Эдриенн Янг

Девушка, которую вернуло море

Adrienne Young

The Girl the Sea Gave Back

The Girl the Sea Gave Back © 2019 by Adrienne Young

© Прохорова А., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

13 лет назад

Мысы, земли племени Кирр

– ОТДАЙ МНЕ РЕБЕНКА.

Туронн потянулся к девочке, которую его жена укачивала на руках. Молодая женщина вскинула голову, ее опухшие глаза заблестели.

– Они ждут, Свонхильд.

Она погладила дочь по лицу, проведя кончиком пальца по изгибу ее брови.

– Я сама понесу ее, – хрипло прошептала она.

Черные волосы упали на ее лицо, словно вуаль, и босые ступни коснулись холодного каменного пола. Она выпрямилась, с трудом встав. Туронн шагнул к ней, но женщина отшатнулась. Попытка мужа утешить ее лишь превратила реку боли в ее душе в бушующий океан. И он отпустил ее, глядя, как она медленно ступила в льдисто-голубые отблески рассвета, пробиравшиеся в комнату через распахнутую дверь. Он снял со стены лук и последовал за ней, вперив взгляд в подол ее белой льняной рубашки.

Внизу, у самой кромки воды, их уже ждали все жители Фджарры, готовые к наблюдению за похоронным обрядом. Бесплодные скалы, служившие домом многим поколениям племени Кирр, промерзли насквозь. Зима была позади, но Свонхильд не могла избавиться от мысли, что ее мертвая дочь замерзнет.

Ветер трепал тонкую рубашку на ее стройном теле, когда она спускалась по извилистой тропинке крутого склона к бушующим внизу волнам. Там ее ждали люди. Женщина шла, смотря прямо перед собой, крепко прижимая к себе тельце девочки. Как вдруг почувствовала, что холодная капля дождя ударила ее по лицу. Небо нахмурилось, и могучий громовой раскат прозвучал в унисон с ее бешено бьющимся сердцем.

Она подняла голову, взглянув на сгущающиеся тучи, среди которых парил козодой, и едва слышно произнесла проклятие. Шесть лет назад, еще до рождения дочери, она обратилась к Прядильщикам Судьбы, и они открыли, что ждет ее в будущем. Но она до сих пор не могла им простить этой правды. Трое Прядильщиков, сидевших у подножия дерева Урдра, плели судьбы простых смертных и были безжалостны, как ледяное море, утянувшее дочь Свонхильд в свои волны. Ее отчаянные мольбы о спасении ребенка остались без ответа, их поглотило бушующее море, окружавшее скалистые берега мысов.

Лодка уже ожидала их на мелководье. Ее резной нос был вытянут и по форме напоминал змеиную голову. Гирлянды из ивовых веток, украшенные хитросплетениями рун и изображениями крыльев ворона, выжженными на ее корпусе, закрывали ее борта. Днище лодки устилали охапки гравилата и люпинов, в знак подношения богине Надр.

Соплеменники безмолвно взирали на Свонхильд, которая, стоя на берегу, вглядывалась в лицо дочери. Ее кожа была белой, словно молоко, волосы черны, как смоль. Темные татуировки в виде узоров покрывали ее кожу на руках и ногах. Свонхильд сделала их всего год назад. Это были те же узоры, что и у остальных членов племени Кирр, стоявших сейчас на берегу, – причудливое переплетение древних молитв, передававшихся из поколения в поколение и дающих ей право называться дочерью Надр. Но даже боги не могли уберечь смертных от Прядильщиков Судьбы.

Туронн положил ладонь на плечо Свонхильд, и горячие слезы покатились по ее щекам, капая на льняную ткань. Она медленно вошла в ледяную воду, мокрая ткань рубашки облепила ее бедра и ноги, дождь усилился, когда женщина наклонилась к краю лодки и осторожно опустила девочку на дно, уложив на нежные фиолетовые и красные цветы.

Туронн ухватился за нос лодки, резко оттолкнув ее от берега, и Свонхильд подавила рыдание, тяжелым камнем придавившее ее сердце. В конце концов, какое она имела право сейчас плакать? Прядильщики предупредили, что этот день настанет. Она знала это уже тогда, когда повитуха приложила к ее груди крохотного младенца. И вот теперь она должна отправить свою дочь в загробный мир, сохранив мужество. И когда они снова встретятся в ином мире, дочь будет гордиться своей матерью.

Край лодки выскользнул из ее дрожащих пальцев, когда течение подхватило ее, а Свонхильд застыла на месте, и холод постепенно сковывал ее изнутри. Теперь женщина ощущала лишь хлесткие удары ветра по лицу.

У нее за спиной послышался скрежет огнива, и, бросив взгляд через плечо, она увидела, как Туронн заряжает лук пылающей стрелой, его лицо избороздили глубокие тени, а в потемневших глазах отражалась бушевавшая в небесах буря. Он взглянул на Свонхильд, словно на призрака, стоявшего в серой воде.

Она отрывисто кивнула, и он вскинул лук, стиснув пальцами луку. Набрав полную грудь воздуха, он медленно выдохнул, горло саднило. Затем натянул тетиву так туго, что она заскрипела, и выпустил стрелу. Она взмыла над головой Свонхильд, и все взгляды устремились на пылающий снаряд, в мгновение исчезнувший в облаках, а затем снова низринувшийся с неба, словно падающая звезда.

Стрела с треском ударилась о борт лодки, и Свонхильд обняла себя руками, глядя, как жадное пламя пожирает все на своем пути. Лодка удалялась, постепенно растворяясь в плотном тумане, и легкие струйки дыма донесли до них аромат горящей древесины. Наконец она окончательно скрылась из виду.

Свонхильд лишь на мгновение закрыла глаза, а когда открыла их, лодка исчезла.

Берега Лиеры, земли племени Свелл

Стояла глухая ночь, когда Джоррунд распахнул дверь своего домика в племени Свелл в Лиере, расположенной далеко от обледеневших скал.

Он различал лишь очертания высоких деревьев, но знал эту тропу как свои пять пальцев и потому мог спокойно передвигаться в темноте. Перекинув через плечо котомку и прихватив вязанку дров, он вышел из дома, петляя по сонной деревне. Потирая замерзшие руки, он прислушивался к тихому хрусту сосновой хвои, устилавшей исхоженную тропинку у него под ногами, и поглядывал на темные ветви деревьев, где даже птиц не было слышно.

Всего через несколько минут солнце поднимется из-за деревьев и встанет над фьордом, разбудив мир вокруг. Но Джоррунд не хотел дожидаться, когда глава племени Свелл постучится в его дверь. Сначала он должен поговорить с Эйдис. И заручиться ее поддержкой.

Прошло всего несколько дней с момента, как весть о резне на востоке достигла Лиеры. Демон Херджа вновь восстал из глубин моря, чтобы пролить кровь кланов Аска и Рики, и впервые за долгое время боги позволили этим племенам забыть о прежней кровной вражде. Но теперь, когда кланы фьорда были ослаблены, воины племени Свелл жаждали войны, на которую никогда бы не отважились в прошлом.

Они смотрели на своего предводителя, ожидая его решения. Но Бекан не сводил глаз с Джоррунда – Талы. Жрец, посредник между богом и людьми, доносил до них волю Эйдис. Но она молчала, не озаряя знамением ни одну из темных троп впереди. Одна из них вела к миру, другая – к войне.

Деревья вдруг поредели, открыв перед ним покрытый росой луг, и Джоррунд положил связку дров на землю. Достав огниво, он вытащил из котомки чашу и ароматные травы.

Однако его внимание привлекло движение среди деревьев, и его рука машинально потянулась к кинжалу, торчавшему за поясом. Пальцы стиснули рукоятку, его уже немолодые глаза пытались сфокусироваться. Меж темных деревьев двигалось нечто белое, похожее на огонек факела.

Но это оказалось не пламя. Это была женщина.

Она стояла между стволами двух деревьев, завернувшись в темную накидку. Белоснежные волосы ослепительной волной ниспадали из-под капюшона, словно река, струясь по ее плечу.

Взгляд ее сверкающих глаз уперся в Джоррунда, стоявшего перед ней, его прерывистое дыхание паром вырывалось в холодный воздух. Когда луна полностью выхватила из мрака ее лицо, у него перехватило дыхание, и чаша упала к его ногам. Ее глаза были слишком необычны, чтобы он мог ошибиться. Словно глаза столетней старухи на лице ребенка.

Это была Прядильщица. Прядильщица Судьбы.

– Эй? – позвал он, осторожно шагнув к ней.

Но она не шелохнулась. И глазом не моргнула. Только ее светлые глаза, казалось, потемнели, и по его спине пробежал холодок, добравшись до кончиков пальцев, все еще крепко сжимавших рукоять кинжала.

Он слышал истории о Прядильщиках. О них говорила ему мать, а потом он сам рассказывал их детям в Лиере. Но сам не видел ни одного из них. И, если Прядильщица появилась в лесу прямо перед ним, это могло означать одно из двух.

Жизнь или смерть.

Женщина подняла руку, поглубже натягивая капюшон, и ступила на тропинку босыми ногами. Джоррунд бросил взгляд через плечо, туда, где тропинка, ведущая в деревню, исчезала в темноте. Возможно, это и есть знак, которого он ждал. Мужчина взывал к Эйдис, но, возможно, ему ответила Прядильщица.

Он осторожно последовал за ней, подол его мантии задевал стебли высокой травы вдоль дороги. Она двигалась между деревьями, словно стелющийся туман, и чем глубже в лес они заходили, тем холоднее становился воздух. Сквозь чащу деревьев пробивался запах моря, напоенный недавним штормом. Вдали забрезжили лучи рассвета, озаряя воды фьорда голубоватым сиянием, отражавшимся от тонкой корки льда, сковавшей водную гладь у самого берега.

Прядильщица бесшумно ступила на камни, выйдя из-под покрова леса, но Джоррунд замер на краю тропинки. Берег был усеян деревянными обломками и спутанными водорослями, выброшенными на берег во время яростного ночного шторма. Прядильщица шла по берегу, направляясь в густой туман, скрывавший небольшую бухту впереди.

Легкий ветерок донес до него едва слышный звук, и Джоррунд склонил голову набок, прислушиваясь. Этот звук не был похож на тонкий писк птицы, и было в нем нечто печальное и тревожное. Он заглушал негромкий плеск волн, приносимый с моря порывами ветра.

Он тоже шагнул на камни и направился к бухте, сердце билось в такт его шагам. Прядильщица скрылась в тумане, и мужчина последовал за ней, идя на звук, эхом отдававшийся от скал. Туман слегка рассеялся, и успокоившиеся волны лизали камни у него под ногами.

А впереди на берегу показался силуэт лодки.

Он резко обернулся, пытался отыскать Прядильщицу, но вокруг виднелись лишь скалы и деревья. Звук послышался снова, и по его коже вновь пробежал знакомый холодок. Не сводя глаз с лодки, он выхватил кинжал и, выставив перед собой, осторожно двинулся вперед.

Камни тихим хрустом отзывались под его башмаками, а когда неожиданно перед ним возник деревянный нос лодки в форме змеи, он замер. Он не сводил глаз с узкой головы деревянной рептилии, из раскрытой пасти которой торчало заостренное жало.

Надр.

В этом не было сомнений. Нос лодки венчала голова богини племени Кирр, но почему ритуальная лодка оказалась так далеко от мысов?

Священные руны и надписи виднелись на почерневшем корпусе. Он приблизился, коснувшись ладонями силуэта летящего ворона, едва заметного на обуглившейся поверхности. Судя по всему, пламя, бушевавшее на лодке, погасил морской шторм. Лодки, подобные этой, использовались с одной целью – для похоронных церемоний.

Странный звук снова нарушил тишину, и Джоррунд вздрогнул, вскинув нож, уставившись на противоположный конец лодки. На дне, усыпанном увядшими охапками диких цветов, осталась маленькая девочка. Темные татуировки племени Кирр покрывали ее бледную кожу. Изогнутые, перепутанные символы таинственным узором украшали ее тело, начиная от лодыжек, распространяясь дальше и доходя до шеи.

У него перехватило дыхание, когда он увидел огромные покрасневшие глаза девочки. Ее бледные губы приобрели синеватый оттенок. Она лежала с согнутыми в коленях ногами и прижимала их к груди.

Его взгляд упал на странный символ у нее на груди, видневшийся в вырезе рубашки. Большой, открытый глаз, окруженный ветками дуба. И об этом он тоже когда-то слышал.

Метка Провидицы. Той, что способна разложить руны и увидеть узор судьбы.

Он опустил кинжал и тяжело вздохнул. Это не было простым совпадением. Он долго взывал к своему богу, и вот в лесу ему явилась Прядильщица и отвела на берег. Она доверила ему ребенка. Нет сомнений, что ее послала сама Эйдис.

Мужчина обернулся, оглядывая берег в поисках светловолосой женщины, но она исчезла. Тишину нарушал лишь плеск воды. И завывание ветра.

Он наклонился над лодкой и поднял на руки ослабевшее тельце девочки. Она, дрожа, обхватила его ручонками, крепко прижавшись к его груди. Но он хорошо понимал, что произойдет, если он заберет ее в Лиеру. Обитатели деревни станут бояться ее. А предводитель может даже убить. Но если он хотел дать главе племени необходимый ответ, он должен воспользоваться этим шансом.

Усадив девочку на камень, он собрал в кучу охапки сухих цветов в лодке, а затем тремя четкими ударами высек огонь. Пламя охватило сухие листья и лепестки, и белый дымок закружился у него над головой.

Налетевший порыв ветра раздул пламя, и оно перекинулось на деревянный корпус лодки, пожирая его. Вскоре огонь уже был выше него ростом, разбрасывая снопы искр в серое небо.

Приведя ребенка из племени Кирр в Лиеру, он совершит предательство. Это стало бы плохим предзнаменованием. Но в загробной жизни ему придется держать за это ответ не перед жителями Свелл.

Он ответит за это перед Эйдис.

Джоррунд выпрямился, повернувшись спиной к ветру, а девочка жалась к его ногам.

Вдвоем они смотрели, как догорала лодка.

Глава 1

Това

РУНЫ НЕ ЛГУТ.

Крик козодоя прозвенел в ночной тьме, и, открыв глаза, я отбросила шкуры, села в постели, прислушалась. Остывшие угли едва заметно поблескивали в очаге, но в доме было холодно, и сильный ветер раскачивал деревья, заставляя скрипеть их стволы.

Пронзительная песнь козодоя снова пробилась ко мне сквозь рокот бури, и я опустила босые ступни на каменный пол. Подойдя к окну, я принялась всматриваться в темную тропу, которая вела из леса в Лиеру. В туманной дымке между деревьями мелькал янтарный огонек факела.

Джоррунд.

Я глубоко вздохнула, прижавшись лбом к стене из деревянных перекладин, чувствуя тяжесть каменных рун, висевших на моей шее. Последний раз, когда жрец приходил к моей двери посреди ночи, я имела все шансы лишиться жизни.

Стянув с себя ночную рубашку, я отшвырнула ее на пол, непослушными пальцами заплетая тугие завитки волос в толстую косу. Завязав ее, я уставилась на остроконечные листья и колокольчики белены, изображенные на тыльной стороне одной из моих ладоней. На другой ладони красовался цветок тысячелистника. Я вытянула их перед собой при вспышке молнии, озарившей окно.

На одной ладони – жизнь, на другой – смерть.

В дверь громко постучали, и я проворно натянула чистую рубашку и нацепила потертые кожаные башмаки. Проглотив ком в горле и стараясь успокоиться, я распахнула дверь.

Джоррунд уставился на меня из-под капюшона своей накидки и поднял факел вверх, чтобы я могла увидеть его раскосые серебристые глаза. Это были единственные глаза, цвет которых я знала. Жители деревни Свелл слишком боялись навлечь на себя беду, поэтому старались не встречаться со мной взглядом. И иногда мне казалось, что они правы.

– Ты нужна нам, – глухой голос старика донесся до меня сквозь шум дождя, стучавшего по крыше.

Я не стала спрашивать, зачем понадобилась им. Это и не имело значения. Я была Провидицей, и раз уж в Свелл приютили меня и сохранили жизнь, я выполняла их указания вместе с Прядильщиками.

Я торопливо последовала за ним, и где-то из-за вершин деревьев снова послышался крик козодоя. От этого звука по моей коже побежали мурашки, и я знала, что это плохой знак. Он тоже выполнял их указания. Всевидящий был оком Прядильщиков Судьбы. И предупреждал об опасности.

Что-то произошло.

Дождевая вода ручейками струилась по тропинке, и мои башмаки утопали в грязи, когда мы двинулись вперед сквозь туман, окутавший лес. Из крыши ритуального дома в центре деревни струился белый дымок, тонкой змейкой исчезая в облаках, и я инстинктивно коснулась рун на шее, когда мы прошли через ворота Лиеры.

Первый раз, когда я прошла под этими сводами, мне было всего шесть лет. Дрожащий, до смерти напуганный ребенок, на кожу которого были нанесены священные символы племени Кирр. Ледяные взгляды жителей Свелл пронзали меня и мгновенно опускались в пол. Я быстро поняла, что они боятся меня. Обхватив себя руками, я шла по деревне рядом с Джоррундом, и неожиданно навстречу нам вышла женщина, сжимавшая в ладонях глиняный горшок. Что-то горячее выплеснулось мне в лицо, и, коснувшись лица, я поняла, что это кровь. Так они защищались от зла, которое я могла им причинить, с помощью культа богини Эйдис. Я до сих пор помнила это ощущение, когда по лицу струится кровь и впитывается в ворот моей рубашки.

Джоррунд хромал вперед, и столь быстрые шаги давались непросто его старым костям. Он был жрецом и потому должен был объяснять волю Эйдис, но, позвав меня, тем самым дал понять, что есть вопрос, на который у него нет ответа. Или иногда – что у него был ответ, но он не желал его раскрывать.

Когда мы вступили под своды крыши ритуального дома, двое стражников, стоявших по обе стороны от входа, выпрямились и распахнули двери, борясь с порывами бушующего ветра. Джоррунд не удосужился даже стряхнуть капли дождя с накидки, сунув факел одному из стражников, и двинулся к алтарю, где в отблесках пламени виднелись силуэты людских фигур.

Я замедлила шаг, заметив блеск в глазах, устремленных на меня. Это были знакомые лица, но половина из них была испачкана засохшей кровью, грязь покрывала их доспехи. Предводители нескольких деревень тоже собрались здесь и выглядели так, словно недавно участвовали в сражении.

– Подойди, Това, – медленно произнес Джоррунд.

Я переводила взгляд с него на остальных, инстинктивно потянувшись к кожаному мешочку под рубашкой, у сердца, там я носила руны. Я знала, чего они хотят, но не знала зачем, и мне это совсем не нравилось.

Они отвернулись, когда Джоррунд отвел меня в угол и занял место рядом с Беканом. Глава Свелл словно не замечал моего присутствия. Это продолжалось с тех пор, как однажды меня привели сюда посреди ночи и приказали разложить руны на судьбу его дочери.

Однако не только это стало причиной ярости, искажавшей сейчас лицо Бекана. Его злило поведение его предводителей, и эта злость крепла год от года, с тех пор как другие кланы начали объединяться на востоке. И этот перевес сил сводил шансы жителей Свелл на победу к минимуму, и каждый год, что Бекан откладывал войну, разногласия лишь еще больше обострялись. И раскол в племени день ото дня становился все сильнее.

– Ты не оставил мне выбора. Прошло почти два дня. Новость уже наверняка дошла до них. – Его голос стал резким, и он наклонился, заглядывая в глаза своему брату, Вигдису.

Я много раз видела, как ссорились братья, но это никогда не происходило на глазах других деревенских предводителей. И Джоррунд, казалось, тоже был встревожен.

– Ты всегда был глуп, братец, – прорычал Бекан, – но такое…

– Вигдис действовал, пока ты сидел сложа руки. – Женский голос прозвенел из сумрака за спинами остальных, и внезапно холод бури снова окутал зал, несмотря на ярко пылавший огонь.

Черные глаза Бекана метали молнии.

– Мы действуем вместе. Всегда.

Я взглянула на остальных, заметив, что они положили руки на оружие, их мускулы напряглись. Здесь собрались представители всех двенадцати деревень клана Свелл, и более половины воинов, судя по их виду, приняли участие в сражении. И что бы они ни натворили, они сделали это без согласия Бекана. И это могло означать лишь одно – кровь на их доспехах принадлежала воинам из клана Надир.

– Расскажите, что произошло.

Бекан потер ладонью лицо, и я подумала, замечают ли остальные, что этот человек едва владеет собой. Прошло всего две луны с тех пор, как его единственная дочь Вера умерла от лихорадки. И казалось, что каждый день с тех пор приносил ему все больше неприятностей.

Вигдис вскинул голову.

– Тридцать воинов, включая меня и Сив. Мы захватили Льйос под покровом ночи.

Предводительница деревни Сторменска встала рядом с ним, засунув большие пальцы за жилет.

– По меньшей мере сорок погибших, и, судя по всему, это воины из клана Надир, – она говорила осторожно, обдумывая каждое слово. Еще пять лет назад эти слова стоили бы ей жизни. Но сейчас предводителей деревень сплотила идея, что необходимо противостоять угрозе с востока, и потому положение главы клана Свелл становилось все более шатким.

– Сейчас они наверняка собирают своих воинов. – Джоррунд приблизился к Бекану, протянув к нему стиснутые ладони.

– Пускай, – Вигдис пожирал брата глазами, – мы сделаем то, что уже давно должны были сделать.

– Ты присягал на верность мне, Вигдис.

– Я присягал на верность клану Свелл, – поправил он его, – прошло больше десяти лет с тех пор, как Аска и Рики прекратили кровную вражду и объединились, став народом Надир. Впервые за долгое время мы превратились в самый могущественный клан на материке. И если мы хотим занять достойное место под солнцем, то должны бороться за это.

Молчание, последовавшее за его словами, стало доказательством, что даже самые преданные воины Бекана согласились с этим, и глава клана, похоже, понял это, медленно оглядывая собравшихся в зале.

– У войны слишком высокая цена, – предупредил он.

– Но, возможно, мы должны ее заплатить. – Джоррунд придвинулся ближе к нему, и я знала, что он думает о том же, о чем и я. Удача оказалась не на стороне Бекана. Или он согласится вторгнуться на территорию Надир, или рискует потерять расположение собственных людей.

Остальные одобрительно заворчали, и глаза Бекана, наконец, отыскали меня в неярком свете комнаты.

– Сейчас мы это и выясним.

Джоррунд сдержанно кивнул мне и, отвернувшись, снял со стены корзину. Я вышла на свет, чувствуя, как глаза предводителей деревень шарят по темным узорам на моей коже. Они отодвигались в стороны, стараясь ненароком не задеть меня, и я достала из корзины шкуру, а Джоррунд принялся едва слышно бормотать раскатистую молитву.

– Ты рискуешь навлечь на нас гнев Эйдис, оставив здесь это существо, – пробормотал Вигдис.

Брат вождя был единственным, кто осмелился произнести то, о чем другие лишь думали. Дочь Бекана, Вера, умерла из-за меня. Когда Джоррунд привел меня в Лиеру, многие говорили, что Бекан дорого заплатит за то, что оставил меня в живых. В то утро, когда у Веры началась лихорадка, люди шептались, что расплата настигла его. Прядильщики вырезали ее судьбу на стволе дерева Урдра, но именно я раскладывала руны.

Джоррунд не обратил внимания на Вигдиса, бросив пучок сухой полыни в огонь, и едкий дым заволок комнату, и на мгновение мне показалось, что я могу исчезнуть. Люди из клана Свелл уже не в первый раз отзывались обо мне как о проклятье, и я знала, что не в последний. Ни для кого не было секретом, откуда я появилась и кем на самом деле была.

Вцепившись в кожаный шнурок, висевший у меня на шее, я вытащила мешочек с рунами из-под рубашки. Я не раскладывала руны с той ночи, как умерла Вера, и при воспоминании об этом мои ладони покрылись липким потом и все внутри противно сжалось. Я осторожно раскрыла мешочек, и руны высыпались на мою ладонь. Отблески огня отражались на их гладкой черной поверхности, на которой были вырезаны священные символы. Язык Прядильщиков. Обрывки будущего, ожидавшие своего предсказания.

Джоррунд развернул шкуру, и мои ладони стиснули руны.

– Lag mund, – прошептал Вигдис.

– Lag mund, – повторили остальные.

Рука судьбы.

Но что эти воины знали о судьбе? Она была подобна вьющейся дикой лозе, душившей летние посевы. Подобна ветру, сбивавшему с пути речные потоки и очернявшему невинные души. Они не видели ее движения перед собой или того, как внезапно она могла изменить свое направление, словно стайка испуганных птиц. Они произносили слова «рука судьбы», но не понимали их смысла.

Вот для чего нужна была я.

Закрыв глаза, я внутренне отгородилась от окружавших меня воинов Свелл. Растворилась во тьме, там, где оказалась в полном одиночестве. В том месте, откуда пришла. В тишине вновь прозвенел крик козодоя, и я собралась с мыслями, выстраивая их в одну четкую линию. Мои губы приоткрылись, слова обрели форму, и я выдохнула их.

– Augua or tivar. Lja mir syn.

– Augua or tivar. Lja mir syn.

– Augua or tivar. Lja mir syn.

Око богов. Дай мне узреть.

Я вытянула руки перед собой, разжав пальцы, и руны выскользнули из моих ладоней и рассыпались по всей шкуре, образовав узор, который могла прочесть лишь я одна. В комнате повисла звенящая тишина, которую нарушало лишь потрескивание пламени. Я наклонилась вперед, поднеся пальцы к губам.

Нахмурившись, я переводила взгляд с одной руны на другую. Все камни упали символами вниз, и их тайный смысл оказался скрыт. Кроме одного.

Закусив губу, я подняла голову и увидела, что Джоррунд пристально смотрит на меня.

В самом центре располагался Хагалаз, руна, которую можно было растолковать как «град». Абсолютное разрушение. Буря, которая уничтожит все вокруг.

Более десяти лет я раскладывала руны, чтобы предсказать будущее клана Свелл. И никогда еще не видела ничего подобного.

Но священные камни никогда не лгали. Только не мне.

Я снова окинула их взглядом, мое сердце забилось сильнее.

– Что ты видишь? – голос Джоррунда прозвучал глухо, когда он, наконец, заговорил.

Я уставилась на него, тишина, воцарившаяся вокруг, нещадно давила на меня в жаркой комнате, и мне не хватало воздуха.

– Не бойся, Това, – ласково произнес он, – что ожидает клан Свелл в будущем?

Я быстро взглянула на Бекана, который смотрел на огонь. Его глаза были пусты, как в ту ночь, когда умерла его дочь.

Протянув руку, я коснулась кончиком пальца руны Хагалаз и лишь затем ответила:

– В будущем нет клана Свелл.

Глава 2

Халвард

– СКОЛЬКО? – рявкнул Эспен, громкий стук его башмаков по каменистой тропе далеко впереди меня был подобен стуку сердца.

Аги с трудом поспевал за ним, тяжело опираясь на посох и раскачиваясь из стороны в сторону, когда мы торопливо шли по узкой тропе, уводившей нас все дальше от берега.

– Больше сорока.

Эспен резко остановился и обернулся к нам.

– Уверен?

– Уверен. – Аги встретился со мной взглядом поверх плеча Эспена.

Увидев Аги на причале, я сразу догадался по его лицу, что произошло что-то плохое. Но такое… Деревня Льйос оказалась буквально стерта с лица земли. Мы с Аги были там всего неделю назад, встречались с деревенским предводителем. А теперь, судя по всему, от нее осталась лишь горстка пепла.

Эспен глубоко вздохнул, задумчиво перебирая бороду.

– Они ждут в ритуальном доме?

– Да, – откликнулся Аги.

Я поднял глаза, чувствуя на себе взгляды остальных. Жители Хайлли занимались привычными утренними обязанностями, но тут же прекращали работу, когда мы проходили мимо. И хотя они не знали, что происходит, чувствовали это.

– Это были воины из клана Свелл? – Я понизил голос, когда мужчина положил нам руки на плечи, закинув связку серебристой рыбы на спину.

Эспен стиснул зубы.

– А кто еще это мог быть?

В его глазах вспыхнул огонь, который я не видел с того дня, как познакомился с ним после первого сражения с воинами Херджа, которое едва не уничтожило оба наших клана. Этот взгляд был мне хорошо знаком, тот же огонь сверкал в глазах воинов, которых я знал еще мальчишкой, живя на горе. Жажда кровопролития всегда наполняла души воинов кланов Аска и Рики, но теперь мы стали Надир – единым народом. С тех пор минуло десять лет, и теперь эта жажда вновь пробудилась в нас.

– Что станем делать?

Он промолчал, и ответом мне был усталый взгляд мужчины, повидавшего на своем веку гораздо больше смертей, чем я.

Мы много раз говорили о напряжении, нарастающем на границе наших земель с племенем Свелл. Последние несколько месяцев призыв к активным действиям звучал все настойчивее, но нам понадобилось бы еще десять лет, чтобы создать сильную армию, чтобы защитить свои земли и народ. Во время нашествия Херджа мы понесли огромные потери, а теперь те воины, что выжили в той схватке, состарились и не могли достойно сражаться.

Словно угадав мои мысли, Аги вновь посмотрел мне в глаза. Его нога так окончательно и не зажила после тяжелого ранения в последнем сокрушительном сражении с Херджа.

Эспен повел нас дальше по тропинке, зловещая тишина окутала все вокруг, наполняя деревню. Весна растопила почти весь лед, сковавший воды фьорда, но его холодная свежесть до сих пор чувствовалась в порывах ветра, дувшего с моря. Над верхушками крыш вздымалась гора на фоне серого неба. Моя семья проводила зиму в засыпанной снегом деревне, где я родился, и не появлялась здесь несколько недель. Но если назреет война, все воины Надир непременно соберутся у фьорда через несколько дней.

Фрейдис, Лэтам и Майра уже ждали нас, когда мы вошли в ритуальный дом, их кожаные доспехи блестели от масла, а оружие было начищено до блеска. Рыжие волосы Майры, обрамлявшие ее белокожее лицо, сверкали подобно пламени, собранные в тугую косу, змеившуюся по ее плечу. Она была напряжена, словно тетива, готовая выпустить стрелу, стоя за спиной у жены Эспена. Та застыла перед алтарем, сжимая в руках кожух от его топора.

Он развернулся, закинув его за спину, и она затянула ремни и произнесла:

– Расскажите, как все было.

– Мы потеряли больше сорока человек, – Фрейдис заговорила первой, – они напали на Льйос под покровом ночи, примерно двадцать-тридцать воинов. К утру несколько выживших добрались до Ютана, и мы выслали на подмогу всадников, но воины Свелл уже скрылись.

– Как мы узнаем, что это не мародеры?

– Все мертвы, Эспен, – Фрейдис запнулась, – все погибли.

Я смотрел на них, мертвая тишина повисла вокруг. Если бы это был отряд мародеров, потери оказались бы незначительными. Кто бы ни ворвался в Льйос ночью, он пришел, движимый жаждой крови, а не ради шерсти, зерна или пеннингровКирр[1].

Эспен задумчиво двигал челюстями. Когда-то народ Надир состоял из двух кланов, и оба эти клана были гораздо больше и сильнее племени Свелл, горстки людей, скрывавшихся в отдаленных восточных лесах. Им удалось выжить лишь потому, что их попросту не заметили. Но после нашествия Херджа и объединения наших кланов племя Свелл обрело силу и превосходство. И теперь, наконец, они могли этим воспользоваться.

– Они прислали гонца, – произнесла Фрейдис, – воины Свелл.

– Гонца?

– Их верховный предводитель, Бекан, желает встретиться. В Льйосе. И хочет предложить примирение.

Эспен и Аги молча уставились друг на друга. Слухи о войне долгие годы бродили по долине. И потому предложение их предводителя о примирении не имело никакого смысла после первого нападения на деревню. Если только налет на Льйос не был делом рук самого Бекана.

– Это сделал не Бекан, – пробормотал я, размышляя вслух.

– Что? – Фрейдис вскинула бровь.

Я обернулся к Эспену.

– Люди Бекана действовали без его ведома.

Майра склонила голову набок.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю. Но нам уже давно известно, что между их деревенскими предводителями нет согласия. Именно поэтому они до сих пор не выступили против нас. Думаю, люди Бекана действовали без его согласия и он хочет исправить ситуацию до того, как их клану придется вступить в войну.

– Это уже неважно. Слишком поздно, – процедил Лэтам сквозь зубы.

Самый старший деревенский предводитель среди нас, Лэтам никогда не скрывал своей любви к сражениям. Но никогда не забывал, как в один момент можно все потерять. И он был первым, кто настаивал на войне с кланом Свелл, когда слухи добрались до берегов фьорда.

Фрейдис стиснула рукоятку меча.

– Я могу подготовить воинов Надир и выступить в поход через три дня. Мы захватим их деревни одну за другой. Потери будут…

– Слишком велики, – закончил я.

Майра быстро взглянула на меня, поджав губы. Теперь я был на целую голову выше нее, но она по-прежнему выглядела столь же суровой и бесстрашной, как в тот день, когда я впервые увидел ее в нашей деревне с мечом в одной руке и со щитом в другой.

– Это ловушка. Они рассчитывают на то, что мы не хотим войны. Они пытаются заманить нас в западню, а затем прорваться к фьорду.

– Я пойду, – отведя взгляд, сказал я.

Она замерла, ее рука машинально метнулась к топору за спиной, а голос стал громче.

– Что?

– Я встречусь с Беканом. Они наверняка бы уже захватили еще пару деревень, если бы он шел по долине со своими воинами. Он так же, как и мы, не желает войны. Думаю, Бекан хочет примирения.

– Не ты здесь пока еще отдаешь приказы, Халвард, – донесся до меня голос Лэтама. На его лице виднелся зубчатый шрам, навсегда оставшийся после сражения, в котором погибла вся его деревня. Последние десять лет он провел, возрождая ее. – Сорок наших воинов мертвы. Кровь за кровь.

По предварительному сговору предводители деревень пригласили меня в ритуальный дом два года назад и сообщили, что я должен буду занять место Эспена, как верховного предводителя Надир, народа, когда-то объединившего два враждовавших племени горы и фьорда. И с тех пор я готовился к своей важной миссии. Но я никогда не видел такой настоящей войны, какую видели те, кто был старше меня. Я стал первым представителем поколения молодых людей, которые жили не ради сражений на почве кровной вражды. И теперь рана, которая так до конца и не зажила, открылась вновь. Моя мать была знахаркой, но я знал, что невозможно вылечить такую рану. И больше всех во мне сомневался Лэтам.

– Он здесь, чтобы выразить свое мнение наравне со всеми, – укорил Эспен Лэтама, поставив мужчину на место. Он, не думая, готов был обнажить свой меч, но понимал, что я прав. Война с кланом Свелл принесла бы нам такие же огромные потери, как и десять лет назад. Возможно, даже больше.

– Позвольте мне пойти, – снова воскликнул я. – Потребуется по меньшей мере три дня, чтобы собрать и подготовить наших воинов. Этого времени мне хватит, чтобы добраться до Льйоса и вернуться обратно.

Майра гневно уставилась на меня поверх языков пламени, ее зеленые глаза помрачнели.

– Если он пойдет, я тоже пойду.

– Ты остаешься здесь, – прорычал Аги. Он заменил отца нам обоим, но Майра была не из тех, кто привык подчиняться. – С Халвардом пойду я.

Она открыла рот, чтобы возразить, но Эспен не дал ей вымолвить ни слова.

– И я тоже.

Фрейдис взглянула на Лэтама, напрягаясь.

– Не думаю, что это хорошая идея, – ее голос звучал настороженно.

– Мы возьмем с собой двадцать воинов. Лэтам и Фрейдис, вы разошлете гонцов по деревням. Подготовите наших людей к войне. А Майра займется тем же самым здесь, в Хайлли.

Однако Фрейдис по-прежнему выглядела неуверенно, как и Лэтам.

– Уходим на закате, – стиснул Эспен мое плечо.

Я кивнул, отступив назад, когда он направился к выходу. Жена последовала за ним, и, когда они скрылись из виду, Лэтам обернулся ко мне. Он никогда не скрывал сомнений по поводу того, что я способен заменить Эспена, но все равно согласился. Он смотрел на меня, как недовольный дядя мог смотреть на упрямого племянника, и я знал, что он не верил, что у меня все получится. И, если честно, я тоже не совсем в это верил.

Наши взгляды встретились лишь на один краткий миг, а затем я вышел следом за Аги. И не успели двери захлопнуться за нами, как Майра набросилась на меня.

– Ты соображаешь, что творишь? – распрямив плечи, она уставилась на меня. – Я иду с тобой.

– Ты остаешься, – снова воскликнул Аги, и на этот раз в его голосе прозвучали металлические нотки.

– Когда они узнают… – девушка взглянула на гору у меня за спиной, и я понял, что она думает о моей семье. Они стали и ее семьей тоже. – Подожди два дня. Я отправлюсь в Фелу. Мы будем ехать всю ночь и…

– Мы вернемся еще до того, как они узнают, что мы уезжали, – сказал я, но понимал, что она права. Элин и братья придут в ярость, узнав, что я отправился на встречу с Беканом.

– Мне это не нравится, – ее голос смягчился, она заглянула мне в глаза, – тебе не стоит ехать, Халвард.

– Мы вернемся через три дня. Самое большее, через четыре.

Она неохотно кивнула, и я узнал этот взгляд. Она была обеспокоена. Напугана. Я прижал ее к себе, обхватив ее маленькую фигурку, и прижался подбородком к ее макушке.

– Я больше не потеряю своих близких, – сказала она, – ты меня слышишь?

– Если мы начнем войну с кланом Свелл, то потеряешь. – Девушка отстранилась от меня, ее голос стал резким.

– Не вернешься через четыре дня, мы начинаем действовать.

– Хорошо.

– Если я не увижу тебя на горизонте до захода солнца…

– Хорошо, – снова повторил я.

– Да защитит тебя Сигр. – Она глубоко вздохнула, переведя взгляд с меня на Аги, а затем покачала головой, беззвучно выругавшись, и, обойдя нас, вернулась обратно.

Аги дождался, пока двери закроются за ней, а затем обернулся ко мне. Я знал, о чем он думает, прежде чем он заговорил.

– Ты уверен, сынок? – ветер, дувший с моря, подхватил его глубокий голос.

Я посмотрел в его глаза, под которыми теперь залегли глубокие морщины. Теперь они стали для меня родными. Он приютил нас в своем доме, когда мы пришли жить на берег фьорда, а когда мой брат женился на его дочери, мы стали его семьей. Его дом стал нашим, когда кровная вражда между нашими народами еще тлела, словно горячие угли в костре, в любой момент грозя разгореться с новой силой. Я не мог солгать ему. А даже если бы и захотел, он бы это понял.

И потому я сказал ему правду, которую мы уже оба знали.

– Нет.

Глава 3

Това

ВСЕВИДЯЩИЙ ИСЧЕЗ.

Я шла по лесной тропинке, прижимая к себе еще теплые тельца двух выпотрошенных кроликов, а за спиной у меня болтался лук. Пристально разглядывая верхушки деревьев, я прислушивалась, пытаясь различить крик козодоя. Но он молчал, и единственными звуками, нарушавшими тишину, было пение птиц в гнездах и шорох моих башмаков по опавшим сосновым иглам, устилавшим землю. Последний расклад рун все еще не выходил у меня из головы, и я медленно перевела взгляд на цветок белены, изображенный на тыльной стороне левой ладони. Но если Всевидящий исчез, то, возможно, забрал с собой и беду.

– Я не мог найти тебя.

Я замерла, стиснув пальцами тетиву, а из-под переплетенных ветвей цветущего клена, чуть дальше на тропе, показался Джоррунд.

Бутоны цветов раскрылись раньше срока, и я пыталась понять, плохой это знак или, наоборот, он сулит удачу. Они были прекрасны, эти бледно-зеленые цветы, покачивающиеся на ветру, но поздние заморозки в одно мгновение погубили бы их.

– Я беспокоился.

Я видела, что он говорит правду. Потирая ладони за спиной, он криво ухмыльнулся.

– Прости, – ответила я, остановившись перед ним. Джоррунд не любил, когда я уходила куда-нибудь без его ведома. Ему не нравилось напоминание о том, что он мог меня потерять.

Мужчина взял кроликов, и я молча последовала за ним. Медленно возвращавшееся с весной тепло земли сулило свежее мясо и сочные съедобные травы и коренья. И это давало мне поводы для отлучек из крошечной лачуги на окраине Лиеры, которая порой все больше напоминала мне клетку, а не дом.

Мы вошли внутрь, и я повесила на стену лук и колчан со стрелами с черно-белым оперением. Я зажгла свечу, хотя солнце уже поднималось над деревьями, и поднесла холодные ладони к мерцающему пламени, которое обожгло кожу.

Положив кроликов на стол, Джоррунд наблюдал за мной. Седые кудри обрамляли его лицо, густая борода ниспадала на грудь. Он не ложился спать, и от усталости его глаза казались еще более раскосыми, чем обычно. После того как я разложила руны, он провел остаток ночи за закрытыми дверями ритуального дома вместе с предводителями деревень клана Свелл. Их громкие голоса были слышны даже у ворот, когда я медленно брела прочь обратно в лес.

– И что они собираются делать? – Я смотрела, как воск тает, образуя лужицу на деревянной поверхности стола, а затем, застывая, приобретает золотисто-молочный оттенок.

– Бекан встретится с предводителями Надир и предложит перемирие.

Я всинула бровь.

– Перемирие?

Он кивнул, отводя взгляд, и я поняла, что он не хочет, чтобы я догадалась, о чем он думает. Но мне и так все было понятно. Джоррунд не желал войны, но руны убедили его, что время пришло. Он не произносил этого вслух, но считал, что Бекан совершает ошибку.

Мне доводилось слышать о предложениях перемирия и дарах, которые обидчик подносил пострадавшей стороне, но между кланами такого никогда еще не случалось. Обычно так поступали враги, чтобы избежать кровной вражды между своими семьями и не сделать ее наследственной. Это было предложение мира в обмен на подношение.

– Когда? – я опустилась на табуретку, не сводя с него глаз.

– Мы уходим завтра.

– Ты пойдешь с ними?

– Да, – он помолчал, глядя в пол, – и хотел бы, чтобы ты тоже пошла с нами.

Я отдернула руки от огня.

– Я?

Он попытался улыбнуться, но уголки его губ предательски поползли вниз.

– Да, ты.

– Но зачем?

– Ты понадобишься, если мне придется вмешаться, чтобы все уладить. Ты всем нам понадобишься.

Я стиснула ладони на коленях под столом.

– А что говорит Бекан?

Глаза Джоррунда метались по моему лицу, но он не говорил ни слова. Бекан едва замечал меня с тех пор, как умерла его дочь. Джоррунд попросил меня разложить руны на судьбу девочки, но Прядильщики дали не тот ответ, который все ожидали услышать. Единственная дочь Бекана ушла в загробный мир, где станет ждать отца, который присоединится к ней, когда испустит свой последний вздох.

Произнеся эти слова, я тут же ощутила это. Как разверзлась земля у меня под ногами. В глазах Бекана я стала не просто Провидицей. Я превратилась в вестника смерти. И союзник, которого я когда-то обрела в верховном предводителе клана Свелл, похоже, навсегда отвернулся от меня.

– А что, если уже ничего нельзя исправить? – осторожно спросила я. Джоррунд пользовался рунами, словно лекарь – лекарствами, пробуя одно средство за другим, пока не добивался желаемого результата. Но у Прядильщиков все было гораздо сложнее. Они были проницательны, умны и искусны в своем ремесле.

Он встал и подошел к связке свисавших со стропил сушившихся стеблей вереска и осмотрел крошечные лиловые цветки, скрытые среди темно-зеленой листвы. Подняв руку, он отщипнул цветок от стебля. Я смотрела, как он повертел его в пальцах, а затем протянул мне.

Я взяла бутон, рассматривая его в блеклом утреннем свете, пробивавшемся сквозь окно.

– Возможно, именно по этой причине Эйдис привела тебя сюда, Това.

Я воткнула цветок в кончик своей темной косы.

– Откуда ты знаешь, что именно твоя богиня привела меня сюда?

Мои слова, казалось, удивили его. Я никогда не спрашивала Джоррунда об этом, потому что не хотела давать ему повод задавать мне лишние вопросы. Но мир, который он так долго создавал, разваливался на части. Я видела это и знала, что он тоже все понимает.

– Какой-то бог сохранил тебе жизнь, но это точно не Надр. Если бы богиня клана Кирр благоволила тебе, ты никогда бы не оказалась в той лодке.

Я почти не помнила, что тогда произошло, но Джоррунд много раз рассказывал мне эту историю. Мое племя пыталось принести меня в жертву своему богу, когда мне было не больше шести лет. Он нашел меня в выброшенной на берег ритуальной лодке для жертвоприношений, но единственное, что я запомнила о том дне, был белоснежный туман. Завывание ветра и прикосновение длинных пальцев Джоррунда к моей руке, когда он тащил меня подальше от лодки.

– Возможно, это вовсе не боги. Возможно, это Прядильщики.

Мои слова, казалось, развеселили его, словно я пошутила. Но Джоррунд редко отвечал на мои вопросы о том дне, когда он нашел меня на берегу, постоянно уводя разговор в сторону и избегая объяснений.

– Ты сжалась в комочек на куче засохших гравилатов и люпинов, твои губы посинели от холода, – ласково произнес он, его глаза затуманились от воспоминаний.

Я тоже помнила это. Плеск воды о борт лодки. Резкий запах увядающих бутонов и деревянная голова змеи на носу лодки. И пронизывающий холод. Этот холод я помнила особенно отчетливо.

– Увидев символы, вырезанные на деревянных бортах, я понял, что это за лодка. А когда увидел это, – он указал на руны, висевшие у меня на шее, – я понял, что море не случайно принесло тебя к нам.

Я снова протянула ладонь к огню, сжав пальцы над его жарким пламенем. Я почти ничего не помнила о своей жизни на мысах. И лишь странный свет, отражавшийся от морской глади, четко запечатлелся в моей памяти. Нежное, беловатое сияние, которое казалось слишком ярким, чтобы быть реальным. И женский голос, что-то напевающий без слов, эхом отдававшийся в моем сердце. Глубокий и тихий.

– Твои соплеменники собирались принести твою жизнь в жертву Надр, но Эйдис милосердна. Когда люди из клана Кирр отправили тебя в море, она привела тебя сюда. Она предвидела этот день.

Я с трудом проглотила ком в горле, отгоняя от себя воспоминания о белом сиянии. Иногда мне казалось, что я все еще ощущаю его обжигающее прикосновение к своей коже. Громкий бой барабанов врывался в мои сны. Я давно покинула мысы, но они не покинули меня. То, кем я была, было начертано на моей коже священными символами и переплетениями узоров, значения которых не понимала даже я сама. И эта таинственная суть навсегда останется со мной. И именно поэтому мне никогда не будет места в Лиере, и терпели меня здесь лишь из-за Джоррунда.

Я коснулась браслета, обхватившего мое запястье, сжимая между пальцами медный обруч и пытаясь обрести защиту талисмана.

– Выпал Хагалаз, Джоррунд, – сказала я, – будущее предопределено.

– У этой руны много других значений, – откликнулся он, но мы оба понимали, что я права.

– Только когда есть и другие руны. А Хагалаз оказался в самом центре. Совершенно один.

Он нервно потер ладони.

– Я уверен, что настало время, когда Эйдис решит воспользоваться тобой. Иногда самый разрушительный шторм несет с собой жизнь, Това. Грядет Хагалаз, несущий град. Но я уверен, что мы выстоим. И станем лишь сильнее.

В этом и был весь Джоррунд, который считал, что он гораздо мудрее всех богов и Прядильщиков, вместе взятых. Он считал, что может перехитрить судьбу. Но на лбу у него залегла глубокая складка, которой там прежде не было, и я засомневалась, что он действительно верил в то, что говорил.

– Паук. Тот, что плетет паутину судьбы, – его голос смягчился, – именно этот узор Прядильщики вырезали на стволе дерева Урдра в момент твоего рождения.

Я знала, что это правда, потому что это подтверждал один из узоров на моем теле. На левом боку у меня растянулся паук. Но мы оба знали, что то, что вырезано на стволе дерева Урдра, можно изменить. Можно переписать. Люди из клана Кирр выбрали меня в жертву своему богу, и теперь стало совсем неважно, кто спас мне жизнь, боги или Прядильщики. Я оказалась здесь. Для этого, несомненно, существовала причина, и эта мысль не давала мне покоя.

– Вигдис предаст брата? – я задала вопрос, над которым мы оба размышляли, покинув ритуальный дом.

– Он уже предал его.

– Ты понимаешь, о чем я. Попытается ли он занять место верховного предводителя?

– Нет. – Однако ответ Джоррунда прозвучал чересчур поспешно. Он сомневался. Джоррунд посвятил свою жизнь тому, чтобы сделать Бекана величайшим предводителем в истории клана Свелл, и использовал для этого и мои способности. Но один завистливый взгляд Вигдиса мог все уничтожить. И на кону оказалась не только жизнь Бекана, но и моя тоже. И жизнь Джоррунда. Если Вигдис станет верховным предводителем клана Свелл, земля под моими ногами окончательно обрушится, и ее ледяные глубины поглотят меня. И я в точности знала, что тогда можно будет прочитать о моей судьбе на стволе дерева Урдра.

– Когда мы уходим? – спросила я, понимая, что у меня не осталось другого выбора.

Он широко улыбнулся, его глаза засияли от гордости.

– Завтра. На закате.

Его мантия коснулась земли, когда он распахнул дверь, и, когда та захлопнулась за ним, я подошла к окну, глядя, как он удаляется по тропе. Воины из клана Свелл хотели перерезать мне горло, когда их жрец привел меня в деревню. Долгие годы вход в мою лачугу охранял стражник, чтобы никто из племени не попытался обрушить на меня ярость их бога. Но Джоррунд сумел убедить Бекана, что мое присутствие необходимо, ведь такова воля Эйдис.

Он скрылся за деревьями, оставив меня одну в лесу. Крохотная лачуга, в которую он привел меня, стала моим единственным домом. Как бы я ни старалась, но не могла вспомнить лица своей семьи из клана Кирр или свой отчий дом. Они были подобны снежинкам, которые таяли, едва коснувшись земли.

Развязав мешочек, я рассыпала руны по столу, нашла Хагалаз и поднесла руну к лицу. Это была темная руна, олицетворявшая ярость природы и необузданные силы стихии. Гроза с градом всегда наносила раны земле, хотя и дарила ей живительную влагу.

Я вертела руну в пальцах, глядя, как солнечный свет скользит по гладкой черной поверхности. Существовал лишь один способ узнать, какая судьба нам предначертана, а именно – ждать. Что бы там ни придумал Джоррунд, Прядильщики уже ткали узор судьбы. Они растягивали время и вплетали жизнь каждого из нас в этот рисунок.

Я закатала рукав своей рубашки и провела кончиком пальца по узорам на руке. Они усеивали мое тело от лодыжек до самой шеи. Я не помню, откуда взялись эти рисунки, но кто бы ни сделал эти татуировки, он постарался на славу. Извивающееся тело морской змеи с острыми плавниками, распростертые крылья ворона. Волк с обнаженными клыками. Темные пятна, видневшиеся на моих плечах и спускающиеся вниз по спине и на грудь в форме замысловатых спиралевидных узоров, славящих Надр, богиню, когда-то отвернувшуюся от меня. Эти узоры были полны тайн. Лишь человек из клана Кирр мог бы объяснить мне их значение, но мой народ никогда не покидал мысы. Они рождались и умирали на этой промерзшей северной земле. Но если я не сумею разгадать смысл этих символов, то никогда не смогу узнать свою историю. Не смогу познать себя. И я подумала, что, возможно, это наказание, которое обрушили на меня Прядильщики или боги за грехи, совершенные когда-то мной на мысах.

Приоткрыв вырез своей рубашки, я взглянула на широко раскрытый глаз, окруженный венком из дубовых листьев. Это был единственный символ, который я знала, и в тот день, когда он нашел меня, Джоррунд сразу понял, кто я, лишь взглянув на него.

Символ Провидицы.

Я задумалась, что бы он сделал, если бы не увидел этот рисунок. Утопил бы в ледяных водах фьорда? Возможно, именно этот символ стал причиной, по которой мои соплеменники отдали меня в дар морю? Возможно, они наказали меня за то, что я навлекла на них невыносимо мрачную, злую судьбу. Как на Веру.

Я задула свечу, достав из-под стола свою котомку. Я никогда не стала бы своей для клана Свелл. Я уже давно это поняла. Даже спустя столько лет я все еще ощущала привкус смерти. Слышала ее тихий шепот и замечала ее тень у себя за спиной.

Буря Хагалаз приближалась. И если клан Свелл погибнет, я погибну вместе с ним.

Глава 4

Халвард

ТРОПА, ВЕДУЩАЯ В ЛЬЙОС, была исхоженной, но мы не встретили на ней ни души. Стволы высоких и тонких деревьев стали плотнее и толще, стоило нам отойти от фьорда в сторону границы, разделявшей земли кланов Надир и Свелл. Десять лет назад Льйос стала одной из двух деревень, которую не тронули Херджа. Возможно, потому, что она была слишком мала. А возможно, потому, что она располагалась в самом дальнем уголке наших земель. Отсюда уже не чувствовался запах моря, и все же было в этих лесах нечто, напоминавшее о доме.

Аги ехал впереди, внимательно разглядывая склон, поднимавшийся к горной гряде. Воины следовали за ним, разделившись на две шеренги, по десять человек в каждой, облаченные в старые доспехи Аска и Рики. Долгие годы уже после того, как мы объединились и стали Надир, вид этих доспехов казался мне странным. Но теперь странной мне казалась лишь темная кожа, которую воины Рики использовали для своих жилетов.

Лучи солнца пробились сквозь листву деревьев, залив их светом, и воины осторожно двигались вперед, внимательно оглядывая лес. Если Бекан собирался пробраться через долину и захватить Хайлли, то мы бы уже заметили следы неприятеля. Но в лесу царила тишина, и нигде не было видно и намека на вражескую армию. Мы предположили, что клан Свелл мог собрать не менее тысячи воинов, если все их двенадцать деревень согласились участвовать в сражении. Это превышало численность армии Надир, даже если бы мы позвали на поле боя самых юных и самых старых наших воинов.

– Это Вирки. Помнишь? – Эспен ехал рядом со мной, вглядываясь в тени и отдавая приказания.

– Да, – ответил я. Мне довелось побывать там лишь однажды, но я навсегда запомнил это место. Когда мои братья отправились сражаться с Херджа, меня забрали в старую цитадель, пустотелую скалу, возвышавшуюся посреди широкой реки. Мы с матерью стояли по пояс в воде, вглядываясь в даль сквозь яркие лучи солнца, как вдруг появился воин с известием о нашей победе при Хайлли. Я до сих пор помню, как вскрикнула мама, прижав ладонь ко рту, и горячие слезы заструились по ее щекам. Прошло еще три дня, прежде чем мы узнали, что оба моих брата живы.

– Стариков и детей отправим в Вирки. Аги поведет их, – распорядился Эспен.

Я кивнул, взглянув на Аги, который по-прежнему ехал впереди. Ему не понравится, что его отсылают с теми, кто не в состоянии сражаться. Он может даже отказаться.

– Если поражение неминуемо и Хайлли будет грозить опасность…

– Отправим гонца.

– Трех гонцов, – поправил он.

– Трех гонцов, – повторил я, вспоминая главное правило – столько отправляют на случай, если один не сумеет выполнить задание. На случай, если и двое не справятся.

– Аги станет предводителем выживших в Вирки.

– И куда они отправятся?

– Подальше от фьорда.

Я натянул вожжи, притормаживая, и Эспен развернул своего коня, глядя на меня.

– Подальше от фьорда?

– Именно. И от горы.

– Бросят наши земли? – мой голос прозвучал резко.

– Если Хайлли падет, это будет означать гибель большей части наших воинов. Мы больше не сможем защищать свои земли. Те, кто выживет, должны будут устраиваться где-нибудь еще. – Его голос звучал абсолютно спокойно, ничто не выдавало его волнения.

Но мысль о том, что народ Надир покидает свои земли, была подобна мысли о разбушевавшемся море, затопившем долину и уничтожившем все вокруг. Это казалось просто невозможным.

– Мы должны быть готовы. Ты должен быть готов, – произнес Эспен, его лицо стало суровым. В его голосе прозвучал укор, он словно хотел напомнить мне, кем я должен был стать. Мужчина рассчитывал, что я стану верховным предводителем, когда он отправится в загробный мир, чтобы присоединиться к тем, кто ушел туда раньше. Он видел, как его соплеменники погибали во время сезонов сражений, а затем в битве с Херджа. Он уже давно ждал прихода смерти. Как и Аги. И я должен был успокоить его душу, убедив в том, что я сделаю то, что обещал.

Он снова развернул коня, но я не двинулся с места, не сводя глаз с вожжей, туго натянутых на кулак.

– Почему ты выбрал именно меня?

– Тебя выбрали все предводители Надир. Не только я.

– Но почему?

Он бросил взгляд через плечо, туда, где Аги и остальные исчезали за поворотом тропы.

– Ты – олицетворение всех воинов Надир, появившихся на свет следом за тобой. Ты был рожден на горе, вырос у фьорда. Дитя Торы и Сигра. Люди пойдут за тобой, Халвард. Они уже доверяют тебе.

– А Лэтам? Он последует за мной? – спросил я.

– Да, – без колебаний ответил он, – Лэтам выбрал тебя, как и все мы.

– Но он не верит, что я справлюсь. И я не знаю, верю ли я сам в это.

– Ты сделаешь то, что должен, – просто ответил он.

Проглотив ком в горле, я заставил себя посмотреть ему в глаза. Мне не хотелось в этом признаваться, но я был обязан сказать ему правду.

– Я не готов, Эспен.

На его губах промелькнула терпеливая улыбка.

– Но тебе придется, если мы не сумеем договориться о мире с кланом Свелл.

– Ты ведь уверен, что у нас ничего не получится?

Он задумался, прежде чем ответить.

– Думаю, наш мир меняется. Но не настолько быстро, чтобы помочь нам избежать войны с кланом Свелл. Наши люди повидали слишком много сражений до того, как мы прекратили враждовать.

Со склона горы до нас донесся свист, и я замер, резко выхватив топор и оглядывая лес. Эспен сделал то же самое, его оружие застучало по его ногам, когда его лошадь начала нервно топтаться на сырой земле. Свист повторился, и я вглядывался в сумрак до тех пор, пока не увидел фигуру человека, на его протянутую руку упал луч солнца.

– Халвард! – до меня донесся знакомый голос.

Я опустил топор, с облегчением выдохнув, когда Асмунд заскользил вниз по склону, поднимая за собой каскад опавших листьев.

– А я все гадал, когда же мы снова встретимся. – Его поношенная, покрытая пятнами рубашка приобрела оттенок земли под меховой накидкой и неподходящим по цвету жилетом.

– Эспен, – поприветствовал он моего спутника. Но верховный предводитель не пожелал снизойти до него, сделав вид, что не знает его, и, пришпорив лошадь, поскакал по тропе вдогонку Аги и остальным воинам. Он недолюбливал Асмунда. Как и многие.

– Ты уже слышал? – спросил я, когда он вышел из-за деревьев.

Асмус остановился передо мной, на его лице мрачной тенью отпечатался ответ.

Чуть в стороне, на склоне, другие мародеры наблюдали за нами из-за деревьев. Как только Эспен скрылся за поворотом, они тоже спустились вниз следом за Асмундом.

Прошло шесть лет с тех пор, как Асмунд и его брат Бард ушли из Хайлли. Теперь они занимались мародерством вместе с другими бродягами и отщепенцами, изгнанными с материка. Исключением в этой шайке был лишь человек из племени Кирр по имени Кжелд. Я уставился на черные татуировки, покрывавшие его тело до самой шеи и спускавшиеся к запястьям. Он был единственным человеком из Кирр, которого мне довелось увидеть, но на материке ходило много слухов об этих людях. Именно по этой причине никто не совал нос на мысы.

– Мы увидели дым у восточной долины, – подойдя к нам, Бард приветственно стиснул мою ладонь.

– Свелл?

Я кивнул.

– Вы их видели?

– Нет, но Льйос больше не существует. Деревню сожгли дотла. – Его голос стал глухим. Возможно, он решил оставить свой клан, но есть вещи, которые невозможно вытравить из души. Мы навсегда останемся его народом.

– Есть выжившие?

Асмунд покачал головой и двинулся вперед по тропе, а я последовал за ним вместе с Бардом. Братья были среди моих первых друзей в Хайлли, но они потеряли всю семью во время нашествия Херджа, и хотя таких людей оказалось много, некоторые из них не смогли остаться в родном доме, где когда-то жили с близкими. Когда одному стукнуло четырнадцать, а другому шестнадцать, они оставили прошлое за плечами, променяв его на жизнь, где ничто больше не напоминало им о прошлом.

– Значит, война? – Асмунд пристально посмотрел на меня.

Годы жизни в глуши закалили его, и воспоминания о пережитых страданиях немного сгладились. Возможно, со мной произошло то же самое.

– Мы идем в Льйос, чтобы встретиться с Беканом.

– Встретиться?

– Он хочет предложить примирение.

– И что это значит? – Его голос стал резким, взгляд помрачнел, напоминая мне прежнего Асмунда.

– Ты же знаешь, что мы не можем допустить войну с кланом Свелл.

Он смерил меня взглядом.

– Но можем пролить как можно больше крови, прежде чем отправиться в загробный мир.

Его сердце осталось таким же, как и в былые дни, и пережитые страдания подпитывали вспыхнувший гнев. Как и у всех нас.

– Что вы видели в Льйосе?

Его взгляд оставался мрачным.

– Судя по следам в лесу, их было примерно тридцать, и действовали они быстро. Убили всех, кто попался им на глаза, подожгли деревню и скрылись.

Я протянул ему руку, и он стиснул мою ладонь, не скрывая тревоги.

– Ты должен вернуться в Хайлли, собрать всех воинов Надир на границе и схватить их.

Брат был согласен с ним, но лицо Кжелда, как всегда, казалось непроницаемым, его глубоко посаженные глаза внимательно наблюдали за мной. Его пальцы стиснули запястье, на котором виднелись медный обруч и костяной браслет.

Когда я ничего не ответил, Асмунд вздохнул.

– Будь осторожен, Халвард.

Он направился в лес, а остальные двинулись следом, исчезая в полумраке среди деревьев. Бард в последний раз оглянулся на меня, прежде чем они скрылись за горой.

– Будь они все прокляты, – крикнул поджидавший меня в отдалении Аги. Он закряхтел, растирая ладонями узловатое колено. – Предатели.

– Ты ведь знаешь, что они не мародерствуют на землях Надир, – сказал я, поравнявшись с ним.

Он презрительно вскинул бровь. Для него это не имело значения. Они утратили честь, оставив свой народ ради мародерства, и обратного пути у них не было. Он не понимал их, как понимал я.

– Ты во всем стараешься видеть хорошее, Халвард, – пробормотал он.

Я взглянул на отцовский топор, пристегнутый к ноге. На его лезвии был изображен ствол тисового дерева, и точно такой же символ – на его кожаном жилете.

– Ты считаешь, что это делает меня слабым.

Он поднял глаза и нахмурился.

– Это делает тебя сильнее. Мудрее, чем я. Так мне кажется. – Аги был немногословен, но его слова всегда звучали весомо. – Ты боишься, – сказал он. – И это хорошо.

– Хорошо? – Я едва не расхохотался.

Он наклонился вперед, заглядывая мне в глаза.

– Страх не враг нам, Халвард. Ты помнишь сезоны сражений.

Я помнил. Это было одно из самых ярких воспоминаний об отце. Помню, как он сидел у огня и затачивал свой меч перед тем, как отправиться в Аурвангер, где кланы встречались каждые пять лет, чтобы закалить в бою свою кровную вражду.

– Но отец и братья не боялись участвовать в сражениях.

– Они боялись не сражений. Они боялись потерять то, что им дорого. И потому вели себя бесстрашно на поле боя.

Я пытался представить Аги на полях Аурвангера, размахивающего мечом и перекрикивающего ветер. Вероятно, он был великим воином, раз прошел через столько сражений, но тот Аги, которого я знал ребенком, был мягким и добрым.

– А чего ты боишься сейчас?

Он прищурился, его голубые глаза были чисты, словно холодные воды фьорда.

– Я боюсь, что, однажды отправившись в загробный мир, встречу своих детей, и они скажут, что наши люди утратили мир, который обрели в те дни, когда я жил на земле. – Он вздохнул. – Здесь всегда будет война, Халвард. Воевать легко. Война начинается снова и снова, накатывая на наш мир, словно волны на берег. Но я большую часть своей жизни прожил, испытывая ненависть, и не хочу той же участи для своих внуков. Или твоих, – он протянул мне руку. – А теперь помоги старику слезть с коня, чтобы он мог справить нужду.

Я улыбнулся, ухватив его за руку, и отступил назад, когда он с кряхтеньем опустился на землю.

Впереди Эспен и воины из Хайлли ждали на тропе, исчезающей в непроходимой лесной глуши. Ветер метался вокруг них, мчась в нашу сторону, донося резкий запах гари из-за деревьев, за которыми нас ждала деревня Льйос.

Глава 5

Това

МЫ СТОЯЛИ В КУЗНИЦЕ в угасающем свете горна, глядя, как он в последний раз перевернул меч на наковальне. Вигдис опустил глаза, глядя под ноги кузнецу, но Бекан терпеливо наблюдал, как мастер вставил в рукоятку меча большой круглый кусок янтаря, а на кончике сверкающего лезвия был выгравирован символ мира.

Весь день предводители деревень клана Свелл молчали, напряженно обмениваясь косыми взглядами. Я заметила, что Джоррунд внимательно и настороженно наблюдает за ними. С тех пор как мы подошли к ритуальному дому, чтобы дождаться Бекана, он не проронил ни слова.

Вигдис пришел в ярость, когда брат приказал кузнецу взять меч, который он изготовил специально для Вигдиса, и сделать из него подношение в знак примирения для верховного предводителя Надир. Когда остальные скрылись за дверями ритуального дома, он назвал Бекана трусом, но когда его брат пригрозил, что вместо Вигдиса назначит предводителем деревни Холкн другого воина, который проявит больше преданности и уважения, Вигдис, скрипя зубами, согласился сопровождать брата в Льйос.

Теперь же Вигдис стоял, засунув большие пальцы за пояс, глядя на огонь, его длинные черные кудри обрамляли лицо.

– А если они не примут? – он заглянул в глаза Бекану.

– Они не дураки. Они примут, – ответил тот.

Джоррунд кивнул.

– На рассвете мы принесем жертву и попросим Эйдис одарить нас своей благосклонностью.

Кузнец принялся колотить по клинку на наковальне, и я вздрогнула от пронзительного, оглушительного звона. Меч был почти одного роста со мной, и кузнец с трудом удерживал его ровно. Никогда я еще не видела подобных клинков, искусно выполненная рукоятка и россыпь камней поражали своим великолепием, лезвия выглядели безупречно. Это оружие могло бы стать предметом большой гордости для Вигдиса. Теперь же оно послужит его унижению, оказавшись в руках его врага. Если верховный предводитель Надир примет этот дар, клан Свелл должен быть ему благодарен за восстановление мира.

Закончив работу, кузнец поднял меч, показывая его собравшимся, и Бекан одобрительно кивнул.

– Вигдис, – обратившись к брату, он указал на кузнеца, который ждал, стоя перед ними.

Вигдис стиснул зубы, догадавшись, что имел в виду Бекан. Он должен был сам заплатить за этот меч.

Смерив Бекана пристальным взглядом, он потянулся к поясу, резко сорвав пристегнутый к нему кошель. Не спрашивая ни о чем, он молча высыпал все монеты в протянутую ладонь кузнеца. Мужчина медленно попятился назад, прижав пеннингр к груди и отведя глаза, а ярость Вигдиса тем временем переполняла хрупкую тишину, воцарившуюся вокруг нас.

Остальные направились к воротам, и Бекан понизил голос, шагая рядом с Джоррундом, и на ходу убрал новый меч во второй кожух на спине. Если Надир согласились бы на их предложение, они оба получили бы то, что хотели. Приграничная деревня и все споры с ее предводителем теперь не имели смысла, когда Льйос пал. Они продемонстрировали свою мощь народу Надир, укрепив свои позиции сильного и могущественного клана. И война не унесет жизни воинов, которые однажды смогут понадобиться для другого сражения.

Но вера Бекана в благосклонность Эйдис была слишком велика. Даже после смерти Веры он не боялся хитросплетений судьбы, в отличие от меня. Он по-прежнему не ощущал ее власть над грядущим. А я ощущала, как она ежесекундно меняется, ее нити раскручиваются, а затем сплетаются в новые узоры. Ощущала это в дуновении ветра. В тишине леса. Прядильщики трудились не покладая рук, а я была единственной, кто это видел.

Мы дошли до ворот Лиеры, где нас поджидали предводители остальных деревень клана Свелл и отряд из тридцати воинов. Вигдис и Сив молча обменялись взглядами, и я заметила, как она стиснула пальцами свой пояс. Пока Бекан остается верховным предводителем клана Свелл, мир для него всегда будет превыше войны. А я сомневалась, что Вигдис и остальные смогли бы прожить остаток земной жизни, не пролив больше ни капли вражеской крови.

Лунный серп взошел на небе, когда мы углубились в лесную чащу, отбрасывая бледный свет на землю, и меня охватила тревога. В последние годы Джоррунд сдерживал недовольство деревенских предводителей и постепенно стал уставать от этой обязанности, убеждаясь все больше, что эта сила начинает выходить из-под контроля. Однако Бекан не сомневался в своем брате. И во многом заблуждался.

– Расклад рун был абсолютно понятен, – заметил Вигдис, придержав своего коня и следуя рядом с Джоррундом.

Джоррунд взглянул на меня, но я продолжала смотреть вперед, будто не слыша его слов. Только оставаясь незаметной для Вигдиса, я могла спасти свою шею от его клинка.

– Возможно, ты изменил судьбу нашего клана, когда захватил Льйос. И это твой шанс все исправить. – Джоррунд ждал, что ответит Вигдис, но тот молчал. – Народ Надир падет, когда этого пожелает Эйдис. И ни минутой раньше.

Вигдис не стал спорить, но от сдерживаемого гнева у него под глазами залегли темные круги. Он взглянул через плечо на воина, ехавшего за нами.

– Не спускай с нее глаз до тех пор, пока мы не вернемся обратно, Гюнтер.

Я сжалась, крепче вцепившись в поводья, и тоже бросила взгляд через плечо. Гюнтер, приблизившийся к нам, взглянул на Вигдиса поверх моей головы. Он не стал спорить, но по тому, как он стиснул челюсти, я поняла, что ему совсем не нравился приказ следить за мной. И никому это не понравилось. В его волосах появились новые седые пряди с тех пор, как я в последний раз видела его, но в целом он выглядел почти так же, как в тот день, когда я еще девчонкой впервые встретила его на лугу. Я никогда ему не нравилась, но знала, что он не стал бы причинять мне вред, если бы только его не вынудили. Чего я не могла сказать об остальных воинах клана Свелл.

Джоррунд встревоженно переводил взгляд с Вигдиса на Гюнтера. Вигдис не знал о соглашении, которое он заключил с Гюнтером много лет назад, и Джоррунд не хотел, чтобы правда вышла наружу. На самом деле никто не знал о тех днях на лугу. Даже Бекан.

Гюнтер придержал своего коня, поравнявшись со мной, и протянул мне руку, указав глазами на лук, висевший у меня на плече. Я обернулась, взглянув на вооруженных до зубов воинов Свелл, мелькавших среди деревьев. Меня никогда не учили сражаться, как их. Я могла защитить себя только при помощи лука. И потому я не шевельнулась, но он стукнул своего коня пятками в бока, придвинувшись ближе.

Джоррунд кивком головы указал мне на него, приказывая подчиниться, и, скрипя зубами, я отстегнула колчан и бросила его Гюнтеру. Он прицепил его к седлу своего коня и перекинул мой небольшой лук через голову.

Конечно, Вигдис должен был устроить за мной слежку. Он никогда не доверял мне, но именно в ту ночь, когда умерла его племянница Вера, я впервые поняла, что он желает моей смерти. Он рыдал над ее бездыханным телом, и я никогда раньше не видела его таким потрясенным, а когда его глаза отыскали меня в полумраке, он дал мне обещание.

«Ты за это поплатишься».

И сейчас на его лице было написано, что он сдержит данное обещание. Плюнув на землю между нами, он ударил пятками своего коня и умчался прочь, нагоняя Сив.

Гюнтер снова сбавил темп, слегка отставая от меня, и я смерила его злобным взглядом, плотнее закутываясь в медвежью шкуру. Ветер крепчал, бушуя меж кронами. Деревня таяла вдали, и теперь, не ощущая за спиной привычной тяжести колчана, я начала дрожать от холода. Никогда раньше я не уезжала из Лиеры, и от осознания того, что я покидаю эти леса, у меня перехватило дыхание. Странное чувство свернулось в кольцо в глубине моей души, и от ощущения, что чьи-то глаза пристально наблюдают за мной из темноты, по спине побежали мурашки.

Джоррунд с непроницаемым видом смотрел вперед.

– Почему не открылись другие руны?

– Не знаю. – Это было единственное, что я могла сказать. За все годы, что я предсказывала будущее, я не видела подобного расклада. Будущее всегда было изменчивым и ускользающим. Прядильщики никогда не прекращали свою работу. Но руна Хагалаз выпала в самом центре, ее параллельные линии образовали идеальную вертикаль. А остальные руны легли лицом вниз, исчезнув из паутины судьбы.

Он вздохнул.

– Завтра мы все уладим.

Но это утверждение больше напоминало вопрос, произнесенный нараспев. Возможно, впервые в жизни Джоррунд сомневался в своих словах. Еще никогда я не видела его столь неуверенным, и, возможно, именно поэтому он и взял меня с собой. Ведь я видела то, что было недоступно ему, – судьбу, знаки и предзнаменования.

Наклонившись вперед, он достал из-под седла глиняную бутыль и, откупорив ее, протянул мне.

– Нам предстоит долгий путь, и ночь обещает быть холодной. Выпей. Это согреет тебя.

Я поднесла бутыль к губам и ощутила сладковатый запах медовухи. Этот запах напомнил мне о том времени, когда я была еще девочкой. Тогда я сидела на стропилах ритуального дома и слушала, как Джоррунд и Бекан разговаривали внизу около горевшего у алтаря огня. Даже тогда их разговоры были о будущем и о поколениях, которые придут после того, как они отправятся в Джупр, место, в которое люди из клана Свелл попадали после смерти.

– Народ Надир изменился гораздо сильнее, чем их судьбы, после того как прекратилась их кровная вражда. Возможно, нам давно стоило прислушаться к Вигдису, когда он предложил вторгнуться в их земли. Тогда они были слабы. А мы впервые за долгое время обрели силу.

Я помнила, как впервые услышала о Надир. Два клана, один народ, люди, похоронившие кровную вражду, которая для многих поколений была смыслом жизни. Никто не предполагал, что такое возможно.

Задумавшись, я сделала большой глоток. Джоррунд никогда открыто не противоречил Бекану. Он всегда поддерживал его. Но я не знала, насколько далеко простираются границы его преданности. И не предполагала, как поступит Джоррунд, если Бекана обнаружат с клинком в горле, а родной брат займет его место около священного огня в ритуальном доме. Джоррунд верил в Бекана, но сердца смертных всегда были полны тьмы. И эта тьма была чернее, чем им хотелось верить.

Я хорошо помнила ночь, когда до нас дошли слухи о Херджа. Их называли войском демонов, потому что рассказы о них просто не могли быть правдой – что они поднялись из глубин моря, желая захватить фьорд Сигра и гору Торы. Люди говорили, что это дело рук какого-то мстительного божества, но мне больше казалось, что все это происки Прядильщиков. Я лишь хотела понять, что же сделали эти кланы, чтобы заслужить такую судьбу.

После прибытия гонцов воины набились в ритуальный дом, и народу было так много, что все не поместились внутри, и люди стояли на улице у входа. Тогда я впервые увидела, как спорят братья, и с тех пор Джоррунд уже не мог спать спокойно. Той ночью клан Свелл разделился на два лагеря, раздираемый противоречиями.

Война или мир?

И впервые я не могла понять, чью сторону занял Джоррунд.

Мы ехали по безмолвному лесу, и холод крепчал. Мои пальцы, сжимавшие поводья, онемели, и я снова принялась искать Всевидящего в ночном небе. Но он не появлялся. Возможно, это был шанс, что будущее еще можно изменить.

Когда первый луч рассвета раскрасил небо, лошадиные подковы громко хрустели по заиндевевшей лесной подстилке. Прошли недели, прежде чем закончилась зима. Я разглядывала сверкавшие от изморози в проблесках тусклого света листья и сосновые иглы, и все у меня внутри сжималось. Когда Джоррунд, ехавший впереди, бросил взгляд через плечо, я поняла, что он думает о том же – это поздние заморозки.

И если он ждал плохого предзнаменования, то мы его получили.

7 лет назад

Деревня Хайлли, земли Надир

– ПОЧТИ ПРИШЛИ. – Фиске перешел реку вброд, разбивая тонкий ледок лезвием топора.

Утро еще только занималось, когда Халвард отправился следом за старшим братом от берега, чувствуя, как перехватывает дыхание от колючего прикосновения ледяной воды. Он поднял заостренное копье над головой, стараясь не потерять равновесие в бурном потоке. Зима оставила фьорд, но пройдет еще несколько недель, прежде чем дни станут длиннее, и солнце окончательно растопит лед. А до той поры им придется рыбачить в ледяной воде.

– Здесь, – Фиске остановился, убрав топор в кожух на спине, и обернулся к нему.

Стоя по грудь в воде, Халвард, наконец, нащупал ровное дно.

– Ты обещал, – пробормотал он.

– Потом.

Халвард сердито уставился на него.

– В моем возрасте ты начинал день с тренировок, а не с рыбалки.

– В твоем возрасте я видел, как мои друзья погибают на поле боя. – Его голос сделался резким, он прищурился, и, заметив это, Халвард уступил. Хуже ледяной воды фьорда могло быть только недовольство брата.

Он выставил перед собой копье, всматриваясь в тени под водой. Плотные облака закрывали солнце, и его лучи не ослепляли, отражаясь от поверхности, но он никогда не отличался умением ловить рыбу на гарпун.

– Мой бросок оставляет желать лучшего.

– Знаю. И мы займемся этим. Но потом, – снова сказал Фиске.

Халвард стиснул зубы и, крепко сжав копье, снова выставил его перед собой. После смерти отца Фиске стал главой семьи и взял на себя воспитание младшего брата. Но прошло десять лет, и взгляды Фиске на то, какой должна быть жизнь Халварда, изменились по сравнению с тем, что было раньше.

Он замер, наблюдая за движением рыбы, пока не заметил яркий блеск серебристых плавников внизу. Его ступни глубже провалились в илистое дно, и ветер стих, когда он занес копье.

– Теперь для тебя все будет по-другому, – спокойно сказал Фиске, глядя на брата.

– Знаю, – он резко опустил копье вниз, пригвоздив рыбу к песку. Эти слова он то и дело слышал от брата с тех пор, как они поселились у фьорда.

Фиске не сводил с него глаз, когда он вытащил копье из воды.

– Я привел тебя сюда, чтобы твоя жизнь изменилась. – Рыба забилась, когда он стянул ее с железных зубцов копья и швырнул на лед.

– Но я должен знать, как сражаться.

– Ты знаешь. Я обучал тебя этому с тех пор, как ты научился стоять на ногах.

– Не так, как ты. И не так, как Ири. – Халвард снова вскинул гарпун, следя за движением под водой. Чем скорее они поймают четыре-пять рыбин, чтобы отнести домой, тем быстрее брат начнет тренировать его.

Он помнил, как Фиске и отец приводили в порядок доспехи и оружие, сидя у огня, готовясь отправиться в Аурвангер, где бились с врагами своего бога в сезон сражений. Он смотрел, как они уходили в лес, не зная, увидит ли их снова. И он отчаянно желал пойти с ними, но даже в то время, когда кланы еще не заключили перемирие, у Фиске были другие планы на брата. Он хотел, чтобы Халвард стал деревенским лекарем, как их мать, со временем приняв на себя ее обязанности. И не желал, чтобы брат участвовал в сражениях.

– Тебе представится шанс, – наконец сказал Фиске, когда Халвард вытащил из воды еще одну рыбину.

– Думаешь, воины Свелл нападут на нас?

Он слышал, как в Хайлли говорили о племени с запада. Некоторые считали, что следующей зимой они появятся у фьорда. Другие думали, что еще возможно сохранить мир. Но Фиске и другой брат, Ири, никогда не делились своими размышлениями о будущем.

Фиске положил новую рыбину на лед рядом с первой.

– Думаю, если это будут не воины Свелл, то кто-то другой. Мир не может длиться вечно.

Халвард снова занес гарпун.

– Тогда зачем мы рыбачим?

Едва заметная улыбка тронула уголки губ Фиске, но Халвард не заметил недовольства в его глазах, которое всегда появлялось, когда он дразнил брата.

– Потому что мне хочется верить, что я ошибаюсь.

Äåðåâíÿ Ëèåðà, çåìëè êëàíà Ñâåëë

Това смотрела, как над головой проплывало облако, его очертания расплывались у нее перед глазами из-за накативших слез. Джоррунд наклонился над ней и, скосив глаза, зашивал треснувшую кожу над опухшей губой.

Он отвел ее к лекарю, но та отказалась помогать Тове, боясь, что в наказание Эйдис нашлет мор на деревню.

Ее кровь блеснула на конце иглы, когда Джоррунд вытянул нить, закрепив ее на конце, и когда слеза, наконец, скатилась по щеке Товы, он дал ей еще кислого эля. Девочка сделала большой глоток, и жидкость обожгла ее горло, согрев теплом грудь. Но острая, жалящая боль в губе не шла ни в какое сравнение с синяками, темневшими у нее на спине.

Если козодой и пытался предупредить ее, она не прислушалась к нему. Она открыла глаза, лишь услышав топот башмаков по каменному полу, и, прежде чем успела сообразить, что делать, ее, истошно вопившую, уже тащили по лесу.

Уже не в первый раз люди из деревни пытались взять ее судьбу в свои руки. Все пять лет, минувшие с тех пор, как Джоррунд провел ее через ворота Лиеры, она слышала шепот за спиной. Чувствовала пристальные взгляды. Но до сих пор еще никто не пытался убить ее.

Она была живым проклятием. Изменой божеству клана Свелл. И хотя она жила под молчаливым покровительством Бекана и Джоррунда, разногласия между кланами на востоке поколебали веру людей в жреца и верховного предводителя. В глазах племени она была не просто одиннадцатилетней девочкой. Она была несчастьем. И очень многие желали ей смерти.

Разъяренные волны набрасывались на камни у нее за спиной, и она смотрела, как вода скользит по земле, лаская ее босые ступни. Развязав котомку, Джоррунд вытащил маленькую склянку. Смазав жгучим маслом ее губы и рану на лбу, он сказал:

– Не все способны разглядеть волю богов, Това.

Он уже говорил ей это раньше. Но этот раз наверняка должен был стать не последним, когда жители деревни придут в ее лачугу в лесу и попытаются лишить ее жизни. Законы, защищавшие народ Свелл друг от друга, не распространялись на нее. Убийство девчонки из племени Кирр останется безнаказанным.

До нее донесся звук чьих-то шагов по песку, и, обернувшись, она увидела среди деревьев мужчину. Потертая шкура закрывала его плечи, образуя подобие мантии, под которой виднелись старые кожаные доспехи воинов Свелл.

Това встала, заходя поглубже в воду. Она не помнила, чтобы когда-нибудь видела этого человека. Он возвышался над ней, закрывая своей большой тенью, приблизившись к ним.

– Това, это Гюнтер.

Она ждала, что мужчина заговорит, но человек лишь безмолвно смотрел на нее. Его лицо казалось непроницаемым, а глаза проницательными, как у Джоррунда.

– Расскажешь кому-нибудь и…

Но Джоррунд поднял руку, обрывая его на полуслове, и, подхватив полы своей мантии, направился в сторону деревьев. Това смотрела ему вслед, вытаращив глаза от изумления. Переводя взгляд с мужчины на Джоррунда, она постепенно начинала понимать, что он оставил их наедине.

Нащупав кинжал, торчавший за поясом, она выхватила его. Рукоятка стала скользкой в ее потной ладони, когда она попятилась назад, чувствуя, как сводит ноги от ледяной воды. Волны намочили подол ее шерстяного платья, а Гюнтер тем временем внимательно разглядывал ее маленькое тело.

– Это тебе не понадобится. С луком тебе будет сподручнее, – заявил он, снимая его со спины и расстегивая ремень колчана. Он упал на песок, когда мужчина сделал шаг ей навстречу.

– Если кто-то подойдет достаточно близко, чтобы ты могла достать его кинжалом, считай, ты уже мертва.

Това озадаченно смотрела на лук в его руках.

Гюнтер наклонился к ней и, схватив за запястье, дернул к себе, вытаскивая из воды. Он стискивал ее руку до тех пор, пока она не разжала пальцы, и кинжал упал в воду, уткнувшись во влажный песок.

– Начнем с лука, – повторил он, – а затем перейдем к кинжалу.

Вытащив стрелу из колчана, он протянул ее Тове. Оглядевшись, она взяла ее, проведя большим пальцем по краю черного в крапинку оперения стрелы.

– Почему ты помогаешь мне?

Ветер трепал его волосы, бросая их на лицо, когда он наклонился и взглянул на татуировки, покрывавшие ее руки. Он годился ей в отцы, но Това не заметила в его глазах ни тепла, ни нежности.

Отвернувшись, он пошел прочь от воды, ветер дул ему в лицо.

– Сначала – лук. Потом – кинжал.

Глава 6

Халвард

МЫ СОБИРАЛИ ТРУПЫ.

Разрушенные остовы домов деревни Льйос торчали посреди обугленной земли, а землю, словно птицы, упавшие с неба, устилали трупы воинов Надир. Большинство из них не успели облачиться в доспехи или даже натянуть башмаки и были убиты, когда пытались скрыться в темноте. Они мирно спали, когда воины Свелл тихо вышли из леса и подожгли деревню. У них просто не осталось шанса на спасение.

Эта картина казалась до боли знакомой, хотя нечто подобное я видел десять лет назад, во время нашествия Херджа. Они пробрались в нашу деревню с восходом луны, когда мне было всего восемь лет. Тогда я впервые убил человека и впервые думал, что сам могу погибнуть. Тела людей, которых я знал всю жизнь, были разбросаны по деревне, алая кровь запятнала свежий белый снег, и это зрелище я так и не смог забыть. И никогда не забуду.

Отогнав воспоминание, я ухватил за руки молодого человека, примерно моего возраста, лежавшего у моих ног. Его широко открытые глаза в упор смотрели на меня, и я потащил его по тропинке и положил в погребальный костер, который мы сложили за воротами деревни. Аккуратно расправив обрывки его обгоревшей рубашки, я сложил его руки на груди.

Дым от погребального костра густым облаком взмыл в небо, и мы молча стояли вокруг, пока Эспен читал молитвы. Его глубокий голос уносился вдаль с порывами ветра, и воины в унисон вторили ему, не отрывая взглядов от высокого пламени.

– Передайте мою любовь моему отцу. Попросите его проследить за мной, – я прошептал последние слова, – скажите, что моя душа следует за вами.

Я подумал, что сказал бы отец, если бы увидел, что стало с нами, когда-то заклятыми врагами, теперь оплакивавшими своих воинов. Мама говорила, что он гордился бы нами, но я слишком плохо его помнил, чтобы верить в это. Он умер от лихорадки, когда мне было всего шесть лет, и когда я изо всех сил пытался воскресить в памяти его образ, видел лишь смутную тень.

Издалека послышался хруст шагов по каменистой тропе, и мы обернулись, увидев одного из наших воинов, появившегося из-за деревьев.

– Они здесь!

Эспен и Аги обменялись взглядами, а затем принялись раздавать приказы, и воины тут же выстроились в шеренги, выхватив оружие. Я вытащил топор из кожуха и схватил его в левую руку, а меч зажал в правой, ощущая их успокаивающую тяжесть.

– Они ждут на поляне впереди, – задыхаясь от быстрого бега, выкрикнул он.

Эспен похлопал его по спине, и воин занял свое место в конце шеренги.

Аги протянул руку, поправив ремешки кожаного жилета у меня под мышкой. Положив руки мне на плечи, он развернул меня, проверив вторую сторону.

– Держись сзади. Используй сначала меч, потом топор.

– Знаю, – медленно произнес я.

Ухватив меня за затылок мозолистой рукой, он заглянул мне в глаза и спросил:

– Готов?

Я смотрел на него, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Оставаясь в задних рядах, я не смогу поддержать его, если вдруг понадоблюсь. И он не сможет убежать. Если начнется сражение, он окажется самым уязвимым из нас.

– Готов.

Он глубоко вздохнул и улыбнулся.

– Молодец.

Аги занял свое место рядом с Эспеном, а я отправился в конец шеренги, когда он подал знак. Мы двинулись вперед плечом к плечу, тщательно отмеряя каждый шаг и стараясь не отставать друг от друга. Мы углубились в лесную чащу, и тишина окружила нас со всех сторон, прохладный воздух, словно вода, освежал мою разгоряченную кожу.

Взглянув направо, я почти ожидал увидеть братьев. Темные волосы Фиске, стянутые в тугой узел, и светлую бороду Ири, заплетенную в косы, ниспадавшие ему на грудь. Майра была права. Они наверняка пришли в ярость, узнав, что я отправляюсь в Льйос без них. Как и жена Фиске, Элин. И теперь слова Майры эхом прозвучали у меня в голове, заставляя задуматься, что, возможно, мы действительно ошиблись. Возможно, глупо было соглашаться на встречу с воинами Свелл. Возможно, это был отчаянный шаг слабых духом людей.

Впереди показалась заросшая золотистой травой поляна, сверкавшая в лучах яркого солнца. И лишь подойдя поближе, я, наконец, увидел их.

Две шеренги, состоявшие из двадцати пяти воинов Свелл, затаились на другой стороне, их кожаные жилеты, замаскированные ветвями вяза, делали их почти невидимыми на фоне деревьев. Вскинув руку, из-под покрова деревьев выступил мужчина с длинными, заплетенными в косы, соломенно-желтыми волосами. Эспен поднял руку в ответ, и мы двинулись на середину поляны. Ветер колыхал траву, и по ней пробегала легкая рябь, словно по водам фьорда, когда мы рыбачили на мелководье с гарпунами.

Эспен и Аги вышли вперед, отделившись от шеренги воинов, и светловолосый мужчина на другой стороне поляны сделал то же самое. Судя по его доспехам и медальонам на шее, это и был сам Бекан, верховный предводитель клана Свелл. Рядом с ним шел чернобородый воин, они приближались сквозь высокую траву, и мое сердце ускорило темп, бешено колотясь в горле.

Аги сжал пальцы, сдерживая желание вскинуть меч, и я просчитывал количество шагов, которые отделяли меня от него, на случай, если ему понадобится помощь. От стекавшего со лба пота щипало глаза.

– Эспен, – произнес Бекан, остановившись перед ними.

В это мгновение мое внимание привлекла фигура воина с черными, как крыло ворона, волосами, стоявшего в отдалении за двумя шеренгами их воинов. Рядом с их жрецом, не сводя с меня глаз, застыла девушка в накидке. Знакомые мне темные татуировки племени Кирр виднелись из-под ворота ее рубашки, и я заметил часть развернутого птичьего крыла у нее на шее.

Единственным знакомым мне человеком из племени Кирр был Кжелд, парень из отряда Асмунда, но я хорошо помнил истории о них, которые у нас частенько рассказывали вокруг ночных костров. Это было племя со своими мистическими ритуалами, татуировки хранили секретные знания их предков. Они жили в тумане на мысах, границы их земель охраняли каменные статуи их богини, Надр, и выбеленные солнцем черепа и клыки вепрей.

Но что эта девчонка из племени Кирр делала среди воинов Свелл?

Она склонила голову набок и, прищурившись, разглядывала меня. Внезапно я ощутил, как что-то обожгло мою кожу, словно пламя погребального костра. Переминаясь с ноги на ногу, я наблюдал за ней, а она вскинула бровь и поднесла ладонь к уху.

– Три дня назад отряд моих людей напал на Льйос. Это произошло без моего ведома, вопреки моим приказам.

Я перевел взгляд на мужчину в центре поляны.

Эспен застыл на месте, не мигая глядя на Бекана.

– Погибло более сорока воинов Надир.

Над поляной повисла тишина, и, внимательно наблюдая за воинами, я ощутил, как мое сердце снова забилось сильнее.

– Это мой брат Вигдис, предводитель деревни Холкн. – Бекан взглянул на темноволосого воина, застывшего у него за спиной, словно каменная статуя. – Надеюсь, вы примете это подношение в знак примирения.

Вигдис убрал руку за спину и стиснул рукоятку меча. А затем медленно вытащил его, и солнечные лучи сверкнули на крупных янтарях, закованных в сталь. Он медленно вытянул меч перед собой.

Это был ценный дар. Возможно, самое потрясающее оружие из всего, что я видел, со сверкающим стальным клинком и украшенной драгоценными камнями рукояткой. Но это подношение не могло исправить то, что произошло. Не было на свете таких драгоценных камней, которыми можно было бы загладить гибель сорока человек. Это был всего лишь символ. И лишь уважаемый и честный человек мог предлагать такой дар. Лишь в этом случае подношение обретало силу.

– Никто из нас не желает войны, – Бекан выпрямился, ожидая ответа Эспена, – прими этот дар, и мы все вернемся домой без новых потерь.

Я снова взглянул на девушку. Она стояла неподвижно, глядя на мужчин в центре поляны, как вдруг в небе послышался пронзительный птичий крик, и она резко подняла глаза, взглянув туда, где кружил козодой. Раскинув крылья, он повернул против ветра, и, когда я снова перевел взгляд на девушку, ее глаза сделались огромными. Она, покачнувшись, шагнула вперед, пытаясь что-то сказать, но жрец ухватил ее за руку, удерживая на месте.

Я оглядел поляну, чтобы понять, что так потрясло ее, но увидел лишь воинов, стоявших плечом к плечу. А она не сводила глаз с Бекана.

Козодой прокричал во второй раз, и Вигдис обернулся к верховному предводителю клана Свелл, нарушая молчание.

– Я люблю тебя, брат. И однажды ты поймешь, почему я это сделал. – И внезапно он взмахнул мечом и, сделав резкий бросок вперед, воткнул его в живот Эспену.

Острое лезвие пронзило его насквозь, окровавленный клинок показался из его спины.

У меня перехватило дыхание, когда Эспен рухнул на колени, и ветер вдруг стих, и все звуки замерли вокруг. Не успев осознать, что я делаю, я вскинул меч, и в следующее мгновение поляна огласилась громкими криками. Но Бекан не двинулся с места, вытянув вперед руки, он недоуменно переводил взгляд с брата на Эспена.

Воины Свелл сорвались с места, атакуя нас, и каждый клинок вырвался из ножен, шарканье стали о кожу наполнило поляну. Аги отдал приказ к наступлению, и, лишь на мгновение встретившись взглядом со мной, прихрамывая, бросился к Вигдису, который стоял над истекающим кровью Эспеном.

Я ринулся следом за ним, мои башмаки с силой колотили по земле, а между деревьев тем временем разразился хаос. Тела сталкивались друг с другом, два отряда сошлись в бою, а я не сводил глаз с Аги и, заметив воина Свелл, мчавшегося к нему, вскинул меч. Обогнав вражеского воина, я взмахнул мечом, и, описав дугу, острый клинок пронзил его живот. Он упал на траву, и я выставил клинок перед собой, глядя, как густая кровь сочится на золотистую траву.

У меня за спиной Аги метнул топор, угодивший в грудь женщине Свелл, сбивая ее с ног. Он заковылял к ней, а гневный рев сражения бушевал вокруг нас, но его целью по-прежнему был Вигдис, который перерезал горло одному из воинов Надир, упавшему на колени.

Аги откинул руку назад, его клинок вонзился в руку воина, подскочившего к нему сзади, а затем вскинул меч над головой и ударил противника в грудь. Я перепрыгнул через поверженное тело, стараясь не отставать от Аги.

Бекан выдернул свой меч из тела воина Надир, и, замедлив шаг, я выхватил из-за пояса кинжал и прицелился. Откинув назад руку, я ощутил рукоятку клинка в пальцах, а затем изо всех сил метнул его вперед. Кинжал взвился в воздух. Бекан пошатнулся, когда клинок пронзил его плечо, и упал на одно колено, но в следующее мгновение он снова вскочил и бросился к нам. Он занес над головой меч, собираясь обрушить его на меня, но Аги ударил его сбоку, выбив меч у него из рук. Он вскинул топор, но в следующее мгновение Бекан вырвал мой кинжал из плеча и, обхватив рукоятку обеими руками, метнул вперед.

Аги согнулся, а затем повалился на землю, и лишь тогда я понял, что произошло. Рукоятка моего кинжала торчала у него между ребер. У меня перехватило дыхание, когда алая кровь потекла по его губам, и я отчаянно закричал, но не услышал собственного крика. Я только чувствовал, как этот страшный вопль опалил мое горло, и в моей груди начался пожар, когда я бросился к Аги.

Я упал на траву, подхватив его на руки, прежде чем он рухнул лицом вниз. Его яркие голубые глаза пристально смотрели на меня, а губы шевелились, но я не мог разобрать слов.

– Аги! – его имя странно прозвучало, произнесенное моим срывающимся голосом. Я пытался удержать его, но он оказался слишком тяжелым.

Мужчина осел на землю, кровь текла у него изо рта, и его руки вцепились в мою рубашку. Он притянул меня к себе, но не мог говорить. Свет в его глазах угасал.

– Не смей, – прошептал я. Но его невидящие глаза уже смотрели в небо над нами.

Он ушел.

Я пытался осознать это, неистово борясь с разбушевавшимся потоком перепутанных мыслей, но я просто не мог думать. Я не мог заставить себя встать, мои руки с такой силой стиснули его жилет, что, казалось, кости моих пальцев вот-вот треснут. И лишь когда впереди сверкнула сталь клинка, я неожиданно пришел в себя.

Подняв голову и пытаясь сфокусировать взгляд, затуманенный горючими слезами, я увидел бегущего впереди Бекана, рубившего воинов Надир одной рукой, из второй его руки сочилась кровь. Я встал и, выдернув кинжал из груди Аги, тяжелыми шагами направился к деревьям, торопясь навстречу Бекану. Он не видел меня, пока я не подошел совсем близко. Он метнул в меня топор, но я присел, и топор пролетел у меня над головой. Затем я рванулся вперед, крепко сжимая в ладони кинжал, скользкий от крови Аги.

Я взревел, грозный боевой клич вырвался из моей груди, когда я налетел на него, ударив сбоку. Лезвие клинка распороло его вторую руку, и он упал назад, под деревья. Еще один вопль вырвался из моей груди, когда я ринулся следом за ним, сжимая рукоятку обеими руками, и занес кинжал над головой. А затем с пронзительным криком обрушил его вниз, вложив в этот удар всю свою силу, вонзая клинок в сердце Бекана.

Его голова откинулась назад, он вскрикнул, закашлялся, и кровь хлынула у него изо рта, а я вдруг почувствовал невероятную тяжесть, словно земля изо всех сил притягивала меня к себе. За спиной у меня раздался свист. Я обернулся, окинув взглядом поляну, где воины Свелл добивали оставшихся воинов Надир. А в центре на залитой кровью траве лежал Эспен.

Я развернулся, и мир бешено завертелся вокруг меня. Эспен погиб. Аги… У меня снова перехватило дыхание при воспоминании о том, как вытянулось его лицо, когда он умер у меня на руках. Дыхание с хрипом вырывалось из моих легких, когда все больше воинов Свелл выходили из-за деревьев на другой стороне поляны, и постепенно я начинал понимать, что произошло.

Брат верховного предводителя клана Свелл пришел в Льйос, вынашивая свой тайный план. Мы не должны были покинуть эту поляну живыми.

Я ощутил резь в боку и покачнулся, морщась, отчаянно желая ощутить под ногами твердую землю, мир покачнулся. Прижав ладонь к боку, я ощутил тепло крови, просачивавшейся сквозь прореху в жилете. Я не мог вспомнить, когда получил это ранение. Моя ладонь скользила по влажной коже, и я старался зажать рану, чтобы ослабить кровотечение. Но внезапно до меня донесся гортанный вопль, и, обведя глазами поляну, я заметил Вигдиса, который безумными глазами смотрел на меня, стоявшего над телом его брата.

Глава 7

Това

УТРЕННИЙ ИНЕЙ ПОКРЫВАЛ ЗЕМЛЮ, когда мы двигались между деревьями. Он сверкал в ярких солнечных лучах, и все вокруг казалось хрустальным. Дни были теплыми и влажными после весенних штормов, налетавших с моря, но этой ночью ледяной холод сковал округу.

И это стало предупреждением, как и крик козодоя.

Воины Свелл принялись молча проверять доспехи и оружие, когда мы выстроились перед поляной. Бекан застыл у кромки залитой солнцем травы, а я внимательно разглядывала безмятежное лицо Вигдиса, занявшего место рядом с братом.

Они с Джоррундом о чем-то шептались все утро, их дыхание легкими облачками вырывалось вперед, когда они ехали прямо передо мной. Я исподтишка наблюдала за Джоррундом, и мурашки пробегали у меня по спине. Под напускным спокойствием на его лице читалось что-то еще. Какая-то едва заметная тревога таилась в глубине его глаз.

Гюнтер занял свое место впереди, впервые оставив меня с того момента, как Вигдис приказал ему следить за мной. Пока мы ехали по ночному лесу, он время от времени поглядывал на меня, держась в стороне. Но, хотя Вигдис считал, что его присутствие заставит меня чувствовать угрозу, зная, что Гюнтер находится поблизости, я ощущала себя немного спокойнее. И теперь, когда мы остановились на поляне и Джоррунда начало покидать напускное спокойствие, я инстинктивно шагнула в сторону Гюнтера.

– Не отходи от меня, – тихо произнес Джоррунд мне на ухо.

Воины Свелл застыли словно истуканы, не сводя глаз с деревьев на другой стороне поляны. Джоррунд наблюдал за братьями, скрестив руки на груди и возбужденно постукивая пальцами по локтям. Он был встревожен. Даже напуган. Тяжесть, навалившаяся на него после расклада рун, давила на его дряхлое тело и в этот момент стала невыносимой.

Воины переминались с ноги на ногу, и я подняла глаза как раз в тот момент, когда за деревьями на другом конце поляны показались тени. Бекан поднял руку, пробормотав что-то Вигдису, и тот стиснул зубы, глядя, как воины Надир движутся среди деревьев, приближаясь к покрытой сухой прошлогодней травой поляне.

Бекан потянулся к пряжке у себя на груди и расстегнул ее, скидывая висевшие через плечо ножны, и протянул меч Вигдису, но брат не шевельнулся, продолжая смотреть на него.

– Ты заварил эту кашу. И тебе ее и расхлебывать. – Бекан посмотрел ему в глаза, его лицо испещряли красные полосы от крови ворона, которого он принес в жертву Эйдис на рассвете.

Оскорбленный Вигдис заскрипел зубами. Этот приказ Бекана переходил уже все границы. Он объявил его во всеуслышание, и теперь Вигдису нелегко будет вернуть свое доброе имя. Верховный предводитель поступил опрометчиво, разжигая гнев брата в тот момент, когда тот был нужен ему, как никогда.

Немного помедлив, Вигдис взял ножны и закинул их за спину. Сив не сводила с него глаз, оскалив зубы, но Вигдис избегал ее взгляда. Он не отрываясь смотрел в просвет между деревьями, и меня вдруг охватило странное чувство. Между ними было слишком много недоговоренности – между Беканом, Джоррундом, Вигдисом и Сив. Они были подобны пару, запертому в котле, крышка которого ходила ходуном.

Бекан бросил взгляд на Джоррунда, а затем подал сигнал, и мы направились вперед, оставив за спиной прохладу леса и выходя на согретую солнцем поляну. Я опустила ладонь, теребя пальцами верхушки травы и озираясь в поисках знака от Прядильщиков. Но на поляне царила тишина. И, возможно, это и был знак, который я пропустила. Здесь было слишком тихо.

Воины Надир остановились посреди поляны, и мы продолжали идти, пока не приблизились к ним. Шеренга воинов Свелл замерла на месте, когда Бекан и Вигдис вышли вперед. Они остановились перед верховным предводителем Надир, рядом с которым стоял воин с бородой, заплетенной в косу цвета осеннего заката. Он опирался на одну ногу, вторая, судя по всему, была изувечена, но стоял прямо, вскинув голову.

Два клана, объединившиеся в один народ Надир, сохранили свои доспехи, и оружие почти не выделялось в шеренге воинов. Я разглядывала их, пока вдруг не заметила молодого воина в красном кожаном жилете. Его темно-русые волосы, собранные в тугую косу, ниспадали ему на плечо, светлые завитки убраны за уши. Он не сводил глаз с рыжебородого воина, напряженно стиснув челюсти.

Но было в нем что-то странное. Что-то…

Бекан заговорил, но поляну вдруг наполнило глухое жужжание, словно в пчелином улье. Никто, похоже, этого не заметил, продолжая наблюдать за предводителями в центре поляны, а я склонила голову набок, прислушиваясь. Звук вибрировал, словно рокот водопада, нарастая с каждым вдохом, пока не наполнил мою голову ужасающим шумом.

Я перевела взгляд на молодого воина Надир, и, словно почувствовав мой взгляд, он вдруг обернулся, и наши глаза встретились. Мурашки побежали по моему телу, пальцы стали перебирать льняную юбку.

Потому что он не отвел взгляд.

Он буравил меня глазами, и я вдруг почувствовала, что земля уходит из-под ног.

– В чем дело? – прошептал Джоррунд, но я едва расслышала его слова из-за шума в голове.

Этот звук был подобен шипению воды на раскаленных углях. И он становился все громче.

– Ты слышишь это? – я прижала ладонь к уху, и воин Надир нахмурился, его взгляд скользнул по татуировкам на моей шее.

Джоррунд стиснул мою руку, когда Вигдис достал из ножен инкрустированный драгоценными камнями меч, и я отвернулась от молодого воина Надир, когда Бекан начал свою речь. Но мне показалось, что Вигдис выглядел странно. Напряжение, сковывавшее его с того дня, как Бекан сделал ему выговор в Лиере, исчезло. Он стоял, расслабив плечи, и его лицо излучало спокойствие. Это напоминало оцепенение перед смертью.

Я пыталась разобрать их слова, прочитав их по губам Бекана, но жужжание, наполнявшее поляну, превратилось в гортанный рев, заслонявший все вокруг. Когда на траву передо мной упала тень, я взглянула в небо, где в яростных лучах солнца парил над нами козодой. Его крапчатые перья блеснули на распростертых крыльях, когда он развернулся, кружа у нас над головами.

Я заморгала, внезапно почувствовав, что мне не хватает воздуха.

Жужжание прекратилось.

– Всевидящий, – прошептала я, шагнув вперед.

Это было неправильно. Что-то пошло не так.

– Что происходит? – Джоррунд схватил меня за запястье, оттащив назад.

Но было слишком поздно. Солнце отразилось яркой вспышкой от стального клинка в руках Вигдиса, и я взглянула на Бекана, когда Вигдис произнес слова, которых я не могла расслышать. И в следующее мгновение он взмахнул мечом и, стремительно шагнув вперед, вонзил его в живот Эспену.

У меня отвисла челюсть, и глаза округлились от ужаса, но Джоррунд уже тащил меня прочь, направляясь к спасительной сени деревьев на краю поляны.

– Подожди, – кричала я, упираясь, когда верховный предводитель народа Надир упал на колени, – подожди!

Я вырвалась и бросилась обратно в траву, но Джоррунд схватил меня, прижав к себе, и крикнул:

– Това!

В воздухе мелькали клинки, и оглушительные крики разрывали на части воздух, когда мы направились в чащу леса, подальше от поляны. Я снова выдернула руку из хватки Джоррунда и обернулась к нему.

– Ты ведь ни при чем, – прошептала я, вглядываясь в его глаза, – пожалуйста, скажи, что ты ни при чем…

Но я все прочла по его глазам. Он предал Бекана. Сговорился с Вигдисом против верховного предводителя и благословил его измену брату.

– Ты должна доверять мне.

– Но как я могу? – завопила я. – Бекан доверял тебе, и вот что ты натворил!

– Ты сама все видела! – он повысил голос. – Клану Свелл грозит гибель. Мы должны действовать. Немедленно.

Я снова взглянула на поляну, где яростно разгоралось сражение, окрашивая траву в алый цвет. Мечи и топоры метались в воздухе, и воины падали, Вигдис направил все силы на дальнюю часть поляны. Я прижала пальцы к губам, увидев, что верховный предводитель Надир больше не двигался. Он лежал ничком, кончик драгоценного меча торчал из его спины в небо.

А затем, не успев осознать, что я делаю, я принялась оглядывать поляну в поисках молодого воина Надир. Того, с кем встретилась взглядом. Я вглядывалась в мечущихся по поляне воинов, ища красные кожаные доспехи, но их было слишком много и они двигались слишком быстро. При мысли о том, что, возможно, он уже погиб, у меня все сжалось в груди. Но стоило мне об этом подумать, как я увидела его. Он застыл посреди высокой травы, не сводя глаз с Бекана. А затем он тяжело двинулся вперед, пятна крови покрывали его шею, его рука сжимала кинжал.

Бекан метнул топор, но промахнулся, и воин Надир помчался к нему со всех ног, продираясь сквозь густую траву к деревьям.

Тень козодоя снова накрыла нас.

– Это очень плохо, – прошептала я.

Бекан бросился в лес, но молодой воин Надир оказался быстрее. В тот момент, когда он ступил под сень деревьев, я уже знала, что произойдет. Было слишком поздно. Воин Надир пронзил кинжалом руку Бекана, и, когда тот упал на спину, я закрыла глаза, вздрогнув от глухого удара, разорвавшего грудь Бекана.

Джоррунд вскрикнул, закрыв ладонью рот.

Верховный предводитель клана Свелл был мертв.

А когда я открыла глаза, взглянув в чистое голубое небо, где парил легкий пух облаков, Всевидящий уже исчез.

Издалека донесся вопль Вигдиса, его лицо исказилось, когда он отыскал брата. И теперь все бежали. Все вокруг.

Внезапно странный шум вернулся. Он окружал нас, наполняя лес, нарастая до тех пор, пока я не почувствовала его пульсацию у себя под кожей.

Воин Надир застыл на месте, его руки бессильно свисали, грудь вздымалась и опадала под кожаным жилетом. Он сделал шаг вперед, покачнулся и, опустив глаза вниз, замер. Кровь сочилась через разрез в его броне, где ее пронзил чей-то клинок. Он прижал ладонь к ране и оглядел поляну.

Вокруг него в живых не осталось ни одного воина Надир, и я заметила, как понимание отразилось на его лице, и он тяжело вздохнул, когда все воины Свелл ринулись к нему через поляну. Рой пчел в моей голове загудел еще яростнее, громким звоном отдаваясь в ушах. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, вокруг летали стрелы. Но они летели не с поляны, а из леса.

Воины Свелл падали один за другим, а из-за деревьев выскочили трое всадников, которые что-то кричали молодому воину Надир. Он бросился к ним, все еще прижимая ладонь к боку, и над его головой снова пронеслась туча стрел, когда всадники сбивали неприятеля в отдалении.

У меня замерло сердце, когда в лесу мне бросились в глаза бледные руки человека, сжимавшего лук. Эти руки были покрыты темными татуировками. Я на мгновение закрыла глаза, скрывшись от лучей яркого солнца, но это было не видение. Мужчина, покрытый татуировками племени Кирр, пригнувшись к холке лошади, выпустил еще одну стрелу, пока воин Надир все еще бежал в сторону леса.

Я попыталась закричать, но не издала ни звука. Сердце билось так сильно, что удары превратились в один сплошной звук, и все поплыло у меня перед глазами. Воин из племени Кирр перекинул лук через голову, а воин Надир вскочил на одну из лошадей, и в тот момент, как они скрылись за деревьями, я вцепилась в ствол ближайшего дерева.

А когда я, наконец, обернулась в поисках Джоррунда, он неподвижно застыл посреди леса, в ужасе глядя на окровавленное тело верховного предводителя клана Свелл.

Он лежал мертвый у его ног.

Глава 8

Халвард

ВОИНЫ СВЕЛЛ со всех сторон бежали ко мне, потрясая мечами и топорами.

У меня за спиной раскинулся абсолютно пустой лес. У меня не было шансов сбежать от них. Затаиться где-нибудь. Их верховный предводитель лежал на земле у моих ног, и за свой поступок я должен буду заплатить жизнью.

Но, глядя, как они мчатся ко мне, я вдруг подумал, что именно такого конца я и желал для себя. Боги благословили бы такую смерть, и Аги гордился бы мной. По крайней мере, я сумел отомстить за него, прежде чем сам испустил дух. А это дорогого стоило.

Я выпрямился, не обращая внимания на жгучую боль в боку, и выхватил топор из кожуха на спине. Мое прерывистое дыхание успокоилось, легкими облачками пара клубясь передо мной, и я ощутил аромат влажной земли и набухших почек.

Я вспомнил слова Майры, представил ее лицо так явственно, словно воочию увидел ее перед собой. Она оказалась права. Как и Лэтам. А когда моя семья спустится с горы к фьорду, они уже не найдут меня. Как и Аги, я буду ждать их в загробном мире.

Но как только эта мысль промелькнула в моей голове, из чащи леса послышался свист, и, застыв на месте, я нахмурился.

Вигдис и воины Свелл приближались, оглашая окрестности громкими воплями, но внезапно с неба посыпались стрелы, пролетая над моей головой, они разили моих противников. Воины Свелл падали на землю, извиваясь на лесной подстилке, и я обернулся, всматриваясь в чащу.

До меня донесся знакомый боевой клич, хотя я не слышал его с тех пор, как был ребенком. Это был старинный боевой клич клана Аска. Однако все воины Надир, пришедшие с нами из Хайлли, остались лежать бездыханными на поляне у меня за спиной.

Из-за густого кустарника показались лошади, и трое всадников, пригнувшись в седлах, стреляли из луков в сторону поляны. И тут я все понял. Это Асмунд.

Резко развернувшись, я бросился к нему, а острая боль разрывала мой бок изнутри с каждым вздохом. Асмунд и другие всадники рванулись сквозь лес, разбрасывая грязь из-под лошадиных копыт, а я изо всех сил прижал ладонь к отверстию в жилете, рыча от боли и стараясь бежать еще быстрее.

Не оглядываясь, я петлял между деревьями, пытаясь отгонять от себя мысли о боли, растущей внутри. Мне не надо было даже смотреть на рану, чтобы понять, что я истекаю кровью. Слишком быстро. Я ощущал, как слабеют мои мышцы, а мысли беспорядочно мечутся в голове. Сосредоточившись на черной лошади, видневшейся впереди, я собрал в кулак всю свою волю, пытаясь ускорить шаг.

Над головой у меня просвистел топор, вонзившись в ствол дерева, и щепки дождем посыпались мне в лицо. Я замер на месте. Поравнявшись со мной, Бард придержал коня и, выставив перед собой лук, распрямил спину, прицеливаясь. Он пускал стрелу за стрелой, и, проковыляв мимо него, я добрался до Асмунда.

– Поторопись! – прохрипел я.

Он протянул мне руку, и я ухватился за нее, забравшись в седло у него за спиной.

Впереди среди деревьев застыл брат верховного предводителя клана Свелл, сжав кулаки, он буравил меня взглядом темных глаз, тяжело дыша.

Мы сорвались с места, и я в последний раз оглянулся на залитую солнцем траву, где остался лежать Аги. К горлу подкатил ком, и я согнулся в седле, а обжигающая боль в боку окутывала все вокруг черной пеленой. Ветка зацепилась за рукав моей рубашки, оцарапав кожу, когда мы углубились в чащу, и поляна вместе с воинами Свелл растаяла вдали.

– Насколько все плохо? – прокричал Асмунд через плечо.

– Они мертвы, – внутри кипело, – все мертвы.

Он сжался.

– Эспен?

– Все.

Он натянул поводья, останавливая коня, и остальные повернули обратно, приблизившись к нам, по-прежнему сжимая в руках луки. Глядя на их лица, я подумал, что Асмунд выглядит точно так же.

Бард остановился около нас.

– Дай взглянуть, – он отодвинул в сторону мою окровавленную ладонь. – Меч?

Я кивнул в ответ, морщась, пока он осматривал рану.

– Он истекает кровью.

Но Асмунд покачал головой, озираясь по сторонам.

– Придется потерпеть. Нам надо двигаться на восток.

– На восток? Я должен вернуться в Хайлли.

– Халвард, ты только что убил верховного предводителя клана Свелл. – Асмунд обернулся и взглянул на меня. – К закату весь лес будет кишеть их воинами, рыскающими в поисках тебя.

– Я должен…

– Мы отправимся на восток, а затем на север, – оборвал его Бард, соглашаясь с решением Асмунда.

Он пришпорил коня, и мы сорвались с места. Воздух становился все холоднее по мере того, как мы глубже забирались в лесную чащу. На тропе все еще виднелись наши вчерашние следы, когда мы ехали в Льйос, и я с трудом переводил дух, пытаясь сдержать горючие слезы, вспоминая те мгновения, проведенные с Аги. Которые уже никогда не повторятся.

Мы поднялись на пригорок и, подъехав к реке, направили лошадей прямо в воду, пробиваясь сквозь поток, чтобы скрыть следы. Если повезет, воины Свелл не найдут нас, бросившись в погоню. Но удача уже отвернулась от нас на поляне, и потому мне не верилось, что она будет благосклонна к нам сейчас.

Солнце висело прямо над нами, когда мы, наконец, завернули за поворот реки, где мародеры разбили лагерь. Бард стоял на берегу рядом с Кжелдом, наблюдая, как я тяжело соскользнул с лошади в воду. Кровь розовыми облаками клубилась вокруг меня, пока я с трудом выбирался из ледяной реки. Внезапно у меня закружилась голова, ноги подкосились, и я упал на колени на песок.

– Поднимите его, – приказал Асмунд.

Кжелд и Бард подхватили меня под руки и потащили подальше от грязного берега в сторону скал, возвышавшихся вокруг реки, где поджидали остальные мародеры из их отряда. Они стояли, скрестив руки на груди, молча наблюдая, как я непослушными пальцами расстегивал ремни жилета. Сдерживая рвотные позывы, я, наконец, стянул его через голову. Из раны в боку хлестала кровь.

– Что произошло? – Бард не сводил с меня глаз.

– Верховного предводителя клана Свелл предал его родной брат. – Я сглотнул, пытаясь говорить спокойно, усаживаясь у костра, который они потушили утром. Угли еще тлели под толстым слоем пепла.

– Он убил Эспена, а потом они напали на нас.

Зашипев от боли, я раздвинул пальцами края раны, пытаясь понять, насколько она глубока, но все расплывалось у меня перед глазами. Вытащив из-за пояса кинжал, я разворошил пепел и воткнул лезвие в горячие угли, мерцавшие в глубине.

Все вокруг молчали, постепенно начиная понимать, что произошло. Предводитель клана Свелл погиб. Предводители Надир – убиты. И если раньше еще оставался шанс избежать войны, то теперь он исчез.

– Воины Надир уже собираются у фьорда. Они готовятся к сражению, – сказал я, прерывисто дыша.

– Когда?

– Через два дня. Через три. Не знаю. – Я пошевелил лезвием кинжала в горячих углях, глядя, как засохшая кровь пузырится на поверхности клинка.

– Нам следует уйти с большой земли, – сказал Кжелд, взглянув на Асмунда. – Они наверняка уже идут по нашим следам.

Бард понизил голос:

– Мы не можем уйти.

– Почему? Это ведь их война, а не наша.

Бард гневно взглянул на него, но это была правда. Став мародерами, все они отреклись от обязательств перед родными кланами, однако я не первый год знал Барда и Асмунда. Они не могли остаться в Хайлли после всего, что произошло. Но в душе они так и не сумели покинуть нас.

– Мы должны уходить. Немедленно, – снова сказал Кжелд, повернувшись спиной к Барду. – На запад, в леса, подальше от земель Свелл.

Асмунд задумался, устремив взгляд в землю.

– Теперь они станут искать не только Халварда, Кжелд. Они нас видели.

– Я могу и один добраться до Хайлли.

У меня не было права просить их о помощи. Ведь они пришли мне на выручку на поляне по собственному желанию.

Бард распрямил спину.

– А если ты не сможешь?

– Они будут готовы, со мной или без меня.

– Эспен мертв, Асмунд, – Бард распрямил плечи, глядя в глаза брату, – и ты понимаешь, что это значит. Теперь Халвард – верховный предводитель Надир.

Я с трудом дышал через боль, сжимавшую мое тело все сильнее. Он произнес вслух то, что я еще не успел обдумать. Лэтам, Фрейдис и другие деревенские предводители ждут в Хайлли, но Эспен уже никогда не вернется, и я должен буду занять его место. Именно я должен буду повести их за собой.

Кжелд держался в стороне, наблюдая за нами. Он подстрелил воина Свелл и спас мне жизнь вместе с остальными, но если у кого и была причина, чтобы уйти, так это у него. У него не было традиций, потерянного родного дома или предков среди народа Надир. Он принадлежал к племени Кирр. И примкнул к отряду Асмунда лишь потому, что так было безопаснее, чем в одиночку.

Но Асмунд смотрел только на меня. Встретившись со мной взглядом над погасшим кострищем, он задумчиво закусил губу.

– Ютан.

Это была еще одна деревня Надир на востоке от фьорда, и я сразу догадался, о чем он думает.

Они были следующими.

– Снимай доспехи, – произнес он, доставая из-за пояса кинжал.

Кжелд вздохнул, покачав головой, но на лице Барда промелькнула улыбка. Он подобрал мой жилет, а Асмунд шагнул ко мне, ухватив меня за косу, свисавшую с плеча. Он отсек ее одним резким движением и бросил передо мной, а затем присел на корточки, доставая из костра мой кинжал.

Он выставил раскаленный клинок между нами.

– Я этого не забуду, – сказал я, взглянув на него.

Глядя мне в глаза, он твердо произнес:

– А я тебе и не позволю.

Отстегнув ремень, я свернул его, впившись зубами в его кожу, и прислонился к жесткому стволу дерева. Приняв раскаленный клинок из рук Асмунда, я сдвинул края раны кончиками пальцев и, подняв голову, уставился на верхушки деревьев. Прерывисто вдохнув, я прижал раскаленный металл к ране.

Я застонал, изо всех сил стиснув зубами кожаный ремень, чувствуя обжигающую боль и запах опаленной плоти. Вдруг небо над головой сделалось ослепительно-ярким, перед глазами вспыхнул белый свет, а затем все померкло, и я погрузился во тьму.

Асмунд был прав.

Другого пути не было.

Глава 9

Това

Я ВГЛЯДЫВАЛАСЬ В ЛЕСНУЮ ЧАЩУ, пытаясь вызвать в памяти то, что видела – черные узоры татуировок, петлявшие вокруг запястий, в виде распростертых крыльев ворона, когда воин, показавшийся среди деревьев, вскинул свой лук.

Он, несомненно, принадлежал племени Кирр. Но они никогда не покидали мысы. С того далекого дня, как Джоррунд нашел меня на берегу, я не встречала никого, похожего на меня. Их образы унес с собой шторм, перенесший меня через фьорд, и лишь обрывки воспоминаний остались в моей голове. Звук женского голоса, теплое сияние очага. Я помню обжигающее прикосновение к моей коже, когда кто-то иглой наносил узоры на мое тело, макая ее в чашку, наполненную чернилами из пепла.

Я обернулась, пытаясь отыскать Джоррунда, но он не сводил глаз с поляны, его бледное лицо сморщилось, и казалось, что ему нехорошо. В наступившей тишине до нас доносились скорбные вопли Вигдиса. Он сидел на краю поляны, сжимая в объятиях тело брата, поникнув головой и рыдая во весь голос. Воины Свелл тем временем бродили среди высокой травы, собирая оружие и доспехи и оттаскивая тела соплеменников к деревьям, чтобы устроить погребальное сожжение.

Воины Надир лежали на солнце, их неподвижные тела уже начинали разлагаться. Но один еще был жив.

Я обернулась к опушке леса, туда, где молодой воин Надир исчез вместе с мужчиной из племени Кирр. Он сильно побледнел и изо всех сил прижимал ладонь к боку. Возможно, он тоже скоро упадет где-нибудь замертво.

Ясное небо, где недавно парил козодой, теперь было абсолютно пустым, ни единое облачко не заслоняло солнце над поляной. Всевидящий разглядел то, что таила в себе душа Вигдиса, и явился предупредить нас. Но народ Свелл не способен предсказывать будущее, как я. Они не понимали, что в мире не существует тайн. Правда повсюду и во всем. Надо лишь открыть глаза, чтобы разглядеть ее. Прядильщики сидели под деревом Урдра и наблюдали. Слушали. И плели паутину судьбы.

Смерть Бекана стала наказанием за предательство Вигдиса. И это бремя ему придется нести до конца своих дней. И Джоррунду тоже.

Он беззвучно молился рядом со мной, закрыв глаза. Но теперь все эти слова и мольбы, возносимые к их богу, не имели смысла. Они могли бы принести в жертву сотню быков и залить долину кровью. Но это все равно ничего бы не изменило. Они предали своего предводителя ради собственной жажды войны, и это было ничем не искупить.

Воины наблюдали, как Вигдис и еще один мужчина тащили тело Бекана в лес к остальным трупам. Теперь трон верховного предводителя принадлежал ему, о чем, возможно, он всегда мечтал. Но если власть перейдет к Вигдису, Джоррунд лишится своего влияния. И без этого влияния жрец не сможет защитить меня. Моя безопасность теперь под угрозой, и эта мысль приводила меня в ужас.

Сив стояла рядом с Вигдисом, застыв в ожидании. Она станет его правой рукой, и предводители остальных деревень последуют за ними. Им придется это сделать. Приближается война, и впервые с тех пор, как Надир заключили мир, клан Свелл вынужден объединить свои разрозненные силы. Но только на поле боя.

Воины Свелл, которых отправили в погоню за всадниками, поспешившими на помощь единственному выжившему воину Надир, вернулись из леса. Но молодого воина с ними не было. Они потеряли его след, и, смерив их гневным взглядом, Вигдис в ярости оглядел поляну.

– Где она? – проревел он, и я вздрогнула, отступив назад, когда его взгляд застыл на мне. – Где пророк?

– Держись за мной, – прошептал Джоррунд, заслоняя меня собой, – не говори ни слова.

Мне ничего не оставалось, как послушаться его. Я инстинктивно потянулась за луком, но его не оказалось на месте.

Вигдис ринулся к нам сквозь густую траву, его руки покраснели от крови брата. Он не сводил с меня глаз, и мое сердце едва не выпрыгивало из груди, подступая к горлу.

– Ты! – завопил он, оттолкнув Джоррунда, и схватил меня за руку. А затем с силой отшвырнул назад. Я упала на землю, сильно ударившись спиной. Он тут же подскочил ко мне и ухватил за волосы, а затем поволок по хрупкой траве. Я кричала, хватая его за руку, извиваясь в грязи у него за спиной и задыхаясь в клубах поднявшейся пыли.

– Огниво! Факел! – крикнул он через плечо, и краем глаза я заметила, что Сив выполняет его приказ.

– Вигдис! – завопил Джоррунд, но тот не слушал.

Он отшвырнул меня на землю, и я сжалась в комочек, закрыв голову руками, когда остальные тоже приблизились ко мне. Один из воинов выставил перед собой незажженный факел, и Вигдис принялся высекать огонь. Я закрыла глаза, и у меня перехватило дыхание, когда я догадалась, что он делает.

Он собирался сжечь меня.

Я вскрикнула и, подхватив подол юбки, бросилась в лес. Но сильные руки снова схватили меня и швырнули на землю.

– Не надо! – завопила я, когда факел вспыхнул оранжевым клубком пламени. – Пожалуйста!

Вигдис стиснул мою рубашку, усаживая меня, и уставился мне в лицо покрасневшими глазами.

– Это все ты, – злобно пробормотал он, прерывисто дыша, – сначала Вера. Теперь Бекан!

– Вигдис, прошу тебя, – осторожно произнес Джоррунд, его голос дрожал от ужаса.

– Эйдис наказала Бекана за то, что он не убил тебя, когда Джоррунд позволил тебе прийти в Лиеру! – пробормотала я. Он встряхнул меня и сказал:

– Я не повторю его ошибку.

– Мы должны собрать наших воинов и встретиться с деревенскими предводителями. – Джоррунд старался говорить спокойно, но его руки дрожали. Ему не стоило сейчас привлекать к себе внимание, но он думал о том же, о чем и я. Вигдис устроил сражение на поляне против воли Бекана. И только он был виноват в том, что его брат погиб.

– Сначала я перережу глотку этому негодяю из Надир, – он оскорбленно сверкнул глазами на Джоррунда.

– Их предводитель погиб, как и наш. Мы должны готовиться к войне, – сказала Сив, – это то, чего мы хотели, Вигдис.

Отшвырнув меня, он резко обернулся к ней.

– Но это не то, чего хотел я!

Она, вздрогнув, отступила назад.

Вигдис во многом не соглашался с Беканом, но все вокруг знали, что он любил брата. И по собственной глупости не учел, что может потерять его, устроив западню воинам Надир.

– Эйдис одарит его своей благосклонностью и с радостью примет в загробном мире, – мягко произнес Джоррунд, но я по-прежнему чувствовала напряжение в его голосе. Он был до смерти напуган. Он боялся не только за меня, но и за себя тоже. Джоррунд положил руку на плечо Вигдиса, но тот стряхнул ее.

При упоминании о боге Бекан всегда успокаивался. Но Вигдис не был Беканом. Он не боялся Эйдис, как и Джоррунд, потому что она была не единственным его божеством. Власть и сила – вот чего он желал больше всего на свете.

– Теперь ты станешь верховным предводителем, Вигдис, – снова попытался утихомирить его Джоррунд, на этот раз взывая к его гордости.

Вигдис некоторое время молчал, глядя в землю, понемногу его прерывистое дыхание успокаивалось. Туго стиснутые кулаки разжались.

– Я не дам ускользнуть этому Надир.

Джоррунд кивнул.

– Он за все заплатит сполна, когда мы доберемся до Хайлли.

– Но это не может ждать!

– Мы должны поторопиться. Наши воины прибудут сюда на закате.

Сив коснулась его руки и сказала:

– Утром мы сможем двинуться на восток. А через два дня доберемся до Хайлли, и все будет кончено.

Я переводила взгляд с Вигдиса на Сив, стараясь придумать, что делать. Бежать мне было некуда. Надежда на спасение таяла. И спустя время Вигдис обязательно найдет причину, чтобы убить меня. И потому я решила воспользоваться единственной силой, которой обладала.

– Я могу найти его!

– Что? – у Джоррунда округлились глаза.

– Я смогу, – сказала я, глядя на Вигдиса. Он воспользуется первой же удобной возможностью, чтобы перерезать мне горло. Я это хорошо знала. Но этого не произойдет, если я буду ему нужна. – Я найду этого воина Надир.

Стоило мне произнести эти слова, как его образ промелькнул у меня перед глазами. Синие глаза и темные непокорные волосы. И пристальный взгляд. И я снова ощутила тот же жар, опаливший мою кожу, что и в тот момент, когда наши взгляды встретились на поляне.

– Това, не думаю, что… – Джоррунд запнулся.

– Как? – прорычал Вигдис.

– Я знаю способ. – Это поможет мне выиграть немного времени, но я понимала, что рискую.

Побагровевший Вигдис уставился в землю.

– Ладно.

– Но… – Джоррунд вскинул руки.

– Ты говоришь, она видит будущее? – огрызнулся он. – Тогда девчонка сумеет отыскать этого Аска и принести мне его голову. А если не принесет, я сделаю то, на что брату не хватило духа.

Джоррунд молча смотрел на него.

– И лучше мне получить его голову до того, как я доберусь до Хайлли. – Он отошел от меня вместе с Сив, и я с трудом проглотила ком в горле, чувствуя, как противно сжимается все внутри. Воин Надир был не единственным кровным врагом Вигдиса. Он винил меня в смерти Веры, а теперь и в смерти брата. Еще до того, как все закончится, моя голова тоже окажется в его руках.

Гюнтер пристально смотрел на меня, положив руку на рукоятку меча, а Джоррунд замер рядом с ним.

– И о чем ты только думаешь?

– Я могу найти его, – снова сказала я, – и ты это знаешь.

– Вигдис все равно убьет тебя. А ты нужна нам, Това. Ты нужна нам, чтобы раскладывать…

– Руны? Ну, так вы к ним не прислушиваетесь! – Я махнула рукой в сторону залитой кровью поляны, повысив голос: – Тебе хочется верить, что сможешь нарисовать судьбу в водах реки, которая приведет тебя туда, куда ты пожелаешь. Но все не так просто, Джоррунд!

Он отшатнулся, словно мои слова обожгли его, но не стал спорить, потому что знал, что я права. С самого моего детства мужчина пытался контролировать все и всех на свете. Бекана, меня, Прядильщиков, богов. Потребуется еще много крови, прежде чем он хоть что-то начнет понимать в судьбе.

– Я понял, в чем дело, Това, – он прищурился. – Я видел в лесу человека из племени Кирр.

Я замерла, проглотив подкативший к горлу ком. Я не знала, что он тоже заметил его.

– Дело не в Кирр. Дело в том, чтобы не дать Вигдису меня убить.

– Тот человек – мародер.

– И?

– Значит, он, скорее всего, изгнан с мысов. И для тебя у него найдется ответов не больше, чем у меня.

Глядя в его глаза, я пыталась понять, о чем мужчина думает. Они выдавали гораздо больше, чем он предполагал. Джоррунд боялся не только Вигдиса. Иногда он боялся меня. И дело было не в человеке из племени Кирр. Дело было в молодом воине Надир. Который сумел выдержать мой взгляд. И наполнил мою голову грохотом тысяч водопадов. Прядильщики что-то говорили нам. Они обращались ко мне, и, чтобы понять их, я должна была найти его.

– Я найду воина Надир. И принесу его голову Вигдису.

– А потом?

– А потом мы найдем способ остаться в живых.

Глава 10

Халвард

ИХ БЫЛО УЖЕ БОЛЬШЕ СОТНИ.

Мы лежали на земле, наблюдая за армией Свелл с горной гряды, возвышавшейся над обгоревшими останками Льйос. Деревня превратилась в черное пятно на земле, деревья, когда-то опускавшие свои ветви на крыши домов, обгорели, лишившись листьев. Братья рассказывали, что Хайлли выглядела точно так же после нашествия Херджа, но я не предполагал, что когда-нибудь увижу нечто похожее.

Воины Свелл от мала до велика, затянутые в кожаные доспехи, двигались внизу, вооруженные до зубов. Они собирались вокруг костров, змеившихся между редкими деревьями восточного леса, устраиваясь на ночлег. А с запада к ним приближалось подкрепление.

Теперь не осталось сомнений, что Вигдис с самого начала спланировал предательство, напав на Льйос. И воины выдвинулись из всех деревень Свелл еще до того, как мы встретились с Беканом на поляне. Это было единственное объяснение, почему их армия формировалась так быстро. И если они собирались в таком количестве, значит, должны были совершить бросок через долину, к фьорду. И причина крылась не в приграничных территориях и не в разногласиях между деревенскими предводителями Свелл. Дело было совсем в другом. Вигдис задумал сокрушить народ Надир. И одного взгляда на его армию было достаточно, чтобы понять, что у него есть все шансы.

Взглянув на Асмунда, я заметил на его мрачном лице отголоски своих мыслей. Вигдис и не думал предлагать перемирие. Лэтам и Майра оказались правы.

– Как думаешь, сколько их еще появится? – прошептал я, прижимаясь к земле.

Асмунд покачал головой, оглядывая лагерь:

– У клана Свелл двенадцать деревень. Судя по тому, что мы видели в их землях, могу сказать, что наберется не менее восьми сотен воинов.

У Надир было восемь деревень, но их большинство – это гораздо меньше, чем у клана Свелл. Эспен считал, что мы смогли бы собрать только шестьсот воинов с обеих наших территорий. Но этого явно недостаточно.

– И их станет еще больше, если племя Кирр присоединится к ним, – тихо пробормотал я.

– Что? – Кжелда уставился на меня.

– Там на поляне с ними была девушка из племени Кирр. – И стоило мне произнести эти слова, как я ощутил знакомый холодок, который пополз по коже, когда я заметил на поляне девушку с татуировками. Взгляд ее темных глаз был подобен обжигающему пламени.

Кжелд буравил меня взглядом.

– Не было там никого.

– Она из племени Кирр, Кжелд. Я видел ее и чувствовал.

– Думаешь, они объединяются с Кирр? – Асмунд приподнялся на локтях, глядя на нас.

Но Кжелд прищурился.

– Племя Кирр само по себе. Я единственный Кирр на большой земле и знаю, что мое племя никогда не стало бы вступать в союз с другими кланами.

– У нее были татуировки. Я знаю, что я видел.

– Какие татуировки? – он повысил голос. – Опиши их.

– Похожи на твои.

– Они не похожи на мои, – хрипло произнес он, – у каждого из нас свои татуировки. Опиши точно, что видел.

Я пытался вспомнить, вызывая в памяти образ девушки на поляне.

– Ну, не знаю. На шее у нее было крыло. Кажется, рога оленя на руке.

Внезапно Кжелд замер и наклонился ко мне, внимательно слушая.

– Что еще?

– Какой-то незнакомый символ, – я коснулся груди чуть ниже шеи, – вот здесь.

Он нахмурился.

– И на что это было похоже?

– Глаз. Но он был…

Его губы приоткрылись, и я заметил, как он впился пальцами в землю, а затем зажмурился, проведя другой рукой по лицу.

– В чем дело? – Асмунд уставился на Кжелда.

– Это просто невозможно, – пробормотал он.

– Что невозможно?

Асмунд щелкнул языком, и, взглянув вниз, мы увидели шеренгу воинов Свелл, спешивавшихся прямо под нами. А я осторожно пополз обратно через сырую траву, стараясь не потревожить рану в боку, а остальные последовали за мной. Мы молча шли по лесу, и я наблюдал за Кжелдом, понурившим голову, и по его лицу пробегали обрывки лихорадочных мыслей, не дававших ему покоя. Он обогнал нас, и, спустя некоторое время, мы вернулись к реке, где нас поджидал Бард с лошадьми. Только, когда мы уходили час назад, с ним были и другие члены отряда. Теперь же он остался один.

– Они ушли? – спросил Асмунд, оглядываясь. Его брат был единственным мародером, который остался.

Бард кивнул в ответ.

– Кто-то отправился на гору, другие – в северную долину.

Они переждут сражение и лишь тогда вернутся. И я понимал их. Увидев орды клана Свелл, я был более чем уверен, что наши шансы на победу минимальны.

– Я доставлю тебя в Хайлли. А затем уйду, – сказал Асмунд.

Я кивнул. Он давно сказал, что никогда не вернется домой. И потому я не мог просить его сражаться вместе с нами.

Глаза Кжелда беспокойно бегали по сторонам, руки суетливо перебирали снаряжение.

– В чем дело? – я не сводил с него глаз.

Он потуже затянул ремешок на седле.

– Не знаю. Возможно, ничего.

– Кжелд! – надавил на него Асмунд.

– Я не понимаю, как она оказалась с ними, но племя Кирр не заключало союз с кланом Свелл. В этом я не сомневаюсь. – Он вскарабкался в седло, бормоча молитву и вращая медный обруч на запястье.

На большой земле мало что знали о племени Кирр. Только то, что их люди не уходят с мысов, потому что там обитает их богиня. Легенда гласила, что Надр никогда не покинет холодный север, как и ее люди. Большинство воинов Надир никогда не встречали никого из племени Кирр, и потому присутствие Кжелда многих смущало. А теперь на наших берегах их стало двое.

– Ты долгие годы не был на мысах, – Асмунд взглянул на него, – вполне вероятно, что они успели объединиться со Свелл.

– Я знаю свой народ, – он повысил голос, пронзительно и мрачно глядя на Асмунда.

– Итак, восемьсот воинов Свелл, – я обернулся к Асмунду, когда Джелд, понукая лошадь, двинулся по берегу реки.

Он кивнул.

– Они захотят опустошить наши деревни. Возможно, заселить их своими людьми и расширить границы своих земель до самого фьорда.

Я тоже так думал. Клан Свелл уже значительно превосходил нас по численности, и теперь они желали получить наши земли. Фьорд был удобным стратегическим пунктом, и кланы, жившие к востоку и к югу, некоторое время не представляли бы для них опасности.

– Теперь они двинутся на Ютан, – Бард взглянул на Асмунда.

– Если Хайлли уже отозвала своих воинов, они окажутся беззащитны, – я уставился в землю, представляя себе происходящее, – вы видели, что они устроили в Льйосе.

И повторят все то же самое в каждой деревне по пути к фьорду, и к тому времени, когда предводители Хайлли узнают, что происходит, будет слишком поздно.

– Я поеду, – не дожидаясь ответа, Бард вскочил вседло.

Асмунд бросил взгляд на брата, но не стал его удерживать, хотя я видел, что ему очень этого хочется.

– Предупреди их и скажи, пускай уезжают в Мёор.

Эта горная деревушка была одним из самых безопасных мест и располагалась слишком далеко, чтобы воины Свелл сунулись туда. Они не успели бы укрыться в Вирки, когда вражеские войска уже заполонили долину.

– Встретимся в Аурвангере. Или нет. Ты не обязан воевать, если не хочешь этого.

– Я не оставлю Асмунда, – он наклонился вперед, поглаживая морду своего черного коня. Потертое красное кожаное снаряжение, которое наверняка использовал их отец, закрывало грудь животного.

– Если я не вернусь в Аурвангер завтра к закату, уезжайте без меня.

Асмунд кивнул ему и, ухватив его за руку, прижал брата к себе. Я подумал, приходилось ли им разлучаться за все те годы, что они провели за пределами Хайлли. Мы были еще мальчишками в Вирки, когда Аска и Рики сражались с Херджа, и они вернулись в опустевший дом у фьорда. И с тех пор они стали одной семьей.

Бард развернул лошадь и поскакал по берегу реки, вскоре скрывшись за поворотом. Если он поспешит, то, возможно, придя в Ютан, воины Свелл обнаружат лишь пустую деревню.

– Сколько отсюда до фьорда? – наконец нарушил тишину Кжелд, все еще перебирая пальцами свой браслет.

Я вскинул бровь.

– Ты тоже пойдешь?

Он пожал плечами, протянув мне полную горсть древесного мха.

– А куда еще мне идти?

Но в глубине его глаз залегла тень, мрак, который никогда не покидал их. Мне всегда было интересно, как Кжелд оказался в компании Асмунда. Как попал на большую землю и что же такое сделал, чтобы его изгнали из племени. Его окружало слишком много тайн, подобно тому как туман окутывал мысы. Лишь легенды витали над узкой полоской земли, изгибавшейся от большой земли к ледяному северу. Там никогда не случалось оттепели, а туман был настолько плотным, что скрывал от глаз голубое небо.

– Спасибо, – я взял у него мох. – Ты уверен, что Кирр не объединились с кланом Свелл? – снова спросил я.

– Уверен. – Он подошел к воде и, наклонившись, закатал рукава и вымыл руки. Татуировки племени Кирр оплели его руки густой сетью, и местами под ними невозможно было разглядеть его кожу.

Я поднял рубашку, разглядывая ожог на боку. Рана закрылась, и кровотечение прекратилось, однако это вряд ли защитило бы меня от заражения, которое наверняка вскоре начнется. Мох поможет предотвратить нагноение до того момента, как я попаду домой. Я обмакнул его в воду, чтобы смыть грязь и щепки древесной коры, а затем задержал дыхание, плотно прижав его к ране. Боль волной пробежала по телу, отозвавшись в кончиках пальцев, и от этого нестерпимого ожога я едва мог вздохнуть. Я поплотнее прижал мох к ране и замер, дожидаясь, когда боль немного утихнет.

– Готов? – Асмунд протянул мне поводья, и я взглянул на коня.

Его темно-желтая шкура напомнила мне шкуру коня Аги – цвета заката над горой. Оранжевый свет, проливавшийся на стволы деревьев, создавал вокруг видимость пожара.

«Воевать легко».

Его слова эхом прозвучали у меня в голове, и я с трудом проглотил ком в горле, борясь с болью в груди. Он пережил много сражений, защищая фьорд, и увидел новую жизнь своего народа. И теперь я задумался, что бы мы сказали ему, встретившись снова в загробном мире. Если бы нам пришлось рассказать ему, что все исчезло. Наш фьорд. Наш народ. Наше будущее.

И ничего больше не осталось.

Глава 11

Това

ГЮНТЕР ДЕРЖАЛСЯ ЧУТЬ ПОЗАДИ, когда мы отправились в чащу леса, окружавшего Льйос, но спиной я ощущала его пристальный взгляд. Они с Джоррундом не проронили ни слова, когда мы отъехали в сторону от огней лагеря Свелл. С каждым часом он становился все больше, по мере того как все новые воины прибывали с запада.

Вигдис разослал гонцов еще до того, как мы направились в Льйос, его план предать брата и полностью истребить отряд Надир созрел в ту ночь, когда я прочла руны. Я думала о том, как бы он поступил, если бы предсказание было иным. Если бы руны пообещали нам удачу, а не полный провал. Однако он напал на Льйос еще до предсказания, и я убеждала себя, что погубленные жизни в деревне народа Надир, а затем на поляне никак не были связаны со мной. Но, даже если бы это оказалось правдой, я все равно сыграла ужасную роль в этой истории. Я оправдала его планы. Подтвердила их. А руна Хагалаз стала лишь предлогом, необходимым Вигдису.

Мы шли вперед в полном молчании, ночные звуки начинали наполнять лес, когда солнце опустилось за деревья. Джоррунд замер в тени под деревьями, спрятав руки в складках своей мантии, а высокая трава расстилалась вокруг него. Ему совсем не нравилась идея созвать Прядильщиков, но он понимал, что у нас нет выбора. Он боялся взывать к Эйдис после предательства на поляне. Он попытался вернуть потерянную честь до того, как встретится со своей богиней. И сделать это он мог, лишь убедившись в том, что воины клана Свелл останутся единственными на окровавленной земле. Но Джоррунд слишком сильно верил в Эйдис. А боги могли быть еще более вероломны, чем смертные.

Я взглянула на свой лук, свисавший с седла его лошади.

– Скажи, ты чем-то обязан Вигдису или Джоррунду?

Бросив на меня взгляд сверху вниз, Гюнтер вскинул бровь.

– Что?

– Наверняка он не зря приказал тебе следить за мной. И наверняка ты не зря оказался на берегу в тот день семь лет назад.

По выражению его лица было понятно, что он все вспомнил. Почти целый год Гюнтер приходил ко мне на луг. Он научил меня мастерить стрелы и стрелять. Он даже изготовил для меня лук. Однако мужчина лишь учил меня, и мы никогда ни о чем не разговаривали. И он никогда не рассказывал, почему согласился мне помогать.

– Я сделал это не потому, что был обязан Джоррунду, – хрипло ответил он.

– Тогда почему?

Он ударил лошадь, опередив меня и оставив одну. Я не сомневалась, что Вигдис или кто-нибудь еще знал о тех днях на лугу. Если бы это произошло, Гюнтер не смог бы пользоваться столь большим уважением среди воинов. Однако Джоррунд всегда умел добиваться от других того, чего хотел. Умел внушать им, что они обязаны ему.

Я медленно шла вперед, вглядываясь в лесную чащу. Мы забрались гораздо дальше наших границ, пока я собирала белену, но уже было поздно возвращаться обратно в Лиеру, и солнце скрылось за лесом, и вокруг воцарилась ночная прохлада. Если я хотела отыскать молодого воина Надир, мне следовало поторопиться.

В памяти всплыли слова Вигдиса. Он говорил честно, но, даже если бы мне удалось отыскать убийцу его брата, у него было слишком много причин желать моей смерти. И потому я должна была отыскать способ стать важной для него. Что же будет потом, я не знала. Мое будущее становилось все более туманным.

И, по правде говоря, я понимала Вигдиса, даже считая, что он неправ. Он искренне радел за свой клан. Любовь к своему народу пылала в его крови, но смерть Веры слишком сильно потрясла его. Своих детей у него не было, и, потеряв единственное нежное чувство, которое теплилось в его сердце к племяннице, ему было проще обвинить в ее смерти меня, чем Эйдис. Я ведь была из плоти и крови. Живым человеком. И, что самое главное, меня можно было убить.

Я остановилась, увидев изменившиеся окрестности впереди, где узкий приток реки змеился во мраке, расширяясь в водную гладь вдали. Гюнтер остановился на каменистом берегу, а я принялась протискиваться сквозь заросли камыша. Мои башмаки вязли в сырой земле, пока я обыскивала мертвые сухие зимние стебли, торчавшие из воды. Если где-то поблизости была белена, то наверняка именно здесь. На свежие цветы рассчитывать было слишком рано, но прошлогодние побеги тоже сгодятся.

Я наклонилась, разгребла сырую траву и обыскала берег, грязь облепила мои ладони. Уже совсем стемнело, когда я, наконец, нашла то, что искала. Золотистый цветок прошлогодней белены, торчавшей из свежей зеленой травы, тянувшийся к теплому солнцу, словно растопыренные пальцы.

Я осторожно раздвинула остроконечные травинки и вынула из земли засохший побег соломенного цвета с плотными рядами семян. Это было именно то, что мне нужно. Я встала и принялась протискиваться сквозь камыши обратно к Гюнтеру, и вместе мы отправились туда, где нас поджидал Джоррунд, теперь едва различимый в темноте.

– Мне это не нравится, – сказал он, уставившись на белену.

– Знаю, – прошептала я, проходя мимо него.

Вызывать Прядильщиков опасно, однако вся моя жизнь в клане Свелл была опасна. Я никогда по-настоящему не чувствовала себя в безопасности, хотя Джоррунд и хотел, чтобы я поверила, что это не так. Но я научилась рисковать, чтобы сделать свою жизнь необходимой для клана. И сейчас происходило то же самое.

Огни лагеря Свелл мерцали в отдалении среди деревьев. Воины прибывали весь день, и завтра, когда соберется огромная армия, мы отправимся на восток. Времени оставалось совсем мало.

В шатер для собраний, мимо которого мы проходили, набилось множество воинов, голоса перекрикивали один другого в темноте. Джоррунд отогнул край нашего шатра, и я проскользнула внутрь. Он щелкнул огнивом, и я принялась за работу, разложив перед собой белену и очищая кинжалом сухой стебель от увядших цветов.

– Что ты делаешь? – Гюнтер настороженно следил за мной, свет от факела отражался в его глазах.

– Я не знаю, где тот воин Надир. – Оборвав сухие лепестки, я воткнула лезвие кинжала в стручок с семенами, осторожно разрезав его. Под кожурой блеснули черные круглые семена, и Джоррунд тут же подошел ко мне. – Поэтому я собираюсь спросить того, кто знает.

– Есть и другие способы отыскать его, – заметил Джоррунд.

– Но не столь быстрые.

Я высыпала семена в ладонь. Если Прядильщики послали Всевидящего, то, возможно, пытались что-то мне сказать. Пытались направить меня по верному пути. Кроме того, я хотела найти не только воина Надир с поляны. Я хотела узнать и о мужчине из племени Кирр, которого увидела в лесу.

Я встала, и Джоррунд протянул мне чашу, встретившись со мной взглядом.

– Будь осторожна.

Я молча взяла у него чашу. Я достаточно знала о судьбе, чтобы понимать, что осторожность не имеет ничего общего с жизнью или смертью. И по-прежнему слишком сердилась на него за то, что он пошел против Бекана, и потому не желала успокаивать его.

Мы снова вышли на свежий ночной воздух, и я опустилась на колени перед ближайшим костром, набирая в чашу горячие угли лезвием своего кинжала. Шаги Джоррунда и Гюнтера раздавались у меня за спиной, когда я двинулась в темный лес. Я отыскала место, где лунный свет пробивался между деревьями, и опустилась на землю, раскинув вокруг себя юбку. Угли оранжевыми и красными огоньками переливались в чаше. Я поставила ее перед собой, закрыла глаза и глубоко вдохнула, чтобы собраться с силами.

Мысли медленно потекли ручейком, оставляя меня, пока я не осталась одна в лесу, и разум мой был темнее лесной чащи. Холодный ночной воздух обнимал меня, а тихое шуршание листьев проникло в мои мысли, но затем снова воцарилась тишина. Открыв глаза, я заглянула в чашу, отгоняя непрошеные мысли, заменяя их звуками леса и дуновением ветра, гуляющего среди ветвей у меня над головой.

Я протянула руку и высыпала семена белены в горячие угли. Их сверкающая кожура лопалась от жара, и белый дымок заструился во тьме передо мной, словно скрюченные пальцы, накладывающие чары. Я наклонилась вперед, глубоко вдыхая дым, пока его горьковатый аромат не заполнил мои легкие. Я закрыла глаза, ощущая жжение в груди, и сделала еще один вдох. Жар разлился у меня между ребер, и я зажмурилась, а мои руки бессильно опустились на колени.

Откинув голову назад, я заговорила, шелест моего шепота был столь тихим, что я едва слышала собственный голос.

– Я взываю к Прядильщикам. Я призываю Плетущих Судьбу.

Я вызвала в памяти образ молодого воина Надир, увидев его так же ясно, как тогда на поляне. Темные волосы, собранные в спутанную косу. Глубоко посаженные глаза цвета моря. И по моей коже снова пробежали мурашки, словно я ощутила его присутствие. Словно он стоял среди деревьев, не отводя от меня взгляда.

У меня закружилась голова, земля внезапно притянула меня к себе, а белый свет луны, разлитый повсюду, сделался нестерпимо ярким. Я закрыла глаза и высыпала остаток семян в пылающие угли, и дым снова поднялся из чаши извивающимися столбами. Я снова вдохнула его клубы, но на этот раз не ощутила жжения в груди. Лишь сладковатый привкус дыма на языке и едва заметное тепло, исходившее от углей.

– Где же ты? – пробормотала я, и собственный голос показался мне чужим.

Шум моего дыхания нарастал в голове, и по телу разлилось тепло, отозвавшись в кончиках пальцев. Я откинулась назад, мягко погрузившись в сосновые иглы, устилавшие землю, и уставилась в черное небо.

Я снова попыталась произнести свой вопрос, но мои губы не шевельнулись, а лицо онемело от холодного ночного воздуха, но внезапно он появился. Воин Надир стоял во мраке передо мной, все вокруг него напоминало струившийся дымок от семян белены, но спустя мгновение я смогла различить у него за спиной грубые деревянные ворота небольшой деревушки. Он смотрел мне прямо в глаза, а я пыталась отыскать в окружавшей его тьме мужчину из племени Кирр. Но мы оказались лицом к лицу. Лишь воин Надир и я.

Тьма была непроглядной, напоминая жидкость. Словно мы оказались под ее тягучей поверхностью. Ветер обрушился на нас, хлынул холодный дождь, губы воина приоткрылись, но я не услышала ни слова. Вместо этого до меня донесся голос Прядильщиков.

– Ютан, – шептали они, и этот шепот эхом разносился по лесу.

Воин Надир, не двигаясь, смотрел на меня, пока ворота не растаяли. Струйка дыма обвилась вокруг его тела, и он тоже исчез, и в следующее мгновение я оказалась одна. Холод сковал мое тело, и я вглядывалась в темную пустоту, чувствуя себя беззащитной без него в этом мраке.

Я искала его, пыталась ощутить прикосновение к коже, но не ощущала ничего. И никого. Но внезапно над головой промелькнула вспышка, и я подняла глаза, прищурившись от яркого света.

Там, на самом краю моего разума мерцало ласковое пламя. Осторожно, едва дыша, я потянулась к нему. Словно боясь, что оно растает как дым.

А затем свет обрушился на меня ужасной холодной волной, захлестнув с головой.

Я оказалась под водой.

Странное белое сияние струилось лучами вокруг меня, очерчивая тонкие бусы из пузырьков, поднимавшихся вверх. Мои руки плавали передо мной, в одной ладони был зажат пучок тысячелистника, в другой – стебель белены. Они бесшумно реяли в толще воды, и внезапно меня окатило притупленное осознание произошедшего, охладившего меня, словно морская вода, заполнявшая мою грудь в тишине бездны.

Я умерла. Но это было не видение.

Это было воспоминание.

10 лет назад

Деревня Лиера, земли клана Свелл

ВСАДНИК ДОБРАЛСЯ В ЛИЕРУ до наступления ночи, и еще до заката солнца слухи расползлись по всей деревне.

Това шла по заполненной народом деревне, накинув на голову капюшон и поплотнее завернувшись в накидку, чтобы скрыть свои татуировки от глаз других Свелл, стекавшихся к ритуальному дому. Если бы ее узнали, то отослали бы обратно за ворота. Или, чего доброго, еще и поколотили бы за то, что осмелилась явиться в деревню без Джоррунда. Но иногда, если ей удавалось соблюсти все предосторожности, она могла затеряться среди деревенских жителей.

Това молча проскользнула в распахнутые двери, проталкиваясь сквозь плотную толпу, пока не добралась до задней стены, где грубо сколоченная лестница поднималась наверх, к темным от копоти стропилам. Бросив взгляд через плечо, она принялась медленно взбираться наверх, скрывшись во мраке, нависшем над головами собравшихся жителей Лиеры, и устроилась на широкой деревянной перекладине, свесив ноги вниз.

Она прикрыла нос и рот уголком своей накидки. Дым от священного огня у алтаря густым столбом поднимался под потолок, сгущаясь плотным облаком, прежде чем выскользнуть наружу сквозь отверстие в крыше. От дыма у нее щипало глаза, но здесь ее никто бы не заметил. Зато она могла все видеть и слышать.

Уже несколько дней подряд до Лиеры доходили слухи с востока об армии, атаковавшей клан Аска у фьорда. Но Бекан отправил своих воинов, чтобы разузнать, что происходит на самом деле. И не успели разведчики вернуться, как в племени Свелл уже стали рассуждать о том, что стоит предпринять, если слухи подтвердятся. Некоторые предлагали незамедлительно перебросить войска к фьорду еще до того, как погаснут погребальные костры. Другие же ратовали за мирную жизнь, не желая ввязываться в войну. И даже деревенские предводители не могли прийти к соглашению.

Скамьи заполнялись народом, люди теснились в зале ритуального дома, и Това увидела, как в двери вошел Джоррунд с факелом, а за ним по пятам следовал Бекан.

Толпа расступилась перед ними, голоса стихли до шепота, и Това внимательно разглядывала жреца, пытаясь прочитать его мысли, скрытые за сосредоточенным взглядом. И, судя по всему, гонец привез плохие вести.

Бекан поднял руку, и шепот стих, а все взгляды устремились на него. Его маленькая дочурка спала у него на руках, ее бледное личико раскраснелось ото сна. Ее мать умерла вскоре после рождения малышки, и вместо того, чтобы отдать ребенка на попечение няньки, Бекан сам занялся ее воспитанием. Как-то Това пришла в его дом вместе с Джоррундом и увидела, что он спит рядом с дочкой. И тогда Това подумала, что ей нравится верховный предводитель клана Свелл, даже если он сам, похоже, ее недолюбливал.

Его голос заглушил треск огня у него за спиной.

– Воины Херджа напали на фьорд и сокрушили деревни Аска. Мало кому удалось выжить. А теперь Херджа двинулись на гору, опустошая земли клана Рики.

Това изо всех сил вцепилась в края перекладины, наклонившись вперед, пока свет пылающего у алтаря огня не ударил ей в лицо. Вокруг повисла мертвая тишина, и звук ветра, завывавшего за стенами ритуального дома, был единственным нарушавшим ее звуком. И хотя многие надеялись на гибель клана Аска, никто и представить не мог, что одна армия могла уничтожить оба клана на востоке. Джоррунд рассказывал ей истории о Херджа, которые еще десять лет назад приходили к фьорду, убивали и так же внезапно исчезали. Многие считали их легендой.

– А потом они придут сюда? – раздался в тишине робкий голос.

Това окинула взглядом лица собравшихся, но тот, кто задал этот вопрос, явно не желал, чтобы его видели. Она читала одну и ту же мысль на лицах всех воинов Свелл, к возбуждению от предвкушения возможной войны примешивалось нечто похожее на страх. Воины машинально хватались за оружие или стискивали кулаки, и напряжение нависло над толпой. Но вот Бекан выступил вперед.

Он передал дочурку своему брату, стоявшему рядом, и Вигдис прижал ее к своей широкой груди.

Бекан обвел взглядом своих людей, дожидаясь, пока стихнут последние разговоры.

– Если они придут, мы будем готовы. Я хочу, чтобы в каждой деревне были на ночь выставлены посты охраны. И каждый воин должен быть готов к сражению.

– А как насчет Холкна? – прокричал другой голос.

Предводитель ближайшей к Лиере деревни умер всего несколько недель назад. Если начнется война, жители захотят знать, кто их возглавит.

Бекан взглянул на брата. Его волосы были стянуты в длинную и тугую косу, его руки крепко прижимали к груди племянницу.

– Вигдис возглавит Холкн?

Това облегченно вздохнула, и взгляд Вигдиса метнулся к потолку, где она притаилась. Она прижала колени к груди и крепко обхватила себя руками. И хотя тени скрывали ее, его пугающий взгляд, казалось, отыскал ее, пронзив темноту.

Она сжала губы, чувствуя, как от его взгляда по коже бегут мурашки. Брат верховного предводителя не оставлял ее в покое с того дня, как она появилась в Лиере, но теперь ему предстояло стать предводителем Холкна, одной из деревень Свелл на севере. И, возможно, оттуда его клинок не сможет дотянуться до нее.

Ëåñ íà ãîðå, çåìëè êëàíà Ðèêè

Халвард до сих пор слышал пронзительные крики.

Его онемевшие от холода ноги волочились по снегу за повозкой воинов Херджа, запряженной лошадьми. Веревка врезалась в кожу запястий, руки ломило от боли, и кровь стекала в рукава его порванной рубашки. Женщина, привязанная рядом с ним, упала еще до того, как луна показалась над верхушками деревьев, и ее бездыханное тело волочилось по земле за повозкой.

Воины Херджа стремительно опустошили деревню Фела, ворвавшись в нее под покровом ночи. Они словно тени появились из темноты, и он не успел заметить приближавшегося человека, мчась по тропинке к дому, где осталась его мать. Он лишь ощутил, как сильные руки обхватили его тело, оторвали от земли, и вот уже он оказался в темном лесу. Крики Элин все еще раздавались в его ушах, когда она срывающимся голосом выкрикивала его имя.

Он зажмурился, с трудом дыша и ощущая пульсирующую боль в лице, чувствуя, как кровь сочится из разбитого носа. Он оглядывался в поисках тел братьев, когда Херджа тащили его в лес, но не нашел их. Теперь ему оставалось только надеяться, что им удалось выжить. И сейчас они не рыщут по лесу, разыскивая его.

В конце шеренги послышался голос, и появилась высокая женщина из племени Херджа, закутанная в черную меховую накидку, таща за собой на веревке пленницу. Лунный свет упал на ее лицо, и у Халварда перехватило дыхание, когда он заметил деревянные бусы у нее на шее. Луна ярко осветила лицо деревенской жрицы, когда она подняла глаза к небу, ее волосы рассыпались по плечам.

Женщина Херджа толкнула ее вперед и свистнула, давая возницам знак придержать лошадей, и Халвард постарался встретиться взглядом со жрицей, когда ее привязали рядом с ним. Но та лишь смотрела в небо, на сверкавшие в ночи звезды.

Он открыл было рот, но не успел вымолвить ни слова, заметив, как пристально она на него смотрит. Ее взгляд метнулся к воинам Херджа, идущим рядом, и, обернувшись, Халвард увидел, что все новые ряды воинов появляются из леса у них за спиной. Их снова поволокли вперед, и он вытер слезы о плечо.

Жрица дождалась, когда воины Херджа прошли мимо, и, наклонившись к нему, прошептала:

– Все хорошо.

Колеса повозки поскрипывали на камнях дороги, усыпанной снегом, и он пытался удержаться на ногах, по очереди поднимая замерзшие ноги и снова опуская их в снег, уходя все дальше от Фелы. Раньше он уходил из деревни лишь для того, чтобы проверить сети на реке или поохотиться с братьями. Теперь же он не знал, осталось ли что-нибудь от родной деревни. За спиной над верхушками высоких сосен поднимался густой дым от горящих домов, уносясь в небо. Споткнувшись о древесные корни, он потерял равновесие и рухнул вперед, ударившись о повозку.

Халвард пытался встать, но ноги его не слушались. Он больше не чувствовал их, а повозка двигалась слишком быстро. Жрица обернулась, а затем ухватилась за его веревку, потянув ее к себе, пока удавка не ослабла, и он смог встать. Она держала его за руку, пока он пытался удержать равновесие. Тихий возглас вырвался из его груди, когда он попытался ослабить веревочную петлю вокруг запястий, а затем двинулся за повозкой, стараясь идти по колее, оставленной повозкой.

– Они убьют нас? – прошептал он, глядя в землю.

Жрица прошла еще несколько шагов, прежде чем ответить:

– Нет.

– Откуда ты знаешь? – он прищурился, взглянув на нее.

В уголках ее губ промелькнула улыбка, она вскинула голову, и лунный свет отразился в ее глазах. Халвард проследил за ее взглядом, обращенным к темному небу, где кружила темная птица.

– Что это?

– Всевидящий, – ответила она.

– Это бог?

Ее улыбка сделалась шире.

– Нет.

– Тогда кто?

– Это Око Прядильщиков, – просто ответила она.

– И он пришел, чтобы защитить тебя?

Мимо них пронесся воин Херджа, окровавленный меч болтался у него за поясом, и Халвард умолк, дождавшись, когда он отойдет подальше.

– Он пришел защитить тебя, – откликнулась жрица, не сводя глаз с деревьев.

Халвард обернулся, вглядываясь в темноту, чувствуя нарастающий в груди холод, но внезапно в просветах между деревьями заметил какое-то движение. Он открыл рот, и горячие слезы снова потекли по лицу, когда он увидел, что это Элин и Фиске. Они бесшумно скользили между деревьями, сопровождая череду повозок.

А когда Халвард снова поднял глаза к небу, Всевидящий исчез.

Глава 12

Халвард

ЛЕС ЗАСТЫЛ В МОЛЧАНИИ, словно знал о том, что произойдет. До Хайлли оставался еще день пути, но на дальних подступах к границам земель Надир уже кишели воины Свелл. Дым от их костров поднимался в небо на западе, где они разбили лагерь у подножия гор. И еще до восхода солнца они двинутся на восток.

Если идти по берегу реки, то уйдет еще полдня, но, если мы решимся сократить путь через долину, нас могут не заметить. Если сейчас поторопимся, то доберемся до фьорда раньше воинов Свелл. Мы должны это сделать.

Боль в боку усилилась, когда лошадь двинулась вдоль русла реки, то и дело увязая в илистом дне. Я понимал, что жар, полыхавший под кожей, распирая ее изнутри, означал, что началось заражение. Еще от матери-лекарки я узнал, что воспаленная рана не так опасна, как кровотечение. Если мы вовремя доберемся до Хайлли, я смогу принять меры, прежде чем начнется заражение, и я буду не в силах сражаться. Если же мы не успеем, то я погибну не на поле боя, а от обычной лихорадки.

Я прижал ладонь к старому кожаному жилету Рики, который Асмунд дал мне, чтобы я не слишком привлекал к себе внимание, если мы вдруг кого-нибудь встретим в лесу. Тот, кому принадлежали эти доспехи, скорее всего, погиб в сражении еще до того, как кланы Рики и Аска заключили перемирие и стали народом Надир. У моего отца был похожий жилет, если не считать гравировки с изображением тиса на плечевых ремешках. Тот же символ венчал лезвие моего топора, который тоже принадлежал отцу. Каждую весну мама открывала стоявший у стены сундук и доставала его доспехи, чтобы смазать маслом кожаный жилет и до блеска натереть бронзовые пряжки, а я наблюдал за ней, пытаясь вспомнить его лицо. Воспоминания о нем почти полностью стерлись, но с того дня, как Эспен сообщил мне, что меня избрали его преемником, я все чаще думал об отце.

Я пытался представить, что бы он сказал мне. Гордился бы мной?

Река изогнулась вокруг скалы, и луна скрылась из виду. Я вглядывался в воду, направляя лошадь ближе к берегу, подальше от белоснежных волн, разбивавшихся о подводные камни. Мы двигались осторожно, но следы, оставшиеся в лесу, непременно вывели бы воинов Свелл прямо на нас, и ничто не предвещало дождь, который мог бы их скрыть.

Мое внимание привлекло движение среди деревьев, и, натянув вожжи, я бросил взгляд через плечо. Асмунд тоже остановил своего коня и обернулся, но ничего не происходило. Вокруг царил лишь мрак, наполненный звуками ночного леса. Волна мурашек скользнула по моей коже, и я направил лошадь вперед, следуя за Кжелдом, который скрылся за поворотом реки.

До меня донеслись едва различимые слова молитвы, сорвавшейся с его губ. Наша первая встреча произошла на тропе, ведущей в Фелу, горную деревушку, где я родился. Он только что присоединился к отряду Асмунда, и при взгляде на его впалые щеки возникала мысль, что он сильно голодал зимой. Он не проронил ни слова. Он почти не обращал внимания на меня или братьев, сосредоточившись лишь на том, что происходило вокруг. Словно мог различать тени и слышать голоса, которые были недоступны всем нам. То же чувство озарило меня, когда я смотрел на девушку на поляне, которая не сводила с меня пристального взгляда, прижав руку к уху.

Аги тогда наказал мне держаться подальше от Кжелда. Сказал, что с племенем Кирр шутки плохи. Я слышал много рассказов о том, что происходило с теми, кто нарушал границы их земель. Но несмотря на все эти истории, рассказанные шепотом у костра, о диком клане, живущем на мысах, Кжелд производил впечатление всего лишь изнуренного и слабого человека. И за четыре года, что он провел вместе с Асмундом, я так больше ничего и не узнал о нем.

– Ты никогда не рассказывал, откуда он пришел, – тихо произнес я, встретившись в темноте взглядом с Асмундом.

Мой спутник подъехал ближе, туго натянув вожжи.

– Он из племени Кирр. С мысов.

– Но люди Кирр никогда не приходят на большую землю. За долгие годы, что мы путешествовали с Аги или плавали по фьорду, Кжелд был единственным, кого я видел. И как он здесь оказался?

– Я не очень хорошо знаю его историю, – Асмунд пожал плечами, – на самом деле, я почти ничего не знаю.

– А что именно тебе известно?

Он замедлил ход, дожидаясь, когда Кжелд отъедет подальше, став почти невидимым за темными деревьями.

– Только то, что его вряд ли изгнали из племени Кирр, как думают люди.

– Что это значит?

– Думаю, его никто не заставлял уходить. Он сам сделал этот выбор.

Кжелд слегка откинулся назад, направляя лошадь вдоль реки, едва она споткнулась на склоне. Все это казалось очень странным. Все кланы на большой земле опасались племени Кирр. Он не мог рассчитывать на то, что сможет начать новую жизнь среди нас.

– Но почему ты так думаешь?

– Три зимы назад его разыскал один человек, – прошептал Асмунд.

– Из Кирр?

Он кивнул.

– Он нашел наш лагерь на южной стороне горы как раз после первого снегопада, и сначала я решил, что он явился убить Кжелда. Подумал, что его привела кровная вражда или он хотел вынести ему смертный приговор, которого Кжелду когда-то удалось избежать.

– И что произошло?

– Этот человек пришел не для того, чтобы убить Кжелда. Он умолял его вернуться.

Я снова взглянул вслед Кжелду. Длинная светлая коса ниспадала на спину, темные татуировки обвивали шею, выглядывал из-под рубашки. Он был примерно одного возраста с моими братьями, возможно, старше, и на мысах у него наверняка могла остаться семья. Или же он, как Асмунд и Бард, ушел, потому что потерял нечто важное.

– Я не слышал, о чем они говорили, но Кжелд отказался возвращаться. И тот человек ушел, и больше мы его не видели.

Считалось, что никто не покинет свой дом и свой народ по доброй воле, но я знал, что это не так. И, похоже, Асмунд думал так же. Именно так они с Бардом и поступили после сражения с Херджа. Ничто не могло облегчить боль потери, но для некоторых уход туда, где никто и ничего не знал об их прошлом, был единственным выходом, несмотря на одиночество. Как-то я спросил Асмунда, обрел ли он покой, покинув берега фьорда. Он ответил, что боль лишь слегка притупилась. Но с ней стало легче жить.

– Твои братья знают, где ты? – спросил Асмунд.

– Если еще нет, то скоро узнают.

Он был знаком с Фиске и с Ири столько же, сколько и со мной, и потому догадывался, какой будет их реакция, когда они обнаружат, что я исчез. Если я не вернусь в Хайлли к их приезду, они начнут прочесывать леса в поисках меня, их клинки пропитаются кровью всех встреченных на пути воинов Свелл. И жена Фиске, Элин, будет вместе с ними. Любовь дочери Аги всегда пылала жарче ее ярости.

Я проглотил ком в горле, вспомнив ее лицо. При встрече мне придется рассказать ей об Аги, и от этой мысли мне становилось не по себе, и я подумал о том, что будет лучше, если они доберутся до Хайлли раньше меня и кто-то другой сообщит ей о том, что произошло на поляне.

Асмунд резко свернул вправо, и я последовал за ним, вглядываясь в окружавшую нас пустоту. С тех пор как ушел его брат, он молчал, и я знал, что он обеспокоен, хотя и не говорит об этом. Бард остался его единственной родной кровью после гибели семьи.

– Ты ведь знаешь, что не обязан это делать, – сказал я.

– Что?

– Я и сам могу добраться до Хайлли. Я ведь не твой предводитель.

– Но ты мой друг.

Я взглянул на него, но он продолжал смотреть вперед. После нашествия Херджа друзья стали одной семьей, потому что потеряли почти всех близких. Но Асмунд очень долго отказывался считать себя частью народа Надир.

– Ты ведь знаешь, что можешь остаться, правда?

Тут он взглянул на меня, вскинув бровь.

– Остаться?

– Ты ведь знаешь, что можешь вернуться в Хайлли, когда захочешь.

Я не давал ему разрешения и не просил его сражаться. Но хотел понять, знает ли он, что ему никто этого не запрещает. Понимал ли, что еще все можно исправить.

– Там всегда найдется место для тебя, если ты этого захочешь.

– Я знаю, но не могу вернуться.

Не оборачиваясь, он пришпорил лошадь, двинувшись дальше. Река сделала еще один поворот, и мы перешли на правую сторону, потому что слева вода поднялась выше. Я понимал, что он имеет в виду. Сражения и мирная жизнь – это две совершенно разные вещи. Но за эти три дня все круто изменилось. И мне пришло в голову, что, возможно, сейчас будущее народа Надир меняется, как и десять лет назад. Возможно, мы обманули судьбу, но теперь она вернулась поквитаться. Возможно, боги Сигр и Тора вспомнили о своей страсти к войне.

Внезапно ощущение чьего-то взгляда мурашками проскользнуло по моей коже, и я резко натянул вожжи, останавливаясь. Вода плескалась у лошадиных копыт, она была словно жидкий лунный свет. Затаив дыхание, я всматривался в лесную чащу, пока не разглядел чью-то фигуру во тьме. Я коснулся топора, напрягая глаза, и заметил, что кто-то движется среди деревьев. Эта фигура, казалось, парила, исчезая за одним деревом и тут же возникая за другим.

Кжелд остановился, оглянувшись назад.

– В чем дело? – крикнул Асмунд.

– Там, – я указал на деревья, пытаясь сосредоточиться на происходящем в тусклом свете, и внезапно, пораженный, опустил руку, сжимавшую рукоятку топора. Это была девушка.

– Я ничего не вижу, – воскликнул Асмунд, вода звонко разбрызгивалась в разные стороны под копытами его лошади, пока он подъезжал ко мне.

Приоткрыв рот, я так сильно стиснул вожжи, что кожаная полоска обожгла мои ладони. Это была не просто девушка. Это была та самая девушка из племени Кирр, которую я видел на поляне.

Я смотрел, как она медленно двигалась свозь окутывавшую ее дымку, ее голова поникла, а руки бессильно опустились. Она была подобна бродячему духу. Словно бессмертная душа из старых легенд, которые жрица рассказывала детям, собравшимся вокруг священного огня в ритуальном доме.

Где ты?

Чей-то голос жарко прошептал мне на ухо, и я замер, ощущая сковавший меня ледяной холод.

– Халвард? – Асмунд коснулся моей руки, и я вздрогнул, придя в себя.

Он встревоженно смотрел на меня.

А когда я снова окинул взглядом лес, она уже исчезла.

– Все в порядке, – пробормотал я, качая головой, – все в порядке.

Асмунд еще некоторое время смотрел на меня, а затем кивнул и снова двинулся вперед, возглавив нашу процессию.

Кжелд настороженно взглянул на меня, а затем тоже уставился в темноту, поворачивая браслет на запястье. Медный диск сверкнул в лунном свете.

– Все хорошо?

– Все в порядке, – снова ответил я, больше обращаясь к самому себе.

Он отвернулся, последовав за Асмундом через скалы, а я приподнял край жилета, прижав ладонь к покрытой мхом ране в боку. Возможно, воспаление распространялось быстрее, чем я предполагал. А возможно, причиной видений в тумане стали долгие бессонные ночи. Я снова окинул взглядом лес, когда мои спутники скрылись за поворотом. Но больше ничего не увидел. И никого.

И лишь чье-то горячее дыхание все еще обжигало мою щеку.

Глава 13

Това

Я ПРОТЯНУЛА ОЗЯБШИЕ РУКИ к костру, ощутив его обжигающее тепло. Голова раскалывалась, боль сковывала шею, плечи и спину. Пройдет несколько дней, прежде чем моя кровь очистится от дурмана белены, но я все же получила ответ на свой вопрос, заданный Прядильщикам.

Видение было отчетливым, словно они и в самом деле хотели, чтобы я отыскала его. Воин Надир с той поляны был в Ютане.

Пламя лизало сухие поленья, превращая их в черные головешки в пылавшем передо мной костре. Лагерь Свелл раскинулся во все стороны от поляны, и я не видела конца и края шатрам, наводнившим лес. Через несколько часов эта огромная армия двинется на фьорд.

Воины из всех деревень Свелл собрались на поляне, где Вигдис проводил погребальный ритуал для Бекана. Их голоса рокотали в отдалении подобно раскатам грома, воины в унисон повторяли священные слова. Я много раз слышала, как верховный предводитель говорил о своих людях с таким пылом, что сотрясались стены ритуального дома. Но еще никогда я не видела их такими.

Каждый из них был готов сражаться, но никто не сказал им, что именно клинок Вигдиса стал причиной гибели их верховного предводителя, и я сомневалась, что они когда-нибудь узнают об этом. Если бы они только знали, что родной брат Бекана предал его еще до того, как вражеский клинок пронзил его грудь, то вряд ли последовали бы за ним. Эту тайну знали лишь Сив и те немногие, кто видел, что произошло на поляне, и им предстояло сохранить ее.

– Ты уверена? – Джоррунд наклонился к огню, его глаза сделались огромными от беспокойства. Они сверкали под его кустистыми бровями, изучая мое лицо.

– Да, – ответила я, глядя на столб дыма, поднимавшийся в небо от погребального костра Бекана.

Пламя вздымалось ввысь, и я едва различала очертания тела Бекана, пожираемого огнем. К горлу подкатил ком, и я с трудом проглотила слезы, навернувшиеся на глаза.

Я не понимала, почему мое сердце сжималось от боли при мысли о его смерти. С тех пор как я появилась в Лиере, Бекан с трудом терпел мое присутствие, а после смерти Веры не скрывал своей ненависти ко мне. Но я помнила, как добр он был к своей дочери. Как ласково гладил ее светлые волосы, когда она стояла между ним и Джоррундом. И хотя я не принадлежала к его народу, я ощущала тяжесть утраты. Что-то сильно изменилось не только для клана Свелл, но и для паутины судьбы. И впервые в жизни я ощущала себя, словно муха, запутавшаяся в ее сетях, а не паук, плетущий эти сети.

До сегодняшней ночи я лишь однажды призывала Прядильщиков. Как-то на заре я тайком отправилась жечь белену на том же берегу, где когда-то нашел меня Джоррунд. Я до тошноты вдыхала ядовитый дым, задавая один-единственный вопрос.

Я хотела знать, почему.

Почему мой народ предал меня морю. Почему богиня Надр отвернулась от меня. Почему волны выбросили меня у берегов клана Свелл, вместо того чтобы обречь на одинокую смерть, которую для меня выбрали.

До этого момента я не знала, что никогда нельзя задавать Прядильщикам вопрос «почему». Ответ на него был непостижимым для понимания простых смертных. Они сидели у подножия дерева Урдра и пряли. Они вечно пряли. Создавали узоры прошлого, настоящего и будущего из одного клубка.

Они не ответили. Они показали мне тьму. Мертвую тишину. Я провалилась в пустоту, вдохнув дурманящий дым, и, проснувшись на следующее утро, я лежала на волнах. С трудом открыв глаза, я поклялась больше никогда не задавать им вопрос «почему». Теперь я знала, что могу спрашивать у них лишь: «что», «кто» и «когда», раскладывая свои руны. Потому что это были единственные вопросы, на которые Прядильщики отвечали мне.

– Я видела не только это, – прошептала я, стараясь, чтобы Гюнтер не услышал меня.

Джоррунд тяжело опустился на землю перед костром.

– И что еще ты видела?

Я закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти свое видение.

– Воду. Огонь. Я смогла услышать…

Но тяжелые шаги, внезапно нарушившие тишину, заставили нас обоих поднять глаза, и я прищурилась, ощущая боль, которую свет разбудил в моей голове. Вигдис шел к нам с поляны, погребальный огонь по-прежнему бушевал у него за спиной. Я увидела перед собой его перепачканные грязью башмаки, торчавшие из земли, как корни тысячелетнего дерева.

– Расскажи мне, – жестко произнес он.

Я взглянула в его перемазанное грязью и сажей лицо, заметив рядом с ним Сив.

– Он в Ютане.

– Откуда ты знаешь?

Я прижала ладонь ко лбу, с трудом дыша через боль, сковавшую голову.

– Я видела его.

Вигдис, не мигая, смотрел в землю, его взор затуманился от глубоких раздумий.

– Тогда мы отправляемся в Ютан.

Сив и Джоррунд удивленно уставились на него.

– Объявите полную готовность, – приказал он.

– Я пойду, – предложила Сив, – возьму с собой десяток воинов, а после встретимся около Хайлли.

Но в голосе Вигдиса прозвучал гнев.

– Мы все вместе отправимся в Ютан.

Я заметила, что изумление на лице Сив сменилось беспокойством.

– Вигдис, все наши воины уже собрались здесь. Мы должны выдвинуться к фьорду и захватить Хайлли. Немедленно. Не стоит тратить время на приграничные деревушки.

– Мы отправляемся в Ютан. И лишь затем в Хайлли.

– Тебе не нужна целая армия, чтобы убить одного человека, – я с трудом встала, покачиваясь на непослушных ногах.

Он обернулся, угрожающе склонившись ко мне, накрыв меня своей огромной тенью.

– Еще одно слово, и я отрежу твой язык, – рявкнул он. – Я хочу не просто убить одного человека. Я хочу, чтобы он увидел, как мы уничтожим каждого жителя Ютана, прежде чем убьем его, – внезапно его голос сделался пугающе вкрадчивым.

– Ты просил меня отыскать его. О том, на какую деревню нападать, речь не шла.

– В Ютане не осталось воинов. Они отправились в Хайлли.

Похоже, Сив была согласна со мной, но, заметив злобный взгляд Вигдиса, умолкла.

Стоявший у них за спиной Гюнтер был заметно встревожен. Скрестив на груди руки, он напряженно смотрел на Вигдиса.

Мой желудок противно сжался, и кожу опалил жар костра. Джоррунд удержал меня, когда поляна вдруг накренилась, и я повалилась на него, едва не упав на землю.

– Хайли останется стоять там, где и всегда, когда мы доберемся до фьорда. Они будут терпеливо дожидаться своей смерти, потому что у них нет другого выбора.

И он был прав. Им не оставалось ничего другого, как спасаться бегством. Но воины Надир никогда не отступали. Однако Сив и Гюнтер выглядели так, словно уже видели гораздо больше кровопролитий, чем им бы того хотелось. Люди из клана Свелл были воинами, однако они не были воспитаны в любви к сражениям. Они защищали свои дома и земли от налетчиков-мародеров и воров, но уже больше ста лет не воевали с другими кланами.

Сив участвовала в нападении на Льйос. Вместе с Вигдисом и другими воинами она убила несколько воинов Надир на поляне. Я задумалась, так ли уж она горела желанием уничтожить еще одну деревню, населенную стариками, беременными женщинами и детьми, которые еще не доросли до того, чтобы поднять меч.

– Мы отправимся в Ютан. Немедленно! – снова воскликнул Вигдис, и на этот раз Сив повиновалась приказу, коротко кивнув.

Резко развернувшись, она подошла к воинам Свелл, собравшимся вокруг погребального костра, а Вигдис перевел взгляд на Джоррунда.

– Молись, чтобы это оказалось правдой.

Джоррунд взглянул на меня, и я поняла, что он думает о том же. Его терзали сомнения. Он обладал лишь той властью, которую приобрел благодаря мне, и эта мысль вызывала у него страх. А ведь раньше я никогда не видела страха на лице старого жреца клана Свелл.

Он нервно теребил пальцами деревянные бусы на шее, и я отвернулась от него, протискиваясь сквозь толпу воинов Свелл, бросившихся к своим лошадям. Погребальный костер все еще бушевал, но я больше не видела Бекана. Он исчез, от него остался лишь пепел, столбом взвивавшийся в воздух.

Это была последняя почесть, которой лишились оставшиеся на поляне мертвые воины Надир. Их душам оставалось уповать лишь на милость богов и молитвы их народа, которые помогут им войти в загробный мир. И та же участь постигнет воина, убившего Бекана, как и остальных жителей Ютана.

И все из-за меня.

Из-за пророчества, сорвавшегося с моего языка, как и на поляне.

Когда жители Лиеры провожали своих мертвых в загробный мир, я всегда наблюдала за погребальными церемониями из леса и почти ничего не помнила о племени Кирр и потому не знала слов, которые они произносили, и каких обычаев придерживались. Разглядывая круглый символ на внутренней стороне запястья, я медленно обводила его пальцем. Если бы я знала, что означали все эти символы, то, возможно, смогла бы все вспомнить. Возможно, моя память сумеет воскресить все, что я забыла.

Запахи горелой плоти и кипящего древесного сока наполняли воздух, и я в одиночестве застыла у погребального костра, не ощущая его тепла. Мне становилось все холоднее. Мороз пробирал меня до самых костей, проникая в самые потаенные уголки моей души.

И теперь хижина на окраине Лиеры больше не казалась мне клеткой. Наоборот, она была спасительным убежищем. Теперь недостижимым для меня.

Дрожь сотрясала мои напряженные мышцы, и все мое тело начинало дрожать от разносившегося по венам яда. Возможно, именно так выглядели бессмертные духи, о которых повествовали древние легенды. Но, возможно, это были вовсе и не легенды. Возможно, я и есть одна из них. Плоть и кровь бездушного трупа.

Я ощутила тяжесть рун на своей шее, которые тянули меня вперед, к огню.

На мгновение я подумала, смогу ли я ощутить его жар, если поднесу руку к пламени. Если облачусь в огненные языки, словно в золотистую мантию. Возможно, смерть будет подобна возвращению домой.

Я смотрела на хлопья белого пепла, кружившиеся над погребальным костром, танцуя в воздухе, словно снежинки, и вдруг подумала о том, о чем старалась не думать. Вспомнила слова, которые могли задушить меня. Уничтожить.

Это из-за меня Бекан оказался на этом костре, а не из-за Вигдиса. Как и Вера. А к тому времени, как воины Свелл доберутся до моря, мои руки будут по локоть в крови.

Глава 14

Халвард

ВПЕРВЫЕ Я УВИДЕЛ ЭТО, когда мне было всего восемь лет.

Колышущееся море красных полевых цветов, пробивавшихся сквозь землю на исходе зимы, расчерчивало кровавыми полосами бледно-зеленую долину. Вечерний туман с моря стелился над ними, словно ласковые руки, накрывавшие хрупкие крылья мотылька.

И теперь, снова увидев эту картину, я изо всех сил стиснул вожжи.

Остановив лошадь на холме, я соскользнул вниз, оказавшись по грудь в качающихся стеблях первых весенних цветов. Я двинулся вперед, касаясь ладонями их головок, их аромат возвращал множество воспоминаний о том, как мы с Аги путешествовали в приграничные деревни, чтобы обменять корзины с соленой рыбой на травы и вяленую оленину. В центре долины располагалось углубление, и река разрезала ее, словно трещина во льду, зимой сковывывая воду у берегов фьорда.

– Аурвангер, – Асмунд негромко произнес священное слово, глядя на открывавшийся перед нами пейзаж. Его родной брат погиб на этом поле во время последнего сезона сражений, в котором участвовал наш народ. А несколько недель спустя воины Херджа убили его родителей во время набега на Хайлли.

Я много слышал о сражениях, которые долгое время уносили бесчисленное множество жизней воинов Аска и Рики. Аги много раз рассказывал моим племянницам историю о том, как боги, которые ненавидели друг друга, изливали свою ярость на землю, и я тоже слушал его, сидя у огня. Теперь же поле заросло цветами, и сложно было представить, что когда-то здесь бушевала смерть.

– Поговаривали, что поле снова расцвело, когда народ Надир заключил мир. – Кжелд взглянул на нас, по-прежнему сидя верхом.

– Похоже, ты в это не веришь, – откликнулся я.

Он спрыгнул на землю, доставая из подседельной сумки кожаную флягу.

– А ты?

– Верю, – без колебаний ответил я. В жизни мне довелось повидать столько невероятного, что я не думал, будто на свете есть что-то невозможное.

Асмунд вглядывался в вершину холма у нас за спиной.

– Подождем до заката. Если Бард не появится, встретимся с ним в Хайлли.

Но в его голосе отчетливо прозвучала тревога за брата. Если Бард не появится, вероятно, мы его больше никогда не увидим. Если воины Свелл вышли на его след или схватили его в Ютане, возможно, он уже мертв. И я видел, что Асмунд думает о том же. Он изо всех сил стиснул зубы, отстегивая ножны, прикрепленные к руке.

Я двинулся дальше, приблизившись к большим валунам, разбросанным вдоль реки, и, достав топор, принялся копать канавку в мягкой земле у воды. Асмунд тоже подошел к кромке воды, и я ухватился за край большого камня, наполовину увязшего в песке. Когда он понял, что я делаю, то вцепился в валун с другой стороны. Вдвоем мы выволокли его на берег и поместили в вырытую мной ямку. Я утрамбовал землю вокруг каменного памятника прикладом топора и встал рядом. Плоская поверхность камня сверкала на солнце серебристо-черными крапинками. Словно призрак в тумане, я стоял, глядя на легендарную долину Аурвангера.

К горлу подкатил ком, и я с трудом проглотил его, вытаскивая из-за пояса кинжал. Стиснув его лезвие, я резко провел им по своей мозолистой ладони. Горячая кровь потекла по руке, и я обмакнул в нее палец, выводя на поверхности камня имя Аги. А чуть ниже написал имя Эспена.

Я попытался произнести погребальную молитву, но слова застряли в горле. Они сдавили мою грудь, не давая дышать.

Когда-то Аги стоял на другой стороне поля битвы, готовясь к сражению с моим отцом. А затем он стал отцом, дядей, дедушкой для потомков тех людей, которых убивал всю свою жизнь. Всю свою жизнь он сражался, повинуясь неумолимому голосу кровной вражды, чтобы, в конце концов, погибнуть от рук воина из клана Свелл и сгинуть в лесу без очищающего погребального костра, на котором он с честью бы вознесся в загробный мир.

Но именно такой смерти он и желал. Он видел, как соплеменники, которых он знал всю свою жизнь, погибали, защищая свой народ. Он произносил слова погребальной молитвы над их горящими телами и теперь заслужил такую же привилегию, избавившись от позора тихо умереть от старости в своей постели. Больше всего он боялся бесславно закончить свой путь на этой земле.

– …твое путешествие подошло к концу… – Асмунд произносил слова, которые я не мог вымолвить, и ветер уносил его голос.

Я едва дышал через боль, сжимавшую мое горло. Прошло много времени с тех пор, когда я в последний раз молился Торе или Сигру. И не потому, что не верил в богов, а потому, что не был уверен, что они слышали нас. Воля богов всегда казалась непостижимой, их благосклонность была мимолетной, исчезая и появляясь, словно лучи солнца, льющиеся на землю сквозь листву деревьев. Но от слова «молитвы» в моей душе ожили воспоминания. Потому что в устах моих близких она по-прежнему была жива. И они стали моими богами.

Я держал Аги в объятиях, пока свет медленно угасал в его глазах. Я видел, как он сделал свой последний вздох. И надеялся, что этого окажется достаточно, чтобы он с честью покинул этот мир.

Я достал из-под жилета оберег taufr и провел кончиком пальца по его гладкой поверхности. Вырезанные на нем слова были теперь едва различимы, но я носил этот оберег еще в детстве. Это мамин подарок. Обращение к Торе. Мольба защитить того, кто носил оберег. И он много раз помогал мне.

Но похоже, что битва на поляне стала последним сражением, исчерпавшим всю силу моего амулета. Война, надвигавшаяся на Хайлли, скорее всего, заберет наши жизни, и после смерти нас ждет еще меньше почестей, чем Аги, и некому будет сжечь наши тела или произнести погребальную молитву.

– Что означает этот символ? – спросил я, смахнув навернувшиеся на глаза слезы.

Кжелд взглянул на меня.

– Какой символ?

– Который был у той девушки. Глаз.

– Татуировки у всех разные, они служат отличительным признаком каждого человека из нашего племени. Но и этот символ может быть разным. Только женщины ее рода могут носить этот символ, – ответил он.

– Почему?

– Потому что это знак Пророка.

Я встал, убирая кинжал в ножны.

– Так, значит, она что-то вроде жрицы?

– У племени Кирр нет жрецов.

Асмунд переводил взгляд с меня на Кжелда.

– Тогда кто же она?

– Что ты знаешь о богине Надр? – спросил Кжелд.

– Почти ничего.

Он прислонился к скале, возвышавшейся у него за спиной.

– У богини Надр была сестра-близнец по имени Лими. Но ей было предначертано умереть. Надр похоронила сестру на мысах и поклялась отомстить Прядильщикам за ее смерть. Однако Прядильщики в качестве откупа подарили Надр девочку, у которой на груди был изображен глаз. Они назвали ее Пророчицей и пообещали, что каждая женщина в ее роду будет наделена даром читать руны и видеть будущее. Надр приняла выкуп, и много поколений спустя потомки той девочки читали руны и предсказывали будущее племени Кирр.

– Так, значит, она может видеть будущее? – воскликнул я, пристально глядя на него.

Кжелд кивнул.

– Она раскладывает руны для клана Свелл. Это единственная причина, по которой она живет среди них.

Между нами повисло неловкое молчание, даже ветер стих.

Асмунд со вздохом провел рукой по волосам.

– Так племя Кирр с ними или нет?

– Нет. Они никогда бы не объединились со Свелл. Они бы ни с кем не объединились.

– Тогда почему эта девчонка с ними?

– Не знаю. Но это значит, что клан Свелл гораздо опаснее, чем вы предполагаете, – он опустил глаза.

Я стиснул кулак, и последняя капля крови скатилась на землю. Увидев ее на поляне, я сразу понял, что она не похожа на обычных людей. Ощутил это. И чем дальше мы уезжали от Льйоса, тем отчетливее я ощущал ее присутствие. Мой взгляд метнулся к вершине холма, поросшей лесом, где во мраке ночи я видел ее тень. Только это казалось совершенно невозможным.

Кжелд обернулся навстречу ветру, взглянув на поле.

– Ты уже сражался здесь раньше?

– Я был еще ребенком. Я лишь бесконечно ждал, когда отец и братья вернутся домой после сезона сражений, и жалел, что не могу быть с ними рядом.

– Они здесь погибли?

– Нет, отец умер от лихорадки, когда мне было шесть лет. – Я уставился на топор, зажатый в руках, на лезвии которого был изображен тис.

– А твои братья?

Я улыбнулся.

– Это место подарило мне одного из моих братьев.

Он вскинул бровь.

– Что это значит?

– И сестру. Однажды после окончания сезона сражений отец и мой брат Фиске вернулись домой с юношей из клана Аска по имени Ири. Он умирал. Я тогда был совсем ребенком. Помню лишь, что рана была очень серьезной и мама лечила его, хотя никто не верил, что он выживет. А потом он стал одним из нас. В следующий сезон сражений оба брата отправились в Аурвангер и вернулись домой с сестрой Ири. А Фиске влюбился в нее.

Я до сих пор помню, как Элин впервые появилась в нашем доме в Феле. Я наблюдал за ней с чердака широко раскрытыми от удивления глазами. У нее были белые, словно лед, волосы, темные пятна крови покрывали ее рубашку, и я тогда подумал, что она похожа на дикого зверя, в глазах которого отражался огонь, пылавший в очаге. Мама тогда сказала, что у нее огонь в крови. Мы еще не знали, что боги собираются заключить мир. И не предполагали, что выберут для этого Фиске и Элин.

– Они изменили волю богов и судьбы обоих кланов, – воскликнул я.

Кжелд скептически разглядывал меня.

– Разве ты не веришь в судьбу? – Асмунд обернулся к нему.

Казалось, Кжелда удивил его вопрос.

– Никто не в силах изменить волю богов.

– Откуда ты знаешь?

Он посмотрел в глаза Асмунду, затем смерил взглядом меня и снова уставился на воду.

– Потому что я пытался.

Его голос изменился, утратив свою резкость. Он коснулся ворота рубашки, прижав пальцы к двум листьям, изображенным на шее. Казалось, они шевелились, когда он с трудом сглотнул, и в его глазах блеснули слезы.

– Халвард… – Асмунд вдруг замер и медленно потянулся к мечу, не сводя глаз со склона горы, возвышавшегося у меня за спиной.

Я обернулся, уставившись в небо, чтобы увидеть то, что так взволновало его. Над холмом к югу от нас, среди густого тумана виднелась полоска голубого неба. Тонкая струйка дыма поднималась в небо над верхушками деревьев.

– Ютан, – прошептал я.

Глава 15

Това

КОЗОДОЙ ПРОКРИЧАЛ во мраке леса, окружавшего Ютан.

Я молча застыла в конце шеренги воинов Свелл. Пронзительный крик в ночи холодком ужаса пробежал у меня по спине, впиваясь мне в горло, словно грозящая задушить петля.

Предупреждение. Знак.

Но нас уже не могли остановить никакие предупреждения, посылаемые богами и Прядильщиками. Они мерцали, как факелы, гаснущие на ветру, оставляя лишь запах дыма. Никто к ним больше не прислушивался.

Гюнтер замер рядом со мной, обнажив меч, не сводя глаз с воина Свелл, стоявшего перед ним.

– Ты должен что-то сделать, – прошептала я Джоррунду, – ты должен это остановить.

Лицо стоявшего рядом Джоррунда выдавало все его мысли. Он и сам чуял это нутром, каждой клеточкой тела. Но за бесконечными молитвами и разговорами о богах скрывался настоящий Джоррунд. И он был трусом. Он никогда не осмелился бы перечить Вигдису.

– Я ничего не могу сделать, – ответил он, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Резкий треск языков пламени заставил парящего в небе Всевидящего умолкнуть, и воины Свелл двинулись вниз по склону к деревне. Лишь Гюнтер не сошел с места. Его напряженный взгляд был прикован к фигурам, постепенно исчезавшим за воротами, а затем он уставился на заграждение, окружавшее Ютан. Он не шевелился, сжимая в руке меч, и я шагнула вперед, глядя, как воины Свелл тают во мраке.

Я пыталась убедить себя, что смертным было свойственно искать войны. Мир был подобен охапке хвороста, ожидающей крохотной искры. Но я не могла унять едва слышный шепот, раздававшийся в моей душе. И он спрашивал меня, сколько Надир сейчас мирно спит под крышами этих домов.

Я подняла глаза к темному небу, но козодой исчез, и моему взгляду предстали лишь неяркие звезды, разбросанные по небесному своду.

Даже Всевидящий не желал взирать на это.

Я так сильно сжала кулаки и ощутила, что костяшки пальцев вот-вот треснут.

– Но мы должны хоть что-то сделать, – прошептала я.

– Това! – в голосе Джоррунда прозвучало хорошо знакомое мне предупреждение.

Но я не стала ждать, что он скажет дальше. Я вышла из-под деревьев, набрала полные легкие воздуха и собиралась закричать что есть мочи. Но внезапно кто-то резко дернул меня назад, и горячая ладонь зажала мне рот. Я извивалась всем телом, а Гюнтер потащил меня обратно в темноту, а затем с силой швырнул на землю.

– Мне убить тебя? – спокойно спросил он, стоя надо мной. Но даже ему было явно не по себе. Он снова взглянул в сторону деревни, и в его глазах застыл ужас перед тем, что вот-вот должно было произойти.

Вскочив, я гневно уставилась на него сквозь горючие слезы, застилавшие глаза. Даже если бы я закричала, это уже ничего не могло изменить. У жителей Ютана не осталось времени на спасение. Воины Свелл все равно уничтожили бы их, и я ничего бы не смогла сделать. А вообще, ведь это я отправила их сюда.

Затаив дыхание, я сильно прикусила губу, чтобы унять дрожь. И вот, наконец, тишину нарушил свист горящей стрелы, промелькнувшей в воздухе, и я обернулась к Джоррунду.

– Нет на свете такого бога, который взирал бы благосклонно на подлое убийство! – горячо воскликнула я.

Он прищурился, опустив руки, и пристально взглянул на меня.

– Это война, Това.

– Это? – я дрожащей рукой указала на деревню у подножия холма. – Это не война. И за это придется дорого заплатить.

Джоррунд в ужасе попятился от меня.

– Неужели ты проклинаешь нас?

– Мне не нужно вас проклинать, – я взглянула на него, и слеза скользнула по моей щеке, – Прядильщики уже сделали это.

– Что ты хочешь сказать? – он запнулся, страх лишил его голоса.

– Я раскинула руны! И выпал Хагалаз. Ваша судьба уже высечена на стволе дерева Урдра.

– Но это произошло еще до событий на поляне. Теперь мы пришли, чтобы разгромить Хайлли, и народ Надир исчезнет, – ответил он, но его тревога нарастала. Он просто пытался убедить самого себя.

– Ты считаешь, что сила народа Надир страшнее, чем ярость богов? – я повысила голос. – Все, что сделал Вигдис, только еще больше подтвердило вашу судьбу. Ничего уже нельзя изменить.

Пронзительные крики разнеслись по лесу, я сжалась, и рыдание вырвалось из моей груди. А внизу над Ютаном взвилось пламя, превратив его в маяк, сияющий в ночи. Всей армии Свелл, состоявшей их семисот шестидесяти воинов, было приказано наброситься на крошечную деревушку, и теперь они все истребляли на своем пути, словно медведи после долгой зимней спячки.

Гюнтер смотрел на побоище внизу, отблески пламени освещали его напряженное лицо. До нас донесся звон мечей, и я опустилась на землю, обхватив себя руками и зарывшись лицом в юбку. Я представила, как молодой воин с поляны стоит у ворот. Он размахивал топором, его голубые глаза сияли, словно звезды в ночи. Я не знала его. Я никогда не видела его до той встречи в Льйосе. И все же меня охватило тягостное ощущение, будто я предала его, и все у меня внутри сжалось.

Но это Прядильщики показали мне, где он скрывался. Он тоже был обречен на смерть. Он должен был погибнуть. Только я предположить не могла, что Вигдис перебросит к Ютану целую армию.

– Я не знала, – вскричала я, пытаясь убедить себя, что это правда.

Но это было бесполезно. Лес, казалось, отодвинулся от меня, оставив меня в полной темноте, и я ощущала на себе тысячи взглядов невидимых глаз, ползавших по моей коже, словно полчища червей, пожиравших разлагающийся труп. Потому что, даже если Всевидящий сейчас не наблюдал за мной, Прядильщики все видели. И боги. И никуда нельзя было скрыться от них. После всего, что я совершила.

Я не желала бойни на поляне, но, раскинув руны, невольно дала добро на то, чтобы это произошло. Я не приказывала воинам Свелл нападать на Ютан, но обратилась к Прядильщикам, чтобы они помогли отыскать воина, убившего Бекана. Я всегда знала, что проклята. Надо мной всегда витала тень зла. Именно поэтому племя Кирр и принесло меня в жертву. Джоррунд верил, что меня спасла сама Эйдис, но я знала правду. Она не спасала меня от Надр.

Я просто была не нужна Надр.

Крики постепенно стихли, и вскоре вокруг вновь воцарилась тишина ночи. Джоррунд приблизился ко мне, коснувшись моих волос, но я стряхнула его руку и встала. Мы ждали, пока воины Свелл окончательно расправятся с деревней, и вскоре их темные фигуры стали подниматься вверх по склону, возвращаясь под сень леса. Свежая кровь поблескивала в полумраке на их доспехах, и воины с тусклыми глазами шли мимо нас, а внизу ярким пламенем полыхала деревня Ютан. Я смотрела, как их тени мелькали по лесу, постепенно скрываясь вдали. Больше я ничего не хотела видеть.

Последними появились Вигдис и Сив. Они стремительно шли к нам, Сив едва поспевала за ним, его грудь тяжело вздымалась, а глаза, обращенные ко мне, метали молнии.

– Они ждали нас, – прорычал он.

– Что? – произнес Джоррунд, застывший рядом со мной.

– Они знали, что мы придем. У них не было шансов спастись, но они все знали.

Сив потупилась, убирая топор в кожух. Даже она не одобряла эту бойню.

– А его там не оказалось. – Вигдис размахнулся и отвесил мне увесистую оплеуху.

Я рухнула на землю, скользнув ладонями по влажной земле, ощутив во рту привкус крови. Щеку обожгла острая боль, но я подняла голову и посмотрела на него. Вигдис стоял, глядя на меня с ненавистью. Я сплюнула кровь, вытерев губы.

– Он должен быть здесь. Я видела.

– Ничего ты не видела. Просто солгала, чтобы спасти свою шкуру, – огрызнулся он.

– Клянусь, – заикаясь, пробормотала я, – он здесь.

Подойдя к опушке, я взглянула на деревенские ворота, все оказалось в точности как в моем видении. – Или скоро придет сюда. Я…

– На рассвете мы отправляемся в Хайлли. Если к тому времени я не заполучу его голову, ты лишишься своей. – Отшвырнув меня в сторону, он скрылся в темноте. – Не спускай с нее глаз, – приказал он, проходя мимо Гюнтера.

– Ничего не понимаю, – пробормотала я, не сводя глаз с ворот. Я видела его там. Очень ясно. Слышала голос Прядильщиков. Мое тело до сих пор ломило при воспоминании об этом, дурман белены все еще пульсировал в моих венах.

– Това, ты уверена, что… – Джоррунд, наконец, обрел дар речи.

– Я видела это! – срывающимся голосом выкрикнула я.

Они оба уставились на меня, Гюнтер вложил меч в ножны.

– Тогда подождем.

Джоррунд снял накидку и накинул мне на плечи, но я оттолкнула его, пожелав остаться на склоне горы в одиночестве. Я не нуждалась в его утешении. Только что я приговорила к смерти беззащитную деревню и теперь заслуживала самого страшного наказания. И разница между мной и Вигдисом заключалась лишь в татуировке, изображавшей глаз, на моей груди.

Пламя пожирало Ютан, а тела людей на тропе лежали неподвижно. Давящая пустота повисла над холодным лесом. Должно быть, именно так выглядела деревня Льйос в ту ночь, когда воины Свелл напали на ее жителей. А через несколько дней та же участь ждет Хайлли, и море окрасится кровью народа Надир.

Я потянулась к висевшему на груди кожаному мешочку, в нем под сердцем я хранила руны. Лучше бы я никогда не раскладывала их. Лучше бы меня никогда не находили на том берегу. Лучше бы я медленно умерла от холода, качаясь на морских волнах. Это было бы человечнее.

– Если мы его не найдем… – мягко сказал Джоррунд.

– Это уже неважно, – хрипло пробормотала я.

– Что неважно?

– Все это.

– Почему ты так говоришь? Конечно, важно.

– Неважно, отрубит мне Вигдис голову или же появится тот воин Надир и сам перережет мне глотку, – я обернулась к нему, и слезы потекли по моему лицу, – потому что ты превратил меня в вестника смерти, Джоррунд. А подобное преступление ничем уже не загладить.

– Това. – Он протянул ко мне руку, но я отстранилась.

Закрыв глаза, я с трудом дышала, челюсть болела там, куда пришелся удар Вигдиса, и я ощущала металлический привкус крови. Боль сжимала сердце, страшная правда опаляла меня, словно пламя кузнечного горна.

Руна Хагалаз предвещала скорый конец не только клану Свелл. Но и мне.

Глава 16

Халвард

Я НЕ ПОДНИМАЛ ГОЛОВЫ, пока мы мчались между деревьями, стук копыт раздавался за спиной, когда лошади поднимались на холм.

Полчища Свелл ушли из Льйоса, растоптав твердую землю в пух и прах. Их следы были повсюду, вокруг виднелись поломанные ветви деревьев и кусты, через которые что-то тащили. Вероятно, теперь их было намного больше, чем мы видели всего день назад, и при этой мысли у меня все сжималось внутри. Несколько дней назад почти все наши воины отправились в Хайлли, в Ютане оставалось от силы тридцать-сорок человек.

Тридцать человек против восьми сотен.

Откинувшись назад, я вытащил топор из кожуха, и, свисая вдоль моей ноги, он колотил лошадь по боку, заставляя ее скакать быстрее. Мы обнаружили исхоженную тропу, спускавшуюся с горы к фьорду, и я уставился глазами в темноту, ожидая вскоре увидеть перед собой ворота. Но по доносившемуся издалека запаху я уже понимал, что нас там ждет. Кровь и пепел на руинах погибшей когда-то мирной деревушки. Мы опоздали.

Заметив впереди ворота, я натянул вожжи и остановился. Спрыгнув на землю, я метнулся к ближайшим зарослям. Лошади шарахнулись назад, нервно топча копытами землю и вытягивая шеи, когда Асмунд и Кжелд улеглись на землю рядом со мной, оглядывая лес.

Асмунд щелкнул языком, а затем двинулся вперед между деревьями, а я последовал за ним, скрывшись в густом кустарнике на холме, откуда открывался вид на деревню. Я присел, разглядывая тропу, ведущую от ворот к ритуальному дому. Здесь было тихо, и лишь множество тел распластались повсюду, лежа на земле или на порогах своих опустевших домов. Пламя по-прежнему полыхало в некоторых из них, наполняя деревню дымом.

Я пытался отогнать прочь воспоминания о Феле, горной деревне, в которой я вырос. Но по-прежнему ясно видел перед собой все, что произошло в ту ночь. Темные фигуры воинов Херджа, высыпавшие из-за деревьев. Руки, грубо тащившие меня в лес, крики, раздававшиеся вокруг. И полыхавшие дома на фоне белого снега.

Асмунд окинул взглядом крыши домов.

– Возможно, он не успел, – сказал он, обращаясь к самому себе.

Я подумал о том же. Судя по пожару, воины Свелл напали на деревню пару часов назад. Бард наверняка успел предупредить жителей, но люди, судя по всему, не оставили свои дома к тому моменту, когда появилось вражеское войско. И если Бард остался здесь, то наверняка лежал сейчас где-то среди мертвых тел.

– Готовы? – я дождался, когда Асмунд посмотрит мне в глаза.

Он коротко кивнул, и Кжелд последовал его примеру, не сводя глаз с деревни.

Я ухватился за ремешок своих ножен и, поморщившись, потуже затянул его вокруг пояса, и рана в боку отозвалась тупой болью. Асмунд взял у Кжелда лук и вставил стрелу в натянутую тетиву, готовясь прикрыть меня. Он кивнул, и я вышел из-под спасительной сени леса и двинулся вперед по залитой лунным светом траве. Тишину нарушил далекий волчий вой, и, медленно переведя дух, я пригнулся к земле, пытаясь успокоить отчаянное биение сердца. Добравшись до ворот, я присел около деревянного столба, озираясь вокруг.

Асмунд тоже вышел из леса и вскоре занял место рядом со мной, не сводя глаз с главной тропы, проходящей через всю деревню. Грязь все еще блестела в отпечатках следов побывавших здесь воинов. У меня за спиной Кжелд начал читать едва слышную молитву, и имя богини Надр лилось с его языка, словно песня.

Тихо свистнув, я кивком головы указал в сторону ритуального дома, из крыши которого все еще струился белый дымок. Заметив мой сигнал, Асмунд вышел на тропу, а Кжелд, обнажив меч, последовал за ним.

Мы прошли мимо открытой двери одного из домов, где еще догорало пламя, и я обернулся к Асмунду. Он тоже заметил это. Нам в глаза бросились босые ноги мертвой женщины, лежавшей на земле у порога, крепко сжимавшей в объятиях бездыханного ребенка. Рядом с ними валялся перепачканный в грязи топор, и ее пальцы слегка касались его деревянной рукоятки.

Заскрипев зубами, я быстрее двинулся вперед, с трудом сдерживая внезапно возникшее желание изо всех сил метнуть свой топор. Они были абсолютно беззащитны. Беспомощны. Воины Свелл набросились на деревню из леса, моментально заполонив ее, и у жителей Ютана не осталось шанса на спасение.

Асмунд опередил меня, остановившись около массивной двери ритуального дома. Прижавшись спиной к деревянной резной поверхности, он внимательно оглядел деревню, а затем снова кивнул.

Я достал кинжал и осторожно поддел тяжелую дверь, и в образовавшуюся щель мы увидели полоску оранжевого света, засиявшего в темноте. Я всматривался внутрь, где повсюду валялись скамейки, священный огнь у алтаря погас, но угли все еще освещали зал туманным мерцанием, а из отверстия в крыше струился дым. Я набрал полную грудь воздуха и, распахнув дверь, проскользнул внутрь, Асмунд и Кжелд последовали за мной.

Каменный пол был залит кровью, повсюду лежали тела убитых в сражении людей.

Оглядевшись, Асмунд заметил:

– Они действуют очень быстро.

– Знаю.

Следующей деревней был Лунд, располагавшийся на границе земель Надир у подножия горы. Но если Бард не успел предупредить жителей Ютана, значит, и до Лунда он не добрался. Кроме того, ничто не могло помешать армии Свелл подняться на гору. Мы могли рассчитывать, что все же сначала они отправятся к фьорду, где их и встретит армия Надир.

Асмунд засунул меч обратно за пояс, перешагнув мертвое тело, и подобрал топор, лежавший на полу. И в это мгновение до нас донесся негромкий свист снаружи. Он снова выхватил меч, взглянув на меня.

– Что это? – я смотрел на его задумчивое лицо, и внезапно он расплылся в улыбке.

– Это Бард, – прошептал он, – это один из наших сигналов.

Я вернулся к двери, выглядывая наружу, а Асмунд встал с другой стороны. Но густой дым, стелившийся над землей, не давал разглядеть окрестности. Крепко стиснув кинжал, я распахнул дверь, и внезапно в стену рядом со мной с оглушительным треском вонзился топор. Все закружилось у меня перед глазами. Вскинув кинжал, я резко обернулся и увидел воина Свелл, стоявшего во втором дверном проеме, его рука все еще была поднята над головой после броска.

Пригнувшись, я бросился к нему, в несколько шагов преодолев расстояние между нами, обрушил на него топор, ударив тупой стороной лезвия в челюсть. Меч выпал из его руки, он попятился назад, поскользнулся на каменном полу и, перелетев через порог, распростерся на земле у входа в ритуальный дом.

– Халвард! – донесся до меня крик Асмунда, и я обернулся, ища его в дыму.

Вдали послышался гул голосов, и я разглядел в дыму Кжелда, размахивающего мечом впереди на тропинке, его клинок со звоном сталкивался с клинком врага, разбрызгивая искры. Луна пробилась сквозь облака, и, как только мы лишились спасительной тени, из-за следующего дома показался еще один воин Свелл, размахивавший мечом. Асмунд вскинул топор, отразив удар противника, и изо всех сил ударил его кулаком в лицо. Он наклонился, потеряв равновесие, а воин Свелл попытался снова встать, но Асмунд успел ударить его в грудь, отшвырнув назад. Асмунд уже собирался прикончить его, но воин Свелл внезапно бросился вперед, вскинув меч.

Я сжал в руке рукоятку кинжала и, занеся руку над головой, резко метнул кинжал, и клинок помчался вперед, вертясь в воздухе. Кинжал попал в цель, вонзившись вражескому воину между лопатками, и он распростерся у ног Асмунда.

Хрип сорвался с его губ, и, склонившись над ним, я вспорол ему горло лезвием топора. Его веки затрепетали, он приоткрыл рот и посмотрел прямо на меня, но я не стал дожидаться, когда он умрет. Я встал, сжимая в руке кинжал, вглядываясь в темноту, пока не увидел еще одного воина Свелл, бегущего к нам, занеся над головой меч. Покрепче обхватив рукоятку топора, я присел, стараясь сохранить устойчивость. Дождавшись, когда он оказался всего в нескольких шагах от меня, я рванулся вперед и вонзил ему в бок заостренный край топора.

Еще один противник налетел на меня, изо всех сил ударив меня по лицу рукояткой меча, от удара моя голова резко дернулась в сторону. Я резко опустил вниз локоть, врезав ему по руке, и, когда его пальцы разжались, я перекатился в сторону, пытаясь скинуть его с себя. Обожженная кожа на ране в боку разошлась, и я зашипел от обжигающей боли, взорвавшейся под ребрами, пытаясь перевести дух.

– Вставай! – Асмунд отпихнул тело воина Свелл и дернул меня вверх за жилет, заставляя подняться.

Как только мне удалось подняться, мы бросились к воротам. Топот множества ног послышался у нас за спиной, и, сняв со спины лук, Асмунд обернулся. Натянув тетиву, он прицелился, но вдруг резко остановился, его глаза округлились. По тропинке к нам приближался Бард, волоча ногу, его лицо было залито кровью.

Отшвырнув лук, Асмунд бросился к нему, закинув руку брата себе на плечо, он помог ему подняться на холм, заросший лесом.

– Ты!

Внезапно до меня донесся тихий, спокойный голос, от которого по моей коже побежали мурашки, и я замер в темноте около ворот, выставив перед собой топор. Рукоятка едва не выскользнула из моих пальцев, и я не мог пошевелиться, едва дыша, когда деревья вдруг заколыхались вокруг. Я прижал ладонь к открывшейся ране, чувствуя, как кровь сочится сквозь рубашку, вглядываясь в темноту. Но все поплыло перед глазами.

А затем в лунном свете передо мной возникла девушка из племени Кирр, которую я видел на поляне. Она стояла, опустив руки, не сводя с меня глаз.

Глава 17

Това

НЕТ НИЧЕГО МОЛЧАЛИВЕЕ СМЕРТИ.

Дурман белены все еще отравлял мою кровь, и я дрожала от холода, пронизывавшего меня изнутри, когда мы затаились в лесу около Ютана. Дома внизу почти догорели, зловещая тишина повисла над местом, которое еще несколько часов назад было деревней. Воины, которым было приказано остаться с нами, беспокойно расхаживали среди деревьев, и с каждой минутой напряжение нарастало.

– Они не придут, – пробормотал Гюнтер у меня за спиной, в его резких словах прозвучала злость.

Но я ничего не ответила, по-прежнему не сводя глаз с ворот. Я же видела его. Так явственно. Вот там, под сводчатым проходом в заграждении, окружавшем деревню, должен был стоять воин Надир.

– Его здесь нет и не было, – пробормотал один из воинов.

От ужасной боли в голове мне было сложно открыть глаза, каждый звук казался оглушительно громким. Журчание ручейка и шелест птиц в ветвях деревьев. Шуршание башмаков по лесной подстилке.

– Нам стоит вернуться к остальным, – снова заговорил воин.

– Он скоро придет, – процедила я сквозь стиснутые зубы.

– Когда?

Я взглянула на луну, висевшую в небе.

– Скоро, – я пыталась говорить уверенно. Увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

Но, если честно, я не знала, почему воина Надир здесь не оказалось и все происходило не так, как в моем видении. Тягучие, запутанные мысли нашептывали, что Прядильщики обманули меня в наказание за все, что я сделала. И это видение должно было принести мне смерть.

Возможно, так и было.

Я обернулась к деревне, где над обугленными остовами домов еще кружился дым, и вдруг заметила в лунном свете мертвую женщину в белой рубашке, лежавшую на тропе у входа в ритуальный дом. В моем видении не было смерти. Я видела лишь воина Надир с поляны. Того, что посмотрел мне прямо в глаза. Я проглотила ком в горле, сосущая пустота, переполнявшая меня изнутри, снова вернулась. Какая-то часть меня надеялась, что он не придет. И с каждой минутой эта надежда крепла.

– Все, довольно. – Один из воинов шагнул вперед и, схватив меня за руку, резко развернул к себе, и в следующее мгновение я выхватила из-за пояса кинжал, прижав кончик лезвия к его горлу.

Его глаза округлились, а остальные медленно двинулись к нам, но он поднял руки, останавливая их. Он замер и, оскалив зубы, взглянул на меня.

– Това, перестань. – Джоррунд потянулся к кинжалу, но я оттолкнула его.

– Он придет, – снова сказала я, заглянув воину в глаза. – Вигдис приказал мне его найти. И именно это я и делаю.

Гюнтер, стоявший у нас за спиной, с удивлением смотрел на меня. Я еще никогда не убивала человека. И не знала, смогла бы. Но я должна остаться здесь, если есть хоть малейший шанс успокоить Вигдиса.

Как только я опустила нож, мужчина с силой оттолкнул меня, и я врезалась спиной в дерево.

– Я сказала тебе, – женщина, стоявшая рядом с Гюнтером, покачала головой, – нам надо возвращаться.

– Но не без воина Надир, – ответил ей Джоррунд, предупреждающе понизив голос. Ведь я была не единственной, на кого обрушится гнев Вигдиса, если мы вернемся с пустыми руками.

– Прекратите, – Гюнтер, стоявший в тени, наконец вмешался в разговор, – все вы. Мы подождем до рассвета. Если к восходу солнца он не появится, мы вернемся к остальным и Вигдис решит, что с ней делать.

– Подождите, – прошептал Джоррунд, вдруг поднимая глаза.

Обернувшись, я увидела с противоположной стороны деревни выходившего из леса человека. Мужчину. Лунный свет отразился от лезвия топора, висевшего у него на боку, и он остановился у столба, а затем еще две темные фигуры последовали за ним.

– Это он, – прошептала я.

Джоррунд наклонился ко мне.

– Откуда ты знаешь?

– Я же сказала. Я видела это.

Мы молча пригнулись к земле, наблюдая, как три человека вошли в ворота и направились по главной тропе через деревню.

Гюнтер кивнул остальным, и как только трое незнакомцев вошли в ритуальный дом, воины Свелл, обнажив клинки, ринулись в лес, чтобы зайти с западной стороны. Они бесшумно заскользили по склону, я прижалась к дереву, наблюдая, как один за другим они перепрыгнули через заграждение, окружавшее Ютан, и растворились в темноте.

Я закрыла глаза, не в силах терпеть боль, сдавившую лоб. Я по-прежнему ясно видела перед собой воина Надир, застывшего перед воротами в деревню. Его окровавленный топор, руку, сжимавшую бок. Это было реально, но казалось сном. И теперь, когда я понимала, что произойдет дальше, грудь сдавила невыносимая тяжесть, и слезы навернулись на глаза.

Раздавшиеся внизу крики заставили меня вскочить, и я вглядывалась в темную деревню, пытаясь узреть хоть что-то, но не могла. Я видела лишь мечущиеся тени и клубящийся дым. Не сводя глаз с дверей ритуального дома, я так сильно стиснула пальцы, что ногти вонзились в кожу. Когда раздался еще один крик, Гюнтер вздохнул рядом со мной.

– Возвращайся, – он взглянул на Джоррунда, – скажи Вигдису, чтобы прислал подмогу. – Обнажив меч, он ринулся вниз по склону к деревне, а Джоррунд скрылся в лесу, оставив меня одну.

Но воин Надир так и не появился у ворот.

Мое сердце билось все сильнее, и я едва дышала, глядя, как Джоррунд исчезает в темноте. А затем бросила взгляд через плечо на деревню. В моем видении он был там. Именно там.

Я принялась спускаться по склону, зажав подол юбки в потных ладонях, и, споткнувшись от неожиданности, едва не упала, когда прямо передо мной из туманной дымки выскочил человек. Я замерла, не в силах перевести дух.

Не думая, я произнесла дрожащими губами:

– Ты.

Звук, который я слышала на поляне, снова ворвался в мое отчаянно бьющееся сердце, словно бушующий океан, и я ощутила, что вот-вот упаду. Я пыталась устоять на ногах, встретившись с ним взглядом, чтобы найти в нем опору. Потому что он снова смотрел на меня. Прямо на меня.

– Ты… – он смотрел на меня, прижав ладонь к ране в боку. Он произносил слова, тяжело дыша, и кровь сочилась между его пальцами, – ты правда здесь?

Но я едва расслышала его голос сквозь шум целого роя пчел, гудевших у меня в голове. И этот звук нарастал с каждым биением сердца.

– Я видел тебя. В лесу.

Я закрыла глаза, поморщившись от боли, сжимавшей голову, а когда открыла их снова, все поплыло.

– Кто ты? – он не сводил глаз с моего лица. – Почему ты с кланом Свелл?

Я открыла рот, чтобы ответить, но вдруг поняла, что у меня нет ответа на этот вопрос. Я была изгнанницей, от которой отреклось племя Кирр и у которой больше не было родного дома. У меня не было родителей, и чужой клан просто использовал меня в своих целях. Такое невозможно объяснить. Все это не имело смысла. Так было… и все.

Внезапно он шагнул ко мне, и его большая тень накрыла меня, а затем его окровавленные руки изо всех сил сдавили мое горло. Привстав на цыпочки, я вцепилась в его запястья. Я сжимала его руки, едва дыша, и понимала, что, даже если он не знал, кто я, он чувствовал, что я такое. Он взглянул на символ, изображенный на моей шее, затем его глаза пробежались по моему телу, прежде чем он снова посмотрел мне в глаза. Я тянула его за руки, пытаясь ослабить его хватку, но у меня ничего не получалось. Я смотрела в его глаза, и головная боль стала медленно утихать. Он по-прежнему смотрел на меня. Лунный свет упал на его лицо, и слезы блеснули в уголках его глаз, он прерывисто вздохнул, и одна слеза покатилась по его заросшей щетиной щеке.

Он вглядывался в меня, и внезапно вокруг нас послышался рев бушующей воды, который вдруг показался мне знакомым. Когда-то я уже слышала такой звук. Откуда-то из глубины памяти возник шторм, огромные волны несли меня через фьорд. Воспоминания приобрели форму, извиваясь и обрисовывая вещи, которые я постепенно начала узнавать. Я прищурилась, пытаясь вслушаться в подступающий мрак, грозивший задушить меня. Мои руки, сжимавшие его запястья, похолодели, и я вслушивалась в непонятные звуки, пытаясь понять, откуда они.

И внезапно все встало на свои места. Я поняла, что до меня доносится не жужжание пчел, не шум волн и не треск ледяных глыб. Это были голоса.

Шепот.

– Надр.

Внезапно голоса смолкли, как гаснет зажженный факел, опущенный в воду, и за спиной воина Надир появился мужчина из племени Кирр, которого я видела на поляне. Он не сводил с меня изумленных глаз.

– Остановись, Халвард.

Мужчина мгновенно отпустил меня, и я, задыхаясь, упала на землю. Горло горело огнем, когда я с трудом вдохнула холодный воздух, но постепенно я начала ощущать свои руки и подняла их, закрывая распахнутую на шее рубашку.

Мужчина из племени Кирр не сводил с меня глаз, его дыхание клубилось в ночном воздухе облачками пара. Его шею опоясывало изображение рыбы, ее хвост исчезал под его рубашкой. Он был намного старше меня, но его взгляд казался мне знакомым. Словно нас что-то связывало.

– Ты знаешь меня, – прошептала я, вглядываясь в его лицо. Пытаясь вспомнить его. И в глубине души чувствовала, что тоже знаю его.

– Не думал, что это окажется правдой, – едва слышно произнес он.

Я пыталась заговорить, но не могла подобрать слов. Я не могла добраться до воспоминаний, оставшихся в недоступных тайниках моего разума. Внезапно из леса послышались крики, и оба мужчины подняли головы, вглядываясь в темноту.

– Что окажется правдой? – я вскочила, сжимая пальцами саднящее горло.

Но мужчина из племени Кирр ничего не ответил. Но его взгляд вдруг изменился, став нежным. Он казался почти… печальным.

Голоса в ночи приближались, и я обернулась в сторону показавшихся на другой стороне деревни воинов Свелл.

– Дай мне топор, – твердо сказала я, глядя на мужчину по имени Халвард.

Он уставился на мою протянутую руку.

– Что?

– Дай мне свой топор! – я выхватила у него топор. – Вы должны бежать.

Мужчина из племени Кирр еще мгновение смотрел на меня, а затем скрылся из глаз, но Халвард не двинулся с места. Его глаза потемнели, вена пульсировала на шее.

– Почему ты помогаешь нам?

Я взглянула на него, вдруг осознав, что именно я делаю. Я помогала ему, потому что сейчас я могла спасти его жизнь. Меня захлестнуло отчаянное желание сделать все, чтобы он не погиб.

– Беги, – прошептала я.

Он еще мгновение смотрел на меня, прерывисто дыша. А затем отвернулся и скрылся среди деревьев.

Я разглядывала деревню, пытаясь унять дрожь в руках, а затем прошла через ворота и двинулась по главной тропинке. Я внимательно разглядывала мертвые тела на земле, пока не нашла мужчину в доспехах Надир, с длинными темными волосами. Он лежал, уткнувшись лицом в землю. Набрав полную грудь воздуха, я перевернула его и взглянула ему в лицо. Он оказался старше Халварда, но вполне мог подойти для того, что я задумала. У меня просто не осталось выбора. И времени тоже.

Широко расставив ноги, я встала над ним, пытаясь ни о чем не думать и ощущая в руке вес топора. На его блестящей поверхности виднелась искусная гравировка в форме ветки тиса, и отблески догоравшего пламени отбрасывали на него неяркие всполохи. Я глубоко вдохнула и подняла глаза в ночное небо. И тогда я вскинула топор над головой, призывая все темные тени, затаившиеся в моем сердце. Все зло ничтожной души. Я отдавала себя тьме. И, когда мое сердце ледяным, мертвым комком застыло в груди, я с размаху опустила топор вниз.

2 года назад

Деревня Лиера, земли клана Свелл

ТОВА ДОБРАЛАСЬ ДО ДОМА БЕКАНА на холме, когда солнце уже почти скрылось за деревней Лиера. Ее накидка отяжелела, промокнув насквозь от сырого тумана, повисшего в воздухе, пока она шла по лесным тропинкам. Но тревога, сковывавшая ее изнутри и отзывавшаяся болью в сердце, делала ее походку неровной. Уже шесть дней дочь Бекана, Вера, сжигаемая лихорадкой, была прикована к постели. И если Джоррунд позвал Тову, значит, дела были совсем плохи.

Она остановилась перед дверью и сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться, а затем постучала. За дверью послышались шаги, и на землю упали тени, возникшие в янтарном свете. Задвижка поднялась, и в дверном проеме показалось лицо Джоррунда, и по его лицу она сразу узнала ответ на вопрос, ради которого ее сюда позвали.

Това привстала на цыпочки, глядя через его плечо туда, где у очага на постели лежала Вера. Глаза запали на ее худеньком личике, одна крошечная ручка виднелась на меховой накидке. Това не могла отогнать от себя воспоминания о малышке, которую когда-то качал на руках Бекан, и от этих мыслей горячие слезы обожгли ее глаза.

Намотав на палец завиток волос, она с силой потянула его вниз, ощутив обжигающую боль в затылке. Бекан склонился над дочерью, он скинул жилет, его рубашка была измята. Растрепанные косы в беспорядке рассыпались по спине, а под глазами залегли темные круги. Он не спал уже несколько дней.

Джоррунд взял Тову за руку и молча втащил в дом, очистил стол и расстелил шкуру. Бекан не смотрел на нее, когда она сняла с шеи мешочек с рунами и открыла его. Глаза Веры были полузакрыты, в них мелькали отблески света. Открыв рот, она тяжело и натужно дышала.

Тове ни к чему было раскладывать руны, чтобы узнать, какой узор судьбы был вырезан для нее на стволе дерева Урдра. И она не могла не думать о том, что Прядильщики очень жестоки. Бекан уже потерял жену, а теперь лишится и единственного ребенка.

Джоррунд засунул пучок трав в очаг, и комнату заполнил дым, а лекарь склонился над постелью девочки, вытирая пот с ее лица. Ее светлые прямые волосы, зачесанные назад, светлой волной свешивались с края кровати.

Това сжала ладони, чтобы сдержать дрожь, и высыпала руны в ладонь. В Лиере Вера была одной из тех, кто оставался к ней добр. Она не бормотала ей вслед угрозы и не подбрасывала к ее двери заговоренные предметы, чтобы навести порчу. А теперь Прядильщики отнимут у Товы и ее.

Она хриплым шепотом произносила магические слова, а боль внутри нарастала.

– Око богов, дай мне узреть.

Когда слова сорвались с ее губ, она закрыла глаза, увидев лицо Веры в темноте своего разума. Ее жилет из кожи оленя был идеально гладким, свисавший с пояса меч ослепительно сверкал. Видение оказалось настолько реальным, что Това подумала, возможно, дух Веры уже покидает ее ослабевшее тело. Серые глаза девочки смотрели на Тову, аккуратные косички были туго заплетены по всей голове.

Руны упали на шкуру, выскользнув из потных пальцев Товы, и внезапно она ощутила на себе взгляд Бекана. Взглянув на него, она заметила в его глазах что-то новое. Пустота, растворившаяся во тьме, исходившей от Веры, добралась до Бекана, и в отблесках пламени он был похож на живой труп. Его безжизненный взгляд уперся в нее, и внезапно она ощутила его ненависть. Его отвращение. Потому что он уже все знал и не желал слышать этого от Товы.

В ту ночь Това потеряла не одного союзника, а целых двух.

Деревня Хайлли, земли Надир

Халвард склонился над оленем, вытаскивая стрелу, застрявшую у него между ребер. Его черный блестящий глаз смотрел на него в упор, и в нем отражалось небо. Юноша погладил его по изогнутой шее, тихо произнося благодарственную молитву.

Ему потребовалось много времени, чтобы выследить оленя, и большую часть ночи он провел, притаившись в высоком камыше, росшем вокруг луга, и в конце концов ему удалось сделать один удачный выстрел до того, как солнце поднялось над лесом. Солнечные лучи вспыхивали на росе, бусинками застывшей на траве, когда он закинул тушу на плечо и двинулся обратно в Хайлли.

Дыхание облачком пара клубилось в холодном утреннем воздухе, но тепло оленя отогревало его замерзшие руки. Каждую весну в деревню съезжались воины Надир из горных деревень и с берегов фьорда на встречу деревенских предводителей, проходившую в ритуальном доме в Хайлли. Впервые за год он увидел своего брата Ири, который теперь жил на горе. После рождения второго ребенка он некоторое время не появлялся у фьорда, но теперь они решили приехать в Хайлли и провести здесь теплые месяцы. А это означало, что Халварду приходилось больше времени проводить на охоте в лесу и рыбачить у фьорда, чтобы всех их прокормить. Следующие несколько недель его братья будут проводить встречи с деревенскими предводителями, и холм, возвышавшийся над деревней, покроется шатрами. Жрецы станут рассказывать истории о богах и былых сражениях, которые были смыслом жизни людей до того, как кланы заключили перемирие. Настало время вспомнить о прошлом и подумать о будущем. Но многие считали, что война скоро обрушится с запада, где среди поросших лесом скал у моря обитало племя Свелл.

Впереди в тумане возникла чья-то фигура, и Халвард замер на тропе, потянувшись за кинжалом. Но знакомый голос окликнул его, и накидка из лисьего меха, покрывавшая плечи Фиске, мелькнула в тумане.

Халвард отпустил рукоятку кинжала и взглянул на брата, пытаясь разглядеть выражение его лица. Но Фиске стоял в тумане, не двигаясь, и его лицо казалось непроницаемым.

– Что случилось? – Халвард был теперь почти одного роста с братом и, приблизившись, заглянул ему в глаза, но тот ничего не ответил.

Он взял у Халварда оленя, перебросив его себе на плечо, и двинулся обратно в деревню.

– Эспен просит тебя прийти.

Халвард вскинул брови, уставившись вслед Фиске.

– Что случилось?

– Ничего не случилось, – ответил брат, его голос прозвучал спокойно, и на мгновение Халвард подумал, что, возможно, Фиске говорит правду.

Он молча последовал за Фиске, и чем ближе они подходили к деревне, тем отчетливее становились звуки и запахи моря. В лагере Надир уже проснулись, многие воины готовили еду на кострах, а из крыши ритуального дома валил густой белый дым. Фиске провел его через ворота, и когда они проходили мимо своего дома, он увидел, что мама стоит на пороге, сложив руки на переднике. И в ее глазах промелькнула та же тревога, что и у Фиске.

Халвард проглотил ком в горле, чувствуя, как сердце начинает ускорять свой ритм, и его биение отдавалось у него в ушах. Подойдя к резным деревянным дверям ритуального дома, Фиске остановился, сбросив с плеч тушу оленя.

– Что происходит? – снова спросил Халвард, и на этот раз в его голосе чувствовался страх.

Брат распахнул дверь, и жар священного огня, пылавшего у алтаря, вырвался наружу. Эспен вместе с другими деревенскими предводителями уже собрались внутри.

Положив руку на плечо Халварду, Фиске повел его по центральному проходу. Деревенские предводители расступились, освободив для него место, и, скрестив за спиной руки, он остановился, расправив плечи.

– Халвард, – Эспен заговорил первым, приветственно кивнув ему.

Халвард кивнул в ответ, оглядев всех собравшихся деревенских предводителей. Но они ничем не выдали того, что здесь происходило, безмолвно глядя на него.

– Мы должны тебе кое-что сообщить.

Он проглотил ком в горле, машинально подвинувшись ближе к Фиске.

– Тебе известно, что век смертных недолог, – начал Эспен, – когда моя жизнь оборвется, вам понадобится новый верховный предводитель. Тот, что займет мое место.

Халвард не сводил с него глаз, чувствуя, как цепенеет.

– У меня нет сыновей, и я хотел бы, чтобы ты взял на себя эту ответственность.

Халвард снова сделал шаг назад, но Фиске слегка подтолкнул его, вернув на прежнее место.

– Я не думаю…

– Я не спрашиваю, – ответил Эспен, резко обрывая его на полуслове, – это уже решено.

– Но… – он взглянул на Фиске, но тот лишь молча смотрел перед собой, – почему вы выбираете меня?

Эспен скрестил руки на груди.

– Потому что мир не вечен. А ты юноша из первого поколения Надир. Твоя душа чиста, и ты не жаждешь власти. Ты стал сильным мужчиной и хорошим человеком, Халвард.

– Но мне всего шестнадцать. – Он опустил глаза в землю, кровь прилила к его лицу.

– Я был гораздо моложе тебя, когда убивал воинов Рики на поле боя. – Эспен расхохотался. – Приступишь с завтрашнего дня.

Халвард поднял голову.

– Приступлю к чему?

– Станешь учиться по-отечески относиться к своему народу. – Эспен улыбнулся и похлопал его по руке, и остальные сделали то же самое, проходя мимо него к дверям.

Халвард проглотил подкативший к горлу тошнотворный ком, внезапно почувствовав, что ему не хватает воздуха в жарком помещении ритуального дома.

Когда двери захлопнулись, он обернулся к Фиске.

– Что ты натворил?

– Думаешь, это я сделал? – Тот слегка усмехнулся, но Халварду это совсем не казалось смешным. Он был в ярости.

– Ты должен сказать им, что они ошиблись. Ты должен сказать…

Фиске ухватил Халварда за жилет и прижал его к себе.

– Ты боишься, – тихо произнес он, – и это хорошо.

Халвард проглотил комок в горле.

– Фиске… – он не хотел, чтобы брат стыдился его, и пытался подобрать правильные слова.

Фиске грубо чмокнул его в щеку, а затем обхватил ладонями лицо Халварда, заставив его посмотреть ему в глаза.

– Я никогда не оставлю тебя. Ты знаешь это. И когда я должен буду последовать за тобой, я это сделаю.

Отпустив Халварда, он вышел из ритуального дома, и когда двери захлопнулись за ним, его тень метнулась по проходу, отпечатавшись на каменном полу. Огонь ярко пылал за спиной у Халварда, и он смотрел, как тень металась в его свете, а затем поднял голову, взглянув на два лица, смотревших на него с резного панно над аркой.

Тора и Сигр.

Боги горы и фьорда, враги, ставшие союзниками. Мать и отец нового народа. Он стоял, не двигаясь, под их тяжелыми взглядами. А в следующее мгновение упал на колени, умоляя их изменить свое решение.

Глава 18

Халвард

ВОЕВАТЬ ЛЕГКО.

Пересекая лес, я вспомнил слова Аги, и как погрустнел его взгляд, когда он произнес их. Но он ошибся, сказав, что воевать легко. Передо мной возникли лица убитых в Ютане людей. Они наполняли лес вокруг меня. Незнакомые люди, но все они принадлежали народу Надир. Моему народу.

И я не смог их защитить.

Я не мог избавиться от мысли, что если бы Эспен не погиб на поляне, то нашел бы способ спасти их. Он нашел бы способ предупредить их.

Мы ехали уже несколько часов по лесу, где я еще не бывал. Это были места, которые мародеры знали лучше, чем кто бы то ни было, земля, где никто и ничего не искал. И все же я видел вокруг себя Хайлли. Чувствовал ее. Эта мысль была подобна цепочке следов, следовавших за каждой следующей мыслью. Ветер обжигал мое лицо, принося запах морской воды, бившейся о скалы. А шумевшие над головой деревья напоминали рев белых пенистых волн.

А перед воротами меня ждала Майра, не сводя глаз с тропинки, ведущей из леса к деревне. Если мои братья и Элин вернулись из Фелы, то наверняка стоят рядом с ней. Но я не выйду им навстречу. Возможно, уже никогда.

Я попытался вздохнуть, но грудь стиснула боль, когда я подумал о том, как же рассказать им об Аги. О том, что произошло в Льйосе, Ютане и на поляне. У меня не было слов. И этому не было названия. Моя семья поставила под угрозу все, что у них было, чтобы моя жизнь была лучше, чем у них. Они поверили, что теперь все будет иначе. Но если я вернусь в Хайлли, то мне придется направить их на старый путь.

Мы выехали на утес, с которого открывался вид на реку, и Асмунд свистнул впереди, предупреждая нас, что собирается остановиться. Лошади замедлили ход, их поступь сделалась неровной после долгого ночного перехода.

Асмунд помог Барду спешиться, осторожно опустив его на землю, стараясь не задеть левую ногу. Я подошел к нему, чтобы осмотреть рану. Острый клинок повредил мышцы, но кровотечение уже остановилось.

Асмунд помог брату отрезать кусок штанины.

– Что произошло? – хрипло спросил он.

Бард поднял глаза к небу, когда брат принялся вытирать грязь с разрубленной кожи.

– Я сказал им, что воины Свелл скоро нападут на деревню, но лишь несколько человек ушли в горы, – он сглотнул, – они не захотели покидать свои дома.

Стиснув зубы, я опустил глаза. Они знали, что воины Свелл появятся. Знали и все же остались. И я понимал, что должен был предвидеть это. Именно так бы и поступила моя семья. Так поступили бы все жители Хайлли.

Я опустился на одно колено и раскрыл его рану, ища кость. Аги когда-то получил похожую рану в сражении с Херджа, после которой навсегда остался хромым. Порез был глубоким, но, если все сделать правильно, Бард сможет ходить.

– Возьми, – Бард вытащил из-под жилета маленькую жестяную баночку, – мне это дал для тебя лекарь в Ютане до того, как… – Он не смог договорить.

Я задумался, ушел ли этот лекарь в Мёор или же остался в Ютане, хотя все и так было понятно. Во время сражения лекарь никогда не оставляет своих людей.

– Спасибо, – я кивнул, зажав в ладони жестянку.

Асмунд помог Барду добраться до воды, а затем достал из подседельной сумки иглу и нитки, чтобы зашить рану. Открутив крышку жестяной баночки, я вдохнул сладковатый аромат меда и сосновой смолы. Эти запахи напомнили мне о маме, и у меня сжалось сердце.

Кжелд закатал рукав рубашки и, осмотрев глубокий порез на руке, прикрыл его куском чистой ткани.

– Ты ведь знаешь ее, правда? – спросил я.

Он затянул повязку.

– Что?

– Я о той девушке, что была с воинами Свелл. Откуда ты ее знаешь?

Он оторвал зубами еще одну полоску ткани.

– Я не говорил, что знаю ее.

– А тебе и не надо было. – Я ждал ответа, но он не обращал на меня внимания, аккуратно опуская вниз рукав рубашки. – Почему она помогла нам? Она могла бы выдать нас. Могла закричать, но вместо этого позволила нам убежать.

Асмунд переводил взгляд с меня на Кжелда, зашивая рану Барда.

Я терпеливо ждал, что ответит Кжелд. Но он посмотрел мне прямо в глаза, не вымолвив ни слова. Судя по всему, он не собирался выдавать нам свой секрет.

Я расстегнул жилет и стянул его через голову вместе с рубашкой, а затем зашел по пояс в ледяную воду и, набрав в ладони воды, умылся, зажмурившись от обжигающего ощущения холода на коже. Это была блаженная боль. Она не шла ни в какое сравнение с ужасом от воспоминания о мертвой женщине, сжимавшей в объятиях ребенка на пороге дома. Ничто не шло в сравнение с этим.

Я опустился под воду, и негромкий шум течения заглушил все звуки вокруг. Солнце окрасило воду в бирюзовый цвет, и я задержал дыхание, слушая звон крови в ушах. И снова передо мной огоньком промелькнул образ Аги. Его ясные глаза и темная борода с проседью. Я вспомнил его слова.

«Воевать легко».

Когда мы вошли в ворота Хайлли, народ Надир с надеждой взглянул на меня. Но только мне было дано понять, чего так и не поняли Эспен, Аги и остальные.

Они выбрали меня для мира, а не для войны.

Немолодые предводители деревень поверили в меня, и это принесло нам беду. И как только появится армия Свелл, разрушая все на своем пути, они поймут это.

Когда мои легкие запылали от нехватки кислорода, я выскочил из воды, с наслаждением вдохнув воздух. Солнце согревало все вокруг своим теплом, и больше не чувствовалось запаха зимы. Приближалась весна. Лед таял. И ничто не могло удержать воинов Свелл от сражения, которого они так жаждали.

– Нам надо немного вздремнуть. – Асмунд наклонился к реке, чтобы выпить воды. Когда я ничего не ответил, он вскинул бровь: – Хочешь свалиться с лошади?

Он бросил взгляд на мой раненый бок. Если не обработать рану, то я превращусь в развалину к тому времени, когда воины Свелл появятся на опушке нашего леса. Но Асмунд беспокоился не только обо мне. Лицо Барда было белее снега от большой кровопотери. Ему необходимо было хоть немного отдохнуть, чтобы добраться до фьорда живым.

– Так и быть. Один час, – согласился я.

Морщась, я осторожно вытянул повязку из-под жилета, прилипшую к открытой ране, которая не заживала, кожа вокруг пореза воспалилась и опухла.

Асмунд снял седло Барда и бросил на землю рядом со своим, а затем подошел ко мне и, порывшись за пазухой, вытащил кусок вяленой оленины. На тыльной стороне его ладони виднелись два глубоких пореза с запекшейся кровью.

– Ты ранен, возьми, – сказал я, протягивая ему банку с целебной мазью.

– Ничего. – Он не взял мазь, бездумно глядя на свою руку. Он разделил кусок мяса на две части и положил один в рот. У него за спиной Бард откинул голову на седло и закрыл глаза.

Асмунд глубоко вздохнул, жуя.

– И что будет дальше, когда ты вернешься в Хайлли?

– Не знаю, – признался я. Сейчас я старался вообще не думать об этом.

– Ты пройдешь обряд посвящения, да? Станешь верховным предводителем Надир?

Я положил локти на колени, уставившись в землю.

– Я не знаю, примет ли он меня.

– Кто? – Асмунд вскинул бровь.

– Лэтам.

Он пожал плечами.

– Ему придется.

Однако Лэтам был не из тех, кого можно было заставить что-то сделать. Он был самым старшим из деревенских предводителей после Эспена, и если он меня отвергнет, то остальные непременно его послушают. Возможно, так будет лучше.

– Я пойму, если он не примет меня.

– Но они уже выбрали тебя, Халвард. Договорились между собой.

Но все же он понимал, что я говорю совсем о другом. Эспен и другие предводители выбрали меня не для того, чтобы случилось то, что случилось.

Бард уснул, мы сидели молча, и Асмунд не сводил глаз с брата, прислонившись к дереву.

– Мне очень жаль, – сказал я, взглянув на него.

– Он поправится? – Асмунд не смотрел на меня, но я чувствовал, что он очень встревожен.

– Сражаться он не станет, – ответил я, – но с ним все будет хорошо.

– Ему это совсем не понравится, – Асмунд усмехнулся.

Я аккуратно смазал мазью обожженную кожу вокруг раны и снова тщательно перевязал ее. Асмунд улегся на землю рядом с Бардом, а Кжелд уселся под деревом рядом со мной, очищая лезвие топора от засохшей крови.

– Кто она? – снова спросил я и, на мгновение задержав дыхание, туго затянул узел на повязке.

Кжелд вытер лезвие топора о плотную ткань своих шерстяных штанов.

– Та, кого не должно быть в живых.

Он убрал топор в кожух на спине и отвернулся, а я поднял глаза к небу, все еще затянутому плотными облаками. К концу дня мы уже доберемся до Хайлли. Туда, где в воздухе витает соленый запах фьорда, а на воде танцуют серебристые блики света. Я старался не закрывать глаза. Во сне ко мне являлись те, кого мне не хотелось видеть. Слышались голоса, от которых все внутри сжималось от боли. Я смотрел на блики света, мелькавшие в речной воде, пока солнце не вышло из-за облаков, осветив все вокруг золотистым сиянием.

И вместе с солнечным теплом вернулись и воспоминания. Они просунули свои хваткие пальцы мне под ребра и стали сжимать сердце. Потому что те дни уже нельзя было вернуть. Ни для кого из нас. Я вспомнил, как часто по утрам мы с Асмундом заходили в реку, борясь с бурным течением, и закидывали сети, стараясь удержать их под порывами ветра. Как всю ночь сидели у костра, смеялись и слушали истории, которые рассказывали мои братья. И я подумал, что, возможно, тогда я слышал свою последнюю историю. Эта мысль нависла надо мной, словно огромная стена наползающего тумана.

Я чувствовал себя факелом на ветру.

Который вот-вот погаснет.

Глава 19

Това

У ЭТОГО НЕ БЫЛО ПРЕДВЕСТИЙ. Ни тайных знаков, ни предсказаний, ни молитв, которые можно было бы произнести.

Я шла по лесу, держа в руках мертвую голову, а Джоррунд и Гюнтер следовали за мной по пятам. Я прижимала свою страшную ношу к груди, лицо мертвеца смотрело прямо на меня, его кровь запятнала мое платье. Его рот был разинут, кожа посерела.

Он узнал меня. По глазам мужчины из племени Кирр я поняла, что он узнал меня. Я не знала, что он делал на большой земле и почему помогал Халварду, но меня он точно помнил. А если он знал меня, значит, и историю моей жизни.

Я смотрела в широко раскрытые глаза мертвой головы, радуясь, что они не могут меня видеть. Я стояла одна посреди безмолвной деревни, пока воины Свелл обыскивали лес, опустив топор, отсекший эту голову.

Я никогда не забуду этот звук.

Впереди показались огни лагеря. Там еще не спали, устроив пиршество из домашнего скота, который забрали из Ютана, набивая животы перед предстоящим сражением. Гюнтер приподнял угол шатра, и я проскользнула внутрь. Он не разговаривал со мной с тех пор, как мы покинули деревню, но я заметила, что с тех пор, как мы ушли из Лиеры, он становится мрачнее день ото дня. Он встал у меня за спиной, заткнув пальцы за жилет, а Вигдис поднял взгляд от миски с дымящимся тушеным мясом, уставившись на нас.

Он с силой стиснул ложку, заметив мертвую голову в моих руках.

Стол задрожал, когда он с размаху ударил по нему кулаками, и встал.

– Это он? Тот, что убил моего брата?

Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в голосе.

– Да.

Он вышел из-за стола и, взяв у меня голову, заглянул в лицо мертвецу.

На самом деле этот человек ни капли не был похож на Халварда, разве что только цветом волос. Даже глаза были другими. Темно-карими, а не ярко-синими. Я до сих пор видела их перед собой, в них блеснули слезы, когда он стиснул мою шею. Я осторожно коснулась синяков, темневших над ключицами. И я подумала, смог бы он убить меня, если бы из леса не появился тот человек из племени Кирр.

Но смерть меняет людей до неузнаваемости, и я надеялась, что мне удастся убедить Вигдиса. Он выставил перед собой голову, словно заглядывая мертвецу в глаза. Нахмурившись, он внимательно изучал его лицо.

– Они пришли в Ютан посреди ночи. Он убил двоих наших, прежде чем я уложил его, – вдруг заговорил Гюнтер.

Я замерла, резко взглянув в его мрачное лицо, но он, не мигая, смотрел прямо перед собой.

Я уже отрубила трупу голову, когда Гюнтер и Джоррунд нашли меня около ворот. Я рассказала, что увидела, как один из воинов Свелл убил его, и он не стал задавать мне лишних вопросов. И быстро ушел в лес, не дожидаясь меня и Джоррунда. А теперь солгал Вигдису, и я не понимала, почему.

Вигдис глубоко вздохнул, а затем положил голову на стол рядом со своей миской.

– Проследи, чтобы все были готовы. – Он обращался к Сив, но смотрел только на меня. Его взгляд пронзал меня, и в шатре воцарилась неловкая тишина.

Джоррунд осторожно взял меня за руку, увлекая за собой, и я в последний раз взглянула на Гюнтера, который все еще стоял около стола. Он не ответил на мой взгляд, когда Джоррунд вывел меня из шатра, обняв за плечи.

– С тобой все хорошо? – он ласково погладил меня по волосам, и я с трудом сдержалась, чтобы не оттолкнуть его.

– Как мне может быть хорошо? – останавливаясь, хрипло прошептала я. – Только что отрезала человеческую голову и несла ее по лесу.

– Конечно. Прости, – он выставил перед собой руки. – Кто это был? – Когда я не ответила, он понимающе вскинул брови над своими раскосыми глазами. – Чья это голова? – снова спросил он.

Я вцепилась пальцами в складки юбки.

– Просто мертвец из деревни. Я должна была… – я проглотила ком в горле, снова ощутив подступающую слабость, – должна была принести подтверждение.

Но правда заключалась в том, что там, у ворот, глядя в глаза Халварду, я никогда бы не смогла убить его. В нем я ощущала что-то родное. И это чувство поднималось в моей душе каждый раз, когда я видела его. Если бы ему было предначертано умереть, он бы погиб еще на поляне. И я не собиралась ничего менять. Только не на этот раз. Я убеждала себя, что все дело в том, что я видела слишком много смертей, но знала, что есть и другая причина. Я не хотела, чтобы мужчина, так смотревший мне в глаза, погиб. Я не хотела думать, что больше никогда его не увижу.

Джоррунд не сводил с меня глаз. Его губы беспокойно скривились, когда он увидел следы на моей шее. Я до сих пор чувствовала боль, причиненную мне руками Халварда.

– Что произошло?

Я подняла ворот рубашки.

– Ничего, – едва слышно пробормотала я, – мне надо с тобой поговорить.

Он посмотрел мне в глаза.

– В чем дело?

– Мне кажется… – я умолкла, задумавшись, – думаю, мы совершили ошибку.

Он настороженно огляделся, а затем снова обнял меня за плечи, увлекая к нашему шатру. Когда мы вошли внутрь, мужчина обернулся ко мне и, подняв факел, осветил мое лицо.

– О чем ты говоришь?

– Это ошибка.

– Что именно?

– Все это. Ютан, Льйос. Мы должны остановить их. Должны вернуться назад.

– Това, ты видела будущее. Вигдис принял трудное решение, но он поступил правильно.

– А что, если я ошиблась? Что, если я неправильно истолковала руны? И все будет совсем иначе. – Я села на постель, закрыв лицо ладонями. Меня не оставляла мысль, что, возможно, я не умела предсказывать будущее. И совсем не понимала язык Прядильщиков и волю богов.

Джоррунд стиснул мое плечо.

– Ты не ошиблась.

– Но я кое-что видела, когда в последний раз вдыхала дым белены, Джоррунд. Что-то…

Он присел передо мной.

– Что? – Ветер, задувавший в палатку, колыхал пламя, отбрасывая тени на его лицо. – Что ты видела?

– Думаю, это было воспоминание. Из прошлого.

Он замер.

– Из прошлого? Хочешь сказать, ты вспомнила то, что произошло до того, как Эйдис привела тебя к нам?

Но я больше в это не верила, и, возможно, он тоже. Он просто задал мне этот вопрос, чтобы хоть немного сделать понятным то, что понять было невозможно.

– Не знаю. Но мне кажется, что Прядильщики пытаются разговаривать со мной, Джоррунд. И еще есть кое-что, связанное с Халвардом… – Сама того не осознавая, я назвала его по имени, и это слово обожгло мои губы.

– О ком ты?

– О воине Надир с поляны, – я взглянула на него, – думаю, это неверный путь. Думаю, боги разгневаются на нас, если мы не…

Он встал.

– Това, мы не можем изменить то, что уже сделано. Не можем остановить войну, на которой уже пролилось слишком много крови.

– Но боги…

– Замолчи! – внезапно завопил он, и, вздрогнув, я умолкла. – Что ты знаешь о богах? Ты еще дитя, – он потер лоб ладонью и глубоко вздохнул, – и знай свое место, Това. Это не тебе решать.

Я смотрела на свои стиснутые ладони, крепко прижав язык к нёбу, чтобы не заговорить. И с каждым мгновением ощущала, что то, что притягивало меня к Джоррунду, словно лед к берегам около Лиеры, становилось все слабее.

– Тебе надо поспать. Поговорим об этом утром. – Он некоторое время пристально смотрел на меня, а затем вышел из шатра, забрав с собой факел и оставив меня в полной темноте.

Я свернулась калачиком на матрасе. Но мои сжатые на груди руки, липкие от крови мертвого воина, все еще дрожали. Я чувствовала ее запах. Повсюду. Смрад смерти и гниения окутал меня с того момента, как я вошла в Ютан, и я сомневалась, что когда-нибудь мне удастся избавиться от него.

Я представила себе воду и себя в ее глубине. Темную бездну. Цепочка пузырьков, медленно поднимающаяся к залитой солнцем поверхности. Мои руки плавают передо мной. А еще этот особенный звук. Гулкое жужжание, окутывающее меня со всех сторон и утягивающее в холод.

Но внезапно вокруг меня вспыхнул свет. Он озарил тьму, словно вспышка молнии, и я затаила дыхание, выжидая. Мое сердце резко забилось, когда перед закрытыми глазами вновь вспыхнула молния, и я села на постели, ухватившись за край матраса, когда в темноте возникло еще одно видение.

Колеблющийся и размытый образ стройной женщины, перебирающей огненно-рыжие волосы длинными белыми пальцами, сидя у очага. А затем я услышала ее голос. Она негромко напевала песенку, и я вдруг поняла, что знаю эту мелодию.

Новые обрывки воспоминаний продолжали всплывать в моей голове. Высокие, остроконечные скалы. Босые ноги на черных камнях. Острые зубья длинных сосулек, свисающих с соломенной крыши. Эти образы растягивали тугие путы, стягивавшие воспоминания в глубине души, и я с трудом дышала сквозь боль, пульсировавшую в груди.

Откинув меховую накидку, я быстро прошла по земляному полу к очагу. На стене шатра отпечаталась тень Гюнтера, охранявшего вход, и я затаила дыхание, опустившись на колени. Я не стала расстилать шкуру, а сразу сняла с шеи мешочек с рунами и вытянула его перед собой. Джоррунд никогда не позволял мне самостоятельно раскладывать руны. Он говорил, что это слишком опасно. Он утверждал, что нам необходима благосклонность Эйдис, чтобы она защитила меня от безжалостного взгляда Прядильщиков. Но на этот раз я хотела узнать не будущее клана Свелл.

А свое собственное.

Высыпав руны в ладонь, я крепко сжала ее, накрыв второй рукой. Закрыв глаза, я выпрямилась, глубоко и ровно дыша.

– Augua or tivar. Lja mir syn.

– Augua or tivar. Lja mir syn.

– Augua or tivar. Lja mir syn.

Слова срывались с языка, и по коже пробежала волна приятного тепла.

Око богов, дай мне узреть.

Через долю секунды я услышала другой голос, вторивший мне. Тот, что хорошо был мне знаком, хотя я и не узнавала его. И от звука этого голоса поток воспоминаний, струившийся в моей голове, стал шире, и мой собственный голос растворился в нем.

– Augua or tivar. Lja mir syn.

– Augua or tivar. Lja mir syn.

– Augua or tivar. Lja mir syn.

Я продолжала произносить эти слова, как заклинание, мой голос стал глубже, и я простерла перед собой руки, вытягивая из самых потайных глубин души последние проблески надежды и горячего желания, моля об освобождении. И с замирающим сердцем бросила перед собой руны.

Затаив дыхание, я отыскала руны в темноте и принялась медленно обводить кончиками пальцев символы, изображенные на их поверхности. Но я должна была увидеть их. Взяв в ладонь один из плоских камней, которыми был выложен очаг, я вытащила горящий уголек и покатила его перед собой по земляному полу, и вскоре в его свете смогла разобрать лежавшие на земле руны.

В самом центре оказалась руна Эваз. Тисовое дерево. Сила и надежность. Я закусила губу, чувствуя нарастающее биение сердца. Рядом выпала руна Дагаз. Их края почти касались друг друга. Рассвет. Пробуждение. А справа от них выпала руна Пертро, чаша и тайны.

Но мой взгляд метнулся в угол, где в стороне от других лежала еще одна руна.

Отала. Родная земля. Наследие. История народа.

Снаружи раздался хруст камней под башмаками, и, подняв голову, я увидела движущиеся тени на стене шатра. Лихорадочно собрав руны, я торопливо запихнула их под матрас и вскочила, когда голоса стали громче.

Выругавшись, я схватила горячий уголек и бросила обратно в очаг, зашипев от боли. Я успела забраться под меховую накидку как раз в тот момент, когда в шатер кто-то заглянул, и сердце испуганно заколотилось в груди, когда передо мной вытянулась чья-то длинная тень.

Судя по всему, это был Джоррунд, закутавшийся в свою мантию. Он молча застыл у входа в шатер. Возможно, он подумал, что я была права. И вернулся, чтобы извиниться. Но только я собралась заговорить с ним, как он исчез.

Я глубоко вздохнула и зажмурилась от обжигающей боли в руке. Свесившись с постели, я вытащила из-под матраса руны и аккуратно убрала в мешочек.

Äàãàç. Ïåðòðî. Îòàëà.

Эти руны не предвещали мне страшной судьбы, которую я ожидала увидеть.

Но в центре оказался Ýâàç. Тисовое дерево. И очертания его ветвей потянули мысли одну за другой, словно наматывая нить на веретено. Это был символ, изображенный в ключичной впадинке у меня на шее.

И внезапно меня озарило, и я взглянула на топор Халварда, лежавший на земле. Я выпрямилась на постели, потянувшись к нему, и с трудом проглотила ком в горле, прежде чем поднести его лезвие к полоске лунного света, пробивавшейся сквозь щель в шатре. Я стерла засохшую кровь большим пальцем, и передо мной появились очертания ветвей. И это были не простые ветви.

Тисовое дерево.

Глава 20

Халвард

В МОЕЙ ГРУДИ будто кружили морские птицы.

Я чувствовал, как их крылья бьются о мои ребра. Их крики уносились вдаль от берега, горячее солнце нещадно опаляло мою кожу, хотя ветер был ледяным.

Я впервые увидел море, когда мне было восемь лет. Я сидел на лошади за спиной у брата, вцепившись в его кожаный жилет. Мы поднялись на холм, и земля скрылась из глаз, уступив место водному простору. Раньше мне доводилось видеть море с высоты горы, но только в теплые летние дни, когда туман рассеивался. Но увидев его вблизи, я испытал ужас и восторг одновременно. Оно могло бы поглотить нашу гору и казалось бескрайним.

Через несколько недель жизни в Хайлли деревня стала для меня родным домом. Но странное ощущение мира не давало нам покоя. Казалось, этому ощущению нельзя доверять. Оно было чем-то нереальным. Раньше мы могли устроить себе передышку в промежутках между сезонами сражений, но жизнь круто изменилась после нашествия Херджа. И казалось невозможным отпустить прежний уклад, и я не знаю, смог ли наш народ сделать это.

– Халвард.

Я не осознавал, что сплю, пока голос Асмунда нарушил безмятежность морского пейзажа, расстилавшегося передо мной. Я открыл глаза, увидев перед собой клочки пурпурного неба, видневшегося в просветах между ветвями деревьев. Глубоко вздохнув, я вспомнил, где мы. Я прижал ладони к лицу и с силой потер его. Долгие бессонные ночи давали о себе знать, и сейчас на меня навалилась слабость. Я сел, чувствуя дрожь во всем теле.

Асмунд стоял надо мной, за спиной у него сияло послеполуденное солнце.

– Кжелд исчез.

Я взглянул туда, где Кжелд сидел до того, как я уснул. Его седло исчезло, и лишь россыпь сосновой хвои под деревом напоминала о том, что он был здесь.

– Когда я проснулся, его уже не было, – сказал Асмунд, поднимая свое седло и закидывая на спину лошади.

– Он суеверен. – Бард прислонился к валуну у воды, морщась от боли в ноге. – Похоже, та девчонка очень его напугала.

– Но куда он пошел?

Асмунд пожал плечами:

– Возможно, отсидится в безопасности на горе. А возможно, отправится на юг или встретится с остальными.

Мне хотелось рассердиться, но я не мог. Кжелду не было дела до народа Надир. Он пришел на большую землю, ничего не имея за душой, и, даже если присоединился к Асмунду и остальным, это не означало, что их что-то связывало. Мародеры жили именно так.

Асмунд и Бард, переглядываясь, седлали лошадей. А я размышлял, почему Кжелд сбежал именно сейчас, а не после сражения на поляне. Зачем поехал с нами в Аурвангер? Возможно, увидев армию Свелл в Ютане, он не на шутку испугался. Или же Бард прав и он ушел из-за той девушки. Как бы там ни было, он уже не расскажет, кто она такая, и мысль об этом почему-то печалила меня. Потому что, несмотря на войну и большие трудности, я не мог забыть, как она смотрела на меня в Ютане, когда я схватил ее за горло. Она смотрела на меня так, будто мы давно знакомы.

Я смахнул грязь со штанов и подобрал седло.

– И вам обоим следует поступить так же. Отсюда я и один доберусь до Хайлли.

– Мы едем с тобой, – ответил Асмунд, дождавшись, когда я взгляну на него, – мы тебя не оставим.

Я затянул ремни, закрепив седло.

– Ты сказал, что вы проводите меня до Хайлли. Мы уже почти приехали.

– Я хочу сражаться с тобой, – сказал он.

Бард взглянул на брата, и в его глазах вспыхнул огонек гордости. Возможно, на решение Асмунда повлияло то, что произошло в Ютане, или же он сильно испугался, что воины Свелл могли убить брата. Но сейчас это уже было не важно.

– Если ты согласишься, – сказал он, ожидая моего ответа.

– Если поторопимся, то доберемся до Хайлли через пару часов, – я улыбнулся. – Они будут ждать нас.

Асмунд первым двинулся вперед, и вскоре мы выбрались из леса, и моим глазам предстал водный простор фьорда, над которым назревал шторм. Через несколько дней начнутся дожди, и я не знал, кому они больше придутся на руку, нам или клану Свелл. И справиться с такой армией можно было, только удержав их за пределами деревни, не давая выйти из леса. Но эта задача была непосильной для наших малочисленных воинов. Нам понадобилась бы помощь богов, но я сомневался, что они откликнулись бы на наш зов, как десять лет назад откликнулись на зов Эспена.

Вдали за долиной показалась Хайлли, а я застрял у подножия горы, между двумя умирающими мирами. Лэтам уже наверняка получил известие о нападении армии Свелл на Ютан. И мои племянницы сейчас наблюдали, как их родители готовят оружие к бою, как когда-то в детстве я наблюдал за отцом и братьями.

Передо мной вот-вот раскинется бескрайний морской простор, и я окажусь дома. Я уже чувствовал запах воды, смешанный с ароматом дождя и молодой весенней травы.

Лошади двинулись быстрее, когда мы оказались на знакомой земле, и, хотя мне отчаянно хотелось поскорее попасть домой, в глубине души я боялся того момента, когда войду в ворота деревни. Когда мы, наконец, вышли из леса, лучи теплого солнца коснулись моего лица, и у меня перехватило дыхание. Холм уходил вниз, серая вода встречалась с небом, и, когда я подъехал к краю обрыва, лошадь резко замерла, переминаясь с ноги на ногу на влажной земле.

Внизу вокруг деревни воины Надир разбили палаточный лагерь. Шатры были забрызганы кровью жертвенных животных. Изображения и символы Сигра и Торы темными рисунками выделялись на белом холсте. Воины из всех деревень на горе и у фьорда ждали, когда вражеская армия войдет в долину. Огромный лагерь раскинулся среди травы, скрывая крыши деревенских домов.

Я проглотил ком в горле, когда издалека донесся звук рожка, теряясь в лесу у нас за спиной. Мы смотрели на копошившихся внизу людей, выходивших из домов и шатров, и я ударил лошадь пяткой в бок, направляя ее вниз по склону холма. Люди внимательно смотрели на меня, и многих я не знал. Но хорошо понимал, каким должен быть взгляд правителя, вселяющий уверенность и надежду, что они не погибнут, даже если никто никогда так на меня не смотрел.

Майра протиснулась через толпу мужчин у ворот и, заметив меня, замерла, бессильно уронив руки. Ее губы принялись беззвучно бормотать молитву, а затем она, пошатываясь, направилась ко мне по тропе. Я выскользнул из седла, спрыгивая на землю, а она обвила меня руками за шею, крепко прижав к себе.

Она что-то приглушенно пробормотала, уткнувшись мне в плечо, и я слегка отодвинулся, глядя в ее раскрасневшееся лицо. Ее ярко-зеленые глаза наполнились слезами, под глазами залегли темные круги после нескольких бессонных ночей.

– Я думала, ты погиб, – вскричала она, – думала, что мне придется сказать всем, что тебя больше нет.

– Прости, – я снова стиснул ее в объятиях, – они уже здесь?

– Еще нет. Они в пути.

Я сглотнул, чувствуя, как нарастает боль в горле.

– Аги…

Но по ее лицу я понял, что она уже знала. Майра кивнула, вытирая слезы.

– Сегодня утром приехал человек из Ютана и рассказал, что произошло, – ее голос сорвался. – Мне надо было поехать с тобой. Быть рядом.

Она еще крепче обняла меня, и я вздрогнул от боли, когда жилет сдавил рану в боку.

– В чем дело? – она принялась ощупывать меня, ища рану.

– Ничего страшного.

Но она возмущенно уставилась на меня.

– Халвард!

Навстречу к нам по тропе шел Лэтам, облаченный в доспехи, холодный ветер колыхал меховую накидку на его плечах. Рядом с ним шла Фрейдис, и на ее лице отразилось искреннее облегчение, когда она увидела меня. Майра отступила в сторону, и я подошел поприветствовать их.

Лэтам поднял ладонь, коснувшись моего плеча, и я сделал то же самое.

– Вы уже знаете, что произошло.

– Узнали сегодня утром, – он стиснул зубы. – Рад видеть тебя, Халвард. – И я видел, что он говорит от души.

Фрейдис подняла руку, коснувшись моего лица.

– Хвала Торе.

Я проглотил ком в горле.

– Мне очень жаль, – я надеялся, что они поняли меня. Что я не просто сожалею о потере, а о том, что не смог ничего изменить. Не смог спасти ни одного из них.

– Lag mund, – ответил Лэтам, и Фрейдис повторила его слова, хотя в их глазах отражалось искреннее горе.

Люди старшего поколения всегда отвечали на известие о чьей-то смерти словами «Рука судьбы». Большую часть жизни они посвящали поиску разумных объяснений человеческим потерям во время сезона сражений. Прощались с родственниками и соплеменниками перед битвой. Они знали о потерях гораздо больше меня.

Я обернулся, ища в толпе Асмунда и Барда. Они все еще сидели на лошадях на вершине холма. Братья уже много дней не были дома, и я надеялся, что воспоминания об этих местах не заставят их обратиться в бегство, как Кжелда.

– Когда они здесь появятся? – Лэтам понизил голос.

– Они будут в Хайлли к завтрашнему дню. У нас мало времени.

– Сколько их?

Люди, собравшиеся вокруг нас, притихли, и я изо всех сил постарался, чтобы мой голос прозвучал спокойно и твердо.

– Их гораздо больше, чем нас. Думаю, не меньше восьми сотен.

Он задумался, опустив глаза.

– К утру к нам прибудет подкрепление. Сегодня вечером мы проведем церемонию, – он повернулся к воротам.

– Церемонию?

Он остановился на полпути, обернувшись ко мне.

– Эспен погиб, Халвард. Теперь ты должен стать верховным предводителем.

Я смотрел на него, не зная, что сказать. Но он окинул меня взглядом, напомнившим мне Аги, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. С того дня, когда мне сообщили, что я займу место Эспена, мне казалось, что Лэтам никогда не одобрял это решение. Он постоянно задавал мне вопросы. И оспаривал все, что я говорил. Но теперь, в самый трудный момент, впервые после нашествия Херджа, на глазах у нашего народа, он без тени сомнения доверился мне.

– Пойдем, у нас много дел.

Я смотрел, как он удаляется, чувствуя на себе тяжесть множества взглядов, грозившую раздавить меня. Я не мог пошевелиться, едва дыша.

Майра слегка улыбнулась, но ее глаза все еще блестели, когда она протянула мне руку.

– Пора идти, Халвард.

Глава 21

Това

ВОСТОЧНАЯ ДОЛИНА, раскинувшаяся перед нами, была подобна новому миру.

Знакомый сладковатый запах сосен исчез, уступив место острому запаху весны, и, когда мы покинули приграничные земли, зеленый ковер раскинулся под ногами. Фьорд изменил землю, реки, словно корни, извивались по горе, спеша к морю. Здесь все выглядело иначе, чем в глухих лесах клана Свелл, где грубые скалы круто обрывались в воду. Здесь же берег льнул к фьорду, плавно огибая его, и море обнимало Хайлли, словно мать ребенка.

И это было прекрасно.

Воины Свелл темными шеренгами из кожаных доспехов и меховых накидок бесшумно двигались в тумане. Усиливающийся ветер уносил с собой все звуки, налетая на нас с моря, где на горизонте клубились мрачные тучи. Приближался первый из яростных весенних штормов, словно торопясь смыть реки крови, которые скоро разольются в Хайлли.

Мы замедлили ход, поднявшись на холм, откуда открывался вид на фьорд. Туман плотной пеленой окутывал все вокруг, но я знала, что мы почти достигли цели. Деревня виднелась в отдалении, скрытая лесом, и рядом с ней серебристое море резко сливалось с землей.

Мне показалось, что это место гораздо больше похоже на мысы, чем Лиера. Обрывки воспоминаний о родной земле становились все более отчетливыми, и с каждым днем я видела все новые подробности. Но своих соплеменников я никак не могла вспомнить, лишь образ женщины у огня иногда мелькал среди картин деревенской жизни и морских пейзажей. Я смахнула слезы, каждый раз наворачивавшиеся на глаза при мысли о ней. Нестерпимая боль обжигала мое сердце, и иногда я думала о том, что лучше бы никогда не вспоминала об этой женщине. Потому что, кем бы она ни была, скорее всего, именно она отдала меня морю. И воспоминания об этом страшили меня.

Ряды воинов Свелл замедлили ход, когда мы перешли на другую сторону холма. Устанавливая шатры и разгружая повозки, воины готовились к последнему ночлегу перед сражением. Если им удастся захватить Хайлли, оставшиеся небольшие деревушки на горе и в долине они завоюют без труда, истребив народ Надир и заполучив его землю.

Джоррунд воткнул в землю столбы для нашего шатра, и я набросила на них холст, растягивая его до земли. Я придерживала ткань, пока он забивал колышек в мягкую землю, стараясь не встречаться со мной взглядом. Он не разговаривал со мной с прошлой ночи, когда я сказала, что мы выбрали неправильный путь, и я уже начинала думать, что серьезно ошиблась, рассказав ему о своем видении после воскуривания белены. Однако трудно было представить, что после всего, что произошло со мной, может случиться что-то более ужасное. И на самом деле, мне уже было все равно. Теперь меня беспокоило лишь то, как сохранить Халварду жизнь. Я не послушалась Прядильщиков, уйдя из Лиеры вместе с армией Свелл, но больше не совершу подобной ошибки. Они поместили жизнь Халварда в созвездие, определяющее мою судьбу, и я непременно должна найти способ, чтобы исправить то, что началось по моей вине. Я должна.

– Это очень важная ночь, – наконец заговорил Джоррунд, вбив в землю последний колышек. – Око Эйдис взирает на нас, и мы должны заручиться ее поддержкой, чтобы завершить свое дело.

Я молча слушала его, прижав кончик пальца к лезвию топора Халварда, торчавшего у меня за поясом.

– Я знаю, что могу положиться на тебя, – сказал он, вставая.

Джоррунд ушел, оставив меня в холодной траве. Ветер трепал мою юбку, поднимая ее в воздух. Я знала, о чем он просил. Чего хотел. Но я больше не стану раскладывать для него руны. Никогда.

Шатры аккуратными рядами выстроились на склоне холма, и огоньки множества костров озарили лагерь. Воины Свелл собрались на траве, и Джоррунд вытащил из повозки бочку. Он потянулся ко мне за топором Халварда, торчавшим у меня за поясом.

Я отдала ему топор, глядя, как он разрубил крышку бочки, и тягучий запах смолы разлился в сыром воздухе. Он вернул мне топор, а затем уставился на землю у себя под ногами, словно запоминая ее в мельчайших подробностях. Как только все мужчины и женщины Свелл собрались вокруг нас, он, стоя в самом центре круга, наклонил бочку вперед, и густая сосновая смола хлынула наружу плотной струей. Он медленно отступил назад, стараясь, чтобы струя была ровной, и принялся рисовать на траве символ. Воины Свелл следили за ним, сидя на ветру, а Джоррунд обошел круг слева, а затем повернул назад, рисуя изящный узор, видимый лишь ему.

В это время из другой повозки достали бочку побольше, и каждый воин Свелл наполнил элем свой винный рог. Закончив свою работу, Джоррунд встал на северной стороне холма, сжимая в руке зажженный факел. Все взгляды обратились на него, разговоры стихли, когда он поднял его в небо.

– Эйдис! – взревел он, но бушующий ветер слегка заглушил его голос.

В его глазах я прочитала благоговейный трепет. В его голосе слышался страх. Но оглядев собравшихся, я поняла, что никто, кроме меня, этого не замечал.

– Взываем к тебе! Молим о защите и благосклонности, когда мы двинемся на фьорд!

Ветер хлестал по его телу, пламя факела неистово металось из стороны в сторону, и все вокруг, кроме меня, подняли вверх винные рога, наполненные элем. Крики воинов смешались в один сплошной гул, мужчины и женщины взывали к своим предкам, прося защитить их на поле боя.

Но мне не к кому было обратиться. Никто бы меня не услышал. И тогда я обратила свои мольбы к Прядильщикам. Попросила простить меня. И помочь мне.

Все взоры устремились в ночное небо, воины пили, эль струился по их бородам, впитываясь в ткань рубашек. И вот Джоррунд бросил факел на землю, и пламя огненной дорожкой разбежалось по узорам из смолы на траве, и вскоре нарисованный жрецом символ запылал ярким огнем.

Ñêæîëäð.

Древний символ, щит, прикрывавший упавшего на поле боя воина Свелл. И здесь, в долине, откуда открывался вид на Хайлли, они взывали к духам мертвых, прося их выйти и сражаться бок о бок вместе с ними.

Лицо Гюнтера озарял свет пылавшего символа Скжолдр, и он все еще сжимал в руке пустой винный рог.

– А к кому ты обращался? – спросила я, отпив глоток кислого эля.

Его лицо сделалось настороженным.

– К моему сыну. Аро.

Я опустила глаза, жалея, что спросила.

– Прости.

Он промолчал, снова уставившись на Скжолдр. Воины стояли вокруг, подняв в небо винные рога, и молились, а я подумала, видели ли жители Хайлли, что здесь происходит.

– Из какой деревни ты родом?

– Из Холкна, – ответил он, слегка успокоившись.

Конечно, а как же иначе. Вигдис был предводителем Холкна и попросил Гюнтера следить за мной, потому что доверял ему. Но несмотря на то, что новый верховный предводитель клана Свелл доверял ему, Гюнтер решился утаить от него правду о том, что произошло в Ютане. И хотя он ненавидел меня, но помогал мне и раньше. Возможно, у него была тайна, о которой не знал даже Вигдис.

– Прошлой ночью ты солгал.

Он с непроницаемым видом смотрел перед собой.

– Почему ты сказал Вигдису, что убил того воина Надир?

К нам подошла женщина, разливавшая эль, и Гюнтер подставил ей свой винный рог. Как только она пошла дальше, он сделал большой глоток.

– Потому что именно это ему надо было услышать. И, думаю, ты не просто так спасла жизнь тому мальчишке.

Я замерла, стиснув зубы, сомневаясь, что правильно расслышала его. Но когда я снова взглянула на него, то сразу поняла: он отлично знал, что я сделала.

– Ты следил за мной?

– Нет, но я не дурак. И хорошо знаю, как выглядит человек, умерший несколько часов назад.

– Тогда я не понимаю. Зачем ты солгал из-за меня?

– Я солгал не из-за тебя. А ради них, – он указал кончиком винного рога в сторону воинов Свелл, сидевших в кругу перед нами.

– Ты ведь не хочешь сражаться с Надир, правда? – рискнула спросить я. После того, что произошло на поляне, я видела в его глазах сомнения и тревогу.

– Нет необходимости искать войны. Война сама отыщет нас рано или поздно.

– Тогда почему ты здесь?

– Потому что я верен своему народу.

– Даже если твой народ ошибается?

Он снова взглянул на меня, поджав губы.

– Ты не хуже меня знаешь, что это все началось тогда, когда ты разложила руны.

Я не могла с этим спорить и все же вздрогнула, услышав его слова. Их тяжесть давила на меня страшным грузом. И глядя на Гюнтера, я пыталась понять, ощущал ли он эту тяжесть. Последние годы он часто помогал мне. Помогал мне выжить в то время, как другие желали моей смерти. Возможно, сейчас он жалел об этом.

– Я здесь, чтобы сражаться бок о бок со своими соплеменниками.

– Я не знала, что так произойдет, – призналась я, сделав еще глоток.

– Если ты действительно видишь будущее в своих рунах, то найдешь способ все изменить.

Наши взгляды встретились, и я вдруг увидела, что скрывается в его душе. Боль человека, потерявшего самое дорогое. Отчаянное желание все изменить. Он годился мне в отцы, и я подумала, есть ли у него дочери моего возраста, ожидавшие его возвращения в Холкне. Однако от него веяло одиночеством, и мне пришло в голову, что, скорее всего, его никто не ждал.

Но прежде, чем я успела что-то сказать, он повернулся к мужчинам, стоявшим неподалеку, оставив меня одну. Подняв глаза, я заметила, что Джоррунд внимательно наблюдает за мной, блики огня плясали у него на лице.

Отыскав под рубашкой шнурок, на котором висел мешочек с рунами, я намотала его на палец, ощутив их тяжесть. Мне хотелось верить, что судьба клана Свелл была высечена на стволе дерева Урдра и останется неизменной. Что они найдут свою гибель в Хайлли. Но вдруг услышала подтверждение этому во внезапной тишине, окутавшей все вокруг. В застывшей неподвижности деревни Надир, сиявшей вдали. И уже было неважно, что сказали руны.

Ни в чем нельзя быть уверенным, пока не придет смерть.

Глава 22

Халвард

Я РАССТЕГНУЛ РЕМЕШКИ своего жилета и стянул его через голову, бросив на стол рядом с рубашкой. Боль в боку вспыхнула с новой силой, и я зашипел, когда Майра осторожно коснулась раны в свете пылающего очага. Воспаление остановилось, но в бою рана даст о себе знать нарастающей слабостью во всем теле. А я не мог позволить себе слабость.

Она обтерла рану куском чистой ткани, а затем достала с полки целебную мазь моей мамы и смазала рану, не сильно церемонясь со мной. Я застонал от ее прикосновения и, взглянув на нее, заметил, что она улыбается. Это было наказание за то, что я заставил ее волноваться. Смерив меня сердитым взглядом, девушка закрыла рану повязкой.

Майре не довелось стать матерью, и, хотя у нее было несколько мужчин, она так и не смогла родить ребенка. Вместо этого она посвятила свою жизнь моим племянницам и прошлым летом каждый день учила Нали, как обращаться с мечом. А Исла с утра до вечера бродила по пятам за Майрой по деревне.

Я часто думал о том, что, возможно, потеряв в юности всю семью, она решила не заводить новой. Но вместе мы сумели построить одну общую семью. Моя мать и Аги воспитывали нас вместе, и теперь я чувствовал, как сильно мне будет не хватать его за нашим общим столом.

Подойдя к стене, я поднял тяжелую крышку сундука, который мы привезли с собой с горы десять лет назад, когда перебрались жить в Хайлли. Отцовские доспехи аккуратно лежали поверх одежды, железные пряжки и темная кожа были до боли знакомы мне. Я до сих пор помнил, как его тело превратилось в пепел на погребальном костре, уносясь вместе с дымом в иной мир. Большинство моих воспоминаний о нем стерлись от времени, но некоторые особенно четко врезались в мою память. Я плохо помнил его лицо. Словно прошлое растаяло и той жизни, что была у меня до фьорда, просто не существовало.

Иногда я даже думал, узнаю ли я его, встретив в загробном мире. Но один момент я запомнил особенно остро. В тот день, когда отец умер, я впервые понял, что однажды смерть придет и за мной. И тогда я решил, что, когда это случится, я встречу ее с достоинством, как это сделал отец.

Я надел чистую рубашку и, взяв в руки жилет отца, вытянул его перед собой. Чистая, промасленная кожа поблескивала в неярком свете. Надев жилет, я плотно затянул ремни и закрепил пряжки.

Майра с легкой грустью смотрела на меня.

– Позволь помочь тебе.

Она взяла со стола кожух для топора и, привстав на цыпочки, закрепила его у меня на спине.

– Они наверняка хотели бы оказаться сейчас здесь, – произнесла она сдавленным голосом.

– Знаю.

Но, по правде говоря, я был рад, что моя мать, братья и Элин не будут присутствовать в ритуальном доме на церемонии посвящения. Я не был готов посмотреть им в глаза и не знал, смогу ли когда-нибудь это сделать. Я не мог говорить о том, что произошло на поляне. И, кроме того, мои близкие слишком хорошо меня знали. Все мои слабые и плохие стороны. А я хотел ощущать себя сильным, стоя перед народом Надир. Хотел верить, что я и есть тот, кем меня считал Эспен.

– Готов? – спросила Майра, проведя ладонями по рукавам моей рубашки.

Я кивнул и, сняв со стены отцовский меч, вложил его в ножны у меня на бедре, а затем вышел из дома. Мы молча шли по деревне, следуя за толпой людей, в темноте стекавшихся к ритуальному дому. Барабанный бой звучал, словно удары сердца, а впереди у алтаря ярко сиял священный огонь. Я замер, разглядывая силуэты людей перед огромной аркой входа.

– Халвард, – Майра остановилась, взглянув на восток.

Холод пробежал по моему телу, когда я тоже взглянул туда. Вдали на холме сиял пылающий символ. Воины Свелл.

– Что это такое? – она вцепилась в мою руку.

Я не знал такого символа. Вероятно, воины Свелл приносили жертвы своему богу в долине, готовясь в скором времени двинуться через лес в сторону Хайлли. Переминаясь с ноги на ногу, я вдруг почувствовал, что мой меч стал гораздо тяжелее, чем раньше.

– Мне кажется, это неправильно, – ответил я, не сводя глаз с пылающего в темноте символа.

– Что неправильно?

– Тратить время на церемонию. Завтра все это уже не будет иметь значения.

– Поэтому мы и должны сделать это сейчас, – она ухватила меня за жилет. – Если мы собираемся сражаться, то должны вспомнить, кто мы такие. И если нам суждено погибнуть, мы должны знать, что умираем не напрасно. – Я промолчал, и она прижала меня к себе. – Что еще?

Я задумался, подбирая слова. Раньше я никогда не говорил о таких вещах и лишь наедине с собой осмеливался думать об этом.

– Что, если они ошиблись?

Она непонимающе уставилась на меня.

– Что, если они ошиблись, выбрав меня?

Она печально улыбнулась.

– Ты никогда не знал ее. Свою собственную силу. Ты думаешь, что, если не видел войны, значит, в тебе нет силы. Но ты ошибаешься, Халвард.

Она повернулась, увлекая меня за собой к ритуальному дому. Там уже было не протолкнуться, и люди, вываливаясь из дверей, выстраивались на тропинках, петлявших по деревне. Они окружили здание, стоя плечом к плечу, и, завидев меня, все сразу умолкли.

Барабанная дробь стихла, и я остановился под аркой, откуда на меня широко раскрытыми глазами пристально смотрели резные лица Сигра и Торы. Напряжение нарастало в наступившей тишине, которую нарушал лишь стук моих башмаков по каменному полу, когда я шел по центральному проходу к алтарю. Майра отпустила мою руку, скрывшись в толпе, а впереди, у огня, застыла высокая фигура Лэтама. Рядом с ним собрались жрец и другие деревенские предводители, не сводившие с меня глаз.

Я остановился перед ними, повернувшись спиной к залу. Воздух вокруг казался раскаленным, и мое сердце бешено колотилось под плотной кожей жилета. Струйка пота медленно стекла вниз по моему лбу, и я с трудом сдержал желание вытереть ее, крепче вцепившись пальцами в ремень.

Снова загрохотали барабаны, жрец начал петь, и все присоединились к нему. Голоса отражались от стен ритуального дома, и вскоре мне начало казаться, что стены дрожат вокруг нас. Это была древняя песня, жившая в душах людей задолго до того, как они стали народом Надир. Это была история богов. История побед и поражений. Нити судьбы на ладонях Прядильщиков. Судьбы, вырезанные на стволе дерева Урдра. Я пел, и мой голос сливался с голосами других людей. Эти слова я знал наизусть с самого детства.

Внезапно мне почудилось, как чей-то голос произнес имя богини племени Кирр Надр, и воздух вокруг алтаря покрылся рябью, и я вдруг разглядел очертания знакомой фигуры в сгущающемся мраке. Я отчетливо видел ее. Провидица. Голоса вокруг меня становились громче, все вокруг закружилось, и я закрыл глаза, пытаясь отогнать видение. Но когда я снова их открыл, она стояла у священного огня в своем черном льняном платье, и татуировка с изображением глаза отчетливо виднелась у нее на груди. И этот глаз смотрел прямо на меня.

Пот обжег мне глаза, и я снова на мгновение закрыл их, а когда открыл, то она исчезла, и ритуальный дом снова озарился оранжевым светом пламени. Я окинул взглядом толпу, но не нашел ее.

Жрец вышел вперед, вытащив длинный тонкий кинжал из складок своей мантии, и деревенские предводители отступили в сторону, оставив нас вдвоем. Я протянул руку, и жрец взял ее, коснувшись клинком моей ладони. Голоса продолжали петь, становясь все громче. Жрец прокричал:

– Мы просим вас, Тора и Сигр, доверить свой народ Халварду, сыну Аубена.

Я стиснул лезвие кинжала, и жрец подставил под мою руку деревянную чашу, а затем одним молниеносным движением распорол кожу в том месте, где я ранил себя день назад в Аурвангере. Горячая кровь хлынула наружу, стекая между пальцами и собираясь в чаше, а голоса вокруг нас взревели еще громче. Когда кровотечение остановилось, я вытащил из-под жилета кусок ткани и обвязал ладонь.

Жрец поднял перед собой чашу, произнося заклинание, а затем протянул ее мне. Я подошел туда, где собрались деревенские предводители, и занял свое место перед ними. Они во все глаза смотрели на меня. Проглотив комок в горле, я обратился к Лэтаму.

Он смотрел на меня, вскинув голову.

– Лэтам, предводитель Мёора, – я старался говорить спокойно, – ты примешь меня? Последуешь ли за мной, чтобы бок о бок сражаться с врагом?

Легкая улыбка промелькнула под его густой бородой, и он без колебаний взял у меня чашу. Не отводя от меня взгляда, он поднес ее к губам и сделал глоток, а затем наклонился ко мне и обнял так крепко, что я едва мог вздохнуть. Я с трудом сдержал навернувшиеся на глаза слезы.

– Ты нужен мне, – произнес я, прежде чем он отпустил меня.

Он кивнул.

– Тогда я буду рядом.

Эспен был прав насчет него. Как и Аги. И я знал, что если Лэтам последует за мной, то и другие тоже.

Он сжал мое плечо, и я подошел к Фрейдис. Она стояла, распрямив спину, ее бледное лицо сияло в короне рыжих кос, переплетенных у нее на затылке.

– Фрейдис, предводительница Лунда. Ты примешь меня? Последуешь ли за мной, чтобы бок о бок сражаться с врагом?

Она взяла у меня чашу и сделал глоток. Обняв меня, она положила голову мне на плечо.

– Да.

Она разжала объятия, и я двинулся дальше, заглядывая в глаза каждого мужчины и женщины, среди которых я вырос. Они были вдвое, а некоторые и втрое старше меня, но они доверяли Эспену и готовы были рисковать не только собственными жизнями, но и будущим своих семей.

Теперь же они доверились мне.

Остановившись перед Эгилом, последним деревенским предводителем, я почувствовал, как странное ощущение пронзило меня изнутри, тихим шепотом всколыхнув мою душу, и я глянул на распахнутые в ночь двери ритуального дома. И сразу все понял. У меня перехватило дыхание, когда я увидел их лица.

Моя семья.

Мои братья Фиске и Ири стояли рядом с Элин в проходе под аркой, вглядываясь в толпу. Мама вошла в двери следом за ними и, увидев меня, прижала ладонь к губам.

Я с трудом проглотил подкативший к горлу комок, изо всех сил стиснув чашу, чтобы унять дрожь.

– Эгил, предводитель Эдра. Ты примешь меня? Последуешь ли за мной, чтобы бок о бок сражаться с врагом?

Он взял у меня чашу, и я взглянул на Фиске. Он не сводил с меня глаз, его губы шевелились, произнося молитву, которую я не слышал. Ири и мама вторили ему, но Элен молча застыла на месте, и даже издалека я видел, что по ее лицу струились слезы. Я знал этот взгляд, хотя раньше редко замечал его. Казалось, она была отлита из железа и стали. Она была тверже льда на замерзшем зимой фьорде.

Но сейчас ей было страшно.

Глава 23

Това

СКЖОЛДР СИЯЛ, словно маяк в ночи.

Я сидела на земле около своей постели, глядя наружу сквозь просвет в складках шатра. Снаружи воины Свелл собирались вокруг дымящих костров, пили эль и доедали остатки снеди. Для многих из них этот ужин должен был стать последним. Но Гюнтер по-прежнему стоял у входа в шатер, его тень четко вырисовывалась на полотняной стене.

Я все еще ощущала удушливый дым от горящей смолы на траве и не могла избавиться от мысли, что завтра такой же смрад наполнит Хайлли. И на закате я буду стоять на холме, глядя, как раскинувшаяся вдали деревня народа Надир растворяется в тумане.

Мне хотелось знать, вернулся ли Халвард домой. Я представила, как он спит в своей постели в тепле родного дома, убаюканный плеском морских волн. Но если он вернулся домой, то сейчас не спал. Сейчас воины Надир готовились к сражению, в котором не смогут победить. И это я привела войну к фьорду.

Человек из племени Кирр ощущал себя на большой земле, словно призрак. Неупокоенный дух, оставшийся вечно бродить в этом мире. Я закрыла глаза, передо мной во тьме снова возникли те же видения, что и в Льйосе, когда я воскуривала белену. Серебристо-серые воды. Черная скала, скрывавшаяся в тумане, нависшем над морем. Умелые руки, трудившиеся над моими татуировками при свете свечи, и негромкий, хрипловатый женский голос, напевавший песенку.

Дом. Но даже это уже не было правдой. Потому что, несмотря на символы, покрывавшие мою кожу, кровь, струившаяся в моих жилах, стала мне чужой.

До меня снова донесся шорох шагов Гюнтера около палатки, а затем я услышала голос Джоррунда. Мгновение спустя он заглянул в палатку.

– Пойдем, Това. Ты нужна мне.

Но я понимала, чего он хочет. Знала это с того дня, как мы отправились в Хайлли. Он хотел, чтобы я разложила руны перед сражением. Чтобы снова запятнала руки кровью.

– Нет, – едва слышно произнесла я, и у меня не хватило духу поднять на него глаза. Я впервые осмелилась отказать Джоррунду. Впервые в жизни я ослушалась его.

Он замер передо мной, лишившись дара речи.

– После того, как я в последний раз раскладывала руны, вы убили всех мужчин, женщин и детей, сначала на поляне, а потом в Ютане. Я не стану делать этого снова. Никогда. Если хотите захватить Хайлли, делайте это без меня.

Я слегка коснулась кончиками пальцев лезвия топора, лежавшего у меня на коленях, обводя изображение тисового дерева на блестящей стали. Я не стану так поступать с жителями Хайлли. И с Халвардом.

– Това… – Джоррунд из последних сил старался говорить спокойно.

– Я уже сказала тебе, – я смерила его взглядом, – это ошибка.

Но он не слышал меня, погрузившись в собственные мрачные мысли.

– Я спас тебе жизнь. Я относился к тебе, как к родной, – бормотал он, – у тебя было все.

– Все, кроме правды, – поправила его я.

Он оскалил зубы.

– Что?

– Что та Прядильщица сказала тебе обо мне? Кто я?

– Она ничего мне не рассказала.

– Кто я, Джоррунд? – настаивала я. – Скажи, прошу.

– Я не знаю! – Он спрятал дрожащие руки в складках мантии, удивляясь собственному волнению. Закрыв глаза, он несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем снова заговорить: – Я знаю лишь то, что Эйдис привела тебя к нам. Ко мне. Я много раз рассказывал тебе эту историю.

– Здесь есть что-то еще. Ты чего-то недоговариваешь. Я всегда это знала. Но думала, что со временем… Я думала, что могу доверять тебе, – прошептала я.

– Това, – его тон смягчился, – послушай меня.

– Нет, – снова воскликнула я, и на этот раз мой голос прозвучал гораздо увереннее.

В его глазах промелькнул опасный огонек, словно высеченный огнивом.

– С того дня, как я нашел тебя в той наполовину обгоревшей лодке, я только и делал, что заботился о тебе. Твой народ…

– Что? – хрипло произнесла я, теряя слова, которые унесла буря, внезапно разразившаяся в моей душе. Я вскочила, нащупывая на груди мешочек с рунами. – Что ты сказал?

– Я сказал, что только и делал, что…

– Ты сказал про обгоревшую лодку.

– Что? Нет, я… – Он заикался, путаясь в словах и пытаясь сбить меня с толку.

Но было уже поздно.

– Ты никогда не рассказывал, что та лодка наполовину сгорела.

– Я сто раз рассказывал тебе про лодку.

– Ты только что сказал, что нашел меня в обгоревшей лодке. Раньше ты об этом не говорил.

– И что с того? – он отмахнулся от меня. – Твой народ отрекся от тебя, Това. Они избавились от тебя.

Но теперь его слова не казались мне единственным правильным ответом, хотя я тысячу раз повторяла их сама себе. Я закрыла глаза и снова увидела перед собой воду. Серебристую струйку пузырьков. Нитка бус, вспыхивающая на солнце.

И это казалось настоящим.

Я вытянула перед собой руки, опустив ладони вниз, глядя на отпечатавшиеся на коже символы.

Тысячелистник и белена. Жизнь и смерть.

Я закрыла глаза, и по щеке скатилась горячая слезинка. Если лодку подожгли, значит, это не было ритуальным жертвоприношением. Это была погребальная лодка. Да, так все и было. И племя Кирр не изгоняло меня. И не приносило в жертву богине Надр.

– Я не жертва, – произнесла я вслух, и мои слова прозвучали, словно заклинание.

Стиснув зубы, Джоррунд сухо произнес:

– О чем это ты?

– Это ведь была погребальная лодка, правда?

– Лодка не сгорела, Това. Я просто ошибся. Я сам сжег ее. Разве ты не помнишь?

Я действительно помнила яркое пламя на берегу. Но я хорошо знала лицо Джоррунда. Каждую морщинку. Все оттенки его настроения. Он был единственным человеком, который осмеливался открыто смотреть мне в лицо до того дня, как я встретила Халварда на поляне. И теперь я отчетливо видела, что он лжет. На моих губах промелькнула горестная улыбка.

Я направилась к выходу из шатра, но он преградил мне дорогу и поднял руки перед собой.

– Прости. Прошу тебя, мы должны…

– Прочь с дороги, – тихо произнесла я, посмотрев ему прямо в глаза.

– Това…

Я обошла его, выйдя из шатра, и Гюнтер поднял голову, увидев, что я направилась в лес. Джоррунд позвал меня, его голос разнесся по лагерю, и, услышав звук шагов, я оглянулась, увидев темные силуэты, приближавшиеся ко мне. Подобрав подол юбки, я прижала его к груди и бросилась в чащу. Прерывистое дыхание вылетало изо рта белыми облачками, клубившимися передо мной, я изо всех сил старалась разглядеть вокруг хоть что-то, но было слишком темно. Очертания деревьев двигались в тумане, и мне казалось, что я мечусь по кругу. Лес стремительно вращался, и в конце концов я с размаху врезалась в ствол дерева, порвав рукав рубашки о его грубую кору. Я ринулась дальше, не оглядываясь, вновь услышав голоса за спиной. Лагерь сверкал кострами вдали, и я побежала прочь от него, но внезапно кто-то резко дернул меня назад, и я полетела на землю.

Надо мной показалось лицо мужчины, а затем он наклонился ко мне и помог мне подняться на ноги. Он даже не взглянул на меня, когда из моей груди вырвалось рыдание. Лишь грубо схватил за ворот рубашки и поволок обратно в сторону костров. Я спотыкалась о камни и корни деревьев, но вскоре мы оказались в лагере, где меня ждал Джоррунд. Лицо Гюнтера, стоявшего рядом с ним, казалось непроницаемым.

Джоррунд направился в сторону шатра для собраний, а воин Свелл, таща меня за собой, двинулся следом за ним. Он втолкнул меня внутрь, и я упала вперед, поскользнувшись на земляном полу. Я оцарапала ладони о засохшие комья грязи и, подняв голову, увидела Вигдиса, который стоял около стола, глядя на меня. А затем он решительно схватил со стола кинжал и сжал его в руке.

– Ты будешь раскладывать руны или лишишься этой руки, – он указал на мой окровавленный кулак. – Но потом тебе все равно придется истолковать предсказание.

Горючие слезы обожгли мои глаза, но я проглотила их, не желая показывать свою слабость. Джоррунд смотрел на меня каким-то странным, незнакомым взглядом. Он испытывал чувство вины. А возможно, жалости ко мне. Он взглянул на мое грязное платье, ободранные руки, и на мгновение мне показалось, что он бросится ко мне. Обнимет и скажет, что сожалеет о том, что произошло. Но он этого не сделал.

– Ты проклятая душа, и народ твой проклят. Ты должна была умереть, как того пожелали боги, но Джоррунд и мой брат повели себя глупо и проявили слабость. Ты – та самая болезнь, которая унесла жизнь моей племянницы, ты – тот клинок, что пронзил сердце моего брата. – Вигдис говорил спокойно, но его голос звучал устрашающе. – Пока от тебя есть польза, я сохраню тебе жизнь. Но как только от тебя не будет толку, я лишу тебя жизни и отдам богам.

Его взгляд уперся в распахнутый ворот моей рубашки, где виднелась татуировка в виде глаза. Но я смотрела прямо на него, надеясь, что, если в моем взгляде есть хоть какая-то злая сила, она обрушится на него в десятикратном размере. Я призывала силу тьмы Прядильщиков, представляя Вигдиса мертвым на поле боя, истекающим кровью. Я рисовала этот образ в своей душе, и жестокая надежда, что мое желание осуществится, озарила все вокруг ярким светом.

И, словно прочитав мои мысли, он вдруг отшатнулся, и остальные последовали за ним, прижавшись к стенам шатра. Джоррунд с мольбой взглянул на меня, а затем поманил меня к себе. Я заскрипела зубами, и предательская слеза скатилась по моей щеке, когда я шагнула к нему навстречу.

Я сняла с шеи мешочек с рунами, и Джоррунд расстелил передо мной оленью шкуру. Он двигался медленно и осторожно, словно я была птицей, которую он боялся спугнуть. Но в душе я уже давно улетела от Джоррунда и той лжи, которой он так долго удерживал меня. Я ушла и больше не собиралась возвращаться.

Я открыла мешочек, и моя кожа раскалилась под рубашкой от переполнявшей меня ярости. Сейчас мне были не нужны ни дым белены, ни священные слова. Я собиралась обратиться к Прядильщикам, полагаясь лишь на силу огня, пылавшего в моем сердце.

Augua or tivar. Lja mir syn.

Augua or tivar. Lja mir syn.

Augua or tivar. Lja mir syn.

Око богов. Дай мне узреть.

Они заполоняли меня изнутри, стискивая мою душу. Они извивались вокруг моих внутренностей и мыслей. И, закрыв глаза, я спросила Прядильщиков не о будущем клана Свелл, я спросила их, что ждет Халварда. Я видела его лицо во мраке у ворот Ютана. Я все еще ощущала горячий взгляд его голубых глаз на своей коже, он опалял меня, словно пылающий уголек, зажатый в моих обожженных пальцах.

Руны одна за другой выкатывались из моей ладони и с негромким стуком падали на стол. Я боялась взглянуть на них. Боялась увидеть, какое проклятье навлекла на него и его народ. Но когда, наконец, я осмелилась посмотреть на шкуру, то замерла. Склонив голову набок, я впилась ногтями в ладони, расцарапав их в кровь.

Три руны. Первая – Совило. Я облегченно перевела дух.

Солнце. Победа. Почет. Надежда.

Я улыбнулась, и еще одна слеза скатилась по моей щеке. Руна смотрела на меня, словно широко открытый глаз.

Но рядом оказалась руна Турисаз – шип. Значит, путь будет тернистым. Эта руна предвещала серьезные трудности. А сверху расположилась руна Тиваз, означавшая самопожертвование.

Джоррунд подошел ближе, его напряженный взгляд уперся в руны.

– Это ведь хорошо, правда? – прошеп-тал он.

Я кивнула. Теперь мне не составило труда солгать ему.

– Совило, – он указал на руну, улыбнувшись Вигдису. – Эйдис пророчит нам победу.

– Я хочу услышать это от нее, – прорычал Вигдис, скрестив руки на широкой груди.

Сглотнув, я заговорила, стараясь казаться спокойной.

– Он прав.

– Все это благодаря Льйосу. И Ютану. Ты изменил нашу судьбу, Вигдис, – Джоррунд сложил ладони, словно в молитве, – ты был прав.

Вигдис глубоко вздохнул.

– Вот видишь, брат? – Он так тихо произнес эти слова, что я едва их расслышала, на его лице расплылось искреннее облегчение, тревога утихла. – Утром мы захватим Хайлли. И у клана Свелл начнется новая жизнь.

Остальные воины потянулись прочь из шатра, оставив меня и Джоррунда около стола. Я смотрела на руны, ощущая тяжесть собственных слов. Я никогда не лгала о том, что говорили руны. До сегодняшнего дня. И теперь подумала, что, возможно, нарушила какое-то древнее правило и Прядильщики решат проклясть меня за это.

Но сейчас мне было все равно.

Я кожей ощущала то, что сказали мне руны. Слышала, словно песню. И даже если это окажется последним моим делом в этой жизни, я должна убедиться, что мое предсказание сбылось.

12 лет назад

Деревня Лиера, земли клана Свелл

ТОВА КОСНУЛАСЬ РУНЫ, лежавшей перед ней, кончиком пальца и сдвинула ее в сторону.

– Манназ.

– Манназ, – повторил Джоррунд и, взяв ее со стола, положил себе на ладонь.

Он внимательно разглядывал символ, вертя его на ладони. Прошел почти год с тех пор, как он привел Тову в Лиеру, но только теперь она взялась обучать его. Жрец клана Свелл хотел узнать руны так же, как она. Он хотел понимать их. Но, когда Това раскладывала руны, он не видел их узоры, как это делала она. Не мог заметить связи между ними и угадать их скрытый смысл.

– Человеческий род, друзья, враги, – тихо произнесла она, – общество.

Для нее не составляло труда прочитать руны, Това делала это с той же легкостью, с какой застегивала бронзовые пуговицы на своем платье или заплетала изящные косы, ниспадавшие ей на плечи. Она словно впитала это с молоком матери. Но не могла ничего вспомнить о своей прежней жизни. Ее размытые воспоминания превращались в обрывки картины, которые невозможно было собрать воедино.

Иногда смутные образы посещали ее во сне, кружась, словно струйки дыма, и постепенно исчезая. Она просыпалась с отчаянно бьющимся сердцем, пытаясь снова вернуться в ускользнувший сон. Пыталась собрать воедино обрывки образов и видений, переплетенных в ее памяти.

Она смотрела на узоры, испещрявшие ее руку, сливаясь в запутанный лабиринт, из которого она не могла найти выход. Почему она помнила значения рун, но забыла значения этих символов? Почему не могла извлечь из дальних уголков своей памяти?

– Что случилось? – мягко спросил Джоррунд. Наклонившись вперед, он ласково смотрел на нее своими раскосыми глазами.

– Ничего, – ответила девочка и, положив ладонь на колени, сжала ее в кулак. Джоррунд никогда не обижал ее, но она не знала, насколько сильна его доброта. И не хотела это узнавать.

Он склонил голову набок, с любопытством взглянув на нее.

– Так в чем же дело, Това?

Она задумалась, проговаривая про себя слова, прежде чем решилась произнести их вслух. Она уже спрашивала его раньше о своем народе и о том, где ее родная земля. Но Джоррунд ничего не отвечал ей. Он сразу переводил разговор в другое русло.

– Ты когда-нибудь был на мысах?

Казалось, его удивил этот вопрос, и, вскинув бровь, он убрал локти со стола.

– Нет. И никто не был.

Това с трудом проглотила комок в горле, думая, что, возможно, неправильно выбрала момент. Не стоило его спрашивать.

– А зачем тебе это?

Она расправила потертую ткань на краю рукава.

– Не бойся, скажи мне, – он напряженно улыбнулся.

Това внимательно разглядывала, пытаясь угадать его мысли. После того как Джоррунд привел ее в деревню, она поняла, что он редко говорил то, что действительно думал. Мужчина постоянно подстраивался под ситуацию, подыгрывая людям и обстоятельствам.

– Я хочу домой, – жалобно прошептала она. И совсем неважно, что она не помнила родных мест. Всем своим сердцем она стремилась обратно.

Распрямив спину, Джоррунд внимательно смотрел на нее.

– Ты не можешь вернуться домой, Тора.

Слезы навернулись у нее на глазах, и лицо Джоррунда расплылось в прозрачной дымке.

– Но почему?

Он глубоко вздохнул, поджав губы.

– Я не хотел тебе этого говорить, – он помолчал, дожидаясь, когда она взглянет на него, – но ты не потерялась, милая. Тебя изгнали.

Она стиснула ладони под столом, пытаясь понять его слова.

– Что?

– Я не хотел тебе говорить, – повторил он, – но твой народ… они изгнали тебя с мысов.

– Изгнали меня, – она произнесла эти слова, словно пытаясь осознать их смысл.

Он наклонился к ней.

– Ты знаешь, что такое жертвоприношение?

Она медленно кивнула.

– Именно это и произошло с тобой. Тебя пытались принести в жертву. Богу.

Боль заполнила ее изнутри, и Това изо всех сил вцепилась потными ладонями в колени, пытаясь успокоиться.

– Поэтому ты не можешь вернуться на мысы, – продолжил Джоррунд. – Если вернешься, тебя убьют.

Ее глаза наполнились слезами, и, хотя она сумела сдержать рыдание, слезы тихо покатились по ее щекам. Джоррунд положил руну обратно на стол и придвинул к ней. Това уставилась на нее.

Манназ.

Друзья. Враги.

Она быстро взглянула на Джоррунда и прищурилась, размышляя, кто же он для нее.

Деревня Фела, прежние земли клана Рики

Халвард смотрел на свое колеблющееся отражение в бадье с водой, стоявшей у его ног. Его глаза покраснели и опухли, волосы комом спутались на затылке. Он вытер слезы, а затем распахнул дверь в дом, где его ждала мама.

Она сидела рядом с телом отца и, когда Халвард вошел, слегка улыбнулась ему. Он проснулся на чердаке от плача братьев и, открыв глаза, понял, что отец умер. Ложась спать прошлой ночью, он подумал, что, возможно, больше не увидит отца, так и произошло. Он был сыном знахарки и потому умел распознавать признаки приближающейся смерти.

– Подойди. – Инге протянула руки к бадье с водой, а затем встала и сняла с огня горячий чайник. Халвард, не двигаясь, стоял рядом с отцом.

Он наблюдал, как мать вылила кипяток в бадью, полную талой воды, чтобы согреть его, а затем они оба взяли по куску льняной ткани и, аккуратно свернув их, обмакнули в теплую воду. Она осторожно протерла плечо и грудь отца, а Халвард сделал то же самое с другой стороны и снова обмакнул ткань в бадью. Сладковатый аромат трав наполнял дом, и он старался не смотреть в лицо отца, сосредоточившись на работе. Отец долго болел, и мама хотела, чтобы он был чист, когда отправится на погребальный костер. Женщина уже приготовила одну из его лучших рубашек и смазала маслом его башмаки, желая, чтобы он выглядел достойно, уходя в загробный мир.

Обмыв тело, она села рядом с мужем, заплетая его бороду в аккуратные косы. Окунув ткань в бадью с водой, Халвард слушал, как мама напевала песенку, которую он помнил с раннего детства, и вплетала серебряные бусинки в концы его кос, закрепляя их тонкими кожаными полосками.

Ему казалось несправедливым, что отец умер от болезни, пережив столько сражений. Последние три ночи Халвард сидел на чердаке, моля Тору спасти ему жизнь. И теперь он сомневался, сможет ли когда-нибудь снова о чем-то попросить ее.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Ири, его руки и рубашка были перепачканы серой грязью. Кровоточащие порезы и царапины покрывали его руки, и Халвард понял, что он собирал дрова для погребального костра. Он ждал, что Ири что-нибудь скажет, но тот молчал. Скинув грязную рубашку, он бросил ее на пол, светлые косы рассыпались по его плечам. Не говоря ни слова, он принялся мыть руки.

Ири появился в их доме три года назад, он был едва жив, получив серьезную рану на поле боя, сражаясь с соплеменниками Халварда. Но теперь они стали братьями. И Аубен заменил Ири отца. Несомненно, смерть отца до глубины души потрясла его. Плечи Ири тряслись от беззвучных рыданий, когда он склонился над бадьей, умывая лицо.

Было уже далеко за полдень, когда Фиске распахнул дверь. Они облачились в чистую одежду, заплели волосы в аккуратные косы. Фиске и Ири несли отца на деревянных носилках, а Инге с Халвардом шли следом. Она держала его за руку, другой рукой придерживая юбку. Они направлялись к ритуальному дому, занесенному снегом, где уже собрались все жители деревни, чтобы почтить память Аубена. Он родился в Феле и, прожив сорок шесть лет и пройдя через шесть сезонов сражений, отправился на встречу со своими предками в загробном мире. И там будет ждать свою жену и троих сыновей.

Фиске и Ири опустили тело отца на погребальный костер, который сложили этим утром собственными руками, а затем встали рядом с Инге. Ири положил руку на плечо Халварда, и жрица бросила факел в костер, и все вместе они смотрели, как тело отца превращается в пепел.

Когда все разошлись, Халвард все стоял, глядя на тлеющие угли, не в силах осознать, что отца больше нет. Он поднял глаза к небу, наблюдая за уносящимся вдаль дымом и представляя, что это отец возносится в другую жизнь. Но почему-то эта мысль не утешала его так, как других.

Снег заскрипел под чьими-то шагами, и, обернувшись, Халвард увидел Фиске, идущего к нему по тропе. Вытащив топор из кожуха за спиной, он выставил его перед собой, и Халвард уставился на изображение тисового дерева, выгравированное на клинке. Это был отцовский топор.

Халвард не сводил с него глаз.

– Теперь он твой, – сказал Фиске, положив топор в руки Халварду.

Халвард уставился на него.

– Он не нужен тебе?

– Я хочу, чтобы он принадлежал тебе.

Халвард прижал топор к груди, чувствуя тяжесть клинка, а Фиске опустился перед ним на колени, заглянув ему в глаза. Они все еще были затуманены от слез и долгих бессонных ночей

– Теперь моя обязанность – растить тебя, – сказал он.

Халвард уставился на свои башмаки, утонувшие в снегу.

– Ты доверяешь мне? – Фиске протянул брату руку.

Едва дыша от боли, сжимавшей его горло, Халвард вложил свою маленькую ладонь в руку Фиске. Брат молча посмотрел на него сверху вниз, а затем резко поднял вверх, и Халвард обнял его за шею, прижимая к груди топор. Солнце опускалось за лес, и хлопья снега кружили вокруг, а Фиске нес брата домой.

Глава 24

Халвард

Я В ПОЛНОМ ОДИНОЧЕСТВЕ прошел через Хайлли, остановившись в темноте перед закрытой дверью нашего дома, и, коснувшись холодной щеколды, прислушался.

Некоторое время после церемонии я провел с Лэтамом и другими воинами. Стоя вокруг костра, мы обсуждали предстоящее сражение. Я старался не отводить взгляд, когда деревенские предводители смотрели на меня, задавая вопросы о том, что я видел на поляне и в долине. Сколько воинов в армии Свелл и как быстро они двигаются. Как они напали на Льйос и Ютан. И я отвечал, стараясь говорить уверенно.

Но теперь меня ждала моя семья, они сидели у очага, тихо разговаривая. И у меня не хватало сил встретиться с ними лицом к лицу. У меня не было слов, чтобы передать им, как я сожалею о том, что случилось. И меня страшило, что они могут как-то иначе взглянуть на меня, когда я, наконец, войду в эту дверь. Наверняка они поймут, как мне стыдно, ведь они всегда видели меня насквозь.

Закрыв глаза, я проглотил комок в горле, а затем толкнул дверь.

Фиске и Ири, стоявшие у очага, обернулись, услышав скрип ржавых дверных петель. Элин стояла рядом с ними, крепко обхватив себя руками. Ее зеленые глаза покраснели и опухли. Протиснувшись между мужчинами, она бросилась ко мне и прижалась к моей груди. Я крепко обнял ее, и тихий жалобный плач сорвался с ее губ. Фиске обхватил меня за затылок, прижавшись щетинистой щекой к моей, и Ири присоединился к нему, обняв нас троих. Их запах был таким родным, мое сердце сжималось, ноги подкашивались, и я удерживал равновесие лишь благодаря поддержке братьев.

– Мне очень жаль, – сдавленно прошептал я на ухо Элин, а она продолжала плакать.

Ири еще раз крепко обнял нас, и, взглянув на него, я увидел, как по его щеке покатилась слеза, исчезая в светлой бороде.

– Халвард. – услышав голос матери, я обернулся.

Она плакала, но в ее глазах сияли прежняя сила и мужество. Возможно, потому, что она была знахаркой. А возможно, потому, что давно потеряла отца и ей легче было смириться с утратой. В отличие от нас, она всегда стойко переносила потери, и в этом ей помогала негасимая вера в волю богов, которой не было у нас. Я смотрел на ее серебристые пряди, и, улыбнувшись, она обняла меня, теребя мои волосы. Я поцеловал ее в щеку, пытаясь ободряюще взглянуть на нее. Но я едва сдерживался, и она это чувствовала.

– Как это произошло? – спросил Ири, и все умолкли, ожидая моего ответа.

Аги был последним близким человеком, родной кровью, которая оставалась у Ири и Элен. И он сплотил вокруг себя нашу семью после победы над Херджа. А теперь его не стало. И я не знал, что теперь ждет всех нас.

Элин вытерла лицо ладонью и села.

– Ты был с ним, когда это случилось?

Я кивнул, пытаясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы. Я сотни раз представлял их лица в тот момент, когда стану рассказывать о том, что произошло на поляне. Но сейчас боль казалась нестерпимой, она была настоящей, гораздо сильнее, чем в моем воображении.

– Он погиб на поляне недалеко от Льйоса. Убит ударом ножа в грудь, – я с трудом перевел дух. – Я был рядом. Был рядом, пока… – Но я не смог закончить фразу, вспоминая его сияющие голубые глаза, устремленные в небо. Воспоминание было настолько ярким, что у меня перехватило дыхание.

Элин кивнула, крепко стиснув между пальцами свою косу.

– Мне жаль, – снова произнес я, присев перед ней, – я убедил их пойти туда. Лэтам и Майра были против, но я убедил Аги и Эспена. Я…

– Перестань, Халвард, – решительно оборвал меня Фиске, – он умер с честью. И только это имеет значение.

Элин наклонилась ко мне, коснувшись моей руки, а Ири ободряюще стиснул ее плечо, а затем подошел к полке на стене и, достав бутылку с элем и чашки, поставил на стол. Он наполнил чаши элем, и я сел рядом с Элин, сжимая ее руку. Братья уселись напротив, и в это мгновение дверь снова скрипнула, и в комнату заглянула Майра. На ее губах промелькнула робкая улыбка. Закрыв дверь, она устроилась рядом с Элин, обняв ее за талию, и тоже налила себе эля.

– А где Руна?

– Она осталась в Феле, – ответил Ири.

И я был этому рад. Дети Фиске и Ири останутся в безопасности вместе с ней на горе, и у них будет время скрыться, если армия Свелл направится туда. Но без моих племянниц Нали и Ислы в доме было как-то непривычно пусто. И без Аги тоже все было не так. Сейчас его особенно не хватало здесь, и я представил, как он сидел на своей табуретке, вытянув больную ногу перед собой, упираясь локтем в стол.

Я не сводил глаз с его пустого стула, представляя, как он наклоняется над горячей миской угощения, приготовленного мамой на ужин. Мы ужинали так почти каждый вечер, сидя за столом все вместе, а маленькие племянницы, словно крохотные совята, устраивались рядом, прижимаясь ко мне.

– Завтра? – Фиске взглянул на меня.

– Завтра. Они уже разбили лагерь в долине.

– Сколько их? – Атмосфера за столом переменилась, и ласковое тепло исчезло, сменившись предвкушением сражения, переполнявшим их сердца.

– Восемь сотен.

За столом повисло тяжелое молчание. Перевес сил явно был не в нашу пользу, но Элин и Майре и раньше случалось попадать в подобные переделки. Когда-то им пришлось противостоять натиску бесчисленных полчищ Херджа.

– И как мы поступим? – спросил Фиске.

– Мы сразимся с ними в долине или же попытаемся удержать их в лесах. Как только они выйдут из леса, у них сразу появится преимущество, и тогда нам конец. – Я уставился в свою чашу. На самом деле все зависело от того, сколько воинов Свелл останется в живых, когда они выберутся из леса. – Если мы сумеем уничтожить как можно больше их воинов, то сможем позволить себе сражаться и на открытой местности.

Я заметил, что Ири и Фиске одобрительно кивнули.

– Ты отлично смотрелся на церемонии, – заметила Элин, меняя тему. Едва заметная улыбка вспыхнула в ее покрасневших глазах.

– Ты выглядел испуганным. Побелел, как козленок, которого ведут на заклание, – Фиске расхохотался над своей чашей, и Ири присоединился к нему, а я, быстро обойдя стол, пихнул его в плечо, опрокинув его чашу с элем.

Он поставил чашу на стол, все еще смеясь.

Задумчиво подперев голову рукой, Майра смотрела на нас.

– Аги бы гордился тобой.

– Он счастлив, – Ири снова наполнил свою чашу, – он встретил достойную смерть, Халвард. Он давно мечтал завершить свой путь именно так.

Мне хотелось в это верить, но все же сомнения терзали меня. Я знал, что он был бы рад умереть, защищая свой народ, но также не сомневался, что он хотел бы прожить подольше. Чтобы еще многому меня научить.

– Ему было одиноко без нашей матери. – В голосе Ири вдруг прозвучала страшная усталость. – Когда Херджа впервые напали на Хайлли и она погибла во время набега, его не покидала мысль, что он должен был погибнуть, защищая ее. Сигр сохранил ему жизнь, но он так и не смог с этим смириться. Теперь они вместе в загробной жизни и ждут нас. – Он протянул руку Элин, и та взяла ее, положив голову на плечо Майре.

За столом снова воцарилась тишина, но внезапно издалека до нас донесся раскат грома. До того как я впервые встретил его в Феле, Аги был мужем, который потерял жену и так и не встретил новую любовь. И в одиночку растил детей. А затем помог объединить два клана в один народ. И потому я не мог думать о нем иначе как о воине, мчавшемся вперед в пылу сражения. И бой на поляне оказался для него последним. Иногда я размышлял о том, что Аги и наша мать могли бы полюбить друг друга, но они оба слишком долго прожили в одиночестве и им вполне хватало только дружбы.

– Я поставил ему памятник в Аурвангере. У реки, – я прижал большой палец к болезненной ране на ладони, растревоженной кинжалом жреца.

– Спасибо, – раздался в тишине глубокий голос Ири.

– И я убил его. Предводителя Свелл, который виновен в смерти Аги. Я прикончил его.

Облокотившись на стол, Фиске взглянул на меня. Здесь больше нечего было сказать. От этих слов боль потери не стала меньше, и смерть Аги невозможно было оправдать. Но там, на поляне, мной двигала жажда кровной мести. И хотя наш народ уже давно забыл о вражде, сейчас голос крови пробудился во мне с новой силой. И я забрал свою первую жизнь, а ведь каждая жизнь бесценна. Но я убил без колебаний, не испытывая ни малейшего чувства вины. И знал, что, если бы снова пришлось решать, как поступить, я поступил бы так же. Однако я не мог до конца понять, что со мной происходит.

Я встал, поставив пустую чашу, прежде чем кто-то из них успел заговорить. Мне не хотелось говорить об этом, я просто хотел, чтобы они знали, что я поступил так же, как поступили бы они. И я не желал, чтобы они стремились отомстить в бою за Аги, когда солнце взойдет над фьордом. Я хотел бы, чтобы они сражались, помня о том, что все было сделано правильно, и эта мысль помогла бы им сохранить мир в душе.

– Куда ты? – Элин вцепилась в мое запястье, удерживая меня на месте.

– Прогуляться.

Она по-прежнему держала меня, но Фиске взглянул на нее, и она отпустила мою руку.

– Хорошо.

Расшнуровав отцовский жилет, я положил его на сундук рядом с кожухом для топора и ножнами. Дверь захлопнулась за мной, и голоса братьев унеслись вдаль вместе с теплым ветерком, когда я направился по тропинке к морскому берегу.

Огненный символ, сиявший на холме вдали, исчез, армия Свелл отдыхала перед решающим броском к фьорду. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, черные камни у берега сливались с водой, и лишь лунный свет рассекал воду сияющим клинком.

Я ходил по этой тропе уже больше половины своей жизни. Я шагал здесь мальчишкой, затем юношей, а теперь верховным предводителем народа, которого даже не существовало в то время, когда я появился на свет. Невозможно постичь волю богов или объяснить переплетение судеб, которыми Прядильщики наделяют простых смертных. Именно поэтому Аги, Лэтам и Эспен произносили слова lag mund. Рука судьбы.

Предстоящее сражение казалось всего лишь узелком, скрепляющим нить на гобелене жизни нашего народа. И хотя я уже два года знал, что в конце концов мне придется стать их предводителем, еще никогда я не испытывал такой неуверенности и тревоги, сомневаясь в своих способностях лидера.

Когда взойдет солнце, народ Надир последует за мной в туман этих лесов. И только богам известно, сумеем ли мы вернуться обратно.

Глава 25

Това

МНЕ СНИЛОСЬ МОРЕ.

Холодная вода обжигала мою кожу, а где-то высоко, на поверхности водной глади танцевали солнечные блики. Они медленно растворялись вдали, и я постепенно погружалась в морскую пучину, и тьма обступала меня со всех сторон. Но внезапно до меня донеслась песня, тихий и мелодичный женский голос прорвался ко мне сквозь пустоту.

Това, проснись.

Я следовала за ласковым потоком женского голоса к огню, рожденному обрывками воспоминаний, всегда возвращавшихся ко мне во сне. Его пламя озаряло мою обнаженную кожу, и я неподвижно сидела на табуретке, ощущая, как чьи-то руки вырисовывали оленьи рога на моем предплечье. Тень сместилась, не давая мне сфокусировать на ней взгляд, но я изо всех сил пыталась разглядеть ее и собрать воедино все ускользающие фрагменты этой головоломки.

Това, проснись.

Я резко открыла глаза и жадно вдохнула, ощущая сковавший мои легкие воздух, словно наполнившиеся серебристой морской водой из моего сна. Но я больше не тонула в черной пустоте и не сидела у огня. Я свернулась калачиком под медвежьей шкурой в своем шатре, а издалека до меня доносились звуки начинающейся бури. Я была в долине.

До меня донесся крик козодоя, который тут же повторился, и, вздрогнув, я села на постели, шкура сползла с моих плеч. В лагере царила тишина, если не считать громкого шуршания ветра в пустых углах шатров. Свежий ночной ветер задувал в щели, и я отогнула край шатра, увидев над собой диск луны, скрытый полосами тонких облаков.

И там, в ночном небе, кружил Всевидящий.

Я вздохнула, прислушиваясь к биению своего сердца, звучавшего в унисон с негромким шумом птичьих крыльев. Я знала, что его послали Прядильщики. Так было всегда.

Но на этот раз он пришел за мной.

Я торопливо натянула башмаки, глядя на блики света, льющиеся в шатер. Руны не ошибались, но будущее не было предопределено. Оно напоминало нить, менявшую цвет в тот момент, когда прошлое превращалось в настоящее. Волну, вздымавшуюся над поверхностью бескрайнего морского простора. И если я хотела убедиться, что будущее станет именно таким, как я его увидела, я должна быть там. Я должна отправиться в Хайлли и ждать, когда мое предсказание свершится.

Ощущая тяжесть топора Халварда, прижатого к моему бедру, я осторожно выглянула из шатра, чтобы посмотреть, где Гюнтер. Он сидел на перевернутом ящике, зажав в одной руке кинжал, а в другой точильный камень, медленно скользя блестящим лезвием по его поверхности. Его меч висел в ножнах у него на поясе, топор лежал в кожухе за спиной. Но я понимала, что у меня нет выбора и я должна попытаться поговорить с ним.

Я ступила в полосу лунного света, и он замер, услышав мои шаги, его кинжал сверкнул в темноте. Он крепко стиснул камень в большой ладони, глядя на мои окровавленные руки, а затем взглянул мне в глаза.

– Что ты делаешь?

– Я ухожу, – ответила я, подняв голову к небу, где по-прежнему кружил Всевидящий.

– Что? – Он встал, закрыв меня своей тенью, внезапно напомнив мне великана из старых легенд о богах. Сердце сжалось у меня в груди, когда я взглянула на его кинжал, ожидая, что он обрушит его на меня. Но секунды таяли, тишина окутывала нас, а он все медлил.

– Я могу остановить все это, – прошептала она, – все это.

Он не шевелился, лишь сильнее стиснул свой кинжал.

– Я видела будущее. Ты должен вернуться в Холкн. Обратно к своей семье.

Он прищурился.

– Я не стану прятаться дома, когда мои соплеменники сражаются.

И я знала, что он говорит правду. Но я не хотела увидеть его мертвым на поле боя. Не хотела предать его или увидеть его поражение. Он был хорошим человеком.

Приподняв рукав, я расстегнула браслет на запястье.

– Тогда возьми это, – я протянула ему медный диск, ощутив на ладони его приятную тяжесть.

– Что это? – выдохнул он.

– Это талисман. Он защитит тебя. – Я не стала говорить ему, что нет талисмана, который мог бы защитить человека от гнева Прядильщиков.

Гюнтер некоторое время смотрел на меня, а затем спрятал кинжал за пояс. Взяв браслет, он принялся разглядывать его в лучах лунного света.

– Зачем ты это делал? – спросила я.

– Что?

– Зачем помогал мне? Зачем учил стрелять?

– Потому что ты была ребенком, – просто ответил он.

Он не был ласковым человеком. В нем не было ни капли нежности. Но у него было доброе сердце, и он сделал то, что считал правильным, хотя понимал, что никто бы не одобрил его поступок. Возможно, Гюнтер был единственным человеком, которому я могла доверять на этом берегу моря.

– У меня нет семьи, – неожиданно произнес он, – мой сын Аро погиб при нападении на Льйос.

– Мне жаль, – прошептала я.

– Я не знал, что он пойдет туда. Я не знал, что они задумали. Больше у меня нет семьи, – снова произнес он.

– Тогда останься в живых, чтобы найти новую.

Он стиснул талисман в своей широкой ладони и направился к опушке леса, где к стволу огромного дерева была привязана его лошадь. Погладив ее морду, он отстегнул от седла мой лук и колчан со стрелами.

Я улыбнулась, когда он протянул его мне, но он потупился, глядя в землю, и в это мгновение тень козодоя снова промелькнула над нами. До меня донесся его заунывный крик. Я перекинула лук через голову.

– Спасибо тебе. – Я повесила колчан со стрелами на плечо, коснувшись их оперения.

Ни говоря ни слова, он отвернулся и направился прочь. Я смотрела, как его фигура постепенно растворялась вдали, и, когда он окончательно исчез среди шатров, у меня перехватило дыхание и к горлу подкатил комок. Я надеялась, что вижу его в последний раз. И отчаянно желала, чтобы он не поплатился жизнью за то, что я сделала.

Козодой прокричал вновь, и я подняла голову, глядя, как он раскинул крылья и полетел прочь. Он пронесся над лесом, направляясь на восток, и я все поняла. Подобные чувства я уже испытала, когда услышала во сне женский голос, напевавший песенку. Это был знак. Я должна следовать за ним. Прядильщики услышали мои мольбы. И теперь вели меня.

Не оглядываясь, я направилась через лес в сторону Хайлли, пока лагерь не скрылся у меня за спиной, то и дело поглядывая на летевшего в небе Всевидящего. Он то и дело пропадал из вида, скрываясь за толстыми сучьями, а затем вновь возникал на фоне светящегося, затянутого облаками неба.

Лунная дорожка струилась в небе, часы стремительно пролетали, а меня поглотила темнота долины, и впервые с тех пор, как жрец клана Свелл нашел меня на морском берегу, я чувствовала, что осталась совсем одна. Без Джоррунда, нашептывающего мне на ухо тихие слова, и без любопытных глаз его соплеменников, разглядывающих мою кожу, испещренную символами племени Кирр.

Проснувшись, он сразу поймет, что я ушла. Придет в ужас. И хотя я больше не хотела беспокоиться о нем, какая-то часть меня продолжала жалеть его. Он был слабым человеком, хотя и не догадывался об этом, и обрел свою силу и могущество именно в тот день, когда нашел меня. Но теперь эта сила ускользала сквозь его пальцы с каждым вдохом, превращая его в человека, который постоянно лгал, чтобы все вокруг держать под своим контролем.

Я была глупа, думая, что мое место рядом с Джоррундом. На самом деле в глубине души я всегда знала, что это не так. Но мне больше некуда было идти. Сегодня он станет искать меня, но не найдет.

На этот раз я действительно ушла.

Я стремительно двигалась вперед. Шла, пока не перестала вообще что-либо чувствовать. Моя кожа онемела от ледяного дождя, волосы и одежда промокли насквозь. Лес затих, и мои шаги эхом отдавались от стволов деревьев. Вскоре я уже не чувствовала ног от усталости. Мои руки дрожали, не в силах держать намокшие складки юбки. Глаза слипались, и силуэт Всевидящего на фоне ночного неба расплывался, превращаясь в размытое пятно. Но в моем воображении то и дело возникал образ Халварда, ведя меня вперед, словно путеводная звезда. И сейчас он был единственным человеком, который был важен для меня. Единственная судьба, имевшая значение.

Вигдис был прав. Я должна была погибнуть в открытом море, но Прядильщики связали мою судьбу с молодым воином Надир с поляны. По каким-то неведомым причинам они переплели наши пути. Узор наших судеб был высечен на стволе дерева Урдра. Запечатлен в моей душе. И теперь я впервые в жизни собиралась поступить правильно, следуя своему предназначению.

И внезапно мне отчаянно захотелось увидеть его. Оказаться рядом с ним, как тогда, у ворот Ютана. Тихий шепот вновь ожил в моей голове, заглушаемый налетающими порывами ветра и шелестом травы.

Яркая вспышка света озарила темноту впереди, и я замерла, крепче прижав к себе складки юбки. До меня донесся запах моря, шум волн и рокот обледеневших камней у берега нарушили ночное безмолвие. Я вышла на опушку леса, полной грудью вдыхая холодный соленый воздух. Лунный свет ударил мне в лицо, а впереди раскинулся черный простор спящего фьорда. Волны пенились у берега внизу, а я стояла на краю скалы, круто обрывавшейся к каменистому пляжу. Шум морских волн смывал и растворял в себе другие звуки, и в это мгновение я снова услышала беззвучный шепот, и по моей коже побежали мурашки.

И, не успев поднять глаза, я уже знала, что увижу его. Это ощущение стало таким же привычным, как тяжесть рун на моей шее.

Я прищурилась, взглянув вниз, заметив в призрачном лунном свете мужчину в белой рубашке. Она развевалась, словно парус на ветру, ветер трепал его волосы, бросая на лоб. Я посмотрела на Халварда. Наши взгляды встретились.

Глава 26

Халвард

Я ЧУВСТВОВАЛ ЕЕ. Она приближалась ко мне, словно туман, наползающий из-за деревьев.

Провидица возникла передо мной, словно призрак в ночи, ее кожа казалось белой, будто снег на фоне черного платья. Она смотрела на воду внизу, опустив вниз складки юбки, и ее руки бессильно повисли вдоль тела, словно крылья ворона.

Я закрыл глаза, ожидая, что она исчезнет, как в ту ночь в лесу. Как это произошло у алтаря, когда ее образ растворился в воздухе, словно дым священного огня. Но она не исчезала. Внезапно она подняла глаза и обняла меня, встретившись со мной взглядом. И уже знакомое чувство, охватившее меня когда-то в Ютане, вновь вернулось, пробежав по коже мурашками. До того как я впервые увидел ее на поляне, я никогда не испытывал ничего подобного, но теперь это чувство казалось знакомым. И таким естественным.

Окинув взглядом лес у нее за спиной, я вытащил из-за пояса кинжал.

– Ты одна? – ветер унес мой голос со скалы.

Но она стояла, не двигаясь, словно тоже ожидала, что я вот-вот исчезну.

– Да, – ответила она, отступив от края скалы.

Ее взгляд упал на кинжал в моей руке. Косы, рассыпавшиеся по ее плечам, растрепались, мокрые от дождя пряди волос прилипли к лицу. Я старался не смотреть, как струи дождевой воды ручейками стекают по ее коже.

Ветер трепал ее длинное платье, она вцепилась пальцами в кончики кос, подхватываемые его порывами. Я медленно протянул к ней руку, и ее губы тихо приоткрылись в немом вздохе, когда я схватил ее за запястье и притянул к себе. Она оказалась настоящей. Не была призраком, который я видел в лесу. На тыльной стороне ее ладони виднелся порез, пересекавший татуировку в виде тысячелистника, а ее кожа была холодна как лед, но все же она была из плоти и крови. Однако в ней чувствовалось нечто призрачное. Больше мрака, чем света.

– Ты действительно здесь, – сказал я, отпуская ее руку.

Она сжала ладонь в кулак, спрятав татуировку, которой я коснулся, и шагнула назад.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я, снова попытавшись приблизиться к ней.

– Я пришла предупредить тебя… – но она не договорила, взволнованно переминаясь с ноги на ногу, и убрала выбившийся из косы завиток за ухо. Вытащив из-за пояса мой топор, она протянула его мне. Лезвие покрывал толстый слой грязи.

Взяв его, я протер лезвие большим пальцем, пока выгравированное на его поверхности тисовое дерево не заблестело.

Дрожа, она обхватила себя руками.

– Армия Свелл движется к Хайлли.

– Думаешь, я этого не знаю? – Я повысил голос, перекрикивая шум волн, бившихся о камни внизу, и она отшатнулась.

Обернувшись к воде, она вцепилась в свой лук, переброшенный через плечо.

– Мне жаль, – ее губы произносили слова, но я их не слышал. Внезапно она стала такой крошечной. И беззащитной.

Я вздохнул, убирая топор в ножны, висевшие на бедре.

– Почему ты помогла мне? – спросил я, и мой голос потеплел.

Казалось, ее удивил мой вопрос, и она некоторое время смотрела на меня, прежде чем ответить.

– Потому что ты не должен погибнуть.

– Если я не должен погибнуть, значит, и не погибну.

Она продолжала вглядываться в меня, и я вдруг ощутил накатившую слабость.

– С судьбой все не так просто.

Луна выплыла из-за облаков, осветив глаз, видневшийся в распахнутом вороте ее платья. Он, не мигая, смотрел на нее.

– А как тогда?

– Судьба постоянно меняется. В каждое следующее мгновение. Я пытаюсь исправить то, что произошло. Раскладывая руны, я не знала, что они…

– Так, значит, это из-за тебя? – Я провел рукой по своим влажным волосам, понимая, что Кжелд оказался прав.

Она промолчала, и ответом были ее виновато опущенные глаза.

– Я не знала.

Но это было просто ужасно. Погибла целая деревня. И Аги погиб.

– Что ты делаешь с кланом Свелл?

– Я больше не с ними, – она умолкла, – я хочу помочь тебе.

Я пытался прочесть ее мысли. Она была напугана, и, хотя я никогда не видел войны, я хорошо разбирался в людях. Я не доверял ей, однако на шее ее белой кожи до сих пор виднелись синяки, оставленные моими руками, я заметил их даже в темноте. Она пришла сюда, несмотря на то что я едва не убил ее несколько дней назад.

– И мне больше некуда пойти, – она сглотнула, сгорая от стыда.

Я прищурился, и внезапно мне многое стало понятно. Я смог разглядеть ее. От нее веяло пустотой. И усталостью.

– Я могу помочь тебе. Могу попытаться сохранить тебе жизнь.

– Ты не можешь нам помочь. – Я убрал кинжал за пояс и, отвернувшись, двинулся вперед по тропинке, но она пошла следом.

– Прошу тебя. – Она ухватила меня за рукав, пытаясь остановить, и я вздрогнул от прикосновения ее ледяных пальцев, почувствовав их холод даже через рубашку. Она сжала мою руку, и я проглотил ком в горле, взглянув ей в лицо. Татуировки сплошным узором покрывали ее кожу, я видел их в распахнутом вороте платья, и я пристально вглядывался, пока они не исчезли.

– Я хочу помочь тебе, – она сильнее стиснула мою руку.

– Если я погибну, защищая свой народ, это будет достойная смерть. Я заслужу уважение богов. И встречусь с отцом в загробном мире.

Она склонила голову набок, ее глаза заблестели, словно она прочитала мои мысли.

– Я не боюсь, – хрипло произнес я.

Она шагнула ближе, и ее ладонь скользнула к моему запястью.

– Халвард… – прошептала она.

Услышав, как она произнесла мое имя, я отдернул руку, борясь с желанием снова выхватить из-за пояса кинжал. Мне не понравилось чувство, охватившее меня, когда она произнесла мое имя. Словно заклинание сорвалось с ее губ.

– Как тебя зовут?

Она улыбнулась, и от ощущения, словно мою грудь стянули тугими веревками, у меня перехватило дыхание.

– Това.

Я наклонился к ней.

– Почему тебя так беспокоит, что будет с нами, Това?

– Потому что наши судьбы связаны. Мы с тобой связаны, – просто ответила она.

И я уже начинал верить, что это правда. Я не понимал, как это происходит, но нас словно что-то притягивало друг к другу. И я не переставал вспоминать то мгновение, когда впервые увидел ее на поляне.

– И что это означает?

Она некоторое время задумчиво смотрела на меня.

– Не знаю. Но завтра ты не погибнешь. Я это видела. – Она опустила руку, но на моей коже осталось обжигающее ощущение ее прикосновения.

– Это сказали руны?

Она кивнула.

– Да, руны.

– Значит, ты решила переметнуться на нашу сторону, потому что руны подсказали, что удача будет на нашей стороне?

– Я ушла от Свелл, потому что мое место не там. Мое место здесь. – В ее глазах сверкнули слезы. – Раскладывая руны, я не знала, что клан Свелл пойдет войной против народа Надир. Я не предполагала, что такое может случиться.

– Но случилось.

– Знаю, – она тяжело дышала сквозь подступающие рыдания. – Мне жаль, – снова произнесла она и так сильно стиснула ладони, что костяшки пальцев побелели.

В лесу у нее за спиной пока было пусто. Но как только воины Свелл обнаружат, что их Провидица исчезла, кто-нибудь наверняка отправится на ее поиски. Но к тому времени сражение уже начнется.

Я смотрел на черную воду внизу, разглядывая белые барашки волн, разбивавшиеся о скалы и снова уносящиеся в море. Меня не интересовали руны и предсказания будущего. Но она была вместе с кланом Свелл. Она видела, как они сражались, и знала их численность. Глупо отказываться от ее помощи.

Однако под толщей этих мыслей скрывалось то, в чем мне не хотелось признаваться даже самому себе. Я не хотел прогонять ее. Теперь, когда она оказалась здесь, я не хотел, чтобы она уходила.

Она медленно водила кончиком пальца по порезу на стебле тысячелистника, изображенного на ее ладони, и я понял, что она ждет моего ответа. Она стояла неподвижно и, казалось, даже не дышала.

Она пыталась спасти не только меня. Но и себя.

– Я могу разложить руны для Надир. Я могу…

– Нет, – я не дал ей договорить.

Вскинув брови, она взглянула на меня.

– Ты не хочешь знать?

– Нет. – Я отвернулся и пошел вперед, не дожидаясь ее. – Если я собираюсь сражаться, то должен верить в победу.

Глава 27

Това

СОЛНЦЕ ЕЩЕ НЕ ПОДНЯЛОСЬ из-за горизонта, когда вдали показалась Хайлли.

Я шла следом за Халвардом по тропе, глядя ему в спину. На нем не было жилета, и рубашка туго обтягивала широкие плечи, а волосы были собраны на затылке в пучок. В какой-то момент на скале мне показалось, что он отвернется от меня, но то же чувство, что переполняло меня еще недавно перед воротами Ютана, теперь вело меня в Хайлли.

Морское побережье напомнило мне места недалеко от Лиеры, но все же здесь было нечто особенное. Над фьордом вздымалась высокая гора, и казалось, что там обитали боги, наблюдавшие сверху за маленькой деревушкой.

Она была прекрасна. И напоминала родной дом.

Мне доводилось слышать лишь обрывки легенд о богах народа Надир. Хотя о богине своего народа, Надр, я знала еще меньше. Однако у наших многочисленных богов было нечто общее, что объединяло их. Они будто становились своими, родными. И потому при виде Хайлли меня охватило странное ощущение, будто я вернулась в забытое, но родное место.

– Я хочу увидеть того человека из племени Кирр, который был с тобой в Ютане, – сказала я, ускорив шаг, чтобы догнать его.

– Его здесь нет.

Я остановилась у ворот.

– Что?

– Он ушел. – Халвард наконец обернулся ко мне: – Откуда ты его знаешь?

– Я не знаю его, – ответила я. И если он ушел, никогда уже не узнаю. Я заметила человеческие кости, свисавшие с балки, прикрепленной к двум столбам. Они тихо покачивались на ветру.

– Кто это?

Халвард остановился посреди тропы, коротко взглянув на кости, а затем снова уставился на меня.

– Последние люди, которые хотели отнять у нас дом.

Херджа.

Он вошел в расстилавшийся впереди туман, и я последовала за ним. Слева и справа от меня виднелись очертания домов, и Халвард остановился перед посеревшей от влажных ветров дощатой дверью одного из них. Не оглядываясь на меня, он распахнул дверь и скрылся внутри, и голоса, звучавшие в комнате, внезапно умолкли.

Пламя, пылавшее в очаге, озарило мое лицо, и в ночном воздухе разлился аромат трав. Я осторожно переступила через порог, оглядывая большой дом. Двое мужчин трудились над грудой кожаных жилетов, а Халвард подхватил с сундука свои доспехи и облачился в них поверх рубашки.

В следующее мгновение один из мужчин оторвался от работы, и его руки замерли. Пламя отбрасывало блики на его лицо. Он взглянул на лук, висевший у меня на плече.

– Кто это? – взгляд его голубых глаз упал на мои татуировки, а затем заглянул мне в лицо.

– Это Това.

– Ты из… – в его взгляде было больше любопытства, чем страха.

– Она из племени Кирр, – ответил Халвард, туго затягивая свой жилет.

Мужчины взглянули друг на друга, а затем светловолосый улыбнулся, и я вдруг подумала, что Халвард ничего не рассказал им обо мне. О том, что я сделала. Стоило бы ему это сделать, и они тут же обнажили бы свои мечи.

В дверь постучали, и я вжалась в стену, когда Халвард взялся за щеколду.

– Хочешь нам помочь? Это твой шанс.

Дверь распахнулась, и высокий, широкоплечий мужчина с густой черной бородой появился в предрассветном тумане. С ним были и другие воины.

– Готовы? – но его глаза расширились от удивления, когда он увидел меня.

– Она пришла из лагеря Свелл. – Халвард кивнул мне, и я подошла к нему. Мы тихо двинулись по темной тропе в сопровождении нескольких воинов, а Халвард на ходу собирал свои волосы в пучок, приглаживая их ладонями. – Собери всех, Лэтам.

Чернобородый воин дал знак одному из сопровождавших нас мужчин, и тот исчез в темноте, а мы вошли в ритуальный дом. Двери захлопнулись, и меня охватило тепло, исходившее от священного огня у алтаря, но я так сильно замерзла, что почти не чувствовала его.

Они собрались вокруг стола, на котором лежала развернутая карта, их голоса, сливаясь в один сплошной гул, перекрывали треск пламени. Я забилась в темный уголок, стиснув окоченевшие ладони.

– Това, – взгляд Халварда отыскал меня в полумраке, и, нервно сглотнув, я вышла вперед. – Сколько воинов Свелл сейчас в восточной долине? – Остальные умолкли, и я замерла, чувствуя на себе их тяжелые взгляды. Они расступились, освобождая для меня место около стола.

– Семьсот шестьдесят человек, – ответила я, повторяя цифру, которую услышала от Сив.

– Здесь? – Халвард указал в точку на карте на опушке леса.

– Немного подальше от воды, – я накрыла его ладонь своей ладонью и ощутила, как он напрягся от моего прикосновения, когда я провела его пальцем в северном направлении, – но придут они с юга.

Он отдернул руку, сжав ее в кулак.

Воин, которого он назвал Лэтамом, облокотился о стол.

– Если мы заманим их в низину, им будет сложнее прорываться вперед.

– Но и нам тоже придется непросто, – ответил Халвард.

Я вскинула бровь, заметив, что все деревенские предводители внимательно смотрят на Халварда, прислушиваясь к каждому его слову. Словно к равному.

– Ты была там, когда они напали на Ютан, – его внимание снова переключилось на меня.

Я сжалась, не желая вспоминать об этом. Мне отчаянно хотелось стереть из памяти ту ночь. Но я коротко кивнула.

– Была.

– Как они себя вели?

– Я… – Я осеклась, не зная, что сказать. Опасаясь, что обо мне подумают плохо.

«Это твой шанс».

Слова Халварда всплыли у меня в памяти.

– Внезапно ворвались в деревню. Их воины убили всех жителей, а затем подожгли дома.

Я заметила, как Халвард вздрогнул от этих слов, хотя изо всех сил старался держать себя в руках.

– И как они их подожгли?

– Горящие стрелы. – Я до сих пор слышала их свист в темноте.

Он снова взглянул на карту и задумался.

Лэтам кивнул.

– И как хочешь поступить?

Услышав этот вопрос, я пристально взглянула на них. Лэтам смотрел на Халварда, терпеливо дожидаясь его ответа. Точно так же Сив вела себя с Вигдисом.

Он был не просто одним из них. Он был их предводителем.

– Вот здесь, – Халвард указал на участок непроходимой чащи между фьордом и долиной, – если мы сумеем задержать их здесь до тех пор, пока половина их воинов не погибнет, то у нас появится шанс. Отсюда их стрелы не долетят до деревни. – Его ладонь скользнула к изображенной на карте просеке перед Хайлли. – Оставим часть воинов поджидать их здесь. Остальные отправятся в лес.

Собравшиеся воины задумчиво молчали, давящая тишина повисла под крышей ритуального дома.

– Что скажете? – спросил он, глядя в лица воинов.

– Отлично, – Лэтам кивнул, и остальные последовали его примеру, – очень хорошо.

Но в сложившейся ситуации невозможно было придумать идеальный план. Шансы на победу были ничтожно малы. И, конечно, лучшим вариантом было сражение в непроходимой лесной чаще.

По деревне пронесся звон колокола, резкий звук оглушал, разносясь вокруг, и воины мгновенно бросились к выходу.

Халвард подхватил свой топор и, вцепившись в мою руку, потащил за собой.

– Ты ведь верховный предводитель, – тихо произнесла я.

Он отпустил мою руку, убирая топор в кожух.

– Сегодня стал.

– Почему ты не позволишь мне разложить руны? Я могу помочь. Я…

Он резко обернулся, посмотрев мне прямо в глаза. Я замерла, ощутив его дыхание и с трудом сдерживая желание прильнуть к его теплому телу.

– Я уже сказал, что не хочу ничего знать. Я доверяю богам. – Он некоторое время смотрел мне в глаза, стиснув зубы. – Спасибо за помощь. – Он обернулся к двери. – Иди на север и сумеешь оторваться от них.

– Что? – я ухватилась за его жилет, не давая ему уйти. – Я пойду с вами.

– Пойдешь с нами?

– Я же сказала, что хочу помочь.

– Ты уже помогла. А теперь возвращайся домой.

Я выпустила из пальцев бронзовые застежки его жилета.

– У меня нет дома.

Прищурившись, он глубоко вздохнул.

– Ты умеешь сражаться?

– Я умею стрелять, – я улыбнулась, стиснув пальцами перекинутый через плечо лук.

Его взгляд метался по моему лицу.

– Но ведь ты понимаешь, что, скорее всего, мы все погибнем?

Я зашла за его спину и вытащила кинжал у него из-за пояса.

– Я уже сказала, сегодня ты не умрешь.

Скрестив руки на груди, он смотрел, как я отрезаю подол своей длинной юбки. Колокол прозвучал снова, и я швырнула кусок ткани на пол. Я протянула ему кинжал, и его губы слегка скривились, но он отвернулся прежде, чем я успела увидеть его улыбку.

Он рванулся вперед, и я бросилась следом в толпе воинов, направлявшихся к воротам. Мы добрались до конца шеренги, и я потуже затянула ремешки на своем колчане, бегом поднимаясь на холм следом за Халвардом. Впереди кто-то поднял руку, и, подбегая к лесу, я увидела светловолосого мужчину из дома Халварда, который махал ему, стоя во главе шеренги. Халвард ухватил его за руку и схватил меня за запястье, потащив за собой сквозь плотную мешанину людских тел.

Вырвавшись вперед, мы оказались на вершине холма, стоя плечом к плечу с остальными. Я увидела двух женщин – светловолосую и рыжую, недовольно смотревших на меня.

– И что она здесь делает? – с кривой ухмылкой спросил мужчина с коротко остриженными волосами. Я вспомнила, что видела его с Халвардом в Ютане.

– Это долгая история, – пробормотал Халвард, обнажая меч.

– Они меня не боятся, – медленно произнесла я.

– Кто?

– Все они. Почему они меня не боятся?

Он взглянул на меня глазами цвета льда морозным солнечным утром.

– Почему они должны тебя бояться?

– Халвард! – Лэтам шел во главе шеренги воинов, направлявшихся в лес, и Халвард свистнул ему. Подойдя к нему, Лэтам положил руку на плечо Халварда: – По твоему сигналу.

Халвард отпустил его, и Лэтам занял свое место во главе шеренги. Мы смотрели вперед, а за спиной у нас раскинулась армия в несколько сотен человек. Братья Халварда подошли к нему, обняли и поцеловали, а затем светловолосая женщина осмотрела его доспехи, поправив жилет.

Оглядевшись, я увидела, что все смотрят на Халварда, застыв в ожидании. Глубоко вздохнув, он вытащил свой топор и громко свистнул, его пронзительный свист разнесся по лесу. Воины умолкли, и единственным звуком, нарушавшим тишину, стал рев бушующих волн, разбивавшихся о морской берег. Я старалась не думать о том, что делаю, идя бок о бок с совершенно чужими мне людьми, чтобы сражаться с кланом Свелл. Но внезапно меня пронзило чувство, что судьба все это время вела меня сюда, извиваясь и уклоняясь в сторону, с того самого дня, как Джоррунд нашел меня на морском берегу. Пока, наконец, не привела к Халварду.

Шеренги воинов внезапно рванулись вперед, двигаясь в унисон, и я крепче сжала тетиву лука, перекинутого через плечо, чувствуя, как взволнованно забилось сердце. Мы петляли между деревьями, словно потоки воды, мчась по лесу, а разгоравшийся рассвет разгонял плотную пелену тумана впереди.

Халвард бежал рядом со мной, каждый мускул его тела был натянут, словно тетива, меч и топор в ножнах на спине и на поясе. За спиной у нас безмятежно спала Хайлли в объятиях спокойного моря, но вот-вот должен был разразиться шторм. Его резкий вкус ощущался в воздухе.

Я так крепко вцепилась в свой лук, что кожа на моих пальцах едва не лопнула от напряжения, и, когда Халвард снова свистнул, шеренга резко остановилась, и все затихли. Он вытащил из-под рубашки небольшой плоский камень и потер его поверхность, а затем поцеловал его и что-то беззвучно прошептал. За спиной у меня послышались тихие голоса, это воины Надир молились своим богам.

Я подняла голову к сгущавшимся тучам, и первая холодная капля дождя упала на мою щеку. Я не знала богов, к которым могла бы обратиться за помощью. Но даже если бы и знала, то они вряд ли пришли бы мне на помощь. Я знала лишь Прядильщиков, но они не стали бы меня защищать. Им не было дела до паука, бродящего по паутине судьбы, однако они все же дали мне второй шанс. Шанс все исправить.

И потому я обратилась в своих мольбах к женщине из своих видений. Закрыла глаза и вызвала в воображении ее образ. Изящные руки, освещенные пламенем огня в очаге, и тихая песенка, срывавшаяся с ее губ. Серебристая морская вода и исполинские скалы мысов, возвышающиеся в тумане.

Молитвы вокруг стихли, и я открыла глаза, заметив появившиеся впереди тени. Шторм, разразившийся над нами, внезапно громами и молниями отозвался в моем сердце. У меня перехватило дыхание, и болезненный ожог опалил меня изнутри, словно кто-то острым кинжалом пытался вырезать мое сердце.

Воины Свелл мелькали впереди среди деревьев, бесконечные шеренги справа и слева от нас. Их кожаные жилеты, выкрашенные в цвет лесной растительности, делали их практически незаметными, но на их встревоженных лицах читалось явное изумление. Они не ожидали встретить армию Надир так далеко в лесу. Даже если им в конце концов удастся прорваться к Хайлли, их ожидают больше потери. И они вернутся на свою землю, таща за собой трупы.

Я прищурилась, заметив впереди человека, которого хорошо знала. Я стиснула зубы, чувствуя обжигающую боль в глазах. Жрец клана Свелл не сводил с меня глаз.

Лицо Джоррунда исказилось от ярости, и он так сильно стиснул челюсти, что казалось, они вот-вот лопнут от напряжения. Вигдис, расправив широкие плечи, стоял рядом с ним, и я знала, о чем он думает. Что меня следовало убить еще тогда, когда умерла Вера. Что ему следовало сжечь меня, когда Бекан погиб на поляне. Каждая пролитая капля крови, отсюда до Лиеры, превратится в море, в котором я, проклятая всеми, должна была утонуть. Вигдис чувствовал это. Он знал, что я несла с собой смерть с того самого момента, как впервые увидел меня.

И он был прав.

Глава 28

Халвард

ВЕТЕР ПРОТЯНУЛ условный сигнал по лесу, словно нить через ушко иголки, как только армия Свелл показалась впереди.

Первые ряды их воинов растянулись так же широко, как наши, но за ними шли ровные бесчисленные шеренги, готовясь броситься вперед, сломив наше сопротивление, и прорваться вниз по склону к деревне. Вигдис шел перед остальными, его волосы развевались на ветру, и даже издалека я видел, что он сжимал в руке тот самый, украшенный драгоценными камнями меч, который Бекан принес на поляну в качестве дара в знак примирения. Именно этот клинок унес жизнь Эспена. Крупный кусок янтаря неистово сиял на его рукоятке.

Я взглянул на Фиске, и он коротко кивнул, а затем выхватил свой меч. Я еще никогда не видел его в бою, лишь слышал многочисленные рассказы. Но теперь, когда я смотрел на брата, мне казалось, что передо мной совершенно другой человек.

– Я с тобой, брат, – разнесся в тишине его глубокий голос, и этих слов оказалось достаточно, чтобы я ощутил свою силу и уверенность. Рядом с Ири, Фиске, Элин и Майрой я больше ничего не боялся.

Това шла рядом со мной и не сводила темных глаз с армии Свелл. Жрец, с которым я видел ее на поляне, стоял рядом с Вигдисом, глядя на нее глазами, полными ужаса. Но она бесстрастно смотрела на него, сжимая в руках лук.

Вражеская армия остановилась, и Вигдис оглядел деревья вокруг нас, изучая окрестности. Прямое столкновение с ними в лесу могло оказаться для нас смертельным, но, если судьба окажется на нашей стороне, как уверяла Това, это будет наш единственный шанс на победу. Судя по взгляду Вигдиса, он не сомневался, что мы совершили ошибку.

Я наклонился и, набрав полную горсть холодной и влажной земли, раскрошил ее между пальцами, собираясь с духом. Глубоко вздохнув, я представил перед собой Хайлли в свете заходящего солнца. Запах моря и неяркое золотистое сияние. Звук волн, бьющихся о борт лодки, и мелодичный звук морских раковин, поющих на ветру перед входом в дом. Я родился на горе, но фьорд стал для меня родным. Его воды текли в моих жилах.

Выпрямившись, я снова свистнул, и звук пронзил лес. Это был конец, но я не мог не думать о том, что все идет так, как надо. Взмахнув мечом, я посмотрел прямо в глаза Вигдису и, откинув голову назад, издал громкий боевой клич.

Ветер пронесся мимо меня, и я рванулся вперед, слыша вокруг воинственные крики своих соплеменников. Мои ноги утопали в мягкой земле, когда мы петляли между деревьями, а воины Свелл мчались нам навстречу. И внезапно все вокруг стихло. До того как наши ряды сойдутся в неистовой схватке и огонь войны поглотит землю у нас под ногами, оставались считаные мгновения.

Огромная фигура Вигдиса надвигалась на меня, его оскаленные зубы сверкали, и неистовый вопль рвался из груди. Я ускорил шаг и не останавливался до тех пор, пока не заметил яркий блеск стального клинка, и лишь тогда пригнулся. Над моей головой просвистел топор, сразив наповал женщину Надир у меня за спиной. Она тяжело повалилась на землю. Я выпрямился как раз вовремя, чтобы вонзить свой меч в воина, метнувшего топор, и, отшвырнув его одним ударом, перепрыгнул через его тело. Вглядываясь в туманную дымку, я искал Вигдиса в мешанине сражающихся воинов. Но он исчез, растворившись в море сражения, бушевавшего впереди бурными волнами.

Мимо промчался Фиске, размахивая мечом, и обрушил его на спину подвернувшегося ему воина Свелл. Тот рухнул у его ног, и брат выдернул клинок и в следующее мгновение сразил еще одного врага. Внезапно за спиной у него появилась женщина, вскинувшая лук. Оскалив зубы, она целилась в Фиске, туго натягивая тетиву.

– Пригнись! – Я бросился к ней, когда Фиске резко присел, и стрела промчалась у него над головой, сразив воина Свелл, оказавшегося у него за спиной.

Женщина потянулась за новой стрелой, но я был уже близко и изо всех сил ударил ее топором в плечо. Она повалилась на колени, протягивая руки к Фиске. Он размахнулся и обрушил на нее свой меч, пронзив насквозь. А затем, выдернув лезвие, окрасившееся алой кровью, из ее тела, встал, тяжело дыша.

Я переступил через женщину у моих ног, свободной рукой подняв ее меч.

– Ты в порядке? – Фиске подождал, когда я кивну, а затем обернулся к троим вражеским воинам, бегущим к нам.

Он застыл, опустив руку с мечом, я сделал шаг вперед и, резко развернувшись, молниеносно метнул топор. Я не смотрел, куда целюсь, полагаясь на свою меткость, краем глаза следя за приближавшейся ко мне женщиной Свелл. Лезвие топора рассекло ногу воину Свелл, и я не успел выдернуть его, когда женщина подскочила ко мне. Упав на одно колено, я стиснул рукоятку меча обеими руками и резко выставил его перед собой. Лезвие с треском пронзило ее грудь, и в этот момент Фиске дернул меня за жилет, заставляя подняться, и сунул мне в руки топор. И мы бросились вперед, в самый эпицентр сражения.

Внезапно в меня с размаху врезался вражеский воин, сбивая с ног. Топор выскользнул из моих рук, и я уже приготовился принять на себя удар его меча, как вдруг он замер и упал на колени передо мной, стискивая наконечник стрелы, пронзившей его шею. Кровь лилась между его пальцами, и он безуспешно пытался вытащить стрелу.

Взглянув в сторону, я увидел Тову, сжимавшую в руках лук и снова натягивавшую тетиву. Она выхватила кинжал из-за пояса воина Свелл, распростертого в ее ногах, и метнула клинок, который вонзился в землю рядом со мной. Перекатившись в сторону, я схватил его и изо всех сил ударил воина Свелл, замахнувшегося мечом на Фиске. Тот с громким воплем рухнул лицом вниз, и, поднявшись на колени, я вонзил клинок ему в спину.

Но когда я обернулся, Това исчезла.

Еще одна тень метнулась ко мне, и я выдернул кинжал из мертвого тела и резко упал на спину, выставив его перед собой, и вражеский воин рухнул на лезвие, вонзившееся ему под ребра. Он распростерся на мне, и в этот момент я заметил еще две тени, приближающиеся ко мне. Фиске и Элин стояли надо мной, сражаясь плечом к плечу. Я сбросил с себя труп и вскочил. Лес был усеян сражающимися соплеменниками, их воинственные крики заглушал рев бури, бушевавшей над нами.

Ири швырнул мне мой топор, и я поймал его и тут же вонзил его в руку женщины Свелл, занесшей надо мной свой меч. Она наклонилась, и я ударил ее кинжалом в бок.

Она упала, и рядом с ней появилась Майра. Ее лицо, словно боевая раскраска, покрывали кровавые полосы. Она кивком указала мне вправо, и, вскинув топор, я повернулся и, размахнувшись, вонзил топор в грудь подскочившего ко мне воина Свелл.

В это мгновение я заметил Вигдиса, рывком выдернувшего свой меч из тела воина Надир; капли дождя стекали по его бледному лицу.

Я рванулся вперед, резко выдернув из ножен подобранный меч воина Свелл. Но он развернулся, и удар пришелся в сторону, едва задев рукоятку его меча. И я снова размахнулся и краем лезвия задел его шею. Струйка крови потекла по его коже, впитываясь в ткань рубашки. Он прижал ладонь к ране, чтобы остановить кровь, и, занеся меч, прыгнул ко мне. Я схватил его за руку. Мы резко развернулись, и, потеряв равновесие, оба упали, с размаху врезавшись в ствол огромного дерева.

Меч выпал из моей руки, и я торопливо вскочил, потянувшись к нему, прежде чем Вигдис успел встать. Я лягнул его в бок, и он снова рухнул на землю и со стоном перекатился на спину, тяжело дыша.

Он смотрел на меня, все еще прижимая ладонь к кровоточащей ране.

Я схватил топор, глядя ему в глаза. Я хотел, чтобы он понял, кто я. Хотел, чтобы он забрал это воспоминание с собой в загробный мир. И чтобы этот позор преследовал его целую вечность. Я занес топор над головой, готовясь обрушить на него, но, набрав полную грудь воздуха, вдруг замер.

Сквозь царивший вокруг хаос до меня донесся пронзительный крик. И этот голос я хорошо знал.

Элин.

Обернувшись, я принялся искать ее среди множества тел вокруг. Она лежала на земле, а женщина Свелл уже занесла над ней свой меч.

– Нет! – завопил я, бросаясь к ней, не видя больше ничего вокруг и слыша лишь ее пронзительные крики.

Женщина из клана Свелл резко опустила меч, но Элин успела отпрянуть в сторону, и лезвие пронзило ее плечо, пригвоздив ее к земле. Она взвыла, схватив женщину за волосы и намотав их прядь на кулак, когда та снова вскинула клинок. Я рванулся к ним и, взмахнув топором, метнул его изо всех сил. Потные пальцы скользнули по рукоятке, сердце едва не выпрыгивало у меня из груди.

Меч выпал из рук женщины Свелл, и она осела назад, широко раскрытыми глазами уставившись на топор, застрявший в ее груди.

Элин выпрямилась и, схватив лежавший рядом кинжал, вонзила ей в бок.

Женщина рухнула в грязь, а я опустился на колени, прижимая к себе Элин.

– Я в порядке, – пробормотала она, но в ее хриплом голосе была боль. В ее плече зияла огромная рана, кровь ручьем стекала на ее жилет. Ее лицо побелело, словно снег.

Она обвила меня за шею. Я поднял ее с земли и поставил на ноги, а затем подтолкнул вперед, подальше от сражавшихся воинов. За спиной у нас Фиске и Ири уложили еще одного воина Свелл, а Майра со всех ног бежала навстречу новому противнику.

Я обернулся в поисках воинов Надир. Тела уже сплошь застилали землю вокруг, а воины Свелл разбежались в разных направлениях. Опушку леса, где ждали нас оставшиеся силы армии Надир, освещали вспышки молний.

Но Вигдис исчез.

Глава 29

Това

ЯРКАЯ ВСПЫШКА МОЛНИИ озарила небо, и я стянула лук с плеча и бросилась бежать. Глухой рев бури накатывал с моря, проливаясь дождем, хлеставшим упругими струями мечущихся вокруг людей.

Я мчалась вперед, проносясь мимо размахивавших клинками воинов, и, вытащив из колчана стрелу, вставила ее в тетиву. Увидев впереди воина Свелл, я тут же выпустила стрелу. Я резко остановилась, а воины Надир сновали вокруг, огибая меня, словно река одинокий валун. Я смотрела, как стрела взвилась в воздух и угодила в грудь женщине Свелл. Та упала навзничь, меч вывалился у нее из рук, а двое мужчин, стоявших у нее за спиной, тут же пригнулись к земле.

Я огляделась, пытаясь отыскать Халварда, но он исчез, растворившись в темных тенях, наполнявших лес.

Все вокруг расплывалось в туманной дымке, и я вытерла капли дождя, застилавшие мне глаза. Из леса до меня доносились воинственные крики сражавшихся. Буря лавиной шла с моря, нарастая с каждой секундой. Заметив неподалеку выступ в скале, я кинулась туда. Поскальзываясь в грязи, я петляла между сцепившимися друг с другом соплеменниками, торопясь к покрытому мхом выступу. Воин Свелл, заметив меня, рванулся в мою сторону, но я размахнулась и изо всех сил ударила его в челюсть своим луком. Его голова дернулась в сторону, он споткнулся, и в это мгновение в него врезался воин Надир, и оба покатились по земле, усыпанной сосновой хвоей.

Добравшись до выступа в скале, я ухватилась мокрыми руками за его каменную поверхность и подтянулась наверх. Отсюда мне было удобно следить за ходом сражения. Вытащив из колчана еще одну стрелу, я опустилась на колени и прицелилась в группу воинов Свелл, пытавшихся прорвать оборону Надир. Прислушавшись к шуму ветра, я пыталась правильно рассчитать траекторию полета стрелы, а затем с резким щелчком отпустила тетиву. Стрела пронзила плечо мужчины, бегущего к опушке, за ней последовала вторая. Камень надежно поддерживал меня снизу, и я старалась дышать глубоко, чтобы успокоить бешеное биение сердца.

Я выпускала стрелу за стрелой, сбивая воинов Свелл с ног. Внезапно я замерла и стиснула лук в руке, заметив в задних рядах армии Свелл повозку. Она была наполнена небольшими деревянными бочками. В такой бочке Джоррунд привез с собой смолу.

И в это мгновение темноту прорезала вспышка молнии, словно сами Прядильщики пожелали, чтобы я увидела это собственными глазами. В ее ярком свете я увидела знакомое лицо в самом эпицентре сражения.

Халвард.

Он обрушился на женщину с мечом, сбив ее с ног, а другой воин Надир вонзил свой меч ей в грудь. Он выпрямился, его лицо было скрыто тенями в тусклом свете, наполнявшем лес. Брат бросил ему топор, и, поймав его, он развернулся и, вновь замахнувшись, вонзил лезвие в руку другого воина Свелл. Мужчина вскрикнул, повалившись вперед, и Халвард добил его одним ударом, а затем бросился к рядам воинов Надир, туда, где воины Свелл пытались прорваться к опушке леса.

Они уже близко подобрались к своей цели. Слишком близко.

– Халвард! – завопила я, но мой голос заглушил громовой раскат. А он уже был слишком далеко.

Женщина Свелл проскочила между двумя сражающимися мужчинами и бросилась за Халвардом, занеся над головой топор, готовясь метнуть в него, и я замерла, чувствуя, как из горла вырывается вопль ужаса.

Я не думала, что делаю. Вытащив стрелу, я вскинула лук. Ветер метался вокруг, поливая все вокруг косым дождем. Вставив стрелу в тетиву, я уверенной рукой натянула ее до упора. Меня охватило странное спокойствие, даже раскаты грома вдруг сделались тише, и я закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Я вслушивалась в звуки леса вокруг меня. В шум морских волн за спиной. В звуки бури, бушевавшей в небе. И мысленно представила себе полет стрелы.

И как только очередная вспышка молнии озарила лес, я отпустила тетиву.

Стрела, сияя, словно вращающаяся струя огня, помчалась по лесу и вонзилась в плечо женщины Свелл. Она рухнула вперед, и Халвард обернулся, уставившись на стрелу, торчавшую из тела женщины, а затем оглядел лес и, наконец, встретился со мной взглядом.

– Повозка! – завопила я сквозь ветер, указывая ему на задние ряды воинов Свелл.

Свесив ноги с уступа скалы, я соскользнула вниз и побежала что есть мочи, перепрыгивая через мертвые тела на земле, на бегу доставая из колчана еще одну стрелу.

Он выхватил из-за пояса кинжал и прокричал мое имя, а затем метнул лезвие над моей головой. Я пригнулась и, поскользнувшись, упала на землю. Удар был настолько сильным, что у меня перехватило дыхание.

Воин Свелл рухнул в грязь у меня за спиной, кинжал Халварда пронзил его грудь. Кровь хлынула у него изо рта, когда я вырвала клинок из его тела и снова вскочила. В лесу стало темнее от скопления кожаных жилетов и меховых накидок воинов Свелл и Надир, струи дождя хлестали тела мертвых и умирающих, а Халвард бежал ко мне, дыхание облачками пара срывалось из его губ в холодном воздухе. Вокруг нас почти не осталось сражающихся воинов Надир, воины Свелл все дальше и дальше продвигались к опушке леса. Еще немного, и они ринутся с холма к деревне.

– Повозка! – снова завопила я.

Но он не понимал меня. Я сняла колчан и сунула ему в руки вместе с луком, а затем схватила его топор.

– Что ты делаешь? – он непонимающе уставился на мой лук.

– Исправляю то, что натворила, – прокричала я в ответ.

Он взглянул на приближающиеся задние ряды воинов Свелл.

– Тебя убьют. Прежде чем ты туда доберешься.

Я улыбнулась, коснувшись пореза у него на щеке, вытирая кровь. Его глаза были синими, словно небо. Он, не отрываясь, смотрел на меня, и я увидела свое отражение в глубине его глаз. Я хотела навсегда запомнить эти глаза. Хотела, чтобы это было последним, что я видела в своей жизни, если вдруг погибну.

– Я была мертва большую часть своей жизни, Халвард, – прошептала я.

Он протянул руку, но я отступила, не давая ему дотронуться до меня.

И развернувшись, ринулась к повозке, видневшейся за поредевшими рядами воинов Свелл, сжимая в руке топор. Чья-то тень появилась сбоку, но я прибавила ходу, стараясь опередить врага. Но он оказался быстрее и уже почти догнал меня, но в следующее мгновение ему в грудь вонзилась стрела, и он повалился навзничь.

Я перепрыгнула через его тело и помчалась дальше, изо всех сил работая локтями, но тут же ко мне кинулся еще один вражеский воин, размахивая топором. Еще одна стрела просвистела у меня над головой, сразив его наповал, и, бросив взгляд через плечо, я увидела Халварда, сжимавшего в руках мой лук. Он вставил в тетиву еще одну стрелу, и, собрав остатки сил, я рванулась вперед к повозке.

Ухватившись за деревянный край, я забралась внутрь, тяжело дыша. Тем временем буря начала понемногу утихать, дождь почти прекратился. Схватив в охапку бочку со смолой, я бросила ее на землю.

– Това.

Вцепившись в бочку, я замерла, чувствуя на себе его тяжелый взгляд и не решаясь поднять глаза. Джоррунд в промокшей мантии стоял посреди гор трупов, держа в руках факел. Воины Свелл все сильнее теснили ряды Надир, и до холма уже было рукой подать.

– Това! – завопил он, когда я выпрыгнула из повозки.

Из Хайлли раздался звук рога, оповещая, что первые ряды воинов Свелл выбрались из леса. Времени почти не осталось.

До меня снова донесся голос Джоррунда, но, подняв глаза, я увидела Вигдиса, который пробирался ко мне сквозь ряды своих воинов. В следующее мгновение он размахнулся и ударил меня кинжалом. Клинок вонзился мне в руку. Я повалилась назад, и он бросился ко мне. Вигдис снова замахнулся, но я успела откатиться вбок, закрыв голову руками. Лезвие проткнуло мою вторую руку, железный наконечник вонзился в кость, и я закричала.

Я попыталась отползти в сторону повозки, но Вигдис вдруг замер, возвышаясь надо мной. Я смотрела на него, зажимая раны на обеих руках, и внезапно он обернулся. Мои глаза расширились, когда сияющий клинок промелькнул во мраке, пронзив сзади кожаный жилет Вигдиса. Он неуверенно протянул руку назад и, вырвав кинжал, обернулся. Прямо перед ним стоял Гюнтер, холодный дождь насквозь промочил его меховую накидку, лицо было испачкано в крови.

Одним стремительным движением Вигдис вскинул руку, и острое лезвие вспороло горло Гюнтера. Я резко села, крик замер в моей груди. Мгновение спустя кровь хлынула из раны. Он упал на колени, и я подняла глаза к небу, борясь с подступающей тошнотой. Он с тяжелым стуком упал у моих ног. Я увидела перед собой его руку с моим браслетом на запястье.

Вигдис прислонился к повозке, безуспешно пытаясь зажать рану на спине, из которой хлестала кровь. И несколько мгновений спустя он замер, и из его горла вырвался булькающий хрип.

Как только он затих, дождь вдруг прекратился. Щурясь, я подняла глаза к серому небу. Я знала, что увижу его там. Козодой парил среди облаков, ветер трепал его крылья.

Встав на колени, я поползла вперед и подняла топор Халварда. Острая боль в раненых руках отозвалась во всем теле, когда я из последних сил ударила топором по деревянной поверхности бочки. Джоррунд, в ужасе разинув рот, по-прежнему стоял, не двигаясь, и я вырвала факел у него из рук и, спотыкаясь, побежала вперед, мимо воинов Свелл, к опушке.

Смола лилась из отверстия бочки, зажатой у меня под мышкой. Она разливалась в лужицы, впитываясь в землю, и, когда бочка опустела, я отшвырнула ее в сторону. Халвард появился среди смешавшихся рядов воинов Надир, выкрикивая приказы, а я ждала, когда они снова выстроятся в шеренги и отступят к опушке, оставляя воинов Свелл в лесу.

Глаза Халварда отыскали меня среди бушующего вокруг хаоса, и на мгновение мое сердце замерло.

– Сейчас!

И я бросила факел на землю.

Пламя, извиваясь, поползло прочь, колыхаясь на ветру, и в следующее мгновение предрассветный сумрак окрасился ярко-оранжевым сиянием. Стена огня выросла посреди леса, с каждой секундой становясь все выше. Воины Свелл попятились назад, и Надир последовали за ними. Именно это им и было необходимо. Всего лишь миг.

И они тут же ухватились за представившуюся возможность.

Брат Халварда промчался мимо меня, разя наповал вражеских воинов на своем пути и пробиваясь к Халварду. Подхватив лежавший на земле щит, он швырнул его в огонь, чтобы в огненной стене образовался проход, а затем сделал то же самое со вторым щитом.

– Вперед! – взревел он, взмахнув рукой, и воины Надир, ожидавшие сигнала к наступлению на склоне, бросились вперед. Они хлынули в лес, преследуя отступающих воинов Свелл. Сквозь бушующее пламя я видела Джоррунда, все еще стоявшего над телом Вигдиса, края его мантии были густо перепачканы в грязи.

Горячие слезы навернулись мне на глаза. Потому что он вдруг показался мне таким маленьким и беззащитным. Человек, который вырастил меня. Заботился обо мне. Учил меня. Конечно, он лгал и использовал меня. Но он был единственным отцом, которого я помнила.

Я хотела позвать его, но в это мгновение издалека донесся звук рога. Воздух прорезали три громких заунывных звука, и все вокруг замерли, обернувшись в сторону Хайлли.

Но звук доносился не из деревни

Он несся с моря.

Посреди черных бушующих волн фьорда, куда ни глянь, всюду виднелись лодки. Снова прозвучал рог, и на лодках взвились белые паруса, словно россыпь ярких звезд в ночном небе. Молния вновь озарила берег, и оглушительный раскат грома потряс землю. Я прижалась к ближайшему дереву, не отводя глаз от темных волн, по которым, словно полчища морских змей, скользили лодки, на носу каждой из них виднелась вырезанная из дерева голова богини Надр.

Племя Кирр.

Глава 30

Халвард

Я СТОЯЛ перед пылающей стеной огня, сжимая в руке топор, глядя, как воины Надир мчатся по лесу, тесня Свелл. В горле першило от дыма, и я оглядывался, пытаясь отыскать в серой пелене своих братьев.

Впереди в клубах дыма показались несколько вражеских воинов, подбиравшихся ко мне. Перешагнув через угасающее пламя, я стиснул меч в одной руке, топор – в другой, чувствуя, как вновь зарядивший холодный дождь смывает кровь с моей кожи.

Я замедлил шаг, ощутив странную тяжесть во всем теле, и лес словно покачнулся вокруг меня. Я прищурился, стараясь соредоточиться, и набрал полную грудь воздуха, глядя, как они торопливо приближаются ко мне. В следующий момент я нанес удар, сразивший обоих мужчин. Я вскинул топор, когда следом за ними выскочила женщина. Я ударил ее по ноге, и она споткнулась, с размаху врезавшись в дерево. А я снова вскинул над головой меч, пронзив живот воина Свелл, а затем отпихнул его в сторону.

Внезапно я покачнулся, остатки сил покинули меня, и я опустился на землю, пытаясь перевести дух. Верхушки деревьев кружились над головой, и я перевел взгляд на край рубашки, торчавший из-под доспехов. Он насквозь промок от свежей крови. Моей крови.

Я прижал ладонь к ране в боку, чувствуя, что ее края вновь разошлись. Воткнув меч во влажную от дождя землю, я попытался подняться.

Впереди перед моим затуманенным взором сверкнула россыпь драгоценных камней. Покачав головой, я разглядел огромный янтарь, сиявший на рукоятке меча. Дар, который воины Свелл привезли нашему народу в честь примирения, лежал неподалеку от тела Вигдиса. Я смотрел на его могучую фигуру, прижавшуюся щекой к земле, его темные глаза были широко открыты.

– Халвард!

Ири стоял за угасающей стеной огня, глядя на меня. Большая часть воинов продвинулась дальше в лес, и землю вокруг усеивали лишь трупы и брошенное оружие. Ири перешагнул через пламя и протянул мне руку. Я уже собирался взять ее, но в это мгновение до нас донесся звук рога из Хайлли. Три громких звука пронеслись над холмом, и Ири обернулся к деревне.

Едва волоча ноги, я с трудом боролся с подступающим со всех сторон мраком. С высоты холма Хайлли казалась пустынной, оставшиеся воины Надир сражались в лесу у нас за спиной. И лишь несколько человек стояли на берегу внизу, вглядываясь в туман на воде.

– В чем дело? – тяжело дыша, Ири остановился рядом со мной.

Вокруг повисла тишина, все взоры обратились к морю. И, увидев, что происходит, я замер, едва дыша.

Лодки.

Пестрые лодки с белыми парусами возникли из тумана, словно призраки, их носы в виде змеиных голов плавно неслись по волнам к берегу.

Ири тихо выругался, а я изо всех сил пытался найти объяснение происходящему. Внезапно в голове все прояснилось, и мне стало спокойно. Все очень просто. Это племя Кирр.

Я шагнул к краю обрыва, глядя, как люди внизу причаливали к берегу. А затем множество людей высыпало из широких, промасленных корпусов лодок. Люди с вьющимися волосами, облаченные в серебристые меха, громкими криками оглашали берег, и вскоре уже ничего не было слышно от этого шума. Я смотрел, как они бросились к деревне, идя вдоль леса, и заметил их татуировки. Каждый из них был покрыт узорами с ног до головы.

Люди Кирр ворвались в деревню, обнажив оружие и выставив перед собой раскрашенные щиты. Они заполонили все тропинки, обшаривая каждый угол, а мы стояли молча, наблюдая за ними. В этот момент раздался сигнал, оповещающий об отступлении Свелл.

Воины в татуировках забрались на холм около деревни и двинулись дальше. Из стены плотного тумана возникли новые лодки, и новые воины выпрыгнули в серую воду у берега. Они бежали к нам, обнажив сияющие клинки, и я, едва держась на ногах, поднял свой меч, готовясь принять бой. Ири рядом со мной сделал то же самое, а остальные воины Надир бросились к склону, выстраиваясь в шеренги, чтобы отразить нападение.

Я глубоко вздохнул, крепче стиснув рукоятку меча, когда они приблизились. Длинные волнистые гривы воинов Кирр развевались на ветру, и я чуть отступил назад, подняв меч, чтобы принять встречный удар.

Но никто и не думал на нас нападать.

Толпа воинов Кирр рассеялась вокруг нас, а затем они бросились в сторону отступающих Свелл, ковылявших к долине. Опустив меч, я смотрел, как они носятся по лесу, усеянному мертвыми телами, словно на лес пролился дождь из трупов. Снова сверкнула ослепительная молния, и внезапно я ощутил тончайшую грань между миром живых и мертвых, за которой витали духи. Казалось, это племя Кирр обрушило на нас свои чары, стерев границу между жизнью и смертью.

Мне казалось, что это всего лишь наваждение. Воины Надир смотрели на меня, ожидая приказа, но я знал, что племя Кирр явилось сюда не ради нас. Пройдя несколько шагов вперед, я заметил, что они окружили кого-то неподалеку.

Това застыла, словно изваяние, широко раскрытыми глазами глядя на возникших словно ниоткуда людей из племени Кирр. Она исчезла в плотном кольце воинов, и, беззвучно прошептав ее имя, я выронил меч. Он упал на землю, и, не думая, что делаю, я бросился вперед, ворвавшись в толпу воинов Кирр.

Я снова выкрикнул ее имя, подобравшись совсем близко к ней, но чья-то рука схватила меня и отшвырнула назад. Я занес кулак, ударив нападавшего в скулу, и он отшатнулся. Но когда он взглянул на меня, я, смахнув капли дождя с лица, разинул рот от удивления.

– Кжелд… что?..

Он вытер кровь с разбитой губы, а затем взглянул через плечо в сторону склона, откуда доносился пронзительный женский крик. Я протиснулся вперед, пытаясь разглядеть поверх голов, что там происходит. Воины Надир настороженно смотрели на шеренгу Кирр, шествовавших по тропе от ворот деревни. Я увидел женщину в длинной красной рубашке, ее взволнованный взгляд метался по сторонам. На мгновение темная пелена заволокла все, мои ноги ослабели, и мир завертелся вокруг. Я изо всех сил прижал ладонь к кровоточащей ране и застонал от боли.

– Ничего не говори, – предупредил Кжелд, встретившись со мной взглядом, – я серьезно.

Он вышел вперед и поднял руку, глядя на вереницу воинов Кирр, поднимавшихся вверх по холму. Раскрашенное белилами лицо женщины покраснело, ее встревоженный взгляд уперся в меня.

– Где она?

Глава 31

Това

Я, ДРОЖА, ВГЛЯДЫВАЛАСЬ В ЛИЦА людей из племени Кирр, окруживших меня. Их шеи украшали костяные ожерелья, серые меховые накидки скрывали их высокие фигуры, а их кожа была сплошь покрыта татуировками. Капли дождя разноцветными струйками стекали по их раскрашенным лицам, и казалось, будто они вот-вот растают в воздухе. И на мгновение я подумала, что такое вполне возможно. Я подняла глаза, а затем снова взглянула на свои ладони, решив, что, возможно, уже умерла. И отправилась в загробный мир.

Но я почувствовала, как их взгляды скользят по моим татуировкам, и поняла, что все происходящее реально. И тогда я так сильно прижала стрелу к груди, где билось мое сердце, отдаваясь в каждом уголке моего тела.

До меня донесся женский голос, и за деревьями мелькнула красная рубашка. Женщина протискивалась сквозь толпу воинов, и наконец я смогла разглядеть ее лицо. Я задрожала, чувствуя, что не могу дышать. Она стояла прямо передо мной, пристально глядя мне в лицо, ее темно-красная рубашка казалась почти черной от дождя.

Я попыталась заговорить, но не могла произнести ни звука. Изо всех сил стиснув стрелу, я ощутила, как ее острый наконечник впился в подушечку большого пальца.

Она еще некоторое время смотрела на меня, а затем обхватила меня сильными руками и, притянув к себе, принялась вглядываться в мое лицо пронзительными прищуренными глазами.

– Я… – Слабый шепот слетел с моих губ, но я не знала, что сказать, все в моей душе переворачивалось при одном взгляде на нее. Потому что я узнала ее. Каким-то странным образом я ее узнала.

Повернув меня к себе боком, она медленно вернулась в круг воинов, внимательно разглядывая меня с головы до ног.

– Кто ты? – Я выронила стрелу и поспешно опустила вниз рукава, чтобы прикрыть свои татуировки, чувствуя себя обнаженной перед этими людьми.

Она взяла меня за руки, ее взгляд упал на изображения тысячелистника и белены на моих ладонях. Радостная улыбка сверкнула в ее глазах, и она ответила:

– Я твоя мама, милая.

Ветер вдруг стих, и буря, казалось, переместилась в мою голову. Я всматривалась в ее лицо. Но я узнала не ее глаза. Это был ее голос. Глубокий, хрипловатый голос, звучавший в моих видениях. В моих снах. Я шумно вдохнула, но прежде чем успела вымолвить хоть слово, она отвернулась и двинулась обратно сквозь толпу.

– Подожди! – я рванулась вперед, пытаясь остановить ее, но двое мужчин преградили мне дорогу, схватив меня за руки.

Я вздрогнула, зашипев от острой боли в раненых руках. Порезы больше не кровоточили, но, осмотрев их сквозь дыры в рубашке, я поняла, что их необходимо зашить. Воины Кирр тащили меня вперед, и мои ноги скользили по влажной траве, когда мы спускались с холма к деревне.

Когда я старалась вырваться, они лишь крепче сжимали свою хватку, а я безумными глазами вглядывалась в толпу, ища его. Халварда. И наконец я увидела, как он вышел из леса. Он брел за нами, протискиваясь сквозь толпу воинов справа от меня. А знакомый мне человек шел следом за ним.

И этот мужчина Кирр, которого я видела в Ютане, не сводил с меня глаз. Он наблюдал, как двое воинов волокли меня вниз по холму, к деревенским воротам.

В деревне было тихо и пустынно, и я изо всех сил пыталась поспеть за быстрыми шагами своих спутников, но их грохочущие по камням шаги были гораздо быстрее моих. Люди из племени Кирр расступались перед идущей впереди женщиной. Костяные бусы, висевшие у нее на шее, издавали мелодичный звук. Не оглядываясь на меня, она вошла в распахнутые двери ритуального дома. Я обернулась, увидев, что Халвард все еще стоит на вершине холма, вскинув голову, чтобы лучше видеть меня. А затем двери за мной захлопнулись.

У алтаря пылал яркий огонь, освещая темное помещение, и казалось, что белоснежные узоры на лице женщины мерцают неярким светом. Я снова попыталась освободиться от хватки своих стражников и вдруг заметила высокого мужчину, стоявшего у огня. Рукава его рубашки были коротко закатаны, и на его больших и мускулистых руках я увидела множество татуировок. Руны, животные, символы, которых я не знала. Кроме одного.

На внутренней стороне его левого предплечья виднелось изображение оленьих рогов. Они были нарисованы в точности как у меня на руке. Я взглянула сквозь рваную ткань платья на свою татуировку, и мои глаза округлились.

Женщина подошла к нему, и воины отпустили меня и удалились, закрыв за собой двери и оставив нас в полумраке. Чувствуя дрожь в руках, я смотрела на пробивавшийся сквозь щели в стенах солнечный свет, отбрасывающий косые лучи на лицо мужчины. Они оба стояли у огня, не сводя с меня глаз. Их взгляды обшарили меня с ног до головы, и я поежилась, чувствуя, что едва держусь на ногах.

Темные волосы густыми волнистыми волнами ниспадали на плечо женщины, и под ее татуировками я разглядела бледную веснушчатую кожу. Я проглотила комок в горле, глянув на собственные руки, испещренные такими же веснушками.

Когда она наконец заговорила, у меня перехватило дыхание.

– Това, – она говорила со странным, мягким акцентом, и слова звучали немного иначе, чем я привыкла их слышать, – ты меня помнишь?

Я снова взглянула на нее, пытаясь отыскать в ее лице что-то знакомое.

– Не знаю, – ответила я, переминаясь с ноги на ногу, – возможно.

Но я чувствовала, что знаю их. Эти двое не казались мне чужими.

Она улыбнулась, стиснув свои длинные пальцы.

– Ты была совсем маленькой, когда мы в последний раз видели тебя. Теперь ты женщина.

Мужчина, который был на целую голову выше этой женщины, продолжал молчать. Он лишь безмолвно наблюдал за мной, в то время как женщина приложила ладонь к груди и произнесла:

– Я – Свонхильд. – Когда я услышала это имя, что-то будто опалило мою душу, взбудоражив тени давно забытых воспоминаний. Разбередило незаживающую рану. – А это Туронн, – она взглянула на мужчину, но тот ничего не ответил. – Мы так благодарны Надр, – ее голос задрожал, – за то, что вернула тебя нам.

– Ты что-нибудь помнишь? – Туронн, наконец, заговорил, и его басистый голос наполнил комнату, отражаясь от стен. Он был теплым, словно нагретый на солнце большой валун. И тоже напомнил мне о чем-то давно забытом. – Помнишь, что произошло?

Я покачала головой, чувствуя сковавший меня изнутри холод, несмотря на жар огня у алтаря.

– Помню только, как проснулась. Открыла глаза и увидела, что совсем одна. Я не понимала, где нахожусь, потому что туман был слишком плотным и…

– И ты плавала по волнам фьорда. Именно так ты и попала к клану Свелл? – Судя по всему, он отчаянно желал услышать ответы, но у меня их не было. Я и понятия не имела, как оказалась на берегах Лиеры.

– Меня нашел их жрец. Он сказал, что Прядильщица Судьбы привела его на берег. И отдала меня ему. – Я вспомнила Джоррунда, одиноко стоявшего в лесу под дождем. Мантия промокла насквозь, в глазах застыла пустота.

– Конечно, – улыбка Свонхильд сделалась шире, – когда Кжелд пришел к нам и рассказал, что нашел тебя… – она глубоко вздохнула, сдерживая подступающие слезы, – я знала, что они сдержат обещание.

– Кто? – я плотно обхватила себя руками.

– Прядильщики.

Руны, висевшие на моей шее, казалось, притягивали меня к земле своей тяжестью, и я потянулась к ближайшей скамейке, чувствуя, что вот-вот упаду.

– Но почему… почему вы изгнали меня?

– Изгнали тебя? – Торунн повысил голос, в нем прозвучал гнев.

Свонхильд подняла руку, успокаивая его, прежде чем ответить.

– Ты была нашей единственной дочерью. Но твоя судьба была вырезана на стволе дерева Урдра, еще когда я носила тебя в чреве, – объяснила она. – Я разложила руны, чтобы увидеть твое будущее, когда поняла, что беременна. И все сразу стало ясно. Прядильщики сказали, что твоей судьбой управляет руна Дагаз. Новый рассвет. Но смерть идет за тобой по пятам.

Дрожащей рукой я коснулась груди, где была изображена руна Дагаз.

– Когда тебе было шесть лет, ты утонула в море.

Серая вода. Тишина вокруг. Струйки пузырьков, несущихся к поверхности, и мои парящие в невесомости руки. Обрывки моих видений сложились в единую картину, которая теперь стала гораздо ярче и яснее, чем в то время, когда я воскуривала белену. Я представила себя бледной, в погребальной лодке, пламя охватывает ее бортики на холодном ветру, и я исчезаю в густом тумане. Я представила, как они двое стоят на побережье в магическом свете, озарявшем фрагменты моих воспоминаний.

– Нам не всегда дано постичь замыслы богов, Това. Но Надр вернула тебя нам. Она уготовила для тебя великое будущее. – Свонхильд обошла огонь и, встав передо мной, коснулась моего лица. – И вот ты с нами.

Я заглянула в ее темные глаза и увидела в них себя. Не просто свое отражение. Я разглядела в них частички своей бессмертной души. Растворяясь в тепле, исходившем от нее, я ощущала, как катятся по щекам горячие слезы, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся из груди рыдания. Я не помнила ее лица, но, возможно, это было и к лучшему, потому что мне не пришлось жить с болью потери все эти годы.

Вот она, руна Отала. Я вспомнила, как в последний раз разложила руны, и этот последний раз полностью уничтожил мое доверие к Джоррунду и обрубил все ниточки, связывавшие меня с кланом Свелл. И судьба привела меня сюда. В это мгновение.

Они не изгоняли меня. Надр не забывала обо мне. Она сохранила мне жизнь.

– Они привели меня в Хайлли, – едва слышно прошептала я, – руны. Они привели меня к народу Надир. К вам.

К Халварду.

Она крепко обняла меня. Уткнувшись лицом в плотную влажную ткань ее рубашки, я разрыдалась. Воспоминания возвращались. Каждый лучик света. Каждая капля тьмы. И я позволяла им втекать в мою душу, как река втекает в море.

Я позволила им забрать меня домой.

Глава 32

Халвард

С ОТЧАЯННО БЬЮЩИМСЯ СЕРДЦЕМ я распахнул дверь.

– Они в порядке. – Фиске, появившийся на пороге, слегка коснулся моей груди.

У него за спиной Элин лежала на столе, а моя мама осторожно обрабатывала рану, зиявшую в ее плече. Из разорванных мышц белела кость, и Элин тяжело дышала, стиснув зубы, стараясь отпихнуть Майру, навалившуюся на нее всем своим весом.

– Тише… – она прижалась губами к уху Элин, по ее щеке скатилась слеза.

Ири сидел на каменном выступе очага, зашивая рану на руке, зажав нить между зубами, стягивая кожу неровными стежками. Он был весь в крови, но был жив. Каким-то чудом мы все остались живы.

– Помоги мне, – бросила мама через плечо, и Фиске подошел к столу, – держи здесь.

Он взялся за края разорванной кожи и, дав Элин перевести дух, прижал ее к столу, чтобы мама могла почистить рану.

Элин застонала под тяжестью его рук, и я приблизился к ней и наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Она в порядке? – я посмотрел на маму, боясь того, что могу прочитать в ее глазах.

Но она лишь слегка улыбнулась.

– Чтобы убить ее, понадобится нечто большее, чем простой меч, Халвард. И ты это знаешь.

Фиске расхохотался, целуя Элин в лоб, но, глядя, как она извивается от боли, я чувствовал, как сердце сжимается в груди. Я еще не знал, сколько воинов мы потеряли, и пока не нашел Лэтама, но моя семья была здесь, со мной. И я стыдился охватившего меня облегчения.

– Ты не видел Асмунда? – я взглянул на Ири.

Он закрепил шов, бросив остатки окровавленной нити в огонь.

– Он жив.

Я глубоко вздохнул, прижавшись лбом к краю стола.

– Принеси воду, – мама подтолкнула меня носком башмака, и я встал и, взяв со стены кочергу, снял с огня котелок, поставив его на табуретку рядом с ней.

– Ты, наконец, расскажешь нам, что это за история, связанная с племенем Кирр, Халвард? – спросил Ири, подойдя ко мне. Их воины окружили ритуальный дом, куда увели Тову. Они чего-то ждали, безмолвно и терпеливо, наблюдая за происходящим в деревне и держа оружие наготове. Похоже, они не хотели сражаться, но нельзя было отрицать, что сейчас было самое удачное время для нападения.

– Не знаю, – просто сказал я.

Предводители племени Кирр закрылись в ритуальном доме, как только воины Свелл отступили, и до сих пор еще не выходили. Их лодки покачивались на мелководье, воины бродили по берегу, и меня охватило тоскливое ощущение пустоты, когда я вошел в ворота деревни. Воины Надир собрались на главной тропе и на холме, ожидая своей очереди у лекаря, и на их лицах отражались те же мысли, что не давали покоя и мне.

Племя Кирр спасло нас. Но никто не понимал почему. И что они предпримут дальше. Они были сильным кланом, воинами, пришедшими на землю обескровленных войной людей, и если бы захотели, легко могли бы нас завоевать. Они могли забрать у нас все.

– Думаешь, это как-то связано с девушкой? – Я заметил, как Фиске и мама переглянулись.

Наверняка это как-то связано с Товой. И с Кжелдом. С ними обоими.

– Да.

Но если они пришли не только за девушкой, то смогут взять нас голыми руками.

Взглянув на Элин, я погладил ее по волосам. Ее светлая кожа приобрела сероватый оттенок, в глазах застыло изнеможение. Она больше не сопротивлялась, не мешая маме зашивать рану. У нее не осталось сил. Я достал с полки новую бутыль с элем и откупорил ее. Элин протянула дрожащую руку к бутылке и осторожно отпила из горлышка.

В деревне царила тишина, когда я снова вышел из дома и направился к ритуальному дому. Воины Надир уже собирали тела погибших, таща их на берег, а воины Свелл, которых племя Кирр захватило в плен в лесу, стояли на коленях со связанными за спиной руками на вершине холма. Их перепачканные грязью лица были обращены к лодкам со змеиными головами, покачивающимися в спокойной воде бухты под очистившимся от грозовых туч небом. Некоторые из них уже повалились замертво в мокрую траву.

– Халвард, – позвала меня с берега Фрейдис, ее глаза покраснели, на лбу зиял кровавый порез.

У ее ног лежало тело Лэтама, его руки были сложены на груди, глаза закрыты. Его плетеный кожаный жилет пересекала широкая полоса, грудь была разворочена ударом меча. Я проглотил подкативший к горлу тугой болезненный ком, опускаясь перед ним на колени.

– А остальные? – спросил я, вытирая ладонью грязь с его лица.

– Мы потеряли и Эгила, – тихо ответила она.

Стиснув плечо Лэтама, я встал. Я очень надеялся, что это была быстрая смерть, которой он заслуживал. Надеялся, что в загробном мире он встретится с моим отцом и старыми друзьями и расскажет им о том, что здесь произошло. Он был готов умереть, но я оказался не готов потерять его. Теперь мне осталось лишь рассчитывать на помощь Фрейдис и остальных деревенских предводителей, чтобы они научили меня всему, что знали.

Двери ритуального дома распахнулись, и я увидел светловолосую голову Кжелда, появившуюся в лучах солнечного света. Заметив меня, он направился в мою сторону.

В открытых дверях дома появилась фигура Асмунда, и я остановился, чтобы пожать ему руку, и похлопал его по спине.

– Ты в порядке?

– Да, – ответил он, не сводя глаз с Кжелда. Мы вместе двинулись навстречу ему, и он остановился на полпути, поджидая нас.

– В чем дело, Кжелд? – я внимательно смотрел на него, пытаясь угадать его тайные намерения. Но он открыто смотрел мне в глаза, стоя перед нами.

– Мне жаль, что сразу не рассказал вам. Но я должен был убедиться.

– В чем?

Он потер переносицу, пытаясь подобрать слова.

– Эта девушка, Това, она дочь предводителей племени Кирр.

Асмунд сделал шаг назад, не сводя с него глаз.

– Как ты узнал?

– По татуировкам, – ответил Кжелд, – я узнал ее по татуировкам.

Я вспомнил, как странно он себя вел, когда услышал о девушке на поляне с татуировкой в виде глаза на груди. И как быстро переменил свое мнение и решил отправиться с нами в Хайлли, и то, как смотрел на нее в Ютане. Словно увидел призрака.

– Ты вернулся к ним, чтобы сообщить, что их дочь жива.

Он кивнул.

– Да.

– А кто она тебе? – я стиснул рукоятку меча.

– Что?

– Ты использовал ее, чтобы исправить то, из-за чего ты сбежал с мысов?

– Она и есть причина, по которой я ушел с мысов. Това – дочь моей сестры, – сказал он, проглотив комок в горле.

Асмунд едва слышно выругался и усмехнулся, глядя на нас.

– А что они здесь делают, Кжелд? – кивком я указал на толпы Кирр, собравшихся неподалеку от ритуального дома.

– Они пришли за ней. За Товой.

– А что им еще нужно?

Судя по его сжатым губам, он догадался, что я имел в виду. И неважно было, зачем они пришли. Сейчас было важно лишь то, что они станут делать дальше.

Кжелд покачал головой, уставившись на свои башмаки.

– Племя Кирр – не такие, как вы.

– И что это значит? – Асмунд, прищурившись, смерил его взглядом.

– Они воспринимают мир через знаки и руны. У них нет жрецов, совета, старейшин. Они раскладывают руны, чтобы спросить совета у Прядильщиков. Есть только руны.

Я ждал, пытаясь разгадать его, но Кжелд никогда до конца не раскрывал своих тайн. С ним все было окутано загадочной пеленой. Но я никогда не считал его лгуном.

– А как все это связано с Товой? Ты сказал, она не должна была остаться в живых?

– Когда сестра разложила руны и сообщила, что Тове предначертано погибнуть, я заявил, что могу все изменить. Сделать так, что ее будущее будет переписано заново, – он помолчал, – но не смог сдержать обещание. Това утонула в море, когда ей было шесть лет, и все вышло так, как предрекли Прядильщики.

Я снова ощутил дуновение холода, вспомнив, как она появилась передо мной в лесу.

– Но тогда как она оказалась здесь? И как попала к Свелл?

– Прядильщики? Боги? Не знаю. Когда мы отправили ее тело в погребальной лодке в море, она была мертва. Я это сам видел. Я держал ее на руках, Халвард, – он проглотил слезы, – она ушла.

– А ты покинул мысы.

Он кивнул.

– Когда ты рассказал мне о татуировках девушки с поляны, я сразу понял, что ты говоришь о Тове. Но должен был сам в этом убедиться. Я не мог поверить, что это возможно.

– А теперь?

Он вскинул бровь.

– Теперь?

– Все плямя Кирр находится на большой земле. В моей деревне. Что теперь?

– Я не знаю.

Я шагнул к нему.

– Что значит, ты не знаешь? Ты ведь только что сказал, что твоя сестра – их предводитель.

Он сочувственно взглянул на меня.

– Я же сказал, Халвард. Они прислушиваются лишь к рунам.

Глава 33

Това

СВОНХИЛЬД ПОСТАВИЛА около меня бадью и обмакнула чистую ткань в холодную морскую воду. Я смотрела, как она осторожно стирала грязь и кровь с моих рук, тщательно промывая ножевые раны у меня над локтями. Мое сердце едва билось, а боль становилась все сильнее, пронзая мое тело до самых кончиков пальцев, стискивая внутренности.

Хайлли, нетронутая, простиралась за закрытыми дверями ритуального дома, и казалось, будто и не было пролито море крови бесчисленного множества воинов Надир в лесу. Многие из этих воинов не в первый раз сражались за родной дом у берегов фьорда и наверняка не в последний.

Я разглядывала лицо Свонхильд, размышляя, станет она нам врагом или союзником. Она отжала ткань и снова провела по моей руке, и татуировки отчетливо проступили на чистой коже.

– Это ты их делала? – спросила я, пытаясь вспомнить ее образ в видении, посетившем меня от дыма белены. Я отчетливо ощутила тепло огня на своей обнаженной коже и услышала женский голос, напевавший песенку, чувствуя легкие прикосновения костяной иглы к своей спине.

– Да, я.

– И у каждой есть свое значение?

– Да, – она улыбнулась, – некоторые из них – молитвы, другие – предсказания. А некоторые – священные легенды нашего народа.

Она отпустила мою руку, и я принялась обводить кончиком пальца символы на коже, остановившись на изображении изящных оленьих рогов под локтем.

– А что означает эта татуировка?

Свонхильд присела рядом, склонившись надо мной.

– Она означает «безопасный путь».

– А эта? – я указала на несколько переплетенных колец на плече.

– Любимица Надр.

Я разглядывала знакомые узоры, но теперь они выглядели совершенно иначе. Каждая татуровка несла в себе свой смысл, который долгое время оставался для меня тайной. Непостижимой загадкой, написанной на моем теле на непонятном мне языке.

Она краем глаза следила за мной.

– Они по-прежнему с тобой, – она заглянула в распахнутый ворот моего платья, где виднелась бечевка, на которой висел мешочек с рунами.

Я потянула за веревку, вытянув мешочек, и положила на ладонь.

– Я сделала их для тебя, когда ты была еще младенцем. Каждая женщина в нашем роду – Провидица. То, что Прядильщики дают в дар ребенку, мы приносим в подношение Надр. Мы положили эти руны рядом с тобой в погребальную лодку, чтобы ты унесла их с собой в загробный мир.

Я бросила на ладонь одну руну, блеснувшую в свете пламени. Отала.

– Кжелд говорит, ты раскладывала руны для клана Свелл, – сказала она, наклонившись ко мне.

Я сжала руну в ладони и опустила глаза, нервно сглотнув.

– Все в порядке, Това.

Я заморгала, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

– Тебе было бы стыдно, если бы ты узнала, что я сделала.

Она терпеливо скрестила руки на коленях, ожидая, что я скажу.

– Я разбиралась в рунах, – продолжила я, – я чувствовала их с того момента, как оказалась в Лиере, и когда увидела, что благодаря им могу выжить, стала этим пользоваться. Но клан Свелл тоже использовал меня. Я привела их на поляну, где они убили воинов Надир, а затем напали на Ютан. Из-за меня они пришли к фьорду.

– Ах да. Тебе так кажется, правда?

– Кажется? – я утерла слезу. – Из-за моего предсказания они заявились сюда.

Она снова улыбнулась.

– Судьба клана Свелл была высечена на стволе дерева Урдра задолго до того, как ты разложила руны. Как и твоя судьба.

– Тогда что же появляется раньше? Узоры на стволе или события, меняющие судьбу?

Она рассмеялась.

– Это происходит одновременно. Мы не способны осознать время, милая. Смертным не дано постичь деяния Прядильщиков. – Она раскрыла ладонь и протянула ее мне. – Еще до твоего рождения я знала, что мы потеряем тебя. Я не понимала, зачем Надр подарила тебя нам, чтобы так жестоко отнять. Но Прядильщики уже знали твою судьбу. Я сказала Туронну, что ты побудешь с нами совсем недолго, но мой брат Кжелд…

– Кжелд? – мои глаза округлились. – Тот, из племени Кирр, что был с мародерами?

– Да. Он считал, что может изменить твою судьбу. И, когда ты умерла, мы потеряли не только тебя, но и его. Но Прядильщики гораздо мудрее нас. Они искусно сплетают узоры человеческих судеб. И, когда пришло время, они вернули тебя ему, чтобы он смог сдержать данное нам обещание. – Она аккуратно стерла слезу, повисшую на моем подбородке. – Мы отдали тебя морю, Това. Но море вернуло тебя нам.

Я пыталась понять смысл произошедшего, ища возможные объяснения. Но все было слишком запутано. В тот день морское течение по какой-то причине изменилось. И что-то пробудило меня от смертного сна. Мои знания о Прядильщиках и рунах были подобны капле воды в море. Только теперь я поняла, как мало понимаю.

И лишь одно мне было предельно ясно. Я ощущала это так же, как присутствие матери, сидящей напротив меня. Я пообещала Прядильщикам и самой себе защитить Халварда и его народ. И, даже если для этого мне придется пойти против племени Кирр, я это сделаю.

– И что вы теперь станете делать? – спросила я.

Она прислонилась головой к стене, глядя на меня.

– Ах, это решат руны.

– Что? – у меня внутри похолодело. Если племя Кирр захочет захватить фьорд, им нужно будет всего лишь протянуть руку и взять его.

– В каждом мгновении – своя возможность. Прядильщики привели нас сюда, чтобы найти тебя. Но мы пока еще не знаем, какую еще цель они преследовали.

– Цель?

– Смертные и боги часто не слушают предупреждений Прядильщиков. И Надир следовало бы об этом помнить, – она умолкла.

– Что это значит?

Она выпрямилась и оперлась локтями о колени, свет пламени плясал в ее глазах.

– Что ты знаешь о Херджа, милая?

– Это армия демонов, – я вспомнила звук раскачивающихся на ветру костей над воротами.

– Они страшнее демонов, Това. Прядильщики предупреждали Сигра и Тору, что настало время положить конец кровной вражде. Но те не слушали. И потому Прядильщики переписали кровью судьбу их народов на стволе дерева Урдра.

От этих слов у меня все противно сжалось внутри, к горлу подкатил тошнотворный комок. Херджа почти полностью уничтожили кланы Аска и Рики. Они наполнили землю и море трупами. Я знала, что Прядильщики жестоки, но такого и представить себе не могла.

– Значит, ты разложишь руны, – прошептала я.

– Это ты их разложишь, – ответила она, вставая.

Я уставилась на нее, но не успела вымолвить ни слова, потому что тяжелые двери распахнулись и в них появился Кжелд. Его волосы были зачесаны назад, и резкие черты лица напомнили мне Свонхильд. И снова меня обожгло ощущение чего-то до боли знакомого. Я так долго была одна и совершенно неожиданно обрела семью.

– Что случилось? – солнечный свет, льющийся снаружи, упал на лицо Свонхильд.

В дверях показался Халвард, и я тут же вскочила, стиснув руну в ладони.

– Их верховный предводитель желает говорить с тобой, – Кжелд взглянул на Халварда.

Свонхильд склонила голову набок, пристально глядя на него.

– Ты еще слишком молод, чтобы быть верховным предводителем.

Халвард не ответил и, обойдя Кжелда, встал перед нами. Я ждала, что он посмотрит на меня, но он этого не сделал.

– Я хочу узнать, как вы собираетесь поступить с пленными воинами Свелл.

Она подняла бадью и вылила воду в очаг, откуда взвилось белое облако пара.

– Вы хотите их убить.

– Я хочу, чтобы вы их отпустили, – ответил он.

Она резко подняла на него глаза, и Халвард в ответ взглянул на нее с непроницаемым видом.

– Отпустить их? Когда мы высадились на ваш берег, они пытались всех здесь убить. Они пытались убить мою дочь.

– Они наши враги. И я решаю, как следует с ними поступить.

На лице Свонхильд отразилось удивление, на губах промелькнула ироничная улыбка.

– И зачем оставлять их в живых?

– Я не собираюсь убивать воинов со связанными руками, – просто ответил он.

– Но тогда как ты с ними поступишь?

Он вскинул голову.

– Отпущу их.

– Не понимаю.

– Мне хорошо знакомо, что такое кровная вражда. Целые поколения наших людей отдавали жизни в угоду ей. – Он помолчал. – Но больше этого не повторится.

Я смотрела на Халварда, чувствуя, как гордость за него расцветает в моем сердце.

Немного подумав, Свонхильд взглянула на Кжелда.

– Пусть делает с пленниками, что считает нужным. А дальше – как скажут Прядильщики.

Кжелд кивнул в ответ, и, слегка коснувшись моей руки, Свонхильд выскользнула наружу вместе с ним. Двери захлопнулись, солнечный свет погас, и мы с Халвардом остались вдвоем у огня.

– Надо зашить раны. – Его взгляд упал на порезы на моей руке, и боль внезапно вернулась, скручивая меня изнутри, и я задрожала.

Я опустила рукава платья, чтобы закрыть раны.

– Я хочу тебя кое о чем попросить.

– О чем? – Он встревоженно взглянул на меня, его рука коснулась рукоятки меча.

– В лесу осталось тело, которое я хотела бы сжечь.

Он вскинул бровь.

– Кто это?

– Воин Свелл. Он был… моим другом. Мне так кажется.

На его лице застыл вопрос, но он сдержался и ни о чем меня не спросил.

– Хорошо, – он взглянул на дверь, – что они будут делать?

Я понимала, о чем он спрашивает. Он хотел узнать о дальнейших планах Кирр. Хотел понять, придется ли народу Надир снова сражаться.

– Не знаю, – честно ответила я.

Пытаясь успокоиться, я глубоко вздохнула и взглянула на него. Юноша смыл лесную землю с лица, но ее грязные полосы еще виднелись из-под ворота его рубашки, словно пальцы, тянущиеся к горлу. В отблесках пламени я видела жилку, бьющуюся на его шее.

– Ты была права, – сказал он, и уголки его губ тронула улыбка, – мы еще живы.

На моих губах расплылась ответная улыбка, и я почувствовала, что краснею.

– Да, это так.

– Я хочу поблагодарить тебя, – он понизил голос.

– За что? – смущенно спросила я. Я ведь принесла тьму в его жизнь. Неприятности преследовали его с того момента, как мы встретились на поляне.

– За то, что пришла сюда. И за то, что сделала в лесу.

Он шагнул мне навстречу, и сердце подпрыгнуло у меня в груди и кровь забурлила в венах. Халвард вглядывался в мое лицо, и я пыталась запомнить его навсегда. Его глаза и линию скул. Навсегда сохранить в памяти его образ.

Он приблизился, и я глубоко вдохнула его запах, чтобы и его навсегда сохранить в своей памяти. Юноша наклонился, накрыв меня своей тенью, и нежно коснулся своими губами моих. Его рука обвилась вокруг моей талии, и на мгновение я растворилась в нем, ощущая переполнявшее меня тепло. А когда он, наконец, отпрянул, обжигающее ощущение его прикосновения осталось на моей коже.

– Пожалуйста, – прошептала я.

Опустив глаза, он улыбнулся, и от мрачной суровости не осталось и следа. Отвернувшись, он подошел к двери и взялся за щеколду. И когда я подумала, что он еще что-то скажет, Халвард резко распахнул дверь и растворился в солнечном свете.

Глава 34

Халвард

СТО ДВЕНАДЦАТЬ ВОИНОВ были распределены на пяти погребальных кострах в свете предзакатного солнца, исчезающего за горизонтом темно-фиолетового неба. Воины Надир собрались на скалах перед ними, оглушительная тишина наполняла деревню.

Ири и Майра стояли у причала, за спиной у них бились волны. Десять лет назад меня не было здесь, когда деревня сжигала своих мертвых, но они это видели. На их лицах застыло то же выражение, что и после того сражения – изнеможение и ужас перед неизвестным.

Наш народ сражался за фьорд и гору, и они победили. Но, казалось, нам никогда не дано избавиться от врагов. Мой взгляд обратился к ритуальному дому, где собрались Кирр вместе со своими предводителями. А за спиной у нас их лодки покачивались на мелководье.

Они ждали, когда догорят погребальные костры, чтобы разложить руны и решить, как поступить с нами. Но сейчас мы должны были проводить души погибших воинов в загробный мир, и я впервые собирался провести погребальную церемонию для Надир.

Асмунд догнал меня, когда я шел по тропинке к берегу, и я окинул взглядом холм, который еще несколько часов назад был усеян телами. Двери ритуального дома были открыты, и я пытался отыскать Тову в толпе воинов Кирр, но вокруг были лишь незнакомые лица и чужие голоса.

Я не собирался целовать ее. Не думал прикасаться к ней. Но притяжение, возникшее между нами на поляне, теперь стало еще сильнее. Я ощущал ее так, как тогда ночью, в лесу. Словно дыхание на моей коже. А когда я увидел ее в свете пламени на поле боя, то понял, что она была права. Нас связала судьба. И наше будущее было общим.

Воины Надир собрались на берегу внизу, распивая зимние запасы эля в ожидании церемонии. Спокойная, ясная ночь стала для нас подарком от Сигра, бога фьорда. Буря, налетевшая с моря, ушла, однако новый шторм уже назревал вдали, темные тучи медленно сгущались на горизонте.

Ири протянул мне факел, когда я подошел к нему, и вскинул голову. Фиске остался с мамой, которая все еще занималась раной Элин, но Майра присоединилась к нему, и их присутствия мне было вполне достаточно. Майра ободряюще улыбнулась мне, и я обернулся к воинам Надир.

Я окинул взглядом соплеменников, затихших передо мной. Здесь было нечего сказать. Нельзя было найти слова, чтобы достойно почтить их память. Я не обладал даром Эспена произносить речи или мудростью Аги и не хотел притворяться. Сейчас все мы ощущали лишь горе, которое следует за смертью, и остающуюся после пустоту. Существовала лишь Рука Судьбы и то, что нам не дано было понять.

Начался прилив, и вода все дальше расползалась по камням, холодный ветер крепчал, и звезды ярко сияли в небе. Я опустил факел, коснувшись угла первого погребального костра, и пламя поползло вверх, охватывая смазанные маслом тела мертвых воинов, вздымаясь к небу.

Воины Надир усталыми, неровными голосами медленно произносили ритуальные слова, пока я поджигал остальные костры.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я замер. Она стояла в темноте, и я ощущал ее присутствие. Тову почти невозможно было заметить за последним погребальным костром, темное платье скрывало ее в темноте. И лишь лунный свет, падавший на ее бледную кожу, четко очерчивал ее татуировки.

Я никому не рассказал о воине Свелл, которого тоже положил в погребальный костер по просьбе Товы. После того как пленников Свелл освободили и они скрылись в лесу, я пошел с ней в лес, залитый предзакатным солнцем. В том месте, где она пролила на землю смолу, а затем подожгла ее, виднелся длинный зигзаг выжженной травы, словно огромная змея, извиваясь, проползла по лесу. Мы нашли человека, которого она искала, рядом с Вигдисом и сняли с его руки браслет, а когда стемнело, я отнес его в деревню.

Глядя пустыми глазами в огонь, она сжимала в ладонях браслет. Сверкающие погребальные костры окрасили берег в красный цвет, отражавшийся в слезах на лицах людей.

Тела погибших воинов Надир превращались в пепел на пути в загробную жизнь, и я молился, чтобы боги увидели это и защитили их. Сигр, Тора, Эйдис, Надр. Боги кланов, живших дальше к востоку и за горой на юге. Молил, чтобы они почувствовали запах смерти, уходивший в небо, и встретили явившиеся к ним души. Но не забыли бы и о нас.

Това стояла у огня, ветер трепал ее темные волосы. Ее черный силуэт выделялся на фоне яркого пламени. Она принесла смерть в Ютан, а затем даровала спасение Хайлли. Она призвала весь свой клан с мысов, и теперь наши судьбы вновь зависели от ее рук.

Она вытерла лицо рукавом, и я с трудом сдержал желание прикоснуться к ней, напоминая себе, что она подобна тлеющему угольку в костре племени Кирр. Ее племя приплыло сюда в шторм, и теперь эти люди могли отнять у нас все, за что мы сражались. И после того, как она разложит руны, вполне возможно, что мы окажемся по разные стороны баррикады. Она со своим народом, а я – со своим.

Глава 35

Това

Я ОЩУЩАЛА ЭТО всем своим существом.

Оглушительная барабанная дробь разнеслась по деревне, где воины Кирр собрались в ритуальном доме, найдя меня на морском берегу. Их поющие голоса звучали в ночи, и я дрожала от холода, чувствуя, как постепенно оживают давно ушедшие воспоминания.

– Пора, – донесся до меня глубокий голос Свонхильд, и я обернулась к ней, осторожно придерживая свои забинтованные руки.

Погребальные костры Надир догорели, и на берегу стало темно, но перед водой все еще тлели сияющие угли. Я смотрела, как сгорает тело Гюнтера, пока не погасли последние отблески пламени, думая о том, попадет ли он в загробный мир или Эйдис накажет его за предательство. Но этого мне уже никогда не узнать. Но я надеялась, что он все-таки встретился со своим сыном.

– Пойдем, милая. – Свонхильд взяла меня за руку, и я пошла за ней, ступая босыми ногами по тропе, петлявшей по темной деревне. Воины Надир все еще пили, расслабляясь после сражения, на холме, уставленном палатками до самого леса. Завтра они все отправятся домой, по своим деревням, и Хайлли избавится от призрака войны. Мне очень хотелось в это верить. Но пока руны не разложены, никому не ведомо, как поступит племя Кирр. Как поступит мой народ.

Ритуальный дом темной громадой возвышался впереди, яркое сияние огня пробивалось сквозь распахнутые двери.

– Что они скажут? – спросила я, стиснув ее ладонь.

– А что ты хочешь услышать?

Я знала ответ, но никогда не произнесла бы вслух эти слова. Нельзя искушать Прядильщиков или объявлять собственную волю богам. Но поцелуй Халварда до сих пор обжигал мои губы, и, если бы у меня хватило смелости, я сказала бы ей, что хотела бы остаться. С ним. Возможно, навсегда.

Она еще раз стиснула мою ладонь, прежде чем отпустить ее. Песня зазвучала громче, и все посмотрели на Свонхильд, которая прошествовала через толпу Кирр вместе с Турунном. А затем воины Кирр расступились, освободив для меня проход к алтарю. Моя мать подняла руку, и пение стихло, но эхо голосов все еще звучало в моей душе.

Я сняла с шеи мешочек, ощутив знакомую тяжесть рун, и ступила из холода ночи в тепло ритуального дома. Воины Кирр так тесно прижимались к стенам, что здесь почти нечем было дышать, и каменный пол словно раскалился у меня под ногами. Все взгляды обратились на меня, когда я прошла по проходу и, остановившись у алтаря, высыпала руны в ладони.

Я разложу руны.

Я загляну в будущее.

Но на этот раз для своего народа.

Снова загрохотали барабаны, звуча в унисон с моим отчаянно бьющимся сердцем, и голоса стихли, превратившись в шепот, проскользивший по толпе людей и холодком пробежавший у меня по спине. Они произносили заклинания. Или молились. Этот звук напоминал мне шипение воды на раскаленных углях. Грохот тысяч речных водопадов, срывающихся со скалы.

Я зажмурилась, когда внезапное озарение снизошло на меня, и дыхание замерло у меня в груди.

Я уже слышала этот звук. На поляне, когда впервые увидела Халварда. Этот звук притянул меня к нему, и я последовала за ним в Ютан, а затем в Хайлли. И это было не воспоминание. Это было мгновение, которое я разглядела в будущем.

Настоящий момент.

Хриплые голоса соплемеников обступали меня со всех сторон, и я проглотила навернувшиеся на глаза слезы, вспоминая слова Свонхильд.

Это происходит одновременно.

Признося слова молитвы вместе с остальными, она взяла с каменной полки пучок трав и бросила в огонь. Повалил густой дым, окутавший все вокруг, пока все помещение не заволокло ароматным туманом, от которого у меня закружилась голова. Биение моего сердца успокоилось, мне вдруг стало тепло и хорошо.

Я не видела его, но хорошо чувствовала.

Я оглядывала лица людей, ища Халварда, но видела перед собой лишь глаза Кирр. Ощущала запах пряного, сладковатого дыма и слышала барабанную дробь. И хотя меня окружали незнакомые лица на чужой земле, я в какой-то степени чувствовала себя здесь своей. Или же эта земля приняла меня.

Торунн развернул лисью шкуру на алтаре передо мной, и мои потные пальцы изо всех сил стиснули руны. На этот раз мне не удастся скрыть правду. Да мне и не придется никого обводить вокруг пальца. Больше нет Джоррунда, вечно пытавшегося истолковать повороты судьбы в личных интересах. Мои родители стояли рядом, терпеливо ожидая моих действий, а я снова огляделась в поисках Халварда.

Я заметила его около входа, его темные волосы были зачесаны назад, сверкающие глаза смотрели на меня в упор. И дрожь в руках вдруг ушла. Он вскинул голову, словно убеждая меня, чтобы я не боялась. Что все будет хорошо. И я поверила ему.

В последний раз взглянув на него, я закрыла глаза, отогнав от себя посторонние звуки и блики света, и погрузилась в темное безмолвие.

Сжимая руны в ладонях, я вытянула их перед собой, блаженное спокойствие заполняло меня изнутри. Так, значит, вот где я должна была оказаться. Лодка принесла меня не к Джоррунду. И не к Свелл. Она принесла меня сюда, в это самое мгновение.

В сейчас.

– Augua or tivar. Lja mir syn.

Я произнесла слова, ритмично вплетавшиеся в звучание голосов вокруг меня.

– Augua or tivar. Lja mir syn!

Я повысила голос.

– Augua or tivar. Lja mir syn!

Я во весь голос выкрикнула свою отчаянную мольбу, и пронзительный крик обжег горло.

Око богов. Дай мне узреть.

И снова я представила перед собой Халварда, желая заглянуть в наше будущее.

Всепоглощающее спокойствие охватило меня, и, едва дыша, я бросила перед собой руны.

Барабанная дробь мгновенно стихла, и тишина окутала ритуальный дом, когда руны одна за другой посыпались на шкуру. Я не открывала глаз, боясь того, что могу увидеть. Или того, что не увижу. Я затаила дыхание, но вдруг услышала голос Свонхильд.

– Това, – прошептала она.

Я открыла глаза, и яркий свет огня прогнал мрак из моей души. Я медленно опустила глаза на созведие рун, сиявшее только для меня. И для него.

Я снова ощутила тепло его поцелуя и коснулась губ, чувствуя, как по щеке покатилась слеза. Мама была права. На стволе дерева Урдра появилась новая история.

А руны никогда не лгали. Только не мне.

Прядильщики были мудры, но не всегда добры. Иногда судьба казалась запутанным клубком. А иногда – ловушкой. Или сетью.

Но иногда она превращалась в спасительную нить, способную вытянуть из смертельной глубины.

Я подняла голову и, отыскав глаза Халварда в море лиц, улыбнулась. И, словно угадав мои мысли, он улыбнулся в ответ.

Примечания

1

Пеннингры – денежная единица.

Content

Эдриенн Янг
Девушка, которую вернуло море

13 лет назад

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

7 лет назад

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

10 лет назад

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

2 года назад

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

12 лет назад

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Примечания