Кэнди Стайнер

Письмо любви к тебе

Посвящается

Саше Уиттингтон,

моей дорогой подруге и единственной девчонке, которая с таким же, как и я, трепетом лелеет пламя виски.

Эта книга специально для тебя.

Однажды, неважно, сколько тебе будет – 14, 28 или 65, – ты столкнешься с человеком, кто зажжет в твоем сердце нетленное пламя.

Однако горькая правда в том, что, скорее всего, он не станет тем, с кем ты проведешь всю свою жизнь.

Бо Таплин.

Kandi Steiner

A Love Letter to Whiskey

Copyright © 2016 by Kandi Steiner

© Панченко П., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Обострение

Просто удивительно, как быстро тебя накрывает с головой после долгого периода трезвости.

Я открыла дверь и сразу почувствовала легкое опьянение, стоило мне только взглянуть на него. Зрение затуманилось, ноги затряслись. Раньше мне требовалось выпить по крайней мере целую стопку, чтобы дойти до такой кондиции. Но спустя долгое время моя допустимая мера настолько снизилась, что от одного его вида начинала закипать кровь. Я сильнее сжала дверную ручку, будто это могло мне помочь, но мои действия были равны тому, чтобы пить воду после достижения точки невозврата.

Виски стоял возле двери так же, как и год назад. Правда, в этот раз не шел дождь, душу не искажала злость, а в руках не было приглашения на свадьбу – на пороге были только мы.

Он – старый друг с непринужденной улыбкой и с сомнительным утешением, обернутым в блестящую упаковку.

И я – алкоголичка, которая притворяется, что нисколечко не хочет вкусить его, и осознает, что долгий период воздержания нисколько не умерил тяги к нему.

Однако нельзя начинать историю с этого момента.

Нет, чтобы услышать ее, нужно вернуться назад.

В самое начало.

К самой первой капле.

Глава первая

Первый глоток

Когда мне впервые довелось попробовать Виски, я упала в грязь лицом.

Буквально.

Он так сильно ударил мне в голову с самого первого глотка, что, судя по всему, для меня это должно было стать неким знаком, чтобы я держалась от него подальше.

Мы с Дженной вышли на пробежку возле ее дома. Пот застилал глаза от невыносимой жары Южной Флориды. На улице стояла ранняя осень, но здесь, на юге, казалось, что светит неумолимое июльское солнце. Сезон «шарфов и сапог» был чужд местному населению, если, конечно, не брать в расчет январь и февраль, когда температура опускалась ниже двадцати шести.

И пока мы продирались всеми силами сквозь мучительную жару, я старалась не потерять лицо и не отстать от Дженны с ее исключительной подготовкой чирлидера. Она наконец-то попала в школьную команду, а вместе с тем обзавелась нелепыми стандартами, которые должна была соблюдать. Бегать я не любила – просто ненавидела. Лучше бы я целый день обнималась со своей доской для серфинга. Но к счастью для Дженны, ее лучшая подруга чересчур любит вызовы и не упустит шанса лишний раз посоревноваться. Поэтому, как только она спросила, не хочу ли я потренироваться вместе с ней, я с нескрываемым рвением согласилась, хотя прекрасно понимала, как сильно будут болеть ребра и икры к концу дня.

Я увидела его первой.

Всего на несколько шагов обогнав Дженну, я уставилась на свои ярко-розовые кеды. Когда я подняла голову, он был в нескольких метрах. Уже тогда я осознала: беды не избежать. Сначала мой будущий знакомый показался мне уверенным середнячком: каштановые волосы, худощавое тело, промокшая от пота белая футболка. Но чем ближе оказывался бегун, тем скорее я понимала, насколько он хорош собой. По мере того как он приближался, я замечала, как перекатываются мышцы на его ногах, как слегка приподнимаются волосы, как сосредоточенно он сжимает губы.

Оглянувшись, я хитро поиграла бровями специально для Дженны, пытаясь дать ей тайный знак лучших подружек: «Осторожно, впереди горячий парень!», но она опустилась завязать шнурок. А когда я отвернулась, было уже слишком поздно.

Я с такой силой вмазалась в парня, что упала на тротуар, слегка скрючившись, чтобы хоть как-то смягчить падение. Он выругался, а я простонала – скорее от стыда, чем от боли. Хотела бы сказать, что тут же грациозно поднялась, широко улыбнулась и спросила номер этого парня. Но правда в том, что я потеряла всяческую способность что-либо делать, стоило мне только взглянуть на него.

Незнакомая теплая боль окутала грудную клетку, когда я прикрыла рукой глаза от солнца, освещавшего его фигуру. Примерно так и ощущается первый глоток виски. Парень наклонился, протянул мне руку и начал что-то говорить, но я никак не могла собрать слова воедино. Стоило мне вложить свою ладонь в его руку, кожу будто покрыло огнем.

«Красивый» – не совсем подходящее слово, чтобы его описать, но в голову приходило только оно, пока я рассматривала каждую его черту. Влажные у корней волосы отливали цветом мокко, слегка ниспадая на лоб. В огромных, почти круглых глазах переливались золотистые, зеленые и темно-коричневые искорки. Прозвище «Виски» мне пришло в голову намного позже, но именно в тот момент я увидела эти глаза – глаза цвета виски. В таких глазах можно потеряться. В такие глаза можно долго и с упоением смотреть. У него были самые длинные ресницы, которые я когда-либо видела, и квадратная челюсть. Она была так резко очерчена, что, если бы он не улыбался, я была готова поклясться, что он злится на меня. Парень продолжал говорить, когда я опустила взгляд на его широкую грудь, а потом снова посмотрела на приподнятые в ухмылке губы.

– Ты совсем слепой, что ли, а? – голос Дженны вернул меня из затуманенного состояния. Она вдруг отпихнула Виски в сторону и схватила меня за руку, помогая встать. Я едва устояла на ногах, когда подруга резко меня отпустила и продолжила ругать его. – Может, уберешь эти патлы с глаз и будешь смотреть по сторонам, придурок?

О нет.

У меня даже не было времени хоть как-то обозначить свою симпатию – я и слова вымолвить не могла до тех пор, пока не стало слишком поздно. Как в замедленной съемке я видела, как Виски влюблялся в мою лучшую подругу, а мои шансы значительно стремились к нулю, ведь я даже не успела что-то ему сказать.

Дженна стояла со скрещенными на груди руками, как обычно выставив ногу вперед, и ждала, что парень начнет обороняться. Она всегда так делала. Наверное, именно поэтому мы и дружили. Мы были из тех, кого обычно называли «девочками со взрывным характером». Разница лишь в том, что Дженна – обладательница невероятной внешности, сглаживающей все недостатки. Подруга откинула назад свой длинный волнистый хвост и изогнула бровь.

Парень последовал ее примеру.

И улыбнулся еще шире, когда их взгляды пересеклись. Я сразу узнала это выражение лица: именно с таким лицом подруга смотрела на тех, кто ей нравился. Дженна была настоящим сокровищем, поэтому парни легко поддавались ее чарам. В целом это было абсолютно оправданно: длинные платиновые волосы, кристально чистые голубые глаза, ноги от ушей и яркая индивидуальность. Но пока вы не подумали, что я та самая неуверенная в себе подружка, спешу вас разочаровать – я тоже была не промах. Трудолюбива и талантлива, только не в тех смыслах, что обычно по достоинству могли оценить парни из старших классов.

Но к этому мы еще вернемся.

– Привет, – наконец-то сказал Виски, протянув теперь руку Дженне. Его глаза излучали тепло, а улыбка не таила подвоха. Если бы мне пришлось одним словом описать этого парня, то, наверно, назвала бы его очаровательным. Невозможно было скрыться от его шарма. – Я – Джейми.

– Ну, Джейми, кажется, тебе нужно в ближайшие дни посетить кабинет офтальмолога, пока ты не сбил еще одного невинного бегуна. Ты, кстати, не извинился перед Брекс. – Подруга кивнула в мою сторону, а меня всю передернуло от собственного имени. Зачем ей только нужно было все это говорить? Она всегда звала меня Би. Как и все в целом. Так почему именно сейчас Дженна решила использовать мое полное имя перед парнем, от которого у меня внутри впервые все затрепетало?

Джейми ухмылялся, поглядывая на Дженну и пытаясь понять, что у нее на уме, но потом повернулся ко мне все с той же кривоватой улыбкой.

– Прости, нужно было внимательнее смотреть по сторонам, – убедительно произнес он, но поднятые на последней фразе брови целиком выдали его: мы оба знали, кто из нас не следил за дорогой, и это точно был не он.

– Все в порядке, – пробормотала я, чувствуя, что почему-то до сих пор не могу совладать с голосом. Джейми чуть склонил голову и впился в меня взглядом так, что я ощутила себя полностью раздетой. Никто прежде так не смотрел на меня, настолько обезоруживающе это было. А вместе с тем пугающе и пьяняще.

Но прежде чем я в полной мере смогла упиться этим чувством, парень повернулся к Дженне, и тут же их губы медленно расплылись в улыбках. Я видела подобную картину уже миллионы раз, но почему-то именно сейчас меня это задело.

Я заметила его первой, но теперь это уже неважно.

Ведь Джейми сначала увидел ее.

Чуть больше недели спустя Дженна и Джейми установили прочные романтические отношения, которые длились уже целых восемь дней. В старшей школе все так и происходит: никакой пустой беготни, никаких «переспим, и видно будет». Вы либо встречаетесь, либо нет – и они выбрали первый вариант.

Мне досталась уникальная возможность каждую перемену наблюдать за их поцелуями. И как бы ни хотелось их ненавидеть, я просто не могла этого сделать. Если честно, из памяти уже даже вылетело, что я первая увидела Джейми, потому как вместе они смотрелись до омерзения мило. Дженна была выше меня, но идеально смотрелась в широких объятиях парня. Она чирлидерша, он баскетболист – разные сферы, но тем не менее очень уважаемые и популярные. Его темные черты лица идеально сочетались с ее светлыми, и чувство юмора у них отлично совпало. Даже их имена подходили друг другу – Дженна и Джейми. Ну, в самом деле, как я могу злиться?

Поэтому я решила окончательно избавиться от мыслей о нем и вновь стать третьим лишним, как обычно это было с Дженной и ее нескончаемым списком парней. Однако Джейми – первый, кто был не против моей компании. Он всегда болтал со мной и шутил, выстраивая между нами немного странную, но простую дружбу. Все складывалось просто отлично, и я была искренне рада за эту пару.

И все же после школы я решила избежать участи третьего колеса. Вместо этого я сразу скинула рюкзак на кровать и стала рыться в верхнем ящике комода в поисках купального костюма. Душе так и хотелось понежиться в воде до захода солнца. Летнее время еще не перевели, но дни постепенно становились короче, постоянно напоминая о том, что лето осталось позади.

– Эй, детка, – сказала мама и негромко постучала по двери. – Хочешь есть? Я подумала, может, куда-нибудь сходим вместе? Например, в твой любимый суши-бар?

– Я пока не особо голодна. Хочу половить волну, – ответила я с натянутой улыбкой. Даже не посмотрела на полку – просто вытащила любимый белый купальный топ, избегая маминого взгляда. Я не была тем драматичным подростком, который ненавидел свою мать, нет. Напротив, я очень любила ее, но за последние два года многое изменилось.

Хорошо, думаю, мне нужно предупредить: у меня были проблемы с отцом. И, думаю, в некоторой степени с матерью тоже.

Но дайте для начала объясню.

Все в моей жизни было прекрасно – по крайней мере, мне так казалось. Пока вдруг летом перед вторым годом обучения в старшей школе я не поняла кое-что. Тогда я впервые открыла свои прекрасные серые глаза и, пересмотрев всю свою жизнь, поняла, что все совершенно не так.

Мне казалось, будто у меня есть все. Мои родители не были женаты или даже вместе, и так было всегда. Я привыкла. Такие отношения – норма для нашей семьи. Мама ни с кем не встречалась, а у папы были какие-то пассии, но до серьезного не доходило. И по какой-то причине Рождество мы всегда праздновали втроем. Я постоянно жила в доме у мамы, но столько же времени проводила и у отца. Родители никогда не ругались, но никогда и не смеялись вместе. Думаю, все их старания были направлены исключительно на меня, за что я им очень благодарна.

Мы не вписывались в рамки, принятые в обществе. Я металась между двумя домами, а родители терпели друг друга ради меня. Но мы справлялись. Кожа у отца белоснежная, почти бледная и с мелкими веснушками, а мама была обладательницей самого нежного темного оттенка. Черное и белое, и я – безупречное несовершенство, сочетающее в себе черты обоих родителей.

Возможно, они зарабатывали не так много, чтобы каждый день рождения осыпать меня подарками или дарить на шестнадцатилетие новую блестящую машину, но они трудились, платили налоги и приучили меня к такому же отношению к жизни. Наша семья, может, и не могла похвастать богатством, но зато могла похвастать принципами.

Однако не все то, чем кажется.

Я не до конца осознавала смысл этой фразы, пока однажды летом перед десятым классом все, что я знала о своей жизни, не было перечеркнуто жестоким разговором по душам. В ту ночь мама немного перепила, как часто бывало, и я помогала ей, придерживая волосы, пока она в перерывах между опорожнением желудка рассказывала о том, как гордится мной.

– Ты намного прекраснее, чем то, чего я хотела, – повторяла она раз за разом. Но потом поток ненужной организму еды превратился в словесный поток, и мама открыла мне правду, к которой я совсем не была готова.

Дело в том, что в истории, рассказанной мне раньше, родители с детства были лучшими друзьями. Неразлейвода, если можно так выразиться. И после нескольких лет постоянных подколов и шуток, что они парочка, родители стали встречаться и обнаружили, что идеально друг другу подходят. Несколько лет они были вместе, а потом произвели на свет прекрасную девочку, которую бесконечно полюбили. Но потом поняли, что просто не подходят друг другу, и решили стать друзьями. Конец. Звучит мило, не правда ли?

Эта история оказалась ложью.

Как и всегда, действительность была более омерзительной, поэтому они и скрывали ее. Но в ту ночь разумом мамы управляла бутылка текилы, поэтому она совсем забыла, почему так старательно мне лгала. Так вся правда и вылилась наружу.

Они и правда были лучшими друзьями, здесь мне никто не врал. Однако родители никогда не встречались. У отца сносило крышу от ревности, и он преследовал каждого парня, который посмел заговорить с мамой. Но и на этом он не остановился. Однажды вечером, когда мама рыдала из-за очередного парня, который бросил ее, отец пришел к ней. И не воспринял «нет» за отказ.

Ни в первый раз, когда она ему сказала.

Ни в одиннадцатый.

Она считала, к слову.

На тот момент маме было всего семнадцать лет, а я стала итогом этой ночи – ребенок, которому не суждено было родиться после кошмара, что не должен был осуществиться вовсе.

Думаю, именно в тот момент я должна объявить, что всем сердцем возненавидела отца, и отчасти так и случилось. Однако я по-прежнему его любила. Он все равно мой папа – мужчина, который называл меня своей малышкой и готовил шипучку, если у меня вдруг случался неудачный день. Даже интересно, как заботливый и ласковый человек, с которым я выросла, мог совершить такое.

Какое-то время я находилась в подвешенном состоянии, балансируя на острие между двумя чувствами – любовью и ненавистью. Однако, когда я набралась сил спросить отца о том, что случилось, он только промолчал. Не извинился, не попытался оправдаться – только разозлился, что мама проговорилась. Тогда чаша весов в моей душе склонилась к ненависти, и я не разговаривала с папой почти пять месяцев после того, как узнала всю правду.

Думаю, мне не стоило обижаться на маму за то, что она не рассказала мне раньше, но я не могла поступить иначе. Она не заслуживала такого отношения с моей стороны, потому что предпочла рисовать отца в моих глазах хорошим человеком. С тех пор моя жизнь перестала быть прежней.

Как я уже упоминала, ненависти к маме у меня не было. Но после той ночи между нами образовался какой-то клин. И каждый раз, когда я смотрела на нее, его острый конец ударял меня в самое сердце.

Поэтому чаще всего я предпочитала не смотреть.

– Ладно, – сдавшись, ответила она. – Надеюсь, ты хорошо проведешь время. – Я до сих пор копалась в комоде в поисках плавок, и, собравшись уходить, мама остановилась и произнесла: – Я люблю тебя.

Замерев, я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Я тебя тоже, мам.

Даже после того как наши отношения изменились, я продолжала до безумия ее любить.

Когда я переоделась в купальный костюм, закинула доску для серфинга на крышу своего старенького внедорожника и поехала в сторону пляжа, бремя дня начало меня медленно душить. Но как только я оказалась в воде, а руки почувствовали знакомое жжение от ритмичной гребли, дышать стало легче.

Серфинг в Южной Флориде – не самое впечатляющее занятие, однако для моих целей оно подходило идеально. Самое лучшее времяпровождение, когда я могла спокойно побыть наедине с водой и собой. Все тщательно обдумать и переварить. Для меня серфинг стал тем же, что фитнес и еда для других людей – способом совладать с эмоциями, успокоиться, пережить проблемы или окончательно о них забыть в зависимости от настроения. Он стал моим утешением.

Поэтому я почти свалилась с доски, когда вдруг увидела подплывающего ко мне Джейми.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – задумчиво произнес он. Стоило мне потерять равновесие, как я услышала смешок. Я прищурилась, но все равно улыбнулась. И вдруг все мое представление о теле этого парня перевернулось с ног на голову. Я тяжело сглотнула, проведя взглядом от очерченных линий плеч к прессу. С правой стороны красовался шрам, и я пялилась на него слишком долго, прежде чем откашлялась и вновь уставилась на воду.

– Я думала, у тебя планы с Дженной.

Он пожал плечами.

– Были. Но у нее вдруг произошла какая-то проблема с группой поддержки.

Мы встретились взглядами и не смогли сдержать смех.

– Никогда не понимала групповые виды спорта, – поделилась я, покачав головой.

Джейми прищурился, взглянув на солнце, когда нас приподняла небольшая волна. Мы сидели на досках, свесив ноги.

– В смысле? Тебе никогда не понять, что это значит – иметь команду, с которой вы идете к одной цели?

Я усмехнулась.

– Не беси. Ты прекрасно понял, о чем я.

– О, тогда тебе не нравится развлекаться?

– Нет, нравится. Но я ненавижу групповые виды развлечений. – Я глянула на него краем глаза, немного ухмыльнувшись, а после того, как и Джейми приподнял уголок губ, моя улыбка стала еще шире. – Знаешь, я не думала, что ты увлекаешься серфингом.

– Ну, да, – просто ответил он. – Веришь или нет, нас, людей, которым нравятся увеселительные групповые виды спорта, интересуют и индивидуальные.

– Ты теперь от меня не отстанешь, да?

Джейми засмеялся, и я немного расслабилась. Ну подумаешь, у него кубики молодого Бреда Питта вкупе с невероятной внешностью? Думаю, я смогу с ним просто дружить, игнорируя небольшой зуд в животе каждый раз, когда он улыбается мне. Приятно иметь еще одного друга, помимо Дженны. Она с легкостью сходилась с людьми – я же, скорее, отталкивала их специально или волею случая. Может, идея трио «Джейми – Би – Дженна» не такая уж и провальная?

Но когда я вдруг серьезно задумалась о возможности подружиться с мужчиной, в животе все перевернулось по совершенно иной причине. В голове вспыхнула картинка, как мама с налитыми кровью глазами скрючилась над унитазом. С ее губ срывалась болезненно неприятная правда, которая резала мне горло ледяными остриями. Я сглотнула, всего на секунду прикрыв глаза, и посмотрела на водонепроницаемые часы на запястье.

– Нужно поймать следующую волну.

Я не стала дожидаться, пока Джейми ответит, и начала грести навстречу поднимающейся воде.

Сегодня были неважные волны – они едва толкали нас к берегу. В конце концов, мы оказались там же, где и начали, болтая ногами в соленой воде и наблюдая за ее поверхностью. Солнце за нами медленно садилось, уходя на запад и заливая берег золотистым сиянием.

– Где ты витаешь, когда занимаешься всем этим?

– В смысле? – спросила я.

– У тебя такой взгляд, будто ты смотришь куда-то далеко-далеко. Ты будто тут, но это не так.

Джейми смотрел на меня так же, как и в первый день нашей встречи. Я провела пальцем по одному из черных рисунков на доске и пожала плечами.

– Просто задумалась.

– Звучит опасно.

Джейми улыбнулся, и я почувствовала, как раскраснелись щеки, хотя никто и не мог этого увидеть. На моей коже румянец не был так заметен, как у Дженны.

– Может быть. Тебе нужно смотреть в оба.

Джейми прикусил губу, все еще смотря на меня, и открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но не стал. Он повернулся в ту сторону, куда смотрела я, и только спустя какое-то время произнес:

– И о чем же ты сейчас думаешь?

Я медленно выдохнула.

– Думаю о том, чтобы побыстрее уехать отсюда, перебраться в Калифорнию и наконец-то словить настоящую волну.

– Ты переезжаешь?

– Пока нет. Когда буду поступать в колледж.

– Понял, – произнес он. – Как я понял, у тебя нет интереса поступать в университет Палм-Сауз?

– Слишком много лишнего пафоса, – покачала я головой. – Мне хватит спокойного колледжа на западном берегу. Где не такие скучные волны.

Джейми опустил руку и загреб немного соленой воды, плеснув на разгоряченную кожу плеч.

– Мне тоже, Брекс. Мне тоже.

От произнесенного имени меня всю передернуло.

– Просто Би.

– Просто Би, да?

Я кивнула.

– Тоже хочешь поступать в Калифорнию?

– Планирую. У дяди есть связи в нескольких учебных заведениях. Ты уже что-то присмотрела?

– Еще нет. Просто хочу уехать подальше.

Джейми кивнул и, к счастью, не стал расспрашивать после моего немного драматичного высказывания. Еще какое-то время мы сидели в тишине, а потом водрузили доски на плечи и последовали к машинам. Под ногами рассыпался песок, но мне это даже нравилось. Все, что связано с пляжем, приносило мне радость, особенно серфинг. Я глянула на Джейми с благодарностью за то, что встретила его сегодня.

Джейми помог мне загрузить ярко-зеленую доску на крышу моей «старой, но не бесполезной» машины. Но, как и всегда бывает с такими красотками, «Киа» тысяча девятьсот девяносто восьмого года решила не заводиться.

– Прекрасно, – пробормотала я и стукнулась головой об руль. Только Джейми загрузил свою доску, как вернулся ко мне обратно.

– Не заводится?

– Кажется, сегодня у меня счастливый день.

Джейми улыбнулся и потянул за ручку, чтобы открыть дверь.

– Давай я тебя подвезу.

Тогда я не знала, что такой простой дружеский жест, всего какие-то четыре слова, изменят все между мной и Джейми Шоу.

Глава вторая

Легкое опьянение

Как бы сильно я ни любила пляж, с той же силой ненавидела то, что он делал с моими волосами.

Я – гремучая смесь родителей, которая вобрала в себя их черты в одинаковых пропорциях: глаза отца, волосы мамы, смешанный оттенок кожи. Если отец был обладателем белой кожи, а мама – темной, то мне досталось что-то среднее – оттенок, как у мокко латте со сливками. Невысокого роста, как мать, и упертая, как отец. Мама была миниатюрной без каких-либо выразительных форм, в чем я ее абсолютно копировала. Мне нравилось мое спортивное телосложение, пусть оно и не привлекало столько внимания, как бедра Дженны.

В общем, реакция моих волос на соленую воду была такой же, как и у масла с обычной водой. Всеми силами я пыталась расправить пальцами тугие кудряшки, глядя в небольшое лобовое зеркало в машине Джейми. Проведя рукой по щеке, я смахнула остатки соли. В тот день мои серые глаза выглядели уставшими, и я опустила взгляд на веснушки на щеках, а спустя несколько секунд подняла обратно зеркало и уселась поудобнее.

Никогда не видела такого красивого джипа и уж тем более не ездила в таком. Новенький, цвета вишни, с черными кожаными сиденьями и новомодной панелью. Для меня это выглядело чересчур, тем более принадлежала машина старшекласснику. Нужна ли семнадцатилетнему парню такая дорогая вещь?

Ответ: конечно, нет.

За эти недолгие восемь дней я узнала многое о Джейми благодаря тому, что следила за ним в социальных сетях. Наша школа была просто огромной – только в нашей с Дженной параллели учились шестьсот школьников. Однако я не горжусь тем, что копалась в интернете в поисках информации о новом ухажере своей лучшей подруги, хотя и много чего разузнала. Например, что его отец – владелец самой крутой бухгалтерской компании во всем Форт-Лодердейле, а Джейми не придется жить в нужде до конца своих дней. И если я надеялась поступить в колледж в Калифорнии, то Джейми, без сомнений, мог выбрать любой.

В какой-то степени меня интересовало, каково это – жить, зная, что финансовое положение не преграда? Но по большей части, конечно, мне было без разницы. Меня воспитали с установкой, что для того, чтобы чего-то достичь в жизни, необходимо трудиться, чем я и собираюсь заниматься. У меня неплохо выходило, ведь я сконцентрировалась на оценках и участвовала во многих школьных мероприятиях, чтобы насобирать достаточно объемное резюме для колледжа.

Еще я выяснила, что у Джейми есть пес по кличке Брут и две сестры.

После этого я перестала за ним следить, потому что мне это показалось до ужаса странным.

– Теперь просто ехать до Синик-драйв? – спросил он, повернув на Черри-стрит.

– Ага. Повернешь налево на Синик-драйв и справа четвертый дом. Ярко-желтый, не пропустишь.

Мы замолчали. Я вновь провела руками по волосам, пригладив их, и задумалась, волнует ли вообще Джейми, как они выглядят.

– У тебя и правда классная машина, – глупо бросила я, пытаясь прервать молчание. У Джейми загорелись глаза, и он пошевелился, немного сместив руки на руле.

– Спасибо. Я целых три лета горбатился, чтобы заработать на нее, поэтому мне правда очень приятно.

– Ты сам ее купил? – приподняла я бровь.

– Ну, вроде того. Я три года работал летом в отцовской компании. Просто сказал ему, что хочу хороший джип, чтобы можно было и доску прицепить наверх, и уехать куда-нибудь надолго. – Джейми повернулся ко мне. – И вот, он наконец-то купил мне его только этим летом.

– Неплохо. А почему твой автомобиль обязан быть пригодным для долгих поездок?

Джейми заметил, как я скрестила руки на груди, а по моему телу пробежала дрожь от высыхающей соленой воды. Джейми подался немного вперед и отрегулировал кондиционер.

– Не знаю, просто на всякий случай. Я люблю ездить. Очищает разум.

– Понимаю, – кивнула я.

– Только во время езды я могу слушать музыку, которую действительно хочу. Ну, знаешь, когда в машине нет никого, кто может тебя осудить.

– Вот теперь мне интересно, – сказала я, поджав под себя ноги. – Что же ты слушаешь?

Джейми крепко поджал губы.

– Обещаешь не смеяться?

– Нет.

– Тогда не скажу, – усмехнулся он.

– Ладно-ладно, я не буду смеяться. – Джейми краем глаза посмотрел на меня, пытаясь понять, верить или нет. – По крайней мере, не очень громко, чтобы ты не услышал.

– Справедливо, – улыбнулся он и тут же подсоединил телефон через провод к мультимедиа и начал листать музыку. Каждый раз, когда он проводил по экрану большим пальцем в поисках плейлиста, на его предплечье появлялась заметная линия, выделяя мышцы. Я не сводила с них глаз, пока вдруг не послышались первые ноты, а светофор не загорелся красным.

Музыка была мягкой, успокаивающей, знакомой. Очень знакомой. А когда до меня дошло, что за песня звучала, я просто не смогла сдержаться.

– Обалдеть, быть такого не может!

– Да, знаю, очень старомодно. – Джейми потянулся к регулятору громкости, но я его остановила, ударив по руке.

– Нет, это просто невероятно. Поверить не могу, что ты слушаешь классику. Это же Брайан Крейн, да?

Теперь уже побледнел он.

– Да…

– Я обожаю его, – восторженно сказала я, усаживаясь ровнее. Кажется, я даже немного подпрыгнула. – Он невероятен. Пожалуйста, скажи, что ты слушаешь и The Piano Guys.

Он удивленно открыл рот.

– Я просто жесть как их люблю.

Мы засмеялись и посмотрели друг на друга сияющими глазами, будто ничего другого не существовало.

– Такого просто быть не может! Никогда раньше не встречала людей, которым тоже нравится такая музыка. Ну… совсем.

– Теперь нас двое, – произнес он, и свет светофора изменился на зеленый. Джейми не тронулся сразу, а продолжил смотреть на меня так, что я невольно задумалась, что происходит у него в голове. Будто я была картиной, а он – коллекционером. Казалось, он спорил сам с собой, размышляя, стоит ли забрать меня с собой.

Я надеялась на первый вариант, хотя знала, что не стоит.

«Мазда» сзади предупредительно загудела, и Джейми моргнул. Все, чары разрушились. Остаток пути мы не проронили ни слова и просто наслаждались музыкой и прохладным ветерком, развевающим волосы. Странно и уютно было сидеть вот так с Джейми, особенно пока играла фортепианная версия Bring Him Home из «Отверженных».

Когда Джейми остановился возле моего дома, я улыбнулась и повернулась к нему, все еще прислонив голову к сиденью.

– Я могу ее сыграть.

– Сыграть?

– Угу, на скрипке.

– Ты играешь на скрипке?

– Нет.

Он открыл рот и вдруг снова закрыл, а потом рассмеялся.

– Что-то я не понимаю.

Моя улыбка стала шире.

– На скрипке я играть не умею. Но однажды я сидела рядом с парнишкой из группы, и он услышал, что у меня играет эта песня. Вытащил наушник и, думая, что он невероятно обаятельный и привлекательный, прошептал, что сможет сыграть ее на скрипке. Видимо, он решил, что выиграл, – я пожала плечами. – Но меня такими действиями не пронять, и я ответила, что и сама могу научиться. Он вдруг перестал флиртовать и обиделся, сказав, что я точно не смогу. Тогда мы заключили пари. Спустя пять месяцев я подошла к тому столу, где он сидел, вытащила его скрипку и сыграла.

– Да быть такого не может.

Я поджала губы, расплываясь в улыбке.

– Может. Во мне силен дух соперничества, Джейми Шоу. Я никогда не отказываюсь от вызова.

Его глаза блестели золотисто-зеленым цветом в уходящих лучах солнца. Закат медленно окутывал нас, и в уголках глаз Джейми появились морщинки, когда он запрокинул голову назад, повторив мою позу.

– Я запомню, Бре… – он остановился. – Би.

Всего секунду я смотрела на него, а потом отстегнула ремень и, схватив пляжную сумку, перекинула ее через плечо.

– Спасибо, что подвез, – вздохнула я и покачала головой. – Дженна убьет меня, когда узнает, что у меня не получится попасть на завтрашнюю игру.

– В смысле?

– Ну, я думаю позвонить папе, чтобы он помог пригнать мою машину в автосервис его друга. До завтрашнего вечера ее точно не починят. Дженна будет в группе поддержки на первой домашней игре. Я обещала ей, что приду. Но если у мамы не получится прийти с работы пораньше, то, думаю, вряд ли смогу.

– Я подвезу тебя, – быстро предложил Джейми.

– Нет-нет, не нужно. Тебе не нужно…

– Я хочу. Серьезно. В любом случае, я пойду туда, а сидеть с кем-то будет намного веселее, – улыбнулся он. На его губах была та ленивая улыбка, от которой ноги подкашивались.

– Хорошо.

Улыбка Джейми стала шире.

– Хорошо.

Когда я повесила доску в гараже, мама уже ушла к себе в комнату, поэтому я приготовила жареный сыр и поела одна в спальне. Я не смотрела телевизор, не проверяла уведомления в телефоне. Просто медленно ела, откусывая по чуть-чуть, и смотрела на дверь шкафа, прокручивая в голове события сегодняшнего вечера. Потратив на прием пищи столько времени, сколько могла, я наконец-то позвонила папе. Должно быть, он сразу понял, что мне что-то нужно – обычно я только по этой причине и набирала его, поэтому сразу перешла к сути. Папа пообещал, что разберется, и я знала, что могу на него рассчитывать.

Но еще он был тем человеком, который изнасиловал маму и заставлял меня постоянно об этом вспоминать. Особенно перед сном, когда называл меня «малышкой», а мое сердце до боли сжималось от любви, которую всегда к нему испытывала.

Видимо, от соленой воды перед глазами все немного расплывалось, поэтому после звонка я сразу пошла в ванную. Мне всегда нравилось лежать в ванне – душ я принимала, только когда куда-то торопилась. Так приятно отмокать в горячей воде, думая о своем. Вот бы у меня каждый день находилось по тридцать минут на себя.

Но сегодня, когда я опустила ноги в горячую воду и тело окутало тепло, я чувствовала себя иначе. Жар был немного сильнее, свет ярче, а перед глазами все так же стояла дымка. Я думала слишком много о человеке, о котором не должна была. Меня захлестнула волна ранее неизведанного возбуждения, и я позволила образу проникнуть в голову.

Мне нужно прийти в себя. Нужно позвонить Джейми и сказать, чтобы не подвозил на игру. Нужно посмотреть на их общую фотку с Дженной, чтобы напомнить себе, какое место я занимаю в этом треугольнике.

Но я не сделала ничего из этого.

И хотелось бы, чтобы совесть меня хоть немного мучила.

Как бы ни презирала школьный дух, я не могла не заметить энергию, царившую на домашних футбольных матчах среди старшеклассников в Южной Флориде. Лица учеников были ярко раскрашены в фирменные бирюзово-белые цвета, ребята активно поддерживали игроков и трубили в гудки. Музыкальная группа играла заводную песню, под которую невозможно было не танцевать, и стоило команде вырваться вперед, как каждый давал друг другу «пять», привнося на трибуны дух товарищества, которого я уж точно не ожидала.

Старшая школа Сауз-Спрингз не взяла ни одну награду в прошлом сезоне. Но в этот раз команду собрали из более-менее приличных игроков, что было очень кстати, ведь я ходила на каждую игру, чтобы посмотреть на Дженну.

Дженна Камп была тем другом, за которого цепляешься и больше никогда не можешь отпустить. Она была до невозможности верной, забавной и мотивированной – именно такими людьми я всегда хотела окружить себя. Дженна никогда не витала в облаках и мне не позволяла. Она единственная, кто принимала меня такой, какая я есть, и любила. Подруга знала моих родителей, мою историю, знала о подержанной машине. Ей было без разницы, что моя мама курит в доме и вся моя одежда пропахла дымом сигарет, что я до восьмого класса не знала, как ухаживать за волосами. Дженна любила меня даже в самые странные периоды моей жизни, и я знала: если наступят времена хуже, она все равно не поменяет ко мне отношение. Дженна была моей подругой навсегда.

Именно поэтому сейчас я чувствовала себя особенно паршиво. Ведь пока я смотрела выступление Дженны, все мое внимание было приковано к тому, что наши с Джейми колени соприкасаются.

Трибуны были забиты, поэтому мы поднялись на открытое пространство над третьим рядом наверху. Мне оставалось либо прикасаться к какому-то девятикласснику с одной стороны, либо к Джейми. Очевидно, я остановилась на втором варианте.

Разумеется, по соображениям явного знакомства.

– Тебе как здесь? Нормально? – спросил он, глотнув какой-то красный напиток, купленный в перерыве. – Я понимаю, что все эти групповые виды развлечения могут быть невыносимыми.

– Осуждаешь меня за отсутствие школьного духа?

– Совсем чуть-чуть.

Я вздохнула.

– И все это после того, как я пообещала не осуждать тебя за музыкальный вкус. Нечестно играешь, Джейми Шоу.

Он отодвинул в сторону трубочку и расплылся в ухмылке.

– Ты даже не представляешь.

Я прищурилась, готовая спросить, что это вообще значит, как вдруг группа поддержки начала новую речевку. Джейми сразу же перевел взгляд на Дженну и смотрел только на нее, соблазнительно улыбаясь. Все выступление они смотрели друг на друга. Я тоже наблюдала за подругой, пораженная ее великолепием. Серьезно, я еще ни разу не встречала человека прекраснее, чем она, включая Джейми. Дженна завораживала.

Как только группа поддержки закончила, Дженна послала парню воздушный поцелуй и вернулась на трибуны, сверкая бедрами из-под короткой юбочки. Джейми расплылся в улыбке.

А потом снова повернулся ко мне.

– А ты состоишь в каком-нибудь клубе или типа того?

Мои щеки загорелись.

– Ладно, только не смейся, потому что нас с Дженной интересуют совершенно разные вещи.

– А я вас и не сравниваю.

Я прикусила щеку, заметив в его взгляде искреннюю заинтересованность.

– Я в дискуссионном клубе. И в молодежной организации.

Он вдруг громко засмеялся.

– Ну, конечно, ты состоишь в дискуссионном клубе.

– И что это вообще должно значить?!

Джейми только сильнее засмеялся и, положив руку мне на колено, нагнулся. Я пыталась не обращать внимания на тепло, ощутимое сквозь джинсы.

– Ничего, просто все становится куда понятнее. Ну, ты и твой язык. – Он убрал руку и теперь смотрел на мой рот, а я едва могла дышать.

Джейми хмыкнул и вновь обратил внимание на поле.

– А что за молодежная организация?

– Вообще это клуб социальной помощи. Хочу собрать себе хорошее портфолио, понимаешь?

Наша команда забила гол, и все подпрыгнули, громко крича, а мы с Джейми немного затормозили. Потом хлопнули «пять» болельщикам возле нас и начали смотреть на выступающую Дженну, пока она не вернулась обратно на трибуны.

– Да, ты говорила, что хочешь поступить в Калифорнию, но на кого именно?

Я выхватила из его рук напиток и указала трубочкой прямиком на Джейми, а потом сделала глоток.

– Тебе придется встать в очередь, чтобы получить ответ на этот вопрос. Сразу за моей мамой.

Джейми забрал стаканчик и тут же сделал глоток, и я вдруг осознала, что мы пили из одной трубочки. Я понять не могла, почему от этой мысли у меня все внутри перевернулось.

– Может, хотя бы поделишься немного с задними рядами?

– Я просто сама еще не знаю. Возможно, буду поступать, так и не решив, а там уже на месте разберусь. Мне нравится писать, но в то же время мне нравится объективность в решении математических задач. Меня будоражат публичные выступления, но в свободное время я предпочитаю заниматься индивидуальными проектами. – Я вздохнула. – Думаю, глупо ограничивать свои возможности. Или это так плохо – быть увлеченной не только одним делом?

Он замотал головой.

– Отнюдь. Думаю, именно это делает тебя такой редкой.

– Замечательно. Редкой. Как животное. Звучит так же, как когда мама называет меня особенной.

Джейми засмеялся.

– Ну, да. Ты уникальная, Би. Мне в тебе это и нравится.

Воздух застрял где-то в груди, и мне потребовалось сделать глубокий вдох. Я просунула руки под бедра и отвела колено в сторону, чтобы не соприкасаться с Джейми. Меня вдруг переполнили эмоции, и я попыталась сосредоточиться на ощущении холода от металлического сиденья.

– А ты? Ты же уже знаешь, чем хочешь заниматься?

– Типа того. То есть для меня это не было проблемой. Хочу того же, что есть у отца, понимаешь? – Его глаза заискрились, оживились. – Не помню, рассказывал я тебе или нет, но мой отец бухгалтер. У него своя фирма в Форт-Лодердейле.

– Да ладно? – прикинулась я удивленной.

Джейми выпрямился и начал рассказывать, жестикулируя.

– Он открыл фирму, когда ему было двадцать шесть, Би. Двадцать шесть! Можешь себе представить? – Он покачал головой. – Она дважды была на грани разорения, но отец справился, и теперь это одна из лучших бухгалтерских компаний в городе. Я хочу продолжить его дело и работать до тех пор, пока он не передаст фирму мне, а потом стараться еще усерднее, чтобы поддерживать ту репутацию, которую он создал таким трудом. Хочу встретить любовь своей жизни, жениться, завести полный дом детей и дать им все что нужно.

– Ты правда этого хочешь? Или этого для тебя хочет отец? – Команда противника забила гол в наши ворота, и толпа вокруг недовольно зашумела, прервав на время наш разговор. Когда шум стих, Джейми продолжил.

– Этого хочу я, – категорично ответил Джейми: – Я в восторге от того, чего достигли мои родители, что они сделали для меня и двух моих сестер – Сильвии и Сантаны. – Он пожал плечами, и я увидела, как одна прядка волос упала ему на лоб. – Я работал в компании три лета, и мне очень понравилось. У меня получается. Не знаю, думаю, в этом просто есть смысл.

– Наверное, приятно осознавать, чего ты хочешь от жизни.

Джейми сглотнул, уделив все внимание игре, а не мне.

– Иногда сложнее, чем ты думаешь. Всегда присутствует страх, что даже при всем желании я не претворю все в жизнь. – Теперь Джейми глянул на меня. – Бывает, что обстоятельства вокруг сложнее, и твои мечты просто неосуществимы.

Я кивнула – по крайней мере, я так подумала. Джейми продолжал на меня смотреть, а когда он так делал, я сомневалась, что могу владеть собственным телом.

– Думаю, у тебя получится.

Джейми расслабленно улыбнулся, и былое напряжение тут же развеялось.

– Думаю, у тебя тоже.

Игра закончилась победой со счетом двадцать четыре – четырнадцать в нашу пользу. Под финальный свисток Дженна бросилась через все поле прямо в объятия Джейми. Он с легкостью поднял ее, покрутил вокруг себя и поцеловал под умилительное «оу» от толпы, которая лицезрела этот кинематографичный момент. Этот поцелуй вернул меня к реальности и напомнил, что Джейми – парень моей лучшей подруги. Дженна повернулась ко мне, и я едва успела натянуть на лицо улыбку, прежде чем она схватила меня в объятия.

– Я так рада, что вы пришли! Хотя знаю, что все это тебе не по нраву.

Я пожала плечами.

– Было не так уж и плохо. – Я украдкой посмотрела на Джейми, и тот ухмыльнулся, но потом тут же перевела взгляд на Дженну, свою лучшую подругу, которую любила и которая мне доверяла. – Все еще хочешь остаться с ночевкой?

– Да! Нам нужна ночевка! Пожалуйста, скажи, что у тебя есть мармеладные мишки и газировка?

Я хмыкнула.

– Ты еще спрашиваешь?

На губах подруги появилась яркая улыбка, а голубые глаза заблестели в свете софитов стадиона.

– Так, мне нужно еще покончить с парочкой дел тут. Увидимся где-то через час?

– Давай.

Дженна привстала на цыпочки, чтобы поцеловать Джейми, и ускакала. Парню потребовалось некоторое время, чтобы обратить внимание на меня. Мы посмотрели друг на друга, и без лишних слов я повернулась и последовала на стоянку, оставив его немного позади.

В машине Джейми мы ехали в абсолютной тишине, каждый из нас думал о своем. И так продолжалось, пока у меня не зазвонил телефон.

– Привет, пап.

– Привет, малышка. Как игра?

– Хорошо, – отрезала я. После признания мамы мои отношения с папой стали, мягко говоря, натянутыми. Возможно, я даже свожу его с ума своими перепадами, потому что в один момент могу обо всем забыть и вести себя так, будто ничего не произошло, а в другой – едва сдерживаюсь, чтобы не прочистить желудок во время разговора с ним. Я совершенно не знала, как по щелчку пальцев начать его ненавидеть, хоть и пыталась делать это постоянно. Думаю, в этой задачке не было «правильного решения». По крайней мере не то, которое я приняла.

– Вот и славно. Рад, что ты выбралась из дома, – тон его голоса немного изменился. Наверное, потому что он просек мое состояние. Папа прекрасно знал, как я себя чувствую в такие дни. – Слушай, у меня новости по поводу твоей машины.

– И?

– И… мы не можем понять, что не так. Ну, пока что. Мы проверили аккумулятор, генератор и ремень привода. Ник думает, дело в электропроводке.

Я вздохнула и забралась с ногами на сиденье, положив подбородок на колени.

– И что это значит?

– Значит, нам потребуется больше времени, чтобы понять, что не так. Ник собирается уехать на пару недель. Но обещал первым делом заняться твоей машиной, когда вернется.

– Пара недель? – крикнула я громче, чем собиралась, и Джейми вдруг свел брови, как бы спрашивая, все ли нормально. Я просто кивнула головой. – Ну, так себе идея.

– Знаю. Но, с другой стороны, мы с тобой можем начать откладывать деньги.

Я сглотнула.

– Как думаешь, во сколько все обойдется?

Папа долго молчал, и я представила, как он проводит рукой по своей рыжей бороде. Он всегда так делал, когда новости были не из лучших.

– Не совсем уверен, но, думаю, не меньше тысячи долларов.

– Дерьмовая перспектива.

– Следи за языком, Брекс.

Щеки загорелись от злости.

– Не зови меня Брекс.

– Это твое имя, детка, – вздохнул папа.

– Нет. Меня зовут Би. И ты прекрасно это знаешь, так что хватит.

– Я просто пытаюсь помочь…

Его голос звучал уязвленно, и я стиснула зубы, сжав в руке телефон, а потом выдохнула.

– Знаю, пап. Мне нужно по делам, поэтому отключаюсь. Спасибо. Позвоню завтра.

– Хорошо. Я люблю тебя.

– Я тоже, – не сразу ответила я.

Тишина в машине ощущалась слишком явственно, когда я перестала говорить с папой и поняла, что Джейми все слышал, потому что он без лишних слов подключил к мультимедиа телефон и включил The Piano Guys. Я была рада, что из динамиков негромко доносилась их версия With or Without You, но ничего не сказала. Вместо этого погрузилась в размышления о том, где достать деньги на ремонт машины. Летом я работала в продуктовом магазине, но надеялась, что весь этот год посвящу учебе и, может, немного развлечениям.

Разве я многого прошу?

Я отправила письмо своему старому менеджеру из магазина, и она почти тут же ответила и сказала начинать в понедельник после школы.

В этот раз Джейми остановился прямо на подъезде к дому, выключил двигатель и пялился на меня до тех пор, пока я не сдалась и не посмотрела на него в ответ.

– Почему ты так ненавидишь свое имя, Би?

Плотный ком застрял у меня в горле, и я замешкалась, думая, что ответить парню. Рассказать правду? Или же посоветовать не лезть не в свое дело?

Усталость была настолько сильной, что я не могла лгать, поэтому судорожно вдохнула и откинула голову на спинку сиденья, как в прошлый раз.

– Мой отец изнасиловал маму, а потом она забеременела мной.

– Боже, – едва слышно прошептал Джейми, но я продолжила:

– Я узнала об этом только год назад. До этого мое имя мне нравилось. Оно короткое, милое, забавное. Но одним прекрасным вечером мама решила все рассказать, и оказалось, что все мои представления о жизни – одна сплошная ложь, – я засмеялась немного перевозбужденно. Я совершенно не понимала, почему выплеснула Джейми эту информацию, но впервые с той роковой ночи я начала что-то чувствовать. Сперва появилось давление в груди, но с каждым словом оно будто увеличивалось, лишая меня воздуха, и отдавалось болезненным покалыванием. – Представляешь, отца не было рядом, когда я родилась. С мамой вообще никого не было. Ни бабушки, ни друзей – только я и она. Медсестра дала меня ей в руки, и мама разрыдалась.

Джейми не сказал ничего, а только положил руку мне на колено.

– Мой папа – ирландец со всеми этими веснушками на лице. Поэтому, когда мама увидела их на моих щеках, она сразу вспомнила о нем и о той ночи, когда отсчитывала те восемь минут, чтобы пережить этот ужас. – Глаза наполнились слезами, и я быстро стерла их. Поверить не могу, что плачу, ведь уже очень долго я ничего не чувствовала по поводу случившегося. – Она назвала меня Брекс, потому что так ирландцы называют веснушки.

Джейми сильнее сжал мою ногу, и я еле сдержалась, чтобы не накрыть его ладонь своей.

– Когда я обо всем узнала, то на дух не принимала свое имя. Я его ненавидела. Ненавидела его значение. Ненавидела отца за то, как он поступил с мамой. Ненавидела маму за то, что назвала меня в честь чего-то столь чудовищного. – Я засмеялась вновь и покачала головой, стирая льющиеся градом слезы. Джейми Шоу расковырял ту рану, о существовании которой даже я не знала. Казалось, что, рассказав ему, я наконец-то позволила ей кровоточить. – Господи, прости меня. Не знаю, почему я тебе все это рассказываю.

– Потому что я спросил.

Я глянула на него, шмыгнув носом.

– Еще не значит, что я должна была отвечать.

Джейми поднял руку и вытер стекающую к подбородку слезинку. Я прильнула к его ладони и закрыла глаза, судорожно выдохнув.

– Рад, что ты рассказала.

Его рука еще касалась моего лица, а я прикусила губу, пытаясь подавить чувство вины.

И в этот раз у меня получилось.

– Спасибо, что подвез, Джейми, – отведя взор, произнесла я тихо и открыла дверь машины.

– Эй, – остановил он меня, как только я вышла. Я уже закрыла дверь, но наклонилась к окну. – Пассажирское сиденье в моей машине теперь за тобой, пока с твоей вопрос не решится. Если хочешь.

Он смотрел на меня внимательно, даже слишком, и я опустила взгляд.

– Думаю, мы оба понимаем, что это плохая идея.

Джейми начал что-то говорить, отъезжая с дорожки. Но его голос звучал тихо, и свою мысль он так и не завершил. Я вытерла запястьем нос и проводила Джейми робкой улыбкой.

– Увидимся в школе.

Дженна пришла минут через тридцать. Этого времени мне хватило, чтобы умыться и переодеться в огромную футболку и шорты. Мы ели желейных мишек и смотрели телевизор, пока подруга рассуждала о том, какой Джейми замечательный. Я согласно кивала, улыбалась и комментировала, где нужно, ведь прекрасно знала, о чем она говорила.

Когда Дженна заснула, мне пришло от него сообщение.

Я не шутил. Можно я буду тебя подвозить, пока не починят твою машину? Мы можем быть друзьями, Би.

Я не ответила, но взяла телефон на кухню и набрала стакан воды. Осушив его, я заметила, что экран вновь загорелся от пришедшего сообщения.

Пожалуйста, можно я буду твоим другом?

Я знала, что это плохая идея. Перед глазами мельтешил не просто красный флаг – предупреждающий колокол, звонок, свистки и неоновые лампы, которые кричали: «НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО». Однако иногда, прекрасно понимая, что ничего хорошего не выйдет, мы все равно рискуем. Может, ради новых ощущений или любопытства, а может, для того, чтобы еще чуть-чуть пожить в придуманной самой себе лжи.

Хотела бы я сказать, что отказала Джейми, удалила номер, отключила телефон и пошла спать к лучшей подруге, которая встречалась с этим парнем, но вместо этого я села на старый диван, пролежала там, казалось, несколько часов и наконец-то ответила.

Хорошо.

Глава третья

Только один бокал

Осень медленно перетекала в зиму, хотя погода, в сущности, совсем не менялась, и для меня оба сезона сливались воедино. Джейми каждый день привозил меня в школу и забирал обратно, даже когда у него в расписании были тренировки по баскетболу. Он никогда не жаловался, если я делилась очередными, не особо воодушевляющими новостями о машине.

На самом деле так получалось, потому что он оставался на тренировку, а я волонтерила в молодежном клубе или же дискуссионном. Мы встречались на парковке. С Джейми капал пот, отчего он становился еще привлекательнее, а я сыпала саркастичными высказываниями относительно очередной драмы в его команде.

Иногда, если у Джейми появлялась возможность, он даже отвозил меня на работу и забирал после вечерней смены в магазине. Возил меня на футбольные матчи, и мы плечом к плечу смотрели выступления Дженны и попивали лимонад. Мы стали больше разговаривать и меньше пялиться друг на друга, и моя совесть немного успокоилась. В свободное время мы мотались на пляж, чтобы половить волну, – две доски для серфинга спокойно умещались на крыше машины Джейми.

Месяц сменялся месяцем – мы с головой ушли в рутину. А Дженна и Джейми влюбились друг в друга.

Это произошло прямо у меня на глазах, и я искренне радовалась за них. Джейми, бесспорно, был лучшим парнем на свете, а Дженна оставалась моей лучшей подругой. Более подходящей пары я и представить не могла.

По крайней мере, так я себя убеждала.

Машину починили четвертого декабря – спустя целых три месяца с тех пор, как папа отогнал ее в сервис. Когда я рассказала об этом Джейми, он выглядел счастливым – не сказать, чтобы это выглядело как облегчение, но точно счастливым. И это меня расстроило. Отчасти я надеялась, что он опечалится и скажет, что будет скучать по нашим поездкам, болтовне и прослушиванию музыки.

А осознав, что именно это я и чувствую, расстроилась еще сильнее. Потому что я не вправе желать этих чувств, равно как Джейми не вправе их испытывать.

Когда закончился осенний семестр, Дженна по традиции уехала с семьей в Колорадо кататься на лыжах. Я и не думала, что мы с Джейми будем общаться, пока подруги нет в городе. Так оно и было до сочельника.

Случилось все после полуночи. Я не спала, чувствуя, как внутри все сжимается от мысли, что завтра отец будет сидеть с нами за столом. Наша семья всегда собиралась на Рождество, независимо от обстоятельств. И если раньше я любила эту традицию, то теперь приходила от нее в ужас. Ведь родители специально устраивали торжество, чтобы я чувствовала семейную любовь. Но как теперь быть после всего, что я узнала? Я не понимала, в чем смысл. У меня не было никакого желания играть в эту игру. Потому я ворочалась в постели, даже не пытаясь уснуть, когда вдруг пришло сообщение от Джейми.

Спишь?

Я прищурилась, взглянув на яркий экран телефона в замешательстве: отвечать или нет? Внутри шевельнулось какое-то чувство, побуждающее не делать этого, но другая часть меня – более могущественная – знала, что этой ночью Джейми хотел с кем-то поговорить. В конце концов, любопытство одержало верх.

Конечно, не сплю.

Покатаемся?

Внутри опять что-то предупреждающе шевельнулось.

Давай.

Меньше чем через пятнадцать минут я защелкнула ремень в машине Джейми, и мы поехали по пустым дорогам моего района. Все спали и ждали, что грузный мужчина в красном костюме проникнет в дом через маленькую дверцу для животных, поскольку каминов в Южной Флориде не было. Целый город был в нашем распоряжении, и Джейми медленно ехал куда глаза глядят. В ту ночь музыка в его машине играла громче. Из динамиков лилась Standing the Storm Уильяма Джозефа, а Джейми все сильнее сжимал руль. Его обычно беззаботное лицо было сегодня более задумчивым. Брови сведены, а взгляд внимательно следил за дорогой. Джейми раз за разом вздыхал, но пока и слова не произнес. Я позволила ему ехать молча почти час, а потом потянулась к регулятору, чтобы убавить громкость.

– Я когда-нибудь говорила тебе, что ненавижу кошек?

Кажется, мои слова заметно вывели Джейми из того забытья, в котором он пребывал. Он откинул голову назад, а на лице появилась широкая улыбка.

– О, кажется, что-то интересное.

– Когда-то у меня была кошка, – начала я, распрямившись и поджав под себя ноги, чтобы сесть поудобнее. После целого семестра я чувствовала себя здесь, как дома. – Ее звали Аврора, как принцессу, но мы предпочитали Рори. Правда, принцессой она не была. Совсем. Она была настоящим дьяволенком.

Громкий смех Джейми сотряс машину, и я обрадовалась, понимая, что моя история помогает. По крайней мере, сейчас.

– Она отказывалась ходить в лоток. Серьезно, отказывалась. Кошка предпочитала справлять нужду рядом с ним. И раз уж я выпросила у мамы это чертово существо, угадай, кто убирал за ним? – Я ткнула большими пальцами в грудь. – Эта девчонка. Но было еще кое-что похуже.

– Может, мне остановиться? – пошутил Джейми.

– Все очень серьезно, Джейми Шоу! – Я ударила его по плечу, и Джейми захихикал, держа большие пальцы на руле, а другими как бы показывая «виноват».

– Так вот, – продолжила я, – Рори всегда находила возможность поиздеваться надо мной. Например, она жевала свои игрушки на веревке, а потом ее тошнило на мою любимую одежду. Или ждала, когда я усну, прыгала на кровать и мяукала мне в ухо, как уличная кошка.

– Кажется, мне нравится Рори.

Я прищурилась, но Джейми просто ухмыльнулся.

– Думаешь, смешно, да? Сидишь такой и сам же хихикаешь над своими шутками. Наверно, записываешь их, а потом перечитываешь перед сном?

Джейми засмеялся так сильно, что вокруг глаз собрались морщинки.

– Как я и говорила, – опять начала я, чуть понизив голос, – она была настоящей стервой. Но по какой-то непонятной причине ей нравилось находиться со мной в комнате, пока я принимала ванну.

– Ты принимаешь ванну?

– Ты упускаешь суть истории!

– А в ней есть суть?

Я надулась, хотя не смогла скрыть улыбку на лице.

– Нет, суть в том, что тогда я решила, будто это нас объединяет. Рори крутилась вокруг меня, пока я переодевалась. А пока я купалась, лежала на бортике, иногда мяукая и опуская лапку в воду. Было даже мило.

– Получается, ты налаживала отношения с кошкой, пока купалась в ванне?

– Ага, со стороны можно решить именно так. Но однажды ночью этот маленький демон просто прыгнул на тумбочку и уставился на меня. Я не могла понять, почему, но кошка не переставала пялиться. Она то поднимала лапу вверх, то опускала, то поднимала, то опускала. И потом я наконец-то осознала, что она пыталась сделать, и она тоже это поняла. И как только меня осенило, Рори улыбнулась – клянусь, так и было – и выключила свет в ванной.

Джейми захохотал еще сильнее, а я принялась говорить еще громче, чтобы перекричать его.

– Я боюсь темноты, Джейми! Просто ужасно! Я подпрыгнула и начала, как слепой котенок, искать полотенце, чтобы потом включить свет. Но я тот еще гений и просто схватилась за шторку, потянула ее и полетела вместе с ней вниз. И если бы не мои руки, с полом встретилось бы лицо.

– Удачно.

– Оу, – пожурила я, – да. Очень удачно. Только угадай, где в тот момент был лоток Рори?

Джейми от удивления вытаращил глаза и посмотрел на меня.

– Нет!

– О да. Моя рука приземлилась прямо на свежую кучу какашек. Я уверена, Рори смеялась своим демоническим смехом, наблюдая за всем этим представлением.

– Такое точно было подстроено, – присвистнул Джейми и, остановившись на светофоре, схватился за живот.

– Хотела бы я быть такой изобретательной.

Мы оба засмеялись, а напряженная тишина наконец-то развеялась. Когда загорелся зеленый свет, Джейми нажал на газ, но музыку не прибавил.

– Получается, ванна, да?

Я кивнула и вытянула ноги, положив их на переднюю панель.

– Ага. Мне лучше думается, когда я лежу в горячей воде. Пузыри – дополнительный бонус, – подмигнула я.

– Ванна для тебя – это как вождение для меня.

– Хм, угу, – согласилась я. – Так что мы приблизились к неприятной теме. – Я откинулась назад, а улыбка быстро сползла с лица Джейми. – Не расскажешь, почему мы катаемся по пустому городу посреди ночи?

Джейми всегда выдавали едва заметные движения. Обычно он ничего не преувеличивал, но именно эти утонченные переменные служили для меня знаком, что в его голове что-то происходит. Обычно либо большой палец скользил по рулю, либо левая бровь была до ужаса напряжена, либо он тихо и быстро разминал шею. Сегодня ночью я видела все эти признаки, и Джейми даже не пытался заверить, будто все в порядке, ведь знал, что я не поверю.

– Не знаю, Би. Просто… Школа заканчивается, и я чувствую, как все меняется. Уже Рождество – мое последнее Рождество дома с семьей. Через полгода не будет никакой школы. А через восемь месяцев я уеду из Флориды. Кажется, будто я всю жизнь хотел вырасти и пробиться, а теперь, когда перспектива стала реальной, просто боюсь. Слишком рано. Я не готов, – он сглотнул и повернул руль налево, направляясь к пляжу. – Мне страшно.

– Бояться – нормально, – прошептала я.

– Разве? – парировал он, останавливаясь на парковке напротив пляжного бара. Джейми опустил стекло, чтобы посмотреть цену за стоянку, но я предположила, что в это время она уже бесплатна. Он не потянулся оплачивать, но оставил окно открытым, положив локоть на край.

– Я всегда все знал. Был уверенным. А теперь нахожусь в самом прекрасном периоде жизни и чувствую, будто прячусь.

Я опустила свое окно, и Джейми принял это за намек, что нужно заглушить двигатель. Шум двигателя сменился отдаленными звуками волн, и мы оба расслабились в комфорте доносившейся мелодии моря.

– Думаю, это нормально – бояться будущего и предвкушать его одновременно. Я бы хотела, чтобы каждый выпускник пережил то же, что и мы сейчас. Ты рад, что наконец-то заканчиваешь школу, но тебе грустно, потому что тут было не только скучно, но порой очень даже весело. Взгляни на себя: ты звезда баскетбола, играешь последний сезон, твоя горячая подружка младше тебя на год, поэтому не едет с тобой, но ты переезжаешь из знакомого города в штат, в котором был всего раз.

Джейми дернулся, когда я упомянула Дженну, но я решила продолжить.

– В общем, чувствовать это все – нормально. Я бы волновалась, если бы ты совсем не переживал.

Около минуты мы молчали, Джейми обеими руками провел по длинным волосам. Интересно, после выпуска он их подстрижет? Надеюсь, нет.

– Вдруг у меня не получится? Вдруг я возненавижу университет и просто сломаюсь?

– Не сломаешься.

– А если да?

– Ты не сломаешься, Джейми, – повторила я, наклонившись к нему, подождала, когда он посмотрит на меня, и продолжила: – За последние несколько месяцев я многое о тебе узнала. Когда ты чего-то хочешь – по-настоящему хочешь, – то ни за что в жизни от этого не откажешься. Например, когда ты хотел затащить меня на дурацкую баскетбольную игру, хотя знал, что я терпеть их не могу. Но ты нашел аргументы, чтобы убедить меня, и использовал их, пока я окончательно не сдалась, – захихикала я, но Джейми сохранял серьезное выражение лица, поэтому я кашлянула и наклонилась к нему еще ближе.

– Я понимаю, как тебе важна семья, важна фирма, но раз уж ты не играешь честно, – пошутила я, – то, думаю, не нужно переживать, что у тебя ничего не получится. – Уголки его губ приподнялись, но тут же опустились. Я потянулась к нему и положила ладонь на его руку. – А если серьезно, то ты точно не проиграешь. Потому что ты просто не такой человек. Думаю, приехав в Калифорнию, ты тут же воспрянешь духом от той энергии, которая будет двигать тебя вперед. Пусть ты будешь много пить и поздно ложиться, но будешь и усердно учиться, работать с таким же рвением, чтобы однажды вернуться сюда и управлять фирмой вместе с женой и детьми, о которых ты всегда мечтал. – У меня перехватило дыхание при мысли о том, какая у него будет семья. – А я буду сидеть здесь же и причитать: «Ну я же говорила».

Джейми повернулся ко мне, и я вдруг осознала, насколько близко мы сидели. Очень близко. Я чувствовала его дыхание на своих губах и не могла отвести взгляда. Джейми пах осенью – не тыквой и опавшими листьями, а как осень во Флориде. Соленый от морского воздуха, землистый, как пальма, с терпким послевкусием, со сладостью, как медовый виски, который мой папа всегда пил после Дня благодарения.

– Надеюсь, ты права, – наконец произнес он голосом, походившим на шепот.

Сердце билось как сумасшедшее. Моя ладонь едва касалась его, и он пошевелил пальцами так, будто собирался обхватить. Но я воспользовалась случаем и провела между нами границу, отодвинувшись назад с ухмылкой.

– Как и всегда, – подмигнула я.

Чуть погодя Джейми включил музыку, и мы просто сидели, блуждали в собственных мыслях, наблюдая за спокойно накатывавшими волнами. Было слишком темно, чтобы в полной мере разглядеть их, но мы слышали их, чувствовали. Когда он довез меня до дома, забрезжил рассвет, и веки у меня уже совсем слипались.

– Могу кое-что спросить? – бросил Джейми, как только я потянулась к ручке. – Что случилось с Рори?

Я улыбнулась, чувствуя, как меня клонит в сон.

– Приехала моя бабушка и решила немного пожить с нами после того инцидента в ванной. Они с Рори влюбились друг в друга. Не успела я предложить кошку ей, как та тут же погрузила ее в машину.

Джейми выглядел очень уставшим. Его медовые глаза покраснели. Но улыбался он мне так искренне и смотрел так внимательно, как, впрочем, и всегда.

– А я могу спросить? – прошептала я.

– Всегда можешь.

Мне стало противно от того, как эти слова воодушевляли меня и вместе с тем душили, будто стакан крепкого спиртного.

– Если бы Дженна была в городе, ты бы позвал ее?

Джейми нахмурился, и мне стало не по себе от того, что я в ожидании ответа даже задышала чаще. А когда Джейми наконец ответил, мне захотелось, чтобы я вообще не спрашивала.

– Не заставляй меня отвечать.

Он не сводил с меня глаз, наблюдая за реакцией, и я постаралась, чтобы хоть что-то отразилось на лице. Кивнув, я быстро расплылась в улыбке.

– Спокойной ночи, Джейми.

Я открыла дверь домой и стала тихонько пробираться в свою комнату. Солнце уже начинало подниматься. У меня не осталось времени на сон, но и спать совсем не хотелось. Я просто смотрела на стенку с поджатыми к груди ногами, плотно укутавшись в одеяло.

Конечно, если бы Дженна была тут, он бы позвонил ей. Она была его девушкой, а я – просто другом. Что тоже прекрасно, стоит напомнить себе. Даже лучше, чем просто «прекрасно». Так все и должно было сложиться. Дженна и Джейми подходили друг другу, а я счастлива быть частью этого треугольника.

Все было просто прекрасно.

Глаза слипались, от усталости клонило в сон, но не успела я отключиться, как услышала звук сообщения. Потянувшись к прикроватной тумбочке, я подняла телефон и прочитала сообщение.

Спасибо за сегодняшний вечер… Ты мой лучший друг, Би.

Я пялилась на два слова перед моим именем, прочитывала их несколько раз, пытаясь разобрать смысл вместе и по отдельности, пока все вдруг не размылось. Я бросила телефон и наконец-то погрузилась в сон.

Оставалось меньше месяца до окончания учебного года, как Дженна вдруг объявила, что расстается с Джейми.

– Что?! – воскликнула я чересчур громко, чуть не выронив изо рта буррито. Я потянулась к салфетке, чтобы вытереть рот, не сводя с непринужденного лица Дженны удивленного взгляда. – О чем ты вообще говоришь? Почему? Что случилось?

– Разве не очевидно? – спросила подруга, погружая чипсы в гуакамоле, а потом в рот. Мы сидели прямо посреди фуд-корта в торговом центре, а сотни людей проходили мимо и даже не знали, что моя лучшая подруга вывалила на меня чудовищные вести. – Джейми уезжает, Би. Окончит школу и поедет в Калифорнию. Он был прекрасным бойфрендом, но факт остается фактом.

Зачерпнув очередную порцию гуакамоле, она говорила о своем решении чересчур легко, а я с такой силой сжала буррито, что на руках оказалась вся начинка. Я положила еду на тарелку и схватила еще больше салфеток.

– Дженна, ты не можешь расстаться с Джейми. Вы идеально друг другу подходите.

Девушка сморщила нос.

– Да, мы мило вместе смотрелись, но, подружка, он собирается в колледж. Ему захочется какую-нибудь студентку. А я иду в выпускной класс. Меньше всего мне сейчас хочется отношений на расстоянии.

– Но это же Джейми! – возразила я. – Мы говорим о смешном, приземленном, умном и энергичном Джейми. О парне, который включал нам женские сериалы, приносил картошку фри и шоколадки, когда были месячные. О парне, который ходил на каждый футбольный матч, на котором ты выступала. О парне, который надел ярко-розовый галстук, чтобы сочетаться с твоим выпускным платьем. – Я как сумасшедшая жестикулировала руками перед Дженной, но та не повела и глазом.

– Как я уже и сказала, он был прекрасным парнем. Я бы даже сказала, лучшим. Но мы оба знали, что долго это не продлится. И все нормально.

– Нет, не нормально! – Я не могла понять, почему меня так ужасала эта новость, но и отпустить ее я не могла. – Он слушает классическую музыку, Дженна. Ты знаешь другого парня, который слушает классику?

– Хм, нет.

– Вот именно! – подтвердила я рассерженно. – У него есть цели. Он хочет семью. У него прекрасное чувство юмора, но в нужные моменты он может быть серьезным. Ты и он… Вы как пегас и единорог!

– Ладно…

– А еще он хороший друг. Самый лучший. Заботится о маме, как о королеве, а это о многом говорит. Еще он водит яркую вишневую тачку, Дженна! И занимается серфингом!

– Боже, я поняла наконец-то! – вздохнула девушка и подняла руки вверх, а потом скрестила их на груди, закатив глаза. – Может, лучше тебе с ним встречаться?

У меня ничего не было во рту, но я все равно подавилась.

– Что? Нет, ни в коем случае. Джейми – твой парень. Вы идеально друг другу подходите. Я и Джейми? Нет. Между нами ничего не может быть ни сейчас, ни в будущем. Никогда, – я путалась в собственных словах, очень активно потягивая напиток из трубочки. По существу, вся эта ситуация изрядно меня разволновала.

И Дженна заметила.

– Я пошутила, дурочка. – Она прищурилась. – Да что с тобой? Почему тебя это так беспокоит?

Подруга изучающе смотрела на меня в ожидании какого-то признания. Я глядела на нее с минуту, а потом сделала глубокий вдох, закрыв лицо руками.

– Не знаю. Прости. Я правда думаю, что вы идеально друг другу подходите. – Я вздохнула, провела ладонями по лицу и уронила их на колени. – Просто хочу, чтобы ты была счастлива. Но, очевидно, тебе и так хорошо. И ты хочешь расставания, поэтому я тебя поддержу. Моя обязанность как лучшей подруги – ставить под сомнения серьезные решения и давать тебе над ними подумать.

Дженна продолжала обеспокоенно глядеть на меня, но все равно улыбнулась.

– Люблю тебя, Би. Даже если в тебе пятьдесят оттенков странности.

– Я тоже тебя, подружка.

Я натянула улыбку и поменяла тему, постоянно проигрывая в голове наш разговор и думая, как эту новость воспримет Джейми.

Должно быть, в ту ночь я написала Дженне миллион раз, спрашивая, бросила она парня или нет, но она этого не сделала. Подруга выждала четыре дня и покончила с отношениями. А когда объявила мне об этом, я вновь начала ждать – теперь уже сообщения от него. Ждала, что он появится на пороге моего дома с предложением покататься. Но ничего не случилось. Джейми ничего не сказал мне. Ни в ту ночь, когда все случилось, ни спустя неделю. Он совершенно игнорировал меня и Дженну до самой ночи выпускного.

Тогда я узнала новую сторону Джейми Шоу.

Прошло больше трех месяцев с тех пор, как у меня был выходной в пятницу вечером.

Поскольку во время осеннего семестра мне каждую неделю нужен был выходной – ведь по пятницам были футбольные игры, – пришлось компенсировать отгулы потом, взяв все вечерние смены в продуктовом магазине. Но занятия закончились, и старшеклассники сейчас шли по сцене в нашем школьном спортзале, а уже меньше чем через час я займу роль, которую они только что освободили.

Роль выпускницы.

Я испытывала странные ощущения, называя себя так. Как в мгновения, когда слишком часто произносишь какое-то слово, и со временем оно начинает терять смысл. План был такой: ворваться на выпускную вечеринку, попрощаться с выпускниками и огласить, что пришло наше время. Однако родители Брэда Ньюмана сделали ему сюрприз, взяв с собой на Багамы сразу после официальной части, поэтому самая шумная вечеринка в этом году была отменена.

Неделю назад Дженна пошутила, что нужно перенести вечеринку ко мне домой. Не думаю, что она ожидала от меня положительного ответа. Черт, я даже сама от себя такого не ожидала. Но неделю назад я чувствовала себя опьяненной от грядущих изменений. К тому же мамы не будет в городе. Почему бы не устроить вечеринку?

Так что вместо подготовки к выходу в люди мы с Дженной украшали дом, расставляя на стойке напитки, которые выпускники закупили на всякий случай, и слушали музыку на старом мамином проигрывателе. Мы танцевали, смешивали пунш с огромным количеством алкоголя, разбили любимый мамин бокал и накрасили губы помадой, которая легко размазывалась по пластиковым стаканчикам.

– За нас, – сказала Дженна, чокнувшись со мной стаканчиком. – За новых выпускников.

– Выпускники, Дженна! – пропищала я и быстро выпила напиток, а потом стиснула подругу в сильных объятиях. – Представляешь, какой мы путь прошли? От ребятишек в песочнице до выпускников старшей школы.

– Ага, просто поверить не могу, – согласилась Дженна с блестящими глазами и покачала головой. Мы стояли на моей маленькой кухне, Дженна опиралась на столешницу, а я поправляла все в пятнадцатый раз. – Без тебя бы я не смогла пройти этот путь.

Улыбнувшись, я молча посмотрела на подругу.

– Я тоже. – Поднося к губам напиток, я опустила глаза на тумбочку и спросила: – Думаешь, Джейми появится?

Кажется, я переживала из-за этого больше, чем Дженна, потому что она просто пожала плечами, перекинула блондинистые волосы через плечо и поправила тоненькие бретельки на топе.

– Сомневаюсь. После того как я его кинула, он пропал. Он скорее появится на другой вечеринке, если вообще куда-то пойдет, – она нахмурилась. – Би, мне кажется, я разбила ему сердце.

Я сделала глоток подольше, наслаждаясь вкусом алкоголя.

– Наверное, нужно убавить температуру. Скоро тут станет совсем жарко.

Но я даже не представляла, насколько окажусь права.

Вечеринка медленно набирала обороты. Около девяти пришло несколько человек, а за ними подтянулись еще и еще, пока вдруг весь дом не был заполнен людьми под завязку. Музыка играла слишком громко, раздаваясь в каждой комнате. Фотографии и другие потенциально хрупкие вещи мы убрали и заменили разными играми. Передняя дверь постоянно хлопала, а задняя то и дело открывалась, выпуская желающих покурить во дворе. В доме стало бессмысленно поддерживать прохладу. В июне в Южной Флориде было так жарко, что я просто перестала обращать на это внимание.

И пусть я не могла контролировать температуру в доме, мне самой все же нужно было найти способ остыть. Пусть алкоголь был со льдом, но после каждого глотка пускал горячую волну по всему телу. Мы с Дженной были в самом разгаре игры с людьми, которых я не особо знала, когда вдруг я сдалась и решилась снять одежду.

Под футболкой на мне был спортивный топ, поэтому ничего лишнего я не оголила. Я просунула голову через вырез футболки, на время закрывая обзор лавандовой тканью, а когда, улыбаясь, сбросила шмотку на пол, вокруг меня раздались радостные возгласы. Вмиг я почувствовала себя крутой, и так продолжалось целых три минуты, пока мой взгляд не остановился на новых гостях. Улыбка резко сползла с лица, а стакан выпал из руки, и все его содержимое вылилось на столик.

Джейми выглядел иначе. Я знала, что прошло всего пару недель с нашей последней встречи. Знала, что он был того же возраста, но все равно что-то в нем изменилось. Он как-то по-другому держался, и мне в глаза бросилась его высокомерная ухмылка, когда он дал «пять» некоторым в комнате. Он посмотрел на меня с вызовом и отвернулся к какой-то миниатюрной брюнетке из группы поддержки Дженны. Я пялилась на него с открытым ртом и, видимо, делала это так долго, что подруга заметила мое выражение лица, проследила за взглядом и вздохнула.

– Черт возьми, появился.

Я сглотнула и наконец-то отвела взгляд, возвращаясь к игре.

– Угу-у-у.

– Выглядит горячо.

– Тут все так выглядят – почти сорок градусов.

Дженна усмехнулась и, вновь найдя Джейми взгядом, толкнула меня локтем.

– Черт, может, стоило бросить его после выпускного? Неплохо было бы провести еще одну ночь с ним…

– Пойду приведу волосы в порядок, если это, конечно, возможно, – мигом сказала я, избежав новой игры, и начала пробираться сквозь толпу людей, чтобы вернуться в свою комнату. На двери висело несколько предупреждающих знаков и табличка для тех, кто захочет войти: «НЕ ДЛЯ ВЕЧЕРИНКИ». Когда я протиснулась в комнату, то почувствовала умиротворение под кондиционером. Я вдохнула и оперлась о дверь. Потребовалось несколько глубоких вдохов через нос, чтобы наконец-то вновь открыть глаза.

Обмахивая руками взмокшую шею, я подошла к маленькому зеркальцу, чтобы посмотреть на себя. Макияж еще как-то держался, глаза драматично подведены черным, но волосы распушились и выбились из прически. Пришлось закрутить их в высокий пучок, закрепив невидимками, а на губы нанести помаду. Глубокий темно-красный оттенок подчеркивал мои веснушки под серыми глазами.

Покрутившись у зеркала, я заметила мокрое пятно на топе и встала, думая, менять или нет, хотя прекрасно знала, что привлеку внимание. Я только что обратила внимание на свою одежду, так что выходить в чем-то другом будет странно.

Когда я собралась с мыслями, то вернулась в душную атмосферу вечеринки и последовала сразу на кухню, озаренная новой идеей охлаждения. Замороженная «маргарита». Вот чего не хватало сегодняшнему вечеру. Но сначала нужно было достать мамин блендер, который стоял на самой высокой полке гарнитура.

Я открыла шкаф и заметила на полке блендер. Поставив руки на талию, задумалась. Только я оперлась о тумбочку и попыталась дотянуться, как вдруг чьи-то сильные руки обхватили талию.

– Вот, – сказал он низким хриплым голосом. – Давай помогу.

Он сильнее сжал меня и приподнял. Коленями я встала на тумбочку, хотя на самом деле всеми силами пыталась восстановить дыхание и координацию. Около секунды я просто находилась в одном положении, глазея на блендер, который теперь находился на расстоянии вытянутой руки, и не могла сконцентрироваться ни на чем другом – только на горячей коже рук, которые касались меня. Топ приподнялся, и его ладони оказались на оголенной части тела. Я заставила себя выдохнуть, схватила блендер и собралась повернуться, как Джейми остановил меня.

Он подошел ко мне, каждый сантиметр моего тела вплотную прижимался к нему, пока он меня опускал вниз. Сначала только его руки прикасались к моим бедрам, но потом и задница прикоснулась к его туловищу. Он даже простонал мне в шею, пока я пыталась нащупать поверхность. Я повернулась. Руки парня до сих пор были на мне. Дыхание перехватило, как только я посмотрела на Джейми.

– Привет, Джейми.

Он ухмыльнулся, глянув на меня разгоряченным взглядом. Слишком близко.

– Привет.

Я начала кашлять, как бы показывая ему, чтобы он опустил руки и перестал трогать мою обнаженную кожу, но он не понял намека. Или ему было плевать. Я высвободилась, включила блендер в розетку, а потом полезла в морозильник за льдом и маминой «маргаритой». К счастью, все нашлось, и я погрузила ингредиенты в кухонный прибор.

Джейми спокойно стоял рядом, опершись о тумбочку и скрестив на груди руки. Его волосы стали длиннее, чем я помнила, и слегка вились возле ушей, укладываясь в симпатичную волну на лбу. Он не переоделся после официальной части выпускного, но немного ослабил галстук, расстегнул верхние пуговицы и закатал рукава чуть выше локтей. Рубашка была чистой, выглаженной и белоснежной, привлекающей внимание к загару парня, над которым он, видимо, работал все это время. Интересно, он занимался серфингом? Мне работа не позволяла ловить волны.

– Ты накрасилась, – произнес он, когда я подошла к нему, засыпав в блендер кубики льда и залив все текилой.

– А ты надел туфли.

Джейми глянул вниз и засмеялся, а потом поднял на меня затуманенные глаза.

– Нам надо потанцевать.

– Что…

Я даже не успела задать ему вопрос, как Джейми вдруг схватил меня за запястье и, притянув к себе, закружил. Он имитировал пьяную версию вальса на моей маленькой кухне, пока другие выпускники сновали туда-сюда и не обращали внимания на то, отчего мое сердце билось так сильно. Я захихикала, аккуратно выскользнула из его рук после очередного движения и вернулась к блендеру, доливая текилу, а потом закрыла крышку.

– Ты пьян, Джейми Шоу.

– А ты, Би Кеннеди?

Я нажала на кнопку и заговорила, перекрикивая треск ломающегося льда.

– Почти. – Я глянула на парня, а головой дернула в сторону, безуспешно пытаясь понять, что изменилось. Сегодня ночью Джейми выглядел опасным. Стоял слишком близко, смотрел на меня слишком долго. Я нервничала, но мне было приятно это внимание.

– А что ты пил, кстати?

– Виски, – непринужденно ответил он, а я рассмеялась.

– Точно. Я должна была догадаться.

– И что это значит?

Я пожала плечами и начала разбивать ложкой огромный кусок льда, а потом опять закрыла блендер и включила его.

– Просто ожидаемо. Ты и сам похож на виски. Цветом волос, глаз, запахом – виски будто твой тотемный напиток.

– Я напоминаю тебе виски?

– Целиком и полностью, – прошептала я, может быть, слишком тихо, чтобы он услышал. Я подумала о том, как моя кожа загорелась от прикосновений Джейми, а от его близости стало покалывать в руках и ногах.

Вдруг я осознала, что сложнее притворяться, будто он совершенно меня не интересует, когда парень больше не имел отношения к моей лучшей подруге.

– Нам нужно пропустить по стаканчику. – Джейми отошел от тумбочки и схватил единственную бутылку «Джек Дэниэлс», а потом наполнил им два бокала до самого краешка и вернулся ко мне.

– Я вообще-то делаю коктейль с текилой, – я ткнула в блендер. – Мешать алкоголь – не самый лучший вариант.

– Да все будет нормально.

– Не знаю, Джейми…

– Ой, да ладно тебе, – бросил он и шагнул ко мне. Может, всего на пару сантиметров, но я тут же почувствовала его тепло и приложила руку к груди, желая сделать отчаянный вздох.

– Совсем не хочется немного виски на губах?

Я резко перевела на него взгляд, потому как прекрасно понимала, что за этим вопросом скрывалось намного больше. Джейми приподнял бровь, ожидая моего ответа. Я должна была оттолкнуть его и выпить бокал приготовленной холодной «маргариты», но потянулась к его виски.

– За плохие решения.

Улыбка парня стала шире. Он не сводил с меня глаз, пока я, запрокинув голову назад, давала янтарной жидкости разливаться по глотке. Джейми выпил напиток медленнее, чем я, вдыхая сквозь зубы, чтобы унять огонь алкоголя.

Вот так впервые я попробовала виски. Я не стала говорить Джейми, что пила его впервые, но думаю, и не нужно. Мне хотелось возненавидеть напиток и, сморщившись, вытереть ладонью рот, а потом потянуться к чему-то более слабому. Но мы медленно поставили наши бокалы на тумбочку, прикоснулись друг к другу руками. Он не сводил глаз с моих губ, на которых виднелись капельки виски. Я провела языком по остаткам жидкости, а Джейми натужно вдохнул и посмотрел мне в глаза.

Вот и встретились кошка с мышкой.

Мама меня точно убьет.

Почти все уже разошлись, на телефоне горело время 3.47. Ушли все, кроме Дженны, которая спала в моей кровати, Али – баскетболиста, который обнимался с туалетом, прямо как мама той ночью, когда рассказала об отце, и Джейми, который остался, чтобы помочь мне прибраться. Если прибрать еще возможно.

Ковры были испорчены, это я могу сказать наверняка. Скорее всего, шкафы и столы еще можно спасти, тщательно их оттерев, а в поисках мусора нужно было облазить каждый уголок. Липкие пластиковые стаканчики мы собрали и выбросили, но стеклянные бокалы и рюмки так и стояли на кухне и в гостиной. Все пропахло алкоголем. Я не знала, как избавиться от этого запаха, а выходить на работу нужно уже через семь часов.

– Мне нужно позвонить, – наконец-то произнесла я, резко выдохнув, и осмотрелась.

Джейми тоже огляделся по сторонам и провел рукой по волосам.

– Когда мама вернется?

– Завтра поздно вечером. – Я еще раз посмотрела на телефон. – Или, можно сказать, сегодня вечером.

– Ну, время есть. Все не так уж и плохо. – Я взглянула на него, и Джейми только улыбнулся. – Ладно, ковер, может, и испорчен, но все остальное исправить можно.

– Пульт от телевизора пропал.

– Новый купим.

– Кто-то из остатков табака нарисовал мне усы на единственной семейной фотографии.

Джейми засунул руки в карманы брюк.

– Ну, да, тебе влетит.

– А я говорила, что мне нельзя мешать алкоголь, – хихикнула я, пытаясь шуткой разрядить обстановку и ситуацию, в которой оказалась.

Он прошел через гостиную и посмотрел на меня красными, но все такими же красивыми глазами.

– Давай ненадолго уедем.

– С ума сошел? Мне нужно убрать. Мне нужно… – Я всплеснула руками. – Сделать что-то со всем этим.

– Ты уже признала, что тебе влетит, Би. Все равно все, что ты собираешься сделать, займет у тебя парочку часов, так почему бы не провести вечер эффектно?

Я прикусила губу, прекрасно понимая, что он прав. И почему-то мне это не нравилось.

– Что у тебя на уме?

Джейми водил большим пальцем по экрану телефона, пока мы сидели на покрывале на песке. Волны слегка касались ног. Темнота заполняла пляж. Джейми остановился на альбоме The Piano Чада Лоусона, прибавил громкость и положил телефон между нами, а потом потянулся к картонному пакету на коленях. Он протянул мне буррито, а потом достал себе и положил пакет обратно, прижав его к земле ботинком, чтобы не унесло ветром.

Поверить не могу, что Джейми убедил водителя такси отвезти нас в единственное круглосуточное кафе. Однако я порадовалась тому, что Джейми оказался достаточно сознательным, чтобы не сажать за руль кого-то из нас двоих. Он открыл бутылку воды и сделал глубокий глоток, а потом протянул ее мне.

– Думаешь, поможет от похмелья? – спросила я и, сделав глоток, вернула ему бутылку. Джейми закрутил крышку, и мы стали разворачивать тонкую фольгу, в которую было завернуто буррито: мой был с беконом, а его – с сосиской.

– Думаю, это моя гениальная идея. Что лечит похмелье лучше, чем жареные яйца, газированная вода и пляж?

– Сама скромность, – упрекнула я и откусила, а потом весь мой сарказм испарился. – Божечки, – простонала я, а потом откусила еще раз. Джейми смотрел на меня и хихикал.

– Да не за что.

С набитым ртом я улыбалась, но ничего не говорила. Какое-то время мы просто слушали мелодии с телефона Джейми, ели и пили один и тот же напиток. На горизонте виднелся рассвет. Сначала пляж блестел переливающимися красками голубизны, а потом начали виднеться лиловые оттенки. До сих пор я была в том тонком топе с вечеринки и немного тряслась от прохлады, которую приносили с собой волны.

– Держи, – сказал Джейми и начал расстегивать рубашку. Он снял галстук, а потом вытащил из рукавов руки. Я попыталась его переубедить – по крайней мере, я так думала, – но, должно быть, голос застрял где-то в глотке, когда я увидела его грудь. Оголенную красивую грудь. Джейми накинул рубашку мне на плечи, окутав теплом и его запахом, которую еще хранила ткань, и я только вздохнула от нахлынувшего комфорта.

– Спасибо. – Я стянула фольгу с буррито, не отводя взгляда от воды. – Ну, как? Предвкушаешь переезд? Готов бедокурить в Университете Калифорнии?

Джейми немного улыбнулся и быстро пожал плечами.

– И да, и нет. Помнишь наш разговор перед Рождеством?

Я кивнула.

– Я до сих пор отчасти испытываю те же чувства. Не пойми меня превратно: я предвкушаю новую главу в своей жизни и все такое, но как-то немного страшно.

– Странно, если бы тебе не было страшно, – напомнила я ему, и он одарил меня быстрой улыбкой. Могу сказать, что о будущем он больше говорить не хотел, и не винила его за это. До сих пор старшая школа была нашим самым большим и лучшим периодом в жизни. Тяжело представить, что все важное для нас сейчас когда-то станет далеким воспоминанием.

Когда мы доели буррито, то легли и начали наблюдать за медленно поднимающимся солнцем. Многие говорят про красоту заката на западном берегу Флориды, но для меня восходы были намного прекраснее. Есть что-то особенное в том, когда оказываешься рядом с океаном на рассвете нового дня, полного новых возможностей.

– Ты избегал меня, – спустя какое-то время произнесла я, не сводя глаз с горизонта.

– И не только тебя.

– Знаю, – прояснила я. – Думала, может, ты мне позвонишь. Или позовешь покататься. Или… – Я не знала, что еще добавить, поэтому дала словам раствориться в прохладе океана.

– Я хотел, – признался Джейми, заерзав. – Не знаю. Дженна просто поразила меня своими словами в то время, когда мне и так было непросто. Понимаешь? – Между бровями появилась морщинка. – Мои родители встречались со старшей школы.

Последние слова болезненно ударили в самую грудь. Джейми хотел того же, что было у родителей, и считал, что Дженна – ключ к счастью. Я вдруг поняла, что ее расставание с ним – лучшее, что случилось со мной. Даже когда я отрицала свою привязанность к Джейми, сама мысль о том, что он и моя лучшая подруга будут женаты, заставляла меня громко вздыхать.

– Ничего страшного в том, что Дженна оказалась не «той самой».

– Понимаю, – сразу ответил Джейми. – И думаю, всегда это понимал. Она веселая, у нас много общего, с ней было приятно проводить время. Но всегда чего-то не хватало. – Он повернулся и внимательно посмотрел на меня, потому что я избегала его взгляда.

– Ты обязательно кого-нибудь встретишь, – мягко сказала я, смотря на волны. Они уже были окутаны розовато-оранжевыми лучами рассветного солнца, которое пробуждало нашу часть света.

– Ладно, – громко произнес Джейми и распрямился. – Не люблю пускать свою жизнь на самотек. Итак, у меня есть предложение. – Я наконец посмотрела ему в глаза, в которых играло озорство. – Если ты в игре, то твой ответ: да.

– Почему мне кажется, что я должна убежать сию же минуту?

Джейми засмеялся, и, кажется, впервые за эту ночь я увидела искреннюю улыбку. Белоснежные зубы, мелкие морщинки в уголках глаз.

– Скажем так: мы заключим соглашение.

– Соглашение?

Джейми кивнул.

– Если никто из нас не женится до тридцати, то сыграем свадьбу.

– Боже, – вздохнула я, имитируя его новую позу. – Джейми, это же глупость несусветная. Как сюжет дурацкого женского сериала.

Он пожал плечами и вытер с ладоней песок, посмотрев на волны.

– Кажется, кто-то боится.

– Я не боюсь. Просто идея глупая.

– Конечно-конечно.

– К тридцати годам я уже буду замужем, Джейми. Да и ты точно женишься.

– Тогда тебе не о чем переживать, – парировал он во второй раз за ночь и посмотрел на меня блестящими глазами. Джейми протянул руку. – Если за двенадцать лет мы не сочетаемся с кем-нибудь узами брака, ты станешь миссис Шоу.

Я громко сглотнула от этих слов. Миссис Шоу.

– Так нечестно. Тебе исполнится тридцать раньше.

Джейми просто пожал плечами.

– Мое соглашение – мои правила. По рукам? – Он протянул руку дальше, а я просто уставилась на нее, нахмурившись и прикусив щеку. Наконец, я закатила глаза и пожала ему руку, тряхнув ее три раза.

– Ладно. Хотя это глупо и бессмысленно.

Джейми ухмыльнулся.

– Ты такой странный, – в последний раз высказалась я об этом глупом соглашении.

– Ага, но ты все равно меня любишь, – подмигнул он, схватил бутылку газировки и допил остатки.

Я не особо задумывалась о том, как он сказал, что я его люблю, или о том, что он может оказаться прав. Я не думала о соглашении или о том, что могло случиться через двенадцать лет, потому что Джейми уезжает, а я остаюсь.

Мама посадила меня под домашний арест в первый месяц лета, а еще мне пришлось заплатить за замену ковра, но меня это не волновало. Это стоило того, чтобы попробовать первый глоток виски, съесть на завтрак буррито на пляже и по глупости дать друг другу обещания, которые мы точно не сдержим.

В ту ночь я должна была видеть Джейми Шоу в последний раз.

Я отпустила его, как и должна, и приложила все усилия, чтобы больше не думать о нем. Ни летом, когда время от времени видела в городе, ни осенью, когда он уехал в Калифорнию, а я осталась тут. Ни даже в тот момент, когда подала документы в Университет Олдер, который находился в том же городе, что и Калифорнийский университет. Я даже перестала следить за ним в социальных сетях. В конце концов, когда последний учебный год начал набирать обороты, все мое внимание сместилось на собственный выпуск. Вот тогда я действительно начала отпускать Джейми.

Но судьба – загадочная штука, ведь это была не последняя ночь в компании Джейми Шоу.

Совсем не последняя.

Глава четвертая

Выдержанный в бочке

Существует расхожее мнение, что чем дольше виски настаивается в бочке, тем сильнее он меняется, и это бесконечный процесс. Двухлетний напиток отличается от десятилетнего, и неважно, когда вы решите вынуть затычку и наполнить бокал, – ошибок тут не бывает. Молодой, играющий красками насыщенный виски сразу ударяет в голову. Ну а выдержанный? Настоящее наслаждение.

И не верьте, что со временем алкоголь испаряется, потому что, попробовав выдержанный напиток, вы получите такое же жгучее обволакивающее ощущение, как и в случае с молодым виски.

Я блуждала между рядами со столами, которые студенты из разных общин и объединений расставили вдоль дороги к Университету Олдер в Сан-Диего, брала листовки и раздавала их другим, как вдруг треснул бочонок.

– Привет! – восторженно воскликнула блондинка, сидевшая за столом с таблицей размещения студентов. – Хочешь узнать по поводу размещения?

Я натянула свое самое лучшее выражение лица Райана Атвуда из сериала «Одинокие сердца», показав тонкую улыбку с поджатыми губами и вздернутые от безразличия брови.

– Да, хочу.

– Отлично! – сразу отозвалась она и хлопнула в ладоши. – Фамилия?

– Кеннеди.

Девушка начала копаться в разложенных на столе письмах, а я покачивалась на пятках, наслаждаясь теплом солнца вкупе с приятной прохладой задувающего бриза. Шла последняя неделя августа – самое ужасное время в Южной Флориде, но в Сан-Диего было поистине приятно. Солнце ярко светило, по небу неслась парочка белоснежных облаков, уносясь куда-то далеко от пляжа. Наверное, температура была не выше двадцати пяти градусов, и я улыбнулась, чувствуя легкий ветерок и не такую удушающую влажность, как в родном штате. Теперь я официально была в новом доме на последующие четыре года и ни на секунду не сомневалась, что сделала правильный выбор, поступив в Олдер.

Университет Олдер был небольшим, но очень престижным частным учебным заведением. Я решила, что это место, находящееся в самом сердце между Сан-Диего и Империал-бич, кишащее возможностями для студентов, – идеальный вариант для меня. Я начала улыбаться, поправив на спине тот самый рюкзак, с которым ходила всю старшую школу, как вдруг эта веселая блондинка хлопнула пальцами.

– Нашла! – Она открыла папку, проверив содержимое, а потом взглянула на меня вновь: – Брекс, да?

Улыбка тут же пропала с моего лица, как и настроение. Каким-то образом я натянула ее обратно и едва успела кивнуть, как вдруг чей-то голос ответил на адресованный мне вопрос.

– Ее зовут Би, – сказал он. Его голос звучал ровно, насыщеннее и ниже. Я повернулась, потеряв дар речи, и круглыми глазами упивалась им, каждым его сантиметром: от поношенных кед и баскетбольных шорт до вымокшей фирменной футболки университета, которая облепила его очерченные мышцы. Взгляд скользнул по едва заметной щетине на шее и подбородке, а потом упал на медовые радужки, напоминавшие виски. Он встал рядом со мной, криво улыбаясь и удерживая мой взгляд. – Просто Би.

В тот момент время остановилось, и я не могла перестать рассматривать его черты. Новая укороченная прическа, бицепсы, которые стали больше с нашей последней встречи на пляже, и парочка сантиметров в росте. Даже его аура ощущалась иначе – он стал понаглее. Хотела бы я сказать, что в этот раз наша встреча прошла более гладко, чем в тот первый раз на беговой дорожке, но правда заключалась в том, что я так неприкрыто глазела на него, а он заметил и, глядя на меня, широко улыбнулся, приподняв бровь.

– Ты подстригся, – наконец-то вздохнула я. Мое тело вновь стало частью окружающего мира. Казалось, будто гул студентов и пение птиц накатили на меня, поражая органы чувств вместе с палящими сквозь дешевые очки лучами солнца.

Джейми хихикнул и протянул ко мне руку, почти касаясь лица.

– А ты проколола нос.

Не сводя глаз с парня, я улыбнулась. Блондинка на заднем фоне старалась дать важную информацию о моей комнате в общежитии, но я полностью ее игнорировала. К счастью, Джейми, как оказалось, ее слушал и протянул руку за письмом и ключами. Он подмигнул ей – не мне, – а потом вновь посмотрел на меня.

– Рада видеть тебя, Джейми. Как дела? – спросила девушка слишком уж участливо, и я окинула ее взглядом. Густые светлые волосы, закрученные в стиле 80-х, яркие голубые глаза и до такой степени загорелая кожа, что мне она показалась какой-то ненастоящей. Студентка не была такой симпатичной, как Дженна, но я заметила что-то общее в чертах, поэтому тут же обернулась к Джейми, чтобы увидеть его реакцию.

– Ой, ну знаешь, все по-старому. Пожалуй, возьму это, – ответил он, держа в руках письмо. – Удачи, Мелани.

Девушка едва не потеряла сознание, когда мы отошли от стола, а я изо всех сил пыталась сдержаться, чтобы не закатить глаза.

– Я так понимаю, вы знакомы? – спросила я, кивнув на смотрящую на него Мелани.

Джейми пожал плечами.

– Можно и так сказать.

И все же желание меня пересилило.

Я закатила глаза, а он громко и раскатисто засмеялся. Потом глянул на меня и развел руками.

– Иди сюда.

– Иду, – тут же произнесла я, тряхнув головой, и направилась к нему. – Ты такой потный…

– Да ладно тебе, – подначивал Джейми. – Совсем не сильно, – и в ту же самую секунду меня подняли в воздух и, прижимая к промокшей груди мою спину, покрутили. Я запищала, смеясь, и извивалась до тех пор, пока он не опустил меня на землю.

– Кстати, а почему ты такой потный? Почему ты вообще здесь?

– Я только что играл в баскетбол. И учусь в этом университете. И, кажется, теперь не только я, – добавил он, протянув мне конверт, в котором находилась информация о моем размещении в общежитии. Я открыла его и пробежалась глазами по содержимому, а потом протянула руку за ключами, как вдруг меня осенило:

– Я не знала, что ты тут учишься.

– Конечно, – произнес он. – Вполне себе нормально, что ты следишь за мной, Би. Может, мне это даже нравится.

– Мечтай дальше, – ответила я, еще рассматривая бумаги. – Но правда, ты же должен учиться в Университете Калифорнии. Что случилось? – В ожидании его ответа я порылась пальцами в папке. Там была информация о кураторе и различных мероприятиях, которые пройдут в течение семестра, а также правила безопасности. Я была в числе тех первокурсников, кто стал счастливым обладателем отдельной комнаты в общежитии. Однако кухню и ванную комнату все равно придется делить с тремя другими девчонками. Одну я уже видела на ознакомительном собрании летом. Других же знала только по социальным сетям и переживала о том, как мы будем уживаться.

– Помнишь, я рассказывал тебе про своего дядю? Ну, что у него есть связи в каком-то университете в Калифорнии. – Я кивнула, а Джейми улыбнулся, раскинув руки и показав на кампус. – Ты смотришь на университет, который закончили мой отец и дядя, получив степень в бухгалтерском деле. Изначально я не был в списках поступивших, но дядя поговорил с парочкой ребят из приемной комиссии, и – вуаля! – я здесь.

– Ага, ты здесь, – повторила я, а Джейми улыбнулся еще шире. – И я тоже.

Я покачала головой и вновь прошлась взглядом по зданиям, и внутри вдруг все перевернулось. Джейми Шоу учился в том же университете, что и я. Не представляла даже, что и чувствовать – счастье или страх, – а боль в груди только делала хуже. Я всеми силами избегала его после той ночи на пляже, отпуская его и все мысли о нем. Он был парнем Дженны, а потом все – конец истории.

Как оказалось, не совсем конец.

– И вот ты в Калифорнии.

Потом я посмотрела на парня, поймав его веселый взгляд.

– Думаю, да.

Хотя в Джейми многое изменилось, но смотрел он на меня, как раньше, – выжидающе, будто знал то, что мне только еще предстоит выяснить. Я поежилась под его взглядом, внезапно горячим, и уже собиралась спросить, понравилось ли ему в Олдере, когда кто-то обхватил меня сзади.

Этот кто-то прижал меня к себе, а потом развернул. Мне стало дурно от осознания того факта, что за последние десять минут с тех пор, как я столкнулась с Джейми, я ни разу не подумала об этом человеке.

Потому что я не ожидала увидеть бывшего парня Дженны в Олдере, но собиралась увидеться с другим человеком.

С моим парнем.

– Боже, я уже и забыл, насколько ты красивая, – сказал Итан, опустив меня на землю. Он тут же крепко прижался губами к моим, и румянец покрыл мои щеки. Потом Итан отпрянул и обхватил мое лицо руками, но тут уже Джейми прочистил горло.

Итан повернулся к нему, прижав меня к себе, и широко улыбнулся.

– Вижу, ты уже познакомилась с моим соседом!

От этих слов я побледнела, а Джейми просто прищурился и изогнул брови.

– Джейми – твой сосед? – пискнула я.

– Ага, – ответил он, а потом отстранился и указал пальцами на нас. – А вы знакомы?

Джейми не отрывал от меня взгляда, но в его глазах появился холодок.

– Учились в одной школе, – отрезал он.

Я сглотнула, изучая лицо Джейми и задаваясь вопросом, с чего он вдруг так разозлился.

– Ага. Он встречался с моей лучшей подругой.

– Да ладно! – воскликнул Итан. – Как тесен мир!

Нос Джейми раздулся, его взгляд метался между Итаном и мной, а потом остановился на наших переплетенных руках.

– Мне нужно в душ. Увидимся позже, Итан.

Джейми взглянул на меня в последний раз и ушел, оставив меня в полном шоке с его соседом по комнате.

И моим парнем.

О, боже!

– Ну, пойдем заселяться, детка, – сказал Итан, поцеловав меня в макушку, и повел за собой.

Я приехала в Калифорнию на крохотном грузовике, убедив маму, что хочу поехать сама. Учитывая, как часто я останавливалась, дорога заняла почти неделю. Однако, можно сказать, путешествие в одиночку вышло довольно приятным. Оно дало мне время подумать о следующей главе моей жизни, и я была рада ее начать.

Я показала Итану на грузовик, когда мы добрались до парковки возле моего общежития. Он принялся разгружать вещи и все время говорил со мной про все подряд. Сразу стало очевидно, как ему не терпелось все мне показать, а я старалась сосредоточиться. Хотя, на самом деле, думала только об одном. Об одном человеке. О парне, которого не должна была увидеть вновь.

Я не хотела признавать, но уже тогда душа требовала еще одного глотка.

Джейми неплохо удавалось избегать меня после встречи.

Иногда я видела его в кампусе – он обнимался с пышногрудой блондинкой, которая, как я сразу поняла, была в его вкусе. Но всякий раз, когда мы оказывались в одном и том же месте, будь то общежитие его и Итана или общее место в кампусе, он каким-то образом находил предлог уйти, как только я появлялась. С того первого дня в кампусе мы провели вместе минуты три, и я была убеждена, что он меня ненавидит. Однако не знала причину.

Самый очевидный ответ: ему не нравилось, что я встречаюсь с его соседом по комнате. И все же я не понимала: почему? В старшей школе он встречался с моей лучшей подругой, и я всячески его поддерживала. Ему не нравился Итан? Или Джейми расстроен, что я была связующим звеном с его прошлой жизнью во Флориде и внезапно появилась, чтобы помешать его новому амплуа? Мы не разговаривали с того последнего дня на пляже после выпускного, а с Итаном я познакомилась только летом. Я даже не знала, что Джейми вообще ездил в Олдер, не говоря уже о том, что он был соседом моего парня. Итан даже не успел рассказать соседу о том, как у него появилась девушка, учитывая, что лето он провел во Флориде, а Джейми – в Олдере.

Еще несколько дней после нашей встречи я мучилась вопросом, прежде чем мое негодование переросло в гнев. Это же Джейми – тот самый парень, который катал меня по городу и называл лучшим другом. И вдруг он стал самым почетным идиотом в мире. С первого же дня он перестал улыбаться и шутить в моей компании, а потом и вовсе избегал меня, если не считать неуловимых взглядов, которые он бросал в мою сторону, когда я была в их с Итаном комнате. Вся ситуация просто сводила с ума.

Неважно. Он хотел меня игнорировать? Отлично. Я тоже буду его игнорировать.

Примерно через месяц после начала занятий я готовилась к первому тесту по социологии, когда вдруг позвонила Дженна. Я улыбнулась, смотря на экран телефона и развалившись на кровати, чтобы передохнуть и поговорить с лучшей подругой, которая находилась очень далеко.

– Я скучаю по тебе! – пропищала она, как только я ответила.

– Я тоже по тебе скучаю! Как Нью-Йорк?

Она хмыкнула.

– Город потрясающий, учиться не нравится, а с погодой я еще не определилась. А как у тебя? Как занятия? Как Итан?

– Занятия неплохие, а Итан просто замечательный. Он очень занят в студенческом совете, но мы видимся почти каждый вечер, и он много чего показал мне в университетском городке.

– А трахаетесь вы часто?

– Боже, Дженна. – Я перевернулась на спину, перебирая пальцами оборку бледно-желтого одеяла. Моя комната в общежитии была небольшой, но от соседей меня отделяла дверь, а большего мне и не нужно было. Тут был минимум элементов декора. На столе, кроме нашей с Дженной фотографии, лежал ноутбук, а на стене висели два мотивационных плаката. Самые большие и яркие пятна в комнате – мои желто-белые подушки и зеленоватая доска для серфинга, которая стояла в шкафу и буквально умоляла: «Покатайся на мне!»

– Что? Этим летом ты потеряла девственность, Би. Я наконец-то могу спросить тебя о твоей сексуальной жизни и использую для этого любую возможность.

Я закатила глаза.

– Мы занимаемся сексом постоянно, доктор, и я принимаю противозачаточные средства. Можем мы теперь обсудить что-нибудь другое?

Дженна рассмеялась.

– Отлично. Если хочешь узнать обо мне, то я пока ни с кем не встречалась, но у меня есть парочка перспективных вариантов.

– Спасибо за информацию, разведчик.

– Что еще нового?

Дженна училась в Нью-Йоркском университете, буквально на другом конце страны, и чем чаще мы говорили о профессорах и питании в кампусе, тем больше я по ней скучала. Это первая наша разлука с детства, и мне пока еще трудно подружиться со своими соседками по общежитию. Их было трое: одна волейболистка, приехавшая на стипендию из Вирджинии, другая, из Северной Калифорнии – активистка движения за права животных, третья – тихая христианка из Канзаса. Пока мы не нашли общего языка, но я не теряла надежду.

– Когда можно приехать к вам в гости? Уже скучаю по пляжу, – тоскливо вздохнув, сказала Дженна.

– Моя двуспальная кровать в твоем распоряжении. Обнимайся с ней, когда захочешь.

– Серьезно, однажды я просто появлюсь у тебя на пороге.

Я улыбнулась.

– И это будет самый лучший день.

После разговора я отправила маме сообщение с подробностями о том, как проходят занятия. Наши графики почти не совпадали для телефонных разговоров, но мы постоянно переписывались в мессенджере. Наши отношения стали крепче в последний год учебы в школе. Отчасти это было связано с тем, что я полностью отстранилась от отца, а отчасти с тем, что я наконец-то простила ее за данное мне имя. Хоть я и не была готова это принять, но после долгих ночных разговоров поняла ее мотивы. Моя мама была молодой, испуганной девочкой, когда у нее появилась я. И хотя я родилась в результате трагедии, она нашла во мне красоту и отказалась от многого ради того, чтобы я могла следовать за своей мечтой.

Я получила несколько стипендий, которые помогли мне поехать в Калифорнию, но этого все равно не хватало. Пока не узнала, что мама с самого моего рождения откладывала деньги на мою учебу в колледже. Отцу нечего было мне предложить, кроме похлопывания по спине на выпускном. С тех пор я с ним не разговаривала.

Мне было больно расставаться с отцом. Я и так долго жила над пропастью, где не знала, как относиться к нему и к тому, как он поступил с мамой. И в этой пропасти мы отдалились друг от друга, а я не хотела, чтобы хорошие воспоминания об отце сменились неловкостью и напряженностью. Поэтому после окончания школы я решила просто отпустить его. С тех пор он позвонил только раз, и я не ответила на его звонок. Может, мы могли бы воссоединиться позже, но сейчас мне нужно сосредоточиться только на себе.

Я взяла учебный материал, когда дверь моей спальни распахнулась.

– Итан пришел, – сказала Мари, не отрывая взгляда от телефона. Она была активисткой движения за права животных, и я думала, что с ней будет легче всего найти общий язык: я выбрала специальность в области женских исследований и увлекалась феминизмом, а она пыталась спасти котят. Мы же идеальная пара, верно? Вот только она сказала мне не больше тринадцати слов. Включая те, которыми только что сообщила о моем парне.

– Привет, красавица, – промурлыкал он, входя в комнату и закрыв за собой дверь.

Я улыбнулась, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, и провела руками по его плечам, обхватив за шею. Итан был силен, строен, ненамного выше меня, но очень крепкий. Кожа у него была смуглая и гладкая, как у моей мамы, и полные губы, которые я любила целовать. А еще улыбка, которую я любила называть «улыбкой ведущего новостей». Ослепительно белая, широкая и искренняя.

Мы познакомились летом после окончания школы, когда он был во Флориде на стажировке, после чего отправился на вечеринку в Университет Палм-Сауз, сбив меня с ног пошлыми фразами и случайными фактами о фруктах. Я не вру – этот парень очаровал меня, рассказав о манго и нектаринах. На вкус он и сам был похож на нектарины – терпкая сладость.

– Пожалуйста, скажи, что ты уже закончила заниматься, – выдохнул он мне в шею, все еще прижимая к себе.

– Я почти закончила.

– Да! – восторжествовал он и отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо, но продолжал обнимать за талию. – Сегодня мы идем на вечеринку на пляже.

– Правда?

Он кивнул.

– Да. Обычное дело. Там есть бассейн и все такое, так что просто надень купальник и накинь что-то сверху. Я заеду за тобой.

Я прикусила губу.

– Не знаю, Итан… Может, я уже и закончила, но до понедельника нужно дописать еще работу.

– И? Да ладно, сегодня четверг, и я случайно узнал, что у тебя нет занятий в пятницу и ты не работаешь в эти выходные, – подметил он. Я не могла с этим поспорить. Я устроилась на работу в кофейню и книжный магазин в кампусе, но попросила выходной, чтобы написать работу и сделать домашку перед очередной учебной неделей. – Так что воспользуйся случаем, чтобы повеселиться со своим сексуальным, жаждущим вечеринок парнем, а потом можешь работать все оставшиеся выходные, и я не буду тебя беспокоить. Обещаю.

Он выпятил нижнюю губу и взмахнул ресницами над темными полуночными глазами. Я только рассмеялась.

– Ладно.

– Я выиграл!

Я отмахнулась от его руки, но он поймал мою и поцеловал ее. Итан всегда был таким милым. Он нежно прикасался ко мне, шептал на ухо приятные слова, называл «красивой» и «великолепной».

– Во сколько я должна быть готова?

– Скажем, около шести. Джейми тоже придет, так что с тобой будем мы оба. И это прекрасный шанс для тебя познакомиться с большим количеством людей.

Я сглотнула, а пульс участился при упоминании Джейми. С тобой будем мы оба. Фантазия, от которой я была не в силах отказаться.

– Звучит неплохо.

Он улыбнулся и еще раз чмокнул меня, прежде чем отпустить.

– Увидимся вечером.

Итан вышел, а я села за стол и секунд пятнадцать смотрела на учебные материалы, прежде чем сдалась и убрала их. Я взяла ключ и направилась к стойкам для велосипедов. У меня было около четырех часов до того, как Итан вернется за мной, и я должна сделать кое-какие покупки. Единственный купальный костюм, который я взяла с собой, состоял из черного верха и двух несочетающихся плавок времен старшей школы, и ни один из них не годился для вечеринки.

Возможно, в этот момент я думала не о том человеке. Я не могла перестать размышлять о том, что Джейми игнорирует меня. Если он продолжит и дальше, я сделаю все возможное, чтобы помешать ему это сделать.

Я была готова раньше времени, что удивительно. Сама себе я пыталась объяснить это нетерпением увидеть Итана, а не нервозностью перед встречей с Джейми. Истина, вероятно, находилась где-то посередине. Я выкинула из головы все мысли, рассматривая свой наряд в единственном зеркале в нашем общежитии. Это было общее зеркало, расположенное перед двумя раковинами между душевыми. Оно открывало обзор на половину тела, но этого было достаточно.

На коралловый топ я потратила пятьдесят долларов, но он того стоил. Я и не знала, что существуют купальники с подкладкой, но мои едва наметившиеся чашечки были подняты вверх, отчего казались полнее, чем раньше, а яркий оранжево-розовый цвет оттенял мою кожу цвета мокко. Бюстгальтер завязывался на шее и застегивался сзади, и я дополнила его простыми черными трусами с завязками на бедрах.

Макияж до сих пор был для меня своего рода вызовом, поскольку в школе с ним всегда помогала Дженна. Но сегодня я подчеркнула свои серые глаза дымчатым макияжем и нюдовым блеском для губ. Прическа была естественной. Спиральные локоны разлетались в разные стороны, но достаточно аккуратно обрамляли лицо. Напоследок я оглядела себя и обула золотые босоножки, когда Итан постучал во входную дверь.

Мари впустила его прежде, чем я успела надеть черную сетчатую кружевную накидку, и он остановился, опустив глаза.

– Черт.

Я рассмеялась, потому что не знала, как реагировать на его взгляд. Я потянулась к накидке, лежащей на раковине, и натянула ее через голову. Но Итан сжал мои бедра, не давая одежде опуститься до конца.

– Может, нам стоит пропустить вечеринку, – хрипло пробормотал он.

Я легонько толкнула его в сторону двери, и он опустил руки, а моя накидка упала на бедра.

– Не-а. Я отказываюсь от целой ночи учебы, мистер, а вы уже пригласили меня на свидание.

Итан выглядел довольно соблазнительно, одетый в шорты до колен и простую белую футболку. Он поцеловал меня в нос, затем взял за руку и повел к своей машине.

Поездка прошла тихо, ветер обдувал нас в его кабриолете. Итан сказал, что машину ему подарил отец в честь окончания школы, и этого мне хватило, чтобы понять, какое у него воспитание. Тем не менее мы мало говорили о том, откуда мы родом. Для нас обоих важнее, что ждет нас впереди. Он часто спрашивал меня о моей специальности, с которой я до сих пор не определилась, и любил рассказывать о своих планах изменить нашу страну к лучшему. Итан планировал заняться политикой. Он был уверен в выбранном пути, и я даже немного завидовала ему.

Больше всего в Итане мне нравилось то, как сильно он верил в меня, даже когда я сама в себя не верила. Он заставил меня спросить себя, чего я хочу от жизни. Никто прежде не побуждал меня думать об этом. Сегодня вечером он не просто видел девушку в своей машине – он видел женщину, которой она станет через десять лет. Он воспринимал меня, как потенциал, а я его – как утешение.

Менее чем через полчаса мы подъехали к большим каменным воротам, и Итан ввел код. Мы продолжили путь по длинной подъездной дорожке, по обе стороны от которой росли деревья. Когда показался особняк, у меня отпала челюсть.

Я уже бывала в пляжных домиках во Флориде, но ничто не могло сравниться по размерам с этим. Он был двухэтажным, шириной не меньше футбольного поля, белым с темно-красными панелями. Итан припарковал машину и открыл для меня дверь, а я продолжала смотреть.

– Пойдем, пора тебя познакомить, – он усмехнулся, протянув мне руку, и я взялась за нее.

Я ожидала увидеть мраморные полы и высокие люстры, причудливые картины на стенах и вазы дороже моей зарплаты и все это увидела. Но уж никак не ожидала оказаться на полноценной домашней вечеринке. Музыка, звучащая из устройства диджея, установленного в дальнем углу огромной гостиной, оглушала. Свет струился по толпе студентов. Помещение похоже на клуб, а в доме было полно людей, которые разговаривали, играли и выпивали.

– Ух ты, – вздохнула я.

Итан провел рукой по короткой стрижке, проследив за моим взглядом.

– Да, наверное, забыл упомянуть, что здесь будет шумно и многолюдно, – он оглянулся на меня, увидел мое удивление и взял за руки. – Ты как? Можем уйти. Все в порядке, правда.

– Нет! – сказала я слишком быстро. Мы улыбнулись. – Я рада тут быть. Выглядит… весело. – Я с трудом расслышала свой голос за музыкой, поэтому подалась чуть ближе к Итану. Он поцеловал меня быстро и сладко, а затем мы присоединились к гостям на кухне и наполнили красные пластиковые стаканчики.

Это действительно было нечто – присутствовать на такой вечеринке. Конечно, за лето я побывала на нескольких студенческих тусовках Университета Палм-Сауз. Но это… Совершенно другой уровень. Вечеринка элиты колледжа. Я была очарована, но совру, если скажу, что мне оказалось легко влиться в процесс – чувствовала я себя немного не в своей тарелке.

Первый час я смотрела по сторонам, держась за руку Итана, когда он подходил к разным компаниям. Все его знали в основном из-за должности в студенческом совете, и я зачарованно наблюдала, как он общается с таким разными людьми. Казалось, ему легко найти общий язык со всеми.

Я присоединилась к нему пару раз в центре импровизированной танцевальной площадки, пока музыка не стала слишком громкой, а жара – слишком сильной. Не то чтобы я не получала удовольствия, но мне просто нужен был воздух, немного тишины и спокойствия.

– Я выйду на секунду, – крикнула я Итану на ухо.

Он кивнул. Я поцеловала его в щеку и стала пробираться через толпу. Прошла мимо журнального столика, на котором лежали наркотики, и постаралась не смотреть, как четыре девушки употребляют их под аплодисменты окружающих.

Нет, это точно не похоже вечеринку в Университете Палм-Сауз.

Как только я закрыла за собой раздвижную стеклянную дверь, то словно отгородилась от всего мира. Тишина. Прекрасная тишина.

Я вздохнула, затянувшись соленым воздухом, и повернулась, чтобы полюбоваться на один из самых красивых бассейнов, которые я видела. Он находился прямо под балконом, где я стояла, и был выложен из серого камня. Слева от него располагался бар. Прямо над баром находился водопад, а небольшой мост соединял две стороны бассейна. Справа создавалось впечатление, что он полностью уходит в океан. Луна в ту ночь была яркой и освещала все вокруг, в том числе и меня.

Все были одеты для вечеринки у бассейна, но в самом бассейне не было ни души. Странно.

– Довольно удивительно, не правда ли?

Наверное, мне следовало бы подпрыгнуть от его голоса, но, кажется, мое тело уже знало, что он здесь. Оно слегка гудело, как в присутствии призрака.

Джейми облокотился на перила справа от раздвижной стеклянной двери, через которую я только что вышла, и стоял ко мне спиной, поднося к губам бутылку пива. Я подошла к нему, оперлась на перила и глубоко вдохнула. Воздух в Калифорнии был свежим и легким, а еще теплым и соленым, как во Флориде, но в нем не было той тяжести.

– Да, – наконец, ответила я, поворачиваясь к нему лицом. Мне всегда нравилось это – первый взгляд на него, первый глоток. Немного резковато, как легкий ожог, но послевкусие было ровным, приветливым, словно старый друг звал меня домой. – Значит, теперь ты признаешь мое существование?

Джейми снова отпил из бутылки, пожав плечами, но его взгляд все так же был направлен на океан.

– Джейми Шоу, перестань быть грубияном, – сказала я, потягивая свой напиток, и увидела краем глаза, как он ухмыльнулся.

– Поверить не могу, ты только что назвала меня грубияном.

– А я не могу поверить, что ты ведешь себя так.

– Как? – спросил он, наконец повернувшись ко мне лицом.

Джейми притворялся, что не понимает. Но линия между его бровями исчезла, как только он посмотрел на меня. Когда его взгляд опустился на мою грудь, я подавила желание закрыться руками, но поняла, что покупка топа себя оправдала, потому что Джейми сглотнул, а глаза его загорелись. Я невольно задалась вопросом, зачем мне нужно это внимание. У меня есть парень, и все же то, что сейчас происходило, и послужило причиной, по которой я выложила пятьдесят баксов за верх от купальника. Ради взгляда, которым Джейми смотрел на меня сейчас. Ради того, что я чувствовала рядом с ним.

– Ты игнорировал меня весь последний месяц, – прошептала я. Голос подвел меня, но этого оказалось достаточно, чтобы он снова обратил внимание на мое лицо и насмешливо сказал:

– Я не игнорировал тебя. Я был занят. И подумал, что ты, наверное, тоже, – он не закончил фразу, но я поняла намек. Что я, вероятно, была занята Итаном. Джейми сделал длинный глоток из бутылки, а затем снова оперся локтями о перила. – Нравится Сан-Диего?

Я ненавидела этот разговор. Он напоминал диалог между двумя незнакомцами, а не близкими людьми, которые когда-то делились сокровенными тайнами.

– Нормально. Правда, я мало что видела, – ответила я, положив одну руку на поручень, а другую на бедро и продолжая стоять лицом к Джейми.

– Итан не показывает тебе окрестности?

Я отметила слегка насмешливый тон, с которым он произнес имя моего парня.

– Нет, – уточнила я. – Он водил меня по кампусу, много рассказывал о местных традициях и подсказывал, в какие организации можно вступить. Я устроилась на работу в кафе, и это здорово, ведь там проходят собрания студенческого совета.

Профиль Джейми был таким уверенным в лунном свете, тени строго очерчивали его челюсть.

– Похоже, ты уже на пути к тому, чтобы стать женой сенатора.

– Вряд ли, – подавила я смех, и это, наконец, заставило его снова посмотреть на меня. – Мне девятнадцать, Джейми.

– И? – быстро ответил он. – Итан уже строит эту жизнь. Он работает над конечным планом – правильные должности в правительстве, правильные занятия, правильные стажировки у известных политиков… – Он сделал паузу. – Правильная девушка.

Я взглянула на раздвижные стеклянные двери. Итан стоял в кругу молодых людей, смеялся и, судя по всему, рассказывал историю, которую слушали с большим вниманием и восторгом. Правда ли это? Я знала, что он увлекается политикой, знала, что именно в ней заключено его будущее, но он действительно уже все спланировал? И входила ли я в его планы?

– Значит, он серьезно относится к своему будущему. Ничего плохого в этом нет.

Он рассмеялся.

– И много ты о нем знаешь?

На этот раз защищалась уже я и скрестила руки над коралловым топом, впивающимся в кожу. Это снова привлекло внимание Джейми, всего на секунду, но я улыбнулась победе.

– Достаточно. И он мне нравится, так что перестань.

Когда Джейми снова встретился со мной взглядом, он стал другим. Его глаза напомнили о ночи после выпускного: намек на озорство, блеск вызова.

– Что пьешь?

Я открыла рот, чтобы ответить, но промолчала, еле сдерживая улыбку. Когда я сжала губы, Джейми усмехнулся.

– Би, – сказал он. Я почувствовала, как в тот момент, когда он вторгся в мое пространство, знакомое жжение охватило меня, а потом мысли снова спутались. – Что ты пьешь?

Я протяжно выдохнула.

– Виски.

Широкая улыбка озарила его лицо, и в ту же секунду раздвижная стеклянная дверь распахнулась, смешав наш тихий оазис с хаосом внутри. Кто-то что-то крикнул – я не поняла, что именно, – и тут же в бассейн посыпались тела. Похоже, действо наконец-то превратилось в настоящую вечеринку у бассейна. И как раз вовремя, чтобы я не позволила себе переступить порог опьянения от виски.

– Давай я покажу тебе Сан-Диего.

Джейми стоял довольно близко, чтобы я почувствовала его дыхание на своих губах.

– Мне нужно учиться.

Он рассмеялся, но придвинулся еще поближе. Тепло умножилось.

– Необязательно это делать завтра. Просто позволь сводить тебя куда-нибудь, показать новый родной город. Держу пари, ты еще даже не занималась серфингом, а это просто преступление.

Он был прав: я еще не брала в руки доску, а мне очень хотелось. Я крепче вцепилась в перила, удерживая себя на месте. Я хотела отстраниться, хотела прижаться ближе. Я понятия не имела, чего хочу.

Наконец, я нашла в себе достаточно сил, чтобы ответить:

– Хорошо.

– Би! – послышалось мое имя со стороны бассейна, и мы с Джейми повернулись на звук. Итан помахал рукой, сидя на барном стуле у бассейна, и звал к себе. Я кивнула, улыбаясь, и повернулась к Джейми.

– Думаю, еще увидимся.

Джейми еще смотрел на Итана, но потом снова повернулся ко мне.

– Да, увидимся. – С минуту он смотрел на меня, и я заметила, как изменились его глаза. Они стали более темными и глубокими, и в них читались недобрые намерения.

– Помнишь, ты говорила, что я нечестно играю?

Я приподняла бровь.

– Помню…

Его глаза затлели, когда он отстранился от меня, и я почувствовала, как подкашиваются ноги. Он облизнул губы, а я следила за движением его языка, как завороженная.

– Просто хотел убедиться, что ты не забыла.

С этими словами он схватил за воротник футболку «Олдер», которая была на нем, и стянул ее через голову, кинув под ноги. У меня перехватило дыхание при виде его пресса, который оказался на всеобщем обозрении. Его рельеф был сильнее, чем когда я видела его в последний раз. Я отметила шрам на бедре, который мне так хотелось прочертить пальцами. Я снова посмотрела ему в глаза и увидела, как он подмигнул. Затем Джейми забрался на перила и прыгнул в бассейн под шум ревущей толпы.

Знаете, бывают такие инстинкты, которые предупреждают о приближающейся опасности? В тот вечер у меня был целый рой таких чувств, когда мы танцевали вокруг друг друга на вечеринке, не приближаясь, чтобы снова заговорить, но и не исчезая из поля зрения. Я была рядом с Итаном, а Джейми держался на расстоянии, но всякий раз, когда наши глаза встречались в толпе, внутри все предупреждающе скручивалось.

Я должна была прислушаться. Но если вы еще не поняли, то знаки предостережения не действовали, когда дело касалось Джейми Шоу.

Глава пятая

Краски

Зная, что, в конце концов, уступлю, я все же поначалу сопротивлялась, когда Джейми приглашал меня прогуляться после той ночи. В первый раз не прошло и недели, как я сказала, что у меня учеба. В другой раз я была с Итаном. А в третий раз я заявила, что у меня начались месячные. Я думала, что после этой отговорки он точно отстанет. Но виски – упрямый напиток, который не хочет, чтобы его игнорировали. Он не просто стоит на полке в красивой бутылке и терпеливо ждет. Нет. Он требует к себе внимания, а это паршивые новости для таких алкоголиков, как я.

Было всего десять утра, а я уже отработала полную шестичасовую смену в кофейне. Открывать кафе мне не нравилось, тем более самый большой наплыв посетителей приходился на период с шести до девяти. Как бы я ни была благодарна за работу, мне очень не хватало сна.

Я зевала и мечтала о предстоящей пятнице, которую проведу, свернувшись калачиком в кровати. И в этот момент, обогнув угол общежития, увидела Джейми. Он прислонялся к тому же вишнево-красному джипу, на котором ездил в старших классах. Он даже не стоял на парковке, а просто прижался к ближайшему ко входу в мое общежитие бордюру.

Он не сразу заметил меня, и я воспользовалась этими мгновениями, чтобы бесстыдно рассмотреть его. Джейми был все таким же стройным и высоким, как и в школе, но руки у него стали крупнее. Вообще, казалось, что он весь стал больше – даже шея. Странно замечать такое в человеке, но я заметила. Он находился в странном состоянии между школьником, которого я оставила на пляже больше года назад, и мужчиной, которого я, возможно, даже не узнаю через пять лет.

Заметив мое приближение, Джейми выпрямился, и на его лице появилась ехидная ухмылка.

– Привет, соня, – произнес он, когда я, зевая, подошла к нему.

– Уверена, что это незаконно, – проговорила я каким-то странным голосом и показала на его джип.

– Все в порядке. Шансов быть пойманным нет, так как мы уже уезжаем.

– Мы?

Он кивнул.

– Мы. Запрыгивай.

– Джейми… – начала спорить я.

– Нет. Никаких оправданий. За последние несколько недель я наслушался их предостаточно. – Он отошел от джипа и обогнул его с другой стороны, открыв пассажирскую дверь. – Поехали.

– Я очень устала. У меня даже одежды подходящей нет, – я указала на белые джинсовые шорты и бледно-зеленое поло, которые надевала на работу.

– Вполне подойдет. Мы выпьем кофе. – Он приподнял бровь и снова кивнул на переднее сиденье. – Давай. Залезай.

Я снова попыталась затеять спор, но тут же поняла, что бесполезно.

– Ну и дурак ты, – проворчала я и села в машину.

Джейми ухмыльнулся, но не стал настаивать на своем, а просто закрыл за мной дверь и перебежал на водительское место. Должна признать, что ощущения были нереальными, когда снова оказалась на этом месте, в этом джипе. На меня нахлынули воспоминания о долгих ночах, проведенных тут, о нашем ленивом пляжном городке в Южной Флориде, о наших страхах, секретах, мечтах.

– Она скучала по тебе, – сказал он, наблюдая за тем, как я провожу пальцами по приборной панели.

– Она?

– СкарЙо, – ответил он, широко раскинув руки, чтобы жестом указать на машину.

– Боже мой, ты ведь не серьезно? В честь Скарлетт Йоханссон?

– Эй! – защищался Джейми. – Не осуждай меня! Я был возбужденным шестнадцатилетним подростком, когда она у меня появилась.

– Ты одержим, – передразнила я. Но, проведя рукой по дверной панели, удовлетворенно вздохнула и откинулась на сиденье, снимая сандалии и упираясь ногами в приборную панель. Дом. – Такое ощущение, что это место принадлежит мне.

Я взглянула на Джейми, он смотрел на меня как-то странно, и на его губах застыл легкий намек на улыбку. Я хотела спросить, о чем он думает, но не успела – его рука легла на рычаг переключения передач.

– Поехали смотреть Сан-Диего.

Первый час Джейми просто ехал. Сомневаюсь, что он вообще подумывал о каком-то конкретном месте. Его джип медленно кружил по районам Сан-Диего, а потом Джейми повез нас через Чула-Висту в самый центр. Мы оба смотрели на город, показывая то туда, то сюда, но почти не разговаривали. Клод Дебюсси смешался с калифорнийским ветром и создавал самый невероятный саундтрек для нашей поездки. День оказался достаточно солнечным, но облака в тот день были крупными, белыми и давали нам время от времени передышку от солнца.

Какое-то время я даже не думала об усталости. Сан-Диего – невероятно яркий город, и, казалось, за каждым углом поджидает что-то красочное и привлекающее внимание. Но, в конце концов, зевота снова одолела, и Джейми сказал, что знает отличное место, где можно выпить кофе.

Когда мы приехали, я опустила ноги, а из горла вырвался смех.

– Ты, наверное, шутишь.

Кошачье кафе.

– Я подумал, можно почтить память Рори. К тому же, если ты заснешь на нашем первом свидании, я этого никогда не переживу.

Я закатила глаза, пока он кружил в поисках парковки.

– Это не свидание.

– Разве? Свидание – это когда парень и девушка встречаются и весело проводят время.

– Как друзья.

– Или… – поддразнил Джейми, найдя свободное место. Ухмыляясь, он припарковал джип.

– У меня есть парень.

Он расстегнул ремень безопасности, но на мгновение остановился, глядя на руку, еще держащую пряжку. Фыркнул, а затем отпустил.

– Пойдем и выпьем кофе.

Я не дала ему договорить в основном потому, что мне до смерти хотелось кофе. Можно подумать, работа в кофейне заставит меня забыть об этом желании, но на самом деле все было совсем наоборот. Каждое утро я начинала с чашки кофе и в данный момент была совсем не против подкрепиться ею еще раз.

Пока мы шли по улице, Джейми, казалось, был погружен в свои мысли. Он засунул руки в карманы и смотрел на камни под ногами, но, когда мы открыли дверь кафе, снова оживился.

На мой взгляд, интерьер заведения был несколько странным. Мы шли по направлению к двум коридорам. Джейми повел меня к прилавку, похожему на киоск с канцелярией в средней школе. Мы сделали заказ, пока я рассматривала отпечатки лап на стене и предлагаемые закуски. Джейми выбрал черный кофе, а я – американо. Взяв горячие напитки, мы направились в другой коридор. А когда вышли в открытую комнату с сидячими местами вдоль стен, я чуть не выронила чашку из рук.

– Обалдеть! – сказала я громче, чем собиралась. – Здесь настоящие кошки!

Джейми рассмеялся, остановившись вместе со мной у входа, чтобы мы могли осмотреться. Внутри кафе было причудливым, в каком-то смысле деревенским. Стены и полы выкрашены в коричневый цвет. Но я заметила и яркие детали: красная дверь у заднего входа, оранжевые подушки, разбросанные на полу, яркие кошачьи убежища и игрушки, занимавшие всю территорию.

И везде были кошки.

– Когда я увидела вывеску «Кошачье кафе», то не знала, что надо воспринимать все так буквально, – задумчиво произнесла я, блуждая взглядом по помещению, когда черно-серая полосатая кошка пробралась между моими лодыжками. Она выгнула спину дугой, потерлась о мою голую ногу, а затем отошла, опустилась на одну из пустых подушек и оглянулась, как бы спрашивая меня: «Чего ты ждешь?»

– Осторожно. Думаю, этот зверь замышляет уложить тебя в ванну, – Джейми улыбнулся своей шутке, а я бросила на него взгляд и пошла к одному из последних свободных столиков. Некоторые посетители сидели на полу вместе с кошками, играли с различными игрушками или позировали для фотографий, а другие расположились за маленькими столиками, как тот, который выбрали мы с Джейми.

– Как ты вообще вспомнил эту историю? – спросила я, попивая американо под тихие мяуканья и болтовню сидящих вокруг нас посетителей.

– Как я могу забыть? Ты упала голой задницей в кучу кошачьего дерьма.

– Ты хуже всех.

Джейми рассмеялся.

– Да ладно, нельзя же вечно ненавидеть кошек. – Он отставил чашку кофе и взял в руки маленького черного кота, забредшего к нашему столику. – Смотри, какой милый.

Джейми взял малыша на руки, почесал его за ухом, а затем погладил по животу, и так по кругу. Мало того что Джейми Шоу и без того был горячим и сексуальным, так теперь еще и держал на руках маленького котенка, а лучи солнца освещали очерченную линию его челюсти.

Господи, помоги мне!

Мы медленно пили кофе и рассказывали друг другу, что произошло за последние полтора года. Мне нравилось слушать о семье Джейми, а его развлекали мои рассказы о том, как мы с Дженной учились в выпускном классе. Он был впечатлен тем, что она поступила в Нью-Йоркский университет, и я постаралась подавить знакомый укол ревности, когда он задал о ней десяток вопросов.

Мне было с ним так уютно, даже в тишине, и именно это больше всего нравилось в нашем общении. Просто и спокойно. Никакой неловкости.

И все же время от времени возникали маленькие, почти микроскопические разряды напряжения между нами, которые нарушали уют. Это происходило, когда кто-то из нас смотрел слишком долго, или улыбался слишком широко, или становился слишком задумчивым. Это напоминало небольшую встряску для того, чтобы убедиться, что мы внимательны и не зашли слишком далеко. И, кажется, именно этих моментов мы жаждали больше всего.

Когда чашки опустели и мы обошли кафе, поиграв с каждой кошкой в кафе, Джейми посмотрел на телефоне, сколько времени.

– Ты еще пишешь?

Я стояла на коленях, поглаживая ту кошку, которая встретила нас у двери, и посмотрела на него снизу.

– Типа того. – Поверить не могу, что он помнит об этом. Я начала писать в год знакомства с Джейми, а с его отъезда практиковалась все больше и больше. Обычно это были просто стихи или школьные задания, но однажды я увидела, как создаю мир – рассказываю историю, которая что-то для меня значит. – Почему спрашиваешь?

Он протянул руку. Я смахнула шерсть с ладоней и позволила ему помочь мне подняться. На губах Джейми вдруг заиграла загадочная улыбка.

– Как ты смотришь на то, чтобы посетить самого популярного автора в городе?

Я закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Джейми сжал кулаки, его лицо покраснело, когда он в восьмой раз слушал, как библиотекарь объясняет нам, что мы ни за что на свете не увидим коллекцию доктора Сьюза.

– Как я уже объясняла, сэр, она не открыта для публики. Мы проводим выставки в марте, в день его рождения, и иногда летом, но в данный момент…

– Это вообще не имеет смысла! – голос Джейми всегда был ровным и низким, но сейчас звучал громко. И если я готова была рассмеяться, то миниатюрная библиотекарша – нет. У нее были широкие совиные глаза, которые, даже прищурившись, занимали все ее лицо. Ростом она была примерно с меня в пятом классе, но не отступала. – То есть вы хотите сказать, что коллекция еще здесь. Она вся здесь. Но по какой-то причине никто не может ее увидеть?

– Сэр, коллекция очень хрупкая. Только исследователи, получившие разрешение, могут получить доступ к коллекции.

– Мы просто хотим посмотреть, – умолял он. – Мы ничего не тронем.

– Мне очень жаль, – повторила она. – Если вы продолжите повышать голос, я буду вынуждена попросить вас удалиться. Это библиотека.

Джейми насмешливо поднял руки, сдаваясь.

– Вот именно! Библиотека! Но вы не даете нам посмотреть на чертовы книги!

Библиотекарша устало закатила глаза, но тут смех овладел мной, и я схватила Джейми за руку.

– Да ладно, все в порядке. Пойдем…

Он показал пальцем на ее нос, когда я одернула его.

– Карма реальна, миссис телохранитель Сьюза. Просто помните об этом.

Я засмеялась еще громче и потянула его сильнее, чтобы вытащить парня из здания и вернуться ко входу в библиотеку Калифорнийского университета в Сан-Диего. Точнее, библиотеку Гейзеля. Единственного и неповторимого Теодора Сьюза Гейзеля.

Доктора Сьюза.

– Как бы ни хотелось увидеть эту коллекцию, она не стоит ареста, – сказала я сквозь смех, оглядываясь на него. Джейми все еще хмурился, и я быстро поняла, что смотреть назад, пытаясь тащить его вперед и идти, оказалось слишком сложным занятием для моей координации. Я споткнулась о свои же ноги и начала заваливаться вперед. Но Джейми обхватил меня за талию, поймал и удержал.

А потом я оказалась лицом к лицу с ним. Я смотрела на свои руки, лежащие на груди Джейми, а сам он придерживал меня за бедра. Я подняла на него взгляд и тут же пожалела об этом.

– Спасибо, – пробормотала я, отстранившись. – Можешь меня сфотографировать? – Я достала телефон и протянула Джейми, прежде чем он успел ответить. Затаив дыхание, я изобразила свою лучшую улыбку и подняла руки, показывая на вывеску с названием библиотеки.

– Она стояла на защите конфиденциальной информации, – сказал Джейми и подождал, когда я рассмеюсь, и только теперь сделал снимок.

– На самом деле это очень умно.

Он передал мне телефон, и я почувствовала, что Джейми успокоился. Я правильно сделала, что вытащила его из библиотеки.

– Вот здесь есть змеиная тропа, – сказал Джейми, указывая в сторону от библиотеки. – Она вьется среди фруктовых деревьев. У меня не было возможности осмотреть ее, когда я приехал на экскурсию по кампусу. А с тех пор, как оказался в Олдере, так руки и не дошли. Хочешь прогуляться?

– Конечно.

Здесь было очень красиво – не только библиотека, но и кампус колледжа. Мне понравилась идея о том, что целая библиотека посвящена одному автору. Она воодушевляла писать истории, которые вдохновляют так же, как и его произведения, трогают сердца людей. Было в этом нечто особенное.

– Итак, – сказал Джейми, когда мы направились к тропинке. Я видела, как змеиная голова выглядывала из-за тротуара впереди нас, а разноцветные плитки создавали орнамент. – Что ты пишешь?

– Смотря что. Сейчас в основном стихи, но, думаю, когда-нибудь мне захочется написать роман. Может быть.

– А что со специальностью?

Я наморщила нос.

– Не хочу пока об этом думать.

Джейми усмехнулся.

– Ах да, чуть не забыл. Мисс Нерешительность.

Я высунула язык, а он надвинул солнцезащитные очки на глаза.

Мы прошли между фруктовыми деревьями.

– Всегда можно пойти в издательство.

– Да? – Я провела рукой по одному из листьев. – Я никогда об этом не думала. Это может быть здорово. Я люблю читать и думаю, что смогу стать неплохим продавцом книг.

– О да, – сказал Джейми, раз уж я подтолкнула его к шутке, которая скрывалась под его комментарием. – Так что же ты любишь читать?

– Я читаю очень много. Разные жанры. Сейчас мне очень нравится романтика.

– Романтика?! – со смехом воскликнул Джейми. – О, боже. А Итан знает?

– Не знаю, но уверена, он видел меня с книгами пару раз. Но какое это имеет значение?

Он пожал плечами.

– Просто хочу сказать, что мне, например, хотелось бы знать, если бы я не удовлетворял свою девушку, и ей понадобилась бы книга о сексуальных отношениях, чтобы завестись.

– Боже мой, Джейми! – Я остановилась, и мимо нас промчались две девушки, прижимающие к груди книги. – Это совсем не так. Совсем.

– Конечно, – сказал он, весело ухмыляясь. Дурак.

– Это не так. Я читаю романы, потому что мне нравится чувство влюбленности. А в романтических книгах ты переживаешь это снова и снова. Я могу побывать в разных ролях, почувствовать душевную боль от любви и благоприятного исхода. Любовь – самая сильная и истинная эмоция, которую мы испытываем, и, думаю, это своего рода волшебство, что через книги мы можем испытать весь спектр величайших любовных чувств всех времен.

– Только они не настоящие.

Я надулась.

– Ты невозможен!

Мы продолжили путь, и Джейми извинился.

– Я шучу. Уверен, они замечательные. – Он сделал паузу, но любопытство одержало верх. – Значит, Итан удовлетворяет тебя в постели?

– Мы не будем об этом говорить.

– Да ладно, – умолял он. – Я рассказывал тебе все подробности, когда встречался с Дженной. Ты в долгу передо мной.

Это правда. Он рассказывал мне больше, чем я хотела знать об их с Дженной… приключениях.

– Ну да, святого в этом маловато.

– Верно, – согласился он. – Но у нас всегда границы были довольно размыты, не так ли?

Это был не вопрос, а утверждение. И правда.

Я вздохнула. Это же Джейми. Ведь именно с ним я поделилась историей о своем имени – самой личной историей в моей жизни. Он назвал меня своим лучшим другом. И в каком-то смысле для меня он был тем же.

– Хорошо. Но не дразнись.

– Я клянусь.

Я закатила глаза, потому что точно ему не поверила, но все равно выдохнула.

– Я и правда не знаю, что сказать.

– Расскажи, как Итан ведет себя в постели, – просто ответил Джейми.

Я отшатнулась от его бесцеремонности и покачала головой.

– Не знаю, – произнесла, запыхавшись, и замялась. – Он… нормальный.

– Нормальный? Мы о сексе говорим, Би. А не о фарфоре.

– Ты обещал не дразнить!

– Я соврал.

– Все с тобой ясно.

– Я серьезно, – сказал он, снова заставив нас остановиться. Мы находились в самом центре змеиной тропы, деревья отгораживали нас от внешнего мира – пусть даже на мгновение. – Да ладно. Секс – это не табу. О нем нужно говорить. Нужно найти то, что тебе подходит и приносит удовольствие.

Боже, от одного этого слова, сорвавшегося с его губ, по моему телу пробежала волна жара от лица до самых ног.

– Он нормальный. Даже хорош… – я замялась. – Просто мне хотелось, чтобы все было более… захватывающим. Он такой милый, нежный, и это приятно, но… – Я покраснела. Это был самый откровенный разговор о сексе, включая те несколько раз, когда я открывалась Дженне, и мне не хотелось чувствовать неловкость, но эмоции говорили сами за себя. – Нет настоящей страсти. Нет одержимости. Я хочу, чтобы мне шептали на ушко приятные слова, но иногда хочется, чтобы меня просто бросили на кровать. Понимаешь? Будто взяли силой. Словно у него даже нет возможности остановиться.

Я бормотала себе под нос и оглядывала сад, боясь, что нас кто-нибудь подслушает. Но когда взглянула на Джейми, все замерло. Солнечный жар сомкнулся вокруг нас, и внезапно проявился символизм того места, где мы находились. Змеиный путь в саду. Я чувствовала себя Евой, а Джейми был сочным красным яблоком, дразнившим меня. Соблазняющим.

Его глаза были немного прикрыты, и я никогда раньше не была так заворожена, наблюдая за тем, как кто-то дышит, но не могла оторвать взгляда от впадинки на его шее, когда он вдыхал. Она исчезала, когда Джейми делал следующий вдох, и я сосчитала это движение девять раз, прежде чем он заговорил.

– Понял.

Он произнес всего одно слово, негромко и с придыханием.

– Наверное, уже слишком поздно заниматься серфингом, да? – спросила я, глядя на то, как низко в небе стояло солнце.

– Сегодня? – спросил он, стряхнув задумчивость. – Да. Но мы могли бы поехать завтра. Встанем очень рано, поймаем утренние волны. Что скажешь?

Я даже не колебалась.

– Согласна.

Джейми улыбнулся яркой улыбкой, и мы пошли к джипу в спокойном молчании.

Он высадил меня чуть позже пяти часов, после того как я отклонила его приглашение на ужин. Я была вымотана, и если мы собирались вставать рано утром, то я хотела выспаться.

Итан написал мне два сообщения: первое, когда я еще сидела в джипе с Джейми, и второе после того, как вернулась в общежитие. Он хотел встретиться, но ему я тоже отказала, сославшись на усталость. И это было правдой. Однако не стала говорить, что мне просто нужна минутка. День, проведенный с Джейми, ничего не изменил в моих чувствах к Итану, но напомнил обо всех чувствах к Джейми. Мысли, которые я отпустила на пляже утром после выпускного вечера, снова собрались воедино, и теперь они преобладали в моем сознании и ждали, когда я обращусь к ним вновь.

Я искренне жалела, что у меня нет ванны, потому что сейчас больше всего хотелось набрать горячей воды и часами нежиться в ней, чтобы разобраться в мыслях.

Я не могла поверить, что Джейми так много помнит обо мне. О нас. И это почему-то успокаивало меня больше всего, потому что я тоже многое помнила. Оказалось, что красочный букет виски так же тяжело стереть из памяти, как и чернила на одежде. И задумалась: а смогу ли я когда-нибудь по-настоящему протрезветь?

Захочу ли вообще?

Глава шестая

Послевкусие

– Би, проснись.

– М-м-м, – пробормотала я и потянулась выключить будильник, который произнес мое имя. Рука наткнулась на теплое твердое тело, и я потянула за обтягивающую его футболку. – Сон.

Раздалось хихиканье, и я открыла глаза: в комнате было темно, если не считать включенного в розетку ночника.

– Пойдем, – продолжал настаивать будильник. – Нам пора идти, если мы хотим застать утренний прибой.

Джейми.

Я отдернула руку и в замешательстве откинула одеяло.

– Как ты сюда попал? – Я схватила телефон. Полшестого утра.

– Ты меня впустила, дурочка. Я тебе звонил вообще-то.

– Что? – Я пролистала журнал вызовов, и, конечно же, там оказалось его имя. Звонил ровно минут пять назад. – Ничего не понимаю.

Джейми сел на край кровати, и я вдруг пожалела, что у меня до сих пор нет пледа. Я была одета только в шорты и футболку.

– Ты впустила меня. Потом схватила за руку, потянула сюда и улеглась.

– О боже. – Я ударила себя по лбу, и Джейми снова захихикал. Мне нравился его фирменный горловой смех.

– Да ладно тебе. Ты просто устала. Можем съездить туда в другой раз, если хочешь отдохнуть.

– Нет, – быстро отказалась я, протискиваясь мимо него. Я взяла купальник из верхнего ящика комода, даже не потрудившись спрятать задницу в крошечных шортах. В любом случае, он уже и так все видел. – Дай пару секунд. Надо переодеться.

– Тебе не обязательно, можем…

– Нет. Я хочу. Я здесь уже почти два месяца и до сих пор не занималась серфингом. А ведь это одна из главных причин, по которой я хотела переехать в Калифорнию.

Джейми кивнул, встал с кровати и взял доску для серфинга, которая висела рядом со шкафом.

– Ладно. Одевайся. Жду на стоянке.

Он прижал к себе мою доску. Я придержала дверь, чтобы он спокойно вышел, а сама отправилась в нашу общую с Мари ванную.

Опустившись на унитаз, я сделала три долгих вдоха. Мне не терпелось заняться серфингом, но то, что Джейми разбудил меня, находясь так близко, да еще и почти полураздетый, заставило кровь пульсировать в венах с бешеной скоростью. Я решила не думать об этом слишком долго, переоделась и почистила зубы, после чего выбежала к джипу Джейми. Я скучала по этому зрелищу: обе наши доски были прикреплены к крыше машины, а внутри меня ждал улыбающийся Джейми, опустив окно. На небе появились едва заметные светло-голубые оттенки утреннего света.

Сегодня будет хороший день.

– Что это? – спросил Джейми, разглядывая мой старый простой купальник, который я надела под футболку и шорты.

– Мой купальник.

Он хихикнул.

– Ты замерзнешь. У тебя есть что-то потеплее? Гидрокостюм? – Я покачала головой, и он завел машину. – Понял. Тогда это будет наша первая остановка.

Разговор по дороге к пляжу был непринужденным и легким. В основном Джейми рассказывал мне о любимых местах для серфинга, которые нашел за время своего пребывания здесь. Он вез меня на Уиндонси-Бич, что само по себе было безумием. Я столько раз слышала о нем, когда смотрела по телевизору выступления профессионалов серфинга. Уиндонси-Бич часто упоминали как место, где занимаются настоящие мастера своего дела.

На мой телефон пришло сообщение от Итана в тот самый момент, когда мы приехали на пляж. Мой новый гидрокостюм лежал на коленях и ждал, когда я в него влезу. Джейми быстро выпрыгнул из джипа и принялся снимать наши доски, а я уставилась на него, размышляя, как ответить своему парню.

Привет, хотел удивить тебя завтраком в постель. Где ты?

Я быстро напечатала ответ, но засомневалась в последнем слове. Решила, что лучше промолчать, с кем я была.

Подумала наконец посмотреть на прибой. Позвоню тебе, когда я вернусь в кампус?

Звучит неплохо. Хочу пригласить свою девушку на ужин.

Я улыбнулась.

С удовольствием.

Тогда решено. Идем на свидание! Повеселись на волнах!

Я убрала телефон в карман пляжной сумки и вздохнула, почувствовав странное чувство вины. Я не делала ничего плохого, просто собиралась заняться серфингом с Джейми, но почему тогда так старалась не упоминать его имени при Итане?

– Готова? – Джейми возник рядом, широко распахнув пассажирскую дверь, и я выпрыгнула из машины. И тут меня осенило.

Я буду плавать на волнах в Калифорнии.

Улыбка не сходила с моего лица, когда я взяла прислоненную к машине Джейми доску для серфинга.

– Погнали.

Мы подошли к пляжу, который в основном состоял из камней и выглядел почти пустым. За нами поднималось солнце. В воде уже плескались серфингисты, но народу было не так много, как на пляжах в родном городе. Опять же, стоял октябрь, и мы приехали рано. Наверное, скоро тут будет не протолкнуться.

Мы с Джейми, не теряя времени, побросали сумки возле небольшого домика для серфингистов и надели гидрокостюмы. Сначала ощущения были довольно странные. Однако стоило мне войти в ледяную воду, я стала благодарить за то, что на мне такой плотный костюм.

Отступив на шаг назад, я зашипела, а Джейми только рассмеялся.

– Я же говорил, что замерзнешь.

К счастью, солнце уже начало прогревать воздух, и теперь холодная вода не смогла отвлечь меня от моей мечты – серфинга в Калифорнии.

Как только я положила доску, забралась на нее, закрепила ремень на лодыжке и расставила руки по сторонам, чтобы грести, то сразу же почувствовала себя как дома.

– Боже, как мне этого не хватало, – прошептала я.

– Мне тоже, – ответил Джейми, хотя на свою доску он забраться еще не успел. Вместо этого он смотрел на меня. Я села и улыбнулась ему в ответ. Его волосы немного отросли с тех пор, как я приехала в кампус, и в этот момент – в воде, забравшись на доску, – он был похож на моего родного Джейми.

В тот день я многое узнала. Например, что, каким бы большим ни был мой опыт, серфинг в Калифорнии оказался сложнее, чем я думала. Не то чтобы я совсем уж не могла ловить волны, но грести было не так просто, как во Флориде. Волны здесь были невероятно большие, и нужно учиться на месте, когда их ловить и как кататься. Вскоре у меня стало получаться, и мы с Джейми ловили волну за волной все утро и до самого полудня.

Тем не менее нам приходилось делать много перерывов. Мою выносливость по сравнению с тем, какой она была во Флориде, нельзя было назвать хорошей. Джейми взял с собой обед. Мы провели много времени на пляже, смеясь и нежась на солнце, за что я была ему очень благодарна. Я не ожидала, что вода окажется настолько холодной, но в сочетании с сильным прибоем и промозглостью это выматывало как нельзя лучше.

После обеда мы сбавили темп. Никуда не торопясь, сидели бок о бок на досках и разговаривали между попытками поймать очередную волну. Когда солнце поднялось высоко в небе, а на волнах стало еще больше народа, я поняла, что нам пора возвращаться в кампус. Мне нужно подготовиться к свиданию с Итаном, но не хотелось уходить отсюда. Однако волны никуда не денутся, и я надеялась, что Джейми скоро снова пригласит меня.

– В следующий раз сходим на пляж Империал-Бич. Там народа больше, но зато весело. А потом сходим пообедать. Там много отличных рыбных ресторанов.

– С удовольствием, – честно ответила я, а потом вздохнула. – Не хочу уходить, но пора возвращаться.

– О, ты устала? Калифорнийские волны слишком сильные для тебя?

Я закатила глаза.

– У меня сегодня свидание с Итаном, – ответила я и повернулась к Джейми. Не знаю, наверное, я ждала от него какой-то реакции, но так и не дождалась.

– Хорошо. Тогда давай поймаем последнюю волну. – Он улыбнулся, упал грудью на доску и поплыл.

Вот и вся реакция.

Когда мы возвращались по дощатому настилу к стоянке, ощущение было немного сюрреалистичным. Я наконец-то опробовала волны в Калифорнии, и день промчался так быстро, что почти не успела его осмыслить. Поэтому, после того как мы погрузили доски, а Джейми надел футболку, я вернулась к краю дощатого настила и стала смотреть на волны, наблюдая за тем, как люди их ловят.

Дрожь еще пронимала тело, даже когда я сняла гидрокостюм, а поверх накинула легкий свитер. Мои кудри стали объемнее и вились от соленой воды. Под дуновением морского бриза они развевались вокруг меня, время от времени закрывая обзор и напоминая о доме.

Я почувствовала, как Джейми примостился рядом со мной, и мы оперлись на перила, не отрывая взгляда от воды.

– Не могу поверить, что мы в Калифорнии.

Парень улыбнулся.

– Вместе.

Повернувшись к нему, я сощурилась – очки остались в машине.

– Спасибо за сегодняшний день, Джейми. И за вчерашний тоже.

– Мы только начали, – ответил он, и я прочувствовала эти слова в самом сердце. Мы только начали.

Мы молча стояли так с минуту, а потом Джейми с легкой улыбкой снова облокотился на перила.

– Кстати, хочу спросить. Почему ты оставила дома тот лифчик с пуш-апом? Я с нетерпением ждал, когда ты займешься в нем серфингом.

Я толкнула его локтем и прищурилась.

– Он только для вечеринки у бассейна, ясно? Мне нужно было что-то эффектнее топов для серфинга, в которых я выгляжу, как пацан. – Я посмотрела на топ под сетчатым свитером – сочетание черного и зеленого, что очень подходило к моей доске и делало меня такой же плоской, как и она сама.

– О, так ты решила устроить шоу в тот вечер, да?

– Кажется, кое-кто меня долго игнорировал, – поддразнила я в ответ. – Поэтому мне пришлось найти способ привлечь к себе внимание. – Я сморщила нос и провела языком по губам. Мне нравилось шутить с Джейми. Однако меня жутко раздражало, что сердце ухало куда-то вниз, стоило парню улыбнуться, а вокруг нас воцарялась более напряженная атмосфера.

Вот он – фирменный взгляд Джейми. В падающих лучах солнца он обжигал мою кожу, и внезапно я перестала дрожать.

– Между прочим, ты вообще не похожа на мальчика, – сказал он низким спокойным голосом.

Не поверив его словам, я рассмеялась, но тут Джейми шагнул ближе и провел рукой по моим спутанным от морской соли волосам. Я перестала смеяться – перестала дышать.

– И я не игнорировал тебя, а избегал. Пытался держаться подальше, – он сглотнул. Его взгляд задержался на моем лице, затем переместился на губы и обратно. Затем он обеими руками обхватил мое лицо. – Я пытался удержать себя от этого.

Он притянул меня к себе, и не успела я все осознать, как его губы оказались на моих.

И мой мир опрокинулся, увлекая меня за собой.

Джейми затаил дыхание во время этого поцелуя, и на мгновение я сделала то же самое. Но когда приподнялась на цыпочках, то прижалась к его губам еще сильнее и сжала его рубашку, чтобы притянуть его еще ближе. Мы выдохнули вместе. Джейми прикусил мою нижнюю губу и, отпустив ее со стоном, снова поцеловал меня, на этот раз просунув в рот свой язык, чтобы найти мой.

От опьянения вокруг меня все кружилось. Я была на грани того, чтобы испить Виски до конца. Столько раз я мечтала поцеловать Джейми, но ничто не могло сравниться с тем, что чувствовала сейчас: его сильные руки на мне и его губы, искусные и страстные. Ноги стали подкашиваться, и Джейми ощущал это, оторвав меня от земли и целуя так, словно всю жизнь ждал этой возможности.

– Черт, – простонал он, отстраняясь и прижимаясь лбом к моему. Мы оба шумно дышали, пытаясь прийти в себя.

– Джейми, я…

– Ты занята. Я знаю. – Он отпустил меня, отстранился и взглянул. А потом провел руками по волосам и остановился, держа руки за головой. – Черт возьми. Мне так жаль.

Мое сердце провалилось сквозь доски, на которых мы стояли, и разбилось о камни. Ему жаль. У меня только что был лучший поцелуй за всю мою жизнь, а ему жаль.

Я смотрела ему в спину, не зная, какие чувства его одолевают. И отчего-то именно в этот момент поняла, что извиняться должна я.

Ведь только что изменила именно я.

– Нам пора, – прошептала я и, не дожидаясь его ответа, направилась к джипу. Я сразу же скользнула внутрь, но Джейми не торопился. Когда он наконец-то опустился рядом, он не смотрел в мою сторону. Молча завел джип, включил передачу, и дальше мы ехали в тишине. Ни музыки, ни слов. Только шум ветра.

Мой телефон зазвонил, и мы вздрогнули. На экране высветилось имя Итана.

– Привет, милый, – ответила я.

Джейми крепче сжал руль.

– Эй, ты почти дома?

– Уже еду. Слушай, я очень устала, может, поужинаем в другой раз?

Я почувствовала разочарование Итана. Джейми тут же посмотрел на меня, нахмурившись.

– Я скучаю, Би. Не видел тебя всю неделю. Можно хотя бы приду к тебе? Посмотрим фильм, и ты заснешь у меня на груди, если хочешь. Мне все равно, что мы будем делать. Я просто хочу быть с тобой сегодня.

Слезы навернулись на глаза, и я быстро моргнула, сдерживая их. Итан был лучшим парнем, с которым я когда-либо встречалась. Парнем, которому я доверяла настолько, чтобы целиком отдаться. Он бережно хранил мою девственность и продолжал практически боготворить меня каждый день. Он милый и добрый и четко распланировал всю свою жизнь. И по какой-то причине хотел, чтобы я была его частью. Итан – все, на что я только могла надеяться.

А я была такой глупой.

– Я тоже по тебе скучаю. Приезжай ко мне через час.

Он вздохнул, и я услышала, как он улыбается.

– Не могу дождаться. Скоро увидимся.

Я закончила разговор, когда Джейми подъехал к кампусу. Он снова припарковался на стоянке, и когда я взялась за ручку, вдруг запер все двери.

– Мне жаль, Би.

Он снова произнес эти слова, и они еще сильнее обожгли меня, чем первый раз.

– Итан – отличный парень, он заботится о тебе, и я знаю, что ты тоже заботишься о нем. И то, что я сделал сегодня, было эгоистично. И очень глупо. Но я не жалею, что поцеловал именно тебя, – уточнил он, и я посмотрела на него. – Но жалею, что поцеловал, когда у тебя есть другой.

Я закусила губу, борясь с нахлынувшими эмоциями.

– Мне тоже очень жаль. Думаю, возможно, это была плохая идея.

– Нет, – возразил Джейми, покачав головой и повернувшись ко мне. – Слушай, обещаю, что больше даже не буду пытаться провернуть такое. Но, пожалуйста, не отталкивай меня. Мы еще можем быть друзьями, Би. Я не хочу тебя потерять. – Я вдруг вспомнила ночь, когда он написал мне сообщение после нашего первого совместного футбольного матча. Ночь, когда мы пошли смотреть на Дженну, но вместо этого смотрели друг на друга. – Пожалуйста, позволь мне быть твоим другом.

Можем ли мы быть друзьями? Можем ли проводить время вместе, как в школе, теперь, когда поцеловались? Когда переступили ту тонкую грань, которая всегда была между нами? Я не знала. Хотя по большей части думала, что и не хочу знать ответ.

И все же я кивнула. Мысль о том, что могу его потерять, меня тоже покоробила.

– Хорошо.

Джейми вздохнул с облегчением, но я сидела, напряженно выпрямившись.

– Но мы не можем… Я не могу… – Я жестом показала назад, на пляж, на поцелуй.

– Знаю.

Я снова кивнула, чувствуя, что мы опять поняли друг друга с полуслова.

– Поможешь с доской?

Час спустя я лежала в своей двуспальной кровати, положив голову на грудь Итана, и мы смотрели фильм ужасов. Первые полчаса он прижимал меня к себе, слегка водя пальцами по краю моих шортиков. Я не рассказала ему о поцелуе, хотя должна была, но не хотела причинять ему боль. Я продолжала себе лгать, повторяя слова, сказанные Джейми в машине: «Мы могли бы быть друзьями».

Спустя какое-то время Итан уже нависал надо мной, нежно целуя и ритмично двигаясь между бедер. Разрывая поцелуи, он обещал мне весь мир, и я жадно впивалась в его губы, отчаянно желая поверить. Желая того, что, как я думала, мне необходимо в жизни.

Но правда все еще была засунута под подушку, спрятана в моем сознании.

В ту ночь я вновь была с Итаном до последней капли. Но когда мы закончили, и я перевернулась на бок, прижимаясь спиной к груди своего парня, то провела дрожащими пальцами по рту.

Послевкусие Виски до сих пор ощущалось на губах.

Глава седьмая

Живая вода

Оказалось, что все мои опасения по поводу того, что я не смогу нормально вести себя рядом с Джейми, были беспочвенны, или так казалось в самом начале.

Несколько дней после поцелуя я избегала Джейми, но когда мы все-таки встретились, все прошло как по маслу. Напряжения не было. Мы виделись, когда хотели, и даже рядом с Итаном Джейми вроде вел себя, как обычно. Мы часто занимались серфингом, а поскольку мой парень не любил это занятие и вообще не особо желал проводить время на пляже, то обычно мы с Джейми были там вдвоем. Нам было весело. Мы исследовали новые места, покоряли новые волны, а Джейми даже обзавелся новой доской. Мне же казалось, что я никогда не смогу променять свою доску на другую.

Джейми был верен своему слову. Он больше не пытался меня поцеловать. Более того, он полностью отстранился. Скорее, это меня можно было поймать на том, что я слишком часто разглядываю его или стою очень близко. Джейми, напротив, держал дистанцию. Он разговаривал на нейтральные темы, а каждое прикосновение носило сугубо дружеский характер.

Как бы доказывая, что его намерения серьезны, Джейми даже начал встречаться с девушкой. Хотя это мягко сказано. Он никогда не упоминал о блондинках, которые входили и выходили из их с Итаном комнаты, но я все сразу поняла. Думаю, парень полагал, что это закрепит данное им обещание быть моим другом. Так оно и было. Но еще я задавалась вопросом, почему он вообще меня поцеловал. Я совсем не похожа на тех девушек. Все они были светлокожими фигуристыми блондинками. Очевидно, он сразу понял, что наш поцелуй – ошибка, поэтому так быстро извинился.

Просто поцелуй. Безобидная ошибка.

Мы, как друзья, очень хорошо ладили.

С ним всегда легко. И вот почти как в школе мы с Джейми погрузились в легкую рутину. Занимались серфингом, посещали новые места Сан-Диего, учились. Даже вместе летали домой на каникулы. Я была этому очень рада, особенно после того, как мы с мамой провели наше первое Рождество вдвоем.

Даже после того, как я узнала о поступке отца, мы все равно собирались вместе на праздник. Но в этот раз я попросила его не приезжать, и хотя была тверда в своем решении, оно все равно опустошало меня. В тот вечер Джейми заехал за мной, и мы поехали по нашему старому родному городу, как и в тот сочельник в выпускном классе.

Мы и правда были просто хорошими друзьями или, по крайней мере, убедили себя в этом.

Вы, скорее всего, уже знаете, что каждый вид алкоголя действует на вас по-своему, а я в тот момент еще не понимала.

Джейми – виски, в этом я была уверена. Я не могла отрицать того, как он обжигает, как сохраняется его вкус. Однако никто не предупредил меня: любитель виски однажды – любитель виски навсегда.

Итан же похож на ром. Сладкий и веселый, как фруктовый коктейль на пляже. Он говорил нужные слова, водил в нужные места, дарил нужные подарки на праздники, которые мы отмечали вместе. По всем параметрам он был прекрасным напитком.

Но я не пьянела от рома так же, как от виски.

Однажды поздно вечером в феврале Итан без предупреждения заявился ко мне в общежитие. Мы с Мари к тому времени уже успели подружиться, и когда он постучал, мы как раз готовили на кухне яблочный сидр.

Я открыла дверь, слегка запыхавшись, и широко улыбнулась, увидев его.

– Привет, милый! – Я обняла его за шею, но парень едва отреагировал. Когда я отстранилась, между его бровями пролегла тонкая линия, а сам он избегал моего взгляда.

– Прогуляемся?

– Сейчас? – спросила я и повернулась к Мари. Она помешивала сидр палочкой корицы и напевала песни Кэти Перри. – А не хочешь зайти? Я приготовлю тебе напиток.

– Би, – сказал он, и от того, как мое имя слетело с его губ, по спине пробежала дрожь. Я скрестила руки, пытаясь найти тепло в своем большом свитере. – Пожалуйста. Мне просто… нужно поговорить с тобой.

Я нахмурилась, едва улыбнувшись.

– Хорошо. Сейчас обуюсь.

Мари просто взяла мой сидр и приподняла брови, проходя в свою комнату. Я рассмеялась, быстро натянула сапоги и вышла к Итану на улицу. Мой желудок завязался в тугой узел, когда мы пошли. На территории университета было темно, если не считать уличных фонарей и окон общежитий. Когда Итан протянул мне руку и крепко сжал ее в своей, мне стало легче дышать. Совсем немного.

– Мне нужно спросить тебя кое о чем, и хочу, чтобы ты была со мной на сто процентов откровенна.

Я сжала его руку в ответ, пытаясь сглотнуть застрявший в горле комок. Было холодно, особенно для Сан-Диего. Я узнала, что, как и во Флориде, в Южной Калифорнии примерно полтора месяца держится умеренно низкая температура. В данный момент было чуть больше десяти градусов, но знобило меня не только от прохладного ночного воздуха.

– Вы с Джейми проводите много времени вместе. Я понимаю, что вы дружите со школы. Понимаю, что вы оба любите серфинг, и не хочу, чтобы ты перестала проводить с ним время. Но… – Итан остановился, подвел нас к скамейке и сел первым. Я осталась стоять, а парень продолжал смотреть куда угодно, только не на меня. – Би, я не могу соперничать с Джейми. – Он наконец-то посмотрел на меня, и увиденное в его глазах чуть не сломило меня. – Я просто не могу. Поэтому, если я недостаточно хорош для тебя, просто скажи мне об этом сейчас.

– Итан, – сказала я, протягивая ему руки. Он крепко сжал их, закусив нижнюю губу, и уставился на наши пальцы. – Ты более чем хорош для меня. Черт возьми, да я счастливица, которая пытается понять, что ты во мне нашел. – Я рассмеялась, и Итан заставил себя улыбнуться, но улыбка быстро померкла. – Я серьезно, Итан. Мы с Джейми просто друзья.

– Обещаешь?

Нож вонзился в мое сердце, и я с трудом выдавила улыбку.

– Обещаю. Тебе совершенно не о чем беспокоиться.

Итан провел большим пальцем по моей ладони, а затем притянул ближе. Он обхватил меня руками, усадив к себе на колени, и положил подбородок мне на голову, медленно выдыхая.

– Ты можешь… Знаю, что у вас много общего. Но мне нужно, чтобы ты чаще ставила меня на первое место, хорошо? Мне нужно чувствовать себя важнее, чем он. Я знаю, что это звучит по-детски, но мне все равно. Я не могу постоянно мысленно сравнивать себя с ним. Просто хочу смотреть на тебя и видеть в твоих глазах больше, чем вижу в те моменты, когда ты смотришь на него.

Я вздрогнула, прижалась головой к его груди и запустила руки в карман его толстовки.

– Боже, Итан, прости меня.

– Все в порядке, ты не сделала ничего плохого. – Он отстранился, вновь посмотрев на меня темными глазами. Вокруг нас стояла полная тишина, а поздний вечер вторника и холодная ночь располагали прижиматься друг к другу на диванах, а не на скамейках. – Мне просто иногда нужно немного уверенности. Я… – Он сделал паузу, словно поймав себя на том, что вот-вот скажет то, о чем потом пожалеет. – Ты просто много значишь для меня, понимаешь? И я хочу знать, испытываешь ли ты те же чувства.

Я улыбнулась, обхватила его лицо руками и притянула к себе.

– Да.

Я подумала: совершенно неважно, что мы с Джейми пообещали остаться друзьями и сдержали свое обещание, если мой парень чувствует, будто нашим отношениям не хватает такой же силы, и сравнивает себя с моим другом.

Итан снова прижал меня к груди и неспешно провел пальцами по моим волосам. Я посмотрела в сторону общежития, где лежал в постели Джейми. Я не знала, один ли он. Не знала, о чем он думает. Не знала, натирает ли он воском свою доску или соблазнительно дышит в шею девушки, с которой только что познакомился. Не знала, думает ли он о нашем поцелуе и возненавидит ли новые границы, которые я проведу в нашей дружбе.

Знала только, что не смогу насладиться пряной сладостью рома, если буду пить его, не отрывая взгляда от аккуратного стакана с виски.

Поэтому я сделала то, что должна.

Я вылила последний стакан в канализацию, закрутила пробку на бутылке и поставила ее на полку, плотно закрыв дверцы шкафа.

Когда снова взглянула на Итана, он откинул мои волосы в сторону и поцеловал меня мягко и сладко. Он был тем коктейлем, который полностью завладел моим вниманием.

По крайней мере, сейчас.

Джейми даже не заметил, что я отдалилась от него. По крайней мере, поначалу. Мы просто стали меньше общаться, и мои сообщения приходили реже и реже. Но все обошлось, потому что я была занята Итаном, а Джейми был занят своими мимолетными пассиями.

По мере того как я проводила с Итаном все больше времени, я начала понимать, что он действительно серьезно относится к своему стремлению стать политиком. Он был в постоянном режиме полноценной предвыборной кампании на роль вице-президента студенческого совета. И хотя большая часть нашего совместного времени уходила на разработку и печать плакатов, подготовку речей и создание веб-сайта и активную кампанию в социальных сетях, мне это даже нравилось. Я даже помогала принести пиццу в его кампус. Он раздавал ее бесплатно голодным студентам, а я разговаривала с ними о том, чтобы они проголосовали за Итана, обещая, что он – лучший кандидат на данную роль. И я не сомневалась, что это правда.

Итан был тверд в своих решениях, и именно это мне в нем нравилось. За тот год, что он был старостой, Итан уже успел многое изменить в кампусе, и я знала, что если он получит пост вице-президента, то принесет еще больше пользы. Девушка, под руководством которой он баллотировался на пост президента, тоже была потрясающей. Ее звали Шейла Харт, и вместе они были первой командой темнокожих кандидатов в президенты и вице-президенты. Я хотела этой победы для них и чувствовала, что кампус тоже.

В четверг днем я раздавала последние листовки, когда вдруг получила сообщение от Джейми, от которого у меня свело живот.

Где ты? Я зайду за тобой.

Впервые с тех пор, как я приняла решение отстраниться, он не просто предложил погулять, а поставил перед фактом. И, еще не успев ответить, поняла: что-то не так.

Я с Итаном. Дела кампании. В другой раз?

Я покачала головой, засунув телефон в задний карман и натягивая улыбку, чтобы продолжить раздавать листовки. Последняя покинула мои пальцы как раз в тот момент, когда мой телефон снова пиликнул. Я попыталась проигнорировать его, спросив Итана, не нужно ли ему еще чем-нибудь помочь, но он был занят разговором с Амелией и просто поцеловал меня в лоб, сказав, что я достаточно потрудилась сегодня и должна пойти домой и немного отдохнуть. В выходные мы собирались на вечеринку, и на самом деле я с нетерпением ждала долгой ночи сна, чтобы восстановиться после сумасшедшей недели.

Я схватила рюкзак, стоявший за нашим киоском, и отправилась к общежитию. Но успела сделать всего десять шагов, прежде чем телефон практически прожег дыру в кармане от количества уведомлений.

Ты еще не закончила? Я могу подождать. Просто прокатись со мной.

Я набирала три разных ответа. Все они были отговорками, но ни одна из них не была достаточно убедительной, поэтому ничего не ответила и снова убрала телефон в карман. Может, я могла бы просто игнорировать. Может, если не отвечу, Джейми оставит все как есть и найдет кого-нибудь другого, с кем можно покататься?

Даже думая об этом, я не верила в эти слова.

Я бросила сумку на кровать, как только вернулась домой, и разделась, страстно желая помыться. Был конец февраля, и мне казалось, что холодный сезон уже почти закончился. Но после того, как я постояла на улице на морозе, единственным моим желанием стал горячий душ.

Я не торопилась, позволяя воде струиться по коже, и старалась не думать о том, как бы хотела понежиться в ванне. Когда я вернулась в свою комнату, обернув тело полотенцем и подвязав волосы, в сумке зажужжал телефон.

У меня было шесть пропущенных звонков. И все от Джейми. На экране горело только одно единственное сообщение, которое изменило мои планы на вечер.

Ты мне нужна, Би. Пожалуйста.

Мое нутро сжалось с такой силой, что я согнулась, подперев голову рукой, и села на кровать, не заботясь о том, что влажное полотенце наверняка оставило мокрый след.

Я просила себя не отвечать, притворялась, что засыпаю, но знала: Джейми никогда не скажет, что я ему нужна, если на самом деле это не так. Что-то случилось, и только это чувство позволило мне даже не раздумывать. Я отправила сообщение.

Увидимся через двадцать минут. На парковке.

Знали ли вы, что виски на гэльском языке означает «живая вода»?

Я узнала этот маленький факт довольно поздно, но помню, что подумала, каким волшебным, должно быть, показался монахам виски, когда они впервые его попробовали. Должно быть, виски изменил их жизнь. Должно быть, заставил их остановиться, охнуть и заявить, что они больше не могут без него жить. В конце концов, без воды тоже не прожить, верно?

Жаль, что я не знала этого до той ночи. До того, как оделась в простые тренировочные штаны и безразмерный свитер, отказалась от макияжа и прокралась через кампус туда, где меня ждал Джейми. Если бы хоть кто-то предупредил, то я еще могла бы спасти себя от того самого момента, когда началась моя настоящая зависимость.

Наверное.

Я следила за своим дыханием, делая небольшие выдохи, пока шла к парковке. Она была переполнена, но все же я сразу заметила Джейми. Он стоял, прислонившись к джипу, с поднятым капюшоном и руками, засунутыми в карман фирменной темно-синей толстовки университета. На нем были серые спортивные штаны, и я не могла отрицать того, что при виде парня почувствовала истинный комфорт.

Джейми подождал, пока я дошла до него, а потом поднял голову, и боль в его глазах заставила меня остановиться на месте. Что-то было не так, совсем не так. Я открыла рот, чтобы произнести первое слово, но закрыла его. А потом стояла и ждала, что же он скажет.

Джейми хмурился, медленно обводя меня взглядом. Затем резко оттолкнулся от джипа и обхватил руками. Он опустил свою голову на мою и прижал к себе так, словно хватался, как за последний спасательный круг. Я нерешительно обхватила его спину и тоже прижалась к нему, дав понять, что я рядом. По ощущениям мы простояли так несколько часов. Он не говорил, не плакал. Просто продолжал прижимать к себе как можно ближе. Прильнув к его груди, я вдыхала аромат его одеколона – так пахла осень во Флориде с пряной ноткой кедра.

– Джейми, – произнесла я спустя время и попыталась отстраниться.

Он вздохнул, и от его дыхания мои волосы зашевелились.

– Еще немного, хорошо?

Я кивнула, прижавшись лицом к его груди, и он быстро поцеловал меня в лоб, после чего отпустил и направился к джипу. Он забрался в него первым, но моя кожа горела от прикосновения его губ. Обходя машину, я погладила место поцелуя пальцами, а затем села на сиденье и пристегнула ремень безопасности.

Джейми включил плейлист и увеличил громкость еще до того, как мы тронулись с места. Играла песня Андре Ганьона Like the First Day – прекрасный фон для не самого прекрасного чувства, нараставшего у меня внутри.

В джипе было все иначе. Окна были подняты, включен обогреватель, и музыка звучала громче обычного. Но кое-что оставалось неизменным. Например, то, как Джейми едва заметно водил большим пальцем по рулю, выдавая тревогу. Или как быстро и тихо он хрустел шеей. Прямо как в школе.

Сначала я сидела и не шевелилась, ожидая, что Джейми расскажет о случившемся. Но двадцать минут прошло в тишине, и я поняла, что ему нужно время. Поэтому сняла ботинки и положила ноги на приборную панель. Джейми не улыбнулся и не выключил музыку, чтобы поговорить, но медленно выдохнул, и в этот момент я поняла, что только мое присутствие его успокаивает.

От этого осознания у меня затрепетало в груди.

В Южной Калифорнии практически круглый год мягкая погода, но сейчас мне даже нравился этот холодный фронт. Это было приятно и уютно, пусть даже на несколько недель.

Мы ехали в той же приятной тишине, в которой всегда находились, когда были вместе, наслаждаясь его плейлистом и на время уходя от реальной жизни. Через час я уже подумывала о том, чтобы потянуться к регулятору громкости, но на этот раз у меня не было глупой истории про кота. И не находилось нужных слов, чтобы ответить на вопрос, что же у Джейми на уме. На этот раз мне пришлось ждать его, и я была согласна ждать всю ночь, если ему это нужно. Наверное, я должна была подумать об Итане. Подумать, узнает ли он, разозлится ли. И в какой-то мере я действительно беспокоилась. Но этого было недостаточно, чтобы удержать меня от Джейми, когда я знала, что нужна ему.

Два часа пролетели быстрее, чем я думала. С прекрасной музыкой и новыми достопримечательностями вокруг это не напрягало. У Джейми, казалось, не было в голове маршрута. Он просто ехал по улицам Сан-Диего. Мы медленно двигались по Мишн-Вэлли и Пасифик-Бич, а затем свернули через Берд-Рок в сторону Ла-Хойи. В конце концов, мы оба опустили стекла. Я высунула руку из окна и поплыла по воздушным ветряным волнам. В машине было достаточно тепло, чтобы я не замерзла.

Меня, убаюканную музыкой и ровным гулом двигателя, пробрало беспокойство, когда я поняла, что мы замедлили ход. Джейми припарковался на обочине, и я почувствовала запах океана. Он ничего не сказал, только заглушил двигатель, затем выпрыгнул и взял с заднего сиденья большую сумку. Я последовала за ним, не говоря ни слова.

Он провел нас мимо небольших домов и рощи, а затем вывел на уединенный пляж. Длина его не превышала шестидесяти метров, а ширина между лесопосадкой и водой была еще вдвое меньше. Вдали виднелось несколько домов, но на пляже никого не было. Только мы, песок, вода и луна.

Джейми бросил сумку на землю, достал толстое одеяло и расстелил его на берегу. Не раздумывая, сел, посмотрел на меня, достал второе одеяло и похлопал рядом с собой. Я стянула обувь и плюхнулась рядом с ним. Парень накрыл нас запасным одеялом. Сейчас было около десяти градусов, а может, и ниже. Однако с учетом того, что на нас было много одежды и одеял, казалось не так уж и холодно.

Я оперлась на ладони, наблюдая за волнами и ожидая, когда Джейми заговорит. Казалось, он тоже чего-то ждал. Может быть, знака? В конце концов, он медленно вздохнул и наконец нарушил молчание.

– Что бы ты сделала, если бы все, что планировала в будущем, сгорело в огне, и ты ничего не могла бы с этим поделать?

Я испытала неловкость от такого вопроса.

– Нашла бы новое будущее, наверное.

– А если бы его не было?

Наклонившись, я прижала колени к груди и положила на них голову.

– Что случилось, Джейми?

Он сглотнул, и это движение было заметно по тени, которую луна отбрасывала на его челюсть. Я увидела все в его глазах: усталость, грусть, поражение. Джейми сидел здесь, рядом со мной, но казался таким далеким.

– Все непросто, понимаешь? Мы учимся в колледже, но мы не настолько глупы, чтобы понять, как сейчас страдает экономика. Я никогда не думал, что это напрямую коснется и меня. Думаю, мы сейчас в том возрасте, когда чувствуем себя неуязвимыми, как будто ничто не может нас сразить, но это не так, – он покачал головой, перебирая бахрому одеяла. – Фирма моего отца идет в упадок. И очень быстро. А я здесь, в Калифорнии, в гребаном колледже. Абсолютно бессилен, чтобы как-то ее спасти, но все равно завишу от нее.

Моя рука сама собой потянулась к его. Джейми развернул ладонь навстречу мне, и в тот момент, когда наши руки соприкоснулись, он крепко сжал мою, как держал тогда на парковке. В ту ночь Джейми держался за все яростно и безоговорочно.

– Насколько все плохо?

– Просто плохо, – прохрипел он и сжал руку, и я придвинулась ближе, прислонив голову к его плечу.

– Но есть ли шанс, что все будет хорошо?

Он пожал плечами.

– Думаю, шанс есть всегда.

– Так сосредоточься на этом, – сказала я, глядя на волны и вдыхая его запах. – Джейми, твой отец построил эту фирму. Она была его частью с тех пор, как ему исполнилось двадцать шесть лет. Он вложил в нее кровь, пот и слезы. Неужели ты думаешь, что небольшой спад в экономике убьет его мечту? Его детей? – Я не стала дожидаться его ответа. – Ни в коем случае. Потому что Шоу – настоящие бойцы. Когда ты видишь то, чего ты действительно хочешь, ты идешь к этому. Вы все такие. И твой отец найдет способ сохранить фирму. У него нет другого выхода.

– Все не так просто, – возразил Джейми, свободной рукой продолжая ковыряться в одеяле. – Когда бизнес находится в упадке, потребность в высококлассных бухгалтерах снижается. Те немногие клиенты, которые у нас остались, ищут более дешевые варианты.

– Хорошо, но этот спад не будет длиться вечно. Если твой отец сможет продержаться…

– А что, если не сможет, Би? – Джейми повернулся ко мне, в его голосе звучало разочарование. – Что тогда?

– Тогда он начнет все сначала, Джейми. – Я села прямо, тоже повернувшись к нему лицом. – И ты тоже. И ты разберешься с этим. Потому что в этом и есть смысл жизни. В том, чтобы грести и бороться с волнами, пока не найдешь идеальную, на которой можно вернуться домой.

– Не знаю, смогу ли начать все сначала, – произнес парень с сожалением. Печаль, прозвучавшая в его голосе, заставила меня переместиться и встать перед ним, вынуждая посмотреть на меня. Я так привыкла видеть Джейми беззаботным, занимающимся серфингом, катающимся на своем джипе или очаровывающим всех блондинок в кампусе. Редко удавалось застать его в такой уязвимый момент, и я хотела вернуть настоящего Джейми.

– Разве ты не помнишь, что я сказала тебе в канун Рождества, когда мы учились в школе? – При этих словах линия между его бровями разгладилась, и он кивнул. – Сейчас я говорю еще серьезнее. Ты всего лишь на втором курсе колледжа, а уже прошел две стажировки и начал готовиться к экзамену на звание дипломированного бухгалтера, о котором тебе не нужно даже думать до окончания колледжа. Ты преуспел в учебе и налаживаешь связи, посещая все эти модные мероприятия в центре города. Ты делаешь это, Джейми. Ты воплощаешь свои мечты в жизнь, как это делал твой отец. Этот спад пройдет, и ты выйдешь на первое место, несмотря ни на что, потому что ты такой, какой ты есть.

Он кивал вместе со мной, закусив нижнюю губу и глядя на мои руки, обхватившие его.

– Ты права. У меня все получится.

– Обязательно получится, – сказала я, сжимая его руки.

Он посмотрел на меня, и его лицо вспыхнуло.

– Я не собираюсь лгать себе и говорить, что мне не страшно. Но я верю тебе, когда ты говоришь, что у меня все получится. Я верю тебе, когда ты говоришь, что все будет хорошо.

– Хорошо. Потому что я права в девяносто семи процентах случаев.

Он слабо улыбнулся моей неудачной попытке пошутить. Вот он, подумала я. Вот он, мой Джейми.

– Думаю, этим летом я поеду домой. Попытаюсь помочь отцу.

– Поезжай. Это станет для тебя отличным опытом, и я знаю, что твоему отцу понравится, если ты будешь рядом.

– Ты бы поехала со мной?

От его вопроса я охнула, словно до этого момента забыла, что была с ним одна на темном пляже. Я выдернула свои руки из его ладоней и положила их себе на колени.

– Еще не знаю, какие у меня планы на лето. Но тебе будет лучше без меня.

– В последнее время ты отдалилась, – прошептал Джейми. Я покачала головой, не готовая к этому разговору. – Отдалилась. Не ври мне.

– Быть такого не может, я не отдалялась.

– Тогда скажи, что происходит.

Я вздохнула, размышляя о том, позволит ли Джейми сменить тему разговора. Но достаточно хорошо его знала, чтобы понять, что он не оставит мой ход без внимания. Однако отчасти была готова поговорить об этом – рассказать, почему держалась в стороне. Может, если я расскажу обо всем открыто, он отнесется к моему решению с уважением. Может, поймет меня.

– Итан видит в тебе угрозу, думаю. – Джейми вытаращил глаза, а я покачала головой. – Нет, не то. Он просто… не знаю. Чувствует, что должен соперничать с тобой. И мне неприятно, что я заставила его так думать. Мне просто нужно сосредоточиться на наших с ним отношениях, а я не смогу этого сделать, пока он видит, что я провожу все свое время с другим мужчиной.

– Но мы – это мы, – возразил Джейми. – Всегда были.

– Правда? – возразила я, глядя на него сквозь ресницы. – Мне кажется, что это всегда были мы и еще парочка других людей, – я немного поморщилась, когда эти слова вырвались из моих уст. Но забирать их обратно не стала.

Зеленовато-золотые глаза Джейми яростно сверкнули в ярком свете луны. Во взгляде резко изменилось все: как в замедленной съемке уязвимость, которая была в них всего несколько мгновений назад, сменилась неутолимым голодом.

– Сейчас здесь только мы, – сказал он низким голосом.

– Джейми…

– Ты говорила, что никогда не будешь мне врать.

В воздухе начало витать напряжение.

– Я не могу.

– Скажи, Би, – потребовал он, потянувшись к моим рукам, которые лежали на коленях. Он схватил меня за запястья и притянул ближе. – Это Итан боится, что ты останешься со мной наедине, или это ты боишься?

Мне стало трудно дышать, особенно когда он напряг челюсть в ожидании ответа.

– И то, и другое.

Он облизал губы.

– Почему?

Каждый вдох через нос обжигал, словно был ядовитым, словно мог стать последним.

– Потому что рядом с тобой я не доверяю себе.

Джейми крепко зажмурился и тяжело выдохнул через нос. Его правая рука опустилась на мою и пробежала по ней вверх, а затем скользнула к шее. Когда его глаза снова открылись, они были опасными, жаждущими, хищными. Джейми наклонился ближе, а я стала отстраняться, пока не откинулась назад, а он не оказался передо мной на коленях.

– Ты не рассердишься, если я сейчас тебя поцелую?

– Рассержусь, – солгала я, доказав, что мое предыдущее утверждение было неверным. Я хотела, чтобы он меня поцеловал. Боже, я всем телом желала, чтобы он меня поцеловал. Все, что я могла сделать, – немного отпрянуть от парня, когда он стал подбираться ко мне ближе и ближе. Но нормальная девушка, у которой есть парень, была бы вне себя. Вот почему он спросил меня. И вот почему я солгала. Я пыталась ухватиться за последнюю ниточку морали, но он разорвал ее пополам следующей фразой.

– Тогда надеюсь, что ты простишь меня позже.

Джейми сократил расстояние между нами, и я открыла рот, чтобы остановить его, но он уже был рядом, ловя мои слова движением своего языка. Я задыхалась от его поцелуя. Джейми застонал, запустив руки под мой свитер и обхватив талию.

Он не спрашивал, можно ли продолжать целовать меня. Ему это не было нужно. Я стягивала с него толстовку, желая, чтобы он оказался ближе, желая больше его поцелуев, его прикосновений, его запаха. Джейми прервал наш поцелуй, чтобы прикусить мою шею, скользнул руками по талии, пока его большие пальцы не коснулись кружева лифчика.

Мое сердце, как барабан, беспорядочно колотилось о грудную клетку. Джейми провел пальцами по кружевной кромке, а затем посадил меня лицом к океану, а сам обнял сзади. Я откинулась на него. Его руки гладили мою талию, а рот снова нашел основание моей шеи. Он прикусил нежную плоть, а затем засосал ее между зубами, и я застонала, запрокинув голову.

– Это и есть та страсть, которой тебе так не хватало? Та самая одержимость? – спросил он, прикоснувшись губами к коже под моим ухом. По телу пробежали мурашки, и он втянул в рот мочку уха, а его большие пальцы зацепились за лифчик. Он не стал его снимать, а просто приподнял настолько, что обнажилась моя грудь, и его большие руки легко обхватили ее. Он сжал мои соски, и я выгнулась дугой, чувствуя, как его твердый член прижимается к моей пояснице, а он рвано вдыхает. Его руки были холодными, а поцелуи – горячими. – Потому что я не могу представить, что смогу остановиться сейчас.

Я медленно прикусила нижнюю губу, и слова Джейми разорвали меня на части. Я была полностью открыта и абсолютно беззащитна. Влажная и необузданная от силы его рук, пронизывающей меня насквозь.

Первый вкус виски был ничем. Моя первая рюмка? Детская игра. Я сдерживалась, аккуратно балансируя на грани, боясь выпить слишком много. Но это было все. И я знала это. Чувствовала каждый сантиметр своего падения от состояния легкого опьянения до полной отключки. Я была совершенно не в себе. И все, чего хотела, – это чувствовать себя так всегда.

Джейми запустил одну руку в мои волосы, оттягивая их, пока его губы не поймали мои. Я застонала громче, и его другая рука медленно скользнула вниз, задержавшись на коже моего живота, прежде чем найти край бельевых шорт, которые выглядывали из-под спортивных штанов. Его пальцы скользнули под ткань, проведя линию от бедра к бедру, и я выгнулась навстречу его прикосновениям. Он удерживал меня за волосы, оттягивая мою голову назад и оставляя полностью во власти его прикосновений.

Я положила руки на его бедра, напряженно ожидая его прикосновений. Он просунул руку глубже, а затем убрал ее, провел по моим ребрам и снова прикоснулся к груди. Я застонала от нетерпения и схватила его руку, чтобы снова опустить ее вниз. Джейми ухмыльнулся мне в губы, прикусил мою нижнюю губу и отпустил ее, когда я просунула его руку обратно к себе под шорты. В тот момент, когда его пальцы скользнули между моих бедер, мы оба застонали.

– О, черт, – вздохнул Джейми, целуя меня, когда я отдернула руку. Он снова провел пальцами между моих бедер, и один палец медленно вошел в меня. Я крепко впилась ногтями в ткань его штанов на бедрах и тяжело задышала. Он действовал медленно, с каждым разом проникая все глубже и глубже, пока не ввел в меня еще один палец. Я прервала наш поцелуй, громко вскрикнув от этого ощущения.

– Ш-ш-ш, – приказал он, убирая руку с моих волос, чтобы прикрыть мне рот. Я прикусила его пальцы, просунув руку между его бедер сзади себя. Джейми застонал, подавшись навстречу моим прикосновениям, его голова откинулась назад, а затем его руки внезапно исчезли.

Мое тело сжалось от неожиданной потери. Но когда я перевернулась на колени, его рубашка уже была на земле, и я последовала его примеру, снимая с себя одежду. Джейми не отрывал от меня взгляда, отвлекаясь только, когда между нами летала одежда. Когда он сбросил трусы-боксеры, мой рот приоткрылся от его вида. Я сглотнула. Он тоже смотрел на меня, тяжело дыша, а потом наши глаза встретились, и мы снова прижались друг к другу.

Мои руки запутались в его волосах, и я потянула его на себя. Он легко устроился между моих ног, вслепую дотянувшись до верхнего одеяла и натянув его там, где наши бедра соприкасались. Он провел возбужденным органом между моими бедрами, затем замедлил темп, тяжело дыша между более мягкими и долгими поцелуями.

– Нам нужно замедлиться, – вздохнул он.

– Ни в коем случае.

Он ухмыльнулся мне в губы, замедляя поцелуи.

– Мне нечем… – Джейми отстранился и посмотрел на меня сверху вниз. Луна освещала его сзади, его сильная челюсть четко выделялась на фоне темно-синего неба. – Нам нечем предохраняться.

– Все в порядке, – я уперлась пятками в твердые мышцы его ягодиц и приподняла бедра ему навстречу. – Я пью противозачаточные. И ничем не болею. А ты?

– И я.

Он произнес это как проклятие, крепко зажмурившись и прижавшись своим лбом к моему, когда я впилась ногтями в его плечи.

– Джейми, – вздохнула я, обхватив его шею руками и снова притянув его губы к своим. – Я могу простить тебе поцелуй. Но не смогу простить тебя, если ты сейчас остановишься.

Он застонал низко и гортанно и поцеловал меня. А затем с медленной уверенностью Джейми вошел в меня, и мы вместе погрузились в бездну.

Мы ахнули, прижавшись друг к другу открытыми ртами. Мои руки были на его шее, а его предплечья – по обе стороны от меня. Он отстранился еще медленнее, прежде чем снова войти, на этот раз проникая глубже, чем раньше.

– Боже, Би, – прошептал Джейми. – Я мечтал о том, как возьму тебя, почувствую, как ты обнимаешь меня. Но это даже не сравнится. Я не могу… – Он покачал головой, двигаясь чуть быстрее. Я чувствовала каждый его толчок и крепче обхватила его ногами. – Я никогда…

– Я знаю, – остановила я его, потому что действительно знала.

Он никогда не будет прежним. И я тоже.

Если бы вы спросили у трех разных мастеров, какой виски самый лучший, то получили бы три разных ответа. Кому-то нравится сладкий виски, настоянный на меде или фруктах со льдом. Кто-то предпочитает дерзкий виски, с острыми специями и мятой. А я? Лично я предпочитаю виски, который обжигает. Медленно и всепоглощающе срывает крышу.

И в ту ночь, осушив бутылку, я почувствовала, как каждый сантиметр моего тела загорелся.

Джейми не торопился, выясняя, что мне подходит, а что нет. Он исследовал мое тело, пробовал на вкус мою кожу и открывал мне страсть, которой не было в моей жизни до этой ночи. Я кончила первой, обхватив его и сгребая песок с края одеяла. Джейми последовал за мной, и я едва не потеряла сознание от того, что мое имя прозвучало на его губах, когда он разрывался на части.

Он крепко прижимал меня к себе, все еще находясь внутри меня, и нежно целовал. Его глаза ни на секунду не покидали меня. Думаю, Джейми тоже упивался мной в ту ночь. Мне было интересно, обжигаю ли я его так же, как и он? Нравится ли ему это?

Так что, как видите, зависимость родилась прохладной февральской ночью на мягком песке какого-то скромного пляжа в Калифорнии. В тот момент, завернувшись под одеялом в объятия Джейми, я испытывала эйфорию. Но, как нам известно с ранних лет, за взлетами случаются сильные падения.

А сегодня мы не просто упали – мы разбились.

Глава восьмая

Напрямую

Первые три минуты следующего утра я провела в полном блаженстве.

Я лежала в постели, вытянув над собой руки и сгибая пальцы ног, и на моем лице застыла сонная улыбка. Я чувствовала физическую боль и невероятную тоску. Хотела большего. Хотела пережить эту ночь вновь. Хотела остаться в том воспоминании навсегда.

Через три минуты я открыла глаза, и ужас нахлынул на меня, как похмелье.

Я резко села, сжимая в одной руке простыню, а другой нащупывая лоб. Оглядев комнату, попыталась угадать, который час. Когда Джейми подвез меня, солнце уже взошло. По дороге домой мы оба молчали, и, хотя он всю дорогу держал меня за руку, я беспокоилась, о чем он думает. Чувствовал ли он вину перед Итаном? Жалеет ли о том, что сделал этот шаг? Или, как и я, кайфует от жизни, даже если наш поступок был ужасным?

Я ничего не могла сказать. Когда он высадил меня, было уже светло, и мы не рискнули поцеловаться или даже обняться. Он просто сжал мою руку и отпустил ее, а я пробралась в общежитие.

Потянувшись за телефоном, я посмотрела на время – 13.42.

Я пропустила урок социологии и пропущу английский, если за двадцать минут не дотащу свою задницу до учебного корпуса.

Вскочила, собрала волосы в жалкий пучок и поспешила почистить зубы. Оделась в первые попавшиеся джинсы и рубашку с длинным рукавом. Несмотря на то что я торопилась, это не могло отвлечь меня от мыслей, проносящихся в голове.

Поправив на плечах сумку с учебниками, я снова достала телефон, проверяя, не пришло ли сообщение от Джейми. Ужас, который я чувствовала все утро, предоставил достаточно места для сомнений и тревоги, которые тоже теперь там теплились.

Прошлая ночь была потрясающей, и Джейми казался таким искренним. Но вдруг все это было притворством? Вдруг он все спланировал: открылся мне и сделал шаг?

Даже думая об этом, я понимала, что это больше походит на ложь. Но вдруг Джейми чувствовал, что прошлая ночь была ошибкой? Или, что еще хуже, вдруг прошлая ночь вообще ничего для него не значила? Может, он вообще не думал обо мне. Возможно, поэтому и не написал.

Может, он еще спит?

Нет. Скорее всего, снимает лифчик с какой-нибудь девицы.

А может, он просто на занятиях. Есть ли у него занятия в пятницу?

Нет. Он точно с другой девушкой. Сразу после проведенной ночи со мной.

Я замерла на месте.

Подождите, сегодня пятница?

Я шлепнула рукой по лбу и медленно провела ею по лицу, а потом прикусила указательный палец.

В пятницу у меня нет занятий.

Ворча, я повернула обратно к общежитию, но решила пройти по тропинке, которая шла мимо кофейни. Очевидно, мне нужен кофеин. Похоже, я сходила с ума.

Немного замедлила шаг, но мысли, жужжащие в моей голове, как осы, только ускорились. Как так получилось, что вчера вечером все было так правильно, а сейчас так неправильно? Как получилось, что после нескольких часов сна в одиночестве я лишилась привычной безопасности в объятиях Джейми?

Я прерывисто вздохнула, решив избавить себя от страданий и написать ему первой. Но когда мои пальцы зависли над телефоном, поняла, что не имею ни малейшего представления о том, что нужно напечатать.

Вот это да. И я осталась без завтрака в постель. Что за дела?

Отстой. Удалить.

Итак… вчерашний вечер был веселым.

Еще хуже. Слишком отчаянно. Я покачала головой, решив остановиться на одном слове.

Привет.

Мое горло сжалось, когда я нажала кнопку «отправить», зная, что теперь не смогу отвертеться. Отчасти я была уверена, что веду себя как сумасшедшая, и он ответит через несколько минут. Но отчасти была убеждена, что в отношении Джейми Шоу никогда ничего нельзя сказать наверняка.

Я спрятала телефон в задний карман и обогнула проход, ведущий к кафе. Жутко хотелось кофе. Но заметив Джейми, выходящего из здания, я затормозила.

Было не так холодно, и парень уже успел снять с себя куртку. Она была лениво перекинута через одну руку, а другая его рука легко лежала на плече одной из девушек, с которыми он познакомился в начале семестра. Кажется, ее звали Тина, но я не уверена. Да мне, честно говоря, все равно. Важно только то, что она смеялась, запрокинув голову, а Джейми ухмылялся, прижимаясь ртом к ее шее.

Я сглотнула, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, поднимающегося от кончиков холодных пальцев к горячей шее. Но когда Тина нежно положила руку на грудь Джейми, и они продолжили смеяться, я не смогла и дальше убеждать себя в том, что увиденное совершенно невинно.

Меня затошнило.

Забежав в книжный магазин, я бросилась к первой попавшейся урне, пока он не увидел меня. Несколько девушек отпрянули, а один из кассиров бросился проверить, все ли в порядке. Я отмахнулась от него и на мгновение уперлась обеими руками в край урны, чтобы успокоиться, а потом выскочила за дверь.

От каждого шага по ногам пробегала дрожь, поднимаясь по ноющим бедрам, которые еще болели после проведенной ночи с Джейми. Я вцепилась большими пальцами в петли лямок на рюкзаке, затягивая их все туже и туже. Я никогда не испытывала подобной тревоги – такой, которая делает любую рациональную мысль буквально недоступной для понимания.

Джейми так и не написал мне в ответ. Ни за то время, пока я шла обратно в общежитие, ни позже, когда лежала, завернувшись в плед, и смотрела в телефон, надеясь получить доказательство, что сцена у кафе мне привиделась.

Утешения так и не пришло. Некому было прервать вечеринку, на которой ужас, тревога и сомнения скручивали мой желудок. Следом появилось чувство вины. И место осталось только для одного. Я свернулась калачиком, зажмурив глаза, и мягко покачивалась, цепляясь за надежду. Наконец, чуть за полночь, я сдалась и перестала ждать. Я вздохнула, и последнее место заняло сожаление.

В ту ночь я так и не смогла уснуть.

На следующий день я вылезла из постели рано утром, чтобы смыть с себя песок и запах Джейми, с которым проспала всю ночь. Накануне я была практически в шоке, но теперь во мне поселилось ощущение отрешенности, а желудок перестало крутить. Я была едва жива, и мое тело не готово к суровой реальности.

Это была ошибка.

Глупая, необдуманная ошибка.

И ничего тут не попишешь.

Джейми явно не переживает из-за случившегося, так почему должна переживать я? Может, я была молода, наивна, придавала этому большее значение, чем нужно. Ну подумаешь, мы переспали? Такое случается постоянно.

Я повторяла эти слова снова и снова, втирала их в кожу, пытаясь избавиться от аромата Джейми на теле. И по мере того, как каждый его слой вместе с водой уходил в слив, я обнаруживала другие слои, которые лежали под ним: вину, стыд, страх, боль.

К тому времени, когда я оделась и причесалась, все мое беспокойство переключилось на Итана. Он попросил меня прийти к нему, чтобы подготовиться к вечеринке у костра, и я ужасно боялась его увидеть. Я была настроена рассказать ему правду о нас с Джейми. Тогда я думала, что «мы» существуем. Теперь, осознав, как ошибалась и какую ошибку совершила, мне стало плохо при мысли о том, что я могу потерять еще и Итана.

Я знала, что после этого стану самым ужасным человеком на свете. Знала, что он заслуживает правды, а я заслуживаю наказания за проступок, но от этого легче не становилось. Тем не менее за последние полтора дня я наделала достаточно ошибок, и после ночи мучительного, беспокойного сна я просто хотела поступить правильно.

Я должна рассказать ему. Должна смириться с тем, что произойдет после.

Я взяла обед в любимом кафе с мексиканской едой на территории кампуса и направилась к Итану, закладывая семя сомнения и поливая его с каждым шагом.

Просто ошибка. Ничего страшного. Всякое случается. Не надо делать из мухи слона.

Я не была уверена, верю ли в это на самом деле или просто медленно возвожу стену, кирпичик за кирпичиком, надеясь, что она достаточно прочна, чтобы оградить меня от моих истинных чувств. Но я повторяла эти слова, проигрывала эти чувства, укладывала кирпичи и обматывала их колючей проволокой.

Со мной все в порядке.

Открывая дверь их комнаты запасным ключом, я уже почти поверила в эту ложь.

– Я принесла тако! – объявила я и захлопнула за собой дверь, держа в руках два пакета. Как только вошла, я сразу почувствовала, что Джейми находится в комнате, но не осмелилась даже посмотреть в его сторону. Вместо него я увидела Итана, и сердце мое потеплело при виде его улыбки.

– Быть не может.

Я кивнула и положила все вещи на кухонный стол, помахав рукой Шейле, которая сидела, скрестив ноги, на полу рядом со стопкой плакатов.

– А вот и принесла.

Джейми был там, в углу, прямо рядом с тем местом, где Шейла печатала на ноутбуке, сортируя материалы. Но я все еще не смотрела на него.

Итан поднялся и бросился ко мне, заключив в объятия и поздоровавшись долгим, медленным, жарким поцелуем.

– Выходи за меня замуж, – прошептал он мне в губы, и я хихикнула, чувствуя себя виноватой. Губы еще были припухшими от оставшегося привкуса виски. Я игриво оттолкнула Итана, а затем стала рыться в сумках.

– Я приготовлю. Над чем работаешь?

– Просто провожу инвентаризацию, прикидываю план на следующую неделю, чтобы мы могли повеселиться и не думать об этих выборах сегодня на вечеринке.

– Аминь! – крикнула Шейла, и я захихикала.

Я улыбнулась, но улыбка была слабой, а мой желудок напоминал пчелиный улей, когда шагнула ближе к Итану.

– У тебя есть минутка, чтобы поговорить? Мне… мне нужно тебе кое-что сказать.

Он вскинул брови и обнял меня.

– Все в порядке, детка?

– Да, все хорошо, – сказала я, сглотнув. – Просто нам нужно кое о чем поговорить.

– Хорошо, – сказал он, переводя взгляд с меня на Шейлу, а затем оглянулся через плечо. – Ничего, если мы поговорим чуть позже? Очень хотим закончить со всем до вечеринки. То есть, если ты уверена, что с тобой все в порядке и это может подождать?

Он все еще смотрел на меня из угла комнаты. Я чувствовала, как взглядом он прожигает во мне дыры, пока Итан ждал моего ответа.

– Да, конечно. Конечно, это может подождать, – я выдавила улыбку. – Иди, занимайся делами. Я приготовлю, а потом приду помочь.

– Спасибо, – прошептал он, еще раз поцеловав меня в щеку, а затем вернулся к Шейле. Они склонили головы друг к другу, показывая что-то на экране и обсуждая цифры. Именно тогда я наконец-то перевела взгляд на Джейми.

Его лицо было каменным, он напряженно смотрел на меня из-под нахмуренных бровей. Я опустила взгляд на его губы, которые были упрямо поджаты. Я сглотнула и повернулась, потянувшись к шкафу за тарелками.

Он думал, что я приду сюда раздавленная? Буду плакать и умолять сказать мне, почему он так и не написал сообщение? Почему ни разу не позвонил? Он думает, что у него есть преимущество. Возможно, так оно и было, но я полна решимости не показывать своего истинного состояния.

Просто ошибка. Ничего страшного. Всякое случается. Не надо делать из мухи слона.

Я повторяла одни и те же мысли снова и снова, желая, чтобы они были правдой.

– Что ты делаешь?

Я слегка подпрыгнула от голоса Джейми, и тарелки зазвенели у меня в руках, когда доставала их с полки.

– Готовлю тако. Хочешь? – Я избегала его взгляда, поставив тарелки на стол и открывая коробки с ингредиентами.

– Не прикидывайся дурочкой. У тебя никогда не получалось.

– Это потому что ты так хорошо меня знаешь?

– Знаю, – громко сказал он, схватив меня за запястье, когда я потянулась к тако. Мы оба посмотрели на Итана и Шейлу, но для них нас будто и не было вовсе. – Я тебя знаю, черт возьми, – повторил он, понизив голос. – Что случилось?

– Ничего.

– Би, – предупредительно произнес он, и я выдернула запястье из его хватки.

– Ничего. Все хорошо.

– Конечно, все хорошо, – отмахнулся он.

Я вздохнула, положила в питу курочку-гриль, затем бросила ее на тарелку и повернулась лицом к Джейми. Я совладала со своими эмоциями, чертовски надеясь, что он не увидит, как обидел меня.

– Ага. Будешь помогать или нет? А то немного мешаешь.

Джейми издал резкий смешок.

– Ничего страшного, я охотно продолжу мешать. Похоже, это мое любимое занятие.

Я сузила глаза, понимая, куда он клонит.

– Что на тебя нашло? Я что-то сделал?

– Почему ты так думаешь? – отмахнулась я, все еще стараясь казаться спокойной и беззаботной.

Он насмешливо хмыкнул, скрестил руки и подошел ближе.

– Даже не знаю. Еще около суток назад ты просовывала мою руку себе между бедер, а теперь даже не смотришь на меня? Да, что-то точно не так.

– Ш-ш-ш! – возмутилась я, переведя взгляд на Итана, который совершенно не ведал о происходящем, а затем снова на Джейми. Он стоял так близко, а его слова походили на пламя, которое ласкало мой живот. – Прекрати. Это была ошибка.

Он резко отпрянул, словно мои слова его поразили.

– Ошибка.

– Мы оба были уязвимы. И момент был не из простых. Всякое случается.

– Всякое… – Он даже не закончил фразу, а просто вскинул руки и провел ими по своим светло-каштановым прядям, после чего сцепил их в замок и положил на голову. Он снова опустил их, ударив ладонями по бедрам. – Что ты вообще сейчас говоришь? Ты себя слышишь? Видишь? Ты дрожишь, Би.

Джейми потянулся ко мне, но я отступила, ударившись поясницей о тумбочку.

– Я прекрасно вижу, спасибо. Достаточно хорошо, чтобы понять, что все, что произошло прошлой ночью, не помешало тебе вчера переспать с Тиной. – Я посмотрела ему в глаза и увидела, как из них улетучивается желание спорить.

– Что? Тина?

– Все в порядке, Джейми. Я видела вас вместе. Все хорошо. То, что произошло между нами… для меня это тоже ничего не значит, – солгала я. – На нас это никак не отразится. Повторюсь: всякое бывает. – Я закончила разговор, положив приготовленное тако в тарелку.

– Ого. – Джейми покачал головой и придвинулся ближе, вторгаясь в мое пространство. – Не знаю, что ты там увидела, но если ты и правда это чувствуешь, то я рад, что твой извращенный маленький ум придумал эту хрень, чтобы тебе было легче.

С этими словами он пошел прочь. Я следила за каждым его движением, за его напряженной спиной, пока он не скрылся в своей комнате, хлопнув дверью.

– Господи, что с ним? – спросила Шейла.

Итан посмотрел на меня, изогнув брови, задавая тот же вопрос. Я просто пожала плечами.

– Наверное, он не любит тако.

Шейла рассмеялась, Итан натянуто улыбнулся ей в ответ. Но снова посмотрел на меня, и я почувствовала в его взгляде обвинение. Я проигнорировала его, положила ребятам тако и передала им вместе с двумя бутылками воды. Затем и себе положила еду в тарелку, села рядом с ними и стала обсуждать планы кампании.

Было уже почти пять, когда я вернулась в общежитие. На душе было тяжело от слов Джейми. Я так старалась казаться равнодушной к тому, что между нами произошло, но теперь сомневалась, что увиденное действительно было тем, за что я его приняла. Но если это не так, почему Джейми ни разу не ответил? Почему не позвонил? Почему не заверил меня в том, что случившееся между нами было на самом деле?

Я еще никогда в жизни так не расстраивалась. Все было бессмысленно, и по причинам, которые не могла объяснить, первым человеком, с которым я хотела поговорить об этом, был мой отец. Я нуждалась в мужском мнении. Но когда я достала телефон и набрала его, сердце оборвалось, и я поняла, что он не мужчина – не настоящий мужчина. Настоящий мужчина не поступил бы так, как он поступил с моей мамой. Настоящий мужчина признал бы свои ошибки, попросил бы прощения, дал бы объяснения своей дочери.

Меня снова затошнило, когда я выкинула из головы все мысли об отце и открыла чат с Итаном. Я набирала сообщение с оправданием, что чувствую себя плохо и не могу пойти на вечеринку у костра, когда чей-то пронзительный голос произнес мое имя. Я подняла взгляд и чуть не выронила телефон. Возле двери моей комнаты стояли два больших чемодана, а рядом с ними – длинные загорелые ноги, которые я узнала бы где угодно.

– Сюрприз, красотка!

Дженна.

Глава девятая

Джек Дэниэлс

Никогда еще я не пила виски из бутылки с такой злостью.

Дженна наполнила стакан из бочонка, рассказывая об одном из своих профессоров, который, по ее словам, был чертовски заинтересован в том, чтобы завалить ее, а я пыталась собраться с мыслями. Моя лучшая подруга прилетела с другого конца страны, чтобы сделать мне сюрприз, а мой мозг вместо этого решил посвятить все свои закоулки Джейми. Раздражало. Я не хотела думать о нем, но каждый раз, когда пыталась этого не делать, задача становилась все более невыполнимой.

Он так и не появился на вечеринке. Я чувствовала, что сделал он это по одной причине: тут была я. У меня не было другого выбора, кроме как прийти, особенно после появления Дженны. Но мне еще было не по себе от того, что произошло ранее.

Я не знала, какая ситуация беспокоит меня больше: то, что он уйдет куда-нибудь еще на ночь или останется дома из-за меня. Или же то, что он появится, и мне придется быть рядом с ним, Дженной и Итаном одновременно.

Так что я попытала счастья еще раз.

– Так что да, я уверена. Он хочет секса. Но его бесит, что он хочет секса со мной, поэтому превращает мою жизнь в ад, – закончила она, втягивая пену из пивного бокала.

– То есть, по сути, ты собираешься заняться сексом со своим преподавателем?

Она пожала плечами и повернулась к одному из костров.

– Наверное.

Мы рассмеялись, и я в пятидесятый раз попыталась расслабиться и получить удовольствие. Дженна была в восторге от того, что мы могли просто устроить пивную вечеринку у костра. Нам, конечно, пришлось зарегистрировать ее как официальное мероприятие, поэтому были определенные ограничения. Но даже так все было потрясающе. Тем не менее в тот вечер у меня напрочь отсутствовал настрой пить пиво. Мне нужно что-то покрепче.

Отсюда и бутылка.

Я снова поднесла ее к губам и втянула сквозь зубы воздух, чувствуя жжение виски. Я даже не стала покупать что-то новое, а остановилась на старом добром «Джеке Дэниэлсе». Клянусь, что когда-нибудь у меня будет целый шкаф, отведенный под элитный виски, чтобы всегда иметь наготове что-нибудь для такого случая.

– Какая-то ты тихая, – заметила Дженна. – Все в порядке?

Я принужденно улыбнулась.

– Конечно. Моя лучшая подруга здесь!

– Но?

Отказавшись от притворства, я опустилась на одну из скамеек у дальнего кострища, а Дженна устроилась рядом. Это была одна из последних прохладных ночей в Сан-Диего. Огонь был настоящим благословением.

– Мне очень жаль, Дженна. Я действительно рада, что ты здесь. Я просто… – Я раздумывала над тем, чтобы рассказать ей обо всем прямо здесь и сейчас. По правде говоря, мне хотелось кому-то рассказать, но сейчас было не время. – Устала. Я помогала Итану со всей этой кампанией, и она измотала меня.

– Ах, – подумав, произнесла Дженна, разглядывая собирающуюся толпу, пока не заметила Итана. Они с Шейлой стояли у бочонка, у которого мы только что были, наполняли стаканы и раздавали их, явно не собираясь отдыхать и наслаждаться вечеринкой, как обещали. – Довольно впечатляюще, что он баллотируется в вице-президенты. Кажется, он неплохой парень.

– Да, он такой, – согласилась я. Мой голос скорее напоминал наждачную бумагу. Итан был потрясающим парнем, а когда узнает, что я натворила, то я навсегда потеряю его. Желудок скрутило, и я крепче сжала бутылку.

– Счастлива? – небрежно спросила Дженна, откинув длинные светлые волосы на плечо и потягивая пиво. Солнце только садилось, и небо за костром окрасилось в темно-синий цвет. На ее вопрос можно было ответить без лишних проблем, но я издала странный звук, а затем улыбнулась и пожала плечами. Подруга вскинула бровь. – Что, черт возьми, это значит?

– Счастлива, – быстро сказала я. – Да. Как я уже сказала, он потрясающий.

– Ты самая неумелая лгунья.

Я рассмеялась.

– Думаю, дело в предвыборных хлопотах. Я буду счастлива, когда они закончатся.

Дженна прищурилась, но приставать с расспросами не стала.

– Ладно, поверила. Итак, – сказала она, усаживаясь поудобнее. – Я здесь на неделю. С чего начнем?

Я оживилась, предвкушая неделю с ней и множество отвлекающих от рутины моментов.

– Что ж, нам, конечно, нужно отправиться на пляж, чтобы ты смогла увидеть всю эту красоту. В центре города есть несколько веселых клубов, куда мы можем сходить. На уме у меня есть, по крайней мере, четыре места, где ты должна поесть. В первую очередь мы должны сходить в кафе с тако в Ла-Хойя.

Дженна взволнованно пискнула.

– А мы можем пойти куда-нибудь потанцевать?!

– Конечно!

Мы рассмеялись, и, когда шум утих, я наконец-то поняла, как хорошо, что подруга была рядом.

– Я так рада, что ты приехала, Дженна. На самом деле, ты появилась в самый подходящий момент.

Она подтолкнула меня.

– Должно быть, наша дружеская ментальная связь работает без перерывов.

– Должно быть. – Я отвинтила металлическую крышку с бутылки и постучала ею по ее красному пластиковому стаканчику. – За тебя, красотка.

– За тебя.

Мы выпили, и Дженна открыла рот, чтобы что-то сказать, но ее перебили.

– Будь я проклят.

Дженна отвернулась, а я закрыла глаза и выдохнула через нос, когда мой желудок сделал кувырок.

– Джейми?! – Она вскочила, бросившись ему на шею, а я, крепко держась за бутылку, снова поднесла ее ко рту. – Какого черта? Что ты здесь делаешь?

Он рассмеялся, и я наконец-то взглянула на него. На нем была та же толстовка, что и две ночи назад. Воспоминания одно за другим ударили меня, как быстрые и прекрасные вспышки молнии. Волосы Джейми были взъерошены, глаза опущены, на губах ленивая улыбка. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять: во‑первых, он пьян, а во‑вторых, я по уши в проблемах.

– В смысле? Я здесь учусь.

У Дженны открылся рот, и она повернулась ко мне, в замешательстве нахмурившись.

– Что? Боже мой, Би! Как так вышло, что ты ни разу не сказала, что Джейми учится с тобой в одном университете?

Джейми повернулся ко мне – на его губах играла легкая нахальная улыбка.

– Она ни разу тебе не сказала?

Я нервно перебирала кудри и пожала плечами, натянуто улыбнувшись.

– Я решила, что ты могла понять из социальных сетей или что-то типа того.

– Ага, конечно, – хихикнула она. – Этот придурок удалил меня отовсюду, как только разбил сердце.

О боже, она флиртовала.

Джейми приподнял бровь. Чем больше он рассматривал подругу, тем шире становилась его улыбка.

– Если не ошибаюсь, это мне сердце разбили.

Теперь у меня были воспоминания другого рода – о том первом дне на дорожке, о том, как они смотрели друг на друга, изучали. Я попыталась сглотнуть, но не смогла. Поднявшись на ноги, я заставила себя улыбнуться и протянула руку Дженне.

– Нам надо пройтись, я хочу познакомить тебя со всеми.

Она все еще смотрела на Джейми, но обратилась ко мне:

– Да, минутку. Думаю, Джейми нужно выпить.

По его остекленевшему взгляду я поняла, что алкоголя ему уже достаточно, но его руки были совершенно пусты. Мы всего на секунду встретились взглядом, и гнев, который я видела раньше, полностью исчез. Я хотела спросить его о чем-то в тот короткий момент, когда он посмотрел на меня, но не знала, о чем именно. Джейми снова перевел взор на Дженну. Слишком быстро, чтобы я успела понять, что за ним скрывалось.

– Да. Проводите меня? – спросил он, протянув руку. Дженна предложила ему свою и приняла его предложение.

– Конечно. – Они пошли, и Дженна обернулась назад, чтобы сказать мне «боже мой», а затем приподняла брови и улыбнулась Джейми. Я просто посмотрела, как они уходят, и со вздохом опустилась на скамейку.

Я быстро поняла, что это будет за ночь, поэтому сделала три больших глотка из бутылки и зажмурилась, борясь с жжением. Нужно сбежать. Нужно отдохнуть от своих мыслей.

Нужно напиться.

Первые полчаса я наблюдала за ними, потягивая из бутылки каждые две минуты. Я наблюдала, как парочка наполняет стаканы, как они разговаривают и смеются, как Дженна использует любую возможность, чтобы протянуть руку и прикоснуться к Джейми. Когда они сели на скамейку у костра напротив меня, я резко встала, на мгновение застыв на месте – виски ударило в голову. Отряхнувшись, я прошлась по территории, пока не нашла Итана, и пробралась к нему сквозь толпу.

Я не собиралась мучить себя. Джейми был моим другом, Дженна – моей лучшей подругой. Они уже однажды встречались – ничего, если они разожгут пламя на неделю, пока она будет здесь. Это будет совсем как в школе.

Только тогда я не спала с Джейми. И не чувствовала, как он вгрызается в мою кожу, клеймит меня собой, разрушает.

Я вздохнула, покачав головой. Всего лишь ночь, и ничего особенного. Для Джейми это событие явно не имело значения, а для меня не должно было иметь. У меня есть Итан, а у Джейми – все остальные белокурые зайчики в кампусе. Все вернется на круги своя.

Я повторяла эти слова, допивая жгучий напиток.

– Эй, вот ты где, – с улыбкой сказал Итан, когда я обхватила его за плечи и скользнула к нему на колени.

– А вот и я. – Я крепко поцеловала его, сжимая в кулаках рубашку, чтобы притянуть ближе. Он был мне нужен. Мне нужно было наполниться его запахом и стереть запах Джейми.

– Вау, – сказал он мне в губы, но я только сильнее прижалась к нему. – Эй, ты в порядке? – Он отстранился, осматривая меня и оценивая степень моего опьянения.

– В порядке. Просто целуюсь со своим парнем, – я улыбнулась, и он ответил мне тем же, хоть и немного нерешительно. – О чем вы, ребята, говорите?

Шейла в какой-то момент отвернулась, вероятно, чувствуя себя немного неловко из-за моего публичного проявления чувств, но потом просияла.

– О! Мы как раз говорили о том, чтобы на следующей неделе все поменять в наших палатках и действительно активизироваться перед выборами, понимаете? – Я кивнула и потянулась за бутылкой, но тут же поняла, что она пуста. – Что ты думаешь о мороженом вместо пиццы?

Она широко улыбалась – они с Итаном ждали моего ответа. Я поджала губы, но потом расслабила их и хлопнула ладонями по бедрам.

– Думаю, это звучит потрясающе! Мне нужно выпить. Сейчас вернусь.

Я вскочила и, пока они не успели сказать что-то еще, направилась к бочонку. Не виски, конечно, но сойдет.

После того как я наполнила стакан и некоторое время побродила вокруг, то решила не беспокоиться о Дженне. Она – взрослая девушка и явно знала, чего хочет от сегодняшнего вечера. При мысли об этом меня тошнило, поэтому я избегала их, шатаясь от группы к группе, пока, наконец, не вернулась к Итану.

Вот только Джейми и Дженна теперь сидели тут же.

Идеально.

Я снова устроилась на коленях Итана, и он положил руку мне на бедро, притянув ближе.

– Привет, – прошептал он.

– Привет.

– Прости меня. Не хочу, чтобы ты думала, что я не наслаждался тем поцелуем, потому что я определенно наслаждался, – сказал он, прижимаясь губами к моему плечу. – Просто Шейла была в центре всего этого разговора о кампании, и я волновался, что она почувствует себя странно.

– Все в порядке, мне, наверное, стоило перевести дыхание, а потом уже терзать твое лицо.

Он улыбнулся, и его зубы заблестели даже в слабом свете костра.

– Мне даже нравится, когда ты делаешь так, – наклонившись, он обхватил мой подбородок пальцами и сладко поцеловал меня. Я метнула взгляд на Джейми, который сидел на скамейке в углу, но его глаза были устремлены на Дженну.

Итан еще держал мой подбородок, когда отстранился и встретился со мной взглядом.

– Хочешь поговорить сейчас?

– Что? – спросила я, посмотрев на него, но еще как-то остро ощущая движения Джейми.

– Ты хотела поговорить со мной. Все в порядке?

Черт. Внезапно мысль о том, чтобы рассказать Итану, привела меня в ужас – особенно после того, как я выпила «Джек Дэниэлс». При виде его нежного лица в свете огня у меня в груди завязался узел. Итан заслуживал правды, а я еще планировала рассказать ему.

Но не сегодня.

– Знаешь, ничего особенного. Давай просто насладимся сегодняшним вечером.

Итан нахмурился.

– Уверена?

Кивнув, я приблизилась для очередного поцелуя, заглушив его беспокойство своими губами.

– Уверена.

И хотя мое сердце разрывалось от того, что я скрывала от Итана, я все еще задавалась вопросом, наблюдает ли Джейми за нашими поцелуями. И почти не смогла скрыть разочарования, когда, отстранившись от Итана, обнаружила, что это не так.

Я все равно что мертва для него.

Может, так оно и было.

– Мы должны поиграть, – объявила я группе, отпив из стаканчика.

Дженна захлопала в ладоши.

– О! Да! Как насчет «Я никогда не…»?

– Классический выбор, подружка, – подбодрила я ее, и она подмигнула, тоже подняв свой стакан.

– Мы немного староваты для игр, тебе не кажется? – прогремел голос Джейми. Он наконец-то посмотрел на меня – впервые с тех пор, как они с Дженной ушли, но я пожала плечами, не отрывая взгляда от огня.

– А тебе и необязательно. Тина только что пришла, почему бы тебе не пойти принести ей выпить и не оставить нас, детей, одних? – я сказала это с улыбкой, но мой снисходительный тон был очевиден.

Дженна посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на Джейми.

– Твоя девушка?

Джейми нахмурился, но я продолжала мило улыбаться.

– Нет. У Би какая-то странная одержимость моим партнером по проекту, и она никак не может от нее отвязаться.

Я закатила глаза.

– Неважно. Оставайся или уходи, мне все равно. Итан, ты первый.

Итан выглядел неловко, настороженно поглядев на костер, но уступил.

– Ладно. У меня никогда не было отношений на одну ночь.

Джейми и Дженна выпили, улыбаясь друг другу поверх стаканчиков. Джейми нашел меня взглядом, и я увидела в них вызов еще до того, как он заговорил.

– Не пьешь, Би?

– Нет, – сорвалось с моих губ. – Твоя очередь.

– У тебя никогда не было секса на одну ночь? – спросил он, опираясь локтями на колени. Он приподнял бровь в ожидании ответа, который застрял у меня в горле.

– Я был у нее первым, – уверенно сказал Итан, притянув к себе и поцеловав в шею. – И единственным.

Чувство вины прокатилось по мне, как по каменной горке, и я поспешно поцеловала его в ответ, не сводя глаз с Джейми.

– Как мило, – ворковала Дженна.

– Да. Очень мило, – согласился Джейми. – Ну что, моя очередь, да? Хм… Никогда не занимался сексом втроем.

Мы с Дженной улыбнулись друг другу через огонь, вспоминая обещание, которое дали друг другу много лет назад: если у нас когда-нибудь будет секс втроем, то мы обязательно будем обе в нем участвовать. Но улыбка сползла с моего лица, когда Итан взял стакан.

– Подожди, серьезно?

Итан сморщился, как собака, поджавшая хвост.

– Я был первокурсником, и тогда мне казалось, что это круто. Это ничего не значило.

– О, – тихо произнесла я, удивляясь, почему он никогда не упоминал об этом.

– Ты злишься?

Тут до меня дошло, почему Джейми задал этот вопрос, и я уставилась на него поверх пламени. Он только ухмыльнулся.

– Конечно, нет, – заверила я Итана. – Это было до меня. Ничего особенного. – Я улыбнулась, чтобы закрепить эту ложь, и он притянул меня ближе, целуя в шею, пока я брала напиток и кивала Дженне. – Твоя очередь.

– О! Я никогда не делала татуировок, – взволнованно сказала она, глядя на огонь. Когда никто из нас не выпил, она надулась. – Черт, нам нужно немного волнений в жизни.

Я рассмеялась, но потом щелкнула пальцами.

– Знаешь, что? Мы должны сделать татуировки до твоего отъезда.

– Серьезно? – пискнула она.

– Да, черт возьми! Почему бы и нет? Пойдем завтра.

– О боже! Я согласна! – Дженна подпрыгнула, когда Шейла скользнула на свободное место рядом с Итаном, передала ему новое пиво и выпила сама.

– Что случилось?

– Мы играем в «Я никогда не…». Хочешь поиграть? – спросила я.

– Конечно!

Я махнула рукой, поднося стакан к губам.

– Твой ход.

– Хм… Я никогда не занималась сексом на пляже.

Я поперхнулась, и пиво пошло в нос, пока Итан гладил меня по спине.

– Ты в порядке?

Кивнув, я быстро встала, не сводя глаз с Джейми. Мне не нужно было видеть его наглую улыбку, чтобы понять, что она точно будет у него на лице.

– Отлично. Схожу за добавкой.

Итан попытался крепче прижать к себе, но я выскользнула из его рук и бросилась к бочонку. Дженна последовала за мной.

– Эй, ты в порядке?

– Я в порядке! – рявкнула я. Брови Дженны взлетели вверх, и я охнула. – Извини. Сегодня все спрашивают меня об этом, и меня это уже бесит.

Она рассмеялась.

– Ладно, я запомнила, что ты в порядке. Пойдем, выпьем.

Дженна направилась к бочонку и наполнила стакан первой. Сделав глоток, она оглянулась в сторону костра, пока я наполняла свой стакан.

– Итак, Джейми.

– А что с ним? – я попыталась изобразить безразличие и сомневалась, что у меня получилось.

– Просто… Я забыла, какой он горячий. С возрастом он стал еще лучше. Как хорошее вино.

Или виски.

– Да. Он настоящий жеребец, – сказала я категорично.

– Думаю, сегодня вечером он не откажется от небольшого воспоминания из прошлого. Ты не рассердишься, если я, возможно, уйду с ним?

Я опустила шланг на бочонок. Одна только мысль об этом больно обожгла грудь. Отпив половину налитого, я снова начала наполнять стакан, но не смотрела на Дженну.

– Конечно, нет. Развлекайся.

– Точно?

Я не успела ответить, потому что появился Джейми и протянул руку к шлангу, когда я закончила наполнять свой стакан. Я сунула шланг ему в руки.

– Девчонки, хотите поплавать? – спросил он, кивнув в сторону бассейна недалеко от нас.

– Холодно, – проворчала я.

Он только пожал плечами.

– Ну и что? Нужно брать от жизни все.

– Это не так работает, – пробормотала я, поднося стакан к губам.

Дженна прищурилась.

– Какая ты сегодня странная.

– Я не странная, – процедила я сквозь зубы. Голова шла кругом от алкоголя. Чем дольше я стояла, тем больше понимала, что успешно выполнила свой план напиться.

– Не знаю, – начал Джейми, выпрямившись уже с полным стаканом пива. – Ты как-то странно себя ведешь.

Я бросила на него взгляд, а он только ухмыльнулся, делая глоток. Я открыла рот, чтобы выдать какое-нибудь умное замечание, но решила, что лучше не надо, и покачала головой.

– Пойду найду Итана. А вы развлекайтесь, получая переохлаждение.

Дженна окликнула меня, но я проигнорировала ее, решив, что меня совершенно не волнует, чем сегодня ночью будут заниматься Джейми и Дженна.

Но сколько бы ни повторяла про себя, пока пила пиво стакан за стаканом, а ночь сменялась ранним утром, я не могла перестать смотреть на них. Они были похожи на разбитую машину или на пьяного парня, проповедующего на тротуаре. Как бы ни старалась, я не могла оторвать взгляд более чем на тридцать секунд, и чем дальше продолжалась ночь, чем чаще они прикасались друг к другу, чем больше смеялись, тем сильнее мне хотелось блевать.

Хуже того, Джейми больше не смотрел на меня вообще. И когда я танцевала с Итаном, вжимаясь задницей в его пах, и когда сидела с ним на скамейке, пылко целуясь. Джейми не оглядывался, когда я громко смеялась, и не смотрел, когда Итан ласкал губами мою шею и ключицы. Меня как будто не существовало. И чем больше я пила, тем сильнее это меня беспокоило.

У каждого есть та единственная ночь, которую он может вспомнить, та первая ночь, когда выпил слишком много и выставил себя полным ослом. Так вот, для меня это была та самая ночь, и мне предстояло на собственном опыте убедиться, что, вопреки распространенному мнению, «водка для улучшения пищеварения» не всегда хорошая идея – особенно если вместо водки все начинается с виски.

– Я хочу поплавать, – пропела я напротив губ Итана, когда мы целовались, а вечеринка вокруг нас была в самом разгаре. Джейми хотел пойти в бассейн, а я хотела внимания Джейми. Факт.

Итан засмеялся.

– Немного холодновато, детка. Может, через неделю или две.

– Нет, я хочу сейчас, – возразила я, надувшись.

Мимо нас промчался первокурсник, срывая с себя одежду и бросая ее за спину, крича что-то о дайвинге. Я вскочила, глядя на него, когда все вокруг засмеялись, и обернулась к Итану.

– Давай! Пошли! – Я вскочила, стянула ботинки и последовала за голым первокурсником. Итан схватил меня за локоть.

– Би, нет, ты не пойдешь нырять.

Не знаю почему, но его требование меня не устроило, и я нахмурилась.

– Я могу делать все, что захочу.

Взгляд Итана был твердым, непреклонным.

– Я серьезно. Здесь слишком много людей, и это вечеринка в кампусе. Полиция кампуса в двух шагах отсюда, а ты уже в нетрезвом виде. Не будь дурой.

Я вырвала руку из его хватки и увидела, что Джейми и Дженна рядом.

– Что, боишься, я испорчу твою безупречную репутацию перед выборами? – Я усмехнулась, зная, что поступаю некрасиво, но не могла остановиться. Я не могла себя контролировать. – Тебе было неловко целовать меня раньше и, наверное, будет очень неловко, если я разденусь.

Не знаю, почему мне захотелось действовать ему на нервы, но я сняла свитер, чтобы доказать свою точку зрения, и осталась в майке. Несколько парней присвистнули, и я подмигнула им.

– Ладно, пошли. Мы уходим. – Он снова схватил меня за руку, но я увернулась.

– Ты можешь уйти, если хочешь. Я не готова.

– Я не прошу.

– А я не предлагаю.

– Черт возьми, Брекс! – он выкрикнул мое имя как ругательство. Возможно, так оно и было. – Ты не пойдешь купаться. И точка.

Он разговаривал со мной, как с ребенком, ругал меня, используя мое полное имя. Я смотрела на него с открытым ртом, недоумевая, как он мог так поступить. Он не знал о моих родителях, но я сказала ему свое настоящее имя по секрету, сообщив, что у меня есть вполне реальная причина, по которой я никогда не называюсь по имени.

А он предал это доверие.

– Би… – Джейми обошел меня, протягивая руки, словно я была опасна. – Пойдем. Я провожу тебя до общежития.

– Я сама могу дойти, – плюнула я на всех и схватила свитер и ботинки. Затем развернулась на пятках и протиснулась сквозь толпу зевак, подавив эмоции и стараясь не споткнуться, пока натягиваю обувь.

Я даже не успела пройти через парковку, как услышала его шаги за спиной.

– Уходи, Джейми, – бросила я себе под нос, продолжая идти по тропинке, ведущей к общежитию. Университет был расположен по кругу, и тротуары соединяли внутреннюю и внешнюю части кампуса. Мы находились на внешней стороне всего в десяти минутах ходьбы от моего общежития.

– Еще что скажешь?

– Я сказала тебе уходить.

– Да ладно тебе, – укорил он, его длинные ноги позволили ему легко догнать меня. – Ты всю ночь старалась привлечь мое внимание. Ну, ты его получила.

Я насмешливо хмыкнула.

– Вопреки убеждению, что весь мир вращается вокруг тебя, Джейми, ты последнее, о чем я думала сегодня вечером.

– Чушь.

Я крутанулась, остановив нас на полпути и практически кипя от ярости.

– Просто оставь меня в покое! Вернись к Дженне и расскажи ей о «турне по постели Джейми». Слышала, это очень популярное место в университетском городке.

Джейми поджал губы и хлопнул рукой по рядом стоящему грузовику.

– Черт возьми, Би! – Я вздрогнула, ожидая воя сигнализации, но его не последовало. – Какого черта тебе от меня надо? Ты отдаешься мне после стольких лет, а на следующий день обращаешься со мной, как с отбросом, говоря, что это была ошибка и не имеет для тебя никакого значения. Но потом ты ведешь себя как чертова дура, когда видишь меня со своей лучшей подругой! – Он шагнул ко мне ближе, и у меня перехватило дыхание. – Думаешь, я переспал с Тиной? Нет. Она учится в моем классе, не более того. Думаешь, та ночь не имела для меня значения? Имела. С тех пор я только об этом и думаю. Думаешь, меня не убивает, когда я вижу руки Итана на тебе? – Он подошел ближе, смотря на меня дикими глазами. – Убивает. Еще как. Думаешь, случившееся между нами было не по-настоящему? Было. – Он тяжело дышал и опустил взгляд на мои губы, когда все вокруг померкло. – И так продолжается до сих пор.

Он резко сократил расстояние и поцеловал меня. Его губы вспыхнули огнем, и я втянула воздух через нос. Голова закружилась, а потом я положила руки ему на грудь и с силой оттолкнула. Джейми ударился о грузовик и вскинул руки вверх. Мы задыхались, а его глаза горели.

Я смотрела на него. Совесть подсказывала, что нужно уйти, а тело кричало, чтобы я никогда его не отпускала. Ничто не имело смысла. И имело одновременно. Виски затуманило мне голову, и я перестала пытаться бороться с этим туманом, бросилась на него и схватила за свитер, пока наши губы снова не встретились. Он поднял меня, закружил нас и прижал к грузовику. Его губы пробежались по моей шее к ключицам, груди. Он сильно втягивал кожу, пытаясь поставить на мне засос, но я не могла ему этого позволить.

– Остановись, – вздохнула я, и Джейми застонал, приняв это за вызов, когда его рука скользнула под майку. Я застонала, тяжело дыша ему в рот, когда он просунул свой язык мне в рот. У меня кружилась голова. Я хотела поддаться. Хотела его. Очень сильно.

Но это было неправильно.

– Остановись! – снова сказала я, на этот раз оттолкнув его и опустив ноги на землю. – Мы не можем так поступить.

– Почему? – вздохнул он.

– Би?

Голос Дженны испугал нас обоих, и я закрыла глаза, прислонившись головой к грузовику, а затем повернулась к ней лицом.

Она скрестила руки, ее взгляд метался между нами.

– Что, черт возьми, происходит?

Джейми сделал длинный выдох через нос, и я не могла даже посмотреть на него. Я не хотела видеть эту боль, эту покорность.

– Давай, Дженна. Пойдем. – Я протянула ей руку, и она взялась за нее, хотя продолжала хмуриться и недоуменно смотреть, когда мы уходили от Джейми. К счастью, на этот раз он не последовал за мной.

Когда мы оказались вне пределов слышимости, Дженна вырвала руку и ускорила шаг.

– Лучше бы у тебя в комнате в общежитии была какая-нибудь гребаная выпивка, потому что тебе придется многое объяснять.

Я оглянулась на Джейми, который не двигался с места. Он просто стоял и смотрел, как мы уходим, и я знала, что после того, как расскажу Дженне, уже ничего не будет прежним. Она заставит меня сделать выбор. Она станет тем голосом разума, от которого я бегу.

– Все, что у меня есть, – это виски, – прошептала я, переводя взгляд с Джейми на тропинку, по которой мы шли. Я имела в виду не только это. Еще не сказав Дженне ни слова, я поняла, что не могу его потерять.

Но это означало, что мне придется потерять кого-то другого.

Глава десятая

Похмелье

Говорят, время решает все. Но это утверждение несправедливо для нас с Джейми.

Проснувшись после обеда, я почувствовала адское похмелье. Однако давление в груди сошло на нет. Солнце жарко светило в окно, и я откинула одеяло. Подруга заворчала, отвернувшись от света, а я смотрела в потолок, обдумывая план на день.

Проговорив с Дженной почти до пяти утра и выложив ей все, я почувствовала себя лучше. Я опасалась, что она осудит или, черт возьми, разозлится, учитывая, что Дженна встречалась с Джейми в старших классах, но она этого не сделала. Подруга выслушала мои рыдания, обняла, а потом сделала то, к чему я уже была готова.

Она заставила меня принять выбор.

Я думала, что это будет труднее. Думала, что необходимость сказать вслух, кого я на самом деле хочу видеть в своей жизни, убьет. Но признавшись во всем и почувствовав, как виски и пиво постепенно покидают мой организм, я словно вышла из туманной дымки в чистую ясность. Я понимала, что должна сделать, и хотя знала, что будет больно, но была к этому готова.

Я вылезла из кровати и направилась в ванную, где выпила две таблетки обезболивающего, после чего попыталась привести в порядок волосы. Я с ужасом смотрела на свое отражение. Выглядела я просто ужасно и знала, что заслужила это. Итан не должен был терпеть мои выходки прошлой ночью, а я не должна была лгать. Я надеялась, что он поймет. Надеялась, что простит меня. Надеялась, что он будет жить дальше и найдет девушку, которая будет относиться к нему лучше, чем я.

Больше всего на свете я надеялась, что он будет счастлив.

А потом – Джейми. При мысли о нем у меня скрутило в животе. После вчерашнего вечера я не знала, выслушает ли он меня, даст ли шанс объясниться или отвернется после того, что я это сделаю. Но я должна была попытаться. После ночного разговора с Дженной я была уверена в одном: я хотела быть с ним – нуждалась в этом. Это правда. Я только надеялась, что не опоздала.

Следующие шестьдесят секунд я помню как замедленную автокатастрофу.

Я смотрела на свое отражение в зеркале, продумывая все слова, которые я скажу. Дженна бежит ко мне с телефоном. В ее голосе паника. Громкие и отрывистые мамины крики на другом конце трубки. Головная боль, которую так и не помогли унять таблетки. Все произошло одновременно – все эти события, но я помню их по отдельности, по слоям, как будто они мне приснились.

У меня все было продумано: что я скажу Итану, что скажу Джейми. Но возможности не представилось.

В этот момент все в моей жизни сместилось. То, что я считала важным, оказалось мелочью. То, что было на последнем месте, стало на первом.

Мой отец умер в тот день, когда я поняла, что люблю Джейми Шоу.

Любовь тянула мою душу в одну сторону, а горе – в другую. И она разорвалась на две части, разделилась на зазубренные, не подлежащие ремонту половинки. Одна рвалась ввысь, зовя меня за собой, а другая тонула в бездонной черной дыре.

Я была слишком слаба, чтобы лететь.

Более тяжелая половина тащила меня за собой, и я не плакала, не кричала, не боролась. Я легко утонула, по пути вниз глядя на парящую в вышине половину и думая, встретимся ли мы когда-нибудь с ней снова.

Глядя на бурлящую воду, я чувствовала, как все живое внутри меня медленно замирает. Надвигалась гроза. Серые тучи подбирались ближе, а солнце начало угасать. Было не так холодно, как накануне. Я стояла там, где вода встречалась с песком, с доской под мышкой и в гидрокостюме, застегнутом до самой шеи.

Казалось, что каждый раз, когда вода поднималась достаточно высоко, чтобы лизнуть мои пальцы ног, она забирала еще немного живого из меня, оставляя вместо этого мертвую корягу. Мои глаза впали, дыхание было ровным, а сердце билось слабо.

Раз за разом я прокручивала в памяти мамины слова, но они по-прежнему не имели смысла. Она говорила, что это несчастный случай. Было похоже на фильм ужасов или газетную статью о далеком человеке, которого я не знала лично. Мне казалось, это не моя жизнь. Но это было так.

У родителей моего отца был дом на озере в Центральной Флориде. Мы приезжали туда по выходным, чтобы покататься на водных мотоциклах и поплавать. Все мои детские воспоминания были наполнены радостью. Мама рассказывала, что папа был там на дне рождения бабушки, плавал прямо у причала, как мы всегда делали. Он просто плавал, просто наслаждался выходными на озере, а потом его жизнь внезапно оборвалась. Электрические шнуры, подключенные к причалу и плавучему дому, соскользнули в воду, и отец утонул от удара током. Я даже не знала, что такое возможно, и, может, поэтому не могла поверить в случившееся.

Все смешалось в тот момент: вина за то, как я поступила с Итаном, боль от того, что чувствовала к Джейми, шок от смерти отца. Все было брошено в блендер и измельчено, и теперь мне оставалось только стоять у края океана и бороться с желанием утонуть в нем.

Я оставила Дженну в своей комнате и поймала такси до пляжа, потому что больше не могла сдерживаться. Я просто хотела почувствовать что-нибудь – хоть что-то. Хотела увязнуть. Хотела плакать. Хотела, чтобы прошло оцепенение, но оно только погружалось все глубже, просачивалось в кости, обживая новый дом.

– Тебе нельзя туда идти.

Его голос был ровным и низким, как всегда. У меня задрожали губы от этого звука, и я чуть не выронила доску. Схватив ее покрепче, приподняла и не стала поворачиваться к парню, боясь, что меня захлестнут совсем другие эмоции.

– Со мной все будет в порядке.

– Скоро начнется шторм и уже стемнеет, – предупредил Джейми, и я почувствовала, как он обхватил доску с другой стороны. Сначала я вцепилась в нее покрепче, но потом опустила плечи и ослабила хватку, позволив Джейми ее забрать. Когда он с легкостью поставил доску на песок, я почувствовала себя опустошенной и, чтобы не смотреть на него, продолжала следить за волнами.

Он стоял рядом, глядя на воду вместе со мной, и на мгновение позволил ветру и волнам стать единственным звуком. Джейми протянул руку, едва касаясь моей руки мизинцем. Я вложила свою ладонь в его и крепко прижалась к нему.

– Дженна позвонила. Она… она рассказала, что случилось. – Я ничего не ответила, но гладила большим пальцем его ладонь.

Вдалеке низко и угрожающе загрохотал гром, и я почувствовала его гул в глубине живота.

– Поговори со мной, – умолял он.

Тошнотворная боль пронзила грудь, пока я боролась с рыданиями.

– Не знаю, что сказать.

– Не беспокойся о том, что скажешь, просто говори. Просто… выкладывай все.

Я кивала снова и снова, поджав губы, держа Джейми за руку и глядя, как солнце садится за стену грозовых туч. Я не знала, с чего начать. Но, когда последний золотой луч скрылся за серой пеленой, сделала резкий и неровный вдох, а затем заговорила.

– Я должна его ненавидеть, – начала я, фыркнув. – Меня назвали в честь веснушек на его щеках, таких же, как у меня, и я должна его ненавидеть. Он изнасиловал мою маму, – задыхаясь, проговорила я, и эмоции начали выходить на поверхность, слезы наворачивались на глаза и затуманивали зрение. – А я не знала. Не знала, что теми же руками, которые держали велосипед, на котором он учил меня кататься, он держал мою маму в ночь, когда я была зачата. Не знала, что этими же глазами, из которых текли слезы умиления в тот день, когда у меня выпал первый зуб, он смотрел, как мама умоляла перестать причинять ей боль. – Я покачала головой, и Джейми крепче сжал мою руку. – Он всегда был рядом. Именно он купил мне мой первый блокнот и ручку и сказал, чтобы я писала. Именно он взял меня с собой на шопинг в тот день, когда лучшая подруга детства переехала. Он всегда был рядом. – Я прикрыла рот рукой, зажмурившись. – А потом его не стало. Я оттолкнула его, потому что должна была. Я не разговаривала с ним с того дня, как закончила школу. Я игнорировала его телефонные звонки. Я впервые в жизни попросила его не приходить на рождественский ужин, – у меня сжалось горло, и я сильнее зажмурилась, пытаясь отгородиться от правды. – Я не разговаривала с ним, Джейми. И теперь больше никогда не смогу.

Слезы скопились в уголках глаз, и я почувствовала, как они прокладывают раскаленные дорожки по щекам, когда Джейми прижал меня к груди. Я обвила руками его талию, намочив футболку слезами, а он крепко прижимал меня к себе. Я почувствовала, как первая капля дождя упала на лоб, но не стала ее смахивать.

– Это нормально – любить его, – прошептал Джейми, и в ответ на его слова раздался еще один глубокий раскат грома.

– Нет, это не так, – вздохнула я, отрывая голову от его груди. Я посмотрела ему в глаза, и их зеленовато-золотистое сияние придало мне сил, чтобы произнести следующие слова: – Точно так же, как неправильно любить тебя.

Он наморщил нос и обхватил мой подбородок, приподняв его, а затем скользнув рукой к моей шее.

– Ты любишь меня?

Я кивнула, закусив губу, когда всхлип грозил вырваться наружу. Новая струйка слез скатилась по той же дорожке, что и предыдущие, и он вытер их большим пальцем.

– Почему это неправильно?

– Потому что, – попыталась я объяснить, перебирая пальцами край его футболки, но у меня не было слов. Я не могла использовать буквы, слоги и предложения, чтобы связать воедино мысли в голове с чувствами в сердце. – Я не могу быть с тобой сейчас, Джейми. Завтра я уезжаю домой на похороны и просто… не могу тебе ничего обещать. Я не могу… – Мои слова оборвались, потому что произносить их вслух было больно. Я не могла ничего обещать Джейми, потому что мне больше нечего дать – не сейчас, когда все изменилось.

Не прошло и пяти часов, как все важное для меня перевернулось вверх тормашками. Я хотела выбрать специальность, хотела неделю веселиться с лучшей подругой и больше всего на свете хотела наладить отношения с Итаном и Джейми.

Но теперь эта вселенная казалась такой далекой.

Теперь все, что имело значение, – то, что моего отца больше нет. Он был мертв. Я не обращала на него внимания, думая, что у меня есть время, чтобы понять, какую роль он будет играть в моей жизни. Но я ошибалась.

Как я уже сказала, мой отец умер в тот день, когда я поняла, что люблю Джейми Шоу.

Все было так просто и так сложно.

Джейми поднял руку, чтобы обхватить мое лицо. Его глаза перемещались между моими, а брови были нахмурены, когда он сосредоточенно изучал меня. Джейми как всегда пытался пробить стену, которую я медленно возводила между нами.

– Разве неправильно, что я тоже люблю тебя?

С моих губ сорвался короткий возглас, но он не дал мне ответить, и наши губы встретились. Он поцеловал меня так, словно терял, словно этот поцелуй был его последним шансом удержать меня.

Я сломалась в тот день, на том пляже. И хотя пыталась бороться, оцепенение от всего этого полностью охватило меня.

– Останься со мной на ночь, – прошептал он мне в губы, притягивая ближе и пытаясь слить наши тела воедино. Я кивнула, продолжая тихонько плакать, а он старался смахнуть мои слезы, прежде чем они успевали упасть. Он целовал меня всю ночь напролет. Целовал до тех пор, пока мои губы не распухли, а на сердце не появились синяки. Он отчаянно хотел оставить свой след, и на этот раз я ему позволила.

На следующий день я уехала на похороны и больше не вернулась.

Дженна полетела со мной, справившись со всем, с чем не справилась я сама: с бумагами в колледже, с вопросами мамы, с нарядом для похорон. Она держала меня за руку во время службы, во время потока людей, выражавших свои соболезнования.

В тот вечер, когда мы вернулись в мамин дом, я села за компьютер и стала писать.

Я писала страницу за страницей абсолютно ни о чем, но обо всем, что было для меня важно в тот момент. Каждое слово заставляло меня чувствовать себя лучше и хуже одновременно. Я словно гналась за одним чувством и убегала от другого по кругу, пока у меня не заболели пальцы. Думаю, мне нужна была та первая, настоящая сердечная боль, чтобы писать так, как я писала в ту ночь. Слова не выходят из сердца, которое никогда не чувствовало. Они рождаются из боли, из любви, из невыразимых глубин, и они были моей единственной разрядкой.

В ту ночь я также пообещала себе, что больше не буду пробовать алкоголь.

Когда последний вкус Джейми еще был свеж на моих губах, я отложила его на полку, зная, что выпью досуха, если не отпущу. Потребовалось описать свои чувства, чтобы я смогла назвать причину, по которой я оставила Джейми. Правда заключалась в том, что я верила ему, когда он говорил, что любит меня. И я знала, что он любит меня настолько, чтобы позволить мне отпустить его. Каждый день я с трудом вставала с постели. Каким бы человеком я была, если бы позволила Джейми любить меня в таком состоянии?

Оказалось, что я была водой, а он – виски, и я не могла разбавить его. Не теперь, когда знала, что он любит меня настолько, что позволяет поступать именно так. Мне нужно быть сильнее, чтобы в следующий раз, когда я растаю с ним, стать льдом.

Я все-таки сделала один телефонный звонок в университетский городок – Итану. Сказала по телефону то, что он заслуживал услышать лично. Потом окончила учебу в университете и всегда старалась уезжать из города на лето, думая, что Джейми может вернуться.

Он звонил мне дважды в год. Один раз на мой день рождения и один раз в годовщину смерти отца. Я никогда не отвечала. И никогда не перезванивала. Казалось, я пыталась отпустить Виски, а он – удержать меня.

Это был лишь вопрос времени, когда мы выясним, кто станет победителем в этой гонке.

Глава одиннадцатая

Ясность

Даже находясь далеко от берега, я еще слышала звонок своего мобильного телефона. Еще чувствовала, как он вибрирует, как в то утро, как каждый год в этот день с тех пор, как я покинула Калифорнию. И как всегда, я позволяла ему вибрировать и звонить, не заглушая его, но и не отвечая. Я смотрела на его имя на экране и думала про себя, что я почти у цели – уже почти дошла до того момента, когда смогу ответить. Я была ближе, но еще не дошла до него. Этот телефонный звонок не выходил у меня из головы, пока я лениво покачивала ногами в воде, сидя на доске.

За последние три года я чувствовала себя нормально только в двух случаях: когда писала и когда занималась серфингом. Каждое времяпровождение давало свой уникальный вид утешения.

Когда писала, я сталкивалась со своими страхами – своими тревогами, своими чувствами. Я облекала их в слова, давала им жизнь, давала им понять, что признаю их существование. Своеобразная терапия. И даже если никто, кроме преподавателей, не видел написанного, было приятно просто выплеснуть это из себя.

С другой стороны, серфинг был шагом, предшествующим написанию. Так я поступала, когда нужно было избежать какого-то чувства или дать себе время подумать над ним, прежде чем ткнуть пальцем в его грудь и назвать его по имени. Я понимала, что еще предстоит пройти долгий путь, чтобы снова стать цельной.

Волна была меньше, чем в Калифорнии, но ее хватило. Когда начала формироваться идеальная волна, я наклонилась вперед и быстро оттолкнулась веслом. Вскочила на доску как раз в нужное время, чтобы поймать вершину и поплыть обратно к берегу. Пока скользила по гребню, ветер трепал мои длинные мокрые волосы, и я чувствовала себя свободной.

Затем я немного отплыла, села и снова встала на доску, глядя на солнце, которое еще пыталось проснуться вместе со мной.

Прошло ровно три года со дня смерти отца.

Как сильно изменилась моя жизнь с того дня.

Каждый болезненный момент на пути исцеления, который я прошла с тех пор, сохранился в памяти. Я помнила разрыв с Джейми на пляже, оцепенение после похорон, отрицание и отчаяние, которые преследовали меня почти год, прежде чем я наконец-то начала принимать реальность и приспосабливаться к ней. Писательство и серфинг стали моей единственной отдушиной.

Сначала я сходила с ума, ища в интернете ответы на вопросы о смерти отца. Я изучила все, что можно было узнать об ударе электрическим током в воде, как будто это могло помочь. Будто это могло вернуть его или сделать менее тяжелыми слова его друзей о том, как трагично было потерять отца в результате несчастного случая. Я ненавидела, когда все вокруг так говорили. Ненавидела эту глупую фразу, потому что она не дарила ни утешения, ни ясности.

Затем мама убедила меня попробовать терапию. Спустя столько лет она наконец-то избавилась от груза того, что сделал с ней мой отец. Казалось, что его смерть убила ее и освободила в равной степени, и психотерапевт помог ей разобраться с этими чувствами. Но уже после двух сеансов я поняла, что это не для меня. Я не хотела говорить.

И поэтому писала.

В конце концов, потихоньку писательство стало действительно помогать – особенно после того, как я выбрала «английский язык и писательство» своей специализацией в университете. Как только мне начали давать письменные задания и поручили читать другие художественные произведения, с помощью которых я лучше понимала свои чувства, все стало по местам, и я почувствовала облегчение.

Мама тоже помогала мне вместе со своим парнем Уэйном. Они познакомились на пляже однажды утром, когда она пришла посмотреть, как я занимаюсь серфингом. Он стал светом в нашей жизни. Впервые в жизни я увидела маму влюбленной, и мне стало интересно, не смерть отца ли помогла ей полюбить. До этого момента я не задумывалась о том, что мама провела девятнадцать лет своей жизни в непосредственной близости к человеку, который оскорбил ее самым личным образом, – и все ради меня. Она старалась, чтобы мы были одной семьей, чтобы я росла с обоими родителями. Теперь мама наконец-то сосредоточилась на себе, и, видя это, я почувствовала, что могу сделать то же самое.

У меня тоже появилась личная жизнь. И этими словами я хочу сказать, что позволила двум парням пригласить меня на ужин, а затем уложить в постель. Ни один из них не заполнил пустоту, оставленную последним мужчиной, который прикасался ко мне, но они, по крайней мере, были приятным отвлекающим фактором.

Итан тоже иногда звонил. Я ответила на его звонок только раз, когда он впервые позвонил после того, как я объяснила ему причину своего отъезда. После того как я рассказала ему правду о нас с Джейми. Он позвонил меньше чем через неделю, пьяный, как двадцатиоднолетний парень в Вегасе. Его слова звучали невнятно, он проклинал меня за то, что я разбила ему сердце. Я плакала вместе с ним, стыдясь того, как с ним поступила, и все еще переживая из-за отца. После этого перестала отвечать на его звонки.

Три года.

Я до сих пор помню тот день, его ощущения, боль. Как будто я была клубком ниток. Тогда я полностью распуталась, а моя нить обтрепалась и износилась. За прошедшие три года я постепенно собрала себя в единое целое, образовав тот же клубок, что и раньше, но намотанный по-другому. Я снова была почти в порядке.

Почти.

Всего через два месяца я окончу университет и отправлюсь в Питтсбург, готовая начать следующую главу своей жизни. На волнах я думала только об этом. Когда мои ноги снова оказались на песке, а доска была зажата под мышкой, у меня возникло непреодолимое желание принять последний вызов перед окончанием университета.

Я опустила доску на песок рядом с пляжным полотенцем и порылась в сумке в поисках телефона. Он был горячим – солнце грело его даже в февральскую прохладу. Я пролистала журнал пропущенных вызовов и навела курсор на его имя. Пальцы дрожали при мысли о том, что нужно опуститься еще на сантиметр, чтобы набрать его номер. Действительно ли я готова к разговору с ним? Что я могу сказать? Что могу предложить?

У меня не было ответов ни на один из этих вопросов, поэтому я вздохнула и, опустившись на пляжное полотенце, переключилась на журнал голосовой почты. Я нажала на сообщение, сохраненное с моего первого дня рождения после отъезда из Калифорнии, – мое любимое сообщение от него – и включила динамик, лежа на спине и глядя на розовато-голубое небо.

Привет, Би. Это я… Джейми… но, думаю, ты уже знаешь об этом, да?

Он вздохнул, и я достаточно наслушалась этого звонка, чтобы точно знать, как долго длится вздох, прежде чем он заговорит снова.

Я знаю, что тебе больно. Я знаю, что ты отталкиваешь меня, потому как думаешь, что должна справиться со всем сама. И, честно говоря, я не знаю, может быть, ты права. Вероятно, я не тот человек, который может помочь тебе сейчас.

Затем раздался какой-то шаркающий звук, и у меня возникли предположения, что это было. Может, он провел рукой по лицу? Или это был ветер? Джейми на пляже, где мы попрощались?

Но я хочу быть таким человеком. Поэтому, пожалуйста, просто… перезвони мне. Я скучаю по тебе.

На этом месте у меня всегда болело в груди.

С днем рождения».

Голосовое сообщение закончилось, и я закрыла глаза, позволяя голосу Виски впитаться в кожу, как солнечному свету, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы еще немного продержаться.

– За университет, – сказала Дженна, подняв в воздух рюмку, наполненную ледяной текилой. – Пусть он с любовью вспоминает нас, целуя на прощание наши сладкие попки!

– За нас! – крикнула я вместе со всеми присутствующими за столом. Все мы дружно чокнулись рюмками, после чего постучали ими по столу и выпили содержимое. Я зашипела, когда текила ужалила мой нос и горло, быстро потянулась к лайму и высосала его досуха.

– Черт, как жжет, – засмеялась Дженна, ее голубые глаза слезились.

– Ненавижу текилу, – согласилась я, бросила сухой лайм в миску и потянулась за пивом.

– Согласна, но вставляет знатно, – сказала Кристен. Мы с Дженной наклонили рюмки и сделали по глотку. Кристен соскользнула с барного стула и сказала нам: – Сейчас вернусь, мне нужно в туалет.

Кристен была моим партнером по проекту на одном из занятий. За последние несколько лет мы успели многое узнать друг о друге, особенно учитывая, что из пяти человек только мы вдвоем выбрали специальность «английский язык и писательство». Она была родом из Бразилии, и мне нравился ее уникальный взгляд на литературу – особенно на современную американскую литературу. Мне будет ее не хватать, но, черт возьми, я уже готова покинуть университет.

Я поправила на голове выпускную шапочку, все еще негодуя, что Дженна заставила меня носить ее всю ночь. Мне всегда казалось глупым, когда выпускники так поступали, как будто они выпрашивали внимания или похлопывания по спине у каждого посетителя баров, которые они посещали в день выпуска. Тем не менее я была в хорошем настроении – наверное, проход по сцене так действует. Поэтому я уступила Дженне, с улыбкой надев шапку и отметив, как мы прожили последние четыре года. По крайней мере, она позволила мне снять мантию и надеть симпатичные джинсы.

– Значит, ты занята до конца выходных, пока не уедешь в воскресенье вечером? – уточнила Дженна, надув губы.

– Да, мэм. Завтра у мамы намечается небольшая семейная вечеринка, а потом мы поедем на пляж на ночь и на все воскресенье.

– Что ж, думаю, я не могу сердиться на то, что ты хочешь провести время с мамой, – со вздохом согласилась Дженна. Она поднесла пиво к губам, но заговорила снова, прежде чем отпить. – Она будет скучать по тебе, ты же знаешь.

Я тоже вздохнула.

– Я знаю. – Разглядывая этикетку на пиве, я думала, как мы сблизились с мамой за последние три года с тех пор, как я прилетела домой из Калифорнии. Мы вместе горевали, вместе лечились и вместе росли. В итоге я осталась жить дома, пока оканчивала учебу в университете, и, как бы мне ни нравилось общаться с мамой и становиться еще ближе, я была готова начать новую главу. Я готова к новому городу, к новым людям, к новому шансу найти себя. – Но с ней все будет в порядке. У нее есть Уэйн.

– Уф, не напоминай мне. Везучая.

Я рассмеялась, а Дженна ухмыльнулась, явно ничуть не стыдясь того, что ей нравится парень моей мамы. Они встречались уже почти год, и он был хорош для нее – он был слишком хорош для нас обеих. Он помог мне подать документы в другой университет для следующей ступени образования за пределами штата, когда я боялась уезжать. И я навсегда осталась благодарна ему за это.

– Знаешь, я еще злюсь на тебя, – добавила Дженна. – Вот я наконец-то вернулась домой, а ты уезжаешь.

– Может, я вернусь после окончания университета. Кто знает.

Дженна пробучала:

– Только оставь мне место в своей постели, ладно? И ради всего святого, не становись фанатом «Стилерс».

– Это ведь бейсбол, да?

Дженна застонала, когда Кристен снова присоединилась к нам, и я рассмеялась, закинув ногу на ногу.

Я получала удовольствие от смеха, от веселья. Мне потребовалось много времени, чтобы вернуться в то состояние, когда снова смогла смеяться. Потеря отца подействовала на меня сильнее, чем я думала. Только в последний год я по-настоящему почувствовала, что учусь отпускать его – отпускать чувство вины. Я любила его, и это нормально. Я злилась на него, и это тоже нормально. Но теперь пришло время оставить его здесь, во Флориде, и узнать, кем я была. Кем я буду в новом городе и штате.

– Боже мой, – прошептала Дженна, опустив пиво на стол и дернув за петлю ремня моих джинсов. Она наклонилась ближе, смотря куда-то мне за спину. – Не смотри, но Джейми здесь.

– Что?! – прошептала я.

– Кто? – одновременно спросила Кристен, повернувшись в ту же сторону, что и Дженна. Она сказала мне не смотреть, но я, конечно, не послушалась. Как я могла? В бар только что вошел призрак, и я должна была сама в этом убедиться. Как только я заметила его, мое сердце подпрыгнуло, и пустота, которую ощущала с тех пор, как видела его в последний раз, заполнилась, согревая мою кровь.

Прошло три года. Или это было только вчера? Я могла сказать наверняка, отмечая разницу. Но ощущала его знакомое присутствие даже через барную стойку. В Шотландии виски можно отнести к категории шотландского только после того, как он выдержан в бочках не менее трех лет. В тот момент я поняла, что Джейми – это молодой купажированный шотландский виски с невероятным вкусом. У меня пересохло во рту, и, как магнит, он нашел меня взглядом в тот же момент, когда за ним закрылась дверь.

Он был в компании мужчин, одетых в костюмы, и один из них похлопал его по плечу, после чего кивнул в другой конец бара. Джейми кивнул, но не последовал за ними, когда они направились в ту сторону. Вместо этого он сосредоточил внимание на мне, наклонил голову, как будто сомневался, что я действительно здесь, и сделал первый шаг.

Я вдохнула, задержав дыхание, пока Дженна рядом психовала, а Кристен смотрела на нас, недоумевая, что, черт возьми, происходит. Я не могла оторвать от него взгляда, пока он пересекал помещение. Его галстук был ослаблен на шее, рукава светло-серой рубашки закатаны до локтей. Но не его одежда приковывала мое внимание. Меня привлекли его русые волосы, чуть более темные, чем я помнила, и тщательно уложенные. Его плечи стали еще шире, чем в ту ночь, когда я заливала их слезами три года назад. Его челюсть, все такая же квадратная и рельефная, но теперь затененная лишь намеком на щетину. И его глаза глубокого янтарного цвета, в которых плескался огонь и в то же время боль и любопытство, когда он встал прямо передо мной. Он не был похож на моего Джейми. И все же я видела его там, в глубине. Я чувствовала его, эту вибрацию от его присутствия. Следом ворвался его запах, более пряный, но с теми же нотками меда.

Наконец, я медленно и ровно вздохнула.

Я повернулась на барном стуле, скрестив ноги и сложив руки на коленях, а он небрежно засунул руки в карманы брюк, оглядывая меня.

– Ты сменила прическу, – прохрипел он. Крылья его носа расширились, когда он неторопливо перевел взгляд на мое лицо. Я чувствовала, что от Джейми исходит желание, как тепловая волна. Моя кожа медленно размораживалась, пока он стоял рядом. Мои волосы стали длиннее – они струились до середины спины такими же мягкими спиралями, как и всегда.

– А у тебя татуировка, – поддержала я. Я увидела, что ее края выглядывают из того места, где рукав соединяется с предплечьем, и он посмотрел на нее с едва заметной ухмылкой, прежде чем снова взглянуть на меня.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, оба улыбались, оба привыкали к тому, что новый гул в груди становится слишком знакомым. Затем Джейми покачал головой, и на его лице появилась ухмылка.

– У тебя есть две секунды, чтобы слезть с этого барного стула и оказаться в моих объятиях, пока я не стащил тебя с него.

Я покраснела, улыбнувшись, и посмотрела на каблуки, а потом с легкостью шагнула вниз и скользнула к нему. Как только мы прижались друг к другу, Джейми обхватил мою хрупкую фигурку руками, а я положила руки ему на шею, и мы вздохнули. И все замерло только в тот момент, когда фокус внимания сместился на людей в баре.

Я вдруг услышала громкий смех парней, с которыми он пришел, и шум стаканов и льда за барной стойкой. Я услышала, как сзади Дженна прочистила горло, и слушала, как все громче и громче звучит попсовая песня. Тем не менее Джейми просто обнял меня, и я прижалась к нему в ответ.

– Привет, Джейми, я тоже рада тебя видеть, – наконец сказала Дженна. Джейми ослабил хватку, и я выскользнула из его объятий, потянулась за пивом, но пока не вернулась на свое место.

– Привет, Дженна, – ответил Джейми, коротко улыбнувшись ей, а затем снова перевел взгляд на меня. – Ну что, празднуем сегодня?

Он щелкнул по моей шапочке выпускника, и я простонала, смутившись.

– Да. Я получила бумажку, в которой написано, что я отлично справляюсь со всеми заданиями и пересказываю записи в учебнике.

Джейми хихикнул.

– Поздравляю.

– И она поступила в магистратуру, – добавила Дженна. – В Питтсбурге.

– В Питтсбурге? – переспросил Джейми, вскинув брови, прежде чем наклонить голову. – Что моя девочка-серфер будет делать в таком городе?

Мои щеки потеплели, и я снова стала ковырять этикетку на пиве, поднося его к губам вместо ответа.

– А ты? – спросила Дженна. Кристен до сих пор просто смотрела на нас, задавая мне вопросы взглядом, на которые я только пожимала плечами. – Что ты делаешь во Флориде?

– Вообще-то тоже праздную. Сдал экзамен и принял предложение о работе от своего отца.

– Правда? – спросила я с широкой улыбкой и гордостью за него. – Вау, это потрясающе. Я так рада за тебя.

– Спасибо.

Джейми не переставал смотреть на меня. Боже, как мне нравилось, как он на меня смотрит. Сосредоточенно и безоговорочно. Дженна хотела задать еще один вопрос, но он прервал ее:

– Хочешь уехать отсюда?

Мое сердце сильно стукнулось о ребра, и я сдержала улыбку.

– Ты же знаешь, я ненавижу клише.

Он пожал плечами.

– А еще знаю, что ты сделаешь для меня исключение.

– О? Прямо сейчас?

Джейми засунул руки в карманы, держась уверенно.

– Да.

Поджав губы, я еще немного задержала на нем взгляд и повернулась к Дженне. Она развела руками и схватила пиво.

– О, ради бога, уходи. Уходи, пока я не забеременела от его взгляда.

Я прикрыла рукой улыбку, пробормотала Кристен извинения и взяла с барной стойки свою сумочку. Кристен вытаращила глаза, но улыбнулась и стукнула кружкой пива о кружку Дженны.

– Все будет хорошо. Иди.

И вот я снова повернулась к Виски, оказавшись к нему так близко, что ощущала его вкус после трех лет трезвого воздержания, и улыбнулась.

– Веди.

Глава двенадцатая

Одна ночь со скотчем

Мне нравилось все в этот момент.

Мне нравилось, как Джейми одной рукой легко опирался на руль, а другой держал рычаг переключения передач. Нравилось, как теплый ветерок дул в окна его нового джипа. Нравилось, как мои ноги лежали на его приборной панели, а перед нами простирались те же дороги, по которым мы ездили в семнадцать лет. А больше всего я любила непринужденную беседу и непринужденное молчание. Потому что нам было хорошо друг с другом.

Прошли годы, слова так и остались недосказанными, но сейчас имело значение лишь одно – мы вместе. Я чувствовала это и знала, что он тоже чувствует. Эта ночь предназначена для нас, и я не собиралась тратить ее впустую.

Джейми позволил мне выбрать плейлист, пока мы общались. Он рассказывал, как фирма отца пережила рецессию, а я говорила, как стала специалистом по английскому языку. Альбом Питера Дженнисона Longing for Home тихонько играл на фоне нашего разговора. Я не могла не отметить разницу в его голосе по сравнению с тем, как он звучал, когда мы с Джейми виделись в последний раз. Мы оба уже выросли, оба освободились от того, что тяготило нас в последнюю ночь, проведенную вместе. Вселенная словно столкнула нас в самый подходящий момент, и я наслаждалась этим.

– Не могу поверить, что ты променял СкарЙо, – прокомментировала я, проводя руками по краю сиденья. Этот джип был новеньким, еще более навороченным, чем первый. А еще – темным и стильным. Кожаный и гладкий салон, усовершенствованная приборная панель, матово-черная окраска. Даже колесные диски были угольно-серыми. И больше всего мне нравилось, как Джейми выглядит на водительском сиденье. Расслабленно, уверенно, чертовски сексуально.

Он усмехнулся, поправив хватку на руле, когда мы сделали поворот.

– Да, СкарЙо начала капризничать на старости лет. Я держался за нее около двух месяцев, пока не сдался.

– О, уверена, это было очень трудно, – поддразнила я, проводя рукой по приборной панели его новой малышки.

Он фыркнул.

– Да, но тот джип хранил много воспоминаний. Я не хотел отпускать машину, пока не пришлось.

При этих словах в салоне повисла тяжесть, и я почувствовала ее. Я знала, к чему ведет этот разговор. Мы уже не говорили о семье, учебе и серфинге. Джейми собирался задать вопросы, на которые я не была уверена, что смогу ответить. И от одной мысли об этом у меня сводило живот.

– Ты так и не вернулась, – прошептал он. Я едва услышала его за музыкой и убавила громкость, сняв ноги с приборной панели и подогнув их под себя.

– Знаю.

Я закрыла глаза, прислонила голову к сиденью и глубоко вдохнула. Он не спрашивал меня, почему. Не просил объяснений, хотя я знала, что они ему нужны. Мы остановились на красный свет, и я повернула голову к Джейми, открыв глаза, чтобы посмотреть на него.

– Ничто из того, что я скажу, не поможет тебе почувствовать себя лучше, Джейми. У меня есть оправдания. Есть причины, по которым я оттолкнула тебя. Но это не заменит того факта, что я поступила дерьмово. Я была молода, страдала от боли и не знала, как справиться с новой реальностью. Я сбежала от тебя, от Калифорнии, думая, что так будет правильно. И в каком-то смысле рада, что так поступила, ведь мне нужно было исцелиться. Но, с другой стороны, я ненавижу себя за то, что бросила тебя.

На его скулах заходили желваки, и я неуверенно положила свою руку поверх его.

– Смерть отца изменила меня, Джейми, – прошептала я. Мой голос звучал неуверенно. – И то, как я поступила с Итаном, противоречило всем моим моральным нормам. Я ненавидела себя за то, что потеряла контроль, за то, что любила тебя, когда должна была любить его. Это просто… – Я снова закрыла глаза, и Джейми повернул свою руку в моей, сжал ее, прося меня продолжать. – Я была в полной заднице. И мне было нужно время.

– Ты ни разу не ответила на мои звонки. Не перезвонила. Ты никогда… – его голос затих.

– Я знаю.

Загорелся зеленый свет, и Джейми снова повернул руку, переключая передачи, пока мои пальцы лежали поверх его.

– И что теперь? – спросил он, бросив на меня короткий взгляд. Я задумалась над его вопросом, гадая, о чем именно он спрашивает.

– Сейчас я сижу в твоем джипе, и ничего не изменилось. Но в то же время очень сильно поменялось.

Он кивнул и нахмурил брови, пока переваривал мои слова.

– И мне интересно, как долго ты еще будешь бороться с желанием поцеловать меня, прежде чем наконец сдашься, – вздохнула я, и он перевел взгляд на меня. – Потому что я уезжаю менее чем через сорок восемь часов, Джейми. И хочу, чтобы ты поцеловал меня до того, как я сяду в самолет.

Джейми оторвал взгляд от меня и резко повернул. Он ускорил ход, а я ощутила, как нависшая над нами жажда полностью заливает нас, и никто из нас не пытался от нее укрыться.

– Я везу тебя к себе. Сейчас же, – прохрипел он. Это был не вопрос, не просьба и не вариант. – Если ты не то хотела сказать, то у тебя семь минут, чтобы взять свои слова обратно. После этого ты не имеешь права произносить ни слова, даже моего имени, потому что я собираюсь заняться с тобой сексом до потери дара речи.

Его слова высвободили непреодолимое желание, и оно нахлынуло на меня, скапливаясь между ног, отчего я вздохнула. Джейми повернулся ко мне и ждал не улыбаясь. В его глазах читался вызов. Он заставлял меня принять его, отдаться ему. Думаю, Джейми хотел, чтобы я сопротивлялась, доказывала, что это плохая идея, что еще не время. Что мы взлетаем еще выше, чтобы упасть и разбиться еще раз. Но мне было все равно. Я готова перетерпеть разрыв, если хотя бы на одну ночь смогу почувствовать себя цельной.

И поэтому я была осторожна с последними словами:

– Езжай быстрее.

Как только за нами закрылась дверь, Джейми прижал меня к себе, крепко впиваясь в губы и бросив ключи на столик. Они скользнули по деревянной поверхности и грохнулись на пол, но нас это не волновало. Джейми приподнял меня, и я обхватила его спину ногами, уперлась каблуками в его крепкую задницу и притянула ближе.

Он застонал, прижав меня к себе еще сильнее. Спустился поцелуями к шее, прикусил ключицу. Поставил меня на ноги и быстро избавился от рубашки, бросив ее на пол. Потянул за мой топ без бретелек, пытаясь добраться до кожи. Я подняла руки и позволила ему снять верх. На мне не было бюстгальтера, на что он одобрительно промурлыкал и обхватил меня сзади. Большие пальцы задевали мои соски, и я выгибалась в его руках.

– Джейми, – едва слышно простонала я, но он снова накрыл мои губы поцелуем.

– Тихо, – прошептал он, поднимая меня и неся на кухню. Он опустил меня на пол перед тумбочкой. – Сними их, – потянул меня за джинсы, а затем принялся за свои брюки, опустив взгляд на мои каблуки. – Оставь их.

Скотч был намного крепче виски, которому я позволила опьянить себя три года назад. Он был более уверенным, более опытным, и я знала, что сегодняшняя ночь не будет похожа на наш первый раз. Джейми жаждал сжечь меня, а я отчаянно хотела ему это позволить.

Я расстегнула верхнюю пуговицу и опустила молнию, медленно стягивая джинсы и не сводя глаз с Джейми. Он наблюдал за мной. Я вылезла из обуви, сняла джинсы и снова надела черные туфли на пятнадцатисантиметровом каблуке.

– Хорошая девочка, – пробормотал Джейми, пробежав взглядом по моему телу. Этот взгляд обжег не хуже огня. От него по моему телу от пальцев ног до макушки пробежала очередная сладкая волна. Он сбросил боксеры вместе с брюками на пол, отшвырнул их в сторону, а затем оказался передо мной, лаская себя ладонями, впиваясь зубами в нижнюю губу. Я потянулась за трусиками, но он покачал головой и выдохнул. – Оставь их. Повернись.

Я повернулась, глядя на него через плечо. Бедра коснулись прохладного гранита кухонной тумбы. Джейми подошел ко мне сзади, откинул мои волосы в сторону и стал целовать шею, продолжая поглаживать себя. Я задыхалась. Мурашки разбегались по коже от горячих прикосновений его губ. Он отстранился. Взял меня за запястья и повел их вперед, чтобы я ухватилась за другой край тумбы. Я выгнулась, когда он провел горячими ладонями от запястий к плечам, а затем вниз по спине. Прижимаясь грудью к стойке, я задницей ощутила его напряженный орган. Контраст от холода гранита и его обжигающих прикосновений делал ощущения еще ярче. Джейми поцеловал меня в спину и прикусил плоть прямо под кружевом стрингов. Я вздрогнула и втянула воздух сквозь сомкнутые губы. Боль была резкой, но желанной.

Он снова встал, провел рукой по моей заднице, а затем быстро шлепнул по ней. Я подпрыгнула. Но жжение было приятным, и я громко застонала, прижавшись горячей щекой к граниту. Джейми обхватил одной рукой мое бедро, просунул под трусики-стринги один за другим пальцы и повел ими вниз, пока не коснулся моего лона. Джейми втянул воздух, почувствовав, какая я уже мокрая, и ввел в меня два пальца, покачивая бедрами.

– Черт, – протянул он, вынимая пальцы и снова вводя их. Я крепче ухватилась за стойку. Он похлопал по внутренней стороне моих бедер, и кружевная ткань врезалась в мою кожу. – Раздвинь ноги.

Я расставила ноги шире, и он потянул меня к себе, встав на колени. Затем кружево снова исчезло, а его язык прошелся по моей щелочке, и я прижалась к нему, изгибаясь, как раз в тот момент, когда его рот сомкнулся вокруг моего клитора. Он ласкал меня. Я хрипло дышала, а мои бедра дрожали. Я почувствовала, как он ухмыляется, чувствовала его горячее дыхание, когда Джейми повторил процесс, облизывая, посасывая и покусывая меня, доводя до оргазма.

Я закусила губу почти до крови, а потом выпустила ее и, вскрикнув, прижала бедра к его рту. Я была близка к оргазму, очень близка, и Джейми знал это. Он снова встал, и я оглянулась, увидев, как он облизнул губы и вытер подбородок подушечкой большого пальца.

– Не двигайся.

Он поднял брюки, вытащил из бумажника маленькую упаковку и снова скинул их на пол. Я хотела отойти от стойки, но Джейми положил руку мне на спину и мягко прижал к себе, а его член оказался между моих ягодиц.

Я услышала, как разорвалась упаковка презерватива, и почувствовала его недолгое отсутствие, прежде чем он провел обернутым членом по моей промежности, дразня меня одной лишь головкой. Наклонившись вперед, он собрал мои волосы в кулак и обернул их вокруг запястья.

– Чертовы волосы, – прохрипел он, прикусив мочку моего уха. Мурашки пробежали от точки соприкосновения до пальцев ног, и он дернул, отчего моя голова с силой оторвалась от стойки. Я смотрела на висевший сверху светильник, когда Джейми вошел в меня сзади до самого основания. Джейми застонал, прижался лбом к моей шее, отстранился и снова вошел в меня. – Боже, я всю ночь фантазировал о том, как запутаюсь руками в твоих волосах. И эти чертовы каблуки, – застонал он, выпрямившись и потянув меня за волосы так, что спина выгнулась дугой. Он вошел в меня сильнее, и я вскрикнула, уже находясь на грани.

Он двигался с таким мастерством, что я задумалась, насколько усердно он занимался последние три года. Но предпочла не обращать на это внимания, сосредоточившись на том, что он явно готовился. А я была экзаменом – его шансом доказать, чему он научился.

Отпустив мои волосы, он обхватил меня за бедра. Он притягивал меня к себе с каждым толчком, прижимая к стойке и с каждым разом двигаясь все сильнее. Мой клитор терся о гладкую поверхность, и я дрожала вокруг Джейми, пока нарастал мой оргазм. Я гналась за ним, но Джейми отстранился, и я, задыхаясь, распахнула глаза.

– Еще нет. – Он развернул меня и, наклонившись, подхватил на руки и понес через задний холл. Он целовал меня всю дорогу, и я обхватила его за шею, притянув к себе и задыхаясь от его губ, когда он пронес нас через последнюю дверь и опустил меня на плюшевое одеяло.

Я легко приземлилась, глядя на него снизу вверх, и уперлась спиной в изголовье кровати, когда он опустился между моих ног и последовал за мной. Джейми раздвинул мои бедра и поцеловал, а потом снова вошел в меня. Я задрожала от напряжения и впилась ногтями в его спину, когда он снова выгнулся.

– Черт возьми, Би, – прорычал он. Его руки дрожали, пока он нависал надо мной. Ноги меня уже не слушались, но я обхватила его ими за талию и уперлась пятками в его бедра. Джейми зашипел, укусив меня за шею, а когда прикоснулся тазом к моему клитору, меня тут же закружило по спирали. В глазах потемнело, и я затаила дыхание, кончая с его именем на губах.

Я опустила руки и вцепилась в плед, скручивая его и оттягивая уголки, держась крепко, переживая свой оргазм. Он продолжал двигаться в том же темпе, с тем же давлением, пока мои ноги не ослабли. Тогда он поцеловал меня, долго и медленно, сбавляя темп, позволяя мне спуститься с небес.

Он все еще двигался во мне и, подведя предплечье под мое левое колено, положил мою лодыжку себе на плечо. Он поцеловал ее, посасывая мягкую кожу, а затем ускорил темп, достигая в этом положении новой точки. Ему потребовалось всего четыре толчка, чтобы дойти до оргазма, и Джейми одной рукой крепко держался за мою лодыжку, а на другую опирался. Он застонал и в последний раз еще глубже вошел в меня, после чего отпустил мою ногу и рухнул сверху.

У меня болели ноги, но я обхватила его руками, нежно касаясь, проводя пальцами по его плечам. Он вздрогнул от этого прикосновения и поцеловал меня в шею. Джейми тяжело дышал, его дыхание обжигало мою кожу, и я пыталась отдышаться. Он приподнялся на локтях и поцеловал меня в губы, покачав головой.

– Вот черт.

Я хихикнула, и он поцеловал меня в нос.

– В точности мои мысли.

– После случившегося ты должна быть моей, – вздохнул он. Джейми еще не вышел из меня, а момент был настолько ярким, что я едва могла думать, но все же заставила себя пробиться сквозь дымку, окутавшую мысли.

– Я не могу.

– Ложь, – возразил он. – Ты можешь. Можешь.

– Я уезжаю в воскресенье вечером, Джейми, – серьезно сказала я, разрывая наш поцелуй, чтобы он посмотрел на меня.

Он выдохнул, нахмурив брови.

– Будь моей хотя бы на выходные.

Я ненавидела то, как он смотрел на меня. И еще больше понимала, что не могу дать ему и этого.

– Я не могу. У меня планы с семьей. Они все… все, что у меня есть.

– Почему мы не можем быть вместе на расстоянии?

Я рассмеялась, сцепив руки за его шеей.

– Потому что это гарантированный способ разбить нам сердца. – Я увидела разочарование в его глазах и быстро добавила: – Но я больше не буду бегать от тебя, Джейми.

– Значит ли это, что ты будешь отвечать на мои звонки?

Я мягко улыбнулась и кивнула.

– Просто… давай не будем пытаться дать этому название. Для нас.

Это, похоже, немного успокоило его, и он выдохнул через нос, переводя взгляд куда-то в сторону.

– Хорошо, тогда мне нужно, чтобы ты дала два обещания. – Я подождала, когда он снова заговорит. – Сегодня вечером и один день.

– Сегодня вечером, – повторила я, выдыхая. – И один день.

Он кивнул.

– Мне нужны эти два дня.

Я смотрела на Джейми и обдумывала его вопрос, но решила, что не стоит сейчас на этом зацикливаться. Кивнула и притянула его к себе, соприкоснувшись губами. Он поцеловал меня, и я почувствовала, как он снова возбудился. Мое тело болезненно вздрогнуло, и я поняла, что после этого мне предстоят тяжелые выходные.

Так что именно это я себе и позволила – одну ночь со Скотчем. Он провел ее с пользой, не давая мне уснуть, пока солнце не пробилось сквозь темные шторы в его спальне. Я старалась не слишком надеяться на его слова, потому что факт оставался фактом: я уезжала в Питтсбург, а он оставался здесь. Все было в точности как в ту ночь на пляже три года назад, только в этот раз роли поменялись, и я знала, что Джейми не поедет за мной в Пенсильванию так же, как я за ним – в Олдер.

Я помнила об этом, когда мы занимались любовью в ту ночь снова и снова, но этих объятий мне все равно было мало. Я отпустила его три года назад и боялась сделать это снова, хотя знала, что должна. Оглядываясь назад, могу сказать, что именно в ту ночь я поняла, что ненавижу время. Именно тогда я поняла, что, как бы легко ни казалось создать длительные отношения с Виски, на самом деле все было совсем не просто. Ни капельки.

Он просил меня о двух вещах: о сегодняшнем вечере и об одном дне.

Но этот день так и не наступил.

Глава тринадцатая

«И» в виски

– Добро пожаловать в издательство «Рай Паблишинг», – быстро сказала Мона, выводя нас из лифта и поправляя тугой темный пучок на голове. – Все будет быстро, потому что у меня много дел, понятно? Так что будьте внимательны.

Я лихорадочно кивнула, ткнув концом ручки в блокнот, зажатый в руке на случай, если мне понадобится что-то записать. Это был мой первый день в офисе, первый день стажировки, и, несмотря на скучающий взгляд Моны, жующей жвачку, я была рада оказаться здесь. Черт возьми, для меня большая честь находиться здесь.

Издательство «Рай Паблишинг» очень известно и востребовано. Сюда трудно устроиться на стажировку и еще труднее – на постоянную работу. Хотя у издательства было много клиентов, список получателей зарплаты был небольшим, эксклюзивным и первоклассным. Я так хотела получить это место, что чувствовала его вкус, как железо крови на языке. Я планировала заявить о себе в издательстве, даже если это будет последним, что я сделаю.

– Это мой стол, приемная. Я занимаюсь всеми клиентами и гостями, а также административными задачами. Очевидно, я люблю свою работу, – сказала она, закатив глаза. – Наш офис занимает большое помещение, в центре которого расположены столы, а по бокам – кабинеты, за исключением двух переговорных зон. Вот одна из них, – она указала жестом на конференц-зал с длинным прямоугольным столом и десятком кожаных кресел по обе стороны. На дальней стене висел огромный экран, а заднее пространство, не занятое окном, занимала доска с нацарапанными на ней надписями. – Он почти всегда занят, так что не планируйте пользоваться им, если вас не пригласили. А вот в противоположном конце этого зала – более спокойное место для встреч, с гамаками и прочим, туда почти всегда можно попасть.

Мона зашагала по коридору впереди меня. Ее годы совершенствования ходьбы на каблуках привели к тому, что я выглядела еще менее скоординированной, чем обычно. Я старалась не отставать от нее, вглядываясь в кабинеты, мимо которых мы проходили. Повсюду были книги – полки с ними, рамки с рукописями, классические обложки, увеличенные до размеров плаката. Из окон открывался прекрасный вид на центр Питтсбурга, и весь офис выглядел современным и элегантным. То тут, то там виднелись меловые и белые доски. Мона провела меня мимо комнаты отдыха, которая больше напоминала деревенский бар.

Она показала мне, где в офисе располагаются все отделы – от агентов до команды СМИ, а затем указала на крошечный письменный стол в углу центральной зоны. На нем стоял компьютер и пустая подставка для карандашей, а рядом полностью черный шкаф для документов.

– Это ваше место, – сказала она, разглядывая свои ногти, а другой рукой махнула в сторону стола. – Не устраивайтесь слишком удобно. Уверена, мне нет нужды объяснять, как мала вероятность того, что вас примут на работу.

Я сглотнула, но почувствовала, как эта решимость проникает в меня все глубже. Мона сказала, что я ничего не умею, и в голове тут же пронеслись способы, которыми я могла бы доказать, как она ошибается.

– Честно говоря, я понятия не имею, кто должен рассказать вам об обязанностях, но думаю, что рано или поздно кто-то подойдет. Туалеты там, – добавила она, показав в сторону лифта. – Если понадоблюсь, я буду у входа. – Она пристально посмотрела на меня, изогнув темную, идеально ухоженную бровь. – Но постарайтесь, чтобы я вам не понадобилась. Хорошо?

Я сдержала улыбку и кивнула.

– Спасибо за экскурс, Мона.

Она отмахнулась от меня и удалилась, слегка покачивая бедрами, обтянутыми юбкой-карандаш. Мона была красива, экзотична, и я вдруг почувствовала себя недостаточно эффектной, потому как надела брюки и свободный топ.

Я бросила сумочку на стол и огляделась. Еще рано, и я была одной из немногих в офисе. А те, кто там находился, не обращали на меня внимания. По крайней мере, пока. Тогда я пообещала себе, что к августу, когда закончится моя стажировка, они узнают мое имя. Они точно узнают, кто я.

Мой телефон издал звук, и на экране высветилось имя Джейми, заставив меня улыбнуться. Я сдвинула полоску на экране, и открылось его сообщение.

Уже подписываешь бестселлеры ”Нью-Йорк таймс”?

Когда бы он ни написал мне после нашей ночи, проведенной вместе в прошлые выходные, щеки всегда заливал румянец, если я видела его сообщения. Еще приятнее становилось, когда он звонил мне, а это случалось почти каждый вечер с тех пор, как я прилетела в Питтсбург.

Работаю над этим. Размышляю над тем, куда мне стремиться, – на должность топ-агента или генерального директора. Нужно выстраивать стратегию соответствующим образом, понимаешь?

Дерзай, воительница. Позвони мне вечером.

Сердце екнуло от его просьбы, и я прикусила губу, уставившись на сообщение. Мне нравились наши поздние телефонные разговоры. Я узнавала о нем все больше и больше, когда мне уже казалось, что я знаю все необходимое. Нет, я не передумала насчет расстояния, но что плохого в том, чтобы разговаривать и переписываться? В том, чтобы видеться, когда хочется? Я не ждала от Джейми большего, а он не требовал от меня ничего такого, а мне именно это и нужно на данном этапе жизни.

– Вижу, вас только что разнесла в пух и прах приветственная комиссия, – сказал кто-то сзади. Я подпрыгнула, убрав телефон в сумочку, и обернулась. Напротив стоял парень или, вернее сказать, мужчина. Он явно был старше меня не более чем на два-три года. Его темно-русые волосы были разделены боковым пробором и струились по плечам, как будто он все утро трудился, чтобы добиться такого результата. У него были ярко-голубые глаза, добрые и привлекательные, и широкая ухмылка, которая немного напоминала ухмылку Итана.

– Привет.

– Привет, – сказала я, протянув руку и улыбнувшись.

Он взял ее и слегка, но уверенно пожал, после чего посмотрел на сотрудников, сидящих сзади меня.

– Извините за них. В последнее время у нас много работы, и я думаю, что это дает им повод забыть о приличиях. – Он снова посмотрел мне в глаза и уперся локтем в стену у моего стола. – Уверен, после увлекательной экскурсии с Моной они покажутся вам невинными щеночками.

Я нервно рассмеялась.

– О нет, она была великолепна. Мне очень нравится комната с гамаками.

Я вздрогнула. Мне действительно нравится комната с гамаками? Круто, Би.

Он вскинул бровь.

– Она была великолепна? – Он покачал головой. – Кто-нибудь говорил тебе, что ужасно врать начальнику в первый день?

Внутри все перевернулось, и я покраснела, начав сбивчиво объяснять:

– О, я имею в виду, что все было не так уж плохо. Думаю, она просто занята. На самом деле…

– Расслабься, – сказал он с усмешкой и непринужденно отошел от моего рабочего места. – Кофе?

– Не откажусь, – вздохнула я.

Он повел меня за собой, по пути представив нескольких сотрудников. Когда мы вернулись в шикарную комнату отдыха, поставил новую чашку в кофемашину и, сложив руки, посмотрел на меня.

– Итак, Брекс Кеннеди, ты готова к первому дню?

Мое имя уже не так раздражало, как в юности, но все равно нервировало, и я пригладила волосы, прежде чем поправить его.

– Просто Би. Не люблю, когда меня зовут полным именем. Но да, для меня большая честь быть здесь… – Мой голос затих, когда я поняла, что не знаю его имени. Мона занималась моими документами по приему на работу по электронной почте, и я понятия не имела, кому я подчиняюсь.

– Ривер, – сказал он, достав из кофемашины чашку кофе и передав ее мне, а затем налив себе еще одну, – Ривер Годсби.

– Годсби? – Председателем совета директоров и генеральным директором издательства «Рай Паблишинг» был Рэндалл Годсби, и мои шестеренки начали вращаться еще до того, как Ривер успел ответить. И дело не только в том, что они, несомненно, родственники, но и в том, что родители назвали его Ривером. Его имя звучало так же дорого, как и его костюм.

Он кивнул и улыбнулся, снова повернувшись ко мне.

– Действительно, Рэнди – мой отец.

– О, – это все, что я сказала. Я не знала, как на это реагировать.

Ривер хихикнул.

– Да, наверное, это что-то вроде семейного бизнеса. Я работаю в литературном мире практически с самого рождения. – Он снова улыбнулся своей широкой искренней улыбкой, и я немного расслабилась.

– Это здорово, на самом деле. Вы… какова ваша должность здесь, если вы не возражаете, что я спрашиваю?

– Вовсе нет. – Уголки его губ приподнялись. – Сейчас я литературный агент, но уже на пути к вице-президенту.

– Впечатляет, – сказала я, глотнув кофе. Я не знала, где лежат сливки, а кофе был обжигающе горячим, поэтому вздрогнула, но постаралась это скрыть.

Ривер рассмеялся, взял себе кофе и направил меня к шкафу, в котором лежало то, что я искала.

– Вот, – сказал он, протянув сливки и пакетики с сахаром. – Выпейте кофе и уделите несколько минут, чтобы обустроиться за столом. Ваш логин должен быть на стикере на клавиатуре, и вы сможете сменить пароль. Настройте электронную почту, а я зайду к вам через пятнадцать минут, хорошо?

– Хорошо.

Он повернулся, но остановился.

– Кстати, Би…

– Да? – спросила я, разорвав пакетик сахара.

Ривер посмотрел на меня с любопытством, которое слишком сильно напомнило мне то, когда Джейми первый раз посмотрел на меня.

– Добро пожаловать в издательство «Рай Паблишинг».

Я громко застонала, сняв дома туфлю на высоком каблуке, и она упала на пол. Вытянув пальцы ног, я потянула за шпильки, удерживавшие мои волосы, а затем сняла вторую туфлю и с облегчением вздохнула.

Это был долгий, трудный первый день, но и удивительный тоже. Улыбнувшись, я подняла туфли и прошла в спальню, бросив их в самый низ шкафа, а затем повернулась и направилась к холодильнику. Там лежал холодный кусок пиццы и охлажденное пиво с моим именем.

Когда я откусила первый кусок и открыла пиво, голова еще кружилась от полученной за день информации. Я смотрела в большое окно от пола до потолка в дальней части моей маленькой однокомнатной квартиры, любуясь видом на площадь. Это была главная причина, по которой я решила жить здесь, несмотря на то, что эта квартира стоила дороже, чем все остальные, которые я рассматривала. Для меня ценно получить такой вид из окна. К тому же в квартире была ванна, а это уже настоящая необходимость.

Думаю, в жизни бывают моменты, когда в незначительных, на первый взгляд, отрезках времени происходят значительные перемены. Стоя босиком на кухне с видом на центр Питтсбурга, поедая холодную пиццу и запивая ее дешевым пивом, я ощущала один из таких моментов. Впервые в жизни я была одна. Ни мамы, ни соседки, ни парня – только я. И я собиралась показать всему издательскому миру, кто я такая.

Доев пиццу, я быстро написала маме и решила позвонить Джейми. Мои пальцы по-прежнему слегка дрожали, когда я звонила ему или в те несколько секунд, которые требовались мне, чтобы ответить на его звонок. После трех лет игнорирования я наконец-то дошла до того момента, когда почувствовала, что мы можем общаться друг с другом. Пусть даже просто по-дружески. Я скучала по нему, скучала по нашим разговорам. А если еще и его руки иногда будут на мне? Это была всеобъемлющая победа.

– Я поймал лучшую волну, – ответил он, тяжело дыша в трубку. – Ты должна приехать сюда. Для Южной Флориды это настоящее событие.

– Ну-ну, продолжай, – поддразнила я.

– Ладно. Я уже говорил, что на мне нет рубашки?

Я хихикнула, нажав на кнопку громкой связи, и бросила телефон на кровать, чтобы раздеться.

– Ты никогда не играл честно, Джейми Шоу.

– Ты всегда так говоришь. – Клянусь, я чувствовала его ухмылку через телефон. – Как прошел первый день?

– Долго, но замечательно. Мой босс молод и очень крут. Похоже, он с нетерпением ждет, когда я приступлю к работе над проектами, и это снимает мои первоначальные опасения, что я все лето буду перекладывать бумажки.

– Да, конечно. Как будто они засунут тебя за какой-нибудь стол. Возможно, на следующей неделе ты откроешь еще один офис в Нью-Йорке.

Я улыбнулась. И тому, что он обрисовал, и тому, что всегда верил в меня.

– Как прошел день?

– Так себе, – ответил он, когда раздался тихий звук сигнализации. Я услышала, как закрылась дверь джипа, и звон прекратился, когда он завел двигатель. – Работа как работа, но я выбрался из офиса достаточно рано, чтобы немного позаниматься серфингом. Так что жизнь прекрасна.

– Я уже скучаю по пляжу, – сказала я со вздохом, стягивая через голову свободную шелковистую блузку.

– Он тоже скучает по тебе. Хотя и не так сильно, как я.

Мои щеки загорелись, и я расстегнула молнию на брюках, стаскивая их с бедер, после чего позволила им упасть и пнула их к корзине для одежды.

– Ты раздеваешься? – хмыкнул Джейми.

– Может быть.

Он застонал.

– Это просто жестоко.

– Расслабься. Я просто приму ванну.

– Конечно, тебе удалось найти квартиру с ванной.

– Ты же знаешь, что я не хотела бы снова жить без нее. Мне на всю жизнь хватило семимесячной пытки в Олдере.

Джейми замолчал, и я подумала, не задело ли его то, что я так непринужденно говорю о том времени в нашей жизни. Я будто почувствовала удар током, когда прикасаешься к свежевыстиранным джинсам.

– Я хочу посмотреть на новую квартиру, – наконец сказал он.

– Ну так тащи свою задницу сюда.

Джейми рассмеялся.

– О, конечно, прилечу ближайшим рейсом. Кому нужна работа, верно?

– Именно.

Я сняла трусики и расстегнула бюстгальтер, и тут меня осенила идея. Я прикусила губу, размышляя, не глупо ли это, но схватила телефон и нажала на опцию видеочата, прежде чем успела отговорить себя.

– Включи видео, и я проведу для тебя виртуальную экскурсию.

– Подожди, я как раз подъезжаю к дому. Дай несколько минут.

Я установила камеру, убедившись, что она направлена в сторону от меня, пока я шла голой на кухню, чтобы открыть пиво. Когда Джейми включил камеру, я увидела его лицо, а он – мой вид на площадь.

– Черт, – сказал он, растягивая слово, когда положил свои ключи на тот же самый стол, с которого они упали в ту ночь, когда отвез меня домой. – Только посмотрите, девочка из большого города.

– Классно, правда? – Солнце низко висело над высокими зданиями, отбрасывая тени между золотистыми лучами. Казалось, весь город всегда окрашен в черно-золотые тона.

Когда Джейми разлегся на кровати, я провела его по своей крошечной квартирке, радуясь, что мое первое жилище понравилось ему так же, как и мне. Несмотря на то что по размеру квартира походила на мою комнату в общежитии Олдера, тут были деревянные полы и современная техника. За неделю, что тут прожила, я обставила ее просто, но мне этого хватало. Из большого окна возле кровати открывался тот же вид, и чем больше садилось солнце, тем более деревенским казалось мое жилище.

– Хорошо, я знаю, что ты умираешь от желания показать мне ванну.

– Конечно. Пришлось оставить лучшее напоследок. – Я еще держала камеру под углом к себе и провела его в ванную комнату, сначала показав только унитаз, а затем повернула налево и показала мою прекрасную отдельно стоящую ванну. – Та-да!

Джейми преувеличенно громко восторгался, а затем произнес «ох» и «ах».

– Разве она не великолепна? – Я показала ванну от крана до задней стенки, как будто это был тропический пейзаж. Наклонившись немного вперед, включила горячую воду, после чего снова встала. – Это стоит дополнительных пятисот долларов в месяц.

Он хихикнул.

– Ты права. Я бы заплатил не меньше тысячи.

– Рада, что мы на одной волне.

Я пожевала губу, обдумывая дальнейшие действия. Нехотя откинула длинные волосы на грудь и медленно повернула телефон так, чтобы мы оба оказались перед зеркалом. Глаза Джейми расширились, когда он осмотрел меня – макияж еще на лице, волосы спутаны из-за пучка, в котором они находились весь день. Зеркало обрывалось прямо у пупка, а волосы закрывали мое скромное декольте.

– Господи, – вздохнул он. – Ты действительно приберегла лучшее напоследок.

Я видела, как он сглотнул, и это движение подчеркивалось тем, как тени спальни обрамляли его челюсть и горло. Пальцами свободной руки перебирая кончики волос, я не сводила глаз с экрана телефона. Я сделала первый шаг и теперь ждала. Нужно, чтобы он взял себя в руки, и Джейми, должно быть, почувствовал это.

– Откинь волосы назад.

От зеркала шел легкий пар, и я позволила теплу впитаться в кожу, одной рукой собрав волосы и откинув их назад, чтобы они упали на плечи. Концы волос коснулись середины спины, и Джейми застонал.

– Теперь я действительно хочу быть там.

Какое-то мгновение он просто медленно разглядывал меня, как будто не успел насмотреться в предыдущие выходные. Затем с мукой провел рукой по лицу, после чего она исчезла из поля зрения, и слегка пошевелился. Только через секунду я поняла, что он снимает плавки.

– Что ты делаешь? – спросила я, понизив голос.

– Я собираюсь сделать тебе приятно, – уверенно ответил он. – Ложись в ванну.

Я не могла оторвать от него взгляда, но сделала, как он сказал, переключив обзор камеры на свое лицо, и медленно опустилась в наполненную до половины ванну. Вода накрывала меня до самой груди, и я перекрыла воду пальцами ног, услышав, как Джейми отбрасывает в сторону шорты.

– Хочешь посмотреть, что ты со мной делаешь?

Это так пошло – отвечать на его вопрос под таким пристальным взглядом. Я кивнула, и Джейми провел зубами по нижней губе и перевернул камеру. На экране крупным планом появился его пресс, который спускался к его твердому члену. Шрам на бедре, который я так любила, служил почти стрелкой, направляя мое внимание туда, куда хотел Джейми. Он провел рукой по животу и по глубокой впадине мышц, ведущей к бедрам, а затем обхватил член. От одного только вида его твердого, готового, пульсирующего члена я застонала.

– Черт, Джейми, – прошептала я, погружаясь глубже в воду. Я наклонила телефон для лучшего обзора, а свободной рукой нащупала грудь. Я массировала ее, проводя большим пальцем по соску и выгибая спину навстречу своим прикосновениям, как будто это был он. Джейми поглаживал себя, и я задыхалась от того, какой он большой, как сильно хочет меня.

– Представь, что эта рука – моя, – сказал он низким и ровным голосом. – Прикоснись к себе так, как прикоснулся бы я, если бы был рядом.

Моя рука тут же опустилась в воду, и я выгнулась навстречу прикосновениям. В голове пронеслись воспоминания о том, какими были руки Джейми. Я вспомнила шершавость его ладоней, уверенность его хватки, его неоспоримое знание того, чего я хочу. Я позволила камере следовать за рукой между моих ног, хотя не была полностью уверена, что Джейми все это видно сквозь воду. Я нащупала клитор и погладила его. Мы с Джейми застонали, и я поняла, что он все видит.

Это был один из самых интимных моментов в моей жизни.

Я взмокла, лаская себя под водой, пока Джейми поглаживал член, приближаясь к разрядке. Он говорил самые нужные слова, чтобы возбудить меня, завести, и когда наступил подходящий момент, разрешил мне кончить. К концу мы оба задыхались, захваченные друг другом, нашей независимостью и похотью, которая всегда разгоралась между нами.

Я всегда вспоминаю тот вечер и задаюсь вопросом: а если бы я переиграла некоторые моменты иначе, все ли идеально встало бы на свои места? Думаю, мы все виноваты в этом, составляя список возможных «что, если?», надеясь, что, обнаружив правильную комбинацию, сможем вернуться в прошлое. Но на самом деле я не могу вернуться в ту ночь, чтобы сказать себе, что не надо быть такой дурой, и убедить себя, насколько идеальным был тот момент.

– Будь со мной, – ласково сказал Джейми, когда той ночью мы лежали в кроватях на разных концах страны. Мои волосы еще были влажными после ванны, и готова поспорить, его кожа до сих пор имела вкус океанской соли.

– Я с тобой.

– Нет, действительно будь со мной. Будь моей девушкой.

У меня свело живот, и я постаралась не показать этого, неспешно устраиваясь под одеялом, прежде чем ответить.

– Почему мы должны давать этому название? Разве мы не можем просто… Я не знаю. Мы друзья, Джейми. Лучшие друзья. Мне нравится разговаривать с тобой, я скучаю по тебе, мне нравится делать тебе приятное. – Я немного покраснела от последней фразы.

– Вот именно. Так почему же тебя так пугает то, что все официально?

– Дело не в том, что это меня пугает, – возразила я. – Просто впервые в жизни я полностью предоставлена сама себе, Джейми. Мне нужно время побыть с самой собой. Ты знаешь, какими были для меня последние несколько лет, – добавила я, и рот Джейми сжался в линию, возможно, потому, что он не знал – не совсем, – и это было потому, что я не давала ему понять. – Давай просто существовать, и пусть все идет, как идет. Сейчас нет смысла давить на кого-то из нас.

– Ты встречаешься с другими парнями?

– Что? – Я покачала головой: – Нет, конечно, нет. Я даже не знаю здесь других парней.

– Дело не в этом.

– Я знаю, но просто говорю.

Он надулся.

– Ты не против, если я буду встречаться с другими девушками?

Мой желудок снова ухнул вниз, и в этот раз я села. Я выдохнула, потому как стало физически плохо при мысли, что он может быть с другой, но знала, что если я не могу быть исключительно его, то не могу и просить его быть моим.

– Да. То есть, наверное. Я понимаю. У тебя есть потребности.

– Опять же, дело не в этом. – Он провел рукой по коротким, аккуратно уложенным волосам. Я скучала по его длинным волосам. – Знаю, это звучит глупо, но, потеряв тебя три года назад, я пообещал себе, что больше никогда не позволю этому случиться снова. Для меня важно быть с тобой, Би. Но я не могу, если ты не позволишь мне.

Я медленно выдохнула, вспоминая, как он впервые сказал мне, чего хочет в жизни. До этого момента я была не уверена, но он всегда знал. Он хотел работать в фирме отца, стать партнером, возглавить ее и иметь такую же семейную жизнь, как у отца. Джейми думал, что женится на школьной возлюбленной, и вот он уже окончил университет и до сих пор холост. Я знала, чего он хочет, что ему нужно в жизни, но еще знала, что не могу быть для него такой. По крайней мере, пока.

– Я не пропаду, – заверила я его и скрепила это обещание искренней улыбкой. – Но сейчас не могу отдаться тебе полностью. Я здесь для того, чтобы работать, получить диплом и найти ту часть себя, которая все еще плавает в недосягаемости. Я хочу тебя, хочу, – повторила я. – Просто дай мне немного времени, чтобы разобраться в новой обстановке, хорошо?

Джейми все еще выглядел разочарованным, но кивнул.

– Я дам тебе все, что нужно.

Я поверила ему, но иногда мы говорим не то, что имеем в виду. Может, в тот момент, когда слова слетают с наших губ, мы говорим искренне, но со временем благие намерения стираются в пыль несбывшимися ожиданиями. Те, кто обещал, забывают, зачем они вообще это сделали, и сердца становятся израненными. И не зря.

Шотландцы – единственные, кто может произносить виски так, как оно звучит на их родном языке. Они утверждают, что большее количество гласных тратит время на хорошую выпивку, и мне жаль, что я не могла понять этого тогда, потому что именно это я и делала – теряла время. Я пропускала дни, недели и месяцы невероятной, сокрушительной любви, думая, что знаю, как правильно написать путь своей жизни.

Оказалось, я ошибалась.

Оказалось, в моих руках находилась редкая, восхитительно выдержанная бутылка виски, но я позволила ей выскользнуть из моих ловких пальцев и разбиться об пол.

И мне не позволили собирать осколки.

Глава четырнадцатая

Со льдом

После этого Джейми отстранился.

Не сразу, но медленно и верно.

Иногда он вел себя как обычно, иногда мы разговаривали часами и общались на той же легкой дружеской ноте, которая всегда была между нами. Он так и не смог приехать ко мне в Питтсбург, но однажды я прилетела домой на выходные, и все это время мы провели, запутавшись в его простынях, не считая одного обеда с мамой и Уэйном и ужина с Дженной. А когда я вернулась домой, мы строили предварительные планы, что он приедет ко мне в следующий раз, когда дела на работе пойдут на спад. Однажды вечером мы поставили фильм и включили его одновременно, смотря его по видеочату вместе, насколько это возможно.

И это были хорошие времена.

Но в основном Джейми отсутствовал. Был погружен в свои мысли, даже разговаривая со мной по телефону. Я знала, что его убивает то, что я не могу быть с ним так, как он того хочет. Ему это напоминало отказ, сейчас я это ясно вижу, но тогда я была эгоисткой и ничего не замечала. Может, и не хотела видеть.

В конце концов, звонков и сообщений становилось все меньше, и, наверное, я знала, что так будет. Это моя вина. Я сама попросила о дистанции, сама поддерживала ее. И хотя скучала по нему, но, чем больше он отдалялся, тем больше я заполняла оставленное им пространство новой работой, вместо того чтобы работать над тем, чтобы он оставался в нем.

Лето пролетело стремительно, ослепив меня, как свет от вспышки фотоаппарата. Между стажировкой и онлайн-курсами для получения диплома о следующей ступени высшего образования свободного времени практически не оставалось. Не успела я оглянуться, как наступил август, а мне предстояли последние две недели стажировки и огромное мероприятие для агентов, после чего я завершу сотрудничество с издательством «Рай Паблишинг».

Особенно напряженный четверг был в самом разгаре, когда Джейми написал, что ему нужно поговорить. Я и так была занята, напряжена до предела и всячески старалась доказать, что могу стать постоянным сотрудником издательства. Сердце екнуло, когда я увидела сообщение от Джейми, а эти чувства мне сейчас были ни к чему. Я привлекла к себе беспрецедентное внимание во время стажировки и чувствовала, что меня поджидает успех. Однако все это может исчезнуть, если я позволю эмоциям одержать верх.

Я подумывала накричать на Джейми, сказать ему, что у меня нет времени на его рефлексии, но на самом деле боялась того, что он скажет. В каком-то смысле я знала, что будет дальше – по крайней мере, догадывалась. И, наверное, именно поэтому мне хотелось разозлиться. Разозлиться проще, чем сломаться.

В итоге я просто ответила «хорошо» и пообещала позвонить ему, как только вернусь вечером домой. Я только успела бросить телефон на стол экраном вниз, как Ривер с протяжным вздохом оперся предплечьем о мой стол.

– Тебе нужен перерыв.

– Нет, – поправила я его, снова загрузив компьютер. – Вообще-то, мне нужно больше часов в сутках.

Он хихикнул.

– Да ладно. Еда. Сейчас же.

– Я в порядке.

– Ты забыла, кто твой босс? – Я наконец обратила на него внимание, и он, глупо ухмыляясь, приподнял красивую светлую бровь.

– Неплохо было бы разыграть карту «я тебе плачу».

– Ну, я заплачу за твой обед. Как тебе это? – Он взял мой зонтик, который я положила на угол стола, и протянул мне. – Ты здесь уже больше двух месяцев и до сих пор не съела ни одного сэндвича в местном кафе. Сегодня мы это исправим.

Я позволила себе улыбнуться, осознав, как на самом деле голодна. Может, мне действительно нужен перерыв, пусть даже на час. Я взяла зонтик и сумочку с крючка в столе.

– Ну как я могу отказаться от сэндвичей с картошкой фри и капустным салатом?

– Не можешь. Еще один козырь.

Он улыбнулся, показав рукой, чтобы я взяла на себя инициативу. Я оглянулась на телефон, лежащий на столе, но решила оставить его. Если я и делала перерыв, то от всего и ото всех.

Прогулка по площади к кафе вышла мокрой и удивительно прохладной для этого времени года. Я привыкла к знойному августу, но в тот день моросил дождь. Мы с Ривером шли бок о бок с раскрытыми зонтами, разговаривая о предстоящем мероприятии и других мелких деталях. Мне нравилось гулять по центру города. Вообще, мне нравилось все в Питтсбурге. Я была удивлена тем, насколько сильно он изменился, когда я начала чувствовать себя здесь, как дома.

– Так, теперь, как только ты войдешь в эту дверь, у тебя начнется перерыв. Я серьезно. Никаких разговоров о работе, – сказал Ривер, когда мы подошли к входу. Он держал руку на двери, пока я не согласилась, а потом открыл ее, и из помещения донесся райский аромат.

Заведение было небольшим. Посадочных мест здесь совсем немного, в основном за барной стойкой, которая окружала место приготовления пищи. Мы с Ривером опустились на барные стулья в дальнем конце, и улыбчивый официант принес нам меню, а затем вернулся к плите, чтобы перевернуть яйцо.

– Что будете пить? – крикнул официант через плечо. У него были длинные темные волосы, затянутые в низкий пучок, и татуировки на руках. Вся команда за барной стойкой выкрикивала друг другу приказы и шутила между делом. Я уже начала чувствовать себя непринужденно.

Я открыла рот, чтобы ответить, готовая попросить воды, когда Ривер ответил за нас, заказав два бокала пива.

– Знаю, что у меня заканчивается стажировка, но не говорите моему боссу, что я пью на работе, ладно? – поддразнила я.

– Что-то мне подсказывает, что он не будет против. Итак, что заказывать?

Я просмотрела меню, оценив варианты.

– Питтсбургер. Бестселлер номер два. – Я ознакомилась с другими предложениями в меню и нахмурилась, не найдя ни одного пункта с подобным названием. – А что тогда бестселлер номер один?

Ривер и официант обменялись ухмылками, когда перед нами поставили пиво, и пена немного перелилась через край.

– Ты на него смотришь, милая.

Я была озадачена, но когда Ривер, посмеиваясь, опустил взгляд на стакан с пивом, который я только что взяла, все встало на свои места.

– О-о-о, – пробормотала я, подняв руку. – Пиво. Бестселлер номер один. Поняла.

– Вы сообразили быстрее большинства, – согласился официант. – Итак, что будете еще?

Я заказала питтсбургер, а Ривер выбрал каджунскую курицу с сыром, и мы расслабились, попивая пиво и разговаривая обо всем, кроме работы. В Питтсбурге я не стала заводить друзей, бросив все силы на работу, но в свободное время пыталась узнать город получше. Мне нравились шумиха, местная еда, скрытые достопримечательности. Город я нашла очень интересным, а лучший способ провести обеденный перерыв – вычеркнуть еще одно место из списка желаний в компании Ривера.

– Итак, не мог не заметить, что ты оставила свою правую руку, – сказал Ривер, допив первую кружку пива. В ожидании моего ответа он махнул официанту, чтобы тот принес еще.

– Правую руку?

– Твой телефон.

– О. – Я провела пальцем по запотевшему бокалу и пожала плечами. – Да, просто нужен был перерыв.

– Парень?

Я рассмеялась, бросив взгляд на босса.

– Нет, но это хитрый способ спросить, есть ли он у меня.

Я заметила, что привлекаю Ривера. Я никогда не видела, чтобы он как-то намекал на это, но время от времени флиртовал или задерживал на мне взгляд чуть дольше приемлемого. Но все же самое главное, что Ривер всерьез считал меня профессионалом.

– Вау, не думал, что ты можешь впечатлить меня еще сильнее.

– Тебя впечатляет, что я не замужем?

Он усмехнулся, поблагодарил официанта за пиво и снова повернулся ко мне.

– Нет, мне импонирует, что ты здесь одна. У меня еще не было стажера с таким упорством, как у тебя, а когда я узнал, что ты не живешь с соседкой, не ходишь каждую ночь на свидания и не проводишь выходные с парнем, чтобы сохранить рассудок, мне стало интересно, как ты это делаешь.

Я улыбнулась его комплименту, но снова передернула плечами.

– Не знаю, я не совсем одинока. Я часто разговариваю с лучшим другом.

– Джейми, верно?

У меня екнуло сердце.

– Да…

Ривер поднял руки.

– Спокойно, я просто часто вижу это имя на экране твоего телефона во время встреч.

– О, это… Я имею в виду, что Джейми не…

Он подождал, пока я подбирала слова, но затем его осенило.

– Подожди, Джейми – это парень? – Он застонал. – О нет, пожалуйста, не говори мне, что у тебя есть лучший друг-парень.

– Почему?

Ривер покачал головой, глядя на руку, держащую бокал с пивом.

– Мама всегда говорила, что нельзя отдавать сердце девушке, у которой есть лучший друг-парень, потому что эта девушка никогда не сможет поделиться своим сердцем.

Он не знал, как эти слова на меня подействуют. Не знал, что они проберутся в мою грудь, закрутятся в тугой клубок и лишат возможности дышать. Я сглотнула, и вкусовые рецепторы почувствовали знакомое жжение виски. Я запила его пивом, размышляя, прав ли Ривер, и хорошо ли, если он прав. Джейми хотел заполучить мое сердце, верно? Разве так плохо, если оно уже принадлежит ему? Был ли у меня выбор?

– Хорошо, что ты не пытаешься отдать свое сердце своему стажеру, а? – Я подмигнула, и Ривер откинулся на спинку стула. На его губах играла легкая улыбка, пока он наблюдал за мной.

– Да. Хорошо.

Сэндвич был потрясающим, как я и предполагала, – он был завален картошкой фри и салатом. Я едва съела половину и допила пиво. По дороге в офис потирала живот, удивляясь, что он все еще плоский после такой еды.

– Итак, есть еще одна причина, по которой я хотел пригласить тебя на обед, – сказал Ривер, когда мы ехали в лифте обратно в офис.

– Кроме той, что теперь я никакие другие сэндвичи есть не стану?

Он усмехнулся.

– Да. Кроме этой.

Между нами воцарилось молчание, и я оглянулась через плечо, словно ожидая найти там продолжение его фразы.

– Ладно… так…

Мы поднялись на свой этаж, и двери в кабинет открылись как раз в тот момент, когда раздались аплодисменты. Я отпрыгнула, но тут же прикрыла рот руками, прочитав плакат, висевший над столом Моны.

ВЫ ПРИНЯТЫ НА РАБОТУ

– Что это? – прошептала я, выходя из лифта, пока все продолжали аплодировать. Мистер Рэндалл Годсби пробирался сквозь толпу, радостно улыбаясь, как и Ривер. Здесь были агенты, с которыми я работала все лето, а еще команда СМИ и вице-президенты. Этот офис не был огромным, но в тот момент казался большим. Как семья.

– Поздравляю, Брекс, – сказал мистер Годсби, протянув руку, и я переборола естественное желание скривиться, услышав свое полное имя. Я взяла его руку, оглянувшись посмотреть на Ривера, но тот лишь улыбался, глядя то на отца, то на меня. – Ривер не раз говорил, насколько важную роль вы сыграли в команде этим летом. Но даже если бы он этого не сделал, я бы и сам заметил. А это уже о многом говорит. Если хотите подольше задержаться в Питтсбурге, мы хотели бы предложить вам работу на полную ставку в качестве младшего литературного агента.

Я завизжала, не в силах сдержать восторга, и воодушевленно пожала ему руку. Все, ради чего я работала этим летом, воплотилось в жизнь в комнате, полной людей, которые сомневались во мне с того момента, как я вошла в офис. Я не могла поверить, даже когда Рэндалл с гордой улыбкой отпустил мою руку и крепко сжал мое плечо.

Я перебирала в уме причины для отказа, но ничего не нашла. Я все еще получала степень магистра в области издательского дела – цифровые и печатные СМИ, – и мне нравился Питтсбург. «Рай Паблишинг» – одно из ведущих издательств, и у меня нет других предложений. Ничто не мешало мне остаться, кроме мучительной мысли, что я еще больше времени проведу вдали от действительно важного для меня человека. Но если он испытывал ко мне те чувства, о которых говорил, он бы меня понял. Он был бы счастлив за меня.

И вот я улыбнулась и приняла первое предложение по работе – то, которое я заслужила сама.

– Даже не знаю, что сказать, мистер Годсби. Спасибо. Для меня будет большой честью присоединиться к команде издательства на полный рабочий день.

– Ура! – поддержал Ривер, забрав у Моны один из фужеров с шампанским и передав его мне. Даже она улыбалась, а это уже о чем-то говорит. – Тост за новичка.

Раздались голоса всех присутствующих, и мы дружно выпили из пластиковых фужеров. Дальше все было как обычно, все медленно возвращались к своим рабочим столам или в переговорные комнаты.

– Это происходит каждый раз, когда кого-то нанимают? – уточнила я.

Ривер пожал плечами.

– Да, каждый раз, когда кого-то повышают.

Медленная ухмылка появилась на моем лице, когда я осознала это. Повышение. Меня повысили всего спустя два месяца работы в качестве стажера. Ривер сжал мое плечо, а я стояла с шампанским и улыбалась, как идиотка.

– Теперь можешь вернуться к работе, новичок, – сказала Мона, опустившись в кресло и сразу же застучав по клавиатуре. Она вскинула бровь и улыбнулась мне. – И поздравляю.

– Спасибо, Мона.

Я, пританцовывая, вернулась к своему столу, сытая от сэндвича и любви моей новой команды. У меня была работа – настоящая работа, – и я ее заслужила. Ничто не могло меня огорчить.

Но когда я села обратно в кресло и взяла телефон, чтобы написать маме, то вспомнила о телефонном разговоре, который должен состояться всего через несколько часов. С Джейми.

И мне придется сказать ему, что я остаюсь в городе.

По дороге домой я решила купить бутылку хорошего виски.

В конце концов, я праздновала. Даже если отчасти не чувствовала радости, зная о предстоящем телефонном разговоре. По рекомендации владельца винного магазина я купила бутылку «Whipper Snapper Project Q». Это был австралийский виски, который я никогда раньше не пробовала и даже не слышала о нем, и мне понравилось его название. Оно напоминало о том, как в детстве называл меня дедушка со стороны отца, особенно когда я вела себя с ним умно. Я заплатила за него слишком много и, как следствие, наливала очень аккуратно. Затем села на свой маленький диванчик с ночным видом на площадь и набрала номер Джейми.

Я сделала первый глоток, когда зазвонил телефон. И хотя виски обжигал, он был удивительно приятным. Я с шипением вдохнула сквозь зубы, но знала, что после первого бокала пить будет легко, как воду.

– Би?

В его голосе прозвучал намек на отчаяние, и это согрело мое сердце.

– Да, я здесь.

Он выдохнул, долго и ровно, а затем заговорил:

– Хорошо, мне нужно, чтобы ты просто послушала меня минутку, ладно? Я знаю, что ты боишься «нас». Того, чем мы были в прошлом, и того, чем мы можем не стать в будущем. Я знаю, что ты впервые стоишь на своем и гордишься этим, черт возьми, я тоже горжусь, но я могу быть достойным тебя.

– Джейми…

– И я знаю, что дальние расстояния пугают тебя. Но мы прожили лето практически как пара, живущая на расстоянии, даже если мы не называли это так. – Я не могла оспорить эту точку зрения, но все же. Неужели именно тот факт, что на нас не давило название, позволил нам выжить? – Я тут подумал. Твоя стажировка почти закончилась, и я просмотрел несколько издательских мест в Майами. Многие из них принимают на работу, а у тебя уже есть опыт. Твои занятия проходят онлайн, Би. Ты можешь вернуться домой, и мы будем вместе.

– Джейми, я…

– Нет, просто дай мне закончить. Я знаю, что прошу многого. Ты мне ничего не должна, и моя просьба переехать ради меня эгоистична, черт возьми. Но я понял, что в прошлый раз, когда ты ушла от меня, я вообще ни о чем тебя не просил. Так что на этот раз я выкладываю все начистоту – даю тебе понять, чего хочу. Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты вернулась, чтобы переехала ко мне. – Он рассмеялся, и я почувствовала его яркую улыбку через телефон. Это только оторвало от моего сердца еще один кусочек. – Все необязательно должно быть сложно. Мы справимся, Би.

– Я остаюсь.

– Дженна тоже здесь. И твоя мама. И…

– Джейми, я остаюсь в Питтсбурге, – сказала я громче. – Мне предложили работу на полный рабочий день в издательстве. Сегодня.

Между нами воцарилось молчание, и я медленно подняла стакан, сделав еще один глоток виски.

– Хорошо, – медленно выдохнул он. – Все в порядке. Мы можем видеться раз в месяц, летать по очереди, и в конце концов мы все выясним.

– Так не бывает, – мой голос сорвался на полуслове. – На тебе фирма отца. А у меня здесь своя жизнь.

Жизнь – это слишком сильное слово, учитывая, что в Питтсбурге моей жизнью была работа. Но я переехала в город с огнем в глазах и уже делала себе имя. Мысли о том, чтобы усложнить все это отношениями на расстоянии, вызывали у меня зуд, а его слова не помогали. Что это означало? Мы оба знали, что Джейми никогда не бросит фирму отца, а значит, он ждал, что я со временем все пойму и вернусь домой.

– Но это не значит, что мы не можем жить вместе.

Я сделала небольшую паузу. Сердце немного разрывалось от того, как он ошибался.

– Но ведь так и есть, Джейми. Все это звучит так просто, когда ты говоришь об этом по телефону, но отношения на расстоянии – это тяжело. Сложно и запутанно, и никому из нас это сейчас не нужно. Не сейчас, когда мы оба только начинаем свою карьеру. Просто сейчас не то время для нас… – Я покачала головой. – Никогда не бывает подходящего времени.

На другом конце раздался вздох, и я почувствовала, как между нами растянулось время, прежде чем Джейми заговорил снова. Когда он заговорил, его голос был более низким, уязвленным, и от его звука я чуть не уронила свой стакан.

– Это несправедливо. Ты не понимаешь этого, Би. Ничего из этого. Когда ты уехала из Олдера, ты должна была оставить все это позади – места, где мы бывали, воспоминания, которые мы создали. Но я жил там. Без тебя. Три года. – Он сделал паузу. – А потом, когда я снова нашел тебя, все казалось правильным. Время, то, что мы оба чувствовали. Я наконец-то получил от тебя ответ, почему ты держалась в стороне все эти годы, и я понял его, Би, правда понял. Я понял. Ты была сломлена смертью отца, и тебе нужно было время. Я дал тебе его. Я не знал, будешь ли ты в моей жизни снова, но мне было все равно, потому что я знал, что тебе нужно от меня.

Мои глаза наполнились слезами, когда я вспомнила тот период своей жизни. Я вспомнила, как разрывалась между желанием остаться в Олдере и пониманием того, что не могу. Джейми любил меня тогда настолько, что позволил опустить его на дно, и я никогда не пойму, как он мог любить меня после этого.

– Но теперь ты говоришь мне, что все еще не так. Все еще не то время. Ты не могла быть со мной, когда была сломлена, и теперь, когда ты стоишь на своем, ты все еще не можешь быть со мной. Так что если я не могу получить тебя в твои худшие времена и не могу получить в лучшие времена тоже, то когда же ты будешь со мной, Би? Когда наступит то время, когда ты перестанешь бороться с нашими чувствами и просто впустишь меня в свое сердце?

Из моего горла вырвался всхлип, и я прокашлялась, отхлебнув еще. Я не знала, что сказать. В каком-то смысле Джейми прав – это несправедливо. Но все не так просто, как указать пальцем на время и место в моей жизни и сказать: «Вот! Вот в это время я буду готов». Его беззаботное отношение не понравилось мне, и я сделала еще один долгий глоток виски, понимая, что Джейми никогда не верил в то, что у меня все получится и я останусь в Питтсбурге. Он считал, что это временно, что мое пребывание в городе мешает ему и его планам.

Я любила Джейми. Всегда любила. Но мы не могли жить на расстоянии. Я не могла быть той женщиной, которая была ему нужна, находясь за тысячи километров от него, когда у меня есть своя работа и цели, за которые нужно бороться. Я знала, чего он хочет, чего всегда хотел – жену и дом, полный детей. Может, когда-нибудь я тоже захочу этого. Но этот день не наступит сегодня.

И тогда я вспомнила, о чем он просил меня в ту ночь, когда мы снова нашли друг друга.

– Что случилось с одним днем? – спросила я шепотом.

Он ответил не сразу.

– Ну, мне сейчас нужен один день.

– И я не могу дать его тебе. Так что же получается?

– Я не знаю.

Я допила остатки в стакане и налила еще. Купленный виски оказался более мягким, чем раньше, как я и думала. Он просачивался в мой организм, в то время как другой, более выдержанный виски его вытеснял.

Я знаю, что в тот момент Джейми, наверное, злился на меня. Черт, да я и сама была в ярости, вспоминая ту ночь. Но в тот конкретный момент моей жизни я думала, что знаю, что лучше. Я думала, что знаю, что сработает, а что нет. Что важно, а что нет. Я думала, защищать себя от потенциально разбитого сердца будет проще, чем пытаться бороться за любовь на расстоянии. Я уже уходила от Джейми, и это чуть не убило меня, но в этот раз я была упряма, и мне казалось, что это он ставит мне ультиматум. Он был готов уйти от меня, а я достаточно горда, чтобы позволить ему это, если это означало, что я буду стоять на своем.

– Послушай, у меня намечается очень важное мероприятие, и завтра будет длинный день…

Это было жалкое оправдание, и Джейми знал это. Я ожидала, что он будет спорить со мной, требовать поговорить с ним и все выяснить. И, наверное, должна была понять, что он отказывается от меня. Ему надоело ждать, надоело бороться с кем-то, кто уже даже не блокирует удары.

– Да, хорошо. – Он выдохнул, и я почувствовала этот вздох через телефон. Я почти чувствовала его запах рядом – дубовый мед, похожий на запах виски, который пила той ночью. – Я просто… – Я ждала, что он закончит фразу, но он так и не сделал этого, и эта мысль преследовала меня все последующие ночи.

– Спокойной ночи, Би.

– Спокойной ночи.

После того как мы повесили трубку, я еще минут десять сидела с телефоном в руках, не отрывая взгляда от стакана в руке и перебирая в памяти наш разговор. И тогда я все поняла.

Джейми так и не поздравил меня с повышением.

Я выпила половину бутылки, прежде чем наконец-то легла спать, и даже дорогой виски не смог заглушить мои метавшиеся мысли. Я застряла в самом странном месте, в котором когда-либо была. Я чувствовала себя одновременно и уверенной в своем решении, и испуганной, что только что совершила самую большую ошибку в своей жизни. Гордилась своими достижениями и в то же время стыдилась своего упрямства. Но правда заключалась в одном: то лето, тот год в моей жизни – это про меня. Мне казалось, что времени у меня навалом, что я могу совершать ошибки, что мне есть куда расти. Откуда же я могла знать, как сильно ошиблась?

На следующий день я не позвонила Джейми, а он не позвонил мне. И так продолжалось несколько дней, недель и месяцев. Прошло слишком много времени, прежде чем я поняла, что уронила ту прекрасную бутылку виски. Слишком долго я не могла понять, что разбила ее. Но не забыла, как еще может обжечь виски.

Глава пятнадцатая

Доля ангелов

Я была на высоте.

В конце стажировки я справилась с мероприятием, которое, казалось, сразу же подтолкнуло меня к переходу на новую постоянную работу. Как бы ни нравилась мне стажировка под руководством Ривера, я наконец-то оказалась именно там, где хотела быть, – находила новые таланты, составляла список клиентов, заводила связи в издательском мире. Я была на пути к званию литературного агента, и после этого меня уже было не остановить.

В том, чтобы упорно трудиться и получать за это вознаграждение, было что-то одновременно и освобождающее, и удушающее. С одной стороны, я гордилась собой. Я поняла, чего хочу в жизни, что у меня получается, и делала правильные шаги, чтобы заложить прочный фундамент для своей карьеры. Ничто не делало меня счастливее, чем задерживаться в офисе допоздна или приходить в выходные, если я видела, что на другом конце меня ждет вознаграждение. Все в «Рай Паблишинг» знали, кто я такая. Для кого-то я была вдохновением. Для других угрозой. И мне нравилось быть и тем, и другим.

Но, с другой стороны, работа занимала всю мою жизнь. А значит, как бы ни пыталась это отрицать, я была одинока. Нет, я не грустила из-за этого одиночества, но чувствовала, что оно притаилось, как призрак или тень, в углу моей квартиры. Оно всегда ждало меня там, а когда становилось слишком сильным, я возвращалась в офис, чтобы избежать его. И так по кругу.

Поскольку работа стала моей жизнью, я проводила с Ривером большую часть своего времени, что было опасно. Я понимала, что интересую его, и не только в рабочее время. Но хотя я отпустила Джейми, мое сердце еще крепко держалось за него, и я всячески старалась дать понять это Риверу. Он не сделал ни одного движения, но я видела, как подрагивают его пальцы, – он был готов, он ждал, и мне стало интересно, когда он нанесет удар.

А я думала, что мне делать.

В ноябре, в пятницу, после восьми часов вечера одиночество окончательно доконало меня. Я просматривала новую рукопись, полученную от начинающего автора фэнтези, который теперь искал представительство. Книга была потрясающей, я была полностью погружена в нее. По крайней мере, до тех пор, пока Ривер не постучал по моему столу.

– Знаешь, эту книгу можно прочитать и в понедельник. Или даже завтра – когда ты сможешь читать ее на своем диване, а не сгорбившись в этом дерьмовом кресле. – Я улыбнулась, бросила рукопись на стол и откинулась в кресле. Я провела руками по лицу, а затем снова запустила их в кудри. – Тебе пора домой.

– Ты больше не мой босс, Рив. Уже несколько месяцев. – Я подмигнула, зная, что он ненавидит, когда я указываю ему на это. Он всегда хотел, чтобы я работала меньше, и потому я всегда работала больше. – Ты просто боишься, что я стану вице-президентом раньше тебя.

Он рассмеялся.

– Честно? Не удивлюсь, если так и случится. – Без предупреждения он шагнул ко мне и ткнул пальцем в кнопку питания моего компьютера, выключив его.

– Эй!

– Серьезно, перестань. Сегодня вечер пятницы. Пойдем выпьем. – Он протянул руку, и я посмотрела на него, почувствовав блеск в его взгляде слишком близко к чувствительному месту, которое еще частично занято.

Я вздохнула.

– Знаешь, я действительно устала. Может, мне стоит просто пойти и поспать.

Он сглотнул. И хотя я знала, что Ривер хотел получить другой ответ, он взял меня за руку и приподнял.

– Это тоже сработает. Просто убирайся отсюда.

– Такой властный, – поддразнила я. Его глаза снова загорелись, и на этот раз я точно почувствовала, как пространство вокруг нас искрится. Я прочистила горло, бросила рукопись в свою огромную сумку и перекинула ее через плечо. – Проводишь меня?

Ривер не просто проводил меня вниз, а довел до самого подъезда моего дома, после чего крепко обнял на прощание и отправился на встречу с нашими коллегами в небольшой бар. Я поднялась на лифте и двинулась по уже ставшему привычным для меня плану: бросить вещи у двери, снять обувь, налить бокал вина. Я держала бутылку в руке, пока не дошла до своей спальни, где переоделась в легинсы и толстовку, а затем улеглась на диван – мое любимое место.

Я вздохнула с облегчением, подогнув под себя ноги, и сделала глоток красного вина. Оно было сухим, слегка сладковатым – идеальное сочетание. Заправив волосы в свободный пучок на макушке, я громко рассмеялась. Как жалко. Меня пригласили выпить с друзьями, а я отказалась, чтобы посидеть одной. У меня даже не было домашнего животного, с которым можно было бы обняться.

Перелистывая контакты в телефоне, я нажала на мамино имя, и на экране появилась наша фотография на выпускном. Мы давно не общались – только по смс, поэтому я села поудобнее, готовая к долгому разговору, чтобы наверстать упущенное.

– Привет, милая! – крикнула она, перекрывая фоновый шум.

– Мама?

– А?

– Ты здесь?

Раздался громкий смех, и я услышала, как мама что-то крикнула, прежде чем шум исчез.

– Извини, дорогая. Мы с Уэйном гуляем в новом баре, который открылся в центре города. Как дела?

Даже мама круче меня.

– Ой, извини. Я просто звонила, чтобы наверстать упущенное.

– О, я скучаю по тебе, дорогая! Как работа?

Мама всегда первым делом спрашивала меня об этом, хотя знала, что единственное, о чем нужно спрашивать – это работа.

Я вздохнула.

– Все отлично. Надираю задницы и нахожу будущие бестселлеры, как всегда.

– Моя девочка.

– Отпускаю тебя к Уэйну. Люблю.

– Я тоже тебя люблю. Все в порядке?

Мама знала. Всегда знала. Но сегодня не та ночь, чтобы загружать ее своими проблемами.

– Все в порядке, мам. Позвони мне завтра, хорошо?

– Хорошо, дорогая. Тогда до завтра! – она быстро закончила разговор, и я усмехнулась, подумав, насколько она отличается от той мамы, которая воспитывала меня в школе. Та женщина выходила из дома только на работу и редко улыбалась. Уэйн вернул маму к жизни, и я любила его за это.

Я налила еще один бокал вина, понимая, что, пожалуй, слишком быстро прикончила первый. Затем набрала номер Дженны.

– Привет, старушка.

– Пожалуйста, скажи, что я не помешаю твоему супервеселому пятничному вечеру.

Она насмешливо хмыкнула.

– Вряд ли.

– Хорошо. Моя мама уже напилась и отрывается по полной, а я валяюсь на диване в жалости к себе и ищу, кому бы похныкать.

– Ну, – сказала Дженна на вдохе, как будто меняя позу. – К счастью для тебя, я только что закончила есть яичные рулетики, и у меня всего сорок минут до начала «Жестоких намерений». Ночь только начинается.

– Ты такая красивая.

– Я знаю, – сказала она с полным ртом чего-то. Думаю, мороженого. – Итак, моя шляпа для вечеринки жалости надета. Что празднуем?

Я включила телевизор в качестве фонового шума и попала на музыкальный канал.

– Ну, знаешь, как обычно. Я скучаю по парню, которому, в общем-то, сказала, чтобы он отвалил, и мне нечего сказать о своей нынешней жизни, кроме обширного списка клиентов на работе.

– Почему это плохо? Ты работаешь не покладая рук, и все это видят. Хотела бы я иметь твою профессиональную настойчивость. К тридцати годам ты будешь зарабатывать шестизначную сумму.

– Да… – Я провела кончиком пальца по краю стакана. – То есть, не пойми меня неправильно, я люблю свою работу. Я горжусь своими успехами.

– Но без Джейми все не так.

Я вздохнула.

– Это точно.

– Ладно, прежде чем мы продолжим, – начала Дженна, и я услышала, как она съедает еще одну ложку мороженого. – Что тебе нужно от меня сегодня вечером? Хочешь, чтобы я гладила тебя по волосам и уговаривала не поддаваться? Или тебе нужна жесткая любовь подружки, которая похожа на шлепок по заднице и удар прямо в нос одновременно?

Я сделала еще один глоток вина, мысленно повторяя ее вопрос. Она уже несколько месяцев утешала меня и говорила то, что было легче всего услышать, но по какой-то причине в этот холодный ноябрьский вечер пятницы, когда уже приближались праздники, я чувствовала себя особенно тоскливо и одиноко. Я была готова расплакаться в бутылку вина, чтобы выплеснуть эмоции, которые, как мне казалось, бурлили в горле. И, возможно, я готова взглянуть в лицо правде, которую избегала.

– Дать мне по зубам.

Дженна хлопнула в ладоши на другом конце линии.

– Ладно, просто помни, что ты сама попросила об этом. – Она сделала паузу, устраиваясь поудобнее, и я представила себе, что она сидит прямо, как она обычно делала это перед «разговором с лучшей подругой».

Я раздвинула ноги, растянулась на диване и стянула со спинки плед, чтобы укрыться.

– Капа на месте. Слушаю.

– Во-первых, ты сама себе злейший враг. Ты всегда им была. Но вся эта история с Джейми показала мне совершенно новую сторону твоего искаженного представления о себе и о том, как ты влияешь на других.

– Хорошо. Объясни.

– Ну, ты ушла из Олдера и не вернулась, убежденная, что ты как яд или что-то в этом роде. Ты думала, что он бросит учебу и потеряет все, чего добивался, потому что хотел любить тебя, пока ты была в полном дерьме. Но на самом деле, если бы ты вернулась, Джейми, возможно, вернул бы тебя к жизни раньше, чем ты сделала это сама.

Я нахмурилась.

– Я так не думаю. Я тогда была в полном беспорядке. У него хватало проблем с фирмой отца, и я не хотела привносить в его жизнь еще один источник стресса.

– Верно. Ты не хотела, но Джейми счастлив быть тебе опорой. Он хотел быть ею. Ты просто не позволяла ему. И вот каким-то чудом вы столкнулись с ним в тот самый момент, когда наконец-то снова почувствовали себя в порядке. И да, вы переехали. Да, дальние расстояния – отстой, но знаешь что? Такие отношения возможны. Я имею в виду, неужели ты думаешь, что останешься в Питтсбурге навсегда?

– Не знаю. Может быть, – защищаясь, сказала я. – Дело в том, что мы не можем знать, будет ли эта связь на расстоянии постоянной или временной.

– Нет, можем.

– Как?

– Ты принимаешь решение о том, чтобы это было временно, Би. Все просто. Ты смотришь на то, что важно в твоей жизни. И если Джейми – главный приоритет, то ты соответствующим образом корректируешь все остальное.

– Он важен, но и моя карьера тоже, – сказала я, задыхаясь. – Я не хочу отказываться от того, в чем я наконец-то разобралась сама, ради парня.

– О, пожалуйста, – усмехнулась она. – Это не так, и ты знаешь. Джейми не просит тебя остаться дома с детьми и отказаться от всех своих мечтаний. Он просит работать с ним, быть одной командой. Наконец-то поставить его на первое место, раз уж время пришло. Сначала он встречался со мной, потом ты встречалась с Итаном, потом умер твой отец, потом ты переехала. И все равно после всего этого вы как-то нашли дорогу друг к другу. И теперь единственное, что мешает вам быть вместе, – это ты.

– Ты говоришь так просто.

– Потому что это так! – Она засмеялась. – Детка, очнись. Джейми любит тебя. Он поставил свое сердце на кон, как ни один другой парень, которого я когда-либо видела в своей жизни. Не отворачивайся от этого, думая, что делаешь ему одолжение. Он знает, что ты не собираешься прямо сейчас выходить за него замуж и сразу же возвращаться домой.

Внезапно вино приобрело кисловатый вкус, и я поставила бокал на журнальный столик, а затем легла на диван и накрыла глаза рукой. Слова Дженны не возымели нужного эффекта: не тронули душу, не потрясли. Нет, все, что она сказала, я уже знала. Может быть, всегда знала. Потому, когда она произнесла их вслух, я лишь опустила занавес, которым отгородилась от уродливой правды. Теперь я смотрела прямо на нее, и она была такой же пугающей, что и раньше.

– Я в полной жопе, – завопила я, срывая голос.

– Не наговаривай. Ты еще можешь что-то с этим сделать. Но сначала тебе нужно понять, что именно заставляло тебя всегда бегать от Джейми.

Я фыркнула и, опустив руку, уставилась в потолок.

– Я не умею любить, Дженна. Просто не умею. Я никогда не видела любви дома. Мои родители – это далеко не пример. Я никогда не испытывала этого чувства с Итаном. Я почувствовала его с Джейми, и сразу же – как только я поняла, что люблю его, – меня охватили паника и страх.

– Черт… – Дженна вздохнула. – Я поняла. Все дело в отношениях с отцом.

– Да ладно.

– Нет, – быстро исправилась она. – Прости, я не это имела в виду. Мне нравился твой отец. Я была в таком же замешательстве, как и ты, когда все… когда все открылось, понимаешь? Но теперь все понятно. Ты думала, что твоя мама любит твоего отца, а потом узнала, что он с ней сделал. И твой отец был первым мужчиной, которого ты полюбила, а он причинил тебе боль – он практически убил тебя. Для тебя любовь – это страх.

Несколько мгновений я просто дышала, обдумывая ее слова. Все казалось слишком простым, слишком шаблонным, но в то же время реальным.

– И что мне делать?

Дженна сделала паузу, а я продолжала смотреть в потолок, словно ответ должен был упасть с высоты.

– Ты звонишь своему боссу и говоришь, что тебя не будет в понедельник. Затем бронируешь самый ранний рейс на завтра, ходишь по магазинам, делаешь прическу с лучшей подругой и идешь за своим мужчиной.

Я рассмеялась.

– Как драматично.

– Любовь часто бывает такой.

Я натянула одеяло на плечи и повернулась на бок, подтянув ноги к груди.

– А если он не хочет меня видеть? Мы не разговаривали с той ночи.

– Перестань оправдываться и забронируй чертов рейс. Все. Я вешаю трубку. Увидимся завтра.

У меня вырвался грустный смешок.

– Я люблю тебя.

– Я тебя тоже. Скажешь, каким самолетом прилетишь.

– Хорошо.

– Я серьезно.

– Знаю, – сказала я. Дженна бросила трубку, а я даже не успела поблагодарить ее.

Я все еще была в ужасе. Я не была уверена, смогу ли все провернуть. Смогу ли выдержать разлуку, смогу ли быть с Джейми и справляться с давлением отношений наряду с давлением на работе. Но Дженна открыла мне глаза на то, что я бежала от Джейми. Причем исключительно из эгоистических соображений. Я никогда не показывала ему, как он мне важен. А он важен. Теперь пришло время показать ему это.

И, может, любовь пугала, но с Джейми она была еще и удивительной. Жить без него еще больнее, и теперь я это поняла.

Я отправила письмо боссу, заказала билет на самолет, а затем допила бутылку вина, по-прежнему желая, чтобы вместо него был виски. Именно в тот вечер я убедила себя в том, что могу взять под контроль свою жизнь, свои отношения с Джейми, если только приму решение. Посмотри в лицо страху и сможешь его победить, верно? Но я забыла, что даже когда кажется, что все встало на свои места, самым главным игроком в жизненной игре является время. И оно либо играет за вас, либо нет.

В те выходные я до боли быстро поняла, что время всегда было не на нашей стороне.

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я встретила тебя там?

Я покачала головой, а потом поняла, что Дженна меня не видит.

– Нет, просто подкрашусь, а потом пойду внутрь. Я хочу сделать все сама.

– Ладно. Не то чтобы мне не терпелось прийти, а потом остаться в стороне, когда ты приедешь к нему домой и будешь заниматься любовью всю ночь, но могу побыть рядом, если тебе это нужно.

Я рассмеялась, нанося свежий слой темно-бордовой помады. Мои серые глаза блестели на фоне дымчатых теней, которые посоветовала Дженна, а ресницы были длинными и темными.

– Со мной все будет в порядке.

– Я знаю, что так и будет. Просто будь с ним откровенна, а потом мирись всю ночь напролет.

– Ты такую сочную картину рисуешь.

– Может, мне просто бросить юридическую школу и стать художником?

Я закатила глаза.

– Пока, Дженна.

Оказавшись одна в маминой машине, я неспешно, судорожно вздохнула, глядя на свое отражение в маленьком зеркальце. На щеках играл румянец, а волосы были уложены в тугие локоны. Мы весь день ходили с Дженной по магазинам, и она была права – в новых обтягивающих кожаных легинсах и блузке с глубоким вырезом я чувствовала себя увереннее. Я выскользнула из босоножек и достала с пассажирского сиденья туфли на каблуках, надев их, а потом снова уперлась руками в руль. Я позволила себе потянуть время еще секунд тридцать, затем нажала на сцепление и направилась к его дому.

Я планировала прийти к нему домой, но в итоге столкнулась с его младшей сестрой в торговом центре, пока была с Дженной. Она сказала мне, что сегодня вечером он собирается пойти в свой любимый бар, чтобы отпраздновать окончание тяжелой рабочей недели. Сезон загруженности у них случался два раза в год – с февраля по май и с сентября по ноябрь. Они выжили, и я надеялась, что мое появление добавит им праздника.

В баре было темно, и, несмотря на то что мой желудок сжался от предвкушения, я не стала искать Джейми. Вместо этого я направилась прямо к бару, забралась на барный стул и подозвала бармена. Первый стратегический ход, который я предприняла по двум причинам: во‑первых, мне нужно выпить, чтобы справиться с нервами, а во‑вторых, я наполовину надеялась, что Джейми увидит меня первым. Я была готова – я знала все, что хотела сказать, но было бы проще, если бы ему пришлось идти ко мне через бар. Если бы он просто подошел ко мне со своей прекрасной улыбкой и спросил с удивлением в глазах: «Что ты здесь делаешь?» Тогда я могла бы излить ему свои чувства, как это делают в кино, и мы провели бы ночь так, как представляла себе Дженна.

Именно на это я надеялась, но получила совсем другое.

Я все же осушила бокал сладкого бурбона со льдом, который легко пьется и заставляет меня чувствовать себя немного менее зажатой. А потом ко мне пристали.

– Девушка с виски, да? – спросил приятный голос. Я повернулась – стакан все еще был у моих губ, а на барном стуле рядом со мной сидела потрясающе красивая женщина.

Я кивнула, улыбаясь, и проглотила напиток.

– Да. А вы?

Она протянула свою бутылку.

– Нет, я больше люблю дешевое пиво. – Она широко улыбнулась, ее морские зеленые глаза медленно окинули меня. Своими длинными темными волосами и экзотическими чертами лица она немного напоминала Мону. Однако Мона постоянно смотрела на меня с отвращением, в то время как улыбка этой женщины была теплой и привлекательной. – Я Клэр.

– Би, – поддержала я, чокнулась с ней бокалом и отпила из него.

– Би? Интересно.

Я рассмеялась.

– Просто вариация имени по первой букве.

– А, теперь понятно. Ну, Би, что привело тебя в эту дыру?

Кулак в моем животе сжался сильнее. На мгновение я почти забыла, зачем сюда пришла.

– Я здесь, чтобы увидеть одного парня.

Разочарование проступило на ее лице, но она скрыла его легкой улыбкой.

– Конечно, я должна была догадаться, что ты занята. Не буду врать: я считала, мне повезло, что ты подсела рядом. Такая милая, невинная и одинокая.

Я снова засмеялась, на этот раз сильнее.

– Ты довольно смелая.

– Ходить вокруг да около – это для детей, – ответила она, подмигнув, и сделала глоток пива. – Кстати говоря, я решила, что ты играешь в моей команде.

– Могу ли я расценивать это как комплимент?

Она пожала плечами, собрав волосы на шее.

– Воспринимай как хочешь.

Я почти открыла рот, чтобы ответить, но взгляд упал на большой стол за барной стойкой. Потребовалось мгновение, чтобы они переместились, но как только это произошло, я не смогла ни вдохнуть, ни произнести ни слова.

Клэр повернулась, проследив за моим взглядом, и снова повернулась ко мне, приподняв брови.

– Отвратительно милые, не правда ли? – Она сделала еще глоток. – Попробуй быть рядом с ними двадцать четыре на семь. Это моя лучшая подруга, Энджел. Она с этим парнем уже… сколько? Может, уже четыре месяца? А до этого почти год по нему сохла. Ему разбила сердце какая-то девчонка, с которой он пытался общаться на расстоянии, но Энджел была полна решимости добиться его вопреки этой фигне. Если честно, я говорила ей, чтобы она завязывала, но, в конце концов, он пригласил ее на свидание в кафе, и все пошло-поехало. – Она хихикнула. – Мерзость, второсортная история.

Клэр была болтушкой, это я уже поняла, и она продолжала говорить – только ее голос звучал приглушенно по мере того, как мое сердцебиение становилось все громче и громче. Вот он, мой Виски, но он никогда не был моим. Эта мысль никогда не поражала меня так сильно, как в тот момент, когда я увидела его с другой женщиной, которая сидела у него на коленях. Ее руки обхватывали его плечи, а его – ее талию. И он смотрел на нее так же, как когда-то смотрел на меня. Время от времени она касалась губами его губ, и его рука на ее талии сжималась. В животе у меня завязывался узел. Они оба улыбались, смеялись и были счастливы.

А потом я посчитала. Четыре месяца они были вместе. Значит, началось все где-то в августе. Это означало либо то, что он быстро переметнулся, либо то, что они спали вместе, еще когда мы общались. Но мы не встречались – не совсем, – и это был самый жестокий удар.

Кислота поднялась в горле, и я вытолкнула ее обратно, сделав большой глоток виски и повернувшись лицом к бару.

– Ух, ты в порядке, сладкая? Выглядишь бледновато, – спросила Клэр, вскинув брови.

Я кивнула. По крайней мере, мне так показалось. Не уверена. Музыка изменилась, стала медленной, басы бились вместе с моим сердцем. Я осушила остатки, что только усилило тошноту, затем резко встала, и барный стул со скрипом ударился об пол.

– Приятно было познакомиться.

– Мне тоже? – она произнесла слова почти как вопрос, глядя на меня, когда я схватила свой клатч и бросилась к двери. Но новые туфли на высоких каблуках и спешка не сочетались с нервами или гневом, который, как я чувствовала, медленно бурлил, и я поскользнулась, упав на двух парней, сидевших рядом с нами. Я пробормотала извинения, протискиваясь сквозь толпу к двери, когда услышала, что меня окликнули по имени. Я проигнорировала его, ускоряя шаг, пока, наконец, не протиснулась к выходу. Я глубоко вдохнула, когда прохладный воздух коснулся моей кожи, и чуть не упала. На секунду я замерла, нащупывая ключи, и в тот момент, когда уже нашла их и нажала кнопку разблокировки машины, снова услышала свое имя.

– Би?

Я не могла сделать полный вдох. Грудь сжималась при каждой попытке. Если не успокоюсь, то потеряю сознание. Я снова обрела равновесие и пошла в сторону парковки, но оглянулась через плечо.

– О, привет, Джейми. Да, я уже ухожу, так что…

– Подожди. – Он с силой обхватил мой локоть рукой, и как только его кожа коснулась моей, все мое тело ожило, как это всегда происходило в присутствии Виски. Я позволила ему остановить меня, но не могла даже посмотреть на него, поэтому уставилась на подол его рубашки. – Что ты здесь делаешь?

Вот оно. Вопрос, который я ожидала. Но когда заставила себя посмотреть на него, его глаза были полны не удивления, а обвинения. И этого хватило, чтобы выплеснуть бурлящий гнев, обжигающая жидкость которого испепелила все рациональное, что я пыталась удержать.

– Я приехала навестить маму. Я бы спросила, что ты делаешь тут, но у меня есть глаза, так что, – произнесла я, выдернула локоть из его хватки и, прижав язык к внутренней стороне щеки, направилась к бару.

– И что, черт возьми, это значит?

– О, я думаю, ты прекрасно знаешь, что это должно означать, – прорычала я. Что со мной не так? Меньше всего сегодня я хотела ссоры, но, видимо, виски в сочетании с увиденным разожгли в моем желудке огонь, который так просто не потушить. Я сложила руки и шагнула ближе, заставив Джейми тяжело вздохнуть от нашей близости. – Скажи мне, ты спал с ней в ночь перед тем, как попросил меня поговорить? Ты чувствовал себя виноватым и отчаянно пытался отгородиться от меня, пока давление большого расстояния не подкосило тебя?

– Что? – возмутился Джейми, и я, даже не прикоснувшись к нему пальцем, почувствовала, как каждая мышца в его теле напряглась. – О чем ты, черт возьми, говоришь?

– Я говорю о маленькой блондиночке, которая только что корчила тебе рожицы, – ответила я. – Ее зовут Энджел, верно? – Джейми покраснел, а я ухмыльнулась, чувствуя себя победительницей, хотя знала, что проиграла еще до того, как вошла в бар. – Ах да, Клэр? Ее лучшая подруга? Она ввела меня в курс дела, когда я заметила, что вы целовались.

Плечи Джейми были расправлены, словно он ждал, когда я начну замахиваться. Я уже почти дошла до точки. От меня исходила безумная ярость, как пар после жаркого летнего дождя. Я ненавидела его. Ненавидела себя. Мне хотелось убежать так же сильно, как и стучать кулаками по его груди.

– И? – спросил он наконец, на этот раз вторгнувшись в мое пространство. Я фыркнула, на мгновение оторвав взгляд от него, но не отступила. – Что, ты злишься? Ты это хочешь сказать? Потому что мне было бы чертовски интересно узнать, почему ты считаешь, что имеешь на это право.

– Просто ответь мне. Ты мне изменил, да? Я была в Питтсбурге, а она была здесь, и с ней гораздо проще, так? – Я покачала головой. – Зачем ты вообще так поступил? Почему бы просто не сказать обо всем мне?

– Ты думаешь, я?.. – Он даже не смог договорить фразу до конца. Она угасла на его губах, убитая зловещим смехом и его руками, которые он снова запустил в волосы. Они были длиннее, чем в последний раз, когда я их видела, и мне это нравилось. Вместо этого я хотела запустить в его шевелюру руки. Хотела, чтобы наши губы встретились. Даже сейчас, даже в ярости я нуждалась в нем. – Мы с Энджел начали общаться только в октябре, и это не твое собачье дело. Она приглашала меня на свидание бесчисленное количество раз за лето, и я отказывал ей каждый раз из-за тебя. Не потому, что это было бы изменой, ведь ты ясно дала понять, что мы не пара, а потому что любил тебя, Би.

На этот раз я вздрогнула и быстро отступила назад, почувствовав внезапный дискомфорт от жара, исходящего от его кожи. Но Джейми не отступал и все сильнее вжимался в мое пространство, пока я не уперлась спиной в кирпичную стену здания, и мне пришлось отвести взгляд.

– Я, черт возьми, любил тебя, и ты тоже меня любила. Но ты не хотела быть со мной. И когда я просил, и когда умолял, и когда доказал тебе, что у нас получится. Ты единственная, кто не… – И снова его слова оборвались, и он опустил взгляд к нашим ногам. Я воспользовалась возможностью снова посмотреть на него, и мускул у него на подбородке дернулся, когда Джейми медленно перевел взгляд на меня. – На тебе каблуки.

В его взгляде появилась ярость, и в эти слова, произнесенные низким, хриплым голосом, просочился гнев. Теперь его голос звучал грубо, а каждый его вздох был связан с моим, когда я наблюдала, как он дышит. В последний раз, когда он прокомментировал мои каблуки, я обхватывала в них его талию. Все внутри меня жаждало такой же связи, но мазки винной помады другой женщины на губах Джейми уничтожили эту тоску, как гаснет пламя.

– А на тебе помада, – вздохнула я, закрыв глаза, когда перед мысленным взором возникли образы Энджел на его коленях. Я больше не хотела бороться, я просто хотела уйти.

Потребовалось мгновение, но Джейми отошел от стены, а я открыла глаза и увидела, как он вытирает большим пальцем нижнюю губу. Он покачал головой, как будто был разочарован – в себе или во мне, я не могла точно сказать.

– Зачем ты здесь на самом деле?

– Я скучала по тебе, – честно ответила я. Я всегда была честна с Джейми, даже когда это причиняло боль.

Он сморщился, две параллельные линии образовались между его бровями, когда он ущипнул себя за переносицу.

– Нет, нет, ты не имеешь права так говорить со мной. – Джейми покачал головой, опустив руку и снова открыв глаза. – Наконец-то я счастлив, – прошептал он и одержимо хохотнул. – Хорошо? Ты не против, Би? Ты даешь мне разрешение быть счастливым?

От удивления я открыла рот, чтобы возразить, но не успела подобрать слова, как Джейми поднял руки, чтобы остановить меня.

– Боже, ты самая эгоистичная женщина, которую я встречал. Дай угадаю, ты соскучилась по мне и решила, что можешь просто сесть в самолет, а я буду ждать тебя здесь, верно? Потому что именно это я и делал в течение трех лет в Калифорнии? Но знаешь что? Ты так хотела, чтобы я тебя отпустил, и на этот раз я послушался. – Его глаза были круглыми, дикими, и он сильно дрожал. – Так что нет, ты не можешь появиться здесь и сказать, что скучала по мне. Ты не можешь…

– Остановись, – задыхалась я и отошла от стены, шагая к своей машине так быстро, насколько позволяли каблуки. – Остановись, Джейми.

Он последовал за мной.

– Что, слишком много для тебя?

– Я тебя ненавижу! – выплюнула я, крутанулась на месте и отступила на несколько шагов назад. – Возвращайся. Уверена, Энджел ждет тебя.

– О, она ждет, – он усмехнулся, пройдя со мной еще несколько шагов, когда я начала возвращаться к машине. – И я намерен заставить ее ждать. Всю ночь напролет. Помнишь, как это было весело? Заставлять тебя ждать, пока ты не сможешь больше терпеть? – Его дыхание обжигало мне шею, даже когда мы шли, и хотя я сжимала от гнева кулаки, между ног стало жарко от воспоминаний. – Заставлять тебя извиваться под моими руками, моим ртом…

– Пошел ты, Джейми!

Он рассмеялся.

– Черт возьми, ты сводишь меня с ума. Ты буквально сводишь меня с ума.

– Хорошо, что я уезжаю, – бросила я себе под нос, забираясь в машину и нажимая кнопку блокировки. Джейми стоял за моим окном, когда я включила зажигание.

– Да. Хорошо. Похоже, в этом ты мастер!

Я повернулась к нему, посмотрев через стекло ему в глаза, пока он смотрел на меня. Джейми сжимал челюсти, а его глаза скрыты тенью от фонарей на парковке. Он дерзнул сделать следующий шаг, но мне надоело играть в эту игру. Я отмахнулась от него, мило улыбнувшись, и уехала, не удостоив его взглядом.

Слезы градом потекли по щекам прежде, чем я успела осознать. Я резко смахнула их, но руки задрожали, и из горла вырвался крик. Я ненавидела Джейми. Любила. Ненавидела себя за то, что любила его. Ненавидела себя за то, что позволила ему уйти, за то, что позволила ему найти другую. Я была в ярости, но на самом деле почти все, что он говорил обо мне, – правда. Это я не хотела, чтобы мы были нормальной парой. Я всегда уходила, и я была эгоисткой.

Я была такой чертовой эгоисткой.

В тот момент, не более чем на долю секунды, я поняла, что похожа на своего отца больше, чем думала.

Я не могла оставаться в этом городе еще одну ночь, зная, что он лежит с Энджел в постели в десяти минутах ходьбы от меня. Зная, что он счастлив с другой женщиной, а я все еще по эгоистичным соображениям всем сердцем желала ему обратного.

Вернувшись в мамин дом, я собрала сумку и поймала такси до аэропорта. Написав только пару сообщений маме и Дженне, я покинула Южную Флориду с новой дырой, выжженной в сердце.

Если бы я тогда знала о доле ангелов [1], то посмеялась бы. Говорят, каждый год партия виски остается без бутылки, каждый год выдержки испаряется четыре процента алкоголя – это и есть доля ангелов. Тогда действительно было забавно, что я не позаботилась о том, чтобы разлить Джейми по бутылкам, и его украла женщина по имени Энджел – то есть ангел. Возможно, я бы посмеялась, если бы знала эту историю тогда. Но опять же, возможно, нет. Потому что на самом деле это было не смешно.

Совсем не смешно.

Глава шестнадцатая

Реабилитация

После случившегося я приходила в себя в три захода.

Три дня я позволила себе горевать. Как только самолет приземлился, я отключила телефон, набрала в дом вина, пива, водки, всего, кроме виски, а также огромное количество нездоровой пищи и приступила к делу. Я переоделась в свои любимые треники и свободный свитер, который свисал с плеч, и не переодевалась ни в какую другую одежду до истечения семидесяти двух часов.

В эти часы я долго и упорно думала о многом. О работе, о своем нынешнем положении, о семье, о том, на каком этапе жизни нахожусь. На первом месте в моих мыслях были мы с Джейми – то, чем мы были, и то, чем мы не были. Я слушала в основном классическую музыку, часто принимала ванну, давала себе возможность думать, плакать и делать все, что было необходимо. Я слишком много пила, очень мало ела, хотя у меня было много еды, и, в конце концов, пришла к трем очень твердым выводам.

Во-первых, я была там, где и нужно. Я не собиралась жалеть о том, что осталась в Питтсбурге или согласилась на постоянную работу в «Рай Паблишинг». Мне нравилось то, чем я занималась, с кем работала и мое будущее. Я чертовски много работала, чтобы добиться своего. Начиная стажировку, я знала, что вероятность того, что меня возьмут на постоянную работу, ничтожно мала, и все же я произвела на них впечатление и получила постоянное место. Никаких сожалений не было. И хотя я скучала по серфингу, я действительно любила этот город. Мне нравилось то, кем я становилась. Конечно, мне было одиноко, но меня звали гулять и предлагали дружить – нужно было только согласиться. Я могла так сделать. Я так долго не могла понять, чем хочу заниматься в жизни. И теперь, когда нашла, то крепко вцепилась в него, и это единственное, в чем я была уверена на сто процентов.

Во-вторых, я похожа на своего отца. И это нормально. Я всегда говорила, что унаследовала черты и матери, и отца, и это правда. Мне были присущи его эгоистические наклонности, но они уравновешивались маминой жертвенностью. Я злилась на себя за то, что последние несколько месяцев вела себя, как папа, но знала, что не могу этого изменить. И в каком-то смысле я и не хотела. Каждый человек должен быть эгоистом в тот или иной момент своей жизни. Иногда нужно ставить себя на первое место. И я не жалею, что погналась за своей мечтой или встала на ноги. Я жалела только о том, что в процессе потеряла любимого человека. Но теперь нужно смотреть вперед, и в своем будущем я видела вечера с друзьями, баланс между работой и развлечениями, больше времени, проведенного в телефонных разговорах с мамой, и меньше – за рабочим столом. Ну, хотя бы немного меньше.

Третий, и, пожалуй, самый сложный вывод, к которому я пришла, заключался в следующем: я была слепа. Я думала, что знаю, кем мы с Джейми были и что между нами произошло. И в какой-то мере знала, но в большей степени все-таки не осознавала. Я уклонялась, боясь последствий. Боялась сгореть. Понимаете, я поняла, что люблю его. Поняла, что он любит меня, но этого мне не хватило. Потому что не понимала, что Джейми оставил мне шрам на сердце в первый день нашей встречи, когда буквально налетел на меня, и каждый раз, когда я видела его с тех пор, это было похоже на то, как если бы я сжимала этот шрам железной хваткой. Рана, нанесенная самой себе. Мне нравилось, что с ним больно, что жжет, что все не идеально, – и ему тоже. Но мне надоело причинять себе боль. Я перестала причинять боль и ему.

Я не была трезвой ни одной минуты в течение трехдневного запоя, но вышла из него с ясной головой и чистым духом.

Так было до тех пор, пока не началась следующая череда мелькающих передо мной цифр «три».

Прошло три месяца, прежде чем Джейми попытался позвонить мне. Когда он это сделал, я дважды проигнорировала его, но на третий раз любопытство взяло верх, и я сняла трубку.

– Би?

Только этого не хватало, чтобы он спросил мое имя на вдохе отчаяния.

– Да, Джейми.

Он вздохнул, то ли с облегчением, то ли с неуверенностью.

– Мне очень, очень жаль. Боже, я был таким козлом по отношению к тебе. Я был чудовищен. И ты этого не заслужила.

– Ты чертовски прав, я этого не заслужила.

– Я не знал, что делать, когда ты появилась, понимаешь? Я был уже пьян, растерян, ошеломлен. – Он сделал паузу, и я поднесла вино к губам. Я хотела подождать. Хотела дать ему выговориться. – Би, я не могу… Я не знаю, как жить в жизни, в которой нет тебя.

Я глотнула вина, борясь с желанием подавиться, и выпрямилась на диване. Глаза затуманились слезами от того, что жидкость попала не в то горло, и мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, что предоставило Джейми больше времени.

– Я знаю, что между нами все по-другому… Наверное, я держался за то, чем мы могли бы стать в Олдере, или что-то в этом роде. Не знаю. Я не хотел давить на тебя, но и не хотел срываться на тебе. Иногда ты действительно сводишь меня с ума, – сказал он с усмешкой, и я улыбнулась, потому что мне было знакомо это чувство. Слишком хорошо. – Но ты нужна мне как друг, Би. Ты должна быть мне другом.

Друзья.

В моей голове промелькнуло воспоминание о том, как мы договаривались о том же самом – и потерпели неудачу. Мы с Джейми Шоу не могли быть просто друзьями – мы не знали, как это сделать. И все же, пока я разговаривала с ним по телефону, мой желудок сжимался и сворачивался в трубочку. Я скучала по нему так сильно! И вот он извиняется и просит меня остаться в его жизни. А я хотела, чтобы он был в моей. Хотя и понимала, что это не очень умно. Я бы поставила деньги на то, что это взорвет наши отношения, но мне было все равно. И снова, даже после восстановления, я предпочла быть эгоисткой, а не осторожной.

Я вздохнула.

– Ты никогда не терял меня, Джейми. Не смог бы.

И это правда. Я не могла придумать ни единого варианта, при котором он потерял бы меня навсегда, потому что часть моей души была связана с этим парнем. А я уже потеряла так много себя в том возрасте, что отказывалась отпускать то немногое, за что еще держалась.

Мы проговорили по телефону еще три часа, и все три часа ушли на то, чтобы сказать ему, что мне тоже очень жаль.

Через три недели после этого мама и Уэйн поженились. Затем они купили яхту, продали все остальное и решили жить на ней. Она рассказала мне обо всем этом в девятиминутном видеочате, и они с Уэйном все это время смеялись, как дети, рассказывая, как безумно, но правильно они себя чувствовали. Я не могла не радоваться за них, но это напомнило мне о том, как я сама была одинока.

И вот я снова погрузилась в работу и сумела закончить обучение в магистратуре в режиме онлайн, но при этом не забывала о развлечениях. Я встречалась с коллегами после работы, устраивала счастливые часы и пиратские игры, когда только могла. Я больше исследовала город, даже нашла время подняться на склон Дюкен, чтобы увидеть Питтсбург с лучшей точки. В марте на неделю прилетела Дженна, и выпал снег, так что мы впервые в жизни катались на санках в парке за городом. Я по-прежнему разговаривала с мамой при любой возможности, когда она не путешествовала с Уэйном, что случалось нечасто, но я использовала любую возможность.

Три человека были повышены до меня, и в августе, почти через год после первого повышения, я стала литературным агентом.

У меня уже был внушительный список клиентов, и он начал быстро расти, как только я получила официальное звание и возможность решать задачи по-своему, не перепрыгивая через многочисленные препятствия. Комиссия неуклонно росла, доход менялся так, чего я не ожидала, а Рэндалл знал меня по имени, чего я не могла сказать обо всех сотрудниках нашего офиса. Казалось, у меня появилось столько же друзей, сколько и врагов, а это означало, что я что-то делаю правильно.

Все пошло на лад. У нас с Джейми действительно получалось быть друзьями. Мы не разговаривали постоянно, но переписывались, когда могли, и время от времени звонили друг другу. Знакомая боль и жжение все еще присутствовали в наших разговорах, особенно когда он заговаривал об Энджел, но они были не такими громкими, и я была достаточно занята, чтобы не зацикливаться на них. Все шло хорошо.

Все шло просто замечательно.

Третьего сентября, в серый прохладный день, телефон зазвонил три раза. Ответив на звонок, я смотрела из окна, как морось, словно туман, оседает на площади.

Он сказал всего три слова, но именно то, что он не сказал, я услышала громче всего. Потому что, видите ли, я ждала, что он ответит мне, почему и как. Я ждала, как он скажет, что пошутил или что я ослышалась. Я ждала, что он вернет все назад, отмотает время вспять, даст понять, как я могла не заметить этого. Но он ничего этого не сказал. Он сказал только три слова.

Я скоро женюсь.

В тот вечер я оказалась в баре, расположенном прямо в моем доме. Я подняла средний палец вверх, чтобы голос в моей голове сказал мне, что я сильнее, что восстановление после Джейми Шоу сработало, что у меня есть программа, которой я могу следовать, чтобы найти утешение. Все это полная чушь. Эти три слова били меня снова, снова и снова, каждый раз с большей силой, каждый раз напоминая о том, что просто дружить – это просто невозможно. Поэтому я занималась самолечением.

– Три рюмки виски, пожалуйста.

И тут на пороге появился Ривер.

Глава семнадцатая

Не по нраву

– А ты забавный, – произнесла я, с улыбкой ткнув Ривера в грудь.

Он смешно изогнул бровь и медленно поднес к губам джин-тоник.

– А сейчас?

Я кивнула.

– И сейчас, – затем я глотнула воду, потому что с меня явно было достаточно. На самом деле, я даже не могла вспомнить, почему сказала, что Ривер был забавным. Он пошутил? Может быть.

Я не была пьяной вдрызг, но точно была навеселе. Ноги окутывало тепло, улыбка расплылась на лице, а глаза затуманены. Я еще была в штанах для йоги и свободной футболке, в которых ходила дома, и мне даже ни на секунду не было стыдно.

Я думала, мне станет легче от того, что я выпью, выйду из дома, но этого не произошло. Этот факт не помешал мне обратиться к Риверу за советом в надежде, что все изменится.

– Я уже говорила, что он попросил меня стать его свидетельницей? – Я рассмеялась, размешивая черные соломинки в стакане с водой и размышляя, превратится ли она в водку, если буду размешивать достаточно долго.

– Говорила.

– Точно. Как шафер, как его номер один. Только девушка.

– Именно.

– Я, конечно, согласилась, – быстро добавила я. – Потому что мы очень близки и я люблю его, но… Правда, – я покачала головой, – это странно.

– Мне кажется, парень и впрямь изрядно потрепал тебя, – размышлял Ривер, поворачиваясь ко мне лицом. У него были такие длинные ноги, что он опирался на ножки моего барного стула. В тот вечер я присмотрелась к нему повнимательнее, отметив светлый тон волос, яркость глаз и то, что его волосы всегда были уложены.

– Да, – наконец прошептала я.

– Итак, я проявлю наглость, но… тот парень, о котором ты говорила, это и есть тот самый Джейми?

При упоминании его имени туман в голове немного рассеялся. Внезапно мозг заработал в режиме сверхурочной работы, перебирая в памяти все, о чем мы говорили той ночью. Что я ему рассказала? Как много я ему рассказала? Я вспомнила, что поведала ему, как женится мой бывший, что на самом деле было ложью, но так легче объяснить. Я сказала ему, что мы расстались только через год, что было правдой. Я рассказала ему о том, что сначала мы расстались не в лучших отношениях, но потом помирились, остались друзьями, а потом раздался телефонный звонок.

Так что не так уж и много. Но все же достаточно.

Достаточно, чтобы мне вдруг захотелось почему-то защитить имя Джейми. Я не хотела, чтобы он прослыл засранцем, потому что он таковым не был. На самом деле это я была такой. Еще мне не понравилось, что Ривер помнил имя Джейми. Неужели он действительно столько раз видел его на моем телефоне? А если Джейми когда-нибудь прилетит ко мне в гости, будет ли Ривер плохо к нему относиться, зная все, что я только что рассказала?

Ерунда какая-то, но я каким-то образом находила ответ, который казался мне правильным.

– Нет, ты его не знаешь. Просто бывший.

– С которым ты встречалась прошлым летом, пока стажировалась?

Взгляд Ривера был вопросительным. Не обвиняющим, не выпытывающим, а просто любопытным.

– На самом деле мы никогда не встречались, формально. Если говорить о всяких официальных фразах и прочем. Я не знаю. Еще, пожалуйста, – сказала я, махнув бармену, чтобы тот долил мне воды.

Ривер протянул руку и ухватился за нижнюю часть моего стула. Он подтянул меня ближе, наши колени соприкоснулись, и он наклонился вплотную.

– Ты всю ночь говорила об этом парне, а теперь, когда мы перешли к сути дела, хочешь сменить тему. Поговори со мной.

Его рука лежала на моей, но не держалась за нее, а просто лежала там. Я сглотнула.

– Я пока не знаю, что чувствую по поводу всего этого. Правда, не знаю. Я пришла сюда, выпила слишком много и теперь не могу нормально думать. – Бармен долил мне воды, и я быстро отпила. – Уверена, что завтра будет жуткое похмелье.

Тогда большой палец Ривера коснулся моего.

– Знаю, что сейчас тебе больно, и не собираюсь сидеть здесь и морочить тебе голову, будто завтра все пройдет. Очевидно, что ты любишь этого парня настолько, что готова проглотить свою гордость и быть рядом с ним в самый важный день его жизни.

Я сглотнула. Самый важный день в его жизни, а я буду актрисой второго плана.

– Но я хочу быть первым, кто расскажет тебе об этом, поскольку ты, очевидно, еще не слышала, – добавил он, наклоняясь еще чуть-чуть. Я почувствовала запах джина в его дыхании, смешанный с ароматом вечной зелени. Он поднял голубые глаза на меня: – Ты, безусловно, самая эффектная женщина, которую я когда-либо встречал. Ты яркая, целеустремленная, умная, веселая, добрая. Я могу продолжать всю ночь, Би. Правда, могу. И я нисколько не сомневаюсь, что есть хорошие мужчины, которые готовы отдать все, лишь бы иметь шанс доказать тебе, чего ты стоишь, – он сглотнул, и мой рот слегка приоткрылся от его слов. Они были такими искренними, а его голос таким ровным. – И очередь выстраивается за мной.

Он скользнул рукой по моей, смело обхватил мой подбородок, а затем положил ее на затылок. Он опустил на мои губы твердый, но неуверенный взгляд. Ривер ждал, что я скажу ему, что все в порядке, и в ту ночь, независимо от того, было ли это правильным решением или нет, я сказала ему об этом.

Я наклонилась ближе, запустила руки в накрахмаленную ткань его рубашки и притянула его губы к своим.

Это неправильно – все неправильно. Его губы не были такими сильными, как у Джейми, его язык слишком быстро касался моего, его руки были осторожными и медленными. От него не пахло медом и пряностями. От него пахло бумагой и чернилами. Это было прекрасно, но он не Виски.

И тогда я поняла, что он и не должен быть таким.

Я обвила его шею руками, углубляя наш поцелуй, отгоняя все оставшиеся мысли о Джейми и Энджел. О свадьбе. О той ночи в целом. Мы едва прервали поцелуи, чтобы подняться на лифте в мою квартиру, и, оказавшись внутри, никто из нас не произнес ни слова.

Ривер неистовствовал со мной, как будто не мог поверить, что мы в моей постели, как будто годами ждал этого шанса. Я поняла, что, возможно, так оно и было. Я улавливала его флирт, но никогда не думала, что он чувствует то, о чем говорил в баре. Он не просто хотел меня, он замечал меня – самые лучшие мои стороны, и уже одно это делало его сексуальным в моих глазах.

Я изо всех сил старалась этого не делать, но каждое его движение сравнивала с Виски. Как он целовал мою шею, как его пальцы ощущались внутри меня, как он выглядел, когда кончал. С Ривером было хорошо – весело, сладко, почти слишком интимно. В тот вечер он не был моей рюмкой виски, но был моей чашкой чая – и, возможно, именно это мне и нужно. Смена темпа, новая зависимость, свежий вкус на языке.

По крайней мере, именно это я сказала себе в тот вечер. Я повторяла это в голове до тех пор, пока Ривер не вышел рано утром на улицу, а я не позвонила на работу. Как я и предсказывала, похмелье обрушилось на меня, как волна.

Накануне вечером я напилась до беспамятства, одурманенная выпивкой и руками другого мужчины. Но теперь, в оранжевом рассвете наступившего утра, я почувствовала все то, от чего так старалась воздержаться.

Джейми собирался жениться.

Он никогда больше не будет моим Джейми.

Я не должна продолжать его любить.

Но я это делала.

– До скорого, Би, – сказала Мона, натягивая свою шикарную кожаную куртку и вытащив длинный хвост. – Не задерживайся на работе в последний вечер перед отпуском.

Я встала, чтобы размяться, и закатила глаза.

– Вряд ли это можно назвать отпуском.

– Эй. Там, куда ты едешь, почти тридцать градусов тепла. А здесь ниже нуля. Это отпуск, даже если ты просто сидишь возле аэропорта.

– Я пришлю тебе открытку из терминала.

Она прищурилась, но улыбнулась.

– Деловая. Легкой дороги. Увидимся на следующей неделе.

Я помахала, подняла руки и хрустнула шеей, а потом села обратно за стол. Было только пять тридцать – еще рано, как мне казалось, и, несмотря на то что до отъезда оставалось совсем немного, я еще не была готова к нему.

Правда заключалась в том, что за семь месяцев, прошедших с того вечера, когда Джейми позвонил мне с большой новостью, я стала мастером избегания. Я вернулась к привычным делам, отвлекаясь от мыслей о свадьбе. Конечно, я должна была купить платье по такому случаю и, как его «шафер», должна была взять на себя ряд задач. Однако в основном я уворачивалась от обязанностей, кроме тех, которые на меня возложила Энджел.

Дело не в том, что я не разговаривала с Джейми, а в том, что я просто не позволяла себе зацикливаться на чем-то, когда мы разговаривали по телефону. Этому способствовали ночи, которые я проводила с Ривером в своей постели.

Он так отличался от Джейми!

Не то чтобы он был по-хорошему или по-плохому другим – он просто был. Между нами все было просто, и он никогда не просил меня говорить об этом, как-то называть эти отношения и разбираться в них. Мы просто работали, тусовались в одной компании и время от времени заваливались друг к другу в постель. Вот и все. Это было просто и именно то, что мне нужно. Я избегала, а он позволял мне.

Тем не менее я чувствовала это по его поведению. Чем дольше мы так продолжали, тем больше ему хотелось задать вопросы, на которые я бы не хотела отвечать. Я не знала, сколько еще времени у меня есть, пока он их не задаст. Не знала, что сказать, когда Ривер вдруг решится.

Мне удалось убить еще час, прежде чем я выключила компьютер. Я встала, снова потягиваясь, и подпрыгнула от неожиданности, когда руки Ривера сзади обхватили меня за талию.

– Самое время убраться отсюда.

Повернувшись лицом к нему, я огляделась, убедившись, что мы в офисе одни. Нет, это не проблема, если бы мы были вместе – скорее, мы оба не хотели лишнего внимания.

– Ты же знаешь, что мне еще рано.

– Да, но сегодняшний вечер – исключение, – напомнил он мне, сомкнув пальцы на моей спине. Мы не так часто прикасались друг к другу. Но в этот вечер было приятно, что меня обняли. Ривер опустил брови и притянул меня ближе. – Ты готова к большому путешествию?

– Думаю, да.

– Хочешь поговорить об этом?

Избегай. Избегай. Избегай.

– Нет, думаю, я в порядке. – Ривер поджал губы, и я игриво шлепнула его по груди, чтобы оставить между нами немного пространства. – Я серьезно.

– Вот и славно. Хочешь скоротать часы до самолета? – Он облизал нижнюю губу. В любой другой вечер я бы приняла его предложение, но по какой-то причине его намек заставил меня вздрогнуть.

– Вообще-то мне действительно нужно собраться, – ответила я, беря со стола свою сумочку. Мы вместе пошли к лифту, когда я продолжила: – И поспать. Потому что после приземления самолета будет не до сна.

Ривер рассмеялся, когда дверь лифта открылась. Я вошла, и он последовал за мной.

– Это правда. Но мне все равно кажется странным, что ты устраиваешь ему мальчишник.

– Обычное дело. Просто вечер в его любимом местном баре. Он не хотел ничего особенного, – я пожала плечами. – Вообще-то я впервые участвую в свадьбе, так что для меня это все в новинку. Я рада, что он все упростил.

– Да. Разве невеста не совершает какое-то большое путешествие?

Я кивнула, когда лифт опустился на нижний этаж, и мы вышли в вестибюль нашего офисного здания. Натянув пальто, я вышла на свежий весенний воздух.

– Она с подружками летит в Новый Орлеан на девичник. Посмотрим, появится ли она на свадьбе с бусами на шее.

Ривер ухмыльнулся, засунув руки в карманы. Несколько минут мы просто шли в тишине, наслаждаясь звуками города, пока садилось солнце. Стояла середина марта, и было прохладно, но мне нравилось. Вспоминая знойные месяцы во Флориде и то, что у нас почти не было зимы, я не очень-то возражала против того, что в Питтсбурге большую часть года держится холод. Мне нравился сухой, свежий воздух. Это было многообещающе.

– Просто постарайся не думать слишком много о работе в эти выходные, хорошо? – сказал Ривер, когда мы подошли к моему дому. – Расслабься, повеселись, а если станет слишком тяжело, позвони мне.

– Хорошо. – Я быстро обняла его, поцеловала в щеку перед тем, как скрыться в здании. – Хороших выходных, Рив.

– Я серьезно, ты можешь мне позвонить, – повторил он, когда дверь закрылась за мной. Я повернулась с улыбкой и помахала рукой в последний раз. Светлые волосы Ривера растрепал прохладный ветер, и в своей светло-серой куртке он выглядел прямо как из журнала мод для мужчин. Я прикусила губу, входя в лифт и размышляя, действительно ли так плохо будет провести с ним ночь? Но мне действительно нужно собираться, и более того, нужно было разобраться со своими мыслями.

Я так долго их избегала, думая, что все пройдет, но правда заключалась в том, что на следующий день я уже буду в самолете и окажусь в Южной Флориде, с Джейми. С его невестой.

Пришло время всерьез задуматься о том, как я к этому отношусь.

Я медленно собирала вещи, врубив последний альбом местной инди-группы, с которой меня познакомил Ривер. Я подумывала о том, чтобы налить бокал вина, но решила, что этой ночью лучше иметь ясную голову. Поэтому вместо этого я приготовила рутбир. Он немного напомнил мне о моем отце, потому что это был его любимый десерт, но это было одно из утешительных воспоминаний о моем отце. Иногда, когда я думала о нем, я чувствовала боль, иногда – теплую грусть, и напиток вызывал у меня именно второе чувство.

Собрав сумку на выходные и разложив наряды на следующий день, я разделась, завязала волосы на голове и погрузилась в обжигающую воду пенной ванны.

Я купалась уже во второй раз и зачерпывала кусочек ванильного мороженого, пока пузырьки скапливались вокруг меня. Считала веснушки на бедрах, исчезающих под пеной. Я напевала слова песни, еще льющейся из колонок в спальне, и, когда ванна наполнилась, поставила стакан на пол рядом с ванной и опустилась ниже.

Я касалась пальцами крана, впуская капельки воды, когда мысли, наконец, начали просачиваться в разум.

Джейми женится.

Я сделала глубокий, очищающий вдох, на мгновение закрыла глаза, а затем снова открыла.

Было больно – это первое, что я поняла. Первое, что признала. Больно знать, что Джейми женится на другой женщине. Эта боль похожа на сожаление, на закрученный узел «что, если бы», смешанный с мыслью о том, что это не имеет значения. Дело не только в том, что он женился на другой женщине, но и в том, что он любил ее. Я никогда в жизни не любила другого мужчину, даже Итана. Был только Джейми.

Поэтому больно.

Я буду скучать по нему. Вторая мысль, которая пришла мне в голову. Я знала, что его невеста терпела меня все эти полтора года, но по тону ее голоса поняла, что она не самая большая моя поклонница. Когда они поженятся, я знала, что она будет оказывать на него все большее давление, чтобы он отдалился от меня. Черт возьми, она была более понимающей, чем, думаю, я была бы на ее месте. Я хотела ненавидеть ее за то, что она подозревала меня, но на самом деле ей следовало быть такой, и я не стала бы ее винить, если бы она не хотела, чтобы Джейми был так близок со мной.

Последнее, что я поняла, самое удивительное, и я села в ванне чуть прямее, когда до меня дошло.

Я была рада за него.

Мне больно, я скучала по нему, но он счастлив – очень, очень счастлив, – и это тоже радовало меня. Я всегда была эгоисткой, когда дело касалось Джейми. Я хотела его даже тогда, когда не могла иметь. А когда могла, то не была готова. Но сейчас, из-за того, что еще любила его, я собиралась поставить его счастье выше своего. Я собиралась справиться с болью, хотя бы на эти выходные, потому что он нуждался во мне.

Он был моим лучшим другом.

Я сомневалась, что это когда-нибудь изменится. Я боялась, что это произойдет. Чувствовала эту грядущую возможность в глубине души.

Даже не задумываясь, я потянулась к телефону, вытерла руки полотенцем, а затем нашла имя Джейми и набрала сообщение.

Мне страшно, Джейми.

Я уставилась на экран с мигающим курсором, ожидающим, когда закончу текст. В груди стало тесно, дыхание перехватило, и, прежде чем совершить какую-нибудь глупость, я нажала на клавишу «стереть», пока экран снова не стал пустым, и уронила телефон на пол.

– Все будет хорошо, – прошептала я про себя, закрывая глаза и упираясь головой в ванну.

В ту ночь я не спала. Я ворочалась в постели, а в голове крутились странные, мимолетные сны о нас с Джейми. Наконец, около четырех утра я бросила попытки отдохнуть и включила «The Piano Guys», позволив себе утонуть во всем, что связано с Джейми. Я позволила воспоминаниям нахлынуть на меня. На какое-то время перестала дышать и наслаждалась сокрушительной тяжестью происходящего.

Сейчас я вспоминаю, что мне нравились ощущения в ту ночь. Мое сердце было разбито – полностью, вдребезги. И мне нравилось, как ощущалась эта боль. Она напоминала мне о том, что я жива, давала надежду, что случившееся между нами было настоящим, даже если формально отношений у нас не было. Джейми никогда не был официально моим, но я всегда была его – с самого первого глотка.

Терять его чертовски больно, но, в конце концов, я все равно улыбнулась, потому что, по крайней мере, он у меня был.

Еще одни выходные с Виски, и тогда мне придется его отпустить.

Навсегда.

Глава восемнадцатая

Дрожь

Как только мой самолет приземлился, я взяла холодный американо еще до того, как добралась до выдачи багажа. Бессонная ночь перед ранним вылетом и первая за год встреча с Джейми были ошибкой, и я чувствовала странное смешение усталости и нервозности. Я подумала, почему бы не приправить все кофеином?

Потягивая из ярко-зеленой соломинки и спускаясь на эскалаторе к ленте выдачи багажа, я сосредоточилась на дыхании. Я вспомнила занятия горячей йогой, на которые ходила с Моной несколько месяцев назад, и попыталась настроиться на такой лад, и у меня получилось. По крайней мере, до тех пор, пока я снова не открыла глаза и не увидела его.

Боже, Виски прекрасно держится.

Он уже не тот мальчик, которого я знала. Черты его лица изменились даже за те полтора года, что мы были в разлуке. Я всегда первым делом обращала внимание на его челюсть, и сейчас она была еще более выражена, а на его губах играла ухмылка. Он держал листок бумаги с надписью «ПРОСТО БИ», написанной крупным небрежным почерком. Я улыбнулась, и Джейми улыбнулся еще шире. Он сверкнул белыми зубами и яркими медовыми глазами. Я сошла с нижней ступеньки эскалатора, и мы сделали по три шага, пока не оказались лицом к лицу. Он опустил листок, и мы оба немедленно начали рассматривать друг друга. У него снова были короткие волосы, уложенные, почти как у Ривера. Он был в темных джинсах и белой футболке, но поверх нее надел светло-голубой джемпер на пуговицах. Ни одна из них не была застегнута, а рукава были собраны на локтях, демонстрируя мускулистые предплечья, которые без слов говорили о том, что он все еще занимается серфингом.

Бочка хорошо выдержала его, и даже с учетом «ангельской доли» он со временем стал только лучше. Он был все таким же мощным, обжигающим и заставляющим глубоко дышать. Но теперь его вкус стал более зрелым, цвет выровнялся, и я без колебаний поняла, что если у меня хватит смелости попробовать его на вкус, а у него хватит глупости позволить мне это сделать, то я уже никогда не смогу оправиться от этой встречи.

Мои глаза снова нашли его взгляд, и он коротко рассмеялся, широко раскрыв руки.

– Иди сюда.

Я поправила сумку на плече и шагнула к нему, почувствовав пряный запах дуба от его рубашки, когда он обхватил меня руками. Мы глубоко вздохнули и, думаю, почувствовали что-то внутри: как будто частичка нашей души снова была найдена. Как будто она медленно возвращалась на место.

– Я же просила тебя не приезжать, я могла бы взять такси.

– Наверное, но я до сих пор не научился слушать.

– Зато научился одеваться, – сказала я, и мой голос прозвучал приглушенно.

Он захихикал, отступая назад и забирая у меня мою небольшую сумку.

– А ты научилась ходить на каблуках. – Он опустил взгляд на мои ноги и дернул бровью. Когда снова посмотрел на меня, я почувствовала жар в его взгляде.

Я сглотнула, убрав выбившуюся прядь волос.

– Вот что бывает, когда каждый день одеваешься по-деловому.

– Мне знакомо это чувство, – сказал он, кивнув в сторону ленты с багажом из Питтсбурга. – Я скучаю по баскетбольным шортам или плавкам, которые носил девяносто процентов времени.

– А я скучаю по майкам и сандалиям.

Это была светская беседа. Глупая светская беседа. Но мы шли легкими шагами, испытывая друг друга на прочность.

Джейми забрал мою сумку с ленты, не позволив мне взять ее, как бы я ни спорила, и мы направились к парковке. Мы почти ничего не говорили – бросили пару непринужденных фраз. Джейми рассказывал, в какую сторону повернуть, чтобы найти место, где он припарковался. Когда мы подошли к его джипу, он погрузил мои вещи в багажник и открыл для меня дверь на пассажирском сиденье.

– Добро пожаловать домой, Би, – сказал он, когда я заскочила внутрь. Я не была уверена, имел ли он в виду Южную Флориду или свой джип.

Проблема заключалась в том, что с тех пор, как я в последний раз была дома, кое-что изменилось. Мамы больше там не было – только Дженна, но она уехала из города, а в джипе Джейми вдруг стало неуютно. Я сидела, сложив руки на коленях и стараясь не подавать виду, что мой взгляд уперся в свидетельство присутствия на моем месте другой женщины. На переключателе скоростей лежала резинка для волос, на заднем сиденье – пара женских шорт для бега, в углу приборной панели примостилась их маленькая фотография. Я не откинулась назад и не скинула туфли, поставив каблуки на приборную панель перед собой. Нет. Я сидела, сложив руки на коленях, и смотрела в окно, пока Джейми вез меня в отель.

– У тебя все в порядке? – спросил он, когда мы повернули налево.

– Просто устала. Длинная ночь, – кивнула я.

Джейми больше ничего не говорил, пока не высадил меня.

– Уверена, что не хочешь, чтобы я подождал?

Он взял сумки с заднего сиденья и поставил их передо мной. Я наблюдала за тем, как двигались мускулы на его спине, и мне потребовалась секунда, чтобы найти ответ на его вопрос.

– Нет, все в порядке. Думаю, мне нужно немного вздремнуть, – соврала я. Уснуть я точно не смогу, но мне не хотелось проводить с Энджел больше времени, чем требовалось.

– Хорошо, – согласился он, хоть и выглядел немного разочарованным. – Только помни, что мы проводим репетицию ужина довольно рано, так как Энджел и девочки должны улететь на девичник. Ты сможешь быть в загородном клубе в три часа? – Он сдвинулся с места, проведя рукой по затылку. – Я бы заехал за тобой тогда, но мне вроде как нужно быть там раньше, а ты, знаю, хочешь спать, так что…

– Я поймаю такси. Не беспокойся обо мне, Джейми Шоу, – поддразнила я его, снова перекинув сумку через плечо. Он, казалось, немного расслабился и спрятал руки в карманы. – Никогда.

Он не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти. Мы стояли и смотрели друг на друга, и наши глаза, как всегда, говорили больше, чем слова.

– Увидимся позже, – наконец он прочистил горло.

С этими словами Джейми обогнул джип, и я повернулась, закинув за спину сумку. Заселившись в отель, я рухнула на прохладный плед и сделала долгий, медленный вдох.

Вот так.

– Би! – Сильвия бросилась ко мне, как только я вошла в столовую, где проходил репетиционный ужин. Загородный клуб был небольшим, но величественным, и даже в новом кружевном платье цвета розы и нюдовых туфлях я чувствовала себя неважно одетой. Младшая сестра Джейми налетела на меня, как стена, и я с улыбкой отпрянула назад, когда она обняла меня. – Ты здесь!

– Конечно.

Она отступила назад, все еще держа мои руки в своих, и крикнула назад:

– Мама! Папа! Би здесь!

Сильвия – единственная из родных Джейми, с кем я по-настоящему сблизилась. Я встречалась с Сантаной несколько раз, в основном на каникулах, но мы никогда не общались так, как с Сильвией. Она до сих пор иногда звонила мне, а когда я покинула Олдер, вместе с Дженной помогала не сойти с ума.

– Я так рада тебя видеть, милая, – сказала Ронда, мама Джейми, и поцеловала меня в щеки. – Разве не здорово видеть ее здесь, Уэс?

– Согласен. Как прошел полет? – спросил его отец, закинув руку мне на плечо, чтобы проводить к группе, собравшейся у большого накрытого стола.

– Немного некомфортно выбираться из туманного Питтсбурга, но теперь все в порядке, – я улыбнулась им обоим, и сердце мое потеплело. По какой-то причине для меня было очень важно, что они помнят меня, что они рады меня видеть, что им небезразлично, что я присутствую в жизни их сына.

Сильвия взяла мою сумочку и бросила ее на стол рядом с тем местом, где она сидела, схватила меня за руку и сжала ее, а потом снова убежала. И тут я поняла, что вокруг очень тихо.

Все смотрели на меня. Не хотелось бы преувеличивать, но на меня правда смотрели буквально все. Первой я заметила Клэр, узнав ее по нашему короткому разговору в баре в тот вечер, когда я впервые увидела Джейми и Энджел вместе. Она щурилась, как будто все в ее голове встало на свои места, и когда я посмотрела на следующего человека в поисках облегчения, я не нашла его. Потому что следующим человеком была Энджел.

Впервые я увидела ее полностью, поскольку избегала фотографий в социальных сетях. Она была красива, что меня раздражало, с яркими светлыми короткими волосами и светящимися зелеными глазами, которые выделялись на фоне ее загорелой кожи. Она была выше меня, даже на каблуках я старалась стоять чуть прямее, чтобы компенсировать эту разницу. На ней было белое платье и массивное золотое ожерелье. Все в ней говорило о царственности. Она была собранной, утонченной, как будто ей самое место в этом загородном клубе.

А я, конечно, такого впечатления не производила.

Она смотрела на меня, не отрывая глаз, а я проследила за остальной толпой, которая неприлично долго рассматривала меня. Должно быть, это ее семья. Я уже начала паниковать, в груди все сжалось, а на шее выступили бисеринки пота, когда в дверь вошел Джейми с тремя другими парнями – свидетелями.

Они все смеялись, а когда наступила тишина, Джейми, должно быть, почувствовал меня. Он отвернулся от приятеля, с которым разговаривал, и его взгляд сразу же остановился на мне.

– Ну, посмотрите, кто это тут у нас.

Он, видимо, не обратил внимания на угрозы смерти, которые мне обещали взглядами, потому что без малейшего колебания пересек комнату, обхватил меня руками, поднял на руки и дважды покрутил, прежде чем опустить обратно. Затем он поцеловал меня в щеку и обнял за плечи, как это сделал его отец.

– Похоже, все уже здесь, – сказал он остальным, которые все еще смотрели на меня – точнее, на Джейми, обнимавшего меня. – Что у нас на повестке дня, моя прекрасная невеста?

Этот вопрос, казалось, вернул собравшихся в комнате к жизни, и подружки невесты бросились за едой, а сама Энджел вышла вперед. Ее родители подошли к Джейми, стоявшему позади нее, но она слишком давила из себя улыбку, чтобы слышать, что кто-то говорит.

– Ты, должно быть, Би, – сказала она, поджав губы и прищурившись. – Я Энджел. Очень приятно наконец-то познакомиться с тобой. – Она протянула руку, и я пожала ее с неловкой улыбкой. Джейми еще продолжал меня обнимать.

– Это, должно быть, рай, – сказал Джейми, взяв ее под другую руку. – Две мои любимые девушки в одном месте. Я самый счастливый мужчина на свете.

Энджел слегка усмехнулась, а затем снова натянула свою фальшивую улыбку, и я постаралась не обращать внимания на то, как заныло у меня в груди от его слов. Вырвавшись из его хватки, я прочистила горло и указала на стол.

– Мы сначала поедим, Энджел? Или тебе нужна помощь, чтобы собрать всех?

– Ну разве ты не прелесть, – сказала она, и я впервые заметила в ее голосе нотки сарказма. – Сначала мы потренируемся, тогда у них будет немного больше времени, чтобы доесть. Но не волнуйся, я справлюсь. – Она подмигнула Джейми, а затем приложила два тонких пальца к губам и издала самый громкий свист, который я слышала. – Внимание!

Как только она вскрикнула, в комнате прекратилась суета, и я вытаращила глаза, как и Сильвия.

– Прежде чем мы сядем есть, давайте быстро осмотрим улицу. И я имею в виду быстро. Я также имею в виду один раз, так что будьте внимательны к Бейли, а потом у нас будет ужин и подарки. – Она повернулась к невысокой пухлой женщине в брюках и светло-розовом поло, которая, как я поняла, была Бейли. Она хлопнула в ладоши и начала расставлять нас по местам, а я, прежде чем выйти на улицу, заглянула в сумочку, чтобы выпить две таблетки обезболивающего.

Пока все было настолько плохо, насколько я и предполагала.

Головная боль оказалась не самой большой проблемой. На самом деле меня мучила тошнота, и она настигла меня, как только я увидела выражение лица Джейми, когда Энджел шла к нему по проходу. Подружки невесты чуть не пали замертво, потому что их вниманием завладел Джейми. Джейми смотрел на будущую супругу так, как и должен – как будто не мог поверить, что ему повезло с ней, как будто для него в мире больше никого не существует.

К тому времени, когда мы сели за стол, мне стало так плохо, что физически невозможно было даже пытаться есть. Поэтому я изо всех сил давила еду на тарелке и откусывала микроскопические кусочки в перерывах между разговорами с Сильвией и родителями Джейми. Его старшая сестра приедет только в день свадьбы, но меня это вполне устраивало, потому что мы вчетвером подшучивали друг над другом на нашем конце стола. Казалось, что семьи разделены, а не объединены браком. Джейми сидел на другом конце с Энджел, ее семьей и подружками невесты, а я сидела с его семьей, а напротив нас расположились друзья жениха.

Джейми, несомненно, был душой компании на другом конце, и за эти два коротких часа я поняла, что семья Энджел влюблена в него. Да все в него влюблены. Джейми был очарователен, он всегда был очарователен, и он даже с монахини мог бы снять трусики, если бы очень постарался.

Однако мне от этого не стало легче.

Тем не менее время от времени, когда мой взгляд устремлялся на тот конец стола, я обнаруживала, что он смотрит прямо на меня. Он наблюдал за мной, опрокидывая в себя стаканчик с виски, налитый доверху. Джейми находил меня взглядом, когда все вокруг смеялись, как будто я была тем, что приковывало его к комнате, к настоящему моменту. Каждый раз, когда он смотрел на меня, мой желудок реагировал, и я ненавидела себя за это.

Я не знала, как быть другом Джейми. Сейчас это было ясно как никогда.

– Так, вы, буйная компания, успокойтесь, – сказал Джейми, стоя с виски в руке. – Девушкам нужно ехать в аэропорт, но пока они не уехали, мы хотели бы вручить несколько подарков.

Энджел стояла рядом с ним, и они прижались друг к другу, пока подружки невесты раздавали подарки родителям, братьям и сестрам. Они были классическими: изящные ожерелья для мам, сделанные на заказ держатели для денег для пап и небольшие персонализированные подарки для каждого из братьев и сестер. Было приятно наблюдать за тем, как родители Джейми открывают свои подарки, и особенно приятно было видеть слезы на глазах Уэсли, когда он крепко обнимал Джейми.

– Конечно, мы не могли забыть и о свадебной вечеринке! – добавила Энджел, ее короткие светлые волосы слегка подпрыгивали, когда она нырнула под стол и достала дополнительные подарки. Она передала их по столу, и Сильвия вручила мне мой как раз в тот момент, когда все остальные начали открывать свои подарки.

Какое-то время я просто наблюдала за ними. Я почему-то нервничала, открывая свой. Может, потому что впервые получала подарок от Джейми, пусть даже обязательный, а может, потому, что была единственной девушкой в его свадебной компании. Когда я увидела, что все парни достали кожаные фляжки с выгравированными на боку именами, я вздохнула с облегчением. Это был нейтральный подарок, который он вполне мог подарить и мне.

Я потянулась к лавандовому пакету, который соответствовал свадебным цветам, выбранным Энджел, и стала рыться в папиросной бумаге, но мои руки нащупали что-то твердое, по форме напоминающее хоккейный диск. Я нахмурилась и положила его на колени, пока остальные продолжали суетиться вокруг своих подарков. Я подняла взгляд, но никто не смотрел на меня.

Кроме Джейми.

Он ухмылялся, ожидая, что я увижу, что он мне подарил, и нервы мгновенно натянулись, потому что это точно была не фляжка. К дисковому предмету, все еще завернутому в папиросную бумагу, была прикреплена карточка.

«Спасибо, что всегда знаешь, что мне нужно. Без тебя я бы не справился. – Джейми»

Мои щеки покраснели, и я не рискнула еще раз посмотреть, наблюдает ли за мной Джейми. Осторожно развернув бумажную салфетку, я фыркнула и рассмеялась.

Все синхронно свернули шеи, и теперь все внимание было приковано ко мне – именно там, где я не хотела этого в данный момент, потому что я не могла перестать смеяться. Слезы заблестели на глазах, и я поняла, что мое лицо, должно быть, приобрело самый красный оттенок, пока я пыталась отдышаться. Все смотрели на меня, но я смотрела только на Джейми.

– Что? Что это? – нетерпеливая Сильвия выхватила подарок из моих рук, прервав мой зрительный контакт с Джейми. Она нахмурилась. – Воск для серфинговой доски «Дьявольский кот», – прочитала она, и я снова согнулась в приступе смеха. На этот раз Джейми тоже рассмеялся.

И вся комната повернулась, чтобы посмотреть на него.

Он согнулся в талии и поднял руку.

– Извините, это шутка.

Энджел устремила взгляд на меня, и я почти почувствовала, как кожа на моем лице воспламенилась под ним. Наверное, мне следовало бы отреагировать по-взрослому: убрать подарок и переключить внимание на нее, но в тот момент мне было все равно, что она подумает. Я улыбнулась, еще раз поймала взгляд Джейми. Затем Сильвия вернула мне воск, и я спрятала его.

В тот момент я поняла, что он все еще мой Джейми. Пусть даже совсем немного.

Когда ужин закончился, девушки обнялись и поцеловались на прощание, после чего отправились в аэропорт. От них исходило возбуждение, и Джейми ничуть не нервничал из-за того, что его будущая невеста улетает в один из самых тусовочных городов страны, чтобы оттянуться там две ночи перед их знаменательным днем.

Энджел же, напротив, демонстрировала свою неуверенность. Джейми оказался там, где мы с его родителями сидели, когда она бросилась к нему, обняла его и поцеловала так, что, я была уверена, Уэсли и Ронда могли бы жить вечно, не видя этого. Она постаралась, чтобы я видела ее язык на его языке, ее руки в его волосах, его руки на ее спине. Когда она открыла глаза, они с Джейми еще целовались, и она, прищурившись, глянула на меня, а потом отстранилась.

– Я буду скучать по тебе, – ворковала она, поправляя его рубашку. – Веди себя хорошо, ладно?

– Всегда. – Джейми снова поцеловал ее, уже по-родительски, и Энджел бросила на меня последний пристальный взгляд, прежде чем присоединиться к подружкам невесты. Они зашумели и закричали, покидая комнату, а затем обе семьи принялись за работу по сбору всего, что осталось после них.

Как только она ушла, мне стало легче дышать. Я положила руки на ребра и заставила себя вздохнуть, не обращая внимания на тугую ткань платья.

– Ты в порядке? – поинтересовался Джейми.

– Да, просто готова вылезти из этого платья, – сказала я, не задумываясь. Я имела в виду именно то, что сказала. Я была готова к брюкам без молнии и бюстгальтеру без чашек. Но когда с улыбкой повернулась к Джейми, в его радужных глазах горел виски.

– Надо бы сходить куда-нибудь. Ребятам завтра на работу, а я отпросился. Да и рано еще, – сказал он, посмотрев на часы. Еще не было и шести, но я точно знала, что идти куда-то с Джейми – плохая идея.

– Вообще-то я еще не отошла, – прошептала я и прочистила горло, чтобы произнести следующее заявление: – Наверное, заеду повидаться с друзьями, а потом пораньше лягу спать.

Джейми погрустнел.

– О, ладно. Хорошо. – Он засунул руки в карманы и кивнул на пакет с подарком, висящий у меня на запястье. – Так тебе нравится подарок?

Тогда я усмехнулась.

– Ты такая задница. Ты бы понравился Рори.

Он засмеялся, взял меня под руку, и мы вместе вышли на улицу. Я отказалась от его предложения подвезти меня до отеля, настояв на том, что он останется с семьей, а я поймаю такси. Я солгала – мне не нужно было делать никаких остановок, никого видеть, и я сразу вернулась в отель. Приняла горячий душ, оделась поудобнее и со вздохом легла на кровать.

Включив телевизор, я сначала решила позвонить Риверу, но в итоге не сделала этого. После часа просмотра сериала я снова выключила телевизор и выдохнула через сжатые губы.

Было девять часов.

В пятницу.

– Так жалко, – пробормотала я, спрыгивая с кровати и влезая в сандалии. Я не стала краситься или переодеваться, просто взяла ключи от номера и сумочку и спустилась вниз.

Мне вдруг захотелось виски.

Слава богу, что в отелях есть рестораны.

Эти слова я шептала себе под нос, поедая бесплатное горячее печенье и запивая его виски со льдом в баре отеля. Я завязала непринужденную беседу с барменом, Бьюфордом, но в основном просто потягивала и закусывала, наблюдая за спортивными событиями по телевизору. Я понятия не имела, что там происходит, поскольку мой спортивный опыт ограничивался играми, которые я смотрела в школе, и четырьмя матчами «Пиратов», на которые мне удалось попасть с командой с работы. Но и тогда я не понимала, что происходит, – просто болела и свистела вместе со всеми.

Возможно, это не так жалко, как лежать в своей постели в отеле, и я чувствовала себя хорошо из-за своего решения спуститься в бар. Вокруг меня было несколько человек: мужчина примерно моего возраста в конце бара, все еще одетый в деловую одежду с табличкой с названием конференции на шее, две пожилые пары, беседующие за столиком позади меня в зоне отдыха на диванчиках, и время от времени мимо проносились семьи, направляющиеся к бассейну или на прогулку. Просто шум и другие люди вокруг помогали мне чувствовать себя лучше, и, по правде говоря, это было практически все общение, которое я могла выдержать в тот момент.

День вышел тяжелым.

Я знала, что так и будет, но увидеть Джейми с Энджел – это удар посильнее, чем я думала. Легко повторять про себя слова в ванной за много миль отсюда «Джейми женится», но на самом деле увидеть его с невестой – совсем другая история. Это жгло, ранило и оставляло шрамы.

Вздохнув, я отхлебнула из стакана и съела последнее печенье, вытирая пальцы, как раз в тот момент, когда кресло рядом со мной отодвинулось.

– Теперь я узнаю тебя, – сказал Джейми, и я замерла с печеньем во рту. Он посмотрел на мой стакан, опустился на табурет и махнул пальцем бармену. – Я видел, как на репетиционном ужине ты пила воду из стакана.

Я доела печенье и подняла бокал.

– Да, но тогда у меня не было настроения пить.

– Что же заставило тебя передумать?

– Думаю, ты сам догадаешься.

Бармен положил перед Джейми салфетку, и тот, убедившись, что в моем бокале именно то, о чем он думает, тоже сделал заказ. Он сделал первый глоток и вздохнул.

– Знаешь, хотел бы я сказать, что удивлен, увидев тебя здесь, но, наверное, не стоит. Верно? – он пожал плечами. – Ты ведешь себя так, будто мы не знакомы, – рукой он все еще обхватывал стакан, когда наклонился ко мне. – Я подумал, что когда ты вернешься, то поймешь, что еще рано. В итоге не сможешь уснуть и спустишься сюда. Не знал наверняка, – добавил он, – но, похоже, сегодня удача на моей стороне.

Я подняла стакан и покрутила в руке, ероша лед.

– Похоже на то.

Джейми смотрел на меня как раньше, и впервые в жизни мне захотелось, чтобы он перестал это делать.

– Тебе не нравится все это? – это был вопрос, но он произнес как утверждение. – Ну, что происходит.

– Все нормально.

Он вздохнул, провел рукой по волосам и взглянул на баскетбольный матч на экране, прежде чем снова повернуться ко мне лицом.

– Ты не обязана во всем этом участвовать. Можешь спокойно уйти, я могу…

– Не смеши меня, Джейми, – оборвала я его, заставив себя улыбнуться как можно искреннее. – Что ты сможешь сделать? Вернуть мне деньги за платье, висящее в моем номере? За перелет сюда и обратно? Не глупи. К тому же я бы ни за что не пропустила твою свадьбу. Я люблю тебя, – мой голос немного оборвался на полуслове, но я сгладила ситуацию. – Я хочу быть здесь. Это трудно, но я всегда честна с тобой, поэтому не буду этого отрицать. Но я не хочу уезжать.

Я не врала. Даже если бы Джейми сказал, что я могу уйти и он вернет мне деньги за все, я бы не стала. Мне больно находиться здесь, но еще больнее находиться за сотни километров от него, гадая, как он выглядит, как выглядят они вместе, под какую песню танцуют, какого цвета этот дурацкий торт. В каком-то смысле это была пытка, но я хотела быть с ним, даже если и не в том смысле, в котором мне бы хотелось.

– Уверена? – Его брови изогнулись, и я протянула руку, сжав его предплечье.

– Уверена. – Его взгляд упал на мою руку, и я убрала ее, снова взяв напиток. Находиться рядом с Джейми, не имея возможности прикоснуться к нему, все равно что пить кофе без кофеина. Это не приносило удовлетворения. Кайф был в пределах досягаемости, но в то же время совершенно недостижим. – Кроме того, ты мне еще заплатишь. Когда-нибудь я выйду замуж и жду, что ты тоже будешь рядом.

Он еще смотрел на свою руку, где была моя рука, и тогда его челюсть слегка дрогнула. Он потянулся за своим напитком, но глаза его не опускались.

– Я счастлив. Я люблю ее, Би. Правда люблю.

Нож саданул в самое сердце, но я сдержала вздох.

– Знаю.

– Но я все еще люблю тебя, – он поднял взгляд на меня. – Не знаю, изменится ли это когда-нибудь.

Мне не нужно было спрашивать, что он имел в виду, потому что я знала. Я чувствовала это всем своим естеством. Джейми Шоу был частью меня, и так будет всегда.

– Я надеюсь, что это не так.

Он улыбнулся и неуверенно протянул руку, чтобы коснуться моей щеки. Я прильнула к его ладони, и мы оба выдохнули вместе, тихонько смеясь.

– Фух, – произнес Джейми, погладив меня по щеке, после чего опустил руку и пожал плечами. – Ладно, хватит о тяжелом. Расскажи мне обо всем. Как работа? Все еще надираешь всем задницы? Рэндалл планирует дать тебе следующее повышение?

Дальше разговор пошел легко. Я рассказывала ему о своей жизни, а он – о своей. Я не была шокирована, услышав, что его отец уже говорил о том, что Джейми собирается стать партнером в фирме, и мое сердце заколотилось от гордости, а затем сильно сжалось при мысли о том, что Джейми находится именно там, где всегда хотел быть. Работал в фирме, женится, готов завести детей. Все это происходило. Я не принимала в этом участия и все же каким-то образом участвовала. Мы всегда существовали где-то между, и я полагала, что так будет всегда.

В тот вечер мы много смеялись, шутили и вспоминали прошлые времена. Он спрашивал, есть ли у меня парень, причем разными способами, и я каждый раз уклонялась от ответа, оставляя в стороне все, что происходило между мной и Ривером. Мы брали друг от друга то, что нам было нужно. Правда заключалась в том, что у меня не было времени на парня. Я была не против какое-то время побыть в одиночестве.

– Наверное, мне следует дать тебе поспать, – сказал Джейми, когда я зевнула, а мой третий стакан виски уже опустел. Он посмотрел на часы, затем снова внимательно посмотрел на меня, прикусив нижнюю губу. – Знаешь, нам стоит завтра заняться серфингом.

– Что?

Он кивнул.

– Почему бы и нет? У нас нет никаких планов до завтрашнего мальчишника. Парням нужно забрать смокинги после работы, а мне будет скучно до безумия, и я, наверное, заработаю себе нервное расстройство, если останусь один на весь день.

– Мне кажется, ты забыл об одном важном моменте, – сказала я, сделав паузу, чтобы убедиться, что он сам все поймет. Когда он этого не сделал, я вздохнула. – У меня больше нет доски, помнишь? – Засунув руки под бедра на кожаном барном стуле, я пожала плечами. – Мама продала все, когда они с Уэйном купили эту лодку, включая мою старую лаймовую доску.

– Знаю.

Джейми просто смотрел на меня блестящими глазами цвета виски и с глупой улыбкой. Я вскинула бровь.

– Ладно… Тогда ты знаешь, что у меня нет доски, чтобы мы могли завтра заняться серфингом. Если только я не возьму ее напрокат. Звучит ужасно.

– Ничего тебе брать не нужно. У тебя есть доска.

Он встал, достав из кармана деньги, чтобы оплатить счет. Я хотела остановить его, но мой разум был слишком занят попытками понять, что он говорит.

– Я не понимаю.

Джейми схватил меня за запястья, потянул с барной стойки и заключил в объятия. На секунду он уперся подбородком в мою голову, а затем отстранился, не отпуская моих рук.

– Ты же не думала, что я позволю твоей маме продать твою доску какому-то случайному человеку?

У меня открылся рот, но Джейми, казалось, ничуть не удивился, а просто с легкой улыбкой положил бумажник обратно в карман.

– Ты купил мою доску?

– Конечно, да, – он подмигнул, и мне потребовался весь самоконтроль, чтобы не рвануть вперед. Я хотела поцеловать его. Очень сильно. Я хотела, чтобы он лежал в моей постели, чтобы его руки были на мне, а мои губы – на его. Никто не любил меня так, как Джейми, и до этого момента я не мечтала о последней ночи с ним.

Но он отступил, стоя лицом ко мне, с наглой ухмылкой сделал три длинных шага, а потом повернулся и окликнул через плечо:

– Заберу тебя в семь.

Глава девятнадцатая

Очищение

Наконец-то я была дома.

Джейми сидел на доске рядом со мной, мы оба вытянулись и ждали следующей волны. Утро было ранним, солнце с трудом вставало. Вода была еще прохладной с зимы, но я все равно чувствовала себя как дома. Я водила пальцем по черным узорам на доске, и в животе у меня теплело от мысли, что Джейми купил ее у моей мамы. Он хранил ее, держал на случай, если я вернусь домой. Вроде такой маленький поступок, но говорил о многом.

– Ничто не может сравниться с этим, – прошептала я, когда под нами прокатилась укрощенная волна. Джейми повернулся ко мне лицом, но я продолжала смотреть на горизонт. – Столько всего удивительного можно увидеть. Столько разных городов и мест, но ничто не сравнится с тем, что ты чувствуешь, сидя на доске и ожидая волны.

Джейми проследил за моим взглядом.

– Знаю. Волны учат терпению. Напоминают, насколько ты ничтожен, и в то же время заставляют чувствовать себя непобедимым.

– Как очищение души или что-то в этом роде.

Он кивнул.

– Без тебя тоже все не так, как раньше, знаешь ли, – его правая нога коснулась моей под водой. – Странно. Я занимался серфингом до того, как встретил тебя. Занимался все время после того, как ты уехала из Олдера, и я все еще занимаюсь серфингом сейчас, когда тебя нет. Но без тебя все кажется другим. Та же доска, те же волны… – Его голос прервался. – Разные вибрации.

Я улыбнулась, щурясь от солнца, и посмотрела на него.

– Всегда такой обаятельный, Джейми Шоу. – Он покраснел, и я готова была поклясться, что вижу это впервые в жизни. – Тебе придется сбавить тон, когда на твоем пальце будет обручальное кольцо.

Он рассмеялся.

– Думаю, Энджел распугает всех девушек и без моей помощи.

– Естественно, – быстро согласилась я. – Как питбуль в сарафане.

– Она любит меня и не боится, если понадобится, побороться за меня, – сказал он, и хотя я не думала, что он хотел уколоть меня, все равно казалось именно этим. Джейми задыхался от смеха. – Поверить не могу, Би. Я женюсь. Завтра.

Он вскинул брови и покачал головой, а на его лице появилась одна из самых ярких улыбок, которые я когда-либо видела. Он действительно был так счастлив, и в этот момент я тоже.

– Ты готов? – спросила я.

Он уставился на мои руки на доске, задумавшись.

– Да. Готов. Правда.

Когда снова нашел меня взглядом, в его глазах был лишь намек на грусть. Думаю, он увидел то же в моих глазах и не отводил взгляда, не позволяя отвести и мне. В тот момент мы оба почувствовали реальность происходящего. Он обретал женщину, которую будет любить до конца своих дней, но при этом терял меня. Может, не до конца, но мы оба знали, что после этих выходных уже ничто не будет как прежде.

Однако мы не позволяли себе горевать.

Мы катались на досках все утро, и к тому времени, когда закончили и перекусили в одном из пляжных баров, кожа уже была стянута от солнца и соли. Мы разговаривали, смеялись, и в течение нескольких часов были только мы. Мы знали, что это последние часы, которые мы проведем наедине друг с другом, и провели их с умом.

Когда мы забрались в его джип, я сняла сандалии, поставила их на приборную панель и со вздохом откинулась на кожаное сиденье. Я закрыла глаза, откинув голову на подголовник, и тут почувствовала руку Джейми на своей.

Я повернула запястье ладонью вверх, чтобы найти его, когда его пальцы обхватили мои. Откинув голову назад, я повернулась к нему лицом, медленно открывая глаза. На мгновение мне показалось, что нам снова семнадцать, и я вспомнила ту первую ночь в его джипе, как будто она произошла в этот самый момент. Джейми тогда спросил меня о чем-то, но не словами, а тоскующим взглядом. Он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле, и я поняла, что будет лучше, если он вообще не произнесет их вслух. Поэтому я сжала его руку, и он натянуто улыбнулся мне, а затем убрал свою руку от моей и завел двигатель.

Оглядываясь назад, можно сказать, что мы были глупы, думая, что все получится. А чего мы, собственно, ожидали? Не знаю даже. Правда заключалась в том, что мы признавали факт, что он женится, и одновременно игнорировали его. Это был опасный танец: никто из нас не вел, оба ждали сигнала от другого, который так и не последовал.

Джейми по своей прихоти решил, что вместо похода в бар он хочет отправиться на свой мальчишник. Казалось бы, такая мелочь, импульсивное решение, веселое изменение маршрута выходных, но в итоге это стало первой фигуркой в домино, которая обрушила все остальные детали. Громко, красиво и хаотично.

А нам оставалось только наблюдать за происходящим. В замедленной съемке и с молниеносной скоростью одновременно.

У Джейми была самая странная группа друзей жениха.

И без того странно, что я была его «шафером», но в его компании не было ни одного парня, которого он знал бы дольше трех лет. Двое из них – его приятели по работе, а еще один – старший брат Энджел. Не поймите меня неправильно, казалось, у него близкие отношения со всеми. Но для меня странно, что у него не было более личной связи с парнями, стоящими рядом с ним в этот знаменательный день. Я поняла, что Джейми особенно тщательно выбирал, кому открыться, кого впустить в дом, и не могла поверить, что не замечала этого раньше.

Этих двух парней с работы звали Райан и Чарли, и они были полными противоположностями. Райан был высоким и стройным, с рыжеватыми светлыми волосами и с большим, чем у меня, количеством веснушек на щеках. Он был весельчаком и постоянно отпускал шуточки. Они с Джейми походили друг на друга, как две капли воды. Чарли же совершенно другой. По крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление. Он тоже был высоким и очень мускулистым. У него была темная кожа, темные волосы, темные глаза, и он постоянно хмурился. Он никогда не присоединялся к шуткам других парней и, казалось, всегда внимательно разглядывал меня, как будто подозревал в чем-то. Может, так оно и было, но я не знала наверняка, потому что он всячески избегал разговора со мной. Джейми относился к нему с большим уважением, и я подумала, не является ли это следствием работы или личного опыта, но не стала спрашивать.

Брат Энджел, Эндрю, выглядел так же, как и она. Светлые волосы, загорелая кожа, ярко-зеленые глаза. Он казался немного подозрительным по отношению ко мне, как и Чарли, но он держался со мной дружелюбно и вообще разговаривал со мной больше, чем с другими друзьями жениха, вместе взятыми. Он был милым, но я не заметила сильной связи между ним и Джейми. Я подумала, не был ли он на вечеринке только потому, что Энджел хотела его присутствия, но, опять же, меня это не волновало настолько, чтобы спрашивать.

И все же, несмотря на то, что компания из нас вышла странная, нам было весело. Мы набили джип Джейми и пикап Чарли походным снаряжением, слишком большим количеством еды и непомерным количеством выпивки и отправились к источникам. Я никогда раньше не ставила палатку, и, честно говоря, мы все не особо умели это делать. Но, в конце концов, разобрались, конечно же, с помощью пива. После этого все было тихо и непринужденно. Мы просто сидели впятером у костра, пили, ели и смеялись. Мы накрыли стол и играли в питейные игры, в которые я не играла со времен колледжа. Я обнаружила, что, хотя мои навыки серфинга не ослабли за эти годы, моя способность попасть дурацким белым шариком для пинг-понга в красный пластиковый стаканчик изменилась.

Это была непринужденная ночь, расслабленная, и этого как раз хотел Джейми. За это я любила его еще сильнее: за то, что он не хотел стриптизерш, азартных игр и сигар. Никого в группе, похоже, не волновало, что мы не гуляли по городу. Мы все были довольны, и на какое-то время я расслабилась. В конце концов, выходные прошли не так уж плохо.

Но это еще не конец.

– Знаешь, большинство девушек в такой ситуации были бы раздражительными, – сказал мне Чарли тем же вечером, когда мы все сидели вокруг костра. Джейми в это время рассказывал Эндрю какую-то историю, а Райан уже вырубился в своей палатке.

– Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами, все еще не улыбаясь. Он вообще никогда не улыбался.

– Не знаю. Некоторые девушки говорят, что они «свои», но на самом деле это означает, что они просто симулируют интерес к спорту, машинам или чему-то еще, чтобы казаться крутыми, и втайне надеются, что за ними будут ухаживать. Я как бы ожидал, что ты будешь такой.

– И разве я тебя удивила?

– Типа того, – он хмыкнул. – Ты явно ничего не знаешь о спорте, но не притворяешься. Ты просто сама по себе. И для тебя должно быть странно идти в поход с группой парней, но это не так. Ты ни с кем из нас не флиртуешь, не говоришь глупостей. – Я думала, что он собирается продолжить, так мне показалось, но он просто замолчал, и я улыбнулась.

– Тогда почему только «типа»?

Чарли осушил последний стакан пива, смял стаканчик и выбросил в пакет, который мы отложили для утилизации.

– Может, ты и не фальшивая девчонка, пытающаяся стать одной из парней, но ты влюблена в Джейми. – Его жесткий взгляд остановился на мне, и улыбка слетела с моих губ. – Внешне ты сохраняешь спокойствие, но я вижу это. Вы с Джейми оба играете с огнем, и я не хочу быть здесь, когда все вспыхнет.

Мое сердце бешено колотилось, и как бы мне ни хотелось разозлиться на его обвинительный тон, я не винила его за это.

– Я бы не… Я бы никогда…

Он встал.

– В тебе я не сомневаюсь. Но в нем… – его глаза были устремлены на Джейми, а глаза Джейми – на меня. Я снова посмотрела на Чарли, и он нахмурил брови. – Ты бы не сделала первый шаг, но как бы ты поступила, если бы он сделал?

Я открыла рот, но снова закрыла его, потому что вопрос был риторическим. Чарли даже не стал ждать ответа.

– Увидимся утром, ребята, – позвал он и, не дождавшись ответа, скрылся в своей палатке.

– Да, мне тоже, наверное, пора ложиться, – сказал Эндрю.

Джейми вскинул руки, расплескав при этом немного пива.

– Да ладно вам! Еще даже не час ночи!

– Завтра ты женишься, помнишь, чемпион? – сказал Эндрю, улыбаясь и хлопая Джейми по спине, когда тот вставал. – Мы все должны встать и уйти отсюда довольно рано.

Джейми рассмеялся.

– Да-да, прекрасно помню.

Эндрю отмахнулся от него, и я захихикала, когда он скрылся в своей палатке.

– Ты там как? – спросил Джейми, глядя на меня поверх стаканчика. Слова Чарли звучали у меня в голове, и я чуть было не сказала Джейми, что тоже собираюсь лечь спать. Но он явно нервничал из-за следующего дня. Я это заметила, а другие ребята нет. Он не уснет. Все остальные ушли, но я решила не бросать друга. Отмахнувшись от предупреждения Чарли, я пересела на стул рядом с Джейми.

– Сон переоценивают.

Он улыбнулся, смотря на меня остекленевшими глазами.

– Ты лучшая, Би.

– И не забывай об этом. – Я стукнула его пластиковый стаканчик своим, и мы выпили, не нуждаясь в лишних словах.

Какое-то время мы просто разговаривали, немного о свадьбе и обо всем остальном. Каким-то образом мы взяли в руки телефоны, по очереди показывая друг другу дурацкие ролики и смеясь до слез. Я как раз нашла видео с неудачным розыгрышем и знала, что Джейми будет в восторге.

– Вот, смотри, – сказала я, сунув ему в руки свой телефон, и встала. – Мне нужно найти куст, где можно пописать.

Он засмеялся.

– Гадость.

Я сделала реверанс и скрылась за палатками.

Я почти справилась. Я почти избежала этих выходных, не получив ничего, кроме раны на сердце. Но когда я вернулась к костру, Джейми держал в руке мой телефон, но уже не смотрел на него. Его локти лежали на коленях, глаза были устремлены на пламя, и я видела, как крутятся шестеренки в его голове. Я притормозила, когда подошла к нему, даже не потрудившись занять свое место. Просто смотрела на него, на пятна грязи на его футболке, на то, как свет костра боролся с ночными тенями на его лице. Мне показалось, что между нами прошла целая вечность, прежде чем он встал и протянул мне мой телефон экраном вперед.

– Ты сохранила мои голосовые сообщения?

Я взглянула на экран и увидела журнал голосовой почты, заполненный его именем. Я сглотнула, взяла у него телефон и выключила экран, после чего положила телефон в задний карман, а руку оставила там.

– Да.

– Ты их слушала в те годы, когда я был в Олдере, – это был не вопрос.

– Да.

Он кивнул, сглотнув.

– Ты все еще слушаешь их?

Внутри начала пульсировать боль, и я скрестила руки на груди.

– Иногда.

Джейми поднял на меня глаза, брови сошлись.

– Почему? Ты можешь звонить мне, Би. В любое время.

Я рассмеялась.

– Не думаю, что твоя невеста оценила бы звонок другой женщины в два часа ночи.

Его взгляд упал на мои ноги, и на мгновение мне показалось, что он собирается возразить мне, но Джейми передумал. До этого момента Джейми обманывал себя. Он думал, что сможет жениться на Энджел и удержать меня, но не смог. Не так, как ему хотелось. Я не завидовала ему, потому что знала, что он любит ее. Я знала, что она ему небезразлична. Но он был рабом своих чувств ко мне. Я знала, потому что сама была в тех же оковах.

– Нам надо поспать, – наконец сказал он.

– Да, – вздохнула я, заправляя волосы за ухо и проскальзывая мимо него к своей палатке. – Спокойной ночи.

Когда я проходила мимо, мое плечо задело его бицепс, и он протянул руку, обхватив мое запястье. Я замерла, и он притянул меня к себе, обхватив руками мою талию. Сначала я стояла так, держа руки на боку, но постепенно я провела ими по его рукам и обхватила его. Он зарылся лицом в мою шею, едва дыша, а огонь потрескивал рядом с нами, наполняя воздух энергией.

– Спокойной ночи, – сказал он, все еще обнимая меня.

Из его горла вырвался низкий стон. Этот звук был напрямую связан с жаром, который скопился в глубине моего живота, и он оживал, заполняя меня, затуманивая голову. Джейми наклонился всего на дюйм, его губы коснулись кожи моей шеи, и я вздрогнула. Его дыхание было горячим, с привкусом алкоголя и той самой медовой сладости, которую я так хорошо помнила. От одного прикосновения его губ у меня перед глазами пронеслись воспоминания о наших совместных ночах: его пальцы внутри меня на пляже, его губы на мне на кухне, его взгляд, когда я ласкала себя для него за сотни километров. Все это нахлынуло на меня, и это было слишком. Мой самоконтроль и так был слабым, а теперь стал практически бесполезен.

– Джейми…

Как только его имя слетело с моих губ, я пожалела об этом. Ведь я хотела сказать это с предупреждением, а вышло с мольбой. И Джейми ответил, фактически разорвав энергетическую полосу, которая была раскаленной между нами с момента моего приезда. Его язык прошелся по моей шее, зубы нежно прикусили челюсть, прежде чем его губы приникли к моим. Мы оба вдохнули вместе, сердца бешено заколотились, когда мои руки крепко обхватили его шею, а его пальцы впились в мои бедра.

Я всхлипывала ему в губы, внутри меня все кричало, чтобы он остановился, а мои руки притягивали его ближе. Я царапала его спину, впивалась пальцами в его волосы, умоляя его не останавливаться, в то время как мне следовало бы сбросить его с себя. Он поцеловал меня так же, как и всегда: полные губы и опытный язык, сильные и властные руки.

Я распахнула глаза, смотря на палатки, сердце бешено колотилось при мысли, что кто-то из парней нас услышит или, еще хуже, увидит. Словно прочитав мои мысли, Джейми затащил меня в свою палатку, ненадолго прервав контакт, чтобы стянуть через голову рубашку и бросить ее рядом со спальным мешком, после чего опустил меня на пол. Его руки судорожно раздвигали мои ноги, трение его шорт о мои разжигало огонь, который мы так старались погасить до сих пор. Я не могла перевести дыхание, глаза были закрыты, мозг затуманен, сердце тяжелело и болело с каждым движением его зубов по моей коже.

Он провел рукой по моему бедру, подцепив под коленкой, и высоко поднял мою ногу, сильнее вжимаясь в меня. Я застонала, глаза закатились, самоконтроль был потерян. Его пальцы скользнули по задней поверхности моего бедра и забрались под шорты, пробежав по трусикам. Тут мои глаза распахнулись, и я сильно вжалась двумя руками в его грудь.

– У меня нет сил остановиться, Джейми, – вздохнула я. Он опустился, поймав мой рот в голодном поцелуе. Я снова толкнула, и он усмехнулся, прижимаясь бедрами к моим, а я боролась с кровью, бьющейся в жилах. – Ты должен остановиться. Я не могу…

Я дышала очень громко, что только подогревало желание Джейми. Он облизнул губы, собираясь снова поцеловать меня, когда я заговорила громче.

– Ты женишься.

Он приостановился, его рука лежала на моем бедре, а глаза смотрели на меня. Я хотела быть хорошим человеком, хотела сказать ему, чтобы он остановился, сказать ему, что это неправильно, но правда заключалась в том, что я хотела его. И собиралась позволить ему сделать выбор.

– Если ты поцелуешь меня еще раз, ты можешь все испортить, – я тяжело дышала с каждым словом. – Если ты поцелуешь меня еще раз, – повторила я, не сводя с него глаз, – я не позволю тебе остановиться.

Джейми опустился чуть ниже, губы снова приблизились к моим, но остановился. Его брови сошлись на переносице, и я ждала, чувствуя кожей его тяжелое дыхание. Я не стала искушать его. Я не прижималась к нему бедрами и не проводила ногтями по спине. Я просто ждала, давая ему минуту подумать, прежде чем сделать следующий шаг. Когда он вздохнул и ослабил хватку на моей ноге, я тихонько выдохнула и закрыла глаза, чтобы не видеть, как на его лице забрезжит понимание.

Он скатился с меня, упав на бок, мы оба лежали на спине и дышали так, будто кислород обжигал легкие.

– Прости, – прошептал он, и я покачала головой.

– Не стоит. Это просто похоть, Джейми, – солгала я. Он знал, что это ложь, я тоже знала, но Энджел не заслуживала того, чтобы ей причиняли боль только потому, что мы слишком поздно это поняли. Он любил ее, но чувствовал ту же первобытную потребность во мне, которая всегда существовала между нами. Было бы несправедливо, если бы я позволила ему выкинуть все, что он построил с ней, только потому, что он хочет меня.

Если бы он поцеловал меня еще хоть раз, я бы перестала бороться. Я бы поддалась ему, и мы бы проснулись на следующий день с сердцами, полными чувства вины. Он был бы обманщиком, а я – разрушительницей домашнего очага. Я села, нуждаясь в дистанции, но Джейми потянулся ко мне.

– Подожди, – умолял он. – Ты можешь… ты можешь просто остаться? Просто полежи здесь со мной.

Я смотрела на него сверху вниз, гадая, одолевали ли его те же мысли, что и меня. Кивнув, я легла, и он притянул меня спиной к своей груди, дыхание медленно выравнивалось, пока я не поняла, что он спит.

Я не должна была произносить его имя. Я должна была отстраниться, когда он пожелал мне спокойной ночи, заставить его отпустить меня. Я думала, что чиста, думала, что смогу справиться с искушением, но я поддалась. Я снова попробовала его на вкус, накормила этого жадного монстра внутри себя, и это стало самой большой ошибкой. Потому что теперь я так ясно вспомнила, каково быть с ним, и поняла, что, хотя я и просила его остановиться, на самом деле не хотела этого.

Но он это сделал.

А завтра он женится на другой женщине, и я останусь на втором плане.

Во мне нет ничего чистого.

Я вообще не уверена, была ли когда-нибудь такой.

Глава двадцатая

Лекарство

На следующее утро меня разбудил шорох палатки Джейми. Дневной свет едва пробивался сквозь зеленую ткань. Я открыла глаза и встретилась с суровым взглядом Чарли, который смотрел на нас. Он постучал тыльной стороной запястья, давая мне понять, что пора идти. Я кивнула, и он нахмурился еще сильнее, после чего опустил занавеску и оставил нас наедине.

Моя шея затекла от сна на руке Джейми, и я медленно перевернулась, морщась от боли. Глаза Джейми открылись, когда я пошевелилась и приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз, а он в ответ посмотрел на меня.

– Привет, – прошептала я.

Он слегка потянулся, спальный мешок сполз вниз, обнажив голую грудь.

– Привет.

То, как выглядел Виски в то утро, чуть не убило меня. Он пристально смотрел на меня, глаза были сонными, волосы растрепались от моих рук. Это было последнее утро, когда он проснулся в роли моего Джейми, а ведь на самом деле он даже не был им. Он никогда им не был, но всегда им был. Мы никогда не будем вместе, но и никогда не будем врозь. Было тошно, чертовски больно, и почему-то мы оба держались за эту мучительную агонию.

– Пора отвести тебя к алтарю, – мягко сказала я, слабо улыбнувшись и потускнев от невысказанных слов.

Джейми сглотнул и кивнул, опираясь на ладонь и проводя другой рукой по волосам. Его взгляд был устремлен на вход в палатку, все еще наполовину застегнутый Чарли. Через некоторое время он встал, смахнул рубашку с пола палатки и вышел, не оглядываясь на меня.

Он не смотрел на меня, когда мы собирали вещи в кемпинге, когда ехали обратно в город, даже когда высадил меня у гостиницы. Я сказала ему, что скоро увидимся, и он просто кивнул и уехал, а я так и осталась стоять с сумкой на плече.

Оставалось два часа до того, как я должна быть в клубе, поэтому я долго принимала душ, позволяя воде ошпаривать кожу, пока она не онемела. Когда наконец выключила душ, меня пробила дрожь. Я вышла из душа и, обернув полотенце вокруг груди, уставилась в зеркало. Тушь потекла под глазами, с тугих локонов капала вода на вздымающуюся грудь, и я перевела взгляд на веснушки на щеках.

Пришло время.

– О, слава богу.

Я только успела выйти из такси, прикрываясь рукой от солнца, которое было уже высоко в небе, как навстречу мне бросился пожилой мужчина. За ним быстро шел другой, более молодой и крупный, оба были обвешаны большими фотоаппаратами и многочисленными сумками.

– Ты со свадьбой Шоу?

– Да. – Я засунула помаду, которую наносила в такси, обратно в клатч.

– Замечательно. Мы должны были снимать, как невеста и подружки невесты готовятся, но никто не отвечает на звонки, а женихи ведут себя как охранники. Они не пускают нас в гримерную.

Мужчина был жилистым и, откровенно говоря, слишком полным, но в то же время в некотором роде очаровательным. Я подняла руки, успокаивая его.

– Ладно, не волнуйтесь. Я только что приехала, так что дайте мне секунду, чтобы разобраться, где кто находится, а потом я отведу вас куда вам нужно, хорошо?

Он кивнул, вздохнув с облегчением.

– Хорошо. Спасибо.

Я улыбнулась, проходя мимо них в загородный клуб. Поначалу я никого не заметила, даже семью Энджел, которая должна была устанавливать декорации на улице. Пройдя через главный вход, я бросила короткий взгляд на проход и повернула налево, туда, где проходила репетиция. Никого не было видно.

Но чем ближе я подходила к месту, где был ужин, тем больше волосы вставали дыбом. Что-то не так. Я услышала слабые крики из коридора и пошла быстрее, чуть не столкнувшись с Чарли, когда он выскочил из комнаты, где проходил репетиционный ужин, и положил руку мне на плечо.

– Ты не захочешь туда возвращаться.

Там определенно раздавались крики, и один из голосов, несомненно, принадлежал Джейми. Я попыталась оттолкнуть Чарли, но он крепче вцепился в мое плечо.

– Я серьезно. Не нужно.

– Что происходит? Где Джейми? Почему никто не собирается? Фотограф сходит с ума, – сказала я, активно жестикулируя. Я увидела Райана и Эндрю, которые стояли у бара за Чарли и пили что-то крепкое.

– Би?

Я повернулась, и Сильвия бросила на меня сочувственный взгляд, после чего обняла.

– Что происходит? – спросила я, отступая назад. Все знали что-то, чего не знала я, и тревожное чувство в моем животе разрасталось еще больше.

Голос Джейми возвышался над суматохой в комнате, которую Чарли загораживал от меня, и мы все повернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как он распахивает дверь. Она ударилась о стену, и он выскочил из комнаты.

Он не смотрел ни на кого из нас, протискиваясь мимо Чарли и дергая за галстук на шее, пока тот не развязался. Он продолжал идти по коридору и через парадную дверь, не сказав никому из нас ни слова. Я хотела пойти за ним, но Сильвия остановила меня.

– Просто отпустите его.

– Что, черт возьми, происходит? – спросила я, поворачиваясь к ней. Она открыла рот, но тут заговорил другой голос.

– Ты! – прорычала Энджел, и я перевела взгляд на нее. Ее лицо было без макияжа, красное, покрытое пятнами и блестевшее от только что пролитых слез. Она была в шелковом белом халате с надписью «Невеста» из драгоценных камней на груди и тыкала трясущимся пальцем в мою сторону. – Это ты во всем виновата!

Она продолжала кричать, но тут выскочила ее мать и закрыла дверь, прежде чем Энджел успела выскочить за мной. Я посмотрела на Чарли, открыв рот.

Нет. Он бы не стал…

– Все кончено, – сказала Сильвия, но я еще смотрела на Чарли. Казалось, его забавляла моя неловкость, и я поняла, что совсем его не знаю. Конечно, он мог рассказать ей о том, что видел сегодня утром, даже если между мной и Джейми ничего не было. Он ничем мне не обязан, тем более лояльностью. Сильвия сказала что-то еще, и это вывело меня из задумчивости.

– Что?

Ее лицо сморщилось.

– Она изменила ему. Прошлой ночью.

Воздух рассеялся, и я в недоумении уставилась на нее. Она изменила ему?

– Не понимаю.

Сильвия выдохнула.

– Думаю, она увидела сообщение Джейми в социальных сетях о том, что вы решили отправиться в поход. Там был групповой снимок, где вы все вместе. Он обнимал тебя, и это просто вывело ее из себя. Она была пьяна, все девчонки подливали масла в огонь и говорили ей, как это неправильно, что ночь он проведет с другой женщиной. Они повели ее гулять, еще больше напоили, и она переспала с одним из парней, с которым познакомилась.

Мои мысли кружились.

– Что-то я не догоняю. Она увидела картинку и поэтому изменила?

Тут в разговор вмешался Чарли.

– Она предположила, что если вы всю ночь будете находиться в одном месте, то в итоге переспите. – Он нахмурился, скрестив руки, и я тоже нахмурилась.

– Но между нами ничего не было. И ее попытка использовать нашу дружбу и собственную неуверенность в себе как оправдание для измены – жалкое зрелище.

Я ожидала, что он будет спорить со мной, но складка между его бровями смягчилась, и он кивнул. Может, мы и спали вместе, но секса у нас не было, и я не хотела объясняться с Чарли, но, похоже, мне и не нужно этого делать.

Сильвия фыркнула, и я повернулась, увидев ее блестящие глаза.

– Он скорее всего раздавлен, – мягко сказала она.

Я вздохнула, успокаивающе поглаживая ее по руке.

– Я пойду поговорю с ним.

Теперь я была в ярости. Мне хотелось ворваться в дверь за Чарли и разорвать Энджел за ее стрижку пикси. Она изменила ему. Предала его доверие. Причинила ему боль. Но тут мои губы коснулись того места, где Джейми целовал их всего двенадцать часов назад, и я вспомнила, что, хотя она и забила последний гвоздь в их гроб, Джейми тоже не был невинен.

Как и я.

– Я просто не знаю, как можно оправиться после такого, – добавила Сильвия, вытирая нос. В груди стало тесно, и я посмотрела на дверь, через которую вышел Джейми.

– Я тоже.

Ваш взгляд на вещи вокруг – это и есть реальность.

Для некоторых виски – это костыль. Наркотик, что приводит к зависимости, притупляет чувства и разрушает разум.

Для других виски – это лекарство. Рюмка бурбона может прогнать все, что вас беспокоит, будь то больное горло или разбитое сердце.

В ту ночь я поняла, что, возможно, я тоже была виски для Джейми. И, возможно, мы существовали в обеих реальностях. Может, мы плохо влияли друг на друга. Но, может, и хорошо. Как бы я ни обижала Джейми, как бы он ни обижал меня, мы всегда были рядом друг с другом – без колебаний, без ожиданий.

Мы были друг для друга наркотиками в той же степени, что и лекарствами. А на самом деле они не так уж сильно отличались друг от друга.

Найти его оказалось не так просто, как я думала. Я проверила наше место на пляже, позвонила в дверь его дома, обежала все его любимые бары. Потратила около сотни долларов на такси и нашла его в самом неожиданном месте. Но я не удивилась. Он сидел, ссутулившись, в брюках и туфлях, с болтающимся на шее галстуком в баре отеля, где мы провели мою первую ночь в городе.

Он сжимал рукой стакан с виски, когда я села рядом. Бармен кивнул мне, налив тот самый виски, который я заказывала в первый вечер. Он подал его со льдом, и хотя я не планировала заказывать выпивку, но все равно сделала глоток.

Джейми выглядел несчастным. Он уставился в стакан, глаза налились кровью и остекленели. Я подумывала протянуть руку, погладить его по спине или сжать ладонь, но ничего не получалось. Поэтому я подождала некоторое время, просто сидя рядом с ним и попивая свое лекарство, пока он пил свое.

В моей жизни было много уютных молчаний с Джейми, но это не одно из них. Каждая секунда тишины ощущалась как укол иглы в легкие, от которого становилось все труднее и труднее дышать. Я просто хотела утешить его, помочь ему почувствовать себя в порядке, но не знала, смогу ли я это сделать. Не знала, сколько времени прошло, когда я наконец заговорила:

– Ты хочешь поговорить?

Это был такой убогий вопрос – клишированный и слишком часто используемый. На самом деле, думаю, я уже знала, каким будет мой следующий шаг, но решила обождать.

Джейми покрутил пустой стакан.

– Нет.

Его голос был хриплым, и я просто кивнула, уже зная, что это будет его ответом. Мне хотелось, чтобы он заговорил, рассказал все, что творится у него в голове. Однако знала, что сейчас ему нужно не это. Ему нужно было сбежать, и я знала, как именно.

Порывшись в клатче, я достала достаточно денег, чтобы покрыть оба счета, и бросила их на барную стойку, когда встала и осушила стакан. Внутри все перевернулось, когда я выложила на стол запасной ключ от гостиничного номера. Он упал прямо на руку Джейми, и я не стала ждать его реакции, а просто повернулась и пошла к лифту.

Сердце бешено колотилось, пока лифт поднимал меня в номер, и руки уже дрожали, когда я вставила свой ключ в замок и вошла. Я пыталась сказать себе, что не уверена в том, что он придет, но это была ложь. Я знала, что он так и сделает, и каждый мой сантиметр пылал в предвкушении.

В тот вечер Джейми не мог использовать слова, поэтому я позволила ему использовать руки.

Оказавшись в номере, я не знала, что делать. Я зашагала, скинув туфли, потом посмотрела на свое отражение в зеркале в ванной и побрызгала на лицо водой. Я не должна этого делать, подумала я. Мы не должны этого делать. Эти мысли роились у меня в голове, но я им не верила, потому что Джейми – это все, чего я хотела. Я хотела, чтобы он хотел меня. Я хотела исцелить его, принять его боль как свою, пусть даже на одну ночь. Я хотела, чтобы он знал, что я здесь, что я всегда буду рядом.

Я насухо вытерла лицо полотенцем, когда услышала щелчок двери и замерла с полотенцем в руках. Я посмотрела в зеркало и увидела в отражении, что Джейми стоит за моей спиной. Он бросил карточку-ключ на стол и шагнул ко мне в ванную. Воздух вокруг нас гудел, как газ перед зажиганием спички, и мы оба вдыхали его, чувствуя, как все вокруг вибрирует.

Я еще держала полотенце, только мои глаза смотрели поверх него на сломленного мужчину. Он медленно двигался, не сводя глаз с моей спины и сокращая расстояние между нами. Джейми всегда был таким сильным, таким высоким и уверенным, но в этот момент он выглядел хрупким. Он был не просто сломлен, он был разбит вдребезги и смотрел на меня так, словно я держала в руках все, чтобы склеить его обратно.

Сначала он протянул ко мне руки и провел кончиками пальцев от моих локтей до плеч, вызывая мурашки на коже. Затем провел пальцами вниз, по моим ребрам к бедрам, где ухватился за них, припав лбом к моему плечу. В ванной горел тусклый теплый свет, и я наблюдала в зеркало, как Джейми вздрагивает от боли. Тогда я сбросила полотенце и положила свои руки на то место, где он держал меня. Он обхватил меня крепче, прижимая к себе, и на один короткий миг нежная печаль наполнила нас обоих. Печаль по тому, что он потерял. По тому, что мы потеряли, и по тому, что принес этот день.

Опустив голову на мое плечо, он почти упал на меня, требуя, чтобы я приняла его на себя. Я не оттолкнула его и расслабилась. Джейми вдохнул, проведя губами по моему плечу, а потом посмотрел на меня в зеркале, и его глаза наполнил темный, пульсирующий жар. Он прикусил плечо, и я выгнулась дугой, потянувшись к нему руками. Джейми поднялся вместе со мной, скользнув под спинку платья, которое я надела для так и не состоявшейся свадьбы. Его руки, те самые, которые были на мне накануне вечером, те самые, которые я остановила, обхватили меня под тонкой тканью, и я застонала, откинув голову назад.

На этот раз я не стала его останавливать.

Джейми взял в рот мочку моего уха и засосал ее, отчего по моему телу прокатилась очередная волна мурашек. Он по очереди снял бретельки платья с каждого плеча, и оно упало на пол, растекаясь вокруг моих босых ног. Бюстгальтера на мне не было, а трусики представляли собой обрывки кружева лавандового цвета. Я снова подняла голову, веки отяжелели, и я увидела в зеркале Джейми.

Мне нравилось, что Джейми всегда владел моим вниманием. Как в переполненной комнате, так и когда мы оставались наедине. Он ждал, сколько бы времени это ни заняло, пока между нами не возникнет нужная связь, прежде чем делать какие-либо другие шаги. Затем Джейми закусил нижнюю губу и, просунув руку под трусики, погладил мой клитор. Мои ноги задрожали от этого прикосновения, и Джейми так же быстро убрал руку, покрутил меня, а затем обхватил за попку и поднял на руки.

Я сомкнула ноги, губы жадно коснулись кожи его шеи, челюсти, рта. Джейми отнес меня на кровать и легко опустил на нее, после чего стянул через голову галстук. Наши дыхания слились в симфонию, когда он занялся пуговицами на рубашке, а я наблюдала за ним, извиваясь, его глаза пожирали меня. Я приподнялась, балансируя на коленях, и занялась его ремнем, пока он заканчивал с рубашкой. Рванув за металлическую застежку, я расстегнула молнию на его брюках, когда он расстегнул последнюю пуговицу. Его брюки упали, и он выпутался из белой рубашки, но я не теряла времени. Я провела ладонью по его трусам, вызвав грубый стон, который распалил огонь.

Его первый рык от моего прикосновения сотряс комнату, и я запустила пальцы за пояс его трусов, поймав его губы своими, а потом обхватила его член ладошкой. Он подался навстречу мне, и я охнула ему в рот. Все эти ощущения были чересчур сильными. Годы ожидания, желания, неверных решений и тоскливых сожалений. Все они всплыли на поверхность и одновременно тонули в глубине.

Прервав поцелуй, я потянула Джейми вниз и перевернулась, пока не оказалась на нем. Он приподнялся, обхватил меня руками и вжался в меня бедрами, посасывая мою шею. Я потерлась клитором о его член, а затем уперлась рукой в грудь, вдавливая его в простыни. Сегодня речь шла о Джейми – о том, чтобы он нашел разрядку, оцепенение, или то, что ему было нужно. И я стала спускаться вниз по его телу, мой рот оказался на одной линии с моими руками, когда они проложили свой путь к его трусам. Мой рот остановился в нужном месте, а руки принялись стаскивать их, пока он приподнимался и маневрировал, чтобы помочь.

Я подняла взгляд и посмотрела на него, проводя языком от основания до кончика, а Джейми сжал простыни в кулаках. Каждая мышца его живота напряглась от ощущений, как я ласкаю его ртом. Каждый раз, когда Джейми оказывался в моей постели, был невероятным. Но эта ночь, когда я пробовала его на вкус, снимая тяжесть прошедшего дня и заменяя ее эйфорией… Это чувство было подобно наркотику – сильному, вызывающему привыкание. Сначала я медленно покачивалась, проводя языком и с каждым разом захватывая все больше его, пока мои губы не коснулись его основания, и каждый его стон заряжал меня желанием. Я затаила дыхание, когда он вошел в меня, балансируя на коленях, чтобы использовать обе руки. Они извивались в такт с моим ртом, и Джейми с шипением выдохнул сквозь зубы, а затем потянулся вниз, чтобы взять меня за локти.

С прелюдией было покончено.

Я поползла обратно, облизывая губы, пока Джейми, задыхаясь, смотрел на меня. Отчасти я чувствовала боль, не зная, что принесет следующее утро, но стряхнула ее, пока она не успела полностью пустить корни. Вместо раздумываний я крепче сжала его руку, погладила еще раз, а затем скатилась с кровати и достала из сумочки презерватив. Он опирался на локти, его рельефная грудь и бицепсы напряглись в ожидании. Я могла бы смотреть на него всю ночь. Мой Джейми. Мой Виски. Он был так прекрасен, как будто его шрамы и недостатки были задуманы богами.

Я уперлась коленями по обе стороны его бедер, не сводя с него глаз, зубами разорвала упаковку и медленно надела презерватив.

На мгновение стало слышно только наше дыхание, громкое и неровное, нетерпеливое и желанное. Я приподнялась, расположив его у своего лона, и с максимальной сдержанностью опустилась, вновь ощущая его внутри себя после долгих лет. Я погрузилась до конца, и руки Джейми оказались там, где мои бедра соприкасались с бедрами, притягивая меня ниже. Мы застонали вместе, зависимость вспыхнула как никогда раньше, и я медленно и контролируемо покачивала телом.

Джейми прижимал меня. Он притягивал меня к себе так, словно боялся, что я не настоящая, словно опасался, что я исчезну. В ту ночь я была нужна ему рядом. Так мы и остались. Поцелуи были жесткими, горячими и требовательными, мы касались друг друга каждой клеточкой. Он перевернулся, когда я еще сидела у него на коленях, одной рукой провел по моему плечу, а другую положил мне на поясницу. Затем Джейми оказался сверху, подхватив мою ногу так, что лодыжка уперлась в его плечо, и вошел в меня еще глубже. Мне нравилось его чувствовать, слышать его затрудненное дыхание, когда он брал меня снова и снова, достигая новых глубин. Он не мог насытиться мной, а я не хотела насытиться им. Я не хотела терять ту первобытную потребность, то собственническое желание, которое всегда существовало между нами.

Когда он перевернул меня на живот, обхватил мои бедра и вошел сзади, наши стоны стали еще громче. Он резко вошел в меня. Один, два, три раза. А затем прижался грудью к моей спине, замедляя толчки, и каждый из них заставлял мой клитор тереться о простыни. Он обхватил одной рукой мое горло, и следующий толчок принес мне кульминацию. Он унес меня под воду, как прилив, грубый и безоговорочный, и я больше не хотела дышать – и когда Джейми кончил вместе со мной, и когда перекатился на бок, оставаясь внутри меня и прижимаясь ко мне. Я затаила дыхание и с удовольствием утонула в его тисках.

По крайней мере, до наступления утра.

Глава двадцать первая

Программа реабилитации

Мне жарко.

Первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я проснулась на следующее утро и, потянувшись, сбросила с себя одеяло. Я напрягла пальчики на ногах, подняла руки и прищурилась от солнечного света, уже проникавшего в комнату. Я забыла закрыть штору вчера вечером и, привыкнув к свету, увидела за окном центр города.

И тут я заметила Джейми.

Он был силуэтом на фоне города, сидел на краю кровати, опираясь локтями на колени. Его спина была сгорблена, красные следы от моих ногтей были видны в утреннем свете, а голова опущена вниз. Он сломлен, но вид его был так мучительно прекрасен.

Натянув на себя простыни, я подползла к нему и устроилась позади него. Голень моей согнутой ноги легла ему на спину, а вторая нога вытянулась рядом с его ногой на полу. Я обхватила руками его живот, прижимая к себе простыню, и его живот слегка вздрагивал от легких прикосновений моих пальцев, когда я прижималась щекой к его позвоночнику.

– Как ты себя чувствуешь?

Джейми сделал длинный, медленный вдох через нос и поднял голову, чтобы посмотреть в окно.

– Тяжелый вопрос.

Я прижалась губами к его спине, пробуя на вкус теплую кожу, и ждала.

– Я много чего чувствую, – наконец прошептал он через некоторое время. – Я чувствую все.

– Поговори со мной, – умоляла я, сцепив пальцы на его животе. Прошлой ночью я позволила ему сбежать, но сегодня ему нужно было выговориться – ему нужно было переварить произошедшее. – Просто начни с самого начала списка и двигайся вниз.

Джейми размял шею и провел рукой по моей ноге. Он ухватился за верхнюю часть моей икры и не отпускал ее, словно держась за меня. Он был прикован к этой земле, к этому моменту.

– Я чертовски зол, – сказал он первым, сжав мою ногу, – и мне больно. – На этом его голос сорвался, и я крепче обняла его. – Женщина, на которой я должен был жениться прошлой ночью, не раздумывая переспала с другим мужчиной.

Я отодвинулась от его спины и снова прижалась к ней щекой, прислушиваясь к стуку сердцу через ребра, пока он продолжал.

– Мне грустно, потому что все это было напрасно: планирование, стресс во время подготовки. Моя семья, наверное, убита горем, и ее тоже, – он сделал паузу. – И я чувствую себя виноватым, потому что она была не совсем не права – не совсем. Насчет меня. Насчет нас, – сказал он срывающимся голосом. – Я чувствую себя виноватым, потому что она была права. И я чувствую себя виноватым, потому что в каком-то смысле я также чувствую облегчение.

Джейми пошевелился, поднял руку и дал мне знак пролезть под ней. Я опустила согнутую ногу на пол и уткнулась ему в грудь, а он обхватил меня руками и притянул ближе. Сначала мы оба смотрели на город, и рука Джейми лениво рисовала круги на моей руке.

– Я чувствую облегчение, потому что любил ее, но не так сильно, как люблю тебя.

Я сглотнула, и Джейми наклонил мой подбородок, поцеловав меня с закрытыми глазами. Когда он отстранился, на его губах появилась самая грустная и мягкая улыбка.

– Я знал об этом до того, как ты появилась, но, когда ты появилась, я был беспомощен. Я чувствовал себя чертовски виноватым в ту ночь, когда ты остановила меня, когда указала на то, что я поступил как дрянной человек, поцеловав тебя, когда собирался жениться. Но сегодня я не чувствую себя виноватым. По крайней мере, не за это, – ухмыльнулся он, потирая подушечкой большого пальца мою челюсть. – Я не сожалел, когда впервые поцеловал тебя, даже когда ты была не моей. Не сожалею, что поцеловал тебя той ночью, даже когда я был не твоим. Потому что правда в том, что ты всегда была моей, а я всегда буду твоим. И так оно и есть.

Я прильнула к нему и улыбнулась, в груди болело от его слов. Виноваты и мы, и Энджел. К чему это привело? Я не была уверена.

– И что теперь?

Джейми посмотрел на меня в тот момент так, как никогда не смотрел на меня раньше. Он покачал головой, в уголках его губ заиграла улыбка, а его лесные глаза внимательно наблюдали за мной. В свете того утра в них чуть сильнее проступила зелень, но по-прежнему преобладал мед, который я всегда любила, и я не могла отвести взгляд.

– Будь со мной, – прошептал он.

Вздохнув, я закрыла глаза и кивнула ему. Когда снова открыла глаза, он широко улыбался, и мое сердце чуть не разорвалось. Я почувствовала, как оно растет под моими ребрами, расширяется, требуя больше места.

– Не хотелось бы портить момент, но, думаю, тебе нужно кое-что уладить здесь, прежде чем мы предпримем другие шаги, – заметила я.

Улыбка Джейми пропала, и он кивнул.

– Знаю.

Я не завидовала ему: придется разговаривать с родственниками, выносить личные вещи из домов друг друга, разбираться с местом проведения праздника и нанятыми профессионалами. Вернут ли они хоть часть денег? Я сомневалась в этом. Но, с другой стороны, мне было интересно, волнует ли это Джейми. Он сказал, что, хотя и чувствует себя виноватым, ему стало легче, и, возможно, его семья тоже это поймет.

– Подождешь меня? – спросил Джейми, повернувшись ко мне лицом. Обе его руки скользнули к моему лицу, и его глаза искали меня.

Я наклонилась и ответила поцелуем, который сказал больше, чем я могла сказать. Правда заключалась в том, что в тот момент, прямо здесь, я бы ждала вечность.

Но я и предположить не могла, что произойдет дальше.

Джейми еще раз занялся со мной медленной, сладкой любовью, прежде чем отвезти меня в аэропорт. Когда мы проверили мою сумку, он притянул меня к себе и стал целовать долго, крепко и жадно, не обращая внимания на то, кто находится рядом с нами. Я тоже крепко прижалась к нему. И по какой-то причине, которую я не могла объяснить, я почувствовала в этом поцелуе конец. Это была точка, знак препинания, и в тот момент я подумала, что это конец той главы. Но позже я отмечу, что это был конец всего – конец моей зависимости, мой последний вкус виски, мой последний танец с огнем.

Потому что, когда я отстранилась, глаза были яркими, а сердце пылало, я попросила Джейми позвонить мне, когда он будет готов.

А он так этого и не сделал.

Я вернулась в Питтсбург, как пушистый, улыбающийся котенок. Когда мои ноги ступили на землю, я почувствовала, что все идет своим чередом, и я знала, что все наконец-то наладится. Просто знала это. Я чувствовала это каждым сантиметром тела, от ушей до пальцев ног, и жизнь никогда не была такой яркой, как в то воскресенье. Мои губы еще были припухшими после поцелуев Джейми, сердце наполнено его словами – его обещаниями, – и тревога, которую я ощущала перед вылетом в четверг, сменилась теплым шаром облегчения.

Пока Джейми был дома и занимался делами, я занималась тем же самым.

Я разорвала отношения с Ривером. Хотя мы не переводили наше общение в статус официального, но я считала нечестным по отношению к нему думать, что из этого что-то выйдет. Насколько мне было известно, я теперь принадлежала Джейми – черт возьми, я всегда была его. Я смеялась над этим, когда рассказывала Дженне по телефону и даже маме, с которой почти никогда не говорила о своей личной жизни. Она знала, что мне пришлось пережить в разлуке с Джейми в колледже, но даже это я пережила в основном сама. В моих шагах появилась бодрость, в глазах – свет, и все это заметили.

Однако Ривер не единственный, с кем мне пришлось разбираться. Я с головой окунулась в работу, улаживая накопившиеся дела и заканчивая текущие проекты, чтобы иметь возможность поговорить с Рэндаллом о том, чтобы немного сбавить обороты. Я сказала ему, что хочу иметь больше времени для вещей, которые имеют для меня чуть большее значение, чем работа, и он улыбнулся, как гордый отец, сказав, что мне давно пора перестать так много работать. Он сказал, что я прекрасно справляюсь со своими обязанностями и если я немного сбавлю обороты, то это не изменит ситуацию.

Но как бы я ни была готова встречаться с Джейми на расстоянии, мне хотелось иметь возможность выбора, поэтому я изучила несколько издательств в Южной Флориде. Я не стала отправлять резюме до разговора с Джейми, но все разузнала, чтобы иметь представление. Мне нравился Питтсбург, и мне нравилось издательство «Рай Паблишинг», но Джейми я любила больше. И, в конце концов, я оказалась на той стадии, когда была готова пойти на любые компромиссы, чтобы у нас все получилось. Так все и происходило первые несколько недель. Я занималась своими делами, а Джейми – своими, и я ждала его звонка.

Я ждала.

И ждала, ждала, ждала.

Сначала это напоминало терпеливое ожидание. У меня еще были дела, о которых нужно позаботиться самой, поэтому я сосредоточилась на них, а также на своих мыслях и чувствах к Джейми, впитывая их, давая им жизнь. Я любила его, он любил меня, мы хотели быть вместе, и так оно и было. Это самое простое и легкое время в наших отношениях, и я была счастлива наслаждаться им.

Но потом тревога вспыхнула, огромная и страшная, прямо посреди груди. Тогда, после месяца ожидания, мне стало трудно дышать, и я первая нарушила молчание. Я позвонила ему, надеясь просто поговорить, а не строить планы, но он не ответил. И он не перезвонил.

– Все в порядке, – заверила меня Дженна однажды вечером, когда я вышагивала по своей квартире, прожигая ногами дыру в полу. – У него много всего происходит, Би. Ему ведь невеста изменила. И все его чувства к тебе вспыхнули еще до того, как это случилось. Он попал в засаду и пытается разобраться во всем этом. Он сказал тебе подождать, так что просто… подожди.

Я послушалась ее и окунулась в работу, потому что она была для меня основным спасением. Рэндалл осуждал меня за то, что я совсем не сбавляю темпа, но я уверяла его, что скоро – очень скоро – я это сделаю, и надеялась в глубине души, что говорю правду.

Однажды я шла домой из офиса, держа в руках три рукописи, которые планировала прочесть за выходные, когда в моей сумочке раздался резкий сигнал телефона. Я жонглировала страницами и полупустой бутылкой воды, нащупывая телефон и молясь, чтобы увидеть имя Джейми. Но когда я наконец достала его, на экране высветился неизвестный номер – очередной звонок от телемаркетолога, или сборщика счетов с неправильным номером, или человека, пытающегося сказать мне, за кого голосовать на выборах в следующем году. Я вздохнула, нажала кнопку сброса и положила телефон в сумочку, после чего отправилась домой.

Где-то спустя три месяца моя тревога переросла в отчаяние и страх. Я почти не спала, почти не ела, и из-за этого страдала моя работа. Я была взвинчена, нервозность подкрадывалась незаметно, и я снова попыталась позвонить ему. Три раза. Он не ответил ни на один звонок, и на третий раз я сдалась и оставила голосовое сообщение.

– Привет, – прошептала я, прежде чем прочистить горло. – Это я. Слушай, – я сделала паузу, глядя из огромного окна на площадь. Был самый разгар лета, и город кипел жизнью везде, кроме моей квартиры. – Я знаю, что тебе пришлось во многом разобраться. Я знаю, что это не так просто – подписать несколько бумаг, вывезти ее вещи из своей квартиры и позвонить мне. Я знаю это. Я даже представить себе не могу, через что ты проходишь, поэтому и хочу, чтобы ты позвонил мне в любом случае. Независимо от того, готов ли ты еще ко встрече со мной. Позволь мне помочь тебе справиться с этим, пусть даже просто как другу. – Мой голос немного дрожал от следующей мольбы. – Тебе нужен друг, Джейми. Пожалуйста, позволь мне стать твоим другом.

Я ненавидела говорить об этом, потому что не этого я хотела. Я хотела большего. Мне нужно больше. Мы уже пробовали быть друзьями, он снова и снова спрашивал меня об этом. Но быть его другом лучше, чем не общаться с ним вообще, и я начала беспокоиться.

– Просто позвони мне, хорошо?

Я положила трубку, бросила телефон на подлокотник дивана и, оцепенев, стала раздеваться, направляясь в ванную. Я долго принимала ванну в темноте, лишь слабый свет из окна моей спальни проникал в комнату. Мне было интересно, что он делает, о чем думает. Ему больно? Боится ли он? Боже, неужели он снова с ней?

Я покачала головой, убежденная в том, что это не может быть правдой. Но я не могла знать наверняка.

После этого ситуация быстро ухудшилась.

Мой страх перерос в гнев и обиду, и эти две эмоции засели между ребрами. Мама сначала пыталась меня отговорить, но как только прошло шесть месяцев без единого слова от Джейми, Дженна твердо встала на мою сторону. Она тоже была в ярости, и это подливало масла в огонь.

– Ты можешь просто… проверить его? – спросила я ее однажды вечером.

– Ужасная идея, Би.

Я пожевала подушечку большого пальца, свернувшись калачиком на диване.

– Я знаю. Знаю, но я не могу… Мне просто нужно знать, что происходит. Может, он путешествует, понимаешь? Может, поэтому не отвечает на мои звонки.

– В других точках мира есть телефоны. И электронная почта.

Вздохнув, я опустила ноги на пол и провела рукой по своим кудрям.

– Пожалуйста, Дженна.

Она, должно быть, услышала его – отчаяние в моем голосе. Иногда оно возвращалось, ненадолго заглушая гнев, и в ту ночь оно победило.

Дженна проверила его, и это оказалось худшим, о чем я могла ее попросить.

– Я видела его, – сказала она мне на следующий вечер.

– И?

Она замолчала, и у меня свело живот.

– И… он выглядит нормально. Он был на обеде с друзьями по работе. Я видела, как он несколько раз разговаривал по телефону… никаких девушек или чего-то еще, но он выглядит нормально. Он выглядит… хорошо.

Боль, пронзившая мою грудь при ее словах, ощущалась странно. Она была похожа на горячую воду, температура которой повышалась по мере того, как она просачивалась все глубже и глубже. Я не могла от нее отстраниться, не могла ее остудить, и это причиняло боль не меньше, чем разжигало гнев, который лежал на поверхности.

Я пыталась дозвониться до него в последний раз в ночь после того, как утопила в себе полбутылки виски. Я следила за его социальными сетями, но не нашла ничего нового. Его отметили в нескольких случайных постах, забавных мемах и видео, но он не опубликовал ни одной фотографии, ни одного статуса, даже ни одного слова. Я не знала, хуже это или лучше.

Он не ответил на мой звонок, как я и думала. Я крепко задумалась о том, чтобы оставить ему самое мерзкое голосовое сообщение, на которое только была способна. Я даже позволила ему переключить меня на голосовую почту и дышала в трубку, как дракон, пытаясь усмирить себя, но не смогла.

Но я завершила разговор и смотрела на телефон всего четыре секунды, прежде чем кинуть его. Он ударился о край кухонной тумбы, разлетелся по полу, и я заплакала.

Он передумал.

Виски заставил меня пообещать, что я буду ждать, а потом так и не пришел, обманывая меня, зная, что моя зависимость слишком сильна, чтобы я могла его отпустить. Я упала с небес на самое дно и вот теперь лежала на полу, свернувшись в клубок. Свернулась калачиком, слегка покачиваясь, и позволила слезам свободно стекать по лицу.

До этой ночи я прошла все стадии горя, от отрицания до гнева и депрессии. Теперь я огибала их, направляясь к принятию. И я знала, что должно произойти, как только мои ноги почувствуют опору.

Я позволила себе горевать еще почти месяц, прежде чем приступила к выполнению своей собственной программы реабилитации. Первый шаг – признание, что я бессильна перед Виски, что моя жизнь стала неуправляемой. Он полностью завладел мной и, возможно, владел дольше, чем я предполагала. Каждый раз, когда я думала, что мне хорошо без него, он показывал мне, что это не так, и каждый раз, когда я думала, что с ним мне будет лучше, он доказывал, что я ошибаюсь. Это была опасная поездка на американских горках, и мне надоело. Я хотела сойти. Мне нужна была твердая почва.

Поэтому я переосмыслила все в себе.

Однажды я уже обращалась в реабилитационный центр, но это была неудачная попытка. Сердце не лежало к этому – тогда я не хотела его отпускать. В этот раз я отпустила. На этот раз у меня был план. На этот раз я устроила себе интервенцию.

Я готова повзрослеть, устала от игр, в которые мы с Джейми играли. Я хотела настоящей любви, настоящей жизни, и я должна была нарисовать путь к этому. Мне было больно отпускать его. И, если быть честной, я знала, что никогда не отпущу его полностью. Часть его всегда будет жить во мне, но я хотела, чтобы эта часть была приглушена, похоронена под более яркой версией, которая могла бы двигаться дальше и жить своей жизнью.

Я оглядывалась на весь тот ущерб, который мы нанесли – себе, окружающим, – и оплакивала время, которое я потеряла, сражаясь за того, кто никогда не станет моим. Я была глупой и теперь стояла на обломках растраченной жизни, утопая в печали и желании построить новую.

Я слишком долго ждала Виски и не хотела, чтобы он и дальше имел надо мной власть.

И знаете что? Это действительно сработало. Впервые в жизни, с большим количеством боли и времени, чем я надеялась или даже думала, что смогу пережить, я наконец отпустила его. Я удалила его из всех социальных сетей, стерла его номер из телефона, упаковала все наши фотографии и воспоминания и начала все с чистого листа. Я была чиста. Я двигалась дальше. Была счастлива. Была свободна.

Затем, после почти двух лет отсутствия звонков, Джейми просто появился.

Глава двадцать вторая

Слабость Уиллсона

В квартире звучала Тейлор Свифт, пока я расхаживала с завязанными в пучок волосами и уже выпитой наполовину бутылкой вина. Напевая слова песни во все горло, я проскользнула на кухню в носках и с липкой лентой в руках. Коробка, в которую я только что упаковала посуду, была уже готова. Я закрыла створки и заклеила их скотчем, зажав колпачок карандаша между зубами, пока выводила на картоне надпись «Кухня». Улыбнувшись, я выкрикнула высокую ноту, используя маркер в качестве микрофона, после чего положила коробку обратно на тумбочку и принялась за следующую пустую коробку.

В нашей жизни бывают редкие, сияющие яркими красками периоды, когда все кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Все частички встают на свои места легко и красиво, и мы можем наслаждаться конечным шедевром, не испытывая ни малейшего беспокойства. В такие моменты понимаем, что нам повезло, что мы живы, что мы такие, какие есть, что мы дышим этим воздухом. Именно такие дни напоминают нам, зачем мы переживали мрачные времена, почему, в конце концов, все это стоило того.

Вот такой у меня был день.

На улице лил дождь, осень встретила город холодным, серым днем, а я излучала солнечный свет. Я была пьяна, сильно потела и пребывала в возбужденном состоянии. Сразу после одного из худших годов в моей жизни наступил лучший. Дженна переехала в Питтсбург, меня повысили на работе. И, возможно, произошло самое шокирующее событие из всех? Я нашла подходящего мужчину.

Нет, я нашла «правильного мужчину».

Брэдли Нил отвечал всем моим требованиям. Он был умен, остроумен и чертовски сексуален. Он добился успеха сам, преследуя свою мечту стать самому себе начальником и воплотив ее в жизнь благодаря своей предприимчивости. Брэд был основателем и владельцем перспективной компании по графическому дизайну, которую он воплотил в реальность благодаря упорному труду и творческому подходу, подобного которому я еще не встречала. Мы познакомились, когда издательство «Рай Паблишинг» наняло его компанию для полной переработки нашего логотипа и веб-сайта. Он привлек мое внимание в первую же встречу. Притягивал меня в течение нескольких недель совместной работы, а после первого же свидания, на которое я согласилась, я заглотила крючок, леску и пропала.

С этого момента все было, как в самой доброй сказке.

Брэд был филантропом, и мне нравилось помогать ему. Мы вместе занимались волонтерской деятельностью и за это время узнавали друг о друге все больше и больше. Он признался мне в любви через три месяца совместной жизни. Я ответила ему тем же через четыре. Через семь месяцев я познакомилась с его семьей, а он – с мамой и Уэйном. А еще через восемь месяцев он предложил мне выйти за него замуж, и я без колебаний согласилась. Я не думала о том, что наши отношения были короче, чем мои отношения с расческой для волос, или о том, что это, наверное, абсурд, что мы решили устроить пятимесячную помолвку, или о том, что я была практически сумасшедшей, согласившись переехать к нему еще до того, как мы сказали «да». И как бы вы ни ненавидели меня за это, я не думала о Джейми – ни единого раза с тех пор, как Брэд услышал слова «Я люблю тебя».

Не поймите меня неправильно. Джейми был там – он всегда был там. Он все еще владел тем огромным куском моего сердца, моей души, моего тела. Я чувствовала его, как колибри в центре своей груди: крылья трепетали, кровь гудела. Он всегда был там, но теперь, вместо того чтобы сосредоточиться на этом жужжании, я заглушила его другими, более громкими и требовательными звуками.

Потребовались месяцы агонии, ломки, гнева, боли, депрессии и потери большей части себя, чем я хотела бы признать, чтобы, наконец, оказаться по ту сторону своей жизни с Джейми Шоу. Каждая минута причиняла боль, пока однажды она не превратилась в тупое нытье, а затем, с течением времени, ослабла до давления – давления в моей груди. Я завершила свою двенадцатишаговую программу. Я была чиста. И хотела оставаться чистой.

Так что, нет. Как бы вы меня за это ни ненавидели, я не думала о Джейми. Ни капельки.

На самом деле, я была настолько уверена в своей способности не думать о Джейми, что решила выпить впервые за год. Частью моей двенадцатишаговой программы был и отказ от употребления алкоголя. Каждый раз, когда я пила, то думала о Джейми. Мне хотелось позвонить ему или погрузиться в воспоминания о нем. Поэтому я полностью отказалась от алкоголя – и в прямом, и в переносном смысле.

Но сегодня я праздновала, поэтому выпила бутылку вина. И хотя «прежняя я» могла опьянеть только после целой выпитой бутылки, то «новая я» была готова уже после половины. Но я была счастлива – танцевала, пела, собиралась. Я чувствовала начало новой главы, рассвет нового дня.

Я не думала о Джейми.

Только в тот момент, когда он появился.

Сначала это был тихий стук, едва слышный из-за дождя и музыки, а я как раз заворачивала бокал для вина в газету.

– Секунду! – отозвалась я. Я только успела убрать стакан в коробку, как раздался второй, более громкий стук. Я вздохнула, удивляясь, почему они не вошли сами. У меня было только два посетителя – Брэд и Дженна, и у обоих были ключи. Нажав кнопку паузы на плейлисте с песнями Тейлор Свифт, я крикнула громче: – Иду я, иду!

Я все еще напевала мелодию «I Wish You Would», покачивая бедрами в своих бледно-голубых шортах для сна, поправляя на голове пучок и открывая дверь, даже не проверив глазок. Воздух обдал меня волной, моя улыбка была яркой и нежданной, и тут я увидела его.

Виски и вода. Призрачное воспоминание, рваная рана.

Знаете ли вы, что добавление воды в виски может усилить его вкус? Это правда. Оказывается, небольшое разбавление может быть полезным, но в данном случае оно стало моим злейшим врагом. Потому что был виски, была вода, но не было никакого разбавления. Нет, его вкус только усилился, он только лучше вызрел, и я с головой, затуманенной вином, поняла, что у меня большие проблемы.

Джейми был совершенно мокрый. Капли с длинных волос падали ему на глаза, стекали по переносице, по углу челюсти и падали на плоскую грудь. Его глаза, спрятанные под нахмуренными бровями, встретились с моими, как вспышка огня, а мускулы на подбородке дважды дернулись, когда он сжал челюсти. Я почувствовала, как гнев безжалостно скатывается с его горячей кожи в мою квартиру. Он поднял правую руку, сомкнув пальцы на белом листе картона, на котором аккуратным золотым почерком были написаны наши с Брэдом имена.

Мой взгляд переместился на приглашение на свадьбу, и я сглотнула, медленно переводя взор на гостя.

– Джейми, – вздохнула я.

– Нет.

Одно слово еще никогда не вызывало у меня таких бурных эмоций. Я вздрогнула, напряглась и стала ждать, когда Джейми сожмет кулак вокруг приглашения.

– Нет, черт возьми.

Тогда он протиснулся в дверь и быстро прошел мимо меня, оставив мою руку скользкой от воды в стороне. Я еще немного постояла в дверях, закрыв глаза и сделав три полных вдоха.

Ты можешь это сделать. Ты чиста. Ты контролируешь ситуацию.

Я опустила плечи и повернулась, закрыв за собой дверь.

Он стоял ко мне спиной. Его мышцы четко выделялись под липкой, мокрой футболкой. Он дрожал, и я не была уверена, от чего именно: от холодного дождя или от гнева.

Чем дольше я смотрела на него, тем больше чувствовала. Боль. Гнев. Страх.

Последняя эмоция была новой, но самой сильной. Правда заключалась в том, что уже тогда я знала, что будет дальше. Я чувствовала это. Я была чиста, но еще не прошла проверку, и Джейми выбрал самую неудачную ночь, чтобы устроить мне последний экзамен. Я была пьяна, была на взводе и не готова. И я смертельно боялась ошибки, которую точно совершу, если он только подтолкнет меня к ней.

Джейми стоял перед моим большим окном, глядя на косой дождь, заливавший город. Он снова поднял руку, основательно помяв приглашение.

– Что это, черт возьми, такое?

Это был вопрос, но задан он был не как вопрос, а как обвинение, которое я прочувствовала до глубины души.

– Я пыталась позвонить тебе… – Мой голос был тихим, слабым, и я ненавидела это, потому что говорила правду. Я звонила ему. Даже после того, как поклялась, что больше никогда не буду. Когда Брэд сделал предложение, я знала, что должна быть единственной, кто скажет Джейми, даже если он передумал насчет нас. Даже если он так и не позвонил, как обещал. Я попыталась связаться с ним еще раз, но снова потерпела неудачу.

Мама разослала приглашения на прошлой неделе.

Судя по всему, письма ему доставляли.

– Да? – спросил он, повернувшись ко мне лицом. – И что именно ты собиралась мне сказать? Что ты выходишь замуж? Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, потому что я знаю, что ты не это собиралась сказать. Я знаю, что это приглашение не может быть настоящим. Это все какая-то большая шутка, да?

Страх и печаль улетучились, и я встала на свою защиту. Кем, черт возьми, он себя возомнил? После двух лет молчания он явился и требует ответов, на которые, как мне казалось, у него нет права. Я скрестила руки, переведя вес на правую ногу.

– Не поняла? – фыркнула я. – Нет, Джейми, моя чертова свадьба – это не шутка.

– Так ты выходишь замуж?

– Да!

Другая рука Джейми метнулась к приглашению, готовая разорвать его в клочья, но он остановил себя, стиснув зубы, а затем бросил бумагу на пол и провел руками по намокшим волосам. Он покачал головой, а затем вытянул руку в мою сторону.

– Как? Как, Би? После всего, что… после того, как мы…

– Ты так и не позвонил! – крикнула я, вскидывая руки в изнеможении. В квартире вдруг стало слишком тихо, тишину нарушали только стук дождя и наши резкие слова. – Что мне оставалось делать, Джейми?

– Секундочку! – он выкрикнул это слово на вдохе отчаяния, лицо исказилось от эмоций. – Ты должна была ждать.

– Два года?

– Да! – Джейми шагнул ближе, и я вздрогнула. Эта реакция, казалось, ошеломила его, и он сделал паузу. – Столько, сколько мне было нужно.

– Это нечестно! – вскричала я. – Я пыталась позвонить тебе. Пыталась позвонить всем, кто тебя окружает. Ты никогда не звонил, не писал. Ты полностью от меня отмахнулся.

– О, довольно дерьмово, когда оказываешься на моем месте, не так ли?

Его слова ошеломили меня, и я отшатнулась назад, как от пощечины. Я впервые подумала об этом в таком ключе. Джейми ждал меня – три года, после того как я ушла из Олдера, – а я ни разу не позвонила ему. Я никогда не давала ему повода ждать. И все же он ждал.

Но это не так.

– Это другое, это… Я ничего тебе не обещала.

– Тогда не обещала, – поправил он меня, когда вспышка молнии озарила темнеющее небо позади него. – Но чуть меньше двух лет назад ты это сделала. Ты обещала мне, что будешь ждать.

– Я люблю его!

Мой голос сорвался на признании, образ Брэда нахлынул на меня из ниоткуда и напомнил мне, почему я не могла поговорить об этом с Джейми. Я пообещала провести жизнь с другим мужчиной, которого безумно любила, который относился ко мне, как нужно. Тот, кто был доступен, – всегда был доступен, когда дело касалось меня.

– Правда? – подумал он и кивнул. Джейми кивал снова и снова, мелкими движениями, покусывая нижнюю губу и раздувая ноздри. Джейми огляделся по сторонам, как будто только что осознал, что находится в моей квартире впервые. Повсюду валялись полупустые коробки. Все это – доказательство того, что я жила дальше без него и каждую секунду наблюдала за тем, как эта мысль укладывается в его голове. Через мгновение Джейми медленно повернулся ко мне, и его лесные глаза задали мне вопрос раньше, чем шевельнулись его губы.

– А меня ты любишь?

– Нет, – ответила я машинально. Я готовилась к этому. Все это было частью программы реабилитации. Я повторяла это снова и снова. Я не любила его. Я была просто увлечена. Я хотела лишь того, чего у меня никогда не было. Мне нравился кайф, жжение – и все. Вот как я себя убеждала.

– Нет? – спросил он. Джейми пересек комнату, и я обогнула диван, меняясь с ним местами. Я чувствовала себя, как загнанный в угол зверь, только не боялась. Ни капельки. Правда заключалась в том, что я была возбуждена. Я была на грани кайфа, которого мне так не хватало. Кайфа, которого жаждала, и каждый нерв в моем теле гудел от этой возможности. – Ты меня не любишь.

В тот раз он произнес это как недоверчивое утверждение, а не как вопрос.

– Нет.

Я уперлась спиной в окно, перед которым он только что стоял, и мне некуда было деться. Мои руки уперлись в холодное стекло, и Джейми медленно двинулся, приближаясь ко мне.

– Ты не любишь меня, – произнес он снова, когда его дыхание оказалось достаточно близко, чтобы я почувствовала его на своих губах. Дождь стучал по стеклу за моей спиной, сердце колотилось в груди, а Джейми двигался медленно и легко, уверенно и властно. Он был рядом, чтобы забрать то, что всегда принадлежало ему. – Ты не хочешь меня, прямо сейчас, прямо здесь?

Он прошептал последние слова, все еще влажной рукой провел по моей руке, обнимая шею, большим пальцем провел по челюсти.

Я сделала дрожащий вдох, глаза затрепетали, и я снова сказала «нет». По крайней мере, мне так показалось, но я не могла быть уверена. Каждое произнесенное слово превратилось в простой звук, все чувства сосредоточились на точке соприкосновения, где кожа Джейми касалась моей. Единственной моей целью в тот момент было дыхание, и это было чертовски трудно осуществить.

– Скажи это, – прохрипел он, подходя еще ближе. Мокрая ткань его футболки задевала мою майку, покрывая нижнюю часть живота чуть выше линии шорт. – Скажи, что ты меня не любишь. Скажи, что не хочешь меня, и я уйду.

Тогда я приоткрыла глаза, и уязвимость Джейми пронзила меня насквозь. Он был честен. Если бы я сказала ему прямо здесь и сейчас, что он мне не нужен, он бы ушел. Я знала, что он уйдет. Это убьет его, но он уйдет. Мне просто нужно произнести эти четыре слова, и все могло закончиться.

Ты мне не нужен.

Сначала я сказала это мысленно, проверяя правдивость своих слов, но когда Джейми протиснулся дальше в мое пространство, я поняла, что у меня нет времени на обдумывание.

И слова слетели с моих губ.

– Ты мне не нужен.

Джейми остановился, его мокрая футболка еще касалась меня, пока он переводил дыхание, вникая в мои слова. Его глаза бегали туда-сюда, брови сошлись на переносице, сердце не верило. Он не ожидал этого. Черт возьми, я сама этого не ожидала. Ему потребовалось мгновение, чтобы все осознать. Затем он медленно отступил назад.

По коже в том месте, где мы соприкасались, пробежали мурашки, а прохладный воздух моей квартиры жалил, как кубик льда. Джейми открыл рот, чтобы заговорить, но сделал паузу и снова закрыл его, сжав челюсти. А затем, как и обещал, повернулся и ушел.

То, что произошло в следующие несколько мгновений, было чем-то необъяснимым, чем-то осязаемым и окутанным химией, потому что как только он сделал первый шаг от меня, мое сердце забилось с огромной силой. Оно буквально ударило с силой, оттолкнувшей меня от стекла, и я открыла рот для неровного дыхания. Он сделал еще один шаг, и белый свет ворвался в мое зрение. Еще один шаг, и моя грудь сжалась, ребра грозили раздавить легкие.

Мои мысли неслись вскачь, пока я наблюдала за тем, как Джейми выполняет свое обещание. Паника нахлынула на меня, как безжалостный прилив, тысяча вариантов «что если» набросились на меня, как жестокие волны. Я пыталась разобраться во всем этом, но вино затуманило реальность, которая у меня еще оставалась, и когда его рука легла на дверную ручку, я сильно топнула ногой, вырываясь из волны.

– Подожди!

Джейми взялся за ручку, наклонил шею и опустил голову, словно не зная, послышалось ли ему или я и правда это сказала. Он медленно повернулся, и это последнее его неторопливое движение, потому что, увидев измученное выражение моего лица, он понял. Он знал, что я хочу его. И всегда хотела.

Я всегда хотела.

Он пересек комнату за пять длинных шагов. Раз. У меня перехватило дыхание. Два. Я чуть не заплакала. Три. Я чуть не попросила его остановиться. Четыре. Я поняла, что никогда не смогу. Пять. Молния сверкнула за спиной, когда Джейми приник к моим губам.

Я ударилась спиной о стекло, и разум окончательно покинул меня, попрекнув напоследок. Но Джейми коснулся моей нижней губы пальцем, и я почувствовала языком соленый вкус его кожи.

Это все, что требовалось.

Один вкус – и все голоса разума были убиты на полуслове.

Мы оба выдохнули в тот момент, когда наши рты воссоединились тяжело и умоляюще. Два года боли, обид и еще непреодоленного расстояния разжигали огонь, который так долго находился в спящем состоянии. Пламя разгорелось, и я задыхалась от нового кислорода, а Джейми вжался в меня влажным телом и прижал к окну.

Он провел ладонями по моим рукам, крепко обхватил запястья и завел их за голову, а бедра наклонил вперед. Он целовал меня так, как никогда не целовал раньше. Так, будто у него никогда не будет возможности поцеловать меня снова. Виски бочковой выдержки и вода смешались вместе, и с каждым глотком на моем языке взрывались ароматы. Это был рай. Это был ад. Это неправильно и правильно, и я жалела, что начала все это, но в то же время не хотела останавливаться. Любовь к Джейми была самой болезненной и самой сладкой.

– Ты не выйдешь за него замуж, – прорычал Джейми мне в губы, и хотя эта фраза должна была бы вызвать во мне чувство вины, она лишь подогрела мое желание. Я держала запястья высоко, когда Джейми опустил руки, потянулся к подолу моей майки и разорвал ее. Простой спортивный бюстгальтер слетел с меня, а затем его руки снова нашли мои запястья и крепко сжали их. Холодная, влажная ткань его футболки задела мои соски, и я застонала, оттолкнувшись от стекла.

Он опустился ртом и стал посасывать твердую горошину. Я двигала бедрами от ощущений, а запястья все еще были скованы. Джейми снова поймал мои губы и перевернул мои руки, зажав ладони над моей головой.

– Держи тут, – пробормотал он мне в губы, а затем опустился на колени.

Дыхание вырывалось из моего горла толчками, грудь вздымалась, когда я наблюдала, как он запустил пальцы под пояс моих шорт. Он спустил их до щиколоток, кончики пальцев обжигали кожу на каждом дюйме пути, а затем просунул один палец под кружево трусиков. Мы вместе застонали, когда он легко вошел в меня, и когда Джейми посмотрел на меня, его взгляд был слишком напряженным. Я откинула голову назад, отчаянно пытаясь ухватиться за стекло.

Джейми спустил мои трусики, обхватив руками за бедра, и нежно поцеловал меня между ног. Я была полностью обнажена перед ним, за исключением носков.

– Черт, – прошептала я, грудь болела от желания. Он завел руку за одно колено, закинул себе на плечо и скользнул языком по моему лону, обводя клитор. Он втянул его, одновременно вводя в меня два пальца, и у меня задрожала нога. – О боже.

– М-м-м, – хмыкнул Джейми, проникая в меня и лаская и пальцами, и ртом. Спереди я еще была мокрой от его футболки, спина скользила по стеклу от пота, а нога дрожала. Джейми так искусно, так мастерски владел языком, моим телом. Он знал меня хорошо – слишком хорошо – и, возможно, это всегда было моим недостатком. Никто не знал меня так, как Джейми. Никто и никогда не узнает.

Я была уже на грани, когда Джейми опустил мою ногу и медленно пополз вверх по моему телу, прижимаясь губами к каждому сантиметру моей кожи. Мои руки еще лежали на стекле, и когда Джейми увидел это, он ухмыльнулся и пылко посмотрел на меня.

– Такая хорошая девочка.

Он отступил назад, больше не касаясь меня, и медленно стянул с себя мокрую футболку, и она упала на пол мокрой кучей. Его глаза были прикрыты, челюсть выпячена, а губы поджаты, когда он расстегивал ремень. Джейми практически имел меня глазами, пока раздевался, а я извивалась от боли и готовности. Он достал из бумажника презерватив и снял джинсы, и я сглотнула, телом вспоминая, каково это – ощущать его в себе. Когда он, наконец, сбросил трусы, я увидела его член, и у меня потекли слюнки. Он был таким твердым, и все это для меня. Этот факт уничтожил всякий самоконтроль, который, как мне казалось, у меня оставался.

Я рванулась вперед, оставив руки на стекле и потянувшись к нему. Но Джейми поймал мои запястья, прижав спиной к стеклу, и крутанул так, что моя грудь и щеки оказались прижатыми к стеклу. Одной рукой он удерживал мои запястья на месте, а другой провел по моей руке, ребрам, пояснице, пока не подхватил мои бедра и не притянул к себе. Его член уперся мне в задницу, и я застонала, понимая, что всего несколько сантиметров движения, и он окажется там, где я хочу.

– Ты так стонешь для него? – спросил Джейми, проведя кончиком носа по моей шее. – А он прикасается к тебе так же, как я? – Он прикусил мою кожу, опустив руку к клитору. Я должна была рассердиться, должна была оттолкнуть его и понять, что я делаю. Но я была ослеплена похотью. Под кайфом впервые за много лет, и его слова только еще больше подтолкнули меня к наркотическому состоянию.

Джейми оттолкнулся, и я услышала, как рвется упаковка презерватива. Я тяжело дышала ровно пять раз, прежде чем его руки притянули мои бедра к себе, спина выгнулась, и он расположился у моего входа. Я повернула голову, прижалась губами к стеклу, дыхание затуманило дождливую ночь. И тут он заполнил меня, медленно, сантиметр за сантиметром, сжигая, растягивая и убивая мою попытку реабилитации в очередной раз.

– Проклятье, – вздохнул Джейми, вынырнул и снова вошел в меня, на этот раз чуть сильнее, чуть глубже. Он повторил движение, каждый раз вдавливая меня в стекло, а я смотрела на мокрый от дождя город, размышляя, заслоняет ли это нас от других высоток или выставляет на всеобщее обозрение. Мне было все равно. Пусть все смотрят, пусть все видят момент моей самой большой слабости и эйфории.

Джейми вцепился руками в мои волосы и потянул, расстегивая заколку. Я прижалась шеей к стеклу, когда он ворвался в меня сзади. Джейми зажал мочку моего уха зубами, и по моей коже побежали мурашки. Каждое прикосновение было слишком сильным, каждый поцелуй – слишком горячим. Он поглощал меня, уводил под себя, и я совершенно перестала сопротивляться.

Джейми был уже близко к оргазму, я чувствовала напряжение в его мышцах, сбивчивое дыхание, но он резко поднял меня, разрывая наш контакт, и понес к дивану. Мне всегда нравилось, с какой легкостью он нес меня, как будто я ничего не весила, как будто его сила была непреодолима. Он прикасался ко мне так нежно и в то же время требовательно. С Джейми я чувствовала себя в безопасности. Всегда.

Он сбросил коробки с дивана, сел на среднюю подушку и потянул мои бедра вперед, пока я не оказалась на нем. Мои колени уперлись в подушку, я наклонилась вперед, упираясь с двух сторон, и медленно опустилась вниз. Мы застонали в унисон, и Джейми запрокинул голову. Наши взгляды встретились.

Какое-то время мы двигались медленно, он смотрел на меня, обвивая руками талию. Мы дышали вместе, тела были скользкими от воды и пота, и я чувствовала это. Я чувствовала каждый грамм боли, одиночества. Все эмоции, которые я прятала последние два года, выпустили, и они хлынули наружу. Джейми изогнул брови, когда одна слезинка скатилась по моей щеке, и он поймал ее большим пальцем, вытирая о нижнюю губу, а затем притянул мои губы к своим. Он поцеловал меня с обещанием, которое я не была уверена, что готова услышать, потому что в тот момент я не думала. Я хотела только чувствовать. Я хотела гореть.

Знаете, говорят, Билл Уилсон попросил виски в качестве своего предсмертного желания. Человек умирал, и ему захотелось того единственного порока, с которым он боролся всю свою жизнь. Даже один из основателей организации «Анонимные алкоголики» просил виски на смертном одре.

И вот я лежу, обхватив бутылку руками, прижавшись губами к ободку, и не жалею ни об одной минуте той ночи, когда я запечатала свою судьбу.

Ни об одной.

Я жалела обо всем.

– О боже.

Это первые два слова, которые я произнесла, проснувшись на следующее утро, лежа в постели с Джейми, рука которого лежала у меня на животе. Глаза приспособились к свету, проникающему через окно, небо было ярко-серым. Я пересчитала наполовину упакованные коробки. Коробки, которые мне предстояло перевезти. Перевезти в дом моего жениха.

Жениха.

– О боже.

Я отбросила руку Джейми, вскочила, но запуталась в простыне и упала, пискнув. Джейми поднялся с взъерошенными волосами, смотря на меня полуприкрытыми глазами..

– Что… ты в порядке?

Поднявшись, я поплотнее завернулась в простыню, сняла ее с лодыжки и бросилась к шкафу.

– Нет, – решительно сказала я, закрыв дверь гардеробной и опустив простыню. Я натянула первую попавшуюся пару джинсов и рубашку и заговорила сквозь щель в двери. – Нет, Джейми, я не в порядке.

– Что случилось?

Голос у него был хриплый, низкий после сна, и от этого мне захотелось свернуться калачиком рядом с ним. Я мысленно выругалась, распахнула дверь, уже полностью одетая.

– О, я не знаю. В моей постели лежит голый мужчина, и это не тот, с кем я помолвлена.

Джейми провел рукой по лицу, наблюдая за тем, как я вышагиваю по комнате.

– Ты не выйдешь замуж.

– Что? Конечно же выйду, – насмехалась я.

Джейми вытаращил глаза, как будто мои слова были порцией обжигающего эспрессо.

– Ты не серьезно.

– Слушай, прошлая ночь была… – Я сделала паузу, размахивая руками и продолжая вышагивать.

– Чем? – спросил Джейми, встав. Он еще был голым, пресс был твердым и рельефным. Я попыталась не смотреть на него, но не смогла и скорчила гримасу, когда он даже не попытался прикрыться. – Ошибкой?

Я нахмурилась и скрестила руки, встретившись взглядом с Джейми, и тут же пожалела об этом. Слишком много мыслей проносилось в моей голове, каждая из которых боролась с предыдущей.

– Не говори этого, Би. Не говори, что все было ошибкой.

Я прочистила горло, глядя на окно позади него.

– Я помолвлена, – произнесла я, и Джейми издал громкий рык, выругался и провел обеими руками по волосам, после чего ворвался в гостиную. Я последовала за ним, чувствуя, как меня захлестывает чувство вины. Все, что я видела, – это лицо Брэда, его улыбку, его доверчивые глаза. Ему будет очень больно, если он узнает о случившемся. Он спас меня от самой себя, а я отплатила ему тем, что снова легла в постель с человеком, который сломал меня в самом начале.

Черт возьми, какая же я глупая.

– Поверить не могу, что ты так со мной поступил! – закричала я, пока Джейми натягивал трусы. Он подхватил с пола джинсы и со злостью надел их. – Я была счастлива, была в порядке. Я отпустила тебя. А потом ты просто появляешься здесь, после двух лет без единого слова, и ты…

– Ты несчастна. Оцепенела. Есть разница.

Я распахнула рот.

– Не говори мне, что со мной происходит, Джейми Шоу! Если ты так отчаянно хочешь мне что-то сказать, может, расскажешь, почему так и не позвонил? А?

– А разве это имеет значение? – Он отпрянул, натягивая футболку через голову. Она помялась от дождя, но он все равно выглядел в ней аппетитно. – Ты сказала, что будешь ждать, а я сказал, что приду. Почему ты сдалась? Почему пытаешься оттолкнуть меня прямо сейчас?

– Потому что это неправильно! Это, – сказала я, указывая на пустую гостиную между нами, – не нормально. Наши отношения токсичны, Джейми. Мы только причиняем боль друг другу, причиняем боль тем, кто нас любит, причиняем боль себе. – Я задрожала, и Джейми это заметил. Он выдохнул и направился ко мне, словно хотел утешить, но я подняла руку, чтобы остановить его: – Не надо.

Джейми сделал паузу, и на мгновение мы оба замолчали, серьезность момента оседала вокруг нас, как пыль после разрушения.

– Хочешь знать, почему я не звонил? – спросил он, понизив голос. – Думаешь, тебе от этого станет легче? Потому что точно не станет.

Я не ответила, и Джейми вздохнул.

– Би, я подписал свидетельство о браке утром в день свадьбы. Так и было задумано: подписать свидетельство до начала мероприятия, чтобы не беспокоиться об этом, а потом убрать его в надежное место и отнести в суд в понедельник.

Мой желудок упал, когда я услышала об Энджел.

– Хорошо…

– Я подписал его. До того как я узнал, что она сделала, – он фыркнул и посмотрел мне в глаза. – После того как я уехал, она тоже подписала. И в тот понедельник, когда я пытался придумать план действий, чтобы разобраться с ней и как можно быстрее добраться до тебя, она заявилась ко мне домой, утверждая, что мы официально женаты. Она пошла в суд без меня, Би. Мы были женаты по закону.

Мое сердце остановилось на три долгих секунды и снова забилось.

– О боже!

– Да, – сказал Джейми, подходя ближе. – Сначала она умоляла меня принять ее обратно, чтобы все наладилось, но я, естественно, отказался. Тогда она подключила своего адвоката, и они сказали, что будут преследовать меня за все, потому что я изменял ей с тобой, – он засмеялся, покачав головой. – У них была запись с камеры, где мы были вместе в отеле в ту ночь, которая должна была стать моей брачной ночью с Энджел.

Голова закружилась, и я потянулась к спинке дивана, ухватившись за нее, чтобы устоять на дрожащих ногах.

– Если бы она хотела только мой джип или только мой дерьмовый дом, мне было бы все равно, Би. Но мой отец сделал меня партнером. Официально. Это был мой свадебный подарок. А она хотела забрать и это. Она хотела половину всего, если не больше. Она… – Его голос прервался, и я увидела в его глазах, что ему больно даже говорить об этом со мной. – Я нанял адвоката. Мне пришлось заблокировать твой номер и номер моей семьи тоже. Пока все не разрешилось, любой телефонный звонок, электронное письмо или сообщение могли меня уличить. Не имело значения, что она призналась в измене накануне нашей свадьбы, потому что, по мнению суда, мы все равно поженились. Это была самая большая, мать ее, неразбериха, и я ненавидел работать с гнусными адвокатами и еще более гнусной бывшей. Я ненавидел ждать. Но единственное, что меня поддерживало, – это осознание того, что ты тоже ждешь. Меня.

Я попыталась сглотнуть, но не смогла. Мне пришлось сесть. Я опустилась на край дивана, прикрыв рот рукой.

– День, когда Энджел окончательно сдалась, – продолжал он, его голос стал ниже, хрипловатым и печальным. – День, когда я получил окончательное решение о нашем разводе, – день, когда я получил приглашение на твою свадьбу, – он подавил смех. – Больная ирония судьбы.

Я тряхнула головой слишком много раз, в висках стучало, а мысли неслись вскачь.

– Ты должен был позвонить мне. Как-нибудь.

– Я звонил! Я звонил тебе из единственного сохранившегося телефона-автомата несколько раз, но ты так и не ответила, – ответил Джейми, надувая грудь.

Все неизвестные номера…

В висках снова запульсировало, и я размяла их указательными пальцами, все еще дрожа.

– Ты думал, что я буду ждать, а я думала, что ты передумал.

Джейми медленно двинулся ко мне, словно ожидая, что я остановлю его. Затем он нагнулся, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Я никогда не смогу изменить свое мнение о тебе.

Я отстранилась от него. Это было слишком близко. Он обжигал, и не так, как я любила.

– Нет. Нет, ты должен был найти способ. Ты слишком легко сдался. Ты должен был ответить на мой звонок или попросить своего адвоката позвонить мне, или сказать Дженне, или, черт возьми, пустить дымовой сигнал. Это уже слишком. Ты бросил меня.

Слова слетали с моих уст, но они не имели смысла. Я чувствовала, что все рушится в один момент, а вселенная смеется на заднем плане. Она снова победила. Время смеялось вместе с ней.

– Прекрати! Прекрати саморазрушаться, прекрати усложнять ситуацию, – сказал Джейми в изнеможении. – Может быть, ты права, хорошо? Может быть, мне следовало найти способ связаться с тобой, но я этого не сделал, потому что ты должна была ждать. И теперь все это не имеет значения. Хочешь знать, почему? – Он коснулся моего подбородка и заставил посмотреть ему в глаза. – Потому что ты все еще любишь меня. И я люблю тебя.

Я слетела с дивана и провела руками по волосам, прежде чем снова повернуться к нему лицом.

– Нет, это имеет значение. Потому что я выхожу замуж.

– Нет, не выходишь.

– Да, выхожу!

Джейми стоял, сжав челюсти.

– Ты не выйдешь замуж ни за кого, кроме меня.

Я насмешливо хмыкнула, и даже когда смех сорвался с моих губ, его слова послали жесткий, но согревающий укол прямо в мою душу. Мне нравилось слышать это от него, и я ненавидела себя за то, что мне это нравилось.

– Ты не можешь этого сделать. Ты не можешь войти сюда в тот единственный момент, когда я наконец-то собрала свою жизнь воедино, и заставить меня разорвать ее в клочья. – Слезы не стали медленно накапливаться и бурлить. Они подступили быстро, заблестев в глазах после одного моргания и скатившись по щекам. – Все, что мы делаем, – это причиняем боль. Все, что мы делаем, – это разрушаем, и один из нас постоянно собирает осколки, пытаясь двигаться дальше, забыть или не надеяться. Это плохо. – Я плакала все сильнее, и Джейми снова потянулся ко мне, но я отстранилась. – А теперь я рискую всем, что у меня есть, из-за того, что провела ночь с тобой, потому что буквально не могу сказать тебе «нет», – на этих словах я сильно задрожала. – Я изменила мужчине, который этого не заслуживал. Мужчине, который хочет провести со мной всю жизнь. Мужчине, которого я люблю, и все это из-за того, что я не могу отпустить тебя. – Я заплакала, и горячие слезы потекли по щекам. – Твоя любовь отравляет меня, Джейми!

Он сломался, в его горле раздалось нечто среднее между всхлипом и стоном, а лицо исказилось. Джейми в три шага пересек комнату, качая головой и бормоча «нет», а затем притянул меня к себе. Он крепко прижал меня к себе, и я боролась с очередным всхлипом, пока он не наклонился и не прижался губами к моим губам. Я сильно оттолкнула его назад.

– Прекрати! Прекрати! Ты должен уйти! Ты должен уйти, Джейми. – Я задыхалась и говорила на высоких нотах.

Джейми стоял и смотрел на меня, желая, чтобы я передумала. Когда я этого не сделала, он зарычал, ударив по коробке с кастрюлями, когда проходил мимо нее, и я подпрыгнула от шума. Я не видела, как он уходит, не видела его спину. Не видела его лица, когда он прошептал, что всегда будет любить меня. Не слышала, как за ним захлопнулась дверь. Слышала только стук своего сердца. Видела только свои руки, которыми била по полу, и капающие на них слезы. Чувствовала все эмоции сразу. Вину, сожаление, любовь, похоть, отчаяние, желание, потребность, боль, страх, потерю – все это одновременно, как будто оказалась внутри огромной волны, которая разбилась прямо передо мной, утянув на глубину темного, холодного океана чувств, которых я так долго избегала.

Не знаю, сколько я пролежала на полу, сколько плакала, пока слезы не иссякли вместе с голосом. Я просто лежала. В другой комнате зазвонил телефон, но я не двигалась. Я впитывала в себя сожаление, ужасную боль, которая бывает только при рецидиве.

Я никогда не ненавидела себя так, как в тот момент.

В тот вечер, когда мы с Брэдом окончательно определились с нашей свадебной песней, у меня все еще стучало в висках.

А три месяца спустя с той самой даты, когда Джейми скомкал приглашение в моей квартире, я вышла замуж за Брэдли Нила. На мне было белое платье, на нем – черный смокинг. Мы танцевали, ели торт, и я улыбалась каждую минуту. Но это была мертвая улыбка. Неискренняя улыбка, и я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь улыбнуться снова.

Я о многом раздумывала.

Раздумывала, не Джейми ли выбежал из церкви, когда священник попросил сказать, возражает ли кто-то против нашего союза, а если нет – пусть молчит навек. Это и правда был Джейми или мне просто привиделось?

Раздумывала, стянется ли рана на сердце, которую раньше согревало теплое опьянение от Джейми? Смогу ли я вернуть эту частичку своего сердца или она всегда будет принадлежать ему?

Раздумывала, наступит ли когда-нибудь день в моей жизни, когда я по-настоящему избавлюсь от зависимости?

Когда я закрывала глаза в брачную ночь, когда Брэд скользил между моих бедер, и думала о Джейми, я знала, что никогда не смогу этого сделать. Что бы я ни говорила, что бы ни делала, моя зависимость от Виски всегда будет со мной.

Независимо от того, подпитывала я ее или нет.

Глава двадцать третья

Послание к Виски

Итак, теперь мы переходим к настоящему.

Просто удивительно, как быстро тебя накрывает с головой после долгого периода трезвости.

Я открыла дверь и сразу почувствовала легкое опьянение, стоило мне только взглянуть на него. Зрение затуманилось, ноги затряслись. Раньше мне требовалось выпить, по крайней мере, целую стопку, чтобы дойти до такой кондиции. Но спустя долгое время моя допустимая мера настолько снизилась, что от одного его вида начинала закипать кровь. Я сильнее сжала дверную ручку, будто это могло мне помочь, но это все равно что пить воду после достижения точки невозврата.

Виски стоял возле двери так же, как и год назад. Правда, в этот раз не шел дождь, душу не искажала злость, а в руках не было приглашения на свадьбу – на пороге были только мы.

Он – старый друг с непринужденной улыбкой и с сомнительным утешением, обернутым в блестящую упаковку.

И я – алкоголичка, которая притворяется, что нисколечко не хочет вкусить его, и осознает, что долгий период воздержания нисколько не умерил тяги к нему.

Я же говорила, что мы не можем начинать с этого момента.

И на этом мы не можем закончить.

Видеть его не очень больно, но и не очень приятно. Со дня свадьбы я так оцепенела, так полностью лишилась эмоций. Дженна беспокоилась за меня. Хотела, чтобы я с кем-нибудь поговорила, и мама тоже постепенно встала на ее сторону. Я полагала, что не могу винить их за это, не говоря уже о том, что в очередной раз занялась саморазрушением, расторгнув брак уже через пять месяцев. Правда заключалась в том, что после ухода Джейми я уже не была прежней. Я так и не смогла оправиться. Я не могла любить Брэда, потому что у меня оставалось место только для любви к Джейми. И я не могла любить Джейми, потому что мне было больно от этой любви. Я не знала, как справиться с этой неразберихой, поэтому просто ушла от мужа.

Я съехала от Брэда больше месяца назад, но в моей квартире еще стояли коробки, а на пальце сверкало обручальное кольцо. Я не могла распаковать вещи, не могла жить дальше, не могла признать, что разрушила все в своей жизни. Работа – единственное место, где я не испытывала трудностей, и то только потому, что чтение, писательство и работа были моим спасением. Там я отключала свои эмоции, и там я могла быть живой.

– Можно войти? – спросил Джейми. Он выглядел хорошо, был в брюках и лососевой рубашке на пуговицах. Его волосы снова были коротко подстрижены, лицо чисто выбрито. Я могла поклясться, что он постарел лет на десять за те двенадцать месяцев, что мы не виделись.

Я кивнула, отступив и пропустив его. Мне было интересно, как он нашел меня, помогла ли Дженна или он просто пытался найти мою старую квартиру, надеясь, что найдет меня там. Мне повезло, что она была свободна, когда я переехала от Брэда. Я чувствовала себя как дома, и в то же время это место омрачали воспоминания. Особенно о последней ночи, которую я провела с Джейми.

Я хотела бы описать, что чувствовала в тот день с ним, но была слишком оцепеневшей. Я достигла крайнего предела, и мне некого было винить, кроме себя. В тот момент я еще никак не могла изменить ситуацию, и единственное, на что была способна, – просто дышать, да и то с трудом.

Джейми засунул руки в карманы и оглядел мою квартиру, почти точно такую же, какой она была в последний раз, когда он ее видел. Когда он посмотрел на меня нежным взглядом, то предпринял печальную попытку улыбнуться.

– Привет.

– Привет, – прошептала я в ответ.

– Ты похудела, – сказал он, и это не было комплиментом. Я всегда была худой и знала, что сейчас выгляжу не очень здоровой. Но в эту игру мы часто играли, не так ли? Мы всегда отмечали, что изменилось с последней встречи, и всегда игнорировали то, что не изменилось, – наши чувства.

– А ты побрился.

Джейми потер челюсть, а затем засунул руку обратно в карман.

– Извини, что пришел без предупреждения. У меня была рабочая конференция в отеле, и я просто… просто хотел увидеть тебя.

Я сглотнула, скрестив руки на большом свитере.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спросила я, проходя на кухню. Я уже почти потянулась за бутылкой виски, но прошла дальше и взяла воду из холодильника.

– Все нормально.

Это было неловко и напомнило мне о том, как я ехала рядом с ним в его джипе в те выходные, когда он должен был жениться на Энджел. Мы не разговаривали с тех пор, как он уехал, с тех пор, как я предпочла ему Брэда. Я бездумно играла с обручальным кольцом, которое еще носила на пальце. Я его так и не сняла, хотя знала, что должна. Джейми поймал это движение взглядом. Его челюсть сжалась, когда он прислонился к моей кухонной тумбе.

– Ну и как ты?

Я чуть не рассмеялась. Как я себя чувствовала? Уместно ли было говорить ему, что я сошла с ума, что у меня депрессия, что я сломлена и измучена тревогой и «а вдруг»? Я знала, что это не так, что он не нуждается в моем бреде и не заслуживает его, поэтому заставила себя улыбнуться.

– Я в порядке.

Он кивнул, и я улучила момент, чтобы по-настоящему изучить его, – линия челюсти, выпуклость бицепсов на фоне ткани рубашки, нотка грусти в его глазах, снова опустившихся на мое обручальное кольцо.

– Ты счастлива?

Я посмотрела в сторону, на окно, где город заливало оранжевое сияние заходящего солнца. Я не могла ответить на этот вопрос, не солгав ему, поэтому я сменила тему.

– Почему ты здесь?

Джейми проследил за моим взглядом, и мы оба вместе посмотрели в окно. Казалось, прошла целая вечность. Мы смотрели, как садится и снова встает солнце, прежде чем он заговорил.

– Это был долгий год.

Его хриплый и низкий голос эхом отозвался в моей пустой квартире.

Я просто кивнула.

– У меня было много времени, чтобы обдумать все, что ты сказала, и меня убивает, что я ушел так, не сказав всего, что хотел.

Я закрыла глаза, сжала губы и приготовилась. Я не готова услышать от него больше. Не готова эмоционально сделать то, о чем он собирался меня попросить. Но Джейми здесь не для того, чтобы просить о чем-то, а для того, чтобы все закончить. И в каком-то смысле это еще хуже.

– Я хочу перестать причинять тебе боль, – начал он. Я открыла глаза и поймала его взгляд. – Я никогда не хотел этого и, наверное, не смогу доказать, но я никогда не хотел играть во все эти игры. Никогда не хотел причинять боль… – Он сглотнул и, слегка покачав головой, прочистил горло. Его взгляд был устремлен в пол. – Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя во всех смыслах этого слова. – Мое сердце рухнуло оземь, а рукой я вцепилась в ткань свитера, скручивая его и готовясь к буре. – Между нами все и всегда было очень настоящим.

Дышать стало труднее, потому что я поняла, что он прав. Каким бы поганым ни было все это, оно было реальным. Все так. По-настоящему.

– Ты мой лучший друг, – сдавленно произнес он. Я оцепенела, как будто с головой погрузилась в ледяную ванну, и не могла больше смотреть на него, поэтому снова перевела взгляд на окно. Джейми встал прямее: – И я всегда буду где-то рядом с тобой, независимо от времени, места и обстоятельств.

По моему лицу быстро и бесшумно скатилась слеза, которую Джейми не мог видеть. Я не вытирала ее, боясь выдать себя.

Он пересек комнату, шагнул ко мне, и я почувствовала запах меда и дуба, который всегда любила. Я закрыла глаза и вдохнула аромат, который никогда не отпускал меня. Ни когда он поцеловал меня в лоб, ни когда вложил в мою руку маленькую коробочку, ни когда прошептал «С днем рождения», ни когда снова отошел от меня, и аромат покинул меня в одно мгновение.

Он медленно подошел к двери и положил руку на ручку.

– Мне кажется, что «прощай» – это не совсем подходящее слово, поэтому я просто скажу: пока не наступит подходящий момент…

Я не сводила взгляда с окна, и только когда он закрыл за собой дверь, снова вдохнула.

Я посмотрела на маленький сверток в руке, завернутый в коричневую бумагу, и заплакала.

Мне официально исполнилось двадцать восемь лет.

Это был очень странный день рождения. Мне казалось, что я должна быть в полном порядке, а на самом деле это не так. Моя карьера – единственное, что было мне подвластно, да и то под вопросом. Я потеряла мужчину, которого любила всю жизнь, рассорилась с подходящим парнем, который хотел провести со мной всю жизнь, и жила в маленькой двухкомнатной квартире одна.

К счастью, Дженна появилась менее чем через час после ухода Джейми.

– Мне все равно, что ты скажешь. Мы идем в этот дурацкий, пошлый бар восьмидесятых. Ты наденешь на себя это нелепое платье, и мы напьемся до беспамятства и стильно встретим двадцать восьмой год.

Дженна протягивала мне на вешалке пушистое лавандовое платье с пышными плечами, а другой рукой набирала текст на телефоне, вероятно, своему парню Дилану. Они встречались почти с того самого дня, когда я начала встречаться с Брэдом. Однако их отношения оказались крепче наших, и я чувствовала, что скоро он задаст ей важный вопрос. Было очень приятно, что она пришла отметить мой день рождения, но праздновать мне хотелось меньше всего.

– Я бы предпочла мороженое и вино в пижаме.

Дженна насмешливо хмыкнула.

– Нет. Ни за что. Это будет твой год, Би. Мы должны начать его правильно, чтобы весь остальной год был таким же.

– А поход в бар в стиле восьмидесятых – это «правильный путь»?

– Ну да.

Я хихикнула, выхватив у нее из рук отвратительное платье, а она ухмыльнулась и махнула мне рукой, чтобы я шла в спальню переодеваться.

В ее защиту могу сказать, что в итоге мы неплохо провели время. Мы танцевали, смеялись и пили. Много пили. Но к концу вечера мы вернулись в мою квартиру. Более того, мы оказались в моем любимом месте в квартире – в моей ванной. Все еще в платьях, с тюлем, распушенным вокруг нас, и бутылкой бурбона, которую передавали друг другу. Плейлист Дженны на ее телефоне эхом отражался от стен ванной, а подарок Джейми лежал в путанице наших платьев.

– Ладно, ты уже достаточно пьяна, чтобы открыть его? – спросила Дженна около трех часов ночи.

Я сделала еще один глоток из бутылки и рассмеялась. Глаза немного затуманились.

– Не думаю, что это достижимая точка.

– Чего ты так боишься?

Я пожала плечами, скидывая каблуки с ног, которые свисали из ванны. Дженна последовала моему примеру, и мы покачивались на босых ногах, пока я передавала ей бутылку.

– Не то чтобы я боялась. Просто не знаю, что хорошего в том, чтобы открыть его.

– Тебе не интересно?

– Конечно, интересно.

Дженна хмыкнула.

– Так открой эту чертову штуку. Я умираю от любопытства.

Она бросила коробку мне на колени, и я взяла ее дрожащими пальцами, разглядывая бечевку и гадая, что это может быть. Она была легкой и звенела при каждом движении моих рук.

– Не знаю, что я почувствую, когда открою это, – призналась я и повернулась к Дженне. До этого Джейми подарил мне только один подарок, и тот был забавным, шуточным, но этот показался мне более тяжелым.

– Ну, поэтому я здесь, – сказала Дженна с улыбкой. – Чтобы помочь тебе разобраться в этом.

Она сжала мою ногу через пышную ткань платья, и мои руки крепче вцепились в коробку. Я неуверенно закусила губу, но мои пальцы уже отрывались от бечевки и бумаги. Странно, но сердце билось так же, как всегда в присутствии Виски. Может быть, дело было в неизвестном подарке, а может быть, в том, что мое тело проснулось и раньше меня осознало, что двадцать восьмой год действительно станет годом перемен.

Когда бумага была сброшена, я позволила ей упасть рядом с нами и открыла крышку небольшой темно-синей коробки. Внутри лежала папиросная бумага, обернутая вокруг чего-то, и меня все еще слегка трясло, когда я разворачивала ее.

– О боже, – прошептала я, когда салфетка исчезла. Дженна наклонилась ближе, пока я теребила прохладный металл простого брелока.

В нем было шесть брелоков и одна маленькая записка.

«Даже если тебе придется жить дальше, пожалуйста, никогда не забывай нас».

Я снова и снова перечитывала записку, глаза затуманились. Объяснять слова было не нужно.

Это был брелок, который напоминал мне о наших поездках, которых было так много за эти годы. О тех ночах, когда мы смеялись, когда нам было больно, когда мы просто существовали как мальчик и девочка. Его пассажирское место всегда будет моим, и этот брелок доказывал это.

Первое, что я заметила, – это ноты. Классическая музыка, наше редкое и довольно странное родственное предпочтение. Я подумала о плейлистах, которые мы составляли годами, о «The Piano Guys», о музыке, которой не нужны были слова, как никогда не нужны были слова нам с Джейми.

Следующей была доска для серфинга, затем кошка. Я посмеялась над этим, размышляя, действительно ли эта история значила для него больше, чем я могла предположить. Затем появилась бутылка виски. Она была похожа на «Джек Дэниэлс», и воспоминания о костре в Олдере нахлынули на меня, прежде чем я поняла, что это также наша первая совместная рюмка.

Мы столько раз обжигались, но каждый раз хотели большего.

От двух последних, на которых я остановилась, у меня защемило в груди. Один из них был простым серебряным самолетом, и я подумала о расстоянии между нами за последние несколько лет. Между Флоридой и Калифорнией, а затем Флоридой и Пенсильванией, и всегда в наших мыслях. Расстояние и время всегда диктовали нам очень многое, и впервые в жизни я начала задумываться, почему это позволяла. Последним брелоком было плоское сердечко из розового золота. Мне не пришлось долго думать над этим. Его сердце принадлежало мне, как и мое всегда будет принадлежать ему.

– Ты в порядке? – спросила Дженна через мгновение. Я была так молчалива и неподвижна, лишь слегка шевелила большими пальцами.

– Он любит меня, – прошептала я. Я знала это все время и слышала много раз, но впервые это действительно поразило меня. – Даже после всего этого, Дженна. Он любит меня.

Она кивнула, склонив голову на мое плечо и передавая мне бутылку виски.

– Я думаю, он всегда это чувствовал, детка.

Я фыркнула, не желая плакать, потому что мне не было грустно. Я действительно не грустила. Я испытывала облегчение и надежду, пусть и не совсем обоснованную.

– А что я должна делать? Мы только и делаем, что причиняем друг другу боль. Откуда мне знать, что у нас когда-нибудь все получится? Как я могу доверить ему сердце, которое он столько раз разбивал?

Дженна задумалась, пока я снова перебирала амулеты, мысли метались.

– Чего ты больше всего боишься? Ты не хуже меня знаешь, что, если отдашь ему сердце, по-настоящему отдашь, он никогда не сделает тебе ничего плохого. Если уж на то пошло, то это он должен бояться. А он явно не боится. Так в чем же дело?

Я покусывала нижнюю губу, в голове крутились ответы на ее вопрос.

– Просто посмотри, какой путь разрушения мы проложили. Он изменил, я изменила… дважды. – Я сморщилась от этого признания. – Мы причиняли боль окружающим, и мы никогда не были вместе. Это всегда было связано с тем, что мы не могли обладать друг другом. А что, если это просто желание получить то, чего у нас нет? Что, если в этом и заключается вся прелесть? Это кажется неправильным, и, по мнению большинства здравомыслящих людей, так оно и есть. Мы построены на похоти и плохих решениях.

– Но ты ли это? – Дженна бросила вызов, снова садясь. Она повернулась ко мне лицом, засунув ноги в ванну. – Нет, вам с Джейми никогда не было легко. И да, на этом пути вы причинили боль многим людям. Но, в конце концов, это твоя жизнь, Би. Тебе с ней жить, никому другому. Поэтому нельзя думать о людях, которые тебя окружают, о том, как ты их обидела и что они о тебе думают. Ты сама должна быть счастлива, потому что никто другой не сделает это за тебя, – она улыбнулась, голубые глаза ярко светились в моей тускло освещенной ванной. – Что бы ты ни выбрала, убедись, что это сделает тебя счастливой.

– Это звучит немного эгоистично.

Дженна пожала плечами.

– Ну да, иногда эгоистичный и умный – это синонимы.

Это было похоже на то, как если бы я пережила взрыв. Больше года у меня звенело в ушах, глаза привыкали к дыму, а теперь все вдруг прояснилось. Я позволила страху и гневу, боли и печали управлять собой, но ни разу не подумала о том, что с Джейми я обрету счастье. Возможно, это был нелегкий путь, и впереди ждало еще много ухабов, но, в конце концов, я не могла представить свою жизнь ни с кем, кроме него. Он был для меня всем. Он всегда был таким.

– Почему я всегда воспринимала его как зависимость? Как плохое явление?

Дженна наклонилась ко мне и взяла бутылку, из которой я еще не пила с тех пор, как она передала мне ее.

– Иногда мы больше боимся хороших вещей в жизни, чем плохих. Нам кажется, что мы их не заслуживаем или что они не настоящие, что они быстро и легко исчезнут, а мы останемся в руинах.

Она была права, и я улыбнулась, ясно осознав все происходящее. Джейми всегда вызывал у меня естественное влечение, но я считала его плохим. Чем-то, чего я должна стыдиться, или чем-то, что способно меня погубить. Но истина была не в этом.

– Он не зависимость, – прошептала я. – Он – порыв.

Дженна улыбнулась, наклонив бутылку виски ко мне.

– Ну, и что теперь?

На следующее утро, когда Дженна еще крепко спала в моей постели, я села за ноутбук и начала писать.

Я начала писать свое любовное послание к Виски.

Я начала писать книгу, которую вы сейчас читаете.

Честный, трудночитаемый и еще более трудный для написания рассказ о моем одиннадцатилетнем пристрастии к виски.

Я знаю, что мне, как читателю, пришлось пережить многое. Может быть, даже слишком много. Я бы не стала винить вас, если бы вы возненавидели меня прямо сейчас, потому что, по правде говоря, в моей жизни было немало случаев, когда я принимала неправильные решения. У меня есть недостатки. И хотя я знаю, что это было трудно читать, я не жалею, что говорю правду. Я не стыжусь своего пути. В каком-то смысле, думаю, посредством ошибок можно узнать, кто мы есть на самом деле.

Я знаю, кто я. И знаю, кто мне нужен.

Итак, Виски, если ты читаешь это, надеюсь, теперь ты все понял. Мы всегда винили во всем время, но время всегда было правильным. Мы просто не слушали.

До этого момента я никогда не боролась достаточно усердно. Но если ты дашь мне шанс, я буду сражаться каждый день нашей совместной жизни. Я буду сражаться за тебя и, в конце концов, выиграю войну.

Ты просил меня об одном дне, но этот день так и не наступил. Ты просил меня выбрать тебя, но я так и не выбрала. Ты просил меня быть с тобой, но я так и не смогла.

Но теперь пришло наше время.

Настал один день, и я выбираю тебя. Я никогда не была чьей-то – только твоей. И я никогда не захочу, чтобы это изменилось.

Осталось только тебе выбрать меня.

Прости, что до сих пор я воспринимала тебя как нечто, что должна бросить, а не как нечто, за что я должна бороться.

Мое сердце всегда было, есть и будет твоим.

К тому времени, когда я закончу этот рассказ, к тому времени, когда ты, возможно, прочтешь его, тебе уже исполнится тридцать. Я не знаю, где ты. Не знаю, с кем, но надеюсь, что ты помнишь. Надеюсь, ты помнишь наши поездки. Надеюсь, помнишь наши дни на воде, наши ночи на песке, наше потерянное время и минуты, которыми мы дорожили. Больше всего я надеюсь, что ты помнишь договор, который заключил с широко раскрытыми глазами одиннадцать лет назад.

Я причинила тебе боль. Ты причинил мне боль. Я не заслуживаю тебя, а ты всегда заслуживал меня. Ты не обязан прощать меня. Не обязан оставлять прошлое позади, но я все равно прошу тебя об этом.

Это мое любовное письмо к тебе… Все, что у меня есть, на этих страницах. Теперь перо в твоей руке.

Найди меня, Виски.

Я буду ждать.

Конец.

Эпилог

Прибой сегодня будет идеальным.

Сейчас едва минуло восемь утра, и я сижу на своем любимом месте в мире – на пассажирском сиденье Джейми. Наши доски пристегнуты на крыше джипа, между нами стоят два полупустых кофе со льдом, и ветер развевает наши волосы, пока мы едем к пляжу.

Когда я сижу на этом месте, внутри всегда немного жжет при мысли о том, что могло бы быть. С годами я старалась отбросить эти размышления, но это не так просто, как кажется.

Сложно не думать о том, что прошли годы, когда я могла бы быть его, или о ночах, которые мы проводили в одиночестве, а могли бы провести вместе. Об этом больно думать, и все же я не могу не думать обо всем этом. Я считаю, что иногда жизнь заключается в том, чтобы принять то, что болит, потому что боль – одна из самых ярких эмоций, которые мы можем испытывать. Боль напоминает нам о том, что мы живы, и я всегда буду ценить это жгучее напоминание.

Волосы Джейми стали длиннее, как раз, как мне нравится, и он непринужденно ухмыляется, пока мы едем. Выдержанный в бочках виски выглядит еще лучше в ярком утреннем свете, янтарные нотки в его глазах сияют. Он рассказывает о прибое и о том, где можно пообедать, но луч солнца попадает на обручальное кольцо на его левой руке, когда он меняет положение на руле, и внезапно мои мысли уносятся далеко-далеко.

Он все-таки женился, всего через несколько месяцев после своего тридцатилетия.

Я сглотнула. В груди заныло, когда я подумала о счастливой женщине, которой предстоит прожить остаток жизни в качестве его жены. Мы с ней не очень ладим, но уверена, что для вас это не сюрприз.

Она не заслуживает Джейми, хотя, думаю, в моих глазах никто никогда его не заслужит. Честно говоря, я считаю его жену эгоисткой. Мне кажется, она немного потеряна, немного сломлена и слишком любит совершать ошибки. Иногда мне больно, когда я вижу их вместе, но я не позволяю себе зацикливаться на плохом, потому что правда в том, что она делает его счастливым. Возможно, для меня это не имеет смысла, но это и не нужно. Ведь он любит ее.

И для меня этого достаточно.

Я снимаю сандалии и ставлю ноги на теплую приборную панель в джипе Джейми. Как раз, когда из динамиков звучит знакомая мелодия «The Piano Guys», которая всегда возвращает меня в то время, когда я впервые сидела рядом с Джейми, и, должно быть, то же самое происходит и с ним, потому что он замолкает, рука тянется к моему бедру. Он легонько сжимает его, и каждая клеточка моего тела оживает от этого прикосновения.

Я откидываюсь на спинку сиденья и наклоняю голову, чтобы посмотреть на него – моего Джейми, моего Виски. Он смотрит на меня так, как смотрел всегда, как, я надеюсь, будет смотреть всю оставшуюся жизнь. И задаюсь вопросом, сможет ли он когда-нибудь прикоснуться ко мне так, чтобы я не почувствовала того самого знакомого, ноющего жжения.

Но ведь в этом и заключается суть виски, не так ли?

Он крепкий. До последней капли.

Я снова прижимаюсь лицом к стеклу, когда мы паркуемся. Волны накатывают на нас, солнечный свет жарко бьет по плечам. Я вдыхаю соленый бриз, медленно выдыхая, вдыхая момент. Иногда мне кажется, что мы должны торопиться, но потом вспоминаю, что время не враг нам, как я всегда думала. Оказывается, время – наш друг. Друг, которого мы никогда не слушали, но с каждым днем все больше и больше учимся ему внимать. Друг, который, возможно, всегда знал о нас немного больше, чем мы сами.

Понимаете, мне, наверное, не всегда нравится его жена, и она может быть далека от совершенства…

Но я так счастлива, что она – это я.

Примечания

1

Количество дистиллированного спирта, испаряющегося в процессе выдержки алкогольного напитка.

Content

Кэнди Стайнер
Письмо любви к тебе

Пролог Обострение

Глава первая Первый глоток

Глава вторая Легкое опьянение

Глава третья Только один бокал

Глава четвертая Выдержанный в бочке

Глава пятая Краски

Глава шестая Послевкусие

Глава седьмая Живая вода

Глава восьмая Напрямую

Глава девятая Джек Дэниэлс

Глава десятая Похмелье

Глава одиннадцатая Ясность

Глава двенадцатая Одна ночь со скотчем

Глава тринадцатая «И» в виски

Глава четырнадцатая Со льдом

Глава пятнадцатая Доля ангелов

Глава шестнадцатая Реабилитация

Глава семнадцатая Не по нраву

Глава восемнадцатая Дрожь

Глава девятнадцатая Очищение

Глава двадцатая Лекарство

Глава двадцать первая Программа реабилитации

Глава двадцать вторая Слабость Уиллсона

Глава двадцать третья Послание к Виски

Эпилог

Примечания