Эми Тимберлейк

Скунс и Барсук. Невероятное сокровище

© Дивавина А., перевод, 2022

© Юнгер Е., перевод, 2022

© Издательство АСТ, 2022

ЭМИ ТИМБЕРЛЕЙК

живёт в Чикаго и очень любит долгие прогулки по берегу озера. Она – магистр английского языка и литературы и профессиональный писатель. Её книги заслуженно получают самые престижные премии и награды как лучшие произведения для детей.

ДЖОН КЛАССЕН – художник-иллюстратор из Канады, победитель всевозможных художественных конкурсов и номинант различных премий для иллюстраторов детской книги. Сейчас живёт и работает в Лос-Анджелесе.

Барсук? Барсук? Ты там?

Глава первая

Выбравшись из яйца, динозаврик стал казаться крупнее

Глава десятая

Позвольте представить вам Пятнышко и Горошинку

Глава четырнадцатая

Глава первая

Тук-тук. Тук-тук-тук.

Стучали в чердачную дверь – дверь новой Камнекомнаты Барсука.

Стучал его сосед, Скунс. Барсук решил не обращать внимания. «Сам уйдёт, – подумал он. – Важная Камнеработа – концентрация, концентрация, концентрация». Барсук стиснул зубы и склонился над своим камнестолом. Поправил камнелампу и положил на стол неопознанный объект.

Он взглянул на список в своём Камнерабочем блокноте:

– Вулканическая порода?

– Вкрапления землистых масс – зеленоватые.

– Красные фенокристаллы ОЧЕНЬ БЛЕСТЯЩИЕ.

Он посмотрел на объект. Снова прочитал список. Провёл лапой по одному из фенокристаллов и подумал: «Время пришло».

Да, пришло время ответить на первый вопрос: Камень или Минерал? Минерал или Камень? Минералы состоят из одного базового материала – одного элемента, или, как говорят камневеды, «элементарной фракции». Минералы целиком однородные. А вот камень – это соединение: соединение разных минералов или соединение горной породы и минерала. Два минерала вместе? Камень. Пять минералов всмятку и посредине кусок породы? Тоже камень.

Вопрос «Камень или Минерал» следовало задавать вслух и громко. Его следовало сопровождать подбрасыванием объекта в воздух. Когда Барсук поймает объект, он громогласно прокричит ответ.

Уши Барсука дёрнулись в направлении двери. «Тишина». Тогда Барсук открыл рот, глубоко вдохнул и…

Тук-тук-тук.

Стук был настойчивым – он всегда настаивал на своём.

Барсук выдохнул и подождал того, что – он точно знал – последует за этим.

Оно последовало:

– Барсук?

Тук-тук-тук.

Барсук уронил голову на камнестол. Он рассчитывал, что переезд камнекомнаты из гостиной в такое непроходное место, как чердак, положит

этому конец. «Стратегическое мышление!» – подумал он тогда. В то давнее время, когда он потянул за цепочку, и голая чердачная лампочка озарила нагромождение картонных коробок, чемоданы без ручек, разнородные предметы мебели, аквариум, груду картин с масляной живописью и ванну на когтистых лапах, заполненную шляпами.

Тогда Барсук склонил голову набок и присмотрелся к ванне. Ванна явно не желала трогаться с места, так что Барсук оставил ей загромождённую треть чердака и объявил это зоной полезного хранения с дополнительным преимуществом в виде звукоизоляции камнеточки. Остальные две трети чердака он приспособил под камнекомнату.

Из нагромождения были изъяты стул и настольная лампа. Бильярдный стол превосходно подошёл для раскладки геологических исследовательских карт, а в свёрнутом виде они отлично помещались в подставку для зонтов. Барсук разместил в чердачных шкафах и ящиках с мягкой подкладкой свои увеличительные стёкла, складной многофункциональный нож, скребки, шила и выдуватель мелкой пыли. Он развесил крючки для молотков и зубил. И только после того, как всё было готово, Барсук притащил на чердак – через два лестничных пролёта – свои коробки с камнями и минералами, камнестол, камнестул и камнелампу.

– Недели работы, – простонал Барсук.

Тук-тук-тук! Тук!

– Барсук? Ты там? Барсук?

Барсук ничего не ответил и поднял взгляд на то, что раньше было длинной безоконной стеной. Барсук сам закрепил полки на этой стене. Повесил лампочки. Нашёл подходящие подставки и подписал названия для каждого образца.

Барсук поднял голову. Оттолкнулся от камнестола. Колёсики его стула прогрохотали по неровным доскам пола.

– Барсук, это ты?

Барсук встал. Стул пошатнулся.

Тук-тук!

Барсук подошёл к стене и щёлкнул выключателем.

Узрите Камнестену Барсука! Каждая лампочка освещала образец – исключительный, единственный-в-своём-роде, редчайший и непревзойдённый. Сияла медь. Сверкала слюда. Лабрадорит, подобно мерцающей глубоководной рыбе, переливался всеми цветами радуги.

– О да, – прошептал Барсук.

А потом его взгляд наткнулся на пустую подставку в начале его Камнестены. Он ощутил укол жгучей боли и быстро отвёл глаза.

Из-за двери донеслось бормотание:

– Судя по звукам, он должен быть там. В спальне его нет. Внизу его нет. Его совершенно точно нет на кухне – а обычно он всегда там.

Барсук нахмурился. «И вовсе не всегда я на кухне». Он положил лапу на дверную ручку и распахнул дверь.

– Что?

Скунс – его лапа сжимала дверную ручку с противоположной стороны – влетел в комнату вместе с кухонной лопаточкой, которая отправилась в бреющий полёт, и венчиком, который просвистел мимо уха Барсука.

Скунс затормозил и широко улыбнулся.

– Ты всё-таки здесь. Так я и знал! Как забавно я влетел! Ха!

Барсук посмотрел на замызганный, покрытый пятнами кухонный фартук и взъерошенную полоску на голове у Скунса.

– Дверь была закрыта, – сказал он с нажимом и указал на камнестол (инструменты наготове, блокнот отложен в сторону, неопознанный объект лежит в круге света). – Идёт Важная Камнеработа!

Скунс охнул:

– Опять ты об этом? Ты думаешь, что закрытая дверь – это так просто. Но, как я уже объяснял раньше, закрытая дверь в камнекомнату может означать разные вещи. Первый вариант: ты занят Важной Камнеработой. В такой ситуации нельзя стучать в дверь или неожиданно её открывать – даже если на столе уже стынет обед. Но есть и второй вариант: ты пошёл за пирожком в «Омлет и Фуршет». Тебя нет дома, но дверь в камнекомнату закрыта. – Скунс скрестил лапки на груди. – Угадать, когда подходит первый вариант, а когда второй, не так-то просто, Барсук. Если тебе не нравится мой стук, будь добр, проясни этот момент.

Барсук заёрзал.

– Обед? Забыт на столе? И стынет?

Но Скунс уже отвлёкся.

– Только посмотри на эти камни! – он подскочил к безоконной стене, склонился над полкой и прищурился. – Одна лампочка – один камень, одна лампочка – один камень, одна лампочка – один камень. – Он обернулся к Барсуку. – Умно придумано – все камни так и сияют!

Барсук и сам засиял.

Скунс читал названия на карточках.

– Нептунит… Об-си-ди-ан… Пирит… – Скунс сделал шаг назад и постучал коготком по подбородку. – По алфавиту! Ты расставил все камни в алфавитном порядке.

Барсук довольно кивнул.

– Приятно смотреть на камни, расставленные по алфавиту. Я зову это… – он выдержал драматическую паузу, – моей Камнестеной.

– Камнестена! Просто чудесно! – сказал Скунс. – Курочкам она понравится.

Барсук моргнул.

– Курочки в моей камнекомнате? Снова?

Он с ужасом вспомнил, как курочки побывали в его камнекомнате в прошлый раз. «Куропереворот!» Но тут он подумал о маленькой рыжей несушке – не больше заварочного чайника. «Хм». Пожалуй, Маленькой Рыжей Несушке свою Камне-стену он показал бы.

Скунс указал на пустое место на полке:

– А где же «А»?

«Нет-нет-нет», – подумал Барсук. Он специально не смотрел в ту сторону.

Скунс подошёл к Камнестене и показал снова.

– Видишь, Барсук? Вот тут у тебя не хватает камня на букву «А». Расставить камни по алфавиту – это здорово, но где же «А»?

Барсуку пришлось посмотреть. Вид пустующего места на полке снова поразил его в самое сердце. Он прочистил горло.

– А, здесь. Да. Это место для Агата. Его… Мой агат… забрали.

Барсук сглотнул, вспомнив о нём. Омуты и отливы! Тайные тёмные бездны! С лапу величиной! Барсук вспомнил, каким прохладным он казался наощупь. Он любил всматриваться в его глубину и представлять, как рождалась планета Земля. Он посмотрел на Скунса.

– Я называл его «Паучьим глазом».

Скунс нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что камень на букву «А» исчез?

– Да. Его украли, увели, умыкнули, – прошептал Барсук.

– Это просто ужасно, – сказал Скунс. Он помолчал, а потом подался вперёд и внимательно посмотрел на Барсука. – Барсук, поставь туда просто какой-нибудь агат. Начало – это очень важно.

Нельзя оставлять пустоту в самом начале твоей Камнестены.

Барсук поперхнулся.

– Вместо моего Агата «Паучий глаз»?

– А нет других камней на букву «А»? – распахнув глаза, спросил Скунс.

Барсук качнул головой.

Скунс замолчал было, но вдруг снова воодушевился.

– На букву «А» должно быть множество других камней! Ведь существует же множество способов приготовить цветную капусту, хотя книги с рецептами самодовольно утверждают, что есть только один правильный способ!

Барсук перестал слушать. Он любил поесть (и поесть побольше) так же сильно, как слабо его интересовало то, откуда в тарелке берётся еда. Вместо этого он погрузился в воспоминания о том, как потерял свой «Паучий глаз». Большой Дом тётушки Лулы. Собрание Семейства Куньих. Агат «Паучий глаз» исчез с его ночного столика. «Где он? Где же он?» Всё перевёрнуто вверх дном (отодвинуто, вытряхнуто, сложено и переложено). И тут Барсук слышит тот самый голос:

– Что-то потерял?

Барсук оборачивается и видит своего двоюродного брата, Ильку[1]. Тот стоит в дверях, а в лапе у него «Паучий глаз», Агат Барсука. И он небрежно подбрасывает его вверх… и снова ловит. Камень со шлепком приземляется в лапу Ильки. Бросок – шлёп. Бросок – шлёп. Сердце Барсука замирает с каждым броском, и (шлёп) снова начинает биться с каждым шлепком.

– Пожалуйста, верни его, – говорит Барсук, изо всех сил стараясь произнести это спокойно. И протягивает лапу.

Бросок – шлёп. Илька улыбается, кладёт камень в карман своей школьной курточки и поднимает бровь.

– Что упало, то пропало, – говорит он.

Тётушка Лула, любимая тётя Барсука, не поняла, почему Барсук так рано покинул Собрание Семейства Куньих.

– Тычтоуезжаешьиззакамня? Акакжетвоясемья?

«Илька!» – подумал Барсук.

(Или подумал, что подумал.)

– Что-что? – переспросил Скунс.

«Я что, сказал это вслух?»

– Ничего, ничего, – ответил Барсук.

Скунс прищурился.

– Ты, кажется, сказал «килька». Я бы не стал есть рыбу – тебя, например, я тоже не собираюсь есть.

У Барсука закружилась голова. Он подумал:

«А вот я кильку съел бы».

Скунс выжидательно молчал.

У Барсука мелькнула догадка, что от него ждут извинений перед всеми рыбами на свете. Он сменил тему:

– Ты же стучал? Ты что-то хотел?

– Ах, да! Совсем забыл! Финансовый вопрос! Мне нужны наличные, монеты, банкноты, – Скунс с надеждой посмотрел на Барсука. – Борзые не принимают маффины. Я пробовал.

– Деньги для борзых?

– Не просто для борзых. А для подписки на Воскресный Лай. С этим больше нельзя мириться. – Скунс кивнул, как будто вопрос был уже решён.

Барсук открыл было рот, чтобы возразить, но Скунс быстро продолжил:

– Каждое воскресенье я хожу в «Куриные книги» за «Воскресным Лаем», но не всё так просто! Однажды оказалось, что газеты в «Куриных книгах» уже разобрали! В другой раз мне досталась одна, но вкладки «Книжного Оборзения» там не было! Я искал и разложил всю газету на листы. «Лай» без вкладки про книги никуда не годится! «Книжное оборзение» – это самый лучший раздел! – Скунс смотрел на Барсука, нетерпеливо постукивая по полу лапой. – Выбора нет. Нам нужна подписка. – Он замолчал, а потом тихо добавил: – Не знаю, почему борзые не принимают маффины. Скунсняшки – лучшая плата. Это всем известно.

Барсук вздохнул и с тоской посмотрел на объект на камнестоле. Красные фенокристаллы заманчиво сверкали. Первый вопрос, камень или минерал, оставался без ответа! Он перешёл к делу:

– Сколько тебе нужно?

Скунс сказал.

Барсук с готовностью согласился.

– Я так рад, что это дело улажено, – сказал Скунс и улыбнулся Барсуку. – Тебе тоже понравится «Книжное Оборзение». Борзые пишут самые лучшие в мире рецензии на книги. Интересно, они так быстро узнают обо всех новинках благодаря длинным ногам? А может, острое зрение позволяет им высматривать самые лучшие книги? Загадка.

И Скунс – прыжок, скачок – оказался уже в дверях. Он подобрал с пола венчик и лопаточку.

– Тонкая и гибкая – куда более удобная, чем кажется, – сказал он, сгибая лопаточку, и сунул оба прибора в карманы фартука. – Мне нужно полить Ракетофель. Я говорил, как он отлично устроился в горшке на заднем крыльце? (Ракетофель был маленькой картофелиной, однажды вылетевшей из миски на волю. Скунс и Барсук посадили его в горшок.) Ответа Скунс не ждал. Он посмотрел на Барсука:

– Обед в полдень. Ровно в полдень. – И, не добавив больше ни слова, Скунс ускакал прочь.

В животе у Барсука заурчало. Часы показывали 11.08 – до обеда оставалось пятьдесят две минуты.

«Важная Камнеработа!» – строго сказал себе Барсук. Он направился к камнестолу и взял неопознанный объект.

– Камень или Минерал?

Он покрутил объект в лапах и повторил уже громче:

– Минерал или Камень? Камень? Минерал?

А потом подбросил объект в воздух.

Он взлетел.

Он упал.

Он приземлился прямо в лапу Барсука.

– Камень! – прокричал Барсук.

Глава вторая

«Обед?» Барсук немного помялся и просунул голову в двери кухни.

Скунс стоял у плиты, и карман его фартука был набит конвертами. Вытяжка гудела. На конфорках плиты шкворчали две сковородки и бурлила кастрюля. Похоже, Скунс одновременно готовил обед и разбирал почту Соединённого Пеликанства. Барсук увидел, как Скунс одной лапой достаёт из кармана фартука запечатанный конверт, а другой потряхивает сковородкой, полной грецких орехов. Тыгыдык-тыгыдык-тыгыдык. Скунс взглянул на конверт.

– Спам, – пробормотал он и движением метателя дисков швырнул конверт на стойку.

– Ко!

Барсук повернулся и увидел, как курочка породы Ко-Шамо изучает неоткрытый конверт (левым глазом, правым глазом и снова левым). Ещё две курочки (Китайская шёлковая и Орловская) дремали рядышком, уткнувшись клювом под крылья. Ко Шамо резко пихнула конверт лапкой, потом встопорщилась и успокоилась. Барсук оглядел кухню. «Маленькой Рыжей Несушки нет».

Скунс поморщился в сторону Ко Шамо («Прости! Не обратил внимания!») и потряс сковородку грецких орехов. Тыгыдык-тыгыдык-тыгыдык. Синее пламя конфорки вспыхнуло жёлтым, красным, оранжевым. В другой сковородке золотисто румянились кругляши теста. Над кастрюлькой поднимался пар. Запах горячих яблок, мёда и кардамона проплыл мимо мордочки Барсука.

Барсук откашлялся.

– Скоро?

Скунс поднял голову. Он бросил взгляд на стенные часы и строго посмотрел на Барсука:

– Десять минут.

Барсук не сдвинулся с места, и Скунс выхватил из кучи писем на стойке открытку и сунул Барсуку.

– Вот. Читай. – Он указал на барсучье место за столом. – Садись.

«Десять минут?» У Барсука закружилась голова и задрожали коленки. Но жалобы на голод никак не ускоряли появление еды (это было проверено). Так что Барсук покорно кивнул, сел на своё место за кухонным столом и взял открытку. Она была от тётушки Лулы. Барсук прочёл:

«Здравствуйте, Барсук & Скунс! Пишу вам из тсугового леса. Воздух! Вид! Простор для деревьелазания! Самый крепкий сон – на деревьях. Вы пробовали? ОЧЕНЬ РЕКОМЕНДУЮ. – Тётушка Лула».

Бур-машина забурчала в животе Барсука. «Скоро», – сказал он своему животу. Барсук закрыл глаза и вдохнул. Лук и… кабачки? Да. Он представил себе тарелку кабачковых оладьев с… Он принюхался. Яблочным соусом! И? Он вспомнил тыгыдыкающую сковородку. С жареными грецкими орехами. Затем Барсук уловил ещё какой-то запах… металл, слюда, старая труба…

Труба? Барсук бросил взгляд на Скунса.

А потом ещё один. Погодите. Минутку.

Если ты готовишь на плите, разве не нужно на эту плиту смотреть? В любом случае, читать письмо и почёсывать лапу лопаточкой, когда за спиной что-то шипит в сковородке, – явно не самая лучшая идея.

Китайская шёлковая хлопнула крыльями.

– Кудах!

Ко Шамо вытянула шею. Орловская забила тревогу:

– Кудах-кудах-кудах-тах-тах!

Барсук перевёл взгляд на плиту. Из большой сковороды поднимались кольца дыма.

А затем сковорода сделала пуф. Взметнулось пламя. Как вспышка на солнце!

– Огонь! – вскрикнул Барсук, указывая на сковороду.

– Ох! – сказал Скунс. Он сунул письмо с конвертом в карман фартука и быстро развернулся. – Надо было предупредить! – лёгким взмахом лопаточки кругляши теста шлёпнулись в раковину. И потеряны были не только они.

– Свернулся, – сказал Скунс о содержимом кастрюли. Глядя на орехи в маленькой сковородке, он потряс головой. – Сажа и угли!

Со вздохом Скунс грохнул кастрюлю и две сковородки в раковину и поглядел на курочек.

– Пообедаем в другой раз? – Одна за другой курочки окружили раковину, оглядели кастрюлю и сковородки (левым, правым, левым) и спорхнули со стойки: «Ко-ко-ко-ко». Скунс проводил их к задней двери и ещё раз сказал вслед:

– Да! В другой раз!

Затем вернулся в кухню. Он принюхался и отключил вытяжку. Наступила тишина.

Скунс повернулся к Барсуку.

– Я получил ужаснейшее письмо. Прочитай, пожалуйста.

Он вытянул из кармана фартука мятый конверт с письмом и подал Барсуку.

Барсук взял его. На конверте значился отправитель:

Мистер Дж. Еж

Нортвист

И получатель:

Мистер Скунс

Дом мисс Лулы Л. Куницы

Нортвист

Барсук расправил письмо и прочёл:

Мистер Скунс,

Я недавно совершил переезд в Нортвист. Насколько я понимаю, вы теперь тоже обитаете в Нортвисте. Пишу, чтобы сообщить вам, что я хотел бы возобновить нашу прежнюю договорённость. Утром в воскресенье я зайду за «Книжным Оборзением».

Выражаю своё сочувствие по поводу инцидента с лаской из «Доставки Скороласки». В «Куриных книгах» это долго обсуждалось. Я, конечно, узнал о вашем участии. Фирменный запах перепутать невозможно.

Искренне ваш,

Мистер Дж. Еж

На «ужаснейшее письмо» это не особо походило. Барсук поднял глаза, не зная, что сказать.

– Видишь? Видишь? – Скунс прыг-скокнул и ткнул коготком в письмо. Он кивнул головой, как будто Барсук действительно что-то увидел.

– Э… – выдавил Барсук.

– Если мистер Дж. Еж в Нортвисте, он отнимет мой книжный обзор! – пояснил Скунс.

Барсук нахмурился.

– Отнимет? Но он не это написал. – Барсук проглядел письмо и постучал по нужной строчке. – Он говорит о «прежней договорённости».

Скунс ахнул.

– Прежняя договорённость? Не было никакой договорённости. Это же «Книжное Оборзение»! Единственная договорённость такая: я раскладываю «Оборзение» на столе, ем маффин и читаю. Вот это договорённость. – Скунс всплеснул лапами и начал ходить туда-сюда. – Мистер Дж. Еж – почему именно он! Почему он здесь?

Скунс покачал головой.

– Мы с мистером Дж. Ежом раньше жили по соседству. Я подписался на «Воскресный Лай», и через две недели – две! – «Книжное оборзение» оттуда пропало. – Скунс остановился и посмотрел на Барсука.

– Я испробовал всё! Сначала я думал, что смогу схватить газету в ту же секунду, как только её бросит почтальон. (Жаль, что я так крепко сплю.) Затем я договорился, чтобы газету оставляли в банке из-под «Персиков в сиропе», которую я поставил как можно выше. Провал! После этого я перетянул леской разбрызгиватели. Но намок только один я! – Скунс ходил туда-сюда по кухне. – А теперь мистер Дж. Еж приехал в Нортвист! Что делать? Я снова буду находить «Книжное оборзение» скомканным под кустом рододендрона. Или под пакетами от сока в мусорном баке. Или засунутым в старый, безносый ботинок.

Ну не настолько же это сложно! Барсук осторожно проговорил:

– Может быть, лучше обсудить это всё с мистером Дж. Ежом. Если сказать ему…

Скунс поднял лапу.

– С такими ежами, как он, разговаривать невозможно!

Это не вязалось со словами «испробовал всё», но Барсук благоразумно промолчал.

На мордочке Скунса появилось потерянное выражение.

– Как же мне решить, что читать в Ночь Длинных Рассказов? Нет, «Книжное оборзение» – катастрофическая потеря. Думай, думай, думай!

Живот Барсука буркнул. Барсук бросил взгляд на часы и увидел, что большая и маленькая стрелки триумфально объединились под эгидой цифры двенадцать. Полдень! Барсук встряхнул свою салфетку – хлоп, хлоп, хлоп – и сложил на коленях. Сжал в лапе вилку и выжидающе замер.

Скунс оглядел Барсука. Изучил посуду в раковине, снова взглянул на Барсука, а затем направился к шкафчикам. Вернулся он оттуда с коробкой хлопьев, которую поставил перед Барсуком. Рядом стукнулась миска и звякнула ложка, а за ними последовал стакан воды (он всплеснул).

Барсук уставился на коробку хлопьев. «Это неожиданно». Он опустил вилку.

Скунс посмотрел на Барсука.

– Обед испорчен. Сковородки грязные. Хлопья ты любишь, – кивнув, Скунс вернулся к раковине. Он щедро налил туда средство для мытья посуды и включил кран. Затем взялся за сковородку и принялся тереть. Шкряб-шкряб-шкряб.

Барсук проглотил ложку водянистых хлопьев.

– Эврика! – сковородка плюхнулась в раковину. Скунс взвился в воздух. – Камнепоиск!

Барсук чуть со стула не свалился.

Скунс метнулся к нему.

– Пикник каждый день. Ночевать под звёздным небом. Готовить на костре, – Скунс кивнул. – Тебе нужен агат на букву «А» для Камнестены. Я не хочу быть дома в воскресенье. Что за воскресенье без «Книжного оборзения»? Но новый камнепоход – это совсем другое дело. Это приключение. Я обеспечу провизию! – Скунс схватил со стола коробку хлопьев. – Ты доел? – Он посмотрел на Барсука. – Надо паковать вещи. Выезжаем во вторник!

– Постой, постой! – Барсук вцепился в коробку и твёрдо вернул её на стол. – У меня Важная Камнеработа.

– Ладно. Тогда в пятницу, – сказал Скунс, как будто они пришли к компромиссу. Он придвинулся ближе. – Далеко этот агат? Сколько нужно дней? Для провизии нужен план.

– Никаких планов. Никакой провизии. Дай подумать! – Барсук выпроводил Скунса через раздвижные двери в гостиную. (Бывшая барсучья камнекомната. После недавних перестановок в ней завелись диван, два кресла и ящики с книгами и настольными играми.)

Скунс рухнул на диван.

– Ты должен согласиться!

Барсук развернул кресло, чтобы не смотреть на задранные вверх лапы Скунса.

Камнепоиск? Невозможно! Барсук не изучал геологических карт. Не рисовал диаграмм и схем геологических разломов: Складчатость! Сбросы! Ожидаемая интрузия!

Но всё-таки: агаты. Бесконечное Озеро, где он нашёл Агат «Паучий глаз», находится всего в полудне пути отсюда. Можно разбить палатку в любимом лагере – Лагере № 5. И вообще, сколько он ещё собирается страдать по своему потерянному «Паучьему глазу»? Скунс был прав. Хватит уже. Заменить агат. Оставить Ильку и его вероломство в прошлом.

Кроме того, раз рядом будет Скунс, ситуация с едой заведомо улучшится.

– Одно воскресенье. Нас не будет только одну неделю, – сказал Барсук с тихим рычанием.

Скунс спрыгнул с дивана и скакнул поближе.

Барсук предостерегающе поднял лапу.

Скунс резко затормозил.

– Это не решит твои проблемы с тем ежом, если ты всё ещё хочешь читать «Книжное Оборзение», – сказал Барсук.

Скунс поскрёб подбородок:

– Я понимаю, о чём ты, – и тут он расплылся в широкой улыбке. – Но об этом я буду думать в следующее воскресенье. По крайней мере на этой неделе мне не придётся столкнуться с «Воскресным лаем» без «Книжного оборзения» внутри. Зато я буду: готовить на костре. Ночевать под звёздным небом. Устраивать пикник каждый день. КРЕСТИК «Х» покажет, что истина где-то рядом! Х, Х, Х!

Барсук ничего не мог с собой поделать – он улыбнулся.

– Ты отвечаешь за еду.

Скунс серьёзно на него посмотрел:

– А ты отвечаешь за крестик.

– Договорились. – Барсук протянул лапу.

Скунс помедлил.

– А ты отметишь нужное место «КРЕСТИКОМ»? Я был бы очень благодарен.

– Нет, – сказал Барсук.

Скунс пожал плечами.

– Ладно, переживу. – Затем он крепко сжал лапу Барсука и потряс её.

Это было во вторник.

Глава третья

В среду за завтраком Скунс поставил перед Барсуком кружку горячего шоколада и сказал:

– Может, тебе нужны карандаш и бумага для плана? Думаю, ластик у меня тоже найдётся. Мне кажется, планировать с ластиком рядом гораздо удобнее. Нельзя всё время спать, Барсук. Надо подготовить провизию и снаряжение. Советую составить таблицу.

И Скунс помахал таблицей перед мордочкой Барсука.

Барсук отмахнулся от бумажки и сделал ещё глоток горячего завтрачного шоколада.

Скунс фыркнул и вернулся к плите. Лепёшка с шипением приземлилась на сковородку. На другой с громким пшшш зашкворчало яйцо. Желудок Барсука заурчал. Он приметил маффины, остывающие на решётке, встал, потянулся…

Скунс в один прыжок преградил Барсуку дорогу.

– Стоять! Это мои обменные маффины. Твой завтрак почти готов!

С тяжёлым вздохом Барсук сел.

Послышалось «Ммм…», поскрёбывание лопаточкой, «да-да-да», и Скунс пересёк комнату, неся в лапах тарелку с каёмочкой.

– Huevos Montuleños![2] Одно из лучших в мире блюд на завтрак.

Жареное яйцо и лепёшка балансировали на острове из чёрных бобов. Тот покоился посреди красного моря. (Корица! Чили! Обжаренные помидоры!) Молодой горошек и жареные бананы вздымались по его краям. Барсук не стал мешкать. Он схватил ложку и бросился на штурм этого яичного острова.

Когда Барсук наконец поднял голову, рядом никого не было.

– Ну и ну, – сказал он. Пришло время взглянуть на контрольный список для камнепоиска. Барсук помыл посуду и поднялся по лестнице. Немного бумажной работы!

В полдень в коридоре появился большой жёлтый рюкзак. Барсук подошёл и принялся изучать его. Жёсткая внешняя рама. Невероятные возможности для регулировки. Толстые ремни с латунными пряжками фиксируют верхний клапан. Два отделения для бутылок с водой, петля для ледоруба и в придачу карман на откидном клапане! Он поскрёб коготком по этикетке и присвистнул. Рюкзак разработан и сшит собственнолапно гениальными барсуками из фирмы «Вненорные приключения»: рюкзак, сделанный барсуками для барсуков.

«Хм», – подумал Барсук.

Скунса он нашёл на кухне в компании Орпингтонской. Скунс сидел за столом, крутя в коготках карандаш. Курочка стояла на столешнице. Они изучали составленную Скунсом таблицу. Орпингтонская взглянула на неё правым, потом левым глазом и кивнула Скунсу.

– Ко-ко-ко.

Она клюнула таблицу. Бумажка подскочила.

– Извините, – Барсук указал в сторону коридора, – там рюкзак…

– Барсук! Отлично! – Скунс ткнул карандашом в воздух. – У тебя есть тарелки, чашки и пара вилколожек? Мне нужен список твоего снаряжения. Ещё ты говорил, что есть запасной спальный мешок. Я его возьму.

– Спальный мешок. Список снаряжения. Ясно. Но послушай, там рюкзак… – Барсук замолчал, наткнувшись взглядом на чугунную сковороду и чугунный сотейник. Раньше ничего из этого на кух не он невстречал. Чугун? Разве чугун не тяжёлый? К шкафам была прислонена увесистая решётка для барбекю.

Он почувствовал, что на него смотрят, и понял, что это Скунс и Орпингтонская (правым глазом, левым глазом, зырк-миг).

Барсук перешёл к сути вопроса.

– Скунс, там твой жёлтый рюкзак стоит в коридоре? Такой огромный?

Скунс кивнул.

– Это мне Иннес из «Омлета и Фуршета» отдала. Она сказала: «Скунс, избавь меня от него. Только место занимает!» Лучшие каникулы в её понимании – это шикарный вид из окна, кровать и хорошая книжка.

Барсук пробормотал:

– Иннес – барсучиха. Скунс, это очень большой рюкзак.

– Чем больше, тем лучше! Кому вообще нужен маленький рюкзак? – Скунс сверкнул глазами. – К тому же он жёлтый! С тремя отделениями! То, что нужно.

– Ты надевал его?

– Да! Это лучший в мире рюкзак.

Барсук уставился на него с открытым ртом, но потом решил, что это не его дело.

В четверг Барсук разложил на полу камнекомнаты всё, что собирался взять с собой, и начал думать над уменьшением веса укладки. Если предмет действительно необходим, он возьмёт его. То, что можно использовать неоднократно, тоже поможет сократить список. Наконец, лишнее можно просто отбросить.

– Кому нужна ручка от зубной щётки! – Хрясь!

Необходимо: палатка с тентом «Нора-минутка», стойки и колышки. Также необходимо: спальный мешок «Лавовый покров», оранжевый внутри, а снаружи похожий по расцветке на поле вулканической лавы. И определённо надо взять туристический коврик! На что Барсук сгодится, если не сможет как следует выспаться? Барсук предпочитал предметы, сделанные из титана (крепкие и лёгкие!) и силикона (лёгкие и гибкие!). Он неровно дышал к алюминию (лёгкий!), но не хотел рисковать (жаль, что такой хрупкий).

Оставшиеся объекты были допрошены с пристрастием.

– Докажите, что вы этого заслуживаете! – рычал Барсук. – Зачем вы нужны? Сколько у вас функций? Больше одной? Две? Три?

Если объект соответствовал требованиям, Барсук взвешивал его на весах. Он оставил бандану (носовой платок, прихватка, шляпа. Вес? 14 граммов). Он поразмыслил над преимуществами фонарика «Могучее пламя Х34» (Нет необходимости! Я вижу в темноте! А затем: Но весит всего 60 граммов! Дополнительная подсветка может пригодиться.) Он решил взять фонарик, но оставить дома расчёску (А когти мне на что?). Потом Барсук уложил всё в свой рюкзак «Раз-два-взяли», чтобы понять, как оно помещается.

Барсук закрыл клапан и пристегнул его. Помещается! Но смогу ли я его поднять? С фырканьем Барсук подлез под лямки, защёлкнул поясной и грудной ремни, затянул их потуже и наклонился. В рюкзаке что-то сдвинулось. Холстина заскрипела. Он сделал шаг, другой… И вдруг Барсук присел на корточки, встал, подпрыгнул на одной задней лапе, подпрыгнул на другой и хлопнул передними лапами.

– ДА! – пусть его рюкзак «Раз-два-взяли» мятый, драный и перекошенный, но он снова и снова доказывал свою незаменимость. – Старый добрый «Раз-два»!

Чтобы отметить успех, Барсук освободился от рюкзака и взял укулеле. Камнепоход без укулеле? Немыслимо! Укулеле совершенно необходимо!

И Барсук пробежал коготками по струнам.

Биииинь… линь… линь… бзынь!

Барсук поморщился и подкрутил колок, продолжая пощипывать струну.

Бзынь… бинь… бам… динь.

Он кивнул и стал наигрывать. Диииинь… динннь… дилинннь!

Зазвучала песня. «Эоны» – эту песню Барсук написал сам. В ней пелось об истории Земли в большие промежутки времени. Такие промежутки назывались «эоны». Мелодично и геологично!

Барсук закрыл глаза и начал с завывания («Аааа-ааооооОООУ») и грохочущего аккорда С7.

Песня звучала так:

«БОЛЬШОЙ (D7!) ГИГАНТСКИЙ (D7!) ВЗРЫВ (D7!)

(D7!) Катархейский эон:

С днём рождения, Земля! Вулканы. Моря кислоты. Берегись метеоритов.

(E7) Архейский эон:

Летопись камня началась! И наконец – бактерия, бактерия, бактерия!

(F7) Протерозой:

Черви, медузы и Земля-снежок.

Черви, медузы и Земля-снежок.

(G7) Фанерозой:

Гляди-ка, ракушки! Ты видал ракушки раньше? Нет!

Жизнь развивается, такая разнообразная, взрыв – БАМ (G7!) – жизни.

Эра динозавров – ПАДЕНИЕ (G7!) метеорита – эра млекопитающих».

Переборы на аккордах A, G и D завершали первый куплет, давая Барсуку собрать силы перед вторым. Второй куплет разбивал Фанерозойский эон на эры и периоды. «Взрыв жизни» был весьма продолжительным. Требовалась выносливость.

Ещё один грохочущий C7! Барсук втянул воздух, открыл рот, чтобы запеть, и…

– Это что, песня? – услышал он.

Барсук открыл глаза. Перед ним стоял Скунс. В барсучьей камнекомнате. Снова.

Скунс разглядел выражение мордочки Барсука и указал на дверь.

– Момент всё ещё не прояснён. Никакого знака нет. Ты не кричал КАМЕНЬ или МИНЕРАЛ. И потом, я услышал укулеле, – он склонился к Барсуку. – Кто такой Эван?

Барсук застонал.

– Эон – не Эван. Отрезок геологического времени.

– А. Хорошо. – Скунс почесал за ухом и посмотрел на захламлённую часть чердака. – Тут в ванне есть кое-что нужное для нашего камнепохода. Ты не против?

Барсук был не против.

Скунс нырнул в ванну и вынырнул с треуголкой в лапке.

Барсук моргнул.

Скунс согнул шляпу.

– Три угла! Вовсе не у каждой шляпы найдутся три угла.

Скунс сунул треуголку подмышку и вышел за дверь.

Утро пятницы началось с ты-ДЫЩ! и яркой вспышки молнии. Барсук вынес свой упакованный

«Раз-два-взяли» на заднее крыльцо и прислонил его к стене из красного кирпича.

Дождь стучал. Кап-кап-кап.

Скунс вышел вслед за Барсуком. Он нёс две миски овсянки с бананом и арахисовым маслом. Он вручил Барсуку одну из мисок и ложку, а из другой начал есть сам.

Барсук облизал ложку и сказал:

– Как только дождь закончится, мы отправляемся.

Он ощутил прилив радости. Бесконечное Озеро! Экспедиция-камнепоиск! Как давно это было в последний раз. Зачем же он так долго откладывал?

Ддддд-ДЫЩЬ! Кап-кап-кап-кап.

Барсук взглянул на Скунса.

– Ты полностью готов?

Скунс кивнул.

– Почти, – сказал он с улыбкой. – Курочки очень помогли мне со списком вещей. Курочка всё замечает – тюк и шмяк, шмяк и тюк. Я могу смело заявить, что предусмотрел любую случайность, любой исход, любое нарушение, изменение и пересмотр плана. И все погодные условия.

Барсук согласно проворчал и съел ещё овсянки.

– Когда ты решаешь, что знаешь курочку, будь готов к сюрпризу! – Скунс взглянул на Барсука. – Ха! Курочки и физика всегда способны удивить! Ха-ха!

Барсук не находил это удивительным.

Скунс ждал.

Барсук фыркнул:

– Что ж, допустим. Курочки удивительно хорошо разбираются в физике.

– Хорошо разбираются? Ха! Как ты можешь говорить, что они всего лишь «разбираются» в физике? Курочки используют Квантовый Скачок, исчезая из одного места и появляясь в другом. Впечатляет, не правда ли?! – Скунс сделал паузу и притопнул задней лапкой. – Но всё же жить в курятнике мне не слишком-то нравилось. Скунсы для насестов мало приспособлены, – он поднял брови и вздохнул. – Приятно поесть овсянку на крыльце, когда идёт дождь, но не пора ли нам? Мне осталось собрать буквально чуть-чуть, и я буду готов выдвигаться.

Скунс зашёл в дом, и дверь захлопнулась за ним.

Кап-кап-кап.

Барсук проглотил остаток овсянки, шагнул на край крыльца и уставился в свинцовое небо. А потом тоже зашёл в дом.

Буквально чуть-чуть? «Чуть-чуть» Скунса покрывало кресла, разделочный стол и весь обеденный стол. Громоздились сумки и сумочки. Кульки с приготовленной для перекусов едой занимали всю кухонную стойку. Высились стопки кухонных принадлежностей. Походное снаряжение хаотично теснилось в углу. Узелки с сухофруктами (изюм, курага, кусочки яблок) лежали на чугунной сковородке. Лук, картошка и морковь заполняли сотейник. Барсук увидел небольшой мешок муки (три килограмма?). Треуголка задорно украшала увесистую тыкву. Где предметы из титана и силикона? Он согласился бы и на алюминий! Барсук напрасно искал их – здесь такого не было. «Слишком много! Слишком тяжёлых! Слишком ненужных вещей!»

Дождь стучал. Кап-кап-кап.

Барсук поставил миску из-под овсянки на упаковки с едой (больше было некуда) и откашлялся.

– А всё это влезет в рюкзак? Ты пробовал? Мы выходим, как только погода наладится.

Скунс удивился.

– Я всегда собираю свой красный чемоданчик прямо перед выходом.

– Но, Скунс, – Барсук обвёл комнату рукой, – здесь явно побольше вещей, чем пижама, куриный свисток и книжка.

Скунс подумал и сказал:

– Пижаму и свисток я беру, но книжку оставлю дома.

Барсук даже думать об этом не хотел. Он махнул лапой:

– Зайди за мной, как соберёшься. Я буду в камнекомнате.

К обеду кухня лучше выглядеть не стала. («Думаю, надо доесть старый хлеб. Французский луковый суп с крутонами».)

И к ужину тоже. («Последний кусочек старого хлеба – хлебный пудинг с персиками! А ещё рис с обжаренными овощами и кокосовым соусом».)

В любом случае дождь – кап-кап-кап – по-прежнему шёл.

За ужином Скунс признал, что им лучше выйти утром в субботу.

– Не откладывая? – спросил Барсук, с болью в сердце взирая на громоздящиеся вокруг кучи вещей.

Скунс яростно закивал.

– «Книжное оборзение» выходит по воскресеньям. В воскресенье я хочу оказаться как можно дальше отсюда.

В субботу Барсук был готов к самому худшему. Он спустился по лестнице с тяжёлым сердцем.

Гляди-ка, жёлтый рюкзак «Вненорных приключений»! Упакован и готов! Кухня расчищена и убрана. На кухонном столе горит свечка. Накрыто на двоих, с сервировочными ковриками, салфетками, приборами и стаканами с водой. Барсук медленно повернулся кругом и наконец сел.

– Всё собрано?

– Ага! – Скунс поставил перед ним кружку с горячим завтрачным шоколадом и тарелку с сэндвичем с яйцом и авокадо и продолжил делиться новостями: – Всё поместилось – абсолютно всё! В какой-то момент я начал сомневаться, – он улыбнулся. – Но рюкзак – просто чудо! Он создан для пикников.

Направляясь к столу с тарелкой в лапе, Скунс походя похлопал по рюкзаку и сел напротив Барсука.

Вид Скунса на фоне рюкзака заставил Барсука перестать жевать. «Жёлтое всегда кажется крупнее», – сказал он себе. И всё же размеры рюкзака поражали воображение. Он возвышался и затмевал. Барсук с трудом сглотнул и оглядел бугры и шишки под натянутой холстиной. Откуда столько прямоугольных выступов? Почему в его голове мелькают мысли о кочергах, ножницах и толкушках для пюре? Барсук положил сэндвич на тарелку.

Скунс жевал и радостно кивал самому себе.

– А ты пробовал… эмм… надевать рюкзак после того, как собрал его? – спросил Барсук.

Скунс одарил Барсука непонимающим взглядом.

– Зачем? Это же рюкзак. Раз его можно заполнить, значит, можно и поднять. – Он нахмурился. – А иначе зачем, по-твоему, нужен рюкзак?

– Хм, – выдавил Барсук.

Они вместе помыли посуду. Скунс вручил Барсуку последнюю тарелку, вытер лапки о свитер и сказал:

– Пора спускать твой рюкзак. Выходим через пять минут!

«Раз-два-взяли» Барсука был в его спальне. Он помедлил и участливо посмотрел на Скунса.

– Тебе не нужна помощь? – он попытался улыбнуться как можно непринуждённее.

Скунс скорчил рожицу.

– Нет, я сам.

Барсук взлетел по лестнице, пропуская ступеньки. Он уже открывал дверь в спальню, как вдруг услышал:

– О-о!

ШшшшшшшМЯК!

Барсук бросился вниз по лестнице и вбежал на кухню.

Скунс, пристёгнутый к рюкзаку, лежал посреди комнаты, а его лапки болтались в воздухе.

– А, вот и ты, Барсук. Будь добр, подай мне лапу!

Глава четвёртая

– Придётся что-нибудь оттуда вынуть, – сказал Барсук.

Скунс покачал головой.

– Ни в коем случае. Что внутри, всегда остётся внутри навеки.

Барсук потёр лоб.

– Скунс, он же тебя перевешивает.

– Просто равновесие потерял, – Скунс оглядел кухню. – Помоги мне поставить рюкзак вон на то кресло.

После продолжительного кряхтения, толкания и подтягивания им это удалось. Жёлтый рюкзак уместился на кресле. Скунс продел переднюю лапу в лямку рюкзака, а задней упёрся в ножку кресла. Он начал пыхтеть.

Барсук потянулся помочь.

– НЕТ, – Скунс очень сурово на него посмотрел, а потом снова запыхтел. – Надень СВОЙ рюкзак. – (Снова уфф-уфф.) – ПОДОЖДИ меня… – (Уфф-уфф.) – в КОРИДОРЕ. – (Уфф.)

Две минуты спустя Барсук уже стоял в коридоре с рюкзаком на спине. Из кухни доносилось бормотание:

– Да. (Уфф.) Так. (Уфф.) Ничего-ничего. (Уфф.)

Ткань затрещала. Содержимое затряслось. А затем:

– УФ!

Кресло взвизгнуло и упало на пол. ХЛОП!

Барсук подождал, уверенный, что вот-вот услышит вой.

Но вместо этого в коридор на двух маленьких лапках вышел огромный жёлтый рюкзак.

– ДВЕРЬ… ОТКРОЙ… ПОЖАЛУЙСТА.

Барсук попятился к двери и развернулся её открыть.

– Не забудь про ступеньки, – сказал он жёлтому рюкзаку, который повернулся бочком, чтобы спуститься с крыльца. Рюкзак накренился (шаг-приставка), опустился (шаг-приставка) и опустился снова (шаг-приставка). – Внизу направо, – напомнил Барсук, запирая дверь.

Жёлтый рюкзак повернул направо и плавно двинулся вперёд.

Шарк-шарк-шарк.

Две овцы, жующие траву во дворе, проводили глазами шаркающий рюкзак, а затем Барсука, который его догонял.

– Неприлично так пялиться, – прошипел Барсук.

– Бе-е, – сказала овца, не моргая.

Догнав жёлтый рюкзак, Барсук сказал:

– Карта у меня. Я нас поведу, хорошо?

Раздался голос Скунса:

– Хорошо.

Шарк-шарк-шарк.

Барсук вышел на тропинку.

– А ты точно меня видишь из-под своего рюкзака?

– Твои щиколотки… (Шарк) у меня прямо под носом… (Шарк) Иди, не стой! (Шарк).

Барсук пошёл. Жёлтый рюкзак последовал за ним. Уши Барсука приноровились к шарканью за спиной. Если он вдруг не слышал привычного «шарк», то с тревогой оборачивался.

Не такой поход к Бесконечному Озеру представлял себе Барсук. А что самое обидное, прогулка могла быть идеальной! Пятничная гроза огранила мир оттенками изумруда, нефрита и бирюзы. Светило солнце. По голубому небу плыли два облачка. Скунс должен был выкрикнуть: «Привет!» козочкам на вон том лугу. А с той узловатой яблони он должен был сорвать яблочко.

«Танин, танин, танин – очень кисло, – вообразил Барсук слова Скунса. – Я бы назвал его «сидровым яблоком». А ты бы как его назвал, Барсук?»

Но ничего такого не случилось.

Вместо этого: Шарк. Шарк. Шарк.

Как будто за тобой, шурша, катится колесо сыра!

К тому времени, как они добрались до Аккордеонового хребта, Скунс так шарк-шарк-шаркал уже четыре часа. Четыре часа! А ведь Аккордеоновый хребет был самой высокой точкой маршрута, и всего в паре километров от Лагеря № 5 у Бесконечного Озера. Скунс почти справился! Барсук развернулся посмотреть, как жёлтый рюкзак карабкается вверх. Когда рюкзак добрался до него, Барсук твёрдо сказал Скунсу, что пора поесть.

Шаркнув последний раз, рюкзак остановился. Лапы Скунса дрогнули. Лямки рюкзака затряслись, а затем груз накренился. Барсук поспешно прислонил жёлтый рюкзак к валуну и освободил Скунса от лямок.

Насквозь мокрый, Скунс выглядел так, будто чуть не утонул. В его глазах поселилось странное, отсутствующее выражение. Он неловко расстегнул рюкзак и кое-как бросил в сторону Барсука кулёк с провизией. (Который приземлился в папоротник.) Затем Скунс вцепился в бутылку с водой, открыл крышку и – бульк-бульк-бульк – начал жадно пить.

Барсук взял кулёк с едой и отправился на поросшую травой полянку с видом на долину. Скунс плюхнулся рядом с ним и с тяжёлым вздохом открыл свой кулёк. Он вытянул оттуда сэндвич, по одному отогнул уголки обёрточной бумаги и откусил большой кусок. Не успев его дожевать, Скунс начал клевать носом и наконец уронил голову (вместе с сэндвичем) на грудь.

– Хррррррпшшшшшш… кхх… хаа…

– Скунс? – Барсук потряс его за плечо.

Скунс распахнул глаза.

– Славная полянка… Отличный вид… Нортвист такой маленький…

– Дальше этот рюкзак понесу я, – твёрдо сказал Барсук. – Ты уже достаточно его тащишь.

Скунс обернулся посмотреть на жёлтый рюкзак, потом повернулся обратно и стал смотреть на раскинувшийся перед ними вид.

Барсук сделал то же самое. Каменистыми (базальт!) складками Аккордеоновый хребет спускался к сине-зелёным холмам. Холм за холмом, и наконец за ними – россыпь крыш, шпиль, линия кирпичных домов.

– Мне тут нравится, – сказал Скунс.

Барсук улыбнулся и развернул карту.

– Давай покажу, где мы сейчас.

Скунс наклонился посмотреть и откусил ещё кусок сэндвича.

Так они сидели какое-то время, пока Скунс доедал свой сэндвич, а Барсук показывал ему места на карте. Когда Скунс начал задавать вопросы («Это Бесконечное Озеро? А где Лагерь № 5?»), Барсук понял, что Скунс немного пришёл в себя.

В итоге Скунс не дал Барсуку понести жёлтый рюкзак.

– Всего полчаса, и это ещё под гору? Под гору идти легче всего!

Барсук попытался сказать, что под гору часто идти опаснее, чем в гору, но Скунс ничего не желал слушать.

– Я уже столько прошёл! Осталось совсем немного, – сказал он, пока Барсук помогал ему надеть жёлтый рюкзак.

Шарк-шарк-шарк.

Барсук посмотрел, как Скунс исчезает за холмом, преодолев последние несколько метров до вершины. А потом повернулся забрать свой «Раз-два-взяли». И вдруг до него донёсся вскрик:

– Ох!

Барсук остановился как вкопанный.

Затрещали ветки. Он услышал шорох и хруст.

– Ой-ой!

А затем с громким БАМ! что-то тяжело грохнулось на землю.

– Оо-о-о-о-о-о-оооооой!

– Скунс! – Барсук бросился за ним, на бегу натягивая на плечи «Раз-два-взяли».

Барсук увидел поломанные ветки. Вмятое в землю молодое деревце.

За первым поворотом он нашёл поварёшку. Через несколько шагов – чугунную сковородку.

На краю крутого склона покачивалось поддувало для костра.

– Нет! – Барсук подскочил к обрыву и посмотрел вниз.

Далеко… далеко… далеко внизу, на склоне, Барсук увидел жёлтую кляксу, а на ней – точечку в виде Скунса.

– Держись, Скунс! Я иду! – крикнул Барсук.

– ЭТО УЖЕ ЛЕС? – услышал он в ответ.

Скунс растянулся на своём жёлтом рюкзаке, заложив лапы за голову. Он, казалось, смотрел на небо. Когда Барсук приблизился, Скунс повернулся набок, приподнялся на лапе и сказал:

– Ты когда-нибудь видел столько листочных островков на руках деревьев?

Барсук сощурил глаза.

– Ты в порядке?

– В порядке ли я? Кажется… – Скунс сел, покрутил задними и передними лапами и наконец кивнул. – Да, я в порядке.

Барсук ожидал, что почувствует облегчение, но он только что бегом спустился с холма с рюкзаком на спине, сражаясь с гравитацией, кустарниками и неровной поверхностью. И, как будто этого было мало, весь путь он проделал, неся в лапах целый набор тяжёлых предметов. Барсук разжал лапы, и поддувало, поварёшка и чугунная сковородка повалились на землю.

– Что тут у тебя произошло?

Скунс ошарашенно покачал головой.

– Я поскользнулся, а потом съехал по склону верхом на рюкзаке – как яйцо, прилипшее к тосту! Не советую повторять. Кому захочется ехать вниз головой и задом наперёд? – он пожал плечами. – Но могу твёрдо сказать, что поездка меня взбодрила.

Он огляделся и встал, потирая плечо.

– Сколько деревьев! – Скунс медленно повернулся вокруг своей оси. – Дерево за деревом, и дерево за деревом, и дерево… за деревом. – Он посмотрел на Барсука. – Теперь мы официально вошли в лес?

Барсук нахмурился.

– Полагаю, что так.

– Ха! Я в лесу! Наконец-то! – Скунс закружился на одной лапке и приземлился на жёлтый рюкзак.

Барсук поглядел на Скунса.

– Ты никогда не был в лесу? Но ты умеешь готовить на огне.

Скунс поглядел на него в ответ.

– Не обязательно бывать в лесу, чтобы готовить на огне. Я готовил на плите из жестяных банок, когда жил под… – он осёкся и не закончил фразу.

По воздуху разлилась песня. Она кувырнулась, сжалась спиралью, а затем раскрутилась и унеслась прочь.

Скунс выпрямился.

– Это эльфы?

– Ха! – засмеялся Барсук. – Это поёт древесный дрозд.

– Древесный дрозд, – шёпотом повторил Скунс. – С древесным дроздом непременно надо познакомиться! – Затем он зевнул, потёр глаза и снова зевнул. С паническим выражением мордочки вскочил на лапы и запрыгал вверх-вниз. – Проснись! Проснись! – Он посмотрел на Барсука. – Лагерь № 5 уже близко?

Барсук развернулся и увидел слева от себя столб с выжженной на нём цифрой 5.

– Невероятно, – пробормотал Барсук. Он простёр лапу перед собой. – Лагерь № 5 прямо здесь. Ты нашёл короткую дорогу.

В лагере всё было точно так же, как помнил Барсук. Он улыбнулся, оглядывая кострище, бревно для сидения и устланное мхом место для палатки.

– Отлично, – сказал Скунс. Он достал ещё один кулёк с провизией и сунул его в лапы Барсуку. – Ешь. Я иду спать, прямо СЕЙЧАС.

Времени было четыре часа дня.

Десять минут спустя Барсук сидел на галечном берегу Бесконечного Озера и ел сэндвич с вареньем и арахисовым маслом. В небе кружила делавэрская чайка. «Ау! А-уу. Ау! А-уу. Ау, ау, ау». Вода плесссс-плесссс-плесссскалась.

Барсук откусил кусок сэндвича и погрузился в воспоминания. Бесконечное Озеро – здесь всё и началось! Он получил традиционное барсучье воспитание, вырос в вырытой когтями норе под деревом. В её ветвистых туннелях было уютно, но темно, и многовато братьев и сестёр (их было четверо). Малышом Барсук часто сбегал от возни и суматохи норы к Бесконечному Озеру. Здесь он пустил камнем по воде целых двадцать три блинчика!

Барсук подобрал один из сине-серых камешков и покрутил в лапе. Старый базальт. Докембрийский. Тогда Барсук ещё не знал, что его любимые камешки для пускания блинчиков были лавой, извергшейся один миллиард и сто миллионов лет назад. Но поиски подходящих блинчико-камешков привели его к залежам пород, а залежи привели к агатам.

Барсук нашёл свой агат «Паучий глаз» после сильной грозы. Штормовые волны намели на берег груды камней, и когда гроза стихла, Барсук спозаранку отправился на поиски. Тем утром сквозь уходящие грозовые тучи лился золотой свет, а камни блестели от дождевой воды. Он нашёл агат прямо на вершине груды. Величиной со сложенную в кулак лапу, многоцветный, весь разукрашенный завихрениями и «глазками». Он и назвал его «Паучий глаз» за эти «глазки»: круги, отливы и омуты (белые, жёлтые, разных оттенков оранжевого и красного). Вскоре у него возникли вопросы: как формируются эти глазки? Почему где-то агат мутный, а где-то прозрачный? Откуда берётся оранжевый оттенок? И так, вопрос за вопросом, Барсук начал постигать камненауку.

Да, всё началось именно с агата «Паучий глаз».

Илька! Барсук услышал в голове его голос: «Что упало, то пропало». Бросок, шлёп.

Барсук вдруг почувствовал страшную усталость и безнадёжность. «Что я здесь делаю? Мой агат «Паучий глаз» всегда будет единственным моим камнем на букву «А». Барсук с трудом проглотил последний кусок сэндвича и скомкал кулёк.

Солнце садилось. На воде растягивались и подрагивали полосы цвета. По поверхности озера пробежал ветерок, потом вернулся обратно – рисовать, раскрашивать и стирать. Набежала одна волна, затем другая. Поклон, подъём, снова поклон – плеск-плеск-плеск воды на камнях.

– Ха! – засмеялся Барсук. Действительно. Разве недостаточно того, что агат «Паучий глаз» направил его на нужный путь? Агат сослужил ему добрую службу, и не важно, где он теперь.

Когда Барсук вернулся в Лагерь № 5, Скунс крепко спал посреди лужайки. Он лежал в пижаме поверх спального мешка, который одолжил у Барсука. Барсук принюхался к воздуху, проверяя, не пойдёт ли дождь, и решил, что Скунса можно оставить спать под открытым небом.

Затем Барсук заметил жёлтый рюкзак. Хм. Надо бы его исследовать. Один из двух ремней сверху лопнул, но ткань осталась целой. Дыр нет. Ничего не порвано. Барсук провёл лапой по холстине и покачал головой. Вненорные приключения! На рюкзаке от «Вненорных приключений» можно скатиться вниз по холму, и с ним ничего не сделается! А ещё жёлтый рюкзак был полон еды. «Нужно будет держать его подальше от других зверей», – сделал себе заметку Барсук.

Поставив палатку и закончив с делами, Барсук достал укулеле.

Динь-дилинь-линь! – сказало укулеле.

Прррр! Уу-РРР! – спел козодой.

Барсук снова провёл лапой по струнам. Динь-дилинь-линь!

Пррр! Уу-рррРРР! Уу-РРР! Прррр! – спел козодой.

«Замечательный день!» – решил Барсук, когда наконец заполз к себе в палатку. Он сбросил с себя одежду и заснул.

Глава пятая

Громкий ШЛЁП! А за ним шлёп потише.

Барсук вздрогнул и проснулся. Он натянул одежду, расстегнул палатку и вывалился наружу, оскалив зубы.

– Грррррр-ой, – он резко прервал рычание. На земле лежали оба рюкзака, а рядом с ними – трос и подъёмный блок.

– Ты не поверишь, – сказал Скунс, подходя поближе. На нём была треуголка. – Угадай, где этим утром оказались наши рюкзаки? Ты в жизни не угадаешь.

Скунс не стал ждать, когда Барсук угадает. Торжественным жестом он указал на высокое дерево, росшее на краю Лагеря № 5.

– Висели вон на том дереве! И высоко – очень высоко! Тот, кто повесил их туда, воспользовался подъёмным блоком и тросом. Зачем кому-то это понадобилось? Я целую вечность искал свой рюкзак, а потом посмотрел наверх. И знаешь, Барсук, я меньше всего ожидал обнаружить свой рюкзак в воздухе! Его, между прочим, сложно спутать с воздушным шариком!

Барсук сказал:

– Это сделал я. Я повесил рюкзаки на дерево.

Скунс уставился на него.

– Зачем тебе это понадобилось?

– Чтобы до них не добрались медведи, – объяснил Барсук.

Скунс сморщил нос.

– Медведи?

– Да. Чтобы они не позарились на еду.

– Медведи?

– Осторожность не помешает.

– ХА! – Скунс просто согнулся от смеха: – Ха-ха-ха-ха-ХА! – Он слегка разогнулся и хлопнул себя по коленке. – Барсук, ты меня убиваешь. МЕДВЕДИ – неплохо придумано! – он держался за бока от смеха. – Я (ха-ха-ха) почти поверил (ха-ха-ха), что медведи (ха) и правда существуют!

Барсук скрестил лапы на груди.

– Медведи правда существуют.

– Нет! – ахнул Скунс и уставился на Барсука. – Ты хочешь сказать, что медведи водятся в лесу? Или ты просто разводишь наивного городского скунса?

Барсук проговорил раздельно и чётко:

– ДА. Медведи. Водятся. В лесу.

– Вот как? Хм. – Скунс моргнул и посмотрел на лес вокруг. Потом кивнул. – Ну, допустим – медведи, – сказал он, пожимая плечами. Взглянул на Барсука. – А единороги существуют? Я как-то разговаривал с нарвалом. Во что ты скорей поверишь – в рогатого дельфина или в рогатую лошадь?

На завтрак было свежее печенье (трёхкилограммовый мешок муки?) и яйца (они выжили в рюкзаке?), поджаренные на чугунной (тяжеленной!) сковородке. Поддувало было наготове – пффф, пффф, пффф, – чтобы поддерживать ровный огонь. И да, когда Барсук допивал последние капли приготовленного на огне какао, ему пришлось признать, что это был лучший на его памяти камнепоходный завтрак.

– Браво! – провозгласил он.

Скунс сорвал с головы треуголку и отвесил поклон.

Они помыли посуду. Они убрались в лагере. Они упаковали лёгкие ранцы в дорогу. А потом Барсук снова принялся затягивать оба рюкзака на дерево. Скунс встал между ним и жёлтым рюкзаком от «Вненорных приключений».

– Ты уверен, что это необходимо? Ведь так очень неудобно.

– Медведи съедят всю нашу еду, – отрезал Барсук.

Скунс нахмурился.

– Прямо всю?

– Прямо всю, – сказал Барсук и положил лапу на рюкзак.

Скунс бросил на него недоверчивый взгляд, но отступил в сторону. Барсук подтянул рюкзаки наверх и закрепил трос узлом.

– ВПЕРЁД, К КРЕСТИКУ! – закричал Скунс. Барсук указал на тропинку, ведущую к Бесконечному Озеру. Скунс прыгнул вперёд. Барсук застегнул свой ранец и потрусил следом. Дойдя до Бесконечного Озера, они пошли вдоль берега по гальке, примерно через час наткнулись на впадающий в озеро ручей и направились вверх по нему в лес. («Ле-е-ес», – прошептал Скунс). Пятнадцать минут спустя до Барсука донеслись восьмые ноты, триоли и синкопы. Берега становились всё более отлогими. Они обогнули заросшую излучину и увидели… Водопад! Вода стекала с вершины, падала на уступ за уступом и наконец разделялась на несколько длинных лент. Она заполняла заводь с дробным – тра-та-та – барабанным перестуком, и над ней с шшшшшипением загоралась радуга!

Скунс улыбнулся и упёрся лапками в бока.

– Очень похоже на «КРЕСТИК»!

– Ну да. Думаю, это и есть «КРЕСТИК». По крайней мере, именно сюда мы и направлялись.

– КРЕСТИК ПОКАЖЕТ НУЖНОЕ МЕСТО! —

Скунс сбросил ранец и раскрыл его. Спустя мгновение он уже брёл по потоку с треуголкой на голове и оловянной тарелкой в лапке.

– Что ты делаешь? – спросил Барсук.

– Намываю агаты, конечно! – сказал Скунс. Он сунул лапу в воду и вытащил полную горсть камней. Положил их в тарелку и начал трясти.

– Ага! – Скунс вытащил из тарелки камушек и положил его в карман.

Барсук посмотрел на водопад. Важная Камнеработа – за дело! Он вынул из своего ранца камнемолоток, зубило и щёточку и прицепил их на пояс для инструментов. На шею он повесил лупу на шнурке. Голову повязал банданой. А уже потом Барсук присмотрел интересный камень (ага!) и направился исследовать его (хм).

И так прошло утро.

На обед был остаток печенья, три злаковых батончика и два солёных кренделя. Пока они ели, было время сравнить находки. Скунс насыпал Барсуку полную лапу меленьких агатов. Барсук сортировал их с помощью когтя:

– Хм… Да, да… Ага.

Скунс немного понаблюдал на ним и наконец сказал:

– Вот этот – мой любимый, – и вытащил из кармана кусок мелкозернистого базальта. – Взгляни! – он ткнул коготком в полосчатый агат посередине.

Барсук улыбнулся.

– Вкраплённый агат – неплохо!

Барсук, в свою очередь, показал Скунсу найденный им моховой агат («Там что, внутри растения?») и кусочки чёрной и красной яшмы («Красивые цвета. Такие гладкие».)

После обеда Скунс объявил тихий час.

– Я прилягу под вон тем деревом, – показал он.

Прикорнуть под густой кроной было очень соблазнительно, но Барсук занимался Важной Камнеработой, и каждая минута была на счету. Концентрация, концентрация, концентрация.

Барсук склонился над заводью и вдруг услышал позади шаги.

– Ну привет, Барсук.

Тот самый голос. Барсук застыл.

– Охота за агатами? Снова? Ну-ну!

Барсук стряхнул воду с когтей и повернулся.

Там стоял он. Барсук увидел соломенную шляпу, полосатый костюм, тросточку и лимонно-жёлтые мокасины.

– Что тебе нужно, Илька?

– Вот как ты со мной, братец? – Илька демонстративно поморщился. – Я-то думал, мы друзья.

Барсук фыркнул:

– Друзья не отбирают друг у друга камни.

Илька склонил голову и сочувственно посмотрел на Барсука.

– Всё никак не успокоишься из-за того случая? Что было, то прошло, Барсук.

– Агат «Паучий глаз» был научным достоянием, – прошипел Барсук.

Илька хохотнул.

– Ага, хочешь сказать, что агат «Паучий глаз» – это его научное название? Да что ты тогда знал о науке! – он ткнул в Барсука своей прогулочной тросточкой. – Ты был всего-навсего барсучонком, отыскавшим симпатичный камушек. Видел бы ты себя на Собрании Семейства Куньих! Хо-хо! – он с усмешкой покачал головой. – Все выходные только и делал, что таращился на какой-то агат, словно лунатик, – он наклонился к Барсуку: – Думаю, я даже оказал тебе услугу.

Илька сунул лапу в карман брюк и что-то там пошерудил.

Барсук не сдержался. Он должен был спросить:

– Что ты с ним сделал?

Илька смерил его взглядом.

– Хо! Тебе всё ещё нужен агат? Тебе, такому Заслуженному Камневеду? Ха-ха! – он воткнул свою тросточку в землю.

– Ну ты и наглец, – прорычал Барсук.

Илька кивнул.

– Что есть, то есть. Я лично считаю, что наглости у меня ровно столько, сколько нужно. – Он вынул лапу из кармана и протянул её Барсуку. – Что скажешь об этом?

Барсук взглянул. Целая россыпь мелких агатов. Один – застрявший в куске базальта. Барсук бросился вперёд.

Илька спрятал лапу за спину.

– Этот скунс что, твой приятель? Довольно неожиданно! Барсук и скунс? Ты у нас такой приветливый, прямо как опоссум после спячки, но со скунсами, значит, водишься? – Илька взмахнул своим роскошным хвостом и приподнял бровь.

– С кем я вожусь, тебя не касается, – отрезал Барсук, скрещивая лапы на груди.

– Хо-хо! – усмехнулся Илька. – Этот твой приятель-скунс крепко спал, прикрывшись треуголкой, а все свои камушки разложил вокруг. Устоять было просто невозможно! – и Илька снова зашуршал содержимым кармана.

– Убирайся отсюда, Илька, – Барсук мотнул головой в том направлении, куда следовало «убраться».

– Неужто Барсук забыл о приветливости? И о гостеприимстве? Никогда не понимал, что в тебе нашла тётушка Лула. Но семья есть семья – должно быть, непросто сводить концы с концами, занимаясь Важной Камнеработой с разнообразными агатами.

Илька сунул лапу за полу полосатого пиджака, вытащил визитную карточку и помахал ею в воздухе:

– Обращайся, если понадобится помощь.

Барсук гневно фыркнул. Илька положил визитку на камень, посмотрел на Барсука и прикоснулся тростью к краю соломенной шляпы.

– Ты всегда будешь одним из Куньих, братец.

Он повернулся, и Барсук смотрел, как он уходит – вверх по течению ручья.

Когда Илька скрылся из виду, Барсук взял карточку и прочитал:

«Онунастеперьбольшаяшишка, – сказала тётушка Лула про Ильку, когда Барсук в последний раз виделся с ней, – моистатуэткикуницемуненравятся».

Барсук пересёк ручей и пошёл искать Скунса.

Под тихочасным деревом он нашёл вмятину в форме скунса, но не его самого.

Что-то красное треп-трепыхалось на дереве. Барсук подошёл поближе. Кусочек цветного картона, пришпиленный на веточку. На нём толстым маркером было написано: «БАРСУК».

Барсук освободил картонку от веточки и прочитал:

Я встретил одну подругу. Увидимся в Лагере № 5 за ужином. Скунс.

P.S. Все мои камни потерялись, пока я спал. Разве камни умеют ходить? Я знаю, что они могут отломиться и покатиться с горы. Выходит, то, что может вращаться, может и возвращаться?

«Возвращаются ли камни? Если рядом Илька – ни в коем случае!»

Глава шестая

Пфффф. Пфффф. Пфффф – услышал Барсук, подходя к Лагерю № 5.

До него донёсся голос Скунса.

– Но копать-то придётся! Ты видела, какие у него копательные когти? Нужно что-то очень, очень, очень древнее, иначе он не заинтересуется.

«Наверное, та подруга», – подумал Барсук.

Скунс заметил на тропинке Барсука и подпрыгнул. В лапах он держал поддувало.

– Барсук! Вот ты где! Привет! – Барсук почувствовал, что чему-то помешал.

Скунс широким жестом указал на бревно.

– У нас гости!

Единственное, что Барсук увидел на бревне, – треуголка Скунса.

И тут Барсук её заметил. На одном из углов треуголки балансировала маленькая рыжая несушка размером с заварочный чайник. Барсук просиял.

– Маленькая Рыжая Несушка!

– «Маленькая Рыжая Несушка» – это описание, а не имя! – прошипел Скунс.

– У неё есть имя?

– Ко! – встрепенувшись, несушка смерила Барсука взглядом (сначала левым глазом, потом правым, потом левым. Зырк-миг). – Кудах-тах-тах, – сказала она с нажимом.

Барсук поморщился и искоса смущённо посмотрел на Скунса.

Скунс поднял брови и кивнул.

Маленькая рыжая несушка сделала два шажочка в сторону Барсука.

– Кудах-тах-тах. – Она снова посмотрела на него правым глазом, потом левым и моргнула. – Кудах-тах-тах.

– Ну, давай! – сказал Скунс.

– Не могу! – сказал Барсук.

– Можешь!

– Шлам и шлаки, – пробормотал Барсук. Он сделал глубокий вдох и сказал:

– Кудах. Тах. Тах?

Скунс ахнул.

– «Кудах-тах-тах»? Она же чётко сказала «Августа»! И так медленно! Ты что, действительно до сих пор не разбираешь куриный диалект? Нет такого слова «Кудах»!

Барсук молча посмотрел на Скунса. Скунс так же молча смотрел на него.

– Да, – сказал он наконец. – Нужны срочные занятия по куриному диалекту.

– Извини, – пробормотал Барсук. Он заметил мешок куриного корма, а в нём – поварёшку. Возле мешка как раз и лежала треуголка. Она была заполнена кормом. Барсук, не зная, что ещё сделать, добавил в треуголку ещё поварёшку еды, а потом сел, схватившись лапами за голову.

Послышался шорох крыльев, а потом скряб-скряб. Барсук поднял голову и увидел, что курочка села к нему на колено.

«Маленькая Рыжая Несушка! – с волнением подумал он. – Нет, не так. Августа. Просто скажи: Августа».

– Августа, – проговорил он наконец.

– Ко, – сказала Августа, поглядывая на него (правым, левым, правым).

Барсук прокашлялся и неуверенно сказал:

– Я очень рад тебя видеть, Августа. Ты же знаешь, в нашем доме из красного кирпича ты всегда желанный гость?

Августа наклонила голову.

– Ко-о-о? – её шея вытянулась. Она миг-мигнула.

Барсук энергично закивал.

– Конечно! В любое время! Я всегда буду тебе очень рад.

– Ко-ко, ко-ко-ко-ко? – Августа уставилась на него (правым глазом, левым, вниз-вверх).

Барсук, кажется, понял.

– Да, ты можешь заходить ко мне в камнекомнату. Это была бы честь для меня.

– Ко-ко. – Она спрыг-прыгнула с его колена, а потом вспорхнула на треуголку и принялась за еду.

Всё было хорошо.

На ужин Скунс поджарил хлеб на плоских (базальтовых!) камнях. Ещё он приготовил рис, жареный с диким чесноком, и салат из одуванчиков, заправленный оливковым маслом, горчицей и кленовым сиропом. («Видишь, сколько одуванчиков? Мы спали прямо на салате!») Зачерпывая вилколожкой жареный рис, Барсук рассказал Скунсу и Августе о своём кузене Ильке.

– Какая ужасная история, – сказал Скунс. – Злодейский кунец (причём твой родственник!) похищает агат «Паучий глаз», и ему за это ничего не делается? Где же справедливость?

– Илька сейчас здесь, на Бесконечном Озере.

Августа высунула голову из перьев.

– Ко!

Барсук объяснил, что Илька занимается торговлей сокровищами.

– Наверное, на Бесконечном Озере ему что-то понадобилось. Но нас он оставит в покое. Агаты слишком мало стоят, чтобы заинтересовать Торговца Сокровищами.

– Ко! – Августа повернулась к Скунсу. – Кудах-куд-кудах-тах-тах. Ко-ко.

Скунс покосился на Барсука и сказал – тихо, но недостаточно тихо:

– Но, Августа, я обещал. Я же не могу так… – Он снова покосился на Барсука и замолчал.

Барсук нахмурился.

– Что обещал?

Августа и Скунс замерли.

Барсук оглядел их и вдруг понял, что они не хотят ему говорить. Неприятно. Он выдохнул («Ну и ладно!») и решил не настаивать.

– Ещё кое-что, Скунс. Это Илька забрал твои камни. Я увидел у него в лапе твой вкраплённый агат, но не смог его отобрать.

– Так вот что случилось! – Скунс помахал лапой, как будто слова Барсука были облаком мушек. – За мои агаты не переживай, Барсук. Я завтра ещё найду. Находить – самое интересное! Ты попробуй их намывать. Рекомендую. – Скунс на секунду замолк, а потом широко улыбнулся. – Слушай! Сегодня воскресенье, а я ни разу не подумал о «Книжном оборзении». Мне нравятся камнепоходы!

Барсук улыбнулся в ответ.

Вечер закончился затаскиванием рюкзаков на деревья. Затем Скунс развернул свой спальный мешок посреди лужайки и надел пижаму.

– Спокойной ночи, – сказал он, свернулся калачиком и заснул.

Барсук тоже вскоре начал собираться ко сну. Заползая в палатку, он увидел, что Августа угнездилась на его ранце.

Укулеле лежало в дальнем углу. Барсук подобрал его и коготком дёрнул за струну: дилинь!

Вот уж кого-кого, а Ильку он совершенно не хотел здесь встречать.

Он снова дёрнул за струну: дилинь!

Но агаты никак нельзя назвать сокровищем – это каждый зверь знает. Илька – занятой кунец. Он оставит их в покое.

Динь-дилинь, сказало укулеле, когда Барсук провёл коготком по струнам.

– Ко-ко-кудах-кудинь, – пропела Августа.

Барсук засмеялся.

– Ха! Спокойной ночи, Августа.

– Ко-ко, – довольно нахохлилась Августа и спрятала голову под крылышко.

Барсук положил укулеле и залез в свой спальный мешок. Завтра – агаты. Важная Камненаука. Концентрация… Концентрация… Конце… И Барсук заснул.

Глава седьмая

– Кооо-кококо-ко-ко. Куд-кудах-тах-тах.

Барсук открыл глаза и увидел, как Августа чистит пёрышки, сидя на его ранце.

– Доброе утро, Августа.

Августа склонила голову и посмотрела на него (правым глазом, левым глазом, зырк-миг).

– Ко!

Она спорхнула с ранца, расстегнула клювом молнию и вышла.

Полог захлоп-хлопал на ветру. Её зовут Августа. Барсук улыбнулся, сел и оделся. Огненное какао!

Пффф, пффф, пффф. Скунс раздувал огонь своим поддувалом. На голове у него была треуголка. Барсук сонно прошаркал мимо него и кивнул в сторону дерева:

– Я сниму рюкзаки.

Скунс отложил поддувало, пошёл вслед за Барсуком и сразу же начал болтать:

– Я слышал, как ты бродишь ночью! Ты искал, чем бы перекусить. Барсук, я взял кучу еды! Пикников было не так много, как я ожидал, и пока что наш единственный гость – Августа.

Я никуда не ходил прошлой ночью. Барсук соннобрёл вперёд. Какао на огне. Мне нужно огненное какао.

Скунс не останавливался:

– Можешь не отнекиваться, Барсук! Я слышал. Топ. Топ. Шарк. Вроде того! И вдобавок запах у тебя изо рта бил прямо в нос! Я просто хочу сказать, что тебе не нужно больше вешать рюкзаки на дерево. Пусть они лежат на земле, и ты сможешь запросто перекусить среди ночи. Перекусывай вместе с медведями! Или кто там ещё проголодается!

Топ? Я топаю? Барсук когтем ослабил узел на верёвке. У него было смутное чувство, что он и сам слышал топанье среди ночи. А что там Скунс сказал по поводу запаха? Вспомнив, Барсук захлопнул рот и воззрился на Скунса, продолжая распутывать узел.

Скунс хлопнул лапой по стволу и прислонился к нему.

– Так что скажешь, Барсук? Как ты насчёт поделиться?

Барсук прекратил распутывание.

– Делиться с медведями – плохая идея. Учитывая, что я никуда не выходил ночью и не искал никакого перекуса.

Скунс фыркнул.

– Ну-ка дыхни!

Барсук понял: пока он не сделает этого, никакого какао на огне он не получит.

– Хффффффф, – выдохнул он.

– Уууф! – Скунс помахал лапой перед носом и шагнул назад. – Но вообще-то ночью твоё дыхание было ещё хуже.

– Это было не моё дыхание! – сказал Барсук. – И я не топаю, я шлёпаю! Есть разница.

– Ну да, «Ш» и «Л». И ещё «О».

– Скунс, топают только большие звери.

– Какого примерно размера? – Скунс оглядел его. – По-моему, ты вполне можешь как следует потопать и пошаркать.

Барсук посмотрел наверх, на дерево.

– Размером с медведя.

Скунс широко распахнул глаза и покосился на лес.

– Пожалуй, будем и дальше вешать наши рюкзаки на дерево.

Они подтащили жёлтый рюкзак к кострищу, и Барсук поспешно отправился исправлять ситуацию с дурным запахом изо рта. Он как раз чистил зубы, когда до него донеслось:

– Я обещал Барсуку. Ты уверена, что это необходимо?

– КО. Ко-ко!

– Что необходимо? – спросил Барсук, присоединившись к ним.

На этот вопрос Скунс и Августа ответили молчанием. Скунс держал полный половник теста. Августа сидела на треуголке. Оба смотрели на него не мигая. И молчали!

Барсук уставился на них в ответ. Что происходит? Огненное какао сейчас бы ему не помешало!

– А, это ты, Барсук? – Скунс опустил половник, снял с огня сковородку и посмотрел на Барсука с явно пристыженным видом.

– Ты не будешь против, если я сегодня уйду с Августой? Она хочет мне кое-что показать. А завтра обещаю поискать с тобой агаты.

«Что-то тут нечисто», – подумал Барсук, попивая огненное какао. Он опустил кружку и наконец сказал:

– Конечно. На один день – ничего страшного.

Доедая кукурузные оладьи с джемом, Барсук решил проследить за ними.

Барсук быстро вымыл посуду. Он затянул рюкзаки обратно на дерево. А затем надел ранец на плечи и громко и чётко произнёс:

– Важная Камнеработа. Концентрация. Концентрация. Концентрация.

Потом он ступил на тропинку, ведущую к Бесконечному Озеру, и прокричал:

– Хорошего вам дня! Я пошёл!

Скрывшись из вида, он повернул назад и спрятался за деревом, откуда был виден Лагерь № 5.

Барсуку не пришлось долго ждать. Скунс закинул за спину свой ранец и надел треуголку. Августа нацепила на голову налобный фонарик куриного размера и – прыг-прыг-порх – приземлилась на шляпу Скунса. Она устроилась на переднем углу и махнула крылом в сторону леса.

– Тудах!

С прыг-скоком Скунс припустил в указанном направлении.

Барсук последовал за ними. Он нырял за деревья и шнырял за валунами. Он нагибался и выпрямлялся в строго необходимые моменты. Перед прыжком он всматривался. Он крался. Он шёл на когтецыпочках и прятался за брёвнами. На открытых местах он двигался ползком. Он смотрел во все стороны сразу и… Марш вперёд! Он бросался к следующему дереву и вставал в полный рост. Он прижимался к стволам и снова пускался бежать. (Скрытность!) Он увидел, как Скунс согнулся пополам от смеха.

– Ха-ха-ха-ха-ха!

Шляпа накренилась, и Августа уцепилась за неё когтями:

– Кудах! Кккко!

Скунс выпрямился:

– Забыл: не нагибаться, не наклоняться, не срывать шляпу для приветствия.

Августа махнула крылом:

– Ко!

И они снова пустились в путь.

Барсук следовал за Скунсом и Августой через лес, вверх и вниз по холмам. Они преодолели горный кряж. Они вышли на луг. На той стороне луга виднелся огромный скальный выступ.

Нигде не спрятаться! Барсук огляделся, бросил взгляд на скальный выступ (габбровая интрузия) и упал в траву. Он приземлился на (ой!) порфировую риолитную породу. И тут на него напала неодолимая тяга к изучению камня.

Не прикасайся к риолиту!

Барсук прикоснулся к риолиту.

Его мысли скользнули в тёмные глубины. Он поскрёб когтем кристалл розового полевого шпата, потом – белый кварц. Кристаллы сразу бросаются в глаза. Он поскрёб красный риолит. Вулканический. Лава извергалась как будто у него на глазах. Барсук снова посмотрел на камень. Типичный пример порфирового риолита. Он отбросил камень в сторону и осознал, где находится.

Он стоял посреди луга. У всех на виду!

Это могло бы обернуться катастрофой.

Но Барсук был один. Перед ним возвышался огромный скальный выступ. Где Скунс и Августа? Их не было наверху скальника. И рядом с ним тоже. Там их нет. И тут тоже нет.

– Не может быть… невозможно, – пробормотал Барсук, описав полный круг.

Это был тупик, и он, к сожалению, потерял след Скунса и Августы.

Глава восьмая

Барсук постучал лапой по габбровому массиву. Потом тяжело вздохнул, уткнулся в скалу лбом и закрыл глаза.

И тут до него донеслось очень тихое «Ко-ко».

– Кто там?

Барсук поскорее прижал ухо к камню и услышал: «Ко-ко, ко-ко-ко». «Кто с рыжей мордой и зелёной мордой?» – а затем: «Ха! Смешно!» – и затем: «Ты видела, я на этот раз не наклонился!»

Скунс! Барсук поглядел в одну сторону, потом в другую, потом вверх и вниз. «Где-то должен быть вход. Сбоку. Сверху. Снизу. Где? Где?» Он прошёлся туда-сюда вдоль скалы. «Сломанная веточка! И комочек куриного рыжего пуха!» Барсук подцепил комочек пуха когтем. Хм. Он отодвинул веточку и увидел тропинку куриного размера. Пошёл по ней. Тропинка петляла – дважды пересекла саму себя, свернула и закончилась дырой.

Барсук поднял с земли камешек. Вспомнив о риолите, он бросил камешек в дыру без предварительного изучения.

Камешек ударился о дно со звонким «ток!»

«Ток» подхватило эхо: ТОК-Ток-ток.

– А! – сказал Барсук. Он вытянул свои копательные когти и раскопал ими дыру. А потом прыгнул в неё.

Он приземлился (УФ) на каменный пол в полной темноте.

УФ-Уф-уф, – сказало эхо.

Прохладный, влажный воздух.

Пещера!

Когда глаза Барсука привыкли к темноте, он увидел, что, действительно, находится в большой пещере. Из прохода в дальней стене мерцал свет. Налобный фонарик Августы! У Барсука быстрей забилось сердце. Он пошёл за светом – через пещеру и в проход. Громко и чётко прозвучал голос Скунса:

– Работа непростая, Августа. Нам нужна помощь.

Свет приобрёл тёплый, жёлтый оттенок, как будто фонарик Августы осветил что-то золотистое.

«Золото? На Бесконечном Озере?» Рассуждая геологически, такого быть не может. Барсук попытался отбросить эту мысль. Но что ещё это могло бы быть? Он хотел выяснить.

Барсук протрусил по проходу, забрался в ещё одну пещеру и раскрыл рот от удивления.

Пещера!

Перед ним была… стена янтаря. Янтарь. Золотого цвета. И это ещё не всё! Посреди янтарной стены было яйцо – ископаемое яйцо. Яйцо непомерного размера. Оно было больше самого Барсука раза в три. По меньшей мере!

Огромное ископаемое яйцо в стене янтаря.

Скунс и Августа его не заметили. Они стояли чуть глубже в пещере, ближе к стене, спиной к Барсуку, и что-то оживлённо обсуждали. Но Барсуку уже было всё равно, заметят они его или нет. «Яйцо! Яйцо!» Он в жизни не видел такого яйца.

И это тоже было ещё не всё. Барсук был практически уверен, что внутри яйца тоже что-то виднелось. Или ему показалось? Разве такое возможно? Свет! Нужно больше света! Барсук сбросил ранец, расстегнул его и порылся внутри. Наконец лапа Барсука нащупала холодную металлическую рукоятку фонарика. «Могучее Пламя Х34» – выбор № 1 всех камневедов мира. «Звезда у вас в кармане!» – хвастливо провозглашала реклама. Насчёт этого у Барсука были вопросы, но у «Могучего Пламени» вполне хватало мощности, чтобы как следует осветить комнату.

Или – как сейчас – яйцо. Барсук навёл фонарик и нажал на кнопку.

Разлился свет.

Барсук выдохнул.

– ИСТИНА! В ЯЙЦЕ!

Свет куриного налобного фонарика ударил ему в глаза. Барсук услышал:

– Слишком поздно, Августа. Он уже видел.

– Ко-ко, ко-ко-ко!

– Да, Барсук повёл себя нехорошо.

– Кудах!

– Он прокрался сюда.

– Куд-кудах!

– Следил за нами.

– Куд-кудах-тах-тах!

– Но, Августа, теперь Барсук здесь, а барсуки известны своими способностями к раскопкам. Посмотри на его копательные когти. Они могут нам очень пригодиться.

Шипение Барсуку в ухо: «Я пытался убедить её попросить тебя о помощи!»

Но Барсук этого уже почти не слышал. Недрогнувшей лапой он держал «Могучее Пламя». Направил его на яйцо. Свет прошёл сквозь янтарь – сквозь скорлупу – и…

– Ох! – ахнул Барсук, и его сердце растаяло. Внутри яйца свернулся калачиком динозаврик. Его глаза были закрыты, как будто он просто-напросто крепко заснул. («Ш-ш-ш!» – чуть не вырвалось у Барсука.)

– Ко-коко-ко-коко, – тихо пробормотала Августа.

– Он что, сосёт свой хвост? – спросил Скунс.

Да! Действительно, динозаврик как будто посасывал кончик хвоста!

Держа в лапе «Могучее Пламя», Барсук неловкими шагами приблизился к янтарю и яйцу.

– Вот это яйцо! Меловое или Юрское? Юрское… Да, Юрское. Почему вы мне не рассказали? Почему сразу ко мне не пришли? – Барсук поднял лапу в знак капитуляции. – Знаю, знаю, обычно у меня нет времени на динозавров. Но это? ЭТО ЯЙЦО? Восхитительность. Текстура. Мерцание. Да ещё и с динозавром внутри! – Барсук потрясённо покачал головой. – Наука и поэзия! Красота и мощь! ХРУПКОСТЬ И СИЛА. Наука расцветёт! Знание обогатится! О, какие чудесные открытия ждут нас после такой невероятной находки!

Барсук еле дышал от восторга. Он ходил взад-вперёд, сжимая в лапе «Могучее Пламя». Смысл его жизни мерцал перед ним в янтаре. Яйцо – динозавр! – это то, ради чего он живёт, дышит, копает. Он должен, должен ухватиться за него. Должен, должен сделать шаг вперёд – не отпускать. Музейность! Он должен, должен изъять, осветить.

Барсук сделал шаг к яйцу.

Августа, неистово хлопая крыльями, разразилась громким кудахтаньем.

– КО! Кудах-тах-тах! – Что-то твёрдое заколотило Барсука по голени. Больно! Но Барсук не отрывал глаз от яйца в янтаре.

Скунс сжал его лапу.

– БАРСУК! Перестань. ПЕРЕСТАНЬ! Пожалуйста! Августа сказала, что так всё и будет. Она сказала, что оно тебя за-яйцо-тизирует. ЗА-ЯЙЦОТИЗИРУЕТ! Не поддавайся, Барсук!

Барсук стряхнул Скунса с лапы.

– Это не для науки, Барсук. Это для курочек. Курочки очень, очень долго присматривали за этим яйцом. Но сейчас о нём прослышали.

– Куд-ко-кудах.

Барсук её услышал.

– Для курочек? – переспросил он. Он отвёл взгляд от яйца и увидел Августу. Августа дёрнула головой (право, лево, право). Она махнула одним крылом, потом другим.

– Ко! Ко-ко! – она прошагала туда-сюда. – Куд-кудах-тах-тах!

Барсук вдруг понял. Он посмотрел на Скунса.

– Как долго курочки присматривали за яйцом?

– Поколениями! Несушка за несушкой за несушкой за несушкой (и наверняка ещё много-много несушек). Яйцо нужно переместить. Твои копательные когти нужны для доброго дела, Барсук! – Скунс закивал. – Ты здесь не единственная опасность. О яйце прослышали.

– Ко!

– Прослышали? Кто?

– Всего-навсего старый добрый я, – раздался позади голос.

Глава девятая

Тот самый голос. Барсук застыл.

– Ну что за прелесть этот динозавр! Хо-хо! И в самом деле, истина в яйце.

– Илька, – прорычал Барсук. Он обернулся. Скунс и Августа обернулись вместе с ним.

– Братец! – свет фонарика Августы ударил Ильке в глаза, и он заслонил их лапой. – А как же твоя Важная Камнеработа? Агаты уже не нужны? Где же концентрация, концентрация, концентрация?

Барсук сжал лапу в кулак и тяжело сглотнул. Он кивнул Августе и шагнул вперёд.

– Послушай, Илька. Это ведь не сокровище, оно тебе не…

– Сокровище? Да что ты знаешь о сокровищах? – перебил его Илька. – Динозавры, окаменелости и застывшие в янтаре яйца уж точно не твоя забота. Помнишь, что ты сказал мне на Собрании Семейства Куньих?

– Это яйцо нельзя просто забрать и продать, Илька! – настойчиво сказал Барсук.

– Дай-ка вспомнить, как ты тогда выразился?.. – Илька в раздумье уставился в тёмный свод пещеры над ними.

– Илька! Яйцо – это личное! Оно имеет особое значение для куриного сообщества! Они поколениями ухаживали за этим яйцом! Оно должно остаться здесь!

– Ко! Куд-куд-куд-кудах!

Илька щёлкнул когтями и указал на Барсука.

– Вспомнил! Ты сказал, что динозавры и всякие ископаемые штуки – просто ребячество, детский сад, недостаточно старые, незаслуживающие внимания. Ты сказал, что изучаешь только те камни, которые старше динозавров. Припоминаю твою ухмылку. Тогда мне ещё показалось, что с твоей стороны это чванство. Но и не важно – куча клиентов просто в восторге от этих вещиц. Уверяю тебя, они все до одного романтики.

Он посмотрел на яйцо и причмокнул.

– О, малыш-динозавр? Устоять невозможно. Хо-хо! Встречал ли ты когда-нибудь такую прелесть? Барсук, для тебя это просто мусор, так что я с удовольствием освобожу тебя от этого тяжкого бремени. Тебе остаются агаты, лава и докембрийский ил.

– Докембрийские строматолиты – это живые камни, – фыркнул Барсук. – Они созданы циано-бактериями, которые выделили известь. Это не ил. Выкажи хоть каплю уважения.

Рядом с ним Скунс сказал Августе:

– Почему он говорит только с Барсуком? Мы ведь тоже здесь. Мы что, невидимые? Мне так не кажется!

– Ко!

Барсук увидел, что хвост Скунса приподнялся, и прошипел:

– Скунс, я сам с этим разберусь.

Он повернулся к Ильке и упал на колени.

– Прошу тебя, Илька. Оставь яйцо.

Он воздел сжатые лапы и умоляюще потряс ими.

– Прошу, Илька, пожалуйста.

Воцарилось гнетущее молчание.

И потом раздалось:

– Хо-хо-хо! Хо-хо-хо! – Илька вытер глаза шёлковым носовым платочком и убрал его в карман. – Прямо-таки на коленях? «Ну пожалуйста, Илька?» Хо! Видела бы тебя сейчас… хо-хо!.. тётушка Лула! Хо!

Барсук поднялся с колен.

– Хватит болтовни, – Илька посмотрел на Барсука, и взгляд его был острым как бритва. – Тебе и твоим маленьким приятелям пора делать ноги. Это работа для профессионалов. Вот тот проход, – он указал на коридор, по которому они пришли, – ведёт наружу. Если вы уйдёте сейчас, я не буду препятствовать. Если же вы решите остаться и случайно помешаете, то я ни за что не отвечаю.

Илька взялся за тросточку обеими лапами и выгнул бровь.

Скунс выступил вперёд:

– Мы никуда не пойдём. Яйцо тебе не достанется!

Августа вспорхнула на плечо Скунса, сверкнув налобным фонариком.

– КО (взгляд правым глазом). КО (левым глазом). КО (вверх и вниз).

Луч фонарика дважды перечеркнул мордочку Ильки поперёк и в третий раз – от соломенной шляпы к пушистому подбородку.

Илька раздражённо заморгал.

– Прекрасно. Оставайтесь, раз так хотите.

Он обернулся к проходу и взревел:

– СЮДА!

Из прохода донёсся шорох и скрежет.

– ВПЕРЁД! ВПЕРЁД! ВПЕРЁД! – звал Илька.

Скрежет становился громче.

Фонарик Августы осветил темноту коридора. Свет отразился в глазах – одних, других, третьих – в сотнях светящихся красных глаз.

– Блеск глаз. Красных. Крысы, – прошептал Скунс.

Крысы обрушились бурлящей волной. Все они были в касках.

Взмах-прыг-порх – Августа приземлилась на шляпу Скунса и выключила свой налобный фонарик.

– ОПРЕДЕЛИТЬ ГРАНИЦЫ КАМНЯ, – рявкнул

Илька. – ЯНТАРЬ ОСТАВИТЬ. К ЯЙЦУ НЕ ПРИКАСАТЬСЯ.

Барсук и Скунс (вместе с Августой, цепляющейся за изгиб треуголки) поспешно отступили. Барсук высмотрел у стены местечко повыше и указал на него:

– Наверх! На тот выступ!

Скунс и Барсук бросились к горке камней под выступом. Горячее крысиное дыхание настигало сзади. Стоило их лапам оторваться от пола, как крысиное море тут же поглотило освободившееся пространство.

Выступ оказался выше, чем выглядел снизу, и камни шатались. Каждый шаг вызывал небольшую каменную (сланцевый известняк) осыпь. Наконец они забрались на выступ и скрючились на нём, тяжело дыша.

Барсук глубоко вздохнул и изучил обстановку. Выступ был на одном уровне с яйцом. Между ним и яйцом… Барсук, изучая, шагнул ближе к краю… «Приличное расстояние!» Похоже, единственный путь наружу – тот, которым они пришли.

Поток крыс в ярких разноцветных касках лился сквозь проход. Разделяясь на два рукава, он обтекал Ильку и подступал к стене с янтарным яйцом. Впереди шли крысы в шлейках из светоотражающих ремней, увешанных карабинами. Они тащили тросы, молотки, крюки и анкеры. Молотки вбивали анкеры в камень, в щели вставлялись крюки.

Тук-тук-тук! Трос свернули петлёй, зацепили и потянули (ш-ш-ш). Карабины за-щёлк-щёлкнулись. Идущие следом крысы, как по лестнице, взобрались на тех, что были в шлейках. Пещера полнилась звуками: Тук-тук-тук! Клац. Клац. Ш-ш-ш. Позади Ильки небольшая группа крыс раскладывала снаряжение (тросы, сетку, дополнительные каски) и прочее крысиное довольство (напитки, закуску и тюбики с кремом для лап и когтей крысиного размера).

– Мы здесь в ловушке, – сказал Барсук Скунсу и Августе.

Скунс наклонился вперёд, осматриваясь.

– Да, положение незавидное.

Августа ходила туда-сюда. Она то и дело останавливалась и смотрела вниз (правым, левым, правым).

– Куд-кудах, – сказала она негромко.

Илька, покачиваясь с пятки на носок, стоял в центре пещеры в своих лимонно-жёлтых мокасинах, постук-стук-стукивая когтями по тросточке. На морде у него играла улыбка. Крысы были повсюду. Барсук, прищурившись, присмотрелся к одной из них.

– Это портовые крысы.

Портовые крысы отличаются большим размером; некоторые тут были величиной почти со Скунса.

Августа кивнула (вверх, вниз, вверх):

– КО-кудах-тах.

Скунс, нахмурившись, взглянул на них.

– Пожиратели яиц? Портовые крысы? Нет! Они зовут себя просто – серые крысы. – Он склонился и зашептал: – Говорят, эти крысы – потомки тех, что пересекли океан в ящиках с зерном на кораблях гессенских наёмников в 1776 году[3]. Представляете? Плывёшь в ящике и всю дорогу ешь только крупы, ячмень и муку, и тут: Бам! Корабль сел на мель. «Земля!» – кричат моряки. «Наконец-то!» – думаешь ты, вылезая из своего ящика с ячменём, и сразу же уворачиваешься от ударов палками и пинков сапогами. (Если ты крыса, тебя обычно встречают именно так, палками и сапогами.) Но вы причалили! И ты думаешь: «Я на месте! Страна изобилия! Мои лапы ступают по твёрдой земле!» Но, к несчастью, на дворе 1776 год, и ты попадаешь в самую мясорубку.

Барсук смотрел, как крысы в касках окружили яйцо. Их серо-коричневый мех и оранжевые спецовки заслонили золото янтаря. Он услышал свист, уханье, крик. Несколько крыс завертели головами. Мелькнул указующий хвост. Хвост напротив взвился и изогнулся. Несколько хвостов поднялись торчком, и Барсук услышал пронзительный смех. И крики:

– Трос!

– Крюк!

– Хомут!

Что-то металлическое вбивали в камень с громким Клац-клац-клац!

Скунс продолжал рассказ:

– То, что они после долгого плавания прибыли сюда в разгар войны, много говорит о серых крысах: объясняет их самостоятельность, суровый индивидуализм и вот это «крысы – великий народ! Ура, ура, ура!» – Скунс посмотрел на янтарное яйцо и поморщился: – Если нужен отличный результат, команда серых крыс – то, что надо. Умелые скалолазы. Зубы-зубила. И оглянуться не успеешь, как они вытащат яйцо из стены.

Послышался новый звук: Скрр-скр. Скрр-скр. Скрр. Скр-скр-скр. Одна из крыс подняла голову и вытерла рот. Зубы-зубила. Крысы выгрызали янтарь и яйцо прямо из скалы. Барсук уставился на Скунса.

– Откуда ты так много знаешь о крысах?

Скунс не ответил ему. Вместо этого он указал вниз:

– Смотри, прожектор!

И правда! Из прохода появилась вереница крыс: они несли на плечах прожектор на шесте. Следом появился и второй. Крысы пинками раскрывали складные стойки. Они отрегулировали высоту и направили прожектор на янтарное яйцо.

Августа переводила взгляд с прожекторов на яйцо.

Скунс сказал:

– Мы должны что-то сделать. Нам нужна идея. Думай, думай, думай.

Скрр-скр. СКР.

Загорелся первый прожектор. Пфф-хлоп!

Загорелся второй прожектор. Пфф-хлоп!

Свет затопил пещеру. Тени исчезли. Янтарное яйцо засияло, как пылающий метеор. Зубы-зубила затихли.

Он был там – динозавр! Динозавр, свернувшийся внутри яйца.

Повсюду вдоль и поперёк стены крысы с любопытством подняли головы.

– Только посмотри на эти цвета! – восторженно сказал Скунс. – Я думал, что все динозавры одинаковые, тёмно-зелёные.

Августа вытянула шею:

– Кккко?

Разноцветный динозавр? Но и в самом деле, прожекторы высветили окраску! Сам динозавр был пятнисто-оливковым с баклажановым отливом. Его веки – лавандово-голубыми. И ещё у него был жёлтый рог.

Поднялся шум и гул. Хвосты изгибались, махали и указывали. Некоторые закручивались спиралью, другие распрямлялись. Наконец крысы разразились свистом, улюлюканьем и возгласами:

– Оооооооооо!

Барсук глядел на динозаврика, и в горле у него встал комок. Он даже не подозревал о том, что его судьба – быть заточённым в смоле.

Что это ещё за комок в горле? Он Учёный Камневед или кто? Отстранённость! Беспристрастность! Барсук сделал вдох и строго сказал себе: Это зародыш динозавра. Почти вылупившийся. И к тому же это была почти вылупившаяся окаменелость – отпечаток, слабая тень, застывший срез былой эмбриональной формы жизни.

Но Барсук посмотрел снова… и пропал. Его сердце переполнилось нежностью к маленькому динозаврику, уснувшему в яйце. Барсук с удивлением осознал, что последний раз он был настолько заворожён, когда годы назад вглядывался в глубины своего агата «Паучий глаз».

Илька поднял лапы ко рту:

– ГРЫЗИТЕ, НЕ ПОКЛАДАЯ ЗУБОВ! ДА! ДА, НАМ В ЛАПЫ ПОПАЛО НЕВЕРОЯТНОЕ СОКРОВИЩЕ! ОСТОРОЖНО! НИКАКИХ НЕНАДЁЖНЫХ ХОМУТОВ И НАДОРВАННЫХ ТРОСОВ!

Одна крыса свистнула. Ей ответила другая. Щелчок хвоста. Вздёрнутая морда. Уханье. Окрики. Клац-клац-клац! Скрр-скр. Скр-скр-скр.

Барсук вглядывался в дальние углы пещеры, надеясь высмотреть там хоть что-нибудь похожее на идею.

Скрр-скр. Скрр-скр.

И громкий ТРЕСК!

Все трое бросились к краю выступа.

– ОСТОРОЖНЕЕ! – крикнул Илька

Барсук подобрался и склонился ниже. Стена была прогрызена по всей длине.

Хлопок! Скр-скр-скр. Раздалось тихое потрескивание. На пол посыпались камешки. Крысы забормотали. Чей-то хвост подобрался и забил по полу. Крысиный посвист раздался в одном углу, откликнулся в другом.

– Ровнее! Ровнее… ровнее, – сказала крыса в каске и шлейке.

– ПРОВЕРЬТЕ КРЕПЛЕНИЯ. КРЮК СЛЕВА!

Скрр-скр. Скр-скр-скр.

Янтарь начинал сдвигаться.

– Нам нужна идея, и прямо сейчас, – сказал Скунс.

Барсук бросил взгляд на Августу и вдруг… идея пришла!

– Как насчёт Квантового Скачка? Может, курочки могут здесь как-то его применить?

Скунс моргнул.

– Конечно! Куриный свисток!

– Куриный свисток? – удивился Барсук. – Я же говорил о Квантовом Скачке!

Но Скунс не слушал его.

– Что думаешь, Августа?

Августа приняла загадочной вид. Она расставила ноги и крепче вцепилась когтями в камень. Изучила яйцо (левым глазом, правым глазом, левым глазом). А потом повернулась к ним, посмотрела полуприкрытыми глазами.

– КО! – серьёзно кивнула она.

Скунс вытащил из кармана свисток.

Барсук поморщился, вспомнив прошлый раз, когда Скунс свистел в куриный свисток, но взял себя в руки. Я барсук, а не курочка. Будучи барсуком, я не могу услышать свисток, рассчитанный на курочек. Таким образом, я его не услышу.

Скунс дунул в куриный свисток, и уши Барсука пронзил самый ужасный звук в мире. Как будто в голове у него трубил целый табун слонов – каждый размером с комара.

Я НЕ КУРОЧКА, думал Барсук, бессильно скрючившись на полу выступа.

Топ, топ, топ. Приближающийся звук шагов.

– Что с тобой? – в поле зрения возникла мордочка Скунса. – У тебя раньше бывала такая реакция на стресс? Вдохни через нос и выдохни через рот.

– Отстань.

Скунс помахал куриным свистком перед глазами Барсука:

– Не волнуйся, к нам идёт подкрепление! Курочки скоро будут здесь! – он кивнул и с нетерпением оглядел пещеру. – Очень удобно иметь свисток, который слышат только курочки.

Барсук поднялся, увидел, что Илька и крысы как ни в чём не бывало продолжают своё дело, и застонал.

– Барсуки – не курочки! – пробормотал он сквозь зубы.

Скрр-скр-скр-скр. Клац-клац-клац! Крысы в касках обеспечивали устойчивость яйца и янтаря, чтобы спустить на пол пещеры весь кусок целиком.

Начав взбираться на большой камень, Августа вдруг замерла. Она рассеянно (левым глазом, правым глазом, левым глазом) смотрела на яйцо.

– Кококо, – пробормотала она, мигнула и кивнула. – Кококо-ко.

Барсук проследил за её взглядом до самого динозаврика, свернувшегося в своём яйце. И вот тогда Барсук увидел, что хвост динозаврика мечется: туда-сюда, туда-сюда.

Глава десятая

Туда-сюда, туда-сюда.

Барсук уставился на что-то странное. Потёр глаза и уставился снова.

Да! Динозаврик вилял хвостом: туда-сюда, туда-сюда. «Я схожу с ума». Барсук крепко зажмурился.

«Концентрация, концентрация, концентрация, – сказал он себе. – Будь Учёным Камневедом». Он открыл сначала один, потом другой глаз – бесстрастно.

И увидел совсем другую сторону динозаврика! Барсук упёрся лапой о скалу, чтобы не упасть, а другой указал вперёд:

– Скунс, СКУНС! Разве… Раньше… Ты помнишь, он разве не…

Скунс, который озирался по сторонам, надеясь углядеть приближение куриного подкрепления, обернулся и ахнул.

– Разве динозаврик не посасывал свой хвост? Где вообще его хвост? – он часто заморгал.

Динозаврик сделал сальто.

– АААААААААА! – закричали хором Скунс и Барсук.

Динозаврик сел прямо и стук-стук-стукнулся в скорлупу. Скунс подпрыгнул, вверх-вниз, и указал:

– Яйцевой зуб! Яйцевой зуб! Яйцевой зуб!

ЯЙЦЕВОЙ ЗУБ… ЯЙЦЕВОЙ зуб… «Яйцо в твой суп…» – сказало эхо.

В пещере наступила тишина. Где зубы-зубила?

Где звонкое клац-клац-клац?

Крысы в касках замерли. Они смотрели на яйцо. Мордочки подёргивались. Усики вздрагивали. Головки наклонялись. Чей-то хвост встрепенулся и вытянулся вверх. Барсук взглянул на дно пещеры и увидел, что Илька опирается на свою трость так, как будто она ему действительно нужна. Барсук оглядел пещеру – самые дальние стены, самые тёмные уголки. «Где же курочки?»

Барсук перевёл взгляд обратно на яйцо и увидел длинный позвоночник, задние лапы. Движение рудной клетки (вдох-выдох, вдох-выдох).

Барсук посмотрел на Скунса, а потом на Августу, которая застыла на полпути к вершине большого камня, и взгляд у неё (левым, правым, зырк-миг) был очень странным. Барсук указал на яйцо.

– Это невозможно. Это невылупившееся яйцо, покрытое янтарём, яйцо, которое окаменело сотни миллионов лет назад. Капля смолы падает на яйцо. Просмоленное яйцо покрывается илом со дна ручья (или случается наводнение). Дело вот в чём: яичная скорлупа – это мембрана, которая впускает и выпускает воздух. Яичная скорлупа дышит! Но это яйцо было покрыто смолой, а потом илом – слой за слоем. Нет воздуха – нельзя дышать! Жизнь не поддерживается! Следовательно, динозаврик не может быть жив.

Скунс посмотрел на него непонимающе.

– Динозаврик уже несколько раз двигался. Ты помнишь, раньше он посасывал кончик хвоста? А теперь он этого не делает.

Барсук его проигнорировал и продолжил:

– Почему он вылупляется сегодня? Зачем ждать сотни миллионов лет до сегодняшнего дня? Что в этом дне такого особенного?

– Разве кто-то выбирает, в какой день родиться? – пожал плечами Скунс.

Барсук застонал и пожелал себе более научно-мыслящего соседа. Он вспомнил, что курочки разбираются в физике, и с надеждой покосился на Августу. Августа не обращала на него никакого внимания. Она карабкалась по камню – прыжочек за прыжочком. Остановилась, окинула Барсука странным мечтательным взглядом (правым, левым, правым), потом развернулась и быстренько полезла дальше.

Вдруг в голове у Барсука всплыли слова «современные птицы». Что-то с занятия по палеонтологии, «Динозавры: введение».

Он что-то забыл. Барсук смотрел, как Августа лезет всё выше, и вспомнил, как его преподаватель пишет на доске. Да! Преподаватель расписывал фамильное древо динозавров. Барсук услышал у себя в голове, как голос преподавателя (пронзительный голос, какой бывает только у какаду) произносит: «Современные птицы произошли от динозавров».

Курочки! Курочки – современные птицы.

Барсук повернулся к Скунсу.

– Современные птицы произошли от динозавров. А ты подул в куриный свисток!

Скунс нахмурился.

– Барсук, куриный свисток слышат только курочки.

(Тут Барсуку пришла в голову мысль рассказать Скунсу, что это не совсем верно – но момент был не самый подходящий.)

Так что Барсук посмотрел на Скунса и медленно сказал:

– Курочки – современные птицы.

Скунс раскрыл рот от удивления.

– Динозавры – это курочки? – Он развернулся посмотреть на Августу.

– Или курочки – это динозавры, – пробормотал Барсук и тоже посмотрел на Августу.

Августа уже была на вершине своего камня. Камень стоял на краю выступа. Прямо напротив располагалась стена с яйцом.

– Что она делает? – спросил Барсук, наблюдая за тем, как Августа, вцепившись в камень, потя-потя-потягивается в сторону яйца.

– Августа! – позвал Скунс.

Августа не обращала на них внимания. Она тянулась всё вперёд, вперёд, вперёд, к лучам света из прожекторов Ильки. Её рыжие пёрышки как будто полыхали. Она напомнила Барсуку маленький фонарь в каменистом ущелье.

И тут она начала издавать странный звук – протяжный, низкий, словно мурлыкающий.

– Это песня? – спросил Барсук. Звук был похож скорее не на песню, а на ручей, бегущий по круглым камням, который медленно, медленно заполняет собой всё пространство, перекатываясь через всё старое, забытое, иссохшее.

– Кажется, это колыбельная, – сказал Скунс. Помедлил, размышляя. Потом посмотрел на Барсука. – Знаю, это я предложил дунуть в свисток. Но Августа меня поддержала – причём полностью. Я думал, что призываю куриное подкрепление. Я думал, что она тоже рассчитывала именно на это, но теперь не уверен. Может, она знала, что куриный свисток разбудит динозаврика?

– Крр-ррРРР-ААААК!

Ярко-жёлтый рог пробился сквозь скорлупу, а потом и сквозь янтарь. Потекла жидкость. Шлёп! Скорлупа, янтарь и камень упали на дно пещеры и разбились на множество осколков.

Голова динозаврика высунулась наружу! На нём была надета шапочка из скорлупы. Его лавандово-голубые веки моргнули. Блеснул золотой глаз. Динозаврик испустил пронзительный «АарррррРРРРРРРЫК!» и повернулся к Августе.

– Ааар-РУП? Руп-руп?

– Ко, – сказала Августа, и глаза у неё вдруг прояснились (зырк-миг). Одним глазом она уставилась на динозаврика и продолжила петь свою журчащую колыбельную.

Скунс и Барсук ошарашенно переглянулись.

Динозаврик сбросил с головы скорлупу – Пёрышки! Тоненькие пёрышки! – а потом навалился всем своим весом на стенку яйца. Бам! Бам! Бам! Камни заскрежетали и упали на пол пещеры. Динозаврик отбрыкнулся от последнего осколка скорлупы и выступил на волю.

Барсук с раскрытым ртом смотрел, как динозаврик потряхивает задними ногами и выпрямляется в полный рост. Длинный оперённый хвост вытянулся и распушился. Выбравшись из яйца, динозаврик стал казаться крупнее. Он был даже не в три раза больше Барсука, а где-то в четыре. И ещё на каждой задней лапе один палец у него был вздёрнут вверх. Ногти на этих пальцах казались особенно острыми.

– Арр-руп? Руп? – динозавр вытянул шею в сторону Августы. Повернул голову в одну сторону (правым глазом), потом в другую (левым глазом), чтобы посмотреть на неё. Его хвост хлестал туда-сюда.

Со дна пещеры раздался голос Ильки:

– ДИНОЗАВРА БЕРЁМ ЖИВЬЁМ!

Крысы в касках разом шевельнулись. Раздалось уханье. Из дальнего угла кто-то свистнул. Клац-клац-клац! Щ-щёлк! Щ-щёлк! Ш-ш-ш.

Сжав в лапке трос, первая крыса проскользнула к динозавру.

И тут, таким быстрым движением, что Барсук даже засомневался, видел ли он его, динозавр прижал трос к полу своим вздёрнутым пальцем и проглотил крысу.

Глава одиннадцатая

– ПРОГЛОТИЛ КРЫСУ! – в ужасе вскричал Скунс.

Динозавр запрокинул голову и с трудом сглотнул.

Он распахнул глаза и несколько раз моргнул. Замер на мгновение, а потом:

– АаРРЫК! РЫК! – динозавр затоп-топ-топал ногами.

Барсук, который, отведав приготовленной Скунсом еды, частенько испытывал порыв ударить себя кулаком в грудь, прекрасно его понял. Крыса оказалась вкусной.

– О, нет-нет-нет! Я не хотел этого видеть. – Скунс замахал лапками перед мордочкой.

Началось столпотворение. Каждая крыса теперь была сама за себя. Они бросались вниз со стен. Они прыгали. Волны крыс карабкались на спины своих зубо-зубильных собратьев, стремясь оказаться на полу пещеры.

Скунс метнулся к краю выступа и замахал своей треуголкой:

– Спускайтесь со стены! Он плотоядный – и движется гораздо быстрее, чем вам кажется!

Над хаосом разнёсся голос Ильки:

– ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ БОЛЬШОЙ МЛАДЕНЕЦ! РАЗВЕ КРЫСЫ БОЯТСЯ МЛАДЕНЦЕВ?

Барсук поискал взглядом Августу и обнаружил, что она стоит на вершине своего камня и молча наблюдает за метаниями крыс в касках (туда, сюда, через всю пещеру). Потом она снова обернулась к динозавру (правым, левым, выше, выше… вверх-вниз).

Динозавр перерезал трос одним движением ногтя на вздёрнутом пальце задней лапы.

– Рык-рык.

Ноготь? Барсук прищурился. Да это же коготь!

Августа свесилась с выступа и снова замурлыкала свою колыбельную. И в этот момент сзади раздался голос:

– Ты только посмотри, кто здесь!

Барсук повернулся и увидел крысу в каске – покрытая грязью, она улыбалась во весь свой желтозубый рот. В лапках она держала планшет.

– Что тебе нужно?! – прорычал Барсук.

– ЦАРАПКА!

Скунс? Барсук оглянулся и увидел, как Скунс, подпрыгнув, бросился к крысе. Они обнялись и принялись хлопать друг друга по спине.

Крыса ткнула в шляпу Скунса грязным коготком.

– Я увидела треуголку и подумала: «Я знаю только одного скунса, который такое напялит!»

Скунс, сияя от радости, повёл Царапку за локоть.

– Барсук, это Царапка. Царапка, это Барсук. Мы с Царапкой были соседями, когда я жил под мостом, под… под вторым синим мусорным баком. Она лучшая в мире соседка и к тому же мастерски добывает еду. Изысканный вкус! Кленовый сироп, ферментированные лимоны и папайя – конечно, когда сезон. Ты пробовал папайю? На вкус как пирог с банановым кремом, но её не надо выпекать, так что для быстрого и простого десерта в самый раз! Особенно когда готовишь на плите из консервной банки.

Барсук моргнул.

– Ты жил под мусорным баком?

Скунс, широко улыбаясь Царапке, этот вопрос проигнорировал.

Царапка хлопнула Скунса по плечу.

– Я скучала по твоему бродяжному супу! Как поживает красный чемоданчик?

– Ха! Твоя бечёвка всё ещё служит ему застёжкой! Неплохой планшет, – кивнул на него Скунс. – Организаторские способности у тебя всегда были выше всяких похвал. Это твоя крысиная команда? – улыбаясь, Скунс повернулся к стене. – Ох.

Стена быстро пустела – крысы в касках спускались с неё. Позади них оставался сор из спутанных тросов, карабинов и камня, разбитого крюками и крепежами.

Царапка мотнула подбородком в сторону стены.

– Семьдесят третья Крысиная Гильдия – то, что от неё осталось.

Скунс внимательно посмотрел на Царапку.

– Тебе надо выбираться отсюда. Для крыс тут небезопасно.

– Просто катастрофа. Настоящая трагедия! – Царапка стащила каску, потёрла голову лапкой и надела каску обратно. – Для крыс из Крысиной Гильдии рисковать жизнью – обычное дело, но не из-за ожившего сокровища! Вытащить янтарь с окаменевшим яйцом? Не вопрос, договор подписан. Но покажи мне, где в своде правил Крысиной Гильдии указано, что мы должны подавать себя на стол в качестве коронного блюда!

Мурлыкающая колыбельная Августы заполнила повисшую после этих слов тишину.

Царапка посмотрела на Августу с беспокойством.

– Вам лучше бы выключить эту курочку. Она ему как раз на зубок.

Барсук взглянул на Августу, потом на динозавра. К счастью, динозавр был занят скалолазными тросами, опутавшими его задние лапы. Он потряс сперва одной, потом другой.

– Ррык! Ррык!

Тросы натягивались и трещали.

На полу пещеры крысы в касках спешно собирали свои вещи и дополнительные принадлежности (тросы, сетки, брезент, эластичные шнуры, защитные жилеты, каски, шлейки, скалолазные мелочи и все ящики для инструментов).

Скунс и Царапка присоединились к Барсуку, и вместе они смотрели, как Илька бросался от одной пробегающей мимо него крысы к другой. Барсук расслышал его слова: «оплата в двойном размере», «сверхурочные», «уважение, слава, почёт». Всё было напрасно. Крыса за крысой, они устремлялись прочь, притормаживая только около кулера, чтобы ухватить банку с соком и набрать полные лапки сыра-косички.

Царапка тяжело вздохнула.

– Каков наглец этот кунец! «КАПУУТ» об этом обязательно узнает.

– Крысиная ассоциация по улучшению условий труда, – шепнул Скунс Барсуку.

– АААааааРЫК!

При этом звуке все застыли. Барсук увидел, как на динозавре запутались тросы (Тт-КЛАЦ. Тт-КЛАЦ…) и распутались (щщ-щёлк-щёлк).

Вслед за этим снова раздалось мурлыкающее пение Августы.

– Ну, с меня хватит, – пробурчала Царапка. Она зажала планшет подмышкой, сунула два коготка в рот и громко свистнула. Её хвост взметнулся и описал круг. – Мы сваливаем. Была рада повидаться, парень.

Скунс и Царапка снова похлопали друг друга по спине.

Царапка коротко кивнула Барсуку и строго посмотрела на Скунса:

– Вам надо выбираться отсюда. Хватай курочку и уходите.

– Да, я постараюсь её убедить, – Скунс скачком преодолел дюжину шагов до основания камня и позвал: – Августа! Нам пора!

И тут – Пфф-хлоп! – погас первый прожектор.

– АааРык! – топал динозавр. Трос упал с лапы. Камушки сыпались дождём.

Скунс сказал:

– Ты слышала, что я сказал? Нам надо уходить.

– БАРСУК? БРАТЕЦ? – голос Ильки заполнил пещеру.

Барсук выступил вперёд. Он увидел, как Царапка и ещё одна крыса исчезают в проходе вместе с кулером.

Илька продолжал:

– ПРИГЛЯДИ ЗА МОИМ ДИНОЗАВРОМ. Я ЕГО СКОРО ЗАБЕРУ.

– ИЗВИНИ, ИЛЬКА, НО МЫ ЗДЕСЬ НЕ ЗАДЕРЖИМСЯ.

– ЭТО ТЫ ТАК ДУМАЕШЬ. Хо-хо! – Илька потянулся своей тросточкой.

Пфф-хлоп! – погас второй прожектор, и воцарилась полная темнота.

– РЫЫЫЫК!

– Шлам и шлаки.

Вспыхнул свет. Барсук обернулся и увидел, что Августа включила свой налобный фонарик. Луч света уверенно преодолел пространство и озарил верхнюю часть стены, где теперь стоял динозавр.

Скунс сказал:

– Что именно мне не понравится, Августа? В каком смысле «мне не понравится, но ты твёрдо решила»? Что значит «так будет лучше»? Августа, пожалуйста, спустись к нам.

Но Августа не слушала. Она тянулась к динозавру и пела.

– Рууп? Рууп? – звал динозавр.

Барсук услышал внизу, в пещере, звук шагов: Т-топ, топ. Т-топ, топ. Илька, опирающийся на тросточку, в лимонно-жёлтых мокасинах. Звук шагов удалялся. Т-топ, топ.

Зрение Барсука приспособилось к темноте. Теперь он видел, что пещера под ними была пуста.

Т-топ, топ. Звук доносился из прохода. Т-топ. Шаги замерли. Шорох – шуршание по карманам. Что-то загремело в ящике. Тихое щёлк-щёлк-ПШИК.

– Ну вот. Хо-хо!

Барсук услышал шшшш…

– УДАЧИ, БРАТЕЦ!

Шаги быстро удалялись: топ-топ-топ-топ-топ … шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш…

Искра внизу! Она, мерцая, бежала по одной линии.

…шшшшшшшшшшшшшшшш…

– ДИНАМИТ! – заорал Барсук. Он повернулся и бросился к скале. Одним движением он сгрёб Августу в охапку и врезался в Скунса. Они упали на землю, и Барсук накрыл их собой.

…шшшшшшшшшшшшц.

БА-БАААААААААААААХ!

Глава двенадцатая

Дым. Туман. Пыль во рту. Где я? Сердце Барсука бешено стучало у него в ушах.

Пещера. Илька. Динамит…

Его толкнули под бок.

– Слезь с меня! Почему барсуки такие тяжёлые?

– Ко! Ко-ко-ко. – Этот голос (и ещё луч света) исходил у него из подмышки.

– РРРЫЫЫК!

ДИНОЗАВР. Чтобы успокоиться, Барсук подумал: «Динозавр вон там, у тех камней, на приличном расстоянии от нас». Как он в это ввязался? Абсолютно беспрецедентная передряга! Разве он не собирался искать агат на букву «А» для своей Камнестены? У Барсука вырвался нервный смешок («Хе-хе-хе»), и он осторожно поднялся на задние лапы.

– Наконец-то ты сдвинулся с места! – Скунс сел. – Что смешного? Взрывается динамит, на тебя наваливается барсук – разве это смешно? – Он поднял свою шляпу-треуголку, расправил её там, где она погнулась, и водрузил себе на голову.

Августа отряхнулась и выключила свой налобный фонарик.

Барсук похлопал себя по спине. Облаком поднялась пыль; дождём посыпались на пол камешки, корешки и всякая грязь.

Откуда-то сверху Барсук услышал тихое потрескивание. Его уши дёрнулись в сторону звука. Тихо – тра-та-та-ТА. Как рассеянные пули.

– КАМЕНЬ! – завопил Барсук, отходя назад. Августа вспорхнула к Скунсу на треуголку, и тот бросился вслед за Барсуком.

Послышался громкий ТР-Р-РЕСК, а затем – вздох, и камень покатился.

Скунс и Барсук плашмя прижались к стене пещеры.

Громкий БАХ! Камень ударился о стену и покатился дальше.

– АрррррРРРаааРЫК! – воскликнул динозавр.

Барсук зажмурился. БАХ! Камень снова ужасающе ударился о стену. Звук отскочил от стен, пронёсся по воздуху и…

БУМ.

Всё задрожало, включая зубы Барсука.

Вокруг падали камни. Воздух клубился пылью и грязью.

Ручеёк щебня: Тра-та-та, там… там… бам.

Всё застыло.

Тишину разрезал голос Скунса:

– Удивительно, что камень приземлился именно туда! Получился мост для динозавра.

Барсук открыл глаза и увидел Скунса, всё в той же запылённой треуголке. Августа, умостившись на переднем уголке шляпы, была похожа скорее на щёточку для пыли, чем на бентамку.

Скунс показал когтем вперёд. Барсук посмотрел. Камень крепко угнездился в проёме между их выступом и стеной, в которой раньше был заключён динозавр. Скунс повернулся к Барсуку.

– Я не вижу динозаврика. Он в порядке, как думаешь?

И тут прямо за Скунсом начала подниматься угловатая голова – динозавр шаг-шаг-шагал по каменному мосту. Он наклонил голову и посмотрел на Барсука (сначала правым глазом, потом левым глазом, а потом обоими глазами сразу).

– С ним всё в порядке, – выдавил Барсук. Он бочком сдвинулся вдоль стены. Указал Скунсу сделать то же. Скунс обернулся. Распахнул глаза.

Динозавр вытянул шею, чтобы повнимательнее разглядеть Скунса.

– Ррррууууууууууп? – Динозавр энергично потряс перьевым воротником. Он подпрыгнул на двух задних ногах, взад-вперёд. – Ррык-рык? – тряхнул рогатой головой в сторону Скунса. – РЫК!

И тут Барсук увидел – шляпа-треуголка!

– РОГ!

Глаза Скунса были полны ужаса.

– Я ЗНАЮ, ЧТО У ДИНОЗАВРА ЕСТЬ РОГ!

– НЕТ! – Барсук помахал лапами над головой. – ТВОЯ ШЛЯПА. ТРИ РОГА! ТЫ ПОХОЖ НА ДИНОЗАВРА!

Динозавр опустил рогатую голову.

Скунс раскрыл рот от изумления, а потом сказал:

– ШЛЯПА-ТРИ-РОГ-ОЛКА?

Динозавр галопом поскакал к Скунсу.

Скунс широко распахнул глаза, а потом крепко зажмурился. Вся его мордочка сморщилась.

Динозавр остановился перед Скунсом.

– АААААААРРРРЫЫЫК! – сказал он.

Длинный, розовый, заострённый язык лизнул Скунса от подбородка до треуголки.

Августа вылезла из уголка треуголки. Она наклонила голову (зырк, левым глазом, правым глазом) и шаг-шагнула к загнутым полям шляпы. Там она покачнулась. А потом – порх-прыг-скок – перелетела на голову динозавра. Встала между его глаз.

– КО.

– Что происходит? – громко спросил Барсук.

Динозавр потряс головой. Августа держалась.

– Ко! Ко-ко-ко-ко.

Барсук ухватился за Скунса и потянул к себе.

– Меня не проглотили? – пробормотал Скунс. Барсук сунул Скунсу в лапу свою бандану и стянул с него треуголку. Скунс вытерся, вернул влажную бандану Барсуку и спросил с тревогой:

– Где Августа? Ты видишь Августу?

Барсук указал на динозавра.

Скунс посмотрел.

– О, нет.

Они наблюдали, как Августа наклоняется заглянуть (правым, левым, правым) в один глаз динозавра, потом шажочками перебегает по его морде, чтобы заглянуть (левым, сверху-вниз, правым) в другой.

Скунс посмотрел на Барсука.

– Всё. Теперь она не спустится.

– То есть? Что значит – «всё»?

Скунс наклонился вперёд.

– Августа набиралась храбрости. Она говорит: что бы там ни было, а она пойдёт с динозавром. Если Илька заберёт динозавра в зоопарк, или в лабораторию, или в зоомагазин – она пойдёт с ним. – Скунс покачал головой. – Барсук, это настоящий динозавр – и причём плотоядный! Но Августу не отговорить. Я пытался.

Он посмотрел на Августу, и у него расширились глаза.

– На один зубок!

Барсук в ужасе уставился на Скунса.

– Почему ты мне не сказал?

– Когда? – Скунс развёл лапами. – Между динамитным взрывом и падением камня?

Августа снова затянула свою журчащую колыбельную. Динозавр распахнул глаза, а потом скосил их себе на нос.

– Руп? Рруп-руп? – и тут динозавр заворковал. – Рррруууууууп.

Августа нахохлилась, набрав полную грудь воздуха – дыхание перетекало в ноты, ноты складывались в мелодию. Динозавр, скосив глаза, довольно наблюдал за маленькой рыжей несушкой у себя на носу.

– Рруп-рруп? Руп-руп?

Конечно, осознал Барсук. Прошли сотни миллионов лет. Эра Динозавров? Метеоритный БУМ – и её как не бывало. Динозавру нужен был наставник, который показал бы ему, как жить в Эре Млекопитающих. Но почему Августа? Барсук сжал лапы.

– Я только-только с ней познакомился. Августа – моя подруга. Я не хочу, чтобы она это делала.

– Знаю, – тяжело вздохнул Скунс.

Августа встопорщила перья, порх-порхнула на рог на голове динозавра и включила фонарик.

– КО-КО, – крикнула она.

– ПРОЩАЙТЕ? – воскликнул Скунс. Барсук уставился на него.

– Прощайте? То есть как это, «прощайте»?

С головы динозавра пролился луч света – куриного размера. Затем динозавр, вместе с вцепившейся в его рог Августой, развернулся и направился – топ, топ, топ – вглубь уходящей вверх пещеры.

– Куда это они? – спросил Барсук. – Выход в той стороне. – Барсук посмотрел туда, куда сам показал, и увидел только обломки камней, щебень и останки прожекторов. Проход был напрочь перекрыт.

Мурлыкающая колыбельная Августы заполнила пещеру. Они с динозавром поднимались всё выше и выше.

– Рруп-рруп? – сказал динозавр.

– Ру-ру? – повторили за ним стены пещеры.

– Я иду за ними, – сказал Скунс. Он натянул свою треуголку, не сводя взгляда с луча света. – Это небезопасно. Там нет выхода. Что случится, когда динозавр застрянет наверху вместе с Августой? Ничего хорошего. Я соберусь с духом и помогу. – Он окинул Барсука мрачным, уверенным взглядом.

– Пойдём вместе, – кивнул Барсук.

Ранцы были полупогребены под щебнем. Они их откопали и нацепили на спины. Когда Барсук снова посмотрел в пещеру, свет от фонарика Августы был уже не больше булавочной головки. Несмотря на шаткие камни под лапами, динозавр двигался быстро.

– Скорей! – поторопил Барсук. Скунс поднял глаза.

– Да, надо спешить!

Они последовали за динозавром и Августой – вверх, вверх, вверх. Они цеплялись когтями. Они карабкались. Они выбивались из сил. Но динозавр всё равно был быстрее. Вскоре булавочная головка света от фонарика Августы совсем исчезла. Потом растаяла вдали журчащая колыбельная. Затем – далеко-далеко впереди – они услышали стук-стук-стучание, перекат камней. А потом…

Тишина.

Августа! Барсук прибавил скорости. Скунс тоже.

И вот – наконец-то! Они ползком перебрались через валун и почуяли свежий воздух. Свежий воздух? Они перебрались ещё через один валун и на куче камней и щебня увидели луч света. Приблизившись, они подняли головы – и Барсук увидел дыру, полную неба.

Барсук сцепил лапы вместе и подсадил Скунса в дыру.

– СОЛНЦЕ! – отозвался Скунс.

Барсук нащупал задней лапой упор, зацепился копательным когтем за трещину и, подтянувшись, оказался…

На поляне?

Он потёр глаза и увидел бабочку, три цветка, кружение пчёл.

Барсук поднялся и огляделся.

– Где она? Где Августа?

Но от бентамки не осталось и следа. От динозавра тоже.

Краем глаза он заметил три цветка. Вгляделся пристальнее… «Это не цветы!» Он указал на них Скунсу.

Скунс внимательно изучил их.

– Перья. Лавандовая Орпингтонская. – Он оглядел поляну. – Перья повсюду. – Скунс присел на корточки и вытянул из травы длинное перо цвета какао. – Трансильванская голошейка.

Теперь Барсук тоже их увидел. Перья, запутавшись, лежали в траве; перья, зацепившись, висели на ветках и коре; перья покачивались в воздухе, медленно опускаясь на землю. Барсук поднял нежное чёрное пёрышко с белым кончиком.

– Шотландский дампи, – определил Скунс.

Барсук вопросительно посмотрел на Скунса, а потом спросил вслух:

– Что всё это значит?

Скунс упёрся лапами в бока и кивнул:

– Хорошие новости. Курочки здесь.

Глава тринадцатая

– Обед! – Скунс плюхнулся на землю, сбросил свой ранец и вытащил кулёк с едой. Барсук взглянул на Скунса и моргнул: тот с ног до головы был покрыт серой пылью. С треуголки свисала паутина, шёрстка на мордочке слиплась в засохшие грязные сосульки. Барсук припомнил лизок динозавра и вздрогнул, когда Скунс поднёс ко рту чистенький, свеженький сэндвич и откусил.

Помолчав, Барсук спросил:

– Вот и всё? Курочки пришли, и теперь всё хорошо? Ты уверен, что им под силу справиться с динозавром? Динозавр в курятнике – это разве нормально? Как мы узнаем, что с Августой всё в порядке?

Скунс жевал и обдумывал ответ.

– Точно не знаю, но куча куриных перьев на поляне кажется мне хорошим знаком, особенно по сравнению с тем, что я ожидал.

Он осёкся и рассмеялся:

– Ха! В такой толпе курочек динозавр сильно не разгуляется! Ха-ха!

Барсуку это смешным не показалось.

Скунс заметил выражение на его мордочке.

– Ты зря недооцениваешь курочек. Они не перестают удивлять. Правда, Барсук! – Скунс кивнул и посмотрел в сторону. – Вот ты живёшь, и всё вокруг кажется мрачным, и ты уверен, что близится ужасный конец. И тут – внезапно! – ты видишь пятнышко ясного неба. Как и почему это случается? Кто знает? Но случается. Причём даже чаще, чем можно надеяться.

Скунс вздохнул и уронил лапку, сжимавшую сэндвич, на колено.

– Но правда и то, что плохие события – губительные, хищные события – происходят постоянно. Иногда плохие события происходят с тобой, с твоими друзьями или семьёй, и тебе приходится нести на плечах эту тяжесть. Иногда ты уверен, что это Конец. – Скунс печально покачал головой. – Проглотил крысу.

Потом он кивнул.

– Ты прав, Барсук. Всё могло кончиться очень плохо. И всё же курочки были здесь. Это пятнышко ясного неба. А что нам теперь остаётся? Что бы ни случилось на этой поляне, оно уже случилось.

Барсук фыркнул.

– Было бы неплохо, если бы они оставили записку, – сказал Скунс. Он снова откусил от сэндвича и похлопал по мху рядом с собой: – Садись. Ты наверняка очень голоден.

Солнце уже перевалило за полдень. Желудок Барсука завязался в узел и заурчал. Обед!

С изрядным усилием Барсук отбросил эту мысль и снова осмотрел окрестности. Курочек нет. Динозавра нет. Никаких признаков борьбы. Повсюду перья.

Динозавр, вылупившийся из ископаемого яйца? Невозможно! Как Учёный Камневед, он просто не мог в это поверить. Но вот же дыра, прямо здесь… Барсук уставился на неё. Дыра вела в пещеру, где он впервые увидел окаменевшее в янтаре яйцо.

Барсук снова оглядел поляну. «Где же Августа?»

– Шлам и шлаки.

Барсук провёл лапой по своей полоске, и с него посыпались мелкие камушки.

С тяжёлым вздохом он плюхнулся рядом со Скунсом и достал свой обед. Развернул сэндвич, сунул его в рот почти целиком и проглотил. Скунс рядом с ним рассмеялся.

– Ха! Помнишь, как ты закричал «Истина в яйце»? ИСТИНА В ЯЙЦЕ! Именно так! Ха! За-яйцо-тизирован!

Барсук вздохнул.

– Да, за-яйцо-тизирован.

Он помнил, но все его мысли были об Августе.

«Августа… надеюсь, с тобой всё в порядке».

После обеда Скунс и Барсук решили, что больше в Лагере № 5 ночевать нельзя.

– Илька ни перед чем не остановится, – сказал Барсук. Скунс согласно кивнул. – Он будет очень недоволен, когда поймёт, что динозавра в пещере нет.

Пора было собираться.

Через полтора часа они дошли до лагеря.

– Купаться! – закричал Скунс и припустил по тропинке к Бесконечному Озеру. Барсук бросил взгляд на свою палатку. Купаться – это, конечно, хорошо, но надо было уходить, и как можно быстрее. Для начала стоит собрать палатку.

Двадцать минут спустя всё в лагере было убрано, а палатка Барсука плоско лежала на земле – колышки вынуты, стойки связаны. На тропинке показался Скунс. Из пыльно-серого он стал мокро-чёрно-белым, и даже треуголка казалась несколько чище.

Скунс под-прыг-скокнул к Барсуку:

– Всё уже улажено!

– Хорошо. Пойду спущу твой рюкзак. – Барсук направился к дереву, на котором висел жёлтый рюкзак «Вненорных приключений» и синий «Раз-два-взяли».

Скунс бросился вперёд и заслонил ему дорогу.

– Погоди! Лучше спустим в последний момент. А то можно медведей приманить, забыл?

Барсук остановился. Даже с такого расстояния жёлтый рюкзак Скунса выглядел нагромождением углов, выступов и острых граней. Особенно отчётливо выпирало поддувало.

– Скунс, его надо перепаковать. На сборы у тебя ушло очень много времени, забыл?

– Паковать ничего не надо. Всё уже улажено, – сказал Скунс с широкой улыбкой. – Нам помогут мидийки.

– Медики? – Барсук посмотрел за Скунса. Было не похоже, чтобы ему требовалась медицинская помощь.

Скунс порылся в карманах и наконец выудил влажную визитку. Протянул Барсуку.

Тот прочёл:

Скунс вернул визитку обратно в карман.

– И такие дружелюбные! «Рады помочь!» – вот что они мне сказали, а эта их улыбка! От уха до уха! Правда, голову пришлось окунуть в воду. А она ледяная! Почему Бесконечное Озеро такое холодное посреди лета? Ну, не важно. Мидийки на подхвате доставят жёлтый рюкзак прямо к нашему дому.

– Пресноводные двустворчатые? – Бессмыслица какая-то. – Такие сцепленные вместе скорлупки? – Барсук показал лапами открывающиеся и закрывающиеся створки.

– Они самые! Вообще там ракушки разных видов, но в основном – шаровки, перловицы и жемчужницы.

Барсук выставил лапу перед собой.

– Давай-ка ещё раз: ракушки будут тащить вот этот твой жёлтый рюкзак от «Вненорных приключений» всю дорогу до нашего дома?

Скунс уставился на Барсука и неодобрительно покачал головой.

– Мидии – это не просто какие-нибудь ракушки! Они рассказали мне, что многие звери не хотят замечать ничего кроме створок. Разве так можно? Ведь сам-то моллюск внутри! Ты даже не разговаривал с ними? Никогда? Я думал, это твоё любимое озеро.

На Барсука навалилась усталость. Денёк выдался тот ещё. Он посмотрел на Скунса.

– Помоги мне сложить палатку, ладно?

– Рад помочь! – сказал Скунс забавным тоненьким голоском.

Барсук решил не задавать лишних вопросов.

– Отлично, – ответил он. Повернулся… И увидел их.

Ошибиться было невозможно: на опушке леса виднелась пара знакомых лимонно-жёлтых мокасин.

Глава четырнадцатая

– Братец!

Скунс застонал.

Илька выступил на свет из-под деревьев и с издёвкой отсалютовал тросточкой.

– Я повсюду тебя искал. Но ты, само собой, здесь! В твоём любимом Лагере № 5!

– Что тебе ещё надо, Илька? – рявкнул Барсук.

Илька со стуком опустил трость на землю.

– Где мой динозавр, Барсук?

Скунс встопорщил хвост.

– Это не твой динозавр. Динозавр никому не принадлежит!

Барсук положил лапу на плечо Скунса и посмотрел в насмешливые глаза Ильки.

– Зачем он тебе?

– Ну, раз по-хорошему вы не хотите, – фыркнул Илька, – позвольте представить вам Пятнышко и Горошинку.

Из теней выступили две кошки. Одна – поджарая черепаховая с белым пятном вокруг глаза. «Пятнышко». Вторая, с тигровым окрасом, широко зевнула, опустилась на четыре лапы и потянулась. Она выпустила и спрятала когти. Потом встала, небрежно прислонилась к дереву и медленно лизнула

лапу. « Эта будет побольше Горошинки! »

– Не люблю, когда домашние кошки не в домах, – пробормотал Скунс. Его глаза округлились. Хвост подрагивал.

Барсук сурово посмотрел на Ильку.

– Твои друзья одичали, Илька.

Горошинка щёлкнула костяшками на одной лапе, потом на другой. Пятнышко размяла плечи.

– Одичали? Пожалуй. Хо-хо! – засмеялся Илька. – Горошинка и Пятнышко бродяжничают уже несколько месяцев. Калечить и бить, ранить и царапать, кусать и рвать – вот что такое кошка. А как они играют! Если что-то катится, им интересно. Как я всегда говорил: кто я такой, чтобы прерывать веселье? – Илька помолчал, наклонил голову и сказал:

– Повторяю. Где мой динозавр?

Кошки опустились на все четыре лапы, хлестая хвостами.

Барсук нахмурился.

– Я не знаю. Мне известно столько же, сколько и тебе.

Илька цыкнул зубом.

– Нет, такой ответ мне не подходит.

У Барсука ёкнуло сердце.

– Где, ты думаешь, я прячу динозавра? – он обвёл лапой Лагерь № 5. – Тут всё как на ладони.

– Ты что-то скрываешь. Я помогу тебе стать чуть откровеннее. – Илька дёрнул подбородком. Пятнышко и Горошинка медленно двинулись вперёд – Пятнышко с одной стороны, Горошинка с другой.

Скунс сделал шаг назад. Барсук тоже сделал шаг назад и поднял лапы в знак капитуляции.

– Перестань, Илька. У тебя нет динозавра. У меня нет янтарного яйца для науки. Нам обоим не повезло. Давай на этом успокоимся, ладно?

Слева от Барсука Скунс ёрзал и нервно дышал, но оглянуться Барсук не смел. Кошки подступали. Пятнышко подкрадывалась к Скунсу. Горошинка надвигалась всё ближе и ближе.

Илька постучал тросточкой по земле, а потом с ухмылкой поднял глаза.

– Не хочу лезть к вам курятник, но где ваш маленький рыжий комочек пуха?

Скунс застыл.

– Мы ничего тебе о ней не скажем! – и тут Скунс пулей сорвался с места и бросился бежать. Треуголка слетела у него с головы.

– КОШКИ! – вскричал Барсук. – ОХОТНИЧИЙ ИНСТИНКТ! – в таких ситуациях кошачий разум предлагает только один вариант: погоня!

Одним прыжком Горошинка преодолела почти полпути. Пятнышко метнулась за ней. Барсук за ними. Илька следом.

Скунс остановился у высокого дерева. Он вытащил что-то из кармана и кинул Барсуку.

Барсук поймал.

Скунс изобразил лапой рубящее движение и задрал голову ВВЕРХ.

Барсук посмотрел на то, что оказалось у него в лапе. «Кухонная лопаточка?» Он взглянул на верёвку, на которой были подвешены рюкзаки. Лопаточкой? Но разве у него был выбор? Взявшись за лопаточку, как за топор, Барсук стиснул зубы и – «АААаа-уХХХ!» – рубанул ей по тросу.

Это не должно было сработать.

Но сработало!

Трос был разрублен – напополам. (Лопаточкой?! Да, кухонной лопаточкой!) Сама лопаточка вошла глубоко в ствол дерева. Барсук выпустил её из лап и отступил назад. (Времени поражаться не было). Трос со ссссссссвистом скользнул вверх.

Пятнышко заскулила. Горошинка ударила лапой по воздуху. Илька съёжился.

Рюкзаки упали вниз.

Барсучий «Раз-два-взяли» ба-БУМкнул возле Ильки, который подпрыгнул и поскользнулся. Рюкзак от «Вненорных приключений» зацепился за ветку, перевернулся и – лопнувший ремень! – раскрылся. Сначала вниз полетела чугуннная сковородка, потом мешок куриного корма, крендельки и около дюжины приготовленных кульков для перекуса. Чесночница стукнулась о корень. Яйца разбились. Разлетелась на осколки бутылочка соевого соуса. Нос поддувала вонзился в землю, и оно так и осталось торчать ручками вверх. А затем «Вненорный» рюкзак отцепился от ветки и приземлился с негромким шмяк.

Небольшая пауза. Затем аплодисменты. Барсук поднял глаза.

Илька хлопал с насмешливой улыбкой на пушистой мордочке. Хлоп-хлоп.

– Отличная попытка! Какой миленький план! – хлоп-хлоп. – Это что, кухонная лопаточка? Хо-хо! Кто бы мог подумать! – хлоп-хлоп-хлоп.

Барсук оценил ситуацию и попятился. Пятнышко и Горошинка были близко – чересчур близко! Скунс был гораздо дальше – вон там. Барсук сделал ещё шаг назад.

Взгляд у Ильки стал пронзительным.

– Время вышло. Рассказывайте, что случилось в пещере. – Он дёрнул головой, и Пятнышко с Горошинкой придвинулись ближе.

Скунс двинулся вместе с ними.

– Не трогайте Барсука!

– Скунс, беги отсюда! То есть нет, не беги, уходи медленно! – прошипел Барсук.

Откуда-то сверху послышался тихий звук. Хруст бумаги. А потом: пуф… Пуф… ПУФ…

ПУУУУУУУУФФФФФФФФ!

Трёхкилограммовый мешок муки лопнул. Воздух затуманила мука мелкого помола. Барсук бросился на землю. Пятнышко бросилась на Барсука. Барсук перевернулся и щёлкнул зубами.

Скунс прорвался сквозь мучной туман. Он приземлился между Пятнышком и Барсуком, поднял хвост и метко выстрелил в Пятнышко вонючей струёй.

– ММММЯаааааУУРРР! – взвыла Пятнышко и отскочила прочь.

– Прямо в морду! – сказал Скунс, торжествующе поднимая кулак.

Запах! Тот самый запах! Барсук чуть не подавился, но это был запах надежды. У него заслезились глаза. Потёк нос. Но это всё было неважно. Он вскочил, прикрыл морду и замахал свободной лапой Скунсу.

– Стреляй в Горошинку! Стреляй ВО ВСЕХ.

Скунс, покачиваясь, шагнул вперёд и вцепился Барсуку в локоть.

– А я говорил, что после вонючки я всегда сонный? Посплю-ка. – Он рухнул на землю.

– Поспишь? СЕЙЧАС?

Но Скунс уже спал без задних лап.

Откуда-то издалека послышалось… позвякивание. Барсук не обратил на него внимания. Он встал перед Скунсом и подумал: «Я буду защищать Скунса – что бы ни случилось».

Случилась Горошинка – она подскочила к нему, размахивая когтями. Хук слева! Барсук зацепил её когтем. Позвякивание стало громче. Горошинка врезалась в заднюю лапу Барсука. Он взмахнул копательными когтями и почуял что-то мятное. «Мятное? В облаке скунсовой вонючки?» Но – да! – воздух действительно стал свежее.

По телу Горошинки пробежала дрожь. Она царапнула землю, а потом ударила лапой по облачку пыли у Барсука над головой. Запах мяты усилился, и позвякивание тоже стало громче.

– Сосредоточься! – скомандовал кошке Илька.

Тяжело дыша, Горошинка с болью посмотрела на Ильку, а потом вдруг упала на спину и задёргалась.

– Это что, рождественские бубенчики? – пробормотал Скунс позади Барсука.

Барсук посмотрел. Земля в лесу как будто двигалась. Нет, постойте! Это что-то – то есть, кто-то – двигался по земле. Их было много. К хвостам… это что, трава, привязанная к хвостам? И тут Барсук всё понял.

– ЦАРАПКА! – крикнул Барсук. Царапка вела за собой крысиный легион – сотни и тысячи крыс – прямо через Лагерь № 5. Они привязали к хвостам какую-то травку и бубенчики. У некоторых на головах были бейсболки с номером 73.

Царапка приветственно помахала лапой.

– КОШАЧЬЯ МЯТА. УДАЧИ.

– БУДУ ДОЛЖЕН! – крикнул ей Барсук.

Царапка дёрнула хвостом в сторону Ильки.

– ЖДИ ПИСЬМА ИЗ «КАПУУТ». – И Царапка растворилась среди удаляющейся прочь колонны крыс из Семьдесят третьей гильдии.

Горошинка перевернулась, приземлилась на все четыре лапы и (ММММРЯЯЯЯЯУ!) галопом помчалась следом.

Кошки исчезли.

Барсук вздохнул с облегчением. Всё было кончено.

– Нет у меня твоего динозавра. Иди домой, Илька.

С этими словами Барсук повернулся к Скунсу. Он так и храпел, где упал, с полураскрытым ртом. Барсук устроил его поудобнее.

Но Илька не ушёл. Он остался. Он встал позади Барсука и начал говорить:

– Что она в тебе нашла? Почему тебе достался дом из красного кирпича? Ты хмурый, неприветливый. Где очарование? Где блеск? Ты хоть знаешь, сколько камней нашёл я? По-настоящему ценных камней. Таких камней, за которые звери готовы драться! Ты бы видел жилу опалов, которую я нашёл прошлой весной. И это далеко не всё! Найти динозавра – плёвое дело для меня! Я лучший в торговле сокровищами. Все знают Ильку. А кто про тебя хоть слышал, Барсук? Камненаука! Возишься с самыми обычными камнями, день за днём. Почему тётушка Лула о тебе так заботится?

Сначала Барсук услышал звук. Шлёп. Это был звук, который издаёт камень, когда его подбрасывают, а потом ловят. Бросок, шлёп. Бросок, шлёп. Воспоминание всплыло на поверхность – Собрание Семейства Куньих. Не поворачиваясь к Ильке, Барсук сказал:

– Дом из красного кирпича мне не доставался. Тётушка Лула просто пустила нас со Скунсом туда жить. – Скунс перед ним зевнул и свернулся калачиком.

Шлёп, услышал Барсук.

Барсук встал и обернулся.

Агат «Паучий глаз» лежал у Ильки в лапе. Глазки и завихрения! Тёмные глубины! Барсук уставился на камень, а потом с непониманием на Ильку.

– Так ты всё это время его хранил? Почему? Ты же не любишь агаты.

Илька пожал плечами.

– Почему бы и нет? У меня он есть. У тебя его нет. – Он бросил на Барсука быстрый взгляд. – Хочешь?

Барсук хотел. Снова ощутить вес агата в лапе… Снова глядеть на него и представлять, как рождалась планета Земля… Его агат «Паучий глаз», камень, с которого всё начиналось.

– Это мой камень! Я его нашёл. Верни его мне! – Барсук потянулся за агатом.

Илька зажал его в кулаке и быстро спрятал лапу за спину.

– Расскажи мне, что произошло после взрыва. Где курица? Рассказывай, а не то никогда больше не увидишь свой драгоценный агат.

Барсук знал, что по-хорошему выбирать здесь было нечего. Предать Августу – и всех остальных курочек, и динозавра – ради агата? Он знал, что об этом даже и задумываться нельзя было! Но Барсук хотел вернуть свой агат. Он уже очень давно хотел вернуть свой агат. Это ведь был – и всегда будет – его камень на букву «А».

– Ооох… – застонал Барсук сквозь зубы.

И в этот момент он что-то услышал позади: «Уфф. Хм». ТОП, топ. «Хм».

Скунс! Он звучал странно, сонно, но он был здесь, рядом, прямо позади Барсука. «Я не один. Я с другом».

ТОП. Земля содрогнулась. «Уффффф».

«Да! Все за одного!» Барсук спиной почувствовал тяжёлое дыхание, шевелящее его шерсть, и исходящий сзади жар. «Это пламя истинной дружбы!» Барсук расправил плечи. Переступил лапами. Выпятил грудь.

– Нас двоих тебе не победить, Илька! – и тут Барсук наконец сказал нужные слова:

– Оставь агат себе. У меня есть мои друзья.

Ответ последовал немедленно. (И весьма удовлетворительный!) На мордочке Ильки отразился страх. Он взвизгнул, упал на землю, а потом пополз назад. Агат «Паучий глаз» выпал у него из лапы.

Илька поднялся на ноги, ткнул когтем в сторону Барсука и сказал:

– Это не конец! Ты и твои друзья – вы ещё обо мне услышите!

Бросив последний взгляд через плечо, Илька метнулся в лес.

Медведь перелетел через Барсука и тяжело приземлился (БУМ).

– МЕДВЕДЬ? – сказал Барсук. У медведей тоже есть охотничий инстинкт! Барсук крикнул:

– Не беги!

(Всё-таки Илька был его кузеном).

Но было уже поздно: Илька удирал со всех лап.

Медведь сделал два-три прыжка в сторону Ильки, а потом остановился.

– Уф! Уф! – запыхтел медведь.

Илька бежал дальше.

Огромная голова медведя повернулась и оглядела всё, что лежало под деревом. Медведь трусцой вернулся назад. Топ-топ-топ-топ.

Барсук попятился и споткнулся о Скунса.

Скунс протёр глаза.

– Я что-то пропустил?

Барсук показал лапой.

БУХ. Медведь сел.

– ОЙ, – сказал Скунс.

Скунс и Барсук смотрели, как медведь поднимает жёлтый рюкзак «Вненорных приключений» высоко в воздух и трясёт. Из него выпало несколько кусков зернового батончика, прибор для вынимания косточек из вишни и пресс для панини. Медведь отбросил рюкзак в сторону и сунул нос в кулёк с перекусом: «Хммм. Хумус».

– ОЧЕНЬ большой. МЕДВЕДЬ. Большой, – сказал Скунс высоким голосом.

Барсук мог только кивнуть.

Они оставили медведя сидеть на мешке из-под муки у высокого дерева и поедать сэндвичи из кульков для перекуса. У его задних лап лежала бутылочка соуса сирача, пакетик изюма, три луковицы и раздавленная тыква.

– Медвежий буфет, – объявил Скунс.

Барсук нашёл свой агат «Паучий глаз». Он подобрал его и теперь держал в сложенных лодочкой лапах. Он поднял сокровище к последним лучам заходящего солнца и («Ха-ха!») представил, как рождалась планета Земля. Показал Скунсу.

– Вот это зрелище! – сказал Скунс. Да, хорошо было снова подержать в лапах агат «Паучий глаз». А потом Барсук отнёс свой агат к берегу Бесконечного Озера.

– Ты уверен, что хочешь это сделать, Барсук? – спросил Скунс. – Это самый лучший агат, который ты находил за всю жизнь. Это твоя буква «А» на Камнестене. Будет грустно, если ты потом передумаешь.

Барсук покатал «Паучий глаз» в лапах и вздохнул. Волны Бесконечного Озера плеск-плеск-плескались у берегов.

– Ау! Аа-уу, – крикнула чайка. – У! Аа-у. Ау, ау, ау.

Барсук посмотрел на свой агат и сказал:

– Но если я этого не сделаю, то буду переживать, что Илька снова его найдёт. Я всю жизнь буду защищать его от Ильки. А у меня Важная Камнеработа. Как я смогу обрести концентрацию, концентрацию, концентрацию? И что если Ильке удастся его заполучить? Что если в другой раз я выберу агат вместо друзей? Этот агат очень мне помог. Кем бы я стал без него? Но теперь пора вернуть его туда, откуда он появился.

Скунс немного подумал, а потом засмеялся.

– Ха! Может, его снова найдёт какой-нибудь молодой барсук и тоже станет Учёным Камневедом.

– Да! Ха-ха! – и Барсук изо всех сил размахнулся и швырнул свой агат назад в Бесконечное Озеро.

Агат взлетел.

Агат упал.

И – ПЛЮХ!

Глава пятнадцатая

В четверг Скунс и Барсук проснулись в своих кроватях в доме тётушки Лулы из красного кирпича. Утро было уже не раннее. Завтракать они закончили в три часа пополудни. А в четыре часа они открыли входную дверь и увидели, что к стене дома прислонён жёлтый рюкзак от «Вненорных приключений». Содержимое было тщательно упаковано.

Обнаружилась так же и визитка. Барсук взял её и прочёл:

Сцепленные вместе скорлупки. Как они это сделали? Барсук решил, что это прекрасный повод промолчать.

В рюкзаке Скунс обнаружил практически всё, что оставалось в Лагере № 5. На самом деле, он недосчитался только того, что было съедено.

– Моя треуголка, и… кухонная лопаточка! Как они сумели вытащить её из ствола дерева? – он посгибал лопаточку туда-сюда. – Тонкая и гибкая. Лопаточка на века! – улыбнувшись, он убрал её на место. – Мидийки такие умницы!

– Кхм, – Барсук прочистил горло. – Как ты думаешь, тебе ещё понадобится жёлтый рюкзак от «Вненорных приключений»?

– НЕТ, – категорично ответил Скунс. – СОВЕРШЕННО ТОЧНО НЕТ. Можно заполнить – можно и поднять? ХА! Больше меня так не проведёшь.

– Буду рад избавить тебя от него, – быстро сказал Барсук.

Скунс посмотрел на него как на сумасшедшего, но задумался.

– Можешь брать!

И Барсук взял его.

– Спасибо. Спасибо тебе огромное!

«Рюкзак, сделанный барсуками для барсуков»,—думал Барсук, неся его наверх в свою Камнекомнату.

В пятницу Скунс начал заламывать лапки. Он вздрагивал от каждого шороха. До воскресенья оставалось всего два дня.

– В это воскресенье не будет никакого «Книжного оборзения». Да, это большая утрата, но что я могу поделать? Мистер Дж. Еж!

Он кивнул самому себе и пошёл вниз по лестнице в коридор.

Это навело Барсука на мысль.

На следующий день, в субботу, Барсук бодро отправился в «Куриные книги» и оформил подписку на «Воскресный лай». Он подписался на своё имя.

– Барсук, – сказал он громко и с нажимом. У него не было никакой «прежней договорённости» с мистером Дж. Ежом, так что ёж не заберёт себе «Книжное оборзение». Барсук оставил свой адрес: «Дом мисс Лулы Л. Куницы, Нортвист». «Будет сюрприз», – подумал он с улыбкой.

На следующее утро Скунс поставил перед Барсуком миску полусырой овсянки, застонал и рухнул на свой стул. Он с трудом поднял голову, чтобы взглянуть на Барсука.

– Я не хочу есть. Я не хочу читать, не хочу играть в карты, или идти в «Куриные книги», или знакомиться с новыми зверями на фермерском рынке. Какие ещё покупки! Как мне теперь смотреть на овощи и фрукты? На самом деле, я так многого не хочу делать, что делать мне просто-напросто нечего, – он посмотрел на Барсука, широко распахнув глаза. – Совершенно нечего!

Скунс уронил голову на стол.

Барсуку понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что сегодня воскресенье. «Воскресный лай!»

Барсук бросился со всех лап к парадной двери и распахнул её.

– Ага!

Вот и он! На крыльце лежала газета в обёрточной бумаге. Барсук схватил её и кинулся назад. Он бросил газету – шлёп – на кухонный стол.

Скунс поднял голову.

– Что? Откуда? Барсук!

Скунс расплылся в улыбке. Он сорвал бумажную обёртку, и газета раскрылась. Он разложил её поперёк кухонного стола и нырнул в газетную пучину. Откладывая рубрики в сторону, Скунс бормотал:

– Искусство и досуг… Стиль… Воскресные новости… Спорт… Светская хроника, – он нахмурился. – Где же оно? – даже под шёрсткой было видно, как он побледнел. Еле заметно кивнул: – Я пролистаю ещё раз, помедленнее.

Барсук задержал дыхание, глядя, как Скунс открывает каждую рубрику и просматривает страницу за страницей… до самой последней страницы.

На глазах у Скунса выступили слёзы. Он прошептал:

– Именно так и происходит. Так происходит каждый раз. Мистер Дж. Еж! «Книжного оборзения» НЕТ.

Скунс уронил голову на лапы.

– Но это моя подписка! – зарычал Барсук. – Так дело не пойдёт!

Над столом раздался монотонный голос Скунса:

– «Книжное оборзение» найдётся – случайно. Под кустом рододендрона. В мусорной корзине. Я рассказывал про безносый ботинок?

Он рассказывал!

Барсук метнулся к входной двери, распахнул её и…

И что же?

Всё было как всегда. Утренняя роса сверкала на лужайке через дорогу.

– Уиип-уиип-уиип-уиип-уиип! – напевал красный кардинал.

Всё было в порядке, за исключением одной порядочной недостачи.

А потом Барсук услышал: Шшур. Хруст-хруст! Шшур-шур.

Барсук на когтецыпочках подкрался к краю крыльца, наклонился через перила и увидел изгородь. Сквозь изгородь виднелось что-то красное в клетку и с кисточкой.

Барсук вернулся на кухню вместе с маленьким ежом в красном клетчатом шотландском берете. На мордочке ежа угадывался стыдливый румянец. Барсук слегка подтолкнул его в дверях и объявил:

– «Книжное оборзение» обнаружено.

Опустив голову, мистер Дж. Еж протоп-топ-топал через кухню, забрался на стул и положил «Оборзение» на стол. Он посмотрел на Скунса:

– Я прошу прощения. Я думал, что у нас договорённость.

Скунс фыркнул.

– Договорённость? Когда мы успели договориться? Не припомню, чтобы я разрешал вам забирать моё «Книжное оборзение».

– Не может быть, – ёж беспокойно заёрзал, оглядываясь по сторонам. – Хм, да… Похоже на то.

Барсук поморщился, глядя на него.

Скунс наклонился вперёд.

– Почему вы так поступаете? Зачем вы без спроса берёте моё «Книжное оборзение?»

Мистер Дж. Еж судорожно вцепился в свой шотландский берет и несмело поднял глаза на Скунса.

– Сначала я говорил себе, что беру «Оборзение» на время. Я увидел лежащий на тротуаре «Воскресный Лай» – новенький, в обёртке. Я сказал себе, что просто загляну в «Оборзение» и сразу верну его на место. Но оказалось, что вернуть его на место не так-то просто.

Скунс горячо закивал.

– Отпечатки лапок на упаковочной бумаге!

Мистер Дж. Еж посмотрел на свои лапки и быстро сунул их в карманы. Он продолжил, тараторя всё быстрее:

– А потом я сказал себе, что вы всё знаете, но вам неважно. Я вскарабкался наверх, достал его из банки «Персиков в сиропе»…

– И бросил под рододендроном! – вставил Скунс.

Мистер Дж. Еж покраснел под шёрсткой, и слова прямо-таки посыпались из него:

– И в конце концов я сказал себе: «Скунс ничего мне не говорил. У нас с ним негласная договорённость». Примерно в это время в округе появилось так много разбрызгивателей, и они включались так неожиданно, что я стал носить «Оборзение» в…

– Безносом ботинке! – сказал Скунс.

– Именно, – согласился мистер Дж. Еж.

Скунс тяжело вздохнул. Он посмотрел на сгорбившегося на стуле мистера Дж. Ежа:

– Нужно было просто с вами поговорить. Мы могли бы во всём разобраться гораздо раньше.

Скунс обернулся к Барсуку:

– Ты был прав. Выходит, я действительно испробовал не совсем всё.

– Мм, – сказал Барсук, не найдя более подходящего ответа.

Мистер Дж. Еж выпрямился и остановил взгляд на Скунсе.

– Я не должен был брать чужое! Скунс, я прошу прощения. Я больше не буду забирать ваше «Книжное Оборзение», – он кивнул самому себе. – «Книжное Оборзение» в «Воскресном Лае» – моя слабость. Я поглощаю книжные обзоры с таким же наслаждением, как и сами книги. Это ДОЛЖНО наконец прекратиться.

Скунс уставился на него:

– Правда? Вам так нравятся книжные обзоры? Серьёзно?

Мистер Дж. Еж воззрился на него с удивлением, как будто успел забыть, что Скунс сидит перед ним.

– Да. Но это ничуть не извиняет моё поведение. Такого больше не повторится.

Скунс наклонился к нему:

– Всё дело в охотничьем азарте. Иногда думаешь: а что, если я найду идеальную книгу для Ночи Длинных Рассказов?

Ёж широко распахнул глаза и яростно закивал.

– Иногда достаточно даже просто вообразить удовольствие, которое доставит тебе чтение той или иной книги.

Скунс стукнул лапкой по столу.

– Да!

– А борзые? – возбуждённо продолжил мистер Дж. Еж. – Борзые знают, как правильно обозревать книги. Борзые любят книги и чтение. Это их страсть. Они пишут всегда стильно, оригинально и с юмором. – Он поднял коготь. – Кроме того, борзые объясняют, что им нравится, а что не нравится, так что сразу понятно, почему они пришли к тем выводам, к которым пришли. Так с ними гораздо удобнее не соглашаться. – Мистер Дж. Еж поднял бровь. – Борзые уважают своих читателей.

Скунс секунду сидел с раскрытым ртом, а потом воскликнул:

– Ха! Я думал, это из-за того, что они быстрые и всегда первыми находят новинки. Ну, потому что знают, за чем нужно охотиться.

Мистер Дж. Еж заговорщически поднял бровь.

– Наверняка это тоже помогает.

– Вам нравится «Книжное оборзение» так же сильно, как и мне! – воскликнул Скунс.

Секунду ёж и Скунс просто смотрели друг на друга, улыбаясь. Потом мистер Дж. Еж похлопал по столу.

– Ну, наслаждайтесь. – Он слез со стула и направился было к выходу, но замер. Он запустил лапу в карман и вытащил оттуда сложенный в квадратик лист газеты. – Страница двенадцать. Нижний уголок. – Он положил её на стул и посмотрел на Скунса. – Прошу прощения – ещё раз.

Мистер Дж. Еж бросил последний взгляд на Барсука и вышел из кухни.

– Мистер Дж. Еж! – позвал Скунс. – Не хотите ли маффин с грушей и имбирём? Я как раз собирался их испечь.

С этого всё и началось. С тех пор каждое воскресенье мистер Дж. Еж приходил на воскресный завтрак и чтение «Книжного оборзения». Правила они установили такие: «Оборзение» с кухонного стола не уносить. Ничего не рвать. Бурные дискуссии о книгах поощряются и всячески приветствуются.

Но в то воскресенье мистер Дж. Еж был не единственным их гостем. Вечером Барсук услышал доносящийся с заднего двора голос Скунса:

– Не думаю. Барсуку это не понравится. Было сложно, даже когда я сам к нему перебрался.

Барсук отправился посмотреть, в чём дело. Скунс беседовал с Царапкой.

– Что не понравится Барсуку? – спросил Барсук, подойдя к ним.

Скунс обернулся и печально посмотрел на него.

Царапка сделала шаг вперёд, положив лапу на голову небольшого крысёнка.

– Это Кефир, – сказала Царапка. Кефир подпрыгнул и похлопал Барсука по колену.

Барсук опустил глаза. Крысёнок выжидающе смотрел на него:

– У тебя есть камнеточка!

Новый голос:

– У тебя есть камнеточка?! – откуда-то выскочил ещё один крысёнок. – Я посмотрю!

Царапка посмотрела на второго крысёнка.

– Надо спрашивать: «Можно посмотреть?», а не заявлять: «Я посмотрю». – Царапка улыбнулась Барсуку. – Это Зефирка. Надо их воспитывать, пока есть возможность. Кефир и Зефирка недавно… осиротели.

Барсук вздохнул, а потом посмотрел Царапке в глаза.

– Я ведь говорил, что буду тебе должен, – сказал он, повторяя слова, которые крикнул в Лагере № 5. – Спасибо, что выручила нас тогда, – он положил лапу на маленькую головку Зефирки. – И говорил я серьёзно. Но когда они вырастут, им придётся съехать из дома из красного кирпича. И съехать в другое место – не за стены и не под половицы. – Барсук перевёл взгляд с Царапки на Скунса.

– Договорились, – Царапка одарила его желтозубой улыбкой и протянула лапу. Барсук пожал её.

Кефир и Зефирка, хлопая глазками, смотрели на них.

Царапка бросила взгляд на свою тень.

– Как летит время! Мне пора бежать, – тут она наклонилась перед Кефиром и Зефиркой и крепко обняла малышей. – Я рядом, если что. Помните, что в Семьдесят третьей крысиной гильдии всегда найдётся место для таких способных крыс, как вы.

Крысята серьёзно кивнули.

А потом Царапка и Скунс попрощались и похлопали друг друга по спине.

Кефир, Зефирка, Скунс и Барсук смотрели, как Царапка уходит. На полпути со двора она обернулась.

– Скоро устроим барбекю, да, бродяга? Задымим старой доброй плитой из жестянок!

– Ха! Да, обязательно! – замахал ей лапкой Скунс.

Царапка открыла калитку и исчезла в глубине переулка.

Барсук почувствовал, как его снова хлопают по колену. Он посмотрел вниз.

– А где камнеточка? – спросила Зефирка. У Кефира округлились глаза.

– Так, давайте-ка сначала устроим вас в доме, – сказал Барсук.

(Тем вечером Барсук наконец-то повесил на двери в камнекомнату знак «вход воспрещён».)

В понедельник Скунс дал Барсуку кусок янтаря.

– Я тут подумал… Последняя буква ничуть не хуже первой. Пусть вместо буквы «А» у тебя будет буква «Я». «Янтарь». – Скунс покрутил кусок в лапах и постучал по нему когтем. – В нём есть осколок скорлупы динозавра. Видишь?

Барсук взял его у Скунса.

– Истина в яйце, – тихо сказал он.

– Тебе нравится? Ты в последнее время играешь очень много минорных аккордов на своём укулеле.

Не знал, что укулеле может звучать так печально.

– Правда? – сказал Барсук. Он играл на укулеле вместо того, чтобы работать над статьёй по Великому Несоответствию[4] для журнала «Еженедельная камнегонка». Он придумал название: «Вы не теряли недавно пару миллиардов лет? Я знаю, где их найти»; но когда пытался писать саму статью, все слова куда-то разбегались. Так что вместо этого Барсук брал своё укулеле и начинал наигрывать мелодии, которые приходят в голову, когда думаешь о маленькой несушке, ушедшей куда-то с динозавром.

Барсук посмотрел на кусок янтаря в своей лапе, и его глаза наполнились слезами.

– Он идеален. Глядя на него, я сразу вспоминаю о ней и о том… о том, какая она храбрая, и добрая, и смелая, – он помедлил и посмотрел на Скунса широко раскрытыми глазами. – Как думаешь, с ней всё хорошо?

Скунс помрачнел.

– Я ничего от неё не слышал. Думаю, что да… Надеюсь, что да. Я видел с тех пор несколько курочек

(Легхорна, Австралорпа с Аппенцеллером, трёх Бассеток и петуха Ларри), но никто мне ничего не рассказывает. Это тревожит.

Барсук покачал головой.

– Динозавр – и в курятнике…

– Знаю, – сказал Скунс.

Барсук взглянул на пустую подставку из-под агата в самом начале Камнестены. Он взял подставку, положил на неё кусок янтаря и поставил всё это на камнестол. Он посмотрел на Скунса.

– Буду смотреть на него, когда занимаюсь Важной Камнеработой. До тех пор, пока не смогу убедиться, что с ней всё в порядке.

Шли дни

Потом дни превратились в недели.

А потом, однажды вечером (когда Кефир и Зефирка уже лежали в своей двухэтажной кроватке), кто-то постучался в спальню Барсука. Он открыл дверь и увидел Скунса.

Скунс держал в руках обувную коробку.

– Она лежала у нас под дверью.

– Куриная обувная коробка?

Скунс кивнул.

– Я ещё не открывал её.

– Она от… – Барсук не договорил.

– Надеюсь, – сказал Скунс. Он протянул коробку ему. – Сними крышку.

Барсук поспешно снял крышку. Внутри он увидел два пёрышка – маленькое рыжее и рядом с ним длинное и плоское.

Барсук уставился на них. Ему хотелось верить, что это хорошие новости, но оставленные перья могли значить очень многое. А потом он заметил какие-то линии – как будто нацарапанные – на крышке коробки. Барсук показал на них.

– Это что-нибудь значит?

Скунс посмотрел.

– Как курица лапой, – он кивнул Барсуку. – Нужно по-особому прищуриться, чтобы прочесть.

Скунс взял у него крышку, сморщил мордочку и уставился на письмена. Прошла напряжённая секунда, и он застонал:

– Аааах! Не могу! Всё равно похоже на кучку веточек!

– Дай-ка я попробую, – сказал Барсук, забирая у Скунса крышку. Он уставился на царапины. Прищурился. Наклонил голову и посмотрел боком.

Ничего.

Барсук был уже готов сдаться, но тут у него появилась идея. «Почему бы и нет?» Кивнув, Барсук посмотрел на царапины левым глазом. Потом правым глазом. Потом левым. Зырк-миг. И когда он открыл оба глаза, царапины сложились в слова.

– Ха-ха!

– Что? – спросил Скунс, теребя его за локоть.

– Всё хорошо. Тут сказано: «ВСЁ ХОРОШО»!

– УРА! – воскликнул Скунс.

И они запрыгали от радости.

Благодарности

Хочу рассказать немного о том, что меня вдохновляло: Huevos Motuleños – это блюдо, которое я регулярно заказываю в ресторане «Фронтера Гриль» в Чикаго. Это, как и сказал Скунс, «одно из лучших в мире блюд на завтрак» и единственный завтрак, который мне регулярно снится. Песня Барсука «Эпохи» не появилась бы на свет без учебника Стивена Маршака «Основы геологии: Пятое издание». Подход Барсука к сборам в экспедицию взят из «Библии путешественника», путеводителя по пешим прогулкам Колина Флетчера (The Complete Walker IV, Alfred A. Knopf, 2012). И наконец, пока я писала эти книги, мне очень помогал путеводитель по камням и минералам Криса Пелланта (Guide to Rocks and Minerals, Dorling Kindersley, 2002). Интересуетесь Важной Камнеработой? Начните с него.

А теперь о людях: спасибо всему коллективу издательств «Алонкин Янг Ридерс» и «Воркмэн Паблишинг». Вот это команда! Я пишу эти слова в 2020 году. Помните пандемию 2020? Но несмотря на пандемию, все они работали не покладая рук, не унывая и показывая чудеса находчивости. Просто поразительно. Спасибо! Кто ещё? Элиза Ховард, Джон Классен и Стивен Малк! Как и в случае с Семимильными Мышками, я не очень понимаю, как вы умудряетесь делать то, что делаете, но вы настоящие герои! А вот слово тебе, Фил: спасибо за то, что привнёс в этот проект (и во всю мою жизнь) столько радости!

Примечания

1

Или куница-рыболов. Но, вопреки своему названию, он очень редко ест рыбу.

2

В пер. с испанского «Яйца по-монтуленски

3

Речь идет о немецких солдатах, которых Британская Империя наняла для участия в войне против американских колоний (война за независимость в США) (прим. пер.).

4

В американском Гранд-Каньоне существует феномен, который называется Great Unconformity – Великое Несоответствие (иногда его называют Великим Напластованием или Несоответствием Пауэлла). Пласт древних песчаников возрастом 550 миллионов лет располагается сразу над породой возрастом 1,7 миллиарда лет. Слой, который должен был образоваться между ними за 1,2 миллиарда лет, просто отсутствует.

Content

Эми Тимберлейк
Скунс и Барсук. Невероятное сокровище

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Шли дни

Благодарности

Примечания