резко развернулась и пошла к лифтам, не слыша, что мне крикнули вслед девчонки. Не успокоюсь ведь, пока не узнаю всё.

На верхнем этаже царила тишина. Только в приемной сидел Виктор, наверняка, охранял покои царя.

Может, хоть в этот раз пропустит сразу?

- Вить, а я могу...

- Нет, - ядовито сказал помощник и продолжил перебирать бумаги.

Хм, значит не сразу. Бочком я начала пробираться к вожделенной двери, но меня остановил усталый голос:

- Ярослава, нет его там. Уехал в аэропорт еще час назад. И я ухожу - первые полноценные выходные за полгода.

- А...куда?

Вопрос был, конечно, глупым и я это понимала. Виктор тяжело и с какой-то досадой посмотрел на меня и покачал головой:

- У меня нет привычки обсуждать личную жизнь начальства. Даже с тобой.

Я вздохнула.

Значит, личная жизнь. О чем говорил и тот факт, что помощника Броневой с собой не взял.

Кивнула и вышла из приемной.

Глава 12.

Павел.

Громкий, искренний смех разорвал тишину вип-зала ожидания и прошелся острыми когтями по напряженным нервам Броневого.На секунду показалось, что этот смех ему знаком. И этой секунды хватило, чтобы его накрыло жаркой волной -будто он шагнул из необъятного, удобного кресла в прохладной комнате в русскую парилку.

Павел с раздражением поставил чашку кофе на журнальный стол. Надо было заказать частный рейс, а не терпеть весь этот шум и напоминание о той, что смеялась так же весело...

Да что толку? От себя то не убежишь. И это следовало осмыслить.

Он не был склонен к рефлексии, но привык прислушиваться к собственным ощущениям. Тем более, привык проявлять самое пристальное внимание к тому, что его на самом деле волновало.

Или кто.

Вот с этим «кто» и была проблема. Одна большая-маленькая рыжая проблема, которая ни в грош его не ставила и была готова бежать за кем угодно, кроме как за ним. Да и то, зная Ярославу, он предполагал, что никуда она не бегала, стояла на месте, будто обмазанная карамелью, и ждала, когда к ней прилипнет побольше мух...

Блять.

Подобных поэтических сравнений он от себя не ожидал.

Смех снова прозвенел где-то сзади и отдался болью в висках.

Вот если бы рыжая полетела с ним...

Броневой с тоской посмотрел на разложенные документы. Похоже, поработать ему не светит. Впрочем, в этой поездке он и не особо планировал работать -так, закончить основные дела и всё. Была идея отдохнуть,на самом деле отдохнуть. Отвлечься. Встретится с парой знакомых, с которыми его связывало долгое сотрудничество - но не ради бизнеса, а исключительно из праздности: развлечения, выпивка. Может, съездить куда за город, поиграть в теннис, гольф - сто лет он этого не делал, хотя в детстве, да и в юности его заставляли - родители считали, что таким образом воспитают аристократа, достойного их семьи.

Собственно, из-за родителей он сейчас и летел в Лондон. Мама на протяжении месяца звонила и напряженным тоном, в котором звякал лед и сталь одновременно, напоминала, что если он и на этот раз не приедет на семейное мероприятие, то она сляжет,обидится,и вообще откажется от него. В любой последовательности.

В этот раз хоть повод был более менее адекватный - день рождения мужа Регины с «нетривиальным» именем Джон, то есть Ваня, по-нашему. Не в пример предыдущему приглашению на помолвку столь дальних родственников всё того же Джона, которых не то что Павел, сам свояк в глаза не видел.

Бедный англичанин. С женитьбой на сестре Броневого его социальная жизнь претерпела сильные изменения. Теперь она кипела и выплескивалась на каждого, кто рисковал пройти мимо. Званые обеды, пикники, приемы, даже парочка благотворительных балов - всё то, что его родственники предполагали аристократическим бытом, и о чем англичанин даже не подозревал, хоть и был, действительно, какого-то там знатного рода, чья история тянулась из глубины веков. Но, как и многие истинные аристократы, и по рождению, и по характеру, предпочитал более простой образ жизни.

Пока не познакомился с Региной, которая тут же взяла его в оборот.

Впрочем, надо отдать Джону должное - тот не закостенел от такого общения и даже не сбежал, а вполне научился получать от происходящего удовольствие, демонстрировал всяческую покорность новым правилам собственной жизни, а сам мягко, шаг за шагом, как вода, заполнял трещины в каменном строении и менял Регину и её отношение к жизни. Мать даже высказалась пару раз на эту тему - а может и не пару, испугавшись, что её идеальные и воспитанные дети, в которых она столько вложила, вдруг сойдут с пути истинного. Но сестра, много лет не то чтобы не перечившая матери, но радостно встававшая под её знамена, неожиданно и довольно резко возразила против вмешательства в жизнь её семьи. А после рождения близнецов и вовсе ожила. Нет, она все еще носила жемчуг утром, а бриллианты вечером; и из её прически ни разу не выбилась даже единственная прядка, но в ней появилось даже больше человеческого, чем в нем.

Броневой усмехнулся и потер лоб. Вот до чего довел его сеанс неожиданного самокопания. То есть, теперь он вдруг решил, что жил неправильно?

Неужели он действительно чем-то недоволен в своей жизни?

Да нет, все у него хорошо с самооценкой. И с жизнью. Просто с тех пор, как рядом возникла рыжая провокаторша, он слишком чувствовал контраст между тем, к чему он привык, и тем, во что она его затягивает. Между тем, что он видит каждый день от других, и тем, что она обещает одним своим взглядом.

И хорошо это или плохо он так и не разобрался. Разве что понял, что ему до одури хочется попробовать, каково это - прикоснуться к огню?

Вот только возле этого костра похоже, греются другие...

С другой стороны... и что? Когда это его останавливало, если ему что-то было нужно?

Никаких нечестных игр, но при желании Броневой оправдывал свою фамилию полностью и пер вперед, оставляя на обочине любых конкурентов. Конечно, речь шла об активах и компаниях, он никогда не делал это ради другого человека, но с Ярославой многое что было... в первый раз.

Тем более, что, по размышлении, он понял - рыжая не врала, когда говорила, что у нее нет парня. И тот хлюпик с загребущими руками, которые стоило сломать еще в детстве, появился совсем недавно и вряд ли успел как-либо укорениться в её жизни. Так что он быстро от него избавится.

А потом... Наверное, предполагается ухаживание. Нет, веник он точно снова не потащит, но придумает что-нибудь - в конце концов он не законченный идиот и понимает цену романтики. Рестораны, магазины, путешествия, поцелуи и...

Черт. Про поцелуи с рыжей, про её очаровательный, пухлый ротик думать нельзя. Не сейчас, когда у него уже несколько недель никого не было. Он даже в поездку с собой никого не взял, чем изрядно удивил собственную родительницу, которая предполагала, что взрослому мужчине появиться на приеме одному - дурной тон.

- Павел Сергеевич - прошелестела администратор, прерывая его рассуждения.- Прошу на посадку.

Павел с недоумением посмотрел на часы. Так быстро? Теперь понятно, почему деятели искусств остаются, чаще всего, голодными. Все эти невнятные размышления на тему собственной судьбы и чувств съедали всё то время, которое можно было бы работать.

Ничего, в самолете закончит с бумагами.

- Павель, но ты ведь сейчас уничтожать зис лёшадь! - крикнул радостно свояк и ускакал дальше.

Броневой выругался и бешенным взглядом осмотрел окружающий ландшафт. Джон ошибался - он скоро не «зис лёшадь» будет уничтожать, а половину Англии. Точечным ударом боевой ракеты.

Что его дернуло проявить - в кои-то веки - любопытство и отправиться с англичанином «провести субботу на природе»? Ведь все было чудесно - пасмурный Лондон, почти выносимые разговоры с родителями, молчаливые посиделки в дорогих барах со знакомыми, массажи и, наконец-то, полноценный сон. Он даже работал не больше четырех часов в сутки, что для него было сродни «не работал». И вот, в последний день решил, что ему срочно нужны приключения.

Видимо, сработала собственная установка на отдых, которую он, со свойственной ему точностью и педантичностью, решил выполнять. Но отдых и то, что сейчас происходило, было на противоположных сторонах шкалы адекватности.

Это поле, лошади, друзья Джона и совершенно идиотские клюшки находились за гранью добра и зла и, с его точки зрения, подлежали уничтожению в национальном масштабе.Хотя англичане, напротив, обожали эту игру в национальном масштабе.

Павел с тоской оглядел довольные лица. Надо было сваливать еще тогда, когда он понял, что ему предстоит научиться играть в конное поло.

Но он, зачем-то, взгромоздился на специально выращенного для этой цели пони - пони, кстати, чуть крякнуло - а потом путем страннейших манипуляций попытался управлять этой несчастной животиной, чтобы та бежала в нужную сторону, пока он художественно размахивает бамбуковой клюшкой. По идее, пытаясь попасть по мячу. По факту, пытаясь выбить зубы то другим наездникам, то лошадям.

Мяч нужно было загонять в ворота противника, но ни ворот, ни противников он в этом хаосе земли, слякотного снега и ржания особо не различал. К тому же, несмотря на азарт - окружающих - и злость - свою собственную - он замерз. Ну да, не май месяц.

Пытка весельем продолжалась больше двух часов, и он уже направил более-менее подчиняющуюся лошадь на выход, впервые признавая за собой поражение - да он был готов вытащить белые трусы и размахивать ими, если бы они у него были! - как объявили конец игры.

Мужчина уже даже воспринял с должным смирением, что по дороге в романтичную беседку, где морозоустойчивая обслуга накрыла файв-о-клок-ти, наступил в навоз. Ничего другого от этого дня он и не ожидал. И прием в честь «дорогого Джона» ненавидел заранее.

Но избежать тот не было никакой возможности - родители вытащили его из дома в точно условленное время и даже попытались всучить какую-то маску и плащ, поскольку день рождения не был на праздник похож, пока все не окажутся в маскарадных костюмах.

Взглядом Броневой сказал все, что он думает о маске, о приеме, а также об Англии,лошадях и прошедшем дне. Родители вздрогнули и отступили.

Праздник проходил в зале, отделанном в модном стиле лофт. Броневой знал этот стиль, потому что дизайнер его квартиры предложил именно такой вариант. Вариант, в котором он жил уже два года и все то время, кажется, ненавидел. И только сейчас догадался об этом.Бетон и кирпич на стенах, неотшлифованные доски на полах, чуть ли не голые провода вместо ламп и много ярких пятен - картины, диваны, какая-то мебель.

Их встречали хозяева вечера;судя по улыбке Джона, наряженного в какой-то средневековый камзол, тому все нравилось.Регина надела белое длинное платье, сверкающее хрусталем,изображаяСнежную Королеву. Впрочем, особо изображать ей ничего не пришлось.Мать же, после того как сняла шубу, осталась в чем-то блестящем, чешуйчатом и сером.

- Змея? - спросил Броневой, подняв одну бровь.

- У тебя не вовремя прорезалось чувство юмора. -Наталья Вениаминовна поджала губы, но ссорится не захотела. Хотя Павел не возражал бы против ссоры - сегодня его раздражало все.Но ведь раздражение вполне привычное для него чувство, так что ничего, потерпят.

Отец лишь хмыкнул на это замечание. Он вообще предпочитал не вмешиваться в противостояние жены со всем миром. Не ленился, не боялся - ему было все равно.

- Инночка, - вдруг тоненьким голосом проворковала мама и протянула куда то руки. Для поцелуя, что ли?

Павел обернулся и уставился с подозрением на подошедшую «Инночку». Красивая, спору нет. Совершенно аристократичные черты лица, вежливая улыбка, блондинистая прическа, еще более идеальная, чем у его родственниц, и ярко-красное платье с чем-то блестящим на подоле.

Наверное, изображает огонь.А по сути - мороженая рыба.

- Сергей Георгиевич, Наталья Вениаминовна, какая приятная встреча!

Угу, и какая неожиданная.

Павел скептически посмотрел на родителей. Похоже, даже в такой малости, как появление на публике в одиночестве, ему отказали.Или маман вообще решила действовать с далеко идущими целями?Что ж, пусть заканчивает. Потому что он не привык быть вежливым из вежливости. Даже со своими родителями.Мужчина коротко кивнул и переместился к одной из стоек, где шустрый бармен налил ему шотландский виски.

Знакомый торфяной привкус его хоть немного расслабил.

- Это было не слишком прилично, - Регина встала рядом и сделала знак подать ей такой же напиток.

Броневой лишь пожал плечами.

- Разве ты не должна, как истинная леди, наслаждаться шампанским?

Сестра чуть поморщилась, но ничего не ответила.И почему с ним никто не хочет спорить? Лицом не вышел?

Он медленно обвел взглядом зал. Сколько здесь гостей? Под сотню? Русские отслеживались четко - дамы в роскошных нарядах, мужчины в костюмах. Зато «чопорные» англичане действительно нарядились в соответствие с заявленным маскарадом. Не боясь показаться ни глупыми, ни смешными.

Некоторые пары уже танцевали.

- Откуда все эти люди?

- Друзья Джона. Ну и мы позвали многих значимых русских, что живут здесь.

- Хочешь сказать «ты позвала».

- Джону они нужны и нравятся не меньше, - Регина спокойно покачала головой. Она не была красивой, в общепринятом смысле слова, но умела подать себя и в роли хозяйки выглядела великолепно.

- Уот ви где! - к ним подошел именинник - Escaped Pasha...

- Я не сбегал, - Броневой передернулся.

- So you`d better... Она итёт сюда...И тфои родители.

Павел закатил глаза. Ну в самом деле, взрослые же люди, неужели придется играть в догонялки? Впрочем, он лучше поступит по-другому. «Инночка», судя по всему, хочет познакомиться с ним поближе?Ага, вот сейчас прям и познакомится.С чуть кровожадной улыбкой он повернулся к девушке, делающей вид, что просто гуляет мимо, но его внимание привлекли только что зашедшие гости.

Он сначала даже не понял, чем, а потом напрягся и невольно сделал шаг вперед.

Трое уже знакомых блондинов и рядом с ними что-то маленькое, хрупкое и рыжее.

Броневой с шумом вдохнул воздух и целенаправлено пошел в ту сторону, фактически, раздвигая плечами гостей, как ледокол разрубает льдины. Он не заметил, как переглянулись Регина с Джоном, как удивилась блондинка в красном. Он видел только Зиминых, одетых в довольно простые наряды, изо всех сил притворяющиеся костюмами звездолетчиков. А потом его поле зрения и вовсе сузилось до одной изящной малышки, нацепившей разноцветные обтягивающие тряпки, которые с точностью до сантиметра демонстрировали всем желающим точеные ножки, тонкую талию и высокую грудь.

Черт.

Этот образ из «Пятого элемента» был знаком даже ему.

Ярослава сделала большой глоток из бокала с шампанским, подняла голову и чуть не поперхнулась, увидев возникшего рядом Броневого.

Но её удивление быстро сменилось очаровательной, даже шаловливой улыбкой. Она вдруг подмигнула ему и выставила вперед руку с непонятной карточкой:

- Мультипасс!

Ярослава.

То, что в начале марта загорать в Гайд-парке запрещено здравым смыслом, а погода хмурая, серая, дождливая и ветреная, мало кого останавливало от посещения великого и безучастного королевского Лондона. Более того, мне показалось, что это, в свете повального увлечения всеми оттенками серого, привлекло кучу народу. Мы толкались на улицах, в пабах и магазинах, даже в бизнес-классе толкались, отчего старшие Зимины недовольно хмурились, я же чувствовала себя абсолютно счастливым кокер-спаниелем, которому вдоволь позволили носиться по любимой лесополосе.

Я обожала это место. Обожала людей.

И точно понимала, почему Антоха переехал в этот город. Неохватный, шумный, бессистемный, чопорный, запоминающийся. В Лондоне можно было или хаотично бегать, раздражаясь от невозможности посетить всё и сразу, или сосредоточиться на какой-то одной линии поведения. Возомнить - черт, я часто забывала, что «возомнить» это не про нас - себя крутыми бизнесменами и посетить выставки, форумы, дорогущие рестораны и бутики. Отдаться Шерлоку Холмсу или Битлз и пройтись их маршрутами. Посвятить время великолепной истории; а может, найти здесь веселье, клубы, алкоголь, Темзу и смешение культур.

На этот раз мы просто решили предоставить волю случаю и выходным:побродить по улицам, не имея никакой цели; посетить новые рестораны, которые еще не успел опробовать младшенький; потискать необычные вещи в крохотных магазинах и лавках.

- Когда вырастешь, ты превратишься в Вивьен Вествуд, - с прищуром посмотрел на меня Савелий.

Я прыснула, и примерила ему на шею свое светящееся боа. В классическом пальто на тонкий джемпер и с мохнатым «шарфом» Савелий смотрелся совершенно богемно. Я даже завистливо вздохнула - мне так не удавалось выглядеть никогда.

- Если ты думаешь, что оскорбил меня, то заблуждаешься - я считаю Вивьен гениальной.

- Если ты думаешь, что я думаю, что тебя может что-то оскорбить, ты заблуждаешься еще больше, - Савелий поднял идеальную бровь. Хм, мне пора обидеться?

- Яр-ра-а! - заорало откуда-то сверху лохматое блондинистое чудище - в магазинчике странных одежных экспонатов было что-то типа антресоли, - Посмотри что я нашел!

Я заползла наверх по узкой лестнице, чихнув пару раз по дороге, и уставилась на комплект, который откопал Антон.

- Да ладно...

- Точно он! Идеальная копия!

- Ух ты ж! Правда, непонятно, куда его носить...

- Вот завтра и оденешь.

- Завтра?

- Мы приглашены на вечеринку к одному англичанину - я по работе поддерживаю отношения с ним и с его друзьями, так что...

- Мы? - вмешался Артем, который, как мне казалось, давно уже должен был уйти из этого вертепа безобразий и вульгарности в кафе напротив. Но он о чем-то разговорился с хозяином магазина и, как всегда, умудрялся еще и нас контролировать.

- Ну я. Но в пригласительном написано «и друзья», а поскольку Джон на самом деле неплохой парень, и это будет его день рождения, я подумал, что вам будет интересно посмотреть на местное общество.

- В костюме Лилу? - в глазах Савелия появился вопрос.

- Так маскарад же!

- Тогда я хочу тот костюм, который был на ней первый, такие беленькие тряпочки-перетяжечки... - начала я, подмечая указанный «туалет» чуть ниже на полке.

Три громких «нет» были мне ответом. Я преувеличенно громко вздохнула и потребовала сатисфакции:

- Хорошо, пойду приличненькая. Но тогда вы должны быть в костюмах.

Уже два «нет» и одно «да». Хм, растем.

- Значит, перетяжечки. Должна же я скомпенсировать ваше неумение веселиться, - хитро покосилась на братьев и потянулась таки к вожделенному предмету.

- Ярослава!

- Ни в коем случае!

Тоха же просто шлепнул меня по загребущей лапке.

В итоге мы сошлись на том, что они будут «почти звездными мальчиками» в своих космических пиджаках с блеском и отправились брать штурмом один популярный ресторан в Сохо. Мне нравился этот район и совершенно не агрессивный народ на улицах: пить пиво, сидр, эль снаружи было дешевле, чем на улице. Все-таки Лондон это не камни, а живые люди - а что может быть живее людей, пьющих в компании себе подобных?

На следующий вечер я уже так не считала.

На входе на вечеринку нас не снесло грохотом музыки; из дверей не вываливались подвыпившие, веселые люди; все было чинно, благородно и сдержанно - это было понятно даже по тому, как заходили в зал приглашенные.

Осторожно.

- День рождения не был на праздник похож, пока не появилась водка,- сказала я мрачно, передавая свое пальто местному сотруднику, стрельнувшему глазами по моему наряду, высоченным каблукам полусапожек и по тому, как я засунула за пояс брюк карту «доступа».

Артем хмыкнул, приобнял меня за плечи - за талию у него бы и не получилось, с учетом разницы в росте - и провел внутрь. Мы замерли на пороге.

Что ж, все не так уж и плохо. Огромная, но довольно симпатичная конюшня с множеством породистых лошадей. Что меня порадовало, многие не проигнорировали тематику вечеринки и пришли в костюмах. Разве что наши соотечественники - а их было видно сразу - нарядились шикарно. Просто шикарно и ничего более.

- Если будет скучно, всегда можно уйти, - шепнул мне Антон.

- Если будет скучно, всегда можно развеселить всех, - пожала я плечами и взяла с подноса, предложенного официантом, бокал шампанского.

Народ хаотично перемещался по залу; некоторые танцевали. Я с любопытством осматривалась и вдруг, ведомая каким-то инстинктом, развернулась к противоположной от входа стороне.

Мрачная, мощная фигура Броневого раздвигала людские волны и явно направлялась к нам.Я чуть не поперхнулась, но вопреки логике, опыту и собственным тараканам, почувствовала, как меня затапливает ощущением всеобъемлющего счастья, а рот сам расползается в улыбке.

Дура.

Мужчина смотрел странно. Будто не знал, стоит ли ему меня выгнать или прижать к себе. Может все-таки выгнать?

Не придумав ничего умнее, я подмигнула ему и выхватила карточку:

- Мультипасс!

Дважды дура.

Сейчас, кажется, будет бадабум.

Но Броневой, неожиданно, лишь хмыкнул. Он собрался уже что-то сказать и открыл рот, но в этот момент из под его руки вынырнул симпатичный, чуть субтильный шатен и завопил:

- Антонио! Very happy! Счастлив вас видеть на этот праздник! Ваши друзья и очаровательная леди... - он говорил с такой обаятельной улыбкой, что я не могла не ответить.

- Яся, - протянула я руку, судя по всему, Джону.- С днем рождения.

- Какая... непоследственность, - тщательно и восторженно выговорил именинник.

Черт. Должна же была дождаться, пока нас представят.

«Антонио», наконец, выполнил свою функцию и представил всех и всем; Зимины сгрудились за моей спиной, явно перекрывая мне путь к отступлению. Я в это время смотрела в пол. Там не было ничего интересного, но если бы я не смотрела туда, пришлось бы смотреть на великое, в прямом смысле, начальство, которое, кажется, недовольно хмурилось.

Или не кажется?

С каких это пор я настолько точно понимаю, что он чувствует?

Наконец, с формальностями было покончено. Я вздохнула и, собрав всю смелость, подняла голову. Лицо Броневого было непроницаемым, но в глазах застыло напряженное выражение, бьющее по нервам наотмашь.

Ой-ой-ой, двойной бадабум.

- Ярослава... - начал мужчина, но его снова прервали. На сей раз высокая и ухоженная женщина в искрящемся наряде. Сзади кто-то мерзко хихикнул и я, не глядя, ступила назад, надавив для надежности каблуком. Раздалось сдавленное шипение Тохи.

- Дорогой, ты познакомишь меня с друзьями? - тем временем спросила вновь прибывшая. Я вздрогнула от этого обращения, но потом поняла, что «дорогой» относилось к англичанину.

Представление пошло по новому кругу. Выяснилось, что «моя Ice Queen», как выразился Джон, - сестра Павла. И что она очень рада видеть братьев, о которых наслышана от мужа. Про меня она, правда, так не успела сказать, потому что к нам снова присоединились, и снова блондинка в роскошном наряде.

Сзади мерзко захихикало уже двое. Черт, Савелий, держись, я же должна из вас всех хоть кого-то любить.

- А я думаю, куда вы пропали, - высоченная красотка с холодной улыбкой взяла Броневого под локоть, - Встретили знакомых?

Настроение стремительно покатилось вниз.

Стоящий напротив меня мужчина стиснул зубы,шумно выдохнул и снова попытался что-то сказать, но не судьба. Снежный ком нарастал и грозил скоро закупорить вход.

- Пашенька! - промурлыкала худая женщина в возрасте и завладела вторым локтем, глядя на нас с холодным презрением. - Мы с отцом с радостью займемся столь...интересными гостями,а ты иди, потанцуй с Инночкой!

Слово «интересные» прозвучало примерно так же, как «дикари».

Хорошо, что сзади воцарилось молчание. Мне вдруг стало противно, и я почувствовала себя лишней, совершенно чужой на этом празднике жизни. Захотелось развернуться и уйти, оставив Инночку наслаждаться локтем и всем, до чего она доберется.

Регина с Джоном вдруг наперебой начали что-то говорить, но были остановлены замораживающим голосом Броневого:

- Знакомьтесь, Сергей Георгиевич, Наталья Вениаминовна. Мама, отец, позвольте мне представить моих гостей, - слово «моих» он выделил и освободил обе руки, отчего мне вдруг стало легче дышать. - Господа Зимины, они из России, весьма успешные бизнесмены, и Ярослава...Громик,она... - мужчина запнулся и ему на помощь пришла сестра.

- Радиоведущая в холдинге Up! - мягко улыбнулась Регина.

Против ожидания, мужчине это вмешательство не понравилось. Он быстро глянул на сестру, а потом впился взглядом в мое лицо и мрачно, даже чуть обреченно, заявил:

- Вообще-то, я рассчитываю, что она согласится стать моей...девушкой.

Я застыла, впрочем, как и весь мир вокруг, стараясь совладать с эмоциями и подобрать челюсть с пола. Хорошо, что она была у меня настоящая, а то разбилась бы после такого стремительного падения.

- Да ла-адно...

- И кто позволит?

- Ух ты ж!

Это Зимины. Ну да, скажи что-то такое, что перевернет мир человека вверх тормашками, и ты увидишь его истинный характер.

Джон просиял, а Регина чуть прикусила губу, чтобы не высказаться.

Красотка по имени «Инночка» окатила меня волной брезгливого недоумения.

Сергей Вениаминович равнодушно отвернулся, а мать виновника замешательства поджала губы и зло посмотрела. И даже успела прошипеть:

- Павел...

Но сын проигнорировал её возглас и протянул мне свою руку:

- Потанцуем?

Подушка безумно вкусно пахла. Я поглубже зарылась в неё и счастливо улыбнулась.

Что-то от лавандового поля во Франции и немного цитрусовых. У меня дома таких запахов не было, потому что не было привычки перекладывать саше с засушенными травами между бельем или с особой придирчивостью выбирать порошки и кондиционеры. Может, начать?

Я выгнулась в кровати, чувствуя как хрустят косточки после сна, и втянула носом еще один запах - запах кофе.

Ммммм...

Сзади меня обняли мужские руки, закукливая в мягкое одеяло.

Я буркнула, открывая глаза:

- Тоха, если ты думаешь, что одеяло не даст мне сбежать, то ошибаешься.

Смешок и через меня перегнулся младший Зимин. Он заглянул мне в лицо и широко улыбнулся:

- Оцени, что я не дал ввалиться в твою комнату всем сразу, а принес себя в жертву разведки.

Я закатила глаза и Антон шутливо ткнул меня в плечо. Кровать прогнулась под весом еще двух тел. Запах кофе стал сильнее. Меня посадили, подоткнули подушками и вручили в руки огромную чашку.

- Я не сомневался, что мелочь одна, - пожал плечами Артем.

- Угу, запаха других хищников на территории не наблюдается, - хмыкнула и сделала огромный глоток. Хорошо то как! Все хорошо - и это раннее воскресное утро, и вкусный напиток, и Зимины, внимательно рассматривающие меня. На предмет повреждений, что ли?

- Нет, просто Броневой не выглядел человеком, который будет торопиться завалить тебя в первую попавшуюся кровать, - лениво улыбнулся Большой Брат.

- Значит в моем моральном облике ты сомневаешься!

- В этом доме нет первых попавшихся кроватей!

- Я вообще не понимаю, почему ему что-то позволительно!

Три возмущенных возгласа раздались одновременно. Тёма поднял одну бровь и удостоил ехидного замечания только меня:

- Не рычи. Если тебе не дали на первом свидании...

Подушка попала ему точно в голову и прервала зарождавшуюся речь.

- Этот Павел - темная лошадка;не стоило бы так легко принимать его ухаживания и... - продолжил гнуть свою линию Савелий.

- Да никакая он не лошадка, - перебил самоназначенный глава семьи. - Я проверилего - ничего криминального ни за ним, ни за его холдингом не числится, напротив, до отвращения правильный. Была какая-то странная история лет десять назад, в него стреляли, - я ойкнула, но на это даже не обратили внимания, - То был больше жест отчаяния, чем серьезный передел бизнеса. Женат не был, так, безликие девушки. Ну и семья, как вы видели, приличная, - Артем хохотнул, за что снова получил подушкой, теперь уже от младшего.

- Приличный там только Джон. А его родители...

- Отношения свекрови и невестки не зря воспели на форумах, - старший Зимин продолжал хихикать.

- Да какая я невестка! - сварливо вмешалась в рассуждения, пока они не начали выбирать мне свадебное платье. И угораздило же меня завести отношения под придирчивыми взглядами братьев! Столько времени этого избегала, и вот...

Хотя, если вспомнить наш разговор про моих бывших, не так уж и избегала.

Да и этих отношений толком еще не было.Кажется.

- Я видел, как он смотрит на Ясю, - продолжит Артем - И решил дать ему шанс.

Он решил! Я опять закатила глаза.Да кто спрашивать то будет? Уж точно не мы с Броневым.

От этого «мы» на душе потеплело.

- Я еще не настолько уверен, - нахмурился Савелий. Самый сдержанный и осторожный, он в свое время сильно обжегся и теперь никого не подпускал близко.

- Хватит нудеть, - хлопнул по кровати Антон и, как всегда жизнерадостно, предложил, - В конце улицы есть замечательный ресторанчик с all-day-breakfast - там лучшая выпечка и яйца пашот. Так что давайте собираться - нам еще до аэропорта ехать.

Парни вышли, а я отправилась в душ. Собственный душ в спальне был моей привилегией - я всегда занимала эту уютную комнатув огромной квартире Антона, которую он снял на окраине Лондона еще два года назад.

Как человек общительный, он постоянно приглашал к себе друзей и родственников погостить, поэтому несколько спален и приходящая домработница были далеко не блажью.

Я залезла под горячую воду и довольно заурчала.В голову,невольно,полезли воспоминания о прошедшем вечере.

Безоговорочный жест Броневого. Наш танец - или танцы, я совершенно потеряла чувство времени - на который, как мне казалось, пялились все присутствующие. Ну еще бы, двухметровая гора в официальном костюме и рыжая крошка в ярких тряпках.Обнять и плакать. Я была жутко напряжена и обязательно оттоптала бы ему ноги, если бы он не повел меня с уверенностью опытного танцора. Впрочем, даже если оттоптала бы - вряд ли он заметил, с такой-то разницей в весе.

- А ты, оказывается, умеешь танцевать, - сказала я куда-то в подмышку, выразив голосом удивление.

- А ты, оказывается, бываешь в высшем обществе, - парировал Броневой.

- И еще знаю, какими вилками что едят.

- А я не только подписываю документы.

- А у нас в квартире газ, - не выдержала я, задрала голову и показала ему язык. И тут же задохнулась от его взгляда, в котором смешался смех, удовольствие и какое-то удивление, будто он все еще не мог поверить, что держит меня в руках.

- Тебе не стоит показывать язык.

- Это неприлично?

- Опасно, - хмыкнул Павел и перевел взгляд на мой рот.

Я покраснела и окончательно расслабилась. Мы снова танцевали. Пили. Разговаривали о пустяках и даже умудрились ни разу не поругаться:мне впервые не хотелось дерзить ему - хотелось стоять, держаться за руки и глупо улыбаться. Последнее у меня получалось, полагаю, вполне успешно. Таскались по залу;точнее, меня таскали,периодически представляя разным людям, но при этом мастерски увиливая от столкновения с родителями. Люди-которые-потратили-на-него-лучшие-годы так просто не сдавались и отправляли к нам шпионов. Мы снова увиливали. В конце концов Броневому это надоело, да и мне, если честно, тоже. Я начала зевать.

- Отвезу тебя в отель, - кивнул мужчина.

- Я живу не в отеле, - прочистила горло и приготовилась объяснять. - Мне надо взять ключ, потому что...

Но он лишь отрицательно мотнул головой, скривился и недовольно посмотрел в сторону Антона.

Угу, всё-то мы знаем.

Младшенький отсалютовал нам бокалом, но ключ отдал и клятвенно заверил, что в моей спальне видеокамер нет.

- Идиот, - прошипела я и горестно захныкала. - Черт, почему у меня с вами постоянное ощущение, что я участвую в шоу «За стеклом»?

- Потому что у тебя пожизненный контракт, - сказал подошедший Артем и жестко посмотрел на Броневого, прощающегося с именинником, будто обещая ему скорую расправу, если тот где-то ошибется. Впрочем, тот ответил ему таким же взглядом.

Я вздохнула. Очень надеюсь, что у Павла не начнется противостояние с Зимиными. От них я отказаться не смогу.За те десять лет, что мы знакомы, каждый из братьев стал частью меня - как ноги и руки. А разве можно взять и отказаться от собственной руки?

- Ты же не наделаешь глупостей? - обеспокоено спросил Савелий.

- Наделаю, - преувеличенно радостно кивнула и подмигнула ему, - Причем неоднократно и не только сегодня. И даже вы мне не помешаете.

Савелий обреченно махнул рукой. Артем лишь покачал головой, а Тоха подмигнул.

Зимины дипломатично решили задержаться на вечеринке, а Павел вызвал такси, чтобы проводить меня. И ведь проводил. Прямо до двери.Убедился, что в доме нет грабителей-убийц-насильников, коротко попрощался, при этом посмотрев довольно напряженно, и вышел, оставив с легким чувством недоумения, которое не покидало меня и сегодня утром.

Разве не должен он был попытаться...

Хм. Пожалуй, Артем прав. Не должен. Такие как Павел с легкостью берут только то, к чему легко относятся. А у нас, похоже, намечается нечто большее, чем просто "легко". Нечто сложное, местами неловкое, странное, яркое, вкусное, опасное, жесткое.

Я вылезла из душа, вытерлась и уставилась в зеркало. Было страшновато, но безумно волнующе.Уж слишком мы разные. Но если получится...

Я погрозила пальцем собственному отражению. Рановато придумывать имена нашим будущим детям. Я, между, прочим, еще не ответила «да» на его предложение.

Хотя, в глубине души, понимала, что никто особо ни о чем меня и не спрашивал.

Глава 13.

Павел

- Смотрели фильм «Всегда говори «Да»? - Павел подал водителю знак сделать погромче и откинулся на сиденье. Это уже стало ритуалом -слушать Ясин эфир по дороге на работу. - В нем показана огромная проблема - проблема человеческих сомнений и неуверенности в выборе... - Броневой хмыкнул. Это она про него? Поверь, деточка, никто никогда не был более уверен, чем он. - И всем кажется, судя по названию фильма, что решение очевидно. Но в любой ли ситуации можно четко ответить «Да»? Не в любой. Не бывает белого без черного. Не бывает дня без ночи. Ничто во Вселенной, не имеющее противопоставление, не будет существовать. Для счастья не всегда нужно «да». Иногда потребуется и твердое «нет». Смысл не в том, чтобы бездумно соглашаться - смысл всегда в том, чтобы поставить фильтр на свои поступки и находить баланс между «да» и «нет». Ведь одно правильное слово открывает нам огромные возможности. Но вот сегодня для меня это слово «Да!». Наверное потому, что несмотря на понедельник, сегодня я верю в чудо. И пою вместе с Лизой Арзамасовой и её песней «Предвкушение» на радио Up!

Я слышу песню ниоткуда,

Как в бреду.

Но я пойду на голос чуда

И войду.

В эту крепость без стен, где свобода и плен.

Там где радость и боль. Лед и пламень..

Словно в пропасть прыжок, первый страх и восторг.

Восторг.

Пусть люди умные твердят, что в любовь подмешан яд.

Птица в небе может стать мишенью, но

Где же правда, где обман? Я хочу узнать сама!

Ничего нет слаще предвкушения.

Знать, что должно случиться чудо.

Машину наполнил нежный девичий голос, а Павел постарался сдержать улыбку. А то вдруг потом не сможет её спрятать? Зачем же так людей пугать;они и раньше шарахались от него, но хотя бы привыкли к тому, какой он есть. А если теперь начнет улыбаться, так пара обмороков и несколько заявлений об увольнении - не может же это быть просто так - обеспечены.

Значит, предвкушение?

Что ж, рыжая знала, о чем говорила.

Он тоже действовал осторожно. Хотя с того момента, когда Ярослава протянула ему руку на приеме, не мог не думать ни о чем, кроме ладного тела, прижимавшегося к нему во время танца. Сводящего с ума сладкого и свежего аромата. Рыжих, чуть растрепанных волос, которые, при всей своей необычности, удивительно шли этой ходячей провокации. Крепких пальчиков, трогательно цепляющихся за его ладонь.

Это безумно возбуждало. Как и образы, что возникали в голове при мысли о Ярославе. Как и то, что уже две ночи ему снились потрясающе непристойные сны с её участием

Как же ему все это нравилось!

И сны. И мысли. И девушка, когда она была рядом. Да и не рядом тоже.Нравилось, как она смеется, как двигается - чуть невпопад, но, в то же время, живо, будто едва сдерживая бушующую внутри огненную энергию. Нравилось как и что говорит, как открыто смотрит на него - ничего не требуя, не прося, не пугаясь, держа себя на равных.С первого момента их знакомства так смотрит. Вначале его это удивляло, потом бесило, а теперь стало нравиться.

Нравилось даже как она ела, и, получается, жила - жадно, с удовольствием, смакуя. Это, конечно, было совсем запредельно и непредставимо ранее, что он об этом думал и замечал такое -но с ней всё было в новинку.

Пусть он многократно повторял себе, что ему некогда с ней возиться, что её присутствие только расшатает его ровную, совершенную жизнь, но ничего не помогало. Он ничего не мог с собой поделать.

Он хотел быть с ней, хотел владеть ею, хотел, чтобы она принадлежала ему полностью; а еще больше он хотел стать необходимым Ярославе. Столь же необходимым, как воздух, как вода, еда, как жизнь, которой она так наслаждалась. Более необходимым, чем все то, что происходило с ней раньше.

Именно поэтому он не торопился.

Не разложил её на полу в тот же момент, как они остались одни, хотя об этом ему и мечталось, до дрожи в пальцах, до кома в горле - разложить, завладеть, погрузиться в нее полностью. Он уговорил себя не спешить, не испортить всё стремительной настойчивостью - и у него даже это получилось, уговорить. И только он знает, чего стоило сдержать себя и не остаться той ночью в чужом доме. Не схватить её и не вытряхнуть из нелепых одежек, на которые облизывалось слишком много народа - хотя не на одежки, конечно, а на то, что они совсем не скрывали. Сдержаться и даже не поцеловать.Потому что понимал, все его установки снесет, стоит ему прикоснуться к её губам, которые он уже успел изучить слишком хорошо.

Ярослава тогда, кажется, удивилась.

Но именно этого ему захотелось. Чтобы она тоже не получила все и сразу; чтобы начала потихоньку сходить с ума от желания. От потребности увидеть его, поговорить с ним, быть с ним. Потому что сходить с ума одному было неправильно. Скучно. Как всю его предыдущую жизнь.

Предвкушение?

Что ж, похоже, и это она поняла. Умная девочка. Такая, какая ему и нужна. Пусть его родители и исходили ядом по этому поводу. Пришлось даже пригрозить моментальным отъездом на следующий день за завтраком.

Интересно, почему они так всполошились? Чувствовали угрозу со стороны Ярославы? Но ведь мать сама последние годы настаивала на его браке. Конечно, речи о женитьбе пока не шло, но что, собственно, их не устроило?

Хотя, если быть честным, он понимал, что.

Броневой скривился.

Ведь он сам совершил ту же ошибку, изображая из себя наследного принца перед простой поданной. Но его довольно быстро поставили на место.

И он сделает то же самое со своими родителями, если потребуется. Потому что ему доставляла удовольствие эта история. Вдруг понравилось быть живым. Думать о ком-то, кроме себя. Он сто лет ни в кого не был влюблен - да и был ли вообще до этого влюблен, непонятно.Но то, что с ним сейчас происходило... Он не знал, что это, но пока не готов был от этого отказаться.

Броневой потянулся в кресле и посмотрел на часы. Обеденное время и он действительно голоден. Заказать еду сюда или...

В предвкушении взял телефон, представив реакцию Ярославы на приглашение, и тут же отложил его с нервным смешком.

Твою ж мать, у него не было её номера.

Отношения были - а номера не было.Нет, конечно, он мог посмотреть его в личном деле или вовсе поручить Виктору, но это было бы неправильно. Это было бы в стиле прошлого, а ему хотелось действовать так, как должно у нормальных людей.

Рестораны, свидания, все такое...

Снова посмотрел на часы. Рыжая должна быть у себя в это время. Надел пиджак, вышел из кабинета, для проформы сурово посмотрев на помощника - пусть гадает, чем он недоволен;мотнул отрицательно головой охраннику, собравшемуся его сопровождать, и спустился вниз, на семнадцатый. Воспроизведя в уме схему здания, он с уверенностью двинулся в сторону студии:

- А...Яр-рос-славы н-нет... - виновато прошептал лохматый парень, который, кажется, числился на радио редактором - Она выш-шла... Кофе попить. В ресторан.

Броневой чуть недовольно пожал плечами.

В ресторан так в ресторан.

Нервничающий менеджер встретил его у входа и как-то бочком-бочком пошел провожать до стола, но мужчина проигнорировал всю эту суету и остановился на пороге, внимательно осматривая зал.

И когда увидел, кого искал, сначала не поверил своим глазам.

Блять.

Да что ж такое! Это уже совсем никуда не годилось!

Броневой почувствовал, что глаза застилает кровавая пелена, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Потому что за одним из столиков сидела Ярослава и любезничала с тем самым шатеном, который, как уже уверил себя Павел, не имел к ней никакого отношения.

Мужчина замер на месте и даже на мгновение растерялся, не понимая, что предпринять.

Она ведет какую то игру? Или это очередной «братик» наподобие Зиминых, о которых он и так собирался серьезно поговорить? Потому что подобные отношения его не устраивали. И если она хочет быть его девушкой...

Парень вдруг наклонился к Ярославе, а та расхохоталась. Дальше Броневой уже не думал.Быстрым шагом он подошел к их столу и с грохотом отодвинул свободный стул, испытывая при этом ощущения дежавю.

Ярослава подпрыгнула от такого эффектного появление, а её визави посмотрел с веселым изумлением. А дальше сделал нечто вообще странное - выразительно посмотрел на нахалку натужно расширенными глазами, дождался слабого кивка, усмехнулся и встал со словами, обращенными в сторону Броневого:

- Ну что ж, поздравляю.

И просто ушел.

Что за хрень?! Павел ненавидел чувствовать себя идиотом.До этого у него и не получалось - только в последнее время что-то пошло не так. Он наклонился и грозно уставился на Ярославу, которая, закусив губу, смотрела на него со странным выражением:

- Чтобы никогда... Больше. Запомни, если ты со мной - только со мной,- зашипел он -Да я на хрен закрою этот ресторан, если ты будешь... Вот так...Я вообще не понял, что здесь произошло?! Почему ты с кем - то встречаешься? У тебя что, все друзья мужского пола? Или этот самоубийца - бывший? Или он долбанный претендент? Тогда ты обязана сообщить ему что...

- Я и сообщала как раз, - маленькая ручка накрыла его кулак, инстинктивно сжавший скатерть. В глазах наглой провокаторши заплясали чертенята. Да она сама была как маленький чертенок! - Но ты нам помешал. Так что придется встретиться с ним еще раз, чтобы объяснить всё снова, по-нормальному, - вздохнула она с притворным сожалением.

- Нет! - чуть не проорал Броневой.

- Ну нет так нет, - печально произнесла рыжая и вдруг рассмеялась. А Павел почувствовал, как уходит напряжение и выпрямился, вздыхая. Какая же она наглая, все-таки!

- Не смешно, - буркнул он и забарабанил пальцами по столу. А потом внимательно посмотрел на девушку, - Что, и правда объясняла?

- Ну да, - кивнула , - А как по-другому? Или я похожа на...хм, ту, которая будет крутить с несколькими одновременно?

- Ты вообще ни на кого не похожа, - недовольно поджал губы Броневой,- И поэтому с тобой тяжело, - пожаловался он.

- Паш, - она смотрела уже серьезно, - У меня могут быть недостатки, но... Я не вру.

Он через силу кивнул и показал на кофе:

- Ты обедала?

- Нет. Подумала, что это будет слишком... для объяснения.

- Значит, пообедаешь со мной. Я, собственно, тебя для этого и искал.

- Чтобы поесть? - посмотрела она с лукавым выражением.

- Чтобы поесть вместе, - выделил он последнее слово.

- То есть, у нас свидание? - рыжая расплылась в довольной улыбке.

Броневой лишь хмуро посмотрел на неё и раскрыл меню.

Ведь это действительно было свиданием. Которого у него не было черти сколько. Чтобы не просто поесть. Чтобы разговаривать о чем-то, или молчать - тоже о чем-то. Хотя молчать получалось редко - Ярослава постоянно болтала, но это не раздражало его. Ему не хотелось утыкаться ни в биржевые сводки, ни в свежую прессу, хотелось лишь слушать её и смотреть на неё - как двигается её хрупки пальчики, отрывающие булку; как она улыбается, заправляет за уши непокорные пряди. Краснеет иногда, чуть смущенная его вниманием. Как смеется - всей собой. Она даже его умудрилась разговорить и вытащить несколько историй из жизни, чему сильно удивилась.

А уж как удивился Броневой.

- Как думаешь, меня ждет выговор? - хихикнула девушка, когда они заходили в лифт после обеда.

- От кого? - Павел нахмурился.

- От начальника. Я опоздала больше чем на час со своим возвращением. - голос её сделался откровенно провокационным. - Впрочем, я просто скажу, что ты вызвал меня в кабинет и...

Павел молча нажал на кнопку «стоп», развернул маленькую ехидну, прижал её к стенке лифта и впился в рот долгим, чувственным поцелуем, прошедшимся дрожью по всему её телу. А потом снова привел кабину в движение.

- Можешь даже сказать, что я тебя мучал.

Двери открылись на семнадцатом этаже, и он подтолкнул в спину ошеломленную молчаливую девушку. Кажется, он понял теперь, как бороться с её дерзостью.

Посмеиваясь, и стараясь не думать о том, какое представление они показали перед камерами - пусть только попробует кто из охраны рассказать об этом - он доехал до своего этажа.

И только подходя к приемной вспомнил об одной важной вещи и глухо выматерился:

- Виктор, - обреченно произнес он - Запиши мне номер сотового Ярославы.

Ярослава

- Отвратительная персона, - услышала я чуть визгливый голос, когда уже собиралась выходить из кабинки, - Что он в ней нашел?

Я так и замерла, а потом усмехнулась. Ну прям по всем законам жанра. Именно такие вещи и должны происходить в туалетах ресторанов.

У кого-то хорошая память на лица, у меня - на голоса. И этот я узнала. Дамочка, уже в возрасте, подходила к нашему столику и была представлена, как давняя подруга родителей.

- Ты права, - согласилась с ней невидимая собеседница - Прийти с таким солидным мужчиной в драных тряпках и кедах, да еще и с подобным ужасом на голове...

Странно, когда я смотрела последний раз в зеркало, ужаса там не было.

- А манеры? Хохочет на весь зал, таскает у него еду с тарелки...

Угу, какой кошмар.

Мне надоело отсиживаться и я выскочила с громким криком «Бу!».

Две сплетницы взвизгнули, отпрыгнули и посмотрели на меня, как на сумасшедшую.

- Не понравилась еда? - любезно поинтересовалась,усиленно делая вид, что предыдущая сцена им померещилась, и включила воду.

- К-какая еда?

- Вот и я думаю - какая? Может подскажете, чтобы я не заказывала? Поскольку, раз вы занимались исключительно тем, что смотрели на наш столик, еда должна была быть отвратительной, - я вытерла руки салфеткой и наигранно задумалась, - Ну, или манеры.

Оставив их переваривать полученную ценную информацию, я в предвкушении вернулась к Броневому. Ядовитость окружающих не была мне интересна. Гораздо интереснее было наблюдать за тем, как меня соблазняли. Медленно, неумолимо, сладко.

Я даже не сразу поняла это - не была настолько опытна, чтобы раскусить Павла. Но спустя два дня и три встречи - каждый раз в разных ресторанах, где мне, ко всему прочему, еще и цветы вручали - я осознала, что это похоже на игру «Соврати девушку за десять свиданий». То, что девушка согласна была совратиться еще на первом, значения не имело.

В этом было что-то космическое.

В том, как он сдерживался, чтобы не дотронуться лишний раз. Как смотрел на меня, думая, что я не вижу. Как зависал иногда, глядя на мои губы или ...на еще что-нибудь.В том, что он давал нам время лучше узнать друг друга. Будто собирал пазлы: начал с рамки и теперь, кусочек за кусочком подбирался к середине. И это говорила о намерениях и серьезности Броневого больше, чем любые слова. Которые он совершенно не любил произносить.

Мне это нравилось. И сам Павел нравился. Так нравился, что, порой, становилось страшно. За себя. Нравилась его немногословность, жесткость, уверенность в своей правоте. Нравилось, что я единственная могу эту жесткость и уверенность сбросить с постамента. Нравилось как он двигается - стремительно, мощно. Как он думает - тоже стремительно, масштабно. Нравился его рост, огромные плечи, чуть свернутый набок нос - подрался в юности, но не стал восстанавливать. Нравились его манеры, поцелуи, то, как он, забываясь, возмущенно рычал «Ррыжая!», когда я вела себя особенно несносно. Даже его вечные костюмы нравились, а ведь я раньше не переваривала мужчин, у которых в гардеробе обретаются люди в черном.

Хотя"нравилось" - немного не то слово.

Я бредила им. Запала. Втрескалась по уши. Прилипла так, что и не отдерешь.

Мне хотелось завалить Броневого на пол и попрыгать на нем с криком «Это все мое!». Оказаться на необитаемом острове и прикрыться им от солнца. Заполучить целиком и полностью.

Хотелось заснуть с ним вместе и проснуться. Прожить жизнь и вечность в придачу. Я кайфовала каждую минуту, что мы проводили вместе. Даже когда просто ехали рядом в машине и молчали. Когда он меня затаскивал в максимально пафосное место, где у официантов были настолько натужно любезные лица, что мне приходилось преувеличенно громко интересоваться у Павла, уверен ли он, что нам не стоит вернуться в любимый Макдональдс. Когда он открывал передо мной дверь машины - всегда сам, не перепоручая это водителю. Провожал до дома. Чуть злясь, признавался - под дулом пистолета - что слушал мой эфир. Помогал мне надевать пальто, умышленно задерживаясь на тех частях тела, которые это пальто прикрывало, отчего нас обоих ощутимо дергало. Внимательно слушал меня, пусть я, порой, несла чушь, а потом, неожиданно, выдавал какую-нибудь историю, которая удивительным образом ему шла.

Происходящее напоминало мне поток, несущий нас с огромной скоростью. Но вот куда, я пока не загадывала.

«На выставке Ван Гога

Я главный экспонат»

Пропела, рассматривая себя в зеркало.

Облегающие кожаные брюки, каблуки и объемный свитер, который так и вопил о том, что в игру в соблазнение могут играть двое.

Телефон тренькнул. Я мельком посмотрела на экран, накинула пальто и быстро вышла из дома. Меня чуть стиснули, как всегда недовольно осмотрели весьма ухоженный двор и пустили в теплое нутро черного монстра.

Не то чтобы Павлу не нравился район или дом, в котором я живу. Он с первого взгляда оценил шлагбаум, ухоженные газоны и дорогую отделку здания.

- Своя или снимаешь?

- Своя, - я тогда спокойно посмотрела на него. Броневой не стал расспрашивать дальше, но я поняла, что мысленно поставил, похоже, еще одну галочку в какой-то ему одному известной графе.

На самом деле, мне было не сложно рассказать ему все подробности - точнее, говорить об этом было сложно, но исключительно из-за неприятных воспоминаний, а не потому, что я делала из этого огромную тайну. Но ни с того, ни с сего вываливать всю историю не собиралась, а напрямую Павел и не спрашивал. К теме Зиминых, которая ему претила, он подбирался с разных сторон, как сапер, прокладывающий дорогу по минному полю для отряда захватчиков. И я оценила то, что он делал это сам, а не дал очередное задание своей службе безопасности.

Выставка - точнее, эдакое закрытое открытие для платежеспособной элиты - проходила в одной из известных частных галерей. Я скинула пальто и услышала, как Павел сзади выматерился. Вырез на вязаном свитере полностью открывал лопатки, обнажал спину почти до талии и был украшен длинной тонкой ниткой жемчуга, спускавшейся вдоль позвоночника.

- Издеваешься? - хрипло прошептали мне на ухо, отчего по обнаженной коже пробежали мурашки удовольствия. Или это от прохлады? - Где твой вечные футболки и джинсы?

- Кто ж виноват, что ты впервые привел меня в приличное место, - я округлила глаза, пряча улыбку.

Мы прошли в зал. Работы меня заинтересовали, я медленно рассматривала одну за одной. Но, судя по тому, что к нам - точнее к Павлу - постоянно подходили то мужчины, то женщины, чтобы поговорить, эта выставка была менее всего предназначена для оценки картин. А по тому, с каким недоумением на меня смотрели мужчины и как старательно игнорировали женщины, я с их точки зрения менее всего подходила ему в спутницы. Более того, на пару моих фраз его партнеры среагировали так, будто заговорила одноиз висящих полотен. Я лишь пожала плечами и даже подумала уйти приобщаться у прекрасному самостоятельно, как меня взяли за руку и отвели в сторону, мрачно посмотрев на удивленных собеседников.

- Паша?

- Бесит.

- Забей, это нисколько меня не оскорбляет - я на такую ерунду не обращаю внимания.

- Это. Оскорбляет. Меня.

Я внимательно посмотрела на него. Действительно, злится. И кажется поименно запомнил тех, кто повел себя не должным образом. Спору нет, это было приятно. С таким зверским выражением лица меня защищали только Зимины. Павел привыкнет еще, что мне и вправду плевать. А еще привыкнет его окружение - потому что я была намерена задержаться возле этого человека. И надолго.

- Мужчины знают, что рядом с тобой всегда были ничего не значащие для тебя спутницы. Они не могут поменять отношения к твоим... девушкам в одночасье.

- То есть ты теперь должна расплачиваться за то, что я был мудаком?

Я прыснула.

- Угу. А еще за то, что твоя харизма, внешность и положение - желанная цель для большинства женщин.

- А для тебя? - Павел был, как всегда, серьезен.

- А я уже в эту цель попала. В самую серединку, - сказала и толкнула его за колонну, возле которой мы стояли, так, что практически приперла к стене. Я приблизилась к нему, переплетя наши пальцы и задрала голову вверх. - Они остались в прошлом. А я здесь.

- И тебя не беспокоит мое... прошлое?

- Чуть-чуть. Иногда я бешусь, когда думаю, что рядом с тобой на кровати в твоей квартире пыхтели снулые рыбины, - проговорила я тихо, не отрывая от него взгляда. - Поэтому кровать тебе придется сжечь.

Глаза Павла чуть расширились:

- Пыхтели?!

- Угу, - подмигнула.

- Сжечь?!

- Ага.

- Женщины в моей постели не...пыхтят, - сердито буркнул мужчина.

- Значит, с кроватью ты согласен?

- Твою ж мать... - Броневой закатил глаза и возмутился, - Почему мы вообще заговорили об этом?!

- Может потому... - я еще понизила голос и прижалась к нему, царапнув ладонь, - Что я хочу выяснить, насколько ты хорош? Вдруг мне тоже придется...пыхтеть.

- Ррыжая!

- А я, между прочим, хочу стонать под тобой...

Броневой сглотнул, а в его глазах полыхнуло так, что меня обожгло от макушки до пяток. Он высвободил свои руки, но лишь для того, чтобы положить ладони на спину и вздрогнул, как только они коснулись обнаженной кожи.

- Теперь тебе так и придется стоять, - хрипло прошептал мужчина, наклонившись к моему лицу, - Иначе меня выведут за оскорбление чувств нравствующих.

- Если я буду так стоять, - прошептала не менее хрипло, - у тебя вообще никогда не получится выйти.

Он хмыкнул и чуть прикрыл глаза. Мы так погрузились в собственные ощущения, что вздрогнули, когда рядом раздалось ехидное:

- Странно, а мне казалось, что на вечеринке тебя купил мужчина.

Я обернулась и улыбнулась. Станислав и Станислава.

- Говорят, рожающим женщинам вредно язвить, - буркнул Павел, но тоже улыбнулся

- Мне еще две недели можно, - махнула рукой брюнетка, - Вас уже обсуждают.

- Обсуждают или осуждают?

- Ну ты же знаешь, на последнее мне плевать, поэтому даже если мне в лицо скажут какую-нибудь гадость, я просто это не замечу.

- У моей жены удивительно избирательный слух, да дорогая? - почти пропел Стас и приобнял её за плечи.

- Тут кто-то что-то сказал? Вы ничего не слышали? - подняла брови Стася.

Я прыснула. Эта парочка мне нравилась. Мне все друзья Броневого нравились, пусть, некоторым образом, и заочно. А на остальных, действительно, плевать.

Мы провели на выставке еще немного времени - Павел даже решил кое-что приобрести для офиса - и поужинали вчетвером в милом аутентичном итальянском ресторанчике, где продолжили подкалывать друг друга. Точнее мы трое подкалывали Павла, а тот весьма мило на нас за это ругался. И дулся, как хомяк на крупу. А еще много улыбался, что для него была большая редкость. И скармливал мне лучшие кусочки со своей тарелки - ну что я могла поделать, если его блюда всегда выглядели вкуснее. И постоянно то брал меня за руку, перебирая каждый пальчик, то, будто невзначай, задевал за нитку жемчуга на спине, отчего я млела. И целовал в машине по дороге к дому - долго, обстоятельно, важно, пока я не начала задыхаться.

Даже дверь за ним закрылась с какой-то особенной нежностью, и я еще долго стояла, прислонившись к ней спиной, и улыбалась.

А потом пошла, переоделась в свою любимую пижаму с заячьими ушами - уши там были на капюшоне, хвостик на попе и весьма симпатичная рожица на груди -и налила себе огромную чашку чая.

Звонок в дверь застал меня врасплох.У меня, вообще-то, был домофон и консьерж. Но...Судя по всему, кое - то может прорваться через какие угодно преграды.

Подлетела к двери и, широко улыбаясь, распахнула её, даже не посмотрев в глазок.

Хм, кажется, улыбка была преждевременной.

Ярослава

- Я понял, что не готов сдаться так просто! - Степан ворвался в мою квартиру, как ураган, принеся с собой вопли и грязные следы. Он радостно облапал меня взглядом, стащил ботинкии бодренько прошел на кухню с пакетом.

- Ик, - ответила я, застыв, как вкопанная, посреди холла, глядя на нежданного и неожиданного гостя. Благо, от входной двери просматривалось все основное жилое объединенное пространство квартиры - зал, кухня, небольшой уголок для чтения.

- Ты, конечно, всё мне объяснила, но разве можно принять решение, даже не попытавшись?! Ведь ты, не зная что теряешь, не можешь утверждать, что у нас ничего не получится, - из пакета была извлечена бутылка крепкого алкоголя. Угу, лучшие друзья девушек -это коньяк.

- Мм-м, - промычала я, все еще не решаясь сдвинуться с места, но входную дверь закрыла.

- Поэтому я буду бороться! И собираюсь победить. У тебя бокалы есть? А, вот же они, - мужчина будто не замечал моего замешательства и деловито расположился за стойкой.

- Ох, - закрыла я глаза руками и, наконец, пришла в себя. - Степа...Ты меня, конечно, извини, но какого черта ты здесь делаешь?!

- Пришел тебя соблазнять?

- Это вопрос?! - я начала злиться.

Черт. Я ведь была уверена, что всё объяснила вполне доходчиво, и Степан покинул нас с Пашей тогда, в ресторане, вполне достойно. И вот же, классическая мужская политика «если женщина говорит нет, это еще ничего не значит».

Как я могла упустить тот момент, что привлекательный и активный мужик, с которым я полтора раза сходила на свидание и имела целых два содержательных разговора по телефону оказался маньяком-преследователем?

Я постаралась взять себя в руки. В конце концов, он понравился мне, потому что был веселым и нахальным, и тем похожим на меня; а значит, ничего страшного мне не грозит. Просто придется поговорить еще раз и выпроводить из дома, а то он уже вполне по-хозяйски приготовился пить.

Может, алкоголик? И просто не нашел себе партнера?

Я осторожно прошла в зону кухни:

- Степан, - я вздохнула - Давай еще раз. Что. Ты. Здесь. Делаешь? Я ведь не соврала тебе, когда сказала, что встречаюсь с другим.

- Он тебе не подходит.

- Это не тебе решать.

- Ты мне нравишься.

- Но я сделала свой выбор.

- Ты не дала мне и шанса!

- А я и не обязана раздавать эти шансы каждому встречному, - кажется, у меня сейчас пар из ушей повалит. Что я там говорила про нахального? Такой я точно не была.

Степа налил себе коньяк, а я внимательно на него посмотрела. Нет, что-то здесь было не то. Со вздохом я села напротив и сделала знак, чтобы и за мной поухаживал.

- Рассказывай.

- Про что? - мужчина недоуменно приподнял бровь.

Угу, угу. Совсем ни про что. А то я за десять лет фактически совместного проживания с тремя взрослыми мужиками не научилась ничему.

- Про всё и рассказывай. Понимаю, конечно, что я королева мира и всего, но это как-то слишком. Что у тебя стряслось?

- Моя бывшая выходит замуж, - мрачно насупился тот и залпом выпил содержимое бокала.

- И ты, похоже, совсем не счастлив?

- Скажем так, не совсем счастлив, - он вздохнул. - Понимаешь, мы расстались несколько месяцев назад, потому что... В общем, потому что. У меня были всякие девушки,а потом я встретил тебя и... Ты мне понравилась. Сразу. И я подумал, что с тобой у нас может получиться. И получилось бы, если бы не этот твой Потемкин! - он обвинительно наставил на меня палец.

- Он Броневой. И Степа, не делай меня ответственной за свою жизнь и счастье. Но сегодня... что за представление?

- Я когда встретил её... Ну, подумал, что раз у нее все так хорошо, то я мог бы показать, что у меня...тоже есть кто-то нормальный. Вот.

- Степа! - я, практически, заорала - Какого черта?!

- Я надеялся, что у нас в итоге сложится...Честно.

- Это не оправдание, - сделала жест «рука-лицо» и устало спросила, - Это просто скотство, так поступать с людьми.А ты не подумал, что подставляешь, таким образом, меня? Что мои собственные отношения, которыми я так дорожу, могут оказаться вовлечены в твою идиотскую игру? Тебе мозги надо было на место ставить, а не ехать на приступ знакомой девушки.А если я была бы не одна?

- Я спросил у консьержа...

- Он спросил у консьержа, - я со стоном уткнулась лбом в столешницу. Какое счастье, что судьба избавила меня от этого идиота. -Ты был не прав, - вздохнула и разлила напиток снова.

- Я был неправ, - согласился мужчина и запустил пальцы в волосы, - Извини. Меня переклинило сегодня...Хрень какая-то, действительно, я веду себя как идиот. И что теперь делать?

- Для начала, перестань ныть и определись, насколько нужна тебе эта... бывшая. И возвращай её, если нужна, только не таким способом. И будь добр, определяйся, пожалуйста, все - таки вне стен моей квартиры, потому что...

Договорить я не успела.

Громкий звонок заставил меня подпрыгнуть, и сердце рухнуло куда-то вниз.

Ведь теперь это точно был...

Ох.

Что бы там ни думал Броневой обо мне, какой бы ни считал честной, происходящее ему точно не прибавит положительных эмоций. А Степану - зубов.

Я приняла решение мгновенно. Слетела со стула, одним движением засунула бокалы и бутылку в холодильник, дернула Степу за руку и потащила его к кладовке, где держала всякий нужный хлам.

- Сиди там тихо и не вздумай вздохнуть! - прошипела, втолкнула в крохотную комнатку, заперла её и принялась запихивать мужские ботинки и куртку в шкаф, параллельно пытаясь своими же носками стереть грязные следы с пола. Повторный звонок и поворачивающийся ключ в двери заставили меня сначала вздрогнуть, а потом стяжелым выдохом опуститься на пол. Только тогда я поняла, что все это время не дышала.

Дверь приоткрылась, уткнулась в меня, и в образовавшееся пространство протиснулись старшие Зимины.

С пакетиком, в котором что-то звенело.

Я молча встала, прошла на кухню, достала початую бутылку с бокалами, выпила.Так же молча прошла к кладовке и распахнула дверь, выпуская оттуда пленника.

- Яся? - нахмурился Артем.

- У тебя все хорошо? - обеспокоено спросил Савелий.

- Это кто?! - спросили они хором.

Я потерла лоб рукой. Вот уж и не в курсе была, что заделалась на полставки актрисой американского комедийного сериала.

- Это Степан. Он попытался испортить мне жизнь. А это Артем и Савелий. Они портят мне жизнь - и спасают её - уже много лет. Степа решил, что я отлично гожусь на роль приманки для его бывшей, а вы... Вы, собственно, почему пришли?

- Мы тебя почти неделю не видели! Соскучились...

- Волнуемся!

- Ты написала, что возвращаешься уже с ресторана...

- И будешь одна...

- Вот и приехали, чтобы выяснить...

- Все ли у тебя в порядке, - закончил Артем совместную прочувствованную речь и сердито уставился на Степана,- А теперь подробненько, как ты пытаешься использовать нашу Ясю.

Тот попятился, а я обреченно закатила глаза.

Шептала же мне интуиция по дороге домой, что стоит проявить немного инициативы и напроситься сегодня в гости к Броневому, несмотря на его отъезд ранним утром. Или пригласить к себе...

Надо отрегулировать динамики, чтоб лучше её слышать.

Я усадила мужиков и пошла нарезать бутерброды,пока они выясняли отношения. Идиотская ситуация.

И когда раздался очередной громкий звонок во входную дверь, я только вздрогнула и нервно хихикнула. Оглядела замершую троицу - чтоб их - осторожно, на цыпочках подошла к двери и посмотрела в глазок, решив быть на этот раз дальновиднее. Вдруг, на ночь глядя, сюда просочились продавцы пылесосов.

Но когда увидела, кто стоит на лестничной площадке, смешки перешли в сдавленный истерический смех.

Решение снова было принято мгновенно.

Потому что если Павлу я еще смогла бы как-нибудь объяснить такое количество людей в пятничную ночь в моей квартире, то его родителям - вряд ли. Схватила всю одежду и обувь, засунула её в шкаф, параллельно показывая знаками, чтобы «гости» немедленно собирали все со стола и прятались в спальне. Савелий и Артем переглянулись - ну да, странно скрываться в доме, в котором они не раз ночевали - но я сделала зверское лицо и они со вздохом заперлись в единственной отдельной комнате, прихватив с собой Степана.

Еще один нетерпеливый звонок и я распахнула дверь, надеясь, что хоть немного скрыла следы пребывания посторонних людей.

Наталья Вениаминовна уставилась на нож в моей руке, который я так и забыла положить, а затем, с брезгливым лицом, не разуваясь и не раздеваясь, прошла внутрь, осмотрелась, заглянула в ванну, и все с тем же выражением лица застыла посреди квартиры.

Интересно, её не устраивает элитное жилье в частности или у нее такое лицо в принципе?

Она обратила жесткий взгляд на меня:

- Девочка, нам надо поговорить.

Хм, надо же, имени она моего, похоже, не помнит.

Женщина посмотрела на мужа, равнодушно взиравшего на её метания:

- И Сережа хочет вам многое сказать.

Ну уж если Сережа хочет...Я вздохнула и махнула рукой в сторону дивана:

- И вам добрый вечер и добро пожаловать. Даже не буду спрашивать, откуда вы знаете мой адрес...

- Мы знаем адреса всех своих сотрудников, - мама Павла поджала губы.

- Я не ваш сотрудник. То что у вас есть небольшой процент акций холдинга...

- А, так вы и этим поинтересовались. Что ж, я не ошиблась в своей оценке. Паше следует знать, с кем он имеет дело - она уселась на диван, так и не раздевшись, и зло на меня уставилась.

Объяснять этой вздорной бабе, что Паша сам с удовольствием рассказывает мне о положении дел, я не стала. Много чести.

- Так о чем вы хотели поговорить?

- До меня дошли слухи... - я подняла брови. А сказать, что ей просто позвонила подруга слабо? - Что вы постоянно отираетесь возле моего сына.

Угу. Причем в прямом смысле «отираюсь».

- Так вот, это неприемлемо. Павел из приличной семьи, мы воспитывали его достойным его положения. Он богат, умен, хорош собой. А вы...

- А я? - даже стало интересно, скажет ли она что-то новенькое.

- Кто вы такая? Провинциальная девчонка без манер и образования... - вот далось им всем мое образование! может, стоило поехать в Лондон, как предлагал Савелий? - Выглядите непонятно как, ведете себя, как ...как наркоманка! - ого, действительно новенькое, - А ваша семья. Кто они? Родителей и родственников нет, какие-то темные пятна в биографии. Вы думаете, что мы допустим, чтобы ваши отношения стали серьезными?

- А вы думаете, что мы позволим вам допускать или не допускать что-либо?

- Да как вы смеете! - её голос поднялся на октаву, а лицо непривлекательно скривилось. - Я не потерплю этого, мы этого не потерпим! - она посмотрела на своего мужа и тот, наконец, решил высказаться. Хотя лучше бы молчал.

- Мы предлагаем вам деньги. Достаточно денег, чтобы отвязаться от Павла. Ведь все это, - он обвел рукой квартиру, а я стиснула зубы, - куплено вашими... поклонниками. Так что сумма будет соразмерна. А вам не придется ждать, прежде чем вы сумеете...развести его.

Внутри меня поднималась настоящая буря:

- И что у вас...даже предположения нет, что мы можем быть влюблены и все это не ради денег?

Неприятный смешок был мне ответом:

- Вы, конечно, могли завлечь его всякими ухищрениями, но я не унижу своего сына предположением, что он мог всерьез вами заинтересоваться.

Я чуть не взвыла, но постаралась успокоиться. В конце концов, это люди, которые дали Павлу жизнь.

- Послушайте, давайте я кое-что вам объясню, а то мы начали не с того. Дело в том, что... - начала я, надеясь на хоть какое-то мирное решение, но меня перебили.

- Нам не нужны объяснения. Просто исчезните из его жизни, - Наталья Вениаминовна усмехнулась, - И мы заплатим за это. А если нет - пеняйте на себя.

- Нет, - что ж, раз им не нужны объяснения, я и не буду их давать.

- Мы настоятельно вам советуем одуматься... - прошипела змея.

- Нет. - сказала я громче, раз не услышали с первого раза- Я буду делать только то, что считаю нужным. Что считаю правильным и что сделает меня и моих близких счастливыми. Быть нам вместе с Павлом или нет будет нашим решением, и оно точно не будет зависеть от таких людей, как вы. А теперь покиньте, пожалуйста, мой дом. Думаю, вы сказали все, что хотели.

- Неужели вам нет дела до его репутации?! Да друзья засмеют его...

- Его настоящих друзей я знаю и они смеются вместе со мной. Что касается остальных, весьма далеких от нас знакомых, то до них никому нет и дела. - Я встала, подошла к двери и распахнула её.- Вы уже достаточно оскорбили меня, так что дальше я этого терпеть не намерена. Надеюсь не до скорой встречи и всего хорошего.

Злобно пыхтя, парочка вышла из моей квартиры. А я заперла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной, устало смежив веки. Разговор высосал из меня все соки.

Я услышала, как из спальни вышли.

- Хочешь, убью их? - голос Артема звучал тихо и серьезно. Хмыкнула и открыла глаза. Старший Зимин стоял возле меня.

Я сделала шаг вперед и крепко обняла его:

- Не стоит, - сказала хрипло, - Иначе на нашей с Павлом свадьбе - по - рассчету не будет вообще никого из старшего поколения. Давайте лучше вернемся к бутербродам и коньяку, если вы не выпили, конечно, всё в спальне.

- И придумаем план по нейтрализации противника? - радостно завопил Степан. Я оторвалась от Теминой груди и посмотрела на того, уже улыбаясь.

- Степа, знаешь, хоть мы знакомы и недолго, но мне кажется, тебе пора съездить в Лондон, где живет твой духовный брат.

Глава 14.

Ярослава

- Мой город может спать спокойно - сегодня ваш любимый военный стратег в вашей любимой рубрике «Ок, Яся». И мы обсуждаем самые грязные методы борьбы самых непримиримых родственников и лучшие методы выживания. На очереди, - я хищно улыбнулась, - отношения невесток и свекровей. Вспоминается анекдот: парень с девушкой занимается любовью на квартире парня, - я показала язык качающему головой Гоше. - Неожиданно возвращаются его родители. Мысли каждого участника ситуации:

Парень: Ну, вляпался!

Девушка: Может быть, он на мне теперь женится?

Отец: А она ничего...

Мать: Боже, как она лежит, мальчику ведь неудобно!

В этом вся суть, не так ли? До музыкальной паузы я предлагала вам прислать варианты, почему же отношения между разными поколениями в одной семье настолько обострены. Зачитаю самые частые. Здесь мы видим и «чужой монастырь», и не чужой маразм, зависть и ревность - причем с обеих сторон, как понимаете. Пожалуй, больше всего мне понравилось предположение, что обострение чаще всего случается у тех, кому больше нечем заняться. Согласна.Так что если вы страдаете от подобных проблем, значит стоит пойти поработать и переключить свое внимание на действительно важные вещи. Но это в перспективе, а как на счет идеальных ответов на претензии родителей вашего партнера прямо сейчас? Я готова принять ваши звонки. Итак, первый звонок...

- Милая, ты знаешь, что говорить, когда тебе звонят с незнакомого номера и предлагают протестировать супер-метлу с пятьюдесятью насадками? - Семен Илларионович сегодня был, как никогда, загадочен.

- Не совсем... - протянула я озадаченно.

- «Представьтесь пожалуйста, и уточните, откуда вы знаете мой номер. Получив его, вы нарушили закон» - вот что!

- Здорово! - я действительно восхитилась - Но какое это имеет отношение к...

- Нужно научиться подобной стоп-фразе и при конфликтах со старшими родственниками. Элементарно - мы воспитываем своих детей согласно своим же идеалам. И если кого-то не устраивает выбор сына или дочки, нужно всего лишь напомнить этому человеку, что именно благодаря его «идеальному» воспитанию этот выбор и был сделан.

- Что-то вроде: «Это он не на свой вкус меня выбрал, а на ваш - вы же сами сказали, что с детства прививали всё лучшее»?

- Что-то вроде.

- Отличный совет от нашего внештатного психолога. - я улыбнулась. - Но также надо не забывать, что, порой, причина кроется в извечной проблеме «отцов и детей». Старшее поколение всегда знает, что лучше для младшего - и всегда готово подсказать, как лечь удобнее. Так что давайте договоримся: мы выслушаем их - до определенного предела. Но если это перейдет все границы... Что ж, останется только сказать - к черту! Хватит покушаться на наши мысли! Довольно едкого сарказма! Эй, учитель, оставь детишек в покое! Это всего лишь очередной кирпич в стене или «Another brick in the wall» на радио Up!

Я нажала кнопку и снова посмотрела на молчаливый телефон.

Павел не звонил.

Нет, он и обычно не звонил - чтобы просто поболтать или поинтересоваться, ну, не знаю, как я поела или надела ли шапку сегодня. Но мы не виделись уже несколько дней, и за это время я получила только несколько коротких сообщений о том, что он занят. Вот и сегодня с утра, когда написала какую-то милую глупость,отписка - «Извини, поговорим попозже».

Я, конечно, понимала, что у него много работы. И если он привык работать по двадцать часов в сутки, то эта привычка - и необходимость - никуда не денется от появления в его жизни то ли девушки, то ли видения.

Но мною владело какой-то дурное предчувствие.

Что если родители добрались до него?И надавили? А он им поддался?

Я посмотрела на экран компьютера, убедилась, что композиций хватит еще на одиннадцать минут, и предалась удручающим размышлениям. Перебирая в памяти слова матери и отца Паши, я не могла избавиться от беспокойства. Может, не следовало вмешиваться и давать столь жесткий отпор? Родители же теперь обязательно попытаются навредить нашим отношениям. И никакие супер-планы братьев Марио не помогут - что нейтрализовать, если Павел с вниманием отнесется к перечислению всех зол, которые я собой представляю?

Ведь он же думал примерно также. И они своими разговорами, вполне возможно, затронут самое уязвимое место.

Я не знала, насколько сильно Броневой привязан к ним, и насколько они влияют на его решения. Может он сочтет, что слова о статусе и прочих «своих кругах» заслуживают внимания. Ведь он и до этого колебался...

Позволит ли он себе быть счастливым, если это окажется несовместимым с понятием о счастье у его семьи?

Что ж, наверное, через какое-то время всё будет ясно. Но эта отрешенность, которую Павел демонстрировал последние дни, пугала. Или я себя накручиваю?

В любом случае, если он с такой легкостью откажется от их отношений из-за подобных предрассудков, вряд ли он стоит того, чтобы я жалела о нем.

- Свадьба? - я удивленно распахнула глаза.

Приглашение Полины на кофе и эта новость застали меня врасплох.

- Да, - одновременно строго, элегантно и счастливо кивнула будущая невеста. Вот как она это умеет? Мне следовало бы её ненавидеть.

Я шумно глотнула напиток, поудобнее устроилась на диване - в кабинете директора юридической фирмы был шикарный диван - и приготовилась к подробностям. Но подробностей мне не предоставили - охи и ахи были не в чести у нашей Снежной Королевы, внутри которой горело огромное, пламенное сердце. Спасшее немало других сердец: Полина втайне - но когда от меня можно было что-то утаить? - передала в благотворительный фонд такую же сумму, что и Гриша, заплативший за танец с бывшей женой.

Точнее бывшей-женой-будущей-невестой.

Настоящей невестой?

Черт, я запуталась. Выслушала внимательно подробности - ресторан, путешествие, регистрация через три недели и чуть не поперхнулась, когда узнала, что я буду свидетельницей.

- Серьезно? Ты зовешь меня?

- Ясь, - девушка вздохнула, - ты искренний и замечательный человечек, которому я доверяю. И который точно не ударит в спину и не будет обсуждать или шипеть мне вслед, что мне и так слишком многое дано - еще и мужика такого отхватила. В прошлый раз у нас с Гришей был шикарный банкет на двести человек, вертолеты, фейерверки, усадьба и знаменитая группа. И знаешь что? За всем этим внешним спектаклем мы даже не прочувствовали, насколько важный шаг совершили. И так было с нашей жизнью. Блеск, антураж, выполнение ожиданий родителей. Как будто в этом браке жил кто-то другой... А «нас» там не было. И на этот раз все будет по-другому - мы никому не собираемся говорить, только близким людям. Фактически, жди вместо «свадьбы года» тайное венчание. И настоящий медовый месяц. Ну, конечно, я не буду против, - Полина чуть улыбнулась и лукаво посмотрела на меня, - если ты поможешь мне придумать какой-нибудь сюрприз, чтобы расшевелить наше сборище. И поздравление, как ты умеешь...

- Придумаю, - я счастливо кивнула. - Я согласна! А платье ты уже выбрала?

- Ммм, - девушка замерла, будто только вспомнила о столь важном действии. - Представляешь - нет. Я забыла! Я - и забыла, - она расхохоталась.

- Тогда в выходные...

- Конечно.

Наш разговор прервал телефонный звонок.Звонил Гоша.

Странно, он, как правило, не трогал меня, когда я выходила из студии.

- Ярослава, к тебе пришли тут...- на секунду я подумала, что это был Броневой, но начальство тут же добавило, - от курьерской службы. Не выдают мне ничего: говорят, должны вручить лично в руки Ярославы Громик.

- Цветы?

- Коробочка.

Курьерская служба?

Что-то как-то мне нехорошо. Я быстро попрощалась с Полиной и поехала на свой этаж.

В студии действительно, сияя ненатуральной улыбкой, стоял курьер с коробочкой, упакованной в элегантные цвета.Я осторожно взяла подношение, как будто это была не блестящая очаровательная штучка, а бомба с часовым механизмом, и спряталась в кабинете, шурша оберткой.

В крохотной записке, прикрепленной к еще одной коробочке, лежавшей внутри - уже лакированной и резной - было всего одно слово.

«Прости».

И я не сомневалась, кому оно принадлежит.

Сглотнула и открыла маленькую шкатулку. На черном бархате лежало драгоценное колибри. Брошь в виде маленькой птички из белого металла, переливающаяся всеми цветами радуги - у меня было достаточно опыта, чтобы оценить в этой радуге изумруды, рубины и сапфиры.

Твою мать.

Драгоценности с курьером?

Кажется, я об этом уже слышала.

«Прости»?

А вот это было лишнее.

То есть, Броневой принял решение и попрощался со мной? Своим обычным долбано - элегантным способом? И он серьезно думает, что я вот так просто возьму эту птичку - к слову, действительно очаровательную - и приму её, радостно помахав на прощание ручкой?

Да, мы не были близки... Окончательно близки, то есть. И да, мы ничего не обещали друг другу!Но с Ясей Громик так поступать нельзя!

Чувствуя, что взорвусь, если не сделаю чего-нибудь, я засунула брошку назад в упаковку и выскочила из кабинета.

- Яся, а что... - начал стоявший неподалеку Гоша, но осекся, увидев мое лицо.

Бешеной торпедой я пронеслась по нашим коридорам, влетела в лифт и вдавила кнопку последнего этажа. Удивленные спутники, находившиеся в кабине, отступили на несколько шагов.Ну да, лучше отойти от меня подальше, а то забрызгает.

В приемной, как всегда, восседал Виктор.Увидев меня он сначала улыбнулся, но потом растерянно вскочил и выставил вперед холеные руки.

Ну уж нет, пусть даже не пытается.

- Ярослава, подожди, там...

Но я с удивившей даже меня силой отпихнула помощника и распахнула дверь в кабинет:

- Не думай что ты можешь поступать со мной, как со своими рыбинами! - возопила я, стремясь высказать все и сразу - а то потом вдруг расплачусь. - Каждый человек имеет право на объяснения, а это, - я выставила вперед руку с несчастной шкатулкой, - не объяснение!

- Ярослава... - простонал Броневой, сидевший за своим столом, и сделал жест «рука-лицо».

И только тут я заметила, что в кабинете было полно народу.

Павел

Эти дни высосали из него все соки.

Командировки, переговоры, контракты, снова переговоры. Питер, Нижний, назад в Питер и снова в Москву - на начальном этапе Павел всегда самостоятельно курировал крупные проекты, особенно, если они оказывались интересными.

Но это было сложно и отнимало каждую секунду его времени.

Порой, вспышками, он будто выныривал и делал глоток свежего воздуха, вспоминая Ярославу. Вдыхал, улыбался и снова погружался на самую глубину. Цифры, сводки, предложения, контрпредложения. Лица, отели, рестораны, улицы, машины слились в один бесконечный поток. Он спал по четыре часа в сутки и пахал, как проклятый - но это было для него привычно. Он даже получал определенное удовольствие от идеально сделанных дел. Да что там удовольствие... Мужчина, порой, был в восторге от вершин, которые ему доводилось брать.

Испытывал настоящее наслаждение, решая все более сложные задачи.

Да, Павел был трудоголиком и перфекционистом и не видел особых причин менять тот образ жизни, который ему так нравился.

Разве что...

Кое-кому он был готов уделить побольше времени. Потому что кое-кто доставлял ему не меньшую радость.

Но сначала он должен закончить срочные дела. А потом обязательно придумает себе какой-нибудь показательный выходной, а еще лучше - отпуск; и утащит Ярославу подальше. На другой конец Земли. Надо бы только проверить заранее, что на том конце бывает. Вдругей не понравится?

Интересно, у ведущих на радио бывает отпуск? Он как-то не думал об этом раньше. Что ж, если не бывает, придется придумать.

В понедельник вечером он, наконец, добрался до своей квартиры и уже собрался было рухнуть в кровать, чувствуя зарождающуюся головную боль, как в дверь позвонили.

И кого это принесло?Мало кто знал его дом. И уж точно никто не смел приходить сюда без приглашения.

Как был, в одних спортивных штанах, он дошел до двери и распахнул её. Вряд ли через охрану внизу мог бы пройти кто-то, кому он будет не рад.

Хм, а ведь он тоже может ошибаться.

На пороге стояли его родители. Павел припомнил, что несколько дней назад они звонили: сообщали, что прилетели. Но, во-первых, к нему это имело мало отношения - родители довольно часто бывали в Москве по своим делам и всегда останавливались в гостинице. А, во-вторых, он был слишком занят, чтобы уделять внимание еще и им.

Но не держать же их на пороге.

Он со вздохом прошел в гостиную, и уселся на огромный диван, осторожно пристроив голову на мягкую спинку. Голова разболелась уже на самом деле, и слова отца и матери достигали его, будто сквозь слой ваты.

Он даже не сразу понял, о чем они говорят, но когда прозвучало имя Ярославы, весь подобрался и стал слушать гораздо внимательней. Правда, глаза так и не открыл. Стоило дослушать информацию до конца, прежде чем испепелять родственников на месте.

По всему выходило, что они раздобыли адрес рыжей и завалились со своими претензиями к ней домой. А претензий - и он мог бы догадаться - было немало. Ну а как же, наследника империи охмурить хотят!То, чтопо факту, эта империя была его и к родителям не имела никакого отношения, их волновало мало.

Мать всё вываливала и вываливала подробности про то, что их чуть ли не обругали и выставили из дома, но словам матери он на сто процентов не доверял, потому воображение рисовало несколько иную картину.

Хотя то, что огонек могла поджечь даже эти ледышки, он не сомневался.

- Отвратительная девица, - продолжал ввинчивался в висок голос Натальи Вениаминовны, - Судя по квартире, зарабатывает своим телом, но этого совершенно не стесняется! Вот и тебя окучивает, хотя мы предупреждали... И ты можешь себе представить, когда мы вывели её на чистую воду, она еще и заявила, что не откажется от тебя! Это уже ни в какие ворота не лезет...

Несмотря на то, что им овладела злость от того потока оскорблений, что родительница направила на девушку - его девушку, между прочим - последние слова сделали его практически счастливым.

Мда, он идиот. И это не лечится. Кажется, еще в начале всей истории он планировал выжечь ту часть мозга, что отвечала за симпатию к рыжей. Но не успел. А еще он тогда тоже лепетал что-то о её раздражающих манерах и поведении. Но исправился.И теперь новость о том, что Ярослава не собиралась отказываться от него, произвела не тот эффект, на который рассчитывала маман. Скорее, прямо противоположный.

Значит, не отступится?

Павел чуть не заурчал.

Это хорошо. Потому что он вряд ли позволил бы Ярославе выбраться из той пропасти, в которую она его столкнула.

Броневой дал возможность матери высказаться до конца - уже особо не слушая - а потом просто послал обоих.

В Лондон.

Попутно объяснив, что если они и дальше собираются лезть в его жизнь, да еще и угрожать ему, то он поступит точно также, как поступила страна, от которой они давно отказались.

И те санкции покажутся им еще цветочками.

Проводил чуть притихших родителей и со вздохом облегчения рухнул на кровать, подумав, что единственным оправданием их приходу было то, что он засыпал с улыбкой.

На следующий день он уже не улыбался.

Мало того, что его завалило текучкой и давно назначенными встречами, так еще и начались бесконечные звонки - родители, сестра, тетка, про которую он не вспоминал. Подключили даже тяжелую артиллерию в виде деда, отставного генерала, которого Броневой уважал и любил, но даже от того не желал слышать, кто ему пара, а кто нет.

Интересно, что бы сказали все эти люди, если бы узнали, что их пристальное внимание к его отношениям, которые, собственно, только начинались, вызывали единственное желание - продолжать эти отношения вопреки всему?

В конце концов, он просто перестал брать трубку и запретил Виктору соединять его с кем-либо из родных.

Чем меньше будет всей этой пустой болтовни, тем быстрее он освободится и сможет, наконец, встретиться с предметом обсуждения такого количества людей. Встретиться и нормально поговорить, объяснить происходящее, что докатывалось до нее волнами.

При мысли о рыжей Броневой вздохнул.

Наверное, будет ругаться, что он совсем с ней не общался эти дни.

Но у Павла не было привычки посылать сердечки и смайлики или пол ночи переписываться философскими фразами. И он надеялся, что Ярослава это поймет. Впрочем, кое-что он мог сделать, чтобы показать, что он помнит о ней и хочет порадовать.

Мужчина выудил из ящика стола маленькую коробочку.

В одном из отелей был небольшой магазинчик эксклюзивных ювелирных украшений и, проходя мимо, он случайно зацепился взглядом за брошь, выставленную в витрине.

Крошечная птичка, усыпанная камнями. Радость. Искренность. Свет.

Он, не раздумывая, выложил за колибри обозначенную шестизначную сумму. За нее или за то, что она символизировала.

К коробочке была прикреплена небольшая карточка. Броневой размашисто вывел всего одно слово «Прости». В кабинет, как раз, зашел Виктор.

- Там...

- Отправь это, - Павел отдал помощнику птичку и улыбнулся.

Лорд вздрогнул и чуть побледнел, глядя на лицо начальства, а Броневой, чисто ради эксперимента, улыбнулся еще шире.

Ух, какой эффект.

- П-павел С-сергеевич, а кому отправить?

Мужчина недоуменно поднял одну бровь.

- Ясно-ясно, - пробормотал помощник и внимательно посмотрел на шкатулку, будто надеясь проникнуть рентгеновским зрением сквозь дерево. А потом неожиданно брякнул, - Сами выбирали?

- Виктор!

- Простите. Э...что-нибудь еще?

- Ничего. Хотя, - Павлу пришла в голову одна мысль, и он чуть не хихикнул. Но сдержал себя - смерть Виктора посреди рабочего дня, да еще и в его кабинете выглядела бы подозрительно - Действительно есть кое-что. Вывези из моей спальни кровать и сожги её.

- К-кровать?

- Да.

- Сжечь?

- У тебя ухудшился слух? Или нравится повторять за мной незнакомые слова?

- Простите... значит, сжечь кровать.

- И сфотографировать. Ну, итог сожжения.

- Ну конечно. Как же без сфотографировать, - голос Виктора сделался деловым и немного истеричным. Броневому вдруг подумалось, что он теперь знает, что чувствует Ярослава, общаясь с людьми. Приятное чувство. Но он не зря держался за своего помощника. Тот быстро пришел в себя и уточнил, - Правильно ли я понимаю, что вам нужна также...новая кровать?

- Правильно. И как можно скорее.

- Будет сделано, Павел Сергеевич. И...я собственно сообщить, что там подошел Дарнецкий с командой, вы готовы их принять?

- Конечно. И принеси нам всем кофе.

Павел поприветствовал пришедших и занялся делами. Они настолько погрузились в детальное обсуждение, что подпрыгнули, когда дверь резко распахнулась и на пороге появилась взбешенная Ярослава, несущая впереди себя весьма знакомую коробочку, словно олимпийский огонь.

- Даже не думай что ты можешь поступать со мной, как со своими рыбинами! - возопила она и проинформировала всех, что требует объяснений.

Хорошо, что не сатисфакции.

Броневой застонал. Он редко приходил в замешательство, но это был именно тот случай. И, хотя это у него были переговоры, выставить сейчас рыжую означало навлечь на себя гнев богов.

Он осторожно посмотрел на четверых мужчин:

- Мы же, кажется, решили практически все, что хотели?

Дарнецкий, неожиданно, пришел ему на помощь:

- Думаю, да, - глаза пожилого мужчины смеялись - Если у меня или моих юристов возникнут какие вопросы, мы с вами свяжемся.

- В любое время, - вздохнул Павел и, дождавшись, когда все выйдут, подошел к девушке, так и застывшей негодующим изваянием у двери. Ярослава выглядела теперь совершенно несчастной.

Может, Броневому стоило её пришибить, но гораздо больше хотелось обнять и простить. Что он, собственно, и сделал. Напряженное тельце дрогнуло и расслабилось. И даже рука, сжимавшая подарок, опустилась.

- А теперь объясни, почему ты врываешься в мой кабинет во время переговоров, как бешеная няшка?

Тело расслабилось еще сильнее. Рыжая хмыкнула:

- Бешеная няшка?

- Так это и выглядело.

- А знаешь, как выглядел твой подарок?

- Как?

- Прощанием! - Ярослава отстранилась, привычно задрала голову и сердито посмотрела на него - Таким же, как с твоими бывшими!

- И откуда у тебя такие глубокие познания в отношении моих... бывших?

- Птичка напела, - сердито буркнула нахалка и снова уткнулась ему в грудь.

- Колибри? - Павел уже почти улыбался. Его собственная птичка поерзала, поудобнее устраиваясь и жалостливо проныла:

- Я совсем дура, да?

- Есть немного, - он сжал её чуть сильнее - Но мне следовало подумать, что ты можешь сделать скоропалительные выводы. Я всего лишь хотел тебя порадовать, потому что совсем не мог уделить времени... Но раз тебе не нравится, - он попытался забрать коробочку.

- Нравится, - сварливо объявило его личное чудовище и спрятало руку за спину.

- Это хорошо. Потому что я сам выбирал.

- Правда?

- Правда.

Ярослава судорожно вздохнула, а Павел напрягся. Плачет, что ли? Он терпеть не мог женские слезы и совсем не знал, что делают в таких случаях.Выдают платок? Простынь? Ключи от новой машины?

Но рыжая быстро пришла в себя и снова посмотрела на него:

- Просто после визита твоих родителей...

- И за это тоже прости.

- Ты знал?

- Мне они также нанесли визит. Но я лишь закончил начатое тобой дело.

- Как?

- Послал их подальше.

- Правда?

- Правда.

Зеленые глаза радостно сверкнули, но лицо Ярославы тут же сделалось виноватым:

- Черт... Я ничего тебе не испортила?

- Только репутацию.

Девушка напряглась:

- Репутацию?

- Ну да. Все были уверены, что под доспехами скрываются только мозги. А теперь пойдут слухи, что у меня...

- Есть еще чле....

- Ррыжая! - не дал закончить ей Павел - Вообще то, я хотел сказать сердце и чувства!

- То есть, у тебя чувства? - кажется, девушка теперь выглядела совершенно счастливой.

Павел закатил глаза и снова прижал её голову к груди. Стоять так, как ни странно, было приятно. Даже слишком. Несмотря на общую встрепанность, рыжая обладала всеми необходимыми формами, которые сейчас активно прижимала к нему, демонстрируя покорность и...

- Так что, - продолжила провокаторша елейным голоском - Теперь меня ждет наказание? - И забралась свободной рукой ему под пиджак, погладив по спине.

Да она издевается!

Мужчина шумно вдохнул.

Кажется, пора заканчивать с ожиданием.

Правда, у него теперь нет кровати, а успеют ли сегодня привезти новую, он не знал. Но у него есть еще гостевая спальня, диван в гостиной, кушетка, ковер перед камином и... В общем, при мысли о том, сколько мест для наказания в его квартире - хм, может не так уж и плох был дизайнер? - в крови вспыхнуло пламя, а он сам весь окаменел.

Полностью.

Маленькая нахалка довольно хмыкнула и прижалась еще сильнее.

Может черт с ней, с квартирой?

Осторожный стук в дверь прервал его совсем не рабочие желания:

- Павел Сергеевич, - Виктор был предельно корректен и не поднимал взгляда, - у вас встреча в конференц зале. Но я могу передать, что...

- Нет, - мужчина отрицательно мотнул головой - Я сейчас подойду.

Он оторвался от Ярославы, наклонился, взял её за подбородок и посмотрел прямо в глаза:

- Ничего не планируй на вечер.

Дождался кивка и вышел из кабинета.

Глава 15.

Ярослава

Вот ду-ура...

Я уронила лицо на стол в своем кабинете - благо здесь, кроме меня, как всегда, никого не было - и замерла. Нет, ну надо же: сама придумала, сама обиделась, еще и сама с собой поговорила. Осталось только за себя выйти замуж и развестись.

Может, стоило узнать у Виктора, что за переговоры я прервала? И исправить ситуацию?

Представила, как буду её исправлять, и тут же покачала головой - хватит Яся, пусть хоть те люди живут спокойно, раз Павлу это не грозит.

Я осторожно открыла коробочку, которую так и не выпустила из рук, и счастливо улыбнулась. Колибри. И специально для меня. Маленькая юркая птичка, способная достать своим хоботком и сожрать даже самую удаленную сердцевину цветка.

Угу, или мозга.

Немного повертела брошку в руках и, все еще глупо улыбаясь, пристроила на лацкан джинсового пиджака. А потом всерьез взялась за работу, периодически скашивая глаза на колибри. И зависала,вспоминая, как напрягся Павел всем телом, когда говорил про вечер.

Ладно, кому я вру. Я совсем не могла работать.

Спустя пару часов телефон тренькнул, принимая входящее сообщение; я нажала на уведомление и с любопытством уставилась на экран.

На экране было...

Хм, а что, собственно, там было?

Жена Лота? Предупреждение, чтобы я не лезла не в свое дело? Или...

Я увеличила фотографию и почувствовала, как моя челюсть падает на стол, туда,где уже полежало мое лицо. В куче пепла и обугленных деревяшек угадывалась спинка и ножки того, что было когда-то белой кроватью. У меня вырвался истеричный смешок, а пальцы сами набрали сообщение: «И что бы ты делал, если бы кровать оказалась не деревянная?»

Ответ, без единого смайла, пришел через минуту: «У моего знакомого есть плавильный цех».

И тут же еще одно сообщение: «Ты ела?»

«Нет».

«Тогда, сначала ужин. Зайду за тобой через двадцать минут».

Сначала?

Я сглотнула и вскочила.

Посмотрела на часы. Потом на себя - в зеркало - и снова на часы. В зеркале отразилась чуть бледная растрепанная девушка в широкой юбке, футболке и мягком пиджаке, с искусанными губами и лихорадочно сверкающими глазами. В голове было примерно то же самое, что и на ней; мысли путались и неслись в разные стороны.

Я покачала головой. Никогда не придавала большого значения физической стороне отношений - да, это было вполне приятно, но не более того. Но сегодня меня ощутимо трясло.

Потому что с Броневым точно будет по-другому. Так же, как было по - другому и всё остальное.

Запредельно близко.

Вздохнула, даже не пытаясь сделать что-то с собой или с бумагами, и уселась на подоконник, глядя на улицу. Так и застал меня Павел - смотрящую в окно и бездумно - но хотя бы не безумно - улыбающуюся.

Мужчина выглядел совершенно неуместно в крохотной захламленной комнатке. Но мне было приятно, что он пришел. Не знаю почему, но приятно. Павел, неловко развернувшись и пытаясь не снести при этом половину мебели, помог мне накинуть тонкое пальто и чуть прижал к себе. Его привычно суровый взгляд потеплел, когда он увидел брошку у меня на груди.

Так мы и вышли - со мной, притиснутой к боку Великого и Неотвратимого и сверкающей птахой, которую я прикрывала рукой, будто боясь, что она улетит.

В лифт кроме нас и охранника пробрался еще и Виктор. Похоже, кому то стало сильно наплевать на личные границы - это меня охрана как-то просветила, что Броневой не ездил ни с кем в лифтах.

Помощник деловито подсовывал какие-то бумаги, одну за другой, которые Павелне успел подписать. Видимо,кое-кто сильно торопился уйти с работы.

Интересно, поужинать мы все таки успеем?

Живописной группой мы вышли в наш сверкающий холл, полный народу. Кто-то уже шел домой, другие, наоборот, только заходили; работала хозяйственная служба, переговаривались охранники, девочки, как всегда, блистали на ресепшн и перетаскивали горы документов на своих тонюсеньких каблучках.

В этот момент на входе произошла заминка.

В здание залетелане менее живописная группа: Наталья Вениаминовна в роскошном распахнутом пальто с прицепом в виде еще одной женщины с решительным лицом. За ними в холл степенно шагнул отец Броневого.

Все замерли по разные стороны огромного пространства.

Я недоверчиво покосилась на Павла.Лицо того застыло, а во взгляде появился знакомый отблеск бешенства, видя который,сотрудники, как правило, старались укрыться в бомбоубежище. После секундной заминки Павел двинулся вперед. Вражеская армия выступила клином навстречу.

Я считала секунды до столкновения, но тут начало происходить нечто странное.

Администратор, несущая стопку бумаг, вдруг покачнулась на своих каблуках и вся стопка полетела на пол. Она бросилась собирать рассыпанные папки и тут же, со всех сторон, к ней на помощь поспешило еще несколько сотрудников. Создавшаяся куча мала существенно замедлила продвижение железных родственников. Те стали пробираться сквозь мельтешащих людей, но беда, как известно, не приходит одна.

С диким грохотом рухнула лестница, которую один из рабочих в ярком комбинезоне пристраивал к колонне. Другие рабочие принялись эту лестницу поднимать, задели уборочную тележку со всем содержимым - совершенно случайно - , и все содержимое вывалилось и вылилось на пол. Тут уже взвыли уборщицы и присоединились к активной помощи пострадавшим.

- Пройдем вот здесь, будет удобнее, - невозмутимо сказал Виктор где-то слева от меня и охранник, с не менее невозмутимым лицом, подпихнул нас вбок и вперед, отгораживая от хаоса, в котором уже глубоко утонули родители Павла.

Мы вышли на крыльцо.

Мои плечи тряслись от смеха, а лицо Броневого выражало такую степень изумления, недоверия и восхищения, что я боялась смотреть на него долго - вдруг рассмеюсь еще сильнее.

- Виктор... - сказал он чуть охрипшим голосом, - этот балаган...

- Выписать всем премию? - лицо помощника приобрело абсолютно невинное выражение.

Павел дико взглянул на него, но махнул рукой и кивнул.

Мы быстро сели в машину, пока нас не настигла ужасная кара, и меня снова прижали к боку тяжелой рукой, фактически, размазали по костюму.

- Кое-кого сильно любят в холдинге, - глухо прошептал мужчина в область моей макушки.

- Кое-кто до сих пор не понял, что любят его, - прошептала в ответ и вдавилась в объятия еще сильнее.

- Скажи... у тебя могут быть проблемы из-за родителей?

Я рискнула задать мучающий меня вопрос только после ужина, который мы с удивительным даже аппетитом съели в ресторанчике возле дома Павла.

Броневой изумленно посмотрел на меня и отрицательно качнул головой:

- Нет. А что бы ты сделала, если бы были?

- Ну, придумала что-нибудь, чтобы защитить тебя... - покраснела и уставилась на тарелку с недоеденным десертом.

Изумление моего спутника ощутимо возросло.

Черт, ну зачем я полезла в эти дебри? Мы ведь так легко и спокойно проводили время.

Мою руку внезапно накрыла большая ладонь. Я подняла голову. Павел улыбался. Редкая удача - увидеть улыбку Броневого; и я чуть не растаяла, как мороженое на моем горячем шоколадном кексе.

- Вообще - то обычно рыцари защищают своих принцесс от драконов. Так что давай не будем меняться ролями.

- Конечно, - я энергично кивнула, подмигнула и встала, - Ну, значит, дракон пошел отсюда?

Павел хмыкнул, отодвинул стул и тоже встал.

Мы вышли на улицу, где уже было темно и я, чувствуя определенное напряжение, махнула рукой в сторону элитной высотки, к которой можно было пройти через сквер.

- Прогуляемся?

Молча двинулись по дорожкам в сторону дома, думая каждый о своем. Мне, похоже, думать не стоило - с каждым шагом напряжение все больше сковывало и мои мысли, и движения.

И Павел это понял.Он остановился, подхватил меня подмышки и поставил на скамейку так, что наши лица оказались друг напротив друга. А потом чуть сердито глянул и поцеловал.

Я задохнулась от нахлынувших на меня чувств.

Конечно, мы и раньше целовались, стараясь, правда, не пересекать незримые границы, которые сами себе и установили, но в этом сводящем с ума поцелуе было столько едва сдерживаемой страсти, нежности и обещания, что у меня затряслись руки и ноги, и если бы мужчина не придержал меня, я бы точно упала.

Я обняла Броневого за шею, прижала ладонями затылок, будто надеясь, что так окажусь еще ближе, а потом с огромным удовольствием провела по коротко стриженным волосам, чувствую приятное покалывание.

Поцелуй стал глубже.

Тепло, которое я чувствовала по всему телу, собралось ручейками и сосредоточилось в низу живота, вызывая сильнейшее томление.

Ох, если этот поцелуй такой, что будет дальше!

Я застонала и заерзала, стараясь пробраться к Броневому под пиджак - под кожу - и почувствовала, что к моим бедрам прижалось что-то твердое. Снова поерзала, вырывая хриплый рык, отчего совершенно потеряла голову.

- Пошли.

Броневой, как всегда, был решителен.

Не знаю, на кого мы были похожи - мнение и взгляды окружающих меня в тот момент не слишком волновали - когда почти бежали по улице в сторону нужного здания. Меня в прямом смысле занесло сначала в шикарно отделанный вестибюль, а потом в лифт, где мои губы снова накрыли мужские.

Твердые и, одновременно, мягкие.

Настойчивые и удивительно осторожные.

Он не пытался меня раздеть, не позволял себе откровенных ласк, но одними своими поцелуями окончательно уничтожил мое самообладание и заставил забыть обо всем,в том числе, о моих сомнениях и прошлой уверенности, что секс не имеет большого значения.

Мы ввалились в прихожую, которую я успела рассмотреть лишь мельком - и тут же забыть, что увидела - и Броневой вытряхнул меня из пальто и пиджака, встал на колени, снял одним махом ботинки и долгим, плотным движением провел руками по моим ногам, забираясь под юбку.

Его пальцы натолкнулись на край трикотажного чулка и замерли, а я всхлипнула от накатившего на меня вожделения и отступила, откинувшись на стену, чтобы не упасть.

Павел грубо выругался, что завело еще сильнее, стиснул мои ягодицы, а потом резко поднялся, усадил меня на какую-то высокую тумбу или стол и вклинился между разведенными коленями.

Он снова целовал меня: губы, шею, грудь сквозь футболку. Потом поднял мешающую ему ткань и прошелся языком и горячим дыханием по голой коже живота, отчего я выгнулась. Он терся об меня, трогал, гладил руками, прижимал к себе все больше, пока я, в нетерпении, не потянулась к его рубашке, вытащила её из брючного ремня, самозабвенно царапая гладкую спину, пробегаясь пальцами по вздувшимся мышцам.

- Прости... я больше не могу, - хрипло выдохнул Павел мне в губы, полностью задирая юбку и проводя по ткани трусиков.

- Не надо мочь, - прошептала я в ответ и рванула ремень его брюк.

Он чуть придвинул меня к себе и со стоном, повторенным мной, вошел. Мужчина действовал нежно - слишком нежно - а я уже не могла сдерживаться, двигаясь навстречу ему, прижимаясь, требуя все большего. И он отбросил всякую осторожность.

Это было безумно. Упоительно. Совершенно порочно.

Это было лучше, чем то, что я когда-либо испытывала до этого. Лучше, чем я могла представить.

Когда двое становятся одним. Когда один начинает, а другой продолжает. Когда дыхание и стук сердец в унисон.Когда волны наслаждения сбивают обоих с ног и оставляют после себя чувство ошеломления и полного удовлетворения.

Спустя какое-то время я пришла в себя - все там же, на тумбе, тяжело дышащая, все еще одетая и прижатая к Броневому.

- Прости. В следующий раз... - снова покаялся мужчина, отдышавшись.

Я покачала головой:

- Глупо просить прощение за самый невероятный секс в моей жизни.

- Не хочу ничего слышать про секс в твоей жизни, если он не со мной, - буркнул ревнивец.

Я лишь уткнулась лбом ему в плечо и почувствовала, как меня поднимают на руки и куда то несут. Павел осторожно усадил мое почти безвольное телов кресло гостиной, подтянул штаны и подошел к столу, на котором стояло ведерко с бутылкой шампанского, бокалы и свечи. Я удивленно подняла брови, а он смутился, открывая шипучий напиток:

- Ну, я думал, мы сначала...

- Понятно, - хихикнула и приняла бокал.

Комната была хороша: как и у меня, она переходила в кухню и столовую, но была значительно больше и современней. Чуть-чуть нехватало красок и дерева, но в целом подобный стиль - необработанные кирпичи, бетон и огромные мягкие диваны - мне нравился.

Я перевела взгляд на Павла, который смотрел то на меня, то в огромное окнос распахнутыми шторами и улыбался. Ох, эта улыбка...

Встала, неожиданно почувствовав прилив сил,подошла к нему и обняла сзади:

- Так что ты там говорил про следующий раз?

Он резко развернулся, шумно выдохнул, поставил наши бокалы и снова поднял на руки. Определенно, в нашей разнице в росте и размерах что-то есть. По меньшей мере, мне нравилось, с какой легкостью меня носят.

В этот раз мы попали в ванну - мелкая изумрудная мозаика и много хромированных штуковин. Броневой избавился от собственной одежды и потянулся к моей. Я остановила его руки.

- Подожди.

Мне хотелось посмотреть на него. Потрогать его всего - от стриженных волос на макушке до длинных ступней. Посмотреть я успела, а вот потрогать мне не дали и недвусмысленно потребовали раздеваться.

Я стянула с себя все и шагнула в огромную душевую кабину, где меня снова целовали. А потом принялись мыть - медленно, волнующе, начиная от шеи. Желание и сладость снова наполнили мою кровь. Павел повернул меня к себе спиной, а его руки, пройдясь по лопаткам и позвоночнику, вдруг замерли в районе поясницы.

- Ярослава? - охрипший голос мужчины прервал мое погружение в иную реальность. - Что это?

Павел

Броневой проснулся резко, в один миг - как и всегда. Вот только сегодня не от будильника.Он посмотрел на часы. Было пять утра.

Что ж, еще полчаса и можно будет вставать.

В другое утро мужчина сразу бы поднялся - валяться он не любил, предпочитаяв таких случаях поработать в домашнем спортзале. Но уходить от ровно дышащего огонька, пригревшегося у него под боком, не хотелось. Даже двигаться не хотелось, чтобы не нарушить её покой.

Он лишь повернулся поудобнее, обвил рукой хрупкую фигурку и глубоко вдохнул запах, который окутывал его рыжую.

Апельсиновый гель для душа, секс и что-то её собственное, невероятно возбуждающее, что он не чувствовал ни в ком другом. И, в общем-то, не собирался чувствовать. Потому что то, что с ними происходило, в том числе в постели, было слишком ценным. Крышесносным. Сладким. И размениваться на меньшее он уже не был согласен.

Жаркие воспоминания вынудили его закаменеть и шепотом выругаться.

Ярослава повернулась, пробормотала что-то во сне и снова затихла. Павел постарался сдержать себя. Пусть отдохнет - у них еще много времени впереди.

Вся жизнь.

Осознав, о чем он только что подумал, мужчина чуть не выругался снова.

Он и вправду готов к таким серьезным переменам?

У него не было однозначного ответа. А может и был - но пока он не готов его озвучивать даже себе. Пусть все будет, как сейчас.

Упоительно. Ярко. Дерзко. Серьезно. Как Ярослава.Его маленькая храбрая девочка. Очень храбрая и очень хрупкая.

Рот наполнился горечью, когда он вспомнил все то, что она ему рассказала.

Отвела его руки от длинных шрамов на пояснице, вышла из ванной, одетая в огромный махровый халат, и рассказала, усевшись к нему на колени.

Пару раз за время её истории ему захотелось покурить, еще больше - выпить. Но он боялся прервать эту откровенность и доверие, с которым Ярослава делилась своим прошлым, и потому только внимательно слушал, чуть покачивая её в своих объятиях. А когда голос её дрожал от слез, стискивал ещё крепче, целуя мокрые дорожки на щеках.

- Мои родители воспитывали меня своеобразно, - рыжая время от времени прерывалась на середине фразы и замолкала, будто не зная, стоит ли продолжать. Но потом всегда продолжала, - В какой-то мере это было оправдано их профессией - они были учителями; и жизнью в маленьком городке, где все всех знали, хотя оправдано ли... Не знаю. Они желали видеть меня вежливой, тихой, послушной и... приличной. В худшем понимании этих слов. То есть, тошнотворно скучной и безликой; молью, идущей по единственному пути: грамоты из садика, красный диплом, педагогический институт, брак с таким же приличным молодым человеком. Опрятная закрытая одежда, скромная прическа... Да много чего. Я же родилась шумным, чуть неуклюжим ребенком, жаждущим внимания и общения... И они это выкорчевывали. Нет, меня не били, но... Знаешь, - её лицо скривилось, - лучше бы били. Это хоть какой-то физический контакт. Они меня игнорировали. Не разговаривали со мной, не улыбались мне - и так то редко улыбались, а тут и вовсе делали отстраненные лица. И происходило это ровно до тех пор, пока мое поведение не становилось приемлемым с их точки зрения. Пусть я и была маленькая, но быстро осознала, что от меня ждут. Возненавидела это... и приняла. Делала так, как они хотели, надеясь хоть сколько-нибудь заслужить любовь и похвалу. Только став взрослой, я поняла, что не смогла бы сделать ничего, чтобы это случилось. Но тогда... - девушка вздохнула и уткнулась ему в шею, - В общем, это было ужасно. И в какой-то момент до меня дошло, что так все и будет - я буду жить длинную скучную жизнь, постоянно добиваясь одобрения не любящих меня людей. Чужую жизнь, которую я не хотела. И я взбрыкнула. Мне к тому моменту было шестнадцать, я шла на золотую медаль, а значит, могла претендовать на поступление, практически, в любой университет. Я и выбрала - в областном центре. И...сбежала из дома.

- Сбежала? - впервые подал голос Павел, пытаясь представить Ярославу шестнадцатилетней беспризорницей.

- Угу. Подала документы в тот ВУЗ. Но... родители нашли меня. И впервые... в общем, они применили силу. Усадили меня в машину и повезли домой, поступать в тот самый педагогический. Я плакала, кричала, требовала, чтобы они выпустили меня. И получала в ответ, естественно, игнор...

Она надолго замолчала, но потом все-таки нашла в себе силы рассказать дальше:

- Мы ехали поздно вечером, в лесу. Не то чтобы с огромной скоростью, но... Асфальт был влажным от прошедшего дождя. И нас вынесло на встречную полосу, по которой шел грузовик. Машину сильно задело, покорежило и выбросило на деревья...Кажется, мать и отец погибли сразу... Я смутно помню. Я сидела на заднем сиденьи, не пристегнутая. Меня перемолотило по всему салону и выбросило наружу. Наверное, я бы тоже погибла, от потери крови и шока: водитель грузовика в тот момент ничего не мог поделать - он свалился в кювет и тоже сильно пострадал. Но меня спасли. Зимины.

- Как? - Павел весь напрягся.

- Они ехали по той же дороге. Осматривали какое-то производство неподалеку. Конечно, остановились, и вышли помочь... Тёма он...В общем, он когда - то учился на врача. Не успел закончить образование, но знаний хватило чтобы остановить кровотечение, немного распрямить меня, если можно так выразиться, положить правильно... Я почти не приходила в сознание - ничего из того, что я тебе рассказываю, я не помню, скорее, воспроизвожу по отдельным обрывкам и описаниям. Помню только боль и страх...Я оказалась в больнице. Лежала практически в беспамятстве, пока полиция разбиралась с произошедшим, а моих родителей хоронило руководство школы... А когда пришла в себя... в общем, я была парализована.

Девушку стало чуть потряхивать,и Павел разозлился на себя, на то, что его невинный вопрос вызвал столько неприятных воспоминаний. Он предложил остановиться - забыть, замолчать - но рыжая лишь покачала головой, уже не желая останавливаться:

- Несколько месяцев я просто лежала и смотрела в потолок. Понимаешь, это была маленькая больница... Ни реабилитологов, ни психологов, ни оборудования для диагностики. Хирурги собрали мне кости, диагностировали перелом позвоночника, зашили все, что можно было зашить, но дальше...Если бы у меня был кто близкий... Но наша семья была невелика - с кем-то не общались сами родители, кто-то уже умер. Друзьями я с таким воспитанием обзавестись не успела... В общем, я осталась одна и кое-как существовала, подъедала остатки решительности чувством вины и ни во что не верила, хотя мне, как каждому паралитику, говорили - все в твоих руках, ты будешь ходить... А мне даже идти толком некуда было - вернуться в свою квартиру на пятом этаже без лифта я не смогла бы. Это еще хорошо, что меня в больнице держали... А потом, спустя четыре месяца после той аварии, в палату пришли Зимины. Я тогда не знала, кто они - узнала позже.

- Почему? - тихо спросил Броневой.

- Почему пришли? Я тоже спросила их об этом, первым делом, как только они вынудили меня заговорить - я ведь даже разговаривать не хотела...Удивительное совпадение. Меня спасли люди, которые за три года до этого потеряли в автокатастрофе своих родителей. И Артем... Знаешь, он с виду такой матерый волчище, но по факту - самый удивительный и благородный из всех моих знакомых - он не мог не думать о произошедшем со мной. Наложилось одно на другое... Да еще и то, что я одного возраста с Тохой... Короче, он решил разузнать о моей дальнейшей судьбе, а когда разузнал - взял надо мной шефство, как когда-то взял его над братьями и быстро разворовываемым бизнесом отца.

- Погоди, если тебе было тогда шестнадцать, то Артему...

- Двадцать четыре. Я же говорю - удивительный. Зимины заменили мне родителей, братьев, друзей. Я боготворила их. А в Артема даже была влюблена, - Броневой сцепил зубы так, что те скрипнули, - но это быстро прошло. Не так просто воспринимать как потенциального мужа того, кто уже стал твоей родной кровью, семьей. Кто таскал тебя в туалет и колол в задницу уколы... В общем, они сумели вытащить меня. Несколько лет уговоров, поддержки, истерик, физиотерапии, поиска нового смысла существования, заочного обучения, социальных сетей для общения - их я, кстати, с тех пор ненавижу. Когда бизнес, наконец, стал приносить большие доходы, мне обеспечили реабилитацию за границей...Но дальше уже не столь важно. Важно лишь то, что однажды, как-то в одно мгновение, я поняла, насколько люблю жить. Насколько хочу жить - ярко, весело, вкусно. Насколько все эти условности оказались ерундой по сравнению с самой возможностью существования. И насколько я хочу радоваться этой жизни и радовать окружающих....

- И у тебя получилось.

- Надеюсь...

- Получилось, - Броневой уверенно кивнул и нежно поцеловал соленые губы, проник под полы халата и погладил шрамы, - Это единственное последствие произошедшего?

- Ну если не брать по мелочам и не учитывать окончательно испортившийся характер...

- Ррыжая!

- Да. Они ужасные?

- Нет.

И он показал ей, что они совсем не ужасные, исцеловав её спину и поясницу. И занялся любовью - яростно, жарко, сводя с ума и заставляя забыть обо всем: о прошлом и будущем, и даже настоящем. И когда она уснула, еще долго лежал и думал о произошедшем -об огоньке, с которой было так просто именно потому, что в её жизни было столько сложного.

Старшему Зимину, конечно, стоит поставить памятник.

Но это не значит, что он отдаст тому роль главного мужчины в жизни Ярославы.

Будильник обозначил половину шестого и Павел чуть потряс девушку, включая лампу на прикроватном столике.

Столик был новым, как и кровать.И снова деревянным. Видимо, Виктор не знал ничего про плавильный цех и решил перестраховаться, на всякий случай.

Рыжая очнулась мгновенно, правда, глаз не разлепила. Села, потом встала и начала щупать воздух, видимо, в поисках одежды. Потом осознала, что она не у себя в квартире и не одета, и снова юркнула под одеяло, очаровательно залившись краской.

В распахнувшихся сонных зеленых глазах появилась настороженность.

Броневой не знал, связано ли это с её откровенностью,или она переживает, что их первая ночь может стать последней, и решил во всяком случае разобраться с вторым вариантом.

Он наклонился к ней и глубоко поцеловал её. А потом спросил:

- Ты завтракаешь? Я могу приготовить что-нибудь.

Ярослава неуверенно улыбнулась:

- Кофе. И сыр. И финики.

Броневой кивнул, снова поцеловал и, чуть насвистывая, отправился на кухню. Несмотря ни на что, настроение было замечательным, но его беспокоило состояние девушки. Ему показалось, или она выглядела подавленной? После таких разговоров это вполне естественно, но все-равно он рад, что узнал подробности.

Это многое объясняло, если не всё. И заставлялоего гордитьсяи восхищаться маленькой провокаторшей еще больше. Её силой духа. Её жаждой жизни.

Ярослава появилась спустя десять минут, все еще растрепанная, одетая во вчерашнюю одежду.

Броневой подумал, что надо бы обзавестись всякими женскими штучками, чтобы ей было удобнее и удивился сам себе. Он никого не допускал на свою территорию, и чтобы вот так, добровольно сдать позиции...

- Не могу поверить, что ты умеешь готовить, - Ярослава посмотрела на него, наклонив голову.

- Ну, кофе сделала кофемашина; сыр нарезали специально обученные люди, а вот финики, - он поставил перед девушкой тарелку, - ты права, с финиками пришлось повозиться.

Рыжая хихикнула. Броневой оделся, привел себя в порядок, и они вместе спустились вниз, даже не чувствуя вроде бы обязательной утренней неловкости.

Когда он вообще с кем то не просто спал, но спал до утра? Пил кофе? В обнимку ехал в машине на работу? Смотрел в окно на рассветную Москву, вместо того, чтобы работать? И думал при этом, что скорее бы работа закончилась и можно будет снова схватить свое чудовище в охапку и утащить в берлогу?

Пожалуй, никогда.

Это пугало, но... Павел покосился на Ярославу.

Надо брать с нее пример.

В холле было пусто и гулко, не в пример вчерашнему. Губы Броневого дрогнули, когда он вспомнил тот цирк, что устроили его сотрудники. Похоже, сегодня родственники снова будут обрывать ему телефоны.

Ничего, Виктор с ними разберется.

Они вдвоем зашли в кабину и доехали до семнадцатого. Павел уже привычно поставил лифт на удержание:

- Ты в порядке?

Рыжая сначала удивленно, а потом с пониманием посмотрела на него:

- Да. Так что можешь спокойно идти, дракон, в свою пещеру.

- Все-таки не рыцарь?

- Не-а. Но и я не принцесса.

- Ты - сокровище.

- Над которым чахнут?

- Которое лелеют.

Ярослава чуть покраснела, улыбнулась, встала на носочки и притянула его к себе за шею. Она неловко поцеловала его, посмотрела с непонятным выражением и открыла двери лифта, махнув ему рукой.

Броневой поднялся к себе и зашел в приемную. Виктор, естественно, уже был на месте. Догадался ведь, что начальство сегодня приедет раньше.

Павел прошел в кабинет, сел на кресло. Кажется, он знает, как проверить душевное состояние огонька.Он нажал на кнопку недавно проведенной к нему системы и улыбнулся, услышав ликующий голос:

- Доброе утро, мой город! С вами Яся Громик - ваша путеводная звезда в этом чудесном, самом лучшем городе! Знаете, каждому в жизни нужен путь или человек, который поможет перейти на светлую сторону силы. И я желаю, чтобы этот человек сегодня был рядом с вами, какМайли Сайрус и её композия «When I Look at You» на радио Up!

Броневой расслабленно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Всем нам нужно вдохновение,

Песня каждому нужна,

Чудо-мелодия,

Когда ночь длинна

Ведь как знать наверняка -

А будет ль любовь легка?

Когда с миром рвется связь-нить,

Когда света нет мрак озарить,

На тебя тогда лишь я смотрю,

Когда берег скрыт под волной,

Когда мне путь не найти вновь домой,

На тебя тогда лишь я смотрю

Глава 16.

Ярослава.

Спустя несколько дней яс умилением смотрела, как зомби, громко чавкая, доедало человеческую руку на экране.

- М-мм... А это не слишком? - голос Дмитрия нарушил стоявшую в переговорной тишину.

- Согласен. Слишком. Рука в кадре без маникюра - это просто ужас какой-то, - пробормотал Гриша. Стас на это только хмыкнул.

- Ярослава, а ты что думаешь? - обратилась ко мне Катерина Самойлова, не обращая внимание на подколки учредителей, и я очнулась. Кажется.

- А?

Гриша заржал и покачал головой:

- Боюсь, что они с Павлом Сергеевичем думают, что зомби - самые милые создания на свете.

Я прыснула и, наконец, пришла в себя, стараясь не смотреть на Броневого, у которого стало - а может и было - непередаваемо-отрешенное выражение лица.

- Мне кажется, все в меру,- сказала свое веское слово. - Кадры взяты и переделаны из фильмов, которые шли в наших кинотеатрах, так что ничего нового или того, к чему широкая публика не готова, мы не покажем. К тому же, это не мы показываем, если вы помните. Как раз будем возмущаться посильнее. Я и в эфир выдам... возмущение.

- Ладно, - Дмитрий задумчиво кивнул, - думаю, можно утверждать оба ролика. И выпускать их. Катерина, дальше у вас продумано?

- Да.

- Тогда будем считать встречу законченной.

Все стали собираться, только мы с Павлом, не сговариваясь - совершенно случайно - застряли в креслах. Ну просто не виделись с самого утра, а тут такой повод.

Посидеть, поговорить, обсудить мертвяков.

Друзя Броневого ехидно переглянулись и вышли из кабинета, возглавляемые женщиной-полководцем, а я тут же перебралась на более удобное сидение.

Сидение довольно хмыкнуло и зарылось лицом мне в волосы.

- Соскучился.

Как ни странно, я тоже.

Наверное, все пары проходят это. Когда время, проведенное вместе, становится, одновременно, бесконечностью и кратким мигом, которого все время не хватает.

- Не хочу сегодня никуда, - буркнул Броневой и прижал к себе сильнее, чтобы показать, куда он на самом деле хочет.

- Мы уже согласились, - я покачала головой. - К тому же, тебе понравится там. Природа, белочки, грибы. Этот дом Артем строил почти десять лет - не без моей помощи, кстати.

- Он опять будет напирать на то, что знаком с тобой дольше и знает тебя лучше, - недовольно проворчал мужчина.

- Но он действительно знаком со мной дольше и знает меня лучше.

- А Савелий пристанет с требованием объяснить, насколько серьезные у меня намерения.

- Его серьезно это волнует, - я улыбнулась и нежно поцеловала своего буку.

Мы дважды уже встречались с Зимиными, и каждый раз это было похоже на соревнование «кто сильнее» и «кто умнее». Причем старший братец соревновался в первой категории, а средний - во второй.

Но по мне, Броневой всегда выходил победителем.

Правда, если бы прилетел Антон - а он все порывался, но не мог пока из-за работы - то в поединке на звание "самого веселого" Павлу досталось бы не первое место.

- Ты все-таки принцесса, - неожиданно вздохнул мужчина.

- Это почему?

- У сокровищ не бывает братьев. А у принцесс - в каждой сказке.

- У драконов тоже не всё так распрекрасно с родней, как у тебя.

Броневой поморщился, но согласно кивнул.

- Мне стоит знать заранее, что именно ты придумала для этого дома, чтобы вовремя восхититься?

Я хихикнула:

- Ты догадаешься

- Серьезно?

- Ага. Но восхититься не забудь.

Еще бы он не догадался.

Не понять, что среди довольно сдержанного строения именно изумрудная башенка сбоку является моей спальней было невозможно.

- Но второй выходной мы проведем, как я хочу. Не там.

- Угу.

Не говорить же ему, что после всего мною задуманного: охоты на трюфелей, которых в окрестностях нашей «усадьбы» не было никогда; «зарницы»; и бани с нырянием в горный ручей он не то чтобы не захочет уехать - просто не сможет.

- И вообще, я планирую мстить за то, что ты вертишь мною, как хочешь, - угрюмо заявил человек-и - недовольство.

- Конечно, - я радостно кивнула и снова поцеловала его, чтобы не услышать еще чего-нибудь.

А Броневой с радостью ответил, чтобы больше ничего не говорить.

На протяжении последовавших за нашей первой ночью недель я постоянно себя щипала. Потому что то, что происходило, было слишком похоже на сон.

Невероятный, бесконечный, сладкий сон, из которого не хотелось выныривать.

Ощущение сна не оставляло меня даже когда я работала, выходила в эфир, попадала - очень редко - в свою квартиру, чтобы переодеться. День на третий я, кажется, даже попадать туда перестала. Нет, не переехала к Павлу, но тот, в свойственной ему манере, заявил, что мне стоит собрать хоть какую-то сумку, потому что он и так работает по пятнадцать часов в сутки и если оставшиеся девять не сможет меня видеть, то кое-кому несдобровать.

Под кое-кем, вполне возможно, подразумевалась именно я, потому решила не рисковать.

Ведь оставшиеся девять часов были так хороши, что ради этого я была бы согласна даже не переодеваться вовсе и ходить вонючим бомжиком.

Я кайфовала.

От того как мы спали вместе, словно он был огромный медведь шатун, а я - маленький бочонок меда, который притиснули к своему животу и обхватили всеми конечностями. Под утро у шатуна под боком становилось совсем жарко, но я не возражала - с детства была мерзлячкой.

От того, как просыпались по будильнику, а иногда и по другому поводу. И Павел потом неизменно «готовил» завтрак - кофе и какие-нибудь вкусняшки, которых в холодильнике теперь было не перечесть, а не только финики и сыр. А потом вез меня на работу. И провожал с совершенно бесстрастным видом. И меня это радовало. Правда, я чувствовала небольшую вину перед Виктором, которому теперь приходилось приходить на работу еще раньше.

Я млела от того, как он заходил ко мне в кабинет, если освобождался пораньше, и бережно упаковывал в верхнюю одежду; или заезжал за мной куда-то, где я в тот момент находилась, если дела требовали его присутствия.

От того, что он, практически, перестал морщиться, что я утаскиваю у него с тарелки понравившиеся кусочки - он даже перестал предлагать мне заказывать по два одинаковых блюда.

От того, как мы могли валяться на диване, борясь за право посмотреть интересный каждому сериал, и в итоге смотрели оба.

Я была в восторге, что он вечно ведется на мои провокации, и то рычит, то стонет безнадежно, когда я выдаю особенно веселую ересь. А еще он слушал мои эфиры. Во всяком случае, их начало. И соглашался на всякие безумства, вроде парка аттракционов или бегства с работы посреди дня.

Меня умиляло, как он радовался ужинам, которые я готовила самостоятельно. Готовка не была моим коньком, но порой мне хотелось накормитьнас обоих и получалось недурно.

И как выбирал свои костюмы - придирчиво, будто в шкафу висело не тридцать совершенно одинаковых комплектов.

А от своего нового прозвища, сменявшего «ррыжую», когда Павла затапливала нежность, и он не мог выразить её никак по другому - только взглядом, чуть подрагивающими пальцами и протяжным,хриплым «огонек» в мою сторону - я просто таяла.

Но особенно я кайфовала от того, что происходило между нами наедине.

Нечто яркое, порочное и древнее, как сама жизнь.

Никакие события в моей жизни не подготовили меня к тому, что каждый жест может что-то значить. Что стон может стать самой лучшей мелодией на свете. Что мужчина и женщина могут быть вместе без стыда и оглядки - на других, на время дня, на место.

Нет, мы не занимались любовью в примерочных или на заднем сиденьи автомобиля, предпочитая уединение квартиры Павла. Но то, как мы это делали, как изучали друг друга - самые чувствительные места, самые тайные желания - превращало меня в ненасытную самку, готовую отдаваться своему мужчине по первому зову.

Самое удивительное, что я никогда не предполагала, что может быть так. Даже не подозревала об этом.

Почему никто мне не сказал, что это бывает настолько...правильно?

Как существовать.

И настолько естественно, как дышать.

И порой на меня накатывал панический страх, что без этого воздуха я не смогу жить.Уж слишком все было круто.Обычно такое затишье бывает перед бурей.Которая не замедлила разразиться.

- Ты прекрасна! - я в восхищении уставилась на Полину, надевшую на себя самое совершенное из совершенств, невероятное, попросту, самое эффектноеи дорогое платье из этого магазина.

Цвета шампанского, потрясающе смотревшегося с её черными волосами, с воротником стойкой и пусть закрытыми рукавами и спиной, но с узким разрезом спереди чуть ли не до пупка;и простой юбкой в пол из кружева.

В восторге присвистнула и обошла её кругом снова:

- Как у тебя получается выглядеть одновременно скромно, элегантно и сексуально? Вот честно, ради тебя я бы могла стать лес...

- Ярослава! - одернула меня девушка.

- Гриша с ума сойдет, - я лишь пожала плечами, думая о своем, - и в этом платье вам вполне удасться тот танец, что мы запланировали.

- А может не надо?

- Надо. Ты же сама сказала, что целиком доверяешь моему вкусу. Представь какое будет видео и фото!

- Уже представила...

- Мне кажется, или я слышу обреченность в твоем голосе? - я грозно шагнула к подруге.

- Кажется! Кажется! - она засмеялась. - Хорошо. Думаешь, это?

- Однозначно.

Полина кивнула консультанту, которая наблюдала за нами с улыбкой и вдруг повернулась ко мне с непонятным оживлением:

- А давай и на тебя что-нибудь примерим?

- Я уже выбрала платье для твоей свадьбы.

- Нет, - Полина энергично махнула рукой. Как-то странно на нее влиял этот салон,- Я про свадебное.

- М-мм... Зачем?

- Ты что? Никогда это не делала? - она изумленно покачала головой, - Это ж так весело - примерять платья и представлять себя невестой! Когда я была первокурсницей, мы с подругами ходили по таким вот салонам свадебных и вечерних платьев и мерили все, что нам соглашались дать померить, притворяясь, будто мероприятие у нас не сегодня так завтра.

Я вспомнила себя в семнадцать лет: больницы, инвалидная коляска, бесконечные физиопроцедуры и то вспыхивающая, то гаснущая надежда, что все будет хорошо. Я, конечно, понимала, что многое могла упустить, но никогда не думала, что частью этого многого будет такой вот ненастоящий шоппинг.

- Давай, - махнула я рукой, улыбаясь.

Полина с консультантом захлопали в ладоши. Ладно человек-и-подтаявшая-снежная-королева, но чему радуется продавец?

Спустя пять минут я поняла чему.Поставленной сложной задаче.

С моим ростом и цветом волос, а также «харизмой», как вежливо обозвала сотрудница салона мои слабоумие и отвагу, было не так то просто подобрать что-то подходящее.

В платьях тортах я тонула.

В длинных и прямых путалась в подоле.

Роскошно украшенные жемчугом и шитьем наряды довольно странно смотрелись с моей прической, а нежное кружево - с выражением лица.

Полина тоже вошла в азарт и предлагала все новые и новые варианты.

- Нет, не то... Брючный костюм нельзя, -бормотала консультант, покусывая губу и периодически поворачивая меня то в одну, то в другую сторону, - Короткая и пышная юбка будет конечно уместна, но мне хочется чего-то длинного и нежного... Вот оно!

Мы втроем уставились на что-то типа кружевных светлых шортиков и ворох шифона, прилепленных к нему.

- Очень...харизматично, - выдавила подруга, скрывая смешок.

- Поверьте, это будет бомба! - консультант ничуть не смутилась.

Она потащила меня в примерочную и бойко, не давая рассмотреть себя в зеркало, натянула шорты, кофту с завязками и огромную прозрачную юбку.

- Идеально, - выдохнула восхищенно, - только нужны каблуки и длину подрезать.

Я это свое идеально не успела рассмотреть, как меня уже вытолкнулив центр салона. Полина раскрыла рот и взвизгнула, что на нее было совсем не похоже.

А я взглянула на себя в огромное зеркало и застыла.Я любила красивые вещи и не считала себя уродиной но это было... действительно идеально.

- Даже ваша прическа сюда подходит, - улыбнулась консультант и я оценила её дипломатичность.Обозвать прической небрежно сколотый на затылке пучок с выбившимися морковными прядями - это надо уметь.

- Знаете, а я хочу его купить, - покрутилась я, любуясь, как взметнулась невесомая юбка. Может это и глупо, но мне вдруг захотелось, чтобы в моем шкафу поселилось это чудо. Неповторимое и будто созданное именно для меня.

- Вы собираетесь замуж? - просияла продавец.

- Замуж?! - визгливый голос позади нас заставил всех подпрыгнуть и обернуться. Я застонала чуть ли не в голос. Ведьма -точнее та самая знакомая матери Павла и, судя по одинаковому выражению лица, её юная дочка в поисках выпускного платья, - уставились на нас с жадным любопытством.

Жизнь - боль.

И сплошная непредсказуемость.

Я пожала плечами. Дамочка шагнула ко мне и прошипела:

- Думаю, Наталье будет интересно узнать, насколько далеко ты готова зайти.

Хм, думаю, Наталья и не такое обо мне знает.

Я снова пожала плечами, старательно сдерживая раздражение - портить себе настроение, ссорясь с посторонним для меня человеком я не собиралась.

Не сговариваясь, мы с Полиной быстро переоделись, сунули свои карточки на оплату и попросили сделать доставку - лишь бы поскорее сбежать из магазина, где к новым посетителям уже подступился второй консультант со слащавой улыбкой.

Телефонный звонок раздался вечером.

У Паши случилась однодневная командировка, и по этому поводу я не только пробежалась по магазинам, но и навела порядок в квартире и теперь уютно устроилась с книжкой в любимом кресле.

Я улыбнулась, нажала на прием вызова и приготовилась проворковать какую-нибудь пошлость, как меня ошарашил холодный голос Броневого:

- Я был бы благодарен, если бы ты ни с кем не обсуждала нашу личную жизнь...

Эм.

Это он о чем? Перебрала в памяти все что может использовано против меня, но ничего не обнаружила кроме утреннего шоппинга. Интересно, как надо было извратить ситуацию, чтобы вызвать такую реакцию?

Я снова открыла рот, чтобы ответить, но мне снова не дали:

- Не слишком приятно объяснять собственной матери, что я не пригласил её на свадьбу потому, что и не собирался жениться.

Я закрыла рот.

Подышала в трубку.

Хотела рассказать, что произошло, но тут же поняла - не буду. Если он вдруг решил прикинуться идиотом и поверить в странный бред, который ему донесли, кто я такая, чтобы мешать?

К тому же его «не собирался жениться» больно резануло.Резанула, запекло и растеклось неприятной дрожью по животу.

Конечно, я понимала, что рано думать о серьезности наших отношений, но я же девочка.Я думала.И систематически заставляла себя отбрасывать мысли о будущем, поскольку оно было слишком иллюзорно.

А Павел, как выяснилось, не просто не думал, но просто не хотел.

Настроение упало и забилось в агонии на паркете, который я выбирала с такой любовью. Запачкает ведь...

- В общем, Ярослава, не хочу, чтобы между нами не было недопонимания. Я...

Черт.Он сейчас это скажет.Что лучше съест перед ЗАГСом свой паспорт.Я не готова была это слушать ивыпалила:

- Никакого недопонимания! У твоей матери разыгралось воображение. Ни за какой муж я не собираюсь. Ха-ха! Глупости какие, чтобы я и замуж...- речь была несколько визгливой, но мне было все равно.

Повизжу и перестану.

А потом поплачу.И тоже перестану.

В телефоне повисло молчание, а потом еще более холодный голос Броневого произнес:

- Как хочешь...Собственно я звонил...Ты помнишь, что завтра вечером у моего деда день рождения и мы... приглашены?

- Конечно, - я энергично кивнула, будто он мог меня видеть. Даже слишком энергично - шея от такого рывка тут же разболелась.

- Заеду за тобой в пять вечера. И Ярослава...Надень пожалуйста что-нибудь... не слишком яркое. Дед весьма консервативен и...

Я посмотрела на свое настроение.

Даже не думала, что ему может стать хуже. Но, похоже, его только что облили кислотой. Во рту стало горько, но я, старательно контролируя свой голос ответила:

- Конечно. У меня найдется... приличный наряд.

Мы как-то чрезмерно спокойно и аккуратно попрощались и оба положили трубки.

Черт. Черт. Черт.

Я уставилась на телефон.

Каким образом все вдруг стало так плохо?

И почему у меня такое ощущение, что завтрашний вечер настроения не поднимет?

На прием я надела идеальное маленькое черное платье.Точнее идеально маленькое. Как и я.

Я хмыкнула, рассматривая себя в зеркале.

На самом деле у меня скопилось огромное количество «приличной» одежды;носила я её редко, потому хранилась она годами.

Роскошные костюмы - отрада Савелия.Эффектные и порой странные шмотки от английских дизайнеров - подарки Антона.Идеально сидящие комплекты ярких цветов - намеки от Артема.

Но моей прелестью были платья. Я их встречала случайно, влюблялась в них, и больше уже никому не отдавала. Хоть и доставала редко. Но сама возможность носить красивые платья в свое время стала для меня сродни возможности танцевать. Флиртовать. Быть женщиной.Жить полной жизнью.

Снова покрутилась перед зеркалом, поправила прядь почти идеальной прически - два часа в салоне - и накинула легкое белое пальто.

Мы уже поссорились с Броневым из-за одного наряда. Не стоило ссориться еще и из-за этого.

Телефон пиликнул, и я поспешила вниз, настраивая себя на лучшее. Подумаешь, отправляюсь в логово льва. Может во мне прячется великий дрессировщик.

Чуть скованно ответила на поцелуй мужчины и уселась в машину, с преувеличенным вниманием глядя вперед. Почему то вся легкость и нежность, которые я чувствовала между нами последние две недели, испарилась.

- Ярослава, - вздохнул Броневой, а я поморщилась. Не «огонек», не «ррыжая». Когда меня так называют, да еще таким тоном, чувствую себя нерадивой ученицей в кабинете директора. - Я тебя прошу... постарайся произвести положительное впечатление, потому что...

Черт.

А ведь я весь день настраивалась не ругаться. Я впилась коротко стриженными ногтями в ладони и возмущенно посмотрела на Павла:

- Я надеялась, мы разобрались с моим плебейским происхождением и манерами!

Лицо Броневого, и без того не слишком подвижное, окончательно застыло. В глазах мелькнуло непонятное выражение, но тут же пропало.

Он стиснул зубы и процедил, отвернувшись:

- Я всего лишь прошу тебя уважить моего деда, который мне очень близок и не ...спорить чрезмерно с моими родственниками.

Я обиженно засопела.

Можно подумать, кто-то из этих змей даст мне поспорить.

Неужели мы опять начали с того, что уже прошли? С моего поведения, образа жизни и неотвратимого оптимизма? Мне казалось, что Броневой все-таки не будет меня ломать под себя, но, похоже, я ошибалась.

И вопрос получается в том, готова ли я ломаться?Ради человека, который вовсе не планирует наше совместное будущее.

Мы молчали всю дорогу за город, где, в огромном деревянном доме в канадском стиле - а дом мне, между прочим, понравился - и проходило запланированное действо.

Ни размеры, ни шикарно одетая публика - похоже, сливки местного общества - меня не пугали.Я столько раз бывала на подобных приемах - и даже, порой,сама их организовывала - что чувствовала себя абсолютно комфортно. Пусть сейчас все было немногопо-другому, и я оказалась в незаслуженном статусе подруги великого-и-неповторимого.

Великий помог мне раздеться, и я чуть смягчилась, заметив, как вспыхнули его глаза, когда он увидел мое платье.

Холл и гостиная - даже зал для приемов, с большими окнами в пол, за которыми виднелся сад, и роялем с музыкантом посередине - были полны народу. Многие на нас косились, но никто не набрасывался, чтобы отгрызть от меня кусочек. Павел не отставал ни на шаг, да и вообще вел себя как идеально-книжный герой - заботливый и внимательный. Чувствуя его горячую руку и слушая, что он мне шепчет на ухо - в противовес тем официальным представлениям, что проговаривал во всеуслышание - я даже пару раз хихикнула и, наконец, расслабилась.

Но, конечно, когда подошло время знакомства с дедом Броневого, его отозвали. Он посмотрел на нас с сомнением, на что получил усмешку старшего по званию:

- Думаешь, я её съем?

- Думаю, она может обжечь, - буркнул нахмурившийся внук, но сжал ободряюще мне пальцы и отошел.

Мы же остались стоять друг напротив друга.

Да уж, дедом этого человека мог бы назвать только слепой.

Вениамин Александрович был таким же высоким, как и Паша, поджарым и крепким, как дуб. На вид ему можно было дать не больше шестидесяти, хоть мы и праздновали его семьдесят семь. У него были совершенно седые волосы и лицо умного, уверенного в себе человека, много повидавшего и умеющего принимать решения.

А еще я поняла, в кого у внука пошел этот неординарный высокомерно -вымораживающий взгляд. Да уж, мать Броневого была, пожалуй, просто стервозной особой, но за дедом чувствовалась порода и берлинская стена.

Боюсь только, за эту берлинскую стену меня впускать не собирались.

И пусть мне не привыкать к подобным взглядом, стало почему-то обидно. Может потому, что я понимала - и разрушить эту стену мне не под силу.

- Поздравляю с днем рождения, - чуть не добавила «желаю счастья в личной жизни», но вовремя прикусила язык. Вениамин Александрович, как рассказывал мне Павел, прожил с его бабушкой больше пятидесяти лет и был однолюбом. Та умерла два года назад, оставив его вдовцом.

- Значит, Ярослава. - пророкотал низкий мужской голос. Я залипала на красивые голоса, и этот был не исключением. Жаль только, что шум гигантского водопада, который в нем слышался, не обещал мне ничего хорошего.

- Да, - я осторожно кивнула. Ну а что еще сказать? - Приятно познакомиться.

- И откуда вы... Ярослава?

Раздражение, и так бурлившее в моей крови, тут же попросилось наружу. А то ему не рассказали, что у меня ни роду, ни племени!Относительно, конечно, но я не собиралась выезжать за счет Зиминых. Я постаралась подавить желание ляпнуть что-нибудь неуместное:

- Из маленького провинциального городка, - задрала голову. Или нос. Пусть знает, что я ничуть не стесняюсь.

- Хм, даже так? - он усмехнулся - И вы, кажется... сотрудница моего внука? - глаза пронзили пулеметной очередью, а голос упал на одну октаву и уже не казался таким привлекательным.

Угу, сотрудница. А еще сплю с ним.

Судя по тому, как мужчина поперхнулся, а его брови взлетели вверх, я это не подумала, а произнесла вслух.

«Фак», как сказал бы Тоха. Я мучительно покраснела и прикусила губу, а дед Броневого прищурился.

- Занятно. В кои то веки Наталья оказалась права, - он хмыкнул, стена стала толще, а я покраснела еще больше. Понятно, в чем там она права.

Дважды «фак».

Но умирать, так с песней.

Я пожала плечами:

- Мне нравится моя работа. Которая... в холдинге. Я ведущая на радио. Порицаю в прямом эфире капиталистические пороки и выступаю на стороне пролетариата, которому и принадлежу.

Кажется, брови поднялись еще выше.

А я даже краснеть перестала - дальше уже некуда. Просьбу Павла я точно ужене выполнила.

Не самый приятный разговор в моей жизни прервала какая-то компания, подошедшая к нам с поздравлениями. Пробормотала что-то извинительное и ретировалась, подцепив попутно еще один бокал шампанского.

Я сделала большой глоток и осторожно огляделась. Оставалось только встретить Наталью Вениаминовну и вечер не прожит зря.

А вот и она сама. Нельзя было о ней думать.

- Ярослава. Как неожиданно...вас здесь увидеть.

Ага, очень неожиданно. Я даже не стала комментировать эту реплику, только улыбнулась и приветственно кивнула.

- Я надеялась, что Павел выберет более подходящую спутницу на этот вечер, - женщина неодобрительно и с ехидцей посмотрела на меня.

Улыбку моментально унесло.

- А пришел со мной. И извиняться за это я не планирую, - ответила я практически грубо.

- Ярослава? - недоуменный голос выросшего рядом с нами Броневого вырвал у меня тяжелый вздох. Конечно, он слышал только последнюю реплику. Наталья Вениаминовна мило прощебетала что-то и отошла.

- Расскажешь?

- Паш, ты мне доверяешь? Веришь, что я не маньяк, не сумасшедшая и не идиотка?

- Ну...да, конечно. Но...

- Значит, рассказывать нечего. Твоя семья терпеть меня не может, но я этому не удивлена.

- Но ты этим расстроена, - Павел вздохнул и отвел меня в сторону. - Послушай, у них у всех достаточно специфические надежды на меня и полное «понимание», как мне жить и что для меня лучше. Но с тех пор, как мне исполнилось двадцать, я сам принимаю решения.

- И до этого все твои решения их устраивали.

Он лишь пожал плечами, а я потерла внезапно озябшие плечи:

- Если мы будем продолжать встречаться, мне придется постоянно терпеть нападки твоих родственников.

- А ты, похоже, не слишком этого хочешь, - голос Павла заставил меня на него посмотреть внимательнее. Сердится? Почему?

- Любому человеку подобное отношение неприятно...

- Но дальше это ведь твой выбор - что делать с этим отношением, - мужчина явно был раздражен, - Думаешь у меня все просто получается? С твоими обожаемыми Зимиными, которые постоянно проверяют меня на вшивость? С твоим довольно... легким взглядом на жизнь, с которым мне, порой, совсем не легко? Ты могла бы попытаться совладать со своим характером, чтобы подстроиться под существующие обстоятельства.Пойти мне навстречу. А тебе плевать на отношение окружающих людей. Но знаешь в чем вранье? Тебе плевать не потому, что тебе на самом деле все равно. А потому, что ты выбрала такой путь - идти по жизни легко, не замечая ни трудностей, ни косых взглядов.

- И что в этом плохого?!

- Может и ничего. Только это мнимая легкость, за которой прячется страх перед реальной жизнью. Ты готова легко отказаться от работы, если она тебя чем-то не устраивает, от людей, если они говорят то, что тебе не нравится, от мужчины, если он, с твоей точки зрения не подходит в чем-то. А ведь там, где двое, неизбежно будет борьба за отношения.

- Ты считаешь, я недостаточно... боролась в жизни? Что я теперь должна полностью поменять свою жизнь в угоду тебе? - меня уже ощутимо потряхивало.

- А ты считаешь что у борьбы есть лимит? - голос Броневого сделался жестким, - Что в твоей жизни не должно ничего меняться с появлением в ней мужчины? Возможно, ты просто не готова к тому, что нас теперь двое.

- А про себя ты не хочешь сказать то же самое? Возможно и ты не готов? - я почувствовала, что мои глаза наполняются слезами.

Губы мужчины скривились, а взгляд сделался совершенно нечитаемым.

- Вполне возможно. - он кивнул и отвернулся. - Пойдем, я отвезу тебя домой.

А я... я безропотно пошла, оделась и села в машину.

Глава 17.

Ярослава

- Доброе утро, мой город! - пусть оно мне добрым не казалось, мои слушатели не должны были страдать от этого снова. - С вами Яся Громик и самое лучшее утро в самом лучшем городе. В городе, в который, наконец, тепло вернуло мини-юбки, звонкие каблуки на тротуарах, знакомства, любовь, поцелуи и распустившиеся цветы. Город прямо кричит нам - это весна! А может и нежно поет, что любовь пришла и наполнила бурные потоки - любовь, что нова всегда, даже по прошествии многих лет. Американский дуэт Пола Саймона и Артура Гарфанкела и их апрельская композиция на радио Up!

Я нажала на кнопку и забарабанила пальцами по столу.

Весна...Любовь...

Как же я была далека от этого сейчас.

Но мое мрачное настроение, подкрепленное черным юмором и грустными песнями, за последние дни достали даже меня.

Пора брать себя в руки. Тем более, что завтра у Полины свадьба, и я должна быть во всеоружии.

И хорошо, что свадьба. Потому что подготовка к ней забирала всё мое время и не оставляла шансов лишний раз пострадать на тему происходящего.Хотя кому я вру...Страдать у меня получалось отлично. Хотелось мне того или нет.

Несколько дней мы с Пашей не общались. Ну, если не считать общением его краткое сообщение в понедельник, что он уже в Сочи. Он больше не звонил. Почему молчал мужчиная не знала, но вот я... Я боялась.Боялась услышать то, что услышать не хотела. Боялась сказать те слова, после которых не будет возврата.

Я даже не знала, была ли его давно запланированная поездка для нас кстати или нет. Может она давала нам возможность подумать и взвесить все за и против. Может, напротив, разводила еще дальше по разные стороны баррикад...

От мысли об этом делалось как-то пусто и гулко в голове, а рот совершенно самостоятельно кривился в попытке выдать плач Ярославны. И я это в себе ненавидела.

Однажды я уже побывала в роли жертвы. Не тогда, когда попала в аварию, а тогда, когда сдалась без борьбы, лежа в больнице. И с тех пор всячески искореняла в себе это чувство; а здесь получалось только так.

Сейчас именно я обижалась, злилась, сдавалась и жаждала послать все «на...».

И Павел прав. Послать было легко. Точнее, легче, чем все остальное. Еще легче было решить, что он король-мудаков-и-повелитель-сволочей. Сложнее было бороться и воспитывать - прежде всего в себе - что-то новое.

Но, может, мне не хотелось ничего ни в ком воспитывать?И бороться не хотелось. А хотелось, чтобы я радовала одним своим существованием. Хотелось быть девочкой, жить без боли и голословных обвинений, чувствовать, что мне доверяют и меня защищают.

От всего мира.

Хотелось если уж и делать шаги навстречу, то ради человека, который сам уверен в том, что он хочет, а не тыкает унизительно в тот факт, что он подумать боится о женитьбе.

Я посмотрела на экран компьютера, контролируя окончание композиции, через силу улыбнулась и продолжила:

- В эти дни мы говорим с вами о свадьбах. Я просила вас прислать истории на эту тему и теперь зачитаю самые забавные случаи - забавные, конечно, для посторонних. Вполне возможно, жениху с невестой было совсем не смешно. Итак «незлобная жена» пишет: «когда пришли заказывать фотографа в ЗАГС, сотрудница посмотрела на моего жениха и сказала: а вы молодой человек у нас уже были». Хи, надо было попросить скидку за постоянство. Что у нас дальше... Ага. «Приехал жених за невестой, его встретили возле подъезда. Начали выкуп проводить, потрясли как надо, довели о квартиры и объявили - забирай невесту. А тот смотрит и выдает «Так это не моя!». Оказывается в тот день в подъезде две свадьбы было». Ха - ха, а представляете, если бы она ему понравилась? Еще рассмешил случай, когда будущий муж переносил невесту через лужу перед ЗАГСом - хотел проявить благородство - и уронил её в эту самую лужу и сам упал. Ничего, живут говорят, душа в душу. Так что, через тернии к звездам. И хотя тернии, порой, бывают излишне... тернистые, думаю оно стоит того. Или не стоит? Зачем люди вообще женятся? У нас есть несколько минут до конца эфира и я готова принять несколько звонков -если вы готовы ответить на этот вопрос. Итак... Доброе утро!

- Доброе! Я думаю, чтобы было кому подать в старости стакан, - быстро проговорил молодой парень.

- А что, бармен с этим не справится? - я улыбнулась, а парень рассмеялся. - Есть еще вариант?

- Ну, потому что влюбляются и хотят быть вместе... со всех сторон? - моего собеседника явно обуревали сомнения. Надеюсь, его девушка это не слышит.

- Спасибо, что вспомнили про любовь. Особенно со всех сторон, - я хихикнула - Следующий звонок.

- Милая, у вас изначально не совсем верный подход.

- Так я согласна, чтобы меня просветили! - всплеснула я руками, радуясь появлению в эфире Семена Иларионовича.

- Вы как думаете, зачем вообще люди начали жить вместе? Ну тогда, в доисторические времена?

- Им было скучно по одиночке?

- Нет, то был вопрос выживания. И сейчас мы не сильно отдалились от наших предков.

- Вы имеете в виду, что пары создают, потому что так проще выжить?

- В какой-то мере, да. Только теперь это не вопрос питания или крыши над головой - хотя иногда и вопрос. Но люди, живущие в браке, меньше болеют и легче противостоят стрессам. Научно доказано. Совместная борьба с окружающими неприятностями всегда более эффективна, чем одиночная.

Хм, значит, все-таки, борьба...

- Спасибо за ваше всегда неординарное мнение! Мы продолжим разговор о браке завтра, готовьте вопросы. Ну а сейчас я заканчиваю и хочу вам пожелать, чтобы свадьба - если она у вас запланирована - состоялась именно в том виде, что вы планировали. Если же она у вас была, вспомните в этот солнечный день все самые лучшие причины, почему вы женились или вышли замуж и не забудьте напомнить об этом своим супругам. До свидания, мой любимый город, до пятницы!

Я уступила место за столом Карине и Марине, которые вели по четвергам дневные ток - шоу с приглашенными гостями, и спряталась в своей каморке, где бездумно уставилась на стену.

Такой же стеной мне все чаще представлялись наши с Павлом отношения.Хотя, вроде как, это Паша должен был стать для меня этой каменной стеной.

Он и был, пока не вмешались родственники. Точнее, его родители. Как ни странно, не смотря на неоднозначные фразы его деда, я не чувствовала в том особой неприязни. А с другими просто не успела толком познакомиться.

С одной стороны, их можно понять:вдруг я охотница за головами. Да и вообще, мало ли чего от меня можно было ожидать - если бы он выбрал кого-то из своего круга, им было бы проще. Но понимать не хотелось. Он что, будущий президент или принц королевских кровей, чтобы требовать от его избранницы какого-то особого происхождения?

И почему ему настолько важно их одобрение? Зависит от них больше чем ему кажется или причина в чем - то другом?

Раскусить, разложить по полочкам его поведение и причины его слов и поступков я так и не смогла. Ну, если абстрагироваться от того, что он, может быть, просто дурак.

Наверное, потому, что мы были разные. Слишком разные. Слишком взрослые. Слишком себе на уме. И оба сомневались.Казалось бы, какие сомнения, если рядом с ним я почти всегда чувствовала себя на вершине мира? Но, похоже, высота не является залогом решения всех проблем.

Я стиснула пальцы.

Да, Броневой шел на компромиссы. Как и я. И почему нам обоим казалось, что мы делали недостаточно? Не открывать же снова счет...Там где начинается счет там заканчиваются отношения. Хотя, может я себя зря уговаривала и, по факту, у нас уже не было никаких отношений.

- Ты не права, - осторожно начал Артем, с которым мы встретились тем же вечером.

Я моментально взвилась. Со стороны старшего Зимина такое предательство ожидать было сложно. Особенно, после подробного рассказа обо всех моих бедах. Разве меня не должны были пожалеть с оружием в руках?

- И в чем это не права? - вопрос прозвучал гораздо более раздраженно, чем я рассчитывала.

- В том, как ведешь себя. Тебе стоило сразу объяснить, что тебя не устраивает или пугает; рассказать, что произошло на самом деле - с тем же платьем - а ты вместо этого отмалчиваешься, делаешь выводы и прячешься в раковину. И на тебя это совсем не похоже... Ты встала на позицию «я офигенная, объяснять ничего не буду и принимайте меня такой, какая я есть», и это заведомо проигрышная позиция...

Такой отповеди я, определенно, не ожидала. Я с изумлением посмотрела на Артема и даже отложила в сторону вилку, хотя осьминог в этом заведении был моим любимым блюдом.

Мужчина взял меня за освободившуюся руку и осторожно погладил пальцы:

- Ясь, ты офигенная и тебя следует принимать такой, какая ты есть, но вы два взрослых человека с непростым прошлым и собственными заморочками. Твой айсберг, безусловно, подтаял рядом с тобой, но ты же не хотела бы, чтобы он превратился в лужу?

Я отрицательно помотала головой.

- Вот и он совсем не хочет потушить тебя. Поверь, он влюбился в то, какая ты- в твою сумасшедшесть, дерзость, жизнелюбие. И это не значит, что ему должно нравиться все, что ты делаешь. Как и тебе. И никому из вас не надо меняться или ломаться в угоду другому. Я не знаю, почему ты считаешь, что тебя пытаются переделать - может в самом начале так и было, но я же видел вас вместе. Он надышаться на тебя не может, пусть это и не слишком заметно со стороны. И, кажется, готов потакать любой твоей дури. Почти любой.

- Угу, надышаться не может, но жениться не собирается, защищать от своих жутких родственников не собирается, доверять мне не собирается... Так в чем смысл его «не надышаться»? - аппетит пропал окончательно, но вина это не касалось, потому я отхлебнула большой глоток.

- В чувствах. Но кроме чувств есть еще разум, сомнения, прошлое, обиды и много чего другого. И дело не в родственниках и не в его мнимом отказе от брака - блин, если бы меня вот так вот спровоцировали, я сам не знаю, что бы сказал. И даже не в доверии. А в том, что вы пока не умеете договариваться друг с другом и далеко не всегда понимаете, чего хочет другой.

Я обиженно отвернулась:

- То есть ты отказываешь мне в праве считать его идиотом, который меня не достоин?

- Не отказываю. Он идиот, который тебя не достоин. Но если это так, зачем он тебе нужен? - Артем подмигнул и подлил мне еще вина.

- Может, у меня розовые очки и я не вижу его прогнившей сути? - спросила я с сомнением - Он, на самом деле, будет обижать меня всю жизнь, запрет в спальне... нет, на кухне, так еще безнадежней; а в свет будет выводить кого-нибудь более приличного, справив ей паспорт с моей фамилией?

Мужчина расхохотался:

- Вот так то лучше. Узнаю, наконец-то, свою Яру.

- А до этого не узнавал? - сварливо спросила и нахмурилась.

- А до этого ты где - то на дороге сомнений в ваших отношениях потеряла свою безмятежность и уверенность в себе. Солнышко, твоя суть не в провокациях или эпатаже, а в умении находить подход к любому человеку и безусловно счастливом взгляде на мир. Ну и пофигизм приветствуется. Броневой не такой. И ему - только не сжигай меня взглядом! - в какой-то мере тяжелее. Но ему так нравится, какой он рядом с тобой, как он меняется, что он тянется к этому «тяжелее», несмотря на все сомнения.

- А мне нравится, какая я рядом с ним? И как я...меняюсь?

- Вот это решай сама.

Я опустила голову, а потом распрямилась и улыбнулась Артему:

- И когда ты вдруг стал таким умным, а?

- Ну, если меня чему и научили два моих брака, кроме нескольких позиций в...

- Без подробностей!

- Ха, хорошо. В общем, что я и понял, так это то, что за любым событием стоят двое. А значит двоим и исправлять. Если, конечно, вы этого хотите.

Я хмыкнула:

- Знаешь, если бы Паша узнал, кто выступил его адвокатом...

- Ты же ему не расскажешь?! - Зимин посмотрел на меня испуганно.

- Ни в коем случае. Мне понравилось наблюдать за вашей показной ненавистью.

- ....объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Кажется, регистратор очень хотела ляпнуть «снова».

Гриша крепко обнял Полину и еще крепче поцеловал её, вызвав одобрительные аплодисменты.

Я смахнула набежавшую от умиления слезу, стараясь не смотреть на Броневого, который - не удивительно ведь - оказался свидетелем. И так думала о нем - о нас - всю ночь. И знала -стоит на него посмотреть, как я пропаду. Утону в его серых глазах, которые настойчиво искали меня с самой нашей встречи у ЗАГСа, куда мы прибыли выполнять свои обязанности.

Нет, нельзя. Не сейчас. На меня было слишком многое завязано на этом мероприятии, и увязнуть сама я не имела права.

Но мы обязательно поговорим позже. Потому что отмалчиваться я больше не собиралась.

Довольные родственники и друзья - «самых близких» набралось порядка сорока человек - вышли на улицу и принялись поздравлять молодоженов, попутно заваливая невесту цветами;ох, ну откуда эта традиция тащить огромные букеты именно ко дворцу бракосочетаний где их объективно некуда деть!

Вокруг прыгали фотографы и оператор; готовились к регистрации другие пары. В общем, все было настолько привычно и обыденно, что никто и не обратил внимания на нескольких парней в камуфляже, выросших будто из-под земли.

И они так быстро скрутили новоиспеченного мужа и настолько резво подскочили к свадебному лимузину, из которого был выкинут водитель, что никто даже не успел отреагировать. Все только застыли, открыв рот.

Лимузин с неожиданной резвостью и визгом сорвался с места.

Несколько человек завопило, кто-то достал телефоны.

Полина, застывшая в одиночестве посреди крыльца, беспомощно оглядывалась.

Первым, кажется, пришел в себя Броневой. Просто потому, что понял -довольно странно, что охрана, присутствовавшая на свадьбе, никак не отреагировала. Он в изумлении посмотрел на меня, но я лишь подмигнула и подскочила к Полине:

- Ты чего стоишь?! Жениха ведь украли!

Схватила её за руку и запихала в стоявшее возле крыльца такси с криком: «Нам за тем лимузином!»

Водитель тут же сорвался с места, тщательно имитируя сцену из боевика.

Я посмотрела в окно. Там, кажется, Стас уже приступил к объяснениям. И всех шокированных гостей, планировавших отправиться на фотопрогулку, вместо этого отвезут сразу в ресторан, который я специально выбрала поближе к ЗАГСу.

Полина, прийдя наконец в себя, начала ржать.

Я пихнула её локтем:

- Не смейся так, а то макияж испортишь. А тебе еще на принцессу впечатление производить.

- К-какую принцессу? - моментально пришла в себя Полина.

- Заточенную в башне, конечно.

- А принцесса знает, что она..в заточении?

Я посмотрела на часы:

- Минут через пять поймет.

Полина смотрела на меня с выражением ужаса и восхищения:

- Ты даже с Гришей это не согласовала?

- А зачем? Вам обоим должно быть... весело.

Полина затихла и о чем - то задумалась. Наверное, о том, что у нее с собой ни сотового, ни денег; и никто не знает, куда она уехала.

Наконец, мы прибыли на место.

Небольшой неприступный особняк в тихом московском переулке как нельзя лучше подходил для нужного действа. Договориться с владельцем здания, с учетом того, что это был близкий друг Артема, было легко.

Калитка в ограде, понятное дело, оказалась заперта.

Я притворно вздохнула.

- Давай, на забор.

- К-куда?

- Спасать жениха твоего.

- Тебе не кажется, что это слишком?

- Ты хотела свадьбу, которая сильно бы отличалась от предыдущей? Хотела. А хотела классический выкуп? Не хотела. Кто отказался? Ты отказалась. Так что у Гриши я уже не спрашивала, сама приняла решение. И жениха тебе придется добывать, если хочешь явиться в ресторан не одна.

Полина вздохнула:

- Напомни мне, чтобы я никогда не встречалась с тобой в суде.

- Напомню, - я серьезно кивнула - ну что, полезли?

- А ты что, тоже...

- А как еще? Разве свидетельница не должна во всем помогать невесте?

Полина нервно расхохоталась, и на забор - невысокий, кстати, и электроток отключили, - все таки полезла. Мы быстро справились с первым препятствием, даже платья не повредили, но дверь в здание, как и положено, была заперта. Спрятались за колонной, осматривая территорию - кажется, обе уже вошли во вкус игры в коммандос.

Вдруг сверху открылось окно и тонкий голосок, за которым угадывался Гриша, пропел:

- О мой рыцарь! Где же ты? Когда ты меня спасешь?

- Ты же говорила, он ничего не знал? - прошипела мне на ухо девушка.

- Он ничего не знал. Но ты же в курсе его актерских способностей. А инструкции я ему наверху оставила.

Полина обреченно махнула рукой и выступила вперед:

- Я здесь, пришла... пришли... пришел в общем, за тобой! Спускайся!

- Ну уж нет, - капризно скривился на втором этаже жених - сначала ты должна... должен угадать, где мой отпечаток.

- Помады? - брякнула Полина. - Или ...полового органа? - она испуганно посмотрела на меня, а я хлопнула с досадой по бедру.

- Черт, не догадалась...

- Ноги! - рявкнул сверху Григорий и скинул, наконец, ватман. Покорительница подошв с нахмуренным лбом принялась изучать бумагу.

- Так, эти слишком большие, эти узкие... У Гриши знаешь, такие маленькие, косолапые ножки, что я быстро их узнаю, - доверительно «прошептала» мне подруга, так, что даже сверху нас было слышно. Оттуда донесся неразборчивый мат.

- Этот! - уверенно показала она на один из следов.

- Правильно, - сварливо ответил мужчина, перегнувшись через подоконник. - А теперь я хочу комплиментов, и это должны быть только слова на букву... - он запнулся, всматриваясь в листок с инструкциями и возмущенно на меня посмотрел, - на букву «Г»!

Я развела руками, а Полина хихикнула:

- Гигантский, грандиозный, гордый, голый, годный, гад...

- Комплименты! - прорычали сверху.

- Гарный, грасавчег...

- Ладно, хватит, - милостиво возвестила довольная принцесса. - А теперь песня.

- Какая песня? - недоуменно изогнула бровь Полина.

- В мою честь, конечно, - Гриша окончательно вошел в роль.

- Рояль под кустом? - я залюбовалась девушкой, вернувшей, наконец, себе самообладание и стоявшей теперь с таким спокойным видом и уверенностью, что рояль под кустом дело абсолютно нормальное.

- Гитара, - возразила я.

Ну да, на гитаре она, как раз, и играла. С роялем было бы сложнее.

Я достала гитару и стул, предусмотрительно поставленный рядом, и усадила на него невесту. Высокий, сильный голос наполнил пространство двора. Я улыбнулась, услышав начало.

«Ветер перемен».

Песня, всегда дарившая мне чувство радостного предвкушения.

- Полина, я ваша навеки! - крикнули из окна, как только стих последний аккорд. - Я иду к тебе!

Судя по метнувшемуся телу, кое-кто побежал к двери. Ну-ну, попробуй.

Я хмыкнула и потянула Полину за руку к лимузину, который как раз подъехал.

- Подожди, а жених? То есть муж? - она недоуменно посмотрела на меня.

- У него есть пять минут, чтобы догадаться, как выбраться оттуда.

- Или все взорвется? - девушка смотрела настолько серьезно, что я даже не поняла сначала, что это была шутка.

- Или мы уедем, - я хихикнула и подмигнула. - Не все же ему бездеятельно на подоконнике сидеть - пусть тоже заслужит право отправиться на свой свадебный ужин.

Чуть растрепанный Гриша появился ровно через пять минут. Зыркнул на меня с выражением «убил бы, но пачкать костюм еще больше не хочется» и впился в жену поцелуем.

Времени до ресторана нам как раз хватило, чтобы привести себя в порядок и выпить шампанского, так что мы выходили из машины почти друзьями.

- Мне даже жаль, - Полина прижималась к Грише и улыбалась, - Что никто этого всего не видел.

- Почему не видел? - я пожала плечами. - Гости смотрели все на большом экране в режиме реального времени. У вас и фильм потом будет. И много сногшибательных фото. Ты же подписывала смету на фотопрогулку, еще удивлялась, почему так дорого.

Полина закатила глаза, а Гриша застонал:

- Ярослава...Скажи, кроме того сюрприза, о котором мы в курсе, больше же ничего не будет?

- Конечно, нет, - я посмотрела на них честными - пречестными глазами.

Теперь мужчина закатил глаза, а девушка застонала.

А я что? Я пошла проверять, всё ли готово.

Глава 18.

Павел.

- Павел Сергеевич, я вам сегодня еще понадоблюсь?

- Нет, Вить, иди отдыхай.

- Может... составить компанию?

Брови мужчины взлетели вверх:

- Я что, настолько плохо выгляжу?

- Ну...

- Виктор, иди уже!

Броневой устало откинулся в кресле и подозвал официанта.Время близилось к полуночи, и в лобби-баре почти никого не осталось.

Он заказал виски и мрачно уставился на соседнее пустое кресло. Может, действительно, нужен собеседник?Его аж передернуло. Ну уж нет. У него и так получалось неплохо поговорить. Самому с собой.

Он даже начал понимать, почему окружающие считали, что люди его раздражают. Потому что они и в самом деле его раздражали. За редким исключением.Одно такое исключение обижалось где-то далеко в Москве.Второй звонит прямо сейчас. Бессонница у него, что ли? Броневой с некоторой опаской взял трубку.

- Привет, дед.

- Ты быстро уехал в воскресенье, - сообщил вместо приветствия Вениамин Александрович.

- Ну...возникли дела.

- Угу, - ему показалось, или дед хмыкнул? - Знаешь, эти твои дела очень смешные, немного наглые и говорят, что думают.

Броневой мученически вздохнул. Оправдываться он не собирался.

- Кажется, Ярославе вообще плевать на статусы и то, как должно вести себя в обществе, - продолжило старшее поколение, - И еще она так нервничала при знакомстве со мной, что становилось понятно - ей очень важны эти отношения. В общем, мне она понравилась.

Мужчина чуть не поперхнулся виски. А он то думал, что дед слишком консервативен.

- Серьезно?

- Ага. Напоминает тебя.

Настала очередь Броневого хмыкнуть.

- Спасибо, что сообщил.

- А что, если бы мне не понравилась твоя девушка, ты бы отказался от нее?

- Вряд ли, я тебе говорил уже об этом.

- То есть, ты готов играть в Ромео и Джульетту? - дед явно веселился. - Твоя мать исходит ядом. Что ты ей умудрился наговорить?

- Что прерываю всякое общение с ней,пока она не научится уважать мой выбор и моих спутниц, как бы они её не пугали.

- У вас настолько серьезно?

- Настолько или нет - не важно. Но в данный момент Ярослава со мной. - мужчина вздохнул, - И, порой, очень жалеет об этом.

- Поссорились?

Павел закатил глаза. Ну вот, еще один просто жаждет поговорить о его делах.

Они не ссорились. Наверное.

Просто, как бывало уже, не договорились. И он даже не хотел обвинять в этом исключительно Ярославу. Сам тоже виноват. Но прибить эту маленькую идиотку, которая за последнее время уже несколько раз качнула его на жизненных волнах из состояния полнейшего счастья и довольства собой в состояние черной дыры, куда засасывало его и его жизнь - и все потому, что оказалась скора на выводы и легка на расправу - хотелось очень.

- Нет, - скупо ответил он деду.

Они пообщались еще немного и Броневой, положив трубку, снова взял в руки стакан, любуясь игрой света в янтарной жидкости.

Конечно, ему следовало бы спокойно поговорить с ней о возникшем недопонимании, как он всегда и делал - со всеми. Проблема в том, что там, где начиналась Ярослава, у него заканчивалось спокойствие.И она совсем не помогала ему. Обижалась, слушала, но не слышала. И не хотела выполнять его просьбы.

И его терзали сомнения - а что если так и будет? И их отношения превратятся в череду обид и недоразумений?

Памятуя о том, что с его близкими сложно, он просил об осторожности, чтобы лишний раз у тех не было возможности задеть её - Ярослава же видела за этим попытку поставить её на место.

Просил встать на его сторону - она находила в этом нежелание идти на компромиссы.

Напоминал, что у них у обоих есть семьи, с которыми надо считаться - и он считается! - но только уходил с этими заявлениями в минус.

Конечно, он злился. Бесился. Кипел от этой непокорности. При том, что и так постоянно чувствовал себя неуверенным. В том, что всё получится. И что у них есть чему получаться. Что происходящее - правда. Что у него может быть...нормальная жизнь - ну, насколько нормальна, вообще, Ярослава. Что можно вот так вот, просто, чувствовать человека на физическом, душевном уровне. Что можно думать о будущем не только в смысле проектов для собственного холдинга. Блять, что вообще об этом будущем с этим конкретным человеком можно мечтать!

Что такая жизнь существует и она для него...

Слишком всё было непривычным. Хрупким. Эфемерным.

Таким, что хотелось спрятать и беречь от посторонних взглядов хотя бы до тех пор, пока он сам не примет решение заявить об этом на весь мир.

Поэтому, когда в прошлую субботу ему позвонила мать и недоверчиво прошипела, что Ярослава уже примеряет свадебное платье, а её даже в известность не поставили, он, несмотря на то, что всегда делил слова Натальи Вениаминовны минимум на три, напрягся.

И его слова, обращенные к рыжей, вышли слишком жесткими.

- Я был бы благодарен, если бы ты ни с кем не обсуждала нашу личную жизнь...

И еще что-то про мать добавил.

Только потом до него дошло, что с её точки зрения это все могло выглядеть не слишком красиво и попытался объясниться, но девочка уже надулась и даже бодро проехалась танком по потенциальной женитьбе, что весьма неприятно его кольнуло.

Странно даже, что кольнуло. Он, в общем-то, не загадывал так далеко. Сознательно.

Павел вздохнул.

Ярослава была, конечно, умницей, но, похоже, и у нее оказались временные неполадки с объективным восприятием действительности.

Может, это и хорошо? И дед прав, это значит, что она ценит их отношения?И не собирается легко от них отказываться?

Он точно не сможет легко. Если надо, то, конечно, получится, но это будет нелегко. Несмотря на то, что огонек не только согревал и заставлял его кровь кипеть, но еще и болезненно жалил язычками пламени.

-...можете поцеловать невесту.

Гриша набросился на Полину, но Павел на них не смотрел. Он только что прилетел и едва успел на эту свадьбу.Но больше, чем счастливые друзья, его интересовала рыжая, надевшая сегодня довольно целомудренное зеленое платье. Хорошо, что целомудренное. Он и так на взводе - не быть с ней целую неделю, не обнимать, не целовать оказалось непросто. Его тело уже требовало маленького чуда под собой. Его руки снова хотели почувствовать гладкость её кожи, крепкие бедра, хрупкие лодыжки на плечах...

Броневой сглотнул и постарался отогнать жаркие образы, но, кажется, по его глазам рыжая все поняла.

Поняла и вспыхнула; и тут же отвела взгляд. И потом старательно отводила его, но это было связано, скорее, со свадьбой, чем с нежеланием общаться.

Черт с ним, пусть даже будет нежелание - он и с этим справится. Сдаваться точно не про него.

Если честно, ему больше всего хотелось сейчас схватить Ярославу, утащить её в дом, отключив все телефоны и дверные звонки, и посвятить время своей собственной личной жизни, а не чужой. Поговорить. Попытаться понять. И не только.

Но пока приходилось терпеть.

А когда утащили жениха, а взволнованных гостей перевезли в ресторан и показали весьма насыщенное видео, снимаемое с разных точек и тут же монтируемое профессионалами - еще и мысленно аплодировать.

Он даже почувствовал, что зарождающаяся головная боль отступает, а свадьба перестает быть просто обязательным мероприятием.

Наконец, когда все уже развеселились и зарядились аперитивом, появились молодожены.Ярославы рядом с ними не было, но она, судя по всему, держала руку на пульсе.

После встречи с традиционным караваем - похоже, здесь соблюдались только те традиции, что были интересны организатору - жених с невестой приняли бокалы с шампанским, выпили из них и дружно грохнули об пол.

- На счастье!

Гости собрались было рассаживаться, как вошедший в раж Гриша схватил еще один бокал и грохнул снова. Полина в долгу не осталась. Более того, она не преминула этот второй бокал кинуть в новоиспеченного мужа - тот правда успел уклониться.

Дальше началось что-то невообразимое.

Под все ускоряющуюся музыку полетели тарелки, подносы и кружки. Какой-то официант с совершенно идиотским и счастливым выражением лица брякнул о пол целый поднос с фужерами.

Приглашенные разбегались с визгом, а Гриша с Полиной, в своем собственном ритме, уворачивались, кружились и продолжали бить посуду.

В своем ритме?

Даже Броневой открыл рот, поняв, что это не просто было похоже на танец - это и был танец. Он не разбирался в современных направлениях, но это было очень красиво.Танец-борьба, танец-импровизация, танец-общение. Роскошно, весело, эпатажно. Между осколков, столов, стульев и возбужденно гомонящих родственников. Павел привык видеть Гришу таким живым, но вот то, что Полина может быть настолько страстной и яркой, он не ожидал.

Впрочем, как и остальные.

Он покосился на весьма напряженных родителей невесты, которых знал давно, и усмехнулся.Кажется, эти люди вряд ли пригласят Ярославу организовывать их юбилей.

На последних аккордах его друзья закружились в каком-то совсем сумасшедшем ритме и, наконец, остановились.

Сквозь бурные аплодисменты проник мягкий, ликующий голос:

- Думаю, счастьем пара обеспечила себя на десятилетия вперед... И вряд ли после подобных приключений захочет двигаться. Потому прошу гостей за столы - карточки с именами вы найдете возле тарелок. И пусть будет первое... «Горько»!

Павел расположился возле жениха за столом на четверых. Ярослава спустилась с небольшого подиума - сцены и присела за тот же стол. Вокруг уже сновали заранее подготовленные уборщики и вскоре зал был чист; гостям дали, наконец-то, запить и закусить впечатления, а по-соседству поднимался высокий, колоритный грузин с громким, звучным голосом, перекрывающим весь шум.

- Високо високо в горах шел гордый баран. И вот приманила его прекрасная девушка, ведь издревле в Грузии существовала прекрасная традиция:до того, как выйти замуж, девушка обязана приручить одного дикого горного неуступчивого барана....

- Какой у тебя милый друг, - буркнул Гриша Полине. - Странно, что я его не видел.

Та удивленно повернулась к нему:

- Я думала, это твой знакомый. Я вообще не помню никаких грузинов в списках гостей.

Обсуждаемый мужчина тем временем продолжил:

- Чтобы это сделать, ей нужно было взять с собой охапку травы и с утра подняться в горы. Там она ежедневно должна была подбрасывать эту траву барану до тех пор, пока тот не примет девушку и не ляжет у её ног...Такой горный баран сидит в каждом из мужчин, поэтому выпьем за мудрых и терпеливых женщин, которые смогли нас приручить!

Молодожены уставились на Ярославу. Та лишь невинно улыбнулась:

- По - моему, прекрасный тост. И прекрасный грузин. Знаете, как долго я его искала? Горец на свадьбе - хорошая примета. И тамады не надо.

- Эта примета что, теперь с нами всю свадьбу будет?! - возмутился Гриша.

- Могу еще и в путешествие вами за компанию отправить. - Ярослава засунулав рот какую-то закуску. - Очень милый человек.

- Не спорь с ней, - прошептала Полина, - это слишком опасно.

Но глаза девушки смеялись.

Броневой посмотрел на довольную Ярославу и поймал её взгляд. Чуть смущенный, выжидающий, о чем-то спрашивающий. И в то же время обещающий - так много, что не унести в руках. Его тут же дернуло, будто прошило током, а дыхание сперло. На пару мгновений они оба зависли, но тут кто-то отвлек рыжую, и она убежала по своим делам, оставив Павла с сильно колотящимся сердцем.

Он стиснул стакан с виски и глубоко вздохнул.

Свадьба шла своим чередом - с длинными тостами, красивой музыкой, живым саксофоном и танцами. Легко, искренне и со смехом. Огонек мелькала то тут, то там, и мужчина хоть немного расслабился.

Главное, не пропадает из его поля зрения, а с остальным он разберется.

Наконец, подошло время торта.

В зал ввезли настоящее произведение искусства в три яруса, настолько великолепно сделанное, что казалось ненастоящим.

Новоиспеченные муж и жена уже стояли с ножом наперевес. Свет чуть приглушили, раздалась волнующая музыка, друзья занесли колюще-режущий предмет над нижним ярусом, но в этот моментверхняя часть торта откинулась и на платформе распрямилась шикарная блондинка, практически без одежды, зато в заячьих ушках. И тут же начала призывно изгибаться под музыку, колыхая немаленькими достоинствами .

У Гриши упала челюсть.

Бюст блондинки колыхнулся снова.

Полина начала смеяться.

Кавказец принялся за очередной тост, посвященный «двум самым высоким вершинам».

Гости загомонили - причем женская часть, похоже, возмущенно, а мужская - одобрительно.

В зал вбежало несколько молодых парней в костюмах с криками «Перепутали!», запихали взволнованного зайчика в торт и с извинениями увезли его за дверь.

Наконец, торжественно вплыло настоящее кондитерское изделие, гораздо меньшего размера.

Теперь его резали без опаски. Резали, раздавали, танцевали, прощались, обнимались. Грузину, едва стоявшему на ногах, доставалось, кажется, больше всего поцелуев. Композиции становились медленнее и романтичнее. А Ярослава все мельтешила между счастливыми и растрепанными посетителями, будто боялась хоть на мгновение вернуться на свое место.

Наконец, Павлу это надоело.

Он решительно встал и поймал бегущую куда-то девушку, развернув к себе.

- Потанцуем?

Она вздрогнула и посмотрела на него удивленно.

Ну да, ляпнул, что первым пришло в голову. Или стоило начать с дебильной фразы «нам нужно серьезно поговорить»?Он пожал плечами и быстро вывел её на пустующую площадку, прижав одной рукой за спину, а пальцами второй обхватив горячую ладошку.

Рыжую чуть тряхнуло, но потом она обмякла и прильнула к нему всем телом.

От этого «прильнула» Павел, напротив, стал деревянным. Он украдкой наклонил голову и вдохнул её запах. Перед глазами поплыло. Может, это от виски и усталости?Он не знал, сколько они так танцевали. Девушку, наконец-то, никто не трогал, и можно было просто двигаться под музыку, молчать и снова привыкать друг к другу после перерыва.

Броневому подумалось, что на хрен не нужны ему такие перерывы.Он прижал Ярославу к себе еще сильнее, с радостью отмечая, что она поддается ему, следует за каждым его шагом.

В конце-концов, они отошли в дальний угол и остановились, так и не расцепляя рук.

Павел набрал в грудь побольше воздуха:

- Я был не прав...

-Я была неправа... - одновременно с ним сказала его девочка с серьезным выражением лица и тут же хихикнула, напрочь разбивая всю серьезность.

Он улыбнулся.

Она, кажется, окончательно расслабилась.

- Девушки вперед? - поднял он вопросительно бровь, но рыжая лишь прищурилась и отрицательно мотнула головой.

- Ну хорошо, - слова давались ему с трудом. Он не привык говорить о своих чувствах - даже чувствовать не привык - но постарался собрать воедино все то, о чем передумал за эти дни. - Яся... Я не пытаюсь тебя сломать. Мне это неинтересно - менять тебя или подстраивать под какие-то шаблоны. Раньше хотелось, но потом я понял... У меня было много... шаблонов. Они оказались не нужны, а ты нужна. И нужна мне другой. Ну, то есть какая ты есть. Пусть у тебя сложилось иное впечатление... Я лишь ждал от тебя компромиссов в определенных обстоятельствах, потому что мы не живем в вакууме. Но не собирался отдавать тебя на растерзание своим родственникам, хотя это и моя вина, что ситуация зашла так далеко. И мне её исправлять.

Девушка вздохнула и лицо её сделалось смущенным:

- Прости, мне стоило больше себя сдерживать. Просто я была сама не своя, еще и деду твоему нахамила...Он теперь, наверное, считает меня совсем безнадежной.

- Нет

- Что нет?

- Ты очень понравилась моему деду.

Глаза Ярославы изумленно распахнулись и она тут же лукаво прищурилась:

- Значит, ты решился ко мне подойти, потому что дед одобрил?

Броневой лишь недоуменно посмотрел на неё.

- Ладно, ладно. - девушка хмыкнула - Так что ты намерен делать, чтобы защитить меня?

- Всего лишь ограничить контакты со всеми, кому ты вдруг не пришлась ко двору, раз они не могут вести себя прилично. Как надумают узнать тебя поближе, тогда и поговорим.

Ярослава снова вспыхнула и опустила глаза, а Броневой этим воспользовался:

- А ты в чем была неправа?

- Обязательно надо говорить?

- Ага.

- Ну...я ведь тебя постоянно перебивала, из-за своего раздражения не слышала...И вообще, надо было мне тогда сразу сказать, что я мерила и покупала это дурацкое платье потому что люблю красивые вещи, люблю чувствовать ту сказку, что может стоять за ними, а не потому, что уже распланировала нашу свадьбу.

Броневой вздохнул и выпустил на волю еще одну правду, о которой он и сам то еще не готов был думать:

- Знаешь, я был бы не против, если бы ты покупала его, мечтая о нашей... свадьбе.

Глаза Ярославы изумленно расширились и вдруг наполнились слезами. А потом она просто плотно прижала лицо к его груди и крепко обхватила маленькими ручками.

И тут же все стало совсем хорошо, просто и понятно.

Павел придавилеё затылок ладонью и выдохнул в рыжую макушку:

- Ты кое о чем забыла, сокровище, за эти дни. Драконы никогда не выпускают свою добычу.

- Даже если сокровище тупит? - девушка всхлипнула.

- Даже в этом случае. Нам, драконам, все равно, пусть и сокровище досталось... не очень.

- Не очень?! - возмущенно пискнул огонек, зато всхлипывать перестал.

- Ладно, очень-очень. - он помедлил, - Прости меня.

- За что? По-моему, это я нагородила...

- За то, что сомневался.

- Во мне?

- В себе.

Она вздохнула, кивнула, и вдавилась в него еще сильнее, будто планируя забраться в него.

Впрочем, она уже забралась.

- Огонек...Ты еще нужна на этом вечере?

Рыжая отрицательно мотнула головой.

- Поехали тогда домой, а?

Его руки чуть подрагивали, когда он пытался вставить ключ в замок квартиры.

Ярослава ему совершенно не помогала, только отвлекала. Вид у нее был ошалевший - измятое платье, припухшие от яростных поцелуев губы, размазавшаяся вокруг глаз косметика, что предавало ей еще большей сексуальности.

На мгновение мелькнула мысль, что надо бы поставить какую-то перегородку в машине, если он не хочет, чтобы его водители были в курсе его личной жизни - хотя они все там в курсе - но тут же пропала, потому что дверь, наконец, поддалась и они практически ввалились в прихожую, снова сплетаясь руками и ногами.

Как бы ни хотелось Броневому разложить рыжую на кровати и долго, со вкусом, ласкать и обнимать, облизывая каждый кусочек, он понимал, что не сейчас.

В следующий раз. Или совсем потом.

Потому что сейчас сдерживаться ни у него, ни у огонька не хватило бы терпения.

Искусительница чуть отстранилась, рванула рубашку на груди, так, что отлетели пуговицы - ах да, она же объяснила, почему у нее сильные руки - и что-то простонав, принялась целовать, кусать, гладить открывшуюся грудь, пока пальцы пытались справиться с ремнем брюк.

- Тшш, бестия, - прошептал он, - со спущенными штанами я не дойду даже до дивана.

До дивана она все-таки дала ему дойти.

А там уже он сам повалил девушку, подмял под себя, задрал её платье и с полустоном, полуизвинением вонзился в податливую плоть, заставив изогнуться и закричать.

От этого страстного крика он сам превратился в зверя. В локомотив, сносящий все на своем пути. В таран, способный пробить любую преграду.

Он двигался так, будто от этого зависели их жизни, будто это было последним его действием - черт, да если бы так и было, это было бы прекрасно!

Неумолимо. Жестко. Бескомпромиссно.

Он рычал, кусал девушку за шею, впивался в её губы, повторяя языком движение собственного тела и чувствовал, слышал, как она отвечает ему тем же.

Как же она ему подходит.

Его. И никому не отдаст.

От мысли об этом зверь внутри него окончательно сошел с ума.С последним рывком он впечатал рыжую в диван и довольно застонал, чувствуя её собственные крики и спазмы.Волевым усилием Павел чуть переменил положение, перевернул её на бок, чтобы не раздавить под собой, и в изнеможении вытянулся на диване.

Спустя какое-то время - бесконечность, которую он провел в абсолютной эйфории - под боком раздался смешок.

- Ммм? - вопросительно промычал он.

- Я думала, мы сдвинули диван по меньшей мере на другой конец твоей необъятной квартиры. А он стоит все еще на том же месте.

- То есть, ты считаешь меня слабаком? - Броневой хмыкнул и нехотя поднял веки. Девушка уже полулежала на его груди, подняв лицо, и сверкала в его сторону своими глазищами.

- Сла-ба-ак, - пропела она искушающеи провела пальчиком вокруг его соска - Тебе теперь придется доказывать мне, что это не та-ак.

- Готова ко второму раунду? - мужчина поднял бровь.

- Ты называешь это раундом? А как ты называешь своего дружка, который...

- Ррыжая!

Девушка рассмеялась и улеглась поудобнее, продолжая нежно гладить его грудь, отчего по ней расходились теплые волны.

- На самом деле, я хотела узнать - как так получается, что свет мы по приходу не включили, а в квартире не темно.

- Твою ж... Реально хотела это узнать? О чем еще ты думаешь в процессе? О побелке потолка?!

Она снова подняла голову, убедилась что он шутит, и легла щекой на прежнее место:

- Во-первых, я думаю после процесса, а не во время. Во-вторых, меня действительно волнуют такие моменты - я все должна знать об этом доме. Сколько скелетов в этих шкафах, где твоя комната Синей Бороды... А в-третьих...

- А в третьих, «дорогой, давай поговорим», - Броневой закатил глаза и одним движением встал, поднимая её на руки. - Здесь предусмотрены фотоэлементы на тот случай, если руки не доходят... до выключателя. И прежде чем ты продолжишь эту содержательную беседу, знай,- он посадил её на пуф у ванной, куда уже пришел, и пустил воду из кранов по максимуму. - Я в курсе, как заставить замолчать твой очаровательный ротик.

- Ты собрался меня утопить? - девушка в притворно - беззащитном жесте стиснула руки.

Он лишь покачал головой. Избавился от остатков одежды - рубашку точно можно выкидывать - и медленно раздел Ярославу, поглаживая и выцеловывая каждый кусочек, который ему открывался. Посадил в свою огромную, утопленную в пол, ванну, и залез следом, намереваясь не только помыться и помыть разомлевшую от горячей воды и его действий рыжую, но и заняться чем-то более приятным.

Какая же она сладкая. Нежная. Маленькая.

В его объятиях всегда теплая и мягкая. Но стоит обидеть или выдать какую несправедливость - с её точки зрения - ощетинивается и берет меч в руки, готовая лезть на баррикады.

Здесь и сейчас - красавица.

Но, защищая свое, превращается в чудовище.

Этот контраст завораживал.

Павел отмыл чудовище и, не сдержавшись, захватил губами давно напрягшийся сосок. А потом и вовсе усадил девушку на бортик ванной, раздвинул колени и сделал то, что так давно хотел.

Рыжая лишь вцеплялась тонкими пальчиками в его затылок и громко стонала, не стесняясь своего удовольствия, наполняя его восхищением и бешеным желанием, от которого до одури ломило все тело. И когда он почувствовал, что тело девушки прошила первая судорога, приподнял её за талию, откинулся назад и насадил на себя, чтобы тут же изогнуться от наивысшей точки наслаждения.

- Твою ж...- хрипло прошептал он, все еще чувствуя, как его потряхивает.

- Угу, - согласилась Ярослава, снова растекаясь по его груди.

- Надо перебраться в кровать, - сказал он и не сдвинулся с места.

- Ага, - снова согласилась с ним девушка.

Броневой вздохнул, осторожно взял её на руки и замотал сонный огонек в огромную махровую простынь. Он дошел с ценным грузом до спальни, чтобы тут же рухнуть вместе с ней на кровать.

- Знаешь, - пробормотала едва слышно девушка, - если наши примирения будут такими, я не против ссориться.

- Знаешь, - пробормотал он в тон, - если ты любишь ролевые игры, то мы обязательно это обсудим.

Девушка довольно хихикнула и тут же провалилась в сон.

А Броневой поудобнее пристроил её под боком, придавил рукой и закрыл глаза, успев подумать, что если какая-нибудь сволочь помешает ему провести эти выходные именно так - в кровати и в обнимку - этой сволочи останется жить несколько минут.

Глава 19.

Павел.

Мягкий, веселый и фантастически ликующий голос разорвал утреннюю тишину кабинета.

Павел улыбнулся и отпил из чашки кофе, глядя в окно.

Работать не хотелось. Совершенно. Впервые в жизни.

Хотелось улыбаться и слушать рыжую, которая, как раз, и работала.

- В эфире ваша новая любимая рубрика, которую я только что придумала - «вредные советы». Поскольку на прошлой неделе мы обсуждали с вами свадьбы, я решила, что на этой неделе логично обсуждать детей. Начальство смотрит на меня так, будто не согласно. Ну да, перед тем, как появляются дети, должен быть сек...Что? Тоже не то? Значит, пусть будут дети. Вот вам первый вредный совет. Другие, я надеюсь, вы будете присылать мне в течение этого доброго утра в наш чат. Итак...

Если ваш ребёнок - бяка,

Вредный, гадкий, непослушный:

На горшок ходить не хочет

И кефиром красит стену,

В мяч играет в коридоре,

А ещё весь день он скачет

И не чистит утром зубы

(Вечером не чистит тоже),

Требует того, что нету,

Дёргает за хвост собаку...

Продолжайте список сами, -

Думаю, вам есть, что вспомнить...

Вы к психологу ведите

Это вредное созданье -

Пусть ему дадут таблетки,

Чтоб хорошим стал он сразу!

Если ж скажет вам психолог,

Мол, все дети непослушны,

Про терпенье вам расскажет,

О развитии ребёнка...,

Знайте точно: этот - жадный,

И таблеток вам не даст он.

Прячет для детей знакомых

Или, может, для своих.

Да уж, такие таблетки для послушания было бы неплохо многим выдавать. А еще лучше - таблетки для понимания. Чтобы родители понимали своих детей, а женщины - мужчин. Впрочем, кое-что доступно и для тех, и для других - я знаю. И скажу вам по секрету: честный разговор - и многое станет проще. «Роллинг Стоунс» согласны со мной: давай, сюда, детка - поют они - ты на одной стороне от границы, я на другой, но стоит сделать один единственный шаг навстречу, как ты поймешь - никаких границ и не было! «Baby break it down» на радио Up! и наше самое доброе утро!

Броневой с сожалением выключил радио и вернулся за стол, где уже были подготовлены необходимые для изучения бумаги.

Откуда взялась тема детства он знал.

Нашлась таки сволочь, которая помешала им в выходные принимать их собственные таблетки для понимания.Нашлась, ворвалась в его квартиру и даже задрыхла на диване в гостинной, предварительно опустошив бар.Но у Павла не поднялась ни рука, ни нога выпнуть ошеломленного Стаса, ставшего субботним вечером отцом.

- Я его тр-рогал... - глаза друга лихорадочно блестели, и он в удивлении смотрел на руки, которыми, видимо, и трогал. - У него пальчики...реснички...носик...

- Голова, - услужливо подсказала Ярослава, пододвигая закуску.

Впрочем, счастливый родитель еды не замечал, предпочитая, видимо из солидарности с новорожденным сыном, жидкие продукты.

- Голова! - радостно кивнул он и залпом выпил.

Одну рюмку из череды многих.

- Никогда не понимала этой традиции - жена работает, а муж потом пьет так, будто это он совершил подвиг, - удивленно покачала головой рыжая, подтыкая плед под уснувшего беспробудным сном новоявленного алкоголика и отца, который даже не смог дойти до гостевой спальни.

- Может, дело не в подвиге, а в том, что мужчина не всегда справляется с нахлынувшими эмоциями?

- Вы такие...чувствительные? - рыжая уставилась на него.

- Скорее, сдержанные. - осторожно предположил он, - И редко позволяем эмоциям пробить эту сдержанность. И когда это случается, то случается весьма...болезненно.

- Как -будто кровообращение возвращается в онемевшую конечность? - девушка была весьма серьезна.

- Примерно так.

- Ты же не про Стаса говорил?

Броневой вздохнул и утянул задумавшуюся Ярославу в спальню, где усадил на кровать:

- Не про Стаса.

Он осторожно взъерошил рыжие волосы и провел по мягкой щеке, получая удовольствие от таких простых тактильных ощущений.

- Я испытывала подобное... - девушка забралась к нему на колени и прижалась этой щекой к груди, предварительно расстегнув ворот его домашней кофты.

- Когда проходила реабилитацию?

- Реабилитацию, но не в том смысле...Меня ведь тоже сознательно превращали в айсберг, как и тебя.И кто знает, может у родителей и получилось бы... Но, потом, вместе с физической чувствительностью, вместе с пониманием, что я должна бороться, ко мне возвращались и эмоции. Порой, настолько сильные, что это действительно было больно, непривычно, неуместно...Я сама напоминала себе шарик, который готов лопнуть от резко закачанного в него воздуха. И мне захотелось поделиться хоть частью из переполнявших меня чувств с окружающими. Потому я училась на журналистском факультете, когда встала на ноги - стала организовывать мероприятия. Самые безумные. Мне нравится удивлять, заводить, веселить. И в московскую школу радио я поступила, понимая, что будучи ведущей программ, я смогу часто и много... делиться. Настроением, оптимизмом...

- Ты не оптимист, - Павел хмыкнул и стянул с Ярославы футболку, стремясь стать к ней еще ближе. Кожа к коже.

Прикосновение обнаженной груди было ошеломляющим.

- А кто? - она удивилась и отстранилась от него, но он пристроил рыжую на место и прошептал в маленькое хорошенькое ушко.

- Жизнелюб. Оптимизм это, все - таки, пассивное состояние. Существительное. А ты точно глагол.

Не выдержал и укусил заалевшую мочку.

Ярослава хмыкнула, но согласилась c таким определением. Избавила его от кофты окончательно и долго,со вкусом провела по открывшимся плечам.

- Пассивной я не была с тех пор точно. Мне слишком понравилось все, что я испытывала. И я пообещала себе, что никто больше не посмеет приглушить эти потрясающие ощущения.

- Лечить так лечить? - от маленьких ладошек исходил жар и Павел понял, что несмотря на несколько... раундов за сегодня, он снова загорается.

- Гулять так гулять, стрелять так стрелять, - искусительница кивнула, улыбнулась и повалила его на спину, тут же оседлав, - Как выяснилось, особенно мне нравится «любить так любить».

Она чуть приподнялась, стягивая с него домашние штаны, и с довольным видом пристроилась обратно, поерзав для надежности.

Павел рыкнул и потянул нахалку на себя, так,чтобы упругая грудь оказалась в непосредственной близости от его рта.

- Надеюсь, именно со мной? - спросил он ревниво.

- Только с тобой, - призналась Ярослава и была вознаграждена долгой, вдумчивой лаской, от которой они оба тяжело задышали.

- Я... рад, - сказал он, оторвавшись от нежной кожи;быстро повернулся и подмял рыжую под себя, попутно стягивая с нее трикотажные шорты.

- Просто рад? - негодница хитро прищурилась и просунула руку между их телами. Павел дернулся, почувствовав тонкие пальчики. - Мне кажется ты...сильно рад.

- Тебе не кажется, - буркнул мужчина и накрыл губами нежные губы, застонав от удовольствия, когда, наконец, его язык проник в её рот.

Сладкая.

Горячая.

Непредсказуемая.

И за что ему такое счастье?

Он не знал, но очень надеялся, что, наверняка ошибшаяся, судьба больше не будет пересматривать свое решение.

Ярослава.

- Ярослава! Нет!

Виктор насупился и встал в оборонительную позу возле кабинета.

- Ну Ви-итя...

- Он меня убьет!

- А я прикро-ою.

Я потихоньку теснила его в сторону двери. Это было реально прикольно: лорд не прикасался ко мне - а то чревато, наверное - но как без рук препятствовать моему проникновению в святая святых? Почти невозможно. Я же не была обременена подобными высокими моральными принципами, потому наступление продолжалось.

В коридоре перед приемной тихонько ржал охранник. Мне кажется, он каждый раз подходил сюда специально тогда, когда и я, чтобы посмотреть бесплатное шоу.

Ну и ладно. Обожаю радовать людей.

- Павел Сергеевич это не приемлет! - не сдавался помощник

- И не только это, - буркнула я.

- Запрещено...

- Но мы же знаем, как обходить запреты, - я подмигнула, намекая на его уникальность.

- Тебе это сойдет с рук, а мне отвечать, - поджал губы мужчина.

- Обещаю, ему ужасно все понравится, и он забудет, что ты пустил меня в кабинет в его отсутствие в нарушение всех правил.

- И все-таки...

- Вить, - я посмотрела серьезно - Ну когда у него был нормальный день рождения? Чтоб с сюрпризом, поздравлением? Сомневаюсь, что даже в детстве. Не мешай мне, а? Пожа-алуйста...

- Ладно, - сдался неприступный, и я радостно бросилась к нему на шею. - Ох, руки убери! Это правило я нарушать не собираюсь.

- А оно есть? - я искренне изумилась.

- Негласное, - пожал плечами помощник - Но сомневаюсь, что кто-либо из местных работников рискнет его обойти.

- Ух ты ж, я неприкосновенна! - восторженно взвизгнула и захлопала в ладоши, но Виктор моих восторгов не разделил и только закатил глаза.

- У тебя час на подготовку. И потом еще один час - в четыре у него встреча.

- Удобно, когда у твоего парня четкое расписание и пунктуальный помощник, - пробормотала и приглашающе махнула рукой. В приемную закатили баллон с газом и несколько огромных пакетов. Виктор распахнул дверь кабинета и с тоской проводил взглядом мужиков в комбинезонах.

- Надеюсь, они не будут там с тобой все время? - прошипел он в мою сторону, но я лишь радостно всплеснула руками.

- Ай! Какая идея!

Лорд совсем не аристократично выругался, а я показала, куда что поставить, всех выпроводила и занялась делом.

Быстро надувать шарики - в огромном количестве - я научилась на паре мероприятий, на которых не хватало помощников. Вот и здесь справилась буквально за полчаса. Еще полчаса потратила на то, чтобы поставить огромную коробку в виде упакованного подарка в блестящей обертке в самое удачное место. Ну и чуть-чуть на самовнушение.

В конце-концов, выскакивать из коробки в одном белье я собиралась первый раз.

Но оставить Пашу без сюрприза, которого у него и в самом деле никогда не было, я не могла.

- Какой у тебя был самый незабываемый день рождения? - допытывала я его несколько дней назад в попытке судорожно сообразить, что бы такого сделать и подарить человеку, у которого все есть.

И опешила от ответа:

- Да я и не праздновал особо...

Ничего, сегодня отпразнует.

Хихикнула, стянула с себя одежду, спрятала её, чтобы не портить лишними деталями интерьер, надела «маскарадный костюм» и попыталась критично осмотреть себя в зеркале примыкающей ванной комнаты.

Кажется, получилось неплохо.

Кружевное нечто, которое и трусами то не назовешь - так, две перекрестных полосочки, лишь подчеркивающие, но ничего не скрывающие. И совершенно прозрачный черный корсет, поднимающий грудь и подчеркивающий тонкую талию.Туфли на каблуках, высокая прическа и красная помада довершали бомбический образ.

Как и ярко-красные шарики в виде сердечек, заполонившие комнату.

Я еще раз проверила, что стенки коробки распадаются с помощью одного хитрого движения - распадаются, а в середине стою роскошная я - посмотрела на часы и залезла внутрь подарка, нервно покусывая губы.

Вот зря беспокоилась, что Павла хватит удар - у меня он случится раньше.

Сидеть в картоне было неудобно, но я уговаривала себя потерпеть.

Наконец, послышалась какая-то возня.

Я увидела в щелку, как от открывающейся двери шарики устремились наружу, нажала на кнопку пульта, запуская страстное поздравление Мэрилин Монро и дернула за веревку, одновременно выпрямляясь с широкой улыбкой - немного нервной - и зажмуренными от смущения веками.

- Закройте глаза, - громкий после длинной паузыголос Павла перебил даже воркующую Мэрилин.

- Не могу, - а вот восхищенный точно принадлежал не ему.

Я в ужасе распахнула глаза, успела увидеть смутно знакомого мужика, пискнула и моментально спряталась под стол. И только потом поняла, что этим мужиком был Дарнецкий, переговоры с которым я прервала не так давно.

Стало не просто стыдно, но еще и страшно.

- Знаете, Павел Сергеевич, в вашем кабинете нам встречаться больше не стоит, - со смешком высказался невольный свидетель.

- Угу.

- Назначим встречу на...нейтральной территории?

- Конечно.

- Я, пожалуй, пойду. И... с днем рождения.

- Спасибо.

Голос Броневого абсолютно ничего не выражал. Я еще сильнее забилась под стол. Интересно, убьет меня сразу или сначала выскажет все, что думает?

Звук закрываемой на замок двери проехался по моим и так напряженным нервам. И следом знакомое:

- Рыжая-я...

Я стиснула зубы и снова зажмурилась.

- Огонё-ёк...

Помотала для надежности головой. Вот не вылезу и все! Мне тут между прочим хорошо - темно, тихо и мухи не кусают.

- Пупсинька...

Ого, а это откуда?

- Ну Ярославушка...

Что-то цапнуло меня за ногу. Я взвизгнула, подпрыгнула и стукнулось головой о крышку стола. Раздался тяжелый вздох, и меня бережно вытащили наружу, пока я не повредила себе еще что-нибудь.

Я обняла Пашу за шею и спрятала лицо на его груди.

- Мне так стыдно...

Мягкий смешок:

- За лучший сюрприз на мой день рождения?

Я рискнула поднять голову и посмотреть в стальные глаза. Смеющиеся и осматривающие меня с восхищением.

- Тебе... понравилось?

- Всем понравилось, - пошутил Паша, и я с негодованием стукнула его кулачком, но мужчина даже не поморщился. - Дашь...рассмотреть?

Помотала головой. Отрицательно.

- Пупсинька-а...

Я закатила глаза. Только не пупсинька! И тут же оказалась на столе, на котором - хоть что-то я делаю хорошо - не было ничего лишнего. Ну да, у меня были планы на этот стол. Далеко идущие.

Броневой расцепил мои руки и ноги и долгим, внимательным взглядом окинул получившуюся картину. Каждый сантиметр. От этого взгляда я задрожала и почувствовала, как кровь побежала быстрее.

- Ты невероятна, - прошептал мужчина и нежно провел пальцами по ключицам. Я судорожно выдохнула и откинулась назад, оперевшись на руки.

Ответом на мои действия был приглушенный мат и я подумала, что никогда не слышала настолько сексуальных ругательств.А потом вообще перестала думать.Слишком уж происходящее захватило меня.

Остро. Жестко. Умопомрачительно.

Когда не можешь вдохнуть - и это становится не важным.

Когда мир сужается до действий одного человека.

Когда одновременно нежно и дико. Идеально.

Спустя некоторое время мы пришли в себя на диване, по поводу которого у меня тоже уже давно бродили всякие мысли.

Совершенно голые и окруженные шариками.

Я посмотрела на часы и попыталась вспомнить, куда я засунула свою одежду. Потому что пора было приводить себя в порядок и куда то девать последствия творившегося здесь безобразия. Об этом я как-то не подумала заранее.

Дернулась от волнения, и Павел открыл глаза.

- У тебя встреча какая-то в четыре должна быть... - сказала я виновато.

- Угу, с Дарнецким, - он снова закрыл глаза.

- Черт, - я покраснела, но улеглась поудобнее, за что была вознаграждена довольным похлопыванием пониже спины.

- Черт здесь не при чем, - усмехнулся мужчина - Мы случайно встретились у входа в здание - он планировал посетить здесь еще одну контору и предложил сначала переговорить со мной. Я не видел смысла отказываться, правда не сразу понял, почему Виктор вдруг бросился нам наперерез и принялся что-то лепетать...

Бедный Виктор.

Я вздохнула.Похоже, придется снова покупать ему любимый коньяк.

Мы полежали еще немного, расслабленные после всплеска эмоций и ощущений.

- Спасибо, - вдруг раздался жаркий шепот.

- За что?

- Никто никогда не устраивал для меня сюрпризы.

- Боялись, - прошептала я в ответ, - Я теперь тоже боюсь.

Грудь Броневого заходила ходуном от смеха.

- Вполне возможно, что и боялись, - сказал он, отсмеявшись. - Но, скорее, никто не видел в этом необходимости.

Я подняла голову и улыбнулась:

- А тебе нужно. Очень. И кстати, вечером тебе еще и ужин предстоит. Да, я знаю, мы договаривались просто посидеть в хорошем ресторанчике... Мы посидим. Но ведь это день рождения! Я позвала только самых близких, не волнуйся.

Несчастный стон Броневого показал мне, что он совсем не волнуется. Вот ни капельки.

А очень даже рад.

- Ярослава. Если память мне не изменяет,вы числитесь радиоведущей? - с интонациями Людмилы Прокофьевны вопросил самодур.

Я хихикнула:

- Кажется, да.

Мужчина не стал продолжать цитату, а лишь тяжело вздохнул:

- С тобой я делаюсь подозрительно активным социально.

- И не только социально, - я поерзала, - Знаешь, я тут подумала, что раз у тебя нет встречи...

- Знаешь, иногда, - он выделил это слово, - мне нравится, о чем ты думаешь.

Глава 20.

Ярослава.

Была ли я когда-нибудь так счастлива?

И да, и нет. Моё счастье вообще не слишком зависело от внешних обстоятельств.

С тех пор, как я поняла, насколько это круто - жить, дышать, ходить, творить, любить - я чувствовала счастье внутри себя на постоянной основе.

Маленькое такое, повседневное счастье.Но, конечно, было немало вещей, которые заставляли мое пламя взметнуться до небес.И я обожала подкидывать дрова в этот костер.

Я чудила. Веселилась. Дразнила. Провоцировала. Радовалась каждому жесту, говорящему - нет вопившему - об отношении Броневого.

Забиралась наверх и снова спускала красный лифчик, так, чтобы он обязательно маячил за окном кабинета Паши, и тот с сердитым лицом вываливался на крышу, где его уже ждал маленький накрытый стол, две чашки кофе и улыбающаяся я.

Прикусывала губу, чтобы не расхохотаться, когда Павел звонил в эфир и гнусавыми интонациями - а то я не узнавала его голос - задавал странные вопросы, надеясь сбить меня с толку или просто отмстить за какую-нибудь мелкую шалость.

Требовала от Зиминых вести себя прилично, а сама скрытно подначивала всех троих - а иногда и четверых - и с удовольствием наблюдала за пикировками между мужчинами, пока однажды раскусивший меня Павел просто не прервался и не попросил официанта принести «вот этой наглой рыжей морде попкорн вместо заказанного десерта».

Мы не заговаривали о моем переезде, но я проводила каждую ночь в его объятиях - если, конечно, Броневой не уезжал в командировку, что было довольно часто.

Мы не говорили о будущем, кроме, пожалуй, ближайшего совместного отпуска, но мне было плевать на это самое будущее, раз настолько нравилось настоящее.

Мы не говорили о своих чувствах. Но в каждом жесте, взгляде, действии Павла я эти чувства видела. В своих же я была уверена еще, пожалуй, с тех пор, когда примеряла то самое платье в свадебном салоне.

Мы не были идеальной парой. И он не был идеальным мужчиной. Он скрытничал, бухтел, приходил поздно, мог часами не отвечать на мои сообщения, продолжал отправлять подарки с курьером - хотя это уже больше было похоже на игру в издевательство, нежели в непонимание - рычал, если я делала что-то не то, с его точки зрения, выглядел, порой, как ледяная статуя, пугал людей - и не только маленьких -,воспитывал меня и пылал праведным гневом, если я его окончательно доставала.

А еще он смотрел на меня так, будто я была самой желанной женщиной на свете; всегда готовил завтрак, когда мы ночевали вместе; вызывал в свой кабинет, якобы по делу, и тут же это дело требовал; возил меня к своему деду; подружился с Артемом - во всяком случае, сделал вид что тот его вполне устраивает в качестве моего родственника; рассказывал о своем детстве и неизменно восхищался моими эфирами.

Мы целовались, как ненормальные; злились друг на друга; ругались и ссорились так, что я даже пару раз выскакивала из квартиры и пыталась громко хлопнуть дверью - ненавижу эти современные доводчики! Мы много разговаривали и снова и снова пробовали договориться.

И для столь разных людей, я считаю, справлялись весьма неплохо. Практически, идеально.

И единственным, что несколько отравляло мое существование, была ревность. Для которой, по большому счету, не было причины. Кроме той, что надо же мне было хоть чем-то пощекотать нервы.

Я, человек, который никогда никого и ни к кому не ревновал, вдруг обнаружила, что истекаю ядом, глядя на красоток, заискивающих перед Броневым на приемах. И считаю минуты, когда он, наконец, закончит свои бесконечные обязанности и вернется домой. И я снова смогу заполучить его в свои загребущие лапки. Единолично.

Нет, я, конечно, работала над собой. Когда не работала над другими. И даже успешно скрывала не красящие меня чувства. И мне это удавалось - на публике я находилась где-то на середине шкалы между «сейчас убью» и «улыбаемся и машем». Вот и сегодня, на очередном благотворительном вечере - Павел их терпеть не мог, но бизнес, это, все-таки, про связи и вот такие перемещения, - я наблюдала вполне спокойно за его близким общением с высокой, взрослой и весьма привлекательной женщиной. Даже не рыбиной, а вполне себе настоящей. И уговаривала себя, что так и должно быть. У каждого из нас есть прошлое - а это, вполне возможно, и недавнее прошлое, судя по тому, как оно трогает его рукав.

Я улыбнулась своим собеседникам, с которыми до этого вполне весело обсуждала подледную рыбалку - устройся работать на радио и узнай все об этом мире - и постаралась сдержаться и больше не смотреть на двух самоубийц. А потом и вовсе прошла к бару - организаторы рассщедрились на нормальных барменов - и заказала себе чего-нибудь покрепче, на вкус парня.

- Лучше виски, - проворковал голос рядом, - С запахом торфа. Если хотите спиваться вместе с Павлом, то вам следует знать, что его любимый напиток...

- Односолодовый шотландский Гленливет, - я повернулась к собеседнице с совершенно невинной улыбкой, успешно скрывая ту бурю, что уже разразилась у меня внутри, - Размер ноги сорок четыре, рубашки в тонкую серую полоску, иногда курит, но только не сигары и не кальян - их терпеть не может.

Дамочка сощурилась, а я внимательно всмотрелась в нее. Уверенная в себе, утонченная. Явно умная. Потому и молчит, пока я пытаюсь припомнить все положительные качества на букву «у».

- Думаете, надолго задержитесь?

Еще и прямолинейная. Интересно, она мне сделала комплимент или нет? Откуда она вообще взялась такая? И куда делся Паша?

Я пожала плечами и развернулась так, чтобы обозревать окрестности.

- Планирую навсегда.

Павла в оборот взяли сразу два бойких деятеля.В романах бы написали, что сердцем он при этом был со мной, но по факту он просто глянул в нашу сторону с раздражением.

- Все так планировали, - слово «все» было выделено, - Но вы приходите и уходите, а я...

- Находитесь в постоянной готовности, на случай если никого нет под рукой? - я посмотрела на вскипевшую женщину насмешливо. - А годы то идут...

Взяла наконец у бармена свой напиток - коктейль бело-розового цвета - и спокойно отошла от опешившей собеседницы на балкон.

Спустя какое-то время ко мне присоединился Павел.

- Что ты такое сказала Марине, что она аж завелась?

- Ма-ри-и-на? - пропела я нежно, - Предупреждать надо, что у тебя тут заводные Марины по всему городу раскиданы.

Павел притянул меня к себе и усмехнулся с каким-то странным удовлетворением мне в макушку.

- Ты ревнуешь. Это, черт возьми, ужасно приятно, когда тебя ревнуют... Марина - часть моего прошлого, и в нем и осталась. Не более чем знакомая, с которой я пересекался иногда - когда меня ни с кем не связывали отношения.

Надо же. А я угадала.

- Меня удивило, что она вообще к тебе подошла и, судя по всему, заговорила вовсе не о погоде, - продолжил мужчина.

Угу, а меня не удивило.

- Но если она обидела тебя...

- Набьешь ей морду? - спросила я с надеждой и Броневой расхохотался. А потом притиснул еще сильнее и, наклонившись, прошептал:

- Не ревнуй. Я вообще вижу только тебя...

- И работу, - подсказала сварливо.

- И работу, - согласился он покладисто, - Так что я, можно сказать, однолюб.

Любые слова с корнем «люб» мне последнее время нравились, и я уже прикидывала, как бы разживиться уточнениями, как нас прервали подошедший Дима с Гришей.

Мне еще подумалось, что ничего страшного, потребую подробностей вечером, когда останемся наедине.

Вот только я не знала, что вечер закончится совсем не так, как я ожидала.

Павел.

Суета вокруг начала раздражать.

Да еще и после рабочей недели единственное что хотелось Павлу, так это затащить свой огонек на диван и предаться там нехитрым утехам: попкорн, «Американская история ужасов» и все такое.

Все такое его особенно интересовало.

Он договорил с друзьями и вернулся в зал, пытаясь понять, увиделся ли он со всеми, с кем планировал и согласовал ли он все встречи, что наметил себе.

Как это часто бывало, от усталости и недовольстваначала болеть голова, и желание уехать домой стало почти невыносимым. И чтобы Ярослава прикоснулась своими хрупкими пальчиками и помассировала его виски - почему-то это нехитрое действие избавляло от головной боли получше таблеток.

Он осмотрелся - рыжую не было видно. Хотя её голубое платье и факел на голове бросались в глаза даже в этой разношерстной толпе.

Зато взгляд наткнулся на все еще разозленную Марину, и Броневой про себя покачал головой - вот полезла же идиотка, куда не следовало. Ему казалось, женщина гораздо умнее и понимала, что их отношения строились исключительно на взаимной выгоде и приязни к самостоятельности и способностям друг друга. Ну и на потребностях физиологии.

Но нет, не понимала.

Что ж, он без всяких сожалений разорвет их приятельские отношения, которые и отношениями то не назовешь.

Он еще раз осмотрелся.

Где же Ярослава?

Пока они разговаривали с Димой и Гришей, девушка заявила, что хочет еще один этот безумно вкусный коктейль и ушла с балкона. Возле барной стойки её не было.

Он достал телефон и набрал кнопку вызова.Но трубку рыжая не взяла, что было довольно странно.Чувствуя зарождающееся беспокойство, Броневой набрал номер своего водителя.

- Павел Сергеевич?

- Ярослава не спускалась?

- Н-нет...

- Где Сева?

- На вашем этаже...

Но Павел уже сам видел охранника.

Он подошел к нему и наказал быстро и незаметно осмотреть все помещения. Куда же делся огонек? Ну не сидит же в женском туалете, оплакивая свою загубленную молодость...

- Дим, - спросил он подошедшего друга, - Ты Ясю не видел?

- Нет, а что...

Но Броневой уже не слушал его.Он заставил себя успокоиться и снова набрал её номер.

Тишина.

Тогда подошел к Марине и схватил ту за локоть, и, похоже, пребольно, поскольку та ойкнула и в изумлении уставилась на него:

- Что ты ей сказала, кроме того, что я уже знаю? - прошипел мужчина.

- Паша, совсем с ума сошел? Руку убери. Ничего я твоей малолетке не...

- Что. Ты. Ей. Сказала?! Блять, Марина, отвечай - я не вижу её, и трубку она не берет.

- Да прекрати психовать! - на лице женщины мелькнуло беспокойство, - У нас и был то один разговор всего, ну подкололи друг друга - она весьма достойный противник, надо заметить. Наверное, заболталась и не слышит. Что тут может случиться? Последний раз, когда я её видела, она выходила в холл, в сторону туалетных комнат...

Он коротко кивнул и быстро вышел в тот самый холл. Вломился в женский туалет, несмотря на возмущенные возгласы дам в вечерних платьях,и тут же застыл. Сделал несколько шагов назад и посмотрел вниз, на пол в коридоре.

То что он заметил краем глаза - до мозга дошло гораздо позже - так и лежало там.

Маленькая голубая сумочка, над которой Ярослава так издевалась, пока ехала. Издевалась потому, что кроме телефона и губной помады в нее ничего не помещалось.

Он осторожно подцепил эту сумочку и заглянул внутрь.

Телефон с его пропущенными звонками и ярко-красная губная помада.

Чувствуя, как по груди разливается холод, Броневой медленно, как-то кособоко подошел к организатору. Тот улыбнулся и начал что-то говорить, но под взглядом мужчины улыбка сползла с его лица.

Спустя два часа не улыбался никто.

Ни оставшиеся гости - наплевав на все статусы Павел лично и очень... настойчиво поговорил с теми, кто пересекался с рыжей. Ни служба безопасности - своя и организаторов. Ни его друзья, которые присутствовали здесь уже в полном составе.

Не хватало только Зиминых, но тем Броневой все еще не был готов позвонить.

Не потому, что боялся их реакции, а потому, что не мог произнести вслух то, что произошло. Будто,произнесенное вслух, оно становилось правдой, а пока это был лишь намек на дно.

Дно, до которого он долетит очень быстро.

Ярослава исчезла.

Даже не так. Ярославу исчезли.

И это было настолько фантастично и невозможно, что не укладывалось в голове. Павел чувствовал себя героем долбанного американского боевика категории «С» и не мог поверить, что это вообще происходит с ним.

В их мире не воровали людей.Нет, конечно, были и лихие времена, да и сейчас немало уродов приходило в бизнес, но Броневой и был тем известен, что всегда обходил острые моменты.

Он не лез в передел власти - он вообще не лез во власть. Не поддерживал никого. Зарабатывал много - очень много - но никогда не пытался получить реально большие деньги, ради которых как раз и убивали, и шантажировали, и в тюрьму можно было сесть.

Он исправно платил кому надо, не трогал политику - не приближался никогда - и вел себя осторожно как с союзниками, так и с противниками.Даже его охрана больше была для удобства и необходимости не тратить время на всякую ерунду, вроде вождения машины или прохода куда-либо, нежели для защиты жизни.

У него не было на данный момент - да и в ближайшем прошлом - ни одного спорного момента, ради которого кто-то захотел бы на него надавить.

И это пугало его больше всего.

Потому что если бы Павел понимал расклад, он понимал бы, кто стоит за этим и что хочет. И готов был это сразу отдать, о чем бы ни шла речь - о деньгах или деле.

Но он проанализировал все возможности и отказался от них.

Они пошли на прием довольно неожиданно.И пусть здание и не было напичкано камерами, это не самый лучший и надежный вариант для подобных действий. Слишком много свидетелей.И о его отношениях с огоньком знали, конечно, многие, но мало кто догадывался из посторонних - в силу его собственной репутации - что они настолько важны для него.

Вывод из этого был дерьмовый. Спонтанная акция, совершенная какой-то горячей головой. И это был худший из вариантов. Потому что похититель, осознав произошедшее, может испугаться.

И натворить еще больших бед.

Броневой приказал принести в любой ближайший кабинет все записи со всех камер и список гостей. А сам набрал Артема и сухо, сжато изложил ему все факты. Старший Зимин не перебивал; по отдаленной возне Павел понял, что мужчина откуда то выбирался, одевался и к концу разговора уже стоял возле машины. Артем не задавал никаких вопросов, только спросил адрес и потом вдруг процедил сквозь стиснутые зубы:

- Мы найдем её. Я это точно знаю. Вижу для нас только одну сложность...

- Какую?

- Решить, кто убьет того ублюдка первым.

Глава 21.

Ярослава.

Я чихнула, растерла плечи и снова начала ходить.

А потом и вовсе накинула на голую спину свою длинную юбку на манер плаща. Ногам тут же стало холодно, и я выругалась. Вот надо же было так попасть именно в роскошном вечернем платье, которое ни черта не греет!

Резко развернулась, отчего по голове ударил молоточек, и снова прошествовала до противоположной стены с облезшими обоями.

Я была на какой-то даче. Обычной такой даче, которых много в Подмосковье. Это я поняла, несмотря на полную темноту, по скрипучим полам, по «интерьеру» комнатушки, на который уже несколько раз наткнулась, по стенам, которые ощупала и влажно - нежилому запаху, всегда сопровождавшему подобные строения перед сезоном.

Черт, в книгах героинь сажают в романтичные каменные тюрьмы с резными решетками; или в роскошные покои с герцогами, а мне достался продавленный диван и аллергия на пыль.

А еще головная боль от удара по голове.

Паша, наверное, там сходит с ума. У меня с собой не было ни телефона, ни часов, но по своим внутренним ощущениям я могла предположить, что уже глубокая ночь. Не знаю, сколько меня сюда везли, но в этой комнате я точно несколько часов. А это означает что уже несколько часов он не знает что со мной и где я.

У меня не было иллюзий по поводу того, что он почувствует, когда обнаружит мое исчезновение.

И злилась я сразу за нас двоих.

Рассохшиеся окна были заколочены досками с наружной стороны: сквозь тонкие щели пробивался чуть сероватый свет - луна была сегодня, видимо, достаточно яркая. Света не хватало на то, чтобы рассмотреть место, в котором я оказалась, но тонкие серые полосочки хотя бы не позволяли сойти с ума от полной черноты.

Раскорябывая пальцы в кровь, я сумела открыть шпингалеты, но дальше дело не шло - окна открывались наружу. И даже если разбить стекло, выбить доски я вряд ли смогу.

Хм, надо было идти на курсы спецназа, а не радиоведущих.

В фильмах героини быстро приходили в себя, вскрывали замки и убегали, отстреливаясь, в сторону счастливого будущего. Я же чувствовала себя в полной растерянности. Было страшно, холодно, неуютно. И время тянулось бесконечно.

Комнату я ощупала полностью - именно ощупала, каждый сантиметр - но ничего кроме воняющего сыростью дивана и рассохшегося шкафа с книгами и всяким хламом не обнаружила.

Мне бы топорик и...

Я вздохнула.

Дверь похититель запер на внушительный замок, затолкав меня внутрь, и уехал.Правда, до этого долго ругался с кем-то по телефону. И возился в соседней комнате, пугая меня до чертиков.И что-то шумно пил.

Устав ходить, я присела на диван и постаралась не дрожать. Мозг кипел в попытке найти выход.

Плюсом моего положения было то, что схватил меня не маньяк, охотившийся, например, на рыжих девушек в голубых платьях. И не какой-нибудь Пашин конкурент. Все это я поняла по сбивчивым словам, которые удалось расслышать, пока мужчина объяснял своему невидимому собеседнику, что произошло. Минусом было то, что без ясных требований и мне было непонятно, как следует вести себя.

Случайное похищение. Слепая удача для молодого, судя по голосу, мужчины. Спонтанное решение, от которого он сам, похоже, был в шоке. И теперь не знал что делать. Я даже надеялась какие-то мгновения, что отпустит - ну не идиот же - но мои надежды не оправдались. Потому что он оставил меня одну и поехал за кем-то назад в Москву.

Кто он был такой и почему вдруг решил испортить Паше жизнь, все еще не было понятно. Мужчина бормотал что-то о наказании, которое в процессе последнего телефонного разговора вдруг трансформировалось в желание поживиться.

Угу, голубым вертолетом и островом в Тихом океане.

Говорю же, идиот.

- Да блять сам не понимаю, что нашло... взбесился жутко, он ведь даже не поздоровался, я там стоял... Ну да, принял, ну и что? Девка эта...Упала и сознание потеряла. Да...Не могу я отпустить, ты же понимаешь - она сразу расскажет все...Да, видела меня.Помоги мне, а? Это же шанс для нас, понимаешь - мы можем с него получить бабло и расплатиться наконец... Нет...Нет... Да не знаю я! Не замнет же он пропажу... Да эти деньги для него копейки! Что ему, жалко что ли... Нет, этой не буду звонить. Сыкуха, удовлетворилась своими цацками, а ведь обещала мне помочь...Нет. Вместе решим...Хорошо, еду за тобой.

На счет «видела его» я бы могла поспорить.

Все произошло слишком быстро и странно. Череда нелепых случайностей - и теперь вместо того, чтобы сладко посапывать под боком Броневого, я торчу на холодной даче.

Из-за головной боли нападение вспоминалось смутно.

Вот выхожу из туалета, вдруг кто-то меня хватает за руки, прижимает к стене. Я пытаюсь вырваться и меня вдруг отшвыривают - или я сама отшатнулась; падаю, ударяясь о какой-то выступ. Потом провал - понимаю только, что везут в чем-то вроде тележки, затаскивают в машину. И потом очнулась в этой комнате. Сначала испугалась даже, что потеряла зрение, но поняла, что просто ночь, и свет здесь не предусмотрен.

Снова пошла по кругу, ощупывая стены, пол, содержимое шкафа - вдруг что упустила.

Волнами накатывала дурнота - похоже, у меня сотрясение - но если я ложилась, то проваливалась в беспамятство.

А так ведь можно было и замерзнуть. И не проснуться. Или пропустить приезд этого - а может этих - придурков. А общаться с ним или с ними в бессознательном состоянии мне совсем не хотелось. Конечно, меня ищут и найдут - я в это верила - , но кто знает, что похитителю придет в голову. И если я не могу сбежать прямо сейчас, то следует это сделать в тот момент, когда он окажется здесь.

С ключами, машиной и телефоном.

В голове аж прояснилось от пришедшей в голову идеи.

Да, рискованно. Но если я не попытаюсь хоть как-то повлиять на происходящее, точно сойду с ума. И лучше это сделать, пока есть силы.

Я мысленно прикинула размер комнаты и воспроизвела в уме все вещи, что мне удалось нащупать и решительно сжала кулаки.

Игра началась.

Павел.

Броневой редко испытывал страх.

Черт, да он вообще его не испытывал!

Бывало, бесился, злился и даже ненавидел. Раздражался. Море негативных эмоций, хотя чаще - равнодушие. Отчего бесились и раздражались окружающие.Но бояться? Это было не к нему.Даже когда в него стреляли - странная попытка удержать один тонущий бизнес - он не испугался, а очень сильно удивился. Как и тому, что выжил.

Его не пугали ни болезни, ни кризисы, ни возможные потери - хоть людей, хоть денег. Он не боялся ни за свою жизнь, ни за бизнес или отношения. Все ведь можно было восстановить, начать заново. А если все закончилось бы... Ну что ж, значит судьба.

Да, Павел был, в какой-то мере, фаталистом.

И только после знакомства с Ярославой он узнал, что такое страх.

Не за себя, а за того, кто держит в своих маленьких ручках его сердце, мозг и, похоже, все остальные органы.

Страх был похож на вышедшую из берегов реку - она затопила всю долину, снесла своим мощным течением дома, покрыла все поверхности и теперь огромным тянущим потоком уводила в небытие миллион важных предметов. Все, кроме одного, - желания, чтобы твой огонек горел.

Павел заставлял себя действовать. Каждую секунду. Он требовал у страха, чтобы тот свалил нахрен, и не мешал. Но страх уже просочился в каждую клеточку его тела, заставляя сердце колотиться, как припадочное, заставляя чувствовать боль, которая выкручивала суставы и выворачивала наизнанку кожу.

Страх. Оборотная сторона любви.

В какой-то момент он не удержался и застонал сквозь стиснутые зубы; и тут же вздрогнул от горячей мужской ладони на его плече.

Артем.

Единственный здесь, кто хоть сколько-нибудь его понимает.

- Мы не потеряем её, понятно? - сипло сказал Зимин, и Павел кивнул.

И снова принялся за работу.

Они обыскали и обнюхали каждый закоулок; просмотрели записи каждой камеры с каждого этажа. Переговорили со всем обслуживающим персоналом.

В ответвлении коридора, возле туалетной комнаты, не было камер, но по брошеной сумочке, рассказу официантов и крохотному пятнышку крови на керамическом горшке с автополивом - блять, когда он увидел это пятнышко, то на минуту забыл, как дышать! - они восстановили картину произошедшего.

Кто-то схватил Ярославу и та, похоже, упала и ударилась головой. Вполне возможно, потеряла сознание - Броневой запретил себе об этом думать, не сейчас! Человек, либо испугавшись, либо действуя по задумке - хотя какая задумка, знать что рыжая пойдет в туалет, будет одна и что рядом окажется тележка с грязными скатертями - засунул девушку в тряпичный мешок на колесах, прикрыл сверху и вывез на служебном лифте на стоянку.

Ему везло - он не встретил ни одного человека. В служебных лифтах камер не было; зато были возле выхода на парковку и они наконец увидели самоубийцу.

Молодой мужчина в костюме - лицо не рассмотреть - повез тележку к дальнему темному углу, и, никем не замеченный, уехал. Они смогли увидеть только марку автомобиля, номер этот ублюдок, вспомнив, видимо, про камеры, занавесил.

В общем, часам к четырем они уже знали, что и как.

К пяти - знали кто.

Теперь специалисты подключились к уличным камерам, отслеживая перемещения машины; остальные работали над телефонным номером и контактами похитителя, уже расшифровали его разговор с приятелем, который, судя по всему, тоже решил пополнить первый ряд на расстрел.

- Выйди в сеть, сука, - прошипел Павел в который раз, не зная, чем себя занять. Вот уже пять минут - целых пять минут! - ему было нечего делать, кроме как ждать, вливаяв себя очередную порцию кофе и выкуривая очередную сигарету.

- Мы привезли её, - голос наклонившегося к нему Ефремыча чуть приспустил натянутые как корабельные канаты нервы. Павел с Артемом тут же вскочили и прошли в соседний кабинет, любезно предоставленный - как и все остальные помещения и помощь- организаторами благотворительного вечера.

Еще бы они не предоставили.

Броневой взгромоздился на стул и уставился на диван, на котором уже сидела растрепанная и недоумевающая Наталья.

Женщина выглядела далеко не такой ухоженной и спокойной, как он помнил, но ему было плевать - и на её спокойствие, и на то, что её наверняка выдернули из кровати.

- Паша, я приехала сюда только потому, что мне передали твою просьбу, хотя никто ничего не удосужился объяснить, - начала раздраженно блондинка, - Но запихивать меня в эту комнатушку и смотреть, как на врага народа...

- Заткнись, - сказал Павел почти равнодушно и таким тоном, что его бывшая любовница замолчала с еще открытым ртом; в глазах её мелькнула паника, - Сейчас ты просто ответишь на мои вопросы. Быстро. Честно. И если я пойму, что ты в этом не замешана и готова сотрудничать - отпущу тебя. Понятно?

- Д-да... Что происходит, я не...

- Ты имеешь отношение к похищению Ярославы?

Глаза Натальи изумленно расширились:

- Да при чем тут...

- Да или нет?

- Твою ж...Нет!

Броневой внимательно посмотрел на нее, расчленяя взглядом на кусочки, и нехотя кивнул.

- Ты знаешь что-нибудь об этом похищении?

- Я говорила, я...Нет, не знаю.

- Тимофей Тольский твой брат?

- Д-да... - кажется, блондинка намеревалась упасть в обморок. Она побледнела и тяжело задышала. - Только не говори мне...

- Я и не говорю. Говорить будешь ты. Мне нужно знать о нем все.

- Но я почти не поддерживаю с ним отношений сейчас! Я знаю номер телефона, могу дать адрес и...

- Мне это не нужно. Я должен знать какой он. Как его достать. Кто его друзья. Что у него за проблемы. Какие у него мотивы. И что блять такого ты ему рассказала, что он мог меня возненавидеть?

- Но я не...

- Даю одну минуту, чтобы ты воспользовалась своей тупой башкой и стала «да». И вспомнила таки о ваших разговорах.

Женщина вздохнула и отвела взгляд.

- Он немного...Черт, он наркоман. И игрок... Задолжал денег серьезным людям и... Я обещала помочь. Я даже знакомила вас на каком-то приеме. Понимаешь, он мой младший брат и...

- Давно это было? - перебил её мужчина.

- Три месяца назад.

- И помощь, я так понимаю, должна была быть от меня?

- Я не...

- Да или нет?! - Броневой начал звереть.

- Д-да...Я думала, что мы... Что ты...А потом ты резко отказался от меня и... Я сказала Тимофею, он взбесился тогда, но я даже не могла подумать...

- Как он попал сегодня на прием?

- Н-не знаю... У него много знакомых.

Наталья опустила голову.

В этот момент в комнату забежал один из безопасников:

- Мы поймали сигнал! В пригороде, садовое общество «Урожайное» - это примерно в полутора часах на запад и...

- Что там? - Броневой посмотрел давящим взглядом на поникшую блондинку.

- Старая дача родителей...

Мужчина переглянулся с Артемом и вышел, не сказав больше ни слова.

Рассвет застал их в пути.

Артем гнал машину на пределе возможности - опереждали их только безопасники. Если бы не было предположения, что они могут вспугнуть похитителя, и тот, запаниковав, натворит непоправимое,вызвали бы вертолет. А так - по старинке. Броневой сам хотел сесть за руль:ему нужно было что-то делать, быть ближе к тем, от кого что-то зависит, и кто смотрит в лобовое стекло, а значит на целый метр ближе к Ярославе - но они решили, что за рулем будет Зимин, а Паша проконтролирует своих людей по рации.

Осталось совсем чуть-чуть.

Он найдет её. Найдет и больше не отпустит. Даже в туалет. Будет туда ходить за ручку сним. И все станет хорошо.

Павел, конечно,понимал, что застраховаться от всего он не сможет, да и Ярослава вряд ли согласиться сидеть в комнате с мягкими стенами - кажется, так она однажды выразилась - но подобные мысли приносили ему хоть какое-то утешение.

Как и осознание, что он сделал все возможное. Употребил свою власть, деньги, мозги на то, что действительно оказалось важным.

И к этой почти заброшенной даче уже мчались и его служба, и ребята Станислава, способные освободить кого угодно откуда угодно, и скорая помощь с полицией - на последней настоял Ефремыч, пояснив, что от самосуда у него могут быть неприятности.

Ну конечно никакого самосуда!Он просто вытащит оттуда рыжую и попросит милых людей в форме отвернуться ненадолго.

Но если его огонек серьезно пострадает или...

Нет, об этом думать он не будет.

Павел вздохнул и в очередной раз проверил навигатор.Артем снова втопил педаль газа.

Еще немного...

Они уже были на проселочной дороге, буквально в нескольких минутах, когда заработала рация.

- Павел Сергеевич, - голос Горского был тих - Оба отряда на месте. Забор есть, участок не просматривается. Ворота закрыты, но машина проезжала совсем недавно. Начинаем штурм или...

- Погоди, давай в нашем присутствии, мы уже совсем рядом.

Павел посмотрел на Зимина и тот сбросил скорость, стараясь подкатить к нужной улице тихо и незаметно.

- Хорошо, - Ефремыч был спокоен.- Мы на стартовых позициях. Как только...

Его слова прервал какой-то грохот, вой, снова грохот и крики. Безопасник выругался, Броневой втянул в себя воздух, а Артем снова нажал на газ.

- Блять, что там происходит?! - заорал Павел, но Евфремыч вдруг заорал «Пошли!!» и отключился.

Но он и так увидел, что происходит. Потому что в этот момент машина вырулила к нужному переулку, и Паша выскочил, практически, на ходу, моментально принимая решение и переваливая через покосившийся забор.

Открывшаяся ему картина была поистине сюрреалистической.

Из кустов лезли люди в камуфляже; на переднем плане дымился красный седан, врезавшийся в ворота и деформировавший те так, что они потянули за собой и забор, и ограду соседей. Дверь в старый деревянный дом была распахнута. В конце захламленного огорода, перед сараем, стояло двое, со странными желтыми пятнами по всему телу и, похоже, кровью. Ну а на сарае полыхал его Огонек, в одном нижнем белье, и закидывал пятнистых парней какими то досками и камнями.

Через несколько секунд картина сменилась.

Они с Артемом были уже перед сараем. Никто никуда больше не бежал - похитители лежали на земле, с заломленными руками. Безопасники проверяли территорию, а Ярослава широко улыбалась.

- Похоже, мне все таки надо выучиться на права, - сказала она совсем неожиданную фразу и завалилась.

В одно мгновение Броневой оказался на крыше хлипкого строения.

Он никогда не был особенно ловким - сильным, да, но прытью и липучками человека-паука не обладал. А тут практически взлетел, поднял на руки невесомое тело - живая! у него в руках! - и тут же передал вниз Зимину.

Тот уложил девушку на землю, профессионально ощупал, пока Павла потряхивало рядом, посмотрел зрачки и выдал вердикт:

- Обморок. Сотрясение. Вроде ничего серьезного... Но надо в больницу на МРТ...

Паша снова взял драгоценный груз и закутал в одеяло, которое передал кто-то из мужиков.

- Скорая уже подъезжает, - сказал подошедший Ефремыч, мрачно глядя на двоих похитителей, которых подняли с земли, - Полиция тоже.

В отдалении слышались мигалки.

-Минута у нас есть? - ровным, очень ровным голосом спросил Броневой.

Безопасник посмотрел на него и медленно кивнул:

- Есть.

- Подержишь? - спросил мужчина Зимина; тот тоже кивнул и осторожно взял девушку на руки.

Расставаться с рыжей не хотелось, но у Павла было важное дело.

- Паш...

- Что? - уже сделавший шаг Броневой обернулся.

- Их двое. Так что давай по-честному, - сощурился Артем.

Глава 22.

Ярослава.

- Считается, что посыл фильма «Один дома» в том, что семья должна быть вместе. Независимо ни от чего. - япоерзала на своем кресле, счастливо улыбнулась и посмотрела на Гошу, который тоже счастливо улыбнулся. Два идиота. - Ну а что еще можно ожидать от семейной комедии с десятилетним главным героем и садистскими шуточками? Но мне кажется, что основная мысль совсем в другом. В том, что даже если ты маленький, рыжий и остался один,при должной смекалке и везении сможешь решить любую проблему. Потому что выход есть всегда. Главное - не сдаваться. Песня «Не сдавайся» замечательной белорусской группы J-mors на радио Up! и это однозначно самое доброе утро за эту неделю!

Я нажала кнопку воспроизведения и ласково погладила аппаратуру.

Уууу, мои кнопочки. Как же я соскучилась!

Пусть кое-кто говорил мне, что я зарываю свой талант в землю, работая "просто ведущей", но я получала от этого колоссальное удовольствие, которое пока не готова была променять ни на что.

Ведущие выстроили свои графики так, чтобы полностью закрыть мое отсутсвие и не отменять утреннее шоу. В общем-то, мы всегда так делали, когда кто-то болел или уезжал в отпуск.

Или сидел под замком, как я.

В больнице меня продержали почти неделю - не потому что в этом была какая-то медицинская необходимость, просто Броневой та-ак смотрел на врачей, что те необходимость тут же находили.

Очень быстро.

С кучей латинских терминов.

Они вряд ли понимали, что я, проведя в гостях у добрых докторов, фактически, годы, во всех этих терминах разбиралась более чем хорошо.

Но я не протестовала. Лежать в постели? Без проблем.

Есть с ложечки? Пережить можно.

Ходить в больничный сад с двумя охранниками? Просто обожаю.

Я понимала, что это нужно Паше. При его характере, страхах и зацикленности на безопасности, пусть случайно, но упустить меня оказалось слишком болезненно. И если что и могло вернуть душевное равновесие,так это чрезмерный контроль, который, я знала, потом потихоньку ослабнет.

Впрочем, с Зимиными дела обстояли не лучше. Прилетел даже Антон; и они все вместе устроили возле моей кровати чуть ли не круглосуточное дежурство. Конечно, официальная версия звучала как «чтобы тебе не было скучно». По факту означало «нам было так страшно, что дай хоть насмотреться теперь».

И это я тоже приняла.

Пусть насмотрятся, натешатся, а потом я уже отвоюю назад свою свободу. Хотя, судя по взглядам Броневого, которые он бросал то на дверь, то на ключ, то на спинку кровати - как еще наручники не притащил, непонятно - свободной мне уже не быть.

Как и незадачливым похитителям.

Те ожидали суда в СИЗО. После полного признания вины: другу Тимофея Тольского вполне возможно дадут условно, но сам похититель получит по полной. Нашлось, правда, несколько ушлых защитников, которые решили сделать себе имя на газетных заголовках и скандальных эскападах; но бывшему наркоману - вот он поневоле бывшим и заделался - сразу объяснили, что если тот намерен раздуть эту историю, то наша сторона предъявит обвинение не только в похищении, но и в покушении на убийство.

На чем и настаивал изначально Павел, но я отговорила.

Не то чтобы мне сильно было жалко этого человека - я помнила свой страх и понимала, что все могло закончиться гораздо хуже - но уподобляться мстителю мне не хотелось. Его и так полноценно собирались наказать за глупость.

Он попал в переделку, из которой рассчитывал выйти за счет других - сестры, денег Броневого, старых связей. Как это часто бывает у людей, влез в неприятности сам, а вытаскивать его должны были все остальные. Почему должны - он так объяснить и не смог. И когда никто не стал брать его проблемы на себя, разозлился. Тут еще и наркотики, общая нервозность, какая-то неадекватная обида на то, что Павел даже не заметил его и его приветствия на приеме; ну и случайность, которой тоже есть место в нашем мире. Он увидел меня возле туалетной комнаты и схватил, не в силах совладать со злостью, а когда я ударилась головой и потеряла сознание - испугался.

И нет бы в тот момент позвать на помощь, повиниться, получить по морде - явно не один раз, но тем не менее. Нет, недалеким своим умишком он придумал целую «комбинацию».

Меня до сих пор потряхивало, когда я вспоминала ту ночь. Правда, иногда к ощущению пережитого ужаса присоединялся истерический смех, когда я вспоминала всю ту нереальную картину одного раннего утра в подмосковном дачном кооперативе.

Мне хватило пары часов, чтобы подготовиться и продумать варианты развития событий; и к тому моменту, как к дому подъехала машина, и приглушенные голоса - все таки я была права, предположив, что парень привезет подмогу - сигнализировали мне, что операцию по спасению можно считать открытой, я уже была на нужной позиции. Замершая в нервозном ожидании.

Ну а дальше все происходило очень быстро.

Тимофей и Артур - имена я узнала гораздо позже - осторожно открыли дверь и позвали меня. Не добившись ответа, заглянули. «Я» лежала на диване - слегка квадратная «я», потому что набитое книгами платье оказалось так себе похожим на человеческое тело - и не двигалась. Понятное дело, что они решили зайти внутрь; еще более понятное, что в полутьме наткнулись на натянутую веревку и упали вперед, прямо на битое стекло, которое я в течение получаса кропотливо выламывала из рам и дробила на мелкие кусочки.

Парни взвыли; я изо всех сил толкнула переставленный шкаф; тот обиделся, открыл дверцы и вывалил на них заговоренные банки с краской.

Дальнейшее кино я уже не смотрела.

Выскочила из комнаты, метнулась в предбанник и схватила со стола ключи от машины:на то и был расчет, что они там - это ведь какая-то общая привычка бросать их у входа.

Впрочем, если бы их не оказалось, я планировала перемахнуть через забор.

А так села в машину и втопила педаль газа, рассчитывая вынести хлипкие ворота.

То ли разгона не хватило, то ли ворота, которые были тщательно заперты, оказались не такими хлипкими, но кроме дикого грохота и выпущенной подушки безопасности это мне ничего не дало.

Пришлось зигзагами бежать по огороду - уж не помню, в чем была причина, но мне почему-то казалось, что будет мне за сараем счастье.Взбешенные похитители, пришедшие к тому времени в себя, рванули за мной.

И последнее, что я помню, так это какие-то доски и мусор, которым яв них кидалась; а потом кучу народу, появившуюся будто из ниоткуда. И когда я увидела Пашу с Темой, организм, державшийся на пределе сил, отказал.

Так что пришла я в себя только в больнице.

Чистая, укутанная и обколотая витаминами.

Правда, как пришла, так тут же захотелось и уйти - возле меня сидел Броневой и неотрывно смотрел своими серыми глазищами, под которыми залегли глубокие тени. Его тело было напряжено и будто искрило током, а черты лица заострились настолько, что выражение «порезаться о скулы» даже мне не казалось теперь верхом безграмотности.

- Так и заикой сделаться можно, - прохрипела я, наблюдая, как расслабляется мой мужчина, убеждаясь, что я умею моргать и говорить. - Ты выглядишь как маньяк.

- А ты, как моя жертва, - парировал он на первый взгляд спокойным голосом, за которым я услышала столько страха, боли и невысказанной радости, что горло перехватило удушливым спазмом, а на глаза навернулись слезы.

Броневой тут же встрепенулся:

- Что-то болит?!

- Угу.

- Где?!

Я поморщилась от этого вопля, лукаво подмигнула и протянула томным - надеюсь - голосом:

- Доктор, у меня болит все тело. Не могли бы вы осмотреть меня?

- Р-рыжая... - закатил Паша глаза, а потом подался вперед, встал на колени возле кровати и посмотрел прямо в глаза и вздохнул.- Я... Больше так не делай, хорошо?

- Хорошо.

Ну а что еще я могла сказать?

Он удовлетворенно вздохнул и положил голову мне на живот.

А я снова уснула, поглаживая его короткий ежик чуть подрагивающими пальцами.

Спустя три недели мы собирались в отпуск.

Точнее, собиралась я. Носилась по своей квартире и скидывала в чемодан все, что могло нам понадобится.

Хорошо, что опыт у меня в путешествиях был огромный, и тупить под пристальным взглядом Броневого не приходилось.

Плохо, что он мне не сказал,куда мы едем. Причем у меня сложилось впечатление, что не сюрприза ради, а потому что не хотел, чтобы кто-то вообще узнал, где мы окажемся. Только буркнул «зимнее не бери».

Было бы странно брать зимнее куда бы там ни было, с учетом того, что май на дворе.

Хотя экспедиция на Северный Полюс...

- Паш, а купальник? - я застыла с очередной порцией вещей над раскрытым нутром своего любимого ярко-красного «американского туриста» с кучей наклеек на пузатых боках.

- Если тебе чего-то вдруг не хватит, купим на месте, - он был непробиваем.

Я вздохнула и кинула таки пару купальников. В любом случае, даже если это не море, в пятизвездочных отелях всегда есть внутренний бассейн.

Сгоняла за дорожной аптечкой, потом подумала, утрамбовала пару книг, которые лежали у меня возле кровати - в последнее время читать их не было времени - и задумчиво застыла посреди комнаты.

Что же еще я забыла?

По большому счету Паша прав - все можно купить на месте, а паспорт я ему уже отдала.

Снова посмотрела на сидящего на диване мужчину, пытаясь проникнуть ему в голову.И снова у меня это не получилось.Последние дни он сделался совсем молчаливым и напряженным.

То есть он и раньше, конечно, не пытался поразить меня своим обаянием и веселыми рассказами обо всем на свете, но эти дни его задумчивость, глубокий, проникающий мне под кожу взгляд и легкая отрешенность придавали ситуации совсем неоднозначный ореол. В сочетании с тем, что он вдруг начал работать двадцать пять часов в сутки, прерываясь на сон, где прижимал меня наподобие зайки - обнимашки - кстати, только на сон, несмотря на все мои попытки совершить над ним акт насилия - это действительно выглядело странновато.

И нервировало даже меня.

Я уж не говорю про холдинг, который в полном составе ждал, когда же мы, наконец, уедем и можно будет вздохнуть.

- Увези ты его отсюда, - прошептал мне Виктор вчера за чашкой кофе, на которую сам же и пригласился неожиданно.

- Что, совсем плохо? - посочувствовала я.

- Скоро электричество можно будет к нему подключать, так искрит, - посетовал лорд. - Мы за эти недели сделали столько, что следующий год вообще можно будет не работать.

- Это вряд ли, - я вздохнула. Угораздило же влюбиться в трудоголика.

- Вряд ли, - уныло согласился Витя. Его угораздило тоже, в какой-то мере, влюбиться. Так что выбора у нас не было.

- Скажешь, куда мы едем? - сделала я слабую попытку.

- Нет.

- А коньячку?

- Нет.

- А пожалеть Ясеньку?

- А пожалеть Витеньку?

Я вздохнула и кивнула. Витеньку было действительно жалко. Кажется, он весил уже вдвое меньше, чем месяц назад.

Ничего, вот исчезнем -мы на недельку - за это время все отъедятся и подлечат нервы.

- Ярослава? - вопросительный голос Броневого, все так же неподвижно сидевшего на диване, вывел меня из задумчивости.

Я вздохнула, подошла, уселась к нему на колени и уткнулась лбом в плечо.

- Все нормально? - чуть дрогнувший голос мужчины заставил меня удивленно поднять голову.

- Конечно. Просто немного переживаю. Мы ведь впервые будем вместе двадцать четыре часа в сутки так долго, а вдруг я тебе не понравлюсь? Может я носки разбрасываю, или долго торчу в туалете или...

- Нет.

- Что нет?

- Мне все понравится.

- Ты уверен? - сощурившись, я посмотрела на Пашу, но тот отвел взгляд.

Да что с ним происходит такое?

Я нахмурилась.

Проблемы в холдинге? Смертельное проклятье? Неожиданно обнаруженный договор, согласно которому он должен жениться на дочери короля?

Он сидел весь из себя потерянный и нахохлившийся, и меня просто затопило щемящей нежностью и желанием сделать что-нибудь, отчего он станет хоть чуточку счастливее.

И пусть я не была стопроцентно уверена, что мои действия это действительно то, что нужно, но я привыкла доверять своим порывам.Развернулась поудобнее, обхватила ладонями его щеки, посмотрела прямо в глаза и тихонько прошептала в губы:

- Я люблю тебя.

И тут же поцеловала.

Хм, кажется впервые я целовала мужчину, который ну никак не отвечал на поцелуй.

И даже не шевелился.Надеюсь, от шока. Точнее, надеюсь,от приятного.

Я уж было планировала остановиться, как вдруг мне ответили. Да еще так, что я едва сознание не потеряла от накрывшей волны страсти.

Меня целовали, покусывали, мяли, прижимали до хруста костей, теребили, гладили, стягивали одежду, хватали за все что можно и в итоге завалили на все тот же диван, глядя безумным взглядом:

- Я должен был сказать это первым, - прорычал Броневой в перерыве между крышесносящими поцелуями.

- Ты был слишком...занят? - прошептала прерывающимся голосом и тут же застонала, поскольку он нашел весьма чувствительное местечко.

- Я потому и был занят, что...

- Страшно было?

- Угу, - он смутился и раздел меня окончательно, - А доктор...?

- Никогда ничего и не запрещал, - я нежно провела по чуть колючей щеке и погладила грудь в расстегнутой рубашке.

Паша прерывисто вздохнул, стянул рубашку и сделал наконец то, чего я давно ждала.

А потом и сказал то, чего я не ждала, но весьма надеялась.

- Я люблю тебя, - прошептал он мне на ухо едва слышно.

Я счастливо улыбнулась и окончательно потеряла связь с действительностью.

Я уже успела соскучиться.

По тому, как он старался приспособиться под наши размеры и не раздавить своим мощным телом.

По его рукам, губам, уверенным движениям.

По почти звериной потребности оказаться на мне, во мне, со мной настолько близко, что мог бы - раскатал тонким слоем по коже.

По глазам, темнеющим от страсти; и по хриплым, рваным вдохам перед пиком.

По сдавленному стону, переходящему в рык, который только усиливал мое удовольствие.

И по чувству эйфории, которое охватывало меня каждый раз после,и я лежала, улыбаясь как идиотка.

- У тебя отвратительный диван.

Хм, кое-кто отдышался раньше меня.

- Я покупала его не для...утех, - философски произнесла куда-то в потолок. На самом деле, он сейчас мог говорить мне все, что угодно - вряд ли бы меня что-то могло задеть. Я все еще пребывала под впечатлением от наших признаний и смаковала их про себя.

- Мой диван лучше, - напряженно продолжал гнуть свою линию Броневой.

- Да я и не возражаю, - его «люблю тебя» было таким теплым и сладким, что...

- Поэтому тебе следует переехать ко мне, - почти раздраженный голос мужчины вытащил меня, наконец, из моих грез.

Между прочим, о нем же.

- Мне стоит переехать к тебе, потому что на твоем диване лучше заниматься любовью? - я в полном недоумении посмотрела на Пашу, который в ответ только поджал губы. - Ну, я ведь и так практически живу с тобой и...

- Не так.

- Что не так?

- Все не так! А, черт с ним, сейчас...

Он вдруг резко встал и направился к двери квартиры.

С учетом того, что он был совершенно раздет, смотрела я на это действо с весьма ощутимым интересом.

Высокий, широкоплечий, мускулистый. Ягодицы эффектно двигались когда...

Опс. Кажется, я сказала это вслух.

- Р-рыжая! - он уже повернулся и буравил меня взглядом.

- Увлеклась, - я хихикнула и облизнулась, - Ты такой...большой.

Паша лишь закатил глаза.

Тут я заметила, что в руках у него пиджак. Интересно, он им махать будет, как тореадор?

С любопытством я уселась на диване и внимательно посмотрела на мужчину, который умостился рядом со мной. Снова встал, а потом и вовсе опустился на пол возле дивана. Глубоко вздохнул и сердито буркнул:

- Вообще-то, я планировал сделать это по-другому. Заказал ресторан по приезду и...Я не должен был быть...

- Голым? - вырвалось у меня чуть пискляво.

Нервное напряжение, что им владело, передалось и мне.Это было похоже на...

Черт.

Я облизнула губы.

- Ярослава... - Броневой махнул рукой, глубоко вздохнул и посмотрел мне в глаза. - Ты...я...Ты выйдешь за меня?

И протянул мне коробочку.

Потом выматерился, забрал коробочку, открыл её и протянул уже кольцо. Правда, на лице его все еще было сомнение, что предложение делают именно так.

Я перевела взгляд на изящный ободок с огромным квадратным изумрудом, окруженный бриллиантами и выдала:

- Сам выбирал?

Возмущенный вздох был мне ответом.

Черт, кажется совсем не то говорю.

Я осторожно взяла колечко и, улыбаясь, надела на безымянный палец. Потом подумала, сняла, заработав еще один возмущенный вздох, и надела снова. Только уже на правую руку.

И лишь после этого подняла глаза.

- Ты...плачешь? - голос мужчины дрогнул.

- Соринка в глаз попала, - я всхлипнула. - Изумрудная. Не знаю, как ты там планировал, но вышло...Офигительно.

- То есть...да?

- Да.

- Серьезно?

- Паш, ты что...сомневался?

Он кивнул, мотнул отрицательно головой и, наконец, пожал плечами. А потом сел все-таки рядом, и притиснул меня к своему боку, накрыв пиджаком и откинув голову на спинку дивана.

Кажется, впервые за все последнее время он на самом деле расслабился.

А ведь и вправду переживал. Значит его поведение в эти дни...

От понимания в носу совсем защипало, и я уткнулась ему в плечо.

- Знаешь, если бы я не был настолько уверен в твоей честности, подумал бы, что ты выходишь замуж по принуждению, - он хмыкнул и нежно погладил меня по голове.

- Знаешь, если бы я не была уверена в твоей честности, то подумала, что ты все это делаешь ради того, чтобы не лежать больше на неудобном диване.

- И это тоже, - не стал отпираться Броневой, и я поняла, что он имеет в виду. - Через две недели тебя устроит?

- Что?

- Свадьба.

- Эмм... Так быстро?

- Ну платье у тебя уже есть...

- Ага, а у тебя костюмы. И вообще, в свадебное путешествие мы уже, фактически, съездили. Ну уж нет, дорогой, минимум два месяца. Чтобы я, да не организовала себе лучшую свадьбу всех времен и народов?!

Паша вздрогнул, вспомнив, видимо, мои способности к организации.

- Три недели.

- Полтора месяца.

- Месяц. И ни днем больше.

- Но...Ведь мы неделю из этого месяца будем неизвестно где...

- Я верю в тебя, - он поцеловал меня в макушку и довольно улыбнулся, зная, что на такое я возразить вряд ли захочу.

- Но все будет по-моему, - сказала сварливо

- Я не возражаю.

- И никаких нужных людей и потенциальных деловых партнеров. Хочу, чтобы были именно свои... Ну для Дарнецкого могу сделать исключение...

- Р-рыжая!

- Ладно ладно. Обойдемся совсем без нужных людей.

- Без проблем. Хочешь, вообще никого не пригласим?

- Ну уж нет, они сполна насладятся нашим праздником!

- Звучит, как проклятие.

- Угу, проклятие свадьбой и инквизиция браком, - вздохнула я.

- Эй! - он повернулся ко мне и осторожно погладил по щеке, - Ничего не бойся. У нас все будет по-другому. Веришь?

- Знаю, - я счастливо улыбнулась в ответ.

А потом подумала, что «Ярослава Броневая» звучит поистине устрашающе.

Глава 23.

Ярослава

Я проснулась и сладко потянулась, не открывая глаз.

Почувствовала свежий ветерок и улыбнулась. Летом, за городом, всегда спала с открытым окном. А уж запах от соснового леса вокруг «поместья Зиминых», как слегка ругательски называл его Паша, был умопомрачительным.

Хихикнула. Если уж это поместье, то у меня - «изумрудная светелка».

Настроение было изумительным. Впервые за последний месяц я выспалась и вообще не нервничала. Хотя невестам перед свадьбой нервничать, вроде бы, положено. Нервничать, бить посуду, устраивать демарши и девичники.

Но единственное, на что я согласилась, так это на то, что ночевать следовало в отчем доме. Броневой, правда, проводил весьма тяжелым взглядом мой уход в "отчий дом" в компании трех красивых блондинов, но на то он и Броневой.

А девичник я сделать не успела.

Сначала отпуск, потом работа и,параллельно, бешеная подготовка к одному из самых важных событий в жизни заняли все мое свободное и несвободное время.

Ничего, я стриптизеров на свадьбу вызвала. Заодно и стриптизерш.

А сегодня мне осталось лишь сделать прическу и макияж - визажист и парикмахер приедут к десяти...

Я зевнула, открыла, наконец, глаза, убедилась, что времени для умывания и завтрака более чем достаточно, недовольно нахмурилась, что этот самый завтрак не стоит у кровати - чего это братья не позаботились, олухи? - и прошлепала в ванну.

В зеркале отразилась растрепанная рыжая девица в полосатой пижаме.

Я показала отражению язык.

Ничего, скоро придут люди с руками и сделают из меня невесту века. Достойную того невероятного антуража, что я придумала.

Перед глазами так и стояли будущие картинка.

Загородный отель, отделанный белоснежными цветами, полотнами и накидками - все будет белым, прозрачным и изящным, даже наряды гостей должны быть светлыми: "white & white", как было написано в пригласительных.

Выездная регистрация на лужайке с лепестками под аркой из цветов - как в американских фильмах.Оркестр и официанты с шампанским.В общем, чинно и благопристойно.

Ага, первый час.

Не то чтобы я хотела таким образом усыпить бдительности некоторых Пашиных родственниц, просто планировала, что регистратор из ЗАГСа, которая мне очень понравилась, успеет уйти живой.А потом...

Я гнусно хихикнула и потерла ручки, предвкушая, в кого превратятся официанты, которых я набрала в театральных вузах и стриптиз клубах.

И во что превратятся белоснежные наряды гостей и убранство отеля, с учетом количества пушек, шариков и баллончиков с красками. Потому что я решила сделать свою свадьбу праздником «Холи», призванным прогнать все плохое из жизни и воспевающим радость, яркость и свет.

Правда, в отличие от подобных городских фестивалей, на краски пришлось потратить целое состояние - чтобы отмывались, не щипали, не вредилии вообще, по окончании, поменьше было выставлено счетов за испорченные наряды.И даже, скрепя сердце, выделить «зону укрытия», дабы некоторые особо впечатлительные гости могли спастись.

Еще я хотела кидаться тортами и поливать всех из шланга, но Тоха - один из немногих, кто был в курсе мероприятия, да и то не всего - отговорил.

Мурлыча, я закончила все процедуры и вернулась в комнату.Расслабленно сделала шаг к двери и тут же застыла.Что-то было не так. Не могла понять, что, но видела - что-то изменилось в комнате.

Придирчиво осмотрела весьма эклектичный интерьер - вроде бы все на местах и...

Твою ж... Платье!Платье, которое вчера было водружено на манекен и тот поставлен в угол комнаты! Оно исчезло! Остался только сам манекен, но моих волшебных тряпочек на нем уже не было.

Что за шутки?

- Убью, - процедила сквозь зубы,взбешенной фурией вылетела в коридор и потопала по лестнице, ведущей в общие помещения. Ну кто так шутит с невестой то?! -Анто-он! - заорала я на весь дом, - Те-ема! Он мое платье укра-ал! Саве-елий!!!!

Странно, но ответа не было.

Я забежала в гостиную и замерла, как вкопанная.

Мебель там была перевернута. Диваны вспороты, и из их нутра торчали клочья внутреннего содержимого. На полу валялись книги и диски, люстра была накренена.

Я побежала по остальным комнатам.

Везде одна и та же картина - поваленые шкафы, осколки, ошметки, валяющиеся на полу вещи. И ни одного живого человека. Ни Зиминых, ни Людмилы Александровны с мужем - помощников по хозяйству.

И платья тоже нет!

Вот на этой мысли до испуганной меня, наконец, дошло, что все это вряд ли это было гнусной диверсией вражеских агентов,похищением или нашествием маньяков.

Меня! Ярославу Громик! Грозу тоски и банальности!решили разыграть в день собственной свадьбы!

- Сволочи, - присвистнула почти с восхищением и тут услышала странный звук.

Вертолетный стрекот?

Я выскочила из дома и тут же пригнулась от ветра, в изумлении открыв рот.

На клумбы, взлелеянные садовником, выдирая с корнем цветы и вбивая в землю траву, садился небольшой вертолет. И я даже не сомневалась, за кем он прилетел.

За маленькой Ясенькой в пижаме.

В пижаме?!

Вздохнула. Ну не в трусах же. Так что сойдет.

Дверь рокочущей машины открылась и оттуда выскочил...Да ладно...

Я протерла глаза.Совсем не Зимины.Паша.

Впрочем, от человека, который в качестве сюрприза повез меня на сафари в Африке, где мы ночевали в пятизвездочной палатке и гонялись на воздушном шаре за стадом носорогов, я могла всего ожидать.

При определенных условиях он оказался не так уж и консервативен. Видимо четко понял - раз уж он не может прекратить безобразие, следуетего возглавить.

Броневой в камуфляже и огромных наушниках махал мне рукой и что-то кричал. Слышно ничего не было, но и так понятно, что надо бежать, роняя тапочки - тапочек, кстати, тоже не было.Но я ничего, могу и босиком.

Меня затащили в вертолет, пристегнули, и тот взмыл вверх, что вызвало ощущение провала в животе и нещадный писк. Я летала однажды на вертолете, но тогда это выглядело более... гуманно.

Мне выдали кроссовки - предусмотрительный какой - на голову натянули наушники и произнесли в микрофон - даже проорали - с непередаваемо мужественным и суровым выражением лица:

- Нам надо торопиться!

Я слегка опешила. Понятно, что надо торопиться - у нас же свадьба скоро.

Но, похоже, Паша имел в виду не то:

- Черная Сфера уже в Солнечной Системе и мчится к Земле!

Пятый элемент?

Я уставилась на него, открыв рот, а потом быстро осмотрелась.

В причастности Зиминых я не сомневалась, но, похоже, кое-кто так и не простил мне фильм про свои приключения на собственную свадьбу. А значит, Полина наверняка и сюда натыкала камер.

Но стоило ли это моих волнений?Не-а.

Я расплылась в довольной улыбке. Что ж, Лилу тоже большую часть фильма ходила в чем-то странном, так что моя пижама вполне подходит.

Изобразила мужественное выражение на лице. Ну, насколько это вообще было возможно. Потом передумала и взволнованно всмотрелась в моего будущего мужа - ну если в его планах было все-таки добраться до регистрации:

- Что же нам делать?!

- Мы должны спасти планету! - закричал Паша, не изменяя суровости и бесстрастности. М-да, Оскара ему вряд ли дадут, но мою награду он получить достоин.Хотела уже перебраться к нему на колени - ну и пусть это потом увидит куча народу - как вертолет тряхнуло, а потом он и вовсе начал падать.

Я заверещала.

Вертолет тряхнуло снова, и он начал подниматься. Ушел вбок. Снова резко вниз. В общем, его колбасило так, будто невидимый великан сжимал его в своем кулаке и тряс наподобие маракасов.

Хм,надеюсь это тоже часть розыгрыша. Потому что если нас потрясет еще немного, я либо потребую парашют - и плевать на не слишком здоровый позвоночник.Либо меня просто стошнит.

Наконец, мы начали снижаться.

Я почувствовала себя настоящим коммандос - точнее, подругой коммандос - когда спрыгивала прямо в расставленные руки Броневого и бежала с ним в укрытие, представлявшее собой навес в чистом поле.

Забилась под крышу и с удивлением осмотрелась.Действительно, поле. Точнее, поле с грязью, рвами и колючей проволокой. За ним - лес.

И почему-то мне казалось, что цель наша - в чем бы она ни заключалась - в лесу.Ведь что может быть веселее, чем извалять Ясеньку в грязи, испортив ей свежий маникюр и педикюр?

Уже почти безнадежно я посмотрела на Пашу, который с преувеличенной серьезностью зачерпнул эту самую грязь и нарисовал мне и себе по несколько полосок на щеках, как у десантников.

- Ну что, пошли? - он подмигнул.

- Спасать Землю? - я вздохнула.

- Ага.

- А кто вас потом спасет? Или вы думали, что вам сойдет это с рук?

Паша усмехнулся и на мгновение прижал меня к себе:

- Ну не все ж тебе людей мучить - надо и нам дать возможность развлечься.

И мы пошли.

Точнее, побежали.

Еще точнее, поползли... Ааа, ладно. Мы шли, бежали, ползли, перелазили, уворачивались от пуль - конечно, люди в военной форме мне померещились - ныряли во рвы с холодной черной водой, просачивались между колючей проволокой, забирались на деревянные препятствия, а потом, когда попали, наконец, в лес, изображали из себя обезьян, скачущих по лианам, веревочным лестницам, натянутым над ручьями мостам и вбитым в стволы деревьям. И все это с периодическими криками в рацию «Мы идем!», «На нас напали!», «Я тебя прикрою!» и прочими гневными атрибутами настоящего боевика.

Интересно, они пионерлагерь ограбили пополам с Мосфильмом?

Или «Гонку Героев»?

Наконец, когда я окончательно выдохлась от хохота и физического истощения, лес начал снова редеть и мы попали в небольшое каменное строение. Залетели туда, и я в который раз удивилась.

Хотя казалось бы...

Помещение было полно народу. Причем нормального народу - без камуфляжа и ружей.

- Покормите её. И приведите в порядок, - сказал Паша, отправляя меня на «женскую половину», где уже ждали перекус, стилист, визажист, ванна и куча всяких прибабахов.

- А как же Сфера Зла? - я хихикнула.

- Ну ты же не будешь спасать Землю не накрашенная? - Павел недоуменно заломил бровь.

Кто? Я? Да как такое обо мне можно было подумать?!

Улыбаясь, я отдала себя в руки специалистов - которых, между прочим, сама и выбирала - и попыталась понять, сумели ли они раскрыть и перекупить все мои секреты на свадьбе или хоть что-то удалось утаить?

Меня привели в порядок в десять рук за полтора часа, и провели через какой-то коридор и перекрытия в большой зал, искусно расписанный под древний Египет.

Паша появился с другой стороны, переодетый, в светлом фраке, и на долгую минуту замер, рассматривая мой наряд. Его глаза все больше темнели, а губы беззвучно шевелились, шепча слова восторга.

Надеюсь.

Он пришел в себя только когда почти знакомый голос, усиленный микрофоном, вдруг прогремел над нашей головой.

- Сфера Зла приближается! Мы все погибнем! Погибнем!

- Мы спасем вас! - патетично воскликнула я, даже не пытаясь скрыть улыбку или оторвать взгляд от Паши, чьи глаза тоже смеялись. Я подбежала к нему;он обнял меня и сильно, вжимая в себя, поцеловал.

- Как спасать то надо? - прошептала ему куда-то в район груди.

- Подожди, я так и не понял, чей это любимый фильм?

- Антона.

- Тогда все объясняется.

Что там объяснялось, я не знала, но принялась помогать жениху с воздействием на шикарные амулеты, которые действительно раскрывались от земли, воздуха и огня.

- А... Вода?

- Может расплачешься? - Паша беспомощно осмотрелся.

- И буду дальше спасать Землю не накрашенная?! Ну уж нет!

Я лизнула камень, надеясь, что они были хоть сколько-нибудь чисты и с удовольствием убедилась, что и слюна работает.

Заиграла громкая музыка.

А Паша подхватил меня на руки и встал в середину зала, куда тут же ударил сноп света.

Стены затряслись. Я зажмурилась и приникла к Паше посильнее. Потому что затряслись в прямом смысле! А потом и вовсе развалились, потому что зал оказался вполне себе бутафорским, деревянным.

Все тот же усиленный голос - понятно, Артем - произнес:

- Приветствуем Пятый элемент - Любовь!

Я открыла глаза, и у меня упала челюсть.

Мы стояли посреди деревянного развалившегося ящика, который находился на краю той самой лужайки того самого отеля, что и был заказан!

И аплодировавшие гости были нашими гостями на нашей свадьбе!

Я смутно припомнила, что загородный отель действительно находился неподалеку от леса, и к его заднему двору, где и проводились свадьбы, вели какие-то строения, и восхищенно присвистнула, с удовольствием осматриваясь.

На огромном экране догорали последние кадры «уничтожения Сферы Зла». Гости в светлых нарядах улыбались и громко хлопали.Все вокруг было в белоснежных цветах, шарах и гирляндах. С деревьев свисали белые бумажные фонари и, а небольшой ветерок шевелил полотна ткани.

Оркестр наигрывал легкую песенку, но вот уже музыка сменилась.

Я целую твои глаза

И благодарю Бога за то, что мы вместе.

Я просто хочу, чтобы этот миг длился вечно,

Вечно.

Я не хочу пропустить ни одну улыбку,

Я не хочу пропустить ни один поцелуй,

Я просто хочу быть с тобой,

Здесь, вот так, как сейчас.

Я просто хочу, чтобы ты была рядом,

И я мог чувствовать, как бьются наши сердца

Под песню группы «Аэросмит» Паша медленно понес меня к арке по усыпанной лепестками дорожке, а гости стали рассаживаться на свои места.

Наконец, мы добрались до регистратора, и когда я услышала первую фразу:«Мы собрались здесь, чтобы...» поняла, что в общем-то легко могла использовать в качестве воды слезы.

Принимать поздравления было удивительно приятно.

Вряд ли кто-то на свадьбе позволил бы себе сказать что-то плохое о невесте или женихе, потому даже родственники Паши, пусть и несколько напряженно, желали нам счастья, любви и множества детей.

Меня так и подмывало высказаться, что все это будет только если они заплатят «соразмерно», но я сдержалась.

В конце концов, замуж я выходила за Пашу, а не за них. И он своим поведением в последний месяц четко дал понять кто для него важнее, и какие санкции будут применены к тем, кто пытается ему помешать.

Потому если первое время мое окончательное укоренение в Пашиной жизни его мама, отец, тетя и еще парочка недовольных старательно игнорировали, то потом все-таки решили действовать более разумно.

И, стиснув зубы, принялись мне симпатизировать. А с учетом того, что симпатия приходила аж из Лондона, меня все устраивало.

Вот деда Броневого я искренне была рада видеть. Мы уже несколько раз приезжали к тому в гости, и мне импонировала его эрудиция и замечательно философское отношение к жизни.

- И как это, выйти замуж за капиталиста? - прошептал он мне на ухо, чуть приобняв.

- Дорого и богато, - хихикнула я, - Как видите, и на вертолетах летаем, и артефакты облизываем, что мороженое.

Мужчина хохотнул и поцеловал меня в щеку:

- Я очень рад, что именно ты появилась в жизни Паши. В нашей жизни. Береги её, - обратился он к внуку, - Потому что если не убережешь...

- В очередь, - деланно-утомленно скривился мой муж - офигеть! муж! звучит то как! - Зимины уже прислали письма с вырезанными буквами с угрозами.

- Кто? Мы?! - искренне изумился стоявший рядом Артем, - Да мы разве можем...

- Можете! - сказали мы с Пашей хором и, переглянувшись, расхохотались.

Свадьба шла своим чередом.

Играл ненавязчивый мотив; фотографы и операторы снимали, официанты упорно обходили гостей с подносами с легкими закусками и бокалами с шампанским, правда, периодически бокалы роняли, но никто на это не обращал внимания.

И когда я убедилась, что все в достаточной мере наобщались, расслабились и развеселились от волшебных пузырьков, и уже даже хотели сесть за стол, подала условный знак дирижеру.

Контрабас, саксофон и скрипка мгновенно захлебнулись, а на передний план выскочил волосатый парень в наколках с электрогитарой, чтобы резко вдарить по струнам, что заставило окружающих вздрогнуть.

Тут же к нему присоединился синтезатор, барабан и высоченная девица в кожаных шортах хриплым голосом выдохнула в микрофон, окончательно привлекая всеобщее внимание:

This aint song for the broken-hearted

....

No silent prayer for the faith-departed

...

Мотив и знакомые слова самой заводной песни Бон Джови «Это моя жизнь» заставили всех сначала улыбнуться, а затем и начать пританцовывать:

Это песня не для разбитых сердец,

Не безмолвная молитва для павших духом.

Я не собираюсь быть просто лицом в толпе,

Ты услышишь мой голос, когда я громко прокричу...

И она действительно заорала: «Its my life, Its now or never...»

И на этом припеве официанты вдруг отбросили подносы и начали исполнять свой собственный, чуть безумный танец, подпевая профессиональными голосами вслед за солисткой:

Это моя жизнь!

Сейчас или никогда

Я не собираюсь жить вечно,

Я просто хочу жить, пока жив...

Гости хохотали и подпрыгивали в такт музыке, но если они думали, что это единственное, на что я решилась, то они ошибались.

Беззвучно прошептала Антону «спасибо», за то, что не выдал мою идею и зажмурилась.

Потому что на втором крике «Its my life!» раздались хлопки.И неприметные до этого трубки вдруг начали фонтанировать во все стороны разноцветными струями.

Уже-не-официанты вытащили припасенные баллончики и принялись поливать всех серебрянной и золотой пенкой.

Белоснежные шары лопались, выпуская блестящую пыль, а Антон, с криком «Это нападение!» первым схватил пакет с цветным порошком и, зачерпнув целую горсть, швырнул его в ошеломленного Виктора.

И понеслось.

Дальнейшее я уже воспринимала урывками. Потому что сама была слишком занята.

Нет, не тем, чтобы спрятаться от взбешенных гостей, но на войне как на войне - попадать цветными бомбочками в максимальное количество людей стало моей первоочередной задачей. А потом прикрываться большим и широким Броневым, пытаясь спасти собственное платье. Тот, правда, нисколько не собирался мне помогать, и даже периодически с хохотом поднимал меня на руках перед собой, защищая таким образом лицо.

Под громкую, соответствующую музыку, приличные с виду люди совершенно сошли с ума.

Они швырялись. Орали. Визжали. Убегали. Хлопали в ладоши и танцевали шаманские танцы.

Стоял невообразимый шум; парочка особо развеселившихся товарищей вообще начала поливать всех шампанским.

Дед Броневого вел войско на штурм защитного укрытия, где прятались его дочери; сотрудники холдинга Up! взяли в плен троих учредителей, а поющие официанты бегали вокруг и подливали масла в огонь, точнее, подбрасывали краску прямо в алчущие руки.

Я даже не осознавала, сколько продолжалась эта вакханалия - запланировано было пятнадцать минут - но, кажется, именно тогда, когда закончились снаряды, всё вполне ожидаемо прервалось воем сирен.

Несколько полицейских машин влетели со стороны служебной дороги, и оттуда выскочили люди в форме, залезли на сцену и скрутили музыкантов.

- Сохраняйте спокойствие, - один из представителей власти взял в руки мегафон, - Мы держим ситуацию под контролем. Не волнуйтесь, нарушители уже пойманы...

Стало очень тихо, а потом раздался возмущенный непонимающий ропот. Вперед выступил размалеванный всеми цветами радуги Антон, пока я от смеха тихонько сползала на землю. Хорошо, что Паша держал, а то так бы и уселась у всех в ногах.

- Но мы не вызывали полицию...

- Как не вызывали?

- У нас просто вечеринка. И это, между прочим, наши музыканты, - ядовито произнес младший Зимин и даже не переборщил.

Полицейские переглянулись и тут один из них улыбнулся и заорал:

- Тогда тем более мы вам нужны!

И грохнула музыка - теперь уже от диджея.

А стоявшие на сцене люди в форме одним махом избавились от одежды. Девушки тут же забрались на пилоны, умело изображавшие до этого предметы декора, а парни потянулись к изумленным гостьям, отчего те с криком начали разбегаться.

Ничего побегают, а потом сами захотят продолжения.

И снова началась вакханалия.

Я отошла чуть в сторону, чтобы отдышаться и понаблюдать за массовым стриптизом со стороны.

Хороши, черти!

- На кого смотришь? - буркнул возникший рядом Броневой.

Я посмотрела теперь уже на него и хихикнула, ничего не ответив. В цветном виде он выглядел еще шикарней.

- Ты нас переиграла, - сказал он обманчиво недовольно. Но глаза его смеялись.

- Тебя это задевает?

- Ничуть, - Паша улыбнулся, - Но, кажется, у моих родителей инфаркт.

- Хочешь сказать, надо было вместо полиции вызвать скорую? - я с преувеличенно озабоченным видом посмотрела на выбирающихся из завалов мебели ошеломленных родственников. Правда, далеко не все были ошеломлены неприятно. Регина и Джон уже отплясывали с одним из стриптизеров.

Паша только хмыкнул и покачал головой.

Настоящие официанты и уборщицы начали удалять последствия нашего веселья. Пожалуй, еще минут двадцать - чтобы сполна насладиться ситуацией - и можно будет приглашать всех за стол. Как раз люди проголодаются. Сильно.

- Это все сюрпризы на сегодня?

- Конечно, - я максимально честно посмотрела ему в глаза, - Правда, я не учитываю месть некоторых гостей, но, если что, она и для меня станет сюрпризом.

- Никому не дам тебя в обиду, - мужчина прижал меня к себе.

- Так я не переборщила с твоей точки зрения?

- Честно? Я не собираюсь больше жениться, и тебя за другого мужа не пущу, потому ты можешь хоть взорвать этот отель, если тебя это развеселит.

Я всплеснула руками:

- Черт, не подумала!

- Ррыжая...

- Дальше все будет вполне пристойно, - призналась я, - Вкусная еда, много тостов, хорошая музыка и танцы. Ну и фотографов мы никуда не отпустим еще пару часов - я хочу запечатлеть каждое счастливое лицо индивидуально.

- А они ведь действительно счастливы... - протянул муж и поцеловал меня, - Как и я, - шепнул он мне на ухо.

Я только улыбнулась и зажмурилась, стараясь запомнить это невероятное ощущение.

Я действительно больше не устраивала неожиданностей. Мы сели за столы, не переодеваясь и не отмываясь, и громко хохотали, рассматривая друг друга. И целовались под крики «горько»; вкусно ели и пили, периодически танцевали, а потом гости выпустили на счастье сотни ярких шаров, написав предварительно на них свои желания.

Все по очереди пробовали играть на гитаре и синтезаторе под присмотром профессиональных музыкантов; учились рисовать боди-арт - в прямом смысле, это была красочная свадьба. Смотрели поздравления, подготовленные гостями: сотрудники холдинга показали историю создания предприятия в виде сказки «Три Поросенка». Наф-Наф у них действительно вышел похожий на Броневого, а для особо непонятливых носил на голове корону с надписью «Броня». Пашины друзья - соучередители изобразили почти свадебную классику - танец маленьких лебедей. В пачках они, конечно, смотрелись шикарно, пусть и немного смущенно. Зимины выступили в роли фокусников - правда, когда они меня «разрезали», лицо у Паши было крайне напряженным, а у Натальи Вениаминовны - вдохновленным.

Но, к чести его родителей, свадьбу они не покинули до самого конца.

В общем, когда случился завершающий аккорд - дневной фейерверк, расцветивший небо радугой, и вынесли торт, который оказался просто тортом, я даже удивилась, что на часах было всеголишь шесть вечера.

Самое время для дискотеки.

Но еще больше я удивилась, что новоиспеченный муж подхватил меня на руки, стоило мне съесть положенный кусок сладкого, и куда-то потащил.

Я ударила его кулачком в грудь:

- Еще слишком рано для отхода в номер!

- Кто сказал, что мы в номер? - лицо Броневого было непередаваемо непроницаемым.

- Но я же забронировала...

- Я тоже. Только далеко отсюда. В четырех часах лета.

Я открыла рот. Мы уже вышли за ворота, сопровождаемые гостями и вспышками фотоаппаратов, и я увидела Кадиллак с консервными банками на веревках сзади и надписью «Молодожены».

Паша усадил меня внутрь, помахал всем рукой и сел рядом, скомандовав водителю:

- Едем.

Я тихонько вздохнула и счастливо улыбнулась:

- И этот человек заявил, что я его переиграла! Ты же говорил, что у нас нет времени на свадебное путешествие.

- На тебя у меня всегда найдется время, - Паша притиснул меня к своему боку.

- Господин Броневой, кажется, у вас испортился характер.

- Госпожа Броневая, кажется, вы в этом сами виноваты.

- Накажешь?

- Непременно. И начну, пожалуй, прямо сейчас.

THE END

Эпилог

Павел

- Ярослава, что это?

Броневой в изумлении уставился вниз.

- Это твоя дочь, Броневая Анна Павловна, трех лет от роду, если ты не в курсе, - язвительный голос жены раздался откуда-то сбоку.

Анна Павловна важно кивнула, а потом хихикнула, сбивая всю серьезность момента.

Мужчина покачал головой, подхватил младшую рыжую и удобно усадил себе на руки.

Маленький огонек - как выяснилось, волосы Ярослава лишь слегка подкрашивала, чтобы добиться совсем умопомрачительного результата, но по природе действительно была ярко-рыжей, а природа на их ребенке не отдохнула - спрятала мордашку у папы на плече и трагично возвестила:

- Оня меня застявила!

Павел хмыкнул - заставить Аню делать что-то против её воли было, практически, невозможно. Он еще раз осмотрел девочку, приподняв на чуть вытянутых руках.

Аня была одета в уменьшенную копию костюма Лилу, в котором Ярослава как-то блистала на лондонской вечеринке.

- Знаешь, когда в саду сказали, что на новогодний утренник надо прийти в костюмах, я не думал, что они имели в виду... такой костюм.

- В следующий раз будут уточнять, - пожала плечами жена, а Броневой только кивнул.

Спорить не хотелось. И даже не потому, что она была на восьмом месяце беременности и порой становилась совершенно невыносимой.

Просто он вообще не мог спорить со своей рыжей, уверовав однажды, что все, что бы она ни делала - гениально.

Он нежно поцеловал жену и шепнул ей на ухо: «Соскучился ужасно». И сказал уже громче:

- Вы готовы?

Обе кивнули.

Его девчонки. Скорые как на расправу, так и на сборы.

А через месяц появится мальчишка и их станет, наконец, поровну.

Павел уже предвкушал, как будет учить сына всему тому, что знал сам. Бизнесу, шахматам и терпению по отношению к ближайшим рыжим родственницам. Потому что девочку Ярослава родила точно под себя.

Такую же шумную, вечно задирающую маленький носик и бесконечно любимую.

Он помог обеим надеть обувь - обе с лицами королев, снизошедших до своих подданных, подали свои маленькие лапки - а потом и одежду.

Как хорошо, что успел прилететь на этот утренник!Не то чтобы ему действительно хотелось сидеть в саду на крохотном деревянном стульчике, но любое время, проведенное с его ведьмочками, было для него ценностью.

Поскольку работы меньше не становилось.

И его радовало, что Ярослава ни разу не упрекнула в этом.

Она и сама была занята по самую рыжую макушку. Пусть и ушла с радио, но продолжала организовывать мероприятия для всего холдинга - и не только - писала сценарии для различных фирм, а последнее время увлеклась фотографией.

Это не считая времени, затраченного на воспитание ребенка, его самого и даже его родителей.

Те, правда, воспитывались медленнее всего. Но огонек, решив однажды, что "у детей должны быть бабушка и дедушка» обрушила такую волну обаяния и чистой радости, что постепенно Их Чопорнейства сдались.

Павел усадил жену и дочку в машину, и сам сел за руль.

И подумал, что скоро, наверное, придется покупать что-то более существенное на колесах, чтобы все помещались, да и водитель тоже.Раз уж они решили не останавливаться на двух детях.

Он сглотнул от этой мысли. Каждая беременность и роды - пока только одни - добавляли ему седых волос. Вспомнить только, как торчал в коридоре московского роддома - в палату его рыжая не пустила - едва ли не теряя сознания и мечтая о том, как выйдет оттуда и залпом прикончит бутылку виски.

Как он там говорил Ярославе?

Они, мужики, просто слишком чувствительные.

А потом впервые взял на руки крохотный комочек с рыжей прилипшей прядкой и все мысли о виски улетучились.Потому что оказалось, что ощущение тяжести собственного ребенка на руках пьянит не хуже алкоголя.

Он тронулся, выехал со двора, чтобы тут же попасть в обычную московкую пробку, и перестроился в крайний левый ряд. Сзади раздалась возня, прерывая его размышления.

- Пап, а Дед Молоз мне подалит подалок? - девчачий голосок был удивительно громким и ликующим. Впрочем, не удивительно.

- А ты была хорошей девочкой? - притворно нахмурился Броневой.

- Дяяяя! Плосто я подумала - а вдлуг он меня не найдет дома у дяди Алтема и тети Светы?

- Не волнуйся, я отправил ему навигатор еще летом - он ни за что тебя не потеряет.

Ребенок удовлетворенно затих. На целых несколько секунд.

- Мам, а вам он подалит подалки?

- Папе и мне? - он повернул голову вправо и увидел, что Ярослава улыбается.

- Да.

- Конечно подарит.

- А вот и нет. Взлослым подалки не нужны.

- Это почему? - возмутилась Броневая.

- Потому что вы сами можете их купить, - сделала вполне логичное заключение дочь.

- Как же так! - притворно ахнула рыжая,покосилась на него и подмигнула,- Я ведь тоже была хорошей девочкой!

- А ты папу поплоси, - предложила Аня, а Броневой хмыкнул. - Он для тебя сделает всё- всё на свете!

Брови Павла изумленно взлетели вверх, и он рассмеялся.

Устами младенца...

- Говоришь, надо лишь попросить папу? - голос огонька звучал угрожающе, но широченная улыбка тоже не сходила с её лица.

Эх, если бы они не стояли сейчас в пробке, свернул бы на обочину и зацеловал эту улыбку!

- Да! - звонко подтвердила девочка.

- И он прям всё сделает?

- Да!

- А что если у меня есть всё, что я когда-либо хотела? - Ярослава говорила весело, но что-то в её тоне заставило Броневого замереть и шумно выдохнуть.

Сзади замолчали. Маленькая ведьмочка, похоже, подвисла, переваривая информацию. Павел стиснул руль одной рукой, а второй захватил хрупкие пальчики,притянул к себе и нежно поцеловал.

В машине на секунду возникло напряжение - не то напряжение, что давит на грудь, но то, что распирает яркий воздушный шарик наподобие веселящего газа.

- Тогда... - наконец сообразила Анна Павловна, - штобы зелание не плопало, поплоси что-то для меня!

Рыжая хмыкнула, тихонько вздохнула и нежно погладила его по щеке.

- Для тебя, дорогая, все что угодно.

А Павел подумал, что если бы его кто-нибудь попросил описать счастье, он бы, наверное, описал вот эти пятнадцать минут из своей жизни.

Content

Дарья Вознесенская
Любовь на коротких волнах

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Вознесенская Дарья Любовь на коротких волнах

Глава 5.

Глава 6

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9

Глава 10.

Глава 11

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Эпилог