Галина КУЛИКОВА

МУХА НА КРЮЧКЕ

Глава 1

Василиса Лопухова держала растопыренные пальцы над клавиатурой электрической пишущей машинки и с угрюмой покорностью смотрела на шефа. Тот сидел за столом напротив, тупо уставившись в окно кабинета. Это был человек неопределенного возраста с лицом канцелярской крысы — некрасивым и невыразительным. Он отзывался на фамилию Мочалко и ею же подписывал бумаги. В его фирму Василиса устроилась секретаршей всего пару месяцев назад. До ее прихода здесь, кроме самого Мочалко, числился только бухгалтер, которого Василиса ни разу не видела.

Фирма занималась посредничеством и слизывала пенки с любых сделок — от заключения выгодного брачного контракта до продажи партии утюгов бурно развивающейся отечественной фирмы «Огонек».

— Согласно устной договоренности… — громко прочитала Василиса последнюю фразу.

Мочалко вздрогнул и испуганно посмотрел на нее. Судя по всему, он уже успел забыть о том, что диктовал письмо.

В комнате через коридор послышалось зловещее шипение, потом раздался звук небольшого взрыва и протяжный женский визг. Через несколько секунд завыла противопожарная сигнализация. Ни Мочалко, ни Василиса даже ухом не повели. Офисное здание, в котором они сидели, было под завязку забито конторами мелких фирм, где постоянно что-нибудь случалось. Особенно отличались соседи напротив — сотрудники рекламного агентства «Кардинал». Они уже пережили пару затоплений и дюжину пожаров. А не так давно невидимые миру крысы перегрызли проходящий через перекрытие агентства телефонный кабель, после чего этаж надолго оккупировали работники санэпидемстанции.

— Ах да! — спохватился Мочалко, перекрывая воплем сигнализацию. — Согласно устной договоренности, точка. Отправь сегодня.

Василиса покорно выдернула лист из машинки. Вначале она негодовала, когда Мочалко выбрасывал подобные финты, но в конце концов негодование ей наскучило. Ведь имеет смысл негодовать тогда, когда на тебя обращают внимание. А так…

Сигнализация умолкла на очередном всхлипе, и тут же стали слышны голоса за стеной слева.

— Руки на стол, я сказал! — послышался громкий мужской голос. — Вот так. Спокойно, спокойно, не дергайся.

В ответ раздалась нецензурная брань. На это ни Мочалко, ни Василиса тоже не стали реагировать. Потому что соседнюю комнату снимал частный детектив. На его двери красивой золотой вязью так и было написано: «Частный детектив Арсений Кудесников». Один раз, чтобы припугнуть бандита, он стрелял в казенный потолок и собрал целый коридор публики. Василиса в начале своей секретарской карьеры согласилась поужинать с Кудесниковым, но сразу же пришла к выводу, что он беспринципный и легкомысленный тип. Заводить с таким роман было ни к чему, и она поспешила восстановить статус кво. Тем не менее Кудесников продолжал будоражить ее воображение. Вернее, не он сам, а то, чем он занимался. «Уж, наверное, у него работа поинтереснее, чем у Мочалко, — думала Василиса. — Жаль, что ему не нужна секретарша».

В офисе Кудесникова, на столе, предназначенном для секретарши, лежал гигантский персидский кот по кличке Мерседес. Его имя происходило от наименования авто. На шее у него красовался ошейник со стразами, украшенный монограммой. Бывшая жена Кудесникова отвезла кота к ветеринару еще в довольно юном возрасте. Из-за ее коварства кот начал стремительно обрастать жиром и к пяти годам окончательно потерял форму. Кудесников почему-то думал, что кот не любит одиночества, и с завидным упорством таскал его с собой в офис.

— Тук-тук, — — сказал Арсений Кудесников, засовывая голову в чуть приоткрытую дверь. — Твой шеф слинял?

— Только что, — ответила Василиса. — Не знаешь, что сегодня взорвалось на этаже?

— Немецкая кофеварка. Жертв нет.

Детектив вошел в кабинет и развалился в кресле Мочалко.

— У меня образовались два билета в театр на сегодняшний вечер. Не хочешь сходить? — спросил он, глядя на Василису невинными голубыми глазами.

Кудесников был в том сочном возрасте, который так идет мужчинам — примерно от тридцати до сорока. Высокий, плечистый, дорого одетый, Арсений заботился о своей внешности и широко пользовался своим успехом у женщин. Несмотря на то что у него были очень длинные конечности, он казался складным и ловким до артистичности. Работал Кудесников под эгидой некоего «Фонда защиты чести и достоинства бывших военнослужащих» и поэтому имел в своем распоряжении целый взвод бравых ребят. На двери, где красовалось его имя, ниже мелким шрифтом было приписано:

«Бывшим военнослужащим скидки».

Василиса ни разу не видела, чтобы в офис к Кудесникову являлся кто-нибудь, хоть отдаленно напоминающий бывшего военнослужащего. К нему приходили богатые истеричные тетки, бизнес-вумен, сопливые экзальтированные девицы и «новые русские» — мужчины во всех своих ипостасях. Порой налетали представители чьих-нибудь «крыш», и тогда Кудесников пускал в дело свой пистолет, к которому уже привыкли как его бедро, так и подсознание. Кот Мерседес равнодушно относился к опасностям сыскного дела и лишь лениво приоткрывал глаза, если возле него принимались орать и размахивать оружием.

— А куда ты денешь Мерса? — поинтересовалась Василиса. — Думаю, с котом в театр тебя не пустят, даже в отдельную ложу.

— Заедем за ним потом, после спектакля, — вкрадчиво сказал Арсений. — Впрочем, если не хочешь в театр, можем остаться здесь и выпить вина. Когда все уйдут и этаж опустеет…

— Спешу тебя разочаровать, — усмехнулась Василиса. — Ты мастерски закинул удочку, но здесь не рыбное место. Так что сегодня клева не будет.

— Ладно, — легко сдался Кудесников, поднимаясь на ноги и потягиваясь. — Придется поискать более сговорчивую рыбку.

— Более глупую, — подсказала Василиса.

— Мне нравятся умные и фигуристые, такие, как ты, — отозвался он, нависая над стулом.

Василиса, которая была хоть и умной, но довольно тощей девушкой, исподлобья посмотрела на него. Шуток по поводу своей внешности она не одобряла. У Василисы было худенькое лицо, большой, охотно улыбающийся рот, слегка вздернутый носик, осыпанный щепоткой веснушек, и яркие серые глаза. Короткие волосы глубокого каштанового цвета отчаянно вились. Уходя, Арсений пощекотал ее пальцем под подбородком и напоследок получил по рукам.

* * *

На следующее утро Василиса обнаружила, что дверь в кабинет частного сыщика приоткрыта, а любимый кот Кудесникова печален и голоден. Его миска распространяла ядовитый запах, а от хозяина не было ни слуху ни духу.

«Представляю, что за рыбку он вчера подцепил, если напрочь забыл о бедном Мерседесе», — подумала Василиса. Она попыталась накормить животное колбасой со своего бутерброда, но кот оказался балованным и колбасу символически закопал.

— Наверняка ты жрешь только кошачьи консервы! — вздохнула Василиса и надела через голову маленькую сумочку. Она всегда носила ее на боку, чтобы никакой негодяй не сумел вырвать ее из рук.

Мочалко до сих пор не появился и не звонил, поэтому Василиса решила, что спокойно может прогуляться до соседнего супермаркета.

— Итак, что тебе купить? «Вискас» или «Лапку»? Может быть, тебе нужен корм для особо привередливых котов? Или специальный корм для котов частных детективов?

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась пара коренастых парней в темных очках. Василиса невольно попятилась. Ну у Арсения и клиенты!

Не здороваясь, парни вошли внутрь и плотно прикрыли за собой дверь.

— Ты кто? — вкрадчиво спросил один из них, снимая очки. Глаза у него оказались круглыми и черными. Кроме того, для такой большой рожи они были слишком маленькими и напоминали дырки от пуль, проделанные метким стрелком по обеим сторонам носа.

Василиса уже допятилась до подоконника и теперь присела на него. Окно было распахнуто в пустоту. Седьмой этаж все-таки. Она оглянулась через плечо и поежилась — далеко внизу по шоссе неслись разноцветные машинки.

— Кто я? — растерянно переспросила она. — Как кто? Мочалкина секретарша.

Типы изумленно переглянулись.

— Ее фамилия — Мочалкина, — наконец догадался тот из типов, который снял очки.

— Секретарша, значит, — многозначительно протянул второй зловещим голосом. — Тем лучше. Начнем с нее? — спросил он напарника.

Желудок Василисы тут же свернулся трубочкой в предчувствии беды.

— Сначала все обыщем. Здесь должен быть сейф или тайник.

Василиса еще раз выглянула в окно.

Справа на расстоянии вытянутой руки уходила вниз широкая водосточная труба. Кроме нее, ничто не оживляло стену — ни одного балкона или выступа. Даже карниза вокруг этажа — и того не было. Мерседес тоже запрыгнул на подоконник и полез к Василисе на руки. Она с благодарностью прижала кота к себе. Тем временем опасные посетители с завидной методичностью разоряли офис Кудесникова. На пол летели блокноты и папки.

Тип в очках, изрядно взмокший и встрепанный, в какой-то момент распрямился и, достав сигарету, жадно затянулся, потом двинулся в сторону Василисы.

— Может, добром скажешь, где он ее спрятал? — прошипел он.

— Я не в курсе, — пролепетала Василиса. — Я Мочалкина секретарша.

Тип оскалился и без предупреждения воткнул окурок прямо Василисе в руку. Взвизгнув от боли, та подпрыгнула, подбросив вверх кота. Коротко мявкнув, Мерседес взбрыкнул в воздухе, потом впился когтями в грудь подвернувшегося бандита. Его жирная мохнатая туша поехала вниз, с треском раздирая рубашку.

Бандит отшатнулся, молотя руками перед собой. Мат полился из него, как песня.

— Ах ты, зараза! — закричал второй тип и выхватил пистолет. Почти бесшумно ствол выплюнул пулю, и подоконник рядом с Василисой взорвался маленьким фонтанчиком бетона.

Ни секунды не раздумывая, она сначала встала на подоконнике на четвереньки, потом поднялась, присела и, сгруппировавшись, прыгнула в окно. Короткая широкая юбка взметнулась вверх. Через секунду она уже обнимала руками и ногами водосточную трубу и вертела задом, пытаясь скользнуть вниз. Однако у нее это плохо получалось. Вдобавок ко всему оказалось, что труба нагрелась на солнце и теперь невыносимо жгла ей живот. Преодолев всего один этаж, Василиса завопила не своим голосом:

— Снимите меня! Снимите меня!

Поскольку на улице было жарко, почти все окна в здании были распахнуты, и отовсюду моментально повысовывались головы. Голова, которая очутилась к Василисе ближе всего, разинула рот.

— Да снимите же меня! — заверещала секретарша пуще прежнего.

Голова скрылась и почти тут же появилась снова. Теперь перед ней торчала видеокамера.

— Снимаю! — закричал кретин, улегшись животом на подоконник. — Это для рубрики «Слабо?», я правильно понял?

Вспотевшее тело Василисы начало рывками скользить вниз. Проезжая мимо кретина с камерой, она обозвала его неприличным словом и тут же ободрала живот в том месте, где куски жести были неплотно подогнаны друг к другу.

— Я истекаю кровью! — жалобно кричала Василиса, чувствуя, что еще немного, и она сорвется с проклятой трубы и достигнет асфальта, что называется, своим ходом. Головы, которыми был утыкан теперь весь фасад, наперебой подбадривали ее, обещая скорое освобождение. Кто-то сердобольный потыкал в нее палкой от швабры.

Внизу завыла пожарная сирена. Примерно на уровне третьего этажа Василиса почувствовала, что под нее подставили лестницу. С проворством обезьяны она начала спускаться вниз, но на середине пути уперлась задом в каску пожарника. Паникующая жертва изо всех сил лягнула спасителя ногой. Пожарнику это не понравилось, и он ущипнул завизжавшую Василису за ягодицу. Кончилось тем, что они подрались. Схватка была жаркой и длилась до тех пор, пока к месту происшествия не подогнали еще одну пожарную машину и не выдвинули вторую лестницу. Драчунов с трудом удалось разнять.

— У нее крыша поехала! — оправдывался пожарник, с которым Василиса сцепилась в воздухе. — Вы только посмотрите на нее!

Взбешенная и раскрасневшаяся Василиса, встрепанная и окровавленная, горящими глазами шныряла по сторонам. Почти тотчас же она заметила в толпе бандитов, из-за которых ей пришлось совершить головокружительный спуск.

— Ага! — завопила она, уверенная, что при таком скоплении народа они ничего ей не сделают. — Вы еще пожалеете, что встретились со мной!

Издав боевой клич, Василиса бросилась на обидчиков головой вперед, однако по пути ее перехватили санитары и быстро прикрутили к носилкам. После укола она сделалась вялой и с трудом держала глаза открытыми. По дороге в больницу санитары не обращали на нее внимания и рассказывали друг другу пошлые анекдоты, хохоча и хрюкая.

В мрачном приемном покое Василису перевалили на каталку и задвинули к стене в коридоре.

— Ждите, — сказали ей.

Будь у нее силы, она бы сбежала, но укол все еще действовал. Мимо постоянно ходили люди, некоторые задевали ее локтями, и только один при этом пробормотал неразборчивое извинение. Через некоторое время к каталке приблизился довольно странный юноша в круглых очках. Глаза его тревожно блестели.

— Жизнь прекрасна! — заявил он, вцепившись в бортик каталки побелевшими пальцами. — Что бы ни случилось, надо жить.

Василиса была с ним абсолютно согласна.

Не обращая внимания на ее бурное одобрение, юноша продолжал:

— Жизнь дается человеку один раз. И прожить ее нужно так…

— Мальчик, ступай отсюда, — пробормотала Василиса. «Может быть, безвредного психа врачи выпустили погулять по коридорам?» — подумала она. Юноша между тем даже не собирался следовать ее совету.

— Конечно, жизнь прожить — не поле перейти, — сообщил он. — Жизнь бывает тяжкой… — Юноша еще подумал и добавил:

— Безденежной.,.

Он был жалок. Над его пухлой верхней губой выступили капельки пота. Василиса ощупала руками свое тело. Сумочка была на месте.

Открыв замок, она достала кошелек и извлекла из него на свет пятидесятирублевку. Держа ее двумя пальцами, протянула в ту сторону, откуда продолжали доноситься сентенции относительно трудности и неотвратимости бытия.

Увидев перед своим носом купюру, юноша замолчал на полуслове.

— Возьми, — пробормотала Василиса. — Можешь выпить за мое здоровье.

Страдалец облизал пересохшие губы, осторожно взял денежку и пошел прочь, суетливо оглядываясь. Василиса вздохнула с облегчением и почти сразу задремала. Разбудили ее совершенно бесцеремонно. Хирург в залихватски сдвинутой на одно ухо зеленой шапочке завез каталку в кабинет, задрал на Василисе кофточку и принялся смазывать ее живот какой-то вонючей субстанцией. Василиса завопила. Хирург улыбнулся и подмигнул ей.

— Кстати, — спохватился он. — Куда делся студент?

— Какой студент?

— Ну, нам сказали, что вы собирались совершить самоубийство. К вам направили студента-психолога. Он должен был возрождать в вас волю к жизни.

— Он возродил и ушел, — сказала Василиса, радуясь, что это был не псих. Уж студент-то найдет ее полтиннику достойное применение.

— Говорят, вы висели на водосточной трубе на уровне седьмого этажа! — с восхищением в голосе продолжал хирург, прижигая царапины на ее животе спиртосодержащим препаратом. У Василисы из глаз посыпались искры. — Надеялись, что труба развалится? Или передумали в последний момент?

— Я не самоубийца. За мной бандиты гнались, — сказала Василиса. — С пистолетом.

— Ага! — обрадовался врач. — Бандиты!

Ну, вы и фантазерка, госпожа Мочалкина!

«Мочалкина? И этот туда же? Значит, бандиты уже здесь! — всполошилась Василиса. — Смываться нужно именно сейчас. В этом случае они никогда меня не обнаружат. Ведь они думают, что работаю я секретаршей Кудесникова и фамилия моя — Мочалкина. Пусть побегают, поищут». Врача, на счастье, куда-то позвали, и он вышел из кабинета. Василиса тут же натянула зеленый халат и шапочку, такую же, как у хирурга, заправила под нее кудряшки, потом схватила со стола несколько папок и чинно вышла в коридор. Типы в темных очках слонялись поблизости. Их челюсти ритмично работали, пережевывая резинку. Один, в футболке, обмахивался газетой, второй, несмотря на жару, оставался в пиджаке. "Значит, именно у него пистолет, — догадалась Василиса, гордо цокая каблучками по выложенному плитками полу. Ей удалось благополучно миновать почти весь коридор, но… Как всякому непрофессионалу, в самом конце ей изменила выдержка. Напряжение было слишком велико, и, завидев дверь, Василиса побежала. Цоканье стало нервным и даже лихорадочным. Бандиты тут же повернули головы в ее сторону и не сговариваясь бросились следом.

Тут уж Василиса припустила во все лопатки. Переходы в больнице были ужасно путаными, и никто не гарантировал, что, свернув в очередной раз, не попадешь в тупик. Не мудрствуя лукаво она нырнула в ближайшую дверь, на которой было написано «УЗИ». Женщина в белом халате стояла спиной к двери, за большой белой ширмой кто-то возился. В кабинете царил полумрак, только светился монитор на столе возле кушетки.

— Вы готовы? Ложитесь! — приказала врач, не оборачиваясь.

Василиса стянула с себя халат и шапочку, легла и задрала кофту. Ей опять намазали многострадальный живот какой-то липкой холодной жижей и принялись щекотать прибором.

— Вы знаете, — удивленно сказала врач через несколько минут, — у вас невероятный прогресс! Удивительный! Надо мне спросить Марью Петровну, чем она вас лечила.

Врач пересела за стол и начала усердно писать, низко склонившись над карточкой. Василиса увлеченно вытиралась бумажными салфетками. Тут врач перестала писать и изумленно воскликнула, глядя в записи:

— Сколько, простите, вам лет?!

— С двадцать пятого года я! — сообщил голос из-за ширмы.

— Не может быть… А ну-ка ложитесь снова!

В это время на середину кабинета выползла толстая старуха в исподнем. Василиса вприпрыжку пронеслась мимо нее, швырнув скомканный халат и шапочку в угол, и бабочкой выпорхнула за дверь. Бандитов на горизонте не наблюдалось. Надо думать, они промчались мимо кабинета и были теперь уже далеко.

Гордясь собой и проклиная Кудесникова, Василиса через приемный покой выбралась на улицу и, выяснив, где ближайшее метро, рванула в ту сторону. Только подъезжая к своей станции, она успокоилась окончательно. «Я заслуживаю награды, — подумала она. — Надо себя чем-нибудь побаловать». В качестве поощрения она купила себе шоколадку и маскирующий карандаш, чтобы замазывать веснушки.

Тут же, копаясь в сумочке, обнаружила непроявленную фотопленку, затерявшуюся среди всякой мелочи. Немного подумав, Василиса решила, что это та самая пленка, которую она никак не могла отыскать дома. Они тогда праздновали теплой компанией Международный женский день и здорово шалили. Всем участникам вечеринки ужасно хотелось получить фотографии, а Василиса куда-то задевала кассету, извлеченную из фотоаппарата. В подземном переходе она увидела киоск «Кодак» и, не откладывая дела в долгий ящик, отдала пленку на проявку и заказала комплект фотографий.

— Будет готово сегодня после четырех, — сказал ей хмурый парень, выписывая квитанцию.

Василиса ввалилась в квартиру и сразу же побежала в ванную. Царапины на животе здорово болели, но она не дрогнула и встала под горячий душ. Потом позвонила на работу. Мочалко на месте не было, Кудесникова, впрочем, тоже. «Что, если шеф трезвонит мне по телефону, а я прогуливаю?» — испугалась Василиса, отличавшаяся щепетильностью и повышенным чувством долга. Чтобы не запятнать это чувство, надо было ехать на работу.

Не может же она прогулять только потому, что у нее поцарапана кожа. Но сначала требовалось изменить свою внешность на случай, если бандиты все еще там. Василиса сменила юбку на брюки, прилизала волосы с помощью геля и надела солнечные очки. Потом пообедала и выпила чашку чаю. Время как раз близилось к четырем, так что по дороге можно было забрать готовые фотографии. , На самом-то деле это была вовсе не ее фотопленка, а Кудесникова. Вероломный Арсений не собирался вчера вечером идти с Василисой ни в какой театр. Внезапный визит объяснялся просто — ему надо было сохранить фотопленку, за которой охотились его враги, и он не придумал ничего лучшего, как спрятать ее у Василисы. Пока она хлопала ушами, Кудесников вилял вокруг стола и, улучив момент, опустил «горячий» предмет в ее сумочку.

Фотопленка явилась итогом опасного предприятия — слежки за главой ведомства с загадочным названием «Министерство ПРИВА».

Кудесников, который целую неделю ошивался вокруг министерства, так и не выяснил, что значил довесок «ПРИВА». Это могло быть что угодно — Министерство по реконструкции и восстановлению автомагистралей или еще какая-нибудь белиберда. Заказчицей Кудесникова была жена одного из руководителей министерства по фамилии Солянкина. Она была уверена, что у мужа есть любовница, и поручила Арсению добыть доказательства его преступной внебрачной связи. Кудесников доказательства добыл, причем с риском для жизни — у господина Солянкина наличествовала мощная охрана, которая засекла его в самый неподходящий момент. Побегав по городу, Кудесников прилетел в офис и там моментально нашел отличный тайник.

Когда Василиса протягивала в окошко киоска квитанцию, она ничего этого еще не знала. Доставая пакет, парень за стойкой пристально посмотрел на нее, не удержался и сказал:

— Вообще-то такие фотографии нужно заказывать в частных лабораториях.

— А что вас так смутило? — ехидно осведомилась та.

— Как вам сказать, чтобы не обидеть?

— Так и скажите.

— Это ж чистый разврат!

Василиса задохнулась от возмущения:

— Ну, да, да! Мы были немножко подшофе, поэтому вели себя фривольно.

— Представляю, что вы выделываете, когда напьетесь, — пробормотал тот.

— Все фотографии получились? — поджав губы, спросила Василиса.

— Абсолютно! Одна особенно удалась. Советую купить для нее рамочку. Вот такую, с золотым ободком. Поставите на комод.

— Ладно, давайте рамочку.

— Вам вставить? — с преувеличенной любезностью осведомился парень.

— Валяйте. А пакет с ручками есть в продаже?

— Для вас, мадам, найдем все, что пожелаете.

Василиса с подозрением глянула на него, но ничего не сказала. Парень с ленивой усмешкой сложил все ее добро в пакет и подал через окошко.

— Когда вам будет нечем заняться, можете позвонить, — сказал он и сунул ей в руку картонную карточку. — Это моя визитка.

«Как же, жди», — подумала Василиса, гордо удаляясь по переходу. Визитку она выбросила в ближайшую урну. Добравшись до нужной станции и поднявшись на эскалаторе, Василиса торопливо двинулась к выходу. Едва она прошла турникеты, как к ней метнулась длинная фигура и схватила ее за руку выше локтя. Василиса вдохнула полной грудью воздух, чтобы завопить.

— Тихо, это я! — прошипел Арсений, который замаскировался почти так же, как она, — прилизал волосы с помощью геля и надел темные очки. — Я уж думал, ты сегодня не появишься! Дай твою сумочку!

Василиса сняла сумочку через голову и молча подала ему.

— Боже, куда ты дела фотопленку? — завопил Кудесников, не обнаружив своей собственности.

— Так это была твоя фотопленка? Я ее проявила. Не дергайся, вот — здесь и пленка, и даже фотографии.

— Василиса! Я твой должник!

— Еще бы. Ты мне должен за проявку, печать и за моральные издержки. Из-за тебя я сегодня каталась по водосточной трубе. Посмотри сюда, — задрала она кофточку, дабы продемонстрировать Кудесникову свои царапины. :

— Не надо стриптиза! — испугался Арсений. — Я сейчас и так возбужден сверх меры.

Поедем лучше со мной к госпоже Солянкиной и отдадим ей фотографии. Только таким образом можно снять с хвоста церберов ее мужа. — Он принялся с увлечением описывать все подробности дела.

— Но мне надо на работу! — возразила Василиса.

— Как?! Ты еще ничего не знаешь?

— А что я должна знать? — насторожилась та.

— В твоем офисе засада. Там сидят люди в шапках с дырками для глаз и ждут Мочалко.

— Мочалко? Он что-то натворил?!

— Твой шеф оказался крупным аферистом.

Снимал на подставную фирму склад, затем принимал товар на ответственное хранение. С вечера набирал на миллионы рублей, а утром смывался вместе со всем добром. Его искали почти полгода и, представь себе, нашли!

— Чему ты радуешься? — Василиса остановилась и топнула ногой. — Это означает только одно — я опять осталась без заработка! На что; я буду жить?

— У меня есть для тебя временная работа, — сообщил Кудесников, подталкивая ее к своему автомобилю.

— Какая? — заинтересовалась она.

— Будешь приманкой для маньяка.

— Ты что, с ума сошел?

— Плачу двести баксов.

— Возьми свои двести баксов, сверни их трубочкой и засунь в то место, которое ты ценишь больше всего.

— Пятьсот.

— Возьми свои пятьсот баксов…

— Тысячу.

— А что за маньяк? — спросила Василиса, забираясь на место пассажира.

— Душитель секретарш.

Василиса непроизвольно схватилась руками за горло.

— Это что же, выходит, я буду ходить по темному парку в игривой юбке, а ты спрячешься в кустах и станешь ждать, когда он на меня нападет?

— Ничего подобного. Все задумано гораздо более цивилизованно. Ты устроишься на работу в хорошую фирму, а через неделю-полторы уволишься.

— И что?

— И будем ждать, когда тебя задушат. Ну, то есть я хотел сказать — попытаются задушить.

— Кудесников, сейчас говорило твое подсознание! — воскликнула Василиса. — В душе ты уверен, что меня прикончат!

— Только заранее не сгущай краски, ладно?

— Я не буду действовать втемную, даже если ты меня озолотишь!

— Хорошо, я расскажу тебе все, что знаю, но только сначала сдадим госпоже Солянкиной работу.

Глава 2

Госпожа Солянкина оказалась тощей женщиной лет пятидесяти с хищным лицом. Она привлекала к себе внимание не только ярко-зеленым брючным костюмом, но и вульгарным макияжем. Мадам стояла возле новенького автомобиля и постукивала длинными ногтями по капоту. Увидев Кудесникова, Солянкина обрадовалась. Надо сказать, это была мрачная радость.

— Вот! — заявил детектив, протягивая ей пакет. — Здесь все, что вы хотели.

Обманутая жена схватила добычу и извлекла на свет пачку снимков, которые Василиса заказала в большом формате.

— Боже мой! — воскликнула потрясенная мадам. — Этот подлец не спал со мной два месяца! Когда я задала ему вопрос в лоб, он начал бубнить про возраст. Сказал, что приближается его импотенция. Теперь я по крайней мере буду знать, как она выглядит!

Чем больше снимков видела Солянкина, тем яростнее становился ее румянец. Кудесников радовался успеху, как дитя, и Василисе даже пришлось пнуть его локтем в бок, чтобы не зарывался.

— О! Понимаю, почему вы вставили это в рамку! — воскликнула клиентка, обнаружив в пакете особо непристойный снимок.

Кудесников укоризненно посмотрел на Василису, и она потупилась. Этот засранец из проявки! Так ее унизить!

— Вот, — сказала Солянкина, — ваш гонорар. — Она достала из сумочки конверт и вручила его Арсению.

— Я тоже в этом участвовала, — шепотом напомнила ему Василиса. — Рисковала шкурой. За мной, между прочим, гонялись с пистолетом. Прижигали окурками. Я вообще вся изранена. Меня на «неотложке» возили в больницу. Можно сказать, даже делали операцию…

— Я понял: ты хочешь денег, — прошипел Арсений. — Я дам их тебе потом. Сейчас не это главное. — Он обернулся к Солянкиной и вкрадчиво спросил:

— Когда вы позвоните мужу?

— Это имеет какое-то значение? — Бедняжка все никак не могла оторваться от фотографий.

— Огромное, поверьте. Его церберы гонятся за нами по пятам.

— Ах, боже мой, тогда я позвоню ему прямо сейчас.

Она схватила мобильный и, набрав номер, приложила трубку к уху.

— Здравствуй, котик! — елейным голоском пропела она. — Я кое-что держу в руках. Да, фотографии. Да, ты получился на них великолепно! Так что отзови своих псов, охота потеряла всякий смысл. Теперь это наше личное дело, не так ли? Не сейчас. Поговорим вечером. Втроем. Как это кто? Ты, я и твоя импотенция!

* * *

Перед входом в офисное здание Василиса притормозила.

— Ты уверен, что Солянкин действительно отозвал своих бандитов?

— Ща посмотрим, — легкомысленно ответил Арсений.

Они поднялись на лифте на нужную высоту и осторожно двинулись по коридору. Навстречу им попался тип из «Кардинала» — маленький плюгавый мужичонка по фамилии Птыриков с целым ворохом бумаг в руках. Они были шапочно знакомы, поэтому Арсений остановил его и начал расспрашивать, что происходит на этаже.

— Да ничего особенного, — ответил тот, доставая левой рукой сигареты из кармана.

Кое-как ему удалось прикурить и сделать одну затяжку. — Правда, у Василисы в кабинете засада.

— Я же говорил! — воскликнул Арсений.

Птырикову тем временем дым попал в глаза, он начал разгонять его рукой, в которой была зажата сигарета, рассыпал искры на бумаги, и они сперва начали тлеть, а потом весело запылали. Птыриков выругался и, бросив пылающий ворох на пол, принялся топтать ногами.

— Слава богу, все обошлось! — облегченно вздохнул он. — Очень важные документы. Хорошо, что с ними ничего не случилось. Пропала только пара листов.

Тем временем дым от потушенных бумаг добрался до потолка, в который после уже случившихся здесь пожаров были вмонтированы дымоуловители. Автоматика исправно сработала, и им на головы полился веселый дождик.

Все втроем бросились собирать с пола документы.

— Мы ментам про тебя ничего не рассказывали, — сообщил Птыриков, нагруженный кипой мокрой вонючей бумаги. — Так что тебе, Василиса, ничто не грозит.

— Трудовую книжку Мочалко у меня до сих пор не взял, — вслух подумала та. — Но вот в его ведомостях я должна проходить как секретарша.

— Ведомости у него наверняка все поддельные, — махнул рукой Арсений, — а про трудовую книжку забудь.

— А мой стаж?! — возмутилась та.

— И большой у тебя стаж?

— Два месяца, жалко все-таки. Надо думать о пенсии.

— Конечно, самый возраст, — согласился Кудесников.

— Нечего шутить! Я одинокая девушка с туманными перспективами.

— Ладно, я сам куплю тебе трудовую книжку и напишу, что ты два месяца работала секретаршей у меня.

— А как же пенсионный фонд?

— Ну, знаешь! — не выдержал Арсений.

В этот момент дверь кабинета Кудесникова, от которой они находились всего в пяти шагах, начала медленно открываться. Все напряглись. Но оказалось, это Мерседес услышал голос хозяина.

— May! — внятно сказал кот, высовывая морду в коридор.

— Кыс-кыс, — позвал Птыриков. — Хороший котик!

— Мере, место! — прикрикнул Арсений.

Мерседес в ответ коротко мявкнул и спрятал морду за дверь.

— Хочешь сказать, он у тебя все равно что собака? — не поверила Василиса. — Кошки ведь не поддаются дрессировке!

— Я его и не дрессировал, — заявил Арсений. — Он сам по себе такой умный. Все кастраты отличаются невероятной сообразительностью.

Птыриков покраснел и торопливо попрощался. Василиса направилась к своему офису, Кудесников последовал за ней.

— Надо постучать, чтобы не застрелили, — пробормотала она и пару раз стукнула костяшками пальцев по стеклу.

Ей открыл человек в костюме, галстуке и с шапочкой на голове. Сквозь ее верхние прорези сверкали два глаза, а сквозь нижнюю просматривался красный рот. Ужасное зрелище.

— Да? — спросило это чучело. — Что вам угодно?

Василиса клацнула зубами и не нашлась что ответить.

— Я Арсений Кудесников, частный детектив, — сказал Кудесников из-за ее спины. — Мой офис находится рядом. А это — моя секретарша Лопухова Василиса. Она иногда помогала Мочалко с документами, и поэтому в кабинете остались ее личные вещи. Можно их забрать?

— Да, я иногда помогала, — поддакнула Василиса. — Когда секретарши Мочалко не было на месте.

— Кстати, вы в курсе, где она сейчас? — поинтересовался тип в шапочке.

— Нет, — проникновенно соврала Василиса. — Не в курсе.

— Скрывается, — вздохнул тот. — Забирайте свои вещи. Кстати, просветите меня: как же ее фамилия?

— Кого? Мочалкиной секретарши? — переспросила Василиса и тут же радостно сообщила:

— Ее фамилия Мочалкина.

— Это что, шутка такая?

— Да нет же! Просто смешное совпадение.

Сегодня утром Мочалкина, когда узнала, что вы идете, выпрыгнула в окно и спустилась вниз по водосточной трубе.

— Что вы говорите? — не поверил ее собеседник. — С седьмого этажа?

— Точно! Да ее все видели, спросите у кого хотите. Говорят, эту сумасшедшую девицу на «неотложке» увезли в больницу, но она оттуда сбежала.

— Дела… — протянул человек в шапочке, и Василиса предпочла побыстрее смыться.

— Итак, ты переходишь ко мне на временную работу, — констатировал Кудесников, извлекая из шкафа баночку консервов для кота.

На него вовсе не произвел впечатления разгром, учиненный в кабинете. Василиса решила, что для частного сыщика набеги варваров — привычное дело. Она уселась в кресло и стала наблюдать, как Кудесников собирает с пола бумаги и укладывает их на столе кучами.

Мерседес жадно чавкал в углу.

— Прежде чем мы поладим, — напомнила Василиса, — ты должен обстоятельно рассказать мне про маньяка. И уж тогда я решу окончательно: связываться с тобой или нет.

— Где еще ты за короткое время заработаешь штуку баксов? — ехидно поинтересовался Кудесников.

— Я должна быть уверена, что зарабатываю не на гроб, — отрезала Василиса.

— Ну, уж ты загнешь! Честно говоря, я даже не знаю точно, с кем предстоит схватиться.

Маньяк это или не маньяк. Может, все окажется гораздо безобиднее.

— Например?

— Просто серийный убийца.

— Замечательно! А чем один отличается от другого?

— Непредсказуемостью, Василиса.

По физиономии Кудесникова было ясно, что он и сам не знает, в чем тут закавыка, но признаваться в этом, естественно, не собирается.

В этот момент в кабинет проникла голова бухгалтерши из «Кардинала».

— Ребята! У вас бинтов не найдется? Птыриков прошил себе руку скоросшивателем.

— Это не человек, а разрушитель, — недовольно сказал Арсений, доставая из ящика стола скатанный трубочкой бинт. — За неделю извел всю мою аптечку на корню.

— Ну, рассказывай, рассказывай, — поторопила его Василиса, дождавшись, когда бухгалтерша уйдет. При этом она приняла весьма расслабленную позу и закинула ногу на ногу.

— В общем, вчера у меня появился новый клиент. 0-очень солидный дядечка. Глава фирмы «Метеорит», производящей медицинское оборудование. Непосредственно производство и исследовательская лаборатория при нем находятся в подмосковном Серпухове, а офис — в центре Москвы, в весьма приличном месте, увидишь — упадешь.

— Как дядечку зовут?

— Алексей Степанович Таланский. Пятьдесят два года, европейский тип лица, сохранился неплохо, вот только часть волос потерял.

— Значит, клиент с залысинами?

— Он тебе понравится.

— Если в его «Метеорите» душат секретарш, то нет, — отрезала Василиса.

— Все не так-то просто! — интригующим тоном сообщил Арсений. — Секретарш душат после того, как они увольняются. Каково?

— Ты хочешь, чтобы я разделила твою детскую радость?

— Всякое преступление — своего рода творчество, — заявил дурак Кудесников.

— Э, братец, да ты просто больной. Не стану я с тобой связываться. — Василиса сделала попытку подняться из кресла, но сыщик резвым козлом проскакал по кабинету и, схватив ее за плечи, силой усадил обратно.

— Но я же пошутил! — возмутился он, исторгая из себя показную искренность. — Ты просто не понимаешь мой специфический юмор!

— Итак, — напомнила Василиса. — Мы говорили про секретарш из «Метеорита». Много их уже отправилось на кладбище?

— Три штуки.

Василиса мастерски присвистнула:

— Ничего себе! И органы до сих пор бездействуют?

— Нет, почему? Они действуют, но пока безрезультатно.

— А Таланского что, так волнует репутация вверенного ему предприятия?

— Ну да, жди больше! Стал бы он раскошеливаться, не касайся это его собственной шкуры. Его новая секретарша, Людочка Чечевицына, взятая на службу взамен ушедшей и убитой Карины, возбудила массу самых неприятных подозрений у жены Таланского.

— Что, чересчур хорошенькая?

— Ягодка, просто ягодка!

— Чует мое сердце, Кудесников, что из всех дел ты выбираешь самые пошлые. Наверное, ты скрытый извращенец.

— Ничего подобного. Я зарабатываю средства на существование в поте лица своего. И если мне попадаются дела определенного рода, то это не потому, что я, как ты изволила выразиться, извращенец, а потому, что такова природа людей.

— Итак, Людочка Чечевицына, — напомнила ему Василиса.

— Людочка Чечевицына хотела бы уволиться со службы. Ибо жена Таланского сделала ее жизнь невыносимой. Сам Таланский готов был расстелиться перед Людочкой ковриком, но… В его планы вмешался этот самый маньяк, который убивает секретарш «Метеорита» как раз после их увольнения из фирмы. И Людочка боится писать заявление об уходе. Естественно, боится за нее и сам Таланский, который увольнение тормозит. Супруга же его просто стоит на ушах. Он уверяет, что она ядовитая, как серная кислота, и может причинить ему немало неприятностей, просто-таки превратить его жизнь в ад.

— Бедняга, — неискренне посочувствовала Василиса. — А теперь расскажи про убийства.

Ведь это и есть наша отправная точка.

— Это моя отправная точка, — поправил ее Кудесников. — А ты всего лишь приманка.

Муха на моем крючке. Так что не подмазывайся. Получишь свою штуку баксов, не больше.

— Я не набиваюсь к тебе в напарницы! — возмутилась Василиса. — И пусть для тебя я всего лишь муха, но у меня есть мозги. И я хочу знать досконально — как, за что и почему в том гнусном месте, куда ты собираешься меня трудоустроить, убивают секретарш.

— За что и почему — знает пока только сам убийца, — заявил Арсений и тут же надулся. — И вообще, ты меня плохо слушаешь. Еще раз тебе повторяю: секретарш убивают вовсе не в «Метеорите».

— Да, я помню. Но, может, они возвращаются туда? За окончательным расчетом, забрать забытую косметичку, проведать подруг или еще за чем-нибудь?

— Ничего подобного, — покачал головой Арсений. — Ни одна с момента увольнения в «Метеорит» не заходила и даже не звонила.

— Давай я запишу кое-что про них, — предложила Василиса. — Чтобы лучше ориентироваться в обстановке.

— Ни в коем случае! — подскочил Арсений. — Ты должна быть чиста, как горная фиалка. Никаких компрометирующих записей, ничего! Я вовсе не хочу, чтобы тебя аккуратно скушали еще до того, как поплавок пойдет вниз.

— Ну, хорошо, придется рассчитывать на мою девичью память.

— Итак, в «Метеорите» существует две секретарские должности — секретарша самого Таланского и секретарша его зама — Игоря Михайловича Шувалова. Раньше офис «Метеорита» находился в Серпухове, там же, где и само производство, но потом его перебросили в Москву. При этом обе секретарши уволились, поскольку были местными и им пришлось бы очень далеко ездить. Итак, освободилось сразу два места. Таланскому кто-то порекомендовал девушку, Анжелику Дынину, он ее охотно взял. А Анжелика, в свою очередь, привела на фирму свою подругу и бывшую одноклассницу — Эллу Лапкину, которая стала секретаршей Шувалова. Прошло примерно полгода, и Анжелика подыскала себе другую работу — более престижную., Она написала заявление об уходе и уволилась. Поскольку Таланский не был особо озабочен подбором новой секретарши, Анжелика предложила взять на это место еще одну свою подругу — Карину Журову. Все девушки были знакомы друг с другом и даже некоторым образом дружили.

— Эту версию и разрабатывает милиция?

— Ты угадала. Именно эту, «домашнюю», тогда как у меня есть своя.

— Итак, Анжелика уволилась, Карина заняла ее место и приступила к своим обязанностям, все шло благополучно. Но две недели спустя случилось несчастье. Убитую Анжелику нашли в парке возле ее дома. Она была задушена леской, когда поздно вечером возвращалась домой. Началось обычное расследование, но по горячим следам ничего не нашли.

— У меня уже пропало желание трудоустраиваться, — заявила Василиса.

— А штука баксов?

— Ладно, продолжай.

— Естественно, никто тогда не думал о серийном убийце или о чем-то подобном. Но прошло некоторое время, и увольняться надумала вторая подружка — Элла. Она, как это ни печально, собиралась замуж. Скоропалительная влюбленность. Жених попался обеспеченный и настаивал на том, чтобы его невеста, а впоследствии и жена вообще не работала. Элла увольняется и… Через полторы недели ее тело находят неподалеку от подъезда дома. Она тоже задушена леской.

Третья подружка, Карина, уже вторая секретарша Таланского, в отличие от милиции, сразу же связала оба этих убийства с «Метеоритом». По крайней мере, она несколько раз говорила, что работает на весьма опасной должности. После убийства Эллы она не слишком долго раздумывала и поспешила из «Метеорита» убраться. Нашла себе новую работу — устроилась менеджером в мебельную фирму. Прошла всего неделя после ее ухода и…

— Ее тоже задушили леской.

— В парке, как и Анжелику. Поскольку все девушки жили рядом, милиция склоняется к версии, что маньяк местный.

— А ты?

— А я думаю, что все дело в увольнениях.

Кого-то безумно раздражают увольняющиеся секретарши.

— Может, самого Таланского?

— Сомнительно. После всех этих убийств в «Метеорите» снова образовались две секретарские вакансии. Одно место до сих пор свободно, туда я тебя и устрою. Ты будешь секретаршей зама Таланского.

— А второе?

— А на второе место Таланского попросили взять девочку деловые партнеры. Он не смог отбояриться и взял. Эта девочка разбила ему сердце.

— Людочка Чечевицына?

— Так точно. Людочка. Ей бы работать и работать, но жена Таланского мгновенно учуяла неладное и стала наезжать на мужа. Она требует, чтобы он уволил девчонку. Но после всего, что случилось, Таланский даже и помыслить не может об увольнении, боится за нее.

— Я бы тоже испугалась!

— Тебе это еще предстоит. Вот каков мой план. Я устраиваю тебя секретаршей к заму Таланского, ты работаешь недели полторы-две, потом пишешь заявление об уходе. Если я прав и какой-то маньяк в самом деле убивает увольняющихся из «Метеорита» секретарш, мы поймаем его прямо на месте преступления.

— Сколько же на это уйдет времени?

— Не думаю, что много. Смотри, Анжелику, первую жертву, убили через две недели после увольнения. Эллу, вторую жертву, через полторы недели после увольнения. А Карину вообще через неделю.

— Хочешь сказать, маньяк становится все нетерпеливее?

— Вот именно. Так что, думаю, тебе не придется долго мучиться. Дня два-три — и все.

— Что — все? — с подозрением спросила Василиса.

— Дело в шляпе.

— А как зам Таланского относится к перспективе заполучить новую секретаршу?

— Двойственно. Твоя предшественница, Элла, была хорошей девочкой, они с Шуваловым ладили, поэтому он слегка взвинчен.

— Как она выглядела? — деловито спросила Василиса.

— Как выглядят все удавленники? — Кудесников высунул язык и закатил глаза.

— Боже, да я не про это! Как она выглядела при жизни?

— Сейчас достану фотографии. Погоди, они у меня все тут. Все три.

— Вряд ли ты найдешь что-нибудь в этом разгроме. Те два дебила, которые загнали меня на водосточную трубу, кажется, все здесь перевернули вверх дном.

— Не переживай, фотографии нетронуты.

Дебилам нужна была пленка, поэтому в бумагах они не копались.

Кудесников выхватил одну папку из целой кучи других таких же, навалом лежавших на столе, и достал пластиковый конверт с фотографиями.

— Вот, смотри. Это Карина.

С фотографии на них смотрела улыбающаяся брюнетка с очаровательными ямочками на щеках. Лицо было по-юношески округлым и свежим, глаза ярко сияли.

— Да я по сравнению с ней — старуха Изергиль! — воскликнула Василиса. — Показывай скорей остальных!

Кудесников послушно разложил два оставшихся снимка на свободном краешке стола.

— Эта блондинка — Элла Лапкина, твоя предшественница.

— Потрясающая внешность!

— Еще бы! Соломенного цвета волосы ниже пояса, голубые глаза размером с два блюдца, талия не толще авторучки.

— И она тоже молодая!

— Двадцать один год. Не прибедняйся, Василиса. Третья секретарша была уж точно старше тебя. Двадцать пять, не хотела? Анжелика Дынина. Посмотри на нее.

Василиса взглянула. Анжелика Дынина, судя по снимку, была весьма утонченной особой.

Узкое породистое лицо, красивой лепки нос, классические губы.

— Полный набор, — сообщила она после некоторого раздумья. — Блондинка, брюнетка и шатенка. И все три — красавицы.

— Кстати, Таланский уверяет, что Элла, твоя предшественница, была отменным работником. Смотри не ударь в грязь лицом.

— Учти, у меня мало опыта, — предупредила Василиса. — И я не умею стенографировать.

— Кому это сейчас надо? — удивился Кудесников. — В век диктофонов и поголовной компьютеризации. Компьютер, надеюсь, умеешь включать?

— А то как же. Правда, Мочалко не озаботился такой важной вещью. Но дома у меня компьютер стоит. Я играю на нем в эротический тетрис.

— Ну, думаю, с текстовым редактором разберешься. Там все по-русски написано. Я тебе книжку куплю, если понадобится. И работай хорошо, Василиса, чтобы Шувалов тебя не вытурил раньше времени. Ты должна продержаться как минимум неделю, а еще лучше — полторы. Надо примелькаться.

— Ладно, — пробормотала Василиса, вздыхая.

Она взяла в руки фотографии и еще раз просмотрела все три по очереди.

— У твоего маньяка хороший вкус, — одобрила она. И тут же добавила:

— Он на меня не клюнет.

Кудесников озадаченно посмотрел на нее, потом сказал:

— А ну-ка встань, пройдись.

Василиса послушно выбралась из кресла и с каменным лицом прошлась туда-сюда по кабинету. Поскольку работодатель молчал, она повторила процедуру. Арсений схватился за подбородок и начал мять его своими длинными пальцами.

— Да, — заявил он в конце концов. — Не фонтан.

Василиса была потрясена его словами до глубины души.

— Ну и свинья же ты! — возмутилась она, падая обратно в кресло.

— Какая ты непоследовательная! И ведь первая начала… — принялся защищаться Кудесников. — Ну, посуди сама: бюст отсутствует как класс, личико, конечно, живенькое, но не сногсшибательное. Может, у тебя ноги выдающиеся?

— Многим нравятся, — буркнула Василиса.

— Надо посмотреть. А то вдруг ты преувеличиваешь? Придется мне тогда искать другую приманку.

— Да где же ты найдешь еще такую же смелую девушку, как я? — завопила Василиса.

— Тогда снимай свои брюки. Давай-давай, шевели плавниками!

Сопя, Василиса стянула с себя указанный предмет гардероба.

— Подожди, — сказала она. — Надену туфли. Без каблуков — это не ноги.

— Слушай, да ты вся в синяках! — удивился Кудесников.

— Я же говорила, что пострадала.

— Но что это за ужасные следы от пальцев?

— Меня щипал пожарный.

— Нет, слушай, ноги действительно ничего, — обрадовался Кудесников, когда Василиса, подбоченясь, прошлась перед ним в одной кофточке. — Поверти бедрами.

— Я же секретарша, а не девушка по вызову!

— Ты мне тут права не качай! — рассердился Кудесников. — Верти бедрами, кому сказал!

Василиса, которая до сих пор не проявляла никакого энтузиазма, внезапно стрельнула в него глазками и совершила медленный круг по кабинету.

— Ладно, — сказал Кудесников. — Годишься. Надевай штаны. Пойдем по магазинам, будем тебя экипировать. Позвоню Таланскому, сообщу, что завтра с утра ты приступаешь к своим обязанностям.

Однако не успела Василиса сделать и пары шагов, как дверь открылась и на пороге нарисовался Птыриков.

— Ой, боженьки, — пискнул он. — Что это ты делаешь?

— Приступаю к своим новым обязанностям, — заявила полуголая Василиса.

— Она теперь будет работать секретаршей у меня, — пояснил Кудесников.

— Я вижу, вижу, — стыдливый Птыриков молниеносно скрылся.

— А мой новый шеф, он ничего обо мне не знает? — поинтересовалась Василиса, не обращая внимания на инцидент.

— Никто ничего не знает, кроме Таланского. Не то что жена, не знает даже его обожаемая секретарша Людочка. Я его хорошенько запугал.

— Повтори: как зовут моего нового шефа?

— Шувалов Игорь Михайлович.

— Ты его подозреваешь?

— Я пока никого не подозреваю. Я вообще еще не начал думать над этим делом.

— Но ведь информацию собрал!

— Ничего я не собирал. Этой информацией я разжился у Таланского. Теперь ты будешь моими глазами. Съездим завтра в «Метеорит», и больше я туда — ни ногой. Нас не должны видеть вместе, ни в коем случае. Мало ли что, вдруг маньяк начеку, начнет следить, наводить справки? Судя по всему, он парень умный!

— Почему парень? — озадачила его Василиса. — Секретарш ведь всего-навсего душили.

Ничего связанного с сексом. Так, может, это женщина? Бывают такие сильные бабы — слона задушат, не то что барышню. Та же жена Таланского?

Кудесников ошалело уставился на нее:

— Да, под таким углом я на дело не смотрел. Может, действительно это жена Таланского сошла с ума от ревности? Убила двух секретарш своего мужа, а секретаршу Шувалова — просто для отвода глаз? Надо будет иметь это в виду.

— Кстати, как ты пришел к выводу, что маньяк работает в «Метеорите»?

— Я только предположил. Понимаешь, у всех трех убитых девушек была одна общая черта. Даже не черта, а манера поведения. Они напропалую кокетничали с мужчинами. Я бы сказал — чрезмерно. Для любого маньяка это безусловный раздражитель. Поэтому ты должна вести себя как они. Кокетничать, соблазнять, дразнить. Конечно, мое заявление, что убийца — штатный сотрудник «Метеорита», не более чем допущение. Это может быть тип, который работает в том же здании, но в другой фирме, на другом этаже и каждый день встречался с девушками в лифте, или за обедом в столовой, или на остановке троллейбуса.

— Но это слишком расплывчато!

— Вот именно. Поэтому я решил начать с простого. Рабочая версия такая: убийца работает в «Метеорите». В конце концов, если я ошибаюсь и на тебя нападет кто-нибудь другой, большой беды не будет. Ведь правда?

Василиса посмотрела на него с некоторым сомнением, потом спросила:

— А что ты подразумеваешь под моей экипировкой?

— Ну, надо купить тебе несколько в меру развратных платьев, туфли, наверное… Впрочем, я в этом ничего не смыслю, поэтому обратимся к профессионалу.

Он поднял телефонную трубку и быстро набрал номер:

— Да! Пипочка, ты мне нужен, котик, подъезжай в офис, как только сможешь.

— Пипочка? — переспросила Василиса. — Это кто еще такой?

— Большой спец по всяким женским штучкам.

Глава 3

Пипочка оказался совершенно невероятным типом с выкрашенными в ярко-рыжий цвет волосами, торчавшими на голове ежиком.

На нем были эластичные джинсы — такие узкие, что, казалось, он влез в них еще маленьким и рос, не снимая. Короткая майка бесстыдно обнажала часть гладкого живота.

— Пила, — ломаясь, представился он, протянув руку.

Василиса оглянулась на Кудесникова, но тот безразлично повел бровями: мол, подумаешь, какая ерунда!

Через полчаса Василиса с Пипой уже были лучшими друзьями. Он повел ее в салон делать прическу и подбирать макияж, потом протащил по магазинам. За смешную сумму им удалось купить массу всего, что, на взгляд Василисы, больше годилось для обольщения, чем для несения секретарской службы.

— А если Шувалов начнет ко мне приставать? — спрашивала Василиса Кудесникова, когда на следующее утро они встретились в офисе.

— Ну что ты докапываешься? Будешь действовать по обстановке! — отмахнулся тот. Было заметно, что детектив абсолютно безразличен к возможным покушениям на ее девичью честь.

Несмотря на то что Василиса, по ее мнению, выглядела сегодня просто сногсшибательно, Кудесников при встрече с ней не проявил ни грамма восторга. «Если я не нравлюсь ему, то почему должна понравиться маньяку?» — подумала про себя Василиса. Впрочем, озвучивать эту мысль она не пожелала. Будут ее впоследствии душить или нет, штука баксов, считай, у нее в кармане. Было бы даже выгоднее, чтобы маньяк не позарился на нее.

Впрочем, сачковать она не собиралась и готовилась исправно соблазнять всех подходящих служащих «Метеорита».

По дороге к стеклянной высотке, в которой помещался офис фирмы, Кудесников осветил еще кое-какие детали предстоящей операции.

— Запомни, никому ни слова. У тебя мама есть?

— Есть, но она далеко от Москвы.

— Все равно. Вдруг появится? Ни слова маме. Любовник есть?

— Есть, — соврала Василиса.

— Ни слова любовнику. А также сестре, брату, снохе, закадычной подруге или любимой болонке. Никто не должен знать, с какой целью ты устроилась в «Метеорит». У тебя отличная легенда: твой прежний шеф оказался аферистом, его ловят, а ты нашла себе новую работу. Совершенно случайно, знакомая рассказала тебе про вакансию. Какая знакомая?

Какая-то. Ты уж и не вспомнишь… Я буду заниматься расследованием, а твое дело — крутить задницей перед всеми мужиками, которые встретятся на твоем пути.

— Это непросто, — призналась Василиса. — Я ведь совершенно не такая!

— В душе все женщины такие, — безапелляционно возразил Кудесников. — Просто дай себе волю. Контакт у нас планируется только устный. Я буду звонить тебе вечерами по телефону.

— Разве ты не собираешься меня охранять? — не на шутку струхнула Василиса.

— Сейчас-то зачем? Вот когда уволишься, глаз с тебя не спущу.

— А… А вдруг я так понравлюсь маньяку, что он изменит своим привычкам и задушит меня до увольнения?

— С чего ты взяла, что он душит тех, кто ему нравится? Может быть, совсем наоборот?

Может быть, он видеть не может смазливых кокетливых девиц? Или это в самом деле жена Таланского? Кстати, в интересах дела ты должна заигрывать и с ним тоже. Чтобы не было разительных контрастов в твоем поведении. Поскольку он в курсе, это будет несложно.

— Несложно?! А Людочка Чечевицына? Да она выцарапает мне глаза!

— Людочка? Никогда в жизни! — Кудесников весь вскипел негодованием. — Кстати, мы уже подъезжаем. «Метеорит» занимает часть одного из верхних этажей, — пояснил Кудесников, кивая подбородком на узкую высокую «стекляшку» с огромной стоянкой перед входом.

«Плохо, — подумала Василиса. — Здесь нет даже водосточной трубы. Вообще ничего. Случись неприятность — пропадай, Василиса».

Она заметила, что пальцы у нее мелко и противно дрожат. Возможно, прямо сейчас, по пути в кабинет Таланского, она попадется на глаза маньяку. Ощущение не из приятных. А Кудесникову хоть бы что. Толстошкурый, как бегемот. «Если меня здесь задушат, хотела бы я посмотреть на его рожу!» — мстительно подумала она.

Арсений перед выездом так густо намазал волосы гелем, что теперь казался купальщиком, только что вынырнувшим из воды. Кроме того, он приклеил к верхней губе густую щеточку светлых усов и надел очки. При этом стал совершенно на себя непохож. «Правда, я тоже выгляжу не как обычно», — признала Василиса. На голове у нее был художественный беспорядок, устроенный дорогим парикмахером, воздушное платье средней длины было скроено столь соблазнительно, что глаз не оторвешь, туфли с вырезанным носиком на высокой шпильке великолепно изгибали подъем и подчеркивали красоту лодыжки. Василиса с утра минут пять не могла оторваться от зеркала.

На этаже, где расположился «Метеорит», на полу роскошествовали светлые ковры, на стенах висели художественные абстракции, призванные будить воображение тех, у кого оно есть. Для людей без воображения картины служили демонстрацией респектабельности фирмы. Каждая из лакированных дверей была снабжена табличкой. В конце коридор расширялся, образуя некое подобие приемной, где стоял необъятных размеров стол. За ним восседало произведение божественного искусства, называвшееся Людочка Чечевицына. У сего произведения было ангельское лицо, обрамленное длинными волосами, стекавшими вниз светлыми, почти белыми струями, и карие глаза чаровницы. Все остальное тоже отлично вписывалось в образ.

— Не удивлюсь, если у жены Таланского с появлением этой девицы в приемной мужа открылась язва, — шепнула Василиса Кудесникову. — Эта Людочка должна вызывать у мужчин сильные эмоции.

Кудесников не ответил. Василиса почувствовала, что он весь подобрался, как пес перед прыжком. Посмотрев на него внимательнее, она тяжело вздохнула. Частный сыщик был явно не в себе. Глаза его фанатично горели, а губы чуть ли не тряслись, удерживая самую идиотскую из всех улыбок, какие только видела на своем веку Василиса.

— Кудесников, у тебя с языка слюна капает. Соберись, нельзя же так распускаться, — попыталась она его одернуть.

Арсений даже ухом не повел и, подойдя к Людочке, рассыпался перед ней мелким бисером. Через пять минут Василиса кашлянула.

Бисер продолжал блистать и переливаться. Василиса пнула ногой его ботинок. Кудесников повернул к ней раскрасневшуюся физиономию и посмотрел насквозь, словно она была стеклянная.

— Ты весь вспотел, кретин, — прошипела она. — У тебя усы отклеятся.

Людочка тем временем поздоровалась с Василисой и представилась. Та представилась в ответ.

— Мой шеф сейчас вас примет, — сообщила фея, сделав медленный мах ресницами. На них, кстати, запросто могла бы уместиться пара-тройка спичек.

Шеф тем временем вышел им навстречу.

Дверь кабинета распахнулась, и он появился на пороге — элегантный, в светло-зеленом летнем костюме, свеженький и хрустящий, как новый доллар. Его волосы и впрямь заметно сдали свои позиции, так что лба было очень много. Однако благородные черты лица делали его по-настоящему привлекательным. При взгляде на Людочку взор его ненадолго затуманился, но, в отличие от слабовольного Кудесникова, он тут же взял себя в руки и пригласил гостей в кабинет.

Неподалеку от входа стоял с папкой в руках молодой человек с решительным лицом и не менее решительными повадками. Он шагнул навстречу компании и протянул руку Кудесникову.

— Кирилл Княжский, занимается продажами, — представил его хозяин кабинета. — Он уже уходит. Дела, видите ли. Кирилл, можешь предупредить Шувалова, что я скоро к нему зайду. Познакомлю с новым секретарем. Это Василиса, она и будет у него работать.

Кирилл дежурно улыбнулся и быстро вышел. «По-моему, я ни на кого не произвожу никакого впечатления, — всерьез обеспокоилась Василиса. — Наверное, секретарши проходят здесь жестокий конкурсный отбор. А я всего лишь самозванка. Пипа уверял вчера, что я выгляжу на все сто. Надо не забыть сказать ему, как он облажался. Пусть будет ранена еще хоть чья-нибудь гордость. Кажется, одному Кудесникову все по фигу».

Арсений между тем толкал речь, большую часть которой Василиса прослушала.

— Я буду звонить вам сам. Вы мне — лишь в крайнем случае. Вот, запомните номер моего мобильного. Не записывайте. Ничто не должно связывать нас с вами, понимаете?

— Понимаю, — ответил Таланский. — Значит, Василиса — ваша помощница?

— Ну.., да, — с неудовольствием ответил Кудесников.

«Скотина, — подумала Василиса. — За какую-то паршивую тысячу баксов он рассчитывает распоряжаться моей жизнью и держать на крючке, поводя удочкой когда вздумается».

— Предупреждаю, — свирепо сказала она, обращаясь к главе концерна. — Я буду вызывать маньяка на себя, поэтому поведение мое прошу не критиковать.

— Понимаю… — кивнул Таланский. — У вас карт-бланш. Все, что сочтете нужным…

— А что вы сказали Шувалову по поводу Василисы? — поинтересовался Кудесников.

— Ну, что всегда. Надо, мол, устроить девочку, нужный человек попросил.

— Давайте договоримся: какой конкретно человек. На всякий случай.

— Пусть это будет мой двоюродный брат, Иван. Здесь он никогда не появляется, так что все будет тип-топ.

— Если я буду бегать по кабинетам, — спросила Василиса, — то не вызову подозрений?

— Нет-нет, что вы. Вам так и так придется бегать — по долгу службы.

— Хорошо, — подвел итог Кудесников. — Тогда пойдемте к Шувалову. Ты, Василиса, все мотай на ус. Будешь мне докладывать подробности. Кто что сказал, кто как посмотрел, — что ты подумала.

Они втроем вышли из кабинета и двинулись по коридору.

— Я вниз, — сообщил Кудесников, тепло попрощавшись с Людочкой Чечевицыной. — До связи сегодня вечером. Вам же, — он строго посмотрел на Таланского, — я буду предоставлять отчет каждые три дня. Три-четыре дня, — на всякий случай добавил он.

Таланский возбужденно потряс руку частного сыщика. Было видно, что он полностью доверяет ему и очень рассчитывает на результаты. После ухода Кудесникова Таланский распространил хорошее отношение на Василису. Он всячески подчеркивал свое к ней расположение и под локоток довел до кабинета Шувалова.

Василиса, надо признаться, слегка трусила.

Она никогда не работала в таком приличном месте и с таким большим боссом. «Хорошо, что у меня высокопоставленный покровитель», — удовлетворенно думала она. Впрочем, как оказалось, ее радость была преждевременной. Шувалов был в приемной и встретил Василису в штыки.

Сорок с лишним лет, внешность благородного разбойника, которого сводили в парикмахерскую и одели в цивильный костюм. Наверное, такое впечатление он производил из-за своего мятежного взгляда и сурового рта. Кроме того, его волосы были слегка встрепаны.

Скорее всего перед их приходом он сидел за столом, запустив в них пальцы, и о чем-то долго размышлял.

— Василиса Лопухова, — представил ее Таланский. — Ваш новый секретарь, Игорь Михайлович.

Игорь Михайлович мертвым взором посмотрел на новенькую и пробормотал свои имя и отчество. Не ожидавший подобного приема Таланский растерялся.

— Что же, Игорь Михайлович, все ваши мучения позади, — наигранно веселым голосом сообщил он. — Василиса опытный секретарь, она быстро справится со всеми завалами.

Он торопливо вышел, мягко закрыв за собой дверь. Василиса прижала сумочку к животу и огляделась по сторонам.

— Дерзайте, — сказал Шувалов, показав ей рукой на заваленный бумагами стол. — Если вы такой опытный секретарь, сами разберетесь, что к чему. Кстати, ни чай, ни кофе я не пью, так что можете не утруждаться.

«Противный сноб!» — подумала Василиса, а вслух пропела елейным голоском:

— Хорошо, Игорь Михайлович, как скажете.

Шувалов скрылся в своем кабинете. В ту же секунду на секретарском столе зазвонил телефон. Василиса метнулась к двери и постучала.

— Как быть, — поинтересовалась она, — если это вас?

Шувалов вернулся в приемную и, обдав Василису холодом, объяснил:

— Снимаете трубку, говорите «Алло, приемная Шувалова». Если это меня, просто переключите линию. Вот так.

— А вам не нужно заранее сообщать, кто это? Вдруг вы не захотите разговаривать с тем, кто позвонил? И велите сказать, что вас нет?

— Я так никогда не поступаю, — отрезал ее новый босс и вышел.

Телефон тем временем прекратил надрываться и затих. Василиса плюхнулась на вертящийся стул и с опаской посмотрела на темный монитор компьютера. Что, если Шувалов прямо сегодня потребует, чтобы она что-нибудь изобразила на нем? Нет, она, конечно, не полный валенок, но все равно — нужно сначала как следует во всем разобраться. Никаких журналов с входящими-исходящими документами поблизости не обнаружилось. Вероятно, все сведения также вносились в компьютер. «Чего я дергаюсь? — принялась она себя успокаивать. — Я здесь для того, чтобы помочь Кудесникову сцапать маньяка, а вовсе не для того, чтобы ублажать Шувалова. Впрочем, если бы он оказался ничего себе, после поимки вышеупомянутого маньяка я бы не прочь была остаться здесь навсегда. Действительно, ну чем не работа?»

Василиса начала ликвидацию завалов на столе. Приходилось действовать интуитивно — обращаться за разъяснениями к вредному боссу вовсе не хотелось. Часа через два она привела приемную в относительный порядок. Шувалов по-прежнему не показывался. «Спит он там, что ли? Ни чаю ему, ни кофе, — раздраженно думала Василиса. — Как же с ним видеться? А вдруг он и есть искомый маньяк, а мне даже не удастся за ним понаблюдать». Впрочем, на убийцу он был совершенно непохож, но Василиса слышала, что это норма — пока маньяка не подловишь на мокром деле, будешь считать его милейшим человеком.

Известие о том, что у Шувалова новая секретарша, распространилось по офису достаточно быстро. Через некоторое время в приемную начали заглядывать первые любопытствующие. С кем Василиса сразу же нашла общий язык, так это с юристом фирмы — двадцативосьмилетней Таней Кукушкиной. Таня гладко зачесывала волосы, закручивая их в низкий пучок, и носила очки. Возможно, просто для солидности. Фигурка у нее была ладная, и деловой костюм сидел на ней весьма симпатично.

— Думаю, твой шеф тебе понравится, — сказала Кукушкина. — Редко встретишь такого начальника. Главное, что он не самодур. Я их навидалась на своем веку… Если хочешь, пойдем сегодня вместе с нами обедать.

Она имела в виду себя и Людочку Чечевицыну. В силу возраста девушки держались вместе. Василиса решила, что будет весьма неплохо приобрести таких подруг. Из их болтовни можно столько всего почерпнуть!

— Мой босс невзлюбил меня с первого взгляда, — сообщила она девочкам, когда они спустились на лифте в кафе и присмотрели столик возле окна.

— Не может быть! — не поверила Кукушкина, едва не уронив на пол очки. — Игорь Михайлович?! Да он — сам такт, сама галантность!

— Ваш такт все утро разговаривал со мной сквозь стиснутые зубы, — пожала та плечами.

На первом этаже «стекляшки» помещалось вполне приличное и не слишком дорогое кафе, одну стену которого занимал прилавок, где раздавали первые и вторые блюда, а вторую — прилавок, за которым молодой человек весьма приятной наружности варил кофе.

— Это Юра Мусин, — шепотом сказала Людочка. — Такой обаяшка! Мы все от него без ума. — Она подмигнула Мусину и хихикнула. Тот лениво усмехнулся в ответ.

Это был блондин лет примерно тридцати, в самом деле очень обаятельный на вид. «В прошлом этот Мусин наверняка был балованным ребенком, — подумала Василиса. — А во время учебы подавал большие надежды. Но, видимо, звезда его так и не взошла. Впрочем, юношеское обаяние до сих пор при нем. Он нравится женщинам, это ясно. Надо будет разузнать о нем побольше».

Впоследствии выяснилось, что она была близка к истине. Кудесников покопался в биографии блондина и выяснил вот что. В свое время Мусин окончил технический вуз и, получив диплом с отличием, стал инженером. Но потом грянула перестройка, и его место под солнцем оказалось абсолютно неприбыльным.

Тогда он переквалифицировался в бармены.

Своей новой должностью он бравировал, но в душе явно был разочарован жизнью. Что касается женщин, то к их вниманию Мусин привык с младых ногтей. И в школе, и в институте девицы висли на нем гроздьями, как колорадские жуки на картошке. На вопрос, почему он до сих пор не женат, Мусин отвечал в том смысле, что, мол, выбор слишком широкий, глаза разбегаются.

После обеда девушки принялись наперебой знакомить Василису с Мусиным. Он держался прекрасно, был в меру остроумен, но сумел не перехохмить. Василиса прониклась к нему невольной симпатией. «Нет, этот тоже не похож на маньяка, — подумала она, вытирая губы салфеткой. — Кофе, кстати, он варит очень вкусный».

Пока Василиса обедала, ее новый шеф разговаривал по телефону. Дверь в его кабинет была закрыта, однако он так орал, что в приемной было слышно почти все. Даже не напрягая слуха, Василиса просекла главное — Шувалов говорил о ней. Собеседника он называл Алексеем Степановичем, следовательно, на другом конце провода был Таланский.

— Чем она мне не нравится? — злобно выплюнул Шувалов.

— Да, чем? — себе под нос переспросила Василиса, припадая к косяку. — Если дело в платье или прическе, Пипа оскорбится до глубины души.

— В первую очередь мне не нравится ее имя! Такая девушка здесь долго не продержится, босс! У нее глаза горят. Рутинная работа ей скоро приестся, я ухе сейчас вижу! Она не протянет долго.

— У Мочалко я покрывалась пылью два месяца! — обиженно пробурчала Василиса.

— Два месяца максимум! — заявил Шувалов.

— Я же не виновата, что он оказался аферистом! — сообщила Василиса все тому же косяку.

— И когда она уволится… Можете считать меня суеверным, босс, но за какую-нибудь Лену или Свету я бы волноваться не стал. Но Василиса! Что это за хреновое имечко?

— Ах ты, ретроград паршивый, — шепотом возмутилась Василиса.

— Мы насобирали целый букет девиц с экзотическими именами. И посмотрите, кто из них погиб? Карина, Элла и Анжелика.

"Надо сказать Кудесникову, — оживилась Василиса. — Это же готовая версия! «Секретарши с экзотическими именами». Похоже на название детектива Богомила Райнова. Только там речь шла не о секретаршах, а о тайфунах.

И имена у них были ласковыми. По крайней мере, теперь я знаю, что этого мужика во мне не устраивает. Завтра предложу называть меня ласково — Васей, авось он смягчится".

— Она еще не оформлена? — продолжал гнуть свое Шувалов.

— Вот прицепился! — обозлилась Василиса.

— Я считаю своим долгом, Алексей Степанович, предупредить девушку об опасности, которая будет подстерегать ее при увольнении.

Да? А что, если она уйдет в декрет?

Василиса непроизвольно втянула живот.

Боже, неужели она так разъелась, пока сидела у Мочалко? Она знала, что Таланский ни за что не отступит, поэтому перестала подслушивать. И зря, надо сказать. Прояви она терпение, ей удалось бы сохранить в целости массу нервных клеток. Потому что разговор ее новый шеф закончил следующим образом.

— Ах, предупреждена?! Тогда я приму собственные меры для того, чтобы она отозвала свое заявление. И займусь этим немедленно.

Швырнув трубку на аппарат, Шувалов прислушался. Его новая секретарша разговаривала по городскому телефону. Шувалов прокрался к двери, стараясь не скрипеть ботинками, и, в свою очередь, приставил ухо к щелке.

— На кой черт тебе нужно все это в письменном виде? Мы так не договаривались! Ты собирался звонить и… Ну ладно, хорошо, уговорил. Тогда я останусь в «Метеорите» и напишу все здесь. Позвоню, когда закончу, и ты перехватишь меня по дороге. Не волнуйся, я тебя узнаю. Хорошо, я проверю.

«Куда подевался ее отвратительный слащавый тон?» — пробормотал Шувалов. Он не особо вслушивался в то, что говорила Василиса. Его заинтересовала только ее предполагаемая задержка в офисе.

— Что ж, отлично! — Он потер руки и, пробежав через приемную, торопливо зашагал в сторону хозблока.

Уборщик Вова Дудасов сидел на стуле и шкуркой полировал ручку швабры. Внешность у него была безобидная и для целей Шувалова неподходящая — веселое лицо и нос картошкой. Зато чувство юмора просто-таки било через край.

— Вот что, Владимир, — запыхавшийся Шувалов с трудом сдерживал нетерпение. — Подработать хочешь?

— А то, — оживился уборщик, вскакивая. — Что надо сделать?

— Пустяк. Но это не касается чистоты в офисе. Дело личное. Понимаешь, главный прислал мне новую секретаршу. Легкомысленная девица! Не нравится она мне. Хочу подыскать себе другую, но тогда придется стакнуться с главным.

— Я могу чем-то помочь?

— Именно что можешь, Владимир. Она сегодня останется на сверхурочную работу. Так я хочу, чтобы ты ее немножко попугал. Нарядись привидением, побегай по коридорам. Парень ты молодой, задорный, придумай что-нибудь. Авось она струхнет и раздумает здесь работать. Вот тебе деньги на экипировку, а вот — за труды.

— Много, Игорь Михайлович! Это ж одно сплошное удовольствие — попугать смазливую девицу. Кстати, а она смазливая?

— Безусловно. Но ты не отвлекайся на это.

Ты мне результат выдай. Я рассчитываю, что девчонка уже завтра на работу не придет.

Возвратившись к себе, Шувалов остановился возле стола Василисы и, глядя на нее со скрытым торжеством, спросил:

— Ну, как делишки? Справляетесь?

«Что это он так расцвел? — подумала та. — Неужели моя невинная физиономия его смягчила?»

— Очень хорошо, Игорь Михайлович, осваиваюсь.

— Смотрю, вы все папки по алфавиту расставили? А ведь на них столько пыли было! У вас как, аллергии на пыль нет?

— Нет, — отрапортовала Василиса.

— А на что-нибудь другое? Нет? Сердечко не шалит? А что у вас вообще есть? Может, бронхиальная астма? Или там повышенная нервная возбудимость?

— Нет, только повышенное газообразование, — не моргнув глазом ответила Василиса, которой вопросы про ее здоровье показались оскорбительными. Она, конечно, не подозревала, что в них есть какой-то тайный смысл.

— Отлично! — Шувалов нырнул в кабинет и оставался там до конца рабочего дня. Появился лишь около семи, беспечно помахивая портфелем.

— Вот вам ключи, — напутствовал он ее. — Когда будете уходить, закройте обе двери. Да, кстати, я ждал важного звонка, но времени задерживаться нет. Если вдруг позвонят и попросят что-нибудь передать, перезвоните мне на мобильный. Сами. Номер никому не давайте. Вот, возьмите.

Он бросил ей под нос визитку, на обратной стороне которой был нацарапан номер. Василиса отпихнула ее пальцем на край стола. Ну и манеры у этого типа! Говоря по правде, Шувалов ей понравился с первого взгляда. Возмущало ее то, что она ему не понравилась. По крайней мере, он вел себя с ней так, будто бы она в чем-то перед ним провинилась. Это было обидно.

— Чертов Кудесников! — пробормотала Василиса, устраиваясь за столом поудобнее и придвигая к себе пачку писчей бумаги. — Возомнил себя большим начальником! Интересно, как он будет себя вести, если действительно получит хоть какую-нибудь власть в свои руки?

Прошло совсем немного времени, и этаж наполнился гулом голосов. Василиса некоторое время постояла возле окна, наблюдая за тем, как служащие вытекают из здания подобно струйке песка из колбы песочных часов. Через полчаса «стекляшка» опустеет окончательно. В ней не останется никого, если не считать случайно застрявших песчинок, таких, как она сама.

Тем временем Вова Дудасов готовился к сольному представлению. Еще днем, сразу после ухода Шувалова, он сбегал в магазинчик «Веселые ужасы» и приобрел там массу потрясающих вещей: дюжину пластмассовых яиц, наполненных зеленой желеобразной слизью, клыки Дракулы, баночку светящегося крема, пузырь вонючей пены, аудиокассету с записью страшных криков, а также накладной резиновый живот с красивым разрезом посредине.

Надо заметить, что вываливающиеся кишки выглядели очень натурально.

Приладив живот под расстегнутую рубашку, Вова подошел к зеркалу и, полюбовавшись собой, хихикнул.

— Зуб даю, девчонка описается от ужаса! — пообещал он своему отражению.

Василиса заканчивала первую страницу отчета, когда в коридоре раздалось леденящее душу завывание. Казалось, воет какое-то существо, находящееся в предсмертной агонии. Василиса обмерла. Минута томительного ожидания — и завывание повторилось! Протяжный, тоскливый вой пронесся по коридору, закончившись коротким хриплым кашлем. По мнению Василисы, такие звуки могло издавать только чудовище.

Ее пульс считал так же. Поэтому он переместился в уши, участившись до верхнего предела. Василиса взобралась на стул с ногами и, вытаращив глаза в пустоту, вся обратилась в слух. Вой повторился. Теперь он был ближе к кабинету и еще ужаснее! Вдруг раздался топот, далекий крик о помощи, удары — и тишина.

Некоторое время Василиса стояла на стуле на четвереньках, не в силах пошевелиться.

Первая мысль, которая пришла ей в голову, была о маньяке, перенесшем свою деятельность в стены «Метеорита». Вдруг, пока она тут обмирала от ужаса, на этаже убили какую-нибудь девушку? Вооружиться в приемной было категорически нечем. Василиса, не спуская ног на пол, потянулась к шкафчику.

Там она обнаружила только бумаги и — о, радость! — запасы спиртного, которое, вероятно, хранилось здесь для гостей. Организм подсказал, что коньяк — это именно то, что ему нужно в данный момент больше всего.

Безжалостно сорвав пробку, Василиса приникла к горлышку и сделала два больших глотка. Коньяк мягко обжег гортань и побежал в желудок.

Прошло примерно полчаса, и она поняла, что испытывает неистребимое желание выйти из кабинета и посмотреть, что делается снаружи. Все эти полчаса, кстати сказать, в коридоре что-то выло и бегало. Отхлебнув очередной раз из бутылки, Василиса слезла со стула и на мягких теплых ногах двинулась к выходу.

— А хрен ли мне бояться! — вслух воскликнула она и браво распахнула дверь.

Коридор, в котором приглушили свет, выглядел неуютно. Выйдя наружу, Василиса тут же наступила ногой во что-то скользкое и наклонилась посмотреть, что это.

— Сопли? — вслух подумала она. — Не может быть. Так высморкаться мог только слон. И то, если у него было воспаление носовых пазух.

Вова Дудасов к тому времени, как Василиса окончательно осмелела и появилась-таки в поле его зрения, порядком притомился. Когда дверь кабинета открылась, он находился как раз возле лифта. Мешком свалившись на пол, Вова раскинул руки и распахнул рубашку, чтобы резиновые кишки были хорошо видны.

План его был прост и казался легким в исполнении. Включить кассету с криками, лечь и притвориться трупом. Увидев кишки, объект, безусловно, впадет в панику и с визгом убежит назад в кабинет. Тогда «труп» уйдет в хозблок, наденет клыки Дракулы, вымажется фосфоресцирующим кремом и покажется бедняжке еще раз. Вова считал, что этого будет более чем достаточно.

Однако он просто не знал, с кем связался.

Исходя из собственного опыта, Вова представлял себе среднестатистическую секретаршу существом эфемерным и легко поддающимся панике. Пьяную Василису он в деле не видел.

Размазав слизь каблуком туфли, она шатающейся походкой отправилась туда, где лежало «тело». По дороге она испачкала локоть вонючей пеной, которую Дудасов щедро намазал на стены. (Ему же, в конце концов, убирать!) Понюхав ее и поморщившись, Василиса снова вступила сама с собой в диалог:

— Интересно, а это что еще за дрянь?

Вдруг зараза какая-нибудь?

Она обильно смочила локоть коньяком, бутылку которого держала за горлышко. И тут увидела Дудасова. Некоторое время она разглядывала кишки, потом икнула и прижала свободную ладонь к желудку.

— Боже мой! Кажется, меня сейчас стошнит.

Дудасов не на шутку испугался. Такая перспектива его вовсе не устраивала. Пользуясь тем, что Василиса отвернулась и не смотрит на него, он с проворством ящерицы отполз метра на три и снова принял прежнюю позу. Василиса, однако, передумала опорожнять желудок и снова повернулась к телу.

— Блин, — сказала она. — Труп перемещается. А может, он еще не труп? Вдруг у него есть пульс?

Опасливо приблизившись к нему, Василиса наклонилась и приложила руку к шее Дудасова. К ее изумлению, пульс бился весело и громко.

— Да он еще жив! — взволновалась она. — Надо что-нибудь предпринять для спасения и вызвать «Скорую»!

Она помнила, что, когда у людей что-нибудь отрывается, это что-нибудь непременно нужно заморозить. С кишками она решила поступить точно так же. В приемной Шувалова стоял маленький холодильник для напитков, Василиса уже видела, что там есть лед. Она сбегала за ним так быстро, что Дудасов не успел убежать. Все, что ему удалось, это отползти еще метров на пять.

— Вот блин, — снова сказала Василиса. — Какое шустрое тело! — Она перевернула емкость, наполненную кубиками льда, над животом Дудасова и стала пристально глядеть на него, ожидая, видимо, каких-то результатов.

Вове хотелось крикнуть: «А в „Скорую“ кто будет звонить, калоша?» Но он, конечно, не смел и изо всех сил крепился. Приезда «Скорой» он не боялся. Вряд ли кто-нибудь поедет по вызову пьяной женщины, которая наверняка не сможет толком объяснить, что случилось.

Лед начал таять, и ему было холодно до обалдения. Когда Василиса наконец отвернулась и пошла обратно в кабинет, Вова согнул ноги в коленях и одним сильным толчком преодолел еще пару метров. Василиса, оглянувшись, всплеснула руками:

— Куда ползет это чертово тело? Эдак попадешь в неловкую ситуацию. Вызовешь «неотложку», а оно к тому времени улетучится.

Тем не менее она не стала возвращаться.

Вова воспользовался этим и, поднявшись на ноги, метнулся в свое убежище. Там он скоренько переквалифицировался из трупа в привидение и, плавно взмахивая руками, выплыл в коридор.

Василиса была уже тут. Она встретила Дудасова хорошим ударом бутылки по голове.

Когда Вова пришел в себя, то почувствовал, что голова его лежит на чем-то мягком и приятном. При ближайшем рассмотрении это оказались колени Василисы.

— Выпить хочешь? — предложила она.

Вова не стал отказываться. Приподняв ему голову, Василиса приложила к губам Дудасова ту самую бутылку, которой треснула его по затылку.

— Рассказывай, баловник, кто ты такой и какого дьявола все это устроил?

Дудасов чувствовал себя отвратительно. У него не было никакого желания изворачиваться и лгать. Поэтому после недолгих колебаний он выложил все начистоту.

— Шувалов?! — завопила Василиса, выслушав его пространные объяснения. — Как серьезный человек мог пойти на такое?

— Он хочет на ваше место другую секретаршу! — пробормотал Вова.

— Ну, пусть готовится, — мстительно прищурилась Василиса. — Я ему еще покажу! Слушай, — обратилась она к Дудасову. — Если Шувалов или вообще кто-нибудь будет тебя спрашивать о том, что сегодня случилось, ты скажешь вот что. Только, мол, ты хотел начать реализовывать свой план, как услышал крики, доносящиеся из кабинета. Ты побежал посмотреть, что случилось, и получил удар по голове.

Когда очнулся, меня на этаже уже не было. Вообще никого не было. И ты ушел домой. Ты понял?

Вова послушно кивнул. Он был готов сейчас на все, лишь бы его оставили в покое и отпустили домой. В голове гудело, как в ведре, по которому стукнули молотком.

— Кстати, — спохватилась Василиса. — У тебя еще осталось что-нибудь из тех веселых гадостей, которыми ты меня стращал?

— Кое-что. — Вова сгреб валявшиеся на ковре кубики льда и приложил к затылку. — Пойдем, покажу.

В фирменном пакете с изображением улыбающегося привидения обнаружилась банка с большими резиновыми пауками.

— Начни ты с них, и у тебя все получилось бы, — сообщила Василиса, двумя пальцами отставляя банку в сторону. — А это что?

— Это? Имитация укусов вампира? Следы от зубов. Видишь, они на липкой пленке. Просто приклеиваешь на шею, вот так.

— О! Какая прелесть! Этим я вполне могу воспользоваться. Сколько их у, тебя?

— Упаковка. В ней шесть штук.

— Прекрасно, укусы я экспроприирую. Тебя проводить до лифта?

Избавившись от Дудасова, Василиса прилепила себе на шею и на правую руку «укус вампира» и, добыв из косметички тени, нарисовала под глазами весьма правдоподобные круги. Потом взяла визитку Шувалова и, сверяясь с ней, набрала номер.

— Алло! — раздался через минуту бодрый голос.

«Он радуется! — подумала Василиса. — Ему весело! Ну, погоди, гад ползучий!»

— Игорь Михайлович! — слабым, почти что умирающим голосом простонала она в трубку.

— Кто это? — жестко спросил тот.

— Василиса… Извините за беспокойство, просто.., под рукой оказалась только ваша визитка… В офисе кое-что случилось. На меня напали…

— Да что вы говорите?! — с совершенно фальшивыми интонациями воскликнул ползучий гад. — Кто же на вас напал?

— Какое-то существо… Оно повалило меня и укусило за руку. Было столько крови! А потом оно впилось мне в шею… Я совершенно без сил! Наверное, мне надо в больницу…

— А где это существо сейчас? — проявляя первые признаки беспокойства, спросил Шувалов.

— Убежало.

— А на этаже больше никого нет? — застывшим голосом переспросил тот.

— Нет, никого. Впрочем, я не знаю.

— Вы… Вы вызвали милицию? — повысил голос ее новый шеф.

— Нет, я побоялась… И у меня кружится голова. Знаете, так бывает от потери крови…

Извините… — Василиса уронила руку с трубкой на стол, словно у нее не было сил держать ее на весу. Подождала минуту, злорадно слушая, как Шувалов выкрикивает ободряющие слова типа: «Я уже еду, держитесь, не падайте духом».

Оставив лампу на столе включенной, а дверь в кабинет распахнутой, Василиса впорхнула в лифт и спустилась на первый этаж. Охранник смотрел телевизор. Слабо улыбнувшись ему, Василиса проследовала к выходу, прикрывая шею от его случайных взглядов.

На улице было уже темно, и стоянка перед «стекляшкой» опустела. «А ведь Кудесников сейчас торчит возле того столба с часами, где назначил мне оперативную встречу, и ждет отчета, — вспомнила Василиса. — Ничего, ему тоже не вредно поволноваться. Уж я-то как сегодня нанервничалась!» Можно было, конечно, позвонить Кудесникову на мобильный, но Василиса решила, что сначала разберется со своим новым шефом. Она считала, что, прежде чем простить обиду, нужно за нее отомстить. А уж месть зарвавшемуся мужчине — это вообще почти божий промысел.

Автомобиль Шувалова на скорости влетел на стоянку и, визжа покрышками, сделал полукруг, подкатив почти к самому входу. Василиса быстро засунула в рот «тик-так», чтобы отбить запах коньяка, и, пошатываясь, вышла из тени, держась двумя руками за горло.

— Игорь Михайлович! — слабо пискнула она.

Игорь Михайлович обежал своими разбойничьими глазами ее поникшую фигурку и бросился к ней. Схватил за плечи', легонько встряхнул, потом отвел ее руку от шеи и, увидев, что под ней, вскрикнул. Тут же заметил второй след от зубов, на руке, и на секунду даже зажмурился.

— Я отвезу вас в больницу, — заявил он и подхватил Василису на руки.

— Нет, нет! — испуганно запротестовала та, обняв его за шею. — Это может повредить фирме! Как вы не понимаете? И я не могу…

Мне нужна эта работа… Если я стану причиной скандала, Таланский даст отбой в отдел кадров. Меня не оформят и…

— Вас оформят, не беспокойтесь, — пробормотал Шувалов, вдыхая запах ее волос и волнуясь все больше.

— Отвезите меня домой, — жалобно попросила она. — Я хорошенько высплюсь, и все будет в порядке.

— Вас дома кто-нибудь ждет? — жестко спросил Шувалов.

— Никто, — голосом бедной сиротки ответствовала Василиса.

— Но я не могу оставить вас одну!

— У вас ведь телефон с собой? Я вызову свою сестру. Она приедет и поухаживает за мной.

Шувалов заботливо усадил Василису на переднее сиденье. Когда он наклонился, чтобы пристегнуть ремень, взгляд его снова упал на две вздувшиеся дырки, обезобразившие ее нежную шейку.

— Боже! — пробормотал он, стискивая зубы. Неужели Вова Дудасов сумасшедший? Если он к тому же расскажет кому-нибудь об их договоренности… Шувалов даже не хотел думать, что тогда будет.

Василисе ничего не оставалось делать, как позвонить с дороги своей сестре.

— Светик! — воскликнула она, когда та сняла трубку. — Ты сейчас одна? Слушай, ты не могла бы подъехать ко мне? Да, прямо сейчас. Понимаешь, тут такое дело… — Она начала крутить и мяться и так заинтриговала свою любопытную сестру, что та пообещала выехать немедленно.

Подвезя Василису к дому, Шувалов снова вознамерился тащить ее на руках, но та наотрез отказалась и повисла на его локте. Он бережно обнял ее за талию. «Ни в коем случае нельзя включать свет в коридоре, он слишком яркий, — думала Василиса, шагая по ступенькам. — Надо побыстрее сплавить товарища. Но как это сделать? Если только вывести из состояния равновесия. А как вывести? Разве что поцеловать?»

Василиса и представить себе не могла, какое сокрушительное впечатление произведет на Шувалова ее озорство. Вставляя ключ в замочную скважину, она с облегчением сказала:

— Теперь я в безопасности. Благодарю вас! — После чего повернулась и, выдохнув:

— Игорь Михайлович! — встала на цыпочки и с пьяной непосредственностью припала к губам Шувалова.

Шувалов превратился в статую. Василиса все рассчитала точно: в такой ситуации он не станет ни отталкивать ее, ни орать. Впрочем, самой Василисе произведенный эффект так понравился, что она положила ладошки подопытному кролику на грудь и продолжила эксперимент с огромным увлечением. Шувалов продолжал стоять столбом. Когда Василиса наконец оторвалась от него, глаза бедняги выражали неподдельное страдание. «Наверное, он поборник нравственности, — подумала она, усмехаясь. — И, не будь я изранена по его милости, оттолкнул бы меня, отчитал, а то и унизил».

— Завтра я выйду на работу, — шепнула Василиса, войдя в коридор и придерживая дверь так, чтобы оставить своего спутника за порогом.

— Даже и не думайте! — очнулся тот.

— Выйду! И, умоляю вас, не делайте из случившегося сенсацию! Я не люблю быть в центре внимания. Прошу вас… Пообещайте мне!

— Обещаю, — выдавил из себя Шувалов.

Когда Василиса закрывала за собой дверь, он все еще стоял на лестничной площадке.

Минуты две ему потребовалось на то, чтобы прийти в себя и двинуться вниз. Из машины он позвонил домой Людочке Чечевицыной, чтобы узнать у нее домашний номер уборщика, — секретарша главного имела под рукой телефоны абсолютно всех сотрудников. Телефон Дудасова долго не отвечал. Когда Вова все-таки поднял трубку, Шувалов был уже весь в пене.

— Вова! Что, черт побери, произошло сегодня в офисе? — вскричал он, заслышав знакомый голос.

— Не знаю, Игорь Михайлович! — промямлил тот. — Как мы и договаривались, я собирался попугать вашу секретаршу. Пока соображал, как это сделать, услышал в коридоре женский крик. Я выскочил и тут получил по голове чем-то тяжелым. Когда очнулся, на этаже никого не было.

— А Василиса? Новенькая?

— Ее тоже не было. Или, может, я ее просто не нашел. У меня голова разбита, Игорь Михайлович!

— Ты в милицию звонил?

— Нет, зачем? Что я стану рассказывать?

Когда я очнулся, все было уже тихо-спокойно.

Я подумал, что, пока валялся без памяти, ваша новая секретарша просто ушла домой. А зачем меня по башке огрели? Так, может, кто невзлюбил.

«Логика маленького человека, — подумал Шувалов и, ободрив Вову, положил трубку. — Значит, это не он. Значит, в офисе действительно орудовал какой-то придурок!» Недолго думая, Шувалов набрал номер Таланского.

Босс должен узнать о происшедшем прямо сейчас.

Глава 4

Кудесников нервно кружил вокруг столба, на котором висели большие часы, и негодовал про себя. Когда стрелка, задрожав, делала очередной скачок, изо рта Кудесникова вырывалось новое ругательство. «Где эта безответственная девчонка? — думал он. — В офисе ее нет, дома тоже. Куда она подевалась?» Он сам себе не хотел признаваться, чего боится.

Мысль о маньяке занозой сидела в его голове.

Вдруг у этого типа наступил кризис, и он решил нападать на всех молодых девиц, которых злая судьбина занесла в «Метеорит»? Впрочем, задушенная Василиса не рисовалась перед его мысленным взором. Легче было представить маньяка, задушенного ею. Но может, он и не прав. Такие девицы — огонь, покуда не доходит до дела. И куда только потом девается их дурацкий гонор?

Мобильный телефон загудел и затрясся в кармане. Кудесников рявкнул: «Да!», уверенный, что это его пропажа. Однако нет, это был Таланский.

— Послушайте, Арсений! — закричал он в трубку с неподобающими для руководителя такого ранга визгливыми интонациями. — Приезжайте скорее в офис «Метеорита»! Там вашу помощницу покусали!

— Покусали?!

— Да, да!

— Она что, кого-нибудь раздразнила?

— Я не знаю. Мне позвонил Шувалов, сказал, она в ужасном состоянии.

— Она что, в больнице? — закричал Кудесников, гигантскими прыжками двигаясь в направлении своего автомобиля.

— И этого я тоже не знаю. Шувалов сказал, что сам он возле офиса. Я уже еду туда.

— Я тоже еду!

— Буду ждать вас внизу у входа.

Кудесников сел за руль, достал из «бардачка» усы, в которых появлялся в «Метеорите», и кое-как прилепил их себе под нос. Усы сели криво, придав ему до странности ухарский вид.

Однако он даже не удосужился посмотреть в зеркальце.

Таланский, Шувалов и Кудесников втроем вышли из лифта и остановились, с опаской оглядываясь по сторонам. Таланский представил Арсения как своего родственника, который оказался вместе с ним в машине, когда его зам позвонил со своим сенсационным сообщением.

Дверь в приемную Шувалова была распахнута настежь, на полу возле нее валялась пустая бутылка из-под коньяка. По всей длине коридора лежали одинаковые круглые кучки чего-то зеленого и отвратительного. По стенам сползала пузырящаяся жижа, похожая на слюну. И она омерзительно воняла. Таланский приблизил лицо к одному из потеков и некоторое время рассматривал его, сузив глаза. В конце концов он выпрямился и тихо спросил:

— Вы верите в инопланетян?

— Нет, — сказал Шувалов. — Можно навсегда испортить сон.

— Надо взять это на экспертизу, — с умным видом сообщил Кудесников, показывая себе под ноги.

Он уже набрал необходимое количество образцов, когда Таланский нашел на полу кучку кишок. Примерно тридцать секунд троица пребывала в состоянии шока, пока Арсений не обнаружил, что кишки резиновые и, помимо всего прочего, снабжены веревочками.

— А я знаю, что это такое! — внезапно сказал Шувалов, поддевая носком ботинка зеленую слизь. — Это самый настоящий розыгрыш. — Он вспомнил, что сам подбил Дудасова на розыгрыш, и тут же поправился:

— Видимо, кто-то хотел пошутить, но шутка зашла слишком далеко.

Мозги Кудесникова тем временем заработали в нужном направлении. Слово «розыгрыш» все расставило по своим местам.

— Значит, она показывала вам укусы? — переспросил он в десятый раз.

— Да, на шее и на руке, — покладисто ответил Шувалов.

— Ну ладно. Думаю, милицию все же беспокоить не стоит. Утро вечера мудренее. — Он отвел Таланского в сторону и шепотом пообещал:

— Я в этом разберусь. Продолжаем действовать по заранее разработанному плану.

— А как же нападение на Василису? — переспросил тот испуганно.

— Возможно, это не настоящее нападение.

Возможно, это часть ее индивидуального плана.

— Ага! — обрадовался Таланский, который одобрял всякого рода планирование. — Но вы к ней поедете?

— Поеду, — многообещающим тоном сказал Кудесников. — Прямо сейчас и поеду.

Тем временем сестры сидели за кухонным столом и попивали чаек. Василису немного беспокоило то, что мобильный Кудесникова оказался отключенным, но она постаралась не придавать этому факту чрезмерного значения.

Мало ли какие у сыщика были причины прервать связь со всем остальным телефонизированным миром!

— Так что же ты мне хотела рассказать? — спросила Светлана, которая была похожа на Василису лишь острым подбородком и ярко-серыми глазами. Волосы она обесцвечивала, кроме того, они были длинными, что нисколько ее не молодило. Веснушки она извела еще в незапамятные времена. Иными словами, вытравила из своей внешности все, что делало ее младшую сестру пикантной. Однако своей внешностью она была довольна и считала себя девушкой томной и романтической. Хотя жизнь почему-то постоянно заставляла ее проявлять иные черты характера — бойкость, стойкость и твердость.

Василиса метнула в сторону Светланы многозначительный взгляд и, понизив голос, с придыханием сообщила:

— Кажется, мне понравился мужчина!

— Ну, ты даешь! — возмутилась та. — Ради того, чтобы услышать это, я тащилась через всю Москву? Мало ли на твоем счету мужиков, которые имели несчастье тебе понравиться?

— Ты не поняла! Он понравился мне по-настоящему. Он такой.., страстный. Такой.., экспансивный. Горячий, словно ветер пустыни! — Зная, что ее сестра обожает мексиканские и аргентинские мыльные оперы, она решила, что именно это сравнение тронет ее душу. Светлана и в самом деле оживилась.

— Ты встретила его на новой работе? Он первым с тобой заговорил? Что он сказал?

Пригласил тебя поужинать? Ну, рассказывай, рассказывай, не томи!

Перед мысленным взором Василисы мгновенно предстал Шувалов, которого она недавно едва не зацеловала на лестничной площадке. Для правдоподобного вранья ей необходим был какой-нибудь реальный индивид, коего можно было бы описывать без опасения забыть, как он выглядит. Своего нового босса она тут же решила отставить в сторону и перекинулась на Кудесникова. Шувалов казался ей человеком особенным, и образ его не должен был быть оболган. Вот Кудесников — другое дело. Этому хоть в глаза ври, он даже не вздрогнет.

— Его зовут Арсений, — мечтательно сказала она.

— Сеня, значит, — тут же приземлила ее сестрица.

— Никакой не Сеня, — наморщила нос Василиса. — Арсений! Звучит, как музыка, не находишь? Мы раньше работали на одном этаже, но почти не замечали друг друга. Но когда у меня начались неприятности, ну, я тебе рассказывала про Мочалко, тут-то он и проявил себя в полной мере. И свое благородство, и свой необычайный интерес к моей персоне.

— Значит, он втрескался первым? — с подозрением спросила Светлана. — А ты, как водится, пошла у него на поводу.

— Ничего подобного! — оскорбилась Василиса. — Чувство было взаимным с самого начала. Вот если бы ты его увидела! Увидела, как он смотрит на меня. Пристально, с необыкновенным выражением…

Она не успела договорить, потому что в дверь позвонили. Три отрывистых сердитых звонка не предвещали ничего хорошего. Василиса метнулась в коридор, припала к глазку и, увидев физиономию Кудесникова, застонала.

— Открывай, я слышу, что ты там! — сказал тот зловещим голосом.

— Зачем ты пришел? Уже поздно, — заныла Василиса.

— Говорят, тебя покусали новые коллеги? — ехидно спросил Кудесников, облокачиваясь на дверь. — Все-таки я твой работодатель. Хочу посмотреть на причиненный ущерб.

— Я ведь не твое имущество!

— Василиса, открой. Покажи следы клыков.

Василиса уже давно отклеила «укусы» и сложила их в пакетик. Но даже если бы она этого не сделала, Кудесников вряд ли купился бы. Первое, что он сделал бы, — это начал проверять их подлинность.

— Кто это? — спросила Светлана, появляясь в коридоре.

— Это Арсений! — крикнул Кудесников.

— Неужели тот самый? — ахнула сестрица. — А можно посмотреть на него? Открывай скорее.

— Боюсь, ты будешь шокирована, — пробормотала Василиса, снимая цепочку.

Кудесников — руки в карманы — появился на пороге в потрясающих белых штанах и сетчатой рубашечке, премило драпировавшей его тощий торс. Поздоровавшись со Светланой и бегло улыбнувшись ей обаятельнейшей из улыбок, он обратил пристальный взор на свою помощницу.

— Итак, — сказал он, делая шаг ей навстречу. — Дай сюда шейку!

— Фиг тебе! — отозвалась Василиса и начала отступать к кухне.

Арсений со свирепым выражением на лице двинулся за ней. Она прибавила темп, преследователь тоже. Через некоторое время пятиться стало некуда — зад Василисы уперся в кухонный стол.

— Шувалов говорит, ты потеряла много крови? — сладеньким голосом спросил Кудесников, ощупывая глазами девственно чистую шею Василисы. — Откуда же она вытекла? Может, рана где-то там, под воротничком халатика?

Василиса метнулась было в сторону, чтобы обогнуть Арсения, но он одним коротким рывком настиг ее и, навалившись всем телом, прижал к столу. Задушенно пискнув, она попыталась вырваться, но Кудесников железной хваткой держал ее за запястья.

— Ладно, сдаюсь, я все придумала! — сообщила она, задыхаясь. — Только отпусти меня!

Тут ведь моя сестра, ты ее до смерти напугаешь!

Светлана вошла в кухню и, разинув рот, глазела на разыгравшуюся сцену.

— Действительно страстный! — сказала она сама себе. Потом обратилась к Кудесникову, лежавшему на ее сестре:

— Арсений, не хотите ли чаю? Или, может, чего-нибудь холодненького, чтобы слегка остудить, так сказать, пыл?

— Что ты ей про меня наговорила? — прошипел Кудесников в лицо Василисы.

— Что ты мой любовник, причем очень экспансивный.

— Покажи шею! — потребовал он.

— Ты ведь держишь меня за руки!

Поскольку у Арсения руки тоже были заняты, он зубами взялся за Василисин воротник и оттащил его в сторону. Увидев, что под воротником все чисто, он разжал зубы и сказал:

— Ага! Так я и знал.

— Теперь поцелуй меня для правдоподобия, — предложила та.

— Еще чего! Впрочем, ладно, так и быть.

Считай это личным одолжением. — Он с утробным мычанием прислонился к той части ее шеи, которую только что так пристально разглядывал. Потом поднял голову и сказал:

— Надо было бы самому тебя укусить, жаль, нет во мне ни капли зверства.

— Скотина, — прошипела Василиса, спихивая с себя обнаглевшего работодателя.

Светлана, не смущаясь происходящим, резала колбасу на разделочном столе. Зажав Василису в угол, Кудесников в две минуты вытряс из нее правду. Узнав детали произошедшего, долго смеялся, закинув голову.

— Куда же вы? — изумилась Светлана, когда Кудесников стал прощаться.

— Я ведь приезжал ненадолго, — оправдался тот. — Только поцеловать свою девушку на ночь. Надеюсь, я не слишком сильно вас шокировал?

— Нет, ну что вы! — горячо возразила любительница мелодрам. — Мужчина, столь откровенный в чувствах, может вызывать только восхищение.

— Уходи подобру-поздорову, — шепнула ему Василиса. — А то не ровен час она в тебя втрескается. Это у нас в семье запросто.

— Она что, не замужем?

— В том-то и дело.

— Но человек есть?

— Недавно сбежал. Так что в последнее время она переключилась на обожание актеров.

— Видимо, это и твоя участь, — сказал Арсений. — Смирись заранее. Ни один нормальный мужик не рискнет с тобой связываться, Василиса. Ты самая настоящая мифоманка.

— Зато теперь Шувалов будет шелковым, — пообещала Василиса.

Однако она заблуждалась. Не так-то просто приручаются благородные разбойники! Неизвестно, какие думы тревожили Шувалова этой ночью, но наутро он снова был предельно сдержан. Правда, прямой враждебности не проявлял и первым делом поинтересовался самочувствием Василисы. Обманщица посмотрела на него глазами изголодавшейся собаки, которой предложили кусок мяса. Недоверчиво-обожающими. Сегодня она надела кофточку с высоким воротом и длинными рукавами. Ее дань вчерашнему вранью.

По распоряжению Таланского коридор был приведен в полный порядок. Сотрудники с удовольствием втягивали воздух, пропитанный дезодорирующими средствами. Рабочий день едва начался, а к Шувалову уже нагрянул народ. Сначала пришел главбух Забельский. Кудесников еще до начала операции исключил его из числа подозреваемых. Забельский принадлежал к старой гвардии, и было ему уже далеко за шестьдесят. Слуховой аппарат и одышка делали кандидатуру Кима Афанасьевича абсолютно непригодной на роль маньяка.

Кудесников на всякий случай проверил его медицинскую карту, после чего проникся к Забельскому непритворным сочувствием и оставил в покое. Точно по тем же параметрам была отбракована старушка-бухгалтерша, находившаяся в его непосредственном подчинении.

Вообще из всего списка сотрудников, который Кудесников дал Василисе просмотреть перед устройством в «Метеорит», был вычеркнут, кроме Забельского и бухгалтерши, индивид с незатейливой фамилией Сидоров. Во время двух убийств из трех Сидоров валялся в больнице с переломами.

После Забельского к Шувалову пожаловала некая Надежда Павловна Спичкина. По мнению Василисы, Надежда Павловна могла бы зарабатывать неплохие деньги на рекламе молочных продуктов. Она была высокая, крупная и сдобная. Печатью неистребимого здоровья лежал на щеках румянец, служивший фоном для двух кокетливых ямочек. Тяжелые пшеничные косы были уложены на ее голове короной. Строгий костюм не мог ничего поделать с этой отнюдь не офисной внешностью и, отказавшись играть в ней сколько-нибудь заметную роль, смиренно отошел на задний план.

— Очень приятно познакомиться, Василиса, — приветливо улыбнулась Спичкина, притормозив возле секретарского стола. — У вас сказочное имя. Такое редко услышишь.

— Папаша мой был народником, царство ему небесное, — пояснила Василиса, потрясенная жизненной энергией, которая просто распирала Спичкину. — Я уже привыкла.

— Надеюсь, Василиса, вам у нас понравится. Игорь Михайлович — золотой человек.

Мягкий, уступчивый, голоса никогда не повысит. Впрочем, вы сами скоро оцените!

«Какого черта его все хвалят, — раздраженно подумала Василиса. — Мрачный вредный тип». В ней, конечно, говорила досада. Василиса всерьез полагала, что после вчерашнего Шувалов будет ей едва ли не прислуживать. И вот дудки, ничего подобного!

Спичкина между тем сделала ей пару комплиментов, немножко рассказала о фирме, о том, как в ней хорошо работается всякому серьезному человеку, и лишь после этого скрылась в кабинете Шувалова.

— Кто мне понравился, так это Спичкина, — поделилась Василиса своим впечатлением со своими новыми подругами, когда они все вместе отправились обедать. — Она по крайней мере приветлива.

— Да, она абсолютно адекватная женщина, — согласно кивнула Кукушкина. — Никаких завихрений, никакого самодурства. Ко всем нижестоящим относится с уважением, это всегда приятно. Хотя имеется у нее и своя мулька.

— Какая? — тут же спросила Василиса, не скрывая заинтересованности. Все мульки, фишки и завихрения, бесспорно, требовали особого внимания.

Таня и Людочка переглянулись. По их лицам пробежала тень сомнения.

— Да ладно вам, девочки, — надулась та. — Кому я расскажу? Не Шувалову же.

— Ну, понимаешь, — наклонилась через стол Таня. — Есть у нее одна, но пламенная страсть. Правда, страсть сейчас в командировке.

— Кто это? — Глаза Василисы загорелись веселым любопытством.

— Барсов. Наш коммерческий директор, — пояснила Людочка. — Жуткий бабник. Но ему нравятся только молоденькие. А Надежда Павловна из этой категории уже выбыла. К ее огромному разочарованию.

— Она его преследует, — шепотом добавила Кукушкина. — Порой мне Барсова становится даже жаль. Если бы она была рекой, а Барсов — плотиной, его бы просто разорвало.

— Учти, он и к тебе начнет клеиться, — предупредила Людочка. — Так что будь морально готова.

— А к тебе он клеился?

— Было дело, — призналась та, безжалостно расправляясь с сосиской. — Одно время я даже думала, что это любовь.

Кукушкина поперхнулась и, как повелось, уронила очки на самый кончик носа.

— Подавилась? — сочувственно спросила Людочка.

— Это от неожиданности. Веришь ли, был момент, когда я тоже думала, что у нас с Барсовым любовь.

— Эка невидаль! — фыркнула Людочка. — Каждая девушка, встреченная им на жизненном пути, хоть недельку, да думала так же.

— Он действительно такой потрясающий? — уточнила Василиса.

— Вряд ли ты можешь вообразить, до какой степени.

— Чтобы разочароваться в Барсове, нужно немало времени, — поделилась своими выводами Кукушкина. — Но разочарование придет обязательно. Хотя в самом начале думаешь: разве может разонравиться такой потрясный мужик? Но… Проходит неделя-другая, и Барсов начинает становиться все прозрачнее и прозрачнее.

— А сколько ему лет?

— Сорок, — хором ответили девушки.

— Кстати, Юрочка Мусин машет нам рукой, — заметила Кукушкина, игриво пошевелив пальчиками. И пояснила:

— Ни в одном мужчине нельзя гасить огонек надежды.

— Надежды на что? — с подозрением спросила Василиса.

— Да на все, на что он только может надеяться!

— Эдак не отобьешься от смелых предложений, — пробормотала Василиса.

— От них и не надо отбиваться, — подняла вверх уголки губ Людочка. — Между ними нужно лавировать.

— Нет у меня таланта к этому делу, — призналась Василиса. — Если я разозлюсь, то посылаю только один раз, но так, что клиенты не возвращаются.

— Ну а если человек тебе нравится? — с любопытством спросила Кукушкина.

Василиса пожала плечами и просто ответила:

— Тогда я ломаюсь сразу.

— Что, прямо так, без интриги? — ужаснулась Людочка. — Это ведь неинтересно. Вот я, например, с Алексеем — ну, ты знаешь, о ком я! — до сих пор играю, как кошка с бабочкой.

— Зачем? — опешила Василиса. — У него от тебя и так фейерверк в голове. Видно же.

— Но официально я ему еще никто! — возразила Людочка. — Жена вполне может победить, стоит мне только расслабиться.

— Да, — задумчиво протянула Василиса. — Видно, на рынке невест цена мне — две копейки.

— Старайся! — предложила Людочка. — Увидишь, как все сразу изменится вокруг.

— Жить станет интереснее, — поддакнула Кукушкина.

— Когда Барсов вернется, будет весело, — пробормотала Людочка с набитым ртом. Было понятно, что страсти и страстишки, время от времени разгорающиеся вокруг, являются для нее едва ли не любимым развлечением.

— А вы уверены, что я ему понравлюсь? — спросила Василиса, с насмешкой глядя на девушек.

— Еще бы! Ты такая хорошенькая! — подлила меда Людочка.

— И, главное, новенькая, — добавила ложку дегтя Кукушкина.

— Смотри-ка, Юра Мусин с Василисы не сводит глаз, — хихикнула Людочка. — А ты еще сомневаешься в своей неотразимости!

Правда, Мусин ласков со всеми, кто ласков с ним. Отвратительная черта в мужчинах.

Василиса была согласна, что это отвратительная черта, но Кудесников велел заигрывать со всеми подряд. Его задание отлично укладывалось в схему поведения, которую здешние девицы почитали наиболее продуктивной. «Уж они-то меня не осудят!» — подумала про себя Василиса и отправилась за второй чашечкой кофе.

— Говорят, что запахи, — заявила она, присаживаясь на высокий стул возле стойки, — оказывают огромное влияние на чувства людей.

— Хотите сказать, как человек, насквозь пропахший кофе, я действую возбуждающе? — повел бровями Мусин.

— Надеюсь, вы пользуетесь этим преимуществом не слишком широко? — продолжала приставать к нему Василиса. На самом-то деле ей претила роль глуповатой девушки. Она почитала ум достоинством женщины и до сих пор не отказалась от этого дремучего заблуждения. Впрочем, в «Метеорите» ей предстояло быстро набраться жизненного опыта.

— Если это вас действительно интересует, — пожал плечами Мусин, — то я не разбрасываюсь.

— Это видно, — сказала Василиса, высасывая из чашки пенку. — У вас такая неиспорченная внешность.

— Хорошо, что не непорочная. — Мусин впервые позволил себе улыбнуться в полную силу. Улыбка оказалась сногсшибательной. — Не хотел бы я выглядеть в глазах хорошенькой девушки простачком.

«Господи, сколько же слез пролито из-за этого обаяшки? — подумала Василиса, невольно залюбовавшись барменом. — Девчоночьи сердца он наверняка разбивал вдребезги, не оставляя даже крупных осколков».

Впрочем, возраст ли давал себя знать или поселившееся в ней разочарование, но нынешнее обаяние Мусина выглядело слегка тускловатым, ему не хватало внутреннего заряда, настроения, куража.

Глянув на часы, Василиса заторопилась.

— Срочная работа? — посочувствовал Мусин.

— Нет, строгий начальник.

— Не повезло.

На самом деле Шувалов был вовсе ни при чем. Перед обедом Василиса зашла к Таланскому с просьбой. На сегодня у нее была запланирована «разработка» Кирилла Княжского. Кудесников считал, что мужчин стоит прорабатывать в порядке очереди, чтобы не запутаться самой и не создавать ненужной конкуренции.

Поскольку Княжский блестяще владел компьютером, было бы нормальным попросить его о помощи. Устройся Василиса секретаршей к Шувалову по-настоящему, она и в самом деле в ней отчаянно нуждалась бы.

— Можете придумать для меня работу, которая предполагает хорошее владение текстовым редактором?

— Без проблем, — тут же согласился Таланский. — При нашей фирме есть исследовательская лаборатория. И хотя она находится в Серпухове, итоговые документы время от времени поступают ко мне. Я займу Люд очку и дам вам пару страниц с формулами и таблицами. Вы запутаетесь, и тогда я пришлю Княжского, чтобы помог вам разобраться. Игорь Михайлович вернется часа через два. Этого времени будет достаточно?

Василисе план понравился. Простенько и со вкусом. Она и в самом деле не знала, как можно напечатать дроби с фигурными скобками и соорудить таблицу из восьми граф. Когда она возвратилась с обеда, Княжский уже ждал ее в приемной. Сейчас его деловой вид наводил на мысль о докучной обязанности, которую он воспринимает как неизбежное зло. Никакого личного интереса у этого молодого человека к Василисе явно не было.

— Садитесь, — сдержанно предложил он, подтаскивая еще один стул к столу. — Алексей Степанович просил вам все показать.

От него пахло сладкой туалетной водой и дешевым табаком. «Интересно, сколько он получает? — подумала Василиса, стараясь не делать глубоких вдохов. — Если он маньяк, то вполне может душить секретарш за то, что они хорошо зарабатывают. Надо уточнить у Таланского». Мысль о том, что она, возможно, сидит рядом с убийцей и дышит с ним одним и тем же воздухом, настолько завладела Василисой, что она перестала воспринимать то, что Княжский пытался ей втолковать. Он ездил «мышкой» по коврику, стучал указательным пальцем по экрану и даже время от времени подталкивал Василису локтем в бок, призывая быть предельно внимательной.

— Попробуйте сами, — внезапно предложил он. — Теперь должно получиться.

Василиса растерянно посмотрела на экран монитора — Нет, лучше объясните еще разок.

— Еще разок?! Сколько ж можно! — возмутился тот. — Если вы не поняли с трех раз, думаю, это вообще безнадега. Вы плохо слушали.

Я же видел, витали в облаках! Давайте сюда формулы, я сам напечатаю.

— Нет, постойте! — воскликнула Василиса, хлопая ладонью по листам. — Это мне дали работу!

— Вы не можете ее выполнить. По крайней мере, сейчас. Бессмысленно даже пытаться.

— Интересно, а что же прикажете мне делать?

— Вам нужно ходить на специальные курсы, где неделями долбят одно и то же.

— Что это вы на меня наезжаете? — возмутилась Василиса, вскакивая на ноги. — Отдайте текст!

Она уже забыла, что собиралась «разрабатывать» Княжского. В настоящий момент она готова была пристукнуть его. Или хотя бы надавать по наглой морде. Княжский спрятал руки за спину, зажав в них листы. Он стоял лицом к двери, а Василиса — спиной. Когда она потянулась за бумагами, невольно обняв Княжского двумя руками, дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Шувалов.

— Здрась-сьте, — сказал Княжский, краснея.

Шувалов раздул ноздри и, делая вид, что в приемной вообще никого нет, быстро прошел в свой кабинет.

— Ну вот, вы виноваты! — рассердилась Василиса. — Устроили тут представление с обниманием!

— Я?! — возмутился помощник главного. — Это вы ко мне полезли первая. Садитесь! Объясняю в последний раз.

От злости Василиса поняла все, что он ей объяснял. Когда она повторила операции в нужной последовательности, Княжский, однако, от похвал воздержался. Когда с формулами наконец было покончено, Василиса отправилась к Таланскому с выполненной «работой».

— Ну что, это вам помогло? — рассеянно спросил тот.

— Да, — важно сказала Василиса. Хотя на самом деле время было потрачено впустую.

Кроме того, что Княжский — козел, Василиса ничего больше не могла бы рассказать о нем Кудесникову. Выйдя от Таланского, она отправилась в кабинет к Тане Кукушкиной.

— Послушай, — спросила Василиса. — Что со мной не так? Почему мужчины ко мне так странно относятся? И Шувалов, и вот Княжский?

— Как странно?

— Неприязненно.

— Про Шувалова ничего не могу сказать, а на Княжского не обращай внимания. Он всех симпатичных женщин считает вертихвостками. Не одобряет их. Он отваживается не одобрять даже Спичкину, представляешь, каков нахал? Хотя она, конечно, и внимания на него не обращает. Он по сравнению с ней — комар.

Как в деловом, так и в чисто человеческом смысле.

— А мою предшественницу Эллу он тоже не одобрял?

— Тоже, — успокоила Кукушкина. — Так что не комплексуй.

Итак, Кириллу Княжскому запросто мог подойти имидж ненавистника хорошеньких женщин, которые слишком откровенно пользуются своей привлекательностью. Возможно, когда он душит их, то наказывает за слишком фривольное поведение. Надо заставить Кудесникова покопаться в его личной жизни. Возможно, Княжский был влюблен в вертихвостку, которая заморочила ему голову и безжалостно бросила?

Глава 5

В конце рабочего дня Шувалов вызвал Василису к себе. Она ступила в его кабинет, твердо уверенная в том, что увидит на стуле вместо шефа по меньшей мере сугроб. Но ничего подобного! Шувалов был в хорошем настроении, как будто бы не застал свою секретаршу в приемной в обнимку с Княжским. Это означало только одно — Игорю Михайловичу глубоко наплевать, с кем обнимается его секретарша. И это после поцелуя на лестнице! Столь откровенное равнодушие человека, которого она собиралась приручить, Василису всерьез озаботило. «Если так пойдет и дальше, Кудесников меня разжалует, — подумала она. — Ни один мужик не ловится на мое обаяние. Что, если я лишена его напрочь?» Прежде подобные мысли даже в голову ей не приходили. Жизнь ее была столь насыщенной, что некогда было заниматься самокопанием.

Пристально глядя на Шувалова, Василиса совершенно не слушала, что он ей говорит. Зато оценивала, как он на нее смотрит. "Черт, он мне, несомненно, нравится. Нельзя допустить, однако, чтобы чувства мешали мне заниматься тем делом, для которого меня сюда посадили.

Хороша приманка, повернутая на одном из подозреваемых!"

— Что такое? — наконец не выдержал Шувалов. — Для вас такой вариант неприемлем?

— Какой? — тупо спросила Василиса.

— Вы что, не слышали, что я вам говорил?

— Простите, задумалась.

— Вижу, у вас только мальчики на уме! — съехидничал Шувалов, и она вздохнула с облегчением. Все-таки его задело!

— Видимость не всегда соответствует истинному смыслу события, — проникновенно сказала Василиса. И добавила:

— Я просто люблю людей.

— Да? То-то я смотрю, вы со всеми столь приветливы…

— Приветливость — не порок, — заявила Василиса. — Как говорят в народе, медом больше мух наловишь, чем уксусом.

Шувалов исподлобья посмотрел на нее и хмуро спросил:

— Зачем вам столько мух?

— Полагаете, мне стоит выбрать какую-нибудь одну?

— Хм.., так вот, что касается доклада. Посмотрите, вы разберете мой почерк?

Василиса взяла верхний лист со стопки, лежавшей на краю стола, и поднесла к глазам.

— Что вы на меня так пристально смотрите? — с неудовольствием спросила она через некоторое время. — Что-нибудь не так?

— У вас прическа.., хм.., растрепалась, — сказал Шувалов, поводив над своей головой двумя руками, чтобы доступнее объяснить, почему он так смотрит.

— Извините, что вошла, не причесавшись, — заявила Василиса с обидой в голосе. — А почерк ваш я, конечно, разберу. Он очень понятный. Вы, наверное, в школе были отличником. Ходили в очках и никому не давали списывать.

Шувалова это предположение почему-то ужасно возмутило.

— Значит, я произвожу на вас впечатление сухаря?

— Не правда! — горячо возразила Василиса.

Потом спохватилась и добавила:

— Начальство всегда производит на меня только хорошее впечатление.

— Похвально, — буркнул Шувалов. — Завтра с утра будьте готовы набирать текст.

Оказавшись в приемной, Василиса, торопясь, достала пудреницу и посмотрела в зеркальце. «Да, и в самом деле — прическа никуда не годится. Надо вытребовать у Кудесникова денег на укладку», — подумала она.

Выйдя после работы из «стекляшки», Василиса решила прогуляться до метро пешком. Не прошла она и ста метров, как наткнулась на парикмахерскую. «Судьба!» — решила она и вошла внутрь.

Зал был маленьким и густонаселенным.

Играла веселая музыка, оживленные мастера болтали с не менее оживленными клиентами, обстановка казалась уютной и почти домашней. Василису тут же определили к молоденькой девице с короткими волосами, торчащими во все стороны, словно десятки маленьких рожек.

— Мне не надо ничего такого, — опасливо предупредила ее Василиса, — экстраординарного. Укладка. С завивкой на бигуди. С муссом и лаком.

Девица кивнула и, склонив голову, осмотрела Василису с пристрастием. Потом предложила:

— Может, сделаем «перышки»? Будет повеселее.

— Ладно, — кивнула та. И тут же трусливо прибавила:

— Только не так весело, как у вас.

— У меня экстремальная стрижка. Так нравится моему парню, — равнодушно пояснила девица.

Когда «перышки» были готовы, она принялась за укладку. И тут же затарахтела, перекрывая музыку.

— Вы у нас в первый раз? Случайно попали в наши места? Или недавно переехали?

— Я работаю тут неподалеку, в «Метеорите», — сообщила Василиса.

— Ой, правда? Надо же! Что-то ваши девочки к нам больше не заходят.

— Какие девочки? — насторожилась та.

— Ну, наши постоянные клиентки. Эллочка… Она приходит накручивать концы волос и осветлять корни. Карина уважает профессионально сделанный маникюр. Была еще одна девочка, Анжелика, но ее убили, вы в курсе?

Судя по всему, о том, что за Анжеликой последовали и две другие секретарши, парикмахерша не знала. Василиса решила ее не просвещать.

— Они ходят к нам, потому что близко, — добавила та.

— Вы с ними дружите?

— Да нет, когда тут особенно подружишь? — Девица мотнула головой, предлагая Василисе посмотреть, какой вокруг сумасшедший дом. — Вообще-то всех их Арнольд обслуживал.

«Еще один экзот! — мрачно подумала Василиса. — Что за чертово дело, где у всех участников редкие имена?»

— Арнольд — это вон тот мальчик в белых джинсах?

— Точно. Звезда нашего заведения. Французский диплом, куча медалей. Он художник.

С ним трудно состязаться. Но к нему только по предварительной записи, — добавила она.

Василиса разинула рот и уставилась на свое отражение. Мысли ее лихорадочно толкались в голове.

— Вам что, не нравится?

— Кто?

— Прическа?

— Нравится. Я в полном восторге. Как вас зовут?

«Если она скажет — Мальвина, я застрелюсь», — подумала про себя Василиса.

— Наташа, — застенчиво сказала девица с рожками. — Но мне больше нравится Натали.

Василиса усмехнулась.

— Арнольда, кстати, по-настоящему Лешкой зовут, — заметив эту усмешку и по-своему расценив ее, заметила Наташа.

— Слушайте, Натали, — заговорщическим тоном сказала Василиса, оставляя под зеркалом щедрые чаевые. — Есть возможность разжиться деньгами.

— Я не стану ничего распространять, — покачала та головой.

— Я и не предлагаю. Мне нужно посмотреть на старые книги, куда клиентов записывают. На какой день, час, к какому мастеру.

— Да ладно, не надо денег, — пожала плечами Натали. — Пойдемте со мной за ту занавеску.

Безо всяких проволочек Василиса получила в свое полное распоряжение драгоценные книги. Усевшись за маленький столик, она принялась выписывать визиты трех убитых секретарш в последний месяц жизни каждой из них.

Потом выскочила на улицу и бросилась к телефону-автомату.

— Арсений! — возбужденно закричала она. — Потрясающая находка! Ну-ка скажи мне, в какие дни были убиты секретарши? Давай месяц и число по всем трем случаям!

Кудесников послушно продиктовал числа.

— Невероятно! Ты должен увеличить мой гонорар.

— А что ты нашла? — спросил хронически недосыпавший, а потому хронически раздраженный Арсений. — Спиннинг с катушкой лески, от которой маньяк отгрызал куски? И отпечатки его пальцев на удилище?

— Если ты стоишь, то сядь.

Кудесников закряхтел, как заржавевшая дверь.

— Сел, — наконец сообщил он.

— Я обнаружила стилиста, который делал прически всем трем секретаршам за несколько часов до их гибели!

— Это Арнольда, что ли?

Василиса сдулась, как шарик.

— Так ты уже знаешь? — разочарованно протянула она. — Мог бы поделиться информацией.

— А тебе зачем? Только голову забивать.

Ты давай работай на своем участке. Что ты делала, кстати, в той парикмахерской?

— Тебе в жизни не догадаться, — буркнула Василиса и с размаху повесила трубку на место.

Раздосадованная, она вылетела из-под пластикового колпака и врезалась не в кого-нибудь, а в Шувалова, который неторопливо шествовал по тротуару.

— Ой! — оторопела Василиса. — Игорь Михайлович! Что вы тут делаете?

— Тут — это где? На улице?

— Ну да. У вас ведь машина есть.

— Я живу неподалеку, — повел тот бровями. — Иногда оставляю машину на стоянке и иду пешком. Полезно для здоровья. А вы сделали новую прическу.

— Польщена, что вы заметили. — Василиса нарисовала на лице очаровательную улыбку.

— Заметил? От вашей головы идет такой запах, как будто ее неделю вымачивали в шампуне.

Василиса задушила улыбку на корню и противным голосом сказала:

— Ну, до завтра. Я ужасно спешу.

Она развернулась и пошла в сторону метро.

Шувалов двинулся следом, беззастенчиво рассматривая ее ноги.

«Интересно, и часто он здесь прогуливается? — размышляла между тем Василиса, кожей чувствуя, что ее с пристрастием изучают. — Что, если он вот так, тихим ходом, шел себе по улице, потом натыкался на очередную секретаршу, в мозгу его происходило помутнение, он следовал за ней и душил в подходящем месте? А мотив? Мотив, мотив… О! Может, ему не нравится запах парикмахерской?»

Когда вечером Василиса рассказывала Кудесникову о том, как прошел день, тот больше всего заинтересовался Княжским.

— Сколько ему там? Двадцать два года? И его возмущает легкомыслие женщин? Занятно.

В двадцать два года я благоговел перед женщинами. А уж если они были хорошенькими и стреляли глазками по сторонам, то сердце мое просто пело от восторга. Я бы мог стать рабом любой из них, только пальцем помани. Знаешь что, Василиса, позли-ка его завтра.

— Каким образом? Сделать ему непристойное предложение?

— Выбери момент, когда он будет рядом, и поприставай к какому-нибудь мужчине. Посмотри, как Княжский среагирует. Если он и в самом деле не одобряет всех легкомысленных женщин, а не только тех, которые нравятся ему, он плохо среагирует. Ты должна проследить за его реакцией.

— Послушай, Арсений, а тебе не кажется, что за такую работу ты мне слишком мало пообещал? Я бьюсь как муха на крючке за какую-то штуку баксов.

— Хочешь сказать, что за кокетство следует доплачивать отдельно?

Они еще некоторое время препирались.

Победил, как водится, скаредный Кудесников.

Вздохнув, Василиса положила трубку и отправилась ужинать. По дороге она подрулила к зеркалу и критически оглядела себя с ног до головы. «Вполне милое существо! — подумала она. — И почему это Шувалов до сих пор не у моих ног?»

Укладываясь в постель, Василиса представляла, как мог бы Игорь Михайлович потерять от нее голову. Вот он, то краснея, то бледнея, стоит перед столом в приемной и мямлит что-то насчет доклада. Василиса смотрит на него ласково и даже чуть-чуть покровительственно. Ведь его мужское счастье в ее руках! Она уснула с улыбкой на устах и утром жалела, что во сне не последовало продолжения сцены.

* * *

Шувалов из плоти и крови разительно отличался от Шувалова воображаемого. Едва Василиса положила сумочку на стол, как он появился в приемной, благоухая нелетней свежестью. «У него холодное сердце и холодный ум, поэтому жара на него не действует», — решила Василиса, вполуха слушая, что он ей говорит.

— Если будут вопросы, можете зайти.

Он скрылся в кабинете, добавив к стопке внушительную порцию свежеисписанных страниц. Наверное, работал ночью. Василиса представила, как он сидит в своей квартире за письменным столом, забавно ероша волосы.

Если бы она была рядом, то сделала бы ему чаю. Подошла бы сзади, обняла двумя руками, прижалась сильно-сильно…

Василиса приценилась к объему доклада и со вздохом углубилась в работу. Вскоре она так увлеклась, что даже забыла о задании Кудесникова. И вспомнила о нем только во время обеда, когда заметила Кирилла Княжского за соседним столиком в кафе. Он ел салат и весело хрустел свежей капустой, полностью сосредоточившись на процессе. «Господи, с кем же мне тут кокетничать перед ним? Разве только с Мусиным?»

Княжский как раз сидел лицом к стойке, так что дело могло выгореть. Быстро проглотив еду, Василиса походкой кинодивы отправилась за кофе. «Медленней, — командовала она сама себе. — Ножка за ножку». Вот кто смотрел на нее с удовольствием, так это сам бармен. Сразу было видно, что у него нет комплексов, портивших жизнь Княжскому.

— Как строгий начальник? — спросил он, с ловкостью придвигая Василисе чашку с дымящимся кофе.

— Завалил работой, — вздохнула та и так томно повела плечами, как будто хотела вылезти из платья.

Следующие десять минут Василиса вся извертелась на высоком табурете возле стойки.

Она клала то левую ногу на правую, то правую на левую, негромко смеялась, откинув голову назад и встряхивая кудряшками. Короче, вела себя вызывающе, если не сказать нахально.

Бармен, естественно, решил, что Василиса проделывает все это ради него. Было заметно, что ему приятно. И столь откровенный флирт ничуть его не смущает.

Зато теперь Василиса могла отчитаться перед Кудесниковым. Княжскому она, безусловно, испортила аппетит. Если он и в самом деле — убийца секретарш, то кинется душить ее в первый же день после увольнения из «Метеорита». Во-первых, он не доел салат, который уплетал с таким аппетитом, не стал пить кофе и, уходя, бросил в ее сторону уничижительный взгляд.

Кое-как отвязавшись от раскатавшего губы бармена, Василиса побежала к Кукушкиной.

— Ты что-нибудь знаешь про личную жизнь Кирилла Княжского? — с места в карьер спросила она.

— Ну… Поговаривают, он собирался жениться на своей соседке по лестничной площадке, но, пока был в армии, она нашла себе другого. Обычная история! Впрочем, на Княжского она произвела сильное впечатление, хотя о подобных банальностях поется во всех дворовых песнях.

«Ага! — обрадовалась Василиса. — Об этой драме наверняка знает весь подъезд, а то и весь дом или даже квартал. Кудесникову будет просто вызнать подробности». Она побежала наверх, торопясь снова засесть за работу. Сейчас все в «Метеорите» готовились к конференции.

Василиса печатала не слишком быстро. «Придется работать не разгибаясь», — подумала она.

Ей бы не хотелось услышать от Шувалова упреки в некомпетентности. Впрочем, тот не был настроен следить за ее работой. Часов в пять вечера он взял свой портфель и собрался отчаливать, заявив, что больше на службу сегодня не вернется.

Василисе сразу стало немножко грустно.

Она уже заметила, что выполнять секретарские обязанности веселее и радостнее, когда за дверью сидит этот человек. Именно этот, и никакой другой. Поэтому когда спустя полчаса в приемной появился Мусин с большой кружкой ароматного кофе, Василиса даже слегка растерялась.

— Вот, принес тебе взбодриться, — сказал Мусин, улыбаясь так, как будто они были заговорщиками.

Василиса потупилась. Действительно, сегодня она надавала Мусину авансов! Конечно, в тот момент она думала о Княжском, а уж никак не о бармене. Теперь придется пожинать плоды. Мусин крутился вокруг нее, болтая обо всякой ерунде. Видимо, он рассчитывал, что Василиса возобновит свои заигрывания. Здесь, в камерной обстановке, он мог бы на них ответить как полагается. Бесспорно, Юра был весьма удивлен, когда понял, что продолжения обеденного шоу не предвидится. Это его безумно раздосадовало и даже слегка разозлило.

С трудом сдерживаясь от более решительных действий, он полез к Василисе с нежностями, за что несильно получил ладошкой по морде.

Рукопись Шувалова в разгар баталии рассыпалась по полу. Мусин полез под стол, чтобы собрать листы, в этот момент дверь вдруг открылась и на пороге собственной персоной появился Шувалов, как всегда, в самый неподходящий момент. «С какой стати он вернулся? — в душе вознегодовала Василиса. — Представляю, что он обо мне подумает!»

— Послушайте, Василиса, — начал Шувалов. — Я вот что хотел сказать по поводу того случая…

Он внезапно остановился на полуслове, заметив, что выражение лица у его секретарши как никогда глупое. Мусин в этот момент попытался подняться, но Василиса положила руку ему на затылок и сильно на него нажала.

Мусин недолго думая уложил свою голову ей на колени, да так и замер.

— Вы ведь тогда серьезно пострадали, — обшаривая глазами ясное лицо Василисы, продолжил Шувалов. — Я даже не спросил сегодня, как вы себя чувствуете.

Мусин засопел у нее в подоле, и Василиса ущипнула его за ухо. Шувалов все-таки догадался, что там, внизу, что-то происходит, и, сделав нетерпеливое движение в ее сторону, спросил:

— Что это там у вас?

Василиса поняла, что Мусина ей скрыть не удастся, и легкомысленным тоном ответила:

— У меня? У меня там бармен.

— Простите?

— Бармен. Он хотел помочь мне поднять бумаги с пола.

Шувалов сделал широкий шаг в ее сторону и, заглянув через стол, увидел Мусина. Сначала на его лице нарисовалось искреннее изумление, а потом он сузил глаза:

— Бармен что, зашел к вам постоять на коленях?

— Нет, он принес мне кофе.

Изрядно встрепанный Мусин счел неудобным дальнейшее стояние на коленями поднялся в полный рост.

— А! — воскликнул Шувалов. — Молодой человек, который варит кофе!

— Я сварил, — заявил Мусин. — Для Василисы. Мне сказали, у нее работа срочная. Решил проявить чуткость.

— Что ж, проявили?

— Да.

Шувалов красноречивым жестом распахнул дверь и молча ждал, пока Мусин уберется.

— Вы его так прогнали, Игорь Михайлович, как будто он в чем-то виноват, — попеняла Василиса и сама полезла под стол собирать разлетевшиеся листы. Через минуту она ахнула:

— А вы что, рукопись свою не нумеровали?

— Я же не знал, что вы будете ее валять по полу!

— В жизни всякое бывает.

— В вашей жизни, по-видимому, да. Теперь я буду иметь это в виду.

Некоторое время он молча складывал страницы по порядку, потом хмуро спросил:

— Все же как ваша шея?

— Болит еще, — вздохнув, расстроила его Василиса.

— Я, собственно, вернулся, чтобы сказать: вы не оставайтесь здесь больше одна. Можете даже уйти пораньше. Ведь ничего так и не выяснилось. Кто на вас напал, я имею в виду.

Мало ли…

Наглая Василиса даже не покраснела. Вместо этого она повлажневшими глазами посмотрела на своего шефа и пробормотала:

— Вы чудный… — И закусила губу.

Шувалов развернулся на каблуках и вышел.

«Ну разве может такой человек быть маньяком?» — думала она, собирая сумочку. Кудесников возжелал сегодня встретиться с ней лично. Отчеты по телефону его уже не устраивали.

Потому что как только Василисе что-нибудь не нравилось, она бросала трубку. Кудесникову приходилось перезванивать, а после этого следить за собственной речью, что ему претило.

Они встретились в сквере в десяти минутах ходьбы от «Метеорита». Удовлетворив профессиональное любопытство шефа, Василиса как бы между прочим спросила:

— Ты многое знаешь о Шувалове?

— А тебе зачем? — лениво спросил тот.

— Я думаю над тем, как лучше выстроить с ним отношения. Все-таки он мой босс. Ты сам сказал: надо стараться, чтобы он был мной доволен.

— Побереги свою лапшу для лопоухих, — хмыкнул Кудесников. — Единственная информация, которая тебя по-настоящему интересует, это семейное положение твоего так называемого шефа.

— Я и без тебя знаю, что он разведен.

— И уже снова почти женат, — безжалостно добавил Арсений.

Василиса почувствовала, что ее сердце висит на ниточке. Еще немножко — и оно разобьется. Она хотела было выпытать подробности, но поняла, что это не принесет ей счастья.

— Ты что, с Шуваловым завела шуры-муры? — спросил Арсений.

— В некотором роде да. Забыл, что у меня роль развратницы?

— А развратнице должно быть все равно, какое у шефа семейное положение. Так что оставь свое любопытство при себе.

— Если ты будешь зажимать информацию, которую добываешь, то только уменьшишь наши шансы. Я могла бы пристальнее наблюдать за теми, кого ты подозреваешь.

— Ну вот еще! Во-первых, я могу ошибаться, а во-вторых, ты должна вести себя естественно. Мои подсказки тебя только испугают.

Дрожащая от страха приманка мне не нужна.

Василиса хмыкнула. Возможно, она и побоится немного, когда напишет заявление об уходе. А пока с чего бы ей трястись? Кудесников достал из кармана пачку сигарет и плюхнулся на близко стоящую скамейку, далеко вытянув ноги. Василиса, пристраиваясь рядом, внезапно заметила странного молодого человека, который крутился неподалеку. Когда Кудесников полыхнул огоньком зажигалки, незнакомец тоже закурил. Он выпускал облачко за облачком, не сводя глаз с частного сыщика.

Василиса в лучшем платье «от Пипочки» категорически не привлекала его внимания. Ни единого взгляда не бросил он на длинноногую девушку, которая к тому же только вчера побывала в парикмахерской. Существовало лишь одно разумное объяснение этому феномену: молодой человек следил за Кудесниковым.

— Арсений, — шепотом сказала Василиса. — Мне кажется, за тобой следят.

Тот почему-то не среагировал на это заявление должным образом. Вместо того чтобы задать ей пару дополнительных вопросов, он небрежно махнул рукой и ответил:

— Тебе кажется.

Однако Василиса не пожелала сдаваться и пальцем почти указала Кудесникову на парня, торчащего под деревом.

— Ax, этот? — спросил Арсений, не поворачивая головы. — Не обращай внимания. Он неопасен.

— А кто это?

— Так, издержки профессии.

Василиса была заинтригована. Она начала пытать Кудесникова. В конце концов тот признался, что когда следил за стилистом Арнольдом, неисповедимые пути господни привели его в гей-клуб, где ему не удалось узнать ничего путного, зато он приобрел пламенного поклонника.

— Он не верит, что я люблю женщин, — пожал плечами Арсений, слегка нервничая.

Василиса впервые видела, что он не знает, как поступить.

— Мы можем поцеловаться прямо у него на глазах, — повела она бровями.

Кудесников посмотрел на нее с подозрением:

— Чуть что происходит, ты предлагаешь мне целоваться. Уж не положила ли ты сама на меня глаз?

— Конечно, — буркнула Василиса. — На тебя где положишь глаз, там его и потеряешь.

— Предупреждаю сразу, — не сдавался Арсений, — самое сильное чувство я испытываю только к своему коту.

— Надеюсь, ты не думаешь, что ему кто-нибудь завидует?

Кудесников скосил глаза на обожателя, уставившегося на него из-под тополя томным взором, вздохнул, потом повернулся к Василисе.

— Ладно, так и быть. Раз уж ты сама предложила, давай поцелуемся.

Он бесцеремонно схватил Василису за шею, рывком притянул к себе и поцеловал.

Скорее всего он думал, что со стороны это выглядит довольно страстно. Василиса, у которой хрустнула шея, еле-еле дождалась окончания эксперимента. «И кто меня все время тянет за язык?» — думала она, зажмуривая глаза. От Кудесникова пахло странной смесью табака, одеколона и кошатины. Наконец поцелуй благополучно завершился.

— За это мне полагаются сверхурочные, — пытаясь отдышаться, заявила она.

— Все-таки ты ужасно меркантильна, — буркнул Кудесников и тут же оживился:

— Погляди-ка, а ведь тобой тоже кое-кто интересуется!

Живо повернувшись, Василиса увидела знакомую спину, облаченную в светлый пиджак. Спина стремительно удалялась.

— Шувалов! — воскликнула она. — Он что, видел, как мы целовались?!

— Мудрено было не увидеть, — хмыкнул Арсений. — Отсюда вывод: не совершай добрых поступков из жалости.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты поцеловала меня неискренне.

— А ты что, хочешь, чтобы я соперничала с твоим котом?

— Интересно, почему он следит за тобой? — вслух спросил Кудесников. — Охраняет или приценивается, как ловчее тебя впоследствии задушить?

— Мне не нравится твое дурацкое хладнокровие, — хмуро заметила Василиса. — Я хочу, чтобы ты уже сейчас приставил ко мне охрану.

Какого-нибудь бывшего капитана ВДВ с хорошей реакцией и бугристыми мускулами.

— Ага, — насмешливо сказал Арсений. — Днем он будет распугивать потенциальных маньяков, а ночью спать на твоем прикроватном коврике. Любая охрана завалит операцию, разве ты не понимаешь? Маньяки — люди осторожные. Они все высматривают, вынюхивают и никогда не совершают промахов по недосмотру.

— Тогда ты должен оплатить мой риск и мой страх, — не уступала Василиса. — Потому что он снедает меня, — добавила она грозно.

— Чувствую, что к концу дела ты не только вытянешь у меня все деньги, но еще и опутаешь долгами, — возмутился Кудесников. — Только учти, Василиса, в таком случае мне будет выгоднее, чтобы тебя задушили.

— Ладно, ладно, — тут же сдалась она. — Своди меня поужинать, и будем считать, что мы квиты.

— Лишний расход, — не согласился Кудесников. — Мой воздыхатель даже не собирается уходить. Или мы плохо сыграли и он нам не поверил, или он рассчитывает отбить меня у тебя.

— Угости меня ужином, и я подскажу тебе, как от него избавиться.

— Сначала скажи.

— Натрави на него Пипу.

Кудесников почесал переносицу и светло улыбнулся.

— А что? Это идея. Может быть, поужинаем втроем?

— Значит, на Пипу тебе денег не жалко, а как меня накормить, так тут же начинается нытье! Давай звони скорее, а то я не успею переделать домашние дела и выспаться. А завтра мне нужно быть как никогда в форме.

— Почему именно завтра?

— Из командировки возвращается Барсов, о котором мы с тобой уже так много слышали.

Он жуткий ловелас, и Кукушкина с Чечевицыной хором утверждают, что коммерческий директор обязательно проявит ко мне интерес.

Поэтому с утра у меня должно быть свежее лицо. Все три убитые девушки активно заигрывали с Барсовым. Я должна делать то же самое, не так ли?

— Боюсь, Василиса, что ты слетишь с катушек еще до того, как тебя удавят, — пробормотал Кудесников. — Слишком усердно ты выполняешь мои рекомендации по совращению мужчин. Или же задание помогло раскрыть твою истинную сущность.

Он позвонил Пипе, но тот оказался вне досягаемости. Пришлось идти в ресторан вдвоем.

Ресторан был не слишком дорогим, но чистым и мог похвастать чучелом медведя, которое стояло у стены и злобно таращилось на людей, пришедших утолить голод. Официанты относились к чучелу панибратски и иногда позволяли себе вешать на него полотенца.

— Итак, что мы имеем? — спрашивал за ужином Кудесников и сам же себе отвечал:

— Мы имеем Княжского, которого ты уже изрядно вывела из себя. Для него примерный мотив мы подобрали. Девушка, которую он любил, оказалась вертихвосткой, и он возненавидел в ее лице вольный стандарт женского поведения.

Если он убивает легкомысленных секретарш, то как бы мстит за себя. Эту версию еще надо проверять. Хотя это и не версия вовсе, а так, легкий намек на нее. , — Еще у нас есть Шувалов, — встряла Василиса.

— Точно. Каков он на первый взгляд? Порядочный, сдержанный, приятный в обращении…

— Без комплексов, — подхватила Василиса.

— Ты уверена? А с какой стати он в таком случае следит за тобой? А, не знаешь!

— Возможно, я ему просто нравлюсь.

Кудесников строго посмотрел на нее:

— Никаких «просто» мы в настоящий момент в расчет не берем. Но допустим, только допустим, что ты права. Много ли ты видела начальников, которые после работы следят за своими секретаршами, даже если и очарованы ими?

— Может быть, я ему понравилась очень сильно? — вздернула подбородок Василиса.

— Не выдавай желаемое за действительное.

Ты сама-то веришь в то, что говоришь? — спросил Кудесников, но, посмотрев на свою помощницу, пробормотал:

— Конечно, веришь. Я думал, Василиса, ты умнее.

— А что я сказала такого глупого? — взвилась та. — Шувалов несколько раз заставал меня с разными мужчинами в весьма сомнительных ситуациях. Может быть, он хочет выяснить доподлинно, занято ли мое сердце.

— Что мешает ему у тебя об этом спросить?

— А ты сам когда-нибудь спрашивал с ходу у понравившейся тебе женщины, есть ли у нее кто-нибудь?

— Я всегда так делаю, — пожал плечами тот. — Если она занята, зачем тратить на нее время и деньги? Ты ведь понимаешь, Василиса, что в наши дни простое ухаживание может обойтись в кругленькую сумму? А женщины-то как обнаглели! Если раньше достаточно было букета цветов, чтобы добиться свидания дома, то теперь изволь водить ее по театрам и ночным клубам и оплачивать все, что она готова для тебя сделать. Мужчина нынче платит за все, вплоть до белья, которое увидит на ней в постели. Да, мир женщин и мужчин утратил романтическое начало!

— Это прямо какая-то философия жадности, — пробормотала Василиса. — Попробуй поухаживать за кем-нибудь бескорыстно. И ты увидишь, что большинство женщин по-настоящему ждет любви, а не материального поощрения.

— Я знаю, что увижу, Василиса. Если даже ты под страхом удушения не можешь не думать о вознаграждении, то что же говорить о дамочке, которая, глядя на меня, пытается определить на глаз толщину моего кошелька.

— Тебе просто попадались не те женщины, — сделала вывод Василиса.

— Ах, ах. Тогда подскажи мне место, где водятся те женщины.

— Ладно, давай лучше вернемся к нашим баранам, — отступила Василиса. — Кто у нас там следующий?

— Следующим в списке у нас стоит бармен Мусин. Обедать в кафе на первом этаже ходят все. Почти все пьют кофе. Кроме того, у Мусина хороший обзор из-за прилавка. Он оказался весьма отзывчив на твои заигрывания и даже решился сделать шаг навстречу.

— Что мы имеем против бармена?

— Ничего. Настораживает только одно: он никогда не был женат, и у него нет постоянной подруги жизни. Это в тридцать-то лет! Если бы у него была внешность бабуина или пахло изо рта, тогда понятно. Но ты говоришь, он душка, от него все тащатся и любая девчонка была бы рада пойти с ним даже на футбол.

— Ты утверждаешь, у него нет постоянной подруги. А непостоянные?

— Соседи утверждают, что женщины в его квартире время от времени появляются. Все время разные. И нечасто. Но все-таки они существуют.

— И?..

— И ничего. Пока я не смог найти ни одну из них.

— Мусин сказал мне, что дома у него есть компьютер и все свое свободное время он шарит по Интернету.

— Может, затянувшееся детство? — вслух подумал Кудесников. — Папаша его был алкоголиком. И Мусин сейчас добирает то, чего ему не хватало в семье?

— Чего ему не хватало? Компьютерного тепла?

Они некоторое время обсуждали достоинства и недостатки Мусина, потом Кудесников сказал:

— У нас есть еще женщины.

— Да! Спичкина! — поддакнула Василиса. — Это такая офигительная тетка! Мне кажется, если ей захочется, она, не задумываясь, передушит весь этаж. Да, ее точно нельзя вычеркивать из списка подозреваемых.

— Почему только Спичкину? А Кукушкину? А жену Таланского?

— Уж тогда и Людочку Чечевицыну, — ехидно сказала Василиса.

— При чем здесь Люд очка?! — вознегодовал Кудесников. — Это самое невинное существо, какое только можно вообразить!

— Ну да, ну да.

— Людочка, между прочим, заняла место последней из убитых секретарш. Ни одну, ни другую, ни третью она не знала лично. Живет она совершенно в другом районе Москвы, как ее можно подозревать?!

— Действительно, как?

— Ты меня подначиваешь.

Василиса погрузила ложечку в подтаявшее мороженое и сказала:

— Завтра я познакомлюсь с Барсовым, а ты пока займись Спичкиной. Не халтурь, пожалуйста. Я знаю, что ты ждешь покушения на меня, но вдруг ты ошибся и покушения не будет? Как ты тогда собираешься отрабатывать деньги Таланского?

— Понятия не имею, — равнодушно признался Арсений.

— Тогда уж лучше не сидеть сложа руки, а начинать суетиться прямо сейчас!

— Я суечусь, суечусь! Вон, видишь, даже есть ходячее подтверждение моей суете. — Он мотнул головой в сторону окна, за которым маячила физиономия его настырного обожателя.

— Пошли ему воздушный поцелуй! — предложила ему Василиса.

— Тогда мне не жить.

Обожатель был молод, хорош собой и отличался какой-то особой теплотой взгляда. Ничто в его внешности не говорило о том, что он может потерять голову из-за мужчины. Джинсы, футболка, кроссовки, короткая стрижка — все самое обычное. Единственное, что могло бы служить его отличительной чертой, так это довольно большие круглые уши, которые весело топырились в разные стороны. Надо сказать, что они вовсе не портили юношу, а лишь привносили в его внешность капельку задора.

— Его зовут Витя, — сообщил Кудесников с набитым ртом. — Он хотел угостить меня выпивкой, но я отказался.

— Интересно, о чем ты думаешь, когда смотришь на него? — полюбопытствовала Василиса.

Кудесников положил вилку и с чувством сказал:

— О том, что ни одна растреклятая женщина никогда в жизни за мной так не бегала.

Глава 6

Василисе не спалось. Она вертелась в кровати, десять раз вставала пить воду, поправлять занавески, проверять замки. Вздыхала и снова ложилась. Ей не давала покоя мысль о Шувалове. Сначала он сказал, что уходит до конца рабочего дня, потом неожиданно вернулся.

Снова ушел. А когда она после работы встретилась с Арсением, оказалось, что ее новый шеф околачивается поблизости. Зачем он следил за ней? «Если бы я ему нравилась, он мог бы проявить свои симпатии, что называется, не отходя от кассы. Зачем бегать за мной по городу? — думала Василиса. — Если Арсений прав, и убийства секретарш связаны именно с „Метеоритом“, то подозреваемых — просто раз-два и обчелся. Шувалов занимает в их списке не последнее место».

Но она не могла заставить себя поверить в то, что Шувалов — убийца. Впрочем, никто другой, по ее мнению, тоже не годился на эту роль. Василиса перебрала всех сотрудников «Метеорита» по очереди и покачала головой в темноте. Кроме пресловутого Барсова, она до сих пор была незнакома только с женой Таланского. Может быть, та и в самом деле мегера, каких поискать? Сильная, решительная, жадная?

Утро следующего дня предоставило Василисе возможность полюбоваться на Наталью Валерьяновну во плоти. Правда, она охотилась не за ней, а за Барсовым. Рассудив, что коммерческий директор после командировки сразу побежит к руководству с докладом, Василиса, напечатав несколько страниц, отправилась в приемную Таланского. Здесь-то она и застала жену главного босса. Та стояла напротив стола Людочки и вовсе не торопилась войти в кабинет мужа. Она вертелась так и сяк, словно хотела продемонстрировать секретарше свое тело.

Это было тело, из которого с особой жестокостью изгонялся лишний возраст. Примерно лет десять было выколочено вениками в саунах, оставлено на тренажерах, ободрано скрабами. Тело было поджарым, тренированным, дорого одетым и восхитительно надушенным.

У него имелась голова с затейливой прической и лицом, похожим на мордочку мелкого хищника. Сходство с грызуном жене босса придавали темные, слегка раскосые глаза и мелкие острые зубы, которые Наталья Валерьяновна демонстрировала, делая вид, что улыбается.

— Людочка, вы уж следите здесь за Алексеем Степановичем, — громким шепотом говорила Таланская. — Вокруг столько крашеных лахудр, которые готовы на все, только бы увести красивого обеспеченного мужчину.

Причисленная к лахудрам Людочка лихорадочно сдувала челку со лба. Выражение лица у нее было такое, будто ей приставили пистолет ко лбу и засунули в рот жабу. Она кривила губы, не открывая рта, и старалась не поднимать глаз на свою мучительницу. Но та, вероятно, только-только вошла во вкус. Василиса, затормозившая на подходе, навострила уши, но тут кто-то радостно шлепнул ее по плечу, издав одновременно гортанное восклицание.

Обернувшись, она вытаращила глаза. Позади нее стоял не кто иной, как Юра Птыриков, и радостно сверкал очами.

— Ты что здесь делаешь? — опешила Василиса. — Как ты сюда попал?

— Да просто! Когда этот тип, Таланский, в первый раз приходил к Кудесникову, того на месте не было. Так он, чтобы время зря не терять, завернул в «Кардинал». Решил заказать сувенирку. Календари всякие, ручки, кружки.

Ну вот, меня бросили на это дело. Я пришел, чтобы показать заказчику новый каталог.

Василиса понимала, почему руководство «Кардинала» выбрало для этой работы Птырикова — его хотели хоть на время удалить из офиса. Ему говорили, что считают его самым мобильным сотрудником, и постоянно усылали в мыслимые и немыслимые места. Пару раз он даже ездил за рубеж. Тем не менее благодаря каким-то таинственным обстоятельствам Птыриков сидел в «Кардинале» столь же прочно, как гвоздь в доске.

Разговаривая с ним, Василиса перестала слышать, что Наталья Валерьяновна говорила Людочке, однако продолжала внимательно наблюдать за обеими. Вероятно, жена босса абсолютно распоясалась, потому что бедная секретарша покрылась сначала меловой бледностью, а потом раскалилась докрасна.

— Ты потрясающе выглядишь, — решил сделать комплимент Птыриков и так резво взмахнул руками, что съездил Василисе по носу. — Ой, извини, извини! — запричитал он. — Давай, чтобы у тебя кровь не пошла, я платком прижму.

С ловкостью фокусника он выхватил из кармана гигантский носовой платок и схватил Василису за нос, зажав ноздри. Она попыталась вырваться, но не тут-то было! У Птырикова была бульдожья хватка. Кое-как отбившись от него, Василиса в ту же секунду поняла, как избавить Люд очку от Таланской. В конце концов, у девушек должна быть взаимовыручка.

— Подожди, Юрик! Хочешь, чтобы тебя начальство отметило? Вон, видишь, та тетка — жена Таланского. Имеет на мужа громадное влияние. Если ты ей понравишься, можешь предлагать главе «Метеорита» из своего каталога что хочешь. Хоть именные ластики, хоть позолоченные брелоки.

— Нет, правда? — возбудился Птыриков. — Тогда извини, я пойду представлюсь.

Это удобно?

— Удобно, удобно, иди.

Василиса подмигнула Людочке и внимательно оглядела окрестности. К ее огорчению, взгляду зацепиться было не за что. Над головой не висело люстры, которую Птыриков мог бы уронить на голову Таланской. Не было ни одной ступеньки, с которой можно было бы свалиться, ни одного порожка, чтобы споткнуться. Никто не курил, давая возможность устроить маленький пожар. На столе у Людочки из опасных вещей стоял лишь пластиковый стакан с выдохшейся кока-колой и емкости с канц-принадлежностями. «Нет, но что-то все равно должно произойти, — подумала Василиса. — Птыриков просто не может обойтись без катастрофы местного масштаба».

Птыриков между тем подскочил к Наталье Валерьяновне и, всунув в ее ничего не подозревавшую ладонь свою энергичную руку, принялся оживленно вещать. Наталья Валерьяновна молча смотрела на него. Она была явно раздосадована тем, что кто-то прервал ее монолог и помешал получать удовольствие. Наконец она оборвала его и громко сказала:

— Вам лучше поговорить с моим мужем. — И махнула рукой:

— Идите в кабинет.

Это был роковой жест. Птыриков послушно развернулся и сделал первый размашистый шаг. В тот же момент железный замочек на его замшевой в дырочку сандалии зацепился за железный замочек босоножки Натальи Валерьяновны. Почувствовав, что его ногу что-то держит, Птыриков изо всех сил дернул непослушной конечностью. Наталья Валерьяновна вскрикнула и, взмахнув двумя руками, полетела на пол животом вниз. По дороге ее подбородок встретился с краем Людочкиного стола. Челюсти клацнули так, что все стаканчики, стоявшие на краю стола, накренились и, потеряв равновесие, полетели вслед за Натальей Валерьяновной.

Когда она приземлилась, ее незамедлительно засыпало дождем из карандашей и кнопок, а сверху полило колой. Наталья Валерьяновна заорала не своим голосом и попыталась перекатиться на спину. Птыриков против своей воли подтянулся к ней, едва удерживаясь на ногах. Его сандалия все еще была сцеплена с ее босоножкой.

Под живот Наталье Валерьяновне попала пара кнопок, и ее крик перерос в рев раненого бегемота. Из кабинета тут же выскочил Таланский с выпученными глазами. Птыриков в попытках отцепиться от его жены дергал ногой, делая красивые махи. Нога Натальи Валерьяновны, соответственно, тоже задиралась вверх под прямым углом синхронно с птыриковской.

— Дорогая! — вскричал Таланский. — Это уж слишком! Что ты делаешь?!

— Она сцепилась с рекламным представителем, — пояснила Людочка, которая все это время сидела, втянув голову в плечи.

Схватив Птырикова за шкирку, Таланский с негодованием обратился к нему:

— Что вы не поделили с моей женой?

— Да нет, — вмешалась Василиса. — Они зацепились башмаками!

— Ах, это! — пробормотал Таланский, нырнув вниз и освобождая босоножку Натальи Валерьяновны. — Дорогая, прости! Ты все время делаешь зарядку — при каких бы обстоятельствах мы ни встретились. Я думал, что и здесь… Вставай, дорогая, давай я помогу тебе подняться!

Онемевшая от бешенства Наталья Валерьяновна поковыляла в кабинет, поддерживаемая Таланским. На животе у нее красовалось бурое пятно, украшенное прицепившимися кнопками.

— Вот это да? — выдохнула Людочка, откидываясь на спинку стула.

— Ты отмщена, — заявила Василиса. — Видишь этого человека? Он способен на большее. Так что держись от него подальше.

Мужик он хороший, но опасен как черт. Его можно засылать в стан врага с целью посеять хаос. Птыриков, тебе лучше отложить визит, не находишь?

— Ладно, — вздохнул тот. — Нескладно получилось. Что ж, приду завтра. Вы меня запишете на прием? — спросил он у Людочки. Та радостно кивнула. Она была готова даже подарить ему пламенный поцелуй. Но Птыриков этого не знал и возможностью не воспользовался.

Едва он скрылся в голубой дали коридора, как на горизонте появился незнакомец. Это был крупный самец с черными волосами, зачесанными со лба. Тонкий нос с крупными трепетными ноздрями и глаза цвета какао главенствовали на его лице. Полуулыбка была похожа на переводную картинку — она явно не менялась в течение всего дня. Возможно, этот тип даже засыпал с ней. Он двигался к Людочкиному столу вкрадчивой походкой и напоминал породистого кота, который отлично знает, что у него есть родословная и что хозяева заплатили бешеные деньги за то, чтобы заполучить его в свою семью.

— Барсов, — шепнула Людочка. — Ну, Василиса, не ударь в грязь лицом.

Коммерческий директор уже издали окинул Василису плотоядным взглядом и, приблизившись, сделал это еще раз, даже с большим чувством.

— Здравствуйте, Людочка! Эта очаровательная девушка — ваша подруга? Познакомьте нас!

— Отчего нет? Это Василиса, а это — Виталий Игоревич.

— Просто Виталий, — мягко поправил ее Барсов. — Откуда вы, прелестное создание?

— Я новая секретарша Шувалова, — сообщила польщенная до глубины души Василиса.

Хоть Барсов и ловелас, слышать комплименты всегда приятно. С этим не станет спорить даже моралист Кудесников.

— Ах вот оно что! — воскликнул коммерческий директор, и его полуулыбка волшебным образом перевернулась вверх ногами, превратив лицо в скорбную мину. — Вы к нам на время или как?

— Или как, — сказала Людочка.

Но Василиса, не будь дурой, возразила:

— Как бог пошлет. Посмотрим. Поработаю немного. Конечно, если мне не понравится…

Или возникнут какие-нибудь обстоятельства…

— Ага, ясно, — сказал Барсов, из голоса которого в мгновение ока улетучились обжигающие интонации, отчего он сделался прохладным и безвкусным, как кондиционированный воздух. — Ну, встретимся еще.

Он повернулся к Василисе широкой мужественной спиной и обратился к Люд очке:

— Главный на месте?

— Да, но он не один. Там его жена, и с ней только что случилась неприятность. Поэтому вам лучше повременить. Вряд ли Алексей Степанович сейчас готов к разговору.

— Понял. Забыл сказать: вы, как всегда, блистательны, Людочка, — пробормотал Барсов и, не подарив Василисе ни одного взгляда напоследок, ретировался. Походка у него по-прежнему была вкрадчивой, но в обратную сторону он двигался с удвоенной скоростью.

— Вот это странно, — первой подала голос Людочка. — Я могла бы отдать голову на заклад, что он заинтересуется тобой.

— Почему это? — спросила униженная Василиса.

— Потому что он интересуется всеми молоденькими девушками, я ведь говорила.

Они еще некоторое время обсуждали поведение Барсова. Василиса отметила про себя:

«Однако этот тип поначалу, безусловно, отнесся ко мне со вниманием. Но улыбался только до тех пор, пока не узнал, что я новая секретарша Шувалова. Почему?» Василиса развернулась и торопливо прошествовала к своему рабочему месту. Едва она села за компьютер, Шувалов высунул голову из кабинета и зловредным тоном сказал:

— Наконец-то вы явились! Я ведь торопил вас с докладом. Не забыли?

Василиса поджала губы. Если ты следишь за девушкой после работы, то уж, будь любезен, на работе веди себя как джентльмен. Вслух она, конечно, сказать этого не могла. Вдруг Шувалов и в самом деле — маньяк. Если она сейчас сообщит, что заметила его слежку, то спугнет рыбку. И когда настанет время выступить в роли мухи на крючке, рыбка не клюнет.

Василиса принялась барабанить двумя пальцами по клавиатуре компьютера — уж как умела! Она старалась не думать о странном поведении Барсова, который, познакомившись с ней, почему-то резко забыл, что он ловелас и просто обязан бегать за всем, что носит юбку и еще не утратило свежести. Она выскользнула из-за стола, стараясь не шуметь, чтобы не разозлить Шувалова очередной отлучкой. Пробежав в конец коридора, спросила у Людочки, отдышавшись:

— Можешь уступить мне привилегию пригласить Барсова к Таланскому, когда тот освободится?

— Понравился? — с гордостью спросила Людочка, будто Барсов был ее личным приобретением для фирмы.

— Очень, — соврала Василиса. — Красив, как Бельмондо.

— Ты считаешь? — с сомнением спросила Людочка. Было ясно, что Бельмондо не ее эталон красоты. — Вообще-то я сотрудников вызываю к шефу по телефону.

— А я схожу лично, подумаешь.

— Ладно, тогда я позвоню тебе.

Василиса на цыпочках вошла в приемную, но Шувалов уже был тут как тут.

— Послушайте, Василиса, так нельзя, — начал он.

— У меня расстройство желудка, — сразу же сообщила она, не дав ему досказать. — Что теперь поделаешь?

Шувалов убрался восвояси, глупо моргнув. Василиса с трудом дождалась звонка Людочки. Когда та сказала: «Пора!», она сорвалась с места, как скакун, вспугнутый пистолетным выстрелом. В кабинет Барсова она вошла, не дождавшись ответа на свой легкий стук костяшками пальцев в лакированную дверь. Коммерческий директор что-то записывал в еженедельнике. Полуулыбка была при нем. Однако появление Василисы согнало ее с лица Барсова во второй раз. Он спрямил и сжал губы в короткую линию и сверкнул своими шоколадными глазами, убрав из них все сладкие составляющие.

— Василиса?

— Таланский готов вас принять. Людочка попросила передать. А вы были в командировке?

Ее леденцовый голос ничуть не изменил нервических реакций Барсова. Он задергался, как будто присутствие Василисы пугало его.

Засуетился, начал выдвигать один за другим ящики стола, бормоча что-то про свою занятость. Василиса, которая зорко следила за всеми его движениями, заметила, что в верхнем ящике на стопке чистых листов лежит средних размеров кукла в нарядном платье, а рядом — ножницы и скотч. «Интересно, что делает кукла в кабинете коммерческого директора?» — подумала Василиса. Вслух же сказала:

— А в каком городе вы были? Далеко?

— Да нет, так, ерунда. Был неподалеку.

— Вы любите кофе? — внезапно спросила Василиса.

— Люблю, а что? — Барсов смотрел не на нее, а на свои руки, которые ловко укладывали документы в папку.

— Просто внизу варят вкусный кофе.

— Не думаю, — пробормотал коммерческий директор и, поднявшись на ноги, суетливо сказал:

— Извините, мне надо идти.

Он вытеснил Василису грудью в коридор и, кивнув ей, поплыл в сторону приемной Таланского.

— Загадочное дело! — сказала сама себе Василиса и отправилась следом.

— Ну что? — набросилась на нее Людочка.

— Ноль эмоций. Мне даже кажется, он меня боится.

— Может, это из-за девочек? Ну, которых… ты знаешь.

— Думаешь, Барсов изначально разглядел во мне смертницу и чувствует себя в моем присутствии неуютно?

— Что ты такое говоришь? — воскликнула Людочка.

— А что я еще могу сказать? Вы ведь с Кукушкиной обещали ловеласа. А это как назвать?

— Будь ты права, Барсов и ко мне относился бы с прохладцей, правда? А он вовсе даже не стесняется со мной заигрывать! — хихикнула Людочка.

Понимая, что Барсов не отчитается за пять минут, Василиса прошмыгнула обратно и, воровато оглядевшись, нырнула в его кабинет. Ее интересовала кукла. Кукла была фарфоровой и до того, как попала в руки коммерческого директора, имела длинные каштановые волосы. Судя по валявшимся рядом с ножницами обрезкам, именно Барсов их укоротил. Василиса повертела куклу и так и сяк, но ничего интересного больше не обнаружила. Потом она влезла в еженедельник Барсова, который лежал на столе сверху. «Если он его не прячет, в нем наверняка нет ничего криминального», — подумала Василиса, не поленившись, впрочем, бегло пролистать книжку от корки до корки. На самой последней странице внимание ее привлекли в столбик записанные даты, против которых были проставлены буквы. Например, буква Д и рядом число: 17.01.00. «Странная арифметика!» — рассудила Василиса и торопливо переписала колонку на чистый листок бумаги, лежавший тут же, под рукой. «Может, это и ерунда какая, — думала она, — ведь Барсов как-никак коммерческий директор фирмы и должен помечать для себя десятки разных событий». И все же записи ее заинтересовали.

Докладу Шувалова сегодня явно не везло.

Несколько часов Василиса все-таки уделила ему, но печатала из рук вон плохо: делала ошибки, повторяла по три раза одно и то же слово, путала согласования. Поэтому вся страница пестрела красными и зелеными подчеркиваниями. И все потому, что ее внимание было приковано к коридору. Неплотно прикрыв дверь, она ждала, когда Барсов пройдет от Таланского к своему кабинету.

Однако он не шел и не шел. А когда все-таки появился, то промчался прямо к лифту и отправился вниз, в кафе, благо уже настало обеденное время. Василиса сразу бросила доклад и побежала следом. Когда она вошла в обеденный зал, Барсов уже расставлял на столе тарелки. Схватив со стойки фруктовый салат, Василиса подошла к нему:

— У вас свободно?

Барсов вздрогнул и даже слегка попятился.

Но потом все-таки совладал со своими эмоциями.

— Конечно! — Он сделал приглашающий жест рукой, но удовольствия на его лице было столько же, сколько у человека, попавшего в кресло стоматолога.

Василиса принялась болтать, предоставляя ему возможность вставлять в беседу ничего не значащие фразы. Несмотря на то что она не касалась ни личностей, ни вообще «Метеорита», было заметно, что еда в Барсова не лезет.

Вероятно, все куски, которые он глотал, застревали у него в горле, поэтому он все выпрямлялся и выпрямлялся и к концу обеда стал похож на монумент. Разрядила обстановку роскошная женщина Спичкина. Она подошла поздороваться с Барсовым, осветив все вокруг доброй, почти материнской улыбкой.

Барсов вскочил и придвинул ей стул. Спичкина лишь мельком взглянула на Василису и, единожды кивнув, перестала ее замечать. Барсов, как это ни странно, тут же расслабился.

Куски пищи, как видно, проскочили в его желудок, он подобрел, порозовел и даже заказал себе чашку кофе.

«Дела! — подумала Василиса. — Может быть, сам Таланский в курсе напряженки, которая возникла в части коллектива в связи с моим появлением? Впрочем, если Людочка не в курсе, то и он наверняка тоже. У них ведь любовь на той стадии, когда поверять друг другу любую самую пустячную мелочь все еще интересно». Одарив Барсова чарующей улыбкой, она откланялась и пошла пытать Кукушкину.

Просидела у нее час, но так ни к какому выводу и не пришла. Кукушкина не хотела верить, что Барсов — Барсов! — был холоден с хорошенькой девушкой, которая горела желанием подарить ему свое расположение.

— Ты, Василиса, наверное, его чем-нибудь смутила.

— А что, он раньше часто смущался?

Когда Василиса возвратилась наконец на свое рабочее место, было уже довольно много времени. Шувалов, однако, не знал, в чем заключается настоящая работа Василисы. Заслышав шум в приемной, он появился на пороге кабинета, словно ангел мщения.

— Я была в туалете, — быстро сказала Василиса, чтобы предварить упреки.

— Вдвоем с коммерческим директором? — ехидно спросил шеф. — Он был вам нужен, чтобы подавать бумагу?

«Ах ты! Надо же. Вероятно, он тоже был в столовой, а я не заметила». Еще бы ей заметить, когда она вся целиком была поглощена своей миссией — выставлять себя приманкой для убийцы. Разгневанный Шувалов, который, как выяснилось из его драматического монолога, собирался вечером проработать уже готовый доклад, ушел со своим портфелем, громко хлопнув дверью. «Может быть, он опять делает вид, что уходит, а сам притаится где-нибудь поблизости от выхода и будет ждать, когда я появлюсь?» — подумала Василиса. Прилипнув к окну, она стала наблюдать за стоянкой. Вместо того чтобы материализоваться на выходе, Шувалов по традиции вернулся в кабинет. Застукав Василису у окна, он хмуро спросил:

— Вы что, бойкотируете мой доклад?

— Нет-нет, Игорь Михайлович, что вы! — Василиса поняла, что Шувалова нужно задобрить. — Я просто хотела посмотреть на вас сверху, — невинно сообщила она и широко распахнула глаза. Природа, создавая ее глаза, явно не рассчитывала на подобные трюки, поэтому они тут же заболели.

— На меня? Зачем? — удивился Шувалов.

Василиса понурила голову и, повозив носком туфли по полу, пробормотала:

— Просто… Захотелось.

Шувалов смущенно закашлялся и, как всякий нормальный мужчина, поспешил уйти от опасной темы.

— Я вернулся сказать, что доклад нужен будет мне к завтрашнему вечеру. Вы успеете за один день?

— Я буду очень стараться, — голосом записной дурочки ответила Василиса, одновременно окинув всего Шувалова приторным взглядом.

Он тут же смылся, даже не напомнив, чтобы Василиса не смела задерживаться. Кстати, Дудасов вылечил ушибленную голову и снова появился на этаже в своем чистеньком комбинезоне с тряпкой на короткой швабре. Он заглянул к Василисе на огонек, когда весь народ уже разбежался по домам.

— Эллочка тоже часто так сидела, — сказал он внезапно. — Грустная! Щеку подопрет кулаком, задумается о чем-то… Все уж давно уйдут, а она все грустит.

— Да что ты говоришь? — Василиса почувствовала неприятный холод в животе. — А другие секретарши? Они тоже задерживались после работы?

— Бывало. Да кто не задерживался.

Василиса взяла Дудасова в оборот и вытрясла из него все, что он помнил. Потом бессовестно выгнала и принялась думать. Итак, Эллочка порой сидела здесь допоздна. Грустная. О чем, интересно, она грустила? Что ее беспокоило или волновало? Может быть, мужчина?

Василиса выпрямилась. А что, если?.. Надо срочно рассказать об этом Кудесникову. Она торопливо поднялась и схватила сумочку. Надо было еще взять расческу, которую утром она сунула в верхний ящик стола. Выдвинув ящик, Василиса оторопела. Потому что оттуда, словно змея, которая лежала до поры до времени, свернувшись холодными кольцами, выскочила леска. До этого она была небрежно смотана. Довольно большой кусок лески. Вероятно, такой же, каким задушили всех трех девушек из «Метеорита».

Вот тут Василиса испугалась. Выхватив из стола расческу, она решила оставить разборки с леской до завтра. Открыла сумочку и чуть не вскрикнула: леска, словно пружина, выскочила и оттуда тоже! Не на шутку струхнув, Василиса затолкала ее обратно. Потом вылетела из кабинета и, озираясь по сторонам, со всех ног помчалась к лифту. Лишь оказавшись на улице, она перевела дух. Посмотрела на часы. Кудесников должен был ждать ее в закусочной неподалеку через полчаса. «Ничего, что еще рано, лучше уж я сама подожду его в этом кафе. Там много людей, не опасно». Впервые Василиса поняла, что такое настоящая паника.

Она держала руку на сумочке, словно леска, лежавшая там, могла вырваться на свободу и причинить ей вред безо всякого постороннего участия.

Глава 7

— Итак, — сказал Арсений, разглядывая леску, — или кто-то выяснил, что ты работаешь на меня, или…

— Или?

— Или кто-то хочет тебя запугать. Безотносительно к твоей миссии в «Метеорите». То есть не зная, что ты работаешь на меня.

— Но за что? — спросила Василиса. — Я ведь изображаю из себя полную дуру. Безмозглую и чрезмерно легкомысленную. Зачем такую пугать? И пугать именно убийством, ты понимаешь?

— Не знаю, — сказал Кудесников. — Кого-то ты задела за живое. Не думаю, что настоящего маньяка.

Он помрачнел и расстроился. Еще бы!

Придумав ход с приманкой, он хотел сцапать убийцу, не затрачивая особо усилий. А тут вдруг ответный удар. Кто подложил леску?

Убийца? Он знает об истинных намерениях Василисы?

— А что, если других девушек тоже пугали подобным образом? — предположила Василиса. — Просто они никому о леске не рассказывали. Только друг другу?

— Не думаю, — покачал головой Арсений. — Хотя кто знает…

— Может быть, это как-то связано с Барсовым? Он весь вспотел, когда я подсела к нему в кафе за столик.

— Хорошо, давай займемся Барсовым. Пока ты не уволилась.

— А что, уже скоро? — шепотом спросила Василиса, почувствовав, что сердце у нее отправилось в путешествие к пяткам.

— Полагаю, что скоро.

— А вдруг это Шувалов отомстил мне за то, что я медленно печатаю его доклад? — пробормотала Василиса. — Кстати, а где твой обожатель Витя?

— Не знаю, — смутился Кудесников. — Видел его сегодня пару раз днем. А теперь он куда-то исчез.

— Может, отвязался?

— Хорошо бы. Не слишком приятно чувствовать себя.., ну, ты понимаешь.

Василиса не стала вникать в переживания Кудесникова. Гораздо больше ее сейчас волновала собственная шкура.

— Эта затея с приманкой… Она нравится мне все меньше и меньше.

— Василиса, у тебя нет другого выхода, — строго сказал Кудесников. — Ты уже наживлена как муха на крючок. Любая твоя попытка выйти из игры обернется нападением. Так что не пыхти и не пытайся от меня отмежеваться. Наоборот. Я сейчас — твой ангел-хранитель.

— Может быть, ты уже начнешь за мной наблюдать? — жалобно спросила Василиса. — Не спускать глаз?

— Не сейчас. Сначала ты должна уволиться. Не торопи события.

— Ах вот еще что! — вспомнила Василиса. — Знаешь, что сегодня мне сказал уборщик? Что моя предшественница Эллочка часто засиживалась на работе. Сидела грустная, о чем-то задумавшись…

— Это интересно.

— Вот я и подумала. Что может ввергнуть девушку в задумчивость?

— Что? — глупо переспросил Кудесников.

— Влюбленность!

— Ты считаешь?

— И тут я вспомнила про парикмахерскую.

— Этот мальчик Арнольд — абсолютная пустышка! — тут же откликнулся Кудесников. — Он слишком молод для того, чтобы иметь тайны в своем прошлом. Более того — у него нет прошлого. В прошлом у него только детство.

— Да ты дослушай! — перебила его Василиса. — Еще раз взгляни на ситуацию со стороны: все три убитые девушки в день своей смерти побывали в парикмахерской.

— В одной и той же, — кивнул Кудесников.

— Это только потому, что она находится рядом с местом их работы. Эта самая парикмахерская и сбила нас с толку. А допустим, они делали прически в разных салонах. Что бы ты тогда подумал?

Кудесников не стал себя утруждать мыслями и вместо этого предложил:

— Лучше скажи, что ты подумала.

— Все просто: вечером каждая из них собиралась на свидание.

— Как я раньше не догадался, — пробормотал Кудесников. — Конечно, на свидание! Для чего еще и ходить в парикмахерскую?

— Не иронизируй, пожалуйста. Вдумайся: не одна и та же парикмахерская, а один и тот же кавалер!

— Ax, кавалер! Он назначал им свидание всем по очереди и убивал, так?

— Точно!

— Но в таком случае какие-нибудь сплетни да просочились бы. У девушек были родственники, друзья и знакомые. Хоть одна, да проболталась бы о свидании.

— Только в том случае, — возразила Василиса, — если бы кавалер был из рядовых. Но нет — это такой человек, ради встречи с которым девушка делает прическу в салоне. Значит, он ее по-настоящему интересует. Это кто-то, про кого она не расскажет своим подружкам, пока не убедится, что все серьезно.

Почему-то эту связь нужно скрывать.

— Потому что он женат, — сказал Кудесников скучным голосом.

— Ты понимаешь, что получается? — азартно воскликнула Василиса. — Женат-то у нас один Таланский. Остальные разведены, кто раз, кто два, а кто и три раза. Если это Таланский, — она перешла на свистящий шепот, — дело приобретает совсем другие очертания.

Что, если заказчик вовсе не так уж верит в твои способности, как хочет показать? Он просто убежден в том, что против него нет никаких улик, и не боится расследования. Кроме того, Таланский — это фигура. О связи с таким человеком девушки могли молчать. Начальство есть начальство.

— Ну тебя, Василиса! Ты выбиваешь почву у меня из-под ног. — Кудесников достал сигарету и нежно размял ее пальцами. — Если я начну подозревать своего работодателя, куда меня это заведет?

— Не знаю, куда тебя это заведет, а меня это заведет в какое-нибудь темное место, где мы поймаем Таланского с леской в руках.

— А может, ты права только наполовину? — оживился Арсений, выпуская дым целенаправленной струйкой в потолок. — Девицам действительно назначал свидание Таланский.

Но убивала их его жена. Наталья Валерьяновна, помнишь такую? Серная кислота, которая готова выжечь сердце каждой лахудре, покушающейся на ее законную собственность.

Василиса подставила кулачок под подбородок и задумалась, сдвинув брови.

— Но почему уволившиеся секретарши? — вслух подумала она. — Должно же быть этому какое-то объяснение.

— Возможно, Наталья Валерьяновна воспринимала увольнение каждой девушки как знак того, что ее муж дозрел до серьезного шага? Логично было бы предположить, что прежде, чем затевать развод и жениться снова, шеф удалит из офиса свою новую пассию.

Точно так, как он это хотел сделать недавно с Людочкой.

— Выходит, это Наталья Валерьяновна подсунула леску мне в сумочку и в ящик рабочего стола?

— У нее ведь была такая возможность? Ты говорила, что она приходила в офис и даже мучила Людочку. Могла она забежать к тебе?

— Шувалов все время выскакивал в приемную, как только слышал, что я возвратилась на место. Надо будет как-то аккуратно выведать у него, вдруг он услышал шум и выглянул, а там — жена шефа? Это будет номер.

— Попробуй. — Кудесников сделался печален. Было заметно, что предположение Василисы его сильно расстроило. Для дела всегда лучше, когда и заказчик, и его родные остаются в стороне от расследования. — Итак, завтра я попытаюсь навести справки о Наталье Валерьяновне.

— А я что должна делать?

— Ты? Ну, не знаю. Ничего. Просто сиди в офисе. А если скучно, то импровизируй.

Расставшись с Кудесниковым, Василиса поняла, что у нее нет никакою желания возвращаться в пустую квартиру. Нет, не так. Желание пойти домой было сильным. Но пойти туда одной? Это теперь казалось ей сродни подвигу. Василиса откровенно боялась. Кусок лески, который забрал с собой Кудесников, в корне изменил ее душевное состояние. Леска доказывала, что существует некто, желающий Василисе зла. Представив, как она, погасив на ночь свет, будет прислушиваться к каждому шороху и покрываться мурашками, слушая, как гудит в подъезде лифт, Василиса вздохнула. «Поживу пока у Светки, — решила она и отправилась к сестре. — Ей мое общество не повредит, а мне не будет так одиноко».

Дверь ей открыл незнакомый мужчина в клетчатой рубашке и тренировочных штанах.

На его лице крупными мазками была написана биография. Восемь классов образования, рабочая специальность. Правда, лицо было приятным, ничего не скажешь. Высокий, крепкий, русоволосый, с рыжеватыми усами. Усы были пышными и ровными, словно их стригли по линеечке.

— Светик! — крикнул мужик после короткого «здрасьте».

Сестра Василисы как по мановению волшебной палочки появилась в коридоре. В отличие от своего ухажера — а Василиса уже не сомневалась, что это он и есть, — она была одета нарядно. «Видимо, страстишка совсем свежая», — решила Василиса, без зазрения совести протискиваясь в дом.

— Познакомься, Гена Сестраков, — представила Света усатого. — Мой хороший друг, — добавила она.

Хороший друг поторопился зайти в комнату и накинуть плед на разобранную кровать.

— Вы что, только что вылезли из постели? — спросила бесцеремонная Василиса, затащив сестру на кухню.

— Нет, ну что ты! Зачем ты так? Всегда придешь и все опошлишь. Кстати, а зачем ты пришла?

— Хочу пожить у тебя в маленькой комнате, — призналась Василиса. — У меня проблемы.

— Какие? — взволновалась Света.

— Развилась мания преследования.

— Ты шутишь.

— Ничего подобного. Спать не могу, пугаюсь каждого шороха. Кажется, что кто-то пытается открыть окно или корябает в замке железкой. Если ты не возьмешь меня к себе, дело труба.

— Но я не могу! — горячо возразила Света.

— Ах так? — вскипела Василиса. — Значит, почти незнакомый мужик тебе дороже родной сестры?! Так вот: я предрекаю, что сегодня ночью ты не получишь удовольствия! Когда он будет щекотать тебя своими усами, ты станешь думать обо мне! О том, как мне плохо! О том, что я, может быть, не сплю…

— Да он тут ни при чем! — перебила ее Света. — Сегодня вечером приезжает тетя Сима из Симферополя. С дочерью. Им надо где-то остановиться. Я уже пообещала.

— Пусть тетя Сима остановится у меня, — скрепя сердце предложила Василиса. — А я поживу с вами.

— Да она ни за что не согласится! — возразила Света. — После того как ты отбила у нее кандидата в мужья, она даже слышать о тебе не захочет. И о твоей квартире тоже. Ты для нее, Василиса, отрезанный от семьи ломоть.

— Это не я отбила, это он прибился ко мне, — возразила Василиса. — Я думала, ему просто нужно выговориться. Кто же знал, что все так закончится?

— Тем не менее тебе с твоей манией преследования придется переждать.

— Ой нет, Светочка, это невозможно!

— Неужели тебе некого привести домой на ночь? — самодовольно спросила нахальная сестрица, для которой находка Гены, говоря по правде, была изрядной удачей.

— Хорошо, есть другой вариант, — не ответила на каверзный вопрос Василиса. — Тетя Сима с дочерью останавливаются у тебя, а вы с Геной на недельку переезжаете ко мне. Я отдам вам большую комнату.

— Ты бредишь? Я только-только нашла мужчину своей мечты…

— Ну, знаешь, у тебя и мечты… — не сдержалась Василиса.

— У тебя и таких нет. Хотя постой. А как же этот Арсений? Вы уже расстались? Так скоро?

— Мы не расстались, а просто он уехал в командировку. Не могу же я изменить ему только потому, что у меня нервный срыв?

— Откуда взялся срыв, кстати сказать?

— Это все Мочалко виноват. Я тебе рассказывала, что съехала по водосточной трубе с седьмого этажа?

— Рассказывала, но я не поверила.

— Вот ты всегда так! Мне нужна помощь, а ты…

— О чем речь? — спросил Гена, появляясь в дверях кухни. — Кому-то требуется помощь?

— Мне! — с жаром обратилась к нему Василиса. — Я вас, Гена, приглашаю к себе домой пожить. С ночевкой. На недельку.

— Меня?! — изумился Сестраков, непроизвольно пятясь. — Как это?

— Обыкновенно. Места у меня много. И я девушка компанейская, так что скучно не будет.

Гена открывал и закрывал рот, как телегерой, которому отключили звук.

— Ты забыла уточнить, что приглашаешь нас обоих, — насмешливо сказала Света.

— Ах да! Ну конечно, обоих. А вы что подумали?

Гена сделал глубокий выдох и мужественно предложил:

— Давай будем на «ты».

— Давай, — охотно согласилась Василиса. — Так ты согласен?

— Ну, если для вас со Светиком это важно, я готов.

— Только не вздумай поступить со мной так, как поступила с тетей Симой, — предупредила сестрица, с подозрением оглядев нарядную Василису. — У тебя новая прическа. С чего бы вдруг?

— Арсений может приехать в любой момент, — шевельнула бровями Василиса. — Ты ведь понимаешь!

Светлана понимала. У Сестракова, который оказался наладчиком — наладчиком чего, Василиса так и не поняла, — имелся в собственности автомобиль «Жигули», хоть не новый, но бегающий. Так что до дома Василисы они добрались быстро и с комфортом.

— Вьешь из меня веревки, — пробурчала Светлана, высыпая из сумки на диван вещи, прихваченные с собой. Судя по тому, что из тряпок она прихватила только пеньюары да шелковый халатик, из дому она вылезать не собиралась.

— Господи, да что тебе сейчас надо-то? — подначила ее Василиса. — У тебя еще неделя отпуска. Наслаждайся своим Геной, я мешать не стану. Я буду мышкой проскакивать мимо вас на работу.

— Только не бегай в туалет полуголая, — с угрозой в голосе предупредила Светлана.

— У меня ведь все дома!

— Надеюсь.

Гена Сестраков оказался ужасно хозяйственным. Проинспектировав холодильник Василисы, он отверг предложение сделать омлет и категорически отказался от жареного мяса.

— Зачем же продукты переводить? — спрашивал он, выкладывая на стол пакеты с остатками колбасы, ветчины и сосисок. — Сейчас соорудим соляночку. Порубим все это добро и скушаем за милую душу. А так — пропадет.

Светлана с гордостью посмотрела на сестру. Вот, мол, какого парня я отхватила. Василиса демонстративно сморщила нос. Ей нравились мужчины, которые могли сводить ее вечером в ресторан. Экономность она уважала только в одиноких старушках.

— А чем занимается этот тип? — спросила она сестру, заведя ее в ванную и пустив воду.

— Он наладчик.

— Это я уже слышала. А где он работает?

— На заводе, — смиренно ответила Светлана:

— Понятно, — протянула Василиса, не уточняя, на каком. Для нее это не имело принципиального значения. — Где же ты его подцепила?

— Он подвез меня на своей машине до дома, когда я тащила с рынка сумки.

— Ага! Сначала сговорились на тридцати рублях, но по дороге ставки изменились. Понимаю…

— Если он тебе не нравится, мы поедем домой, — обиженно сказала Светлана.

— Нет-нет, что ты! Просто мне было интересно, почему он застрял у тебя. Женат небось?

— Наполовину. Уже подал, документы на развод. Остается без кола без двора. Ты же знаешь, как это бывает.

— Знаю, — кивнула Василиса. — Надеюсь, ты у него не просто легкая добыча, а действительно серьезное увлечение.

— Поживем — увидим, — сказала Светлана. — Ведь я его не собираюсь к себе прописывать.

— Спасибо и на этом.

В эту ночь она заснула сразу. Все ее страхи прошли, и ей даже стало казаться, что она вообще не очень-то испугалась. На следующий день Кудесников, увлеченный раскопками жареных фактов из жизни Натальи Валерьяновны Таланской, вестей о себе не подавал. «Может быть, спросить у Таланского в лоб, не крутил ли он любовь с убитыми секретаршами? — думала Василиса. — Хотя вряд ли он признается, вот в чем беда. Если же он убийца, то, глядишь, еще пристукнет в каком-нибудь закутке Нет, — решила Василиса, — четой Таланских пусть занимается Арсений. А я поплотнее займусь Барсовым. Его испуг интригует».

Впрочем, начала она не с этого. Вспомнив о вчерашнем намерении, Василиса решила узнать у Шувалова, не заходила ли в ее отсутствие Наталья Валерьяновна в приемную. Ведь кто-то же подбросил леску в ящик и сумочку!

— Доброе утро, Игорь Михайлович! — громко, с чувством сказала она, постучавшись в кабинет.

Шувалов сидел за своим столом хмурый до невозможности. При виде Василисы он откинулся в кресле и сложил руки на груди.

— То, что вы напечатали, Василиса, никуда не годится. В тексте полно ошибок и неточностей, — начал он разговор первым. Видимо, эти слова он заготовил заранее, потому что они выскочили из него мгновенно, как будто им уже надоело готовеньким вертеться у него на языке.

Настала очередь надуться Василисе. Впрочем, она себя тут же одернула. Откуда бедняге Шувалову знать, что ей нет никакого дела до доклада, да и вообще до секретарских обязанностей. Он думает, что Василиса навсегда прописалась в его приемной.

— Игорь Михайлович! — бесхитростно начала она. — Алексей Степанович вчера сказал мне, что передаст какой-то документ через Наталью Валерьяновну. Вы не видели, она вчера не заходила?

— Заходила, — ответил Шувалов. — Только никакого документа не оставила. Сказала, что просто зашла поздороваться.

— Со мной? — удивилась Василиса.

— Нет, со мной. Мы хорошо знакомы, знаете ли. Иногда вместе выбираемся на пикники за город.

— Ну ладно, — заторопилась Василиса, — я тогда сама схожу к Алексею Степановичу.

— Если вы будете разгуливать по офису целый день, то мой доклад останется в черновиках. Может быть, прикажете мне самому его печатать?

— Обещаю вам, — торжественно сказала Василиса тоном отличницы, вступающей в пионеры, — к завтрашнему утру ваш доклад будет готов!

— Поймите, — с нажимом ответил Шувалов, — я не хочу, чтобы вы тратили свое свободное время. Сидели вечером, а то, не дай бог, еще и ночью. Это обычное задание. Его вполне можно выполнить во время рабочего дня! Я не покушаюсь на ваше свободное время…

Василиса уже решила, что вытребует у Кудесникова денег на профессиональных машинисток и отнесет этот дурацкий доклад в машбюро, которое она видела неподалеку от метро.

Поэтому убежденности в ее голосе только прибавилось, когда она сказала:

— Игорь Михайлович, можете не беспокоиться. Все под контролем.

Было заметно, что Шувалов ей не очень-то поверил. Василису же просто распирало желание еще немножко поприставать к Барсову.

Что-то же да означает его испуг? Она тенью скользнула по коридору и остановилась возле знакомого кабинета. Дверь была закрыта. Василиса взялась за ручку и медленно повела ее вниз до упора. Потом начала по миллиметру открывать ее внутрь. Когда щелка оказалась достаточно большой, она наклонилась и приникла к ней жадным глазом.

Барсов сидел за своим столом и с увлечением подписывал маленькую картонную карточку на цветной петельке, какие обычно прикрепляют к букетам и подаркам. Рядом с его локтем лежала та самая стриженая фарфоровая кукла, которую Василиса уже подержала в руках. Только теперь кукла была без платья, и из всех ее сочленений торчали узлы скреплявшей части тела резинки. «Неужели он собирается подарить кому-то голую куклу?» — про себя удивилась Василиса. Нет, с Барсовым необходимо было сойтись поближе. Многое бы отдала она, чтобы увидеть его квартиру. Какие вещи его окружают, какие цвета преобладают в интерьере, что за книги лежат под рукой и так далее. Квартира — вот зеркало души человека.

А вовсе не глаза. Василиса уже не раз убеждалась, что самые красивые и честные глаза — у лжецов и придурков.

Дождавшись момента, когда Таланский остался в кабинете один, она недолго думая отправилась к нему и с места в карьер заявила:

— Алексей Степанович! Требуется срочная помощь.

— Конечно, конечно, — подскочил тот. — Говорите, пожалуйста.

— Мне нужно попасть в квартиру вашего коммерческого директора Барсова.

Таланский опешил.

— Но такое проникновение… Помилуйте, я даже не знаю, чем могу поспособствовать! Я думал, у Кудесникова есть свои методы взламывания замков, проникновения на частную жилплощадь…

— Нет-нет, — остановила его Василиса, — вы не поняли. Мне надо сделать это на законных основаниях. Я не собираюсь тайно забираться в квартиру вашего коммерческого директора. Мне просто нужна зацепка, чтобы беспрепятственно появиться на пороге его квартиры. Может быть, после работы, когда Барсов уже вернется домой, вы придумаете какой-нибудь повод подъехать к нему?

— Но это нонсенс, Василиса! — воскликнул Таланский. — Если что случается, так это Барсов едет ко мне домой, а не я к нему!

— А если вы пришлете с каким-нибудь поручением к нему меня? — не отставала Василиса.

— Тогда у него возникнет законный вопрос: почему я прислал вас, а не Людочку.

— Ну, я намекну, что Людочка после работы очень-очень занята.

Таланский изменил цвет и стал похож на краснодарский помидор в период спелости.

— Ну, хорошо, — промямлил он, — я в течение дня обмозгую этот вопрос и вам сообщу.

Правда, я не уверен, что после работы Барсов поедет прямо домой…

— Ничего, я его дождусь возле подъезда.

Покинув кабинет Таланского, Василиса остановилась немного поболтать с Людочкой. Та тут же сообщила, что Кукушкина явилась на службу сама не своя, а у нее даже нет минутки, чтобы выяснить, что произошло. Василиса ринулась к Кукушкиной. Вдруг это что-то имеет отношение к их с Арсением расследованию?

Так и оказалось. Кукушкина действительно выглядела подавленной.

— Не спала всю ночь, — сообщила она Василисе.

Той было хорошо знакомо это состояние, поэтому она от всей души посочувствовала и даже похлопала девушку по плечу.

— Представляешь, вчера вечером Спичкина дала мне просмотреть кое-какие документы.

— На предмет всяких юридических штучек-дрючек? — уточнила Василиса.

— Именно. И вот я, зная, что все торопятся к этой дурацкой конференции, просидела над ними целый день. К вечеру понесла их Надежде Павловне, а оказалось, что она уже уехала домой. Я расстроилась. Спичкина собиралась работать весь вечер, а я, выходит, ее подвела.

Ну, думаю, дай-ка заеду к ней домой да завезу бумаги. Не великий труд, зато подмажусь на всякий случай. Ну, ты понимаешь.

— Ага, — сказала Василиса, чувствуя, как разогревается ее кровь в предвкушении «сюрприза».

— Я узнала у Люд очки ее адрес, приехала, Надежда Павловна напоила меня чаем… — Кукушкина замолчала, явно переживая по второму разу что-то ужасное. Глаза ее невидяще уперлись в стол.

— Ну? — подбодрила Василиса. — Что же произошло дальше?

— Дальше? Выхожу я на улицу, сгущаются сумерки. Не темно, но уже достаточно таинственно. Полутени, полутона, фонари горят, небо синее такое… — Кукушкина опять замолчала, уставившись на сей раз в окно.

— Господи, на тебя что, напали? — воскликнула Василиса, озаренная догадкой.

— Не напали, — очнулась Кукушкина, — но могли напасть. Могли. Запросто.

— С чего ты взяла?

— Так я же рассказываю. Вышла я из подъезда и по той же самой аллейке, по которой шла от метро, отправилась обратно. Иду, и вдруг меня что-то как стукнет в самое сердце — Чем?!

— Это меня мысль ударила, — пояснила Кукушкина. — Уж больно это место уединенное. Сквер не сквер, парк не парк. Я бегом Выбегаю на людную улицу, смотрю на табличку ближайшего дома и чуть не падаю!

Василиса вздохнула. «Чего я, собственно, жду? Раз Кукушкина жива, то все, что она расскажет, можно считать ерундой».

— Меня потрясло название улицы. На этой самой улице жила Анжелика, должность которой ты сейчас занимаешь. И парк, выходит, тот самый! Тот, где ее убили! Да что я говорю, разве только ее? Всех девушек убили именно там!

— Хочешь сказать, тебя потрясло то, что Спичкина живет поблизости от места преступлений?

— Да нет же Какое мне дело до Спичкиной! Меня потрясло то, что я попала в этот самый парк в глухую пору!

Кукушкина, конечно, преувеличивала. Зато Василиса озлилась на Кудесникова. «Какой-то дурак, — подумала она. — Ничего не может выяснить о тех немногих подозреваемых, которых мы имеем. Впрочем, может, он все выяснил, только по традиции мне не рассказал, чтобы не пугать раньше времени?» Она бросилась к себе и ворвалась в кабинет Шувалова, когда тот разговаривал по телефону. Показав ей жестом, чтобы она подождала, он договорил, потом положил трубку и с терпеливым вниманием посмотрел на Василису.

— Игорь Михайлович, — с горящими глазами спросила она, — ко мне вчера Спичкина не заходила? Пока меня не было?

— Послушать вас, Василиса, так это я у вас секретарша, а не вы у меня, — ехидно сказал Шувалов. — Я и на телефонные звонки сам отвечаю. Вас же никогда на месте нет. — Василиса потупилась. — Надежда Павловна заходила.

И опять же, хочу разочаровать вас, ко мне, а не к вам.

— Это все равно, — ответила та. — Спасибо.

— Да не за что, заходите еще, — саркастически сказал Шувалов. — Кстати, как мой доклад?

— Делается, — серьезно сказала Василиса, размышляя, как ей половчее смыться и сбегать в машбюро, чтобы шеф окончательно не рассвирепел.

«Придется сделать это во время обеда, — вздохнула она, — и перекусить булочкой на рабочем месте». Оставив себе пару страниц для антуража, она засунула доклад в папку и отправилась на улицу. Быстрым шагом она дошла до машбюро и сдала работу, сказав, что это срочно. С нее запросили довольно большую сумму, но не своими же кровными она собиралась расплачиваться! Поэтому Василиса бестрепетно достала из кошелька крупную купюру и отдала девушке, оформившей заказ.

На обратном пути она увидела телефон-автомат и тут же решила позвонить Кудесникову.

Надо было рассказать про вчерашнее открытие Кукушкиной. Вдруг он все-таки не в курсе?

Голос Арсения был странным. Казалось, что он вдрызг расстроен.

— С тобой все в порядке? — сразу спросила Василиса.

— Это как посмотреть, — проныл тот.

— Ты можешь говорить?

— Могу. Занялся я на свою голову Натальей Валерьяновной! Стад таскаться за ней повсюду, чтобы выяснить круг общения и интересов, а потом, завтра, проехать по маршруту еще раз и расспросить людей. И что ты думаешь? Притащился за ней в тренажерный зал, переоделся в шорты. А поскольку парень я видный, — без стеснения добавил Арсений, — она положила на меня глаз. Я-то, дурак, поначалу обрадовался. Сделал ей пару комплиментов. И она сомкнула на мне свои хищные челюсти!

— На чем конкретно она их сомкнула? — уточнила Василиса. — Судя по твоему голосу, это место тебе слишком дорого.

— Не остри, пожалуйста. Кстати, почему ты звонишь в неурочное время? И откуда ты звонишь? Надеюсь, не из офиса?

Василиса рассказала ему про Спичкину.

Закончив повествование, она спросила:

— А что ты сам про нее знаешь?

— Мало что. Знаю только, что эта тетка занимается экстремальным видом спорта — бегает с гантелями. Пробегает несколько километров в день — утром и вечером. Маршрут ее в том числе пролегает и по этому растреклятому парку.

— Ну ты и скотина, Кудесников! — не выдержала Василиса. — Просила же: говори мне все, что разузнаешь. А ты!

— Да зачем тебе это знать? Чтобы ты пялилась на Спичкину, когда надо и когда не надо?

Она баба умная, может и просечь твой интерес.

Зачем это нам?

— Может быть, какая-то кроха информации спасет мне жизнь? — патетически ответила Василиса.

— Перестань. — Было ясно, что Кудесников скрючил сливу. — Значит, ты звонила из-за Спичкиной?

— Нет, я по другому делу. У меня сегодня намечается встреча с Барсовым. В нерабочей обстановке.

— Хочешь сказать, он назначил тебе свидание? — оживился Арсений.

— Отнюдь. Я договорилась с Таланским, он придумает для меня повод заехать к Барсову домой после работы. Вот тут-то я и проверю на прочность коммерческого директора!

Ведь вполне может быть, что Барсов и готов обратить на меня внимание, но не хочет делать это на работе. А у себя дома, где стены будут, соответственно, только помогать, раскрепостится и…

— И?.. — переспросил Кудесников на высокой ноте. — На какую прочность ты собираешься его проверять? С ума сошла? А если он маньяк?

— Ты меня подстрахуешь, — уперлась Василиса.

— Каким это образом?

— Не знаю, придумай, ты же солист, а не я.

А я всего лишь твоя подтанцовка.

— Причем самодеятельная! — разозлился Кудесников. Потом подумал и неохотно добавил:

— Ладно, если ты все же задержишься у него дольше, чем на пять минут, открой балконную дверь.

— А если у него нет балкона?

— Тогда окно, на улице лето.

— А если у него кондиционер?

— Тогда придется тебе, Василиса, помирать за идею.

— За какую идею? — возопила та, но Кудесников уже повесил трубку, даже не поинтересовавшись, на какое время Василиса запланировала визит.

«Как же он собирается в таком случае меня страховать?» — думала она. Всю вторую половину дня она была занята тем, что отвлекала Шувалова от мыслей о докладе. Однако доклад его интересовал безумно, и он изобретал всякие способы, чтобы точно выяснить, какой объем работы Василисе удалось сделать. Отловив секретаршу во время ее очередной пробежки по коридору, Игорь Михайлович не выдержал.

— Василиса! — воскликнул он, повысив голос. — Вы заставляете меня думать обо всякой ерунде!

— О какой? — кокетничая, спросила та.

— О такой! Будто сами вы ни хрена не работаете, а выходите ночью на крыльцо, махнете платком, являются двое из ларца — одинаковы с лица и все вам на блюдечке с голубой каемочкой приносят.

— Вам-то не все равно? — нахально ответила Василиса. — Главное, доклад будет.

— Завтра? — уточнил Шувалов.

— Завтра.

— Утром? — не отставал он.

— Утром.

— Тогда, может быть, объясните мне, где он?

— На столе возле компьютера, — попыталась отговориться Василиса, но Шувалов схватил ее одной рукой за локоть, а другой помахал перед ее носом двумя сиротливыми страничками:

— Хотите сказать — это он?

— Игорь Михайлович! Я слово даю… Ну что вы, в самом деле, пристали? Не думаете же вы, что я пропила ваш доклад!

— Думаю, что не пропила, а потеряла! Василиса, если вы признаетесь честно, у меня еще будет время набросать новый вариант.

— Вы меня схватили за укус, а он еще болит, — воспользовалась недозволенным приемом Василиса.

Шувалов отдернул руку, как будто его ошпарили.

— Ладно, — пробормотал он. — Поговорим завтра.

Это прозвучало довольно угрожающе, но Василиса даже внимания не обратила. Все ее помыслы были устремлены к Барсову. Ей не терпелось проверить истинное отношение коммерческого директора к своей особе. «Не может быть, чтобы ловелас, охочий до каждой девицы, остался равнодушен ко мне. Тем более теперь, ведь раньше я никогда не выглядела столь хорошо, как сейчас, благодаря стараниям Пипы и материальным вложениям Кудесникова». Кроме того, ее беспокоили записи в еженедельнике Барсова и странные манипуляции, которые он проделывал с фарфоровой куклой.

Презрев возможные выпады Шувалова, Василиса улизнула с работы пораньше и поймала такси. Когда Барсов вышел из «стекляшки» и сел в свой автомобиль, Василиса велела шоферу следить за ним. Вопреки ее надеждам, Барсов все-таки поехал не домой, а направил свои стопы в некий незнакомый Василисе клуб.

Возможно, там были ресторан, сауна и все, чего душа пожелает. Поэтому ждать его у входа представлялось долгим и скучным занятием.

Тогда Василиса решила съездить в тот самый парк, который вчера произвел столь гнетущее впечатление на Кукушкину, и оглядеться по сторонам. Пока еще светло. Приняв такое решение, она почувствовала себя смелой и неординарной девушкой. И вот здесь события стали развиваться самым неожиданным образом.

Едва Василиса, запасшаяся на всякий случай адресом Надежды Павловны, ступила под сень лип, стиснувших асфальтированную дорожку с обеих сторон, как увидела, что вдалеке мелькнула знакомая фигура в красном. Именно в красном приходила сегодня на работу Спичкина. Вероятно, она приехала прямо вслед за Василисой, только свернула от метро в другую сторону. «Судя по всему, ее дом остается справа. Куда же это Надежда Павловна спешит?» Оказалось, что Надежда Павловна спешит в некую торговую точку. Но только не за продуктами, как это можно было бы предположить. Она зашла не куда-нибудь, а в магазин «Охотник и рыболов», вывеска которого была украшена головой медведя с эмалевыми глазами. Василиса прошмыгнула следом за ней, изо всех сил надеясь, что Спичкина не станет озираться по сторонам. Впрочем, в магазине было где спрятаться. Внутри он оказался тесным, неудобным и был набит покупателями под завязку. В центре зала стояли стенды с образцами товаров, так что у Василисы не возникло никаких проблем с наблюдением. Она стояла и смотрела, как Спичкина покупает леску на плоской синей катушке.

"Вот это да! — подумала Василиса. — Неужели это Спичкина собирается меня ухлопать?

Не слишком приятное открытие. Зато какое своевременное!" Она дождалась, пока Надежда Павловна выйдет на улицу и удалится на приличное расстояние. И только потом отважилась последовать за ней. Не доходя до дома Спичкиной, Василиса уселась на скамью под липами и принялась размышлять. Какой у Спичкиной мог быть мотив? Допустим, почему она могла убивать секретарш, понятно. Кукушкина ясно сказала, что Надежда Павловна без ума от Барсова. А он вместо того, чтобы подарить ей хоть чуточку внимания, ухлестывал за всеми секретаршами по очереди. Чем, вероятно, ранил большое недоброе сердце одинокой женщины. Но почему Спичкина дожидалась того момента, когда секретарши увольнялись? Это было совершенно необъяснимо.

Кроме того, дама не побоялась закупить орудие убийства прямо возле своего дома. Не странно ли это?

Василиса так увлеклась рассуждениями, что не заметила, как на парк упали сумерки.

Все было, как в рассказе Кукушкиной. Только Кукушкина не ведала, где окажется, а Василиса сама сюда явилась. Посмотрев на часы, она рассудила, что пора, пожалуй, ехать к Барсову.

Несмотря на обстоятельства, эту операцию она отменять не собиралась. Не то чтобы Барсов ей нравился, отнюдь. Просто была задета ее девичья гордость. Тут она вспомнила, что не договорилась с Кудесниковым, как он будет ее страховать. «Позвоню от метро ему на мобильный», — подумала Василиса и в ту же секунду увидела Спичкину. Надежда Павловна в синем трико с белыми лампасами и того же цвета капюшоном легкой трусцой бежала прямо на Василису. В руках она держала по гантеле.

Василиса мысленно заметалась. Спичкина была еще довольно далеко, чтобы разглядеть, кто сидит на скамейке. Что делать? Развернуться и бежать впереди нее? Тогда уж она точно обратит внимание, а то еще и догонит ее. Василиса, затравленно оглядевшись, обогнула лавку и, задрав платье, перемахнула через загородку, отделявшую дорожку от газона.

После чего нырнула в кустарник и присела. В этот момент где-то за ее спиной хрустнула веточка. Подскочив и обернувшись, Василиса увидела, что за ближайшим деревом прячется какая-то фигура. Она так испугалась, что даже не смогла сразу верно среагировать.

Спичкина, бегущая по дорожке, казалась ей теперь не врагом, а спасением. Она вдохнула воздух полной грудью, чтобы закричать, и метнулась в сторону. В ту же секунду неизвестный выскочил из своего укрытия и, нагнав Василису, зажал ей рот горячей ладонью. Только она хотела было потерять сознание, как раздался звук ломаемых сучьев, и некто третий подскочил к сцепившейся в опасном объятии парочке и со всего маху шарахнул напавшего по голове прогнившим бревном. Бревно разлетелось на тысячи мелких щепок и кусочков мха. Ладонь соскользнула с лица Василисы, и тогда та от души взвизгнула. Нападавший лежал у ее ног кучей тряпья. А рядом, отряхивая ладони, возвышался не кто иной, как Шувалов.

— Вы следили за мной! — вместо «спасибо» обвиняющим тоном заявила Василиса, наставив на своего шефа указующий перст. Шувалов посмотрел на него с усмешкой и сказал:

— Много на себя берете.

— Тогда как вы здесь оказались? — Она даже внимания не обратила на то, что поверженный враг застонал и пошевелился.

— Я приехал к Надежде Павловне, — сообщил Шувалов. — У нас с ней отношения. — Василиса разинула рот. — Я шел по аллее ей навстречу и вдруг увидел, как некто в весьма знакомом платьице перемахнул через забор. Я решил посмотреть, что вы намерены делать.

— Вы подсматриваете за женщинами, сворачивающими в кустики? — ехидно спросила Василиса.

— Нет, я подсматриваю за женщинами, которые подстерегают других женщин.

— Я здесь оказалась совершенно случайно.

— Ну-ну, — сказал Шувалов. — А это кто? — Он ткнул носком ботинка в человека, чья спина показалась Василисе неожиданно знакомой.

— Василисушка, не губи! — просипела спина. — Это я, твой шеф.

— Это я ее шеф, — не согласился Шувалов, наклонился и, схватив несчастного за воротник, рывком поднял на ноги. Василиса оказалась нос к носу с Мочалко.

— Боже мой! — воскликнула она. — Как же вы меня напугали!

— Извини, извини, я понимаю, — суетливо забормотал Мочалко, потирая затылок. И попросил, обернувшись к Шувалову:

— Отпустите меня, пожалуйста. Мы с Василисой хорошие друзья.

— Зачем же вы зажали ей рот ладонью?

— Чтобы она не испугалась, — пояснил Мочалко.

— Но именно этого она и испугалась!

— Я виноват, больше не буду.

— Подозрительные у вас друзья! — сказал Шувалов.

Василиса, поняв, кто перед ней, мгновенно потеряла к нему интерес и обратила все свое внимание на Шувалова.

— Да! — сказала она. — Мы действительно давние друзья. Этот человек не сделает мне ничего плохого. Так что можете идти к своей даме сердца. Если, конечно, у вас хватит пороху ее догнать.

— Хватит, не беспокойтесь, — не менее ехидно ответил Шувалов. — Она занимается по составленной мною программе.

— Очень хорошо. Надеюсь, сегодня ночью вам представится возможность проверить, кто из вас лучше натренирован.

Шувалов хмыкнул и пошел прочь. Василиса смотрела ему вслед до тех пор, пока он не перепрыгнул через загородку. Тогда уже она вспомнила о Мочалко, который стоял возле нее, приплясывая от нетерпения, и обратилась к нему.

— Шеф, как вы меня нашли?

— Я заходил в наш старый офис. Засады там больше нет. Птыриков рассказал мне, где ты теперь работаешь. А ты мне так нужна! Поэтому я сегодня вечером решил тебя встретить.

Приехал пораньше, ждал тебя на выходе, хотел поговорить, но ты сразу села в машину. Пока я бежал, вы уже тронулись с места. Мой шофер сигналил тебе на светофоре, но ты даже не обернулась.

— То есть вы проследили меня до самого парка. Почему же вы не подошли ко мне, когда я сидела на скамейке? — удивилась Василиса. — Ведь на дорожке никого не было.

— Я тебя потерял! Когда ты выскочила из машины, мы еще только начали парковаться.

Потом мне нужно было расплатиться с шофером. Короче, когда я освободился, твой след уже простыл. Я просто бродил по этому парку вслепую. Прятался от людей. А потом вдруг увидел тебя. Ты как раз поднялась со скамейки. Только я хотел тебя окликнуть, но тут на дорожке появилась эта женщина…

— Все ясно, — сказала Василиса. — Но, шеф, зачем вы вообще за мной охотились? Вы в курсе, что вас ищут правоохранительные органы? — Она принялась двумя руками отряхивать Мочалко, который весь был облеплен прелыми листьями.

— Василисушка! — взмолился он. — Чтобы я спасся, мне необходимо достать кое-какие бумаги. Только ты можешь мне помочь!

— Василисушка не получила зарплату, — холодно ответила ему та.

— Нет проблем! — обрадовался Мочалко, залезая глубоко в нагрудный карман пиджака. — Вот, — он достал сто долларов, — это зарплата. А вот, — он присовокупил к ним бумажку того же достоинства, — компенсация.

Василиса взяла деньги и спросила:

— А вы уверены, что я смогу достать документы, которые вам нужны?

— Они спрятаны возле нашего бывшего офиса, в коридоре. Неподалеку от лифта есть кусочек плинтуса, который прибит одним гвоздем. Если этот кусочек оторвать от пола, там будет выемка, а в ней — сложенные в несколько раз листы.

— Что же это за документы такие? — спросила Василиса. — Разве вас могут спасти какие-то там бумажки?

— Еще бы! Это компромат на более крупную рыбу, чем я. Меня отпустят, вот увидишь!

— А почему вам сначала не договориться, чтобы потом самому все достать?

— Да стоит только попасть к ним в руки! — возопил Мочалко. — Они вытрясут из меня правду, а компромат заберут. И — прощай, свобода!

— Ну, хорошо, документы добыть — не проблема. Теперь рассказывайте, где и когда я вас разыщу.

— Запомни номер моего конспиративного телефона. Я там прячусь. Только запомни, не записывай!

— Не учите ученую.

— Как только достанешь документы, сразу позвони. Мы условимся о встрече. В общем, ты внакладе не останешься.

— Надеюсь, — сказала Василиса. — Не забывайте, это ужасно рискованное дело.

Несколько раз повторив вслух телефон Мочалко, Василиса распрощалась с ним и только тут заметила, что на улице здорово стемнело. В парке стало страшновато. Кряхтя и охая, она преодолела загородку, которую накануне, подгоняемая страхом, оставила позади себя, как лошадь, натренированная брать препятствия. И только каблуки ее босоножек стукнули об асфальт, как кто-то снова выскочил на нее из глубокой тени. Отшатнувшись, Василиса писклявым голосом крикнула:

— Это что еще за блин с ушами?

— Это не блин с ушами, а твой работодатель, — ответил силуэт голосом Кудесникова. — Я, Василиса, сегодня поседел по твоей милости.

— Как ты меня нашел? — спросила та, едва не плача от облегчения.

— По голосу, дорогая. Что это у тебя? — Он наклонил голову и увидел доллары, которые Василиса не успела спрятать в сумочку.

— Это моя зарплата, — коротко ответила та.

— Хочешь сказать, что в темное время суток ты подрабатываешь по кустам?

— У меня было рандеву с Мочалко. Он мне задолжал зарплату.

— Но почему в кустах?! И почему в этом гребаном парке?!

— Так получилось. А ты где был?

— Где я был?! — не желал понижать тона Кудесников. — Я сидел на балконе у Барсова, вот где я был!

— А как ты туда попал?

— Позвонил к его старушке-соседке, сказал, что я из стройуправления и что по распоряжению Лужкова мы проверяем прочность балконных креплений в старых кирпичных домах. Второй раз она меня вряд ли пустит. Я пришел с Мерседесом, и она то и дело выглядывала в окно, проверяя, не скармливаю ли я коту запасы консервов.

— А потом?

— Мне долго не пришлось думать, куда ты делась. Ведь сегодня ты узнала, что Спичкина проживает возле места преступления! Я покинул пост наблюдения и отправился к Спичкиной домой. Проходя по аллее, услышал твой голос, доносящийся из кустов. Вот, собственно, и все.

— Ты не поверишь, но я узнала такое!

Василиса взяла Кудесникова под руку и принялась с жаром рассказывать про леску, которую Надежда Павловна только что приобрела в магазине. А также про ее связь с Шуваловым.

— Он сам сказал, что у них отношения! Это ее ты имел в виду, когда говорил, что Шувалов почти женат?

— Не ее. Я вообще тебе соврал. Мне не нравится твой повышенный интерес к этому типу. Но теперь, когда точно известно, что его сердце занято, я могу наконец успокоиться. А то, что ты рассказала, надо хорошенько обдумать, — подвел итог Кудесников. — Надеюсь, к Барсову мы сегодня не поедем?

— Нет, как раз поедем! — возразила Василиса. — Я возбуждена и готова к свершениям.

— Ты возбуждена! А что, если Барсов тоже возбудится? Что я должен буду делать?

— Чего ты дребезжишь? Если он не маньяк, я с ним легко справлюсь. А если маньяк, то с ним справишься ты.

— Я вообще не понимаю смысла этой эскапады, — продолжал нудить Кудесников, продвигаясь тем не менее к своей машине. — Сядь, пристегни ремень. Это какая-то твоя блажь.

— Не сомневайся, ты не пожалеешь, — пообещала Василиса.

На заднем сиденье спал Мерседес. Он спал, как человек, на спине, сложив лапы на брюхе, и лишь иногда приоткрывал левый глаз. Василиса перевесилась через сиденье и почесала его за ухом. Мерседес сонно мурлыкнул.

— Кстати, все забываю у тебя спросить, — встрепенулась Василиса. — У Барсова есть дети?

— Двое, а что?

— Из них хоть одна девочка, да?

— Ошибаешься, два мальчика.

— Странно. Понимаешь, я видела у него в руках куклу с обкромсанными волосами. Кажется, он собирался преподнести ее в качестве подарка. Только почему-то голую.

— Господи боже, Василиса! Ты разживаешься какой-то невероятно глупой информацией!

— Ну и чем я виновата? Кстати, я тебе еще не показала весьма странный список. — Она потрясла сумочку над подолом. — Вот: буквы и даты.

— Не вижу ничего особенного. Не думаешь же ты, что Барсов составлял список своих жертв, куда вносил даты их убийств!

— Мало ли, — пожала плечами Василиса.

— Ну ладно, давай проверим, пока не тронулись. Найди там А — Анжелика.

— Таких А тут три штуки. — Василиса зачитала все проставленные даты.

— Вот видишь! Ни одна из них не совпадает со временем убийства. А буква Э там есть?

Допустим, это Элла.

— Э всего одна. И дата тоже не подходит.

Может быть, Барсов шантажировал девушек?

— Да ладно тебе! У коммерческого директора столько всего в голове, что тебе и присниться не может. Может быть, он их премировал. Или приглашал в ресторан. Хотя лично мне это кажется маловероятным. Записывать даты своих свиданий с девицами? Глупо, ты не находишь? Тем более мы остановились на том, что с секретаршами встречался Таланский.

— Этой версии тебя никто не лишает. И все-таки я хочу попасть к Барсову домой, — не сдавалась Василиса.

— Так мы едем! Вот только я смутно себе представляю, как во второй раз попаду на его балкон. Одну старушку я использовал впустую.

Остались соседи справа. Попробую, конечно, где наша не пропадала! Ради такого случая я даже взял с собой пистолет. Вдруг случится заварушка?

— Куда же ты его денешь?

— Заткну за пояс джинсов и прикрою рубашкой.

Выбравшись из машины, Кудесников потянул за собой Мерседеса, пристегнув к его ошейнику тонкую цепочку. Котяра послушно спрыгнул на землю и важно пошел рядом с хозяином. Фальшивые драгоценности, украшавшие ошейник, тускло поблескивали в свете фонарей.

— Ты должна дождаться, пока я займу пост на балконе. Если мне это не удастся, твой выход придется отложить.

Добравшись до нужной лестничной площадки, Василиса по распоряжению Арсения послушно спряталась за мусоропровод. Сам он позвонил в квартиру, балкон которой, по его расчетам, соседствовал с балконом Барсова.

Открыла ему дородная мадам с живым любопытным взором. Полы ее застиранного халата висели, как сдутые паруса. Сначала она обозрела кота и только потом одарила вниманием Кудесникова.

— Добрый вечер, — сказал Арсений служебным голосом.

— Добрый вечер, — отозвалась хозяйка. — Вам что?

— Я из экологической санэпидемстанции, — сказал Кудесников, мельком показав мадам свое удостоверение частного детектива. — Мы со специально обученными животными проверяем квартиры на наличие грызунов и иных ползучих гадов.

— Коля! — закричала женщина, не умея скрыть восторга. — Иди сюда! К нам тут пришли. Вот гражданин со служебным котом.

Василиса с трепетом ждала, когда Кудесникова разоблачат и захлопнут дверь перед его носом. Ничего подобного, однако, не случилось. Подошедший Коля некоторое время таращился на Мерседеса, который, безусловно, тянул на дрессированную скотину и вообще внушал уважение хотя бы своими габаритами.

— А что нам надо делать? — в конце концов спросил озадаченный Коля.

— Ничего. Мы немного посидим с котом на балконе, он послушает и понюхает. Если квартира заражена, немного пошумим. Распишетесь потом поштучно за всех удушенных мышей.

— Я даже не слышала о таких новшествах! — воскликнула мадам.

— Распоряжение Лужкова, — привычно соврал Кудесников. — Бережем здоровье москвичей, избавляем их от вредного действия ядохимикатов.

— Надо же! Прошу, — посторонился Коля.

Дверь захлопнулась. Василиса выбралась из-за мусоропровода, быстренько достала дезодорант и распылила вокруг душистое облачко, дабы возвратить себе былую свежесть. Потом поправила волосы и позвонила в квартиру Барсова. Коммерческий директор «Метеорита» предпочитал ходить дома в халате и шлепанцах. Открыв дверь и увидев перед собой Василису, он резко сглотнул, дернув подбородком, потом проблеял что-то типа: «А-э-э-а». «Разве так ведут себя ловеласы? — с недоумением подумала Василиса. — Не могли же Кукушкина с Чечевицыной мне наврать! Значит, что-то не так с самим Барсовым. Кажется, что, когда он меня видит, в его крови активизируется некий у парализующий элемент».

— Добрый вечер! — прошелестела она, перешагнув через порог и заставив Барсова отступить. — Я к вам по делу. Алексей Степанович попросил меня заехать к вам и срочно подписать бумагу. Он не звонил?

Упоминание Таланского оживило превратившегося было в статую Барсова. Он встрепенулся и стал суетиться, то предлагая Василисе немедленно пройти в комнату, то умоляя подождать на кухне, пока он переоденется.

— Пожалуйста, не нужно переодеваться, — приглушенным голосом ответила та, охватывая всего Барсова вкупе с голыми ногами плотоядным взором. — Подпишите бумаги так. Мне не хотелось бы отвлекать вас надолго. Кстати, Виталий, чем вы занимаетесь долгими одинокими вечерами?

— Смотрю телевизор, — нервно ответил Барсов, головой кивая на светящийся экран.

— Идет что-то захватывающее?

— Да, фильм про обезьян. — Барсов встретился с Василисой глазами и замер, загипнотизированный призывом, который прочел в них. — Они живут на деревьях, — помертвевшим голосом продолжил он, — и когда хотят выкупаться, прыгают в воду, как люди.

— Что вы говорите! — восхитилась Василиса. — Пожалуй, лучше вы мне расскажите все поподробнее. Вот только жарко тут у вас! Не найдется минералки со льдом?

— Да, — кивнул Барсов и бросился на кухню, чавкая кожаными задниками коричневых шлепанцев.

Василиса тем временем прошла к балконной двери и бесцеремонно распахнула ее.

— Вы здесь? — шепотом спросила она, не сумев разглядеть ни кота, ни Кудесникова.

В ответ кто-то из них двоих мяукнул.

— Хорошо, — кивнула Василиса. — Наблюдай внимательно, Арсений. И не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель!

Она задернула тюлевую занавеску и развалилась на плюшевом диване. В комнате у Барсова было мало вещей, но те, что оказались на виду, производили впечатление дорогих и безвкусных. Услышав, что хозяин шуршит в холодильнике, Василиса снова вскочила и метнулась к двери в углу, чтобы проверить, куда она ведет и не прячет ли за ней Барсов какую-нибудь ужасную тайну. То, что она увидела, заставило ее ахнуть от изумления. За дверью скрывалась маленькая кладовка. Полки от пола до потолка оказались заставлены куклами, к рукам которых были приделаны бирки с надписями. К сожалению, Барсов уже шел назад, и кубики льда постукивали о стенки стакана.

Василиса метнулась на свое место и с размаху упала на диван. Платье колоколом взметнулось вверх. Когда Барсов вошел, оно как раз мягко опадало.

Василиса протянула навстречу ему обе руки. Он моргнул, потом поспешно вложил в них запотевший стакан.

— Ах! Кажется, я вас поцарапала! — всполошилась Василиса, поставив стакан на журнальный столик и вскакивая с места. — Дайте посмотрю!

Она схватила Барсова за сопротивляющуюся конечность и притянула ее поближе к себе.

— Действительно, пустяк! Но, может, все-таки полечим вашу руку? Мама обычно целовала все мои ушибленные места.

Если у Барсова что-то и выглядело ушибленным, так это голова. Мозги в ней явно пробуксовывали. С момента появления в своей квартире непрошеной гостьи он открывал рот только для того, чтобы сказать какую-нибудь глупость. Коварная Василиса потянулась к его указательному пальцу губами.

— Бумаги, — просипел Барсов, как будто его собирались придушить, и дернулся назад.

— Ах да! Сейчас достану. — Василиса выхватила из сумочки то, что ей всучил Таланский, и снова сократила дистанцию. При этом ковырнула носком туфли ковер и, сделав вид, что оступилась, повалилась прямо на Барсова, который от неожиданности распахнул ей свои объятия.

— Вы такой сильный! — прошептала она, восхищенно глядя на него снизу вверх. Барсов странно булькнул и сказал:

— Хочу и себе принести попить.

С этими словами он ретировался на кухню.

Тут же из-за занавески высунулся Кудесников.

— Что ты тут изображаешь, едрена вошь?

Ведешь себя, как агрессор. Что ты кидаешься на него? Ты должна его соблазнять, а не запугивать!

— Как?! — растопырила руки Василиса.

— Раскинься, обнажи ножку, оближи губки, потряси волосами. Боже мой, какая нелепая!

Взбудораженная Василиса снова села на диван и, растрепав волосы, немножко сползла вниз. Подол ее платья, соответственно, поехал вверх. Ножки обнажились прилично. Василиса поводила языком по губам, раскинула руки по обе стороны тела и закрыла глаза. Тут же в комнате материализовалась говорящая голова Кудесникова.

— Если этот тип застанет тебя в таком виде, — процедил он, — то подумает, что ты умерла! Клянусь, ты похожа на тело, подвергшееся насилию. Прекрати валять дурака. Просто представь, что хочешь заполучить этого мужчину. Тогда не переиграешь.

Судя по всему, Барсов не был готов к такому повороту событий. Если он и имел репутацию ловеласа, сегодня был явно не тот день, когда ему хотелось ее поддерживать. Завладев заветным документом, который Василиса до сих пор не выпускала из рук, Барсов с невероятной живостью разложил его на низком столике и украсил кучерявой подписью. Василисе страстно хотелось еще раз залезть в кладовку, поэтому она принялась выдумывать всякие глупые предлоги для того, чтобы удалить Барсова из комнаты. Когда у нее ничего не вышло, она заявила, что желает освежиться, и отправилась инспектировать ванную комнату.

Хозяин между тем схватил телефонную трубку и начал набирать цифры одну за другой с быстротой фокусника. Кудесников приготовился подслушивать.

— Алик! — придушенным голосом взмолился Барсов. — Скорее посоветуй, как выставить из квартиры чересчур настырную бабу?

Никак?! Да, очень настырная. Значит, безнадега? А что делать, если я не хочу? Бежать? Но она услышит, когда я буду открывать дверь.

Через балкон? Да, у меня есть веревка. Надеюсь, ты не шутишь!

Он бросил трубку на рычаг и, нырнув в какой-то шкаф, выскочил оттуда с мотком бельевой веревки. Василиса бесшумно появилась в комнате как раз в тот момент, когда Барсов, повесив моток себе на шею, нос к носу столкнулся с Кудесниковым. Арсений с суровым видом стоял в проеме балконной двери и немигающим взглядом смотрел на офигевшего коммерческого директора. Наконец тот вышел из комы и визгливым голосом спросил:

— Кто вы, черт побери, такой?!

Кудесников со скучающим видом приставил ладонь к разутой голове и лениво отрапортовал:

— Майор Пронин, сто седьмое отделение милиции. Провожу боевую операцию со вверенным мне служебным котом.

Василиса закатила глаза.

— У меня на балконе?! — не поверил Барсов.

— Что вас так удивляет? Мы защищаем покой граждан, в том числе и в местах их постоянного проживания. К нам поступили сведения, что английские шпионы запускают в подвалы жилых домов мышей, зараженных ящуром.

— А где ваше удостоверение? — не отставал Барсов.

— Вы же видите, я в штатском.

— Ну и что?

— И удостоверения не взял. Если бы враги поймали меня с удостоверением, то начали бы выпытывать тайны нашего сто седьмого отделения. Куда это годится?

Однако Барсов был не лыком шит. Заметив выпуклость под рубашкой майора, он с подозрением поинтересовался:

— Как же так? Удостоверения у вас при себе нет, а оружие есть! Зачем оно вам?

— Как зачем? — удивился Кудесников. — Кот ищет зараженных мышей, а я их отстреливаю.

— Виталий! — позвала Василиса, которая поняла, что нужно вызвать огонь на себя. — С вами все в порядке? Почему у вас веревка на шее? Надеюсь, это не из-за меня?

Она была недалека от истины, но Барсов, конечно, не рискнул признаться.

— А как вы попали на мой балкон? — снова обернулся он к Кудесникову.

— Нас сбрасывали на вертолетах. Слышали шум? Так это как раз был разгар операции.

— Вас что, много?

— По брату на квартиру.

— И все с котами? — Барсов непочтительно оттолкнул Арсения и, выскочив на балкон, начал озираться по сторонам. Привлеченные громкими голосами, справа и слева появились соседи. Арсений тут же нырнул в комнату.

— Марья Петровна! — воскликнул раздраженный Барсов, понимая, что его водят за нос. — К вам что, тоже приходил человек с котом?

— Приходил! Это по поводу мышей.

— А у меня еще днем был! — подала голос старушка. — Все картошку мою нюхали, как будто она им медом намазана!

Барсов метнулся обратно в квартиру. Кудесников встретил его улыбкой.

— А что, если я позвоню в отделение милиции?

— Да ради бога!

Барсов выполнил свою угрозу и с завидной сноровкой дозвонился до названного Кудесниковым отделения.

— Простите.., э-э-э… Вас беспокоит жилец дома номер тридцать пять корпус два Барсов Виталий Игоревич. Я хотел бы узнать, вы сегодня сбрасывали десант на балконы? В связи с нашествием английских мышей, зараженных ящуром? С вертолета? У меня тут человек…

Майор Пронин со служебным котом. Кот на цепочке. У него пистолет.

После этой тирады он долго слушал, что ему отвечали, потом аккуратно положил трубку на рычаг и спросил:

— Когда вы уберетесь? Видите, у меня гости!

— Я уже ухожу. И гости тоже уходят! — Кудесников ущипнул Василису за руку повыше локтя. Та стиснула зубы и подтвердила:

— Да, мне уже пора. Давайте бумагу, повезу ее Таланскому.

— Может быть, вызвать вам такси? — растерялся Барсов, не ожидавший ее столь внезапной капитуляции. — Поздно уже и темно.

— Не беспокойтесь, — ободрил его Кудесников. — Мы подбросим девушку.

— На чем? На вертолете?

— Могу и вас прокатить, — пожал плечами Кудесников, вытаскивая Мерседеса на лестничную клетку. — Если захотите, подходите к булочной. Там взлетная площадка.

Разъяренный Барсов захлопнул дверь с такой силой, что в мусоропроводе зазвенели консервные банки. Кудесников с Василисой, как нашкодившие дети, с топотом побежали вниз по лестнице. Инфантильного Мерседеса сыщик заранее сунул под мышку.

— У него кладовка набита куклами! — выпалила Василиса, оказавшись в машине.

— Пристегнись.

— Куклы все разные, с бирочками, приделанными к рукам. Если бы ты не гнал картину, я бы выяснила, что там на них написано.

— Барсов собирался вылезти по веревке на улицу. Полагаешь, будь у него в кладовке что-то криминальное, он бы оставил тебя одну в квартире?

— Ты не должен был уводить меня! — настаивала Василиса. — Я чувствую, что с этими куклами что-то неладно. — — Я знаю, что ты думаешь. Что это его жертвы в миниатюре. Каждая кукла олицетворяет собой убитую секретаршу.

— Да их там десятка три!

— Может быть, их и было три десятка?

— Ты это серьезно?

— Да нет, конечно, Василиса, ты что?

Кудесников подвез ее к подъезду и спросил:

— А почему у тебя в окнах свет горит?

— Там сестра со своим новым приятелем Геной.

— Что они у тебя делают?

— Живут, — пожала плечами Василиса.

Кудесников вздохнул:

— Дай попробую догадаться. Это ты их попросила. Ну-ка, Василиса, скажи правду, тебе кажется, что за тобой кто-то следит?

— Ничего подобного.

— Только не ври мне.

— Ничего я не вру!

Кудесников завозился и стал выбираться из машины.

— Провожу тебя до двери, — вздохнул он, — а то еще поседеешь по дороге.

Василиса ничего не ответила, потому что в душе была рада этому предложению несказанно.

Дом встретил ее давно забытым запахом жареной картошки с луком. Василиса очень любила это блюдо, особенно если его готовил кто-то другой. Гена Сестраков, обвязавшись фартуком, орудовал на кухне. Сестрица сидела в комнате и пилила ногти с мечтательным выражением на лице.

— Думаешь, так будет всегда? — не здороваясь, спросила Василиса. — Вот подожди, он въедет на твои метры, тогда посмотрим.

— А мне кажется. Гена по-другому просто не может существовать, — возразила Света. — Он деятельный, энергичный. Кстати, починил тебе пылесос.

— Не может быть! — не поверила Василиса. — Ума не приложу, как жена отпустила такую драгоценность.

— Знаешь что! — перешла на шепот Светлана, темнея лицом. — Мне кажется, его жена даже не знает, что он ушел.

— Почему ты так решила?

— Возможно, он сказал ей, что в командировке или что у него аврал на заводе.

— Думаешь, он тебе врет? Но зачем?

— Зачем они все врут? Наверное, боится лишиться тыла. Что, если у нас не заладится, куда ему деваться?

— Так спроси в лоб! Кстати, а с чего ты вдруг это взяла — про жену?

— Да так, всякие мелкие признаки… Ты ведь в курсе, у меня уже есть печальный опыт.

У Василисы из-за молодости лет опыта не было никакого. Она искренне считала, что отношения между мужчиной и женщиной не могут иметь полутонов и всегда окрашены радикально. Любит — не любит. Обожает — ненавидит. И как венец всего — готов жениться.

— Девочки, идите ужинать! — позвал Гена из кухни.

Он встретил их домашней улыбкой, от которой его усы забавно топорщились в разные стороны, а из-под них выглядывали два крупных передних зуба, делая его похожим на мультяшного кролика.

— Гена, а у тебя есть какое-нибудь хобби? — спросила Василиса, наваливаясь на еду.

— Да, я кино очень люблю, — серьезно ответил тот. — Самое большое мое хобби.

— А какие режиссеры тебе нравятся? — не отставала Василиса.

Гена растерянно моргнул, потом пояснил:

— Мне нравятся фильмы с Панкратовым-Черным. Это особенно.

— Понятно, — пробормотала Василиса. — А ты туризмом не увлекаешься? По рекам на байдарках не сплавляешься, например?

— Да нет, только рыбачу иногда с мужиками.

Света наклонилась к Василисе и прошипела:

— Это что, родительский допрос? Отвяжись от него! Достаточно того, что он нравится мне! Он — мое нынешнее хобби. Тебя устроит такая формулировка?

— Ладно-ладно, — примирительно сказала Василиса. — Тем более что равных ему по жаренью картошки я просто не знаю.

Она быстренько смоталась в свою комнату, чтобы не раздражать гостей. Ей было хорошо и спокойно с ними. «Когда я получу эту тысячу баксов, — подумала она, засыпая, — то первым делом закажу себе железную дверь».

Глава 8

Утром следующего дня Василиса отправилась в офис «Метеорита», полная надежд на то, что Надежда Павловна Спичкина не захватила с собой на службу ту катушку лески, которую приобрела накануне в магазине «Охотник и рыболов». Василиса любовалась утренней Москвой. За ночь город остыл от умопомрачительной жары и теперь с новым азартом отражал всеми окнами недавно взошедшее и потому пока еще не разогнавшее прохладу солнце. В сквере, в пыли валялись в утренней истоме бродячие собаки, провожавшие прохожих чуть заметным подрагиванием хвоста. Завернув в машбюро и получив выполненную работу, Василиса так воодушевилась, что даже начала напевать себе под нос.

Свежеотпечатанный доклад Шувалова, уложенный в пакет, приятно оттягивал руку;' Сам Шувалов пока еще отсутствовал, поэтому Василиса смело вошла в его кабинет и положила стопку отпечатанных листов на стол, прямо по центру. Потом возвратилась в приемную и проверила все ящики своего стола — не завалялось ли где еще куска лески, "Да, трудно работать среди целого букета подозреваемых, — подумала она, подкрашивая глаза. — Почти за каждым числится фактик, который можно рассматривать как косвенную улику. А если такого фактика и нет, то есть неадекватное поведение и странные реакции.

Ловелас Барсов шарахается от меня как черт от ладана. Почему? Его домашняя кладовка забита куклами. Может быть, он коллекционер? Или у него своего рода мания? Только безобидная? Спичкина живет неподалеку от парка, в котором находили убитых секретарш, и по вечерам бегает там с гантелями. И еще она вчера покупала леску, которая может стать орудием очередного преступления. Да что уж там — покушения на меня! Она могла озлиться на секретарш за то, что они соблазняли Барсова, из-за которого Надежда Павловна потеряла голову. А уж я-то вообще засветилась с ним по полной программе!

Кириллу Княжскому разбила сердце девица, больше всего на свете любившая кокетничать и заигрывать с мужчинами. Он мог свихнуться на этом. Как кто начнет глазки строить — тому сразу петлю на шею. Всякие бывают мании. Таланский весьма подходит на роль соблазнителя секретарш. Он их начальник, а начальникам секретарши не отказывают. А жена Таланского очень подходит на роль убийцы. Ревность как мотив имеет в этом деле высокие котировки. Шувалов… А что Шувалов? Он в близких отношениях со Спичкиной. Только зачем он рассказал это мне? И еще, говорят, он очень тепло относился к Элле. Это плюс или минус? Кукушкина опять же могла завидовать успеху секретарш у мужчин. Не правдоподобно, конечно, но кто знает? Людочка Чечевицына имеет совсем низкие шансы оказаться серийной убийцей. Она появилась в офисе после всего случившегося и сразу же набросила собственную удавку на Таланского. Дудасов примитивен, да у него и морда слишком добрая. Для бармена Мусина не придумано мотива. Единственное, чем он подозрителен, так только тем, что до сих пор не женат. Интересно, а кого подозревает Кудесников? Это я, как слепой котенок, тычусь в разные стороны. А уж он-то наверняка имеет более или менее приемлемую версию, хотя, конечно, по сыщицкой традиции ни с кем ею не делится".

Первая половина дня прошла замечательно. Детская радость Шувалова, заполучившего в руки доклад, доставила Василисе несколько приятных минут. «Если он окажется маньяком, я сдам свою интуицию в утиль, — подумала она. — И когда он примется душить меня леской, я, пожалуй, до последнего вздоха не буду верить в его дурные намерения».

Кудесников клятвенно обещал, что как только Василиса напишет заявление об уходе, ее возьмут под плотное наблюдение побывавшие во многих переделках бывшие военнослужащие. «Да я и сам, — волновался он, — превращусь в твою тень. Так что побереги нервы». Перспектива писать заявление об уходе вдохновляла Василису все меньше и меньше.

За обедом Кукушкина рассказывала сальные анекдоты, которые накануне выловила в Интернете. Василиса с Людочкой складывались пополам и тихо визжали. Мусин глядел на Василису издали с укоризненной полуулыбкой. После того как Шувалов изгнал его из приемной, она больше не делала шагов навстречу, хотя, конечно, заходила извиниться за грубого начальника. Мусин не навязывался. Чтобы сгладить ситуацию, при встречах она стала вести себя с барменом еще приветливее, еще дружелюбнее, а улыбалась очаровательнее, чем всем остальным. Но, кажется, Мусин был чуть-чуть разочарован. Чуть-чуть.

«Я бы и сама была разочарована, — думала Василиса, — если бы какой-нибудь мужчина с жаром ухаживал за мной, а потом дал понять, что это все не более чем дружеское расположение».

Едва Василиса возвратилась с обеда, по городскому телефону позвонил Кудесников.

Обычно он не пользовался номерами «Метеорита» и ждал, когда Василиса сама позвонит ему. Но раз он сделал исключение, значит, произошло что-то экстраординарное. У Василисы при первых же звуках его голоса похолодело в животе.

— Я тут кое-что узнал про Княжского, — без предисловий начал он. — Не могу не поделиться. Хотя это и не мой стиль. Никогда не догадаешься, как звали невесту этого типа. Ну, ту, которая сбежала к другому!

— Элла? — шепотом спросила Василиса. — Нет? Может, Анжелика или Карина?

— Почти что. То есть я хочу сказать, у нее редкое имя — Лина. Полностью — Каролина.

Мать у нее не русская, вот и назвала дочурку с вывертом.

— Да, над этим стоит еще подумать, — без особого энтузиазма сказала Василиса. После того как Спичкина на ее глазах купила катушку лески, она думала только о ней да о Барсове с его коллекцией кукол.

— Это еще не все, — продолжал Кудесников. — На этом женщины с экзотическими именами не кончились. Их в окружении Княжского, как зерен в кукурузном початке.

Живет он с родителями, сестрой и бабкой.

Бабку зовут Аглаей, мать — Августой, а сестру — Агафьей, каково? Все это бабкины происки. Не старуха, а самый настоящий деспот. Захотела — назвала. И дочку, и внучку. Отношения Княжского со всеми женщинами в семье довольно напряженные. Подчиняться бабке он не желает, мать осуждает за бессловесность, а сестру — все за то же легкомысленное поведение. Сестра у него студентка, путается с мальчиками.

— Студентка Гаша? Или как там ее называют близкие?

— Называют полным именем — Агафья.

Василиса лихорадочно облизала губы. Что ни день — то открытие. Кудесников велел ей быть осторожной и сказал, что вечером еще позвонит. Василиса с удовольствием набросилась бы на Княжского, но его, как на грех, не было в офисе. Не зная, куда себя деть, Василиса отправилась к Барсову. После вчерашнего происшествия они еще не виделись. Хотя это было странно. Судя по всему, коммерческий директор самым пошлым образом прятался от Василисы. Она ни разу не встретила его в коридоре и не застала в кафе, хотя обычно он спускался поесть в первые же десять минут перерыва.

Барсова в кабинете не оказалось. Зато на спинке стула висел его бежевый пиджак, оттопырившись всеми карманами. Они так и манили Василису проверить их содержимое. Правда, это было делом рискованным. Тем не менее, потрогав пиджак снаружи, она поняла, что во внутреннем кармане лежит большая связка ключей. Тут она вспомнила, что Шувалов говорил что-то о рабочем совещании. Она бросилась к Люд очке, которая подтвердила, что Барсов у Таланского и когда появится, неизвестно. Василиса метнулась к себе и позвонила Таланскому по мобильному. Ее ничуть не волновало, что она прерывает какое-то там совещание.

— Алексей Степанович! — воскликнула она, заслышав короткое «Да!». — Я знаю, у вас сейчас совещание, на котором присутствует Барсов. Так вот. Я прошу вас задержать его у себя до тех пор, пока я не позвоню еще раз.

Это очень, очень важно!

— Примерно на сколько? — по-деловому переспросил тот.

— Примерно на час. Но я потороплюсь.

— Нет проблем, — ответил Таланский.

Василиса схватила сумочку и, во второй раз заскочив в кабинет коммерческого директора, вытянула связку ключей из кармана пиджака и со всех ног помчалась к лифту. Машину она поймала с первой попытки и уже через двадцать минут подбирала ключ к замку квартиры Барсова. Только бы ее никто не застукал! А то вылезут соседи, оправдывайся тогда. Она же не Кудесников, у которого вранье возведено в ранг искусства.

Что интересовало Василису в первую очередь, так это кладовка. Какие надписи сделаны на бирках, которые весьма подозрительный коллекционер привешивал к фарфоровым рукам своих кукол? В том, что куклы его личные, Василиса уже не сомневалась.

Проникнув наконец в квартиру, она бросилась прямиком к знакомой дверце. У нее не было перчаток, поэтому она достала носовой платок и обернула им правую руку. Хотя Василиса уже точно знала, что находится внутри, увиденное потрясло ее снова. Десятки кукол стояли на своих подставках и смотрели на нее безразличными глазами. Сняв первую попавшуюся, Василиса заглянула в карточку. К ее огромному изумлению, там было написано только имя — Лариса. "Неужели Барсов действительно собирает кукол?

Делает им прически, покупает новые платья, дает имена?"

Она подтащила к кладовке стул и, скинув туфли, встала на него. Не двигая кукол со своих мест, принялась просматривать карточки. Через несколько минут пальцы ее начали дрожать. Во-первых, некоторые куклы носили одно и то же имя, прямо как люди.

Это было странно. Во-вторых, на самой нижней полке, которая была заставлена не до конца, обнаружились Элла, Карина и Анжелика. У Карины были короткие черные волосы; у Эллы — длинные светлые, а у Анжелики каштановые до плеч. Совпадение? Три эти куклы произвели на Василису ужасное впечатление. Лоб ее покрылся испариной, а коленки дали слабину.

Василиса уже было решила бежать отсюда и выложить поскорее все Кудесникову, как вдруг взгляд ее упал на коробку с прозрачным окошком, где лежала еще одна игрушка.

Заглянув через это окошко, Василиса сразу же узнала ту куклу, волосы которой Барсов так безжалостно обкорнал еще в своем кабинете. Кукла по-прежнему обходилась без платья. Однако бирка была уже на месте. Василиса осторожно вытащила куклу из коробки и, заглянув в карточку, села на стул. Там было написано весьма знакомое ей имя — Василиса. «Кажется, я вычислила настоящего маньяка», — подумала она, выстукивая зубами ламбаду.

Она пронеслась по квартире с легкостью весеннего сквозняка. Заперев дверь и сбежав на первый этаж, долго стояла в парадном, пытаясь прийти в себя. Наконец догадалась взглянуть на часы, что и привело ее в чувство.

На свое рабочее место она возвратилась за пять минут до оговоренного срока. Позвонила Таланскому и дала отбой.

Все, что она думала раньше о своей временной работе, приобрело совершенно иной оттенок. Если в самом начале дело казалось ей рискованным, но увлекательным и важным, то теперь она была уверена, что совершила безрассудство, связавшись с Кудесниковым. Что, если он проворонит ее убийство?

У всех случаются проколы. Арсений запросто может приписать Барсову свою собственную логику и действовать в соответствии с ней. А что, если тот окажется хитрее и коварнее?

Что, если он решит действовать прямо сегодня, сейчас?

Только Василиса подумала об этом, как дверь приемной распахнулась, и коммерческий директор собственной персоной возник в образовавшемся проеме.

— Привет! — сказал он, усмехаясь. Со вчерашнего дня в его поведении произошли разительные перемены — в нем появилась та нагловатость, которую Василиса ожидала увидеть в нем с самого начала. Шоколадные глаза принялись с порога сверлить Василису. Два эбонитовых зрачка действовали, как два буравчика, ввинчиваясь в нее, словно желали добраться до мыслей, которые она прятала глубоко внутри.

Василиса окаменела.

— А Игоря Михайловича нет! — кое-как взяв себя в руки, пролепетала она. — Вероятно, он сейчас придет.

— Не сейчас, — коротко ответил Барсов и, рывком захлопнув дверь, медленно двинулся в направлении ее стола. Василиса почувствовала, что бледнеет — кровь от щек убежала куда-то вниз, и ногам стало жарко, а голове — холодно. Даже губы сделались бледными и вялыми, словно их заморозили. Еле-еле разлепив их, Василиса пробормотала:

— Что вам угодно?

— Что мне угодно? — вкрадчиво переспросил Барсов и, опершись двумя руками о стол, перегнулся через него, вплотную приблизив свое лицо к Василисиному. — Мне угодно вас.

"Так я и знала! — ахнула про себя Василиса. Все, что еще оставалось в ней живого, помертвело вслед за губами. — Этот болван Кудесников! Он так и не узнает, кто меня убил.

Опять у него на руках будут только догадки и ни одного доказательства". В тот момент, когда Барсов входил в приемную, Василиса соединяла бумаги скрепкой. Скрепка так и осталась у нее в руке. Сейчас она задумала героический поступок. Надо было отвлечь Барсова и, мороча ему голову разговорами, нацарапать фамилию убийцы на крышке стола. Потом, когда обнаружат ее красивое задушенное тело, Кудесников оценит Василисин подвиг.

Еле-еле шевеля языком, словно он был пудовым, Василиса ответила:

— Я уже давно догадалась. — Подцепив ногтем кончик скрепки, она отогнула его и нацелила вниз.

— О чем? — Барсов слегка покачивался на руках, и его красивое лицо с трепещущими ноздрями охотника то удалялось, то снова приближалось к Василисе. От него внятно пахло цитрусовым одеколоном. Василиса почувствовала, что от этого последнего, вероятно, в ее жизни запаха у нее горько на языке. Она собрала свою волю в кулак и с силой провела скрепкой по полировке, одновременно кашлянув, чтобы заглушить царапающий звук. Потом кашлянула еще раз. Буква Б была готова!

Обрадовавшись тому, что у нее все получается, Василиса зашлась в кашле, упав грудью на стол и прикрыв таким образом руку. Так она доцарапала фамилию коммерческого директора до конца «Теперь пусть душит! — с веселым отчаянием подумала она. — Не уйдет, сволочь, от правосудия!»

— О чем вы догадались? — переспросил Барсов, терпеливо дожидавшийся того момента, когда Василиса перестанет содрогаться в приступах кашля.

— О ваших намерениях.

— Неужели? Учтите, что все началось с ваших намерений, а не с моих!

«Почему он не достает леску? — думала между тем Василиса. — В приемную в любой момент может кто-нибудь зайти».

— Что ж, начинайте, — низким голосом сказала она, уставившись прямо в лицо коммерческого директора. — Что вы стоите? Действуйте, иначе я не выдержу напряжения!

— Прямо здесь? — воскликнул шокированный Барсов. — На рабочем месте? Оно не кажется мне привлекательным.

— Знаю, вы любите делать это на природе. — Василиса прикрыла глаза, потом решительно вскинула их:

— Но теперь у вас просто нет выхода. Раз уж вы заговорили об этом, придется доводить дело до конца.

— Почему это? — опешил Барсов, легко превращаясь из атакующей стороны в обороняющуюся. — Я бы охотнее занялся этим у себя дома. Или у вас дома, как пожелаете.

— А вы не боитесь, что я закричу?

— Вы ведь сами хотели! Просто нарывались.

— Все равно вас разоблачат!

На лице Барсова появилось недоумение.

— Разоблачат? — переспросил он. — Кто? — Тут его осенила догадка:

— Вы что, замужем?

До Василисы стала медленно доходить подлинная суть предложения коммерческого директора.

— Вы.., вы хотите сказать, что хотите меня как женщину, а не как труп?

Глаза Барсова мгновенно превратились в две пуговицы. Он убрал руки со стола и выпрямился во весь рост.

— Бог с вами, девушка, я с трупами не сплю! — испуганно сказал он и даже сделал шаг назад.

Не зная, как выйти из сложившейся ситуации, она грозно воскликнула:

— Значит, вы решили, что я вешаюсь вам на шею?

— А разве нет?

— Да как вы… Да с какой это стати?! Я всего лишь подарила вам пару улыбок!

— Не валяйте дурака! — внезапно рассердился Барсов. — Мне не восемнадцать лет! Вы пытались меня охмурить и не смейте отказываться.

Он подошел ближе и со злостью схватил Василису за запястье. Та, в свою очередь, вскочила на ноги и, вскинув к Барсову лицо, уставилась на него пламенным взором. Именно в этот момент, как повелось, явился Шувалов.

Со стороны казалось, что парочка не сводит друг с друга влюбленных глаз. Моргнув, коммерческий директор выпустил руку Василисы и поспешил ретироваться. Ни он, ни Шувалов не нашлись что сказать друг другу при столь необычных обстоятельствах.

— Вы не видели мою записную книжку? — ровным голосом спросил шеф у Василисы.

— Видела. Вон она, на подоконнике лежит.

И тут Шувалов как-то странно вытаращился, а потом внезапно страшным голосом" сказал:

— Василиса! Вы что, в детском саду?!

— В чем дело? — искренне изумилась та.

— Что это такое? — Шувалов пальцем указал на стол, на поверхности которого большими неровными буквами было с нечеловеческой силой выцарапано: «БАРСОВ». — Василиса, вы умная девушка! Что заставляет вас опускаться до таких.., таких подростковых выходок? Это ведь рабочий стол, а не скамейка в парке!

Она открыла рот, но не нашлась что сказать. В сложившихся обстоятельствах надпись на столе действительно выглядела глупо. Когда рассвирепевший Шувалов удалился, она рысью помчалась в кабинет коммерческого директора. При ее появлении Барсов тихонько застонал, будто у него болел зуб:

— Что вам от меня надо?

Василиса уже обдумала, как сформулировать свою надобность.

— Я знаю вашу тайну, — спокойно сказала она, сложив руки на груди и глядя на Барсова с презрительной полуулыбкой. — Я видела куклу, подстриженную, как я, и с биркой на руке.

— Если вы думаете, что я считаю эту тайну постыдной, то вы ошибаетесь, — сказал Барсов, откидываясь на спинку кресла. Несмотря на небрежный тон, он заметно разрумянился. — Я в некотором роде горжусь своими победами.

«Так это его победы! — вскинулась Василиса. — Когда этому проходимцу удавалось покорить женщину, он покупал куклу, чем-то похожую на нее, и называл именем девицы, поймавшейся на крючок».

— Сколько же лет вы собираете свою коллекцию? — презрительно спросила она.

— Какое вам дело? — грубо ответил Барсов. — Значит, вчера вы специально приехали ко мне домой, чтобы вынюхивать?

— Ничего подобного! — Чтобы не подставлять Таланского, Василисе пришлось соврать. — Я уже давно все разузнала. Кстати, ответьте мне на один вопрос: почему кукла, названная моим именем, голая?

Барсов долго молча смотрел на Василису, но не заметив с ее стороны никакого желания отступать, неохотно признался:

— Это вопрос времени. Потом, позже, я бы одел ее во что-нибудь подходящее.

— То есть вы одеваете куклу после того, как соблазните девушку? Не понимаю… По идее надо было бы все делать наоборот. — И заметив, что Барсов потупился, бросила:

— Извращенец!

— Я?! — вознегодовал тот. — Моя личная жизнь вас не касается! Какого черта вы вообще явились сюда задавать вопросы? Я — коммерческий директор, а вы всего лишь вшивая секретарша!

— После такого оскорбления, — заявила Василиса, — вам ничего не останется, как только выбросить куклу на помойку. Или найти себе очередную жертву, похожую на меня.

Правда, бирочку придется заменить.

Барсов схватил еженедельник и сделал вид, что занялся просмотром списка дел. Василиса и без дополнительных вопросов поняла, что на последней странице указаны конкретные даты — когда кого Барсов соблазнил.

— Что ж, — она пожала плечами. — Пусть дальше с вами разговаривает ваша совесть.

Впрочем, к ней скоро кое-кто присоединится.

— Кто же это? — не сумел сдержать любопытства Барсов.

— Вчера я кое-что узнала, — сказала она небрежным тоном. — Этот майор Пронин, который приходил к вам с котом, он ведь не настоящий милиционер.

Барсов молча ждал продолжения.

— Он работает на ЦРУ, а вы знаете, что у этой организации не просто длинные руки. У нее клешни, которые откусывают головы наивным дурачкам вроде вас.

— Чем же я заинтересовал страшное ЦРУ? — насмешливо спросил Барсов, сердце которого тем не менее тихонько екнуло. Глупость, конечно, но мало ли что?

— С ЦРУ была связана Анжелика Дынина.

Она была осведомительницей американцев. И когда ее убили…

— Но при чем здесь я? — визгливо закричал Барсов.

Увидев, что он покрылся потом, как лопух на заре росой, Василиса внезапно все поняла.

— Ведь это вы встречались со всеми убиенными секретаршами! — утвердительно воскликнула она.

Барсов уронил руки на колени и затрясся.

— Я не виноват! — сказал он, переходя на громкий шепот. — Клянусь, я не убивал! Я, наоборот, возрождал их к жизни.

— То есть это вы были тем типом, который назначил свидание каждой из девушек в вечер их гибели?

— Но я не убивал!

— Может быть, способствовали убийце?

— Да что вы такое несете?

— А почему же вы не провожали девушек до дома? Ни одну из трех не довели до подъезда. Как это понимать?

Барсов кинулся грудью на стол и вытянул шею вперед, вероятно, в надежде казаться искренним:

— Там ведь ремонт идет, в том районе все проезды закрыты. Ни одного подъезда к жилым массивам. Я довозил девочек на такси докуда можно, а потом они шли пешком. Сами настаивали.

— Вы врете, Виталий Игоревич! — разгорячилась Василиса. — Допустим, Анжелика, убитая первой, действительно не просила ее провожать. Допустим, Элла, считавшая убийство подруги страшной случайностью, тоже не настаивала на вашем обществе. Но Карина! Вы что, держите меня за дуру? Пойти одной ночью в тот самый парк, где только что были задушены две ее подруги!

— Хорошо, хорошо, я скажу правду! Мы с Кариной поссорились прямо в такси. Я умолял ее не делать глупостей, но она не послушалась.

Я даже кинулся следом, бегал, искал ее, но она как сквозь землю провалилась! Клянусь! Можете испытать меня на детекторе лжи! Можете найти того шофера, который нас вез. Он подтвердит, что мы ссорились. И Карина, кстати, первая начала!

— Кто-нибудь другой вас обязательно испытает на детекторе лжи, — пообещала Василиса. — Теперь я поняла, почему вы меня так боялись! — тут же воскликнула она, пораженная собственной догадливостью. — Вы рассуждали так: новая секретарша, новое увлечение, новое свидание и новое убийство?

— Приблизительно. — Барсов быстро смахнул пот, который уже перевалил через брови и норовил попасть ему в глаза. — Я думал, это…

Какое-то наказание. Ну, словно рок, понимаете? Не может ведь быть, чтобы все происходило случайно. Три раза подряд!

— А почему же вы потом передумали и все же решили до меня докопаться? Купили куклу, пришли сегодня со своим откровенным предложением…

— Ну, Василиса, я же не железный! Вы так настаивали на близости… Я подумал: можно ведь больше не устраивать свиданий на улицах, остаться дома, провести ночь вдвоем и не вылезать до утра из постели. Глядишь, и пронесло бы?

— Ну, вы, Виталий Игоревич, и фрукт! — покачала головой Василиса. — И если не хотите вляпаться в настоящие неприятности, советую сидеть тихо и не высовываться. Никому ничего не рассказывайте. И прекратите хотя бы на время свои похотливые вылазки! Тогда, может, ЦРУ оставит вас в покое.

Коммерческий директор «Метеорита» остался на своем месте в весьма расстроенных чувствах, а Василиса, вполне довольная собой, отправилась на рабочее место. Итак, кажется, одна кандидатура отпала. Поскорее надо рассказать обо всем Кудесникову. Интересно, чем занят этот человек? Тут такие дела творятся, а он? Наверняка подслащивает На талье Валерьяновне Таланской ту пилюлю, которую приготовил для нее муженек. Дамский угодник!

Рабочий день заканчивался, и Василиса уже предвкушала, как будет рассказывать Кудесникову обо всем, что произошло. У него челюсть отвиснет, это уж точно. Рандеву с Арсением было назначено заранее. Они договорились встретиться подальше от «Метеорита», в зоопарке, возле первого же пруда с утками. Пришлось париться в метро, но Василиса не роптала. Новости буквально распирали ее.

В связи с этим она была возбуждена, а ее чувства — обострены. Вероятно, именно поэтому она и ухитрилась заметить странного человека, следовавшего за ней. Когда она внезапно обернулась, тот метнулся в сторону и затерялся в толпе. «Показалось?» — подумала Василиса и через некоторое время, стоя на платформе в метро, повторила свой маневр.

И снова какая-то фигура буквально отпрыгнула за колонну. Она даже не успела толком разглядеть, кто это — мужчина или женщина в брюках. Да и за ней ли следят? Может быть, пассажир бежал к подошедшему поезду?

Тем не менее Василиса не стала рисковать — ведь речь идет о ее шкуре! Выйдя из метро, она не пошла в зоопарк, а позвонила Кудесникову на мобильный, аккуратно прикрывая набираемые цифры рукой. Если кто следит, не увидит, по какому номеру она звонит. Выслушав ее сумбурные объяснения, Арсений сказал:

— Так, встречу отменяем.

— И что мне теперь делать?!

— Поезжай домой.

— Я ведь боюсь! — возмутилась Василиса.

— Тебе нечего бояться до тех пор, пока ты не написала заявления об уходе.

— А тип, который следит за мной?

— Это может быть кто угодно. Главное, чтобы он не вышел на меня.

— Почему это? — обиделась Василиса. — И вообще, ты поздно спохватился. Нас, например, Шувалов видел вдвоем, когда мы целовались.

— Это ерунда, ты разве не понимаешь? Он увидел нас и ушел, не стал наблюдать дальше.

Вероятно, вообще случайно проходил мимо.

Но, допустим, некто заинтересовался тобой всерьез. Стал подозревать, что ты не просто секретарша, а кое-кто покруче. Он отправился следить за тобой и увидел нас вместе. Если он убийца, то захочет узнать, кто я такой. И станет следить за мной. Выяснив, что я — частный детектив, он сорвет нашу операцию.

— Каким же образом?

— Просто не станет тебя душить — и все!

Это будет огромная беда.

Василиса была с такой точкой зрения совсем не согласна. Кудесников ее протесты слушать не стал, а посоветовал отправляться домой.

— Но у меня полно новостей!

— Я позвоню тебе на квартиру, — пообещал противный Арсений. — У меня сейчас дела.

Вздохнув, Василиса поехала домой. По дороге она несколько раз резко оборачивалась, но больше никаких подозрительных типов позади себя не видела. Возле подъезда она столкнулась со своей расфуфыренной сестрой, которая гордо вышагивала под руку со своим кавалером.

— Зачем ты цапнула мое новое платье? — вознегодовала Василиса, отведя ее в сторонку. — Ты толще меня на целый размер!

— Гена пригласил меня в боулинг-клуб, — сообщила Света капризным голосом. Василиса покосилась на принарядившегося Гену. Он показал ей два кроличьих зуба. Улыбнулся, по-видимому. — Не могла же я ехать в тех убогих тряпках, в которых ты заманила меня к себе! И кроме того: чего ты боишься? Ничего с твоим платьем не случится!

— Когда ты наклонишься поднять шар, оно просто треснет на твоей заднице! — злорадно сказала Василиса. — И почему вы не закрыли окно, когда уходили? Ведь первый этаж, кто-нибудь может залезть!

— Да ладно тебе, Василиса! — возмутилась Света. — На лавках полно старух, кто к тебе полезет? А в комнатах такая жара, что, если закрыть окно, через полчаса там будет душегубка.

Скрепя сердце Василиса пожелала парочке хорошо провести вечер и стремглав бросилась домой. Одна в квартире с открытым окном она сидеть не будет ни за что! Но жара действительно была нестерпимой. Пришлось постоянно прыгать под душ и ходить по комнатам почти голышом. Понятно, что сестра с ее хахалем рано не вернутся — будут накачиваться пивом и жрать сосиски, пока не затошнит. А на улице-то уже темно.

Кудесников позвонил, когда часы пробили десять. Судя по шуму и музыке, идущим фоном из трубки, он находился в каком-то увеселительном заведении. Василису раздосадовала такая несправедливость. Противный Арсений шляется где хочет, ничего не опасаясь, весело проводя время с подозреваемой Таланской или еще с какой-нибудь мымрой, а она, лишенная защиты и трепещущая от страха за свою жизнь, сидит весь вечер одна, не смея высунуть носа даже за газетой!

Когда она высказала все это Кудесникову, тот, перекрывая шум, прокричал:

— Василиса! Не гони волну. С тобой ничего не случится, поверь моему опыту.

Василиса послала его вместе с опытом куда подальше и швырнула трубку на рычаг. Надо чем-нибудь себя отвлечь. Позвонить какой-нибудь подружке? Она полезла в свою сумочку за записной книжкой и обмерла. Внутри лежала записка. И как она не обнаружила ее раньше!

Ведь лазила туда за мелочью.

Записка была нарисована на бланке «Метеорита», сложенном в несколько раз. Именно нарисована, потому что вместо слов там были изображены пляшущие человечки. Икнув, Василиса сняла с полки томик Конан Дойля и дрожащими пальцами стала ворошить страницы. Наконец нужный рассказ был найден.

«Шерлок Холмс все расшифровал до меня», — пробормотала Василиса, подставляя буквы вместо фигурок, похожих на пауков. Через пять минут расшифровки в руках у нее оказался весьма неоригинальный текст: «Василиса, жди смерти».

Василиса смерти ждать не стала, а принялась названивать Кудесникову. Однако, как ей сообщили, он находился сейчас вне зоны действия сети. «Чем же он может быть занят? — раздраженно думала она. — В метро он не ездит, а где еще не проходят сигналы? Может быть, он в каком-нибудь тоннеле? Или в подвале?» Как бы то ни было, но Кудесников оставался в этом неизвестном месте весь последующий час. К огромному облегчению Василисы, через час явились веселые и счастливые Света с Геной.

— Когда вернется твой Арсений, — сказала Света, думая, что говорит о Василисином ухажере, — надо будет повторить мероприятие вчетвером. — Там так здорово! Ты все-таки закрыла окно? Как старуха-паникерша какая-нибудь, — возмутилась она и, оттянув шпингалет, так резко распахнула окно, как будто бросила в темноту стекла, отражавшие раздвоившуюся люстру.

— Задерни хотя бы занавески, — запаниковала Василиса.

— У себя в комнате можешь закупориваться, — хмыкнула сестрица. — А нам уж позволь распоряжаться здесь. Когда ты ложишься спать?

— Сейчас и ложусь, — заявила Василиса, решив, что все расскажет Кудесникову завтра.

А сейчас действительно пойдет и ляжет спать.

В комнате появился Гена, облаченный в одни шорты. Торс его блестел от воды. Василиса сдержанно пожелала ему спокойной ночи. Почему-то она подумала, что если улыбнется, то в ответ Гена по обыкновению покажет ей свои передние зубы. Эти зубы ее почему-то ужасно раздражали. И что Светка нашла в этом типе?

Накрывшись одеялом, Василиса поняла, что заснуть будет сложно. Она не могла не думать о записке. «Василиса, жди смерти». Веселенькое предложение. «Может быть, надо не спать, а ждать? Что, если это случится уже сегодня ночью? Кудесников ведет себя до странности легкомысленно. Спичкина вообще уже купила леску, а он даже ухом не ведет!» Завтра предстояло еще поработать на находившегося в бегах Мочалко. Достать для него документы и передать их лично ему в руки. Она обещала.

Может, и надо было ему отказать, но как откажешь бывшему начальнику, глядя ему прямо в глаза? Вот если бы он позвонил по телефону, она бы сказала твердое «нет». И легко. А так у нее просто не хватило духу.

Наконец Василиса все-таки задремала.

Позже она не могла сказать, что ее разбудило.

Может быть, странный звук, похожий на хлопок, или короткий вскрик. Василиса некоторое время лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок. В соседней комнате явно что-то происходило. Послышалась возня, потом стон, вроде бы шаги. Василиса отбросила одеяло и спустила ноги на пол, пытаясь нащупать лампу на столике. Свет фонарей еле-еле продирался сквозь густую листву деревьев, росших в палисаднике, поэтому окно казалось черным и блестящим, как антрацит. «Может быть, мои гости развлекаются? — подумала Василиса, изо всех сил прислушиваясь. — А я появлюсь, как тень отца Гамлета, здрасьте, не ждали».

Тут из-под двери упала полоска света, и до Василисы донесся протяжный и ужаснувший ее до глубины души выдох «Аа-а-ах!» Ни секунды не раздумывая, она дернула на себя дверь и остолбенела. В комнате горел торшер.

Человек, с ног до головы одетый в черное, как раз спрыгивал с подоконника в палисадник.

Василиса видела его буквально одну секунду.

Словно тень скользнула в оконный проем. Гена стоял на кровати на четвереньках, ошалело глядя в лицо неподвижно лежавшей Светы. На простыне, которую в связи с жарой использовали вместо одеяла, зияла дырка, вокруг которой стремительно расплывалось алое пятно.

— Что случилось? — крикнула Василиса, поражаясь звонкости собственного голоса. — Что со Светой?

— Ее… Ее, кажется, убили! — прохрипел Гена.

Василиса хотела упасть в обморок, но у нее ничего не вышло. Словно во сне бросилась она к телефону вызывать «Скорую» и милицию.

Потом позвонила Кудесникову. Дальше все было как в бреду. Приехали врачи и милиционеры. Свету повезли в больницу, а их с Геной принялись допрашивать. Палисадник под окном был полон вспышками камер. Кто-то соскабливал с подоконника грязь в пакетик.

Квартира была наполнена людьми, которые беспрестанно двигались, не обращая никакого внимания на то, что творилось с Василисой.

Сейчас они были тут хозяевами и вели себя соответственно.

— Я проснулся, когда раздался хлопок, — рассказывал Гена. — Ничего не понял, конечно. Потянулся, включил торшер и тут увидел, что кто-то вылезает в окно. Оглянулся на Светлану — она вся в крови. Тут закричала ее сестра.

Когда наконец все улеглось, Гена, наспех понадевав на себя что попало, бросился к двери:

— Я в больницу! — крикнул он. — Позвоню, как только что-нибудь станет ясно.

Едва мотор его «Жигулей» взревел под окном, в квартиру снова позвонили. Это был Кудесников, который до поры до времени прятался неподалеку, чтобы не попасть на допрос. Плача, Василиса набросилась на него с кулаками:

— Ты во всем виноват! — кричала она. — Неужели непонятно, покушались на меня! Наверняка бандит думал, что это я лежу в постели с мужиком. И он выстрелил из пистолета! А ты! Ты ведь обещал мне, что покушения не будет, пока я не напишу заявления об уходе! Ты говорил, что меня не надо охранять и чтобы я не боялась! — Она била его в грудь, оттесняя к дивану, на который Кудесников в конце концов и свалился, потянув за собой Василису.

Она упала ему на грудь и затряслась в рыданиях. Кое-как успокоив, Арсений потащил ее на кухню:

— У тебя спиртное есть? — мрачно спросил он.

Василиса достала из холодильника бутылку водки. Он налил ей рюмку и заставил выпить.

Комок в горле постепенно растаял, и слезы полились из Василисы уже не ручьем, а рекой.

Позвонил Гена, сказал, что Света жива, но находится в критическом состоянии.

— Пока не приезжай, — велел ей Гена. — Надо будет тут дежурить по очереди. Сменишь меня утром, а пока постарайся прийти в себя.

Твоя собранность будет нужна.

— Я виноват, — стучал кулаком по раскрытой ладони Арсений. — Я действительно думал, что дело начнет разворачиваться только тогда, когда ты уволишься. И позволил себе расслабиться.

— Значит, ты не вел никакого расследования? Я правильно догадалась?

— Почти, — поник Кудесников. — Я вел другое расследование. Взял еще одно дело. Думал, справлюсь…

Василиса зарыдала еще громче.

— Но что за ошибку я допустил? В чем просчитался? Кто-то стрелял из пистолета с глушителем. Маньяк не мог этого сделать. Сменить леску на огнестрельное оружие? Вдруг, ни с того ни с сего…

— Я забыла показать тебе записку! — подскочила Василиса и побежала за сумочкой. — Вот! — сказала она, разгладив бумагу на столе.

Прочитав Василисину расшифровку, Арсений покачал головой:

— Просто в голове не укладывается! Нагромождение ерунды. Шерлок Холмс…

— Но моя сестра!

— Может быть, покушались в самом деле на нее? — предположил Арсений.

— Ты сам в это веришь?

— Да нет, конечно. Дело одно и то же. Душитель секретарш. Каким образом он выяснил, что ты представляешь для него опасность? Может быть, он не один? У него есть сообщник?

— Ты когда-нибудь слышал о маньяках, которые обзаводятся сообщниками? — укоризненно посмотрела на него Василиса.

— А что, если ты была права? Что, если это сам Таланский? Нанимая меня, он был уверен, что я ни до чего не докопаюсь. А я все-таки что-то нашел. Он умный мужик.

— Господи, ты ведь еще ничего не знаешь! — подскочила Василиса. — Мне удалось выяснить, что это не Таланский встречался с секретаршами накануне их гибели. Это был Барсов. Я его сегодня расколола.

Она принялась взахлеб рассказывать о том, как ездила к Барсову домой и потом прижала его к ногтю.

— Может быть, твои сегодняшние действия и спровоцировали покушение? — предположил Арсений. — Возможно, Барсов просто заморочил тебе голову? Маньяки бывают изворотливыми, как змеи.

Вспомнив физиономию Барсова, Василиса с сомнением затрясла головой:

— Лично я перестала его подозревать. Мне больше нравится твоя предыдущая версия.

— Какая? Версия о виновности Таланского? Но я даже представить не могу, чем мы могли его встревожить. Чем ты его встревожила до такой степени, что он решился на выстрел? Кстати, забыл тебе сказать. Пока я ждал, когда уберется милиция, я кое-кому успел позвонить — Барсову, Спичкиной, Шувалову и Таланскому. Таланского дома не было.

— Может быть, он просто отключил телефон?

— Не отключил. К телефону подошла Наталья. Я начал нести всякую ахинею типа того, что мне не спится до утра, мое сердце разбито и тэ дэ-и тэ пэ. Она сказала, что готова приехать. Я спросил про мужа, на что Наталья заявила, что его нет и вряд ли он появится до утра.

— Но хотя бы сама Таланская отпадает.

— Слишком много мужчин крутится вокруг нее. Она вполне могла кого-то сподвигнуть на преступление.

— А остальные из тех, кому ты звонил?

— Остальные, быть может, отключили телефоны.

— То есть ты хочешь сказать, что ни один не ответил? Так ведь не бывает!

— Да нет ничего в этом удивительного. Ты отвечаешь на ночные звонки?

— Конечно, вдруг что случилось?

— А я — никогда, — твердо сказал Арсений. — Все, что бы ни случилось, может подождать до утра.

— Это ты потому такой смелый, что у тебя. нет ни жены, ни детей, — повела бровями Василиса.

— А ты как будто многодетная мамаша!

Кудесников надолго погрузился в задумчивость. Василиса отправилась в комнату переодеваться. Больше она не собиралась сидеть здесь и ждать вестей от Гены. Сама поедет в больницу.

— Подожди, куда ты намылилась? — забеспокоился Кудесников. — Теперь-то тебя уж точно надо охранять!

— Лучше займись настоящим расследованием!

— Хорошо, сам я не стану тебя охранять, но кого-то из ребят приставлю обязательно.

Сейчас довезу тебя до больницы и, пока ты будешь там, вызову человека.

Глава 9

Человек выглядел именно так, как Василисе и хотелось. Немногословный собранный мужчина лет сорока с преувеличенно спокойным взглядом. Имя у него было незатейливое — Саша. Единственное, что Василисе в нем не понравилось, так это то, что на все ее вопросы он отвечал одним невыразительным словом: «Ну». Ей потребовалось некоторое время, чтобы с этим «Ну» свыкнуться. Все утро она провела в больнице, ожидая услышать от врачей что-нибудь обнадеживающее. Но они медлили с заключением. Операция прошла удачно, но как организм Светланы справится с последствиями — никто пока сказать не мог.

Как ни странно, но несколько часов сна на стуле в коридоре вернули Василису к жизни. В больничном туалете она умылась холодной водой и решила, что может заниматься делами.

Просто сидеть здесь и ждать — не самое лучшее занятие, ведь пока она ничем сестре помочь не может. Есть дела и поважнее. Надо вычислить убийцу. Пока у Василисы не было ни одной стоящей мысли по этому поводу.

Гена Сестраков выглядел плачевнее Василисы. Больше всего портил его не помятый вид, а потухшие глаза. Василиса понимала, в чем дело. У Гены не было ни надежды, ни возможности отыскать нападавшего. Тогда как у нее такая возможность была. Она знала подоплеку дела, знала, почему прогремел выстрел, знала, кто в действительности должен был получить пулю.

Гена был слегка смущен, когда сказал:

— Ничего, если я съезжу к тебе и немного посплю, приведу себя в порядок? После обеда снова приеду сюда.

— Конечно, — воскликнула Василиса. — Зачем ты спрашиваешь?

Ее телохранитель не поинтересовался, куда они направляются. Он просто следовал за ней, сохраняя дистанцию. Василиса быстро о нем забыла — ей было о чем подумать. Она прокручивала в голове все события, которые произошли в «Метеорите» с момента ее появления. Теперь она подозревала всех. Таланского, Спичкину, Кукушкину и даже Шувалова, который с первой минуты знакомства казался ей образцом мужской привлекательности. «Может быть, есть какой-нибудь подводный камень во взаимоотношениях Шувалова со Спичкиной? — подумала Василиса. — Уж больно странная парочка. Надежда Павловна вовсе не подходит этому мужчине».

Впрочем, Василиса была убеждена, что Шувалову не подходит ни одна женщина. Кроме нее, конечно. Жаль, он этого не знал. А если сказать ему, он вряд ли согласится с этим ее умозаключением.

Василиса так погрузилась в свои мысли, что очнулась только возле входа в здание, где еще совсем недавно работала. Лифт вознес ее на седьмой этаж, к заброшенному офису Кудесникова, дверям «Кардинала» и бывшему кабинету Мочалко, из которого доносились голоса и смех. Вероятно, офис уже был сдан другим арендаторам. Василиса испытала даже некоторую досаду по этому поводу. Ведь с этим местом связаны два месяца ее жизни — такие, как выяснилось теперь, спокойные и приятные.

Кусок плинтуса, о котором говорил Мочалко, Василиса обнаружила в два счета. Достав из сумочки железную расческу на длинной ручке, она уже было хотела присесть на корточки, но тут в коридоре появился Юра Птыриков.

— А! Привет! — закричал он. — Какими судьбами?

Саша насторожился. Василиса успокаивающе улыбнулась ему, прошептав:

— Я знаю этого типа. В какой-то степени он безобиден. И все же держитесь от него подальше.

Телохранитель расценил эти слова по-своему. По-видимому, он решил, что Птыриков — некий отморозок, который может внезапно напасть или достать оружие и начать палить во все, что попадется под руку. Поэтому он пошире расставил ноги и взялся руками за ремень.

— Привет, — поздоровался Птыриков и с ним тоже и подмигнул. Лицо Саши оставалось непроницаемым.

— Кто это, ути-пути, такой суровый? — дурашливым голосом спросил глупый Птыриков и протянул руку, возжелав ткнуть телохранителя пальцем в живот, как это делают взрослые, забавляясь с младенцами. В ту же самую секунду Саша молниеносным движением схватил Юру за протянутую руку и уронил его на пол. Раздался ужасный стук, как будто Птыриков был деревянным.

— Ты что, дурак? — закричал он с пола писклявым голосом. — Да я тебя сейчас!

Саша едва заметно усмехнулся, глядя на поверженного врага. Однако у Птырикова были свои способы борьбы за существование.

Недолго думая он вытянул шею и, изловчившись, укусил Сашу за лодыжку. Это было не просто больно, это было неожиданно! Саша взвыл и согнулся пополам. Тогда Птыриков дернул его за укушенную ногу. Саша повалился на пол, пытаясь сгруппироваться. Но в этот момент лифт, возле которого и происходило дело, остановился, двери открылись, и оба противника клубком вкатились в него, разбросав уже находящихся внутри людей. Кто-то с испугу нажал кнопку первого этажа, двери закрылись, и лифт, загудев, отправился вниз.

Оттуда доносились крики и стуки.

Вздохнув, Василиса уже было опять собралась присесть на корточки и заняться делом, как вдруг дверь в противоположном конце коридора распахнулась, и на этаже появились рабочие со скатанными рулонами линолеума и деревянными ящиками с инструментами. Громко переговариваясь, они разложили свое добро на полу и начали с азартом отдирать плинтус. Василиса, которая сделала вид, что просто прохаживается по коридору, непроизвольно метнулась к тому месту, где были спрятаны бумаги. Потом силой воли заставила себя остановиться. Вдруг это не настоящие рабочие, а ребята из органов? И они незаметно для посторонних ищут бумаги Мочалко?

Василиса расстегнула замочек сумочки и одним легким движением перевернула ее. Все, что было внутри, посыпалось на пол. Громко ахая, она принялась собирать свое добро с пола. Загородив спиной руки, поддела кусок плинтуса расческой и вытащила его вместе с гвоздем. Документы, призванные спасти Мочалко, действительно лежали в углублении.

Спрятав их в сумочку, Василиса привела плинтус в порядок, быстро собрала остальные вещи и, поднявшись на ноги, нажала кнопку вызова лифта. Через некоторое время тот остановился, доставив в своем чреве целого и невредимого Сашу.

— Птыриков в порядке? — спросила Василиса без особой, впрочем, тревоги. Если Птырикову удалось дожить до его лет, то, вероятно, у него особо одаренный ангел-хранитель.

— Ну, — ответил Саша безо всякого выражения.

Теперь путь Василисы лежал в «Метеорит».

Путь Птырикова, кстати, тоже. Но тогда она об этом не подозревала. Никто, включая Таланского, не знал о том, что случилось в доме Василисы этой ночью. Конечно, можно было предупредить заказчика по телефону и не выходить на работу, но Василиса посчитала, что будет лучше, если она посмотрит сегодня в глаза каждому из подозреваемых лично.

Всю первую половину дня она ходила из кабинета в кабинет, заводила пространные разговоры и наблюдала. Однако ничто ее не насторожило и не обеспокоило, хотя внутренне она была собранна и сосредоточенна. Ей казалось, что именно сейчас, в состоянии напряжения всех душевных сил, ее организм сработает как детектор лжи. Однако ожидания оказались напрасными. «Но кто-то ведь подложил мне леску и записку, содранную у Конан Дойля? — думала она. — И кто-то пробрался ночью в квартиру, чтобы убить меня».

Во время Василисиных походов по кабинетам телохранитель караулил двери, за которыми она на какое-то время исчезала. Василиса предупредила, чтобы на все вопросы он отвечал, будто направлен сюда для переговоров от рекламного агентства «Кардинал».

— Ну, — сказал Саша, выслушав инструкции.

Василиса вздохнула. Зря только распиналась. Если Сашу о чем-нибудь спросят, он выдаст свое коронное «Ну», и любопытствующий сразу отстанет. «Интересно, а что сейчас поделывает Кудесников? — подумала она. — Ведь не сидит же сложа руки? Может быть, позвонить ему?» Однако во время обеденного перерыва он позвонил сам.

— Ты поела? — спросил Арсений первым делом. — Хотя бы чаю попила?

— Не хочется, а что?

— Нужно поесть, — ласково увещевал ее Арсений. — А то у тебя не хватит сил ухаживать за сестрой, когда она очнется.

Он так настаивал, что Василиса пообещала ему спуститься в кафе немедленно. Вероятно, это был перст судьбы. До сих пор бог миловал кафе от катастроф, которые устраивал повсюду, где бывал, Юра Птыриков. Но сегодня наконец его способность приносить с собой хаос проявила себя в полном блеске. Каким образом Птыриков оказался по ту сторону прилавка, из-за которого накрахмаленные юноши и девушки подавали порционные блюда, так и осталось неясным. Что он забыл среди кастрюль с кипятком и огромного количества колюще-режущих предметов? Но что-то все же повлекло его туда, в запретную зону. Наверное, провидение.

Некие скрытые в Птырикове силы предельно напрягли трубу с горячей водой, которая много лет исправно проводила воду на кухню. Теперь же труба внезапно лопнула, и на пол мощной струей полился кипяток, брызжа на заметавшихся юношей и завизжавших девушек. Василиса в этот момент ставила на поднос вазочки с салатом. Телохранитель, находившийся от нее на некотором расстоянии, едва поднялась паника, бросился вперед. Однако провидение послало ему навстречу Птырикова. Высоко поднимая колени, чтобы кипяток не залил его сандалии, Птыриков несся, не разбирая дороги, и врезался в Сашу, словно камень, пущенный из пращи. Они оба повалились на пол, и их тут же накрыло набежавшей волной.

В тот момент, когда все только начиналось, Василиса кинула любопытный взгляд на Мусина, вяло протирающего чашки концом полотенца, висевшего через плечо. Как только раздались первые крики и стало ясно, что сейчас начнется потоп, Мусин метнулся в сторону крайнего правого шкафчика, в котором, как Василиса видела раньше, стояла посуда. "Интересно, — подумала она. — Он дернулся точно так же, как я, когда доставала бумаги Мочалко. Видимо, у бармена там кое-что припрятано. Может быть, он складывает туда чаевые?

Вряд ли. У него было такое лицо, как будто он может потерять нечто невероятно важное. Интересно, что бы это могло быть?"

Она не успела проследить за дальнейшими передвижениями Мусина, потому что обезумевшая толпа понесла ее к выходу. Были и пострадавшие. Как позже выяснилось, с ожогами в больницу увезли зачинщика всего этого безобразия Птырикова, молодую подавальщицу блюд, бармена Мусина и, как это ни прискорбно, телохранителя Василисы Сашу. Вместо того чтобы как можно скорее покинуть место катастрофы, Василиса вырвалась из толпы и бегом возвратилась обратно. Подставляя под ноги пенопластовые коробки, она вошла в бурно мчащийся по полу поток и с ловкостью добралась до той самой полки, к которой так рвался испугавшийся бармен. Если бы Василиса не была уверена в том, что он там что-то прячет, то никогда бы ничего не нашла, так искусно была спрятана эта важная для Мусина вещь.

Ей оказался ежедневник в мягкой обложке, который был засунут в стопку льняных салфеток. Недолго думая Василиса сунула его под мышку и сделала ноги. Радуясь, что Шувалова нет на месте, она заперлась в приемной и взволнованно вздохнула, прежде чем приступить к исследованию находки. «Возможно, там стихи или неприличные картинки», — подумала она. Однако там не было ни того, ни другого. Ежедневник был густо исписан от начала и почти до самого конца. Последняя запись оказалась совсем свежей. Читая, Василиса затаила дыхание. "Она, безусловно, равнодушна ко мне.

Это раньше я был столь наивным, что покупался на их лесть, нежные взгляды и немые обещания.

Теперь же не верю ничему. Думаю, если она уволится, то забудет меня сразу же. Как они все".

Василиса почувствовала, что в приемной становится жарко. Закрыла ежедневник и принялась обмахиваться им, пытаясь привести в порядок мысли. Неужели Мусин? Обаяшка Мусин, который привык к тому, что женщины теряют остатки разума, пытаясь обратить на себя его внимание. Она снова раскрыла ежедневник и начала листать страницы в обратную сторону. Интересно, написано ли тут об убийствах? Она снова уткнулась в записи, вырвав из контекста бросившийся в глаза абзац.

"Почему она больше не появляется? Увольнение ничего не значит. Она не могла забыть обо мне!

Ведь между нами протянута невидимая нить.

Если я захочу потянуть за свой кончик, ее, словно магнитом, притянет сюда. Впрочем, прошла уже почти неделя, как она уволилась. Я жду ее каждую минуту. Когда открывается дверь, я вскидываю глаза в надежде, что это она. Не могли же лгать ее глаза! Я видел, что она все знает обо мне. О том, какой я на самом деле — чувствительный, готовый разделить с ней все радости и горести жизни. В последний день она была не просто ласкова со мной — нежна. Мне не хватает этой нежности".

Через несколько страниц тон менялся разительно. «Она не приходит. Она обманывала меня, и я должен ей отомстить. Она должна понять, как заблуждалась, пусть даже и в последнюю минуту своей жизни. Мерзавка! Подлая, лживая, легкомысленная, не ставящая ни во что привязанность и нежность, которые она обещала мне! О, как я буду наслаждаться выражением ужаса на ее лице!»

Василиса содрогнулась и перевернула еще несколько страниц. В ее руках, бесспорно, находится доказательство того, что Мусин — тот самый душитель секретарш. Невероятно, но факт! И хотя ни одну из девушек он в своем дневнике не называл по имени, Василисе не потребовалось большого ума, чтобы сложить два и два. Просматривая записи дальше, она отметила, что настроение у Мусина скакало от повышенного до самого низкого. То он впадал в ярость, то принимался ругать себя и свою неспособность удерживать хорошеньких девушек. Он поносил свой возраст, свою нынешнюю профессию и весьма скромные доходы.

Сначала он убеждал себя, что девушки не приходят именно из-за этого. Но потом приходил к выводу, что виноваты они сами, их лживая природа и негодное воспитание.

«Боже мой! Я ведь тоже заигрывала с Мусиным. Вероятно, последние записи — обо мне».

Но вот пистолет! Сегодняшний ночной выстрел! Может быть, в дневнике где-то написано об оружии? Чтобы выяснить это, требовалось прочесть ежедневник от корки до корки.

Василиса поняла, что не стоит продолжать чтение здесь. Лучше поехать домой. Но прежде чем тронуться в путь, она узнала у Людочки Чечевицыной, в какую больницу увезли раненых из кафе. Оказалось, в ту самую, куда доставили ее сестру. Ирония судьбы! Убийца Мусин возле своей последней жертвы. Она с трудом дозвонилась до справочной и выяснила, в каком состоянии пострадавшие. Хуже всех было Птырикову. Ему предстояло провести в больнице по меньшей мере неделю. По-другому дело обстояло с Сашей и самим Мусиным.

Единственное, что обещала дежурная, отвечавшая на звонки, до завтрашнего утра ни один из них из больницы выписан не будет.

Василиса облегченно вздохнула. Теперь, оставшись без охраны, она хотела быть уверена, что хотя бы до утра ей не грозит опасность.

Не поставив никого в известность о том, что исчезает до завтра, Василиса преспокойно вышла из «стекляшки» и отправилась домой. Никто ничего у нее не спрашивал, никто не шел следом. Впрочем, она не особо-то и глядела по сторонам, занятая своими мыслями.

Гена Сестраков собирал вещи в спортивную сумку.

— Не могу же я у тебя жить, правда? — хмуро спросил он в ответ на немой вопрос Василисы. — Сейчас приму душ, перекушу чего-нибудь и поеду в больницу. Или тебе уступить ванную?

— Нет-нет, у меня пока дела, — сказала рассеянная Василиса.

Она закрылась в маленькой комнате и принялась за дневник Мусина. Но читать все подряд у нее не хватало терпения. Слишком здесь все было расплывчато. Одно она поняла точно — этот милый человек определенно был с большим сдвигом. «У меня в руках улика. Куда ее спрятать? Даже если Мусин обнаружит пропажу раньше, чем его арестуют, он никогда не догадается, куда делся ежедневник. Кто мог его обнаружить и взять. Поэтому можно не волноваться, что он явится сюда с обыском».

Единственная мысль, которая не давала ей покоя, — а так ли хорошо она обыскала шкафчик с посудой, как это нужно было сделать? Может быть, там лежит и пистолет? В дневнике Мусина о пистолете и намерении застрелить Василису ничего написано не было. Впрочем, ему просто некогда было этим заниматься. "Наверное, я поторопилась уехать из «Метеорита», — подумала Василиса.

Она спрятала ежедневник и стала названивать Кудесникову.

— Послушай, Арсений, мне, кажется, повезло, — сказала она, как только голос частного сыщика зазвучал в трубке. — Я нашла доказательства против одного человека.

— Ты расстроена? — спросил Арсений сочувственно.

— Еще бы. До сих пор в себя прийти не могу. Разговаривать долго не буду, потому что мне нужно еще кое-что проверить. Сейчас этот человек.., он.., в общем, он занят и не сможет мне помешать покопаться в его вещах.

— Василиса! Ты снова собираешься взламывать чью-то квартиру? — воскликнул Кудесников, явно недовольный таким поворотом дела. — Скажи мне, кто он.

— Нет, Арсений, не скажу. Один раз я уже думала на Барсова, а он оказался лишь пошлым развратником. Я должна все проверить сама. Давай встретимся вечером и тогда обо всем поговорим, хорошо?

— Я знаю этого человека? — спросил Кудесников надтреснутым голосом.

— О нем — безусловно, знаешь. А видел ли когда — понятия не имею.

— Значит, это не Таланский, — сделал вывод Кудесников. — Уже легче. Итак, Василиса, я даю тебе время закончить розыски. У меня тут тоже есть кое-какие наметки, так что будет чем заняться. Встречаемся в одиннадцать вечера в парке аттракционов, ну, в том, что неподалеку от твоего дома. Сегодня там праздник с фейерверками, так что все будет работать, сверкать и крутиться.

— А не поздно в одиннадцать?

— Лето, Василиса, ты не забыла? Светло еще. Кроме того, народу, уверяю тебя, там будет полно, так что не бойся. Ты знаешь, где детская карусель с танцующими лошадками?

— Конечно, знаю, — вздохнула Василиса. — Я на ней каталась сто раз. Эти лошадки уже все потрескались. Но карусель никто не хочет реставрировать.

— Вот возле этой карусели меня и жди. В одиннадцать вечера, поняла?

— В одиннадцать часов возле карусели с танцующими лошадками.

— Только ничего не перепутай, ради бога, и не опаздывай. Когда ведешь расследование, очень важно соблюдать график, поняла?

— Поняла-поняла, — буркнула Василиса. — Надеюсь, я тебя удивлю.

— Надеюсь, я тебя тоже, — сказал напоследок Кудесников и отключился.

«А что, если он, со своей стороны, тоже нарыл что-нибудь против Мусина? Не может быть, чтобы я обошла на повороте такого опытного сыщика, как Арсений». Гена Сестраков уже уехал, и Василиса одиноко посидела на кухне над чашкой чая. Потом вдруг вспомнила про Мочалко и позвонила ему по конспиративному телефону.

— Послушайте, шеф, вы можете подъехать туда, куда я скажу? — спросила Василиса. — У меня сегодня куча дел днем, так что потерпите до вечера. Знаете парк возле моей станции метро? С аттракционами? Отлично. Войдете через главный вход, потом свернете направо, в первую же аллею. Там будет площадка с маленьким фонтаном, а еще через переход — карусель с танцующими лошадками. Сегодня в парке праздник, народу будет много, так что вы легко затеряетесь в толпе. Встретимся в половине одиннадцатого вечера возле этой самой карусели, хорошо?

Василиса рассудила, что это будет самым лучшим выходом из положения. Не надо гоняться по Москве. Она отделается от Мочалко, а потом дождется на том же месте Кудесникова. Полчаса — вполне достаточный промежуток между свиданиями. Тем более Кудесникову глубоко плевать на Мочалко. И даже если они столкнутся нос к носу, ничего не случится.

Не будет же Арсений, в самом деле, стучать на ее бывшего шефа! И зачем ему это может понадобиться? Если только из гадства. Потому что никакой денежной премии за голову Мочалко никто не назначал.

Потом Василиса довольно быстро схоронила ежедневник Мусина между видеокассетами — он хорошо вписывался в ряд, потому что подходил по формату. Затем приняла ванну, наспех перекусила и отправилась в больницу.

В больнице происходило нечто из ряда вон выходящее. Перед входом стояли пожарные машины и бегали люди с буквами «МЧС» на одежде. Осколки стекол, на асфальте, запах дыма и всеобщее возбуждение поначалу испугали Василису, но потом она вспомнила, что не так давно сюда привезли Птырикова, и успокоилась. Обычно стихийные бедствия, начатые с его подачи, обходились без жертв. Самого Птырикова она нашла неподалеку от справочного окошка. Он стоял в сторонке, словно бы ему и дела не было до того, что вокруг все находится в движении. Одна рука у него болталась на перевязи, да щека была заклеена пластырем. Василиса тут же накинулась на него с расспросами. Но едва только успела открыть рот, как человек в белом комбинезоне с висевшим под подбородком респиратором, стоявший метрах в десяти от них, рявкнул в мегафон:

— Девушка в красном! Вы находитесь в опасной зоне! Покиньте опасную зону!

Василиса глянула на него неодобрительно.

Он снова проорал свое предупреждение. Она его проигнорировала.

— Какой-то дурак, — обиженно начал объяснять Птыриков, — натравил на меня специалистов по изучению аномальных явлений. Они привезли с собой какой-то прибор…

— Ну? — спросила Василиса в духе своего телохранителя.

— Ну.., ну… — промямлил Птыриков и безразличным голосом пояснил, глядя через окно куда-то за горизонт:

— Этот прибор со стрелочками… Его зашкалило. Они сначала обрадовались, но потом случилось короткое замыкание. Не по моей вине, прошу заметить! Прибор сгорел. Ну, заодно занялись занавески.

Потом еще старшая медсестра сломала пару ребер… И там что-то случилось с реанимационным оборудованием. А, да что говорить!

— Ну? — опять спросила Василиса. — А теперь что?

— Теперь они хотят забрать меня для опытов.

— Ты что, кролик? — возмутилась она. — Не можешь постоять за себя?

— Вообще-то документы уже оформили, — потупился Птыриков. — Мы даже было тронулись в путь. Но что-то случилось с машиной.

— Да?

— У нее отвалились задние колеса.

— Ага! И теперь ты ждешь, когда машину починят?

— Нет, они вызвали собственный транспорт. Со специальной изоляцией и все такое.

— Юра, а ты не боишься ехать?

Птыриков безразлично пожал плечами.

«Впрочем, что это я? — подумала Василиса. — Это не он должен бояться, а те специалисты, которые рискнут остаться с ним один на один в лаборатории».

— А ты что тут делаешь? — внезапно оживился Птыриков.

— Да вот, пришла проведать сестру. Но, если честно, медлю, потому что боюсь узнать плохие новости.

В этот момент со всех сторон на них начали надвигаться фигуры, похожие на космонавтов, — в пухлых белых костюмах с защитными масками на лице.

— Чего это они? — испугалась Василиса.

— Я считаюсь особо ценным экземпляром хомо сапиенс, — горделиво ответствовал Птыриков. — Они за меня боятся. О, глянь, как стараются.

По мнению Василисы, они боялись вовсе не за Птырикова, а за себя.

— Что ж, Юра, счастливого тебе пути!

— А тебе — счастливо оставаться.

Подталкиваемый в спину шестами, подобно тигру, загоняемому в клетку, Птыриков прошествовал к автомобилю, стоявшему неподалеку от входа. Окна его были затемнены и зарешечены. «Кошмарное дело! — подумала Василиса. — А мы работали с ним бок о бок целых два месяца как ни в чем не бывало!»

Едва Василиса проводила глазами аномального Птырикова, как в холле больницы появился раскрасневшийся Гена Сестраков. Белый халат развевался за его спиной, так быстро он бежал навстречу Василисе. По его веселым глазам она поняла, что новости хорошие.

— Можешь зайти к ней. Кризис миновал, она пришла в себя, и врачи обещают полное выздоровление. Пойдем.

— Господи! — Василиса упала Сестракову на грудь, а потом даже поцеловала его в щеку, громко чмокнув. В ответ Гена показал ей два кроличьих зуба.

Войдя в палату, Василиса постаралась держаться бодро.

— Выглядишь так, будто тебя только что побелили, — сказала она сестре, прилагая усилия, чтобы две слезинки, появившиеся в уголках глаз, застряли там, а не покатились вниз, демонстрируя себя миру.

Светлана улыбнулась одними губами.

— Ни черта не помню, — с сожалением сказала она. — Легла спать, а очнулась в больнице. Хорошенькое приключение!

— Ничего-ничего, все образуется. Самое страшное уже позади.

Василиса долго держала сестру за руку, пока не пришли врачи и не вкатили ей укол, сверяясь с графиком.

— Теперь она будет спать, а вы уходите, — заявили они.

Василиса с Геной кивнули.

— Куда ты теперь? — спросил Гена.

— Сначала зайду проведаю своих коллег, а потом отправлюсь по делам.

— Ночевать сегодня где будешь? — В голосе Гены прозвучало неподдельное беспокойство. Судя по всему, этой ночью он здорово перенервничал.

— Даже не думала еще. Но это не вопрос.

Может, и дома останусь. Помоги мне найти нужную палату, — попросила она.

Телохранитель Саша выглядел так, как будто на груди у него калачиком свернулась вся скука мира. Он смотрел в потолок потухшим взором и немного оживился, только когда Василиса взяла его за руку. Маньяк Мусин спал, положив под щеку обе руки, сложенные ракушкой, его розовый рот был трогательно приоткрыт, а светлая челка закрывала половину лица. Трудно описать чувства, которые охватили Василису при взгляде на этого человека.

Сладкий ужас, смешанный с невероятной злостью. Однако все перекрывала мстительность, поднимавшаяся из самой глубины ее существа.

«Ничего, недолго осталось этой гадине спать спокойно!» Возле гадины на тумбочке лежала накрахмаленная белая салфетка, на которой красовалась маленькая изящная ваза с букетом мелких, сладко пахнущих роз. Вероятно, какая-то из поклонниц бармена, пребывавшая в неведении относительно его хобби, успела водворить здесь знак своего восхищения. «Наверное, ему нужны все женщины мира! — подумала Василиса, хорошо усвоившая то, что почерпнула в дневнике Мусина. — Он уверен, что каждая из них должна любить только его одного. Когда действительность вступает в противоречие с этими мыслями, Мусин убивает».

— Чего ты на него вылупилась? — злобно спросил небритый тип, сидевший на соседней койке и мусоливший видавшую виды книжку. — Тоже мне, нашла экспонат!

Только Василиса открыла рот, чтобы ответить, как в двери появилась голова Гены Сестракова.

— Тебя подвезти? — спросил он. — Я как раз собираюсь ехать. Тебе куда?

— К парку аттракционов. Знаешь, неподалеку от моего дома?

— Хорошо, поедем. Только заправимся по дороге.

Василиса распрощалась с Сашей и бодро выскочила за дверь. До встречи с обоими шефами — старым и новым — оставалось еще много времени, но она не хотела ехать домой.

«Поужинаю в кафе возле парка, — решила она. — А потом прокачусь на колесе обозрения». Теперь, когда она узнала, что Светлане ничто не угрожает, организм заявил о своих потребностях в полный голос. В желудке заурчало. Примерно такие же звуки издавал Мерседес, когда ему что-то не нравилось. Гена, судя по всему, испытывал те же проблемы.

— Спать хочу. А еще есть хочу как волк, — сказал он, зевая. — Может, зайдем куда-нибудь перекусим?

Василиса была вовсе не против. Какая разница, где и с кем ужинать? Пока Гена, закидывая в рот съестное, распинался о превратностях судьбы, она думала о двух предстоящих рандеву. Слава богу, сейчас лето. В половине одиннадцатого еще довольно светло и совсем не страшно. Тем более в парке, где полно народу. Хотя все равно странно, что Кудесников не захотел прийти к ней домой, а назначил встречу возле детских каруселей. Если бы она своими глазами не видела Мусина, лежавшего на больничной койке, то подумала бы, что Кудесников тоже вычислил маньяка и расставляет ему ловушку. Надеется, что тот выдаст свой коронный номер с леской. "Впрочем, все это ерунда. Ситуация изменилась, так что вряд ли Арсений захочет придерживаться прежнего плана. Наверняка у него есть на вооружении десятки способов поймать преступника, кроме как устраивать ему западню. Более того, если бы он вынашивал именно такой план, то предупредил бы ее. Не столь же он бессердечен, в конце-то концов!

Глава 10

Издали парк был похож на живое существо.

В нем все шевелилось, двигалось, светилось, крутилось, разговаривало, пело и визжало. Василиса поблагодарила Гену, попрощалась с ним и отправилась покупать билет. На губах ее под действием праздничной атмосферы расцвела невольная улыбка. Но как только она миновала главную арку, так тут же почувствовала подступающую панику. Дорожка, ведущая к карусели с танцующими лошадками, была пустынна. Только какой-то мальчишка промчался по ней на роликах, сделал петлю вокруг фонтана и возвратился назад, разбрызгивая вокруг себя мелкие камушки. Василиса бросилась назад к кассе и, растолкав очередь, крикнула прямо в ее черное нутро:

— А что, карусель с лошадками не работает?

— Сломалась, ремонтируется, — донесся изнутри голос женщины-невидимки, существование которой до сих пор подтверждалось только билетами да сдачей, выскакивавшими наружу.

Василиса принялась дико озираться по сторонам. К ее огромному облегчению, Сестраков еще не уехал. Он протирал тряпочкой переднее стекло машины, весело напевая: «Убили негра, ни за что ни про что».

— Геночка! — жалобно сказала Василиса, вошедшая за последнее время в роль девочки-одуванчика. — Не мог бы ты потратить на меня еще немножко времени? У меня деловая встреча, а там, где ее назначили, весьма безлюдно. После вчерашнего так боязно! Проводи меня, а?

Сестраков расправил плечи, явно почувствовав себя раз в пять смелее и сильнее, чем был на самом деле. «Это он просто не в курсе, кого я опасаюсь, — злорадно подумала Василиса, глядя, каким петухом вышагивает Гена. — Если бы он узнал про маньяка с леской, увял бы, как листик салата, забытый на тарелке. Ему-то кажется, что человек, забравшийся ночью в дом, хотел обворовать мою квартиру».

Она не стала ничего ему рассказывать. Вместо этого взяла Сестракова под руку и на секунду попыталась представила себе, что должна была чувствовать ее сестра в присутствии этого парня. Но ничего путного у нее не вышло. Потому что самым приятным в нем Василиса считала запах дезодоранта. «Да уж, о вкусах не спорят, — вздохнула она про себя. — Светка, помнится, выражала восторг по поводу того, что он умеет шевелить ушами».

— Куда мы идем? — спросил Сестраков, с любопытством озираясь по сторонам.

— Вон к той карусели. Видишь, за фонтаном?

— Но она же не работает! — резонно возразил тот.

— А я кататься не собираюсь. Я человека жду. Важная встреча. Не любовная.

— А-а! — с пониманием сказал Гена. — А я что должен делать?

Василиса на секунду задумалась. Мочалко наверняка удивится, что она назначила ему свидание в пустынном месте. Увидев Гену, глядишь, и вообще не осмелится подойти. Поэтому лучше будет Гену спрятать. Так, чтобы сама она знала, что он неподалеку и начеку.

Но чтобы никто больше его не узрел.

— Геночка, не мог бы ты некоторое время посидеть в кустах? — невинно спросила она.

— Это вроде как в засаде?

— У меня коллега по работе очень нервный. Увидит тебя, подумает, что ты мой сердечный друг, не правильно поймешь его появление в такой час, еще морду бить станешь…

Сестраков, слегка ошарашенный нарисованной перед ним картиной, махнул рукой в сторону темных зарослей и сказал:

— Я буду там.

Василиса кивнула и поглядела на часы.

До появления Мочалко оставалось десять минут. Но, возможно, он придет раньше, чтобы осмотреться. На парк между тем упали сумерки, сведя все цвета к темно-зеленому и темно-серому. Белые зубы карусельных лошадок, задравших морды к небу, привлекали к себе внимание, ярко выделяясь на общем фоне. Василисе стало казаться, что они улыбаются — неприятно, как уродцы-щелкунчики.

Поежившись, она отошла от безжизненного аттракциона подальше и, обхватив себя руками за плечи, стала прохаживаться взад-вперед по дорожке мимо деревянной будочки, где в былые дни студенты продавали билеты малышне, сгоравшей от желания поскакать верхом.

Если бы комар не сел ей на шею в тот момент, когда она повернулась спиной к этой самой будочке, то ее молодая жизнь могла бы возмутительным образом завершиться в ближайшие минуты. Дверь будочки бесшумно отворилась внутрь, и из темноты появились руки, держащие леску. Одно неуловимое движение — и леска, мелькнув над головой Василисы, оказалась у нее на шее. Руки сделали рывок, и Василиса поняла, что ее душат. "Боже мой! — подумала она. — Неужели я ошиблась?

И это вовсе не Мусин? Быть того не может! Но Мусин в больнице!". Потом ей стало все равно, какую фамилию носит напавший на нее человек. Ей хотелось только вырваться, спастись.

Собственно, от смерти ее спас маленький комар. Она прихлопнула его как раз в тот трагический момент, когда леска натягивалась.

Таким образом, рука тоже попала в плен. Василиса вывернула пальцы и ухитрилась зажать леску в кулаке. Ее голову тем временем резко дернули назад. Она захрипела. «Сестраков не видит меня из-за будки! — пронеслась в ее голове паническая мысль. — Он не придет на помощь. По крайней мере, вовремя».

Почувствовав, что у него ничего не выходит, убийца высунулся из будки и попытался встряхнуть леску, не понимая, что ему мешает завершить начатое. Василиса, которая выгнулась мостиком назад, увидела вверх ногами его лицо. Все-таки это был Мусин. Юра Мусин, который хотел убить ее за то, что она продемонстрировала ему нежные чувства, а потом слишком легко отказалась от них. За это же, судя по всему, он задушил еще троих девушек.

И тут Василису осенило. Когда Сестраков засунул голову в палату, Мусин уже не спал.

Только притворялся, что спит. Она сама сообщила, куда сейчас отправится. В парк аттракционов. Вероятно, Мусин дернул из палаты сразу после их ухода. И поехал прямо сюда.

Ждал где-нибудь неподалеку от кассы — ведь вход в парк только один! Пока они с Сестраковым заправляли машину, потом ужинали, Мусин спокойно подготовился к нападению. Но откуда он взял леску? Неужели носил с собой все время? Просто не верится. И почему вчера ночью он стрелял в нее, а сегодня вернулся к прежнему способу нападения?

Мусин между тем отпустил леску и сомкнул на шее Василисы пальцы. Вероятно, понял, что иначе дело с мертвой точки не сдвинется. В ту крошечную секунду, когда давление ослабло, Василиса успела издать короткий страшный крик. Почти тотчас же что-то скрюченное, похожее на обезьяну, проскакало по полянке перед каруселью и обрушило на голову Мусину, как позже выяснилось, завернутый в газету кирпич.

— Василисушка! — воскликнул Мочалко, со страхом глядя на дело рук своих. — Это из-за моих бумаг за тобой охотятся! Отдай их мне от греха подальше!

— Господи, шеф! — просипела Василиса, чувствуя, что сейчас разрыдается. — Никогда еще я так не радовалась встрече с вами.

Ее признательность была глубока, как артезианская скважина. Она полезла в сумочку, заметив одним глазом, что Сестраков наконец вылез из кустов, в которых прятался до сих пор. Его трудно было в чем-нибудь упрекнуть.

Она сама сказала, чтобы он ждал сигнала. Возможно, Гена даже не смотрел, что она тут поделывает. А теперь увидел свалку и вышел.

— Не волнуйтесь, — успокоила подпрыгнувшего Мочалко Василиса. — Это мой друг.

Он о вас ничего не знает.

Гена не сводил глаз с Мусина, валявшегося под ногами, подобно мешку с картошкой.

— Господи, кто это? Почему он тут лежит? — спросил он, наклоняясь над телом. — Вы его убили, что ли? — Он зачем-то полез в карман Мусина и стал копаться там.

— Очухается! — жестко сказал Мочалко и в ту же секунду получил по голове рукояткой пистолета, который Сестраков извлек на свет божий.

Удивленно вытаращившись, Мочалко пару секунд смотрел в пространство, потом мягко осел, составив пару с бездыханным Мусиным.

Василиса ахнула и отступила назад. Гена Сестраков показал ей два больших кроличьих зуба.

— Ну, что же, куколка, попрощаемся?

«Сейчас он меня застрелит», — поняла Василиса. Однако у Сестракова были другие планы. Он засунул пистолет за пояс штанов и подобрал змеей свернувшуюся в траве леску. Через секунду леска обвилась вокруг шеи побежавшей прочь Василисы. Однако Сестраков не успел даже толком скрестить концы.

Потому что в тот же миг слепящий свет ударил ему в лицо. Но за секунду до этого он успел увидеть внушительную группу людей, выскочившую из зеленых зарослей. Они окружили душителя Василисы плотным кольцом. У одного в руках была видеокамера, у других автоматы и пистолеты.

— Бросай оружие! — прогремел над поляной усиленный мегафоном голос. — Отпусти девушку!

Освобожденная Василиса с визгом понеслась по поляне. На нее никто не обращал внимания — ни сам Сестраков, ни ее неизвестные спасители, которые, надев на него наручники, почему-то стали ругаться друг с другом и даже пихаться задами. Василиса сделала второй круг и, заходя на третий, внезапно увидела вдали, на дорожке весьма знакомую долговязую фигуру. Кудесников! Было ясно, что он торопится изо всех сил. Василиса мгновенно приняла решение. «Если я сейчас ему не отомщу, дура буду», — подумала она. Пользуясь всеобщим пофигизмом, она рухнула в траву прямо возле забора, окружавшего карусели, закрыла глаза и высунула язык, свесив его на сторону, как набегавшаяся собака.

Выскочив на поляну, Кудесников сразу же обнаружил «тело» и закричал таким страшным голосом, что Василиса от неожиданности едва не прикусила главный атрибут своего спектакля. Потом Арсений упал на колени и двумя руками схватил Василису за голову, как за арбуз, проверяемый на спелость. «Может, он в меня влюбился? — подумала она, довольная, что по ней так убиваются. — Жалко, что у него такой отвратительный характер и я не могу ответить ему взаимностью».

— Василиса! — позвал Кудесников, утробно всхлипнув.

Она не хотела так быстро оживать. Однако очередной комар сел ей на язык. Она хотела незаметно сдунуть его, но он раздумал кусаться и, снявшись с места, полетел ей прямо в рот. А вернее, в дыхательное горло.

— Василиса! — еще жалобнее позвал Кудесников.

— Кха! — басом ответила Василиса, выплевывая комара.

Кудесников так испугался, что прямо на четвереньках отпрыгнул назад.

— Она просто в обмороке, Арсений Викторович! — пробасил кто-то. — Надо ее по щекам похлопать. Живая, не бойтесь.

— Василиса! — не своим, тонким голосом завизжал Кудесников. Теперь в нем не было ни намека на прежнее раскаянье, один только гнев в поросячьем выражении.

— Кто ж так орет на жертву! — устыдил его все тот же бас. — Очнется и опять отключится.

— Ничего с ней не будет, — ворчливо сказал Арсений.

«Ах ты, гнида долговязая! — подумала Василиса, обожавшая, когда с ней носились. — Ну, я тебе сейчас устрою». Открыв глаза, она уставилась на Кудесникова непонимающим взором. Однако взор тут же прояснился, и, протянув руки навстречу оторопевшему сыщику, Василиса умирающим голосом позвала:

— Сеня, любимый! Это ты спас меня! Я согласна стать твоей женой. Отвечаю «да» на все твои прежние предложения.

Кудесников позеленел, одновременно надувшись как индюк.

— Что тут такое? — спросил кто-то официальным тоном, подходя со стороны. — Это что, трупы?

— Ни одного трупа, — бодро ответил Кудесников. — Все живы. Я ведь говорил вам: тут задержание маньяка.

— А почему столько народу? Вы кто такие?

Василиса лежа смотрела на то, как люди в форме стали выяснять, кто из каких органов и какого черта здесь делают другие. Воспользовавшись возникшей неразберихой, она поднялась на ноги и попыталась привести в порядок платье. Кудесников подкрался сзади и встряхнул ее за шиворот.

— Гадина! — сказал он. — Ты специально притворилась! Скажи спасибо милиции, иначе бы я сам докончил то, что начал Гена.

— Начал вовсе не Гена! — возразила Василиса. — Начал Мусин. Кстати, ты мне должен две тысячи баксов.

— С какой это стати?!

— Меня душили два раза.

— Мы не договаривались, что я буду платить тебе за какие-то там разы! — вознегодовал Кудесников. — Плачу по результату. Душитель пойман — ты получаешь свою штуку.

— Душителей два, — резонно возразила Василиса.

— Душитель один, — не согласился Кудесников. — Ты просто ничего не понимаешь.

— Я понимаю только одно: меня душил сначала один человек, а потом второй. Я пережила такое, что тебе, Кудесников, и во сне не снилось. Если ты хочешь ограничиться завалящей тыщей…

— А что ты там говорила про мои предложения и свое «да»? — внезапно вспомнил Арсений. — Я что, уже предлагал тебе свою руку и сердце?

— Предлагал, — соврала Василиса, не моргнув глазом.

— Забыл, — мотнул головой тот. — Вероятно, мне было что-то очень от тебя нужно.

— Я верну тебе твое слово джентльмена…

— Кажется, я догадался. Ты оцениваешь мое слово в тысячу баксов.

— Умный мальчик.

— Если бы не номер на траве, я бы заплатил и больше, — пробормотал Кудесников.

Василиса фыркнула. К ней подошли люди в форме со скучными лицами.

— Потерпевшая поедет с нами, — сказал один противным канцелярским голосом.

— Она не может, ей нужна медицинская помощь, — тут же возразил Кудесников.

Василиса приложила руку ко лбу и простонала:

— Голова.., кружится. И дышать тяжело.

Меня ведь душили, вы в курсе?

— Я отвезу ее в больницу, — сказал Арсений. — А завтра она будет в вашем распоряжении.

Недовольный чин отошел. Фары машин, спрятанных в кустах, которые Василиса приняла за прожектора, стали гаснуть одна за другой. Заревели моторы.

— Выходит, машины стояли здесь все время, пока надо мной издевались?! — не поверила Василиса.

— Я тебе потом все объясню, — прошипел Кудесников. — Когда ты так орешь, то вовсе не похожа на умирающую.

— Где твоя машина?

— У входа в парк, на стоянке.

— Отнеси меня к ней!

— Ты что?! В тебе килограммов шестьдесят!

Я по дороге копыта отброшу.

— Пятьдесят пять! — оскорбилась Василиса. — И кроме того, ты сам сказал: я без сил, мне нужна медицинская помощь.

Кудесников мрачно посмотрел на нее и предложил:

— Может, на закорках?

— Прижиматься к твоей спине? Тоже мне, удовольствие! Кроме того, я в платье, а здесь полно мужиков.

— Милиционеры при исполнении перестают быть мужиками.

— Это ты сам придумал?

Кудесников вздохнул и поднял Василису на руки. По дороге к машине он так натужно пыхтел, что она не получила от своей мести никакого удовольствия, потому что все время боялась, что ее «конь» или сам грохнется оземь, или выронит ее себе под ноги и затопчет. Возле входа в парк было по-прежнему полно народу. Колесо обозрения вычерчивало в небе медленные круги, фейерверки взлетали над верхушками деревьев, отретушированных глубокими тенями. Казалось странным, что всего в нескольких десятках метров отсюда могло происходить нечто подобное тому, что случилось с ней.

На площади выяснилось, что вслед за Кудесниковым к автомобилю притопали двое мужиков в камуфляжной форме. Один из них держал в руках камеру. Василиса с уважением посмотрела на мускулы бывших военнослужащих и сказала, обращаясь к Арсению:

— Меня мог бы понести кто-нибудь из них.

— Ну уж нет! Чтобы ты потом потребовала с меня еще тысячу за то, что тебя несли головой не в ту сторону?

— А как зовут вон того парня в берете?

— Зачем тебе?

— Хочу устроить свою личную жизнь.

— Я забыл. У тебя ведь шок. Ты несешь всякую ахинею, пытаясь прийти в себя! — успокоил сам себя Арсений и приказал:

— Полезай в машину.

Василиса послушалась. Обнаружив на сиденье сонного Мерседеса, она принялась его тискать.

— Я позвонил Таланскому, — сообщил Кудесников, усаживаясь за руль. — Сейчас он приедет к тебе домой.

— Ко мне?! Зачем он мне сдался?

— Василиса, ты меня умиляешь! Хочешь сказать, ты рассчитывала сплавить меня и лечь спать?

— Еще чего! Ты должен мне все объяснить.

— Я так и подумал. Так зачем же я буду рассказывать всю историю два раза? Пусть уж заказчик приезжает и, так сказать, принимает работу.

— А он привезет деньги? — оживилась Василиса.

— Василиса, да ты жадная, как голодный хомяк. Тебе главное — денежку за щеку засунуть.

— Не строй из себя невинность! Ты едва меня не проворонил! Забыл, что моя сестра пострадала? Это ведь меня хотели убить!

— Не тебя, — возразил Арсений.

— Как это? — опешила Василиса. — Ты что, хочешь сказать, стреляли и в самом деле в Светлану?!

— Потерпи еще капельку. Вон уже твой подъезд. А вон, кажется, уже и Таланский.

Смотри, как нервничает. Ходит туда-сюда, как будто его ключиком завели. Хотя… Погоди-ка!

Это и не он вовсе!

Это и в самом деле был не Таланский. Это был Шувалов. Он выглядел потрясающе в узких джинсах и трикотажной рубашке алого цвета.

— Ax! — сказала Василиса, проворно выбираясь из машины. Кудесников позади нее гаденько хихикнул. — Игорь Михайлович!

— Василиса! — обернулся тот. — Я вас так давно жду! — Тут он увидел Кудесникова и потух, словно фитиль свечи, который придавили колпачком. Даже голову в плечи втянул. — Кажется, я не вовремя… Вы с другом?

— Это не друг, это мой.., даже не знаю, как сказать. Арсений, ты мне кто? Друг не друг.

Коллега не коллега…

— Простите, если не ошибаюсь, вы родственник Таланского? — сощурился Шувалов в сторону Арсения.

— Ошибаетесь, — усмехнулся тот. — Впрочем, вы не виноваты. Вас намеренно ввели в заблуждение.

— Как это так?

— Потом объясню. — Он обернулся к Василисе. — Дай ключи, я пойду, а вы разбирайтесь тут.

— Я, собственно, хотел пригласить вас, Василиса, в парк аттракционов, — волнуясь, заявил Шувалов. — Там сегодня фейерверк и множество других приятных сюрпризов.

Удалявшийся Кудесников хрюкнул. Василиса облизала губы и моргнула несколько раз в лучших секретарских традициях. Только сейчас она сделала это ненамеренно.

— Игорь… — робко начала она. — Можно без отчества? Я ведь больше не буду у вас работать.

— Почему? — испугался тот.

— Потому что так было задумано с самого начала. Тот молодой человек — частный детектив. А я — его помощница.

— Ах ты боже мой! — хлопнул себя по лбу Шувалов. — Почему я раньше не догадался?

Это шеф вас нанял? Таланский?

— Да, он сейчас приедет, чтобы выслушать всю историю. Если хотите, присоединяйтесь.

Поход в парк можно отложить. Кстати, почему вы вдруг решили пригласить меня в парк, а, допустим, не в ресторан? — Ресторан ассоциировался у Василисы с серьезным ухаживанием.

Шувалов смутился. Кудесников, вернувшийся за котом, проходя мимо, пришел ему на помощь:

— Какая ты, Василиса, недалекая! Потому что в ресторане нельзя целоваться. А в парке — сколько душе угодно.

— Это правда? — спросила она, требовательно глядя на Шувалова. — Вы хотели бы меня поцеловать?

— Да. Это плохо?

— Наоборот, замечательно.

— Тогда, может, сделаем это сейчас?

— Здесь слишком светло! — возразила она, посмотрев на весело сиявшую лампу, вделанную в стену над подъездом.

— Дело только в этом? — напряженно спросил Шувалов.

— Ну да.

Он наклонился, поднял с земли камень и, широко размахнувшись, метнул вверх. Раздался звон, лампа погасла, и сверху посыпались осколки. Василиса взвизгнула.

— Игорь Михайлович! — послышался удивленный донельзя голос Таланского. — Что это вы сейчас сделали?

Таланский как раз вылезал из машины.

— Предложение руки и сердца.

Василиса вскинула глаза, пытаясь сообразить, правильно ли она поняла. Шувалов не сводил с нее пылающего взора.

— Василиса, я прошу, чтобы вы вышли за меня замуж!

Это было единственное, что могло растопить ее сердце. Никакие другие слова не распахнули бы его навстречу Шувалову. Настоящий принц мог сказать только их. Всякие «Я вас люблю», «Я от вас без ума», «Я потерял голову» были в представлении Василисы вторичными и не заслуживали того, чтобы девушка в ответ на них дарила свою любовь.

— Хочу предупредить, что я не такая кретинка, какой вы меня вообразили, — вздохнув, сказала она. — И мы можем не подойти друг Другу.

— Сейчас проверим.

Они принялись проверять, подходят ли друг другу. Таланский, почесав макушку, отвернулся и начал топтаться на месте. Из окна первого этажа высунулся Кудесников:

— Алексей Степанович! Не хотите ли войти, выпить чаю, пока суд да дело?

Обрадовавшись появлению сыщика, Таланский потрусил к подъезду. Они успели выпить по три чашки чаю, когда появились влюбленные. За время своего отсутствия они перешли на «ты» и выяснили, что подходят друг другу идеально. Кудесников надеялся, что счастливая Василиса не отважится склочничать в присутствии новоиспеченного жениха и требовать повышения гонорара.

— Итак! — торжественно сказал Арсений, когда все расселись в комнате. — Людочка может спокойно увольняться!

Таланский при этих словах воровато глянул на Шувалова, но тому было не до него. Он не сводил глаз с предмета своего обожания.

"Все-таки Василиса была права, — с удивлением подумал Кудесников. — Этот тип следил за ней только потому, что влюбился. С ума сойти!

А я-то все голову ломал, с какой стати он появляется то там, то тут".

— Так кто же маньяк? — заинтересованно спросил Таланский. — Я просто голову сломал, думая об этом по дороге.

— Наверное, я вас разочарую, но никакого маньяка не было, — заявил Кудесников.

— Как же так? — растерялся Таланский. — А наши секретарши? Все три удушены леской после увольнения из «Метеорита»! Как же не было маньяка?

— А вот так. Не было, и все. Это дело не о маньяке, а о промышленном шпионаже. Через секретарш «Метеорита» выуживали информацию о новейших разработках вашей лаборатории.

Таланский подскочил на диване, как будто в его зад вонзилась пружина.

— Разработки Лазарева! — воскликнул он, повернувшись к Шувалову. Шувалов только головой покачал.

— Так точно, разработки Лазарева, — подтвердил Кудесников. — Это человек, который уже принес фирме много денег, — пояснил он специально для Василисы. — Лазарев работает в лаборатории в Серпухове. И сейчас у него новые грандиозные планы. Чтобы выведать их, наладить каналы, по которым можно будет уводить информацию, некая западная фирма и наняла человека по фамилии Сестраков.

— Вот, значит, какой он наладчик! — сказала Василиса.

— Конечно, этот тип действовал не один. У него было двое подельников, которые работали в Серпухове, в непосредственной близости к лаборатории и к самому Лазареву. Там была задействована, кстати, и девица. Говорят, потрясающая. Сам не видел, но, надо думать, чтобы заморочить голову ученому сухарю, нужна именно такая. Как только в Серпухове стали готовить краткие резюме для руководства с описанием нового проекта, Гена Сестраков решил, что ему стоит на них посмотреть.

Оценить, так сказать, перспективные возможности. Или передать их хозяевам для оценки.

Отчеты можно было выловить как на стадии разработки, так и уже в законченном виде, в Москве. Сестраков решил пойти по последнему пути. Познакомившись с персоналом «Метеорита», он выбрал самое слабое звено — секретаршу Таланского Анжелику. О мертвых плохо не говорят, но девочка отличалась легкомыслием, заводила беспорядочные связи, путалась одновременно с несколькими мужчинами.

— А я ведь говорил вам о том, что нужно следить за моралью персонала! — укорил Шувалов своего босса. Василиса при этом нервно усмехнулась.

— Но Анжелика никогда не казалась мне ни распущенной, ни особо легкомысленной, — возразил тот. — По крайней мере, до такой степени, чтобы это вредило делу.

— Как бы то ни было, Сестраков каким-то образом заставил Анжелику работать на себя.

Купил ли он ее или просто соблазнил, не знаю.

Все это еще предстоит выяснять. Она стала копировать документы, которые шли из Серпухова лично Таланскому, и передавать их Сестракову. Видимо, делала она это без особой радости. А потом придумала, как выйти из игры.

Взяла и уволилась.

— И за это ее задушили леской? — с сомнением спросил Шувалов.

— Нет, не за это, — ответил Кудесников. — Сейчас все расскажу. Анжелика, работая на фирме, обзавелась двумя любовниками. Впрочем, какой степени близости были их отношения, я судить не возьмусь, — отступил он. — Но не будем цепляться к словам. Можем назвать их ее поклонниками. Это Мусин и Барсов. Барсов — ловелас известный. Было бы странным, если бы он прошел мимо такой девушки, как Анжелика. Мусин же терял голову от любой женщины, которая строила ему глазки. Анжелика легко относилась к тому, что у нее было одновременно двое ухажеров. Видимо, она полагала, что и ухажеры относятся к этому легко. И если с Барсовым все так и было, поскольку он сам — любитель коротких романов, то с Мусиным вышла неувязочка.

Как мне удалось выяснить, Мусин — натура воспламеняющаяся. Он легко увлекается женщинами и при этом слишком многого от них ждет. Тоже своего рода мания. Анжелика сильно зацепила его. Он был влюблен, самонадеян и ревнив. О том, что у него есть соперник, даже не догадывался. И что сделала Анжелика, уволившись? Она оборвала с Мусиным всякие контакты. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон. Вероятно, она и думать забыла о бармене, когда он вышел на тропу войны. Не знаю, следил ли он за ней. Вычислил ли он всех ее любовников или только одного Барсова? Как бы то ни было, но однажды поздним вечером он поджидал Анжелику у входа в парк, через который она обычно возвращалась домой. И увидел ее с Барсовым.

Барсов вышел из машины и стал девушку целовать. Мусин пришел в ярость. Когда Анжелика и Барсов расстались, Мусин вышел неверной любовнице навстречу. Начал кричать, топать ногами. Анжелика, судя по всему, послала его подальше. Распалившись, тот набросил леску ей на шею и начал душить.

Я даже знаю, почему он решил разделаться с ней именно таким образом. Леска оказалась у него под рукой. В тот день, когда была убита Анжелика, в кафе развалилась металлическая конструкция, которая висела под потолком.

Дизайнерское украшение. Пространственная абстракция, составленная из десятка металлических трубок. Когда она шарахнулась на пол, ее долго не могли собрать. Трубки разлетелись по всему помещению. Мусин был тем человеком, который убирал все это безобразие и сматывал леску, на которую трубки были нанизаны. Вероятно, один кусок лески оказался у него в кармане.

Итак, вернемся в парк. Мусин душит Анжелику леской. Когда девушка падает, он наклоняется над ней, потом распрямляется и — о, ужас! — нос к носу сталкивается с каким-то мужиком, который, без сомнения, все видел!

Думаю, Мусин в панике бросился бежать. Ведь преступление он совершил в состоянии аффекта, оно не было запланировано заранее, и появление свидетеля его потрясло. Лицо этого человека, безусловно, врезалось ему в память.

Он понятия не имел, кто это. Наверное, думал, что случайный прохожий. Вероятно, Мусин пережил худшие дни после убийства Анжелики. Он ждал, что за ним придут, ведь у милиции должен был появиться его фоторобот, составленный по описанию свидетеля. Через некоторое время Мусин понял, что свидетель в милицию не пошел. Все было тихо.

— Так почему свидетель в милицию не пошел? — спросил Таланский.

— Потому что свидетелем был не кто иной, как Гена Сестраков! После увольнения Анжелики из «Метеорита» он какое-то время ее не беспокоил. Но потом все же решил встретиться еще раз, чтобы припугнуть. Анжелика должна была молчать о том, чем занималась на своем секретарском месте. Он, как и Мусин, ждал ее в парке. И тоже увидел в обнимку с Барсовым. Опасность этой связи Гена оценил сразу.

Женщина может выболтать любовнику все, что угодно. Но не думаю, что у Сестракова возникла мысль убить Анжелику. Даже если и возникла, он ее не успел даже как следует обдумать. Потому что Мусин сделал всю черную работу за него. Случайностью было то, что они столкнулись лицом к лицу. Я имею в виду момент, когда Мусин в панике вылетел прямо на Сестракова.

— Почему же Сестраков на него не донес? — спросила Василиса. — На убийцу?

— Очнись, девочка моя! Как он мог на него донести? Пойти в милицию ему, человеку, который готовил операцию, сулившую огромную прибыль? Кроме того, у Сестракова было рыльце в пушку. Несколько лет назад он проходил свидетелем по делу о финансовых махинациях, в котором тоже было несколько убийств. Не просто ведь так вышли на него зарубежные дельцы.

Итак, все убеждены, что смерть Анжелики никак не связана с «Метеоритом». Ее убили возле дома, в парке, через две недели после увольнения. По крайней мере, ее подруги, Элла и Карина, ни о чем подобном даже не мыслят. Но тут на сцене снова появляется Сестраков. И немудрено! Ведь дело надо было продолжать, выуживать документы. Он не стал придумывать ничего нового и взял в оборот следующую секретаршу. Вашу, Игорь Михайлович, секретаршу. Если вы помните, в тот момент вы несколько раз ездили в Серпухов и привозили оттуда бумаги. Поэтому он и выбрал ее.

— Да-да, так и было, — согласился Шувалов. — Неужели Элла воровала бумаги?

— А что ей еще оставалось делать? Вступив с ней в контакт, Сестраков сказал, что он представляет очень влиятельную организацию, которая весьма интересуется «Метеоритом». Ей, Элле, предлагают дополнительный заработок. Если она откажется, ее постигнет та же участь, что и Анжелику. Якобы Анжелика не дала своего согласия выполнять поручения организации и за это была убита.

Испуганная Элла согласилась. Что ее натолкнуло на мысль об увольнении, не знаю. Наверное, как и Анжелика, она полагала, что, уволившись, перестанет представлять для кого бы то ни было интерес.

— Она сказала, что собирается замуж, — пояснил Шувалов.

— Возможно, что так. Хотя среди сонма ее поклонников я жениха не нашел. Короче, она ушла из фирмы и думала, что Сестраков отвяжется. Он, по правде сказать, именно так и собирался сделать. Однако поставил одно условие: Элла будет нема как рыба и прекратит всякие контакты с бывшими коллегами. Она легко рассталась со всеми коллегами, кроме одного.

— Кроме Барсова! — догадался Шувалов.

— Именно. Душка Барсов после Анжелики занялся ее подругами, причем в той же самой последовательности, что и Сестраков. Только виды у него на девиц были совершенно иные.

— Подожди, а Мусин? — встрепенулась Василиса. — Он имел какое-то отношение к последующим событиям?

— Еще как имел!

— У меня есть его дневник! — внезапно вспомнила Василиса. Вскочив, она побежала к полке с видеокассетами и помахала ежедневником Мусина у Кудесникова перед носом.

— Как к тебе попала эта вещь? — изумился тот. — Ты что, снова лазила по квартирам?!

— Ничего подобного. Я нашла эту штуку на полочке для посуды, в кафе. Когда Птырикова еще не забрали для опытов, там лопнула труба.

Полился кипяток, началась паника, ну, ты-то можешь себе представить! Все, как в «Кардинале».

Известие о том, что Птырикова собираются подробно изучать в лабораториях, Арсения безумно развеселило. Отсмеявшись, он на пару с Таланским уткнулся носом в дневник Мусина.

— Но он пишет тут явно не об одной девушке, хотя и не называет имен! — заметил Таланский.

— Допускаю, что он действительно обращал внимание на всех хорошеньких девиц, которые с ним заигрывали, — пожал плечами Кудесников. — Он почему-то считал, что, один раз обратив на него внимание, девушка должна любить его всю жизнь. Любить и не забывать. А ваши секретарши забывали о нем, как только увольнялись. О своих обидах он и писал в дневнике. Однако оставим пока Мусина в стороне. Во второй раз на сцене он появится позже.

Итак, Сестраков выяснил, что Элла встречается с коммерческим директором «Метеорита». Барсов, который, как и все остальные, полагал смерть Анжелики роковой случайностью, ни о чем страшном не думал. Зато о страшном начал думать Сестраков. Элла стала для него опасной. И он решил убить ее. Причем совершить это убийство, подделавшись под Мусина, под его почерк. То есть повторить все в точности так, как сделал бармен в первый раз. Он выбрал день свидания Эллы с Барсовым, приготовил леску и напал на девушку в парке. Вот так и появился на свет так называемый серийный убийца, маньяк, нападающий на секретарш. Ведь два одинаковых преступления — это уже серьезно!

Думается мне, умный Сестраков никогда не стал бы продолжать душить секретарш «в духе Мусина», чтобы дело не разрослось и не стало «громким». В таком случае милиция вполне могла поймать его, а не Мусина, под которого он «косил».

— Хотите сказать, это не Сестраков убил Карину? — не поверил Таланский.

— Не Сестраков.

— А кто же?

— Его под ельник. Случилось так, что Сестраков вынужден был уехать из страны в самый разгар наезда на третью секретаршу, Карину Секретарши в вашей фирме, Алексей Степанович, единственные «провальные» сотрудницы.

Ни к кому другому с подобным предложением Сестраков обратиться не мог. Итак, он начал обрабатывать Карину, и тут надобность заставила его уехать. Следить за Кариной он поручил своему партнеру, которого вызвал из Серпухова. Мне сказали, что Сестраков летал в Швейцарию по поддельным документам. Ни о какой связи с Москвой, даже телефонной, речи быть не могло.

— В Швейцарию? — переспросил Таланский. — Значит, фирма, которая ему платит, швейцарская?

— Вполне допустимо. Надеюсь, он все расскажет следователю сам.

— От кого ты все это узнал? — внезапно спросила Василиса. — Да еще с такими подробностями?

— От третьего убийцы.

— От того, который стрелял в мою сестру?

— Нет, от того, который задушил третью девушку.

— Просто невероятно, — пробормотал Шувалов. — Голову сломаешь.

— Итак, мы подошли к последнему убийству. Карина, которая, как всякий нормальный человек, тяжело переживала шантаж и угрозы, внезапно потеряла из виду своего мучителя.

Может быть, она думала, что он забыл про нее или же пропал только на время, не знаю. Но, воспользовавшись его отсутствием, она от греха подальше решила бежать. Положила на стол Алексею Степановичу заявление об уходе и напряженно стала ждать развития событий. Они не замедлили последовать.

Партнер Сестракова понятия не имел, что ему делать. Вступать в контакт с Кариной Сестраков ему запретил, велел только следить и пресекать всякое незапланированное развитие событий. Но Карина уволилась, при этом днем и ночью не расставалась с Барсовым.

— Барсов — это нечто! — покачал головой Шувалов.

— Логичнее было бы убить Барсова, чем трех секретарш, — высказала идею Василиса.

— Кретин Барсов усмотрел в смерти секретарш некий мистический смысл. Не знаю, кем он себя вообразил, но, млея от ужаса, стал обхаживать Карину после убийства Эллы. Обратите внимание, трех девушек подряд убили в день свидания с Барсовым. Это все потому, что Сестраков в точности повторил Мусина, а партнер Сестракова — самого Сестракова. Вероятно, этот партнер полагал, что, если сделает все так, как его босс, тот по возвращении не сможет предъявить ему никаких претензий.

— Этого третьего убийцу мы не знаем, — полуутвердительно сказала Василиса.

— Ты — знаешь, — ответил Кудесников и покраснел. — Помнишь Витю?

— Лопоухенького? Которого ты подцепил в гей-клубе? — подскочила та.

— Не я его подцепил, а он меня. Обвел, как мальчишку, вокруг пальца. Этот Витя работал на Сестракова. Когда ты устроилась секретаршей к Игорю Михайловичу, Сестраков очень быстро выяснил, кто ты такая на самом деле.

Что пришла в «Метеорит», потому что работаешь на меня. Нас обоих взяли под колпак. За тобой Гена присматривал сам, а на меня натравил Витю. Но поскольку я частный детектив и мог легко обнаружить слежку, Вите нужно было легализоваться. И он придумал вот такой вот оригинальный способ! Он таскался за мной по всему городу, а я, как дурак, думал, что.., ну, ты понимаешь.

— А кто тогда влез ночью в окно и стрелял в мою сестру? — спросила Василиса.

— Мусин, — торжественно ответил Кудесников.

— Мусин?! Мусин хотел меня убить?

— Не тебя, Василиса.

— Что, мою сестру?

— И не твою сестру. Он хотел убить Сестракова.

Шувалов и Таланский недоуменно переглянулись.

— Если хорошенько подумаете, вы сами сможете сказать — почему.

— Потому что Сестраков видел, как Мусин убил Анжелику. Он был для Мусина опасен, — высказался Шувалов.

— Совершенно верно.

— Но как Мусин вышел на Сестракова? — удивился Таланский.

— Через Василису, конечно. Она вела себя по отношению к нему слишком напористо.

Беззастенчиво соблазняла. Кокетничала, раздавала авансы… — Шувалов насупился. Василиса наступила Кудесникову на ногу. — Ну… В общем, хорошо выполняла свою работу. — Лицо Шувалова разгладилось. — А работа оказалась непростой. Практически все мужчины, которые находились под подозрением, отнеслись к Василисе враждебно. Вы, Игорь Михайлович, потому что боялись за нее. Княжский потому, что смолоду не одобряет легкомысленных женщин. С Барсовым дело обстояло по-настоящему круто. Когда третью девушку убили непосредственно после свидания с ним, Барсов впал в панику. Думаю, он дал себе страшную клятву никогда больше не связываться ни с одной секретаршей из «Метеорита».

— Поэтому, когда я начала строить ему глазки, он чуть с ума не сошел от ужаса, — добавила Василиса. — А я сначала все никак не могла понять, в чем дело. Он был очень, очень неадекватен.

— Так что же там с Мусиным? — напомнил Таланский. — Где он взял пистолет?

— Понятия не имею, — ответил Кудесников. — Но разве это так важно? Единственное, что здесь можно сказать: если пистолет у него был еще до убийства Анжелики, то он задушил ее, скорее всего находясь в состоянии аффекта.

Чистая психология. Задумывая преступление и имея на руках пистолет, человек воспользуется именно им, согласны?

Итак, замороченный Василисой Мусин следит за ней после работы. Думаю, причину слежки можно узнать из его дневника. Может, он хотел узнать, где она живет, и прислать ей цветы. Может, рассчитывал выяснить, одна ли она живет, нет ли у нее бойфренда. Не знаю.

Но факт остается фактом — он пошел за ней следом.

— Я знаю, когда это было! — закричала Василиса не своим голосом. — Прямо накануне покушения на Светку! То-то мне все время казалось, что какой-то тип отпрыгивал в сторону, стоило мне только обернуться назад! Я все поняла, конечно! Вот как было: Мусин довел меня до подъезда, а там навстречу мне вышли Светка с Сестраковым.

— Когда Мусин увидел Сестракова, сердце у него ушло в пятки. Ведь это был тот самый тип, который видел, как он задушил Анжелику! И этот тип имел непосредственное отношение к новой секретарше «Метеорита»! Мусин так испугался, что решил Гену побыстрее пристрелить. Удушение мужчины в его планы не входило. Он забрался ночью в открытое окно, навел на Гену пистолет и выпустил пулю. Но Гена оказался парнем не промах. Когда Мусин лез в окно, он проснулся. Но вскакивать не стал, а тихо лежал, обняв твою сестру, и притворился спящим. Когда Мусин навел на него оружие, он перевернул Светлану, прикрыв ею себя. Поэтому она и получила пулю. Вместо Сестракова.

— Какой подонок! — воскликнула Василиса. — Поверить не могу! А я-то считала его простым, как хозяйственное мыло. Я ела его жареную картошку!

— Ты ни в чем не виновата! — поспешил успокоить ее Шувалов. — Откуда ты могла знать, что приятель твоей родной сестры — бандит?

— А как бы Мусин повел себя со мной, если бы ему удалось прикончить Сестракова?

— Думаю, Василиса, одним поклонником у тебя стало бы меньше. — Сыщик немного помолчал, потом развел руками:

— Ну, вот, собственно, и все.

— Как это все? — возмутилась Василиса. — А про леску, которую мне подбросили, ты забыл? Про эту идиотскую записку: «Василиса, жди смерти»?

— Боже мой! — не сдержался Шувалов, услышав, что пришлось пережить предмету его любви. — Василиса — ты самая мужественная девушка из всех, кого я знал!

Кудесников с жалостью посмотрел на него.

Серьезный и весьма неглупый мужчина на его глазах растекся лужицей сиропа у ног самой заурядной девчонки. «И жадной при этом», — вспомнил он тут же про денежные притязания Василисы.

— Ну, эту задачку я расколол на раз, — похвастался он. — Это было чистой воды запугивание, не так ли? Психическая атака, так сказать. Кому-то очень хотелось выжить тебя со своей территории.

— Кому? — не поняла Василиса.

— Да Спичкиной же, конечно! Она страшно приревновала тебя к Барсову.

— Это только твое предположение!

— Ничего подобного. Надежда Павловна призналась.

— Не верю, — сказал Шувалов. — Это железная женщина. Она не боится даже пыток.

— У тебя ведь с ней отношения! — внезапно вспомнила Василиса, прижав руку к груди. — Ты сам сказал!

— Я соврал. В тот раз я просто следил за тобой.

— Поклянись!

— Да она совершенно не в моем вкусе.

— Ваш зам все время следил за Василисой! — сказал Кудесников Таланскому. — Мыслимое ли дело для такого солидного человека?

Таланский, свихнувшийся на Людочке Чечевицыной, покраснев, пролепетал:

— Я… В общем-то, я могу его понять.

— Но следить? — не согласился Кудесников.

Рассерженная Василиса повернулась к нему:

— Представь, что ты узнал, будто твой кот по вечерам ходит по городу и присматривает себе нового хозяина, — сказала она. — Стал бы ты в таком случае за ним следить?

Помешанный на Мерседесе Кудесников задумчиво пожевал губами.

— А при чем здесь кот? — шепотом спросил Шувалов.

— Это глубоко личное, — тоже шепотом ответила Василиса.

— Так как же вам удалось добиться признания от Надежды Павловны? — напомнил Таланский, заинтригованный повествованием.

— Ввиду явной глупости случившегося, я понял, что это женщина. А путем умозаключений пришел к выводу, что эта женщина — Спичкина. Куски лески и записка появились в тот день, когда Василиса осаждала Барсова в присутствии Надежды Павловны. А та ради Барсова готова на многое. Если не на все. Как можно было выжить из офиса предполагаемую соперницу? Напугать до смерти! Времени сочинять что-либо у Надежды Павловны не было. Вот она и придумала этот трюк с запиской и леской.

— На чем же ты ее подловил? — с интересом спросила Василиса.

— Я позвонил в ее дверь под видом чиновника из стройуправления. Якобы пришел проверить, не делали ли в ее квартире перепланировку. Ну, там, не сносили ли несущие стены и так далее. Она пустила меня посмотреть. На балконе сушилось белье. Я выглянул, увидел, что леска совершенно новая, но на кронштейнах болтаются куски старой, обрезанной ножницами. Тут-то я понял, что, торопясь напугать Василису, Спичкина с утра срезала леску у себя на балконе и, разделив ее пополам, засунула сопернице в сумочку и в ящик стола. А вечером отправилась в магазин, чтобы прикупить новую и восстановить порядок в доме.

Ну, тут я вытащил удостоверение, начал наступать на нее, угрожать, как водится, сказал, что на той леске сохранились следы. В общем, она призналась. Барсов может гордиться.

Из-за него женщины не только проливают слезы, но и пускаются в довольно сомнительные авантюры.

— Неужели? — удивился Таланский. — Что-то я не замечал в нашем коммерческом директоре ничего такого…

Василиса видела, что он лжет. Сто процентов — ему доводилось ревновать Людочку к Барсову. Шувалов наверняка подумал то же самое, потому что едва заметно усмехнулся.

— Что-нибудь еще? — спросил Кудесников. — Вопросы ко мне есть?

— Еще бы не быть! — откликнулась Василиса. — Когда и как ты обо всем догадался? И нагнал в парк столько народу?

— А, это! После происшествия с твоей сестрой я попытался строить другие версии. Размышлял, прикидывал. Потом вдруг вспомнил, что после твоего устройства в «Метеорит» возле тебя появился совершенно новый человек.

Помнишь, ты сказала, что у тебя ночует сестра с другом? А буквально незадолго до этого говорила, что сестра сейчас одинока. Значит, друг появился совсем недавно. И именно этот друг находился в ночь нападения в квартире. Все это показалось мне подозрительным. Я сел ему на хвост, и он привел меня к кому бы ты думала? К лопоухому Вите! Тут-то я понял, что эти двое имеют самое непосредственное отношение к происходящему. Конечно, за такой короткий промежуток времени мне не удалось собрать достаточное количество информации.

Но кое-что все-таки прорисовалось.

Наблюдая за тем, как эти двое общаются, я понял, что Гена — лидер, а Витя — подчиненный. Лидера мы оставили на свободе, а Витю взяли.

— Мы — это кто? — уточнила Василиса.

— Я и мои военнослужащие.

— Ага! Значит, не милиция.

— Нет, не милиция. Только себе мы обязаны тем, что Витя раскололся так быстро. Он рассказал нам много интересного. В частности, что у тебя, Василиса, на домашнем телефоне стоит «жучок» и Сестраков прослушивает все твои телефонные разговоры. Наши с тобой в том числе. Когда ты позвонила мне вечером, у меня родился план. Хочешь послушать, что ты мне сказала?

Он достал из сумки диктофон и нажал на кнопку воспроизведения записи:

— Послушай, Арсений, мне, кажется, повезло, — раздался в комнате голос Василисы. — Я нашла доказательства против одного человека.

— Ты расстроена? — Это уже был Арсений.

— Еще бы. До сих пор в себя прийти не могу.

Разговаривать долго не буду, потому что мне нужно еще кое-что проверить. Сейчас этот человек.., он.., в общем, он занят и не сможет мне помешать покопаться в его вещах.

Кудесников нажал на паузу и сказал:

— Как я теперь понимаю, ты имела в виду Мусина, которого увезли в больницу, не правда ли?

— Естественно. Ведь у меня в руках был его дневник.

— А Сестраков подумал, что ты говоришь про него.

— Он тогда, кстати, принимал ванну.

— Ну точно! «Он занят, — сказала ты, — и не сможет мне помешать покопаться в его вещах». Возможно, у Гены в вещах было что-то, его изобличающее. Какие-нибудь записи. Это мы позже уточним. Что ж, на воре, как говорится, и шапка горит. Слушаем дальше.

— Василиса! Ты снова собираешься взламывать чью-то квартиру? Скажи мне, кто он.

— Нет, Арсений, не скажу. Один раз я уже думала на Барсова, а он оказался пошлым развратником. Я должна все проверить сама. Давай встретимся вечером и тогда обо всем поговорим, хорошо ?

— Я знаю этого человека ?

— О нем — безусловно, знаешь. А видел ли когда — понятия не имею.

— Значит, это не Таланский. Уже легче.

— Вы что, подозревали меня?! — завопил Таланский, перекрывая голоса на пленке.

Кудесников растерялся, но Василиса тут же пришла ему на выручку:

— Это я, Алексей Степанович, выдвинула такую версию. Арсений меня высмеял, а в этом разговоре просто подколол. Это шутка такая, понимаете?

Таланский успокоился и даже слегка смутился.

— Итак, Василиса, я даю тебе время закончить розыски. У меня тут тоже есть кое-какие наметки, так что будет чем заняться. Встречаемся в одиннадцать вечера в парке аттракционов, ну, в том, что неподалеку от твоего дома. Сегодня там праздник с фейерверками, так что все будет работать, сверкать и крутиться.

…Народу, уверяю тебя, там полно, так что не бойся. Ты знаешь, где детская карусель с танцующими лошадками? , — Конечно, знаю. Я на ней каталась сто раз.

Эти лошадки уже все потрескались. Но карусель никто не хочет реставрировать.

— Вот возле этой карусели меня и жди. В одиннадцать вечера, поняла?

— В одиннадцать вечера возле карусели с танцующими лошадками.

— Только ничего не перепутай, ради бога, и не опаздывай. Когда ведешь расследование, очень важно соблюдать график, поняла?

— Поняла-поняла. Надеюсь, я тебя удивлю.

— Надеюсь, я тебя тоже.

— Я поставил на то, что Сестраков прослушает запись еще до оговоренного нами срока и примчится тебя убивать. Я надеялся на то, что он не будет ни стрелять, ни резать тебя ножом.

Сама судьба подводила его к тому, что тебя нужно задушить леской.

— Но у него не было с собой лески! — вспомнила Василиса. — Он поднял леску, которой меня душил Мусин!

— У него была с собой леска, — возразил Кудесников. — Просто, когда он увидел леску Мусина, решил, что свою доставать нет надобности.

— Скорее всего, — вслух подумала Василиса, — Гена просто подслушивал под дверью, когда я с тобой разговаривала. Поэтому так быстро сориентировался. Наверное, он собирался приехать в парк заранее. Но когда мы встретились с ним в больнице, поступил более цинично — решил подвезти меня к месту убийства. Он не знал, что после его ухода из дома я позвонила Мочалко и назначила ему встречу получасом раньше на том же самом месте. Поэтому думал, что у него в запасе куча времени до твоего, Арсений, появления.

— Представь себе его изумление, когда на тебя напал Мусин!

— Кстати, а зачем он на меня напал?

— Ну как же? Он наверняка думал, что ты с Сестраковым заодно. Если уж ты наследил во время убийства, заметать следы всегда оказывается гораздо хлопотнее, чем это представляется на первый взгляд. Поэтому так часто за одним убийством следует другое, а то и третье.

Если начинают всплывать свидетели, их нужно убирать незамедлительно. У преступника начинается настоящая трясучка. В таком состоянии он идет напролом, уже плохо понимая, к чему это может его привести.

Короче, только было Гена обрадовался, что Мусин удушит тебя и ему не придется вмешиваться, как появился Мочалко и выключил бармена. Вот это был номер! Если Мусина сдадут милиции, то спихнуть твое грядущее убийство будет уже не на кого. Это Гену не устраивало. Он отключил Мочалко, ведь тот был свидетелем, видел его лицо. А потом принялся за тебя.

— Вспоминаю с содроганием, — призналась Василиса.

— Итак, что должны были обнаружить власти на месте преступления?

— Что?

— Очередную задушенную секретаршу, задушенного Мочалко с пистолетом в руке и леской на шее и застреленного Мусина.

— То есть он разыграл бы такую сцену: Мусин задушил меня, потом принялся душить Мочалко, но тот в последний момент изловчился и выстрелил в убийцу?

— Приблизительно так.

— Но это же совершенно невероятно!

— А ты поставь себя на место следователя, пришедшего на полянку. Ты бы что подумала?

— Это просто чудовищно, — сказала Василиса. — И все началось из-за каких-то вшивых бумажек!

Таланский с Кудесниковым понимающе переглянулись. Василиса заметила это и надулась:

— А что я сказала такого глупого?

— Ничего, дорогая, — поспешил заверить ее Шувалов. — Просто на одну службу безопасности, которая охраняет лабораторию в Серпухове, тратятся деньги, которых тебе хватило бы до конца жизни.

— Даже невзирая на жадность, — добавил Кудесников. — Кстати, по поводу засады. В засаду я посадил двух военнослужащих с кинокамерой. Им пришлось побегать по кустам от Сестракова, который вознамерился занять их место. Но и это еще не все. За Мочалко, дорогая, следили оперативники. Они бы его давно взяли, но им нужны были бумаги. Его «конспиративный» телефон прослушивался.

И когда ты позвонила и назначила ему встречу, к карусели пригнали несколько машин с ребятами, которые специализируются на экономических преступлениях. Они сидели в засаде и жутко недоумевали, что, собственно, происходит.

— То есть, когда Мусин меня душил, в кустах было полно публики? — возмутилась Василиса. — И ни у одной скотины не дрогнуло сердце, когда я хрипела?

— Думаю, если бы не явление Мочалко, Мусина сняли бы снайперским выстрелом.

Так что зря ты раскричалась. Ну а когда на тебя напали, мои парни просигналили мне, и я тут же мобилизовал своих знакомых из органов. Так что и я появился не один.

— Вот почему они подрались! — понимающе закивала Василиса. — Никто не хотел отдавать лавры другим.

— Ну и напоследок — побочный продукт расследования, — понизил голос Кудесников.

Теперь он обращался к одному Таланскому.

Василиса с Шуваловым уже отключились и теперь перешептывались, приблизив лица друг к другу, словно оба были страшно близорукими.

— Это, можно сказать, сюрприз для вас, — сказал Кудесников. — У меня есть сведения, которые позволят вам получить развод безболезненно.

— У моей жены появился мужчина? — подпрыгнул Таланский.

— Да.

— Но этого не может быть! Она безупречна, чиста! Знали бы вы, сколько сил положили мои люди на то, чтобы найти в ее поведении хоть малюсенький изъян!

— Мы можем накрыть ее в любую минуту.

Вам стоит только дать команду.

— Поверить не могу! Наверное, ей попалось нечто… Нечто.

— Вы правы. Мужчина хоть куда.

— Но кто он? Кто? — заволновался Таланский.

— Я, — ответил Кудесников, скромно потупясь.

— Что?! — взревел клиент, медленно наливаясь кровью и пытаясь отлепиться от кресла. — Вы соблазнили мою жену?!

— Еще нет, — быстро ответил Кудесников. — И вообще — вы меня не правильно поняли.

— Я отлично вас понял!

Оба вскочили на ноги и уставились друг на друга.

— Тебя не смущает, что все произошло так стремительно? — спросил Шувалов Василису, нежно поглаживая ее руку. — Я имею в виду чувства, вспыхнувшие между нами?

— Нет, вовсе не смущает. Напротив, если долго встречаться, брак покажется не раем, а ловушкой.

— Ты такая.., мудрая, Василиса, такая тонкая! — прошептал Шувалов, отдергивая ногу с прохода.

Кудесников промчался мимо, обдав их мощной струей воздуха, как гоночный автомобиль. За ним гигантскими шагами пронесся Таланский.

— Что они делают? — удивился Шувалов, глядя, как Таланский повалил Кудесникова на диван и схватил его за горло.

— Что? — спросила Василиса, повернув голову.

Как раз в этот момент противники поменялись местами. Кудесников перекатился снизу вверх. Теперь уже он душил Таланского.

— Фи! Я знаю, — небрежно махнув рукой, сказала Василиса. — Если учитывать, что настала пора платить по счетам, думаю, они утрясают сумму гонорара.

— Ты думаешь? — не поверил Шувалов.

— Я просто убеждена. Кстати, полагаю, мне стоит в этом поучаствовать.

Таланский снова начал побеждать. Теперь он оседлал Кудесникова, похожего на издыхающую лошадь, которая валялась на спине и била копытами. Глаза от недостатка воздуха у него выкатились, а горло издавало сдавленные хрипы. Василиса взяла со столика керамическую вазу и, подойдя сзади, аккуратно цокнула Таланского по черепушке. Тот не потерял сознания, но мгновенно обмяк и разжал руки.

— Спасибо, — прохрипел Кудесников, жадными глотками вдыхая воздух.

— Возьми свое спасибо… — начала Василиса.

— Я знаю, знаю. Твое вознаграждение возросло еще на двести долларов.

— Алексей Степанович, как вы себя чувствуете? — участливо спросила Василиса. — Водички налить?

— Хорошо, на триста, — проскрипел Кудесников.

— Может быть, принести льда? — беспокоилась Василиса. — Приложим к шишке!

— Хорошо, пятьсот.

— Давайте я вас обмахну газеткой!

— Ладно, кровопийца несчастная, тысячу!

— О чем у вас там спор? — с интересом спросил Шувалов, прислушиваясь к разговору.

Василиса умильно посмотрела на него, а потом снова повернулась к Кудесникову.

— И не забудь про свадебный подарок! — сказала она. — Теперь, когда у тебя есть деньги, какая-нибудь безделушка меня, безусловно, оскорбит.

Content

Галина КУЛИКОВА
МУХА НА КРЮЧКЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10