Карола Мартинес Арройо

Матильде

Carola Martinez Arroyo

MATILDE

© Carola Martinez Arroyo, 2016

© Дарья Синицына, перевод, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «Самокат», 2024

* * *

…и ты однажды утром

зацветешь:

весна,

нет-нет,

тебя не позабыла,

не сомневайся,

можешь мне поверить,

сам грозный кактус,

колючий

сын песков,

эти слова

велел

мне передать

для твоего измученного сердца.

И вот

я говорю тебе

и говорю себе:

брат, сестра,

жди,

я точно знаю,

весна нас не забудет.

Пабло Неруда

Памяти Клаудио Паредеса и всем молодым людям, которые борются в моей стране за то, чтобы больше никогда

Глава 1

Она опаздывает в школу. На улице зябко, с гор дует холодный чистый ветерок, от которого у нее краснеют нос и уши. Бабушка долго-долго заплетала ей мокрые волосы перед сном. А утром она пораньше проснулась и аккуратненько расплелась. Получились в кои веки раз кудри. От радости она любуется на себя во все витрины на пути.

– Бабушка, сделай мне бантик!

Бабушка осторожно завязывает на волосах ленту.

– Ты вылитая Ширли Темпл. И такая же красивая, как мама, – говорит бабушка, довольная получившейся прической.

Они бегут к школе. Матильде успевает поцеловать бабушку и проскользнуть внутрь как раз перед тем, как дверь закроется. Она встает в шеренгу, начинают играть гимн, все дети стоят прямо, заложив руки за спину, и поют: «Синь небес над тобою, о Чили…» (что такое синий бес?). Матильде дрожит от нетерпения: когда же заметят ее кудри? Но все смотрят прямо перед собой. «Вы в сердцах наших вечной печатью…»[1] Ей становится обидно. «… угнетенным ты теплый оплот». Матильде подходит к Паулине:

– Ты заплелась!

– И ты тоже! – кричит Паулина, и они обнимаются.

В классе они садятся совсем рядышком, чтобы было не так холодно. Другие девочки наконец замечают и начинают шушукаться.

– Львенки! – вопит Рамиро с задней парты, все хохочут. Учительница шикает на него.

– Как ты думаешь, долго продержатся? – спрашивает Матильде у Паулины.

– Мама говорит, недолго, распрямятся, как только голову помоем.

Матильде просится выйти, бежит в уборную и подставляет волосы под холодную воду.

– Сеньорита Кармен, а Матильде голову помыла, – ябедничает Мариса, увидев Матильде в дверях с мокрыми волосами.

Учительница идет за полотенцем и звонит их соседке, чтобы передала бабушке: Матильде нужно забрать домой.

По дороге бабушка обнаруживает, что форма у Матильде тоже мокрая.

– Ох, Матита, что же ты творишь? Если бы твой папа знал… А что я маме скажу?

Матильде идет молча. Ей стыдно, и она сердится. Никогда больше она не станет делать косички и бантики. Еще не хватало, смеяться над ней!

Дома ее отправляют под горячий душ, а потом сажают у обогревателя и сушат волосы. В голове у Матильде по-прежнему роятся сердитые мысли.

Нечестно, что ничего не бывает, как я хочу.

Но она ни слова не говорит. Губы сжаты, лоб нахмурен. Она весь вечер терпела, пока ее заплетали и больно дергали за волосы, а потом терпела и не чесалась, чтобы косички не растрепались. Терпела утром, когда делали прическу. А все ради чего? Чтобы ее дразнили «львенкой»?

Остаток дня она лежит в постели – отчасти в наказание, отчасти чтобы не простудиться. Вечером чувствует на лбу быстрый мамин поцелуй. Но не хочет открывать глаза и здороваться, не хочет открывать глаза и объяснять, что она не дурочка и не сошла с ума, просто ей правда нужно было распрямить волосы.

На следующий день она притворяется, что плохо себя чувствует, но бабушка не верит и все равно ведет ее в школу, хотя на улице даже холоднее, чем вчера. Матильде плетется, пиная ранец, и думает, что скажет и что будет делать.

– Давай, Мати, опять опоздаем, – торопит бабушка.

Но Матильде изо всех сил старается оттянуть приход в школу. Делает вид, что шнурок развязался. Выдумывает, что забыла тетрадку. Наконец они все же добираются, Матильде встает в шеренгу и не смотрит по сторонам. После гимна все быстро заходят в класс.

– Здравствуйте! Кажется, сегодня у нас много народу заболело, – говорит сеньорита Кармен. – Хорошо хоть ты, Матильде, не простудилась, а ведь вся мокрая вчера ушла.

Матильде отвечает ей убийственным взглядом. Но учительница уже пишет на доске дату. Первое задание на сегодня: достать тетради и записать, что все родители должны явиться на собрание.

– Мой папа не сможет, – говорит Матильде, – он в командировке. Но бабушка точно придет.

– Ничего страшного. Только все равно спроси у мамы, не придет ли она тоже. Очень хочу с ней поговорить.

Матильде записывает круглым почерком: Уважаемый опекун…

– А где сейчас твой папа? – спрашивает Паулина на переменке, пока они едят одно яблоко на двоих.

– В командировке, но скоро вернется, – отвечает Матильде с набитым ртом.

– А куда он уехал?

– На север.

– Он разве не на юге был?

– И на юге был. Он много ездит, я же говорила.

– А что он тебе привез?

– Шоколадку и конфеты, здесь таких нет. Завтра принесу, попробуешь. – У Матильде сводит живот, пока она это произносит.

Весь день после школы она думает, где раздобыть что-нибудь такое, чего не купишь в магазине за углом. Обшаривает дом, находит жестяную коробочку. Опустошает копилку, покупает шоколадку и кладет в коробочку.

На следующий день она угощает подругу:

– Это тебе, Паули. Нравится?

– Вкусная. На «Паровозик» похожа.

– Ни капельки не похожа.

– Повезло тебе, Мати, что у тебя папа везде ездит.

У Матильде отлегло от сердца, но теперь ей грустно. Кое-что нельзя никому рассказывать. Даже лучшей подружке.

Глава 2

Матильде восемь лет, она живет в Сантьяго, столице Чили, и ходит в государственную школу № 65, на углу улиц Агустинас и Майпу.

Каждое утро она проходит пять кварталов от дома до школы, мимо разных зданий, мимо киоска, мимо магазина. Дорогу помнит наизусть.

Район этот старый и какой-то темный. Там стоят высокие двухэтажные дома; в огромных окнах – выцветшие от солнца витражные стекла. Серые стены сливаются с серыми тротуарами и мостовыми. Улица широкая, мощеная, а тротуары такие узкие, что пешеходам приходится шагать гуськом, огибая деревья.

Школа тоже в старом доме, только одноэтажном. Там есть квадратный двор, куда выходят двустворчатые двери всех классов. В классах деревянные скамьи. Во дворе каждое утро поднимают флаг и поют гимн. Каждый божий день, все равно – холодно или жарко. Только в дождь все расходятся по классам и там уж поют или произносят молитву.

Учительницу зовут Кармен. Она всегда красит ногти розовым лаком, а еще душится вкусными духами, собирает длинные светлые волосы в хвост и носит юбки из шотландки. Черные туфли всегда до блеска начищены. Сеньорита очень красивая, и со своим классом она разговаривает как со взрослыми, про разное, рассказывает всякие истории. Про то, как она училась, про своих маму с папой, а чаще всего про жизнь, про то, что происходит, про очереди, в которых раньше нужно было стоять, потому что в магазинах ничего не было, про то, как приходилось покупать еду тайком, а ни хлеба, ни стирального порошка вообще было не найти. Зато сейчас все хорошо и спокойно, и всем всего хватает.

Матильде пересказывает слова сеньориты бабушке, а бабушка бесится и ругается как сумасшедшая.

– Эта твоя училка – старая дура, – говорит бабушка. – Врет она все. Это мумии держали продукты на складах, чтобы устроить переворот. А на следующий день – раз! – и в магазинах все появилось. Твоя сеньорита – врунья, старая мумия и пиночетовка.

– Нет, бабушка! – обижается Матильде. – Сеньорита совсем не старая и ни на какую мумию непохожа!

– Ну, это просто так говорят…

Вечером приходит мама и застает их обеих надутыми. Они сидят за столом в кухне и даже не смотрят друг на друга.

– Что у вас случилось?

– Да эта мумия-училка опять вешает им лапшу про очереди, безопасность и порядок. А малявка наша всему верит.

– Мама, бабушка сказала, что учительница – старая дура и мумия.

– Ты, Матильде, не сердись. Бабушка взрослая, она знает, что говорит. Незачем учительнице рассказывать вам в школе такие вещи. А слово «мумия» произносить нельзя, поняла? Это опасно. Потому что, когда так говорят, имеют в виду не египетскую мумию, а тех, кто из правых, тех, кто за Пиночета.

На этом разговор окончен, мама с бабушкой начинают заниматься ужином.

Матильде пулей вылетает из кухни и с рыданиями бросается на кровать. Так нечестно, учительница хорошая, Матильде ее любит. Сеньорита поит ее чаем, когда холодно. Всегда спрашивает про папу. Подарила карандаш, когда Матильде забыла свой.

Заходит мама, садится на краешек кровати, гладит Матильде по голове и тихонько говорит:

– Ну не расстраивайся, Матита. Просто помни, что в школе про это надо молчать. Это наш секрет.

Матильде думает, иногда иметь секрет – все равно что ходить с тяжелыми сумками: устаешь и не очень-то знаешь, куда их спрятать.

Она вспоминает:

– Мама, у нас родительское собрание.

– Бабушка сходит, я не могу.

– Но сеньорита Кармен сказала, она хочет с тобой поговорить.

– Передай сеньорите, что она прекрасно может обо всем поговорить с бабушкой.

Снова здорово. Мама никогда не бывает на собраниях, в школе знают только бабушку. А у всех остальных папа и мама на месте, когда надо. Одноклассница как-то спросила Матильде, не сирота ли она.

Матильде думает: ненавижу Эухению. Вечно лезет, куда не просят. Она злая, злая и глупая. Скажет тоже – сирота! Это она потому, что ее родители поссорились, а еще однажды, когда мы играли, я сказала, что у ее мамы усы.

Глава 3

Матильде просыпается рано утром от звука открывающейся двери на улицу. Мама снова куда-то собралась и не говорит – куда. Матильде никогда ничего не рассказывают. Вечно приходится подслушивать, чтобы хоть что-то знать. Она садится в кровати и задумывается. Раньше мама была веселая. Смеялась и пела под гитару, которая висит в столовой. Теперь мама не играет. Всегда грустит и сердится. И волнуется, так волнуется, что на лбу морщинка сделалась. Но лучше уж Матильде будет помалкивать, а то каждый раз, как она открывает рот, все в доме плачут.

Каждый день мама уходит из дома до рассвета.

Однажды Матильде услышала, как бабушка сказала, что мама ходит искать. И спросила у тети Андреа:

– А что мама ищет?

– Твоего папу, Матильде. Мама ищет папу, но больше ничего тебе сказать не могу. Подрастешь – сама узнаешь.

От тети ничего не добилась – пришлось спросить у бабушки.

– Бабушка, где мой папа?

Бабушка в ответ горько заплакала.

– Ой, прости, бабушка, прости!

– Ничего, зайка. Я просто не знаю.

– Он нас бросил? Как Браулио из сериала, который сбежал с Марикармен?

– Нет, Матита, он нас не бросил.

У мамы она спросить не решается. Слушает из-за дверей, когда в гости приходят тетя Андреа и крестный. Но все равно не понимает. Никто ей ничего не объясняет, только просят молчать в школе. И тогда она выдумывает историю, чтобы всем можно было рассказать – и одноклассникам, и учительнице.

– Моего папу зовут Ренсо, он очень умный и уехал по работе очень далеко. Поэтому он никогда в школу не приходит, но я могу к нему ездить, когда захочу.

Она столько раз это повторяла, что выучила наизусть. Но одноклассники задают вопросы, учительница задает вопросы, и приходится дополнять выдумку.

– Мой папа инженер, он строит мост в другой стране. – Это не то чтобы совсем неправда: папа на самом деле инженер и строит мосты.

– Какой мост? – Вот любопытные!

– Длиннющий мост, в другой стране. Там, чтобы только до почты добраться, три дня ехать надо. А вернуться – нечего и думать.

– В какой стране?

– Не помню, как называется. Там еще дождь все время. Очень далеко.

– А что он тебе в подарок присылает?

– Один раз прислал Заботливых мишек, только не плюшевых, а фарфоровых, всех, что есть.

– Ой, я хочу посмотреть! – говорит Паулина. – Можно, я завтра приду? Отпрошусь у мамы. Она точно разрешит.

Поэтому сейчас Матильде сидит на кровати и ломает голову: как сделать так, чтобы Паулина не приходила и не узнала, что Матильде все выдумала. Иногда очень трудно упомнить собственное вранье, иногда приходится из кожи вон лезть, чтобы никто не догадался, иногда Матильде хочется только плакать и думать, как все могло бы быть по-другому.

Она так сильно задумывается, что у нее поднимается температура.

– Матита, да ты горяченная.

Бабушка делает ей компресс на лоб. Матильде дремлет; ей снятся фарфоровые Заботливые мишки.

Глава 4

Матильде по-настоящему заболела, температура не спадает. На второй день бабушка начинает волноваться.

– Сегодня, когда мама вернется, пусть ведет тебя к врачу. Полежи спокойно, я пойду позвоню тете Андреа и крестному.

К тому времени как возвращается мама, тетя Андреа уже у них дома. Вскоре подъезжает и машина крестного. Матильде лежит, но ее переодели для похода к доктору.

– Мати, поехали, – зовет мама, но Матильде не идет.

– Скорей, Матита! – кричит бабушка.

Дверь открывается, и заходит крестный.

– Привет, Матита! Что с тобой стряслось?

– Плохо себя чувствую.

Крестный наклоняется и обнимает ее. Поднимает на руки и выносит из комнаты. От крестного пахнет одеколоном и сигаретами.

Он усаживает Матильде на заднее сидение, между мамой и бабушкой. На переднем едет тетя.

Хорошо ехать в машине, с отоплением.

У врача приходится долго сидеть в приемной.

– Воспаление легких, – говорит доктор после осмотра. – Не волнуйтесь, сеньора, ничего необычного. Это все холода. Положим девочку на несколько дней, вернется домой как новая.

– Мне можно с ней остаться? – спрашивает мама.

– Нет, она уже большая.

Матильде плачет, не хочет быть одна. Больница огромная, а она никогда не расставалась надолго с мамой и бабушкой.

Медсестра дает маме список, что нужно принести из дому.

– Не волнуйся, Мати, все будет хорошо. Я тебе принесу пижаму и зайчика, класть под бочок. Я быстро, туда и обратно.

– Да вы не торопитесь, завтра утром принесете. Сегодня поспит в нашей сорочке, – говорит маме медсестра.

Тетя с мамой обнимают Матильде, целуют на прощание, медсестра уводит ее и укладывает. Матильде тихонько плачет, смотрит на огни в окне и незаметно засыпает. Снятся ей всякие ужасы. Что за ней гонятся, а она рыдает от страха. Что она падает – и тут же просыпается. Что ее щиплют – это медсестра ставит капельницу.

– Мама-а-а-а-а! – кричит Матильде изо всех сил. – Бо-о-о-ольно!

Посреди ночи она просыпается, дрожа от холода. Зовет маму. Приходит медсестра, ставит градусник.

– Ты прямо горишь, солнышко. Схожу за доктором.

Доктор назначает уколы. Ночь не кончается, в окно светит бледная луна.

– Хочу к маме. Хочу домой.

* * *

Матильде долго лежит в больнице, ей делают кучу уколов. Мама говорит, это оттого, что она намочила голову в школе. Матильде плачет и не соглашается: это же было давно. И вообще, бабушка тогда ее вытерла и напоила чаем с медом.

Матильде грустно, а когда ей грустно, она вспоминает папу. У папы самая красивая улыбка на свете. Папа похож на киноартиста, когда надевает коричневый костюм. Папа всегда говорил ей, что из всего, что есть в мире, она, Матильде, – самое прекрасное. Но как же давно она этого не слышала.

Каждую ночь ей снятся кошмары. «Это из-за жара», – говорит мама. Чудовища, крыши, решетки. Ей нужно перепрыгнуть стену, а она не может, и тогда на нее нападает чудище с кучей голов. Матильде не отбиться. Она просыпается и зовет маму.

– Мамы здесь нет, солнышко, она завтра придет.

– Мама-а-а-а-а! – кричит Матильде и плачет.

– Тише, тише, – говорит медсестра, – поставлю тебе компресс, чтобы температура снизилась.

Медсестра гладит ее по лицу, Матильде понемногу засыпает.

В палате много детей, один весь в гипсе. Есть мальчик, которому вырезали аппендицит, а у двух девочек воспаление легких, как у нее. Другой мальчик, совсем малыш, все время плачет и не хочет есть.

Тина, медсестра, рассказывает бабушке, что он уже два месяца в больнице, родители его оставили и больше не возвращались. Скоро его отправят в сиротский приют.

В эту ночь Матильде не заснуть.

А если за мной тоже не придут? Оставят здесь?

– Опять температура подскочила, – говорит медсестра и зовет врача.

Новые антибиотики, новые микстуры. Мама просит врача позволить ей остаться на ночь или забрать Матильде домой долечиваться.

– Нет, сеньора, это опасно, положительная динамика отсутствует.

Через несколько дней Матильде становится лучше. Врач говорит, завтра утром можно отправляться домой, но в школу пока ходить не надо. От счастья Матильде не может дождаться утра. Ночь тянется в два раза медленнее.

* * *

Дома Матильде еще долго выздоравливает. Временами она встает с постели, читает в гостиной или греется на солнце у окна.

– Надо бы ей завести какую-нибудь зверушку, – говорит бабушка маме.

– Но вы же сами знаете, это так дорого. А мы и так еле держимся.

– Ничего, одним ртом больше, одним меньше – неважно, – бабушка дает понять, что спорить бесполезно.

За ужином мама спрашивает:

– Ты кого хочешь, Мати, собачку или кошечку?

– Кошечку, мама. Они такие красивые! Беленькую.

– Ну уж как получится. Посмотрим, что найдем.

Через пару дней мама приносит малюсенького полосатого котенка.

– Это была единственная девочка.

Матильде скачет от радости и кричит:

– Это самая красивая кошечка на свете, мама! Спасибо! Спасибо! Я ее назову Звездочкой.

До самого выздоровления она лежит в кровати и играет со Звездочкой. Звездочка очень шаловливая, все время бегает и выпускает коготки. Сначала Матильде побаивается, потому что коготки острые, как иголки, хоть и тоненькие. Но со временем привыкает и дразнит Звездочку, чтобы та царапалась. Ерошит ей шерсть, а та нападает, прыгает, вытягивает лапы. Матильде гладит ее, целует, разговаривает, как с пупсом.

Бабушка довольна, что Матильде так беззаботно веселится.

Вернувшись в школу, Матильде часами рассказывает Паулине, сколько всего смешного вытворяет ее кошка, как она любит умываться, какие у нее розовые лапки и мокрый нос.

– Ох, Мати, я тоже хочу кошечку, серую. Какая же ты счастливая!

Матильде не понимает, почему ей стало так грустно от этих слов. Слезы так и льются, не остановишь. С тех пор как ей подарили Звездочку, она ни разу не думала о папе. Выходит, для счастья нужно забыть, что папы нет рядом.

Глава 5

Матильде играет со Звездочкой в палисаднике. Вынесла куклу и разноцветные деревянные кубики. Напротив новые соседи: девочка, ее ровесница, и мальчики-близнецы помладше. Матильде очень хочется с ними познакомиться и поиграть. Она старается привлечь внимание и все громче разговаривает с котенком. Наконец соседские ребята замечают и подходят.

– Какой красивый котик! Как его зовут? – спрашивают они из-за забора.

– Это кошка. Звездочка. – Матильде берет ее на руки и подносит.

– Можно погладить? – спрашивает девочка. Матильде кивает, и все трое дотрагиваются до Звездочкиной спины. – Будешь с нами играть?

Матильде выбегает на улицу.

– Закрой калитку, Матильде, а то кошка уйдет! – кричит бабушка.

Они играют в пятнашки, Матильде дают покататься на велосипеде, показывают альбом с наклейками. Бабушка рада, что Матильде весело. «Наконец-то ей есть с кем поиграть после школы», – думает она, глядя, как внучка хохочет и веселится – обыкновенный ребенок.

Всю неделю они проводят вчетвером. Матильде приходит из школы, переодевается, вешает форму, аккуратно ставит ботинки и ждет, когда зазвонит звонок. Вместе новые друзья носятся и скачут по всей улице.

Они придумывают игру, в которой нужно петь и по-особому танцевать, хлопая в ладоши. Густаво и Маркос быстро запутываются. А у Аны и Матильде, наоборот, отлично получается, они все время выигрывают, просто чемпионки.

– Нам надоело, – говорят мальчики.

– Тогда давайте наперегонки!

– На старт, внимание, марш!

Они, как ветер, летят до конца квартала.

– Матильде! – зовет бабушка. – Полдничать!

Матильде вбегает и садится за стол. Бабушка ставит перед ней стакан молока и блюдце с теплой сладкой булочкой.

* * *

Близнецы остались дома делать уроки. Матильде с Аной гладят Звездочку.

– Какая она красивая! – говорит Ана. – Я тоже хочу кошечку, но у Густаво аллергия, нам нельзя. У нас и ковров нет, и мягких игрушек, а все из-за Густаво с его аллергией. Лучше бы у меня была сестричка, как ты, а не два брата.

– Здорово было бы, если бы мы были сестрами! Могли бы все время в танцы играть.

Они сидят на траве. Звездочка прыгает вокруг.

Матильде с Аной ищут веточки, чтобы подразнить Звездочку, та в ответ мяукает и мурлычет.

– Вот бы у Густаво с Маркосом каждый день контрольная была! Оставили бы нас в покое, – говорит Ана Матильде на прощание.

* * *

– Мама приглашает тебя к нам на полдник, – говорит Ана.

Матильде бросается просить разрешения. Бабушка велит не забывать, что она ей сказала.

– Хорошо, бабушка, – отвечает Матильде и жестом показывает: буду держать рот на замке.

За руку с Аной она входит к соседям. Сам дом такой же, как у них, но внутри все по-другому. В прихожей вокруг низкого столика стоят кресла. А в глубине, где у бабушки большой буфет с посудой, – прямоугольный обеденный стол. Анина мама и близнецы уже сидят. Матильде садится рядом с Аной и удивляется, как Ана похожа на маму. У них глаза и волосы одного цвета, уши одной формы, и смеются они одинаково.

Анина мама кладет ей кусок торта. Торт очень вкусный. Матильде насыпает две ложки сахара в чай с молоком, размешивает и приступает к торту. На стене в столовой много фотографий, Матильде их рассматривает. Анин папа с каким-то священником, вся семья на фоне моря, близнецы, совсем крошки, у папы на руках, Ана на трехколесном велосипеде, папа и мама в свадебных нарядах целуются. Матильде думает, что у них дома никаких фотографий нет, и вдруг замечает огромный портрет Пиночета с надписью внизу: «Спасибо, генерал!». У нее сводит живот, она не может доесть кусок, наворачиваются слезы. Матильде хочется убежать, но не получается. Остаток полдника она сидит молча. Когда все встают из-за стола, благодарит и бежит домой. Она не хочет ни с кем разговаривать. Идет прямиком к себе в комнату и ложится.

– Бабушка, мне нехорошо.

Глава 6

Мама возвращается поздно. Бабушка рассказывает, что Матильде легла без ужина.

– Что такое, Матита?

– Живот болит.

– Бабушка сказала, заболел, когда ты от Аны вернулась. Что ты там ела?

– Торт с молоком, – отвечает Матильде, а потом не выдерживает и заливается слезами. – Мама, у Аны есть фотография Пиночета, и на ней написано: «Спасибо!». Я люблю Ану, а она, оказывается, плохая!

– Мати, это взрослые дела. Можешь и дальше играть с Аной. Просто не ходи к ней в гости. И запомни одну очень важную вещь, – тут мамин голос становится совсем серьезным, – никогда, никогда, никогда не говори ничего про папу. Если спросят – он в командировке, и точка. Поняла?

Матильде остается одна. Она думает изо всех сил. Думает о папе, о том, как хочет его увидеть, о том, что бабушка сказала про военных, обо всем печальном, что она подслушала, о том, как мама с бабушкой плачут, и о том, сколько раз она слышала слово «смерть».

Мысли теснятся в голове, Матильде встает, идет к столу, наводит порядок, как будто, если разложить карандаши, мысли тоже улягутся по полочкам. Она не может перестать думать. О Пиночете и о бабушке. Бабушка его ненавидит. Она что – плохая поэтому? Учительница говорит, ненавидеть плохо. Но бабушка ненавидит Пиночета за то, что он забрал у нее сына.

Об Ане, такой доброй и веселой. И мама у нее милая и печет вкусные торты. Но у той же самой сеньоры висит портрет ужасного человека, которого ненавидит бабушка.

Бабушка осталась без сына, мама тоже осталась одна, без мужа, мамина мама живет далеко, а у меня нет папы. И во всем этом виноват Пиночет.

Но, может, Анина мама благодарна ему за что-то хорошее, что он сделал – например, котенка с крыши спас или донес тяжелые сумки старенькой соседке.

В школе, если я обижаюсь на Анхелику, Паулина тоже обижается. Потому что она ведь моя подруга. Значит, Ана должна обижаться на Пиночета. Но Ана-то этого не знает, а я ей рассказать не могу.

Уж лучше я буду спать.

* * *

Проходят дни. Когда соседские ребята зовут Матильде играть, она притворяется больной.

Во второй раз говорит, что ей нужно делать уроки.

В третий – что она должна сходить с бабушкой к сапожнику, может, когда вернется, выйдет.

На четвертый раз она просит бабушку придумать отговорку. Бабушка приходит на помощь, а потом делает ей ванильное молоко. Это особый рецепт, который, если верить бабушке, лечит от всех бед на свете.

– Я твоему папе такое же готовила, когда он был маленький. Он его очень любил. Нужно медленно-медленно согреть молоко со стручком ванили, процедить, налить в большую кружку и добавить две ложки меда, – говорит бабушка, садится рядом с Матильде, кладет ей салфетку на колени и подвигает кружку.

Матильде делает несколько глотков, а бабушка молча смотрит на нее.

Молоко и вправду волшебное: оно развязывает язык и дает выход слезам. Матильде рассказывает, что очень любила Ану, обожала играть с ней на улице, а теперь не знает, что делать.

Бабушка слушает и советует сделать еще глоток молока. А потом говорит:

– Матильде, зайка, ты еще слишком маленькая для таких сложных раздумий. У тебя должны быть детские заботы, а не взрослые. Папа знает, как ты его любишь, и ничего страшного, если ты будешь играть с Аной, он поймет. Он ведь добрый и справедливый человек и ни за что на свете ни в чем не станет винить ребенка. Просто не говори с ней про папу – и все. А сейчас переодевайся и беги играть с ребятами.

– Бабушка, ты уверена, что папа простит меня, если я люблю чертову мумию?

– Ана не мумия, Матита. Ана обычная девочка. Послушай меня, иди играть.

Матильде сглатывает слезы, умывается, переодевается и выходит играть с Аной и близнецами.

* * *

– Ана, эта фотография у тебя в столовой…

– Какая? Мама любит, чтобы везде было много фотографий.

– Та, где президент.

– А, эта… Это даже и не фотография. Жена президента приезжала в материнский клуб, куда мама ходила там, где мы раньше жили, и всем сеньорам подарила по такой. Там сзади даже подпись есть.

– А, понятно. А что такое «материнский клуб»?

– Точно не знаю. Кажется, они там вяжут.

– А почему вы переехали?

– Папу по работе все время переводят, он много ездит. Совсем как твой! Тут мы с тобой похожи!

Матильде становится неловко, ей стыдно и неприятно врать подруге. Она хочет поскорее сменить тему.

– Значит, ты и отсюда переедешь?

– Да, когда его пошлют в другой регион. Мы все время живем в разных местах.

– Жалко.

– Чего жалко?

– Что ты уедешь.

– Так ведь до этого еще далеко, мы только приехали.

Они обнимаются и снова начинают играть, попутно договариваясь, как будут слать друг дружке письма в ароматных конвертах, когда Ана переедет.

Глава 7

– Добрый день, класс! Сегодня мы будем учиться читать стихи вслух. Кто знает какое-нибудь стихотворение наизусть? – говорит сеньорита Кармен.

– Я! Я знаю! Меня папа научил! – Матильде восторженно тянет руку.

– Хорошо, Матильде, встань и расскажи нам стихотворение.

Матильде вытягивается по струнке и начинает:

Мчит кораблик из газеты

меж Антильских островов,

мчит кораблик, мчит кораблик

без парусов.

Из Гаваны в Портобело

и с Ямайки в Тринидад

мчит кораблик без капитана

наугад[2].

– Хватит, Матильде, – говорит сеньорита, – эти стихи нельзя рассказывать в школе, они запрещены, и тот, кто их написал, тоже. На сегодня все, завтра я принесу книгу из дома, и будем учить стихи по ней. А сейчас математика. Достаем тетрадки.

Матильде плачет у себя за партой, ей стыдно, она злится и не может понять, что произошло. Почему эти стихи запрещены? Пиночету, что, и кораблики не угодили?

Бабушке она не рассказывает – не хочет, чтобы та пошла в школу и устроила учительнице скандал.

Глава 8

Матильде играет с Аной на улице. У них куча бутылок, они наливают внутрь воду и слушают, как бутылки потом звякают. Близнецы снуют на велосипедах от одного конца квартала до другого, потому что дальше им заезжать не разрешается.

У них очень тихая улица, хоть и в центре. Все дома одинаковые, одноэтажные и с одинаковыми окнами – глядятся друг на друга, как в зеркало. Перед каждым – палисадник и забор, тоже одинаковые. И все равно все дома разные. Матильде может найти свой дом по запаху, потому что помнит, как пахнет каждый.

Дом Аны – напротив Матильде, и он пахнет новым. Рядом с Аной, ближе к площади, живут муж и жена Росалес, они работают допоздна, и их дом с порога пахнет липовым чаем. У проспекта живет Хуана, она всегда возит свою маму, очень старенькую, в кресле на колесиках. Их дом пахнет моющим средством. За ними – два брата, вдовцы, они никогда не выходят. Рядом с Матильде живут дон Хорхе, приветливый пожилой сеньор, и донья Ирма, его жена. У них всегда пахнет блинами или свежеиспеченным тортом. На Новый год они наряжают самую красивую елку на свете. Дон Хорхе работает на Гербовой площади, фотографирует людей огромной камерой. Однажды он взял Матильде с собой посмотреть.

Одним концом улица выходит на проспект. «Там опасно, без взрослых ходить нельзя», – говорит бабушка. Другим – на сквер с детской площадкой, куда Матильде с друзьями ходят в солнечные дни. Там полно деревьев, и дома у Матильде тоже есть дерево – на заднем дворе растет инжир. В самом доме есть гостиная, бабушкина комната, общая комната мамы и Матильде – им нравится жить в одной, – комната для гостей, столовая и кухня. А в глубине еще комната, где валяется уйма всякого старого хлама.

«Если бы не Ана, я бы жила с одними старичками вокруг», – думает Матильде и смеется про себя, глядя, как Ана старается сыграть на бутылках песню, которую передают по радио, а Звездочка ловит палочки.

Выходит бабушка и кричит:

– Матильде! Домой! Мыться пора!

Матильде и не заметила, как время пролетело.

* * *

Матильде готова к выходу. На ней бирюзовое платье и белые туфельки. Мама оглядывает ее и целует.

– Заинька, надень ботинки, в которых удобно ходить. В лаковых туфлях у тебя ноги устанут.

Матильде фыркает. Ей так идут эти туфли! Это самые красивые туфли на свете, а ей никогда не дают их поносить. Она уходит в комнату и возвращается в брюках и коричневых ботинках. «Вот и наряжайся после этого», – думает она.

Они берутся за руки и выходят на улицу. День солнечный, хотя на дворе зима. Едут на автобусе и болтают про школу, про друзей. Матильде рада, что они с мамой вместе. Выходят на остановке, где очень много народу. Они лавируют в толпе, Матильде на всякий случай крепко держится за мамину руку. Ей нравится столпотворение в центре, хоть она здесь нечасто бывает. Кругом шумно, все куда-то идут быстрым шагом. Матильде с мамой добираются до Гербовой площади. Там возле церкви собираются люди.

Они садятся на скамейку, и мама прикрепляет к своей белой рубашке папину фотографию. На ней папа смеется, вид у него очень счастливый.

– Мы сделали эту фотографию, когда ездили на море на один день. Я только недавно тобой забеременела, и твой папа был страшно рад. Мы гуляли по пляжу и разговаривали обо всем на свете – и про его работу, и про то, что он хочет уйти с работы, когда ты родишься. А я ему говорила, чтобы подождал, что ты поначалу и не заметишь, если его долго не будет, – рассказывает мама Матильде на ухо.

Матильде гладит фотографию и представляет себе море. Голос у мамы меняется:

– Матильде, слушай внимательно: очень важно, чтобы ты не здоровалась ни с кем, кто с тобой сам не поздоровается.

– Даже со знакомыми?

– Да, особенно со знакомыми. Даже если это тетя или крестный. Ни с кем, ясно?

Матильде не понимает, почему мама так сказала. А вот как раз и тетя Андреа на углу стоит. Матильде не может сдержаться, но не успевает она сорваться с места и броситься тете навстречу, мама цепко хватает ее за руку.

– Я что сказала?! – Мама явно сердится. Ее редко такой увидишь.

Все вокруг приходит в движение, люди идут к церкви и выкрикивают: «Свободу! Свободу! Свободу заключенным!», а потом одна сеньора кричит чье-то имя, и все отвечают: «Здесь!» Матильде не знала, что мама может так громко кричать: «Здесь!» Вдруг все пускаются бежать, толкаются, мама тащит Матильде за руку ко входу в церковь. Они взбегают по лестнице, Матильде оборачивается: множество людей спасаются вместе с ними, а полиция догоняет их. Полицейский бьет дубинкой сеньору в красном пальто, сеньора падает и хватается за голову. Какой-то дяденька помогает ей подняться. Все гурьбой набиваются в церковь, монахини запирают двери. Снаружи слышны крики и пробивается желтый дым, от которого хочется плакать. У Матильде жжет в глазах. Кто-то протягивает ей стакан воды.

Монахиня перевязывает голову сеньоре в красном пальто, у которой на груди – фотография совсем молодой девушки с длинными черными волосами. Девушка настоящая красавица. На фотографии она улыбается.

Они долго сидят и ждут, а потом монахиня говорит, что можно выходить.

На обратном пути у Матильде все еще немного жжет в глазах. Вид у мамы мрачный.

– Не надо было тебя брать с собой, – говорит она.

– Мама, что такое «насильственно исчезнувший»?

– Тише, зайка, тут опасно об этом говорить.

Матильде терпеливо ждет до дома. Остаток пути они едут молча. Сразу за порогом Матильде тащит маму в кухню.

– Мама, а ты знаешь эту сеньору, которую ударил полицейский? Ту, что с фотографией девушки?

– Да, знаю. Эта девушка – ее дочь.

– А ту, которая всем говорила, что ее сына убили?

– Да, знаю.

– Мама… – Матильде хочет задать вопрос, но слова не складываются.

Мама смотрит на нее и понимает.

– Не знаю, зайка. Я не знаю, убили ли папу.

Глава 9

– Бабушка, а может, папа на море? Мама говорит, он больше всего любит море.

– Нет, Мати, он не на море.

– Откуда ты знаешь?

– Мати, не задавай вопросов, на которые я не могу ответить.

– Но мне нужно знать, где папа. Я хочу послать ему письмо на день рождения. Остался всего месяц, а ты сама говоришь, почта очень медленно работает. Смотри, я нарисовала ему рисунок и приклеила фотографию.

– Матильде, ты испортила фотокарточку!

– Нет, бабушка, не испортила, а приклеила на деньрожденишную открытку.

– Дай сюда фотографию, Матильде. Нечего шнырять по дому и портить чужие вещи. Фотографии – не твои, Матильде, они мои или мамины.

Бабушка осторожно тянет фотографию, чтобы не повредить, но слой бумаги отдирается вместе с ней. Матильде кричит, плачет, топает ногами.

– Ты мне испортила рисунок! Я его папе сделала!

– Кричи сколько влезет, мне все равно. Главное, что он мой сын. А уж потом твой папа. И фотография эта – не твоя.

Бабушка в бешенстве выходит из комнаты и хлопает дверью в знак того, что разговор окончен.

* * *

Прошла неделя, но бабушка все не может успокоиться. Матильде уже тысячу раз просила прощения. Она обещает никогда ничего не брать без спросу и вообще ведет себя лучше некуда. Но бабушка все равно сердится.

– Матильде, ты должна понять: бабушка тоже переживает из-за папы. Он ее сын, и его фотографии для нас – как сокровище. Понимаешь?

– Но я сделала коллаж, как в школе, получилось очень красиво, а бабушка его попортила, пришлось выбросить. И я ненадолго на нее обиделась.

– Матильде, если ты не понимаешь, как эта фотография дорога нам с бабушкой, нет смысла дальше разговаривать.

– Может, он и бабушкин сын, но важнее всего, что он мой папа. Это на первом месте! Он всегда говорил, что меня любит больше всего на свете. Больше, чем тебя, чем бабушку, чем свою сестру, чем всех. Так что фотографии – и мои тоже.

Мама смотрит на нее, берет за руки. Гладит по голове.

– Твой папа любил тебя больше всего на свете. Потому что он был твой папа. А бабушка больше всего на свете любит его, потому что он ее сын. Понимаешь?

И Матильде вдруг понимает бабушку, представляет, как та качала маленького папу на руках, меняла пеленки, целовала, кормила обедом. Водила в школу и к врачу, когда он болел. Матильде вдруг понимает, что ее бабушка – это мама, которая горюет по своему сыну.

– Бедная бабуля, никогда больше не буду брать фотографии без спросу. – Матильде обнимает маму. У мамы в глазах стоят слезы. – Мама, а где мой папа?

– Не знаю, зайка, не знаю. Но мы его найдем. Вот увидишь.

Глава 10

Сегодня генеральная уборка. Бабушка разбирает кладовку. Все приводит в порядок, выносит целые мешки мусора. Устраивает спальное место, стелет простыни и одеяло.

Матильде с радостью ей помогает. У нее свои тайные надежды.

Бабушка подметает, приносит стул, складывает полотенце.

– А кто приедет?

– Не любопытничай, Матильде.

Но не любопытничать не получается.

– Никто не приедет! Иди играть и забери кошку, она мне на белье натопчет.

Мама возвращается уставшая, надевает ночную рубашку и зовет Матильде.

– Приедет один друг. Никто не должен знать, что он здесь, понятно, Матильде? Ты уже большая, мы не стали от тебя ничего скрывать, но для остальных это тайна.

– Ладно, мама.

Матильде разочарована, она все время ждала, что ей устроят сюрприз, скажут: «Приезжает папа!», но, оказывается, нет. Мало того, что не папа, так еще и какой-то незнакомец. На следующий день после школы она первым делом сует нос в кладовку, но там никого нет. Садится в гостиной и ждет нового сеньора. Ей не терпится. Она воображает разное. Интересно, какой он? Наверное, плохой, если скрывается. Но если плохой – зачем бабушка его пускает?

Гость приходит поздно вечером. Матильде уже совсем засыпает, но слышит шум в других комнатах. Шепот, звяканье ложек о чашки.

Утром она сразу же отправляется знакомиться. Сеньор не молодой и не старый, он смотрит на нее и улыбается.

– Так ты, значит, дочка Черного. У тебя его глаза.

Матильде не понимает, откуда взялся ком в горле. Слезы льются рекой. Прибегают мама с бабушкой и застают Матильде с сеньором плачущими в обнимку.

– Не плачь, малышка, – повторяет сеньор и гладит ее по голове. – Он тебя так любил.

* * *

Сеньор, который поселился в кладовке, очень добрый. Он учитель, но давно не работает в школе. Что-то все пишет и пишет в тетрадях мелким почерком и читает толстенные книжки.

Мама рада, что он у них живет. Каждый вечер они говорят допоздна, а вместе с ними Андреа и крестный. Бабушка наливает им чаю и не гонит спать. Иногда Матильде сидит на руках у крестного и слушает, иногда бабушка уводит ее за руку и укладывает.

Матильде хочет знать, о чем они говорят, иначе она чувствует себя глупо.

– Бабуля, вы давно знакомы с Гидо?

– С самой юности, Мати. Я его знаю с девяти лет. Он папин одноклассник. Потом он уехал на юг, но они всегда дружили.

– Бабушка, его что, вояки ищут? – шепотом спрашивает Матильде.

– Да, Мати, он прячется, потому что его разыскивают.

Бабушка чуть не плачет.

Матильде остается одна и составляет в уме список того, что знает.

Папу забрали военные в тот день, когда они с мамой сбежали из дома.

Папу где-то держат и не отпускают.

Мама его с тех пор не видела. Она сто раз куда-то ходила и спрашивала, но никто ей так и не ответил.

Папа не один такой. Их много.

* * *

Гидо садится на кровать и просит Матильде ему почитать.

– Я еще плохо читаю.

– Ничего страшного.

– У тебя есть дети?

– Да, дочка.

– Как ее зовут?

– Виолета, она примерно твоего возраста. Но сейчас она живет со своей мамой в Швеции. Я давно ее не видел.

– А почему она живет в Швеции?

– Потому что им пришлось бежать. Они уехали в эмиграцию.

– Грация – это в Швеции?

– Нет, они уехали, эмигрировали.

Матильде кивает, хоть и не поняла.

– А ты почему с ними не уехал?

– Это сложно объяснить, Матильде.

– А ты попробуй.

– Не могу.

Гидо ложится и закрывает глаза. У него текут слезы. Матильде встает и выходит из комнаты. Все ее вопросы заканчиваются слезами.

* * *

– Какой папа был маленький?

– Он был очень веселый и бегал лучше всех в нашем районе. Носился как сумасшедший. Все забеги выигрывал. Мы говорили, у него крылья на ногах. Но это его не спасло.

– Гидо, мой папа умер?

– Не знаю, Мати.

– А почему ты про него говоришь, как будто он умер?

Гидо долго смотрит ей в глаза. Берет за руку и рассказывает сказку.

Очень интересную сказку про мышку-зазнайку.

Потом целует Матильде в лоб и просит уйти. Он устал и хочет спать.

* * *

На следующее утро Матильде встает и бежит к Гидо. Но видит в кладовке только пустую застеленную кровать.

– Бабушка! – Матильде с плачем бросается в кухню. – Гидо больше нет!

– Он вчера вечером уехал, но у него все будет хорошо. Не волнуйся. С ним точно все будет в порядке.

– Я не поэтому плачу, бабушка. Просто он уехал не попрощавшись.

– Уже очень поздно было, зайка.

– Он невоспитанный. Воспитанные люди здороваются и прощаются. Знаешь что? Хоть бы его поймали! За то, что он плохой и невоспитанный.

И она опрометью выскакивает из кухни. Но тут же начинает жалеть о своих словах и плачет еще горше.

– Нет, бабуля, нет, нет! Пусть его не поймают, пожалуйста, пусть не поймают!

– Успокойся, Матильде, милая. С ним все хорошо. Ничего страшного не случится.

– Я буду по нему скучать, бабуля.

Глава 11

Через неделю Матильде исполнится девять лет. Бабушка спрашивает, хочет ли она отпраздновать. Матильде вежливо отказывается. Домой ей никого приглашать нельзя, а звать всех куда-нибудь в кафе на чаепитие слишком дорого.

Матильде слышит, как бабушка, идя по коридору, проклинает военных, из-за которых ребенку даже день рождения не справить и бедная девочка вынуждена повзрослеть раньше времени.

* * *

На день рождения Матильде получает красивущую открытку и письмо от бабушки Маргариты, которая живет в Мексике. Бабушка пишет, что у нее все хорошо, многие ее друзья тоже переехали и живут поблизости. Мексиканцы очень добрые и приветливо ее приняли. Иногда вечерами она скучает по дочери и любимой внучке. Но она не хочет писать о грустном в день рождения Матильде. А вот что весело – так это сравнивать слова: как говорят в Чили и в Мексике. К письму прилагается список самых забавных. Еще бабушка сообщает, что ее приятель Чоче через две недели едет в Чили и передаст Матильде от нее подарок. И что она любит ее всем сердцем и надеется их с мамой скоро увидеть.

– Мама! Бабушка говорит, в Мексике говорят «женихаться», а не «встречаться», а мальчиков называют «пацанята». Напишу ей письмо и спрошу про другие слова.

– Молодец, напиши и передай, что сережки, которые она мне прислала, – просто чудо. И что я люблю ее и скучаю.

Матильде достает листик и обновляет на нем ручку – подарок от мамы.

В гости приходит тетя Андреа и приносит любимый торт Матильде, ананасовый со сливками. Заскакивает крестный поздравить. Утром он устроил ей сюрприз – прислал цветы. Матильде чуть не умерла от радости, когда их доставили. На букете была карточка: «Для самого красивого цветка. Твой крестный».

– Букет как у невесты, бабушка!

Матильде подпрыгивает с букетом и бежит поставить его в голубую вазу, ту, что маме подарили на свадьбу.

– Добавим аспирина, чтобы дольше стояли, – говорит бабушка и бросает таблетку в воду.

* * *

– Мати, ты точно не хочешь пригласить Ану?

– Нет, лучше не буду. Если она придет, нужно будет молчать, а я хочу, чтобы тетя еще раз рассказала, как мама с папой познакомились.

Все слушают, рассевшись вокруг стола, кроме бабушки. Бабушка месит тесто для хлеба.

– Мама с папой познакомились в партии, на собрании. Твой папа был очень серьезный, почти никогда не улыбался. Зануда он был, в общем, но твоей маме нравился. Она любила его бесить и смотреть, какое у него становится лицо. Однажды они пошли на вечеринку, и он все время просидел, пока мама танцевала. В конце концов ей надоело его приглашать, она схватила его за галстук и вытащила на танец.

– Ну, если так рассказывать, я получаюсь какая-то безумная! – смеется мама.

– Твой папа обожал строить из себя серьезного дяденьку, чтобы заинтриговать маму, – говорит крестный.

– А когда он повеселел?

– Думаю, в ту самую минуту, когда поцеловал маму и они начали встречаться. Теперь он все время смеялся, а вытянутого лица мы больше не видели. Он даже разговорился, а то был как сыч. Твоя мама, Мати, сделала папу другим человеком. Правда, мамуля? – говорит тетя Андреа бабушке.

Бабушка кивает и месит тесто. Матильде не замечает кивка, она погружена в историю и счастлива, потому что у нее день рождения и все собрались. Но в кухне все равно витает печальная тень. Когда все вместе, гораздо заметнее, что кого-то нет.

– Расскажи, как вы все ездили на юг!

Тетя Андреа рассказывает одну историю за другой. Какой был папа маленький, что любил, как учился в школе. Как вел себя со своей мамой, как любил бабушку. Матильде просит рассказать про свадьбу. Какая романтика! Хоть бы и ей так влюбиться, когда она вырастет. Плакать и смеяться. Вот чего она хочет, говорит она тете: чтобы у нее был жених и она так же его любила, как мама папу. Мама извиняется, встает выйти в ванную, и тут Матильде замечает, что она плачет. Тетя Андреа старается отвлечь Матильде новыми историями.

Матильде слышит, как бабушка говорит крестному: «Ах, как она по нему тоскует в свой день рождения, бедняжка!»

И думает, что все хуже и хуже помнит папу – но лучше об этом никому не говорить. Его лицо и особенно голос забываются. Каждый вечер она вспоминает все истории по порядку, чтобы папа не ушел совсем.

Глава 12

Сеньорита Кармен объясняет задание: нужно рассказать, что хорошего сделал президент. Можно написать сочинение или нарисовать рисунок. Лучшую работу пошлют самому президенту.

Матильде долго сидит и смотрит на пустой листок. О чем она может написать? Что хорошего сделал президент? Матильде думает. Она знает, что он виноват в том, что папа пропал. Этого нельзя говорить, но она ненавидит президента, и дома его так не называют, а называют Пиночёрт и еще словом на букву «м». Но повторять такое нельзя. Бабушка ругает его по-всякому и в годовщину переворота не вывешивает на доме флаг.

– Принимайся за работу, Матильде, – говорит учительница.

Матильде спрашивает у Паулины:

– Ты про что будешь писать?

– Ни про что. Я нарисую рисунок, флаг и площадь. У нас рядом с домом площадь в его честь. Там горки и качели.

– Я знаю, что делать, – говорит Матильде. – Нарисую какое-нибудь уродство, чтобы не выбрали.

– Сеньорита будет ругаться.

– Ну и пусть.

Матильде берет карандаш и рисует гору, дом и дерево. Больше ничего. Сдает учительнице и садится, довольная своим бунтарством.

Глава 13

Звонят в дверь. Бабушка открывает, врывается тетя Сесилия и проходит прямиком к столу. У тети Сесилии, бабушкиной золовки, вечно кислый вид и плохое настроение.

– Здравствуйте, тетя, – вежливо говорит Матильде.

– Привет, Матильде. Как школа? – И тетя протягивает ей кулек молочных карамелек. – Оценки, надеюсь, у тебя хорошие.

Матильде не успевает раскрыть рот, как тетя Сесилия отворачивается к бабушке:

– Что же ты, Мария Франсиска, – говорит она, показывая на буфет, – до сих пор не выкинула это старье?

– Это старье – свадебный подарок моей мамы…

– Тебе виднее, – перебивает тетя Сесилия, – но сейчас продаются буфеты новых моделей, просто прелесть.

Бабушка возвращается из кухни с чаем и печеньем на подносе.

– Сейчас ничего купить нельзя. Я ходила за хлебом и еще кое-какими продуктами и разговорилась с продавцом из нашего магазина, он тоже не знает, что делать с такими ценами. Ему самому невыгодно, – говорит она.

– Все-то ты критикуешь, Мария Франсиска. Ты пойми, это проблема мировая. И потом, не станешь же ты отрицать, что с тех пор, как поперли «Народное единство», работа есть – для тех, кто правда хочет работать.

– Простите, тетя Сесилия… – Матильде хорошо определяет по бабушкиному лицу, когда та сердится, а вот тетя Сесилия, видимо, нет. Она как ни в чем не бывало болтает без умолку.

– Я просто не понимаю, какая необходимость все время критиковать правительство. По-твоему, и в ценах президент виноват? Рассуждаешь точно как твой сынок, а сама знаешь, чем он кончил…

Матильде застывает, уставившись на них. Бабушка спокойно поднимается, берет тетину сумку и пальто, передает тете и говорит, глядя ей в глаза:

– Ты дрянь, Сесилия. Вымыла бы рот, прежде чем говорить о моем сыне. Забирай свое барахло и больше не возвращайся.

Тетя выхватывает сумку и в возмущении уходит.

Бабушка стоит в дверях. Матильде берет ее за руку.

– Бабушка…

– Да, Мати?

– В тете ничего хорошего, кроме конфет, нету.

– И то правда. Зато конфеты какие вкусные!

* * *

Постепенно они отваживают от дома всех гостей, кроме тети Андреа и крестного. Но это к лучшему: не надо все время держать в голове, что можно говорить, а что нет.

С кем можно здороваться, а с кем нет.

Куда можно ходить, а куда нельзя.

С кем они общаются, а с кем рассорились.

И кого из друзей они проводили в аэропорт и больше не видят, и говорить про них тоже нельзя.

* * *

Матильде слышит, как на их улицу въезжает машина, и бросается к двери. Крестный паркуется. Матильде распахивает калитку и бежит обниматься. Крестный с бабушкой пьют чай. Матильде забирается к нему на колени, но потом бабушка отправляет ее играть в палисадник, потому что начинается взрослый разговор. Вскоре они тоже выходят на улицу. Матильде крепко-прекрепко целует крестного. Он идет к машине, достает что-то с заднего сидения, заваленного бумагами. И возвращается со свертком.

– Твой запоздавший подарок на день рождения.

Подарок завернут в красивую бумагу с мишками. Матильде аккуратно разворачивает его.

– Заботливый мишка!!!

Она носится кругами, обнимая медвежонка.

– Это Весельчак, я как раз такого и хотела!

От счастья она зацеловывает крестному всю бороду.

– Бабушка, можно я его в школу возьму? Ох, как он хорошо пахнет! Какой красивый!

И она на всю улицу кричит:

– Ана-а-а-а-а!

– Ты ей слишком потакаешь, Диего. Она разбалуется.

– С вами не разбалуешься, тетя, – крестный садится в машину и машет на прощание.

– Береги себя, Диегито! – кричит бабушка, пока машина медленно выезжает с улицы и разгоняется ближе к проспекту.

Глава 14

– Я правду говорю, сеньорита. Моя бабушка Маргарита не может приехать в гости, потому что ее не пускают обратно в Чили.

– Значит, она что-то натворила. Если человек невиновен, никто его так наказывать не станет.

– Вы дрянь, сеньорита. Бабушка ничего плохого не сделала. Не смейте про нее плохо говорить.

Уважаемый опекун,

сообщаю, что хотела бы срочно встретиться с Вами и поговорить о поведении Матильде и ее склонности ко лжи.

Сегодня на занятиях Матильде соврала и настаивала на своем вранье перед всем классом, а меня оскорбила словесно. Ждем Вас в понедельник, в 9:30, в кабинете сеньоры директрисы.

С уважением,

Кармен Гонсалес

* * *

Матильде рассказывает, что принесла послание, пока бабушка моет ее.

– Отдашь, когда выйдешь из ванной.

Бабушка читает про себя и краснеет как помидор.

– Матильде Паредес, нельзя такое устраивать в школе! Оскорбить учительницу – это что еще такое?! Кем ты себя возомнила, соплячка? Нынешние дети не знают, что такое уважение к старшим. Какой стыд! Теперь маме придется за тебя отдуваться. А ты сейчас же ложись. Поговорим, когда она придет.

Матильде ложится. Никогда в жизни она так не злилась. Как только открывается входная дверь, Матильде с криком вылетает из комнаты.

– Да что случилось? – удивляется мама.

– Твоя дочь получила письменное замечание. Обругала учительницу, – гневно говорит бабушка.

– Ты что, Матильде?! Учительницу нужно уважать. Мы тебя не так воспитывали. Я совершенно вымоталась за день, а теперь еще из-за этого волнуйся.

– Но, мама-а-а-а-а….

– Что, Матильде, что ты можешь сказать?

– Вы меня вообще не спросили, почему я обозвала учительницу.

– Нет никаких оправданий, чтобы грубить взрослому.

– А папа бы меня спросил.

Выражение лица у мамы меняется. Она пытается успокоиться.

– Ну, так что случилось?

Матильде, всхлипывая и не переводя дыхания, выдает всю историю разом:

– Сеньорита спросила про бабушек и дедушек, а я сказала, бабушка Маргарита живет в Мексике, а она сказала: «Вот здорово!» – и спросила, сколько мы не виделись. Я сказала, долго, и не увидимся, пока ее не пустят обратно, а она сказала, что бабушка плохая и поэтому ее не пускают. А я ей сказала: «Дрянь!», как бабушка Пипа тете Сесилии. И нечего меня ругать, вы сами вруньи! Бабушка врет, что с ней все в порядке, а сама плачет по углам. Ты врешь, что разыскиваешь папу и готовишь какие-то там бумаги. Учительница врет, что президент хороший, а бабушка плохая. Все врут, а меня только спать отправляют. И потом, как же мне не врать, если в школе ни про что говорить нельзя?

Глава 15

– Мама, а я верю в Бога?

– Не знаю. Веришь?

– Пати, Паулина и Алисия будут принимать первое причастие.

– И что?

– Я тоже хочу. У них будет белое платье и фата.

– Мати, ты же знаешь, у нас нет на это денег. Я больше не работаю в конторе, мы живем на одну бабушкину пенсию. Нам нужно экономить.

Матильде очень хочется белое платье. Она пишет письмо бабушке Маргарите:

Бабуля, можешь прислать мне платье для первого причастия почтой или с твоей подругой Титой, которая приезжает через месяц?

Платья бывают короткие и длинные, а фаты бывают с веночком и без веночка.

У Паулы фата с бантиком на макушке. С оборками из ленточек, это ее бабушки фата. Она немножко желтая, но очень красивая!

Звездочка передает привет и благодарит за красный бантик, который ты ей прислала. Но лучше я его буду носить, ей не нравится, когда он на шее.

Она представляет себе, как бабушка Маргарита, седенькая, в бордовой шали, читает письмо. Матильде так давно ее не видела, что начала забывать ее лицо. Она знает о бабушке только то, что рассказывает мама. А мама рассказывает редко – она сразу плачет, когда вспоминает свою маму, Матильдину бабушку, которая живет так далеко.

Раньше, когда папа был с ними, все было по-другому. Матильде жила в большом доме, у нее была собственная комната, а еще синяя машина. Папа работал в какой-то компании, Матильде смутно помнит его огромное кресло и деревянный стол. И как папа занимался чертежами, а она рисовала. Она помнит, что тогда им хватало денег, ей покупали мороженое, и в отпуск они ездили на море. Помнит, что бабушка Маргарита готовила рисовый пудинг, и помнит тот вечер. Последний вечер, когда она видела папу.

Матильде с мамой сидели на кухне, когда раздались крики и визг тормозов. А потом удары в дверь. Она помнит, как папа сказал: «Во двор!», мама схватила сумку и пакет со стула, и они вышли. Помнит, что папа помог маме перепрыгнуть через стену, к соседям, а потом взял Матильде на руки, поцеловал и передал над стеной маме. Они подбежали к двери и начали стучаться, вышла соседка. Матильде помнит, что слышала удар, громкий звук, взрыв. Что мама плакала, соседка провела их на террасу, оттуда они перебрались на крышу соседнего дома, а оттуда – на следующую крышу. И уже на той террасе сидели до поздней ночи. Потом они прошли еще несколько крыш и спустились только перед рассветом. Помнит, что ей было холодно и они шагали, вжимаясь в стены. Так они добрались до дома тети Андреа, и она отвезла их к бабушке.

Она помнит, что дома осталась ее кукла Люси. А еще ее кротик Джиджо, ее любимая кроватка, вообще все ее вещи, но мама так и не согласилась вернуться. Помнит, что папа исчез за стеной, но напоследок, поцеловав ее, успел сказать: «Я люблю тебя больше всего на свете».

Она помнит, что много дней сидела одна с бабушкой, и плакала, и просилась домой.

Она все это помнит и тихонько, легко плачет: как будто просто вода льется из глаз, и ее не остановить.

Иногда Матильде плачет, потому что начинает что-то забывать, но это не забудешь. Про это она помнит всегда. И когда на нее накатывают воспоминания, она гладит Звездочку и старается думать о хорошем.

* * *

– Бабушка-а-а-а-а!

– Матильде, слезь с кровати сейчас же, а то она сломается. У тебя целая комната для игр, так нет же – нужно забраться на мамину кровать.

– Просто я маму уже несколько дней не видела.

– Она поздно вернется. Пойдем-ка на кухню, я блины пеку.

Голос бабушки мягчает, он уже не сердитый, а грустный. Нельзя матери с дочерью так долго не видеться.

– Мати, мама тебя очень любит, но ей нужно много работать. Денег не хватает. Поэтому, когда попадается подработка, приходится брать.

– Я знаю, бабушка.

– Она тебя обожает. Ты ее солнышко.

– Да, я знаю, бабушка. Не плачь. Давай печь блины.

Глава 16

– Тетя Андреа, а нам много еще резать?

– Матильде, не ной, пожалуйста. Разрежь еще пару штучек и беги в магазин за соком.

Матильде разрезает листовки, а тетя наносит с одной стороны клей. «12 июля. Кастрюльный протест с 20:00 до 22:00».

– Что такое «кастрюльный протест»?

– Это когда бьешь в кастрюли.

– Зачем?

– Чтобы дать понять, что ты с чем-то не согласен.

– С чем?

– С правительством, например. Ты режь давай, Матильде.

– Это против Пиночета?

– Да, Матильде, против Пиночета и его правительства.

Матильде умолкает и режет дальше, очень старается. К тому времени как они заканчивают, магазин уже закрыт. Матильде не расстраивается. Она стопочками выкладывает листовки, готовые сразить Пиночета.

* * *

Двенадцатого июля отключают свет. В темноте бабушка с Матильде одеваются потеплее и выходят на проспект с двумя крышками от кастрюль, кастрюлей и ложкой. На углу собираются соседи, но все молчат, даже не здороваются. Матильде узнаёт Хорхе, а чуть подальше за ним – Ирму. Кто-то начинает бить в кастрюлю, все следуют его примеру. Один сеньор запевает: «Он уйдет, он падет, он уйдет, он падет!», люди поддерживают его, громко кричат. Матильде очень нравится идущий отовсюду оглушительный звук, настоящий кастрюльный концерт.

Какие-то ребята прикатывают шины, складывают на углу и быстро поджигают. Бегут на следующий угол и там тоже поджигают гору покрышек.

Матильде с воодушевлением ждет, что будет дальше. Она никогда не видела, чтобы в такой час на улице было столько народу, зарево освещает лица людей и хоть как-то согревает холодным вечером. Матильде выпускает ртом пар и воображает, будто курит, как крестный.

Один сосед кричит со своего порога: «Расходитесь по домам, наръеды[3] сраные!» Бабушка в ответ кричит ему, чтоб заткнулся, и дальше поет во все горло: «Он уйдет, он падет…»

Хорхе пробирается к бабушке и говорит на ухо:

– Пипа, уводи ребенка домой. Этот сволочной Гуахардо наверняка уже вызвал карабинеров. Сейчас явятся с танкетками своими.

– Да, ты прав. Пойдем, Мати, уже поздно, на улице холодно, а завтра в школу.

– Ну еще чуть-чуть, бабушка!

– Нет, нет, живо домой.

Они поворачивают к дому, и тут вокруг начинают гудеть машины, пожарный грузовик тушит огонь на углу, бабушка с Матильде пускаются бежать.

– Бабушка, давай не будем спать и послушаем?

– Да, принеси мне из ящика маленький приемник и батарейки.

Бабушка включает радио. Полстраны погружено в темноту и бьет в кастрюли. Матильде играет со Звездочкой и напевает: «Он уйдет, он падет…»

– Смотри не вздумай петь это в школе, Матильде.

– Не буду, бабушка.

Глава 17

В школе все девочки собирают наклейки для альбомов про куклу Сару Кей. У каждой есть такой альбом. Матильде даже не пришло в голову попросить его у бабушки.

Она слышит, как мама с бабушкой вечером в кухне распределяют расходы.

«Это на свет, это на воду».

«Это на баллон газа».

«Это на еду».

«В этом месяце сводить Матильде к зубному не получится. Не хватает».

«Ну, если отсюда добавить, плюс из того, что я копила на костюм к свадьбе Лоли, хватит. Все равно на свадьбу я не собираюсь».

Какой уж там альбом.

Каждый день девочки приносят наклейки в школу и обмениваются.

– А твои где, Мати?

– Мне такие не нравятся.

– Жалко, а то я хотела тебе свои отдать. Те, которые повторяются.

– Ладно, давай.

Эти три картинки – ее главное сокровище. Дома она наклеивает их на тетрадный лист и вешает у кровати.

Ей до смерти надоело быть бедной. Надоело, что нет альбома для наклеек. Надоело, что она непохожа на других.

Что она не живет с мамой и папой.

Что у нее нет братьев и сестер.

А сильнее всего надоело иметь кучу секретов.

Особенно если они такие ужасные, как тот, про который она подслушала недавно. Бабушка говорила: «Клаудио убили. Он был совсем еще мальчик. Убили, ничего у них не дрогнуло».

Матильде знать не знала этого Клаудио. Зато она знает, что его убили.

Наверняка его убили те же самые, что похитили папу. Те же самые, из-за которых ей пришлось уехать из дома и жить с бабушкой. Иногда она так злится, что ей хочется все ломать, кричать и плакать, как когда она была маленькая, но она понимает, что дела у них не очень и с альбомом Сары Кей, наверное, можно подождать. О нем она мечтает больше всего. Хотя необходимой вещью его, конечно, не назовешь.

* * *

Воскресенье, в окно светит солнце. Матильде и кошка потягиваются.

Бабушка зовет с кухни:

– Мати, завтракать!

Она сует ноги в тапочки, надевает халатик. Звездочка бежит за ней.

– А где мама?

– Уже ушла, но оставила тебе подарок, вон на столе лежит.

На столе сверток. Интересно, что там? Матильде медленно открывает… Альбом Сары Кей!

– Хочу сказать, что я против этого, – серьезно говорит бабушка. – Альбом дорогой, а теперь еще и на наклейки придется тратиться. Будешь помогать по дому и зарабатывать сама. Сеньоре Ирме нужен кто-то ходить в магазин. А у нас будешь вытирать пыль и стелить свою кровать. Плачу пачку наклеек в неделю.

– Но я так никогда не насобираю на весь альбом!

– Больше ничего предложить не могу. Либо пачка в неделю, либо альбом отправляется обратно в киоск, – и бабушка дает понять, что разговор окончен.

Глава 18

Каждый день Матильде ходит с Аной в магазин и покупает для сеньоры Ирмы хлеб и что еще нужно. Сеньора Ирма всегда смотрит телевизор. Летом она ставит себе вентилятор, зимой закрывает дверь на улицу и подвигает к креслу обогреватель. Телевизор у нее очень большой, а на мебели везде лежат вышитые салфеточки. Она очень добрая, и всем детям с их улицы бесплатно делает карнавальные костюмы для школы, ни разу ни одного песо ни с кого не взяла. «Она любит ребятишек, – рассказывает бабушка Матильде, – хотя своих у нее нет».

– Спасибо, Матита, оставь на кухне, – говорит сеньора Ирма, когда Матильде заходит с покупками. – Окажи мне еще одну услугу. Лаура, та, что живет на углу, попросила у меня ножницы и нитки. Отнеси ей, вот они, в пакетике. А в пепельнице лежат деньги и пачка наклеек, которую тебе Хорхе купил.

Матильде от счастья целует сеньору Ирму и бежит выполнять поручение.

Вместе с этой пачкой у нее уже восемьдесят две наклейки, осталось собрать всего сто. Двадцать из коллекции повторяются, и Паулина говорит, что из этих двадцати четыре – редкие, одну такую можно обменять на две. Она сделала табличку с номерами недостающих и постепенно зачеркивает их крестиками.

– Какие красивые картинки, бабушка!

– Да, Мати, просто прелесть.

Бабушка больше не беспокоится о том, сколько стоят наклейки. Она рада, что Матильде такая ответственная и каждый день застилает свою кровать и вытирает пыль.

* * *

Сеньору Ирму Матильде навещает каждый день. Ей нравится разговаривать с ней – так сеньоре Ирме не одиноко, пока ее муж на работе. Раньше она была учительница, а теперь на пенсии. Она вела уроки кройки и шитья и любит рассказывать про свою молодость, про занятия и про моду. Про свадебные платья и карнавальные костюмы. Если бы Матильде все еще хотела принимать первое причастие, она бы попросила сеньору Ирму сшить ей платье, но она передумала: оказалось, что для этого нужно каждую субботу ходить в церковь на занятия к священнику, который ругается.

Однажды сеньора Ирма говорит, что Сара Кей и ее подружки одеты, как бедные дети, платья у них все чиненые, в заплатках. Матильде это изумляет.

Сеньора Ирма обещает сшить ей какой угодно костюм из альбома, если вдруг в школе понадобится. Ткани у нее полным-полно.

– Ну-ка, пойдем со мной.

Сеньора Ирма очень толстая и ходит медленно, с палочкой. Они заходят в маленькую комнату, где стоят две швейные машинки, а еще вся она завалена разными чудными вещами, каких Матильде никогда не видела. Старые фарфоровые куклы, одетые как пупсы. Старинные платья с длинными шлейфами и накидками на вешалках. Шляпы с перьями и разными украшениями. Марионетки на всех стенах и гигантский вертеп из тех, что ставят на Рождество. Матильде смотрит во все глаза.

– Можно потрогать?

– Можно, трогай что хочешь, только осторожно. Некоторые вещи очень старые, еще моего папы. Он был портной. Вон той швейной машинке в углу лет восемьдесят.

Сеньора Ирма садится и открывает сундук. Достает и расстилает цветастую ткань.

– Мати, передай сантиметр, я сразу и мерки сниму.

– Что передать?

– Вот ту ленту с цифрами. А еще тетрадку и синий карандаш, видишь?

Сеньора Ирма записывает размеры Матильде.

– Какой у тебя любимый цвет, Мати? Шляпку можем сделать одного цвета, а поля другого. Помнишь, ты мне в альбоме такую показывала?

Матильде чуть не прыгает от радости.

– И еще сошьем белый фартучек. Метра хватит, даже с избытком, – сеньора Ирма не меньше Матильде воодушевилась идеей с костюмом. – Потребуется три примерки как минимум. Ой, Матита! Поздно-то как! Беги домой, бабушка тебе, наверное, уже полдник приготовила. Спасибо, что побыла со мной!

Глава 19

Дела плохи. Крестного арестовали.

Бабушка плачет, мама который день не ночует дома, Матильде не знает, что делать. Она понимает, что происходит что-то плохое, ужасное. Но не осмеливается задавать вопросы. Ей очень страшно, что с крестным будет так же, как с папой. Она боится спрашивать и от этого злится. Все ее бесит. Бесит школа, где никто ничего не говорит и не замечает. А как не замечать, даже если она, маленькая девочка, замечает? Ни учителя, ни ребята не замечают, что каждый день случаются страшные вещи. И Матильде сердится, так сильно сердится, что поссорилась с Паулиной, потому что та не захотела поделиться карандашом с блестками, хотя Матильде вежливо попросила.

Она сидит у калитки, видит вереницу муравьев и начинает по очереди давить их пальцем. Потом приносит бумажную салфетку с кухни, заворачивает муравьев в кулек. Возвращается в кухню, захватывает спички и нитку.

На улице она хоронит муравьев.

Ставит на могилках крестики из спичек и произносит надгробную речь.

Бабушка выходит во двор и видит, что Матильде плачет горькими слезами. На руках у нее Звездочка, спеленатая, как младенец.

– Ты чего, Матита?

– Ничего, бабушка, у меня похороны муравьев.

* * *

Лина, невеста крестного, зашла попрощаться, обняла и расцеловала Матильде. Принесла полный пакет платьев для мамы.

– Там, куда я еду, они мне не понадобятся.

– А куда ты едешь? Бросишь своего жениха здесь одного? – спрашивает Матильде.

Лина не отвечает. Садится выпить чаю с бабушкой, чтобы немного успокоиться.

Скоро приходит мама, они с Линой перешептываются. Печально прощаются.

– В эмиграцию, – говорит бабушка, когда Лина уходит, – она едет в эмиграцию. Во Франции у нее все будет хорошо. Ее там ждут, и есть где жить.

Опять эта Грация. Все только про нее и говорят. Бабушка Маргарита живет в той Грации, что в Мексике. Лина едет в ту Грацию, которая во Франции. Дочка Гидо живет в Грации в Швеции. Как-нибудь на днях, когда все подуспокоится, нужно выяснить у бабушки, что это за Грация такая.

* * *

У Матильде кошмары. Ей снятся чудовища и великаны, они вытаскивают ее из кровати. Уносят от мамы. Снятся темные коридоры, острые когти. Когти вонзаются и тащат Матильде прочь. Снится Грация: там темно и полно деревьев, а через минуту ничего нет, как в пустыне. Снится, что ее увозят куда-то далеко от бабушки.

Она просыпается плача. Прибегает бабушка и ложится рядом.

– Что такое, Матита, что стряслось?

Матильде не может ответить, слова как будто умирают во рту.

С бабушкой она потихоньку успокаивается и снова засыпает.

Мама заскакивает домой переодеться. Целует Матильде и снова уходит. Бабушка старается делать вид, что все в порядке. Но ничего не в порядке.

Глава 20

Матильде за руку с бабушкой идет в школу. Как обычно, они останавливаются перед газетными киоском. И вдруг ей бросается в глаза: на первой странице газеты лицо крестного. А сверху крупная надпись: «Террорист ликвидирован». Она дергает бабушку за рукав. Бабушка сначала не понимает, а потом тоже видит фотографию. Закрывает лицо руками, застывает на месте. Матильде тянет ее, не понимает, что происходит. Обнимает бабушку. Бабушка достает кошелек и молча платит за газету.

– Сегодня ты в школу не идешь, – говорит она.

Они быстрым шагом возвращаются домой. Матильде почти бежит. Она никогда не видела, чтобы бабушка так быстро ходила.

Мама в кухне слушает радио и тихо плачет. Она крепко обнимает Матильде, не переставая плакать. Постепенно успокаивается и начинает переодеваться.

– Мне нужно идти.

В эту минуту Матильде без объяснений понимает, что «ликвидирован» значит «убит».

* * *

Днем мама возвращается. Она спрашивает, не хочет ли Матильде пойти на бдение по крестному.

– Хочу, мама. Что мне надеть?

– Что-нибудь нарядное.

Матильде надевает платье, носки с воланчиками и лаковые туфельки.

Бабушка заплетает ей косу.

Они медленно добредают до остановки.

На автобусе доезжают до огромного дома. Там посреди гостиной стоит гроб. Крестный лежит под стеклом, и глаза у него закрыты, будто он спит. Матильде никогда не видела покойников и думала, что умрет от страха. Но, оказывается, она почти не боится, только чуть-чуть, особенно из-за цвета. Лицо у крестного жуткого цвета, какого-то зеленовато-серого. А так это он, такой же, как всегда, только с закрытыми глазами.

Все кругом плачут. Бабушка громко рыдает в обнимку с бабушкой Амалией, мамой крестного, которую она очень любит. Чуть подальше сидит Карлос, папа крестного, а вокруг множество людей, и все его утешают. Тетя Андреа, вытянувшись в струнку, застыла у гроба. Мама, очень грустная, делает сто дел одновременно: что-то приносит, уносит, наводит порядок, встречает и провожает гостей. Заваривает чай, варит кофе, подает воду. Снует из кухоньки в комнату, а Матильде за ней.

– Сядь где-нибудь, мне нужно тут закончить, – говорит она со странным видом, как будто смотрит сквозь Матильде.

И сама садится. Матильде приносит ей стакан воды.

– Спасибо, зайка.

– Принесу теперь бабуле.

– Не надо, не надо, я сама.

– Ну можно я? Я хочу помочь.

– Нет, иди, посиди. – Мама гладит ее по голове. – Ох, дочка, когда же это кончится? Сколько нас еще будут убивать?

Матильде кажется, что мама маленькая, очень маленькая, и ей хочется ее пожалеть. И бабушку пожалеть, и тетю, которая застыла, будто камень, и всех, кто безутешно плачет вокруг.

– Мама, я помогу. Ты сиди, а я всем принесу воды и опять к тебе приду.

Матильде наливает гостям воды и возвращается к маме, которой нужно было отдохнуть. Вдвоем они сидят на скамеечке, ждут, пока закипит вода для чая, и смотрят на людей. Какая-то сеньора подходит к гробу и долго с ним разговаривает. Кладет руку на стекло и тихо плачет. Другие становятся рядом, как тетя Андреа, но через минуту-другую отходят. Людской поток обновляется. Кто-то дает Матильде стакан с чаем. Мама идет докупить молока и печенья. Бабушка протягивает кулек конфет.

* * *

Стемнело, Матильде клонит в сон. Она прикорнула на банкетке, а когда проснулась, то обнаружила, что кто-то укрыл ее пальто, а вокруг никого нет. Наверное, очень поздно.

– Отвезу ребенка домой, – говорит бабушка.

Матильде просится остаться, умоляет, но ее все равно забирают. Дома ей никак не уснуть. Бабушка ложится рядом и вполголоса поет: «Не спит моя крошка, с кроватки свесила ножки»[4]. Матильде, пользуясь случаем, задает накопившиеся вопросы. Почему убили крестного? Кто убил? Крестный что, был плохим? Папа умер? Маму тоже убьют? Когда-нибудь мы заживем спокойно, без этого всего? Бабушка не торопясь отвечает. Честно признаётся, что не знает, жив ли папа. Крестный был хороший человек. Убили его те же люди, что забрали папу. И она понятия не имеет, что будет дальше. Почти на рассвете Матильде засыпает в обнимку с бабушкой, представляя, как мама и крестный в детстве играли вместе.

* * *

Рано утром они снова отправляются на бдение и успевают как раз к тому моменту, когда гроб ставят в машину; кто-то накрыл его красным флагом. У бабушки Амалии подкашиваются ноги, ей помогают сесть рядом с водителем. Остальные смешиваются с толпой у дверей и твердым шагом устремляются за машиной, поют и кричат.

Матильде сперва немного стесняется, но потом слышит, как мама, тетя и бабушка выкрикивают сквозь рыдания: «Товарищ Диего Герреро!», и все отвечают: «Здесь!». И перестает стесняться. Тоже говорит: «Здесь!», сначала тихо, а потом все громче и громче, как будто хочет, чтобы крестный ее услышал.

К процессии присоединяются люди, они медленно бредут по обеим сторонам улицы. Перед катафалком двумя рядами идут несколько молодых людей в рубашках винного цвета. Они несут чилийский флаг и портрет крестного.

Странно видеть его лицо на стольких фотографиях, в руках у стольких людей. Странно слышать его имя в голосах стольких незнакомцев. Они идут и идут, народу все больше.

У Матильде болят ноги, она устала, они преодолели множество кварталов. С верхних этажей на процессию сыплется бумажный дождь. Впереди женщины выкладывают путь цветами. Матильде до сих пор не плакала, но из-за этих цветов ей становится так горько, что она плачет, плачет от накопившейся за эти дни печали. Мама поднимает ее на руки и спрашивает, не хочет ли она ехать в машине.

– Нет, нет, пожалуйста, я хочу здесь идти.

Какой-то парень предлагает маме понести Матильде.

– Спасибо вам.

Парень сажает ее на плечи, а мама держит за руку.

Наконец они добираются до огромных ворот, за которыми – какое-то здание и много статуй, довольно жутких.

– Это кладбище, – говорит бабушка.

Матильде передергивает. Она боится слова «кладбище», от него у нее случаются кошмары.

Гроб перетаскивают на тележку и идут дальше. У дверей здания их ждет еще одна толпа. Все вместе, скандируя, медленно движутся по узким аллеям. Тележку останавливают и ставят гроб в нишу в стене.

Устроили небольшой помост. На помост всходит бабушка Амалия, она вдруг очень постарела и съежилась. Рядом с ней Карлос берет микрофон и начинает: «Любимый сын…» У него срывается голос, но он все равно рассказывает, каким крестный был в детстве. Он долго говорит, ему аплодируют. «Единство, единство, единство!» – заканчивает он, и все заводят песню. Выступает какой-то юноша:

– Диего был золотым человеком, неисправимым романтиком, шутником и верным другом, другом на всю жизнь.

Люди на помосте сменяются. Вспоминают, что он был прилежным и остроумным, любил шоколад, одна девушка говорит, что он обожал дарить цветы и стихи. Боролся за то, чтобы мир стал лучше. Но ни единый человек не говорит, что крестный был террористом.

* * *

Первые дни без крестного странно. Бабушка все время плачет, тетя Андреа на несколько дней переехала к ним помогать, мама не хочет выходить из дому. Они по очереди навещают бабушку Амалию, которая не встает и отказывается есть.

* * *

Труднее всего ходить в школу и объяснять, почему ее несколько дней не было, выдумывать, будто ездила на море. И делать вид, что всё в порядке. Играть с Паулиной, собирать наклейки, бегать наперегонки во дворе, покупать сладости. Что бы она ни делала, у нее не проходит чувство пустоты.

С Аной, которая все время спрашивает, что случилось, играть тоже трудно. Мама разрешила сказать, что крестный попал под машину, но Матильде противно врать, так что она ничего и не рассказывает. Просто говорит, что у нее болит живот или она, кажется, простужается.

Постепенно Матильде привыкает к печали. Иногда она слышит, как на их улицу заезжает машина, и она бросается к дверям, но машина не останавливается. Иногда скрипит дверь, и ей кажется, вот сейчас войдет крестный с чем-нибудь вкусненьким. Или заскочит ее поцеловать, просто потому что был поблизости. Или сводит ее в кино. Но через минуту вспоминает, что этого больше никогда не будет, и тогда посреди груди у нее образуется как будто черная дыра. Она крепко-прекрепко обнимает Заботливого мишку. И через некоторое время успокаивается.

А вот мама не отходит от радио и подскакивает всякий раз, когда слышит: «Срочное сообщение».

– Выключи приемник, – говорит бабушка, – а то мы тут все с ума сойдем.

Глава 21

Прошло больше месяца, Матильде немного полегче. Мама приходит рано и зовет ее посмотреть место, где она скоро начнет работать.

Они едут в центр, съедают по мороженому. Оказываются у церкви, и у Матильде в памяти встает лицо дочери той сеньоры, которую избил полицейский; они заворачивают за угол, поднимаются по лестнице и попадают в какой-то кабинет.

– Вот здесь я буду работать, – говорит мама.

Матильде обходит комнату. Там не очень много вещей: стол, два стула и полки с папками. Появляются две сеньоры, и мама представляет ее:

– Это Матильде.

– Так ты, значит, Матильде, – говорит одна сеньора. – Исабель, какая у тебя красивая дочка!

Мама с гордостью улыбается.

– Вот, хотела тебе показать, Мати. Здесь у меня будет очень много работы, и дома я буду редко. Не заставляй бабушку волноваться и веди себя хорошо.

– Я всегда веду себя хорошо.

– Не обижайся. Я знаю, что ты очень послушная, и спасибо тебе за это.

– Мама, а что ты будешь делать на работе?

– Искать, Мати. Мы будем искать всех, кого забрали вояки.

* * *

Посреди ночи звонят в дверь. Матильде с мамой и бабушкой подскакивают как ужаленные. Мама открывает. Это Хорхе, у которого дома есть телефон. Ему позвонили, сказали, дело срочное. Мама молниеносно одевается и бежит отвечать.

– Мне нужно идти, – говорит она, вернувшись. – Ложись, Матильде, всё в порядке.

Мама с бабушкой уходят в комнату и закрывают дверь.

Потом мама выходит, одетая. Матильде поджидает ее в коридоре.

– Что случилось?

– Это по работе. Не волнуйся.

– Что по работе?

– Ничего, Матильде, иди спать.

Матильде в бешенстве убегает.

Никто мне ничего не рассказывает, обращаются со мной, как с ребенком. А я уже взрослая и все понимаю.

* * *

Мама с бабушкой перешептываются в кухне. Матильде слышит звяканье кастрюль. На цыпочках подкрадывается к двери и слушает. Голоса озабоченные.

– Матильде еще совсем ребенок, она не обязана проходить через такое, – говорит бабушка.

– Я не знаю, что делать. Иногда мне кажется, надо было уехать и не подвергать ее опасности.

– Надо, не надо – какая разница. Сейчас все так, как есть. Будем думать, как поступить.

– Я просто не знаю, что делать. – Мама тихо плачет, а бабушка ее утешает.

Матильде уходит к себе, садится на кровать и задумывается.

С тех пор как убили крестного, у меня ничего не спрашивают. Будто боятся, что я сломаюсь. Мой папа – насильственно исчезнувший, это я выучила у мамы на работе. Она думает, я не знаю, но там висел большой плакат: «Что значит “насильственно исчезнувший”?», где все объяснялось. Это человек, которого забрали вояки, и его семья не знает, где он. И тогда я поняла. Поняла, что папа – насильственно исчезнувший и поэтому мама его разыскивает.

Иногда мне себя и всех вокруг очень жалко, и я злюсь. А иногда думаю, что вообще-то я счастливая: наклейки собираю, и Заботливый мишка у меня есть, и телевизор смотреть разрешают. А с тех пор, как мама начала работать на новой работе, мы и мороженое можем покупать. Надо бы сказать маме, чтобы не волновалась, у меня все будет хорошо. Но подслушивать взрослых нельзя, и меня, пожалуй, еще отругают.

Глава 22

Сегодня день рождения Паулины. Она пригласила весь класс. Праздник получился очень красивый, кругом воздушные шары, серпантин, а еще был торт и всякие сюрпризы. Матильде дарит Паулине книгу. Ей самой очень нравится название – «Папелучо». Паулина быстро смотрит, откладывает подарок в сторону и направляется к огромной коробке – это поющая кукла. Все собираются и смотрят, как именинница качает пупса и раз за разом слушает песенку на английском.

Паулина уносит куклу к себе в комнату и сажает на столик. Девочкам по очереди позволяется ее заводить. Матильде в очередь не встает: ей только не хватало сломать нечаянно куклу и схлопотать за это.

Она ждет, пока остальные наиграются с куклой, и думает про семью Паулины: у нее куча двоюродных братьев и сестер, дяди, тети, дедушки, бабушки, ей, наверное, никогда не бывает скучно. Паулина очень хорошая, хоть и любит командовать. И мама вроде бы у нее добрая.

Матильде нравится дом, она обходит его, пока одноклассники играют во дворике. У Паулины четыре брата и сестры, она самая маленькая. Старшую из сестер зовут Лаура, ей пятнадцать лет. «Она такая красивая!» – думает Матильде. У Лауры длинные черные волосы, длиннее, чем у тети Андреа, и очень блестящие.

Лаура стоит в дверях.

– Заходи, – приглашает она Матильде к себе в комнату.

Они разговаривают, Лаура дает ей почитать журнал. Слушают музыку, смеются. Матильде счастлива. И тут, как смерч, врывается рассерженная Паулина.

– Это мой день рождения! – кричит она и колотит кулачками сестру и Матильде.

Приходит мама, успокаивает Паулину, ругает Лауру и отправляет Матильде играть с остальными во дворик. Матильде все это кажется странным, она ничего не понимает. Ей всегда хотелось иметь большую семью, старшую сестру. Она садится у калитки и ждет бабушку. У нее такое чувство, будто она сделала что-то плохое.

Глава 23

Во вторник Паулине нужно принести на изо коробку из-под обуви, лист картона, ножницы и цветную бумагу. Еще нужно заранее собрать коробочки от лекарств, втулки от туалетной бумаги и спичечные коробки. Они будут делать дом. Можно любой, главное, чтобы с мебелью.

Матильде хочет сделать самый красивый кукольный домик.

– Я тебе помогу, – говорит бабушка, когда Матильде возвращается с начатым заданием.

И они принимаются за работу. Устраивают кроватки с матрасами, простынями и одеялами. Буфет и кухоньку. Стенки оклеивают обоями. Делают стол со стульчиками. Получается здорово.

– Мне точно поставят пятерку.

– И правильно сделают! Ты хорошо потрудилась.

* * *

На математике они проходят теорию множеств. Раньше Матильде математику не любила, но потом бабушка рассказала, что папа маленький все время считал; складывал номера домов, номера машин и даже имена людей – он придумал табличку, в которой буквы соответствовали цифрам: А – 1, Б – 2 и так далее. Вот так он имена и складывал.

– Его имя получалось на 85, – сказала бабушка.

– Ну-ка и я свое посчитаю.

Матильде идет к себе и садится писать. Таблица отнимает довольно много времени. Она сосредоточенно работает, потом прибегает на кухню.

– Бабушка! У меня получилось 67. Хотя у меня имя короче. Папа очень любил математику, правда?

– Очень. Он придумал песенку, чтобы заучивать таблицу умножения. Мосты строил из всего, что под руку попадалось. И однажды сказал, что хочет быть инженером. Все повторял мне: «Первый свой мост назову твоим именем».

Глаза у бабушки на мокром месте. Матильде меняет тему.

– Тогда я тоже люблю математику, бабушка. Пойду учить эти множества.

Глава 24

Матильде с Аной возвращаются от сеньоры Ирмы.

У калитки стоит какой-то человек, заглядывает за забор и фотографирует.

– Исабель дома? – спрашивает он.

– Здесь никакая Исабель не живет, – отвечает Матильде, как учила мама.

Она прощается с Аной и бежит домой.

– Бабушка, бабушка, там на улице какой-то дядька спрашивает про маму!

Они выглядывают в окно. Машина уехала. Дальше все происходит очень быстро. Бабушка достает из шкафа пакет. Берет сумку, закрывает дом. Хватает Матильде за руку, и они чуть не бегут до угла. Останавливают такси и называют адрес тети Андреа.

Глава 25

Вот уже неделю Матильде не видела маму с бабушкой. Тетя Андреа объяснила, что мама в посольстве. И скоро Матильде поедет к ней – как только один сеньор подпишет нужную бумагу.

Тетин жених привез чемодан с вещами Матильде. Там, завернутый в бумагу, лежит и Заботливый мишка. Матильде обнимает его и плачет. Они с бабушкой говорят по телефону. Матильде хочет вернуться в школу. Ей нужно сдать кукольный домик и написать контрольную по множествам. Она скучает по Звездочке, та, наверное, сидит в дверях и ждет ее, как обычно. Но тетя Андреа говорит, возвращаться нельзя. Скорее всего, Матильде через пару дней уедет к другой бабушке, в Мексику.

– Но я хочу жить дома, хочу жить с бабушкой Пипой, ухаживать за Звездочкой, играть с Аной и навещать сеньору Ирму, – Матильде плачет и зовет маму.

– Тетя, это что, дурной сон такой?

– Нет, зайка, но все пройдет, как сон. Вот увидишь.

Эпилог

Самолет мягко садится, и Матильде ждет, когда можно будет выйти, а сама думает про все, что хочет сказать бабушке Пипе. Она так по ней скучала.

Прошло десять лет. Матильде девятнадцать, она говорит с красивым мексиканским акцентом. Пиночет после проигранного плебисцита, на котором решалось, уйти ему или дальше быть у власти, назначил выборы. Выборы он тоже проиграл, и вот уже несколько лет в Чили демократия. Матильде и ее родственники, как и другие эмигранты, могут теперь вернуться в страну. Но из всей семьи вернулась она одна.

Перед выездом из Мехико бабушка Маргарита подарила ей ленту огненно-красного цвета. Почти весь полет Матильде держала ее в руках.

Ее встречает тетя Андреа, они обнимаются и долго стоят молча. Матильде поднимает голову: в зеркалах бесконечно повторяется их с тетей встреча.

– Как жаль, что твоя мама не смогла приехать.

– Еще приедет, тетя. Надо дать ей время.

Город изменился. Матильде пытается узнать путь, который десять лет назад проделала в обратном направлении.

Из аэропорта они едут прямиком к бабушке Пипе. Бабушка ждет их в дверях. Она теперь совсем старенькая, низенькая и сморщенная. Ходит медленно, подволакивая ноги, и просит Матильде нагнуться, чтобы поцеловать ее. Бабушка за руку ведет ее в комнату. На кровати лежит Звездочка. Матильде берет ее на руки, Звездочка от удовольствия мурлычет и покусывает Матильде пальцы.

В комнате ничего не изменилось, как будто и не было десяти лет. Даже альбом с наклейками на месте.

– Бабушка, ты ничего не убирала!

– Конечно. Как я могла убрать, если каждый день думала: а вдруг вы вернетесь?

Пока они переодеваются, бабушка рассказывает про жизнь квартала, про соседей, про одноклассников. Говорят обо всем, о жизни и о любви.

– Мати, нам пора.

– Да, да.

Матильде достает из чемодана белую рубашку, причесывается перед зеркалом, повязывает алой лентой распущенные волосы.

– Видишь, бабушка, теперь я не «львенка», а львица.

– Ты такая красавица, Мати! – говорит бабушка, дотрагивается до ее лица, целует руки.

* * *

Они приезжают на кладбище. У огромной стены из белого мрамора, исписанной именами и датами, собирается народ. Вокруг зеленый газон, очень ухоженные цветы.

Бабушка шарит в сумке, просит Матильде наклониться и мягко прикрепляет к ее рубашке две фотографии улыбающихся людей.

Мужчины на фотографиях совсем молодые. Матильде окидывает взглядом стену, читает надписи. В алфавитном порядке выбиты имена арестованных и насильственно исчезнувших.

И вдруг в пятом столбике, шестым снизу она находит имя папы и дату, когда его задержали. В тот день она видела его в последний раз.

Увидев эту надпись на каменной стене, она столбенеет. И невольно вскрикивает.

– Со мной было так же. Как будто его похоронили, – говорит бабушка, утирая слезы платком. – Поэтому я и хотела, чтобы твоя мама приехала. Но еще успеется: ни стена, ни память о папе никуда не денутся.

Люди медленно выстраиваются в колонну и идут вслед за флагом. Матильде берет бабушку за руку, они вливаются в марш. Кто-то выкрикивает имя, и бабушка с Матильде хором отвечают:

– Здесь!

Благодарности

Я благодарна:

Рамону, моему любимому, моему лучшему другу и первому читателю всех моих книг.

Моему клану. Лали, Маке, Анто, Хави, Томи, Марсело и маме. Без них ничего не получилось бы. Моим сестрам Мелине и Тамаре. Моей племяннице Аманде.

Моим друзьям, особенно Антонио, Нати, Веро и Мелине за критику, замечания и терпение.

Сноски

1

В полном тексте чилийского гимна шесть строф и припев. Обычно исполняется только пятая (начинающаяся со слов «Синь небес…») и припев. В годы диктатуры Пиночета правительственная хунта ввела обязательное исполнение третьей строфы; в ней речь идет о солдатах, на которых держится Родина. – Здесь и далее – примечания переводчика.

2

Стихотворение кубинского поэта Николаса Гильена «Сон для антильских ребятишек».

3

Наръед (upeliento) – презрительное слово, означавшее сторонника партии «Народное единство» (Unidad Popular). Антоним слова «мумия» (momio) в значении «сторонник Пиночета».

4

Строчки из знаменитой кубинской колыбельной Drume negrita. Одну из многих ее версий исполнял чилийский певец Виктор Хара, зверски убитый военными на следующий день после переворота 11 сентября 1973 года.

Content

Карола Мартинес Арройо
Матильде

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Благодарности

Сноски