Галина КУЛИКОВА

ПАКОСТИ В КРЕДИТ

НАЧАЛО ИСТОРИИ

Когда на сомкнутые веки Романа Елисеева пали первые солнечные лучи, он вынырнул из утреннего сна и тут же вспомнил, что непременно должен сообщить жене о том, что уходит от нее навсегда. Он хотел совершить сей беспримерный подвиг еще накануне вечером, но струсил и после того, как легли спать, целых пятнадцать минут страшно переживал по этому поводу. А потом неожиданно для себя заснул, так как Софья еще ничего не знала, а в постели было уютно до сладости.

Сейчас же Роману до смерти не хотелось, чтобы жена обнаружила, что он проснулся, и заговорила с ним. Поэтому, спрятав голову под одеяло и сделав стыдливую щелку, он принялся наблюдать за тем, как Софья, словно художник, охваченный творческим порывом, короткими мазками пудрит лицо. «Сейчас подкрасит губы и уйдет, — отрешенно подумал Роман. — Вероятно, все это я вижу в последний раз».

Недавно другая женщина решила, что Роман очень подходит ей в качестве спутника жизни, и проявила поистине невероятную активность, чтобы добиться от него взаимности. Перед столь бурным натиском чувств Роман, естественно, не устоял. Другая носила жаркое имя Роза и казалась ему костром, пламя которого отныне будет неутомимо отапливать его жизненное пространство.

Теперь, когда в его жизни появилась Роза — женщина-вулкан, женщина-обещание, — Софья казалась ему настоящим норвежским сугробом. Ему так и не удалось растопить кусок льда в ее сердце. Даже внешне его жена разительно отличалась от новой пассии. Роза была брюнеткой с перчинкой в низком голосе и обладала всеми атрибутами шикарной женщины.

Светленькая же Софья со своей короткой стрижкой и блеклыми конопушками носила по большей части безликие деловые костюмы и уже три года занимала должность менеджера по работе с клиентами в маленькой рекламной фирме, где накапливала опыт и завоевывала авторитет, рассчитывая сделать нехитрую карьеру. Ни разу за все время их брака она не выкинула ни одного фортеля, который обнаружил бы ее слабости или скрытые пороки.

Все в Софье было умеренным и приятным взору. В преддверии разрыва Роман постарался выпестовать в себе чувство отторжения этой ее умеренности и усредненности. Поэтому сразу после ухода жены он отправился на кухню варить сосиски и распалять себя перед неизбежным скандалом. Потом решил, что не выдержит скандала, и позвонил Розе посоветоваться. Та заявила, что он должен быть холоден, как норвежский сугроб, и не позволять втягивать себя в оскорбительную перепалку.

— Просто скажи ей все, что ты думаешь о вашем неудавшемся браке, — велела она.

Поразмыслив, Роман решил, что лучше уж он скажет то, что сама Роза думает о его неудавшемся браке. По крайней мере ему эти доводы казались чертовски убедительными.

* * *

Креативный директор Вася Капитанов уже поджидал Софью в коридоре рекламного агентства.

— Сонечка! — бросился он к ней, размахивая несколькими неаккуратно сложенными листами. — Ты разговаривала с тем длинноносым типом, который заказал ролик?

— Разговаривала, — коротко ответила она, поправляя ворот строгого пиджачка.

— Ну и как ему моя мыслишка?

Софья вздохнула. Вася Капитанов генерировал идеи, большая часть которых напоминала бред сумасшедшего. На сей раз речь шла о видеоролике для новой сети магазинов «Зимняя сказка», торгующих шубами и дубленками.

— Которая мыслишка? — спросила Софья, открывая свой кабинет.

— Ну, про сказочных персонажей, которые заблудились в лесу! Буратино, Дюймовочка там, Кот в сапогах… Что он сказал?

— Он сказал, что с котом получается безобразная двусмысленность. Зрители могут подумать, что магазины собираются торговать кошачьим мехом.

— Кота можно убрать, — уныло предложил Капитанов, темнея лицом.

, — Кроме того, — добила его Софья, — Буратино деревянный, ему по определению не может быть холодно. Послушай, Вася, подбери мне сценариста, и пусть он придет сегодня после обеда.

— Хорошо-хорошо, но у меня есть еще мысль… — начал Капитанов, и в этот момент в кабинет ворвался пылающий негодованием девятнадцатилетний пухлощекий и кареглазый курьер Веня Акулов.

— Софья Николаевна! — закричал он страшным голосом. — Я не буду таскать ваши коробки! Я курьер, а не грузчик. На мне сегодня новая куртка, я не стану ее пачкать!

— Сними куртку, — посоветовал Капитанов.

— Сними?! На улице, между прочим, мороз!

— Не таскай мои коробки, — разрешила добрая Софья.

— А Степаныч говорит — таскай! Говорит, если я откажусь, он лишит меня годовой премии…

— Он тебя просто пугает, — отмахнулась Софья. В это время на пороге возник дизайнер Леша Шагалов. Одновременно на столе зазвонил телефон, причем так громко, словно кто-то завопил не своим голосом.

— Алло! — Крикнула Софья, поддаваясь всеобщему ненормальному оживлению.

— Это я, — раздался из трубки голос ее мужа Романа. — У меня для тебя важное сообщение.

— Я принес картинку, — сказал Леша, не обращая ровно никакого внимания на телефонный разговор, и протянул Софье через стол листочек с какой-то желто-розовой фитюлькой.

— Ты не мог бы позвонить попозже? — спросила Софья мужа, отбиваясь от Шагалова, который совал ей свое творение прямо в нос. — У меня начало рабочего дня, много проблем…

— Я с тобой развожусь, — будничным тоном заявил Роман, явно не собиравшийся перезванивать. — Я думаю, довольно нам притворяться и изображать образцовую семью. Ты слишком занята собой и не в состоянии сделать наш общий дом тем местом, где мне хотелось бы проводить все свое свободное время…

Вася Капитанов, остервенело листавший записную книжку, неожиданно вскинулся и, приблизив к Софье свое широкоскулое лицо, громким шепотом сообщил:

— Насчет сценария я позвоню Кущенко. Ку-щен-ко! — повторно он по слогам, уверившись, что Софья смотрит сквозь него и явно ничего не понимает.

Веня, разрумянившийся еще сильнее, оттолкнул его плечом и заявил:

— В общем, я поехал за пакетом, а насчет моей премии вы со Степанычем сами разбирайтесь!

— Я позвонил тебе по телефону специально, чтобы избежать ненужных возражений, — говорил Роман онемевшей жене тоном, каким киношные миллионеры рассказывают друг другу о своих победах на поле для гольфа, — легким и непринужденным. — Последний месяц показал, насколько мы далеки друг от друга. Ты так погружена в свою работу…

— Но другие женщины тоже работают! — обрела наконец голос Софья.

— Розовая — это сосиска, — громким шепотом пояснил Леша Шагалов, взяв свое творение за уголки и прислонив к животу, словно наглядное пособие.

— А можно я привезу пакет и сразу уеду? — спросил Веня, молодыми наглыми глазами глядя на всех присутствующих по очереди. — Мне курсовую сегодня сдавать.

— Да подождите вы!!! — завопила Софья, прикрыв трубку ладонью, и в припадке ярости топнула ногой.

— Погляди-ка на себя, — укоризненно произнес Роман, когда она снова прижала трубку к уху. — Еще утро, а ты уже срываешься и орешь на коллег. Сказать по чести, я думал, что женюсь на милой, скромной женщине, пребывающей в смятении после неудачного раннего брака…

— Почему ты не поговорил со мной вчера вечером? — чувствуя, что у нее внутри все леденеет, спросила Софья. — Или ночью? Или сегодня утром? Ты спал как ребенок!

— Вот видишь! Ты тут же бросаешься в атаку! С тобой нельзя разговаривать по-человечески. У тебя вечно ко мне какие-то претензии! Я говорю ей, что ухожу, а она заявляет, что я выбрал для этого неподходящее время. Черт побери, Соня, это уже переходит всякие границы!

По кабинету рассыпались короткие отрывистые гудки.

— Сосиска, — терпеливо повторил Леша Шагалов, тыча пальцем в розовое нечто, украшавшее лист. — Думаю, для пищевого комбината это необидно и даже где-то весело.

Софья медленно опустилась в кресло и бесцветным голосом сказала:

— Вася дал идею, которую одобрил заказчик. Визуально всю рекламу Колобовского пищевого комбината будет сопровождать Колобок. Зачем ты трудился над какой-то там сосиской?

— Я ему говорил, что у нас мало времени! — возопил Вася Капитанов. — В кои-то веки перепал крупный заказ, а он!..

Васе, по прикидкам Софьи, скоро должен был стукнуть как минимум полтинник, однако он вел себя словно ребенок и с ним все всегда были на «ты».

Софья схватила телефонную трубку и набрала номер шефа.

— Кирилл Степанович! — выдавила она из себя, чувствуя, что ей не хватает воздуха. — Можно мне на сегодня взять отгул? Да, сегодня пятница. Да, очень срочно. Да, хорошо. Тогда до понедельника.

Положив трубку, она сообщила всем сразу:

— Меня сегодня не ждите. И не звоните. Я еду домой переживать личные неприятности.

— А вы меня не подбросите? — спросил оживившийся Веня, обожавший ездить в чужих машинах, прикрываясь срочными делами агентства.

— Нет, — не глядя на него, ответила Софья и, поднявшись, взяла со стола сумочку.

«Прочь из этого сумасшедшего дома, — лихорадочно думала она, сбегая вниз по лестнице. — Надо побыть одной и переварить все, что сказал Роман. Какое кошмарное потрясение! Значит, он проснулся после моего ухода, позавтракал и взялся за телефон… Чудовище!»

Ее старенький «фольксваген» стоял неподалеку от входа. Софья нырнула в него с таким облегчением, словно нашла замечательное убежище от всех неприятностей, подстерегающих снаружи. Подняла голову и поглядела в зеркальце. Глаза казались дикими, а зрачки огромными, словно пуговицы. «Примерно такая морда бывает у белки, которая бегает в барабане», — тотчас же подумала она.

На самом деле Роман сильно ошибался в отношении своей жены. Первый брак сковал льдом ее сердце, а так называемый спаситель просто не смог его растопить. Чтобы любить горячо, он был слишком эгоистичен, а без любви Софья оказалась не способна раскрыть свою истинную сущность. Предполагаемый развод стал для нее настоящим шоком, который мгновенно все изменил. Теперь Софью можно было сравнить с флаконом, из которого выдернули пробку. Правда, она и сама не знала, что в том флаконе — легкие духи или яд.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ, ПОНЕДЕЛЬНИК

И пятницу, и субботу Софья пролежала на диване, уткнувшись носом в стену. В воскресенье на рассвете случился кризис, закончившийся бурными слезами. После чего Софья встала, позавтракала и отправилась в книжный магазин за моральной поддержкой. Она была умной женщиной и понимала, что утешения не стоит искать ни у родственников, ни у подруг. Родственники расстроятся сами, приумножив твои же горести. А подруги будут та-а-ак сочувствовать, что захочется их всех по одной перебить.

В магазине Софья приобрела книгу английского психолога «Все в твоих руках» и несколько часов подряд усердно ее конспектировала. Этот титанический труд увенчался определенным успехом — в три часа ночи Софье удалось уснуть, и на следующее утро она не только встала по будильнику на работу, но и подкрасила глаза, чего не делала уже года два как минимум.

В машине она сунула нос в зеркальце и постаралась улыбнуться так безмятежно, чтобы английский психолог, узри он ее нечаянно, остался доволен.

— Я выгляжу потрясающе, — сказала она вслух таким тоном, каким произносят заклинания. — Я молода, хороша собой, у меня отличная нервная система…

Хотя, по правде сказать, все в ней до сих пор вибрировало. Всю дорогу Софье продолжала громко нахваливать себя. Занятие оказалось чертовски увлекательным.

— Я — самая-самая, — сказала она в очередной раз и тут увидела Дымова. Конечно, в тот момент она не знала, что он — Дымов. На обочине стоял высокий мужчина в короткой дубленке с непокрытой головой, и на его темные волосы ложились мокрые: снежинки. Рука его была поднята, и Софья, повинуясь порыву, плавно подкатила к тротуару. «Почему бы, черт побери, не подобрать привлекательного парня, если я уже почти что разведена? — бравируя, подумала она. — Недаром же в книжке написано, что новая жизнь начинается с нового образа мыслей!»

— Подвезете до конца Тверского? — спросил между тем привлекательный парень, приоткрыв дверцу и всунув в салон большую умную голову.

— Конечно, — махнула рукой Софья, хотя это было ей совсем не по дороге. — Садитесь.

Мужчина легко забрался внутрь и устроил на коленях новенький черный портфель с позолоченным замочком. Лицо его было чисто выбрито, отчего короткие, подстриженные по линеечке усы смотрелись щеголевато.

— Дмитрий Дымов, — представился он и, вздохнув, добавил:

— Погодка сегодня — хуже некуда. Я свой гараж так и не откопал — времени не хватило. Приходится голосовать на каждом перекрестке.

— Ваша работа связана с переездами? — отчаянно кокетничая, спросила Софья. — У меня свой бизнес, — сдерживая мужскую гордость, сообщил тот, ничего, впрочем, не уточняя. — Я его только начинаю. Так что меня вскоре ждут великие дела. А вы?

— А я — менеджер, работаю в рекламной фирме, — охотно ответила Софья.

— В какой, если не секрет?

— Называется «Артефакт».

— Ба! Да мы соседи! — оживился Дымов. —Я сижу на другой стороне улицы. Уже успел привыкнуть к вашей вывеске.

— Неужели? — нахмурила лоб Софья. — А я что-то…

— Ну, во-первых, снаружи у меня нет собственной таблички, ответил Дымов. — А во-вторых, вы вряд ли проводите много времени у окна.

— Конечно, моя работа не оставляет возможности считать ворон, — кивнула Софья.

— А чем вы занимаетесь в свободное от работы время? — полюбопытствовал явно флиртующий Дымов.

— В настоящий момент развожусь с мужем.

Дымов мгновенно сориентировался и оживленно предложил:

— Может быть, мы остановимся и выпьем по чашечке кофе? — Он махнул рукой куда-то вбок. — Вон там отличное кафе. И есть местечко для парковки. Или вы спешите? А может быть, просто возражаете?

Софья не спешила и не возражала. Она сощурила глаза, надеясь, что Роман все это время будет икать, икать, икать и в конце концов лопнет от напряжения. «Да нужен мне этот иуда как рыбе зонтик! — мстительно думала она, позволяя Дымову поддержать себя под локоток. — Да я только захотела и сразу же нашла мужчину, который радуется моему обществу, словно рекламное дитя йогурту! Роман наверняка еще упивается своим решительным поступком, а я уже перестала переживать по поводу его. Совсем перестала».

— Если не секрет: почему вы разводитесь? — спросил Дымов уже в кафе и покрутил чашку в руках, будто волновался, ожидая ответа.

— Ну… Мы с мужем — совершенно разные люди. И недавно я поняла, что нам уже довольно притворяться и изображать образцовую семью. Он слишком занят собой и не в состоянии сделать наш общий дом тем местом, где мне хотелось бы проводить все свое свободное время… Последний месяц показал, насколько мы далеки друг от друга. Он так погружен в свою работу…

— Все мужчины погружены в свою работу! — улыбаясь, заметил Дымов.

— Но в те свободные минуты, которые у них остаются, они все же интересуются своими женами! — горячо возразила Софья.

— Моя бывшая жена хотела только денег, — вздохнул Дымов. — Раньше я работал в органах… Да-да! подтвердил он, заметив, как у Софьи расширились глаза. — И бегал, как бобик, вечно полуголодный, вечно злой… Она меня бросила и сказала, что я никогда ничего не добьюсь, потому что не умею ни заставить людей проявить благодарность, ни достойно принять ее.

— То есть не берете взяток?

— То есть не беру, — хмыкнул он.

Потом он похвастался, что у него девятнадцатилетняя красавица дочь. Правда, живет она с бывшей женой. А с ним живет старая преданная кошка Федора.

Он и в самом деле был симпатичным. Софья сложила руки под подбородком, и по ее физиономии разлилось умиротворение. Ей было приятно, что она нравится Дымову. Однако ей хотелось бы понравиться ему еще больше. Поэтому она немедленно применила проверенное средство, которое всегда так возвышает женщину в глазах мужчины, — заткнулась и предоставила ему говорить о себе.

Дымов мгновенно заглотил наживку.

— Я намерен заработать кучу денег, — признался он, улыбаясь. Несмотря на легкий тон, было понятно, что намерение его серьезно и твердо. — Уже набрал клиентов. Скоро Новый вод, думаю, это символично — начать свой бизнес, так сказать, на рубеже. Добиться успеха для меня дело чести. И ничто не сможет остановить меня.

Лучше бы он не произносил этих слов. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. Честолюбивый Дымов, по всей видимости, не был суеверен. И не пристегнулся ремнем безопасности, когда снова очутился в машине. Нет-нет, Софья вела свой «Фольксваген» безупречно. Но, к сожалению, все, что с нами происходит, зависит не только от нас самих. В тот момент, когда она по стрелке поворачивала на Бульварное кольцо, летящий на приличной скорости «Пежо» ударил в бок чей-то новенький «жигуленок», тот завертелся на перекрестке и въехал в ее автомобиль.

Кроме Дымова, в аварии никто не пострадал. Шофер «Пежо» выскочил из машины и орал на всех, кто попадался ему под руку. Сидевшие в «жигуленке» молодые люди поливали его матом. Сама Софья отделалась легким испугом, а вот ее непристегнутый пассажир ударился головой о лобовое стекло и упал без сознания.

После этого начался настоящий кошмар — милиция, «Скорая», Дымов на носилках без единой кровинки в лице. Софью то дергали, те успокаивали, заставляли рассказывать все снова и снова, она же оцепенела и долго-долго пребывала в прострации. Наконец очнулась в своем бедном помятом «Фольксвагене» с разбитыми задними фарами. И испуганно поглядела на черный портфель, сиротливо лежавший на соседнем сиденье.

Врачи сказали, что жизни Дымова ничто не угрожает. Однако было ясно, что из обращения он выпал надолго. «А как же его новое дело? — нервничая, подумала Софья. — Его клиенты? Его кошка Федора? Пожалуй, обо всем этом должен кто-нибудь позаботиться». В тот момент ей и в голову не приходило, что этим кем-то может стать она сама. Она полагала, что у Дымова есть друзья, родственники. В конце концов, бывшая жена и вполне взрослая дочь. Милиция их обязательно разыщет.

К вечеру выяснилось, что бывшая жена Дымова вместе с дочерью заделались туристками и выбыли из страны, рассчитывая встретить Новый год в Африке. Что случилось страшно некстати. Из недавних сослуживцев в больнице появился всего один тип по фамилии Капустин — длинный и нескладный, с некрасивыми редкими зубами и острыми залысинами.

— Вы не могли бы… ну… как-то уладить дела Дымова? — заискивающе спросила Софья. Чтобы смотреть ему в лицо, ей пришлось сильно задрать голову, так, что один шейный позвонок угрожающе хрустнул.

— Девушка, — густым басом ответствовал тот, — он еще не умер. Очухается и сам все уладит. А у меня со временем — во! — зарез.

В десятом часу вечера Софья доплелась до машины и, сбросив с головы капюшон, снова уставилась на портфель. Словно безмолвный пассажир, он таращился на нее блестящим глазом замка.

Пожалуй, если бы не кошка Федора, Софья вообще не стала бы открывать его и исследовать содержимое, а просто взяла бы домой и до поры до времени засунула куда-нибудь в шкаф или под вешалку. А потом отдала хозяину. И вплоть до выздоровления Дымова ограничила свою деятельность тем, что носила бы в больницу то, что и положено в таких случаях: краснощекие яблоки, наваристый бульон в термосе, сок в длинных картонных пачках…

Однако наличие живого существа, запертого в квартире, все кардинально меняло. Живое существо послужило оправданием того, что Софья открыла чужой портфель и сунула в него нос. Через минуту стало ясно, что вся жизнь Дымова сосредоточена в этом портфеле. Там лежали документы, две связки ключей вероятно, от дома и от офиса, еженедельник, записная книжка, визитница, диктофон, несколько дискет, мобильный телефон с зарядным устройством и еще масса всяких мелочей.

Открыв еженедельник, Софья увидела, что первые страниц десять исписаны мелким почерком с сильным наклоном вправо. Здесь были имена, фамилии, номера телефонов, почтовые адреса и какие-то заметки под ними. «Дымов уже набрал клиентов! — вспомнила Софья и почувствовала, как угрызения совести выпустили свои когти. — Когда его бывшая жена вернется из Африки и узнает, что он растерял их, потому что стукнулся лбом о стекло подвозившей его машины, она небось раздуется от самодовольства, как ядовитая жаба».

Из-за Романа Софья была сейчас в состоянии сопереживать. Она отлично понимала, какое черное отчаяние обрушится на Дымова, когда он, беспомощный, придет в себя в больничной палате и осознает происшедшее. Ко всему прочему он может потерять арендованный офис, и это определенно разобьет его сердце.

«Кстати, что у него за бизнес?» — с тревожным любопытством подумала Софья. В портфеле лежала перетянутая мягкой резинкой стопка скромных визитных карточек с надписью: "Дымов. Конфиденциальные поручения. " Что это, интересно, за поручения такие? Софья некоторое время раздумывала над этим, но так ничего и не придумала. «Не стану любопытствовать, — решила она, трусливо пряча визитки обратно. — Будет случай — спрошу. А сейчас мне это без надобности».

Переписав в больнице адрес Дымова из оказавшегося в его пиджаке паспорта, Софья поехала к нему на квартиру. Словно неумелый взломщик, долго подбирала ключи, искренне надеясь, что в квартире не установлена сигнализация. Кошку Федору ловить не пришлось — она сама выскочила навстречу и далась в руки. Софья захватила с собой ее туалет, миску для еды и пакет кошачьего корма, обнаруженный на кухне. Она страшно нервничала и, быстро погасив везде свет, вылетела на лестничную площадку. Вторжение в чужую жизнь ее убивало. Дымов был ей никто. «Да нет, очень даже кто, — одернула она себя. — Это человек, который пострадал в моей машине, когда я собственной персоной сидела за рулем».

После аварии она вырубила свой мобильный телефон и только теперь сообразила, что ее, вероятно, разыскивают коллеги. Явившись домой, она убедилась в этом, услышав непрекращающуюся трель телефонного звонка. Поставив на пол сумку с кошкой, она расстегнула ее и только потом отправилась отвечать. На проводе был Вася Капитанов.

— Где ты шатаешься? — спросил он и, не дожидаясь ответа, радостно возвестил:

— У меня новая идея для ролика. Представь себе поле, уходящее за горизонт. Только вместо травы — мех! Кругом мех, по нему пробегает ветерок, по меху идут волны…

— И на нем лежат голые женщины, — добавила Софья, знавшая тайную страсть креативного директора «Артефакта». Он проводил за компьютером все обеденное время, исследуя порносайты.

— Это ты весело шутишь или всерьез смеешься надо мной? — поинтересовался Вася.

— Я сегодня попала в автомобильную аварию и чуть не угробила человека.

— Какой ужас! Значит, ты еще не была у Кущенко? Завтра к нему поедешь?

— Да, завтра с утра, — подтвердила Софья, поражаясь его вопиющей черствости.

— Кстати, если тебе не нравится мех…

— Я предложу заказчику, — устало сказала она. — До самого горизонта.

— Нет, правда?

— Правда, — подтвердила Софья. Она не удивилась бы, прими заказчик предложение Капитонова «на ура». Как говорится, любил Иван зеркало за красивое отражение.

ДЕНЬ ВТОРОЙ, ВТОРНИК

Следующий день начался скандально. Проснулась Софья от неприятного скрежещущего звука и, открыв глаза, увидела, что негодяй, за которым она была замужем, стаскивает с антресолей сумку с бадминтонными ракетками, волейбольным мячом и надувным матрацем.

— Что это ты делаешь? — пробормотала она, садясь в кровати и отшвыривая одеяло.

— Собираюсь ехать в отпуск, — прокряхтел Роман, брякнул сумку на пол и соскочил с табуретки. — Туда, где сейчас лето. — Под норвежским сугробом совершенно явно извергался вулкан Кракатау.

Софья отметила, что на нем рубашка с вышивкой на кармашке и вельветовые штаны, которые она видела впервые в жизни. И штаны, и рубашка выглядели гораздо изысканнее, чем все то, что он обычно носил. Мысль о том, что у Романа уже есть кто-то, помогающий ему покупать одежду, повергла Софью в ступор. Она молча открывала и закрывала рот.

— Что? Что? — нервно спросил Роман, поворачивая к ней красивое злое лицо. — Только не вздумай говорить, что тебе все это нужно. — Он кивнул на сумку. — В бадминтон на моей памяти ты играла всего один раз, мяча боишься больше, чем мышей, а надувной матрац можешь отсудить у меня после развода.

Конечно, ему наплевать было на барахло. Это Роза заставила его встретиться с супругой лицом к лицу: она хотела быть уверенной, что решимость Романа уже ничто не сломит.

— Все, я пошел, — сказал Роман, посчитавший свою миссию выполненной.

Он сделал шаг в сторону коридора, где висела его куртка и валялись башмаки, и вот тут-то кошка Федора — черное гладкое существо с треугольной мордой и не правдоподобно большими ушами — молнией выскочила из-под вешалки и укусила Романа за ногу. После чего, стуча когтями по линолеуму, словно лошадь Зорро, проскакала по коридору и нырнула под ванну.

— Вот черт! — заорал Роман и лягнул ногой пустоту. — Как больно! Что это было?!

Обернувшись к жене, он понял, что она не собирается ему отвечать.

— Ты плохо кончишь! — пообещал он, шаря глазами по полу. На его светлом носке проступили две капельки крови.

Когда дверь с жутким стуком захлопнулась, Софья одновременно непроизвольно лязгнула челюстью. Потом выманила кошку Дымова из-под ванны и почесала ее за ухом.

— Отважное существо! — похвалила она ее. — У тебя обостренное чувство справедливости.

Кошка Федора всю ночь провела на портфеле Дымова. И неудивительно: это был кусочек ее родного дома, который наверняка хоть немножко, да пахнул хозяином. Двигаясь по квартире, Софья постоянно косилась на портфель, но в руки его не брала. Сейчас же Роман разозлил ее до невероятности, и она решила махнуть рукой на обещания, данные самой себе.

Софья взяла портфель и вытряхнула его содержимое на диван. В первую очередь ее внимание привлек большой отдельно лежащий конверт, на котором было написано: «Для Ардочки». В конверте лежал лазерный диск.

— Ардочка? — изумилась Софья. — Это что еще за зверь? Ардочка… Собака? Тогда зачем ей лазерный диск? Ученая собака? Нет, не может быть. Неужели женщина? С такой странной кличкой?

Она схватила еженедельник Дымова и начала просматривать записи. Почти сразу же обнаружилась заметка следующего содержания: «Ардалина Зимодаскина. Студия». «Сногсшибательный псевдоним, — подумала Софья. — Зимодаскина! Раз у этого существа есть студия, вероятно, оно занимается каким-нибудь творчеством». К фамилии и имени прилагался адрес и номер телефона. Софья старательно переписала данные в собственный блокнот. Кажется, одно дело вместо Дымова она могла завершить без всяких проблем. Вероятно, он выполнял для Зимодаскииой какую-то работу, результат которой находится на диске. Софья решила диск не проверять, а отдать так, как есть. В самом деле, зачем ей лишняя головная боль?

Настроение у нее немного поднялось. Она почувствовала прилив сил и аппетита, отправилась на кухню и сделала себе бутерброд с копченой колбасой, половину которой тут же выпросила у нее невероятно оживившаяся кошка Федора.

— Теперь проверим диктофон, — сообщила ей Софья, облизывая пальцы. — Наверняка на вставленной в него кассете что-нибудь записано.

Она перемотала пленку на начало и нажала кнопку воспроизведения записи. Послышалось шипение, после чего Дымов канцелярским голосом сказал:

— Первое. Открыть дело Мягкого.

Софья нажала кнопку «пауза» и воскликнула:

— Ага! Кажется, это план. Как нельзя более кстати.

Она снова полезла в еженедельник. Там обнаружилась запись: «Мягкий Николай Сергеевич». В скобочках рядом с фамилией было начертано: «konfidenz».

— Конфиденциально? — пробормотала, Софья и вопросительно посмотрела на кошку Дымова. Та старательно надраивала живот. — Похоже на название компьютерного файла. Вероятно, именно в компьютере содержатся подробности. Ладно, это пока отложим.

Она снова потянулась к диктофону.

— Второе, — послушно откликнулся тот. — Отдать Ардочке дискету.

— Это я уже записала, — пробормотала Софья, ожидавшая каких-нибудь комментариев. Комментариев не последовало, поэтому она не стала останавливать диктофон.

— Третье, — назидательно сказал тот, охотно выступая в роли чревовещателя. — По вторникам и четвергам охранять Суданского.

Вздохнув, Софья принялась искать фамилию Суданского в записях. Нашла ее тоже довольно быстро. Там было предельно ясно написано: «По вторникам и четвергам с 20 до 23 часов Игорь Суданский должен находиться под охраной». К этому прилагались обязательные адрес и телефон. В скобочках внизу было приписано: «Лидия».

— Вот гадство! — сказала Софья. — И зачем Дымову потребовалось становиться телохранителем? Ничего себе, конфиденциальное дело! Тут я его, пожалуй, вряд ли подменю. Какая из меня охранница?

Кошка Федора согласно мурлыкнула;

— Четвертое, — тяжко вздохнув, поведал Дымов, будто бы слышал ее пораженческие речи. — В субботу в девять посетить ресторан «Фантомас» и еще раз переговорить с топиками.

— Ну и того хлеще! — обиделась Софья. — Что за чертовы топики? И о чем с ними нужно говорить?

— Пятое, — никак, естественно, не реагируя на ее обиду, сообщил невидимый Дымов. — Держать в уме Тулускину.

— Отлично, отлично. Тулускину записывать не станем. Пусть она так и остается в уме у Дымова.

— Шестое, — тут же откликнулся диктофон. — Купить кофе и пельмени.

— Ах, если бы все было так просто, как пельмени! — не удержалась и пожаловалась Софья свернувшейся клубочком Федоре.

Диктофон тем временем закончил свое сольное выступление и теперь с противным подвыванием тащил пустую пленку, будто злился, что его не остановили во время. Софья поискала упоминание ресторана «Фантомас» в записях Дымова. Слово «Топики» было закавычено и написано с большой буквы. «Может, это группа клоунов, которые с целью развлечь посетителей бродят по залу в синих резиновых масках? — подумала она. — Интересно, что за конфиденциальное поручение они дали Дымову?» Она еще не решила, пойдет ли в субботу в ресторан «Фантомас», однако и эту информацию тщательно вписала в собственный блокнот. Итак, не прошло и получаса, как дела Дымова стали ее делами. А что? Домой ей теперь по вечерам спешить не надо… Ну, конечно, она не станет заниматься тем, в чем ничего не смыслит, но кое-что можно будет попытаться уладить. В конце концов, она менеджер по работе с клиентами, у нее огромный опыт общения с самыми разными типами. Дымову небось даже и не снились ситуации, из которых ей доводилось выкручиваться! Авось ей удастся сделать для него хоть что-то полезное, будет не так стыдно встретиться с ним лицом к лицу. Конечно, лучше бы вообще больше не встречаться, но Софья понимала, что кошку так или иначе придется отдавать обратно.

— Но первыми в списке все-таки остаются мои дела! — сообщила она своему отражению в зеркале и, быстро одевшись, отправилась к сценаристу Петру Кущенко, который называл себя Питером и отличался непомерным тщеславием. Потратив на переговоры рекордно короткое время, она выскочила на улицу и азартно хлопнула рука об руку.

Теперь на очереди у нее была таинственная Ардочка Зимодаскина. Лазерный диск, приготовленный для нее, образно говоря, просто жег Софье карман. Ей очень хотелось вычеркнуть из списка Дымова хотя бы один пункт. «Пусть это окажется в моих силах!» — мысленно взмолилась она и отправилась по указанному адресу. Машину из мастерской предстояло забрать только вечером, так что теперь уже ей ничего не оставалось, как голосовать на перекрестках.

Студия загадочной Ардочки находилась в одном из мрачных каменных исполинов грязно-серого цвета. Подъезд был огромен и темен словно пещера, и пахло в нем, как в склепе. Софья не удивилась бы, обнаружив под лестницей кучку древних костей и зловеще оскалившийся череп. Стараясь шумно не отдуваться, она забралась под самую крышу и остановилась перед массивной лакированной дверью, в которой не было глазка. Звонка, впрочем, тоже не было.

После недолгих раздумий Софья несколько раз ударила кулаком в дверь.

— Подите к черту! — немедленно откликнулся вздорный женский голос из глубины квартиры. Несмотря на внушительное препятствие, голос был слышен очень хорошо.

«Что ж, — философски подумала Софья. — У существа, по всей видимости, неприятности. Иначе оно вряд ли обратилось бы к человеку, улаживающему дела конфиденциально».

— Я от Дымова! — крикнула она. — Принесла обещанное.

Или Ардочка молнией пронеслась по помещению, или же, послав посетителя к черту, тотчас же передумала и отправилась открывать. Так или иначе, дверь распахнулась словно по мановению волшебной палочки. На пороге появилась мадам, поразившая Софью в самое сердце, хотя она и ожидала увидеть буквально что угодно.

Хозяйка выглядела как настоящая пародия на женщину-вамп. У нее были угольного цвета волосы, подстриженные под горшок. Правда, на скулах она уложила их двумя выразительными запятыми. Над узкими подозрительными глазками лежали смоляные брови — каждая толщиной с жирную кильку. Время уже тянулось к колокольчику, чтобы возвестить всему миру, что «вампирше» стукнул по меньшей мере сороковник. На Ардочке было жуткое вязаное платье, из рукавов которого торчали только темно-бордовые ногти — до такой степени оно было растянутым. Софья не смогла определить на глаз, то ли его разнесло в стиральной машине, то ли так было задумано изначально.

— А где сам Дмитрий? — спросила Ардочка все тем же вздорным голосом, взирая на Софью из-под челки. — Я поручила ему конфиденциальное дело, а он присылает каких-то баб.

— Во-первых, я не какая-то баба, — парировала Софья, напустив на себя строгость. — Я его доверенное лицо. Пришла сообщить, что поручение ваше выполнено. Вот диск.

— Зайдите, — хмуро сказала Ардочка и отступила в сторону.

Софья шагнула через порог и очутилась в огромной студии. Вероятно, это была старая коммуналка, в которой сломали стены. Все здесь оказалось увешано и уставлено фотографиями в рамах и без оных, так что вопрос о том, каким творчеством занимается эта самая Зимодаскина, отпал сам собой.

Обстановку студии можно было охарактеризовать одним словом — бедлам. В самом центре его, поперек комнаты, стоял письменный стол, заваленный горами барахла и украшенный «Макинтошем». Ардочка кинулась к компьютеру, выпростала из рукавов длинные костлявые пальцы с явным намерением открыть принесенный лазерный диск и посмотреть, что на нем. Через пять минут по студии пронесся ее крик, похожий на вопль разъяренной обезьяны:

— А-а-а!!! Все так и есть! Я была права! Моя «Мокрая серия» у него в компьютере! А-а-а!!'

Софья, присевшая на краешек стула, от неожиданности едва не свалилась на пол. Вскочив на ноги, она приблизилась к рвущей на себе волосы Ардочке и, встав за ее спиной, взглянула на экран. Взору ее открылся изящный снимок, запечатлевший улицу через оконное стекло, залитое потеками дождя. Все было размыто и прекрасно, как на картине Моне.

Пока Софья предавалась созерцанию, ярость Ардочки сменилась глубоким отчаянием, и она зарыдала в подол своего сиротского платья. Прошло минут двадцать, прежде чем Софье удалось разобраться в том, что случилось. Оказывается, некий Кошеваров — если верить рассказчице, ужасная тварь — некоторое время назад наладился красть у нее работы.

— Однако он делает это таким образом, что я не могу прищемить ему хвост! — рыдала хозяйка, терзая набрякший нос салфеткой, над которой недавно точила цветные карандаши. Софья промолчала, потому что Ардочка с разноцветным носом выглядела на удивление естественно. — Он крадет мои работы и публично выставляет их! А я ничего не могу сделать!

— Но как же так? — энергично возразила Софья, отлично разбиравшаяся в вопросе. Ведь общение с дизайнерами и художниками было ее хлебом насущным.

— А вот так! Кошеваров похищает не сами фотографии. Он не выдает мои работы за свои, если вас это интересует. Он делает свои собственные снимки на основе моих замыслов! В прошлом месяце, — принялась повествовать Ардочка, подсушивая пальцем разукрашенный нос, — Кошеваров на выставке в Доме художника вывесил серию под названием «Фарфоровые чувства». Это ряд сценок, где влюбленные ссорятся или расходятся, только что расставшись. Так вот, это была моя серия! Называлась она «Стеклянная любовь». Да что там называлась! Называется! И таких примеров — десятки. Он наглый вор!

— Вы совершенно уверены?

— Но ведь Дымов добыл доказательства! — напомнила Ардочка. — На этом диске — мои снимки, которые он выудил из компьютера Кошеварова! Кошеварев наверняка обдумывает, как лучше их использовать. Это моя последняя идея — «Мокрая серия». Не успеете и глазом моргнуть, как эта сколопендра выставит собственные снимки, объединив их под названием «Дождливая серия», или «Моросящая серия», или еще что-нибудь в том же духе!

— Но ведь Дымов добыл доказательства, которые для милиции не могут являться уликами, — задумчиво сказала Софья.

— Я знаю! — обреченно махнула рукой Ардочка. — Я просто хотела убедиться. Да, кстати, возьмите деньги за выполненную работу.

Она полезла в стол и, выдернув из набитого ящика конверт, сунула его в руки Софье. Та сдержанно поблагодарила и направилась к выходу. После того как дверь за ней захлопнулась, в студии немедленно раздался звук удара о стену и перезвон падающих осколков. Судя по всему, Ардочка выпустила пар, разбив что-то внушительное.

Софья постеснялась пересчитывать деньги из конверта и тут же решила, что их стоит спрятать не где-нибудь, а в офисе у Дымова. В конце концов, это его деньги. Она будет чувствовать себя отвратительно, если хоть на время утащит их к себе домой.

Забежав на службу, Софья развила бурную деятельность. Отправила курьера Веню Акулова со срочным пакетом на другой конец города, после чего позвонила на Колобовский пищевой комбинат вице-президенту, который курировал вопросы маркетинга и рекламы. Звали его Олегом Кутайкиным. Это был манерный тип со смазливой физиономией и вечно блуждающими вокруг тела руками. Он был по маковку налит осознанием собственной неотразимости. Сегодня Кутайкину вздумалось с места в карьер критиковать результаты деятельности Васи Капитанова.

— Мой босс сказал, что представлял себе все это по-другому, — прогундосил он, изображая французский прононс, что наводило на мысль о воспаленных аденоидах. — Пусть лучше ваш креативный директор придумает что-нибудь с рифмами. Легкие стихи. Можно с юмором.

«А сразу сказать об этом было нельзя?» — рассвирепела Софья, но вслух согласилась:

— Хорошо, будем работать.

При этом она краем глаза смотрела в окно на подъезд здания напротив. Именно там, по ее расчетам, находилась опустевшая контора Дымова. Положив трубку, она открыла дверь и звонко крикнула:

— Вася! Капитанов! Иди сюда!

Креативный директор, кабинет которого находился неподалеку, мгновенно откликнулся на зов и вылетел в коридор. Его голова энергично мотнулась, приветствуя Софью. Пятидесятилетний Вася был крепок, обаятелен, улыбался всем широко и выглядел неприлично молодо. В творческих муках он терзал свой чуб, и тот вечно стоял дыбом. Несмотря на то что «Артефакт» был маленьким агентством, у Васи нашлись завистники. Они говорили Степанычу, что Вася по причине несолидности не соответствует занимаемой должности. Шеф в ответ на это улыбался и отвечал, что только после Васи у клиентов остается ощущение, что с ними работали по полной программе.

— Послушай, что за текст ты предложил Кутайкину для «наружки»? — спросила Софья.

— Простенький и изящный! — радостно ответил Капитанов.

— Так вот, — не дослушав, объявила та. — Его босс твой текст отверг. Теперь они хотят, чтобы это были стихи.

— Нет проблем! — не стушевался Вася. — Будут им стихи.

— Начинай прямо сейчас, — предупредила Софья. — Степаныч притащил такой большой заказ не для того, чтобы мы его профукали.

— Комбинату всего пять лет, а шуму мылятся наделать на столетие! — хмыкнула секретарша Мариночка, проходя мимо.

— Нам же лучше, — усмехнулась Софья.

— У меня уже появилась первая идея! — радостно возвестил Капитанов. — Вот, послушай! Пять лет на продуктовом рынке есть колобовские вкуснинки!

Софья сделала кислое лицо и ретировалась в свой кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Бросив еще один взгляд в окно, она полезла в свою сумочку и, достав оттуда дымовскую связку ключей, задумчиво подбросила ее на ладони. В этот момент вошел ее шеф — Кирилл Степанович Рыков, которого за глаза все звали просто Степанычем. Он обожал всех «контролировать» и «поощрять». Поощрений его, впрочем, никто не выносил, потому что Степаныч был изрядным занудой.

— Что там у вас с комбинатом? — спросил он. — Кутайкин звонил, жаловался.

— Жалобщики задают работе хороший темп, — бодро улыбнулась Софья.

— Его босс хочет стихи, — воздев брови, провозгласил Степаныч. — Очухались!

— Я уже знаю. Вася Капитанов тоже поставлен в известность.

— Только ты его это… направляй. — Степаныч несколько раз переступил с ноги на ногу.

Капитанов был старше его лет на десять, и шеф всегда держал себя с ним предельно вежливо. Всеобщее панибратство в отношении дружелюбного Васи его слегка шокировало. Вероятно, он считал, что с человеком Васиного возраста молодежь должна вести себя чинно.

Софья клятвенно пообещала направлять Капитанова, и солгала, что убегает на важную встречу. Схватив шубку и сумочку, она выскочила из агентства и перебежала на другую сторону улицы. Офис Дымова располагался на первом этаже здания в начале длинного коридора, сразу за кафетерием. К двери кнопкой с красным пластмассовым набалдашником была пришпилена знакомая Софье визитка: «Дымов. Конфиденциальные поручения».

Как только она вставила ключ в замочную скважину, из кафетерия вышли две расфуфыренные тетки, вокруг которых витал сложный запах французских духов и сосисок.

— А вы куда это? — растягивая слова, спросила одна, сделав глазки блюдцами. — Дымова на месте нет!

— Дымов попал в аварию, — сразу же ошарашила их Софья.

— Ка-а-ак? — вскрикнула вторая и покачнулась на каблуках, высоких и узких, словно отточенные карандаши.

— Он будет жить, — обнадежила их Софья, проскальзывая внутрь. — Меня он просто попросил время от времени проверять, все ли здесь в порядке.

На первый взгляд здесь действительно все было в порядке. Кабинет даже не казался покинутым. На столе подле компьютера валялась ручка с сорванным колпачком, стояла чашка с налипшими на стенки чаинками и круглая жестяная коробка с немецким печеньем. Софья долго думала, куда спрятать деньги, и решила, что эта коробка — самый надежный сейф. Она завернула купюры в маленький целлофановый пакетик и, сняв крышку, закопала его в печенье. Она полагала, что, если сюда проникнут воры, они вряд ли станут перекусывать.

А вот в компьютер залезть не удалось — он требовал ввести пароль, и единственное слово, которое Софья додумалась ему предложить, было «Федора». Однако компьютер категорически отверг кошачье имя, и Софья ушла ни с чем. Впрочем, она не слишком переживала по этому поводу. В ее блокноте и так было слишком много записей о дымовских делах. Например, сегодня вечером необходимо охранять какого-то Суданского. От кого его надо охранять? Вдруг этот тип перевозит деньги или драгоценности? Можно так вляпаться…

Однако голова Софьи уже вовсю варила. Оружия у нее нет. Случись что, чем она сможет помочь этому типу? Поступить, что ли, как Джеймс Бонд в одном из фильмов? Взять с собой баллончик с чем-нибудь спиртосодержащим и зажигалку. Направить баллончик на противника и сунуть в струю огонек. Конечно, может не получиться, как в кино, однако какова альтернатива? Может быть, вообще никуда не ходить?

Софья представила, как в оговоренное время она будет сидеть на диване с томиком Фаулза в руках… Нет, пожалуй, Фаулз не подойдет. Лучше Джейн Остин. Нет, пусть будет Дик Френсис. Тут уж так увлечешься, что не станешь поминутно смотреть на часы! И все же она понимала, что лжет сама себе. Если она пропустит хотя бы один этот вторник и не пойдет охранять Суданского, то контракт Дымова накроется медным тазом.

Заехав в автосервис, Софья забрала свой «Фольксваген» и отправилась домой. Здесь она поухаживала за кошкой и экипировалась наилучшим образом. Вместо короткой шубки надела куртку с капюшоном, обувь без каблука и черные брюки. В сумку положила освежитель воздуха и зажигалку.

До восьми еще оставалось пятнадцать минут, а она уже прибыла на место «прохождения службы» и, развернув машину носом на улицу, в задумчивости остановилась возле подъезда опоясанной лоджиями четырнадцатиэтажки. «И как мне выяснить, кого конкретно надо охранять? — подумала Софья. — Если увязаться вслед за первым же вышедшим из квартиры мужиком, можно здорово лажануться». Как раз в это время в подъезд устремилась толстая старуха со стопкой свежеотпечатанных книжек по расчетам за электричество.

— А мою не опускайте, пожалуйста, в почтовый ящик! — попросила Софья, проскальзывая за ней. — Квартира двенадцать.

Старуха, сопя, добыла из стопки искомую книжку и сунула ей в руки. Софья радостно полетела вверх по ступенькам. Недолго думая, она позвонила в нужную квартиру и замерла с бессмысленной улыбкой на устах.

Через минуту дверь двенадцатой квартиры распахнулась, и на пороге возник мрачный тип, который, не поздоровавшись, нахально обозрел Софью с ног до головы. На вид она дала бы ему лет тридцать. У него оказался отличный рост, хорошая осанка, широченные плечи и плоский живот. На физиономии было написано — драчун, забияка и красавчик.

— Ну? — спросил тип, нетерпеливо глядя на разинувшую рот Софью.

— Мне нужен Суданский, — наконец выдавила она из себя.

— Он перед вами.

— Мне нужен тот Суданский, который Игорь, — упорствовала Софья, не смея поверить, что именно этому здоровому молодому коню нужна охрана.

— Я и есть Игорь Суданский, — усмехнулся конь краешком рта и, решив, по-видимому, израсходовать на Софью крупицу своего обаяния, широко улыбнулся.

— Тогда вот вам новая расчетная книжка, — промямлила та и протянула ему свою добычу.

— Спасибо, — с чувством сказал Суданский. — И это все?

— А чего бы вы еще хотели?

— Мало ли у мужчин желаний, — хмыкнул он и, видя, что она не уходит, спросил:

— Может быть, зайдете?

Смерив его взглядом продавщицы дорогого магазина, в который случайно забрел бомж, Софья вздернула подбородок и ответила:

— Наглец!

— А что, в ваши услуги по доставке книжек входят оскорбления? — почему-то обиделся Суданский.

Софья не удостоила его ответом и спустилась на целых полтора этажа, когда, громко хмыкнув, тот захлопнул наконец дверь. Выйдя на улицу, она нырнула в машину, включила обогрев в салоне и приготовилась к бессрочному ожиданию. Однако Суданский ее надежд не оправдал и не остался коротать вечер дома. Примерно минут через десять после нелюбезного с ней расставания он появился на улице, на ходу застегивая полушубок.

«Так, — подумала Софья. — Кажется, начинаются приключения». Она страшно волновалась, как бы с этим типом действительно чего-то не случилось. Ведь не просто так он ангажировал Дымова! Может быть, ему угрожали? Впрочем, тогда он нанял бы какого-нибудь бугая. Дымов же, насколько помнила Софья, вовсе не производил устрашающего впечатления. Впрочем, если раньше он работал в органах, у него есть специальная подготовка. Да… Хорошо было бы знать подоплеку дела. Однако Софья уже сделала свой выбор, поэтому без колебаний нажала на педаль газа.

Суданский покрывал расстояния на темно-зеленой «Волге», и в сумерках за ней было очень трудно следить. Однако объект никуда не торопился. Сначала он заехал в довольно дорогое кафе, уселся неподалеку от входа и принялся поглощать мясо, запеченное на углях, заедая его салатом, украшенным влажными кусочками брынзы. Софья слонялась снаружи, заглядывая в окна, словно голодный бомж. Во время ужина ее подопечный один раз поговорил по мобильному телефону, причем разговор, судя по всему, вышел неприятным.

После ужина Суданский вынес свою сытую физиономию на воздух и, бросив машину на стоянке, прогулочным шагом направился вниз по улице. «Непохоже, чтобы он чего-нибудь опасался», — подумала Софья, накидывая на голову капюшон. Ей не хотелось, чтобы клиент Дымова ее заприметил и опознал.

Неприятности начались возле ничем не примечательного здания с одним подъездом, который окружали целых четыре толстые колонны, похожие на слоновьи ноги. Суданский нырнул внутрь, Софья попыталась последовать за ним, но ее не пустили охранники. Не слишком расстроившись, она засунула руки поглубже в карманы и стала прогуливаться поблизости.

Спустя минут пять к подъезду подкатила красная машина обтекаемых форм, и из нее выпрыгнула на улицу шикарная дамочка в приталенном пальто с огромным синим воротником из жатого меха. Ее голову украшала сложная прическа из переплетенных кос, похожая на полкило сваленных в груду охотничьих колбасок. Лицо ее сияло той самой молодостью, которую так хорошо имитируют пластические хирурги, если исходному материалу не больше сорока пяти. Дамочка не раздумывая бросилась в подъезд, но буквально через минуту вылетела обратно. Вероятно, охранники и ее тоже не пустили внутрь.

Вместо того чтобы спокойно сесть обратно в машину, дамочка повела себя довольно странно. Остановившись посреди тротуара, она начала с хмурым видом озираться по сторонам. Софья, избравшая местом своей дислокации скверик через дорогу, поспешно укрылась за узким постаментом, на котором красовалась чья-то устрашающих размеров каменная голова. Она просто нутром чуяла: здесь явно что-то не так. Поэтому продолжала наблюдать, стараясь ничем не обнаружить собственное присутствие. На всякий случай даже вытащила из сумочки импровизированное оружие и разложила его по карманам.

Незнакомка между тем еще раз оглядела окрестности и, скользнув за дальнюю колонну, затаилась там. Очень некстати пошел мелкий снег, который, попадая в глаза, здорово ухудшал видимость. Если бы не синий воротник незнакомки, она вообще слилась бы с пейзажем. Софье ситуация не нравилась. Возможно, эта штучка поджидает Суданского? Но зачем она прячется? Хочет выскочить внезапно? Может быть, напасть?

В светлой голове Софьи тут же родилась теория, которая объясняла все. Наверное, эта дама бегает за Суданским. Может быть, он ее отверг или бросил. Она же упорно вешается ему на шею. Или дошла до ручки и грозится отомстить. Конечно, так и есть! Вот почему Суданский обратился не в милицию, не к частным детективам, а к Дымову, специалисту по конфиденциальным вопросам! Суданский хочет, чтобы его охраняли, но от хорошо знакомой ему дамочки. Он надеется остаться целым и невредимым и не раздуть при этом скандала!

Софья страшно разволновалась. Жизненный опыт подсказывал ей, что брошенная женщина не менее опасна, чем граната с выдернутой чекой. Весьма некстати у нее в сумочке зазвонил мобильный телефон.

— Алло! — сдавленным голосом сказала она, прикрывшись ладошкой.

— Это я! — радостно объявил Вася Капитанов. — Придумал потрясающий слоган. Вот, слушай. Еда от Колобовского комбината вкусна и витаминами богата! Ну, как тебе?

— Вася, я сейчас очень занята, — прошипела Софья.

— Значит, не нравится? — ничуть не опечалился настырный креативный директор. — Есть еще варианты. Слушай! — И он патетически зачитал:

—Колобовский комбинат — средь всех других аристократ! Правда, здесь есть одна засада. Возможно, я где-то слышал нечто подобное. Честно сказать, мне это страшно что-то напоминает.

— Я знаю — что, — ледяным тоном заявила Софья, раздувая ноздри.

— Да? И что же? — оживился Капитанов.

— «Знайка шел гулять на речку, перепрыгнул через овечку», вот что.

— Ну, Соня, это несерьезно! — обиделся было Вася, но его обида тотчас же улетучилась, когда он родил новый вирш. — А! — радостно воскликнул он. — Вот отличный слоган. Ваш стол богат, когда на нем то, что выпустил Колобовский пищекомбинат!

— Просто шедевр, — выдавила из себя Софья в надежде поскорее отвязаться от Капитанова. — Запиши срочно, чтобы не выветрилось из головы. Завтра с утра позвоним заказчику, думаю, он будет на седьмом небе.

Едва она успела спрятать телефон обратно в сумочку, как в дверях подъезда появился Суданский. Он замешкался на пороге, застегивая свой полушубок, и тут Софья краем глаза заметила некое движение слева от него. Незнакомка в пальто с воротником из крашеного кролика выскользнула из своего укрытия и, напряженно наклонив голову вперед, направилась прямиком к Суданскому. Болван не смотрел по сторонам и не замечал никакой опасности.

А в том, что дамочка представляет для него опасность, Софья уже не сомневалась. Во-первых, она Суданского не окликнула, хотя находилась не так уж далеко. Во-вторых, что-то в ее походке, наклоне головы свидетельствовало о решимости совершить некий поступок. И, в-третьих, преодолев половину расстояния, она медленно опустила правую руку в карман.

Софья, едва завидев Суданского в дверях, тут же перебежала дорогу и теперь метнулась ей наперерез. Дело решали секунды. Сейчас эта штучка достанет из кармана симпатичный маленький пистолет и застрелит клиента Дымова. Раздумывать было некогда. Софья решила, что в состоянии предотвратить это гнусное преступление. На бегу она достала из левого кармана освежитель воздуха «Лаванда», а из правого — газовую зажигалку Находясь в нескольких метрах от потенциальной убийцы, она нажала на головку баллончика, направив ароматную струю в ее сторону, и выбила из зажигалки огонек.

Конечно, она не ожидала, что эффект получится таким сногсшибательным. Пламя взметнулось вверх и вперед и длинным косматым языком лизнуло дамочку в пальто с кроликом. К слову сказать, Софья недавно видела почти такое же в бутике «Fendi». Если пальто было действительно оттуда, то теперь оно пылало не меньше чем на ту тысячу баксов, которым было эквивалентно. Вернее, горело не само пальто, а роскошный кроличий воротник. Заодно занялись и «колбаски» на голове, и в целом потенциальная убийца теперь выглядела чертовски ярко. Она тут же выкатила глаза и завопила, как тепловоз в преддверии станции.

Софья тоже завопила от неожиданности и от испуга — она ведь вовсе не рассчитывала, что кого-нибудь подожжет. Не вопил только Суданский, который мгновенно бросился на помощь. На ходу скинув полушубок, он набросил его на голову горящей дамочке и принялся стучать по ней двумя руками. Софья, воспользовавшись сумятицей, поспешно обтерла баллончик и зажигалку шарфом и швырнула скачущей парочке под ноги.

Потом разинув рот наблюдала, как Суданский сдернул полушубок и воззрился на то, что из-под него выпросталось. Это была все та же мадам, только теперь жатый кролик был изъеден огнем и страшно вонял. Сложная прическа на поверку оказалась париком и слетела на землю, шипя и плавясь, а настоящие волосы спасенной оказались жидкими, рыжеватыми и были заплетены в тощую косицу.

— Лидия! — полным драматизма голосом воскликнул Суданский. — Какого черта?!

Кажется, он не видел, что произошло на самом деле. Боясь, что вот-вот где-нибудь поблизости завоет милицейская сирена, Софья метнулась к подъезду и, засунув голову внутрь, закричала охранникам:

— Чего стоите? У вас тут попытка самосожжения!

Потом выскочила обратно на улицу и увидела, что похожая на головешку Лидия уже рыдает у Суданского на груди. Софью это почему-то страшно возмутило. Она подскочила к ним и закричала:

— А пусть она покажет, что у нее в правом кармане!

На улице появились охранники и завертели головами. Суданский тоже повернул голову в сторону Софьи и тут же изумленно воскликнул:

— Это вы?!

— В кармане! — взъярилась Софья, не отвечая на вопрос. — Пусть скажет, что у нее лежит в правом кармане!

— Би… Билеты, — икнула Лидия и проглотила очередную порцию слез. — Билеты в «Современник».

Софья не поверила и нагло полезла к ней в карман. Там действительно ничего не было, кроме пары театральных билетов и скомканного носового платка, который одуряюще пахнул духами.

Тут она отчетливо поняла, что пришло время ретироваться. Воспользовавшись нашествием охранников и тем, что Суданский вынужден был объясняться с ними, она попятилась и скрылась за колонной. После чего развернулась спиной к врагу и дала деру. Нет, она не собиралась оставлять клиента без присмотра. Но теперь, когда он все-таки увидел ее лицо и одежду, пешее наблюдение исключалось.

Когда она на своем «Фольксвагене» подрулила к месту происшествия, Суданский и Лидия все еще были там. Софья опасалась, что они успеют улизнуть на машине Лидии, но, вероятно, им было о чем поговорить. Они забрались в салон, но никуда не поехали, а что-то бурно обсуждали, повернувшись лицом друг к другу.

«Кажется, я слегка переборщила», — подумала Софья, нервно вздрагивая. Трюк с поджиганием здорово выбил ее из колеи. Тут она вспомнила, что в еженедельнике Дымова после фамилии Суданского в скобочках было приписано: «Лидия». Эта приписка отлично укладывалась в версию, которую сочинила Софья. Защищать Суданского наверняка нужно именно от нее.

«Лидия совершенно точно преследует его и навязывает свои чувства. Вот, хотела затащить в „Современник“. Конечно, ни в какой театр они в ближайшие дни не поедут», — подумала Софья, испытывая странное удовольствие от того, что расстроила планы Лидии.

Вечер закончился тем, что Суданский отвез свою подгоревшую знакомую в Строгино, после чего вернулся за своей машиной, отправился домой и до двадцати трех ноль-ноль (когда Софья покинула свой пост) на улице уже не появлялся. Софья была горда тем, что так ловко справилась с поручением. Клиент остался жив-здоров, и до четверга можно было забыть о его существовании.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ, СРЕДА

В среду утром Софью разбудил странный звонок. Это была трель, перемежающаяся тревожным низким гудением. Она долго не могла понять, что конкретно издает эти жуткие звуки, пока не обратила внимания на то, что кошка Федора соскочила с хозяйского портфеля и, ощетинившись, смотрит на него. «Да это же мобильный Дымова!» — догадалась Софья и, поколебавшись пару секунд, извлекла его из портфеля.

— Алло! — сказала она официальным тоном. — Кто говорит?

— Ардалина Зимодаскина! — выпалила трубка. — Это вы — доверенное лицо Дымова, которое приходило ко мне вчера?

— Да, я приходило, — согласилась Софья, пытаясь разлепить глаза, которые все еще спали. — А что? Что-нибудь случилось?

— Да! То есть нет. То есть я хотела бы, чтобы вы обнаружили способ, с помощью которого Кошеваров ворует мои идеи.

— А что вы сами думаете по этому поводу? — спросила Софья, не зная, как отказаться от столь почетного поручения.

— В мою студию просто так не проникнуть! Там стоит сигнализация. Кроме того, я частенько остаюсь в ней на ночь. Просто ума не приложу, как такое может быть! Я никому не показываю своих работ. Ни-ко-му!

— Хорошо, — пробормотала Софья. — Я попробую что-нибудь выяснить. Позвоню вам позже.

— Я сама перезвоню вам! — отрезала Зимодаскина. — По этому же номеру

Она отключилась, и Софья, тяжело вздохнув, подумала, что надо будет зарядить мобильный Дымова и переложить в собственную сумочку. Она смутно представляла себе, как может что-нибудь выяснить о кражах Ардочкиных работ. И вообще, кто ее тянул за язык обещать, что попробует? Еще не хватало ей завязнуть во всех дымовских делах без надежды благополучно с ними справиться!

По дороге в родное рекламное агентство она размышляла о том, как лучше построить рабочий день. И уже представляла себе, как поднимется по лестнице, войдет в кабинет…

Однако на подступах к офису творилось что-то невероятное. У тротуара стояло несколько милицейских машин, реанимация на колесах и огромная толпа зевак, среди которых Софья сразу же заметила Веню Акулова и Васю Капитанова. Вася со всех ног бросился к ней.

— Послушай, Софья! — возбужденно крикнул он. — А что, если под картинкой написать вот так: Народ, смыкай ряды вокруг колобовской еды!

— Господи, что здесь случилось? — не обращая внимания на очередной шедевр креативного директора, обеспокоенно спросила Софья. — Это у нас?!

— Да нет, в жилом подъезде, не боись! — отмахнулся черствый Вася.

— Убийство, Софья Николаевна! — трагическим шепотом сообщил Веня Акулов. — Убили какого-то министерского служащего. Прямо на дому. Вошли и ударили по горлу. Следов взлома нет.

— А ты откуда знаешь?

— Народ говорит… Самое странное знаете что? Дядька был в трусах и в майке, а на голове у него шляпа! Можете представить себе такую картину?

— Какая шляпа? — опешила Софья.

— Ну как какая? Обычная шляпа, фетровая. С полями.

— Ты видел, чтобы кто-нибудь накануне Нового года ходил по улице в фетровой шляпе? — спросила Софья у Капитанова.

— Так он по улице и не ходил, — резонно возразил тот. — Он дома сидел, в исподнем. И в шляпе.

— А рядом с телом лежала папка с деловыми бумагами, — продолжал сплетничать Веня. — Говорят, из нее не пропало ни одной записочки. Да и важности эти документы особой не представляли. Потому что убитый тип работал отнюдь не в Министерстве обороны.

— А в каком? — спросил Капитанов, жадно разглядывая снежно-белую медсестру, суетившуюся возле машины.

— Что-то связанное с транспортом.

— Ужасно, — пробормотала Софья и поежилась. — Все это как-то выбивает из колеи. И, главное, прямо рядом с нашим офисом.

— Да-да, меня это тоже здорово расстроило, — признался Капитанов, на лице которого не было ни тени расстройства. — А как, по-твоему, Соня, будет звучать вот это: Без колобовской еды и ни туды, и ни сюды!

— Отвратительно, — призналась та.

— А что? — обиделся Капитанов. 1— Обращение к всенародно любимому фильму, возвращение к старым ценностям…

— Давайте-ка проберемся в офис, — перебила его Софья. — У меня еще куча звонков.

— У меня тоже, — подхватился Вася. — Есть даже один глубоко личный.

Они пробились сквозь толпу небрежно одетых жильцов и закутанных в пальто и шубы зевак со стороны.

— И чего они высматривают? — передёрнула плечами Софья.

— Хотят увидеть труп, — охотно пояснил Капитанов. — Чтобы в кровь ворвался адреналин и пощекотал им печенку.

— А кроме того, эта шляпа здорово всех удивила! — добавил раскрасневшийся Веня, перескакивая через две ступеньки. — Представляете, почти голый труп в шляпе!

Софья решила для себя, что представлять это не станет, а, напротив, постарается побыстрее забыть. До пяти она занималась текущими делами, вела активные телефонные переговоры и даже поучаствовала в производственном совещании. В пять села выпить чаю с печеньем и тут вспомнила про Ардочку. Недолго думая, схватила записную книжку и принялась обзванивать знакомых, которые могли знать какие-то подробности о жизни Зимодаскиной. Благо художников, фотохудожников и дизайнеров в списке ее знакомых числилось несметное количество. Четвертый звонок оказался удачным. Приятельница, которая в настоящий момент работала в толстом журнале, радостно переспросила:

— Что я знаю про Ардалину? Да практически, все! У нее есть молодой любовник, ему всего двадцать четыре — Леонид Кисурин. Он называет себя Лео. Просто персик, скажу я тебе! Работает моделью. Его торс рисуют, фотографируют и снимают на кинопленку десятки творцов. Судя по всему, он от этого тащится!

— Слушай, а ты не в курсе, этот Лео никак не связан с Кошеваровым? — тут же поинтересовалась Софья.

— Понятия не имею. Но можно запросто узнать. Позвони Кошеварову и задай этот вопрос.

— А что я ему скажу?

— Скажи, что ты видела Лео на каком-нибудь снимке и находишься под большим впечатлением. Скажи, что твой босс решил снять его для рекламы какой-нибудь потрясающе известной фирмы. Кошеваров купится, конечно. Ты ведь работаешь в «Артефакте», дорогая! Кстати, а зачем тебе на самом деле все это надо?

Софья долго лепетала всякую ерунду, потом повесила трубку и позвонила Зимодаскиной.

— Я доверенное лицо Дымова, — сказала она. — У вас есть телефон студии Кошеварова?

— А вам зачем? — с глупым любопытством спросила та.

— Занимаюсь вашим делом, — насмешливо ответила Софья.

Зимодаскина неохотно продиктовала номер и тут же поинтересовалась:

— А что вы будете у Кошеварова спрашивать?

— Я не раскрываю методы ведения конфиденциальных дел, — важно сказала Софья. — Но вы не волнуйтесь, все будет хорошо.

— Да нет, я как раз волнуюсь, — буркнула Зимодаскина и повесила трубку.

Едва Софья протянула руку к телефону, как снова зазвонил мобильный Дымова. Подумав, что это Зимодаскина, которая наверняка забыла что-то пояснить, Софья бодро откликнулась:

— Алло!

В трубке, однако, прозвучал совершенно незнакомый голос. Тоже, кстати, женский.

— А где Дымов? — глупо спросил голос.

— Дымов занят, но я его доверенное лицо, — отрапортовала Софья.

— И я могу сказать вам все? — осторожно спросил голос.

— Все! — подтвердила Софья, хотя не была уверена, что ей захочется слушать.

— Это Тулускина, — переходя на громкий шепот, сообщил голос.

«Бог мой! — завела глаза Софья. — Тулускина, Зимодаскина… С ума можно сойти!» Тут она вспомнила, что когда прослушивала кассету, вставленную в диктофон Дымова, Под номером пять там значилось: «Держать в уме Тулускину». Видимо, Тулускина посчитала, что Дымов слишком долго держит ее в уме.

— Говорите, — потребовала Софья.

— Вы знаете, что должен сделать для меня Дымов?

— В общих чертах, — солгала та.

— Он должен вернуть меня мужу!

— Кхм… — сказала Софья, не представляя, что бы это значило. Однако умная Тулускина тут же все объяснила буквально в двух словах:

— Два месяца назад я сбежала из дому с молодым любовником. Однако он оказался низким и мелким человеком. К тому же бедным.

— И где вы сейчас?

— Все еще с ним! Мы снимаем крошечную квартирку в Южном Бутово, но я мечтаю возвратиться домой.

— А что вам мешает? — тупо спросила Софья.

— Как что? Совесть, разумеется. Если я сделаю морду кирпичом и появлюсь на пороге дома, муж, пожалуй, спустит меня с лестницы. Я оставила ему ужасную записку, где говорила о разрыве в самых варварских выражениях!

«Вряд ли это совесть», — подумала Софья, а вслух поинтересовалась:

— И Дымов должен был…

— Сочинить для меня какую-нибудь потрясающую легенду. Ну, чтобы эта записка вылетела из памяти моего мужа, так как ничего не стоила бы, по его мнению, по сравнению с тем, что якобы со мной произошло.

— А что, сама вы не можете ничего придумать? — удивилась Софья.

— Придумать-то я могу, — вздохнула Тулускина. — Вот подтвердить то, что я придумаю, будет нечем.

— То есть Дымов должен был создать для вас приемлемую и проверяемую легенду.

— Вот-вот, — обрадовалась та. — Как для секретного агента, понимаете?

— Понимаю… — пробормотала Софья. — Только не знаю, что тут можно сделать. Дымов пока еще ничего не создал, это я точно знаю.

— Ах! — сказала Тулускина. — Конечно, меня никто не гонит из Южного Бутова, но хотелось бы побыстрее помириться с мужем.

— А как его зовут? — спросила Софья. — И где он проживает? Да, и еще… чем он занимается?

— Зовут его Тулускин Валерий. Мы с ним тезки, потому что меня зовут Валерией. Адрес я вам сейчас продиктую, а занимается он тем, что управляет магазином для охотников.

— Он что, директор?

— Да нет же, владелец. А рядом с магазином у него еще есть бар «Костерок», тоже в охотничьем стиле.

— Полагаю, он любит стрелять из ружья и все такое? — с опаской спросила Софья, предположив, что ей придется встречаться с этим типом.

— Он очень мирный, — заявила Тулускина. — Когда не ревнует.

— Так-так, — пробормотала Софья и записала адрес.

«Зачем я это делаю? — подумала она, когда разговор окончился. — Мне что, больше всех надо? Возможно, оттого, что меня не пускают к Дымову, я так рьяно хватаюсь за его дела?». К Дымову ее действительно не пускали. К нему вообще никого не пускали, хотя в ответ на вопрос, каково его состояние, дежурная сестра неизменно отвечала: «Средней тяжести».

После разговора с Тулускиной Софья позвонила в студию Кошеварову и прямо спросила о Лео.

— С чего вы взяли, что я знаю, где его найти? — довольно грубо оборвал ее скрипучий голос, явно принадлежавший самому Кошеварову. Слава Кошеварова была гораздо крупнее его работ: Софья, например, не помнила ни одной, зато самого автора не раз видела по телевизору и читала его интервью в газетах и журналах.

— Ну как же? глупо спросила она. — Все знают, что вы снимаете Лео!

— Ну и что? — буркнул маэстро. — Снимать — снимаю, а где его найти, понятия не имею.

Но Софье и этого было достаточно. Значит, Лео действительно ошивается в студии Кошеварова. И одновременно крутит роман с Зимодаскиной. Время от времени фотографии Зимодаскиной перекочевывают в компьютер Кошеварова. И маэстро широко пользуется идеями любовницы Лео. Интересно, он ему платит или юноша действует из любви к искусству? Боже мой, но какая же дура эта Ардочка! Неужели никто не мог просветить ее?

До конца рабочего дня Софья занималась своими клиентами и, лишь когда стрелки показали семь, намеревалась себе снова переключиться на дела Дымова. Сначала она решила заехать к Ардочке и открыть ей глаза на происки ее приятеля. Она наивно полагала, что разговор получится коротким и информацию клиентка воспримет адекватно. Не тут-то было!

Когда Софья осторожно заговорила про Кисурина, Ардочка вытаращила подведенные глаза и хрипло расхохоталась:

— Лео? Да мальчик влюблен в меня словно Керубино! Когда он видит меня, у него мутится рассудок!

— Однако в моменты просветлений он ворует у вас снимки.

— Исключено! — резко заявила Ардочка. — И вообще, что это такое?! Это не конфиденциальная помощь, а настоящий наезд! Вы наезжаете на моего друга просто потому… потому… — Она никак не могла придумать достойный повод.

— Ну так почему? — устало спросила Софья.

— Потому что вы мне завидуете! — наконец выдохнула Зимодаскина. — У вас-то небось нет такого парня?

— Такого — нет, — призналась Софья, хотя воочию никогда не видела потенциального воришку Лео. — Я предлагаю устроить для него небольшую проверку. Если он не виноват, ловушка не сработает.

— Я что, должна поставить его в положение мыши? — продолжала возмущаться Ардочка.

— Вот именно. А приманкой будут ваши работы.

Ардочка громко запыхтела, глядя на Софью исподлобья. «В ее летах, — подумала Софья, — довольно глупо верить всему, что говорят молодые прохвосты».

— Вы пригласите Лео к себе в студию и скажете, что закончили нечто грандиозное. Нечто особенное. Я заранее спрячусь где-нибудь здесь. Когда ночью вы сделаете вид, что уснули, и он начнет копаться в ваших работах или полезет в компьютер, я выскочу и схвачу его за руку. А вы станете свидетелем. .

— Совершенно неприемлемо! — воскликнула Ардочка, хлопая себя руками по коленям. — Глупо и потому неприемлемо!

Она была так категорична, что Софья рассердилась.

— Ну, тогда шли бы вы лесом! — раздосадованно сказала она и, поднявшись, направилась к выходу.

— Что?

— Что слышали.

Софья захлопнула за собой дверь и, ни секунды не медля, сбежала вниз по лестнице. Когда она выпорхнула на улицу, от ее машины метнулся в сторону какой-то человек. В считанные секунды он скрылся за углом дома. Софья успела разглядеть только, что он одет во что-то коричневое и у него русая голова.

Повинуясь внезапному порыву, она припустила в ту же сторону и через несколько секунд глупо таращилась на практически пустую улочку, по которой брела старуха с лицом ведьмы да катила коляску молодая мамаша. Тут Софья заметила справа от себя вход в булочную и медленно направилась туда. Что-то в убежавшем человеке показалось ей знакомым, и она встревожилась.

Беглец был тут. Булочная оказалась не слишком большой, и бедолага очутился прямо как на ладони. Софья опешила. Это был не кто иной, как вице-президент, курирующий вопросы маркетинга и рекламы Колобовского пишекомбината Олег Кутайкин. В настоящий момент он расплатился за полкило зефира и повернулся к Софье лицом. Тут же оно приняло преувеличенно изумленное выражение.

— О, Софья Николаевна! — воскликнул Кутайкин, не забыв про свой противный прононс. — Какими судьбами?

Легкий снежок, припорошивший его голову на улице, растаял в тепле. Русый чуб волной лег на лоб, сделав его похожим на приодевшегося деревенского гармониста.

— Увидела вас возле своей машины, — ответила Софья, сверля его взглядом, — удивилась и пошла следом.

— Мне приятно, — прогундосил Кутайкин. — Хоть это и случайная встреча, она произошла очень кстати.

— Что вы говорите!

— Ну да. Как раз хотел ехать в «Артефакт», обсудить с вами строчку, которую предложил ваш креативный директор.

— Это которую из них? — спросила Софья, ибо Капитанов с некоторых пор рассыпал вокруг себя стихи, как шрапнель.

— В радости и в беде я думаю только о колобовской еде! — процитировал Кутайкин таким тоном, как будто бы его тошнило. На лице его при этом появилась довольно тухлая ухмылка. — По-вашему, это на что похоже?

— На цитату из Маяковского.

— А по-моему, на случай клинического обжорства, — дернул носом Кутайкин.

— Предлагаю поехать и обсудить все в офисе. Если будут какие-то уточнения, Капитанов опять же под рукой.

— Хорошо, поедем, — охотно согласился тот.

— Послушайте, а вы разве не на машине? — спросила Софья, усаживаясь за руль.

— Нет-нет, — почему-то испугался вице-президент, — я так, на своих двоих. Ехал на метро, потом решил немного пройтись…

Выруливая малым ходом со стоянки, Софья выразительно посмотрела на белый автомобиль, очень похожий на тот, в котором разъезжал Кутайкин. Конечно, номеров она не знала и точно ничего сказать не могла, но Кутайкин под ее взглядом отчего-то заерзал на сиденье.

Всю дорогу до офиса Софья машинально поддерживала светский разговор, но про себя постоянно думала о том, каким это образом вице-президент Колобовского пищекомбината оказался в непосредственной близости от студии Ардочки и почему отирался возле «Фольксвагена». Впрочем, тогда она еще не боялась за свою жизнь и особенно не переживала. Просто от всего происшедшего у нее в душе остался осадок недоумения. Может быть, он следил за ней? И, испугавшись, что его уличат в этом, поспешил сказать, что ехал на метро, намекнув таким образом, что о слежке не могло быть и речи? Странно, очень странно.

Вася Капитанов отвлек ее от посторонних мыслей, появившись на пороге кабинета почти сразу же после того, как Софья с Кутайкиным вошли в агентство.

— Олег Осипович! — радостно раскинул руки креативный директор. Судя по выпяченной груди, он был полон экспромтов. — Слушайте, что у меня для вас есть!

Вася принял позу трибуна и процитировал:

— Я солнцу рад, потому что ем только то, что выпускает Колобовский пищекомбинат!

Софья непроизвольно втянула голову в плечи, Кутайкии же, напротив, расслабленно откинулся в кресле.

— Недурно, — сказал он. — Но длинно.

В комнату вошел Степаныч и, поздоровавшись с дорогим клиентом, деликатно сложил ручки на груди, притулившись в самом уголке.

— А вот еще, — не сдавался Вася. — Колобовская еда покоряет города! Это вроде покороче.

— Среди гор навоза у него всегда попадается хоть одно жемчужное зерно, — поспешил обнадежить клиента Степаныч.

— Пока у нас только навоз, — бесхитростно пояснила Софья.

— А что, если сделать вот так? — закатив глаза, задумчиво спросил Капитанов, судя по всему, у самого себя. — М-м-м… Колобовская еда…

— Неприступна и горда, — неожиданно сказал Кутайкин и всплеснул руками. — Мне кажется, мы в тупике.

— Ну что вы! — воскликнула Софья, повинуясь стальному взгляду шефа. — Вася придумает потрясающий слоган. Потерпите еще немного. Ведь с картинкой мы попали в десятку!

— Да-да, Колобок всем очень понравился, — похвалил Кутайкин.

— Кстати, — оживился Степаныч, — наш художник уже сделал несколько эскизов. Сейчас он вам их покажет.

Через минуту в кабинете появился очень серьезный Леша Шагалов и выложил на стол готовые работы. Кутайкин навис над ними так низко, будто бы собирался обнюхать.

— В общем, приемлемо, — сказал он наконец. — Вот только что это за пружина торчит у Колобка из головы?

— Из какой головы? — удивился Капитанов. — Он весь — одна сплошная голова.

— Это не пружина, — живо откликнулся Шагалов. — Это дымок. Я имел в виду, что на картинке будет изображен Колобок, готовый к употреблению. Жареный.

— Да вы что! — опешил Кутайкин и красиво отбросил назад чуб. — Дымящийся Колобок — это зверство. Дети тоже увидят наши плакаты. А для детей Колобок бессмертен.

— Его же лиса съела! — обиделся за дизайнера Капитанов.

Степаныч, сделав скорбное лицо, подтвердил:

— Это вообще единственная русская сказка, закончившаяся столь трагически.

Кутайкин сдался.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть Колобок будет жареный.

— Отлично! — обрадовался Шагалов, как будто бы именно от этого зависела судьба всего заказа. — Думаю, мы пустим эту же картинку на воздушные шары и кружки.

— Теперь нам осталось обсудить сроки и количество шаров и кружек, — вмешалась Софья. — Потом я прикину цену…

Все присутствующие быстренько ретировались, и они с Кутайкиным остались вдвоем.

— Мы могли бы обговорить все подробности за поздним обедом, — внезапно сказал тот, глядя куда-то мимо Софьи. — Или за ранним ужином.

— Вы приглашаете меня на ужин? — не сдержала своего изумления Софья.

— А что? — обиженным тоном заявил Кутайкин. — Я проголодался.

— А!

Возможно, он расценил эту реплику как согласие, поскольку поспешно поднялся, изобразив на лице удовлетворение. Впрочем, оно тотчас же отлетело прочь, потому что дверь в кабинет без стука распахнулась и на пороге появился не кто-нибудь, а муж Софьи — негодяй по совместительству. Он зыркнул сначала на Кутайкина, потом на свою жену и, засунув пальцы в кармашки куртки, надменно спросил:

— Это у тебя работа или так?

— Или так, — зловредно ответила Софья. — И вообще, нормальные люди обычно стучат и здороваются.

— А что, собственно… — сказал Кутайкин сильно в нос.

— О! — тут же среагировал на его прононс Роман. — Вижу, ты попала в руки человека утонченного.

— Что тебе надо? — не выдержала Софья.

— Зашел узнать, что у тебя случилось.

— С чего ты решил, что у меня что-то случилось? — Софья опасливо покосилась на Кутайкина, который поспешно опустился обратно в кресло.

— Ну… Ты не звонишь мне на службу, не скандалишь, не пытаешься выяснить отношения…

— Мы завершили наши отношения, — сказала Софья, выставляя подбородок далеко вперед. — Пойдемте, Осип Олегович.

— Я наоборот, — важно заметил Кутайкин, вскакивая и меряя Романа взором насмешливым и обидным. — Олег Осипович.

— Главное, что мы с вами отправляемся ужинать, не так ли? — заметила Софья, демонстративно обходя Романа, словно урну с мусором, некстати выставленную на проходе.

— Что-то рано вы собираетесь ужинать, — ехидно заметил тот. — Еще недостаточно стемнело.

— Мы рассчитываем растянуть удовольствие, — парировала Софья. — Кстати, почему ты не уехал в отпуск? Надувной матрас задержали на таможне?

— Неотложные дела заставили меня остаться.

— И из-за этого я должна терпеть твои набеги? Мне сейчас не до разборок, у меня новые интересы.

Кутайкин, который посчитал, что быть новым интересом Софьи довольно лестно, ухмыльнулся и подставил ей локоть в немом призыве. Роман попятился в коридор и мрачно наблюдал, как хлыщ с чубом уводит в неизвестность только что оставленную им жену. Уходя, Софья страшно гордилась тем, что ни разу не оглянулась. — У меня сегодня еще одна деловая встреча, — сообщила она Кутайкину, когда они уселись за столик в ресторане и синхронно раскрыли меню.

На самом деле она собиралась посетить Валерия Тулускина и попытаться выяснить, что тот в настоящий момент думает о своей блудной жене. «Представлюсь подругой Валерии, приехавшей из другого города. Как будто бы я не знаю, что она сбежала. Не спустит же он меня с лестницы! Судя по всему, он деловой человек и должен уметь держать себя в руках».

— Скажите, Олег, а где ваша машина? — внезапно спросила Софья, когда официант принес горячее. — И кому вы покупали зефир в таком странном месте?

Кутайкин неожиданно побледнел и поперхнулся поджаренной булочкой, от которой все это время задумчиво отщипывал кусочки.

— Зефир? Собственно… Я просто зашел в булочную погреться. А машина у меня сломалась.

— Кстати, ваш зефир остался у меня на заднем сиденье.

— Буду рад, если вы его съедите.

— Что ж, спасибо за угощение, — не без иронии заметила Софья.

Потом сообразила, что Кутайкину предстоит оплачивать все, что она съест, и спрятала иронию подальше. Вместо этого она снова принялась размышлять о проблеме Валерии Тулускиной.

— Послушайте, Олег, — внезапно поинтересовалась она, — вы женаты?

Вопрос застал Кутайкина врасплох. Вероятно, он не ожидал подобной прямоты от женщины, которую зазвал в ресторан и теперь усиленно пытался разогреть, подливая ей все новые и новые порции «Шато Бленьян».

— Я… кхм… Формально — да, — вывернулся он.

Однако Софью вовсе не волновало, свободно ли сердце вице-президента.

— Вот если бы от вас сбежала жена. — Она с неподдельным интересом воззрилась на Кутайкина. — С молодым любовником. А через некоторое время захотела бы вернуться обратно…

— Зачем? — тупо переспросил тот.

— Ну, хотя бы потому, что любовник проигрывал на вашем фоне. Вы бы приняли ее обратно?

— Это что, шутка? — глупо улыбаясь, поинтересовался Кутайкин. — В жизни так не бывает.

— Ха! — воскликнула Софья. — Бывает, и еще как. Ну, что бы вы сделали, явись к вам парламентер от беглянки?

— Сбежавшая жена больше не переступила бы порога моего дома! — торжественно возвестил тот. — Думаю, большинство мужчин считают так же.

«Значит, Тулускина была совершенно права, когда обратилась к специалисту по улаживанию конфиденциальных вопросов. То бишь к Дымову. А я, кажется, могу опозорить его доброе имя. Я понятия не имею, как утрясти это дело», — грустно подумала Софья. Грусти ей добавляло и вино, которое Кутайкин подливал ей щедрой рукой. Оно нисколько не бодрило ее, как тот обещал, а, наоборот, расслабляло.

— А вашу сегодняшнюю деловую встречу нельзя перенести на другой день? — через некоторое время поинтересовался Кутайкин и с неожиданной смелостью накрыл руку Софьи своей чистенькой офисной ладошкой.

— Исключено, — решительно ответствовала она. — Завтра ведь четверг?

— Да.

— То-то и оно!

В четверг вечером ей необходимо было снова охранять Суданского, и эта перспектива одновременно и пугала, и привлекала ее. Суданский оказался личностью магнетической, и мысли Софьи снова и снова возвращались ко вчерашнему вечеру. Впрочем, она списывала это на возгорание Лидии — зрелище само по себе достаточно впечатляющеее.

— Мне сказали, — внезапно подал голос Кутайкин, — что сегодня утром по соседству с вами произошло жестокое убийство министерского служащего.

— Это наш курьер насплетничал? — предположила Софья.

— Нет, господин Капитанов живописно обрисовал все детали. Я ведь в первой половине дня заезжал в ваш офис. Правда, вы лично были на производственном совещании.

— Я уже поняла, что у Капитанова отсутствует чувство сострадания, — заметила Софья. — Несчастья других для него не более чем повод почесать языком.

— У него очень длинный язык, — согласился Кутайкин и предложил:

— Может быть, мы выпьем по чашечке кофе в более уютном месте?

— У меня же деловая встреча! — возразила Софья, стараясь не заострять внимания на двусмысленном, кажется, предложении. — Кофе в другой раз.

— Но вы не можете сесть за руль после выпитого!

— В общей сложности я выпила не так уж и много. Кроме того, у меня есть «антиполицай».

Кутайкин постарался ничем не выдать своего разочарования и, проводив Софью до машины, помахал ей рукой с тротуара. Повернув на стрелку, та мгновенно о нем забыла, как о соринке, которую удачно извлекла из-под века.

* * *

Миссия, которую предстояло выполнить Софье, осложнялась массой обстоятельств. Самое главное, она никогда не видела Валерию Тулускину и, представляясь ее подругой, могла наговорить всяких глупостей. Кроме того, она ничего не спросила у клиентки Дымова о нраве ее мужа. Софья не раз удивлялась: за кого только не выходят замуж приличные женщины! Вот и здесь вполне можно было нарваться на психа или даже настоящего уголовника. Мало ли сейчас бизнесменов с сомнительным прошлым и неопределенным будущим!

Дверь ей открыла тетка лет шестидесяти с седым пучком, сидящим словно волдырь на ее затылке. У нее были красные мокрые руки и мощные ноги, выглядывающие из-под подоткнутой юбки.

— Вам кого? — спросила она, придирчиво озирая Софью.

— Валерию Тулускину, — ответила та бодро.

— Нету ее, — помрачнев, пробормотала тетка.

Софья испугалась, что она тут же захлопнет дверь, и вытянула вперед руку.

— А… А муж ее? Валерий Тулускин? Если он дома, я хотела бы с ним поговорить.

— Его тоже нету… — начала было тетка, как вдруг из глубины квартиры раздался вялый мужской крик:

— Кто-о-о та-а-ам, Ма-арья?

Марья пожевала губами и добавила:

— Его почти что нету… Он только орать может, а разговаривать — уже нет. По крайней мере сегодня.

Софья и сама уже все поняла по тому, как Тулускин растягивал гласные и притуплял согласные. Однако ей мог бы сгодиться и пьяный Тулускин, и, возможно, сама Марья.

— Я Лерочкина подруга, Софья, — понизив голос, сообщила она. — Приехала из другого города, да все застать никак не могу. Неужели так и уеду, не повидавшись? Мы ведь раньше с ней были не разлей вода!

Марья отступила в просторную прихожую и махнула тряпкой:

— Входите.

Захлопнув за нежданной гостьей дверь, она аккуратно задвинула засов, после чего закатила глаза к потолку и совершенно неожиданно закричала на весь дом:

— Убили нашу ластоньку-у-у! Убили нашу девоньку-у-у!!1.

Софья так испугалась, что отпрыгнула назад и спиной впечаталась в стену. Распластавшись по ней, она некоторое время не мигая глядела на самозабвенно вопящую Марью.

— С чего вы взяли, что ее убили? — наконец она сообразила задать вопрос.

Марья ее не слышала, всецело поглощенная прилюдным проявлением горя. Ее стенания привлекли внимание остальных обитателей квартиры — самого хозяина и его пса, эрделя со смышленой физиономией. Эрдель первым появился в коридоре, Тулускин шел за ним. Сейчас пес вполне мог бы назвать хозяина своим четвероногим другом — тот двигался на четвереньках и делал это важно. Лицо у него при этом было страшно вдумчивым.

— Здравствуйте, — серьезно сказал он, остановившись перед Софьей и дыша ей в колени. — Я — хозяин дома.

— А я — подруга вашей жены, ответила она, испытывая сильное искушение почесать Тулускина за ухом.

Марья еще раз выкрикнула: «Убили-и-и!», и хозяин дома вдруг нахмурился, сделав губки бантиком.

— Замолчи же ты! — потребовал он, еле ворочая во рту вялым языком. — Никто ее не убил. Она пропала. Исчезла. И только он знает — куда.

— Кто — он? — насторожилась Софья, решив было, что муж имеет в виду любовника.

— Он. — Тулускин подбородком указал на эрделя, который вел себя в этой квартире приличнее всех: мирно сидел в углу, склонив голову набок. — Его зовут Артос. Хотел назвать его Неуловимым Мстителем, но жена сказала, что такая кличка подойдет только в том случае, если он будет участвовать в собачьих бегах.

— Значит, Артос знает, где ваша жена? — осторожно уточнила Софья.

— Если бы не он, я бы тоже знал, — сообщил Тулускин, опасно качнувшись в сторону вешалки. — Представьте: моя жена однажды ушла из дому, оставив записку. — Он говорил с расстановкой, по-прежнему глядя Софье прямо в коленные чашечки. — Вероятно, в ней она сообщала, куда отправляется. Если бы я прочитал ту записку, у нас был бы след.

— Но вы ее не прочитали?

Ситуацию в два счета прояснила Марья, которая последнюю пару минут молчала и прислушивалась к разговору.

— Да он ее съел! — воскликнула она и замахнулась на эрделя тряпкой. — Рыжий паршивец!

Эрдель звонко тявкнул и отодвинулся подальше. Тулускин развернулся к нему и пьяно крикнул:

— Иди сюда! Хочу посмотреть на твою морду! Зачем ты съел записку, гнида? — вопросил Тулускин. — Она ведь не для тебя была писана!

— А откуда вы знаете… — начала было Софья, но хозяин икнул и упредил вопрос:

— Я видел, что это записка. Она лежала на подушке. Только я протянул руку, как этот извращенец сцапал ее и принялся слюнявить. Я вырвал у него дару огрызков, но то были только отдельные, а потому бессмысленные слова, — с философской горечью заключил он и с надрывом завершил тираду:

— Пропала моя Лерочка навсегда.

— Ее объявили в федеральный розыск, — добавила Марья. — А это значит, что если и найдут, то только мертвую.

— Господь с вами! — испугалась Софья, радуясь в душе такому повороту дела.

Да уж, эрдель удачно, очень удачно слопал прощальную записку клиентки Дымова. Это означало, что муж ничего не знает о любовнике, поэтому можно смело вешать ему на уши лапшу. Надо только придумать хороший рецепт ее приготовления.

— Пожалуй, я пойду, — возбужденно сказала она.

— Мне нравятся ваши сапоги, — неожиданно сообщил Тулускин, переминаясь на ладонях в непосредственной близости от ног Софьи и пристально их озирая.

Софья посмотрела на Марью, глупо хихикнула и спросила:

— А он не кусается?

— Хозяин? Да нет, что вы! Хотя иной раз воет по ночам.

— Собачья у меня жизнь! — с чувством подтвердил Тулускин, кивая головой.

Эрдель сорвался с места и взволнованно облизал его лицо.

— Уйди, ты мне не друг, — отказался от его нежностей Тулускин. — Ты сжевал Лерочкину записку, рыжая гадина, и оставил меня в ужасной неизвестности.

Очутившись на улице, Софья не выдержала и рассмеялась. Все складывалось хорошо.

Конечно, ей и в голову не приходило, что портфель Дымова оказался для нее ящиком Пандоры, откуда уже выпущены на волю всевозможные бедствия и несчастья, и неизвестно, осталась ли на его дне надежда.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ, ЧЕТВЕРГ

Второе убийство произошло утром в четверг в мастерской по ремонту телевизоров, аудио— и видеотехники. Вход в мастерскую находился по левую руку от агентства «Артефакт». Приехав на работу, Софья во второй раз наткнулась почти на ту же самую картину — милиция, «Скорая» и зеваки. Среди зевак на этот раз оказался сам Степаныч.

— Нет, ты представляешь? — обернулся он к Софье, когда она подошла. — Прямо у нас под носом орудует какой-то маньяк!

— Не может быть!

— Служащие мастерской пришли сегодня на работу и нашли в кабинете убитого администратора.

— А почему маньяк? — спросила Софья скисшим голосом. — Потому что убивает в одном и том же месте?

— Потому что труп был в нижнем белье и в шляпе, вот почему! Как тот, первый, министерский.

— О господи!

— Нет, ты представляешь? — опять возмутился он. — Каких только у людей не бывает сдвигов! Это ж надо притащить с собой головной убор, раздеть жертву… Что, интересно, у него в башке?

— Да уж, действительно какой-то странный маньяк! — заметила Софья и поежилась.

В этот момент на улицу из агентства выскочил Вася Капитанов в одном свитере и с непокрытой головой.

— Ага! Соня, ты уже знаешь?! — воскликнул он с такой радостью, как будто бы по соседству готовились запускать фейерверк и его распирало от ликования. — Еще одно тело в шляпе! Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Подумать только: заходит мастер с утречка в кабинет администратора, а там…

— Ой, Вася, перестань! — взмолилась Софья. — По мне и так уже скачут озверевшие мурашки.

Вместо того чтобы перестать, Вася переключился на Степаныча и понизил голос:

— Нет, согласитесь: преступления-то с подходцем!

— Больше всего поражает странный реквизит убийцы, — кивнул тот.

— Может быть, этот тип работает на какой-нибудь шляпной фабрике? — предположил Вася. — И оставляет шляпы на месте преступления в качестве своей визитки? Почерк демонстрирует, так сказать.

— Ладно, пойдемте, а то замерзнем, — вздохнул Степаныч, обнимая Софью за плечи.

— А фамилия у этого убитого какая смешная — Мягкий! — не унимался Капитанов. — Никогда такой не слышал.

Софья открыла рот и почувствовала, что воздух окаменел у нее прямо в горле и вдохнуть теперь нет никакой возможности. Мягкий! Она отлично помнила эту фамилию. На той магнитофонной пленке, которую она извлекла из портфеля Дымова, первым пунктом плана значилось: «Открыть дело Мягкого». Она тогда еще удивилась — ну что за уютная фамилия! Этот Мягкий должен быть настоящим душкой.

«Не хватало мне еще вляпаться в дело об убийстве!» — подумала она и так испугалась этой мысли, что завертелась на месте, не зная, куда бежать и что делать: вопить или прятаться.

— Посмотри, до чего мы девушку довели! — укорил Степаныч Капитанова, пытаясь поймать мечущуюся Софью и засунуть ее в дверь.

— Ты, Соня, давай держи себя в руках, — покачал головой тот. — К нам теперь обязательно из милиции придут, будут свидетелей искать.

Софья влетела в свой кабинет и рухнула на стул. Ничего себе проблемочка! Вероятно, этот Мягкий не так давно приходил к Дымову. Не так давно, потому что Дымов даже еще дела не открыл. И не успел ничего предпринять, когда попал в больницу. А Мягкого убили…

«Наверное, как сознательной гражданке мне необходимо пойти в милицию, — решила Софья. — Но если я пойду в милицию, мне придется отдать милиционерам диктофон Дымова, ключи от его офиса, его еженедельник. Милиция вскроет офис, станет копаться в его компьютере… Нет, этого я просто не могу допустить! Хотя вдруг в компьютере содержатся какие-нибудь важные сведения, которые укажут на убийцу? А то, не ровен час, он еще кого-нибудь угробит и я, промолчав, стану его невольной сообщницей».

Софье очень не хотелось быть сообщницей убийцы. «А погляжу-ка я сначала сама, что там, в этом компьютере! — решила она. — Дымов все равно пока без сознания, И из больницы погонят даже милиционеров, явись они снимать с него показания».

Для того чтобы влезть в компьютер, требовался пароль. Или человек, который мог бы его обойти. Она метнулась в комнату к программистам и с сомнением посмотрела на того странного парня, которого недавно взяли в штат. Он почти совсем не разговаривал, улыбался, не показывая зубов, и носил жидкую бороденку, похожую на бахрому от диванного покрывала.

— Послушайте, Виталик, — с опаской спросила она, подсаживаясь поближе. — Если в компьютере стоит пароль, а человек его забыл, он как-нибудь может без него обойтись?

Виталик улыбнулся чуть значительнее, чем обычно, и Софья всем своим существом почувствовала, что — может.

— Но я ничего не понимаю в этих машинах, а у меня как раз такая история! — заломила руки Софья. — Не рискнули бы вы помочь? А я бы… Я бы… Угостила вас классным пивом! — закончила она, заметив на запасном коврике для «мыши» две пустые бутылки из-под «Клинского».

При этих словах Виталик весьма проворно поднялся на ноги, и Софья поспешно зачастила:

— Только тот компьютер, ну… который с паролем… находится через дорогу. Вон там!

Она ткнула дрожащим пальцем в окно, и Виталик все так же молча набросил на себя куцую куртенку. Софья кинулась вперед, забежала за своей шубкой, боясь, как бы этот странный тип не передумал, и повела его к цели.

Уже в коридоре ее поджидало первое потрясение. Дверь в офис Дымова была просто-напросто прищемлена свернутой бумажкой, хотя Софья лично запирала ее на оба замысловатых замка после посещения офиса.

— Боже мой! — воскликнула она, заталкивая Виталика внутрь и цепко осматривая обстановку. — Здесь кто-то уже побывал!

Виталик, не дожидаясь специального приглашения, скользнул за компьютер, а Софья снова выскочила в коридор и заглянула в соседнюю комнату. Там, по ее разумению, должны были сидеть тетки, с которыми она разговаривала накануне. Тетки действительно оказались на месте и тоже узнали Софью.

— Ой, а что у нас тут произошло! — заквохтали они, начиная водить вокруг гостьи хороводы. — Загорелась вентиляционная шахта в кафетерии. Такой ужас! Вскрывали все кабинеты, боялись, что повреждена проводка. Огонь бушевал прямо в потолке под пластиковыми панелями, представляете? А вы не оставили номера телефона, ну вот и пришлось обойтись своими силами! Но у нас тут теперь сидит охрана! — успокаивали они ее.

Софья видела эту так называемую охрану — старуху лет восьмидесяти, что величественно спала в тупичке, которым заканчивался коридор, и издавала примерно такие же звуки, как торфяное болото.

Вторую неприятную по счету новость сообщил Софье Виталик, который, когда она возвратилась в кабинет, внезапно заговорил звонким голосом поросенка Пятачка:

— Этот компьютер девственно чист. Здесь только операционная система «Windows-98». И больше ничего. Ни единого постороннего файла.

— А в «корзине для мусора»? — живо осведомилась Софья.

Виталик смерил ее покровительственным взором, и ей тут же стало невыносимо стыдно. «Может быть, этот файл „konfidenz“ находится в домашнем компьютере Дымова? — подумала она. — Хотя Виталика вряд ли заманишь так далеко».

Уходя из офиса, Софья снова тщательно заперла дверь, предварительно засунув под мышку коробку с печеньем. Случись пожар помасштабнее, гонорар от Ардочки превратится здесь в кучку пепла. Объясняйся потом с хозяином!

Софья, как и обещала, расплатилась с Виталиком пивом, после чего окопалась в кабинете, рассчитывая заняться текучкой и отвлечься от всего того, что занимало ее голову с самого утра. Однако мысли об убийстве человека по фамилии Мягкий так и бомбардировали ее. «Слава богу, что тот, первый убитый, не был клиентом Дымова. Тогда бы уж точно пришлось тащиться в милицию», — рассуждала она между двумя телефонными звонками.

Дальше события стали развиваться весьма затейливо. В кабинет вошла секретарша Мариночка и положила Софье на стол бумаги, требующие ее внимания. Дверь при этом она оставила открытой, потому что собиралась сразу же уйти. В этот момент ее позвали откуда-то из лабиринта кабинетов, и она, подхватившись, улетела на зов, так и оставив кабинет нараспашку. Тем временем в коридоре возле подоконника появился Вася Капитанов и сосредоточений принялся тыкать указательным пальцем в кнопки сотового телефона. Как только он приложил трубку к уху, в сумочке у Софьи загудел мобильный Дымова. Она торопливо извлекла его на свет и крикнула:

— Алло!

Мобильный молчал. Вася между тем поднял голову и с совершенно глупым лицом посмотрел на Софью. Потом оборвал связь, и из мобильного Дымова тут же побежали короткие икающие звуки. Вася снова сосредоточился и набрал номер. Мобильный Дымова, который Софья положила перед собой на стол, опять принялся призывно гудеть.

— Алло! — снова громко сказала она, нажав на кнопочку.

— Слушай, это я, кажется, тебе звоню! — растерялся Вася, держа сотовый перед носом и недоуменно глядя то на него, то на Софью. — Какая-то фантасмагория!

— В каком смысле — мне? — спросила та.

— А откуда у тебя эта трубка? — вопросом на вопрос ответил креативный директор и поглядел с опаской на ее стол.

Софья, вовремя вспомнив, что Дымов — Специалист не по каким-нибудь, а по конфиденциальным вопросам, завела Васю в кабинет, усадила в кресло и, плотно прикрыв дверь, спросила:

— Ты ведь Дымову звонишь?

— Да… — еще больше растерялся Вася. — А ты что, его знакомая?

— Бери выше! — подмигнула Софья. — Я — его доверенное лицо.

— Что, работаешь на двух ставках? — По Васиному лицу было видно, что он все никак не может прийти в себя.

— Шучу, — сказала Софья.

«Не хватало еще, — подумала она при этом, — чтобы суетливый Капитанов помимо стихов о Колобовском комбинате донимал меня своими интимными проблемами». Впрочем, было уже поздно. Вася довольно быстро пришел в себя, и в глазах его появился какой-то новый, доверительный блеск.

— А где сам Дымов? — с живым любопытством спросил он.

— Дымов — тот самый мужчина, которого я едва не убила, подвозя на своей машине, — ровным голосом сообщила Софья. — Поэтому временно просто отвечаю на его телефонные звонки.

— Ну да! — восхитился Вася. — А я его объявление в газете прочитал. И сразу среагировал на адрес. Думаю: да это же прямо рядом с моей работой! Вот и обратился. И знаешь, зачем?

— Вася, у меня сейчас встреча со сценаристом Кущенко! — голосом молодой перепуганной учительницы, которая хочет казаться ужасно строгой, ответила Софья.

— Как только он придет, я сразу удалюсь, — пообещал Вася, закидывая ногу на ногу. — Туг у меня в последнее время стали в кабинете странные вещи происходить.

— В каком кабинете? — дрожащим голосом спросила Софья, почувствовав, что неприятности подбираются к ней все ближе и ближе. — В здешнем?

— Ну да, в моем рабочем кабинете. Понимаешь… — Вася по привычке взъерошил свой и без того дыбом стоящий чуб и понизил голос, придав ему таинственность:

— В моем кабинете с некоторых пор стали перемещаться предметы.

— Фу! — сказала Софья, почувствовав, как у нее внезапно отлегло от сердца. — Какая фигня! У тебя в кабинете за день может перебывать столько народу, сколько бывает в аэропорту.

— Соня, я что, кажусь тебе ребенком? — всплеснул руками Вася.

Софья действительно считала, что Вася своим поведением смахивает на проказливого дошкольника. Она вздохнула и обреченно подперла щеку кулаком.

— Нет, ну ты представь! — Вася внезапно почувствовал азарт, вскочил и, растопырив руки в стороны, замер на полусогнутых ногах, словно заблудившийся турист, заслышавший голоса в лесу. — Ухожу я, допустим, на обед. Запираю дверь. Прихожу. А пиджак, который я оставлял на спинке стула, висит в шкафу на вешалке. А? Как тебе такой сценарий?

— Ключ от твоего кабинета есть у Мариночки, — вздохнула Софья. — Пока тебя не было, она зашла за какой-нибудь бумажкой, плюхнулась на стул, потом испугалась, что помнет твой пиджак, и аккуратно повесила его в шкаф. Как тебе такой поворот сюжета?

— Ха! — воскликнул Вася, снова усаживаясь на стул. — Я выхожу, пардон, в туалет, а когда возвращаюсь, мой органайзер оказывается не на столе, а в ящике стола.

— Господи, да кто угодно вошел и сунул его в ящик! — всплеснула руками Софья. — Как будто бы ты не знаешь, как все вы, творческие люди, ведете себя, когда вас посещают гениальные идеи! Леша Шагалов однажды в буфете, глядя пламенным взором в стену, на глазах у сотрудниц бухгалтерии съел бумажную салфетку.

— Ну-ну, — скептически сказал Вася. — А если бы, допустим, ты вышла к секретарше расписаться за почту, а когда вернулась, увидела бы, что все стулья, которые только что были расставлены по всему кабинету, аккуратно стоят у стены? И таким же странным образом перемещались бы папки, книги, твоя верхняя одежда, твои личные вещи, в конце концов?

Софья нахмурилась.

— И давно это происходит? — спросила она, отбросив усталый тон.

— Считай, третью неделю. Если бы ты знала, как это меня раздражает! Сначала я пытался не зацикливаться на мелочах. Но чем больше старался, тем меньше у меня получалось. В конце концов дело дошло до того, что это стало мешать мне работать!

— А дома у тебя ничего такого не случается? — с опаской спросила Софья.

Вася широко улыбнулся и, перегнувшись через стол, потрепал ее по руке.

— Успокойся, мои шарики на месте. Если хочешь, покажу тебе как-нибудь все эти безобразия на живых примерах.

— Представь себе, не хочу, — искренне призналась Софья, почему-то вспомнив о том, что сегодня вечером ей снова предстоит охранять Суданского. Дела Дымова разрастались, как снежный ком, требуя от нее все больше внимания.

— Ну и ладно, — легко согласился Вася. — Говоришь, придется ждать, покуда Дымов выпишется из больницы? А здорово ты его приложила?

— Знаешь, тут темная история. Сначала врачи сказали, что у него сотрясение мозга, но без всяких осложнений и трещин в черепе. Что жизни его ничто не угрожает и он скоро придет в себя. А теперь в больницу к нему не пускают и говорят, что он все еще без сознания. Я уже даже начинаю волноваться.

— Брось! — махнул рукой Вася. — Раз сказали, что все будет в норме, значит, будет. Обычно они, наоборот, перестраховываются, начинают гнать пургу…

В этот момент в кабинет без стука вошел Степаныч и подарил им обоим скупую улыбку, которая скрывает зубы, зато отлично демонстрирует настроение хозяина.

— Приехал Олег Осипович Кутайкин! — сообщил он. — У вас готовы для него новые предложения?

— Конечно! — оживленно воскликнул Вася. — Мне кажется, вот этот стих должен понравиться его боссу.

— Какой?

— Нет халтуре! У Колобовского пищекомбината все по высочайшей рецептуре!

Степаныч тут же зажмурился и хлопнул себя по лбу:

— Василий! Ты же знаешь, что негативных слов в слогане быть не может! Это один из законов жанра. Публика не должна ассоциировать слово «халтура» с Колобовским комбинатом! Как будто первый день на свет народился!

— Н-да? — задумчиво спросил Вася. — Ну у меня еще кое-что имеется.

— Давай, — потребовал Степаныч. — Я хочу услышать это первым. Пока Кутайкин запирает свою тачку, у нас есть минуты две.

— Качество и цена — наша сильная сторона! — продекламировал Вася. — А внизу скромно: Колобовский пищекомбинат.

— Это не пойдет, — вплыл из коридора гундосый голос Кутайкина. — Колобовский пищекомбинат обязательно должен входить в стихотворную строчку.

Кутайкин материализовался в кабинете и, кивнув всем, протянул Софье пурпурную розу на длинном стебле. От цветка пошел по кабинету запах морозной свежести. Софья растерялась, однако поблагодарила его довольно внятно, и у Кутайкина покраснели скулы.

— Но Колобовский пищекомбинат — это очень длинное название! — обиделся Вася, пытаясь вернуть себе внимание заказчика. — Из-за него все стихи получаются дурацкими!

— А мне кажется, стихи получается дурацкими из-за чего-то другого! — возразил Кутайкин.

Они принялись активно препираться, и Степаныч тут же улизнул из кабинета. Софья тоже решила, что можно переждать основную часть переговоров где-нибудь снаружи и, прихватив сумочку, отправилась пить кофе.

Толпы на улице уже не было, однако Софья все равно мгновенно вспомнила про маньяка и тело неведомого ей Мягкого, одетое в шляпу. Промчавшись мимо входа в злосчастную мастерскую, она нырнула в соседнее кафе и плюхнулась за столик, хлопая себя по бокам, чтобы побыстрее согреться.

Девочки, разносившие заказы, подошли поговорить об убийствах.

— Нам только серийного убийцы тут не хватало! — прошептала та, которая была помельче и порасторопнее. — Хорошо, что он не убивает женщин!

— Для статистики жертв слишком мало, — не согласилась с ней вторая — повыше и пофлегматичнее. — Вот погоди, замочат еще кого-нибудь, тогда подведешь итоги.

— Типун вам, девочки, на язык, — во весь рот улыбнулась Софья, чувствуя, что ее аппетит исчез где-то на дистанции от офиса к кафе.

Она проглотила залпом кофе со сливочной пенкой и побежала обратно. Но прежде чем возвратиться в кабинет, завернула в уборную. Вымыв руки и причесавшись, Софья на секунду наклонилась, чтобы стряхнуть с юбки пару прилипших соринок. И именно в этот момент поняла, что сзади кто-то стоит. На нее дохнуло опасностью и какой-то обжигающей жестокостью. Это мимолетное чувство погасло вместе с сознанием — мгновенно и надолго.

* * *

К реальности ее вернул самодовольный голос Васи Капитанова. Сначала он доносился до нее словно сквозь вату.

— Софья, извини, не могу больше терпеть, хочу поделиться, — говорил Капитанов непонятно откуда. — Мы тут с Олегом Осиповичем поспорили по поводу строчки. Хочешь, зачитаю?

Софья застонала, пытаясь понять, почему мир вокруг дрожит. Потом догадалась, что дрожат только ее ресницы, и широко распахнула глаза. Увидела потолок с вделанными в него светильниками, .которые равнодушно таращились на нее сверху. Под ней были кафель и собственная сумочка. Она лежала в туалете агентства на холодном полу, и голова ее гудела от удара.

— Ну слушай! — продолжал трещать Капитанов, который, по всей видимости, топтался в коридоре за дверью. — Колобовский комбинат вкусною едой богат! А? И коротенько, и забористо!

Софья подняла руки и ощупала затылок. Потом поднесла ладони к лицу — крови не было. Тогда она попыталась сесть, но голова страшно закружилась, и ей пришлось со стоном опуститься на пол.

— Вот ты опять! — рассердился Вася, расценив услышанный звук как неодобрение. — Олег Осипович говорит, что «богат едой» может быть стол или холодильник, но не комбинат. Ты тоже так считаешь?

— Вася! — позвала Софья, сделав вдох поглубже. — Зайди ко мне!

Ответом ей было задумчивое молчание. Потом Вася осторожно сказал:

— Вообще-то бухгалтерия уже вернулась с обеда. Не знаю, будет ли это умно, Соня. Мне, конечно, очень хочется зайти, но ты меня на двадцать с лишним лет моложе…

— Вася, мне нужна помощь! — прохрипела Софья, чувствуя, что у нее стремительно пересыхает во рту.

В двери открылась крошечная щелка. Несколько секунд промедления, и вот уже дверь летит к стене, а Вася врывается в женский туалет с беспорядочными криками. На его вопли откуда ни возьмись явились Кутайкин, Степаныч и курьер Веня Акулов. Словно муравьи на тлю, они набросились на Софью, облепили ее со всех сторон и поволокли в кабинет. Степаныч трубным голосом отдавал какие-то приказания, Веня огрызался, Кутайкин молча сопел, а Вася причитал, словно обманутая девушка.

Очутившись в мягком кресле, Софья наконец почувствовала свое тело. В голове скакали мерзкие чертики и даже время от времени проносились перед глазами! Застонав, она схватилась двумя руками за пострадавшую часть тела и принялась тихонько подвывать, уткнувшись ею в колени. Мужчины, столпившиеся в непосредственной близости, почему-то принялись орать друг на друга.

— С каких каблуков она упала? — кричал возбужденный Вася. Наклонившись, он схватил Софью за ногу и сильно дернул вверх. — Здесь сантиметров пять, не больше. Видите? Видите?

— Да это у нее от голода голова закружилась, — прогундосил Кутайкин. — Она у вас тут сутками ничего не ест!

— Я видел, как Софья Николаевна бежала из кафе! — внес свою лепту в разговор Веня. — Уж чего-нибудь она там наверняка съела.

— А может быть она… хм… в положении? — предположил Степаныч. — У женщин так бывает: раз — и в обмороке.

— На меня напали, — сказала Софья, выпрямляясь, и все сразу замолчали, как будто бы в комнате выключили из розетки телевизор.

Повисла зловещая тишина.

— Ну, Соня… — наконец протянул Степаныч. — Это ты заливаешь.

Впрочем, уверенности в его голосе было не больше, чем золота в дешевом колечке.

— Ты разве не стояла лицом к зеркалу? — тут же поинтересовался сообразительный Капитанов.

— Я наклонилась поправить юбку.

— Давайте вызовем милицию, — предложил Кутайкин. — Тут у вас кругом убийства…

— Да что вы такое говорите, Олег Осипович! — возмутился Степаныч. — Какую такую милицию! И при чем здесь убийства? Там совсем другой антураж: убитые мужчины… Опять же в шляпах. А у нас женщина в туалете. Причем живая.

— Зачем Софью Николаевну нужно было бить по башке? — задал риторический вопрос Веня Акулов.

В пострадавшей башке самой Софьи Николаевны брезжила одна неприятная мысль по этому поводу, но она решила ни с кем ею не делиться.

— Может, это из-за меня? — внезапно предположил совестливый Капитанов. — Ну из-за того, что я тебе сегодня рассказал про таинственное перемещение барахла в моем кабинете? — спросил он, наклоняясь поближе к Софье. — Тот кретин, который все это вытворяет, мог подслушать под дверью и таким образом выразить свой протест против распространения информации. Если это, конечно, не полтергейст.

«В самом деле, — подумала Софья. — Будь это убийца Мягкого, он вряд ли оставил бы меня в живых!» Она с надеждой посмотрела на Васю. Ей и самой хотелось думать, что это не более чем чья-то хулиганская выходка.

— Может быть, в вашем офисе есть лед? — надменно поинтересовался Кутайкин и протиснулся поближе к креслу — Молодая женщина пострадала. Ей нужно оказать первую помощь и затем отвезти в больницу.

Словно щенок, которому бросили палку, Веня Акулов резво помчался за льдом. Софья же наотрез отказалась обращаться к врачам.

— Лучше откройте форточку, — попросила она, — и дайте посидеть в тишине.

Сказав так, она бросила непроизвольный взгляд в окно и тут же вскочила на ноги, забыв про свою голову и невежливо оттолкнув с пути Кутайкина.

— Что ты там увидела? — проворчал Степаныч.

Все остальные тоже заинтересовались видом из окна, только Софья им ничего не объясняла, а просто стояла как вкопанная.

В доме напротив, в том самом, где находилась контора Дымова, были две высокие арки. Под одной из них сейчас стоял мужчина в красивой меховой куртке. Он стоял так, словно коротал время, и лениво покуривал, пряча сигарету в кулаке.

— Это Роман, — громко сказал Кутайкин скрипучим голосом. — Муж Софьи Николаевны. Я его узнал.

— Вот как хорошо! — всплеснул руками Капитанов:

— Надо его позвать, чтобы он отвез Соню домой.

— Только попробуй! — пригрозила та шипящим голосом. — И вообще, оставьте меня одну!

— Э-э-з… — изрек Степаныч и почесал переносицу. — Пожалуй, нам сейчас лучше перебраться в мой кабинет.

— А можно, я домой пойду? — спросил хваткий Веня, не желая упустить благоприятный момент. Он вручил Софье лед и теперь радостно таращился на босса.

— Иди-иди, — отмахнулся тот, и Веню в одну секунду сдуло с места.

Оставшись одна, Софья прыгнула за занавеску и со всей осторожностью выглянула наружу. Роман по-прежнему был там и мучил окурок. Но самое главное, он неотрывно глядел куда-то вверх и вбок. Если бы арка находилась прямо напротив окон «Артефакта», Софья могла бы подумать, что он здесь по ее душу. Однако Романа, по всей видимости, интересовало что-то совсем другое. Втоптав окурок в снег, он отодвинулся в глубь арки и достал из кармана маленький театральный бинокль. «Надо же, — машинально подумала Софья. — Увел из дому такую нужную вещь».

Роман тем временем наставил бинокль на неизвестный Софье объект и замер в неподвижности. Бросив наблюдение, она отправилась в кабинет к креативному директору и застала его за чашечкой чая.

— Ну, как голова? — тут же спросил тот. — И напугала же ты меня!

— Послушай, Вася, — как бы между прочим спросила Софья, — а что ты знаешь про того министерского служащего, которого убили? Ну в соседнем подъезде?

— А тебе зачем? — тут же спросил Вася, но ответа ждать не стал, а полез в нижний ящик стола, где у него, судя по всему, был склад всякого барахла. Он выхватил оттуда несколько газет и подал их Софье со словами:

— Все, что знаю, почерпнул в основном из СМИ. Печатное слово по-прежнему на высоте.

Софья взяла газеты и поспешно ретировалась. Возвратившись в свой кабинет, она тотчас же выглянула в окно, но Романа под аркой уже не было. Торопливо развернув первую газету, Софья отыскала криминальную хронику и принялась за чтение: «Вчера в своей квартире… министерский служащий… ударом по горлу., орудие убийства не обнаружено…» Вот! Люкин Константин Игоревич, 35 лет. И больше никаких биографических данных. Какая обида! Из всех статеек она не узнала, в сущности, ничего такого, чего не рассказали бы ей любопытные коллеги еще в день убийства. Люкин лежал посреди комнаты в трусах и в майке. На голове у него плотно сидела очень приличная фетровая шляпа, судя по бирочке, ни разу не надеванная.

«Неужели убийца действительно принес с собой шляпу и напялил ее на голову этого несчастного Люкина? — подумала Софья. — Странные фантазии бывают у убийц!» Однако сейчас ее интересовало вовсе не это. Она собрала газеты и снова отправилась к Капитанову.

— Вась, а ты не в курсе, на каком этаже жил этот… Люкин? — спросила она с порога.

— На третьем, а что? — снова спросил Вася. — Что это тебя любопытство обуяло, словно жирафа, спустя столько времени?

Софья прикинула, мог ли Роман смотреть в бинокль на окна третьего этажа, и поняла, что вполне мог. Скорее всего он туда и смотрел. И, главное, подъезд был тот самый! «Как Роман может быть связан с этим Люкиным? — подумала Софья. — И что он там высматривал в этих окнах, где уже никто не живет? Впрочем, почему никто?»

— Вась, — опять спросила она, — а Люкин был женат?

— Соседи говорили, что он закоренелый холостяк.

— Ну надо же!

«Может быть, Роману нужно проникнуть в эту квартиру? — тотчас же придумала „детектив“ Софья. — Только зачем?» На этот вопрос у нее не было ответа. Однако все случившееся ее сильно разволновало. «Что, если это Роман зашел в женский туалет и стукнул меня? — внезапно подумала она. — Может быть, он меня ненавидит и с разводом терпел до последнего, а сейчас не выдержал — и по башке? Но зачем он тогда смотрел в бинокль на окна того дома? Дома, где только что произошло два убийства подряд?»

Когда она возвратилась на свое рабочее место, мобильный Дымова снова загудел. Софья хотела его выключить, но не смогла себя пересилить и все-таки ответила.

— Это Зимодаскина, — мрачно сообщила трубка. — Я согласна на все.

— Ну? — довольно надменно спросила Софья.

— Готовлю для Лео фальшивку. Отщелкала целую пленку мятой цветной бумаги, сейчас поеду отпечатывать и придумывать названия для каждого кадра. Снимки введу в компьютер и скажу ему, что почти закончила новый грандиозный проект.

— Ладно, — смилостивилась Софья. — Операцию назначаем на завтрашнюю ночь. — Сделайте так, чтобы он полез за фотографиями именно завтра ночью. Скажите, что послезавтра утром сдаете компьютер в мастерскую или еще что-нибудь…

— Угу, — ответила Ардочка, у которой, судя по всему, было похоронное настроение.

— Я вам сама перезвоню, — пообещала Софья.

Ей хотелось поглядеть на себя в зеркало, но идти в туалет было страшно, поэтому она ограничилась пудреницей. «А сегодня еще Суданский! — подумала она с некоторым трепетом. — Теперь, когда он знает меня в лицо, охранять его будет еще сложнее». Поджигать ей больше никого не хотелось, поэтому следовало придумать какое-то новое средство защиты от потенциальных врагов Суданского. Хорошо, если враг действительно Лидия. А если нет?

Поисками подходящего оружия она занялась уже дома. Наспех приготовив себе ужин, Софья поглощала пищу, в то время как ее пытливый взор перескакивал с предмета на предмет. Может быть, взять с собой деревянный молоток, которым отбивают мясо? Нет, во-первых, это слишком громоздко, а во-вторых, сильный противник запросто отберет молоток и даст им тебе же по лбу. Нет-нет, нужно что-то такое, что выведет из строя любого негодяя. Пожалуй, лучше всего брызгать в глаза и в нос какой-нибудь дрянью. Дело осложнялось тем, что в доме не было никакой особой дряни.

Потом Софья вспомнила про специи и приправы, нашла пакетик красного молотого перца чили и поздравила себя с победой. Размешала перец с водкой, налила в небольшой флакон из-под болгарской туалетной воды, который валялся у нее в ящике с незапамятных времен, и взболтала. Ну-ка, пусть поберегутся враги Суданского, кем бы они ни были!

* * *

В назначенный срок она сидела в машине возле знакомого подъезда, и тут ей в голову внезапно пришла пренеприятная мысль. Что, если Суданский ушел куда-нибудь еще до того, как она появилась? Впрочем, если он договорился с Дымовым об охране, то не мог так поступить. Он бы предупредил! То есть позвонил бы Дымову на мобильный. Однако звонка никакого не было. Софья стала считать этажи и с тревогой обнаружила, что окна объекта темные. Этого только не хватало!

Минут пятнадцать она еще надеялась, через полчаса пала духом, а через сорок пять минут решила пойти и позвонить в дверь. Ей хотелось точно знать, выполняет она работу или просто теряет время. Впрочем, она была почти уверена, что Суданского дома нет. Чего ему сидеть в темноте? И только нажав на кнопку звонка, сообразила, что хозяин квартиры мог при выключенном свете смотреть телевизор или валяться в постели с женщиной. С той же Лидией, например. «Надеюсь, она уже соскребла с себя следы пожара», — злорадно подумала Софья.

В этот момент дверь квартиры Суданского совершенно внезапно распахнулась, из нее высунулась рука, которая схватила Софью за запястье и, дернув, втянула ее внутрь. Тут же дверь захлопнулась, и, не успев пискнуть, Софья оказалась в чужом коридоре в, полной темноте. От испуга и неожиданности она собралась завизжать. В ее голове молнией мелькнула мысль о флакончике, начиненном перечной жижей, но достать его она не успела. Кто-то тесно прижал ее к себе и закрыл рот поцелуем.

Во рту у Софьи было много воздуха, который она вобрала в себя, собираясь позвать на помощь. Столько, что хватило бы, пожалуй, на целый воздушный шарик. Когда неизвестный прижался к ней губами, ей ничего не оставалось, как только выдохнуть этот воздух ему прямо в рот. Она сказала: «Пуф!» — и выдохнула. Мужчина оторвался от нее и тихо засмеялся. От этого зловещего смеха у нее встали дыбом и волосы, и мех на шубе.

И вот тогда Софья завизжала. Ее визг был жалок и слаб. Так мог бы визжать полудохлый поросенок, накрытый подушкой. Страх задушил в ней все остальные инстинкты, и она даже не могла сопротивляться. Впрочем, сопротивляться ей не пришлось. В коридоре в ту же секунду вспыхнул свет, и она увидела перед собой Суданского. Узрев ее, он форменным образом обалдел.

— Вы?! — воскликнул он, отступая. На нем были тренировочные штаны и ужасные клетчатые тапочки с круглыми носами. — Сейчас же перестаньте голосить!

Софья захлопнула рот и сделала несколько глотательных движений.

— Что вам надо? — пискнула она наконец.

— Мне что надо? — задохнулся от такой наглости Суданский.

— Вам! — Она постепенно начала приходить в себя. — Это ведь вы набросились на меня с жаркими поцелуями!

— Да откуда же я знал, что это вы!

— Но ведь в дверь вам позвонила именно я! — возразила Софья. — Вы что, перед тем как кинуться на человека, даже не смотрите в глазок, кто пришел?

— Да кто вы такая? — Голос Суданского ясно показывал, что хозяин накаляется, как титан.

Софья поняла, что ей вряд ли удастся скрыть свое инкогнито и улизнуть без объяснений, поэтому решила признаться:

— Я ассистентка Дымова.

Она специально выбрала такое слово — ассистентка, чтобы Суданский подумал, будто бы Дымов никуда не делся, что он, как и положено, его охраняет, а Софья всего лишь на подхвате.

— Ага! — задумчиво ответил тот. — Ассистентка, значит. Это многое проясняет. А что у вас на голове?

— Что? — спросила Софья, поспешно приглаживая руками волосы.

— Я имею в виду — на затылке. Во время жарких поцелуев я придерживал вашу голову руками и нащупал что-то большое и круглое.

Софья схватилась за затылок и ойкнула — там прощупывалась здоровенная шишка.

— Эта производственная травма, — поспешно сказала она, — не имеет лично к вам никакого отношения.

Суданский упер руки в боки и стал разглядывать Софью, прищурив один глаз, словно решал, что из нее лучше сделать — фарш или чучело.

— Ну ладно, — наконец сказал он. — Зачем вы позвонили в мою дверь?

— Нас с Дымовым обеспокоило, что у вас весь вечер не было света.

— Ах, вот как!

— Вам что, наше беспокойство кажется странным?

— Нет-нет, напротив. Оно меня так трогает!

Что-то в его тоне Софье не понравилось. Однако глаза у него были такими честными, что она не рискнула возмутиться, а вместо этого спросила:

— Можно, я пойду?

— Конечно, почему бы и нет? Вы ведь убедились, что я в порядке, поэтому…

Он открыл для нее дверки придерживал, пока она выходила. Софья не могла поверить своему счастью. Там, в коридоре, на какую-то долю секунды ей показалось, что он сейчас бросится на нее. Поэтому она дернула вниз по лестнице и уже этажом ниже услышала позади себя голос:

— У вас потрясающе вкусная помада. Надеюсь, к нашему следующему поцелую вы не успеете использовать весь тюбик!

Скатившись на первый этаж, Софья зигзагами побежала к своей машине, как будто боялась, что Суданский начнет палить по ней со своего балкона. Лишь заблокировав дверцы, она смогла вздохнуть с облегчением. А заглянув в зеркальце, только всплеснула руками: волосы растрепались так, что голова теперь была похожа на ершик для бутылок. Помаду Суданский размазал, и в полутьме казалось, будто бы у Софьи два рта.

Она успела причесаться, вытереть лицо и от души попереживать о том, что произошло. Было уже около десяти, когда из дальнего подъезда вышел мужчина с длинными волнистыми волосами, при усах и бороде. На нем была блестящая черная куртка с белой отделкой и грубые высокие зашнурованные ботинки. Софья и сама не могла бы сказать, почему решила, что это Суданский. Тем не менее ей хватило одного взгляда, чтобы увериться в своем предположении. Это был точно он!

По всему выходило, что Суданский загримировался. Кроме того, он не просто появился на улице, а прошел через чердак и вышел на улицу из соседнего подъезда. Зачем? Может, он нанял Дымова на спор, что тот за ним не уследит? Может, они на деньги играют в казаков-разбойников? Она ведь только что четко дала понять этому типу, что за ним наблюдают. Друзья. А он такое вытворяет!

Загримированный Суданский пешком вышел со двора и отправился вдоль по улице. Софье пришлось поспешно выбираться из машины и красться за ним. При этом она не знала, от кого ей нужно хорониться — от неведомых врагов Суданского или от него самого. Несмотря на позднее время, на улице было довольно оживленно — работали ночные клубы, кинотеатры, рестораны, часть продовольственных магазинов и стоматологических клиник. Так что Софья была не совсем на виду.

Суданский протопал целый квартал, а потом вдруг свернул куда-то в сторону и исчез из виду. Софья припустила бегом и тоже нырнула в подворотню. Минуту спустя следом за ней в ту же подворотню свернул еще один человек. Со стороны он казался просто темным силуэтом, закутанным в длинное пальто, и никто не смог бы с уверенностью сказать, кто скрывается под ним: мужчина или женщина.

Очутившись в незнакомом темном дворе, Софья некоторое время осматривалась и прислушивалась. Ее окружали не жилые дома, а какие-то угрюмые производственные корпуса. Через минуту ей показалось, что она слышит удаляющиеся шаги Суданского. Она бросилась на звук и очутилась в коротком тупичке, над которым парил одинокий тусклый фонарь. Суданского не было. Дрожащей рукой Софья достала из кармана флакончик, являвшийся ее единственным оружием, и сжала его изо всех сил. И в этот момент кто-то довольно громко позвал:

— Эй!

Она испуганно обернулась и увидела нечто ужасное. Там стоял некто в длинном пальто и целился в нее из пистолета. Она подумала, что это он окликнул ее, чтобы выстрелить не в спину, а в лицо, и задохнулась от ужаса… Однако в тот момент, когда она обернулась, неизвестный опустил пистолет и метнулся в сторону.

Софья моргнула, не уверенная в том, что ей все это не чудится. Сердце стучало, как барабан под палочками вошедшего в раж ударника. Она решила сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Но как только начала втягивать в себя воздух, откуда-то из тени выскользнул пожилой мужчина в мохнатой шапке и коротким ударом послал ее в нокаут. В голове у Софьи взорвался фейерверк. Она охнула и начала медленно падать. Когда она шлепнулась в снег, мужчина в мохнатой шапке задумчиво потрогал сапог Софьи своим башмаком. Секунду спустя из темной ниши вышел Суданский.

— Зачем ты это сделал? — сердито спросил он мужчину.

— Что? Отключил ее? В данной ситуации это самое разумное, что можно было предпринять. Иначе она металась бы по двору, словно сбрендившая летучая мышь. А ты зачем это сделал?

— Что?

— Зачем ты крикнул: «Эй»?

— Не хотел, чтобы ее пристрелили.

— Почему?

— Ну… Я еще не разобрался с ней.

— Пойдем отсюда.

— У этой дамочки на голове уже была здоровенная шишка. Боюсь, что второй удар подействовал на нее самым плачевным образом. — Суданский встал на одно колено и быстро проверил дыхание и пульс у жертвы. — Да нет, ничего, все в порядке.

— Оставь ее, — сказал мужчина в мохнатой шапке.

Суданский послушался, и они оба исчезли почти бесшумно. Софья осталась лежать на снегу. Когда она пришла в себя, ее шубку уже слегка припорошило снегом. Стеная и причитая, Софья встала на четвереньки и в этот момент в тупичок завернул какой-то пьяница. Увидев его, горе-охранница подняла валяющийся рядом флакон и, выставив перед собой, закричала несвоим голосом:

— Убирайся прочь! Стрелять буду!

Пьяный развел руки в стороны и с обидой сказал:

— Удивляюсь на женщин! Они всё время кричат! В баре на меня кричали, дома на меня кричали, в подворотню зашел — они и тут кричат! У-ужас!

Разобиженный пьяный развернулся и ушел. Софья поднялась на ноги и долго проверяла собственную устойчивость. Потом, спотыкаясь, побрела обратно, туда, где оставила «Фольксваген». На оживленной улице ей немного полегчало. Плюхнувшись на сиденье своего автомобиля, она поспешно повернула ключ в замке зажигания и подняла вверх затуманенный взор. В окнах Суданского горел яркий свет.

ДЕНЬ ПЯТЫЙ, ПЯТНИЦА

Утро пятницы было ужасным. Когда Софья открыла глаза, ей сразу же захотелось отключиться снова. Однако по квартире кто-то ходил и, судя по шагам, вовсе не кошка Федора. Со стоном приподняв голову, Софья увидела, что это Роман. Он держал в руке большой пластиковый мешок и выбирал с полок журналы об автомобилях и путешествиях. Как только Софья подала голос, он тут же повернулся к ней. «С чего это у него такая самодовольная физиономия?» — подумала она. Все тотчас же стало ясно, когда Роман сказал:

— Что, запила?

Вероятно, он решил, что его уход сокрушил жену, и это ему безумно польстило. Впрочем, глядя на Софью, можно было подумать и не такое. Вчера, явившись домой, она повалилась на постель прямо в одежде и сразу же заснула. Проснулась среди ночи от тупой боли в затылке и обнаружила, что это болит не что иное, как шишка на голове. Когда была жива бабка Софьи, она всегда говорила, что лучшее дезинфицирующее, кровоостанавливающее и прогревающее средство — это водка. Софья верила своей бабке безоговорочно. Именно поэтому бутылка с отвинченной пробкой стояла сейчас подле кровати. Впрочем, Софья и чувствовала себя так, словно не прикладывала к голове водочные компрессы, а принимала горячительное внутрь.

— А ты общипываешь квартиру? — с максимально возможным в таком состоянии ехидством поинтересовалась она.

— Здесь много дорогих моему сердцу вещей, — ответил Роман.

— И в их число входит мой театральный бинокль.

Жадная длань Романа, потянувшаяся за очередным журналом, замерла на полпути.

— Откуда ты знаешь, что я его унес? — напряженным голосом спросил он.

— Знаю, — ответила Софья, не желая ничего уточнять. Бросать какие бы то ни было обвинения казалось ей преждевременным.

— Ты что, после моего ухода проверяла все ящики? — поигрывая перстнем на пальце, спросил Роман.

— Конечно, для пополнения жизненного опыта. Хочу знать на будущее, что дорого сердцу негодяев.

— Пойди, попей огуречного рассольчику, — посоветовал Роман и поспешил покинуть квартиру.

Не попрощавшись, он хлопнул дверью, и кошка Федора, по всей видимости, загнанная им под кровать, выползла на свет божий.

— Ты понимаешь, почему меня вчера два раза ударили по голове? — спросила ее Софья. — Сначала в туалете агентства, а потом в той ужасной подворотне, где исчез Суданский?

Федора повалилась на бок и вывернулась, чтобы вылизать спинку.

— Я тоже не понимаю, — вздохнула Софья. — Ну, допустим, в подворотне меня вырубили какие-нибудь враги Суданского. Допустим. Но кто посмел напасть на меня прямо на рабочем месте? И зачем? Может быть, это действительно как-то связано с полтергейстом Васи Капитанова? Не из-за Мягкого же мой затылок едва не раскроили? Я и не знаю про него ничего! Просто фамилия в блокноте… Может быть, шляпный убийца каким-то образом пронюхал, что Мягкий обращался к Дымову? А я везде рекламирую себя как его доверенное лицо! Неужели Мягкий сообщил Дымову что-то опасное для убийцы? А тот думает, что я тоже об этом знаю…

Версия была вполне приемлемая. И самая страшная. Софья метнулась к телефону и набрала номер больницы. Ей ответили, что к Дымову по-прежнему нельзя, хотя чувствует он себя удовлетворительно.

— Лечащий врач категорически запретил посещения, — добавила от себя медсестра очень важным голосом.

А с кем еще Софья могла посоветоваться, помимо Дымова? Да ни с кем. Кроме Романа, в ее жизни не было ни одного по-настоящему близкого человека. Но даже и Роман уже ушел в прошлое.

Софья умылась и, сунув зубную щетку в рот, вместе с ней отправилась на кухню. Нехотя надраивая зубы, она включила электрический чайник и выглянула в окно. Тут же зубная щетка выпала из ее рта и, проскакав по столу, шлепнулась на пол. Внизу, под окнами стоял Суданский собственной персоной и задумчиво смотрел на дверь ее подъезда. Софья отпрыгнула от окна и заметалась по кухне.

— Боже мой! — крикнула она кошке Федоре. — Что ему надо?! Может быть, он пришел добить меня? Но за что? Я ведь его вчера честно пыталась охранять! А может быть, он узнал, что Дымов в больнице и явился начистить мне физиономию за обман? Или потребовать неустойку? Но как он узнал, что Дымов не выполняет обязательства? Забежал в его офис, и те противные тетки проболтались о больнице и об аварии?

Как бы то ни было, Софья страшно перепугалась. Она перебежала в комнату и снова выглянула в окно. Суданский стоял возле дерева на газоне и курил, выпуская в морозный воздух миниатюрные дымовые облачка. Теперь глаза его шарили по фасаду дома, и Софья от ужаса даже присела. Встав на четвереньки, она пробежала к телефону и набрала мобильный номер Степаныча.

— Шеф! — громким шепотом крикнула она, как будто бы в распоряжении Суданского был радар для прослушивания разговоров в квартирах. — Шеф! Не могу ли я взять на сегодня отгул?

— Что такое у тебя там по пятницам? — проворчал тот. — В прошлую пятницу ты тоже потребовала отгул!

— Мне нужно отвезти тетю в аэропорт!

— Что тебе мешает после аэропорта приехать в агентство?

— Но вылет могут задержать! Его наверняка задержат. У меня не тетя, а просто человек-авария.

— Да ладно, Соня, не нужен тебе отгул. Приезжай ближе к вечеру, и закончим на этом.

— Но шеф! — Софья зыркнула в сторону окна и задрожала всем телом; — Вечером у меня окотится кошка.

— Это она сама тебя предупредила? — усмехнулся Степаныч. — Ну ладно. Отгул так отгул.

— Спасибо! — Софья едва не разрыдалась от облегчения. И тут же вспомнила, что вечером ей так или иначе придется выйти из дому — на сегодня назначена операция по поимке Лео Кисурина в мастерской Ардочки. «Авось Суданскому до вечера надоест стоять под деревом и он уберется восвояси, — подумала она. — Может, выйти на балкон и прямо спросить, что ему надо?» Однако сделать это она так и не смогла.

Прошло минут десять, и в дверь позвонили. Софья на цыпочках проскакала по коридору и прильнула к глазку. За дверью стоял Суданский и не мигая смотрел прямо ей в душу. Стараясь двигаться как можно тише, Софья опустилась на корточки и зажмурила глаза.

— Послушайте… э-э-э… ассистентка Дымова! — внезапно сказал Суданский. — Откройте, пожалуйста, дверь!

Софья запыхтела, словно еж, застрявший в щели забора.

— Я же слышу, что вы там! — раздражился Суданский. — Вы так дышите, как будто у вас застарелый бронхит!

Софья на четвереньках начала отползать в глубь квартиры.

— Я хочу просто поговорить! Думаю, это и в ваших интересах тоже!

«Ни за что не признаюсь, что я дома! — решила Софья. — Не будет же он взламывать дверь?»

Суданский взламывать квартиру не стал. Еще раз ударив по звонку, он издал несколько разочарованных вздохов и потопал вниз по лестнице. Софья дождалась у окна, когда он покинет подъезд, и с огромным облегчением убедилась в том, что он оставил свой пост на газоне. «Мало ли, что было у него на уме? — принялась оправдывать она свое поведение. — Вдруг Лидия пришла в себя и решила, что я заслуживаю казни через довешение? Глаза у этого типа были недобрые. Ох, недобрые!»

После обеда Софья отважилась спуститься в киоск за газетами. Она жадно прочла всю криминальную хронику, какую только удалось обнаружить. Кое-где были заметки и об убийствах двух типов в «шляпах». Софья подумала, что на Западе журналисты уже раздули бы из этого дела сенсацию. А у нас нет, ничего: просто коротенькие сообщения.

Ни про Люкина, ни про Мягкого не удалось узнать ничего нового. Единственный фактик, о котором Софья до сих пор не знала, выглядел неинтересным. Контора по ремонту телевизоров, в которой Мягкий работал администратором, переехала в новое помещение всего пару недель назад. Софья вспомнила, что да, действительно, прежде над этой дверью была вывеска срочного фото. Впрочем, что могло ей это дать? Ничего.

В пять позвонила Ардочка Зимодаскина и вредным голосом сообщила:

— Я сделала все, что могла! Я буквально нашпиговала Лео информацией о своем новом проекте. И сказала, что завтра, возможно, надолго уеду за город к знакомым, прихватив с собой диск со снимками, чтобы еще подумать на природе. Еще я сказала, что ни в коем случае не оставлю снимки в памяти домашнего компьютера, так как очень боюсь за них, потому что считаю новый проект огромной удачей. Если вы правы и Лео действительно замешан в воровстве, то вскоре он начнет звонить и напрашиваться в гости. Получается, что сегодняшняя ночь для него единственная возможность поживиться.

— Так сидите в студии и ждите.

— Но я лично думаю, что вы ошибаетесь! — не удержалась от комментария Ардочка. — Лео замечательный парень! У него глаза ребенка!

— Когда ребенок даст о себе знать, перезвоните мне, — велела Софья.

В отличие от экспансивной Ардочки, она ни секунды не сомневалась в том, что замечательный парень уже нацелился на новые фотографии.

— Теперь нужно придумать, как защититься от Лео, — сказала Софья кошке Федоре, которая азартно охотилась за своим хвостом. — Потому что если я застукаю его на воровстве и выскочу из укрытия с пустыми руками, он может с перепуга ударить меня по голове. А у меня на затылке и так скоро будет мозоль, потому что по нему лупят все кому не лень. Ну… В принципе, в студии должна разыграться камерная сцена, так что деревянный молоток, который слишком громоздок для улицы, здесь вполне может пригодиться.

Софья сбегала на кухню и положила молоток в пакет. «Эх, жаль, у меня нет прибора ночного видения!» — подумала она и добавила к молотку маленький фонарик. Решив повесить пакет на вешалку при выходе, чтобы не забыть его второпях, Софья отправилась в коридор. И как только потянулась к крючку, в дверь позвонили. «Неужели опять Суданский?» — подумала она и, вибрируя от испуга, заглянула в глазок.

На площадке стоял понурый Вася Капитанов. Даже его чуб уныло свесился вниз. Софью растрогал его вид, и она тотчас же отворила.

— Соня! Зачем ты взяла отгул? — увидев ее, укоризненно спросил Вася. Язык его слегка заплетался. — Кутайкин напал на меня и целый день без жалости топтал мое эго!

— Вероятно, твое эго сочинило какие-нибудь непотребные стишки! — предположила Софья, пропуская Васю в квартиру.

— Помоги мне, Соня! — заскулил тот. — Ему вполне можно впарить что-нибудь из последних моих экспромтов. Я знаю, ты ему нравишься! Возьми переговоры на себя!

— Я Кутайкину не стану ничего впаривать! — твердо ответила Софья. — Еще не хватало оказаться в долгу у подобного типа. Давай лучше попытаемся отшлифовать один из твоих перлов.

Они отправились на кухню, и Софья угостила Капитанова черным кофе. Тот глотал горячее варево и, обжигая губы, зачитывал ей двустишия, весь день приводившие Кутайкина в ярость. Софья делилась с Васей своими мыслями, трогала шишку на затылке, морщилась и постанывала.

— Ты ничем не лучше Кутайкина! — наконец не выдержал тот. — Ты все забраковала!

— Я просто ориентируюсь на его вкус.

— У него нет вкуса! — горячо возразил Вася. — Только запах одеколона «Олд Спайс». О! — тут же оживился он. — Сказал про запах и придумал новый слоган.

— Ну? — с подозрением спросила Софья.

Вася взмахнул рукой и продекламировал:

— Колобовскую еду я по запаху найду!

Софья не выдержала и расхохоталась.

— Чего смешного? — обиделся Вася.

— Кутайкин позеленеет, если услышит! Это просто песня!

Вася надулся и надолго углубился в свой блокнот. Софья же принялась стряпать еду, чтобы накормить незадачливого сочинителя.

В восемь вечера позвонила Ардочка и, едва сдерживая ликование, прокричала:

— Вы просчитались! Лео заехал на чашку чая, но на ночь не остался. Он сказал, что у него срочные дела, и попрощался со мной очень нежно.

— Может быть, он еще передумает! сказала Софья, нахмурившись.

Они начали обсуждать возможные варианты поведения Лео и его разоблачения.

— Вот что. Давайте я все равно к вам приеду. Мало ли что.

— Если вам так хочется…

Софье не то чтобы очень хотелось сидеть в засаде, однако она четко понимала, что задание есть задание. Кроме того, Лео вполне может позвонить в дверь студии часов в одиннадцать вечера и сказать, что его срочные дела отложены на завтра. Или соврать, что страшно соскучился по своей милой.

Она отправила Васю Капитанова домой с совершенно неубедительным напутствием, что утро вечера мудренее.

— В понедельник мы вместе обязательно придумаем что-нибудь сногсшибательное. Кутайкин упадет, обещаю. Не сердись, Вася, но сейчас уже слишком много времени, а у меня еще есть дела вне дома.

* * *

— А где вы будете прятаться? — спросила Ардочка, когда Софья явилась к ней вся в черном, с фонариком и деревянным молотком в пакете.

— Сейчас я все здесь обследую, — пообещала та и принялась расхаживать по помещению.

— Да что обследовать? — пожала плечами хозяйка, длинно зевая. — Кроме шкафа, здесь нет мебели в ваш рост. — Давайте скорее, я спать хочу.

— А в шкафу у вас что? — спросила Софья.

— Всякая ерунда, ее можно вынуть.

Ардочка стала освобождать крайнюю секцию шкафа от рулонов бумаги и связанного в пучки багета, а Софья расхаживала вокруг и тревожно поглядывала на часы.

— Насколько я поняла, если Лео явится, он без промедления полезет в компьютер, — уточнила она.

— Да-да, только он не явится. Вы же видите, на улице уже ночь!

— А у него есть ключ?

— Нету.

— А он умеет отключать сигнализацию?

— Не умеет. Вы со всех сторон проигрываете.

— Ну, не может быть, чтобы я ошиблась, — выпятив губу, сказала Софья, И, вспомнив про Романа, добавила:

— Я теперь столько знаю о мужчинах!

Софья принялась устраиваться в шкафу, а Ардочка тем временем переоделась в совершенно нелепую розовую пижаму и расстелила постель.

— Я иду спать, спокойной ночи! — сказала она, подрагивая шелковыми бантиками. Бантики были у нее на горловине, на рукавах и на груди. Когда она повернулась, оказалось, что на штанах тоже есть бантики. Софья фыркнула и засунула в шкаф бархатный пуфик. Ей казалось, что она устраивается со всеми удобствами.

Однако, когда Ардочка погасила свет и, повозившись, затихла на своем диване, Софья поняла, что провести ночь в шкафу, пусть даже и на пуфике, — задача не из легких. Через полчаса ей захотелось размять ноги. Еще через пятнадцать минут она поняла, что если не подвигает ими, то просто завизжит во весь голос. Она открыла дверцу шкафа и, высунув ноги наружу, принялась вращать ими во все стороны. Потом подумала, что если Лео вдруг неслышно проберется в студию и, приучив глаза к темноте, увидит летающие ноги, он перепугается и забудет о фотографиях.

Втянув конечности обратно в шкаф, Софья поняла, что пятая точка, покоившаяся на пуфике, совершенно онемела. Поерзав, она почувствовала, что снизу в ее тело впиваются тысячи иголочек. Она принялась щипать себя и постанывать при этом. Словно в ответ ей Ардочка захрапела на своем диване. Да так громко, что Софья поначалу даже не поверила, что тщедушная женщина может издавать звуки такой мощи. «И этот сурок в бантиках еще грезит о молодом любовнике!» — возмущенно подумала она.

К часу ночи Софье неудержимо захотелось спать. Она начала клевать носом и пару раз тюкнулась им в собственные колени. Потом включила фонарик и посмотрела на часы. Прошло еще так мало времени! В тот же миг в желудке у нее явственно заурчало. «Вот только этого мне не хватало!» — подумала она с досадой. Желание покушать между тем все нарастало. К двум часам ночи оно приняло угрожающие размеры. Живот теперь разговаривал с ней ворчливым тоном, словно в нем сидела сердитая собака.

Софья живо представила себе следующую картину. В студию входит Лео в черных перчатках и крадучись подходит к компьютеру. Вот он тянет скрюченные пальцы к кнопочке, включающей системный блок… И тут слышит громкое недовольное ворчание. Лео пугается и убегает. Ардочка празднует победу, а Софья остается без материального вознаграждения. Когда Дымов выходит из больницы, Ардочка рассказывает ему все, высмеивает Софью и навсегда отказывается от услуг специалиста по решению конфиденциальных вопросов.

«Надо срочно что-нибудь съесть», — решила Софья и тихонько отворила створки шкафа. Выбравшись наружу с фонариком в руках, она на цыпочках отправилась к холодильнику, который стоял справа от дивана Ардочки. «Авось она не проснется. Говорила же, что спит крепко. Лео, кстати, об этом тоже знает».

Как только Софья открыла дверцу и начала обозревать съестные припасы, из соседней квартиры на балкон вышел человек в длинном пальто. Он перелез через перила и медленно двинулся вдоль окон к балконной двери студии. Она была закрыта, но зато там отсутствовали жалюзи, и через вымытое до блеска стекло проникал с улицы свет фонарей и луны, в одиночестве гуляющей по пустому небу.

Софья достала с верхней полки маленький пакет кефира и зубами отгрызла кончик. Дверца холодильника была открыта, внутри, естественно, горела лампочка, и Софья была видна, как на ладони. Человек в длинном пальто достал из кармана пистолет и медленно поднял руку.

Кефира Софье показалось мало, поэтому она дополнительно выудила из холодильника коробочку порционного плавленого сыра, достала оттуда один треугольничек и решила отойти с ним подальше, чтобы не потревожить сон Ардочки шуршанием фольги. Захлопнув дверцу холодильника, Софья зажгла фонарик и, направив его луч в пол, пошла к шкафу. Фигура ее была подсвечена не хуже, чем собор Василия Блаженного ночью.

Итак, Софья двигалась в сторону своего убежища, а дуло пистолета в руке неизвестного осторожно перемещалось вслед за ней. Не в силах больше бороться с голодом, Софья принялась снимать с сыра обертку и из-за этого не услышала, как в двери повернулся ключ. Правда, надо отдать должное вору, повернулся ключ почти бесшумно.

Конечно, это был Лео! Он положил ключ в карман и ловкими пальцами нажал нужную комбинацию на сигнализационном блоке. Ардочка была просто глупышкой, когда думала, что ее приятель невинен, словно потребитель подгузников. Через минуту Лео темным силуэтом возник на пороге студии.

Скользкий треугольный сырок выскользнул у Софьи из пальцев, и она, тихо ругнувшись, попыталась подхватить его на лету, стремительно присев. В этот миг пистолет в руке незнакомца в длинном пальто выплюнул кусочек металла. Стекло с громким звоном посыпалось вниз. Пуля же, пролетев у Софьи над головой, попала в Лео.

— А-а! — вскрикнул тот и схватился рукой за плечо. После чего громко выругался и завопил:

— Включите свет, меня, кажется, убили!

Софья ахнула и от неожиданности села на упавший сырок. Человек с пистолетом махнул полами пальто и мгновенно ретировался тем же путем, каким Пришел. Ардочка со своего дивана громко сказала:

— Хыр-р-р!

— Ардалина! — не своим голосом закричал Лео и хлопнул ладонью по выключателю.

Под потолком вспыхнула многоярусная люстра, и Лео, мотнув подбородком на Софью, сидящую на полу, крикнул:

— Слушайте, вы! У меня тут кровь! Немедленно разбудите мою подружку!

Он принялся стаскивать с себя верхнюю одежду, а Софья прыгнула на диван и стала трясти Ардочку за плечи. Ардочкина голова моталась из стороны в сторону, но толку было чуть.

— Ах, черт, я и забыл: она ведь нашпигована снотворным, точно вареник творогом! — крикнул Лео. — Бросьте ее и идите сюда!

Софья послушно побежала на зов. При этом она не могла вымолвить ни слова. Дело в том, что, когда раздался звон разбитого стекла, она успела заметить в проеме окна фигуру человека в пальто с поднятым воротником. Это было так похоже на сцену в подворотне неподалеку от дома Суданского, что ее пробрала дрожь. Только теперь пистолет выстрелил!

К невероятному облегчению Лео, оказалось, что пуля только поцарапала ему кожу.

— Навылет, — сказал он, прикладывая к пустячной ранке ватку с йодом. — Кто это был?

— Понятия не имею, — пискнула Софья. — Думаю, вам нужно попытаться его догнать.

— Еще чего! Во-первых, у него могут быть сообщники. А если их нет, то он все равно уже далеко. А во-вторых, если бы вы не присели, пуля цокнула бы вас прямо по черепушке. Так что это ваша проблема. Хотите — догоняйте.

Софья молча покачала головой. Зубы у нее клацали. В студию сквозь разбитое стекло врывался ледяной ветер.

— А вы, собственно, кто такая? — не унимался Лео.

— Сейчас, — сказала окончательно обретшая голос Софья и сбегала к шкафу за своим пакетом. Добыв из него деревянный молоток, она снова повернулась к раненому и пояснила:

— Я — ваше разоблачение. Конец всему.

— Чего? — переспросил тот, скривив вишневый рот.

Софья подумала, что внешне этот тип похож на гибрид Шварценеггера с Бредом Пипом. От его торса, высоко поднятых скул и зеленых глаз томные девицы наверняка дохли, как моль, опыленная нафталином.

— Если я правильно понимаю, когда вы сегодня вечером зашли к Ардалине на чашечку чая, вы подсыпали ей в напиток снотворное. Не так ли?

— А вам-то что? Предыдущая ночь была у нас слишком бурной. Я хотел, чтобы моя дама выспалась как следует. Это запрещено?

— Я знаю, чего вы хотели! — сказала Софья, покачивая в руке молоток. Лео следил за ее манипуляциями с пристальным вниманием. — Вы хотели забраться в ее компьютер и выудить оттуда новую фотосерию, чтобы передать ее вашему благодетелю Кошеварову. Уж не знаю, чем он вас там держит.

— А не докажете! — неожиданно весело сказал Лео и, помахав ваткой, старательно подул на рану.

— А мне и не надо ничего доказывать. Главное, с этой ночи дверь в студию Ардочкй для вас заперта. Она сменит замок и код сигнализации. И никогда больше не пустит вас под свое одеяло.

— Ну, так я и знал, — пожал плечами Лео. — Все хорошее когда-нибудь неизбежно заканчивается.

— Так вы признаетесь в том, что похищали ее работы?

— Кошеваров меня шантажировал.

— И вы не побоитесь сказать это Ардочке в лицо?

— Я бы не побоялся, но ее, пожалуй, не разбудить.

— Хыр-р-р! — сказала Ардочка, подтверждая его предположение.

— Но если вы непременно хотите завершить дело прямо сейчас, ее надо напоить черным кофе и поводить по комнате, заявил Лео. — А что это за охотник с пистолетом, который в вас целился?

Отвлекшаяся было Софья снова мелко задрожала.

— Я не знаю, — жалобно сказала она. — Может быть, пули у него ненастоящие?

— Еще какие настоящие! Если вам надо, можете поискать где-нибудь в стене и выковырять для истории.

Софья пошла обследовать стену, но нашла пулю в дверном косяке. Она принесла из кухни маленький нож и стала ее извлекать. Лео между тем вылил Ардочке на лицо стакан ледяной воды и теперь колотил ее по щекам, пытаясь привести в чувство.

— А? Чего? — сказала та наконец, садясь в постели.

— Меня поймали, — сообщил Лео, с усмешкой милого шалунишки глядя на нее. — Твоя подруга схватила меня на месте преступления. Когда я шел к компьютеру, чтобы вытащить оттуда твои новые гениальные фотографии. Я шпионил для Кошеварова.

— Сво… — сказала Ардочка и, закатив глаза, снова повалилась на постель.

— Ну вот. Теперь она все знает.

— Зачем вы это сделали? — мрачно спросила Софья. — Мое слово против вашего. Она могла бы мне не поверить. Или сделать вид, что не верит.

— Мне все это страшно надоело, — признался Лео, надевая рубашку. — А больше всего сама Ардочка. А вы удивительно отважная женщина.

Софья замерла с молотком в руке, Лео же не сводил с нее пронзительного взора.

— В вас только что стреляли из пистолета, а вы ведете себя как ни в чем не бывало. Хотя, возможно, это просто шок.

— Послушайте, а у вас не осталось снотворного? — не отвечая на вопрос, поинтересовалась Софья. — Я бы очень хотела как следует выспаться. Моя голова должна быть ясной завтра к утру.

Лео молча достал из кармана пузырек с таблетками и бросил ей. Софья, не ожидавшая броска, пропустила подачу и получила пузырьком по лбу.

— Теперь у меня будет шишка и с этой стороны тоже! — воскликнула она, едва сдерживая внезапно подступившие слезы.

— Почему тоже? — машинально спросил Лео и, не дождавшись ответа, приказал:

— Пейте скорее. А то, боюсь, с вами вот-вот случится истерика и я, вместо того чтобы уносить отсюда ноги, буду вынужден вас успокаивать. Кстати, не хотите вызвать милицию? После моего ухода, разумеется?

Софья снова представила, как милиционеры наводняют офис Дымова, шарят в его квартире, перетряхивают содержимое черного портфеля, прослушивают диктофон…

— Н-нет, — неуверенно ответила она. — Не хочу.

— Ну, вам виднее. Надеюсь, стреляли действительно в вас.

— В меня, не сомневайтесь. Кстати, а где же я буду спать?

— На кухне есть маленький диванчик, — сказал Лео. — Думаю, вы успеете доползти до него, пока не уснули. Кстати, надо чем-нибудь заменить разбитое стекло. Не хочу, чтобы вы вдвоем тут замерзли до полусмерти и потом обвинили в этом меня.

— Вас?

— Но ведь это я дал вам обеим снотворное!

Лео сбегал в коридор и, притащив откуда-то кусок фанеры, сноровисто приколотил ее маленькими гвоздиками на место разбитого стекла.

Уходя, он дотронулся до выключателя, и студия мгновенно погрузилась в темноту. Лишь поблескивали, отражая все те же уличные огни, вставленные под стекла фотографии.

Входная дверь негромко хлопнула. Софья стащила с себя брюки, вымазанные плавленым сырком, и села прямо на пол. Глаза ее начали слипаться. «Ну и сила у этого снотворного! Имея такое, можно вынести отсюда все до последнего карандаша», — подумала она и тут же провалилась в сон.

ДЕНЬ ШЕСТОЙ, СУББОТА

«Кто-то хотел меня убить!» Это была первая мысль, пришедшая ей в голову.

— Я думала, что вы умерли, — сказала Ардочка откуда-то сверху. — Почему вы валяетесь на полу, одетая только до половины?

Софья с трудом разлепила ресницы и увидела хмурую физиономию хозяйки студии. Сейчас она была без косметики и без игривых завитков на щеках.

— Вчера ночью здесь был Лео, — хриплым со сна голосом поведала Софья.

— Если мне не изменяет память, вы должны были поймать его с поличным, а не бегать перед ним без штанов!

Софье с трудом удалось сесть. В голове носились маленькие злые истребители, время от времени выпуская из своих орудий трассирующие пули, которые впивались ей прямо в мозг.

— Разве вы ничего не помните? — простонала она. — Ведь Лео вылил на вас целый стакан воды.

— А я решила, что это мои слезы, — проворчала Ардочка. — Честно говоря, я думала, что Лео мне приснился. Вы запугали меня с вечера, и мое подсознание выдало такой вот сон. Будто Лео хотел влезть в компьютер…

— Это был не сон, — поспешила заверить ее Софья и, подобрав с пола свои брюки, принялась счищать с них сырок подвернувшейся под руку бумажкой. — Лео действительно был тут и во всем признался.

— Как вам удалось его расколоть? — спросила Ардочка. — Вы что, подрались? Почему дверь на балкон забита фанеркой? Во время драки вы разнесли стекло? Вы ранили его? Тут повсюду валяются куски окровавленной ваты!

Оглядевшись, Софья увидела два ватных диска со скудными капельками крови, которую пуле удалось выдавить из упругого тела Лео.

— И кто изуродовал мою дверную коробку?

— Вы проспали все на свете! — попеняла ей Софья, игнорируя то, что она знала о снотворном. — Вчера здесь стреляли.

— В кого?! — искренне изумилась та.

— Понятия не имею, — солгала Софья. — Это был тип в пальто с поднятым воротником. Он пробрался на балкон и пальнул в центр комнаты. Не знаю, в кого он хотел попасть. А потом он убежал.

— Милочка, вы заливаете! — покачала головой Ардалина. — Попасть на мой балкон можно только с соседнего балкона.

— Значит, этот тип так и сделал.

— Но это невозможно! Соседний балкон тоже принадлежит мне!

— В каком смысле?

— В самом прямом. Я решила расширить студию и купила однокомнатную квартиру на своей же лестничной площадке. В той квартире сейчас пусто, и она заперта. Ключ лежит в тумбочке в коридоре.

— Выходит, злоумышленник подобрал другой ключ! — вслух сказала Софья, а про себя подумала: «Но если он охотился за мной, как он узнал, что в той, соседней квартире никого нет? Ведь была ночь, и вполне естественно предположить, что за дверью спит целая семья! Не собирался же он ради меня перестрелять кучу невинных людей? Почему же он тогда не пробрался сразу в студию? Неужели знал, что здесь сигнализация? Неоткуда? Кто он такой?»

— То есть вы с Лео выясняли отношения, — уперев руки в боки, сказала Ардочка, — и тут явился человек в пальто с поднятым воротником, выстрелил в центр комнаты и убежал через балкон, так, что ли? А я спала и ничего не слышала?

— Может быть, пойдем и посмотрим на соседнюю дверь? — предложила Софья, кое-как очистившись от сырка. Во рту у нее было сухо, как будто бы язык просушили салфетками. — Вдруг она вообще взломана?

Ардочка молча отправилась в коридор, а оттуда — на лестничную площадку.

— Да нет, все в порядке! — пожала она плечами, подергав ручку и убедившись, что дверь закрыта, как положено.

Софья тоже подергала ручку, потом предложила:

— Может быть, войти внутрь и поглядеть, что там?

Ардалина неожиданно сморщилась и, свернув нижнюю губу в трубочку, зарыдала:

— Лео оказался предателем! У меня такая личная драма, а вы привязались ко мне с какой-то фигней!

— Это убийца в пальто — фигня? — возмутилась Софья.

— Убийца? Разве он кого-нибудь убил? — размазывая слезы по щекам, злобно откликнулась Ардочка.

— Но ведь не шутки ради он выпустил пулю!

Их спор прервался самым неожиданным образом.

Внизу зашаркали по ступенькам тапочки, и зычный женский голос завопил:

— Ардалина? У тебя все нормально? Течь устранили?

Ардочка и Софья в немом изумлении уставились друг на друга. В подъезде оказалась отличная акустика, и грузная поступь соседки снизу отлично была слышна. Ардалина наконец вышла из ступора и, перевесившись через перила, в свою очередь, крикнула:

— Что ты имеешь в виду? Какую течь?

Софья тоже легла животом на перила и увидела мощную тетку, которая совершенно точно не поместилась бы в «Фольксвагене». Ее круто завитые волосы были уложены вокруг головы идеальным шариком.

— Ну как какую течь? — рассердилась тетка. — Вчера ночью приперся сантехник, спросил, не капает ли у нас в ванной с потолка, потому что на верхнем этаже протек стояк. Но там никто не открывает. Я сказала, что стучать надо тебе в дверь, что в этой квартире сейчас никто не живет, но ты ее владелица. — И с осуждением добавила:

— У тебя даже звонка нет.

Ардочка и Софья молча выслушали сообщение и снова переглянулись.

— А этот сантехник, он как выглядел? — внезапно оживилась Софья, затоптавшись от нетерпения на месте.

— Как-как… В душегрейке такой…

— Не в темном пальто?

— Да нет же, в душегрейке. Высокий такой, складный, с усами. И не пьяный.

— Средних лет, симпатичный, с крупной головой? — быстро уточнила Софья. Хоть она и знала, что Дымов лежит в больнице, больше ни один мужчина с усами ей на ум не приходил.

— С крупной головой? — изумленно переспросила соседка. — Не знаю, я людей по головам не сортирую! Так чего у тебя там было-то, Ардалина? Как я погляжу, ты вся зареванная! И чего-то разбила ночью!

— Плакала она из-за того, что засветила фотопленку. Стояк починили, а разбила она люстру, когда скакала через обруч в целях похудания! — ответила вместо Ардалины Софья и потянула ее за рукав.

Та послушно поплелась за ней. Софья, не спрашивая разрешения, достала из тумбочки ключ и повертела его перед глазами. Ключ был простенький, от отечественного замка массового производства. Такой можно открыть шпилькой, не особо напрягаясь.

— Когда выходишь, — пробормотала Ардочка, — дверь можно просто захлопнуть за собой.

Софья хмыкнула, открыла пустующую квартиру и проверила стояк в ванной. Как она и думала, там все оказалось в порядке. Трубы не капали, краны не подтекали, пол был вызывающе сух.

— А балконная дверь закрыта, — заметила Ардочка, вертя головой по сторонам.

— Конечно, закрыта! Когда этот тип уходил, за ним никто не гнался. У него было время на то, чтобы замкнуть дверь, переодеться… — Софья внезапно замолчала.

— Что? — спросила Ардочка, проявляя нетерпеливое любопытство.

— На первом этаже под лестницей лежит какая-то одежда. Я, когда приехала, сунула туда нос. Неприятно, знаете ли, когда ты видишь чей-то рукав, выглядывающий из закутка. Вот я и поглядела — не человек ли там валяется. Было ужасно не по себе. Вполне возможно, это та самая душегрейка, с помощью которой наш убийца маскировался под водопроводчика.

— Стал бы он бросать улики под лестницей! — выразила недоверие Ардочка.

— Да уж какая это улика! — уныло проговорила Софья.

Впрочем, они все же не поленились, сходили вниз и нашли душегрейку. Софья подняла ее двумя пальцами, после чего находку продемонстрировали соседке с головой в виде шарика.

— Ночной сантехник был одет в эту штуку? — спросила Софья, когда та распахнула дверь.

Догадливая соседка ахнула:

— Хотите сказать, это был преступник? А я открыла ему?! Он что, охотится за одинокими женщинами?

— Как же, — пробурчала Ардочка. — Он разносит в щепки дверные косяки в фотостудиях и бегает по балконам в развевающемся пальто.

— Боже мой! — «Шарик» схватился двумя руками за горло.

Софья брезгливо проверила карманы душегрейки, но ничего там не нашла и сказала:

— Пожалуй, я это брошу там, где взяла.

Она отправилась вниз и засунула находку под лестницу. Потом побежала в студию мыть руки.

— А позвонить в милицию? — безразлично спросила Ардочка, притащившись за ней.

— Ха! Приедет милиционер, подержит эту душегрейку, как я, двумя пальцами и пошлет нас подальше.

— Но у нас есть пуля!

— А как мы докажем, что ее выпустили именно вчера ночью и что она попала в косяк? Ведь я ее из косяка уже извлекла…

— Пусть произведут какую-нибудь экспертизу.

— Сейчас. Они прямо так и побежали проводить экспертизу. На каком основании?

— Ну, мы же пожалуемся.

— Кто это — мы? Вы оглашали храпом окрестности, Лео сказал, что не желает иметь с вами ничего общего, а я одна не хочу во всем этом участвовать.

— А выстрел что, прозвучал негромко? — внезапно поинтересовалась Ардочка.

— Еще как громко! У меня даже уши заложило.

— И стекло разбилось. Почему же никто из соседей не взволновался?

— Ваша соседка-шарик подумала, что вы просто что-то разбили. Очевидно, вам это свойственно. — Софья отлично помнила, как в первый ее приход Ардочка бросила что-то в стену. — Кроме того, не каждый отличит выстрел от звука лопнувшего воздушного шарика или выхлопа под окнами. Да и звон стекла заглушил выстрел.

Ардочка вяло махнула рукой и, протопав ко все еще разобранной постели, повалилась на нее лицом вниз.

— Вы собираетесь предаваться отчаянию? — по-деловому спросила Софья.

— Да, — невнятно ответила Ардочка, зарывшись носом в подушку.

— А вопрос с гонораром не хотите утрясти?

— О, боже мой! — воскликнула та, подскакивая. — Вы хоть представляете, что я сейчас чувствую?!

— То же самое, что чувствовала я в прошлую пятницу, когда мне позвонил муж и сказал, что бросает меня, — ответила Софья, сделав каменное лицо.

* * *

Деньги, полученные от Ардочки, Софья привезла домой и спрятала в коробку с немецким печеньем, которую считала своеобразным переносным сейфом Дымова. После этого уселась с блокнотом за письменный стол и почесала лоб кончиком ручки. Итак, Ардочку с ее лазерным диском можно вычеркнуть. Смело вычеркнуть! Софья погладила рукой жестяную крышку коробки, где лежал честно заработанный гонорар. Правда, всю самую трудную работу, конечно, проделал Дымов. Это он каким-то образом забрался в компьютер Кошеварова. Она же сидела в засаде в студии с разрешения и одобрения хозяйки. Если бы не этот ужасный человек в пальто и с пистолетом!

— Почему он не прикончил меня по дороге к Ардочке? — спросила Софья у кошки Федоры, которая восседала на ручке кресла. — Мог бы угробить прямо в подъезде — там никого не было. Но нет! Он зачем-то дождался, пока я войду к ней, а потом придумал, как и ему попасть туда же.

Софья примерно представляла себе, как все произошло.

— Наверное, этот тип стоял под окнами и озирал фасад. Потом сообразил, что может запросто попасть в студию через соседний балкон. Только побоялся, что дверь ему не откроют. Или он боялся другого? Того, что на пороге появится хозяйка студии. А ей он не хотел причинять вреда?

Федора зажмурила глаза и подвернула под себя передние лапы. Потом тихонько мурлыкнула.

«Что, если убить хотели все-таки не меня?» — робко подумала Софья. Но потом вспомнила, что видела человека в пальто уже второй раз и поежилась. Все очень странно! Ее дважды бьют по голове. Целятся в нее из пистолета. И не убивают. Один раз убийца окликает ее и убегает, в другой раз попадает в дверной косяк. Впрочем, в последнем случае надо благодарить судьбу и скользкий сырок. «Плавленый сыр приносит мне удачу! решила Софья. — Надо будет купить коробочку и положить в сумку. Это будет мой оберег».

— Все равно на душе как-то неспокойно, — поделилась Софья мыслями с кошкой Федорой. — Хочется куда-нибудь бежать, что-то делать, а не сидеть тут взаперти, раздумывая о том, что, может быть, именно в этот момент человек в пальто прикидывает, как пробраться в квартиру и пристрелить-таки меня.

План Дымова предусматривал вечерний поход в ресторан «Фантомас» и переговоры с неведомыми «Топиками». Софья стала склоняться к мысли, что ей лучше всего поехать в этот ресторан.

— Отвлекусь, — пояснила она специально для Федоры. — И мозги мои займутся очередным конфиденциальным делом, вместо того чтобы перемалывать всякие страхи и опасения.

Софья подлетела к шкафу и распахнула створки, собираясь прикинуть, что наденет вечером. Именно в этот момент в дверь позвонили.

— Кто там? — крикнула Софья с приличного расстояния. К двери она боялась приближаться, потому что дверь была самая обыкновенная, деревянная, и пули могли проскочить сквозь нее, как сквозь кусок масла.

— Это Капустин! — ответили ей. — Друг Дымова. Помните, мы встречались с вами после аварии?

Софья по стеночке пробралась в коридор, на мгновение прильнула к глазку и на всякий случай тут же отпрыгнула к вешалке. Вроде бы это действительно был Капустин, но разглядеть толком она не успела.

— Зачем вы ко мне приехали? — невежливо спросила она, вжимаясь в висящую на вешалке одежду.

— Вы сегодня в больницу не звонили? — вопросом на вопрос ответил Капустин.

— Звонила, — соврала Софья. Увлекшись своими собственными страхами, она совершенно забыла про Дымова, но признаваться в этом не хотела.

— Значит, вам сказали, что он умер?

Софья крикнула: «А-а!». В голове у нее помутилось, и она упала на пол, высоко взметнув ноги, как подстреленная лошадь.

— Так вот, — продолжал Капустин, не обращая внимания на грохот. — Это не правда. Дымов на самом деле жив. Если вы меня впустите, я все объясню.

Кряхтя, Софья поднялась на ноги и распахнула дверь. Ее взгляд мог бы убить.

— Вы что?! — закричала она, потрясая кулаками. — Белены объелись?! Разве можно так пугать людей? Сначала — умер, потом — не умер. Я едва не упала в обморок.

— А кто упал? — поинтересовался Капустин, проникнув в коридор и вытягивая шею. — Я слышал, что упал кто-то большой.

— Это… это кошка Федора спрыгнула с подоконника.

— А показалось, будто корова. Неужели вы ее так раскормили?

Софья поджала губы и провела Капустина в кухню. У нее тряслись руки, поэтому она не сразу попала в чайник струей воды из-под крана.

— Сегодня ночью на Дымова было совершено покушение, — сказал Капустин, не дожидаясь, пока она усядется и начнет его расспрашивать. — Он позвонил мне, я сразу приехал.

— Вы хотите обвинить в этом меня? — визгливым голосом воскликнула Софья, отчаянно перетрусив.

— Вас ? Почему вас? С какой такой стати?

— С той стати, что я разворошила змеиное гнездо! Вернее сказать, змеиные гнезда, — выпалила Софья и бросилась за своим блокнотом, чтобы пояснить Капустину, что она имеет в виду.

— Странные вы, женщины, существа, — заметил тот, когда она возвратилась обратно. — Как бы повел себя на вашем месте мужчина?

— Как? — спросила Софья без особого, впрочем, любопытства.

— Мужчина перво-наперво выяснил бы суть дела и поинтересовался бы тем, как произошло покушение. А вы?!

— А что я?

— А вы сразу решили, что вас в чем-то обвиняют, и кинулись защищаться!

Софья ничуть не смутилась. Еще бы! Прямо перед ней сидел человек, на которого можно вывалить все свои страхи и сомнения. И она принялась было вываливать, но потом спохватилась и спросила:

— Да, а что там с Дымовым?

— Вас это и в самом деле интересует? — с подозрением спросил Капустин.

— Как вы смеете сомневаться! Я взяла его кошку! Я отвечаю на его телефонные звонки! Я успокаиваю его клиентов! Да меня вообще чуть не убили!

— Как? Вас тоже? — преломил бровь Капустин.

— Ну, ладно, ладно, расскажите сначала про Дымова, — слегка остыла Софья.

— В отделении, куда положили Диму, новая медсестра, — заявил Капустин. — Кстати, очень миленькая.

Софья оторопела:

— Вы решили поделиться со мной своей радостью по этому поводу?

— Да нет! Я пытаюсь объяснить, как Дымов остался в живых.

— Вы объясняете очень путано.

— В нашу первую встречу вы говорили, что занимаете должность менеджера по работе с клиентами.

— И что?

— Меня это удивляет. Вы совершенно не умеете общаться с людьми. Все время болтаете, отвлекаетесь, уводите собеседника в сторону…

— Разве можно сбить с толку мужчину, который задумал высказаться? — искренне удивилась Софья.

Капустин решил быть выше мелких склок и продолжил:

— Так вот. Дежурный врач болтался на этаже из-за этой новенькой медсестры. Проходя по коридору, он увидел сквозь толстые стекла в одной из палат движущуюся тень. Он мог бы подумать, что какому-то бедолаге не спится, и пройти мимо. А он взял и заглянул. В палате находился незнакомый человек со шприцем. Он готовился сделать спящему Дымову укол.

— Какой ужас! — расширила глаза Софья.

— Когда доктор поинтересовался, кто он такой и что тут делает, человек со шприцем сбил его с ног и скрылся.

— Неужели его некому было остановить? — изумилась Софья.

— Вы хорошо представляете себе больницу? Скрыться оттуда можно в два счета. Кроме того, человек был в халате и докторской шапочке. И, наверное, он заранее продумал план отступления.

— И вы точно знаете, что укол стал бы для Дымова роковым? — уточнила Софья.

— Я забрал шприц, который уронил этот тип. В нем оказалось лекарство, которое могло бы остановить дымовское сердце.

— И что теперь?

— Теперь в регистратуре говорят всем интересующимся, что Дымов умер. На самом деле я перевел его в безопасное место. В ту же ночь, как он позвонил.

— В какое место? — туг же полюбопытствовала Софья.

— Извините, но сказать вам я не могу.

— Почему это? — надулась она.

— Знаете, что у некоторых людей есть третий глаз? спросил Капустин. — Это образное выражение, означающее дар предвидения, экстрасенсорные способности и все такое… Так вот, у женщин, на мой взгляд, есть второй рот. Через него утекают в мировое пространство все те тайны, которые поверяют им мужчины.

Софья презрительно хмыкнула и тут же высказала собственное мнение по этому поводу:

— Убийца не поверит, что Дымов умер. Он станет искать его. Зато перепугается масса совершенно безвредных людей. Ведь до этого случая дежурные отвечали, что Дымов находится в удовлетворительном состоянии!

— Ну и что? Ему неожиданно могло стать хуже. У него ведь было сотрясение мозга. А ушибленная голова полна сюрпризов!

— А Дымов знает, за что его хотели убить? Ну, или хотя бы догадывается, кто покушался на него?

— В том-то и дело, что нет. Он в тупике.

— Я могу вывести его из этого тупика. Потому что уверена, что все это связано со «шляпой номер два»! — выпалила Софья.

— Простите? — Капустин выставил вперед одно ухо, думая, что плохо расслышал.

— Шляпа номер два — это второе по счету раздетое тело, на которое была надета шляпа. Фамилия этой «шляпы» записана в еженедельник Дымова. «Шляпами» я называю убитых для краткости, чтобы не запутаться.

Софья глядела на Капустина большими блестящими глазами. На лице ее вместе с раздражением от его непонятливости ярко проявились обычно бледные веснушки.

— Э-э-э… — сказал Капустин и двумя руками пригладил залысины, убирая назад несуществующие волосы. — Не могли бы вы изложить все как-нибудь… к-хм… более последовательно?

— Понимаете, нанеся травму Дымову, я почувствовала себя ответственной за него, — начала Софья.

Это Капустину было понятно, и он ободряюще кивнул.

— Он сказал мне, что набрал клиентов, ну и…

— Вы что, выполняли его работу? — догадался Капустин.

— Я пыталась! Я хотела посоветоваться с Дымовым, но к нему не пускали.

— Это я распорядился.

— Могли бы сделать для меня исключение, — попеняла Софья.

— С какой стати? Откуда я знал, что вы сунули свой нос куда не следует? Такая тихонькая с виду дамочка. Ужасно испуганная случившимся… Мне и в голову не приходило, что вы начнете соваться во все это.

— У меня были самые лучшие намерения" — холодно заметила Софья. Неужели и от Дымова она вместо похвалы удостоится осуждения? — И я с самого начала просила вас о помощи, вы не забыли?

— Я не забыл, но у меня полно своих дел, — во второй раз отговорился Капустин.

— Но сейчас вы способны меня выслушать?

— Выслушать — всегда пожалуйста.

— Все, что узнаете от меня, вы передадите Дымову. Это он должен решить, что делать дальше.

— Вы говорили что-то о каких-то шляпах, — напомнил Капустин.

— Сейчас все расскажу. — Софья разлила по чашкам кипяток и утопила в каждой по пакетику чая. — Рекламная фирма, в которой я работаю, находится прямо напротив офиса Дымова.

— А! Так он уже успел арендовать помещение!

— Вот именно. И дал, насколько я знаю, объявление в газеты. '

— Но как вы впутались в его дела?

— Понимаете, о его кошке некому было позаботиться, поэтому мне пришлось открыть его портфель. А в портфеле лежали диктофон и ежедневник.

— Какая женщина устоит! — съязвил Капустин.

Софья проигнорировала его замечание и рассказала все, что случилось с момента аварии до сегодняшнего дня. Как она и предполагала, Капустина больше всего заинтересовали убийства.

— Я должен кое-что записать, — заявил он, когда Софья закончила повествование. — Ни ваша Ардочка, ни Тулускина, ни даже Суданский не кажутся мне перспективными в этом плане. А вот Мягкий, которого убили так странно…

— Его убили вторым, — напомнила Софья.

— Хорошо-хорошо, давайте начнем с первого убитого. Итак, Константин Люкин. Он работал в министерстве.

— Транспортном, — туманно пояснила Софья. — Точно сама не знаю. Тридцать пять лет, закоренелый холостяк. Ему чем-то разбили горло. Он лежал на полу в трусах, майке и в шляпе с бирочкой. Новой, ненадеванной фетровой шляпе. Рядом валялась папка с бумагами, не представляющими никакой ценности для шпионов. Не знаю, каким боком его можно присобачить ко всей этой истории. Единственное, что важно, — он жил в подъезде, соседнем с «Артефактом» и в непосредственной близости от мастерской по ремонту телевизоров.

— Я записал, — кивнул сосредоточенный Капустин.

— А вот «шляпа номер два» — совсем другое дело. — Софья заерзала на своей табуретке. — Шляпа номер два — это, как вы уже поняли, Мягкий Николай Сергеевич, администратор той самой фирмы по ремонту телевизоров. Но не это главное. Главное то, что этот Мягкий приходил к Дымову. Или звонил ему. В общем, вступил с ним в контакт. Недаром же Дымов отметил для себя, что нужно завести дело Мягкого. Мне бы очень хотелось знать, о чем бедняга ему поведал.

— Мне бы тоже, — согласился с ней Капустин.

— А нельзя ему как-нибудь позвонить, Дымову?

— Исключено, — заявил тот. — Любой звонок можно отследить, а Дима законспирирован.

— Ну ладно, сами у него спросите, — неохотно сдалась Софья. — Короче говоря, этот Мягкий был убит точно так же, как и Люкин. Только на своем рабочем месте. Подчиненные нашли его в кабинете с раскуроченным горлом, в нижнем белье и в фетровой шляпе с бирочкой. Не точно такой же, как первая, но похожей. Костюм с него кто-то снял и засунул в шкаф. Скорее всего убийца.

— С ума сойти! — пробормотал потрясенный Капустин. — Интересно, что пытался сказать этот тип, раздевая тех, кого убивал, и напяливая им на головы шляпы?

— Боюсь, что он нацелился заодно и на меня, — дрогнувшим голосом сообщила Софья. — После покушения на Дымова я склонна считать, что это никакая не ошибка и никакая не шутка. Что это все серьезно.

Она рассказала Капустину о человеке в пальто и о нападении на нее в туалете «Артефакта». Умолчала только о своем муже Романе, который болтался поблизости от места двух убийств с театральным биноклем в руках. «Вдруг Роман интересуется все же мной? — с трепетной надеждой подумала Софья. — Не может быть, чтобы он не только бросил меня, но и оказался замешан в дело о нападении. Это было бы уж слишком!»

— Значит, сделаем так, — сказал Капустин. — Я поговорю с Дымовым, мы выработаем приемлемый план действий и вам сообщим.

— Когда? — оживилась Софья.

— Наверное, завтра, — ответил тот. — Многое будет зависеть от того, что Дымов успел узнать от Мягкого.

— Мне бы тоже очень хотелось это знать! — воскликнула Софья. — Без этого дело никак не может быть распутано, вы ведь понимаете?

Капустин все понимал и ушел, заверив Софью в том, что это понимание он по возможности быстро донесет до Дымова.

— Я свяжусь с вами в самое ближайшее время, — заверил он. — Теперь вы не одна!

Заперев за ним дверь, Софья с благодарностью закрыла глаза. Она почувствовала себя гораздо увереннее! Двое мужчин, один из которых работал в органах, а второй, судя по всему, до сих пор в них работает, готовы встать на ее защиту. Главное, чтобы они встали на ее защиту немедля. Впрочем, ей казалось, что Капустин проникся серьезностью момента.

— Итак, стоит или не стоит идти сегодня в «Фантомас»? Вот в чем вопрос! — посоветовалась Софья с кошкой Федорой, которая переместилась с кресла на подоконник и следила оттуда за людьми, снующими по улице. — Если не пойду, начну думать о покушениях и сама себя доведу до нервного срыва. Лучше пойду.

Приняв это судьбоносное решение, Софья позвонила своей школьной подруге Марианне и с ходу задала вопрос:

— Марианна, в чем сейчас ходят в рестораны вечером?

— В твоем возрасте — в чем хочешь, — ответила Марианна, которая работала врачом, знала отвратительные стороны жизни и поэтому отличалась прямотой и безжалостностью. — Только молодежь еще как-то отслеживает, у кого модный прикид, а у кого нет. Наше поколение более демократично. Так что надевай, что в голову взбредет.

— То есть в повседневной одежде я не буду выделяться среди себе подобных?

— Не будешь. Ты, конечно, идешь с Романом?

— Да нет, одна. — Софья немного подумала и добавила:

— Буквально на днях Роман меня бросил.

Марианна некоторое время молча смаковала новость, после чего выдала:

— Если собираешься кого-нибудь заловить, накрась поярче глаза и губы. И волосы как-нибудь распуши. Если ты, конечно, до сих пор выглядишь как простушка.

Положив трубку, Софья подошла к зеркалу и принялась пытливо себя разглядывать. Простушка? Что, если Роман думает про нее точно так же? Что, если он бросил ее потому, что она потеряла юношескую яркость и не нашла ей никакой замены? Пытаясь проглотить комок в горле, Софья перебрала деловые костюмчики, висящие на вешалках. Скромные, аккуратные и, сказать по чести, невзрачные. Может быть, все-таки рискнуть и надеть что-нибудь чуточку более смелое?

Поддавшись порыву, Софья сбегала в соседний магазин, где купила черную юбку и красный свитерок. Продавщица клялась, что юбка хоть и турецкая, но скроена по французским лекалам. Свитерок был неизвестного происхождения, но выглядел нарядно и отличался несомненным изяществом.

— Почему я раньше никогда не носила обтягивающее красное? — спросила у Федоры Софья, возвратившись домой и торопливо наряжаясь.

Федора залезла в пакет из-под одежды и принялась скакать в нем, производя изрядный шум. Софья, которая никогда не была уверена в собственной неотразимости, поддалась нажиму Марианны и подрисовала себе глаза. Затем на ее лице появился большой ядовито-красный рот. Напоследок она взбила волосы, сделавшись похожей на слегка приглаженный сноп с челкой.

Накинув шубку, Софья отворила дверь… и наткнулась на Романа. Роман вытаращил глаза.

— Боже мой, ты ли это?! — спросил он с неподдельным чувством. — Тебя что, заколдовали?

— Да нет, кое-кто расколдовал.

— Не ври! Ты не любишь привлекать к себе внимание.

— Та я, которая этого не любила, осталась в прошлом. Сейчас на первый план выступила моя вторая ипостась, — надменно заявила Софья. — И не смей трогать кошку, она меньше тебя. Впрочем… трогай. Может быть, она выцарапает тебе глаза!

Перед тем как отправиться в «Фантомас», Софья забежала в близлежащий супермаркет и купила там круглую коробку порционного плавленого сыра — точно такую же, какую накануне вытащила из холодильника Ардочки. Засунув сыр в сумку, она почувствовала себя гораздо лучше и перестала суетливо озираться по сторонам.

Еще днем Софья позвонила в «Фантомас» и заказала там столик. Кстати, выяснить, что это за ресторан, оказалось не так-то просто. В телефонной книге он не значился, и пришлось звонить в платную справочную службу. Это были первые рубли, потраченные на расследование.

* * *

Ресторанчик оказался не слишком большим, но чистеньким и светлым. При этом в интерьере не было ничего пугающего.

— Скажите, а что такое «Топики»? — спросила Софья у девушки, которая провожала ее к столику.

— Это группа танцовщиц. Они здесь только по выходным. Выйдут на сцену сегодня после девяти. Четыре симпатичные девочки.

— А… А где сейчас их главный? — понизив голос, поинтересовалась Софья. — У меня должна состояться с ним деловая встреча. — Софья сунула девушке в руку визитку Дымова. — Нельзя ли ему передать? Я и столик для этого заказала.

— Ну… я не знаю, — нахмурилась девушка. — Подождите, сейчас спрошу. Вот вам меню, выбирайте пока блюда.

Меню оказалось совершенно садистским. Именно в нем сосредоточилась вся фантазия устроителей. Софья не представляла себе, как может выглядеть салат «Ужас Элен» или мусс «Слюнки комиссара Жюва». Про мясные блюда даже думать не хотелось. Захлопнув папку, Софья стала обозревать окрестности. Почти все столики были заняты компаниями и парочками, и в зале стоял оживленный гул. В одиночестве сидел только ее сосед справа — тощий сутулый тип с унылой лысиной, окаймленной оборочкой волос. Свои полные шестьдесят ему было ничем не приукрасить. Впрочем, он и не пытался. Костюмчик на нем был плохонький, а на носу как влитые сидели круглые очки в металлической оправе, которые делали его похожим на бухгалтера.

Слева расположилась компания из трех братков. Все они были откормленные, розовомордые и веселые и напоминали трех поросят в пору беззаботной праздности. Две сопровождавшие их девицы совершенно потерялись на фоне расстегнутых пиджаков, сбитых на сторону галстуков и мелькающих в воздухе бокалов и рюмок.

Чуть дальше сидели иностранцы — все как один с жесткими кудрявыми волосами и отменным аппетитом. Софья загляделась на их женщину, которая так жадно жевала, что могла бы работать в этом ресторане зазывалой.

— Это вы передали мне визитку Дымова? — внезапно спросил кто-то подошедший сзади.

Софья мигом обернулась и увидела маленького блондина в полосатом костюме. Костюм был ему велик и лишь усугублял впечатление тщедушности. Позади него стояла миниатюрная девушка с обесцвеченными волосами, собранными в крошечный хвостик. У нее были чистые голубые глаза и острый подбородок.

— Присядьте, пожалуйста, — сказала Софья, которая заранее решила держаться так, словно это были ее клиенты. — Я — доверенное лицо Дымова.

— А где он сам? — задал естественный вопрос блондин.

— Сам он сейчас глубоко законспирирован. Но вы не волнуйтесь. Его мозг — в вашем распоряжении.

— В каком смысле? — пролепетала девушка.

— В том, что некоторое время мне придется побыть его ушами и глазами.

— А-а-а… — догадался блондин. — Вы собираете информацию, а он думает.

— Вы все поняли правильно. Давайте познакомимся. Я — Софья Елисеева.

— Таня Полейко, — сказала девушка и печально улыбнулась. — А это менеджер нашей танцевальной группы Герман Буров.

— Герман, — подтвердил блондин, мотнув головой. — У нас есть новости.

— Я должна кое-что объяснить, — перебила его Софья. — Дымов мне ничего не рассказывал о вашем деле. Потому что не хочет на меня давить. Лучше, если наши с ним впечатления дополнят друг друга. Не могли бы вы вкратце обрисовать ситуацию?

— Все очень просто и очень грустно, — подал голос Герман, сцепив перед собой на столе маленькие ручки. — Две недели назад исчезла одна из наших девочек — Оксана Василевская. — Герман достал из внутреннего кармана пиджака фотографию хорошенькой коротко стриженной брюнетки и показал Софье. — После субботнего выступления она первая собралась и вышла на улицу. Видели, как она направилась к стоянке машин.

— Она водит машину?

— Да, у нее старенький «Запорожец», — подала голос Таня.

— Однако он остался возле ресторана, а Оксана пропала, — подхватил Герман.

— А что милиция говорит?

— Ну.. — Герман побарабанил пальцами по столу. — Девочки выступают в откровенных костюмах… Какой-нибудь гад мог соблазнить деньгами, увезти, да и…

— А почему вы обратились к Дымову? — удивилась Софья. — Он ведь не частный детектив.

— Дело в том, что Оксана — дальняя родственница его бывшей жены. Это жена попросила Дымова попробовать что-нибудь предпринять…

— Понятно, — пробормотала Софья, которой на самом деле было совершенно непонятно, что теперь делать. Искать пропавшую девушку наперегонки с милицией? Абсурд. У нее нет опыта в такого рода делах. — Кстати, — спохватилась она, — а что у вас за новости?

— Понимаете. — Таня Полейко легла грудью на стол, чтобы оказаться поближе к Софье. — Некоторое время назад я нашла в почтовом ящике конверт. Он был не надписан. Внутри лежала вот эта штука.

Таня сунула руку в карман кофточки и достала короткую цепочку с крошечной подвеской. Подвеска изображала толстенькую хорошенькую белочку с зеленым эмалевым глазком.

— Бижутерия, — тотчас же выдала экспертное заключение Софья. — И вы не знаете, кто вам это прислал?

— Не знаю, — подтвердила Таня. — Однако неизвестный прислал и кое-что еще. Причем точно таким же образом.

Таня разжала кулачок и высыпала на стол несколько безделушек, выполненных в том же стиле: брошку-котенка и длинную булавку, украшенную рыбкой.

— И почему это вас взволновало? — задала Софья вполне профессиональный вопрос. — Мало ли кто решил вас осчастливить? Какой-нибудь влюбленный студент, например.

— Я и не волновалась до недавнего времени. Пока не нашла в костюмерной вот это!

Таня посмотрела на Германа, и тот поспешно вытащил из кармана небольшую женскую косметичку.

— Сумочка принадлежала Оксане, — пояснил он. — Милиция, конечно, пересмотрела все ее вещи, но на побрякушки не обратила внимания. Да и с чего бы ей обращать?

Софья заглянула в косметичку. Там лежали пара невидимок с бабочками и миниатюрные сережки в виде черепашек. Было совершенно очевидно, что они сделаны той же фирмой, что и безделушки, присланные Тане. У Софьи загорелись глаза.

— Это какой-то маньяк! — уверенно заявила она, сгребая всю бижутерию в кучку. — Наверное, он видел ваши выступления, и Оксана произвела на него впечатление. Он помешался на ней. Сделал несколько нехитрых подарков. Потом подкараулил ее на стоянке, заманил и увез в неизвестность. Может быть, даже убил. Теперь ему стало скучно, и ему захотелось новую девушку. Вот он и принялся за вас, Таня.

Танино лицо мгновенно приобрело цвет пломбира. Она начала ловить ртом воздух. Поняв, что слегка переборщила, Софья поспешила ее утешить:

— Маньяка мы с Дымовым найдем в два счета! Одно дело — когда вообще неизвестно, куда девушка делась. И совсем другое — когда известно куда. Ну, хотя бы в общих чертах. Вы спокойно работайте, а я пока тут осмотрюсь. Да, побрякушки я оставлю у себя, если вы не возражаете. Так, значит, вы точно показывали их милиции?

— Показывали, — кивнул Герман. — Но милиция не захотела приобщить их к делу.

— Тогда пусть пеняет на себя. Кстати, не посоветуете, что тут, можно заказать из мяса без риска, что тебя вывернет наизнанку?

— Реактивные котлетки, — сообщил Герман.

— Реактивные? — с опаской переспросила Софья. — Имеется в виду, что, расплатившись по счету, посетители вылетают в окна? Да, кстати, оставьте мне ваш контактный телефон!

Герман достал визитную карточку и почтительно подал ей. Было видно, что Софья произвела на него глубокое впечатление. Бледная Таня пролепетала слова прощания и повисла на своем менеджере. Тот поволок ее через зал.

Оставшись в одиночестве, Софья заказала реактивные котлетки, зелень к ним, а на десерт попросила принести кофе и мороженое.

— Если можно, сохраните, пожалуйста, в тайне, как оно называется, — попросила она официантку, увидев украшавшие пломбир мармеладки, удивительно напоминавшие чьи-то глаза.

Едва она расправилась с котлетками и принялась за кофе, наступило девять часов и в зале приглушили свет. Заиграла бравурная музыка, и на сцену высыпали «Топики» в блестящих штанишках и коротких кофточках. Они начали выписывать кренделя ногами, руками, головами, и Софья так увлеклась зрелищем, что на некоторое время даже забыла, зачем сюда пришла. Потом очнулась и попыталась сосредоточиться. Надо было срочно активизировать свои серые клетки, как говаривал Эркюль Пуаро.

«Если я права и здесь действует какой-то маньяк, — подумала Софья, — то он вполне может сидеть сейчас в этом зале и пялиться на танцующих девочек. Вернее, на одну девочку — на Таню Полейко». Прихлебывая из чашки, она осмотрела зал уже более пристально.

По ее глубокомуубеждению, на маньяка больше всего походил лысый тип, похожий на бухгалтера. «Да-да! Маньяк должен выглядеть именно так! — решила Софья. — Это закомплексованный, невзрачный и никчемный человечишка, которому в жизни жестоко не везет». Правда, вместо того чтобы глазеть на танцовщиц, лысый сосредоточенно писал что-то в маленькой записной книжке. Заметив, что Софья уставилась на него, он попытался непроизвольно прикрыть свою писанину и приподнял обложку.

Таких записных книжеек Софья перевидала на своем веку тыщи штук. Это, была сувенирная продукция, сделанная на заказ в агентстве, подобном «Артефакту». На обложке красовался товарный знак. Он представлял собой домик, стилизованный под детский рисунок, с неровными стенами и треугольной крышей. Сам домик был зеленым, а крыша — красной. Из-за трубы высовывался кусочек корявого желтого солнца. Под рисунком было написано «Домовик». «Интересно, чем занимается эта фирма? — мимоходом подумала Софья. — Строительством?»

Она скользнула взглядом дальше и тут же втянула голову в плечи. Через несколько столиков от нее, развалясь на стуле, сидел не кто иной, как ее первый муж, гуляка и буян Владик Кутьков. До сих пор он ее не замечал, но как только Софья попыталась уменьшиться в размерах, Владик повернул голову и радостно воскликнул:

— О! Моя симпампушечка!

— Твоя бывшая симпампушечка! — прошипела Софья, когда тот подскочил к ее столику. Владик был большой, шумный и в легком подпитии страшно дружелюбный.

— Ждешь здесь своего Романа-царевича? — беззлобно поинтересовался он.

— Нет, дорогой, царевич оказался жабой. Поэтому я жду здесь совершенно незнакомого тебе мужчину и прошу не заслонять собой вид.

Не обращая внимания на разливаемую Софьей желчь, Владик плюхнулся на соседний стул и сжал ее руку своими лапищами.

— Мы тут с коллегами отмечаем удачную, сделку. Присоединяйся! Не пожалеешь! Ну его, твоего мужика! А если из приятелей моих тебе никто не понравится, так еще остаюсь я сам!

— Нет, спасибо, я не предаюсь меланхолии на пепелищах.

— О, загнула! — одобрительно засмеялся Владик. — Ты всегда была цацей и задавакой. Только я сразу этого не понял.

— Владик, — взмолилась Софья, — мне чертовски нужно остаться одной. Прошу тебя!

— Да я сейчас уйду, не дрейфь!

Владик с легкостью перекрикивал развеселую музыку. «Топики» продолжали вертеться, подпрыгивать и дрыгать ножками. Вот все четыре девочки спустились со сцены в зал, чтобы повертеть попками в непосредственной близости от публики и немножко разогреть ее. Софья с тревогой заметила, что один из братков, занимавших соседний столик, выпал из общего веселья и пристально, сжав губы, смотрит непосредственно на Таню Полейко. Софья передвинула стул так, чтобы туша Владика не мешала наблюдать за происходящим.

К этому моменту танцовщицы надели маленькие шапочки, вышитые бисером. На Тане же оказалась другая шапочка — с тряпочными ушами. Кроме того, она закуталась в пестрое боа и вращала им, точно кошка хвостиком. Сейчас она приближалась к столику с «братками», весело приплясывая и улыбаясь.

— Соня, мне без тебя плохо! — внезапно сообщил Владик, переходя в состояние немотивированной грусти. Вероятно, он выпил больше, чем казалось на первый взгляд.

— Только что тебе было хорошо, я сама видела! — возразила она, боясь оторвать взор от действа за его спиной.

Браток сверлил Таню взглядом, словно задумал продырявить ее силой своей мысли. И вот тут-то произошла одна из тех случайностей, которые делают жизнь непредсказуемой штукой. Тоненький браслет, украшавший запястье Тани Полейко, расстегнулся во время одного из особенно красивых вращений и золотой змейкой скользнул на пол. Браток на несколько мгновений опешил. А когда Таня двинулась дальше, согнулся пополам и, быстро подняв украшение, сжал его в кулаке. Потом поднес к лицу и, как показалось Софье, приложил к губам. Она своими глазами видела, что после всех этих манипуляций браток спрятал браслет в нагрудный карман рубашки и тщательно застегнул его на пуговицу. И даже ладонь подержал на этом месте, как будто бы браслет должен был согреть его сердце.

Тысячи кадров из тысячи фильмов о маньяках мгновенно пронеслись в памяти Софьи. Она помнила, что некоторые маньяки-фетишисты собирают все, что принадлежит их идолу. Не тот ли это случай? «Вот это да! — подумала Софья. — Неужели я так просто, дуриком, обнаружила опасного преступника?! Похоже, этот тип без ума от моей подопечной».

— С кого это ты не сводишь своих прекрасных глаз? — спросил Владик, неуклюже оборачиваясь. Ему удалось засечь, на кого конкретно смотрела Софья.

— О! — воскликнул он. — Да ты с ума сошла!

— Неужели ты его знаешь?! — От дикой радости душа Софьи, казалось, пустилась в пляс.

— Я его знаю, а тебе лучше бы его не знать, — пробормотал Владик.

— Ну, так кто он? — Софья наклонилась вперед и перешла на шепот.

— Некто Тихон Обморкин. В определенных кругах его называют не иначе чем Тишка Обморок. Не советую с ним связываться. Опасный тип.

— Для женщины опасен только тот мужчина, который у нее уже был, — заявила Софья.

— Намекаешь на меня? — рассердился Владик.

Да, выпил он точно больше, чем показалось сначала, и уже находился в переходном состоянии от добрячка к буяну.

Между тем Тишка Обморок внезапно засобирался. Стал прощаться с друзьями и поцеловал каждую из сидевших за столиком девиц в нарумяненные щечки, не взяв, впрочем, ни одну с собой. Софья, которая заранее расплатилась по счету, вознамерилась идти за ним. Если сейчас не проследить за подозреваемым, все пропало. Владик наверняка не знает адреса этого Тишки, ежику понятно. И что тогда она будет делать? Нет-нет, бог послал ей ниточку, и она ее не упустит!

Впрочем, у Владика на этот счет было совершенно другое мнение.

— Хочешь запрыгнуть в его «мерс»? — взревел он подобно льву, укушенному собачкой. — Так ты бросила нас с Романом, чтобы найти себе кого-нибудь покруче?!

Он схватил Софью за руку повыше локтя и изо всех сил сжал. Софья взвизгнула и начала вырываться. Тишка Обморок уходил безвозвратно. Его спина мелькнула возле гардероба. Софья почувствовала себя Алисой, от которой убегает Белый Кролик. Это было сказочное невезение. Тогда она развернулась и свободной рукой схватила свое невезение за волосы. Невезение заурчало.

— Отпусти меня, — предупредила Софья. — Я буду кричать!

На них уже обращали внимание. Сидевший ближе всех «бухгалтер» тер лысину ладонью и выделывал ногами под столом нервические пируэты.

— Эй, вы! — обратилась к нему Софья. — Вы что, не мужчина? Не видите, тут женщину обижают!

Лысый сдавленно пискнул и увел взгляд в другую сторону. Тут к их столику подскочили вышибалы — двое из ларца, одинаковых с лица, — и, заломив Владику руки, нажали на хорошо известную им точку, выводящую из строя забияк и буянов. Освобожденная Софья словно торпеда помчалась к выходу. Метрдотель метнулся к ней с извинениями, но, поймав несколько теплых словечек, стушевался и отстал.

Выхватив шубку из рук гардеробщика, Софья вылетела на улицу и бросилась к своему «Фольксвагену». «Мерседес», за рулем которого сидел Тишка, плавно уходил в темноту. «Сначала нужно выяснить, где его логово, — решила Софья. — Если этот тип высматривает и убивает девушек, я выведу его на чистую воду!»

За время пути Софья сто раз прокрутила в уме эпизод с браслетом и уверовала в то, что Тишка — маньяк. Эта уверенность и сыграла с ней злую шутку.

Когда «Мерседес» свернул с Волоколамки и, слегка попетляв по дворам, остановился возле кривоватого, но чисто отштукатуренного особнячка о двух этажах, Софья решила, что это и есть убежище злодейского Тишки. Вывеска «Центр здоровья» на крыше по техническим причинам не горела, что и ввело ее в заблуждение. Возле особнячка торчал всего один фонарь, под которым отдыхала пара иномарок. «Ничего себе живет Тишка! — подумала Софья. — Или, может, у него сегодня гости?»

Поначалу Софья не собиралась соваться внутрь. Она медленно объехала особнячок и, притормозив, списала с эмалевой таблички его почтовый адрес. И тут вдруг прямо перед носом ее машины промаршировала коренастая пожилая женщина. Она взялась за ручку задней двери и, просто потянув ее на себя, скрылась внутри. «Наверное, экономка или кухарка», — подумала Софья и почувствовала странное возбуждение. В ней проснулся дремавший долгие годы авантюризм.

«Что, если спрятаться у Тишки в доме и пошпионить? — подумала она, и в предчувствии рискованного мероприятия мурашки забегали по ее спине. — Вдруг удастся подслушать какой-нибудь телефонный разговор или найти тайную комнату, в которой он хранит вещи своих жертв и их фотографии? Своего рода алтарь, который может стать хорошей уликой».

Первый этаж особняка был освещен, зато второй многообещающе темен. Софья выключила мобильный телефон, чтобы он не выдал ее неосторожным звонком, и, прокравшись к двери, дернула за ручку. К счастью, внутри было пусто. Перед ней расстилался длинный коридор с вдавленными в стену пуговками бра. В интерьере центра здоровья, куда судьбина занесла Софью, не было ничего казенного. На дверях не висели таблички, как в некоторых других подобных заведениях, например, «сауна», или «талассотерапия», или «тренажерный зал». Все двери были уютно обиты мягкой кожей, ручки тускло мерцали позолотой.

Софья остановилась возле первой же двери и приложила к ней ухо. Ни одного звука не донеслось до нее. Она стояла так довольно долго, потом повернула ручку и тихонько потянула дверь на себя. Открылась крошечная, не толще солнечного лучика, щелка. Софья приставила к ней глаз и едва не закричала от ужаса. В поле ее зрения попал мужчина, который сидел в кресле в позе монарха, устроив руки на массивных подлокотниках. Во лбу у него торчала длинная игла. Глаза мужчины были открыты, и он неподвижным взглядом уставился в противоположную стену.

Софья в ту же секунду решила, что перед ней труп. Вероятно, Тишка Обморок — садист и мучитель людей. Закрыв дверь дрожащей рукой, она мелкими шажками проскакала дальше по коридору, полная решимости вызнать про преступника все, что только возможно. От страха она вспотела, словно парашютист, которому приснилось, что у него не раскрылся парашют, — мгновенно и обильно. Потом пот потек по спине струйками, потому что из-за второй двери доносились явственные стоны — то протяжные, то короткие и жуткие. Замирая от ужаса, Софья снова приоткрыла дверь на тонюсенькую щелку и увидела огромного мужика с закатанными рукавами, который мял чье-то тело словно тесто. «Боже мой! — подумала она. — Человеку ломают кости! Да тут настоящий концлагерь!»

В этот момент тот, кого мяли, снова протяжно застонал. Софья отшатнулась и зажала уши руками. «Если мне удастся выбраться отсюда, — решила она, поеду в милицию. Да что там — сразу к генеральному прокурору!»

В третьей комнате на кушетке лежала — руки по швам — женщина, покрытая страшной серой коркой. «Ее обмазали цементом!» — ужаснулась Софья. Влетев внутрь, она бросилась к несчастной. Цемент еще не успел застыть, но женщина не двигалась. "Наверное, ей сделали какой-то укол! — решила Софья. В этот миг женщина открыла глаза и уставилась на нее.

— Я вас спасу! — жарко шепнула Софья.

Не успело из ее уст вырваться это обещание, как в коридоре послышались взволнованные голоса и шаги. Софья заметалась по комнате. Спрятаться было решительно негде — ни шкафов, ни штор, только одинаковые кушетки, низкие тумбочки да жалюзи на окнах. Однако смекалки Софье было не занимать. Она выхватила из своей сумки коробку плавленого сыра и, разодрав зубами обертку на порционных кусочках, быстро обмазала лицо, оставив свободными ноздри и глаза. После этого скинула шубку и вместе с сумкой затолкала ее под самую дальнюю кушетку, на которой обнаружилась сложенная простыня. Быстро легла, вытянулась в струнку и накрылась до подбородка. Может быть, ее примут за еще одну жертву бандита Тишки? Правда, сырок не похож на цемент. Он был сливочный, с яркими вкраплениями паприки и петрушки, но Софья надеялась, что при столь тусклом свете, какой горел в комнате, никто ничего не заметит.

— Она здесь! — отчетливо произнес мужской голос из-за двери. — Пробежала через черный ход и нырнула сюда.

Софья помертвела. Ее засекли! Вероятно, коридор оснащен камерами слежения. Такие типы, как Тишка, не могут позволить себе небрежности. Потянуло сквозняком, и по мраморным плитам пола протопали чьи-то тяжелые башмаки.

— Вставайте! — велел властный голос.

Софья открыла один глаз и увидела прямо над собой румяную физиономию с майорскими усами. Глазки под короткими бровками были гнусными. «С таким лучше не связываться», — благоразумно решила Софья и отбросила простыню. Добыв из-под кушетки свои пожитки, она, повинуясь властным жестам охранника, вышла в коридор.

Там ее поджидали еще двое амбалов в камуфляже. Они расступились, пропуская ее вперед, а потом погнали в холл, словно приблудившуюся овцу.

«Именно сюда попадают все, кто входит через парадную дверь», — догадалась Софья, очутившись посреди большого зала, которому дизайнеры постарались придать уютный вид. Однако пластмассовые фикусы выглядели слишком яркими и безвкусными, а света было слишком много. В одном из кресел сидел Тишка в тренировочном костюме с полотенцем на шее и таращился на нее. Софья, которая насмерть забыла про свое лицо в сыре, держалась с павлиньей важностью.'

Навстречу многочисленной процессии вышел хилый мужчина в деловом костюме, похожий на администратора, и пожевал тонкими бескровными губами. Вероятно, он намеревался что-то сказать, но Софья его опередила.

— Что, садисты? — звонко крикнула она, озирая всех по очереди отчаянными глазами. — Вам нравится издеваться над беззащитными людьми? Устроили тут дом пыток? Ну ничего, недолго мышкам веселиться, кот возвращается домой!

— Какой кот? — спросил один из амбалов.

— Я же говорю — чокнутая, — негромко пояснил второй, обращаясь к администратору. — Или нанюхалась чего-нибудь. Прыгала по коридору, словно блоха на паяльнике. Морду вон, всю вымазала какой-то дрянью.

Софья сделала глубокий выдох, швырнула шубку и сумку на соседний диванчик и двумя руками схватилась за лицо.

— Это вы во всем виноваты! — закричала она, пытаясь ногтями соскрести подсохший сырок.

И тут распахнулась входная дверь, и на пороге возникли двое хмурых мужчин. Один из них был Софье очень хорошо знаком. «Суданский!» — ахнула она про себя. Второй, молодой парень в шапке-петушке, не слишком оригинально воскликнул:

— Вот она!

Администратор живо обернулся к вновь прибывшим и с казенной вежливостью предупредил:

— Мы в одиннадцать закрываемся, господа.

— Ничего, мы ненадолго, — сахарным голосом ответил Суданский, вперив в Софью задумчивый взгляд.

Впервые с тех пор, как попалась, она струхнула по-настоящему. Она подозревала, что этот тип, Суданский, пытается влезть в ее жизнь и что-то в ней поправить по своему разумению. Кто он? Что ему в ней не понравилось? Зачем он явился? Как нашел ее? И что теперь будет? Подсознание беспорядочно лепило вопросы, словно кляксы на промокашку.

— Мы приехали за этой женщиной, — сообщил Суданский, полоснув холодным взглядом по администратору и охране. — Машина возле подъезда.

— Щас я так с вами и поехала! — нагло заявила Софья, ставшая еще ужаснее после того, как пятерней пробороздила сырную корку на лице. — Вы что, тоже Тишкины подручные?

Услышав свое имя, Тишка подпрыгнул в кресле и выпучил глаза, словно рыба, которую вытащили из ресторанного аквариума, чтобы она получше разглядела тех, кто собирается ее съесть.

— Тишка — это кто? — спросил между тем. Суданский.

— Этот вот, — пальцем показала Софья. — Тишка Обморок. Маньяк и убийца. Который похищает танцовщиц и привозит сюда, чтобы мучить их. Может быть, их закалывают тут иголками, а может, заливают бетоном, чтобы насладиться их мучениями.

После этой тирады лицо Тишки некрасиво перекосилось. С этим странным лицом он врастяжку спросил:

— Чего сказала про меня эта хренобобина?

— Чего слышал, — сварливо ответила Софья и неожиданно для самой себя показала ему язык лопаткой.

— Ну, ты, обезьяна Хананай! — рассвирепел тот, вскакивая на ноги и краснея лицом и шеей. — Полегче на поворотах!

— Видели? Видели? Он точно маньяк! — обрадовалась его вспышке Софья и обратилась к Суданскому, будто бы тот и был генеральным прокурором:

— Этот гад уже расправился с одной девушкой. Но ему все мало! Только что в ресторане «Фантомас» подонок выбрал себе новую жертву — танцовщицу группы «Топики» Таню Полейко. Во время выступления он пожирал ее глазами, а когда она уронила с руки браслет, схватил его, точно голодный зверь косточку, поцеловал и спрятал в нагрудный карман рубашки. В левый, — добавила она.

Вся публика, сгрудившаяся в холле, непроизвольно уставилась на Тишку.

— Так ты чего мне, блин, дело шьешь? — взъярился тот, хватаясь за карман. Ему никто не ответил, и Тишка внезапно растерялся. — Да я это… — пожал он плечами, обращаясь тоже почему-то конкретно к Суданскому. — Я просто увидел, у телки с руки цацка упала, да и подобрал…

— Ага! — не отставала Софья. — А потом цацку поцеловал, поближе к сердцу спрятал да еще карман на пуговку застегнул.

— Да не поцеловал я, в натуре! На зуб попробовал. Золотая или нет. Вот дура чумазая! Если та телка в претензии — я цацку отдам. Подумаешь, велико дело!

— Так вы что, из милиции? — спросил администратор, глядя на Софью с некоторой неуверенностью. — И вам обязательно нужно было приехать за подозреваемым в наш центр здоровья?

— Центр здоровья? — тупо переспросила та, медленно прозревая.

— Ну да. Здесь люди отдыхают после работы: массаж, сауна, лечебные процедуры…

— М-м-м… Знаете что? Я не могу разговаривать с вами в таком виде, — сказала Софья, показывая пальцем на свое лицо. — Где тут у вас можно умыться?

— Первая дверь налево, — администратор махнул рукой в сторону того коридора, по которому она недавно бегала.

— Э! — дернулся Суданский, но Софья проигнорировала его возглас и шмыгнула за дверь.

Очутившись в коридоре, она бешеным болидом пролетела все те метры, которые отделяли ее от двери черного хода, выскочила на улицу, с полуоборота завела свой «Фольксваген» и унеслась прочь, истерически визжа покрышками.

Вырулив на Волокодамку, Софья снова поддала газу, и тут-то ее и заловили гибэдэдэшники.

— Боже! — воскликнул тот, который первым подошел к «Фольксвагену». — Что это?

Водительница опустила окошко и высунула в него свое ужасное лицо. Корка из плавленого сыра местами растрескалась, местами обвалилась и приобрела нехороший синеватый цвет. Авантюрное начало, проснувшееся в Софье, заставило ее сказать задушенным голосом:

— Извините за спешку, в больницу еду! Напала ужасная зараза — нигерийская пузырчатая язва.

— Вы что, недавно из Нигерии?

— Нет, из Белоруссии.

— И?..

— Полагаете, это белорусская пузырчатая язва? Эй, эй, вы того, не надо, не наклоняйтесь близко, мало ли что… Брызну на вас слюной, вы тоже весь вспузыритесь!

— Проезжай, — испуганно, отшатнулся милиционер.

«Фольксваген» развратно вильнул задом и помчался дальше. «Только бы добраться до дому! — думала Софья. — Причем раньше Суданского». Она была почти уверена, что Суданский, сообразив, что она сбежала, бросится за ней в погоню. Но как он ее выследил? И, главное, зачем? Чего он от нее хочет? Каким-то образом разузнал, где она живет…

Ворвавшись в квартиру и запершись на все замки, Софья рухнула на диван и предалась отчаянию. Еще совсем недавно, считанные дни назад, она была со всех сторон положительной замужней женщиной с устроенным бытом. Приличная работа, вялые брачные отношения, скучные выходные — все, как у нормальных людей!

И нет, на тебе — подвезла Дымова! Впрочем, все началось с предательства Романа. Конечно, это он во всем виноват!

— Вот гад! — крикнула Софья кошке Федоре, которая, прижав уши к голове, самозабвенно драла когтями кресло. — Если бы Роман не сбежал из дому, я бы не стала подвозить Дымова. А не стала бы подвозить, он не попал бы в больницу. Если бы он не попал в больницу, я бы не полезла в его портфель и никогда бы не узнала, что записано в его дурацком еженедельнике! Кстати! — вдруг спохватилась она. — Куда подевался этот кретин Капустин?

Тут она вспомнила, что выключила свой мобильный, а телефон Дымова оставила дома. Может быть, Капустин или даже сам Дымов звонили ей, но не могли поймать? А как бы пригодился сейчас добрый совет! В самом деле — что делать с Суданским? Раз уж этот тип привязался, то вряд ли отстанет просто так. Интересно, что у него на уме? Может быть, позвонить ему по телефону и спросить? По телефону не так страшно.

Софья представила, как услышит в трубке голос Суданского, и тут же съежилась, точно устрица, на которую выжали лимон. Суданский навевал на нее ужас. Была в этом типе какая-то непреклонность, которая ее пугала.

Софья соскребла с физиономии злосчастный сырок, налила полную ванну горячей воды с пеной и погрузилась в нее с головой. Кошка Федора прокралась следом и, прыгнув на уголок ванны, следила за процедурой. Отмывшись до блеска, Софья почувствовала себя слабой и беззащитной. Явившись домой, она задернула все шторы, не оставив и щелочки. Но сейчас вдруг вспомнила про человека в пальто с поднятым воротником. Что, если он заберется на балкон, выбьет стекло и прикончит ее каким-нибудь ужасным способом? Нет-нет, она должна видеть окна! Погасив повсюду свет, Софья разобрала кровать и, усевшись на нее с ногами и бездумно пялясь на улицу, съела бутерброд. Кошка Федора залезла в пододеяльник и принялась урчать там, словно маленький трактор. Облизнувшись, прежде аккуратная Софья смела крошки прямо на пол и вытерла руки о ночную рубашку.

Через пятнадцать минут довольно глупого времяпрепровождения сон осторожно тронул ее за плечо. Софья зевнула, потянулась, после чего повалилась на подушки и заснула без задних ног.

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ, ВОСКРЕСЕНЬЕ

Разбудила ее оголодавшая Федора, которая гоняла по кухне свою пустую миску.

— Иду! — крикнула Софья, сползая с кровати. Тут она вспомнила все, что с ней приключилось накануне, и приуныла.

— Вероятно, я искала маньяка не тем способом, — поделилась она своей утренней мыслью с кошкой. — Но откуда я могу узнать правильный способ? Может быть, посмотреть кино по теме?

Она отправилась к молодому соседу Коле, носившему пять сережек в правом ухе и две в левой ноздре. Он считал себя крутым, поэтому покупал дрянные газетенки и смотрел ужастики. После долгих мучительных раздумий Коля вынес ей штук шесть видеокассет и пожелал приятно провести день.

Софья приготовила себе завтрак и воткнула в видеомагнитофон меланхоличный французский детектив. Двое пожилых полицейских, снедаемые гастритом и хроническим безденежьем, действительно искали маньяка, который расправлялся с припозднившимися блондинками при помощи ножа для чистки рыбы. Софья следила за действием очень внимательно. Правда, большую часть экранного времени полицейские вели унылые разговоры и разглядывали трупы.

— Какая-то тоска! — вслух подумала Софья.

Словно подтверждая ее мысль, один из полицейских сказал с экрана: «Рутина — вот что является основой настоящего расследования. Ты перелопачиваешь тонны фактов, и тебе наконец попадается один, за который можно зацепиться».

— Скажи, Федора, что можно перелопачивать в ресторане «Фантомас»? — раздраженно спросила Софья. — Кроме соплей комиссара Жюва?

Федора, взобравшись на телевизор, равнодушно зевнула и свесила хвост на экран.

— Может быть, посмотреть книгу заявок? Что, если наш маньяк всякий раз аккуратно заказывает столик? Вдруг это завсегдатай ресторана, которого хорошо знают официантки и гардеробщик?

Софья достала из сумочки визитку Германа и позвонила ему домой. Изложила свою идею и спросила:

— Вы можете это устроить для меня? Я хочу просмотреть все заказы за последний месяц.

— Э-э-э… Вероятно. Выступление у девочек, как и вчера, начинается в девять. Но вы подъезжайте после обеда, к пяти. Буду вас ждать.

До пяти у Софьи оставалась масса времени. Почему-то она снова вспомнила про Суданского. Про то, как он затащил ее в коридор и стал целовать. Холодный запах его туалетной воды она, казалось, чувствовала и сейчас.

«Не буду думать о нем, о его глазах и улыбке. О его торсе. Не буду, — решила Софья. — И вообще, кто он такой, черт побери?» Сердясь на себя, она включила компьютер, вышла в сеть, вызвала поисковую систему и ввела в строку поиска фамилию «Суданский». Покопавшись в своих чудовищных недрах, система через несколько секунд выдала список.

Первым номером в нем шел Махди Суданский — вождь антиколониального восстания в Судане (около 1844-1885). Еще там значилось суданское урегулирование, суданская авиация и суданская трава. Было, безусловно, любопытно узнать, что суданская трава — одна из наиболее ценных кормовых культур среди однолетних злаковых трав.

— Тоже мне, мистер Инкогнито! — фыркнула Софья.

Нет, наверное. Дымов все же знал, кто такой Суданский, когда подряжался его охранять. Хотя бы в общих чертах. Но где взять Дымова и его знания? Софья зарядила оба мобильных телефона, проверила, работает ли обычный городской телефон, и даже с укором поглядела на него. Тот понуро молчал.

— Как можно так поступать со мной, бедняжкой? — со слезой в голосе воскликнула она. — Ведь я вчера рассказала этому редкозубому типу Капустину, в какую попала ситуацию. И что? Он просто наплевал на меня!

Софья подошла к зеркалу и, отставив зад, выпятила грудь.

— Видно, чего-то мне не хватает для того, чтобы пробуждать в мужчинах интерес! Нет, но Дымов ведь мной поначалу заинтересовался… Или зачем-то сделал вид, что заинтересовался. Может быть, он не просто так стоял тогда на тротуаре с вытянутой рукой? Может быть, ему нужен был лох? Но для чего?!

Последняя мысль Софье не понравилась, и она поспешила отогнать ее прочь. «Никто не мог знать заранее, что я попаду в аварию», — успокоила она себя. Взяла фен и, устроившись перед зеркалом, принялась укладывать волосы. Напуганная шумом Федора удрала на кухню.

— Ни о чем думать нельзя! — пожаловалась Софья своему отражению. — О Суданском — нельзя, о том, что было на уме у Дымова в тот день, когда мы познакомились, — нельзя.

Соорудив на голове лихую прическу, она решила сосредоточиться на маньяке. Чтобы не сидеть без дела, достала кусочек бархата, обшила им картонку и приколола к нему все безделушки, которые отдала ей Таня Полейко. Кошечек, рыбок и бабочек. Интересно, где преступник добыл всю эту красоту? Может быть, у него возле дома магазин или рынок, где продают подобные изделия?

«А что? Рутина так рутина!» — решила Софья и быстренько собралась для выхода на улицу. Она задумала совершить вояж по маленьким лавочкам и отделам больших магазинов, торгующим бижутерией. Авось кто-нибудь из продавцов просветит ее и направит по нужному адресу. Да ей вообще может несказанно повезти, и она быстро отыщет местечко, где маньяк делал покупки. Возможно, его запомнили из-за того, что он был дотошен, придирчив и нетороплив. Или, наоборот, страшно нервничал и грыз ногти, раздумывая, что выбрать в подарок объекту своего вожделения. Или взял не глядя горсть барахла с прилавка и попросил подсчитать, во сколько это ему обойдется.

Засунув картонку с украшениями в сумочку, Софья вышла из подъезда и некоторое время бегала вокруг своей машины, прислушиваясь, не тикает ли что-нибудь под днищем. На улице потеплело, и вчерашний милый сердцу снег превратился в отвратительное серое месиво. Большие колоритные лужи, разлившиеся до самого горизонта, обещали «Фольксвагену» бодрящее купание.

Два с лишним часа колесила Софья по городу со своей картонкой. За это время она успела опросить пропасть продавцов в торговых точках самого разного уровня — все без толку. Никто не смог опознать фирму, которая производила бижутерию в виде зверушек.

Умаявшись вконец, она решила выпить кофе и обмозговать ситуацию. В маленьком кафе, куда она зашла, почти никого не было. Лишь за столиком возле окна сидели две чопорные дамы в каракуле и, отставив мизинцы, носили чашки от блюдец ко рту и обратно.

Едва Софья уселась в уголке, как зазвонил мобильный телефон Дымова. Она узнавала его по тревожному голосу. Убежденная, что это звонит сам Дымов, Софья радостно прокричала: «Алло!». Тут же ее постигло сокрушительное разочарование, так как она услышала голос Тулускиной.

— Почему вы мне не звоните? — спросила пленница Южного Бутова обиженным тоном.

— Все идет отлично! — Заверила ее Софья, не представляя себе, каким образом тут можно выкрутиться. — Муж просто умирает, как хочет снова с вами встретиться!

— Могу себе представить! — пробормотала Тулускина.

— Нет, вы не поняли: он раздавлен вашим бегством. С горя он пьет и простит вам буквально что угодно.

— Он лжет. Уверена, что как только он прочитал записку…

— Расслабьтесь, дорогая! Записки вашей он не читал. Ее съел Артос, поэтому мужу остались одни слюнявые клочки.

— Моя собачка! — взвизгнула Тулускина. — Умный, умный песик!

— Дайте мне еще немного времени, — сказала Софья. — Я позвоню вам, как только легенда для вас будет готова.

Она слегка отстранила трубку от уха, потому что к ее столику развязной походкой подошел мужчина, неся на лице кривую ухмылку.

— Вы — прелесть! — крикнула трубка голосом Тулускиной.

— Добрый день, прелесть, — еще шире ухмыльнулся незнакомец, услышав эту реплику. — Можно присесть? Впрочем, что это я? Конечно, можно.

Он плюхнулся на соседний стул и развалился на нем, цинично взирая на оторопевшую Софью. Она сразу поняла, что это не просто нахал, ищущий развлечений, и сейчас произойдет что-то неприятное.

У мужчины было желтоватое лицо, нос с горбинкой и продолговатые густо-коричневые глаза с мутной примесью. Именно в глазах сосредоточилась сила, которая так испугала Софью.

Она уже хотела выкрикнуть «Что вам надо?» или «Вокруг полно свободных мест, убирайтесь!», но не успела издать ни звука. Незнакомец достал из кармана удостоверение и, развернув, сунул Софье под нос. «Лапшин», — прочитала та и помимо воли отметила, что название его учреждения начинается с той же буквы, что и ресторан «Фантомас».

— Мы с вами интересуемся одним и тем же человеком, — сказал между тем ужасный Лапшин. — Человеком по фамилии Суданский.

Софья вздрогнула. Лапшин, не оборачиваясь, щелкнул над головой пальцами и громко потребовал для себя тройной несладкий кофе.

«Ну и пристрастия! — машинально подумала Софья. — Зачем варить такую дрянь, когда можно просто жевать кофейные зерна? — Тут же мысль ее перескочила на более важный предмет. — Значит, власти интересуются Суданским? Гад Дымов! Влез в какую-то историю и скрылся в трубе! А я теперь отдувайся… Так, может, тот тип в пальто и с пистолетом не имеет никакого отношения к „шляпам“? И вся эта стрельба и шишки на моей голове из-за Суданского? Надо же, как неприятно. А он мне, если не кривить душой, так понравился…»

Еще раз поглядев на Лапшина, Софья посчитала, что лучше всего прикинуться дурой. Дура — это такая женщина, которую мужчины в состоянии понять. Именно к дурам относятся они максимально снисходительно.

— Ах! — сказала она, подставив ладошки под подбородок. — Суданский — это тот обалденный парень, который жестоко целовал меня в коридоре?

Лапшин наморщил лоб. Такое начало было для него неожиданным. «Интересно, как много он знает? — лихорадочно думала Софья. — Должна я говорить ему про Дымова или нет?». Тотчас же она решила, что лучше говорить как можно больше, а сказать при этом как можно меньше. И Дымова из рассказа вовсе исключить — это в ее интересах. Она не испытывала никакого доверия к Лапшину и не собиралась перед ним исповедоваться.

— Как вы познакомились с Суданским? — начал тот допрос.

— Это было так романтично! — хихикнула Софья, пытаясь подражать женщинам, которые уверены, что рождены для того, чтобы красить ногти. — Я принесла ему новую расчетную книжку! Он открыл дверь, мы увидели друг друга и…

— Каким образом у вас оказалась его расчетная книжка? — перебил ее Лапшин.

— Ой, боже мой! Ну разве это важно? — моргнула Софья. — Важно то, что произошло потом!

— Нет, это тоже важно, — уперся Лапшин. — Как к вам попала его расчетная книжка?

— А почему вы интересуетесь Суданским? — в свою очередь, поинтересовалась Софья, вонзив ложечку в кусок торта. — Кстати, я могу рассказать о вас подруге?

Лапшин молча смотрел на нее.

— Ох, боже мой! Ну… Я шла по этой чудесной улице, глядела на витрины, а потом зашла в подъезд, а старушка…

— Зачем вы зашли в подъезд?

— И вы еще спрашиваете?! Подтянуть чулок, разумеется, В тот день я надела итальянские чулки на резинке. Знаете, чудесная широкая кружевная резинка, которая так нравится пожилым мужчинам. За мной сейчас ухаживает один банкир в летах. Так он просто тащится, когда я закидываю ногу на ногу…

— Итак, вы зашли в подъезд, — снова перебил ее Лапшин.

— Зашла. А там старушка с расчетными книжками. Почтовый ящик Суданского был забит рекламными газетами. Лифт не работал, и старушка стала охать, что ей придется идти пешком наверх.

— Вы решили помочь старушке, — догадался Лапшин.

— А вы бы не решили? Эта ведьма силком всучила мне книжку! Впрочем, я не жалею, — маслено улыбнулась она. — Знакомство того стоило! Вы знаете, как он целуется?

Лапшин, по-прежнему не мигая, смотрел на нее.

— Впрочем, откуда вам знать? — надменно заявила она.

— Кто такой Дымов? — неожиданно спросил Лапшин.

— Дымов? — Софья широко распахнула глаза и склонила голову набок, словно Артос Тулускиных. — По-моему, это герой из пьесы «Чайка». В крайнем случае из «Грозы».

— Ну конечно, — хмыкнул Лапшин. И добавил с обличительной интонацией:

— Вы представились Суданскому как ассистентка Дымова.

— Да? — легкомысленно переспросила Софья. — Ну, должна же я была ему что-то сказать! Во второй раз мне уже требовался другой предлог, чтобы позвонить в его дверь и еще раз увидеть эти пылкие глаза!

— Странный вы придумали предлог.

— Что же в нем странного?

— Вы сказали совершенно определенно — ассистентка Дымова. Откуда вы взяли эту фамилию? — Он хмыкнул и добавил:

— Я уверен, что не из «Грозы».

— Ниоткуда я не взяла! Я вообще не говорила — Дымова. Я сказала не «ассистентка Дымова», а «ассистент Кадымова»! Если вы подслушивали, то вполне могли ошибиться. Знаете, когда я была маленькой, я очень любила песенку про грибы. Помните, была такая? — Софья развела руки в стороны и, сделав рот лодочкой, громко спела:

Руды, руды, руды, руды рыж, а по-русски — рыжик,

Руды, руды, руды, руды рыж, окажись поближе!

Я сбилась с ног! Пуст кузовок!

Только тебя не вижу!

Бармен за стойкой широко улыбнулся. В глазах у Лапшина полоскалась ненависть.

— Так вот, когда я была маленькой, — увлеченно продолжала Софья, — и слушала эту песню, мне все время слышалось, будто певица поет не «пуст кузовок», а «пустку завок». Я никак не могла понять, кто такая эта пустка и кто ее завок.

— Хорошо, — процедил Лапшин. — Кто такой Кадымов?

— Кадымов? Это мой первый любовник, — мечтательно сказала Софья. — Я тогда училась в девятом классе, а он был секретарем комсомольской организации… Рассказать, как мы познакомились?

— Не надо, — процедил Лапшин. — Лучше расскажите, почему вы представились его ассистентом?

— Потому что не люблю слова «ассистентка»! — важно заявила Софья. — И слова «секретарша» не люблю. Лучше так: ассистент, секретарь. Звучит по-деловому и не отдает мужским шовинизмом. Вы согласны?

Если вначале в голосе Лапшина звенела стальная струна, то сейчас она готова была лопнуть.

— Так почему вы представились ассистентом Кадымова? — разделяя слова, переспросил он.

— Да просто в голову пришло! Неужели вам никогда не приходят в голову всякие глупости? — искренне изумилась Софья. — Ну, я могла бы представиться папой римским или Анкой-пулеметчицей. Но я подумала, что лучше всего человека заинтересовать чем-нибудь неожиданным. Суданский ведь не знал, кто такой этот Кадымов, понимаете? Уверена, что он не был знаком с моим первым любовником. Если бы он случайно оказался с ним знаком, получилась бы прямо какая-то мелодрама! Прямо «Есения» какая-то. Вы смотрели этот фильм? Помню, там на героине было потрясающее желтое платье и туфли с шелковыми лентами!

В этот момент Лапшину позвонили на мобильный. Он выслушал сообщение, коротко сказал: «Иду» — и поднялся.

— Вы уже уходите? — огорчилась разошедшаяся Софья.

— Мы с вами еще встретимся, — пообещал он.

Убедившись, что он действительно ушел, Софья в полном изнеможении растеклась по стулу. «Неужели пронесло? — подумала она и едва не расплакалась от облегчения. — Господи, куда же подевались Дымов с Капустиным? Парочка мерзавцев! Бросили женщину на растерзание убийцам и фээсбэшникам! Вот пусть только появятся!»

Выпив кофе, Софья собралась зайти в последний намеченный на сегодня магазин «Подарки», находящийся неподалеку. Но после изматывающей беседы с Лапшиным желание это напрочь исчезло. Однако деваться все равно было некуда, и Софья поплелась через площадь ко входу в «Подарки».

Возле ближайшего прилавка на первом этаже она наткнулась на свою подругу Марианну, которая выбирала здесь духи, тревожно обнюхивая пробки.

— Как ты кстати! — воскликнула она, схватив Софью за локоть. — Понюхай-ка: этот запах соответствует моему менталитету?

— Вряд ли, — сказала Софья. — Он слишком вялый. Женщине, которая красит ногти в кумачовый цвет и не выщипывает брови, подойдет что-нибудь агрессивное.

— А! — рассердилась Марианна. — Значит, вот какого ты обо мне мнения!

У Софьи в сумочке зазвонил сначала один телефон, а следом за ним второй. Свой она поднесла к правому уху, а дымовский — к левому. По ее номеру звонил «тепленький» Вася Капитанов.

— Соня! Ты выйдешь завтра на работу? — довольно жалобно спросил он, стараясь энергично ворочать языком. — Без твоей поддержки Кутайкин пустит меня на ливер.

— Выйду, Вася, не беспокойся. Обработаем клиента по полной программе.

— Алло! Это снова Тулускина! — заговорила Валерия в ее левое ухо. — Я подумала, может быть сказать моему мужу, что я выполняла какое-нибудь опасное государственное задание, подробности которого нельзя рассказывать даже ему?

— Вы уверены, что он этим удовлетворится? — засомневалась Софья.

— Не уверена, — вздохнула та.

— Тогда ждите, пока я сама вам перезвоню.

— Ну ты прямо министр! — восхитилась Марианна, и тут телефон Софьи зазвонил снова.

— Алло! — сказала она. — Я вас слушаю.

— Это я, — ответил телефон сумрачным голосом Романа.

— Излагай, но только быстро.

— Думаю, нам всем нужно встретиться, — деревянным голосом изложил тот.

— Нам всем — это кому? — уточнила Софья. — А-а… Кажется, я поняла! Я, ты и она.

До сих пор Роман ни словом не обмолвился, что у него есть другая женщина. Однако сейчас Софью словно озарило. Скрипнув зубами, она огромным усилием воли взяла под контроль свои чувства. Наружу рвались ругательства и непристойности — Софья даже диву далась, сколько всего она, оказывается, знает неприличного! Однако ей хватило ума сдержаться.

— Что ж, я готова встретиться, — тоном, ровным, словно олимпийский каток, сообщила она.

— Завтра тебя устроит? Во время обеда, например?

— Пожалуй.

Тут она вспомнила, что из-за дымовских расследований совершенно забросила собственную работу. Завтра понедельник. Обед может оказаться занят встречами с клиентами.

— Нет-нет, погоди, завтра я занята.

— Но мы торопимся, — заартачился Роман. — Мы хотим поскорее решить все вопросы.

— Какие такие вопросы вам не терпится решить? — изображая равнодушие, поинтересовалась Софья.

— Вопрос с жилплощадью, например, — грубо выплюнул Роман. — А ты что, рассчитывала и дальше проживать на наших общих метрах?

— Ну, теперь я уже больше на это не рассчитываю.

— Зато, как я погляжу, ты намерена оттягивать наши деловые переговоры.

— Еще чего! — надменно ответила Софья. — Если вам так не терпится, давайте встретимся сегодня вечером, часов в семь. Можешь назначать место.

— Знаешь сладкое кафе «Венгерочка»?

— Это возле моей работы?

— Да, неподалеку.

— Хорошо, буду там в семь часов. Можете набросать свои предложения на бумаге. Так встреча пройдет гораздо продуктивнее.

Подавляя горькое чувство, Софья убрала телефоны. Нет, не мог Роман перемениться так быстро. Значит, он изменился раньше, просто скрывал от нее правду. Отвратительно знать, что прожила обманутой дурочкой по меньшей мере несколько месяцев. Или сколько там требуется времени женатому мужчине, чтобы решиться бросить жену?

Марианна между тем заметила:

— Похоже, расставание с Романом пошло тебе на пользу. Впервые вижу тебя в воскресенье такой энергичной и красиво причесанной. И потом ты стала вызывающе ярко красить губы. Ах, Соня, мне кажется, ты влюбилась! Признайся, Роман ушел не просто так? Расскажи, кто этот человек?

Софья почему-то сразу подумала про Суданского и затрепетала. Потом схватилась пальцами за виски, и правда неожиданно вывалилась из нее, словно монетка изо рта у Буратино:

— Мне кажется, я влюбилась в какого-то бандита, — простонала она. — А может быть, и не бандита. Но, кем бы он ни был, им интересуется ФСБ!

— Ах, боже мой, какая ты пессимистка! — укорила ее Марианна. — ФСБ интересуется в том числе и очень важными людьми. Может быть, он какой-нибудь ученый-ядерщик!

Софья вспомнила, как загримированный Суданский в высоких шнурованных ботинках скрылся в подозрительной подворотне, и покачала головой:

— Нет, могу поручиться, что он не ученый.

— Тогда, может быть, он хороший снайпер или еще какая-нибудь шишка. Перестань психовать. Даже если он бандит, значит, у него много денег. Он отмажется!

— Ну, спасибо тебе, — иронически сказала Софья.

— Увидишь, Роман еще пожалеет о своем малодушном бегстве!

— Кстати, — спохватилась Софья, поспешно извлекая из сумочки кусок бархата с пришпиленными к нему украшениями. — Взгляни-ка сюда. Не узнаешь?

Марианна схватила картонку и отставила ее подальше от глаз.

— А что я должна узнать? — наконец спросила она. — 'Это дешевые изделия, я такие уже давно не покупаю. Я перешла на другой социальный уровень и, когда мне хочется приобрести новую побрякушку, захожу в хороший ювелирный магазин. Каждая покупка хоть на миллиметр, но возвышает меня в собственных глазах.

Судя по количеству золота, навешанного на Марианну, у нее уже должна была развиться мания величия. Софья, однако, обошлась без шпилек в ее адрес. Потрясая своей картонкой, она быстро уточнила:

— Ты не видела раньше ничего подобного?

— Никогда. А зачем тебе?

— Ну что ты пристала: зачем, зачем? По работе надо. Хотим использовать эти штуки в рекламе, но нам необходимо согласие фирмы. А фирму мы найти не можем.

— Мне бы твои заботы! — легкомысленно воскликнула Марианна. — Ладно, помоги мне выбрать духи, и я поеду. — Она понизила голос:

— Меня ждет человек.

— Это тот, который пытался сделать деньги на крысином яде?

— Фу, ну что ты! Тот уже давно выработал свой ресурс!

— Ты сортируешь мужчин, как министерство природных ресурсов нефтяные скважины: мелкое месторождение, среднее, крупное и федерального значения, — укорила ее Софья.

— Зато ты всегда была паинькой, вот и лишилась мужа! — парировала Марианна. — Пока еще заарканишь своего бандита! Кстати, куда ты сейчас едешь?

— В ресторан.

— Да… Неплохо. Может, мне тоже переключиться на криминальный элемент? Всегда буду сыта, пьяна и румяна.

— Значит, ты считаешь, я неплохо выгляжу? — Софья распахнула полы шубки и повертелась перед Марианной.

— Выглядишь отлично. Только под обтягивающий свитер такие худышки, как ты, надевают бюстик с силиконовыми вкладками.

Софья гневно запахнула шубку и закричала:

— Какая же ты ведьма, Марианна! Весь кураж мне испортила! Нет у меня такого бюстика!

— Так пойдем купим! Отдел нижнего белья в десяти метрах к югу. И еще… Если ты собираешься сегодня встречаться с Романом, купи сапоги на шпильке. Лучше красные, под свитерок. Как раз такие я видела в соседнем отделе. Совершенно офигительные! Высотой по колено, мягкие, с узким носом — то, что доктор прописал. Под твою короткую серую шубку они подойдут идеально. Я знаю, ты не любишь тратиться на шмотки, хотя можешь себе это позволить! Так давай, позволь сейчас.

Меньше чем через час Софья появилась на офигительных сапогах. Не менее офигительный бюст был до поры до времени скрыт мехами. Сказалась привычка Софьи во всем полагаться на мнение других. Это позволило Марианне в два счета вылепить из нее то, что ей самой казалось верхом совершенства.

— Может быть, ты еще успеешь в парикмахерскую осветлить волосы? — вслух подумала предприимчивая Марианна, оглядывая плоды своих трудов.

— Мне всегда казалось, что натуральным блондинкам это ни к чему. Или я чего-то не знаю о мире настоящих женщин? — скептически поинтересовалась Софья.

— Ну ладно, уговорила, сойдешь и так, — махнула ручкой Марианна.

Ее собственные волосы были вытравлены до белизны. Кроме того, теперь она пахла агрессивными духами. Она не пожалела денег и купила самую большую склянку, какая нашлась в магазине.

— Глянь-ка, мужчины уже обращают на тебя внимание, — радостно возвестила Марианна, одарив королевской улыбкой занюханного мужичонку, который, проходя мимо, сплюнул себе под ноги. — Расскажешь мне потом, как прошла встреча с Романом. Уверена, это будет нечто грандиозное!

Как оказалось позже, Марианна была недалека от истины. Встреча действительно получилась весьма нетривиальной. Впрочем, до встречи с Романом Софье предстояло еще посещение ресторана «Фантомас».

Честно признаться, к этому моменту ей совершенно расхотелось заниматься какой бы то ни было рутиной, но отвертеться от просмотра заказов она уже никак не могла. Пришлось припрятать свое нежелание и рулить к ресторану, где ее поджидал Герман. Он уже обо всем договорился, провел Софью в гримерку и выложил перед ней несколько тетрадочек, заполненных от руки.

— Выглядит не идеально, зато все записи в полном порядке, — сообщил он Софье, кося глазом на ее накладной бюст.

Софья же, которая воспринимала бюст не как часть своего тела, а как аксессуар, держалась безмятежно. Невысокий щуплый Герман сегодня был в джинсах и свитере, что не прибавляло ему солидности. Кроме того, он жутко нервничал, словно комплексующий подросток, попавший в компанию порнозвезды.

Вычислять постоянных клиентов «Фантомаса» оказалось чертовски скучным занятием. Тем более никто не мог гарантировать, что вся эта так называемая рутина приведет к какому-нибудь стоящему результату. Софья уже выписала в свой блокнот тройку фамилий, когда на глаза ей попалась заявка, заставившая ее подпрыгнуть на стуле.

Три недели назад некая фирма «Домовик» сняла ресторан на весь вечер. Она помнила это название! Тот лысоватый тип, которого она вчера приняла за бухгалтера, что-то корябал в записной книжке с товарным знаком этой фирмы.

Она позвала Германа и взволнованно спросила:

— Вот, посмотрите, фирма снимала ресторан на вечер. Ваши девочки выступали в ту субботу?

— Да, — без колебаний ответил Герман, нервно дергая щекой.

— Вы лично выходили в зал?

— Н-нет, — сказал тот, запинаясь. — Только выглядывал.

— Не обратили внимания на такого очкарика с лысиной? Он и вчера тут был — сидел за соседним со мною столиком. Сутулый, нескладный. Типичный неудачник.

Софья описала «бухгалтера» во всех подробностях, но Герман только отрицательно покачал головой.

— Надо будет расспросить девочек, — наконец выдавил он из себя.

«Если бы я знала фамилию этого „бухгалтера“! — подумала Софья. — Я бы проверила, сколько раз он приходил сюда уже один, без коллег. Если, конечно, он заказывал столик заранее. Но ведь узнать это можно! Необходимо найти фирму „Домовик“ и побродить по кабинетам, разглядывая физиономии сотрудников. Узнаю физиономию — узнаю и фамилию».

Что она будет делать после того, как отыщет «бухгалтера», Софья еще не придумала. Однако то, что у нее появился план дальнейших действий, внушило ей определенный оптимизм.

— Вы напали на след? — спросил Герман, глядя на ее просветлевшее лицо.

— Мне кажется, да, — самодовольно ответила Софья.

— Но милиция тоже просматривала эти тетрадки!

— Зато милиция не видела лысого.

— Хм… — сказал Герман. — Вы уверены, что нацелились на того человека?

Софья помрачнела, вспомнив про то, как истово она подозревала бандита Тишку и чем все это закончилось.

— У меня множество равноценных версий, — бессовестно соврала она. — Я буду заниматься всеми по очереди, в порядке поступления их в мою голову.

В глазах Германа блеснула смутная надежда. «Почему бы ему и не окрылиться надеждой? — подумала Софья. — Он ведь не в курсе того, что я — самозванка! Что я не умею вести расследования и никогда не имела дела с преступниками». Она постаралась утешиться мыслью, что именно самозванцы вследствие особой дерзости имеют в жизни самые высокие шансы на успех. Впрочем, зачастую они плохо кончают, но на этом лучше не зацикливаться.

Взглянув на часы, Софья поняла, что пора двигаться в направлении кафе «Венгерочка», где ее поджидает отвратительная сладкая парочка — Роман и та барракуда, которая прибрала его к рукам. Нет, она даже представить не могла Романа рядом с другой женщиной! Ее собственный Роман — красивый, успешный, предмет ее гордости — больше ей не принадлежит!

Софья прекрасно знала, что припарковаться непосредственно возле «Венгерочки» ей вряд ли удастся, поэтому втиснула машину в первую же попавшуюся щель довольно далеко от места встречи. Кроме того, ей хотелось пройтись пешком и подготовиться к нелегкому испытанию. «Наверное, у этой бабы черные волосы и большие зубы, — решила Софья. — Как у матери Романа. Уверена, во время переговоров она будет им руководить».

Софья остановилась возле витрины, где были выставлены итальянские сапоги, некоторое время предавалась бездумному созерцанию, потом повернулась, чтобы идти дальше… И тут увидела Суданского. Он выскочил из темно-зеленой «Волги» и двинулся ей навстречу. Сейчас, пожалуй, даже человек в черном пальто и с пистолетом не произвел бы на нее такого сокрушительного впечатления.

Софья понятия не имела, чего он от нее хочет. Но обменом любезностями тут и не пахло. Она поняла это по плотно сжатым губам и мрачному прицельному взору, который Суданский вперил прямо ей в лоб.

Повинуясь не разуму, а исключительно инстинкту, Софья развернулась и дернула от него так, что ветер засвистел в ушах. Прохожие еще издали отскакивали в стороны, потому что Софья неслась с неумолимостью товарняка. Ах, какую свинью подложила ей Марианна, вынудив купить офигительные красные сапоги! Ее старые, на низком каблуке, лежали сейчас в пакете на заднем сиденье «Фольксвагена». Будь она в них, Суданскому никогда бы ее не догнать!

Впрочем, даже шпильки не мешали Софье показывать высокий класс. Сделав крюк по близлежащим улочкам, она снова выскочила к тому месту, где стояла ее машина. Нет, прыгнуть внутрь и заблокировать дверцы она определенно не успеет. Оглянувшись назад, Софья увидела, что Суданский сократил расстояние до минимума. Он даже протянул руку, чтобы схватить ее за воротник.

Софья развернулась и со всего маху кинула ему в лицо перчатки, которые держала в руке. Потом взвизгнула, что придало ей некоторое ускорение, и снова на пару метров вырвалась вперед.

В это же самое время Роман под руку вел Розу к «Венгерочке».

— Думаю, все будет хорошо, — вещал он, небрежно поигрывая незажженной сигаретой. — Я поговорил с ней заранее, она морально готова, так что…

— Когда она увидит меня, то разозлится, — предупредила его Роза.

— Да ну! — отмахнулся Роман. — Конечно, ей будет неприятно, но она с собой справится. Моя жена не любит выступать. Она весьма спокойная особа. Я бы даже сказал — чересчур спокойная.

— Ты считаешь, она будет выглядеть раздавленной? — вслух подумала Роза.

— Возможно. Она ведь осталась совершенно одна. Ты должна быть с ней помягче. В конце концов, у нее сейчас тяжелый период.

Роман представил себе поникшую, растерянную жену и сдвинул брови.

— Впрочем, — пробормотал он, — по тому, как она разговаривала со мной по телефону, я почувствовал, что она может начать хорохориться.

— Она умеет быть злой? — кокетничая, спросила Роза и выпятила губу.

— Да, но это выглядит так по-детски!

— Надеюсь, она не опоздает.

— Ну что ты! В выходной ей совершенно нечем заняться. По крайней мере раньше она не выходила из дома. Ну разве что за продуктами, разумеется…

— Она что, действительно такая зануда, как ты описываешь? — уточнила Роза, останавливаясь и поправляя локон, выбившийся из-под шапочки. — И в ней нет ничего женственного?

— Тебе, дорогая, она и в подметки не годится! — жарко заверил Роман и показал рукой, куда им нужно сворачивать. — Ты умеешь подчеркнуть, что ты женщина. А она — всего лишь деловая единица женского рода.

— Возможно, сегодня она попытается меня затмить.

— Не беспокойся. Ни при каких обстоятельствах она не надевает ничего экстравагантного. А свою консервативную стрижку постоянно держит в унылом состоянии.

— Что же привлекает в ней мужчин? Пышные формы?

Роман делано расхохотался.

— Она плоская как доска.

— Почему же ты женился на ней? — всплеснула руками Роза.

— Ну… Мне казалось, в ней есть некий потенциал, — промямлил Роман, сообразив, что слегка переборщил. — Только она его так и не реализовала.

В этот момент их взглядам открылся чистенький дворик, в глубине которого стоял игрушечный дом с застекленным верхом и мерцающей вывеской. На втором этаже находился венгерский ресторан, на первом — сладкое кафе, где и была назначена встреча. Все вокруг казалось светлым и нарядным, и даже снег падал медленно и торжественно.

— Задержимся ненадолго, я выкурю сигарету, — сказал Роман.

Он достал из кармана зажигалку, но не успел сделать первую затяжку, когда внезапно из-за угла дома вылетела девица в длинных красных сапогах на шпильке и с пышной, слегка растрепавшейся прической. Вытаращив глаза, она понеслась прямо на Романа. У нее был красный рот, красный свитер под распахнутой шубой и на удивление длинные ноги. Сказать по правде, Роман никогда прежде не видел, чтобы кто-нибудь так быстро бегал. Впрочем, ничего странного в этом не было — за девицей гигантскими прыжками несся атлетически сложенный тип с бармалейским выражением на лице. В руках у него, правда, ничего не было — ни ножа, ни пистолета.

— Помогите! — крикнула девица голосом Софьи.

Сигарета выпала у Романа изо рта, когда он узнал наконец свою жену.

— О, черт! — воскликнул он, не зная, в какую сторону дернуться.

— Роман, не связывайся! — повелела Роза и ухватила его за рукав.

— Но я не могу! — через плечо ответил тот и попытался вырваться.

Однако было уже поздно: преследователь настиг Софью и, схватив ее за шиворот, резко развернул к себе.

— Только не по затылку! — завизжала она на всю улицу и попыталась прикрыть руками голову.

— Защищайся! — крикнул Суданский и выбросил кулак с явным намерением засветить Софье в глаз. Она непроизвольно откинула голову, и кулак пролетел мимо, слегка задев скулу. Однако Суданский этим не удовлетворился. Тут же он провел мастерский силовой прием: заломил Софье правую руку за спину и сделал молниеносную подсечку.

С нехорошим тяжелым стуком она со всего маху брякнулась на спину. Каблуки-шпильки взлетели вверх, упали вниз, и поверженная Софья затихла, выпучив глаза в вечернее небо. Потом она сильно-сильно зажмурилась.

— Чтоб я сдох! — громко сказал Суданский, прекращая боевые действия и озадаченно глядя на Софью сверху вниз.

Было совершенно непонятно, чего он ожидал. Роман тем временем затоптал сигарету, выдвинул вперед нижнюю челюсть и ринулся в бой.

— Эй, ты! — задиристо крикнул он. — Хочешь, чтобы я тебе фасад отреставрировал?

— Простите, — сказал Суданский. — Кажется, вышла небольшая ошибка. Послушайте, — наклонился он над Софьей. — Я в самом деле не думал…

Не открывая глаз, Софья махнула сапогом и дала ему шпилькой по коленке.

— Уй! — взвился Суданский. — Больно как!

— Проваливай давай! — крикнул Роман, продолжая наступать.

Дверь кафе приоткрылась, и оттуда выглянуло чье-то любопытное щекастое лицо.

— Ладно, — сказал Суданский, все так же озадаченно глядя на Софью. — Пока я пойду. Но мы еще встретимся!

«Угрожает, как Лапшин», — подумала та, приоткрыв глаза и наблюдая за тем, как Суданский удаляется упругой походкой.

Не тратя лишних слов, Роман подал Софье руку и рывком поставил ее на ноги. Она тут же принялась отряхиваться и проверять, не выпало ли чего из ее сумочки.

— Уж ты появилась! — пробормотал Роман, недоверчиво оглядывая ее с ног до головы.

— Вы что, знакомы? — громко спросила Роза, решительно внедряясь в их тет-а-тет.

— Знакомься, Соня, это Роза, — поспешно сказал Роман. — Роза, это моя жена. То есть моя бывшая жена. То есть не бывшая, — сбился он, — а та, которая в недалеком будущем станет бывшей. Ну, в общем, ты понимаешь.

— Вы — Софья? — недовольно уточнила Роза, придирчиво разглядывая все, что накануне было создано Марианной.

— Точно будет фингал! — плаксивым голосом ответила та и, схватив горсть снега, приложила к скуле. И только после этого кивнула:

— Да, я Софья.

— Может быть, вызовем милицию? — предложил Роман. — Думаю, этого типа можно задержать.

— Не надо, — отмахнулась та. — Этот тип — мой знакомый. Кроме того, за ним по пятам идет ФСБ.

— Хм… — сказал Роман. — У тебя интересные знакомые. И ведут себя неординарно. Думаю, это твой новый знакомый?

— Ну конечно, новый, — своим фирменным хрипловатым голосом ответила вместо нее Роза. — Когда человек находится в отчаянии, он знакомится с кем попало.

— По-вашему, я в отчаянии? — пробормотала Софья, потопала сапогами и с уважением добавила:

— Австрия! Чья еще обувь смогла бы выдержать столь экстремальную пробежку?

— Может быть, мы все же зайдем в кафе и спокойно посидим за столиком? — недовольно спросила Роза.

— Конечно, конечно, — спохватился Роман, улыбаясь как-то деревянно.

Еще бы, ведь Софья вела себя совершенно не так, как он привык. Прежде ее девизом была фраза: «Такт превыше всего».

— И долго вы водили меня за нос? — спросило недавнее воплощение такта, протискиваясь в дверь вперед всех.

— Э-э-э… — сказал Роман, но Софья не дослушала.

— Мне надо в дамскую комнату. Я вся в испарине, как очки с мороза. Надеюсь, вы меня простите.

С этими словами она бросила на руки Романа свою шубку и удалилась, выразительно покачивая пятой точкой. Такую походку она специально не отрабатывала — во всем были виноваты шпильки. Они просто предполагали, что божественное создание, надевшее их, будет двигаться соответственно.

В дамской комнате никого не оказалось, поэтому Софья, подойдя к зеркалу, позволила себе реплику вслух:

— Господи, кто это?

Тем временем Роза, обмахиваясь меню, допрашивала Романа, и в ее речи преобладали шипящие звуки:

— Когда ты рассказывал о своей жене, ты хотел меня утешить, да? Ты считаешь, я нуждаюсь в утешении?

— Клянусь тебе, дорогая, это не правда! — с чувством отвечал тот. — Возможно, ты были права, и Соня ведет себя так нарочно. И изменила свою внешность тоже нарочно. Возможно, это ее способ самозащиты.

— Вот уж не думаю! Похоже, что твоей жене сейчас вообще не до нас.

Софья как раз появилась в зале и двинулась в направлении их столика. Офигительный бюст шел впереди нее, вызывая одобрение у мужчин и молчаливое раздражение у женщин. Мысли ее явно были где-то далеко. В настоящий момент она пыталась оценить чувство опасности, которое с недавнего времени поселилось у нее внутри. Ей было до безумия страшно, потому-то она и нагромождала вокруг себя массу событий, чтобы соорудить из них целую гору и, подобно страусу, спрятать туда голову. Измена Романа как-то потерялась среди этого хаоса.

Только усевшись за столик, Софье удалось как следует разглядеть барракуду, которая зацапала ее мужа. Барракуда была неотразима. Сразу же потрясали ее роскошные черные волосы и пристальные синие глаза. Одета она была очень скромно и очень дорого. «На Романа, оказывается, клюют обалденные тетки! — подумала Софья, не чувствуя ни разочарования, ни ревности. — Может быть, я в нем что-то просмотрела?»

— Если я правильно поняла, вам негде жить! — заявила она и, обернувшись к подошедшей официантке, продиктовала:

— Кофе с ликером, кусок яблочного пирога и шоколадное мороженое.

Роза заказала себе только мусс, а Роман только эспрессо. Оба были слишком озабочены поданной репликой, чтобы углубляться в выбор сладкого.

— Наши с Розой обстоятельства здесь совершенно ни при чем, — раздраженно сказал Роман. — Вопрос с квартирой не имеет к ним никакого отношения.

— Зачем тогда она пришла? Хочет подружиться? — Софья насмешливо взглянула на Розу и закинула ногу на ногу.

— Цивилизованные люди должны расставаться красиво, — нравоучительно сказал Роман. Софья заметила, что у него начало подергиваться веко.

— Да-да, — подхватила она. — Красиво и, главное, быстро. Позвонил по телефону, сообщил, что расстаемся, и точка! Высшая степень цивилизованности.

— Уводите разговор в сторону? — нехотя поинтересовалась Роза. — Хотите затеять ссору и остаться при своем?

В этот момент в сумочке у Софьи зазвонил телефон.

— Простите! — противно улыбнулась она и, поднеся трубку к уху, закатила глаза к потолку. — Алло!

— Это Тулускина! — сообщила трубка. — Может, сказать, что я летала к подруге за границу, о чем сообщила в записке, которую съел Артос?

— Во-первых, вы не должны знать, что он съел записку, — одернула ее Софья. — А во-вторых, если вы заявите такое, разгорится новый скандал. Вы бы стерпели, если бы ваш муж уехал так надолго за границу и ни разу не позвонил?

— Вы правы, правы!

— Перестаньте трястись! — строго приказала Софья. — Я же сказала: я все устрою, только имейте терпение.

— Поверите ли, но здесь, в Южном Бутове, мне совершенно нечем заняться!

— У вас ведь еще остался любовник! Или вы выгнали его на улицу?

Засунув трубку обратно в сумку, она еще раз приторно улыбнулась:

— Итак, вы хотите отгрызть кусок жилплощади? Что ж, считаю это вашим неотъемлемым правом. Так что заберите себе этот кусок. Мне нужна однокомнатная квартира в моем районе. Заниматься обменом будете вы. И платить агентству недвижимости. И организовывать переезд. Понимаете, я сейчас ужасно занята.

Официантка принесла заказ и сгрузила его с подноса. Софья тотчас же накинулась на сладости. Но не успела ими как следует насладиться, как опять зазвонил мобильный.

— Вот видите! — пожала она плечами. — Даже поесть некогда. После того как ты ушел, Роман, я сильно похудела, заметил? Столько сразу появилось интересных дел, знакомств, просто не могу усидеть дома! Алло!

— Соня! — мрачно произнес Степаныч. — Завтра с утра тебе надо встретиться с «шубами и дубленками». Возьмешь маленькую Таню со всеми документами и повезешь к клиенту. Будешь ее страховать. И еще у нас проблема. У Шагалова снова забарахлили почки, а календарь с детьми горит.

— Придется заплатить дизайнеру со стороны, — резюмировала Софья. — Ладно, шеф, я этим займусь.

— Тебя что, повысили в должности? — криво ухмыльнулся Роман, прихлебывая из чашки.

— Кое-кого это совершенно не касается! — Софья подарила ему ядовитую улыбку. Потом быстро набрала номер «Фантомаса» и попросила позвать к телефону Германа. Когда он подошел, Софья дала ему строгий наказ во время выступления «Топиков» выйти в зал и отследить лысого.

— Сама я боюсь появляться среди публики второй раз подряд, — пояснила она. — Этот гад может меня срисовать, что плохо отразится на расследовании.

— Хорошо, я прослежу за ним. Если, конечно, он придет, — согласился Герман.

— Не испугаетесь?

— Нет.

Софья похвалила его, словно командир отличившегося бойца, и спрятала телефон поглубже в сумочку.

Роза нервно пошевелилась на своем месте. Ей страшно хотелось сказать какую-нибудь гадость, но она боялась уронить себя в глазах Романа. Телефон зазвонил снова. Уже не дымовский, а ее, Софьин.

— Софья Николаевна! — сказала трубка искусно смягченным мужским голосом. — Это Игорь.

— Игорь? Что-то я…

— Суданский.

— О! — воскликнула Софья и замолчала. В ее лексиконе открылась «черная дыра», и туда моментально утянуло все слова, которые она знала раньше.

— Я мог бы подкараулить вас возле «Фольксвагена» или устроить засаду во дворе дома, но я решил вас не пугать.

— О! — снова сказала Софья, тщетно шаря по закоулкам памяти. В памяти был один Суданский — его глубокие глаза и запах туалетной воды.

— Поэтому позвонил по телефону

— О! — повторила Софья с новой, более богатой интонацией.

— Надеюсь… М-м-м… С вами все в порядке?

Софья опять хотела сказать «О!», но передумала и промолчала. Тогда Суданский продолжил свою мысль:

— Нам надо объясниться. Где вы сейчас? — Софья издала нечленораздельное восклицание. — Ну, хорошо, хорошо, не говорите, я и так знаю.

Она поерзала на стуле и нервно огляделась по сторонам, опасаясь, что тот прокрался в кафе и сидит сейчас где-нибудь у нее за спиной. К счастью, поблизости его не оказалось.

— Можно я позвоню вам домой для более обстоятельного разговора? — продолжал приставать Суданский. — В котором часу вы вернетесь?

Софья тотчас же решила, что возвращаться домой не стоит вообще. Или обмануть его? Скользнув взглядом по холеной физиономии Розы, она тут же обрела дар речи и поспешно сказала:

— Я буду дома к одиннадцати.

А про себя подумала: «Проскочу раньше! Пусть себе подкарауливает!» Роман демонстративно посмотрел на часы: было около восьми. Завершив разговор, Софья последний раз окинула взглядом напряженную парочку и объявила:

— Что ж, мне пора идти! Было интересно посмотреть на ваш… симбиоз.

— Я возьму твою шубу, — поднялся Роман, доставая из кармана номерок.

Когда он отошел, Роза сказала:

— Может быть, вы сами заплатите за съеденные калории? Мы с Романом стараемся экономить. Сами понимаете, когда складывается новая семья, начинаются большие расходы…

— Да-да, и выделяется много энергии, — согласилась Софья. — Я просто чувствую, как вас распирает.

Она бросила на стол несколько купюр и неторопливо направилась к выходу. Мельком глянув в зеркало, заметила, что на скуле уже проступил синяк.

— Как ты себя чувствуешь? — с преувеличенной заботой спросил вероломный Роман.

— А ты?

— Знаешь, сегодня я отчего-то почувствовал себя виноватым. Ты ведь хотела ребенка, говорила, что твои биологические часы подают сигнал…

— Не беспокойся, Роман, моими часами займется кто-нибудь другой. И знаешь, я даже рада, что ты убежал загодя.

При других обстоятельствах, выйдя из кафе на улицу, она бы расплакалась навзрыд. Но не теперь. День был чертовски бурным, в перспективе маячила опасность встретить на пути домой Суданского или даже человека в длинном пальто с пистолетом. Дымов с Капустиным исчезли без следа, а завтра предстоял сумасшедший день на работе.

По пути к «Фольксвагену» Софья завернула в аптеку и принялась бегать вдоль полок.

— Вам чем-то помочь? — спросила ее лучезарная девушка в белом чепчике.

— Мне нужно снотворное, успокоительное, что-нибудь против стресса, против головной боли, но на растительной основе и в одной упаковке.

Девушка не растерялась и предложила:

— Вот, возьмите новый суперэффективный отечественный препарат. Будете пить по одной чайной ложке три раза в день. Впрочем, там есть инструкция.

Софья взяла в руки предложенный флакон. "На коробке было написано: «Успокойка». Средство стоило бешеных денег и имело такой широкий спектр действия, что его можно было предлагать каждому второму покупателю.

В собственный подъезд она просочилась вместе с соседями и с ликованием заперлась на все замки. Тщательно вымыла новые сапоги и еще раз полюбовалась ими. Потом приняла душ, приготовила на утро один из своих деловых костюмов и, раскрыв блокнот, начала составлять рабочий план на понедельник. Одним из пунктов плана стало посещение фирмы «Домовик». Вот только нужно выяснить, где эта фирма расположена.

Отыскав на стеллаже «Желтые страницы», Софья принялась за кропотливое дело. Она не знала, чем конкретно занимается «Домовик», могла лишь предполагать исходя из ее названия. В конечном итоге народная мудрость не подвела: терпение и труд все перетерли. «Домовик» был найден и его адрес с телефоном аккуратно вписаны в блокнот. Едва Софья отложила ручку, позвонил унылый Герман.

— Ни одного человека, подходящего под ваше описание, в ресторане сегодня не было, — сообщил он.

— Не отчаивайтесь! — подбодрила его Софья. — У меня есть другая ниточка, гораздо более прочная. Она обязательно приведет к цели.

— Если, конечно, это тот человек, — позволил себе замечание Герман.

«Женщины с такой развитой интуицией, как у меня, дважды не ошибаются», — подумала Софья, очередной раз вспомнив Тишку.

Когда часы пробили одиннадцать вечера, она подтащила поближе к себе телефон и стала ждать звонка Суданского. Однако ожидание сильно затянулось. К полуночи терпение Софьи истощилось.

— Меня окружают обманщики! — пожаловалась она кошке Федоре, которая лежала на ковре в совершенно неприличной позе. — Капустин сказал: позвоню! Суданский сказал: позвоню! И где они все?

Федора ничего не ответила и даже не пошевелилась. Зато когда Софья решила выпить только что купленное лекарство, мгновенно навострила уши и полезла нюхать флакон. Софья позволила ей облизать ложку, после чего Федора на целых полчаса занялась умыванием.

Ожидая, пока «Успокойка» подействует, Софья вставила в видеомагнитофон вторую кассету с фильмом про маньяка под названием «Лицо из ночного кошмара». По иронии судьбы, актер, исполнявший роль кошмара, был страшно похож на Суданского. Его ловило целое спецподразделение полиции, но он был неуязвим. Никаких особых методов расследования фильм не раскрывал, зато был таким страшным, что Софья большую половину действия просидела зажмурившись.

Утробно урча, Федора забралась на кровать и устроилась на подушке Романа. Софья невольно вспомнила сегодняшнюю встречу с мужем, его новую любовь, начала перебирать в памяти все произошедшее в кафе и незаметно для себя задремала.

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ, ПОНЕДЕЛЬНИК

Как Софья и предполагала, новая рабочая неделя началась бурно. Степаныч был не в настроении, и все сотрудники бегали по агентству, словно блохи по коту, обмазанному керосином. Маленькая Таня в обнимку с набитым бумагами портфелем топталась в коридоре.

— Софья Николаевна! — пискнула она. — Шеф сказал, что мы поедем вместе.

— У нас есть еще десять минут, — ответила та и, ворвавшись в кабинет, принялась названивать домой заболевшему дизайнеру.

Жена во всех подробностях рассказала Софье про Лешину колику, но к телефону его так и не позвала.

— Календарь с детьми горит синим пламенем! — пробормотала та и поглядела на часы.

— Нас машина ждет, — сообщила Таня, приплясывая от нетерпения.

— Уже идем! — успокоила ее Софья и, достав тональный крем, подмаскировала синяк на скуле.

— Говорят, вы разводитесь с мужем? — спросила Таня по дороге на улицу. Видимо, синяк произвел на нее сильное впечатление.

— Да, и уже со вторым, — посетовала Софья.

— Наверное, тяжело?

— Не столько тяжело, сколько хлопотно.

Когда они устраивались в машине, шофер проявил максимум любезности, но, как только завел мотор, сразу замолчал. Софья, устроившаяся на переднем сиденье, несколько раз оборачивалась к Тане и, случайно поглядев через заднее стекло на дорогу, заметила белый автомобиль, который ехал за ними как привязанный.

— Обернись, Таня, — попросила она. — Кажется, на автомобиле такой же марки и такого же цвета ездит Кутайкин. Ты ведь знакома с ним?

— Ну да, — ответила Таня, живо обернувшись и разглядывая идущую позади машину. — Не видно, кто за рулем, — солнце в глаза бьет. Какой-то мужик. А на нем шапка. .

— Говорят, Кутайкин всю пятницу изводил Васю?

— Это Вася всю пятницу изводил Кутайкина. Я слышала кое-что из его двустиший.

— Он со мной уже поделился, — сказала Софья. — Стишки вполне можно издавать отдельной книгой как юмористический сборник.

— Последнее, на чем они расстались, поразило Кутайкина в самое сердце. Вот, послушайте: Вкусна колобовская пища! Не откажешься ни от кусища!

— Его когда-нибудь уволят. Впрочем, что это я? На моей памяти Вася не провалил ни одного заказа, хотя организовал множество баталий с клиентами.

Белый автомобиль по-прежнему маячил позади. Во время деловой встречи Софья устроилась у окна и то и дело поглядывала вниз, на стоянку. Белый автомобиль притулился с самого краешка. Неразличимый сверху шофер из машины не вышел. «На обратном пути нужно будет записать его номер», — подумала Софья.

Однако, к невероятному ее разочарованию, обратный путь они проделали в одиночестве. Белый автомобиль исчез без следа. «Может быть, стоит пить „Успокойку“ не чайными, а столовыми ложками? — подумала Софья. — У меня ярко выраженная мания преследования. Мне слишком многое чудится. Мне чудится, что Роман наблюдает за квартирой убитого Люкина, Кутайкин, бросив работу, ездит за мной по всему городу, разыскиваемый ФСБ Суданский преследует меня по вечерам, человек с пистолетом наблюдает за балконом, а Дымов затеял какую-то авантюру с моим участием…»

Переговоры прошли удачно, и маленькая Таня, вдохновленная первой личной победой, попыталась затащить Софью в кафе.

— Ну, давайте по кофейку, Софья Николаевна! — канючила она. — Давайте заедем в «Венгерочку»!

— Какой ужасный у тебя вкус! — содрогнулась та. — Поезжай туда сама.

— Но нас ждут только после обеда!

— Я обедать не стану, у меня есть еще одно важное дело. Кстати, Таня, ты не одолжишь мне свой портфель? Он мне нужен для солидности.

Шофер подвез их к «Артефакту», где Софья пересела за руль своего «Фольксвагена» и рванула в сторону Автозаводской. Там в большом отреставрированном здании помещалась фирма «Домовик». В преддверии разведывательной операции Софья решила придать себе окончательно неприступный вид. Остановившись возле «Оптики», она прикупила очки в массивной оправе с простыми стеклами и водрузила их на нос. Сбрызнула волосы минералкой и руками зачесала их назад. Получилось нечто похожее на Людмилу Прокофьевну из «Служебного романа».

— Ну, — вслух сказала Софья, посмотревшись в зеркальце, — неудивительно, что Роман убежал к другой. Очень утешало, что синяк на скуле был не слишком велик и хорошо маскировался крем-пудрой. «Хоть убей, не понимаю, что означала вчерашняя погоня! — подумала Софья. — Сначала Суданский следил за моей машиной, потом гнался по улице, догнал, ударил по лицу, свалил на землю, извинился и ушел. Позже позвонил по телефону, сказал, что в одиннадцать позвонит еще раз, чтобы все объяснить, и исчез навсегда. Может быть, его поймала-таки ФСБ? Да-а… Отношения с мужчинами как-то не заладились».

Фирма «Домовик» оказалась довольно большой конторой с густонаселенными кабинетами. По коридорам сновало множество посетителей, поэтому Софья перестала бояться, что ее остановят и начнут задавать неудобные вопросы.

В первых пяти помещениях за столами сидели исключительно женщины бальзаковского возраста. И ни одного даже самого завалящего мужчины. «Надеюсь, лысый не заболел гриппом, — подумала Софья. — Иначе мой вояж окажется напрасным». Она сунула голову в очередную дверь и долго обозревала внутренности кабинета.

— Вам кого? — спросила ее женщина, похожая на борца сумо. Ее слоеные подбородки лежали на груди, словно королевский воротник.

— Мне нужна бухгалтерия, — само собой выскочило у Софьи.

— Идите по коридору до конца, потом поверните налево, потом поднимайтесь вверх по лестнице на один пролет, — заученно пробормотала толстуха.

Софья поблагодарила и проделала весь путь за рекордно короткое время. Обнаружив дверь с табличкой «Главный бухгалтер», она осторожно потянула за ручку. Лысый сидел там в гордом одиночестве и поедал бутерброд размером с ботинок. Тот самый лысый, из ресторана «Фантомас».

«Это судьба! — подумала Софья, отшатнувшись. — Он и в самом деле оказался бухгалтером!» Ей потребовалось некоторое время, чтобы переварить информацию. В страшном волнении она принялась бродить по коридору и кусать губы. На этом этаже пришлых людей в верхней одежде было гораздо меньше. Сотрудники же, время от времени выбегавшие в коридор, громким шепотом словно заклинание произносили одно и то же слово: «Комиссия». Через некоторое время Софье даже удалось увидеть эту комиссию. Человек десять мужчин и женщин, сбившись в молчаливую серо-черную стайку, перешли из одного кабинета в другой.

Софья, полагаясь на магическое действие очков и портфеля, заглянула в комнату, из которой они только что вышли, и так, словно на секунду вернулась, спросила:

— Простите, а как зовут вашего главбуха?

— Ушкин Иван Иванович! — хором ответили ей взбудораженные сотрудники и сотрудницы.

«Ушкин! Боже мой! Самая подходящая фамилия для маньяка», — решила Софья. Испытывать судьбу больше не стоило. Она узнала то, что хотела. На этом следовало остановиться. Сколько Софья ни ломала голову, она так и не смогла придумать, как выяснить домашний адрес главбуха. «Ничего, я его, голубчика, вечером выслежу, — пообещала себе она. — Поведу прямо от работы. А там посмотрим, кто кого».

Пока Софья застегивала шубу, пресловутая комиссия снова вывалилась в коридор. Судя по явному оживлению и, громкому обмену репликами, работа здесь была завершена. Комиссия, вытянувшись колбаской, направилась к лестнице. Софья вышла на улицу вместе с ней. Она узнала все, что хотела. Дымов мог бы гордиться ею… Если бы не исчез бесследно на парус Капустиным.

Теперь до вечера Ушкина надо было выбросить из головы, потому что в «Артефакте» накопились срочные дела, не терпевшие проволочки. Возвратившись в агентство, Софья ворвалась в кабинет, сняла пиджак и пошарила ладонью по спинке стула, где постоянно висела длинная мохеровая кофта, в которую она переодевалась, если предстояло долго сидеть за столом. На улице сегодня было холодно, и она уже предвкушала, как сейчас завернется в тепленькое.

Однако никакой кофты на обычном месте не обнаружилось. Пожав плечами, Софья распахнула створки шкафа и тупо уставилась внутрь. Кофта пропала. Это было поистине странно. Уезжая с маленькой Таней, Софья не заперла кабинет на ключ. Впрочем, так делали всё. Приходя на работу, отпирали свои комнаты, и до самого вечера те стояли нараспашку. В любой момент начальству могло понадобиться что-нибудь из кабинета. И, войдя, это что-нибудь вправе был взять любой сотрудник. Что угодно, но не кофту же!

Вряд ли на сей предмет гардероба могли покуситься Степаныч или Вася Капитанов. Секретарша Мариночка без спросу не возьмет и скрепки. Кроме Мариночки и маленькой Тани, женщины водились только в бухгалтерии. Этот вариант вообще отпадал. С бухгалтерией у Софьи отношения сложились более чем поверхностные. Возможно, забредал в ее отсутствие в кабинет какой-нибудь чужак, да и прихватил с собой то, что приглянулось?

Исчезновение кофты Софью страшно озадачило. Еще ни разу на работе у нее не пропадали личные вещи.

— Никто не видел мою кофту? — громко спросила она, выходя в коридор, где наблюдалось в настоящий момент некоторое оживление.

— Это какую? Сиреневую? — переспросил Вася Капитанов, поглядывая то на часы, то в окно. — Она висит у тебя на спинке стула.

— Висела, — поправила его Софья. — А теперь она испарилась. Пока мы с маленькой Таней обрабатывали «шубы и дубленки», кто-то ее стырил. Но утром она точно была.

— О! — воскликнул Вася. — Я же говорил: у нас завелся Барабашка.

— И что? — возмутилась Софья.

— Подожди до вечера, она, может, сама собой появится.

Софье такая идея пришлась не по душе, и она отправилась опрашивать народ. Однако никто не признался, что видел кофту или, тем паче, брал ее.

Через некоторое время Вася Капитанов зашел к ней в кабинет.

— Вещь свою ты, видно, не нашла, — сразу же взял он быка за рога. — И вот что я предлагаю. Давай пойдем и обо всем расскажем Степанычу. Об этом чертовом полтергейсте. Если я один пойду, он меня отошьет. А над тобой смеяться никогда не станет!

— Никуда я не пойду! — сердито Ответила Софья. — Это у тебя полтергейст, а у меня просто кофту стырили.

— Так надо принять меры!

— Заявить о краже? Ты шутишь, что ли? У нас вокруг людей убивают, а тут — кофта! Такой пустяк…

— Подлинный ужас, Соня, всегда прикрывается пустяками, — мрачно заметил Капитанов.

— О господи! Ты случайно не поклонник Дэвида Линча? Не удивлюсь, если ты на ночь смотришь «Твин Пикс».

— Еще вспомнишь мои слова! Я чувствую, что твоя кофта не просто так пропала.

— Говорят, недавно здесь бродил неприкаянный Кутайкин, — задумчиво сказала Софья.

— Точно, бродил. Теперь я снова его жду. Он приехал где-то час назад, но без тебя не пожелал ничего обсуждать и скрылся.

— Так-так.

— У него что, сильное чувство?

— К кому?

— К тебе.

— С чего ты взял?!

— Ну как же. Ты ведь сейчас подумала, что это Олег Осипович утащил твою кофту в качестве приятного воспоминания о проведенных вместе минутах. Может, от кофты волнующе пахнет твоими духами? Но он, конечно, не признается.

— Большей глупости я просто не слышала, — задрала нос Софья.

— Слушай, а Дымов, который взялся за дело о полтергейсте, он где?

Софья на пару секунд замялась. В самом деле, Не может же она сказать Васе, что Дымов прячется! Для всех — он умер. С другой стороны, у нее не было никакого желания рассказывать на работе, что человек, который оказался ее пассажиром во время аварии, скончался в больнице.

Софья нашла компромиссный вариант.

— Не знаю, где. В больнице, наверное, — легкомысленно ответила она, копаясь в столе. — Сто лет уже туда не звонила. Все равно к нему не пускают. Когда выздоровеет, сам объявится, У меня его кошка.

— Очень плохо, — вздохнул Вася. — Мое дело как раз тянет на конфиденциальное. Куда я с ним еще сунусь?

— Может быть, тебе просто кто-то пакостит? — предположила Софья.

— Посмотрим, что ты запоешь, если у тебя тоже начнется. После кофты — сумочка, после сумочки — записная книжка, — обиделся Вася и ушел, раздраженно хлопнув дверью.

Выглянув в окно, Софья увидела, что возле подъезда припарковался белый автомобиль. Из него вышел Кутайкин и, манерно поправив чуб, направился к двери. Софья тотчас же решила, что следует свести общение с ним до минимума. Ей вовсе не нравилось, как развиваются события. Но сказать «фи» до тех пор, пока работа не будет принята и оплачена, она опасалась. Такие типы, как Олег Осипович, если задеть их самолюбие, способны выйти на тропу войны и жестоко мстить даже за пустячную обиду.

Прежде чем отправиться в кабинет Капитанова, Софья забежала к Мариночке и, понизив голос, попросила:

— Я буду у Васи с клиентом. Минут через пятнадцать зайди, пожалуйста, и скажи, что нужно срочно решить вопрос о замене Шагалова.

— Но его действительно нужно срочно решить! — шепотом ответила Мариночка.

— Вот этим я и займусь. Только бы мне вовремя ускользнуть от Кутайкина.

— Сделаю, не волнуйтесь! В лучшем виде.

В очередной раз припудрив синяк, Софья решительно вышла в коридор. Тут-то она и столкнулась с Кутайкиным. Когда тот увидел Софью, в глазах его включилось по лампочке. «Дурной знак, — решила та. — Надо срочно с этим что-то делать». Кутайкин ей не нравился категорически.

— Рад видеть вас, Софья Николаевна! — сказал между тем он, на каждой букве "н" совершая странное движение ноздрями. Вероятно, в этом и крылся секрет его знаменитого прононса.

Софья поздоровалась с ним очень сдержанно, хотя и улыбалась при этом. Кутайкин тем временем поставил на коленку портфель, открыл его и извлек оттуда желтый букет странных мелких цветов. Они резко пахли и напоминали пучок лекарственной травы.

— Это вам, — сообщил он, протягивая букет Софье. — Поставьте в воду. Говорят, очень помогает от головной боли.

Видно, он не мог забыть, как Софью огрели в туалете по голове.

— Где достали такую роскошь? — не удержалась и спросила она.

Кутайкин на мгновение растерялся, потом потемнел лицом и промолвил, как водится, в нос:

— Так и знал, что вам больше нравятся розы. Учту на будущее.

— Послушайте, Олег Осипович, это лишнее, — огорченно сказала Софья.

Пожалуй, первый раз кто-то из клиентов примешал к заказу личные чувства. Конечно, чего удивляться! Из-за Романа она наделала глупостей. Подвезла Дымова, влезла к нему в квартиру, взяла кошку, вскрыла портфель и все такое. Раздавала авансы направо и налево, позволила себе увлечься Суданским, дала повод Кутайкину волочиться за ней. Надо это прекратить. И так все зашло слишком далеко.

— Вы не должны смущаться того, что красивы и притягательны, — заявил Кутайкин без всякого стеснения, словно почувствовав, о чем она думает.

Вероятно, все свои умозаключения он полагал непреложными истинами и потому изрекал менторским тоном. Софья посчитала за лучшее оставить неприятную тему в стороне.

— Пойдемте в кабинет креативного директора.

— Я знаю, что пока мы в графике, — сказал Кутайкин, ступая по ковру, словно по тонкому льду — осторожно и с носка. — Но слоган может нас задержать. Никак не удается найти компромиссный вариант.

— Думаю, все завершится к обоюдному удовольствию, — промямлила Софья, не испытывая на самом деле никакой уверенности в успехе.

На Капитанова явно что-то нашло. Может быть, он когда-нибудь отравился колобовским сервилатом? И теперь решил отомстить? Иначе никак невозможно объяснить всю эту галиматью со слоганом. Или Вася просто невзлюбил Кутайкина и таким вот изощренным способом издевается над ним? Это хождение по мукам должно наконец закончиться. Даже Степаныч уже подключился к продвижению проекта, но пока и его усилия не принесли результатов.

Мариночка Софью не подвела. Ровно через пятнадцать минут она вошла в кабинет Капитанова и напомнила, что «горит» календарь и, кроме Софьи, спасать его некому.

— Ах, боже мой! — всплеснула руками та, будто бы только что вспомнила о такой важной вещи. — Придется мне уйти и заняться этим немедленно. Вы справитесь без меня? — заискивающе спросила она у Васи.

На Кутайкина при этом даже не взглянула. Однако он сам напомнил о себе.

— У вас что, возникло еще более срочное дело? — спросил он, играя голосом. Первые ростки угрозы проклюнулись на свет.

Софья сомневалась, как поступить. То ли осадить его как зарвавшегося мужчину, то ли обнадежить как клиента фирмы. Конец ее внутренней борьбе положил Вася.

— Возвращайся! — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Думаю, мы с Олегом Осиповичем застрянем тут надолго.

Софья забежала в свой кабинет и сняла телефонную трубку. Неподалеку от «Артефакта», между двумя большими старыми домами втиснулось тощее здание новой постройки, в которое, словно в скворечник, тут же налетели маленькие фирмочки. Там же, на девятом этаже, свила себе гнездышко редакция журнала «Компьютеры и делопроизводство», где работал давний знакомый Софьи Сережа Мохов. Сережа был отличным дизайнером и несколько раз подключался к работе над заказами, если у «Артефакта» не хватало рабочих рук.

Сейчас, когда Шагалов на некоторое время выпал из графика, Софья снова решила воспользоваться услугами Мохова.

— Сереж, а что, если я сейчас зайду к тебе с материалами? — спросила она, позвонив и в двух словах обрисовав проблему.

— Давай! — согласился тот. — Только учти: Брюковец у себя.

— Может, пронесет? — пробормотала Софья, отчаянно надеясь, что ей удастся проскочить мимо кабинета ответственного секретаря «Компьютеров и делопроизводства» незамеченной.

С первой же встречи с Софьей Иван Брюковец положил на нее глаз, а глаз у него был блудливый. Отчего-то он считал, что должен нравиться женщинам, и настойчиво приставал к избранницам. Было ему всего-то лет под сорок, однако ни у кого язык не поворачивался назвать его молодым мужчиной. Невысокий и широкий, как комод, кожу Брюковец имел белую, рябую, и, несмотря на то что на вид казался мясистым, словно шампиньон, при непосредственном контакте поражал странной дряблостью плоти. Сотрудники избегали здороваться с ним за руку, а женщины, выходя из его кабинета, морщились так, словно попробовали дрянное блюдо.

Всякий раз при виде Софьи дебелый Брюковец становился чертовски активным и напористым. Дело доходило даже до пощечин, но и это не остудило ответсека. Софья опасалась, что при очередной встрече он поведет себя еще более дерзко и ей придется устроить громкий скандал, чтобы вырваться из его липких лап.

Скандала ей не хотелось. Брюковец знал, зачем Софья приходит в редакцию, и мог запросто перекрыть Сереже Мохову кислород.

Выйдя из лифта на девятом этаже, Софья на некоторое время замешкалась на площадке. Однако коридор был пуст, и она наконец тронулась с места. Возможно, Брюковец обладал развитой интуицией или учуял Софью по запаху. Как бы то ни было, едва она миновала его кабинет, как он выскочил наружу.

— Ага! — сказал он, потирая короткопалые ручки. — Сегодня у нас в редакции дорогие гости!

— Я к Мохову, — коротко ответила Софья, ускоряя шаг.

Однако Брюковец и так знал, к кому она. Он засеменил сбоку, словно ребенок, старающийся не отстать от взрослого. Вот только ухмылка у него была отнюдь не детской. Забежав вперед Софьи, он открыл перед ней дверь и вошел следом.

Оживившееся было лицо Сережи Мохова мгновенно потускнело.

— К нам го-о-ости! — пропел тем временем Брюковец, хватая Софью за локоть и подставляя ей стул.

Молоденькая Люся, сидевшая с Моховым в одной комнате, низко наклонилась над бумагами и сделала вид, что поглощена работой.

— Благодарю вас, — вымученно улыбнулась Софья и села на предложенный стул.

— Ты вот что, Мохов, — строго сказал Брюковец. — Прежде чем с гостями чаи гонять, слетай на первый этаж в фотолабораторию.

— Да как же — слетай? — возмутился было Мохов. — Там застрянешь не меньше чем на полчаса.

— Ничего-ничего, Люся пока сходит перекусить, а мы с Сонечкой немножко поболтаем.

— Иван Феоктистович! — позвали Брюковца из коридора. — На два слова можно?

Пока тот решал срочные вопросы, стоя в дверях, Люся мышкой выскользнула из комнаты, а Сережа Мохов нацарапал на бумажке несколько цифр и шепотом сказал Софье:

— Вот тебе телефон лаборатории. Если почувствуешь, что дело труба, позвони и после первого же гудка положи трубку. Это будет для меня сигналом. Ну а потом позволь Брюковцу что-нибудь лишнее. Через пять минут я неожиданно вернусь, да не один, а с нашей Марфой. Уж она устроит ему общественное порицание! У этого типа навсегда отомрет охота распускать ручонки!

Марфа была «замшей» главного — колоритной теткой под центнер весом с могучей энергетикой и громовым голосом. В силу женской невостребованности она неумолимо относилась к порокам, особенно тем, которые касались взаимоотношения полов. Но самое главное — Марфа враждовала с Брюковцом и пообещала выжить его из редакции в самое ближайшее время. Нападая друг на друга, противники обычно не стеснялись в выражениях.

Софья мученически завела глаза вверх. Что называется из огня да в полымя. Убежала от Кутайкина и попала к Брюковцу. Сказать по правде, у нее не было никакого желания разыгрывать здесь представление, но что оставалось делать? Мохов нужен ей позарез. Он человек проверенный, ему она доверяет на все сто.

Выдавив лишних людей из комнаты, Брюковец плотно прикрыл дверь и сделал осторожный шажок в направлении Софьи.

— А ты все хорошеешь, Сонечка! — противным голосом сказал он. — Новая прическа тебе очень идет! Только что это у нас на личике?

Он протянул пухлый указательный палец, чтобы коснуться запудренного синяка, но не успел донести его до цели. Дверь в кабинет резко распахнулась, и на пороге появился главный редактор журнала Лев Михайлович Генштейн. Высокий, худой, в больших очках-хамелеонах, он властвовал в своем небольшом мирке безраздельно.

— Вот ты где, Иван! — сказал он, мельком глянув на Софью и не поздоровавшись. — Пойди быстро, там из Киева звонят!

Брюковец убежал, трусливо потряхивая задницей, а главный, блеснув очками, очень строго спросил Софью:

— Где Мохов?

— В фотолаборатории на первом этаже, — ответила та.

Она была безмерно благодарна этому замечательному человеку за то, что он спугнул ответсека.

— Так-так, — сказал Генштейн и, потянувшись к телефону, быстро набрал номер фотолаборатории твердым начальственным пальцем. — Впрочем, — пробормотал он, бросив трубку после первого же гудка, — я позже его вызову. А вы что, по поводу вакансии?

— Нет-нет, — поспешно сказала Софья, нервно поглядывая на дверь. — Я по личному делу.

— К Брюковцу?

— Нет-нет, — замотала головой Софья. — К Сергею Мохову. Я буквально на пять минут. Не оторву его надолго.

— Хм… — пробормотал главный, схватил со стола какой-то документ и начал его просматривать. Софья поднялась было на ноги, но тот повелительно сказал:

— Сидите!

Листочек с телефоном, который та держала в руке, внезапно выскользнул из пальцев и спланировал на пол. Генштейн решил проявить галантность и наклонился, чтобы его поднять. Софья, не вставая со стула, тоже наклонилась, и они, как полагается, стукнулись лбами.

— Моя голова! — вскрикнула Софья, сердясь на судьбу за то, что та в последние дни постоянно проверяла ее котелок на прочность.

Генштейн, решив, что слишком сильно ударил даму своим крепким крутым лбом, присел на корточки и двумя руками взял Софью за голову, чтобы рассмотреть причиненное повреждение.

— Ну-ну, не так все страшно, — пробормотал он.

В ту же секунду дверь влетела внутрь кабинета и на пороге возникла монументальная Марфа, за спиной которой приплясывал взволнованный Сережа Мохов.

— Ах ты, мерзкий развратник! — закричала Марфа с порога, не разглядев, из кого конкретно состоит живописная группа, расположившаяся на стуле и около него: солнце лупило из окна прямо ей в глаза. — Убери от девочки свои жадные ручонки!

Более зоркий Мохов ударил Марфу кулаком по почке, но та не обратила на него никакого внимания. По дороге он ее здорово раззадорил, поэтому Марфа не желала миндальничать.

— Беломордая гадина! — пробасила она на весь этаж. — Что это ты тут себе позволяешь?!

Генштейн поднялся с колена и выпрямился во весь рост. Только тут Марфа заметила, с кем имеет дело, и икнула от неожиданности. На ее щеках мгновенно выступили пунцовые пятна.

— Не знал, Марфа Евгеньевна, что мое лицо кажется вам чересчур бледным, — ехидно заметил Генштейн. — Вы что же, предлагаете мне посетить солярий?

— Обозналась, Лев Михайлович, — забубнила Марфа, отступая в коридор. — Думала, тут Брюковец бесчинствует!

Хмыкнув, Генштейн покинул кабинет и деловой походкой направился к лифту.

— Это что, была подстава, да, Мохов? Тебя Брюковец подговорил, да?

— Да что вы! — вступилась Софья. — Все вышло совершенно случайно! Сначала тут действительно был Брюковец, но пришел ваш главный и отослал его разговаривать с Киевом.

— Почему у меня до сих пор не отвалился язык? Я назвала Льва Михайловича беломордой гадиной! Как я теперь буду смотреть ему в глаза? — сокрушалась Марфа.

— А ты смотри на верхнюю пуговицу его рубашки, — посоветовал Мохов. — Никогда не смутишься.

— Спасибо! — буркнула та и удалилась к себе, раскачиваясь по дороге, словно африканский слон.

— Ужасное недоразумение! — пробормотала Софья, обмахиваясь двумя руками. — Звонила-то не я.

— Хороший был план, — сказал Мохов. — Жаль, накрылся медным тазом.

Сережа был немножко нескладным, зато очень милым молодым человеком и считался весьма перспективным дизайнером. Софья была уверена, что заказ он выполнит как надо. Договорившись о сроках, они распрощались, и, позабыв о всякой опасности, она зацокала каблуками по коридору.

На сей раз Брюковец выскочил на нее из лифта, словно черт из коробочки.

— Что же ты, Сонечка, уже уходишь? — прочирикал он, не давая лифту уехать. — А мы так и не пообщались.

— Всего доброго, — холодно ответила Софья и взглядом еще добавила морозца.

Однако Брюковца подобное бряцание оружием не могло пронять.

— Провожу тебя хотя бы до выхода! — Он втиснулся за ней в лифт и, нажав на кнопку, широко и сально улыбнулся.

Когда лифт дополз до первого этажа и дверцы его раскрылись, Брюковец вылетел из него спиной вперед, разметав стоявших в ожидании людей.

— Дура! — завизжал он, словно жирный ребенок, которого обидела одноклассница. — Чтоб ноги твоей больше не было в редакции!

Пунцовая Софья, проходя мимо, брезгливо обронила:

— Тебя не спросили!

— Еще раз придешь, я… Я тебя метлой вымету, как приблудную мышь!

— И еще раз прокатишься вверх тормашками, — пообещала Софья. — Полетишь прямо с девятого этажа!

Брюковец поднялся на ноги и побежал вверх по лестнице, стараясь скрыться с глаз свидетелей как можно быстрее. А свидетелей его позора было много — народ прятал смешки, а кое-кто стоял, откровенно разинув рот.

— Ну, Лешка, — вслух сказала Софья, выскакивая на улицу и адресуясь к заболевшему Шагалову, — уж мне твоя колика выходит боком!

В «Артефакте» между тем тоже было неспокойно. Вася Капитанов и Кутайкин вошли в конфронтацию, сгубив на корню хорошую творческую атмосферу, которая была так нужна для успешного продвижения заказа. Софье пришлось показывать класс в своей нелегкой профессии.

Впрочем, Кутайкин при ее появлении заметно смягчился, и Вася украдкой смахнул воображаемый пот со лба, показывая Софье, как рад ее вмешательству.

— Придется задержаться часов до восьми! — заявил Олег Осипович, копаясь в своей барсетке.

— Я не могу, — тут же ответила Софья. — Извините, у меня важное дело.

Кутайкин мгновенно надулся и стал разговаривать, поджав губы.

— Ты что? — рассерженно шепнул Вася и пнул Софью ногой под столом. — Какое дело может быть важнее этого?!

— Да, Софья Николаевна, — услышал и поддакнул Кутайкин, — я думал, у вас повышенное чувство ответственности и неколебимое уважение к клиенту…

— Вы не понимаете! — рассердилась та. — У меня маньяк останется без присмотра!

Вася и Кутайкин молча переглянулись.

— Есть один тип, — неохотно сообщила Софья, — которого я подозреваю в особо тяжком преступлении. Надо, чтобы сегодня вечером он был у меня на глазах.

— Но почему у вас?! — вздыбился Кутайкин, словно штормовая волна. — Есть ведь соответствующие органы!

— С виду он очень порядочный человек, а у меня нет никаких доказательств…

Софья отчаянно жалела, что проболталась. Это все нервы! Разве можно выдерживать такой темп и такое напряжение?

Вася и Кутайкин склонили друг к другу головы и принялись отчаянно шептаться.

— Все, Соня, сейчас подпишем документы и поедешь домой, — сказал наконец Капитанов, откидываясь на спинку стула. — Выпьешь чаю с медом, можешь пропустить рюмочку коньячку. И поспи подольше. Степаныч, я уверен, не будет против.

— Конечно, будет! — возразила Софья. — Я две пятницы подряд ходила в отгулы. И, кроме того, как это мы подпишем документы? А слоган?

— Мы договорились, — умиротворенно заявил Кутайкин.

— В каком смысле?

— В обычном, — пожал плечами Вася. — Я придумал стих, а Олег Осипович его одобрил.

— Что, вот прямо сейчас?

— Да, мы давно уже ходили вокруг этого простого и замечательного слогана, — подтвердил Кутайкин. — И только что выхватили его из общей массы вариантов.

— И как же он звучит? — с опаской спросила Софья, перебирая в памяти Васины шедевры.

— Колобовская еда не наскучит никогда! — продекламировал тот с гордостью.

— Что ж, — сказала Софья, боясь поверить своему счастью. — Можно приступать к формальностям?

— Конечно! — горячо подтвердил Кутайкин максимально в нос. — А потом я отвезу вас домой.

Софья озадаченно замолчала, а Капитанов принялся строить ей ужасные рожи, ощерив зубы и вытаращив глаза. По всей вероятности, он призывал Софью согласиться со столь лестным предложением.

— Ах, ладно! — махнула рукой та. — Домой так домой. Отвезете так отвезете. Только как же мой автомобиль? Не хочу завтра с утра толкаться в метро и дышать в воротники сограждан.

— Я отвезу вас на вашем «Фольксвагене», — покровительственно сказал Кутайкин, и Вася за его спиной показал Софье большой палец.

«Что ж, я нашла временную замену Шагалову и договорилась с Кутайкиным. Степаныч меня точно не уволит, даже если я смоюсь раньше времени, — подумала Софья. — Только надеюсь, мой новый шофер не станет набиваться в гости».

Когда Кутайкин уселся за руль ее машины, он буквально лучился самодовольством. «Может быть, он считает, что я уже его с потрохами?» — испугалась Софья.

— Спасибо, что взяли на себя такой труд, — пробормотала она, кося глазом в его сторону.

— Разве это труд — отвезти домой красивую женщину? — сказал Кутайкин так надменно, будто бы не комплимент делал, а читал отповедь. Потом он надолго замолчал. Молчать вместе с ним было неприятно. Никакого покоя в душе Софья при этом не ощущала. Не приходили ни расслабление, ни умиротворенность. Она ерзала на своем месте и постоянно покашливала от напряжения.

— Вы простудились, — заявил Кутайкин через некоторое время, — потому что ходите в шубе нараспашку. — Помолчал и добавил:

— Если хотите, я поставлю вам банки.

— Банки? — опешила Софья. И с облегчением сообщила:

— У меня нет банок!

— У меня есть.

— Вы предлагаете поехать к вам домой, чтобы поставить мне банки? — недоверчиво переспросила Софья, подумав, что ее бывший муж Роман все же один из самых нормальных представителей мужской популяции.

— Я могу растереть вас свиным салом, — интимным тоном сказал Кутайкин. — Или гусиным жиром.

— И то и другое выглядит ужасно привлекательно, — пробормотала Софья, — но я, пожалуй, ограничусь перцовым пластырем. И сразу лягу в постель.

— Что ж, такой план мне тоже нравится! — заявил Кутайкин, наглея буквально на глазах.

— Я же не предлагаю вам залезть в постель вместе со мной! — не выдержала и рассердилась Софья.

— А что такого? Вы — больная, я — доктор.

— В последний раз в такую игру я играла в первом классе.

— Я сразу понял, что у вас скудная личная жизнь.

— Судя по вашему настрою, вы намерены ее разнообразить!

Кутайкин аккуратно завел машину на стоянку перед домом Софьи, выключил мотор и, повернувшись к ней всем корпусом, проникновенно сказал, впервые опустив отчество:

— Софья! Я схожу от вас с ума.

Вероятно, от волнения его прононс шел теперь прямо из желудка.

— Я вижу, — мрачно ответила та. — Вы уже сошли с ума, Олег Осипович.

— Можно просто Олег.

— Я тронута, — все с тем же выражением ответила Софья.

Кутайкин глядел на нее пристально, как кот на морскую свинку, с которой хозяева крепко-накрепко наказали ему подружиться.

Софья додумалась наконец сменить тактику. «Придется, видно, опять прикинуться дурой, — решила она. — Только у дур в этой жизни все проходит легко и без последствий».

— Послушайте, Олег, — сказала она капризным тоном, — Для меня все это слишком… быстро. Я женщина романтическая, мне нужно долгое ухаживание, охи-вздохи, робкие прикосновения. Вы начали с цветов и, если честно, уже начали меня пленять…

Кутайкин приосанился.

— Ну, будьте же душкой, не портите эту чудную игру. Вы должны завоевать мое сердце! — Софья погрозила ему пальцем, стараясь вложить в этот жест максимум кокетства.

— Все, что вы сказали, прозвучало многообещающе, — предупредил Кутайкин и, схватив Софью за руку, быстро поцеловал пальцы. — Тогда до завтра!

Он выбрался из машины и, не оглядываясь, ушел в сторону метро.

— Ух, так бы и придушила собственными руками! — пробормотала Софья, провожая его горящим взором.

Ворвавшись в квартиру, она сбросила верхнюю одежду и посмотрела на часы,

— Пожалуй, мы с тобой, Федора, еще успеем перекусить, прежде чем я поеду следить за подозрительным главбухом.

Слежка за Ушкиным представлялась Софье приключением, своего рода игрой, поэтому она не особо задумывалась над тем, к какому конкретно результату все это может привести. Главное — начать, думала она. Главное — что-нибудь делать. Если же остаться дома, плохие мысли вообще захлестнут с головой.

Отогнав сомнения прочь, Софья поела, переоделась в одежду «для слежки», которую раньше уже опробовала на Суданском, и сбежала вниз по лестнице. На этот раз она даже не прихватила с собой ничего, что могло бы послужить ей средством защиты. И прибыла на стоянку фирмы «Домовик», в весьма легкомысленном настроении.

«Интересно, — думала она, озирая окрестности, — есть у этого типа машина? Если нет, мне придется несладко. Бегать за ним по городу, втискиваться в переполненные автобусы и вагоны метро… Бр-р-р…». Впрочем, Ушкин занимал хорошую должность, так что можно было рассчитывать На вполне цивильный вариант преследования.

Подозрительный главбух появился в ее поле зрения лишь в восьмом часу вечера, когда в здании погасли почти все окна. На нем были дохленькое пальтишко и свалявшаяся меховая шапка, наводившая на мысль о бездомных собаках. Повертев головой из стороны в сторону, Ушкин двинулся к светофору с явным намерением перейти улицу. Софья чертыхнулась и поспешила выбраться из машины. Если у этого типа есть автомобиль, вряд ли он оставил его без присмотра на другой стороне улицы. Значит, все-таки придется топать ножками.

Однако демарш вскоре получил очень простое объяснение — Ушкин прямым ходом двинулся ко входу в большой магазин. Софья подумала, что он пошел за едой, но ничего подобного — главбух направил свои стопы в лабиринт отделов с непродовольственными товарами. Софья крадучись последовала за ним. Несмотря на конец дня, народу как назло было немного, а Ушкин постоянно озирался по сторонам.

Наконец он нырнул под вывеску модного магазинчика женских товаров и довольно резво направился вглубь, минуя стеллажи со свитерами и колготками. Затем остановился у отдела с длинной витриной и, низко наклонив голову, принялся что-то рассматривать под стеклом. Софье страсть как хотелось подобраться поближе, но она всерьез опасалась быть обнаруженной. Ведь в «Фантомасе» она уже привлекла к себе его внимание. Увидит ее Ушкин, обеспокоится и заметет все следы.

Софья вошла вслед за главбухом в магазинчик и стала осторожно двигаться в его направлении. Ушкин тыкал во что-то пальцем, и продавщица неразборчиво щебетала, порхая за прилавком. Вот он надел на палец цепочку, которую она ему подала, и поднял повыше. Софье удалось разглядеть, что на конце болтается побрякушка, похожая на те, что лежали у нее в сумочке.

— Боже мой! — потрясение прошептала она одними губами и, пригнувшись, перебежала за стеллаж с нижним бельем.

Здесь стоял парень с нахмуренным лбом и бегающими глазками. Он отрывал у дешевых трусов бирки, а потом, приподняв куртку, засовывал добычу себе в джинсы. Софья поспешно отступила, но было поздно. Сообразив, что она все видела, магазинный воришка метнулся к выходу и, пробегая мимо, со всего маху врезал ей кулаком под дых. У Софьи тут же остановилось дыхание, и, вытаращив глаза, она замерла, наклонившись вперед и растопырив руки.

— Посмотри, какое глупое лицо у этого манекена! — сказала проходившая мимо покупательница своей подруге. — И куртка на нем какая-то потрепанная!

Перед глазами Софьи кружились мушки, образуя сложные узоры. От удара весь воздух из нее вышел, а новую порцию вдохнуть было совершенно невозможно. Как, впрочем, и пошевелиться.

— А вот полусапожки классные! — не унималась покупательница, отступив на два шага и любуясь обувью Софьи. — Интересно, сколько они стоят?

— Девушка! — крикнула вторая, адресуясь к продавщице, которая тенью отца Гамлета бродила по торговому залу. — Сколько стоят, эти полусапожки?

Она пальцем показала — какие, и продавщица удивленно ответила:

— Откуда же я знаю?

— Во дают! — возмутилась покупательница. — Не могут ответить, сколько стоит пара обуви, которая выставлена у них в зале!

Как раз в этот миг легкие Софьи снова наполнились кислородом, и, резко разогнувшись, она сдавленным голосом сказала:

— Они стоят четыре тыщи.

— О господи! — взвизгнула покупательница, отпрыгнув назад.

Проходя мимо нее, Софья гордо сказала:

— Ну, и у кого из нас глупое лицо?

Между ней и Ушкиным теперь находилось только одно препятствие — обвешанный пакетами мужик, поджидавший женушку, копавшуюся в контейнере с домашними тапками. Софья подошла к нему вплотную и, привстав на цыпочки, выглянула из-за его плеча. Мужик забеспокоился и стал бочком продвигаться по проходу.

— Стой на месте! — прошипела Софья, схватив его за рукав.

— Простите, но я…

— Молчи! — приказала она.

Теперь уже у нее не было никаких сомнений — вся бижутерия, которую получили по почте Таня Полейко и Оксана Василевская, была куплена здесь. И, судя по всему, куплена именно Ушкиным.

— Вот гнида! — проговорила пораженная до глубины души Софья. — Мерзкий маньяк!

— Это вы про кого? — раздался возле ее уха визгливый голос.

Повернувшись, Софья увидела, что женушка типа, увешанного пакетами, движется на нее с тапками наперевес. Это была крашеная блондинка с черными грузинскими бровями и горбатым носом той же национальности. — С какой стати вы обзываете моего мужа?!

— Я не вашего мужа обзываю, — отмахнулась Софья. — Ой, только ради бога не орите так!

— А кого?! — еще визгливее вопросила дамочка. — Думаете, я дура?

— Думаю, да, — честно призналась Софья. — Только потише, потише!

И Ушкин, и продавщица из-за прилавка посмотрели на них.

— Давай топай отсюда! — надрывалась блондинка.

— Она всегда так орет? — спросила Софья у переминавшегося с ноги на ногу мужика.

— Всегда, — кивнул тот.

— Сочувствую, — пробормотала она и решила, что пора отступать.

Ушкин прятал в карман бумажник. Вероятно, он уже расплатился и сейчас двинется в обратный путь. Интересно, для кого он купил украшение? Снова для Тани Полейко? Может быть, прямо сейчас он отправится к ее дому и, запечатав покупку в конверт, опустит ее в почтовый ящик?

Ушкин вышел из супермаркета и возвратился на стоянку перед своей фирмой. Здесь его поджидала новенькая «Лада» неброского темно-синего цвета. Софье пришлось проявить сноровку, чтобы не попасться ему на глаза и вовремя запрыгнуть в свой автомобиль.

— Итак, куда же мы поедем? — покусывая губу, спросила она вслух.

Впервые с начала слежки в ее душе шевельнулось нечто похожее на панику. В самом деле, если главбух — настоящий, всамделишный маньяк, она здорово рискует. Судя по просмотренным фильмам, маньяки ужасно умные, изобретательные и подозрительные типы. Ушкин, например, мог ее заметить, но не подал виду. Возьмет завезет куда-нибудь в темный лес и там прикончит.

Словно повинуясь ее мыслям, Ушкин повел свою «Ладу» вон из центра, добрался до Алтуфьевского шоссе, свернул, покрутился по улицам и выехал к окраине какого-то не то парка, не то леса, на краю которого, судя по всему, только что было начато строительство коттеджей. Ни один не был закончен, и вся улица в полутьме напоминала руины. Правда, вдоль нее уже проложили дорогу, здесь горели фонари, но Софья испытала приступ подлинного ужаса. «Убийца-главбух заманивает меня в безлюдное место, — холодея, подумала она. — Интересно, а как он собирается вытащить меня из „Фольксвагена“?» Единственное, что ее утешало, это свет фар еще одной машины, которая тащилась где-то далеко позади. «Наверное, поблизости все-таки есть нормальное жилье», — подумала Софья.

«Лада» Ушкина тем временем сбавила скорость и сделала резкий рывок вправо. Софья не стала рисковать и тихо ушла на обочину, немного не доезжая до поворота. Выключила фары. Машина Ушкина не умчалась далеко. Она остановилась возле небольшого одноэтажного домика. Единственный в этом месте, он был совсем закончен и даже выглядел весьма привлекательно.

«Здесь этот тип и спрятал тело Оксаны! — холодея, подумала Софья. — И, может быть, уже приготовил могилу для Тани Полейко…». По-хорошему, конечно, нужно убраться отсюда и вызвать подкрепление. Но где его взять? Вряд ли милиция купится на рассказ о безобидном главбухе, которого какая-то дамочка заподозрила в страшных злодействах. Никто не заведет дела, не даст ордера на обыск, не приедет осматривать дом, не установит слежку… Значит, все нужно делать самой.

Пока она размышляла, Ушкин открыл багажник и, засунув туда голову, принялся копаться внутри. "Надо подкрасться сзади, оглушить его и проникнуть в дом, — решила Софья. Потом бросила взгляд на мощную дверь коттеджа и подумала:

— Только следует дождаться, пока Ушкин откроет замки, и уж тогда послать его в нокаут!"

Она принялась вертеться на сиденье, отыскивая в салоне хоть что-нибудь тяжелое. Единственным «ударным» предметом оказалась поллитровая банка маринованных огурчиков, купленных на ужин. Что ж, лакомством придется пожертвовать, но что это значит по сравнению с разоблачением маньяка!

Со всей осторожностью Софья открыла дверцу и выбралась на улицу. Было не слишком холодно, и снег под ногами не хрустел. Софья, пригибаясь, пробежала за кустами почти до самого коттеджа. Ушкин, к счастью, производил много шума. Он насвистывал, покашливал и весело шуршал пакетами, которые извлек из багажника. Когда он достал из кармана связку ключей, Софья в обнимку с банкой огурцов уже стояла сзади. «Только бы у него не было собаки!» — мимолетно подумала она.

Едва щелкнул последний замок и дверь распахнулась, она двумя руками подняла банку вверх и, как следует размахнувшись, без колебаний опустила ее на голову главбуха. Шапка должна была смягчить удар и не дать голове расколоться. Зато раскололась банка, и из нее во все стороны вместе с рассолом брызнули маленькие пупырчатые огурчики. Ушкин, не оборачиваясь, некоторое время постоял на месте, потом колени его подогнулись, и он мешком свалился на пол. Клацая зубами, Софья перепрыгнула через тело и принялась бегать по дому. Дом был больше, чем казалось снаружи, почти без мебели, только кухня радовала глаз отличной обстановкой.

Галоп слегка проветрил Софье мозги, и она вновь обрела способность соображать. Бегом вернувшись к входу, она за ноги затащила Ушкина в дом и, сбегав к машине, принесла кусок шпагата. Связав его по рукам и ногам, Софья оставила открытым рот — нечем было залепить, да и не нужно: как она успела заметить, местность вокруг казалась необитаемой.

Уверившись, что Ушкин окончательно побежден и не нападет на нее сзади, Софья решила обследовать коттедж еще раз. Особенно тщательно она разглядывала пол, рассчитывая найти люк, ведущий в подвал, где главбух мучил и убивал своих жертв. Она просто была уверена, что он их мучил. Люди с такой невинной внешностью чаще всего склонны к садизму.

Никакого люка она не нашла, зато в тумбочке под зеркалом обнаружила две пары самых настоящих наручников. Находка заставила ее удвоить бдительность. Через некоторое время она выяснила, что в глубине кладовки есть еще одна дверь. А на двери — глазок. Софья с жадностью прильнула к нему и туг же подпрыгнула.

Сквозь глазок она увидела квадратную комнату с окнами, плотно закрытыми жалюзи. Мебели в комнате не было, только ковер на полу. На ковре сидела симпатичная девушка. Одна ее рука была пристегнула наручником к батарее. Второй рукой она общипывала виноградную гроздь, лежавшую перед ней на большой тарелке.

Софья попыталась толкнуть дверь, но та оказалась заперта.

— Эй! — крикнула она и попробовала повертеть ручку.

Дверь не поддалась, а девушка даже не подняла голову. Софья била в дверь то левым, то правым плечом, прыгала и вопила до хрипоты, но девушка за дверью не реагировала. «Или она глуха как пенек, — решила Софья, — или в комнате потрясающая звукоизоляция».

Софья смутно помнила фотографию Оксаны Василевской, которую показывал ей Герман. Судя по прическе и возрасту, это была именно она. Значит, Ушкин не законченный отморозок. Кажется, пленница чувствовала себя весьма неплохо. Если, конечно, не считать наручники. Непохоже, чтобы ее били или издевались над ней. Но тем не менее похитили и спрятали.

«Пришло время звонить в милицию!» — решила Софья и, в очередной раз перепрыгнув через Ушкина, потрусила к машине. Схватила телефон и только было собралась осчастливить власти, как вдруг лицо ее неожиданно просветлело.

— Боже мой, какая роскошная идея! — воскликнула она и в порыве чувств стукнула себя трубкой по лбу. — Я просто гений! Я умна, как Нурали Латыпов!

Достав из сумочки любимый блокнот, она набрала номер телефона в Южном Бутове.

— Алло! Валерия Тулускина? Это ассистентка Дымова. Хорошие новости, дорогая! Все устраивается наилучшим образом. Есть шанс попасть в объятия вашего мужа! Уже сегодня ночью,

— Зачем вам понадобились объятия моего мужа? — не поняла Тулускина.

— Не мне, а вам! Это вы, вы должны вскоре оказаться в его объятиях.

— Правда? — Тулускина задохнулась от нахлынувших чувств и быстро поинтересовалась:

— А что для этого нужно?

— Наручники. Только и всего!

Бесхитростная Тулускина испуганно спросила:

— Мне что, придется напасть на какого-нибудь милиционера?

— Да нет. Наручники уже у меня и ждут вас.

— Но это точно? Вы придумали мне легенду?

— Да еще какую!

— Боже мой, боже мой! — запричитала та. — Так говорите скорее, что делать.

— Немедленно хватайте машину и подъезжайте к метро «Отрадное», я буду вас там ждать.

— А как я вас узнаю?

— Я буду держать в руке свернутую трубочкой газету! — мгновенно придумала Софья и приказала:

— Выезжайте немедленно!

Ушкин все еще был в отключке. Затащив его поглубже в дом, Софья подобрала с пола ключи от коттеджа и, выйдя на улицу, воровато огляделась. Затем заперла дверь и потрусила к машине. Теперь следовало проявить максимум внимания, чтобы запомнить дорогу. Добравшись до первой же городской улицы, Софья остановилась и нашла ее на карте города. Дальше все оказалось просто. Минут через двадцать она уже подъезжала к станции метро.

Приткнув машину неподалеку от остановки маршруток, Софья вытащила из бардачка старую газету, скатала ее трубочкой и вылезла на улицу. Возле метро сновало довольно много людей, все они куда-то спешили. Транспорт подходил исправно, практически никто просто так не задерживался. Заметив небольшой магазинчик, Софья сбегала туда и купила бутылку воды. От переживаний во рту у нее изрядно пересохло.

Однако, когда она снова вышла на улицу и огляделась по сторонам, ее захлестнуло негодование. По кромке тротуара разгуливала какая-то фифа в мехах. В руке она держала газету, свернутую трубочкой. «Придется отираться рядом с ней, — решила Софья. — Когда подъедет Тулускина и увидит двух женщин с газетой в руке, она начнет сомневаться, к которой подходить. Тут я ее и вычислю!»

Решив так, Софья тоже стала ходить по кромке тротуара. Через пять минут она заметила, что неподалеку остановилась долговязая девица. В одной руке она держала сигарету, а в другой — свернутую трубочкой газету, да еще похлопывала ею по коленке. «Что, книжки уже никто не читает? — раздраженно подумала Софья. — Всех прямо сразу потянуло на газеты!» Засунув руки в карманы, она принялась сновать по площади, зорко вглядываясь в подъезжающие автомобили.

Впрочем, затея с опознавательным знаком оказалась совершенно не нужной. Когда Тулускина подъехала к метро, Софья ее сразу же узнала: Та выскочила из такси и заметалась из стороны в сторону, словно сбрендившая машинка дистанционного управления. Одета она была в длинное пальто и шапку-казачок, сдвинутую на левое ухо. Софья помахала над головой своей газетой и крикнула:

— Валерия, ко мне! '

Тулускина подпрыгнула и радостно побежала на зов.

— Так это вы — ассистентка Дымова?! — завопила она, хватая ее за руки. — Говорите скорее, что я должна делать!

— Не кричите так! — велела Софья. — Сейчас мы поедем в одно место, где я пристегну вас наручниками к батарее.

— А потом? — горя энтузиазмом, спросила та.

— А потом позвоню вашему мужу и расскажу, где вас найти.

— Думаете, это хороший план? — с сомнением спросила Тулускина. — Меня можно было пристегнуть к батарее и в Южном Бутове.

— Это отличный план! Просто вы еще ничего не знаете про маньяка.

Софья усадила Тулускину в «Фольксваген» и, заведя мотор, обернулась к ней, чтобы дать подробные объяснения. У жертвы неудачного любовного романа было рязанское лицо с соболиными бровями и живым румянцем во всю щеку. Энергия просто распирала ее.

— Я буду считаться жертвой маньяка? — деловито поинтересовалась она.

— Вот именно.

— А маньяк об этом знает?

— Нет, конечно! — воскликнула Софья. — Он не догадывается ни о чем подобном.

— А он настоящий? — не отставала Тулускина.

— В том-то вся и прелесть, что да!

— И, когда все кончится, его схватят?

— Конечно, — кивнула Софья, трогаясь с места и выруливая на шоссе. — Я сама позвоню в милицию. Я вела дело об исчезновении одной девушки из танцевального ансамбля и буквально только что нашла ее в уединенном коттедже. Она до сих пор там. Сидит в звукоизолированной комнате, на полу. Одна ее рука пристегнута к батарее наручниками. Тип, который ее похитил, лежит в коридоре связанный, я его нейтрализовала, — с гордостью добавила Софья.

— А какой у вас план? — устраиваясь поудобнее на сиденье, продолжала спрашивать Тулускина.

— Я планирую и вас тоже пристегнуть наручниками к батарее, только в другой комнате, после чего подниму шум. Вызову вашего мужа, милицию, прокуратуру, прессу… В общем, устрою настоящую сенсацию. Вы хорошенько запомните лицо вашего, так сказать, похитителя и будете говорить только одно: что несколько раз видели его на улице незадолго до того, как он напал на вас.

— А как он на меня напал?

— Ну, не знаю. Предложил подвезти и ударил по голове гаечным ключом! — пожала плечами Софья. — Кстати, у него темно-синяя «Лада». Запомните это.

— Но когда ваш маньяк очнется, он будет все отрицать!

— Да кто ж ему поверит! Ведь одна жертва похищения у нас настоящая! Кроме того, я вообще предлагаю сделать финт ушами. Отпустить этого типа на все четыре стороны. Милиция, конечно, все равно его поймает, но пока будет ловить, вы успеете заморочить мужу голову и с триумфом возвратиться домой. А потом можете даже отказаться от обвинений в адрес маньяка. Скажете, что он не причинил вам вреда и вы хотите как можно скорее забыть о похищении.

Судя по всему, план безумно понравился Тулускиной.

— Могу себе представить, какая рожа будет у Валерика, когда он увидит меня прикованной к трубе в том ужасном доме…

— Ну, положим, дом очень даже ничего. Вот расположен он действительно в стороне от другого жилья. И сейчас, ближе к ночи, впечатление создает самое что ни на есть хичкоковское.

— А как зовут вашего похитителя женщин? — спросила Тулускина.

— Иван Иваныч Ушкин. Можете соврать, будто он вам представился.

— А с чего вы взяли, что он маньяк? — спросила любопытная Тулускина.

— Ну как же! — растерялась Софья. — Он украл девушку, приковал ее и все такое…

— Все такое — это что? — не отставала Тулускина.

— Ах, я не знаю, у меня не было времени с ним поговорить!

Когда «Фольксваген» свернул к коттеджу Ушкина, Тулускина вжала голову в плечи.

— Да… — протянула она. — Одинокой женщине тут действительно может стать не по себе.

— Теперь будьте внимательны, — предупредила Софья. — Маньяк лежит в коридоре связанный. Я свалила его с ног ударом по голове, но сейчас он, вероятно, уже пришел в себя, Мы отвезем его на другую сторону лесопарка и выпустим. Пусть катится на все четыре стороны! А сами вернемся в дом и займемся организацией спектакля. Кстати, осторожнее, на пороге валяется некоторое количество огурцов и стекла.

Софья отворила дверь в коттедж и тут же увидела, что Ушкин сидит, прислонившись спиной к стене, и пытается выпутаться из веревок.

— Здравствуйте, Иван Иванович! — добрым голосом сказала Софья, будто раскрывая объятия. — Какая встреча, а?

— Я вас помню! — пискнул главбух, прекращая извиваться и морща лоб. — Я видел вас в ресторане. Так это вы напали на меня? Но зачем? Что вам надо? Вы — воровка?

— Фу, Иван Иванович! Что такое вы обо мне подумали? Даже противно.

— Воровка? Чья бы корова мычала! — громко заявила Тулускина, засунув руки в карманы и выступая вперед. — Мучитель женщин! Надо же! Такой лысенький, тощенький — а туда же!

— Так они, лысенькие и тощенькие, — насмешливо глядя на Ушкина, заметила Софья, — как раз и являются самой опасной частью человечества. Их пожирают комплексы, они копят в себе обиды и в один прекрасный момент начинают выплескивать свой негатив, начинают мстить…

— Кому же это я мстил? — взвился Ушкин, от которого за версту несло огуречным рассолом.

— Ладно, Ушкин, я все знаю, — устало махнула рукой Софья. — Вы бегали в ресторан «Фантомас», потому что помешались на девушках из танцевальной группы. Сначала вы положили глаз на Оксану Василевскую. Начали дарить ей безделушки, анонимно, разумеется. А потом подкараулили на стоянке, затащили в свою машину и увезли.

— У вас что, сексуальные отклонения? — с интересом спросила Тулускина и, оправдываясь, пояснила для Софьи:

— Мне ведь надо знать, что он делает с девушками!

— Я ничего не делаю! — не на шутку испугался Ушкин. — Я… Я держу дома Оксану в качестве домашней любимицы.

— Домашней любимицы? — недоверчиво переспросила Софья. — Вы что, вообразили, что она ваша внучка?

— Я даю ей лакомые кусочки со своего стола… — прошептал Ушкин.

— Я что, сплю? Я не ослышалась? — спросила Софья. — Судя по всему, вы вообразили, что Оксана — ваше домашнее животное?

— Не надо делать брезгливое лицо! — закричал Ушкин. — Я ее кормлю, балую, я люблю ее, в конце концов!

Тулускина и Софья молча переглянулись.

— А если просто завести таксу?

Ушкин гордо отвернулся.

— А, понятно! Такса не умеет разговаривать! — догадалась Тулускина. Потом повернулась к Софье и спросила:

— Так, значит, маньяка вывозим и отпускаем?

— Маньяка? — изумленно переспросил Ушкин, дернувшись всем туловищем. — Вы меня называете маньяком? Но за что?! Я ведь объяснил, что ничего не сделал Оксане!

— Достаточно того, что вы ее украли и удерживаете силой, пристегнув наручником к батарее, — заявила Софья.

— Значит, он не маньяк, а просто похититель женщин, — заявила Тулускина. — Но моему мужу мы скажем, что маньяк. Чтобы ему было пострашнее.

Ушкин обреченно закрыл глаза.

— Но почему именно Оксана? — не удержалась и спросила у него Софья. — Почему не коллега по работе, не продавщица ближайшего магазина? Почему?

— Оксана… Она изображала кошечку… — застенчиво сказал Ушкин. — Когда танцевала, она вертела хвостиком и вообще была так мила…

— А теперь, судя по всему, она вам уже надоела? — грозно спросила Софья. — Вы собирались ее убить? Признавайтесь!

— Убить? Я? С чего вы взяли? — Ушкин часто-часто заморгал глазами и сморщил нос, пытаясь таким образом поправить сползшие очки.

Софья наклонилась и одним неласковым движением водрузила их на место.

— Почему? Потому что вы начали посылать маленькие «зоологические» подарочки Тане Полейко! Вот и сегодня в магазине затарились по полной программе. Нацелились опустить еще один конверт Тане в почтовый ящик?

— Я никому не собирался причинять вреда! — шепотом сказал Ушкин. — Просто я решил, что девушек может быть больше… Места у меня здесь много, живу я один…

— Понятно, он все-таки сдвинулся на танцовщицах, — мрачно заметила Тулускина.

— Не на танцовщицах! — пискнул Ушкин. — Я на девушках-кошечках… Когда я… ну… приобрел Оксану, я через некоторое время снова пошел в тот же ресторан. Ну, где она выступала и откуда я ее увез. Хотел осмотреться, проверить, как там дела. И увидел, что выступления продолжаются как ни в чем не бывало! Только место Оксаны заняла другая девушка, Таня. Она тоже стала надевать на голову шапочку с ушками и вертеть хвостиком… Из нее тоже получилась классная кошечка! Мне так захотелось иметь и такую тоже…

— Все, хватит. Повезем его в лес, — с отвращением сказала Софья. — Я выслушала достаточно. Я менеджер по работе с клиентами, а не психоаналитик. Вы берите его за плечи, а я за ноги. И наденьте ему на голову шапку, вон она валяется. А то простудится, умрет и ускользнет от правосудия.

— За плечи я боюсь, — сказала Тулускина. — Если у него подвижная шея, он может изловчиться и укусить меня!

— Тогда берите его за ноги, а я — под мышки.

— Но я выше вас! — возразила Тулускина. — Поэтому ноги у него задерутся, а голова наоборот.

— Ну и хорошо. Может быть, у него в котелке начнется бурное кровообращение и мозги случайно встанут на место.

— Что вы хотите со мной сделать? — закричал Ушкин слабым голосом.

— Ведите себя прилично, — сказала Тулускина. — В конце концов, вы маньяк или нюня?

— Почему вы называете меня маньяком? — снова возмутился он, не оказывая, впрочем, никакого сопротивления при транспортировке.

— А как вас называть — Красной Шапочкой? — буркнула Софья, отдуваясь. Она шла спиной вперед и очень боялась поскользнуться.

— Куда мы его, в багажник? — азартно спросила Тулускина.

— Нет, из багажника мы его потом вряд ли достанем. Он там слежится. Лучше запихнем на заднее сиденье.

Поскольку Ушкин всячески способствовал делу, все получилось удачно. Софья нажала на газ, и машина на дикой скорости понеслась вдоль леса. Через некоторое время дорога кончилась на краю снежного поля.

— Надеюсь, вы не умеете драться ногами? — мрачно спросила Софья, открыв заднюю дверцу и развязывая Ушкину путы на лодыжках.

— Вы меня отпускаете? — уточнил тот, бегая глазками по сторонам.

— Конечно! — ответила вместо нее Тулускина. — Зачем вы нам сдались?

— Ну, что? — шепнула ей Софья. — Руки оставляем связанными?

— Естественно. А то еще кинет камнем в стекло. Или уцепится за дверцу. От человека с такими наклонностями можно ожидать чего угодно.

Когда они уезжали, Ушкин уныло стоял по колено в снегу и смотрел вслед убегающим огонькам.

— Прямо прослезиться можно! — заметила Софья.

Вернувшись в коттедж, заговорщицы перво-наперво решили убрать стекла и огурцы, чтобы внимание милиционеров не рассеивалось по пустякам. Поскольку Софья ударила Ушкина банкой прямо на пороге, огурцы вместе с рассолом распределились равномерно по крыльцу и коридору. Чтобы навести порядок, дверь в коттедж пришлось оставить открытой. Тулускина пошла выбрасывать мусор на кухню, а Софья наклонилась, чтобы затереть тряпкой последнюю лужу. А когда поднялась, невольно посмотрела в зеркало, висевшее напротив двери. Посмотрела и сдула со лба влажную прядь волос:

— Фу, даже вспотела!

В тот же миг зеркало отразило нечто ужасное. В проеме открытой двери, словно видение из ночного кошмара, возник человек в темном пальто с поднятым воротником. У него были черные лохматые волосы, закрывавшие уши. Волосы сильно блестели, из чего Софья сделала вывод, что они не настоящие. Локтем одной руки незнакомец загораживал лицо, оставив на виду только глаза. Во второй руке он держал пистолет. Сердце Софьи упало. Страх словно толкнул ее прочь, и она инстинктивно метнулась в сторону. В ту же секунду раздался выстрел, и зеркало брызнуло в разные стороны сверкающим фонтаном.

Вместо того чтобы выстрелить еще раз, человек в темном пальто шагнул с крыльца и растворился в темноте, словно его и не было. Софья в ужасе смотрела на пустой дверной проем, хватая ртом воздух.

— Что случилось? — закричала Тулускина, выскакивая в коридор с вытаращенными глазами. — Здесь что, стреляли?

Софья мелко кивала, не в силах вымолвить ни слова. Руки она спрятала под мышки, пытаясь унять дрожь.

— Это был Ушкин?! — высказала предположение Тулускина.

— Н-н-нет, — пробормотала Софья. — Это был не знаю кто. Человек в черном парике. Настоящие волосы так не блестят. Если только сильно полить их Лаком.

— А лицо?

— Лицо он заслонил рукой.

— А глаза? Вы рассмотрели глаза?

— Они были просто очень злые. Закройте дверь. Только не выглядывайте! Вдруг он пальнет в вас!

— Надо вызвать милицию! — воскликнула Тулускина, запираясь на все замки.

— В общем, мы как раз и собираемся это сделать, — пробормотала Софья. — И давайте действовать быстрее.

В этот момент снаружи прозвучал еще один выстрел. Судя по звуку, не возле дома, а в отдалении. Однако Софья и Тулускина одновременно присели.

— Вероятно, что-то вы не учли в своем плане, — пробормотала воображаемая жертва маньяка. — Выходит, у типа, которого мы вывезли в поле, есть сообщник!

— Не переживайте, — успокоила ее Софья. — Человек с пистолетом не имеет к Ушкину никакого отношения. Он охотится за мной. Много раз уже покушался, и всегда неожиданно. Все началось еще до того, как я занялась вами и маньяком.

— Но с этим ведь надо что-то делать!

— Я позже разберусь, — как можно убедительнее сказала Софья. — Думаю, этот тип убежал. А пока давайте доведем до конца начатое дело.

Едва она закончила фразу, как зазвонил ее сотовый. Софья вздрогнула и поднесла его к уху. Она ожидала какого-нибудь ужасного сообщения или хриплого голоса незнакомца, который будет запугивать ее.

— Соня! — сказала трубка голосом Васи Капитанова. — Удели мне одну минуту.

— Вася, ты с ума сошел? — вскипела та. — На дворе ночь!

— Но по домашнему телефону ты не отвечаешь, вот я и подумал, что ты не спишь, а расслабляешься где-нибудь с Кутайкиным… Понимаешь, я тут подумал: что, если для «Зимней сказки» тоже слоган зарифмовать?

— О, нет… — простонала Софья. — Ты что, собираешься читать мне стихи?!

— Да не читать, я просто прикидываю. Что-нибудь типа: Шубы и дубленки для моей миленки!

— Вася, ты или запил, или помешался, — заявила Софья. — Оставь меня в покое до завтрашнего утра.

Она спрятала трубку и сказала Тулускиной, что все в порядке, можно начинать подготовку к операции. Они выбрали комнату, в которой та должна была изображать несчастную узницу. Софья сбегала проверить Оксану Василевскую — та спала, положив под голову свободную ладошку, на ее лице застыло жалобное выражение.

Софья постаралась взять себя в руки и начала действовать. Она извлекла из тумбочки пару наручников и велела Валерии:

— Снимайте верхнюю одежду и сапоги, спрячем их в кладовку. Не мог же похититель держать женские вещи на вешалке, правда? Там, где их мог увидеть любой гость.

Тулускина слушалась беспрекословно. Через минуту она уже вошла в роль и уселась на пол возле батареи.

— Когда приедет милиция, можете громко бряцать своими кандалами, — сказала Софья, пристегивая ее к трубе. — Не забудьте сделать вид, что вы меня не знаете.

— Но вы же говорили, что были у мужа под видом моей подруги! — возразила Тулускина.

— Ну… Он видел только мои колени, — отмахнулась та. — Кстати, сумочку тоже давайте. Я брошу ее к вашему пальто.

— Подождите! — спохватилась Тулускина. — Я захватила с собой деньги. Столько, сколько я обещала Дымову.

— Благодарю вас, — важно ответила Софья, пряча гонорар в карман куртки.

— Потом, когда все закончится, — спросила Тулускина, — я могу с вами связаться по тому же номеру телефона? По номеру Дымова?

Софья подумала, что на счету у Дымова в любой момент могут закончиться деньги, и возразила:

— Нет, давайте лучше я напишу вам свой собственный.

Тулускина извлекла из сумочки записную книжку и подала ее Софье. Та быстро начертала цифры.

— Вот, — сказала она. — Верхний — это домашний. А внизу — служебный. Я работаю в рекламном агентстве «Артефакт». Звоните в любое время.

— Ну, а теперь…

— А теперь пора приступать к главной части нашего плана.

— Я видела телефон на кухне, — подсказала Тулускина. — Звоните с него.

— Нет, что вы! Я ведь никак не могла попасть в дом. Мне придется выйти на улицу и закрыть дверь на все замки. Скажу, что проследила главбуха до коттеджа и, когда он входил внутрь, услышала женские крики.

— Это как будто бы я кричала? — уточнила Тулускина.

— Как будто бы вы. Потому что из той комнаты, где томится Оксана, звуки не доносятся.

— А вдруг, когда меня начнут допрашивать, я что-нибудь не то ляпну?

— Да и ладно! Не думаю, что представители закона будут искать в ваших словах какие-то несоответствия. И почему это они должны вас допрашивать? Они должны вас освободить и оказать медицинскую помощь! Кстати, посчитайте, сколько вы томились в застенках, чтобы случайно ничего не перепутать.

— А знаете что? — внезапно оживилась Тулускина. — Позвоните сначала моему мужу. У него полно знакомых ментов. Они вместе ездят на охоту, на стрельбище, торчат у него в баре…

— Замечательная мысль! — обрадовалась Софья. — Знакомые менты — это невероятная удача! Они-то уж точно не будут цепляться!

— Но как же вы выйдете на улицу? — обеспокоилась Тулускина. — Вдруг тот тип с пистолетом караулит снаружи. Чего ему убегать? Выстрелов наверняка никто не слышал — место пустынное. Сидит и ждет, когда вы появитесь на пороге.

— Есть выход! — хлопнула ладонью о ладонь Софья. — Я подниму тревогу и подожду, когда начнут подтягиваться люди. Как только машины станут поворачивать к коттеджу, выйду и закрою за собой дверь. Это дело буквально одной минуты. Сделаю вид, что просто поджидаю милицию на крыльце. Тут уж никакой преступник не осмелится стрелять! Давайте, диктуйте номер вашего домашнего телефона.

Тулускина продиктовала, и лицо ее внезапно вытянулось.

— Господи! Что, если Валерика нет дома? Вдруг он загулял или запил? Что тогда?

Софья не успела разделить ее опасений, потому что Тулускин как раз подошел к телефону.

— Слушаю, — мрачно сказал он в трубку.

Софья помедлила, набрав полные легкие воздуха.

— Говорите, раз позвонили, — рассердился Тулускин.

— Я по поводу вашей жены, — с места в карьер начала Софья. Она боялась, что если сразу начнет объяснять, кто она такая, тот просто не дослушает.

— По поводу Лерочки? — Голос Тулускина мгновенно преобразился, и Софья сказала одними губами:

— Он волнуется.

— Что вы знаете про мою жену? — закричал Тулускин. — Кто это говорит?

— Меня зовут Софья Елисеева, — заявила та. — Я ассистент специалиста по конфиденциальным вопросам. Занимаясь частным расследованием, я совершенно случайно вышла на след одного маньяка…

На том конце провода раздался грохот.

— Алло! — закричала Софья и подула в трубку. Потом растерянно поглядела на Тулускину и спросила:

— Ваш муж мог упасть в обморок?

— Ах! — воскликнула та. — Как только я могла прожить в Южном Бутове столько времени без моего пупсика?

Пупсик тем временем пришел в себя и подобрал трубку.

— Она жива? — произнес он заплетающимся от слабости языком.

— Жива. Но ей угрожает опасность. Вы должны взять себя в руки и срочно ехать мне на помощь. Кстати, у моего телефона почти разрядилась батарея. Так что вам придется самому вызвать милицию.

— А где вы находитесь? — закричал Тулускин внезапно окрепшим голосом.

— Сейчас объясню, а вы записывайте, чтобы ничего не перепутать.

Она подробно объяснила, как добраться до коттеджа злодея-главбуха.

— Я озолочу вас, Софья Елисеева, — выкрикнул напоследок Тулускин, — если вы не врете.

— С чего бы мне врать? — пробормотала Софья, отключившись и набирая следующий номер. — Я вообще никогда не вру. Если только за деньги.

— Кому вы звоните теперь? — полюбопытствовала Тулускина.

— Тем, кто ищет вторую девушку, — шепнула та. — Герман? Здравствуйте, Герман. Это ассистентка Дымова. Я выследила маньяка. Да, нашла его логово. Сейчас он куда-то ушел, а из дома слышатся женские крики. Нет, я не могу проникнуть внутрь, но уже вызвала подмогу. Думаю, вам тоже следует приехать. Если Оксана там, ей потребуется ваша поддержка.

Она снова долго описывала путь к коттеджу Ушкина. Потом засунула телефон в сумочку и радостно заявила:

— Все. Ушкин может покупать себе тихий уголок на кладбище. И Герман, и ваш муж настроены весьма решительно.

— Не знаю, каков этот ваш Герман, — задумчиво ответила Тулускина, — но Валерик очень горяч. И он любит меня.

— Хотите сказать, главбуху сильно не повезло?

— Может, оно и лучше, — махнула свободной рукой Тулускина. — Валерик его прикончит, и я не запутаюсь в показаниях.

Некоторое время они обменивались замечаниями, при этом Софья изо всех сил старалась делать вид, что совершенно не думает о человеке в темном пальто с поднятым воротником. Но тут Тулускина спросила у нее:

— А вы расскажете милиции о выстрелах? О том типе, который охотится за вами?

— Зачем же я буду спутывать два дела в одно? — нервно ответила Софья. — Сначала один маньяк, потом уже другой.

— Ш-ш-ш! Слышите? — перебила Тулускина. — Кажется, едут.

И в самом деле, откуда-то издалека донеслись звуки милицейской сирены.

— Я пошла! — шепнула Софья и бросилась к двери.

Все получилось так, как она задумала. Едва она заперла дверь, как к дому подлетела целая кавалькада машин. Софья кинулась к первой из них, размахивая руками, словно ворона крыльями. Из автомашин повыскакивало кошмарное количество здоровенных мужиков. Узрев среди них Тулускина, Софья бросилась к нему.

— Ах, Валерий! — закричала она. — Как я рада, что вы приехали!

Доверчивый Тулускин не задал ей ни одного сложного вопроса. А должен бы. Откуда, например, Софья могла знать, что внутри дома, куда она так и не проникла, томится именно его жена? И как Софья выяснила номер его домашнего телефона? И откуда она знает его в лицо?

К счастью, потерявшему голову мужу было не до этого. «Да, сыровата оказалась легенда, — подумала Софья. — Ладно, сочиню что-нибудь прямо на ходу. Если это вообще потребуется».

Скорее всего среди прибывших представителей правоохранительных органов вообще не было. По крайней мере никто не задавал никаких вопросов, не говорил об ордере на обыск и о чем-нибудь подобном. Мужики сразу занялись дверью и в два счета разделались с ушкинским укреплением. Едва они целым табуном забежали внутрь, как подъехал Герман.

— Она здесь? — крикнул он страшным голосом.

— Здесь, и с ней все в порядке, — кивнула Софья, решив, что Герман уж точно не будет интересоваться несоответствиями в ее рассказе.

Герман тоже побежал внутрь. И тут как раз прибыла милиция. Вероятно, Тулускин специально вырвался вперед, чтобы спасти жену собственными руками. Софья решила, что встречаться с милицией один на один не стоит, и тоже нырнула в дом. Обеих пленниц уже нашли и отцепили от батареи. Оксана Василевская рыдала в объятиях Германа. Тулускин носился вокруг жены, которая стонала так правдоподобно, что у Софьи засосало под ложечкой. Тулускин взял на себя всю официальную часть, то есть общение с законом. Выступление же Софьи свелось к краткому заявлению:

— Этот тип показался мне подозрительным. Я проследила за ним до этого дома и, когда он открыл дверь, услышала женские крики о помощи.

— Софья Елисеева! — сказал Тулускин, отводя ее в сторону. — Вы получите вознаграждение, которое я обещал всякому, кто отыщет мою жену. Это большая сумма, и я рад…

Он не успел закончить. В дверях той комнаты, где некоторое время «томилась» Тулускина, возникла совершенно инфернальная фигура. Это был Ушкин собственной персоной в заледеневшей шапке, воняющей маринованными огурцами.

— Господи, это он! — взвизгнула Оксана Василевская.

— Маньяк Ушкин! — не менее азартно закричала Тулускина.

— Да я ведь не сделал ничего плохого! — горячо сказал полоумный главбух и растерянно огляделся по сторонам. — Зачем здесь все испортили? Зачем сломали дверь, разбили зеркало? Кто вы вообще такие?

Рыча, Тулускин нагнул голову и начал наступать на Ушкина со словами:

— Кто мы такие? Я, например, муж вот этой женщины, которую, ты, рожа, держал на полу в наручниках!

Он мотнул головой в сторону Тулускиной, которая испуганно забегала глазками по сторонам.

— Кто? Я держал? — Ушкин сделал два шага назад. — Вы ошибаетесь! Я держал вон ту кошечку!

Ушкин пальцем указал на Оксану, и Софья поняла, что сейчас он все испортит. Она завела руку за спину и нащупала основание настольной лампы, стоявшей на тумбочке. В конце концов, она специалист по улаживанию конфликтных ситуаций, и ей уже выплатили гонорар.

— А эту девушку.. — начал было Ушкин, повернувшись к Тулускиной.

Софья вырвала шнур лампы из розетки и, сделав два широких шага вперед, с чувством шарахнула оратора по голове.

Тот, как и в первый раз, постоял некоторое время с открытым ртом, потом обмяк и, подогнув колени, шлепнулся оземь. Все присутствующие как один изумленно посмотрели на Софью.

— Извините, — пожав плечами, криво усмехнулась она. — Ну просто руки зачесались. Такая сволочь! Не смогла удержаться…

После секундной паузы вокруг нее все снова пришло в движение. Оставшись не у дел, Софья вышла на улицу, села в свой «Фольксваген» и уронила голову на руки. Она ни на секунду не переставала думать о том, что в нее сегодня снова стреляли. Кто этот человек? Почему он охотится за ней? И почему не добил ее? Ведь он действительно этого хотел. Не отскочи она в сторону, пуля наверняка выполнила бы свое предназначение. Но второй раз он в нее не выстрелил. Зато потом стрелял на улице…

Все было очень странно и страшно. «Вероятно, у меня весьма расторопный ангел-хранитель, — решила Софья. — Только, кажется, я боюсь ехать домой. Боюсь одна входить в подъезд, проверять темную квартиру. Может быть, я зря отшила Кутайкина?» Впрочем, представив себе, как этот тип растирает ее свиным салом и менторским тоном разглагольствует о поддержании здоровья, она поняла, что сожаления неуместны.

Тут же взгляд ее упал на бравых ребят, которые курили возле соседней машины. «Отчего бы не попросить у Тулускина эскорт на один вечер? — внезапно подумала она. — Он преисполнен благодарности, да и труд невелик». Софья была непоколебимо уверена, что никакая сволочь не станет стрелять в нее в присутствии парочки мордоворотов, у которых наверняка есть пистолеты.

Тулускин был просто счастлив, что может оказать ей такую услугу. У Софьи словно камень с души свалился. Когда мотор ее автомобиля весело заурчал, на заднем сиденье уже устроились телохранители. Это были не какие-то там понтярщики, а настоящие профессионалы с неподвижными лицами. В их присутствии впервые за последние дни Софья почувствовала себя настолько хорошо, что даже начала напевать себе под нос незатейливую песенку.

Когда она рухнула на постель, к городу уже подкрадывался рассвет. В довершение всего ей приснился подлинный кошмар. Будто бы человек в темном пальто с поднятым воротником неожиданно убрал от лица руку, и Софья с ужасом увидела, что это не кто иной, как Дымов со своими аккуратными усами. Она порывалась убежать, но ноги не повиновались.

— Зачем вы хотите избавиться от меня? — закричала тогда она, отступая к стене. — Что я вам сделала?

— У меня нет другого выхода, — пожав плечами, ответил Дымов, доставая из кармана уже знакомый Софье пистолет. — Кто вас просил лезть в мои дела?

— Я надеялась помочь!

— И только напортили. Откуда вы знали, как я хотел вести свои дела? И чего рассчитывал добиться? В отношении одного клиента у меня был собственный, жизненно важный интерес. А вы все испортили. Поэтому должны умереть.

Софья зажмурила глаза, и пистолет выплюнул пулю, которая медленно полетела в направлении ее лица.

ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ, ВТОРНИК

Проснулась она, как и положено, в холодном поту. Кошка Федора сидела на соседней подушке и с неподдельным любопытством смотрела на нее.

— Я что, кричала во сне, да? — спросила Софья. — Испугала бедную киску.

Бедная киска с нетерпением ждала завтрака, поэтому тут же соскочила на пол и резво помчалась на кухню.

— Куда подевался твой хозяин? — вопросила Софья, вскрывая пакет сухого корма, который она купила накануне.

Только теперь она заметила, что под названием более мелким шрифтом написано: «Для профилактики мочекаменной болезни».

— Боже мой! Кошачья жизнь, оказывается, тоже полна горестей! — пробормотала Софья.

Больше всего на свете ей не хотелось идти на работу. Вернее, выходить на улицу. На улице было страшно. Софья отчетливо осознавала, что убийца в темном пальто появился в ее жизни после того, как она выпотрошила дымовский портфель. Что ж, от судьбы не уйдешь. Наверное, ей суждено быть застреленной именно этим типом. Значит, она не просто так подобрала тогда Дымова на обочине. Она выбрала свою участь!

С большим трудом Софье удалось уговорить себя выйти из квартиры. Перед этим она минут пятнадцать дежурила возле двери, прильнув к глазку, и поджидала, когда кто-нибудь из соседей появится на площадке. Ей удалось ухватить старушку, которая с раннего утра шастала по торговым точкам в поисках дешевых продуктов. Софья не только вывела ее под руку из подъезда, но и подвезла до ближайшего рынка. Обе остались страшно довольны друг другом.

Едва Софья появилась в своем рабочем кабинете, Степаныч вызвал ее на ковер.

— Что там у нас с календарем? — спросил он с таким неудовольствием, как будто бы это она отправила в отпуск одного дизайнера, а второму, Леше Шагалову, самолично организовала колику.

— Я передала заказ Мохову, — доложила Софья.

— И?..

— И сегодня позвоню ему, спрошу, как дела.

— Лучше сходи, — велел Степаныч. — Мохов должен проникнуться серьезностью момента. Тем более тут близко.

— Ладно, — неохотно ответила Софья и тяжко вздохнула, вспомнив противного Брюковца, который мог устроить очередную сцену.

Возвратившись в свой кабинет, она все же решила ограничиться телефонным звонком, однако Сережа Мохов как назло был неуловим. Поскольку Степаныч держал дело на контроле, Софье пришлось-таки совершить вылазку в редакцию «Компьютеров и делопроизводства».

К ее огромному облегчению, коридор девятого этажа был пуст. Она на цыпочках пробежала мимо двери ответсека и нырнула в кабинет, где обретался Мохов. Однако его там не оказалось. Молоденькая Люся, судорожно щелкавшая «мышкой» компьютера, охотно пояснила:

— Он сегодня задержится. И придет только к обеду. Через… — Люся вскинула к глазам руку с дешевыми часиками, — через два часа.

— Я оставлю ему записку, — сказала Софья и, черкнув несколько слов на листке из блокнота, засунула листок под телефон.

Ее безумно порадовало то, что и на обратном пути удалось обойтись без стычки с ответсеком. Едва она подошла к лифту, дверцы его совершенно внезапно разъехались в стороны. Софья непроизвольно отступила, молясь, чтобы приехал не Брюковец. Однако на лифте, как выяснилось, не приехал никто. Лифт оказался пуст, и в этом было что-то неприятное. Софья отпрянула к противоположной стене.

Конечно, существовало простое объяснение этого феномена. Вероятнее всего, кто-то вызвал лифт, но потом раздумал ехать и быстро ушел. Или решил воспользоваться лестницей. Софья не успела заметить, была ли утоплена кнопка вызова. Однако ее пуганое сердце не пожелало удовлетвориться подобной банальностью и продолжало бешено колотиться о ребра.

Софья решила не входить в лифт — он казался ей ловушкой, которая вот-вот захлопнется, — и отправилась вниз пешком. На восьмом этаже зашла в туалет, на седьмом завернула к закрытому на обед книжному киоску и долго рассматривала глянцевые обложки. Так что прошло не меньше двадцати минут, прежде чем она оказалась внизу, в холле.

Уже на последних ступеньках ей стало понятно, что на улице перед зданием что-то происходит. Туда бежали все — вахтер в прыгающих на носу очках, девушки, раздающие бесплатные газеты, фотографы из лаборатории, двое полотеров в спецовках. Вообще все, кто находился внизу. Здесь же были толстая Марфа из «Компьютеров и делопроизводства» и молоденькая девушка Люся с обкусанным чебуреком в руке.

— Вы знаете, что на асфальт свалились голые люди? — крикнула Марфа, с топотом огибая Софью. Под ее весом содрогалась земля.

— Люди? — испугалась та. — Какие люди?

— Свалились! — повторила Марфа, исчезая за дверью. — Откуда-то с верхних этажей. Два тела прямо на тротуаре!

Софья зажала рот ладонью и попятилась. Ей вовсе не хотелось увидеть такой ужас. Она не могла поверить, что другие побежали смотреть на трупы. Она села на банкетку под фикусом и принялась разжевывать мятные леденцы, такие резкие, что от них искры сыпались из глаз. На некоторое время это могло по-настоящему отвлечь от всего на свете.

Минут через пять первые зеваки стали возвращаться. Все были бледны, кто-то ахал, у кого-то тряслись губы. Марфа тоже вернулась, прикусив зубами дамскую сигарету с двойным фильтром, которая совсем не подходила к ее внешности.

— Действительно, два трупа, — сказала она Софье, плюхнувшись рядом и широко, по-мужски расставив колени. Пепел полетел ей в подол, но она не обратила на это внимания. — Какой-то молодой парень — его я не знаю — и наш Брюковец. Он упал на крышу машины и лежит там с выпяченным белым брюхом, словно сдохший карась.

Софья закинула в рот еще один леденец и, зажмурившись, раскусила его. Ей хотелось испариться или убежать, но ни того, ни другого она сделать Не могла.

— Это просто сюр, — продолжала Марфа, пуская ментоловый дым мощной струей. — Брюковец голый. А если точнее — в одних трусах. Какого черта он разделся на работе? — гневно воскликнула она.

Софья широко открыла глаза и напряженным голосом спросила:

— А на нем не было шляпы?

— Нет, не было. А может быть, ее отбросило куда-нибудь в сторону. Или снесло ветром еще в полете. Вы подумали про те два случая? Слушайте, а ведь действительно! Что, если их столкнули? Наверное, это все тот же маньяк! Ему полюбилось бесчинствовать на этом пятачке. Ну ты подумай! Поверить не могу — Брюковец! Иногда мне самой хотелось его убить, но сейчас я точно не испытываю никакой радости. Кстати, а что вы здесь делаете?

Софья начала лепетать что-то о заказе и о Мохове, но Марфа, завидев входящего с улицы Генштейна, махнула рукой и сорвалась с места. Воспользовавшись тем, что на нее перестали обращать внимание, Софья подошла к взволнованному вахтеру и спросила:

— А из здания можно выйти как-нибудь так, чтобы… ну… не видеть все это?

— А вы и так не увидите, — ответил тот. — Там уже бригада «Скорой» и милиция. Вас пошлют в обход.

— А они разве не только что прыгнули?

— Примерно полчаса назад. Двери тут видите какие? И предбанник. Я вообще ничего не знал. Потом в одной фирме на втором услышали крики снизу, выглянули, вызвали милицию и неотложку. А сейчас уж весь народ ломанулся вниз. Так что минут двадцать-тридцать с тех пор прошло.

«Как раз когда я ходила по девятому этажу!» — ужаснулась Софья. Она все время боялась, что ее схватят за руку, а молоденькая Люся даст против нее показания. Ведь она поглядела на часы и невольно засекла время, а потом Софья сразу вышла в коридор. «Все знали, что я нравлюсь Брюковцу. Милиционеры подумают, что он мог запереться со мной в кабинете, снять одежду, после чего я каким-то образом заставила его открыть окно и столкнула вниз. Я ведь при всех обещала, что если он еще раз ко мне полезет, то полетит с девятого этажа! Вот следователи возьмут и скажут, что я специально замаскировала убийство Брюковца под шляпного маньяка».

Вокруг места происшествия по традиции толпились люди. Софья узнала флегматичную официантку из соседнего кафе и старика, торгующего в переходе газетами. Почти весь кадровый состав «Артефакта» тоже был тут. Пришли даже две бабки из бухгалтерии, которые, как казалось Софье, с началом рабочего дня просто прирастали к своим стульям. Вася Капитанов подпрыгивал, чтобы лучше видеть все, что происходит внутри оцепления. Стоявший рядом с ним Веня Акулов едва держался на ногах и был сер, словно кусок замазки. Возможно, сегодняшнее происшествие наконец пробило панцирь его юношеского пофигизма.

Софье не хотелось разговаривать, поэтому она сделала большой крюк, чтобы обойти коллег. В коридоре «Артефакта» было пусто, только из приемной слышались ритмичные удары пальцев по клавиатуре компьютера. Вероятно, Степаныч дал Мариночке срочное поручение.

Чтобы не смотреть в окно, откуда был заметен край неподвижно стоящей толпы, Софья решила задернуть занавески. Подошла к окну, протянула руку…

И тут увидела Романа. Он стоял все под той же аркой с биноклем в руке и не обращал никакого внимания на происходящее поблизости. Взгляд его блуждал по фасаду здания напротив. Здания, где работала Софья. Где-то там, в той стороне, куда смотрел Роман, был убит Люкин, которого она про себя по-прежнему называла «шляпой номер один».

"Что же это такое? — подумала Софья, сжимая пальцами виски. — С тех пор, как я открыла чертов портфель, мир просто встал на уши. Меня хотят убить, Дымов исчез, Роман следит за домом, где произошло два убийства, время от времени появляется Суданский и бегает за мной, чтобы побить, потом исчезает и он. Бред? Бред.

Может быть, это Роман — человек в темном пальто? Да нет, нет. Он тогда убил бы меня до ухода из дому. Каким-нибудь элегантным способом, не вызывающим подозрений. Попросил бы поискать что-нибудь на верхней полке стеллажа и выбил бы из-под меня стремянку, например. Да и я узнала бы его с полуоборота. Но что, что он делает тут, под этой аркой? Кого подкарауливает?"

Софья понимала, что проследить за Романом у нее вряд ли получится — он слишком хорошо знает и ее саму, и ее машину и обнаружит преследовательницу в два счета. Она осталась у окна и решила не сводить с мужа глаз. Может быть, он с кем-то здесь встречается? Зачем тогда ему бинокль? Скорее всего чтобы лучше видеть через окно. Кого? И почему именно здесь, в этом доме?

Море вопросов! Софья решила, что если она хочет жить (а она хочет!), то следует приниматься за активный поиск ответов. Только с чего начинать?

В этот момент объявился Сережа Мохов. Он позвонил по телефону и, захлебываясь, принялся рассказывать про смерть Брюковца:

— Представляешь? Милиция думает, что его убили. На полу, поверх снятой одежды, лежала фетровая шляпа. Новая. А кабинет был открыт. Если бы Брюковец задумал самоубийство, то наверняка закрылся бы на ключ. И еще эта шляпа! Просто ужас, правда? И еще, знаешь, они летели друг за другом с интервалом примерно в пять минут. Откуда вылетел второй, непонятно. И, заметь, никто не знает, кто он такой. Судя по всему, он чужак. Просто зашел в здание. Парень молодой, я жутко не хотел на него смотреть, но меня попросили. Софья, ты слушаешь?

— Да, — пробормотала та.

— У меня, кстати, для тебя есть кое-что, о чем я не хочу говорить по телефону. Кое-что особенное.

Софья издала неопределенное восклицание.

— Эй, что ты там делаешь? — спросил Мохов.

— Я боюсь.

— Ну… Я не считаю, что тебе есть чего бояться.

— Сереж, как у тебя с календарем?

— Да все нормально, завтра утром занесу показать варианты. Заодно скажу о неприятном.

— Отлично, — пробормотала Софья и, положив трубку, продолжила наблюдение за Романом.

Тут совершенно бесшумно на пороге ее кабинета возник по-прежнему серый Веня Акулов. Софья вздрогнула и раздраженно выговорила ему:

— Ты хоть бы кашлянул для приличия. Ходишь как привидение!

— Софья Николаевна! — бескровными губами воззвал Веня. — Вы видели мертвого молодого парня? Ну, того, который упал сверху? Не дядьку в трусах, а второго, одетого?

— У тебя уже была возможность убедиться, что я не любитель разглядывать трупы, — ответила Софья, дернув плечом. — А почему ты интересуешься?

— Да так… — промямлил Веня и, махнув рукой, медленно отчалил, волоча ноги.

Софья повернулась к окну, но по закону подлости Роман исчез.

— Все как назло! — рассердилась Софья. — И вообще, разве можно работать в такой обстановке? Люди прыгают на асфальт, муж бегает под окнами агентства…

Софье было не по себе, и это еще мягко сказано. Она села за стол и уставилась в одну точку. Итак, две из трех «шляп» ей знакомы. Ну, то есть с Мягким она знакома не была, но его фамилия записана в ее рабочем блокноте. А вот «шляпа номер один» не имеет к ней никакого отношения. Да она и не знает ничего про этого Люкина. Только подозревает, что ее (все еще) муж Роман следит за окнами его опустевшей квартиры. Впрочем, она точно не знает, что творится в этой квартире. Может быть, там уже поселились наследники?

Повесив на плечо сумочку, Софья вышла на улицу и двинулась в сторону кафе. На двери висела табличка «Перерыв 15 минут». Однако, когда она, досадуя, собралась повернуть назад, за стеклянной дверью проявилась официантка — та, что помельче и попроворнее, — и замахала рукой. Софья подождала, пока ей откроют.

— Заходите, я вас обслужу, — сказала официантка, которую звали Таней. — Свой ведь человек. А наши все пошли на место происшествия.

Таня принесла себе и Софье по куриному салату и по большой чашке кофе и села с ней за один столик.

— Когда нервничаю, всегда есть хочу! — пояснила она. — Просто ужас, что у нас творится, правда? Я раньше думала, что центр города — самое безопасное место. Всегда много народа, много милиции. И вот поди ж ты! У вас чего об этом говорят?

— Говорят, что это маньяк, — механически пережевывая салат, ответила Софья.

— У нас тоже. Наша тетя Паша как про шляпу узнала, так чуть в обморок не грохнулась.

— А вы кого-нибудь из них видели? — спросила Софья. — Из тех, кто умер?

— Первый убитый, Люкин, к нам иногда в кафе заходил. Я про него кое-что знаю! — сказала Таня.

Софья тут же перестала жевать.

— Кое-что? — переспросила она.

— Ага, — подтвердила Таня. — Один занятный пустячок.

— Вы с ним были знакомы?

— Нет, — покачала головой Таня. — Я просто кое-что слышала. Одну пикантную подробность, которую Люкин от всех скрывал.

— Ой, как интересно! — воскликнула Софья примерно так, как это делают девочки, обсуждая мальчиков. Такая реакция, как ей казалось, Таню должна раззадорить. — И никто-никто об этом больше не знает?

«Только бы сейчас никакая сволочь нам не помешала!» — взмолилась про себя она.

— Я подумала: зачем я буду трепаться, когда человека уже нет, правда? Но вам я доверяю. Однажды он зашел сюда с женщиной. Он вообще-то был понтярщиком. Но в ее присутствии держался более скромно, чем обычно.

— Женщина молодая?

— Лет двадцать пять — двадцать семь. Он называл ее Мадленой.

— Чудесно. Ну а дальше?

— Как я поняла из их разговора, — Таня невольно понизила голос, — Мадлена — жена его начальника.

— Ого!

— Да. Судя по всему, время от времени они встречались у Люкина дома, но всегда заходили в подъезд порознь. Мадлена очень боялась сплетен. Боялась, что ее заметит и узнает кто-нибудь из знакомых. Ну, вы же в курсе, как это бывает! Ты делаешь что-то, совершенно уверенный, что все останется в тайне, а потом оказывается, что твою тайну знает масса людей. Просто случай — и вся жизнь понеслась под откос.

«Так произошло и со мной, — тоскливо подумала Софья. — Я увидела Дымова на тротуаре, и моя жизнь понеслась под откос».

— А о чем они еще говорили?

— О ее муже. Они отдавали должное его деловым качествами удивлялись, до какой степени он наивен. Как я поняла, муж гораздо старше Мадлены.

— Да, это действительно интересно, — пробормотала Софья.

— Фу! Я рада, что рассказала кому-то, — призналась Таня. — Даже пустячную тайну трудно носить в себе. Словно носишь грех. А это так ужасно утомляет! И хотя после убийства сюда к нам приходил следователь, я промолчала. Не захотела с ним связываться.

— Понимаю, — пробормотала Софья., — Довериться следователю — все равно что посетить бесплатную стоматологическую поликлинику. Слишком много неприятных последствий.

Возвратившись в агентство, она застала в своем кабинете незваных гостей. Чета Тулускиных явилась выразить ей свою благодарность. Несмотря на бессонную ночь, оба были свеженькими и сияли, словно два вымытых яблока. Улыбки раздирали их рты, делая супругов странно похожими друг на друга.

— Дорогая Софья! — торжественно заявил Тулускин, вручая ей огромный букет туго свернутых роз в бутонах. — Моя благодарность не знает границ.

— Наша благодарность! — поправила Тулускина, хватая Софью за руки и встряхивая их.

— А это ее денежный эквивалент, — продолжил Тулускин, вручая Софье кокетливую сумочку.

Сумочка была тяжелой, но Софья не решилась сразу же открыть ее, а просто поблагодарила и произнесла маленькую речь о том, как она рада благополучному воссоединению семьи и все такое прочее.

— Может быть, я еще чем-нибудь могу вам помочь? — поинтересовался Тулускин, переминаясь с ноги на ногу. — Вам вчера понадобились телохранители…

По всем законам жанра Софье следовало бы начать отнекиваться и с почетом проводить парочку до двери, но собственные горести заставили ее проявить недопустимую наглость.

— Послушайте, Валерий! — сказала она. — Мне нужна кое-какая информация. Сама я ее раздобыть не могу.

Тулускин тотчас же сделался серьезным и сказал:

— Выкладывайте.

— В доме, где мы с вами сейчас находимся, в обычной жилой квартире был убит некий Константин Люкин. Он работал в каком-то министерстве. Мне нужно знать точно — в каком. Мало этого. Мне нужны базовые данные на его начальника.

— А конкретнее? — уточнил Тулускин. — На какого начальника?

— Того, жену которого зовут Мадленой. Собственно, по-настоящему эта Мадлена меня и интересует. Я должна на нее как-то выйти. Вступить в контакт. Это для меня очень важно. Что называется, вопрос жизни и смерти.

— Значит, Мадлена? Ладно, — кивнул Тулускин. — В сущности, это пустяк. Я постараюсь все узнать для вас максимально быстро.

Теперь уже просияла Софья. Она тоже долго трясла руки Тулускиной и радостно демонстрировала зубы.

Оставшись в одиночестве, Софья заглянула в сумочку и села. Вид денег, стянутых разноцветными резинками, вызывал сложные чувства, как и сама сумочка, обманчиво простенькая и, безусловно, безумно дорогая.

Софья извлекла одну пачку денег и переложила в свою косметичку. Затем, крепко обняв все еще пухлую сумочку, Софья отправилась в кабинет Степаныча и попросила его на несколько дней положить ее в сейф. Степаныч просьбу выполнил, но тут же ему страстно захотелось поговорить про Брюковца и того парня, который вылетел с верхнего этажа вслед за ответственным секретарем «Компьютеров и делопроизводства».

— Соня, ведь ты как раз была в редакции! — сказал он обличительным тоном.

— Думаете, я знаю о случившемся больше других? — взвилась та. — Так вот, маньяк не пробегал мимо меня по коридору, радостно потирая руки.

— Вижу, происшествие тебя потрясло, — со скрытым удовлетворением заметил Степаныч. Вероятно, ему хотелось почувствовать, что его самообладание крепче, чем у нее. — Тебе, наверное, стоит немного развеяться. Так и быть, дам тебе легкое задание. Смотаешься к потенциальному клиенту и проведешь короткую беседу. После этого можешь быть свободна.

Степаныч принялся живописать детали, на которые следует обратить внимание. Софья тупо смотрела на него и думала про себя, что вечером обязательно напьется до розовых зайчиков.

Нервное возбуждение неожиданно помогло ей выполнить поручение на «отлично». Благодаря выброшенному в кровь адреналину она была, что называется, в ударе и в два счета добилась успеха в переговорах. Раздумывая, что делать дальше, Софья немного посидела в машине, положив руки на руль.

— Во всем виноват Дымов, — сказала она себе. — Почему я до сих пор не сделала ни одной попытки его найти?

Взяв направление на больницу, куда после аварии отвезли специалиста по конфиденциальным поручениям, Софья вяло подумала, что вряд ли ей, дилетантке, удастся найти профессионала, который спрятался от убийцы. Потом расправила плечи и, вспомнив книгу «Все в твоих руках», решила: «Если мысли материальны и именно они моделируют все события моей жизни, то следует настроиться на победу». Кстати, книжка лежала у нее в сумке. Софья все еще работала над собой и несколько раз в день перечитывала особо важные места, подчеркнутые фломастером.

В приемном покое больницы ей выдали ожидаемое сообщение.

— Дымов умер, — сказала хладнокровная женщина примерно таким тоном, каким продавщицы говорят из-за прилавка: «Хлеба нет».

— А я могу поговорить с его лечащим врачом? — отвратительно склочным голосом спросила Софья.

— Можете. Идите на третий этаж, он сейчас в своем кабинете. Петр Сергеевич Рыбалка. Только чего вы добьетесь? Труп — он и есть труп.

— Похвальная философия для работника медицинского учреждения, — одобрила Софья и отправилась на третий этаж.

Петр Сергеевич Рыбалка, не успела Софья произнести фамилию «Дымов», задрал очки на лоб, сделавшись похожим на вынырнувшего аквалангиста, и строго спросил:

— А какое вы, девушка, имеете к нему отношение? Родня или просто знакомая?

— Я его ассистентка, — сообщила Софья и тут же приврала:

— Это я придумала план с его внезапной кончиной.

— План с кончиной? — изумился Рыбалка, склонив голову к плечу. — Так-так. То есть вы спланировали его скоропостижную смерть?

— Ну да, — сказала Софья, абсолютно уверенная, что Рыбалка как лечащий врач посвящен во все тонкости происшедшего. — Это я решила, что ему необходимо умереть.

— Угу… — Врач постучал карандашом по звонким передним зубам. — Вы решили — и Дымов умер, так?

— Мы ведь оба с вами понимаем, как он умер, — понизила голос Софья и хитро подмигнула собеседнику.

— Как? — заинтересованно спросил Рыбалка.

— Символически.

— Минуточку, — сказал доктор и потянулся к телефону.

Софья рассчитывала, что он позовет кого-нибудь более компетентного в данном вопросе, однако доктор ее надежд не оправдал.

— Скажите Марье Алексеевне, что я прошу ее срочно зайти ко мне в кабинет. Да. Нужна ее консультация.

— Вот вы все о своем, — попеняла ему Софья. — А мне нужно с Дымовым поговорить! Куда его отвезли?

— По-моему, в крематорий.

— Послушайте, Петр Сергеевич! Мы ведь с вами деловые люди, не так ли?

— Насчет вас ничего не могу сказать, — пробормотал доктор. — А я, смею надеяться, деловой.

— Тогда давайте переведем наши отношения в чисто деловое русло.

Софья покопалась в сумочке и, добыв из косметички пачку денег, порвала резинку и отслюнила пять тысячерублевых купюр. Хлопнув ими о стол, она азартно посмотрела на Петра Сергеевича. Доктор в задумчивости тянул верхнюю губу к кончику носа и барабанил пальцами по столу.

Как раз в этот момент в кабинет вошла сухонькая старушка с высоким лбом и узкими губами.

— Ну? — басом спросила она. — Я здесь.

— Садитесь, Марья Алексеевна, — мягко предложил Рыбалка. — Тут вот девушка… пытается предложить мне деньги за то, чтобы я помог ей пообщаться с Дымовым.

— Дымов — это тот мужчина, который недавно скончался в отделении интенсивной терапии? — задумчиво уточнила старушка.

— Ну ладно вам! — засмеялась Софья. — Вы прекрасно знаете, что это полная фигня. В вашей больнице Дымова хотели убить, поэтому он сделал вид, что умер, а сам спрятался!

— Спрятался, — пробормотала Марья Алексеевна. — Хотели убить?

— Ну да. Ему собирались сделать смертельный укол.

— Хорошо, лапочка, мы подумаем, что можно для вас сделать, — сказала старушка и, повернувшись к Петру Сергеевичу, понизила голос:

— Думаю, девочку можно оставить. В отделении припасена одна койка.

— У нее наверняка нет с собой страхового полиса, — предупредил Рыбалка.

— Ну и черт с ним, положим так, потом разберемся!

— Не могу поверить, что вы ничего не знаете! — воскликнула Софья, поднимаясь и пряча деньги в сумочку. В каждом ее движении сквозила обида. — Вероятно, вы думаете, что я лгу. Глупо было вообще приходить сюда. Где у вас тут главврач? Впрочем, не отвечайте, я сама его отыщу!

Перед кабинетом главврача стояла нянечка в завязанном по-домашнему платочке.

— Вам главврача? Гену? — ласково спросила она. — Так он на улицу пошел. Курить. Вторую неделю бросает. И, когда уж совсем прижмет, бежит из помещения вон. Пытается подавать пример другим.

Софья вышла во двор, где кучковались белые машины неотложки, и начала озираться по сторонам. В ее поле зрения оказался лишь один человек в белом халате и с сигаретой в руке. На вид ему было лет двадцать. «Может, он так хорошо сохранился? — подумала Софья. — А я как назло не выяснила отчества».

— Геннадий? — спросила она, подходя поближе к парню. Тот самозабвенно затягивался и даже прикрывал от удовольствия глаза.

— М-м… — Повернувшись к Софье, он удивленно уставился на нее, — Вы это мне?

— Вам, разумеется. Меня зовут Софья Елисеева. И я к вам по поводу Дымова.

Молодой человек сильно наморщил лоб.

— Ну, того человека, который якобы умер в вашей больнице после автомобильной аварии.

— Якобы? — переспросил тот.

— И который на самом деле спрятался.

— А-а! — воскликнул Геннадий и хлопнул себя ладонью по лбу. — Ну конечно! Его увез человек с залысинами.

— Точно! — обрадовалась Софья. — Так вот, я его ассистентка. Но по глупому недоразумению наша связь прервалась. Я дам вам сто долларов, если вы скажете мне, куда уехал Дымов.

— Пятьдесят, — азартно предложил Геннадий, — и полдороги я вам показываю лично.

— Полдороги? Почему полдороги?

— Потому что я ехал за ними только до определенного места. А потом они свернули, а я покатил дальше. Так уж получилось.

— А на словах объяснить вы не можете? — спросила Софья. — За ту же сумму?

— Нет, извините, не знаю названий улиц. Но зрительная память у меня отменная. Так, значит, пятьдесят баксов?

— Заметано, — сказала Софья, которая еще неделю назад рассмеялась бы над подобным предложением и показала бы Геннадию дулю.

Но сейчас… Сейчас она была обладательницей огромной суммы. По чести сказать, Софья даже не знала, какой конкретно суммы, потому что полагала, что деньги принадлежат Дымову, и даже не пересчитывала их. Однако решила, что может смело брать оттуда средства в интересах дела.

— И когда я могу рассчитывать на ваше содействие? — Софья старалась подходить к проблеме с максимальной деликатностью.

— А когда я могу рассчитывать получить деньги?

— Прямо сейчас.

— Тогда в путь! — провозгласил Геннадий. — Только я надену куртку и приведу сюда мой мопед.

— Вы ездите на мопеде? — не сдержала изумления Софья. — Неужели зарплата главного врача клиники опустилась до столь позорного уровня?!

— Насчет главного врача ничего не скажу, — пожал он плечами, — но мы, практиканты, вкалываем почти бесплатно.

— Выходит, вы практикант? — всплеснула руками Софья. — А я думала, главврач! Ну, бегите, бегите за курткой. Кстати, оплачу вам еще такси в обратную сторону, если согласитесь ехать не на мопеде, а со мной в автомобиле.

— Согласен! — крикнул Геннадий, скрываясь в дверях главного корпуса.

Оставшись в одиночестве на улице, Софья извлекла из сумочки книжку английского психолога и, открыв ее на загнутой странице, прочитала вслух:

— Американец Брайан Трейси сказал: «Как только вы подсознательно запрограммировали определенную цель или желание, ваше подсознание и сознание берут управление на себя и неизбежно приближают вас к цели, какой бы она ни была». Вот! Только я по-настоящему возжелала найти Дымова, как мне начали помогать невидимые силы. Обнаружился практикант, который на мопеде ехал за Дымовым и Капустиным. Разве я могла бы найти его в этой больнице при других обстоятельствах, даже если бы провела здесь несколько суток?

— Вот она! — раздался за ее спиной знакомый голос. — Милочка, как хорошо, что вы не уехали!

Софья обернулась и увидела, что к ней направляется басовитая старушка Марья Алексеевна в сопровождении типа в тревожащем воображение бледно-зеленом халате и шапочке, завязанной над ушами двумя зловещими бантиками.

Эта парочка Софье категорически не понравилась, и она инстинктивно оглянулась на свой «Фольксваген», стоящий возле ворот. Из главного корпуса выскочил возбужденный практикант Гена и помахал ей рукой.

— Вон к той машине! — показала ему она и дала деру.

— Милочка, куда же вы? — загудела ей в спину Марья Алексеевна. — Я бы хотела с вами поговорить накоротке. У вас очень интересный случай!

— Вам следует более формально относиться к своим обязанностям! — прокричала Софья, запрыгивая на водительское место. — Кстати, у меня вообще нет страхового полиса!

Раскрасневшийся Гена плюхнулся на сиденье рядом с ней.

— Вы что, сбежали из психоневрологического? — полюбопытствовал он, не проявляя, впрочем, особого беспокойства. — Смывали таблетки в унитаз или наоборот, подсели на феназепам?

— Разве я похожа на женщину со сдвигом? — поинтересовалась Софья, выруливая на главное шоссе.

— Станете похожи, как только заплатите обещанное.

— Я и вашей старухе денег предлагала. Она просто не знает, что Дымов жив. Кстати, а ты откуда знаешь? — Разглядев Геннадия поближе, она решила все-таки перейти на «ты». У него было нежное лицо и разгильдяйские глаза. '

— Дело происходило ночью. Я курил за машиной, они меня не видели, поэтому говорили открытым текстом. Их главврач сам выпустил.

— О, черт! — выругалась Софья. — А я его так и не нашла!

— А он ничего и не знает. Думаете, они посвятили его в свои планы? Зачем им это надо? Смотались — и все.

— Действительно, — пробормотала Софья. — Об этом я как-то не подумала. Значит, ты — моя счастливая находка!

— Сейчас налево, — сказала находка, ткнув в переднее стекло докторским — в недалеком будущем — пальцем.

Через пятнадцать минут Софья стала ориентироваться на местности.

— Вот сюда они повернули! — внезапно воскликнул Геннадий, подпрыгивая на своем месте. — А я поехал вперед. Это вам может чем-нибудь помочь?

— Может, — кивнула Софья и пробормотала себе под нос:

— Теперь я точно знаю, куда они отправились из больницы. К Дымову домой. Его дом — прямо за поворотом. Вероятно, я слишком поздно пошла по следу. Они наверняка заезжали за вещами, чтобы спрятаться понадежнее.

— Но мне-то вы заплатите? — нервно спросил Геннадий, запахивая поплотнее курточку на искусственном меху.

— Держи, студент! — Софья достала деньги, и без сожаления рассталась с ними. — Желаю тебе успехов на твоем нелегком поприще.

Практикант выскочил из машины, словно ему подожгли штаны. Софья помахала вслед ему рукой и отправилась домой к Дымову. Ключ от квартиры лежал в ее сумочке с тех самых пор, как она задумала заглянуть в его домашний компьютер и поискать там файл «konfidenz», который, как ей казалось, должен быть заведен на «шляпу номер два», то есть на Мягкого. Кроме того, Софья решила, что сразу поймет, побывал ли Дымов в квартире. Скорее всего они с Капустиным спешили смыться и наверняка оставили после себя разгром.

Едва она заворочала ключом в замке, как распахнулась соседняя дверь и оттуда высунулась неопрятная женщина с оплывшим лицом и крутой химической завивкой.

— Куда это ты лезешь? — спросила она, щурясь на голую электрическую лампочку, свет которой бил ей прямо в глаза. — Я тебя не знаю.

— Я тебя тоже, — ответила Софья, нимало не смутившись.

Дверь наконец поддалась, и она уже сделала шаг в коридор, когда женщина неожиданно завопила:

— Стой, кому говорят! Милицию вызову!

— Я убираться пришла, — неохотно сказала Софья. Больше всего ей хотелось кинуть в тетку чем-нибудь тяжелым. — Я у Дымова экономка.

— Да его уж больше недели как дома нет! — проявила та осведомленность.

— Пока Дымова нет, я прислуживаю его кошке, — огрызнулась Софья и захлопнула за собой дверь.

В квартире стоял застарелый табачный дух с легкой примесью кошачьего запаха. Не снимая обуви и верхней одежды, с сумочкой на плече, Софья сунула нос на кухню, обнаружила там казарменный порядок и потопала в большую комнату К ее огромному изумлению, все здесь лежало на своих местах, пыль с журнального столика и с телевизора была вытерта. «Значит, он все-таки тут был!» — решила Софья и переместилась во вторую комнату, оказавшуюся рабочим кабинетом. Компьютер стоял именно здесь. Софья включила его, приготовившись к сильному разочарованию. Ей казалось, что человек, который умеет устанавливать пароли, будет делать это везде, где только сможет.

Однако компьютер весело замигал и показал Софье дымовский рабочий стол. Ей потребовалось четыре минуты на то, чтобы найти файл «konfidenz».

— А вот и ты, голубчик! — воскликнула она и ввела команду «Открыть».

То, что она увидела, по-настоящему ее шокировало. Файл состоял всего из пары строчек. И вот что там было написано:

"Дело Мягкого: «Убийство семи гномов», «Смерть говорящего попугая», «Тайна замшевых перчаток».

Некоторое время Софья глазела на открывшийся текст, потом достала из сумочки свой знаменитый блокнот и переписала туда увиденное, ни на что особо не надеясь. В самом деле, что можно извлечь из этих названий? Мягкий работал администратором фирмы по ремонту телевизоров. Может быть, он увлекался чтением детективов? Или это названия фильмов? Или еще что-нибудь? Впрочем, криминальное направление этого «чего-нибудь» сомнению не подлежало. Слова «убийство», «смерть» и «тайна» явно указывали на криминал. Что, конечно, интриговало, но одновременно еще больше все запутывало.

«Ни телефона, ни адреса, ни записи о том, что необходимо сделать, — разочарованно подумала Софья. — Этот файл оказался настоящей пустышкой! Я-то думала, что ухвачу за кончик ниточки, потяну за него и узнаю, кто покушался на меня и на Дымова! Но здесь нет ничего, что указывало бы на личность человека в темном пальто или человека со шприцем».

Ей надо было встать, выключить компьютер и уйти из квартиры Дымова, не оглядываясь. Вместо этого она начала обследовать стеллаж. Поднявшись на цыпочки, чтобы снять с полки старую общую тетрадь, Софья внезапно почувствовала, что позади нее кто-то есть. Точно так, как это было тогда, в туалете «Артефакта». Скрипнула половица, и Софья, не успев оглянуться, оказалась в чьих-то железных объятиях. Одной рукой неизвестный держал ее так, чтобы она не могла вырваться, второй рукой зажал ей рот.

Без сомнения, это был мужчина. Высокий, сильный, пропитавшийся запахом какого-то резкого лосьона. Он просто держал ее, не давая шевельнуться, и тяжело сопел в ухо. От страха Софья оцепенела. Ужас длился целую вечность.

А потом она услышала шаги. Бандитов было несколько! Прямо у нее над ухом раздался треск, после чего Софье заклеили сначала глаза, потом рот. Все происходило в абсолютной тишине. Нападавшие действовали слаженно и не обменялись ни одним замечанием. Это означало только одно — они поджидали ее здесь! Но почему? Неужели знали, что рано или поздно она сунется в квартиру в надежде найти хозяина?

А что случилось с самим Дымовым? На него и Капустина запросто могли вот так же напасть и… И что? Убить?

У Софьи подогнулись коленки. Тем временем бандиты начали натягивать на нее пластиковый мешок. «Вот и все. Сейчас я задохнусь», — подумала она и от страха потеряла сознание.

* * *

— Сумку можно только срезать — она у нее вокруг пояса обмотана. Или давай просто в ней покопаемся. Не боишься? — прозвучал юношеский голос над ее головой.

Софья открыла глаза и увидела над собой двух замызганных подростков.

— Гав! — крикнула она, резко взмахнув руками.

Подростки взвизгнули и отшатнулись.

— Пшли прочь! — погнала их Софья, все еще находясь в горизонтальном положении.

— Наркота проклятая! — обругал ее один из пацанов через плечо.

Перед глазами у Софьи оказались черные ветви деревьев и зажженный фонарь, слепо глядящий в предзакатное небо. Шел мелкий снег, она озябла и почти не чувствовала рук. Кожа вокруг глаз и рта горела огнем. Видимо, пластырь с нее содрали безжалостно.

«Может быть, это какие-нибудь спецслужбы? — размышляла Софья, бредя по скверу, где ее выгрузили неизвестные. — Не убили, а просто удалили оттуда, где мне не место. Ясный пень, что после такого происшествия я в квартиру Дымова больше не сунусь».

Пройдя через весь сквер, она догадалась поискать свой «Фольксваген» и нашла его на стоянке возле небольшого ресторанчика, ютившегося в полуподвальном помещении.

— Это знак! — сказала она сама себе и спустилась туда.

Провела довольно много времени в туалете, приводя в порядок лицо, потом заказала котлету, тарелку жареной картошки и бутылку водки.

— Боюсь, с девушкой у нас будут проблемы, — примерно через час поделился официант своей головной болью с коллегой. — Вряд ли она сможет отсюда выйти самостоятельно.

— Так принеси ей кофе!

— Она не хочет.

— Хочу шампанского! — довольно громко крикнула Софья, пошевелив в направлении официанта скрюченным пальцем.

— Сию минуту! — наклонил голову тот. — Ну точно что-то будет.

К шампанскому Софья потребовала королевских креветок, приготовленных на открытом огне. Это было самое дорогое блюдо в меню. Засунув в рот первую креветку, Софья тут же подавилась кусочком панциря, который повар ради придания блюду изысканности оставил на кончике хвоста. Подавившись, она так страшно кашляла, сотрясалась и прыгала на стуле, что листья салата с ее тарелки разлетелись по всему ресторану, а сидевшие неподалеку молодые люди потребовали другой столик.

Закончилось все тем, что под громкую музыку ее облачили в шубу и силой выдворили на улицу. По дороге она успела исполнить для публики первый куплет песни Игоря Корнелюка «Возвращайся» и схватить со столика недопитую бутылку шампанского.

— Это беззаконие! — заявила она одному из громил, которые поставили ее в сугроб, и провела сильный хук правой. — За все заплачено!

— Другие посетители вправе рассчитывать на спокойный вечер.

— Да я сама воспитанность! Спросите хоть у нашего Степаныча! — кричала Софья, пытаясь разорвать на себе шубу.

— Да-да, просто у вас сегодня черный вторник, — усмехнулся громила.

— Вторник? — немедленно выпрямилась Софья. — Вы сказали — вторник?

— Ну да. Сегодня вторник. А что такое?

— Что такое?! Да я — ассистент специалиста по конфиденциальным поручениям! — закричала она. — Через двадцать минут, — она посмотрела на часы и икнула, — я должна охранять Суданского!

— Сочувствую этому парню.

— А я буду его охранять! Всем назло! Я дорожу своей деловой ре-ту-па-цией! И пусть он ударил меня по скуле…

— Значит, это не первый ваш черный вторник.

— Я все равно выполню свой долг… — Софья оступилась и начала падать вперед, но ее поддержали. — Я его охраню… Я его за-ши-тю… Я его поцелую…

— Убежден, что он будет страшно рад. А вот и такси! В общем, вы сами скажете, куда вас везти.

— У меня тут машина! — Софья дернулась было в сторону стоянки, где обнаружила свой «Фольксваген», но громилы ее остановили.

— Ни-ни-ни! — закричали они. — Только такси!

Машина остановилась у тротуара, Софья плюхнулась на сиденье рядом с ухмыляющимся водителем и, широко махнув рукой, крикнула:

— Едем к Суданскому!

— Едем, — согласился шофер. — Только закройте дверцу, пристегнитесь и припомните, где он проживает.

— Нет ничего проще! — заявила Софья, пытаясь попасть замком привязного ремня сначала себе под мышку, а потом шоферу в глаз. — Он живет недалеко. Впрочем, я не знаю, где мы находимся.

— Мы находимся на Юго-Западе, — вздохнул водитель.

— Двигаем на Север! — заявила Софья и захохотала.

— А у вас деньги есть? — засомневался шофер. — Или вы рассчитываете на этого самого Суданского? Вдруг его дома нет?

— Да у меня денег, — разбахвалилась Софья, — сколько душе угодно! — Тут она нахмурила брови и добавила:

— Если, конечно, их не украли спецслужбы.

— Спецслужбы?

— Да-да! Это они, гадские спецслужбы, надели мне мешок на голову и положили на лавку, прямо здесь, на вашем гадском Юго-Западе. Заклеили мне рот, заклеили мне глаза… Но я странным образом расклеилась и выпила в этом гадском ресторане водки. А потом шампанского.

Она поискала в ногах бутылку, которую ей удалось унести из ресторана, и попыталась приложиться к ней, но тут же облила подол и поставила ее обратно. Потом поглядела на часы, далеко отставив руку, после чего повелела: ;

— Едем быстрее, иначе Суданский переоденется и улизнет через чердак.

— Вероятно, он забавный парень, — усмехнулся шофер.

— Еще бы! Он дал мне по роже прямо в центре города, — важно сказала Софья, — Сейчас я подробно расскажу, где он живет, и расплачусь, раз вы так трясетесь за свои деньги!

Ее рассказ пришелся очень кстати, потому что к тому моменту, когда они приехали на место, Софья выпала в осадок и, свалившись набок, стала противно похрапывать. Шофер, имея громадный опыт нештатных ситуаций, так и не смог ее разбудить. Когда он после долгих колебаний и двух выкуренных сигарет позвонил в дверь квартиры Суданского, на его губах блуждала неуверенная улыбка.

— Да-да? — спросил Суданский, возникая на пороге с выражением безграничного терпения на лице.

— Я привез вашу даму, — сказал шофер. Его уверенность дала окончательную слабину, и голос дрогнул.

— Мою даму? — изумленно переспросил хозяин квартиры. — Но я никого не жду.

— Эта из тех, которые способны сделать сюрприз.

— У меня таких нет.

— Честное слово, она приехала именно к вам. Адрес назвала с квартирой. И с фамилией. Вы ведь Суданский?

— Да.

— Значит, это ваша дама. Сейчас заснула. Не могу же я выкинуть ее на снег?

— А разбудить?

— Я пробовал, но она дерется.

— Что же, вы хотите, чтобы она дралась со мной?

В этот момент двери лифта разъехались в стороны и Софья собственной персоной ступила на лестничную площадку. Она причесала волосы и подкрасила губы, попав слегка мимо рта. Каблуки были той точкой опоры, вокруг которой она вращалась.

— Слава богу? — с облегчением выдохнул шофер и нырнул в еще не захлопнувшийся лифт. — Счастливо оставаться!

Из-за спины Суданского появился одетый в куртку и мохнатую шапку пожилой мужчина. Он собирался уходить, но, увидев Софью, на секунду застыл на пороге и, судя по его лицу, сильно расстроился.

— Гони ее прочь! — велел он и нахлобучил шапку поглубже. — Если хочешь, я спущу ее с лестницы.

— Ладно, я сам с ней разберусь, иди.

— Тебе это надо?

— Да, — коротко ответил Суданский, не сводя глаз с Софьи.

Она стояла в позе пьяного забияки — уперев руки в боки. Разгоряченные алкоголем конопушки воинственно пылали на носу. Мужчина в мохнатой шапке обошел ее стороной, хмыкнул и побежал вниз по лестнице.

— Зачем вы здесь, прелестное создание? — спросил Суданский, глядя на нежданную гостью с неподдельным любопытством.

— Я зачем? — возмутилась та. — Чтобы охранять вас, разумеется!

— А! Ну разумеется, — протянул он.

— Так я что-то не пойму: вам нужна охрана?

— Еще бы, — с чувством сказал Суданский и посторонился. — Входите, будете охранять меня прямо в квартире.

— Н-да? А от кого?

— Разве вы сами не в курсе?

— Дымов был в курсе, — охотно сообщила Софья. — Но теперь, когда он вроде бы умер, я понятия не имею, за каким фигом вы его наняли!

— Так-так, — пробормотал Суданский. — Кажется, наконец-то забрезжил свет в конце тоннеля. Значит, вы полагаете, что я нанял Дымова, чтобы он меня охранял?

— Это не я полагаю, это Дымов так полагал! Вот, посмотрите, что он написал в своем еженедельнике.

Софья выудила из сумочки блокнот и показала скопированную в точности запись.

— Тут в скобочках написано: Лидия! — пробормотал Суданский. — Почему Лидия? Каким боком она тут замешана?

— У вас есть санузел? — внезапно спросила Софья, глядя ему в переносицу.

— Есть, и он с нетерпением ждет, когда вы им воспользуетесь, — стараясь сохранять серьезность, ответил Суданский.

— Обещаете, что больше не будете драться? — Ее обида уже созрела и готова была словно груша оторваться от ветки и упасть на его голову.

— Неужели я все-таки попал по лицу? — помрачнев, спросил тот.

— Вы должны мне купить тональный крем от Живанши и возвратить чувство собственного достоинства.

Софья вздернула подбородок и, войдя в коридор, позволила снять с себя шубу. Сумочку она сунула под вешалку, скинула сапоги и отправилась в туалет. Пока ее не было, Суданский позвонил Лидии.

— Лидия, дорогая, — вкрадчиво спросил он, закинув ноги на журнальный столик и разглядывая люстру, — кто такой Дымов?

Он немного помолчал, выслушивая ответ, потом торопливо возразил:

— Нет-нет, приезжать не надо! Неважно, что ты совсем рядом… Черт!

Бросив трубку, он вскочил на ноги и прошелся по комнате, взлохматив волосы на затылке. Тут как раз появилась Софья.

— Где у вас бар? спросила она, нетвердым шагом ступая по ковру. — Мне необходимо выпить.

— Вы уверены, что необходимо?

— В моей голове восхитительный сумбур! — пояснила Софья, изображая двумя руками некое подобие взрыва. — Если я протрезвею, все уляжется и мне станет ужасно страшно. А я так устала бояться!

Суданский достал из бара небольшую изящную бутылку.

— Так вы боитесь? — Он налил в бокал немного красно-коричневой жидкости. — Чего же?

В его темных глазах, вторя медленному покачиванию вина в бокале, маячило любопытство. Софья вырвала бокал у него из рук и залпом выпила то, что ей налили.

— Божественно, — пробормотала она. — Слегка отдает подвальной плесенью. Надеюсь, это не яд?

Она тихо засмеялась, прикрывшись ладошкой, и упала на диван. Суданский передвинул кресло так, чтобы оказаться напротив.

— Кто вы такой? — спросила Софья. — Вами интересуется ФСБ. Надеюсь, я охраняю вас не от нее, а от плохих людей?

— Интересно, — не сдержался Суданский. — Если сюда сейчас нагрянут плохие люди и попытаются напасть на меня, что вы предпримете? Кажется, — он ощупал взглядом ее костюмчик, — оружия у вас нет.

— Сомневаетесь в моих способностях? — надулась Софья. — Я вам сейчас что-то покажу!

Она поднялась и, держась за стены, сходила в коридор за своей сумочкой.

— Поглядите, сколько у меня денег! — похвасталась она, показывая Суданскому распатроненную пачку. Потом подумала и горестно добавила:

— И, несмотря на это, меня выперли из ресторана.

— Да что вы говорите!

— Да. Понимаете ли, я кашляла и пугала их гостей. Фу-ты ну-ты!

Суданский засмеялся:

— Вы — прелесть, ассистентка Дымова. Может быть, все-таки скажете, как вас зовут?

— А вы догадайтесь!

— Вообще-то я и так знаю, просто хотел познакомиться по-человечески.

— Зовите меня Софьей.

— Так официально?

— Когда перейдем на «ты», станете звать Соней.

— Что нам мешает прямо сейчас перейти на «ты»?

— То, что вы — мой подшефный.

— Ах, да-да-да, я и забыл. Вы меня охраняете. Так что насчет оружия? Или вы имели в виду деньги? Собираетесь подкупать нападающих?

— А это вы видели? — хвастливо спросила Софья, доставая из сумочки флакон с перченой водкой, — Распыляется в лицо.

— Что это? — с опаской спросил Суданский.

— Адская смесь. Если дойдет до столкновения, я сразу пущу ее в ход.

— Да… — пробормотал тот. — Готов поверить. Драться вы не умеете. Но зато бегаете!..

— Если бы вас хотели убить, вы бы еще не так дернули.

— Вот уж чего я не собирался делать, так это вас убивать, — обиделся Суданский.

— А я вовсе не вас имею в виду. Меня преследует человек в темном пальто и лохматом парике. Он прячет свое лицо, но мне все время кажется, что я его знаю. В его фигуре есть что-то неуловимо знакомое, и это меня пугает больше, чем пистолет.

Суданский нахмурился и уже собрался задать следующий вопрос, но тут в дверь позвонили.

— Это Лидия! — воскликнул он и вскочил, на ноги.

По мнению Софьи, слишком проворно. Она слушала, как Суданский впустил Лидию в квартиру, как они обменивались приветствиями. Потом он вознамерился обуть ее в гостевые тапочки, уверяя, что пол очень холодный. Софья глянула на свои разутые ноги и хмыкнула. Потом схватила бутылку, которую хозяин неосмотрительно оставил на журнальном столике, и налила бокал до краев. Жадно выпила и вытерла рот тыльной стороной ладони. На лице ее появилось задумчивое выражение. Она вслушивалась в то, как вино мощной струей омывает стенки желудка и вторгается в кровь.

Войдя в комнату, Лидия увидела Софью и остановилась как вкопанная. Казалось, только что вокруг нее порхали бабочки оживления, а теперь они разом сложили крылышки и мертвыми бумажками ссыпались вниз. Тут же в ее глазах промелькнуло воспоминание, вызвавшее гримасу ярости на лице. Но когда сзади возник Суданский, она постаралась взять себя в руки.

— Лидия, — представил тот. — А это Софья.

— Добрый вечер! Как поживаете? — Лидия с огромным трудом, словно остатки пасты из тюбика, выдавила из себя вежливое приветствие. Потом повернулась к Суданскому и, понизив голос, спросила:

— Ты поэтому не хотел, чтобы я приезжала?

— Все можно было обговорить по телефону, — нейтрально ответил тот.

— Конечно. Просто я думала, мы заодно приятно проведем время!

На ее лице промелькнуло замордованное хорошим воспитанием вожделение. «Ой-ой-ой, — подумала Софья, ощущая, как ее горячая, наполнившаяся вином кровь яростно расширяет сосуды. — Лидия влюблена как кошка!»

Чтобы считаться красивой, Лидии не хватало обаяния. Черты ее лица были бы почти безупречными, если бы не излишне крупный нос и низкие брови. По фигуре было заметно, что она жестоко борется с возрастом за свое тело. Софья отчетливо представила, как Лидия заказывает в ресторане листья салата, режет их ножом на четыре части, а потом тщательно разжевывает черешки.

— Давай поговорим! — сказал Суданский, предлагая ей разместиться свободном кресле. — Вот тут у нас вино, тут минералка. Угощайся.

— Позже, — сказала Лидия, изо всех сил стараясь не замечать Софью, которая развалилась на диване, закинув руки на спинку и нахально выпятив грудь. — Только откуда ты узнал про Дымова?

— Так это ты его наняла? — Суданский наклонился вперед. — Расскажи все как есть. Пожалуйста.

— Ну… — Лидия подняла глаза, в которых зажглось отчаянное безрассудство. — Помнишь, я приехала к тебе во вторник, но ты был занят и отправил меня домой? Я так не хотела уезжать…

— Да-да, продолжай.

— Ты сказал, — заторопилась Лидия, — что по вторникам и четвергам у тебя деловые встречи. Что с восьми до одиннадцати будешь погружен в дела. Я хотела составить тебе компанию, потому что думала, будто ты ведешь переговоры в каких-нибудь цивильных местах. Но ты признался; что все это небезопасно…

— И?..

— И я, беспокоясь о тебе, на два вечера в неделю наняла специального человека.

Она покопалась в сумочке и выложила на стол уже знакомую Софье визитку Дымова.

— Ты наняла для меня телохранителя? — недоверчиво переспросил Суданский, мускулы которого просто раздирали старенькую джинсовую рубашку.

Софья со своего дивана сказала:

— Такими лапами, как у него, можно давить врагов словно головастиков. И у него наверняка железный пресс.

— Господи, Лидия, зачем ты это сделала? — изумился Суданский.

— Неужели ты до сих пор не понял? Я беспокоюсь за тебя!

— Ты наняла для меня телохранителя… — снова пробормотал он, совершенно явно потрясенный.

— Нет-нет, ты не волнуйся! — испугалась Лидия. — Этот Дымов — специалист по конфиденциальным поручениям. Какие бы тайны он ни узнал, он их не выдаст. Я ведь все понимаю!

— Ты даже не представляешь себе, какие у меня из-за этого были неприятности, — покачал головой Суданский и мельком глянул на Софью.

Она спала, повесив голову на грудь и тихо похрапывая. Уловив его скрытую улыбку, Лидия холодно заметила:

— В прошлый раз ты сказал, что не знаешь эту девицу.

— Тогда я ее действительно не знал.

— Выходит, вы познакомились благодаря мне?

— Ирония судьбы.

— И вот ты уже проводишь с ней вечер. У себя дома! — Воспитанность Лидии висела на волоске. — Ты поишь ее вином и, вероятно, не вытолкаешь из квартиры на ночь глядя. Хотя сегодня как раз вторник!

— Лидия, сколько ты заплатила Дымову? — вкрадчиво спросил Суданский.

— Это не имеет значения!

— Я не стану оскорблять твои чувства деньгами. Я просто хочу знать, на какой срок заключен контракт.

— До Нового года, — неохотно ответила она, разглядывая свои ногти. Две изящные слезинки выскользнули из ее глаз, пару секунд повисели на нижних ресницах и канули в неизвестность.

— Лидия, не плачь, — нежным голосом попросил Суданский. Софья упала-таки на бок и, раскинувшись по всему дивану, раскатисто всхрапнула. — Если хочешь, сходим с тобой на следующей неделе в консерваторию.

— Это что, утешительный приз? — вскрикнула Лидия и, поднявшись с кресла, гордо выпрямилась. — Какая-то подзаборная девчонка спит на твоем диване, а я…

— Лидия!

Словно в ответ на окрик Софья открыла глаза и, цепляясь двумя руками за обивку, с большим трудом села.

— Я, которая готова отдать за тебя жизнь… — закипала Лидия.

— Отдайте, п-жалста, за меня тоже, — пробормотала Софья. — Буду в-сьма пр-знательна.

— Все. Я ухожу. Не желаю участвовать в этом фарсе! — Лидия высоко вздернула нос и ринулась к двери.

— Ни-ни-ни! — закричала Софья и, взмахнув одновременно всеми четырьмя конечностями, попыталась подняться.

Лидия налетела на ее вытянутые ноги не грохотом повалилась в проход между диваном и журнальным столиком. Суданский на секунду закатил глаза и только после этого бросился на помощь. Софья на четвереньках подползла к краю дивана. Свесилась с него и, увидев лежащую вниз лицом Лидию, с удовлетворением сказала:

— Всмятку.

— Помолчите! — рассердился Суданский. — Вы подставили ей подножку!

Софья, уличенная в коварстве, потянулась за бутылкой минералки. Сделав несколько глотков, она снова обратила свой взор на Лидию, которую Суданский уже перевернул на спину. Ее голову он положил себе на колени. Лидия лежала, скривив рот, и стонала.

— Дорогая, ты как? — спросил Суданский, похлопывая ее по щекам.

— Ее надо спрыснуть! — заявила Софья и, перевернув бутылку, щедро плеснула минералкой прямо Лидии в лицо. Вода попала той в нос и в глаза.

— Прекратите сейчас же! — зашипел Суданский, а пострадавшая тут же активизировалась и стала отплевываться и ругаться.

Сквозь поток ее причитаний ясно слышались слова: «Убери эту девку!»

— Я не девка! — возмутилась Софья, сползла с дивана, выпрямилась во весь рост и мотнула головой. — Я весьма уважаемый менеджер по конфиденциальным вопросам. То есть… тьфу!.. по работе с клиентами.

— С клиентами?! Она что, девушка по вызову? — завизжала мокрая красноносая Лидия, обращаясь к Суданскому. — И ее клиент, выходит, ты?!

Она встала на ноги, отряхиваясь и разбрызгивая вокруг себя воду, словно выкупавшийся сенбернар.

— Сейчас я принесу бумажные полотенца, — сказал Суданский и отправился на кухню.

Лидия встала против Софьи и злобно сощурилась:

— Ты его не получишь! Это мой мужчина! Он уже почти женился на мне!

— Почти женился? — всплеснула та руками и пренебрежительно добавила:

— Можешь сделать из своей фаты шторку от мух.

— Ах, ты! — закричала Лидия. Она потрясала кулаками, и, словно от вскипевшего котелка, от нее во все стороны понеслись флюиды ярости и полетели брызги воды. — А ну-ка, убирайся прочь! Пошла вон из этого дома! Пошла!

Лидия протянула руки, вероятно, чтобы схватить нахалку и выдворить с помеченной ею территории. Софья отступила, на ощупь извлекла из своей сумочки флакончик со смесью водки и перца и с мстительным выражением на физиономии сунула его Лидии в нос. А потом несколько раз нажала на головку распылителя.

Лидия закричала нечеловеческим голосом. Закрыв лицо руками, она принялась кашлять, вертеться как юла и мотать головой. Прибежавший с полотенцами Суданский не задумываясь бросился на помощь.

— Что случилось, дорогая? Что такое?

В ответ Лидия завыла и изо всех сил затопала ногами.

— Тащите ее в ванную, — посоветовала Софья. — Суньте голову под струю. А еще лучше — душиком ее, душиком.

— Душиком? Что вы с ней сделали?

— Применила свое секретное оружие.

— Зачем?

— Она распускала руки.

Суданский обхватил временно ослепшую Лидию двумя руками и поволок в ванную. Софья потрусила следом.

— Вы ей морду мыльцем, мыльцем… — советовала она. — А потом душиком.

Как только дела пошли на поправку, Лидия стала кричать:

— Убери ее отсюда! Пусть она уйдет!

— Уйдите, — приказал Суданский Софье.

— Еще чего! Раз уж я взялась за вашу охрану, ни на шаг не отойду от вверенного мне тела!

— Я никуда отсюда не денусь! — вздохнул тот, и Софья, пыхтя и ворча, все же вышла вон.

Тут как раз зазвонил телефон в комнате. Ничтоже сумняшеся Софья схватила трубку.

— Алло! — произнес на том конце провода приятный женский голос. — Простите, кто это говорит?

— А это кто говорит? — переспросила Софья. — Вы звоните, вы и представляйтесь. Может, вы вообще не туда попали. Вам кого надо?

— Игоря.

— Не видать тебе Иг-ря как своих ушей!

— Да-а-а? — удивились в трубке. — Почему же это?

— Сегодня вторник, и Иг-рь подчиняется только мне.

— Вот оно что! Простите, а все-таки с кем имею честь?

— А я с кем имею честь?

— Я его мать.

— Оу! — Софья завела глаза в потолок; — Пр-стите. Но даже к матери он сейчас не может подойти. Он безумно, безумно занят.

— Чем же?

— Он моет Лидию.

— Моет Лидию?

— Ну да. Лидия — это та тетка, на которой ваш сын почти женился. Вы должны знать!

— А почему он ее моет… к-хм… в вашем присутствии? — осторожно спросила та.

— Потому что я ее немножко испачкала.

— Хм… Значит, вы категорически против того, чтобы позвать Игоря к телефону?

— Нет-нет, ну что вы! К родной маме… Просто я боюсь в третий раз навредить Лидии. Когда мы остаемся с ней наедине, начинаются неприятности.

— Навредить в третий раз?

— Ну да. Это был уже второй раз. В первый раз я ее подожгла. Ну не нарочно, конечно.

— Понимаю… Кстати, как там процесс помывки? Еще не завершился?

— Минут-чку, — пробормотала Софья. — Кажется, они идут.

Лидия в длинном махровом халате с мокрыми волосами и свекольного цвета физиономией вошла в комнату, сильно щурясь. У появившегося следом Суданского на лице была написана покорность судьбе.

— Это вас! — сообщила Софья, тыча в его сторону трубкой. — Ваша мама. — Она помолчала и добавила:

— Если, конечно, не врет. Ведь, что ни говори, на вас сильно западают пожилые женщины. — Она зыркнула на Лидию.

Та тем временем добрела до кресла и плюхнулась в него, делая вид, что Софьи не существует.

— Да, мама, — сказал Суданский в трубку. — Да, ты права, для меня одного, их действительно многовато. — Он помолчал и добавил:

— Так получилось.

— Ну… — скептически сказала Софья, усаживаясь на свой любимый диван и обращаясь непосредственно к Лидии. — Красная рожа тебе совершенно точно не идет. Ты и так-то была не Синди Кроуфорд… На твоем месте я бы поскорее слиняла домой.

Лидия тревожно огляделась по сторонам. Видимо, в поисках зеркала.

— На! — Софья протянула ей свою пудреницу. — Только не разбей вещь в припадке ужаса.

Опасения были напрасны. Заглянув в зеркальце, Лидия остолбенела.

— Дорогая, тебе плохо? — тревожно спросил Суданский, положив трубку. — Может быть, все же отвезти тебя к доктору?

Лидия тихо квохтнула и медленно поднялась на ноги. Потом боком-боком начала продвигаться в сторону коридора.

— Ты хочешь домой? — догадался Суданский. Лидия несколько раз кивнула. — Что ж, я тебя понимаю. Сейчас ты переоденешься и я тебя отвезу. А вы пока… — Он обернулся к Софье, чтобы дать ей ценные указания, но увидев, что ее зрачки встретились где-то в районе переносицы, только махнул рукой. — Вы пока поспите.

Едва в квартире хлопнула дверь, как Софья отключилась.

ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ, СРЕДА

Разбудил ее восхитительный запах кофе. Открыв глаза, она долго глядела на чужую люстру, пытаясь понять, куда ее занесла судьбина. Отчетливо она помнила только Лидию с бордовым лицом и отекшими глазами. «Лидию покусали осы? — вяло подумала Софья. — Может быть, меня тоже покусали осы? Поэтому все мое тело налилось свинцом?» Впрочем, версия с осами накануне Нового года не выдерживала никакой критики. Кое-как .оторвав руку от дивана, Софья поднесла к глазам часы и простонала:

— Шесть часов…

Она не знала, что добавить: уже шесть часов или еще шесть часов. То, что утра, было ясно — не могла же она проспать больше суток. Или могла?

Стоило ей только подать голос, как кто-то прошлепал босыми ногами по полу.

— Подъем, подъем! — бодро сказал невидимка весьма знакомым голосом.

«Я ночевала у мужчины? Одетая?» — подумала Софья с невероятным удивлением. Она действительно была одета. И совершенно явно не умыта — ресницы слиплись так, словно их накрасили ваксой.

Над ней появилась ухмыляющаяся физиономия Суданского.

— Ох, рано встает охрана! — пропел он, явно ерничая.

Софья закряхтела и попыталась подняться.

— Может, полежишь еще? Ты ведь не на заводе работаешь. А сейчас только начало седьмого.

Софья не помнила, когда они перешли на «ты», но сказать что-нибудь по этому поводу было выше ее сил.

— Н-нет, — пробормотала она, не без труда приняв вертикальное положение. — У меня к тебе еще целая куча вопросов.

— Хорошо, иди в душ, а потом вместе позавтракаем.

— В душ? А там нет Лидии? — спросила Софья.

— За кого ты меня принимаешь?

— Если честно, то за проходимца, — пробормотала она и подхватила предложенную одежду. — Боже мой, сколько же у тебя халатов! Лидия тоже вчера надевала твой халат. Только синий.

— Похоже на сцену ревности, — заметил Суданский, удаляясь на кухню.

До сих пор Софья никогда еще не стояла под холодным душем. Прохладную водичку она любила, но ледяную… Однако сегодня было особенное утро.

— Какая же ты бледная! Такое впечатление, что в то время, как ты намыливала голову, из слива в ванную просочилось привидение, — сказал хозяин дома, раскладывая по тарелкам аппетитные куски омлета. — Надеюсь, у тебя нет аллергии на яйца?

— Нет. Давай поскорее мою порцию.

— А на лук?

— Нет.

— А на…

— У меня аллергия на занудных мужчин, — заявила Софья и вырвала тарелку у него из рук. — Благодарю.

— Лечиться будешь? — спросил Суданский.

— В каком смысле?

— В смысле — принести что-нибудь из бара?

— О нет! — воскликнула Софья, мгновенно свернувшись скрепочкой. — Боже мой, зачем ты спросил?

— Тогда вот тебе большая чашка кофе. И мне такая же. — Он отхлебнул, зажмурился, а секунду спустя уже засунул в рот первый кусок омлета. — Итак, что ты хочешь знать?

У него были глаза человека, который легко сходится с людьми, легко прощает обиды и легко врет.

— Все, — сказала Софья.

— Лучше будет, если мы начнем с самого начала. Восстановим всю картину вдвоем. Ответим друг другу на все вопросы. Идет?

Софья неохотно кивнула.

— Итак, как ты уже, вероятно, поняла, я никогда не нанимал Дымова охранять собственную персону. До последнего времени я вообще не подозревал о его существовании, а уж тем паче о наличии у него воинственно настроенной ассистентки.

— Так ты бандит или нет? — спросила Софья, ожидая услышать в ответ все, что угодно.

— Или нет, — сказал Суданский. — Я работаю на правительство.

Софья перестала жевать и некоторое время молча смотрела на него. Суданский уписывал омлет с таким аппетитом, словно было дивное позднее утро и ему предстоял дивный праздный день.

— Можно поточнее?

— Ладно. Я руководитель особой мобильной группы ФАПСИ. Если тебе неясно, это Федеральное агентство правительственной связи и информации.

Софья раскрыла рот.

— Можешь себе представить, — продолжал Суданский, — что я почувствовал, когда в самый разгар сложнейшей операции мне на хвост села очаровательная барышня, которая представлялась ассистенткой неведомого Дымова. Барышня возникала в самые неожиданные моменты в самых неожиданных местах.

— Чтоб я сдохла! — пробормотала Софья.

— У моих людей на тебя были большие планы.

— Какие? — трепеща, поинтересовалась она.

— Не стану тебя пугать. — Суданский махнул вилкой. — Помнишь того человека в мохнатой шапке, который ушел от меня после твоего прихода? Он был очень решительно настроен. Он убежден, что ты — шпионская штучка. Некоторое время я ему верил.

— Поэтому ты и решил набить мне лицо прямо в центре Москвы?

— Отнюдь. Это была психологическая проверка.

— Психологическая?!

— Конечно. Кстати, идея нашего аналитика! Я внезапно появляюсь в поле твоего зрения, начинаю преследование и — нападаю!

— А в чем соль идеи?

— Ну как же? Если бы ты была спецагентом, то оказала бы сопротивление. Когда ты понеслась по улицам, словно вспугнутый суслик, я подумал, что аналитик прав. Однако, вместо того чтобы защищаться, ты перепугалась, а потом рухнула в снег. Я даже растерялся. Человек с такой дыхалкой просто обязан быть шпионом. Ты должна была применить ко мне пару приемчиков самообороны или достать оружие…

— Неужели вы не могли заранее выяснить, кто я и что я? — возмутилась Софья.

— Мы и выяснили. Однако вся твоя жизнь могла быть легендой. Честно признаюсь, ты надолго отвлекла меня от дел. Меня и моих помощников. Некоторое время мы даже следили за тобой. Пару раз я делал попытки поговорить начистоту, но ты постоянно ускользала. Кстати, ты представилась ассистенткой Дымова, но человека с такой фамилией в твоем окружении не оказалось.

— Конечно. Я ведь уложила его в больницу.

— Хочешь сказать, Дымов существует?

— Существует. Кстати, мне бы очень хотелось знать, где он.

— Ничего не понимаю, — покачал головой Суданский.

Софья отставила пустую тарелку, вздохнула и сказала:

— Ты заслуживаешь того, чтобы я рассказала тебе все.

— Конечно, заслуживаю. Ради тебя я вчера выгнал Лидию!

— Я потрясена величием этой жертвы.

— Ничего смешного. Я почти сделал ей предложение, — обиделся Суданский.

— Надеюсь, это я помешала тебе довести дело до конца! — самодовольно сказала Софья. — Мне не нравится эта тетка. Она из тех, кто чистит банан, а потом поедает его с помощью ножа и вилки.

— Откуда ты знаешь? — удивился Суданский.

— Ха! — хлопнула себя по коленкам Софья. — Так ты готов слушать мою историю? Впрочем, сначала один немаловажный вопрос. Помнишь тот день, когда я следила за тобой и ты завел меня в какую-то подворотню?

— Еще бы.

— Ты лично треснул меня по голове?

— Конечно, нет! Это был мой партнер. Но, учти, я не давал ему санкции.

— Ладно, проехали, — махнула рукой Софья. — Меня интересует совсем другое. Ты ведь прятался где-то в том тупичке, не так ли?

— Угу.

— Ты видел типа с пистолетом?

— Да.

— Он хотел меня убить.

— Мне тоже так показалось.

— Почему же вы не скрутили его? Тоже мне, правительственные агенты!

— Он испарился слишком быстро. Я только крикнул «Эй!», чтобы спугнуть его. Чтобы он не выстрелил.

— Так это ты крикнул? — Софья хлопнула себя ладонью по лбу. — А я думала, он крикнул сам, чтобы я обернулась и встретила смерть лицом к лицу. Кстати, что вы вообще делали в той подворотне со своим напарничком?

— Пытались оторваться от «хвоста». То есть от тебя. Кстати, как ты меня вычислила? До сих пор не могу понять! Я ведь был в парике, в другой одежде, вышел через соседний подъезд!

Софья оскорбилась до глубины души:

— Господи! Неужели ты считаешь, что я не узнала бы мужчину, с которым пять минут назад целовалась?!

— Действительно… — пробормотал Суданский. — Мы целовались. Это было… М-м-м… Это было странно.

— В самом деле?

— Необычно.

— Главное, неожиданно, — пробормотала Софья. — Налей еще кофе, пожалуйста.

— А теперь твоя история. В подробностях, если не затруднит.

Софье очень хотелось рассказать кому-нибудь все с начала и до конца. Правда, до сих пор не попадалось достойной кандидатуры. Сам Дымов, главный претендент на роль слушатели, испарился, словно летняя лужа. «Ай, да ладно. Суданский тоже сойдет», — подумала она. Правда, этот парень не вызвал у нее приступа доверия. Софья и до сих пор не была убеждена, что он рассказал о себе правду. Однако теперь его заинтересованность казалась неподдельной и здорово заводила. Софья вспомнила, с чего, собственно, все началось, и с жаром заявила:

— Во всем виноват мой муж.

— Под этой фразой могла бы подписаться каждая женщина! — поощрил ее Суданский.

— Он решил меня бросить, я рассердилась и стала совершать глупости.

— Пустилась во все тяжкие? — с пониманием переспросил тот. — Пила, гуляла, нюхала травку?

— Да ты что! Я всего лишь рискнула подбросить на своей машине симпатичного мужчину.

— Теперь это называется — совершить глупость? Надеюсь, ты не сочтешь, что ночь, проведенная в моей квартире, порочит твою честь, и не удавишься колготками, когда вернешься домой и окончательно протрезвеешь?

Софья хотела было надуться, но потом решила, что это лишит ее возможности выговориться.

— Итак, Дымов сел на пассажирское сиденье. Я вела машину. И попала в аварию…

Софья вещала, словно чтец-декламатор, помогая себе руками и мимикой. Суданскому совершенно точно не было скучно.

— Значит, по городу до сих пор бегает человек с пистолетом, который жаждет тебя прикончить? — уточнил он в конце повествования.

— Выходит так. Кстати, а ты лично ни к чему из того, что я рассказала, не имеешь отношения?

— Только к Лапшину, — вздохнул Суданский. — Я его на тебя натравил, я его и отозвал. Хотел попугать тебя.

— Я испугалась. Можно надеяться, что я больше не увижу этого типа? — спросила Софья.

— Не увидишь. Разве что случайно, совершая променад по Тверскому бульвару.

— Полагаю, при встрече мне нужно будет сделать вид, что я его не знаю.

— А ты не считаешь, что ведешь себя легкомысленно? — нахмурился Суданский. — Кстати, зачем ты вчера приехала ко мне? Ведь ты думала, что я за тобой охочусь?

— Во мне взыграло чувство долга. Дымов подрядился тебя охранять, а я его заменяю.

— Хм, а по-моему, это сработало твое подсознание, — заявил Суданский. — Вероятно, ты в меня влюбилась. Опять же напала на Лидию.

— За Лидию ты должен быть мне только благодарен. Если ты на ней женишься, то проведешь лучшие годы в консерватории. И никакого подсознания. Я очень, очень ответственный человек. Если уж взялась за дело, то обязательно доведу его до конца!

— Да… — протянул Суданский. — Ты меня отлично охраняла. Особенно ночью. Думаю, тебя не разбудил бы даже полковой оркестр.

— Скажи спасибо, что я вообще приехала! Ведь я подозревала тебя во всех смертных грехах! Кстати, подними-ка руку. Закрой локтем лицо. Вот так. Нет, не похож.

— Думаешь, это я пытался тебя убить?

— Мало ли…

— А почему ты не спрашиваешь, чем я могу тебе помочь?

— Боже мой, да чем ты можешь мне помочь? — воскликнула Софья, засовывая в рот недоеденную горбушку. — Ну воспользуешься ты, положим, своим служебным положением, приставишь ко мне какого-нибудь типа, набившего руку на стрельбе по живым мишеням. И что?

— Как что? — удивился Суданский. — Если появится мишень, он не промахнется. Извини, кажется, это мой мобильный!

Он проворно поднялся и исчез в комнате. Софья слышала, как он о чем-то тихо переговаривается с позвонившим. Прошло не больше двух минут, когда Суданский снова возник в проеме двери. Он был полностью одет, на плече его висела сумка, а взгляд стал отрешенным.

— Держи ключ! — Он метнул в Софью названный предмет, и она едва успела хлопнуть ладонями. — Закроешь на верхний замок, а ключ бросишь в почтовый ящик. У меня срочная командировка. Извини.

Софья только два раза взмахнула ресницами, а Суданский уже исчез. Она вышла в коридор и заглянула в глазок. Лестничная площадка была пуста. Тогда она подошла к зеркалу, оглядела себя со всех сторон, как некую диковину, и пробормотала:

— Вероятно, мне все это снится. Мужчины отваливаются от меня, словно сытые клопы от донора. Сначала Роман. Потом Дымов. За ним Капустин. Теперь Суданский. Мой «Фольксваген» остался на Юго-Западе, неизвестный в темном пальто в любое время и в любом месте может пальнуть в меня из пистолета, вокруг рекламного агентства убивают раздетых и обряженных в фетровые шляпы мужчин. Роман топчется вокруг с театральным биноклем и активно что-то высматривает…

Покидая подъезд, в котором проживал Суданский, Софья с грохотом захлопнула за собой дверь. «Бедная кошка Федора! — с раскаянием подумала она. — Конечно, с голоду она не умерла, но наверняка тоскует». Из квартиры Суданского она прихватила только визитку Дымова, которую оставила вчера на столике Лидия. На обратной стороне визитки Дымов от руки написал номер своего мобильного телефона. «Кстати, что-то по нему давно никто не звонил», — мельком подумала Софья.

Перед входом в метро она купила несколько свежих газет и в одной из них сразу же обнаружила статью об убийствах, совершенных в непосредственной близости от «Артефакта». Статья открывала полосу «Происшествия», была довольно длинной и имела крикливый заголовок «Конец безумного шляпника». Софья заглянула в хронику происшествий других изданий — они тоже пестрели сообщениями о случившемся: «Серийный убийца, расправившийся с тремя мужчинами, покончил с собой», «Психолог раскрывает мотив преступления», «Доктор Эдуард Костюшко опознал шляпного маньяка», «Убийца прыгнул с крыши офисного здания».

Софья начала жадно поглощать информацию. Какой-то дядька, которому было скучно любоваться на свое отражение в вагонном стекле, принялся заглядывать ей через плечо. При этом он страшно сопел и вонял луком. Народу было слишком много, чтобы отодвинуться. Дядька Софью бесил.

— Вы что-нибудь знаете об этом? — тихо спросила она, чуть обернувшись назад.

— Я? — удивился дядька. — О чем?

— Об убийстве. Признайтесь, оно ведь вас заинтересовало! Куда вы, куда? — со зловещим присвистом сказала она, когда тот попытался отстраниться. — Я вхожу в бригаду по расследованию. Мы ищем свидетелей. Вероятно, вы и есть один из них.

— Я? — снова глупо переспросил дядька.

— Конечно! Иначе вы бы не лезли через головы пассажиров хоть одним глазком заглянуть в чужую газету. А может быть, вы причастны? И жаждете узнать, как продвинулось следствие?

Не успела она договорить, как поезд подъехал к станции, и дядька, раскидав толпу, пробкой вылетел из вагона. Софья раздула ноздри ему вслед и немедля углубилась в газету.

Доктор Эдуард Костюшко занимался частной практикой в центре, который так и назывался: «Центр доктора Костюшко». Поскольку в этом заведении была разветвленная система скидок и льгот, сюда приходили самые разные пациенты — от малообеспеченных до богатых. Каждого из них доктор всякий раз принимал сам и лишь после этого мог «спустить» ассистентам.

Вчера в офисном здании по такому-то адресу произошла трагедия. Из окна своего кабинета выпал ответственный секретарь журнала «Компьютеры и делопроизводство» Иван Феоктистович Брюковец, а буквально через несколько минут после этого прямо перед собравшейся толпой с крыши на асфальт упал неизвестный молодой человек.

И.Ф. Брюковец был облачен в одни только трусы. Одежда, в которой он пришел на работу, осталась в его личном кабинете на девятом этаже. Поверх нее лежала новая фетровая шляпа, не принадлежавшая, по свидетельству коллег, погибшему. У милиции есть всеоснования полагать, что произошло убийство и шляпа оставлена в кабинете неизвестным преступником. Дело в том, что незадолго до этого в здании напротив одно за другим было совершено два почти идентичных преступления.

Первой жертвой маньяка стал министерский служащий Константин Люкин. Он был убит в собственной квартире ударом по горлу, раздет до нижнего белья и облачен в фетровую шляпу. Точно таким же способом убийца расправился с администратором фирмы по ремонту телевизоров Николаем Мягким. Его нашли в рабочем кабинете в нижнем белье с новенькой фетровой шляпой на затылке. Способ убийства тот же — удар по горлу.

До сих пор остается неясным, почему убийца расправился с последней жертвой иным образом, чем с первыми двумя. Что касается молодого человека, смерть которого стала заключительным этапом трагедии, то никто из сотрудников фирм, разместившихся в офисном здании, его не опознал. Из всех жертв он единственный был полностью одет, а в качестве головного убора носил спортивную вязаную шапку.

Следствие проявило завидную оперативность. Тут же, на месте происшествия, была сделана фотография молодого человека. Вооружившись снимками, оперативники прочесали все близлежащие конторы. В Центре психологической поддержки Эдуарда Костюшко их ждала удача. Доктор показал, что молодой человек, Аркадий Аникин, до последнего времени являлся его пациентом…

Поезд сбросил скорость, замелькали мраморные колонны, и объявили нужную станцию. Софья вздрогнула и, сунув газеты под мышку, поспешила выйти из вагона.

Ей не терпелось дочитать статью до конца. Но толпа спешащих на работу людей не давала возможности остановиться. Даже на эскалаторе было слишком тесно, чтобы развернуть газету. Вне себя от нетерпения Софья вышла на улицу и едва не бросилась бежать.

Что же получается? Убийца Мягкого покончил с собой? И ей больше нечего бояться?

В коридоре неподалеку от двери в ее кабинет стоял Веня Акулов. Его пухлое лицо как-то странно, по-стариковски обвисло, а взгляд лишился обычного жизнелюбия. Однако Софье сейчас было не до него. Она решила, что проявит сострадание немного позже. Когда разберется со своими собственными проблемами.

— Здравствуйте, Софья Николаевна, — проблеял Веня, дернувшись.

— Привет! — отсалютовала она и воткнула ключ в замочную скважину.

— Софья Николаевна! А вы в курсе, что шляпный маньяк вчера спрыгнул с крыши?

— Только что прочитала в газете, — ответила Софья, распахивая дверь.

— Его фамилия Аникин. Вы были с ним знакомы?

— С чего ты взял? — страшно удивилась она. Впрочем, удивление тут же сменилось раздражением. — У тебя в голове одни вредные идеи, парень. Вероятно, Степанычу нужно давать тебе больше работы, связанной с пешими прогулками.

Швырнув сумочку на стол, Софья скинула шубку и разложила газету на столе. Впрочем, углубиться в чтение ей не дали. В кабинет с мороза ворвался румяный Вася Капитанов с целым ворохом газет, которые он держал в охапке.

— А! Ты уже знаешь! — крикнул он. — А я как раз пришел поделиться новостями. Вот ты говоришь — Кутайкин кретин, — сказал Вася, плюхнувшись на стул.

— Ш-ш! — зашикала Софья. — Вдруг он явится и, как всегда, подслушает разговор откуда-нибудь из коридора.

— Да и фиг с ним! — расхрабрился Вася. Впарив Кутайкину слоган, он почувствовал себя важным человеком. — Но этот шляпный маньяк — просто всем кретинам кретин! Когда я узнал его мотив, меня аж всего перекорежило.

— Про мотив я дочитать не успела, — призналась Софья, порываясь сунуть нос в газету.

— Нет, это просто фишка! Слушай сюда. Парень рос в неполной семье. Воспитывала его мама, которая работала массажисткой. То один, то другой клиент западал на ее прелести. И застревал в квартире. Надолго. Иногда на месяцы.

— То есть мамаша была дамой непостоянной?

— Более чем. И весьма легкомысленной. Своего парня она заставляла называть каждого нового ухажера папой. Он долго копил в себе ненависть к этим залетным «папам», да что там — он просто свихнулся на этой ненависти.

— Но, как мне показалось, он уже вырос. Сколько ему там было?

— Двадцать четыре. Вполне достаточно для того, чтобы натворить дерьмовых дел. Его мать недавно умерла. Парень решил, что те элитные клиенты, которые пользовались ее расположением, и есть подлинные виновники матушкиной непутевой жизни. Виновники ее невнимания к сыну. В те благословенные времена в больших начальниках сидело множество людей старой закваски. Они носили шляпы как символ собственной значимости. По крайней мере в сознании ребенка дядька в шляпе был врагом. И даже теперь, повзрослев, когда Аникин видел какого-нибудь заносчивого или просто важного типа, не дай бог, еще с портфелем или с папкой в руках, он начинал сходить с ума. Ему хотелось сделать им больно.

Как пишут, Люкин был страшно заносчив. А администратор из телеателье ходил важный словно гусь. Вероятно, перед Новым годом Аникин почувствовал себя одиноким, и на этой почве у него наступило обострение. Он болтался по улицам и выслеживал особо отвратительных с его точки зрения типов.

— А потом стал их убивать?

— Наверное, так он облегчал душу. А чтобы смерть очередного негодяя не казалась бессмысленной, он надевал ему на голову шляпу. В знак своего негодования.

— Но ведь он обращался к доктору Костюшко! — воскликнула Софья.

— Точно! — Вася хлопнул ладонями по столу. — Обращался. Он просил о помощи. Ему не нравилась собственная навязчивая идея, он хотел от нее избавиться. Видно, чувствовал, что дело зашло далеко и винтики необходимо подкрутить.

— И что же этот доктор? — вознегодовала Софья. — Этот Костюшко?

— Костюшко ему помог, — пожал плечами Вася. — Только, к несчастью для парня, некоторое время назад доктор отправился на конференцию во Францию. Решил пообщаться с себе подобными. А в это время его пациент слетел с катушек. После убийства Люкина он заходил в ателье по ремонту телевизоров. Задавал мастеру глупые вопросы и заигрывал с приемщицей. А вот в министерстве и в редакции «Компьютеров и делопроизводства» его никто не опознал. Может быть, период «негодования» сократился и этот тип убил Брюковца почти сразу, как увидел? Возможно, тот нагрубил ему или посмотрел косо. Кто знает?

— Брюковец вообще любил цепляться к посетителям, — пробормотала Софья. — Увидит в коридоре незнакомого человека — и ну его выспрашивать: кто, да что, да почему?

— Вот и поплатился, — пробормотал Вася. — Зато теперь можно наконец спокойно вздохнуть и не думать о том, что вокруг твоей работы разгуливает маньяк и что однажды утром любимые коллеги найдут тебя холодного и раздетого почти догола. Не поверишь, но я стал каждое утро надевать на работу свежее нижнее белье!

— Вася, ну тебя! — пробормотала Софья.

После ухода креативного директора она спрятала газеты в стол и заставила себя сосредоточиться на работе. За несколько часов ей удалось провести ударное количество телефонных переговоров. Обсудив со Степанычем первоочередные задачи и отчитавшись по тому, что было сделано, Софья влетела к себе в кабинет, и тут раздался совершенно неожиданный телефонный звонок.

Звонил Валерий Тулускин. Его голос свидетельствовал о том, что хозяин сверкает и переливается от счастья. Вероятно, блудная жена приложила максимум усилий для того, чтобы разогнать все тучи над семейным гнездышком.

— Я раздобыл для вас информацию, можете записывать, — сообщил Тулускин. — Сначала домашний адрес. — Он продиктовал адрес. — Мадлена Борисовна Веселова, в девичестве Клочкова. Уроженка города Воскресенска Московской области. Двадцать пять лет, невероятно хороша собой, отличительная черта — длинные рыжие волосы. Три года замужем. Муж — Петр Леонидович, на тридцать четыре года старше жены, ему пятьдесят девять. Умен, богат, отличная деловая репутация. Обожает жену, возможно, не доверяет ей. Встретить Мадлену можно в салоне красоты «Питер Грюн». Пишите адрес, Она бывает там примерно с 16 до 18. Кроме суббот и воскресений.

— Каждый день? — не поверила Софья.

— Ну да. Если не обновляет маникюр, значит, лечит волосы. Или делает кислородную маску. Или массаж лица. В общем, вы представляете себе.

Софья представляла все это себе довольно смутно. Однако информацию посчитала заслуживающей внимания и рассыпалась в благодарностях. «Впрочем, зачем мне Мадлена, если мой преследователь спрыгнул с крыши? — подумала она. — Жаль, что в тот момент он был одет не в темное пальто, тогда бы у меня не осталось никаких сомнений». Поскольку сомнения все же остались, Софья решила не пренебрегать возможностью получить новую информацию.

Положив трубку, она посмотрела на часы. Стрелки только что миновали четыре. «Во-первых, я сегодня не обедала, — рассудила Софья. — Хотя позавтракала еще на заре. Во-вторых, Степаныч добр и не требует жесткого отчета по поводу того, где, кто и когда был. В-третьих, я непосильным трудом заработала себе репутацию в агентстве, так пусть теперь она немножко подержит меня на плаву».

Проходя по коридору, Софья наткнулась на Васю Капитанова, который взахлеб рассказывал Мариночке о своих горестях.

— Кто-то стыбзил мою любимую кружку! — возмущался он. — И выгрыз весь январь из отрывного календаря на будущий год.

— Полтергейст продолжается? — шепотом спросила у него Софья, проходя мимо.

— Может быть, я схожу с ума? — вопросил Вася, дергая себя за чуб. — Может, мне сходить к доктору Костюшко?

— Типун тебе на язык, — отмахнулась Софья.

— А ты куда? — бросил ей вдогонку Вася.

— В аптеку за «упсой». Еще заеду в универмаг за медом. Где-то, понимаешь, меня здорово продуло. Кхэ-кхэ! — выразительно покашляла она.

Сначала ей пришлось тащиться на Юго-Запад за своим автомобилем. «Фольксваген» благополучно переночевал на стоянке возле ресторанчика. Выглядел он достаточно сиротливо для того, чтобы Софья испытала угрызения совести.

Салон красоты «Питер Грюн» отпугивал клиенток со средним достатком широкой стеклянной дверью на фотоэлементах. Внутри был холл, который украшали зеркала в глубоких нишах и вазы с живыми цветами. За конторкой сидела ухоженная девушка, взор которой был пресыщен созерцанием красоты и денег.

— Вы к нам в первый раз? — спросила она у Софьи.

— Я заехала за подругой. Мадлена здесь? Веселова, я имею в виду?

— Да-да, она с Ириной Семеновной, освободится примерно через полчаса.

— Ну хорошо. Я пока схожу куда-нибудь, выпью кофе. Есть тут у вас поблизости что-нибудь приличное?

— Кафе через дорогу, — плавно махнула рукой девушка.

— Тогда скажите Мадлене, что там ее ждет подруга, — велела Софья и вышла на улицу.

В кафе она заняла столик у окна, чтобы наблюдать за салоном красоты. Через двадцать минут оттуда вышла румяная девица с непокрытой головой. Впрочем, головной убор был ей и не нужен. Роскошные волосы, завитые в крутые мелкие колечки, образовывали вокруг нее рыжее облако и падали почти до пояса. Не было никаких сомнений, что этой есть Мадлена.

Софья решила, что сейчас она двинется к кафе, высоко держа голову и покачивая бедрами. И была поражена. Мадлена тревожно оглядела улицу, потом подняла воротник шубы и, втянув голову в плечи, размашистым шагом направилась к светофору. Так ходят замордованные бытом женщины, чьи мужья зарабатывают только на проезд до места работы и на синтетические сосиски, которые можно хранить в холодильнике несколько месяцев без ущерба для их внешнего вида. ,

Ворвавшись в кафе, Мадлена обвела взглядом помещение и нахмурилась. Софья помахала ей рукой.

— Это вы мне? — удивилась та, неуверенно подходя.

— Вам, Мадлена Борисовна.

Софья давно уже решила, что конкретно она скажет. Вернее, что соврет. «Суданский не показывал мне своих документов, вот и я не стану», — подумала она, а вслух сказала:

— Присаживайтесь. Я из специальной мобильной группы, созданной при ФАПСИ. У нас к вам есть несколько вопросов.

Румянец сбежал со щек Мадлены в одну секунду. Она без сил рухнула на стул и невидящим взглядом уставилась в пространство.

— Так и знала, — прошептала она. — Надо было выбросить его к чертовой матери!

— Ну-ну, — сказала Софья. — Не стоит воспринимать все так трагично. Мы очень лояльно к вам настроены. Видите, никуда не вызываем, охраняем вашу частную жизнь.

— Благодарю.

— Не за что! — брякнула Софья.

Мадлена поглядела на нее продолговатыми зелеными глазами и спросила:

— Можно я закажу чашечку кофе?

— Я здесь не для того, чтобы мешать вам жить.

— Благодарю, — снова повторила Мадлена.

— Так что вы там хотели, выбросить к чертовой матери?

— Портфель, — сдавленным голосом ответила та.

— Портфель Люкина? — живо спросила Софья.

Мадлена вздрогнула и неохотно кивнула головой, глядя на нее с огромным удивлением:

— Надо же! А он-то был уверен, что никто не знает о нашей связи!

— Ну так не бывает. В городе живут тысячи любопытствующих граждан, — нравоучительно заметила Софья. — Впрочем, Люкин мертв, так что для вас все в прошлом.

— Все в прошлом… — эхом откликнулась Мадлена.

— Вы любили его?

— Не знаю. Не уверена.

— Вы хоть представляете, за что его убили?

Мадлена схватила в руки чашку, которую поставила перед ней официантка, и сделала жадный глоток.

— Я полагаю, у Кости искали портфель.

— Позвольте поинтересоваться: а что в том портфеле?

— Деньги, — просто ответила та.

— Много?

— Я даже не считала. Я очень их боюсь, этих денег. И, выходит, не зря.

— Расскажите, пожалуйста, как портфель попал к Люкину, а позже к вам, — попросила Софья.

— Костя велел мне молчать под страхом смерти. Он не хотел бы… Ах, да что теперь!

— Теперь вам нужно спасать свою жизнь. Думаю, вы в опасности. — Софья действительно так думала. — Не замечали за собой слежку?

— Не-ет…

— Это хорошо. Итак, портфель. Во-первых, где он?

— В той квартирке, которую мой муж купил для гостей.

— Квартирка для гостей? — пробормотала Софья. — К-хм… Почему именно там?

— Не знаю. Я так перепугалась, когда Костя мне все рассказал! В той ситуации он повел себя безнравственно. Я ему так и сказала. Мы вообще поссорились из-за этого портфеля.

— Так расскажите же все толком, — попросила Софья. — Пока что я ничего не понимаю.

— Боже мой, но как вы на меня вышли? — спросила Мадлена, тревожно глядя на Софью.

— В ходе спецоперации, — туманно ответила та.

— Да-да, понимаю. — Мадлена схватила кофейную ложечку и принялась вертеть ее в руках. — Это случилось в позапрошлую пятницу. Я сейчас только повторяю вам Костины слова, потому что в ту ночь меня с ним не было. Я вообще никогда не оставалась у него на ночь. Вы понимаете…

— Понимаю. Вы замужем.

— Весь вечер мы были в клубе, и Костя поздно возвратился домой. Он еще долго не ложился — принял душ, почитал. Потом решил выкурить сигарету. Он всегда курит возле открытой форточки. Он стоял, курил и вдруг увидел…

Мадлена оборвала фразу и осторожно положила ложечку на блюдце. Софья не сводила с нее пристального взора.

— Он увидел… В общем, он стал свидетелем дорожного происшествия.

— Авария?

— Наезд. Какой-то автомобиль сбил пешехода и скрылся с места происшествия.

— Какой автомобиль? — жадно переспросила Софья.

— Я не знаю! Костя мне ничего об этом не говорил. Но он… Он… Он запомнил номер.

— И вызвал милицию?

— Нет, милицию вызвал шофер машины, которая появилась на улице спустя пару минут. В общем, Костя вообще не участвовал во всем этом.

— Решил воспользоваться информацией сам? — догадалась Софья.

— Да. Я говорила ему, что это отвратительно. Но он не желал слушать. Он считал себя очень умным и предприимчивым человеком и зарабатывал буквально на всем, что только подворачивалось под руку. С одной стороны, мужчина, умеющий делать деньги, безусловно, привлекателен. С другой стороны, способ, при помощи которого он это делает…

— Он должен выбирать, — поддакнула Софья.

— Или по крайней мере скрывать от любимой женщины, — недовольно сказала Мадлена. — Мне лично не хотелось бы всего этого знать.

— А что стало с тем человеком, на которого наехали?

— Он оказался настоящим алкоголиком. Но все равно, человек есть человек, — нахмурилась Мадлена. — Он навсегда останется инвалидом.

— Вы знаете, кто это?

— Нет. Понятия не имею. Я вообще знаю все только в общих чертах.

— И владеете деньгами, вырученными за шантаж, — заметила Софья, старательно играя свою роль.

— Но что я могла сделать?! — воскликнула Мадлена. — Костя просто приказал мне спрятать деньги. А теперь его вообще убили!

— Итак, ваш Костя выяснил, кому принадлежит автомобиль, на котором совершили наезд, и…

— И позвонил этому, человеку.

— Это был мужчина?

— Да. Да, мужчина. Пожалуй, это единственное, что я знаю Точно.

— Он позвонил этому мужчине и потребовал денег?

— Тот согласился заплатить. Они договорились о встрече во вторник. В каком-то сквере. Ну чтобы все просматривалось. Встреча прошла нормально. Но когда Костя ехал обратно, уже с деньгами, он почувствовал, что за ним следят. Все это он рассказал мне во вторник вечером. И отдал деньги. Велел спрятать ненадежнее. А в среду утром его убили…

— Это все, что вы знаете? — уточнила Софья.

— Все. Клянусь.

— Ну что ж…

— Подождите! — испугалась Мадлена. — Вы что же, собираетесь уходить?!

— Ну да.

— Как? А деньги? Тот портфель. Я хочу от него избавиться!

— Деньги — это не моя компетенция, — попыталась отпереться Софья. — Сдайте их в милицию. Или отнесите тому типу, которого сбила машина.

— Но я понятия не имею, кто этот тип!

— Легко можно выяснить. Мы знаем, из какого окна и на какую улицу смотрел ваш Константин. Мы знаем, какого числа это было.

Софья говорила, а по спине ее медленно расползался арктический холод. Роман! Роман с биноклем, шарящий взглядом по окнам третьего этажа. Возможно, по окнам квартиры убитого Люкина! Боже мой, не он ли был за рулем той машины? Но тогда… Тогда в деле об убийстве Люкина он становится подозреваемым номер один!

Тут Софья вспомнила, что Люкин — одна из жертв «шляпного убийцы», Аркадия Аникина. А Аникин спрыгнул с крыши, предварительно рассказав доктору Костюшко все о побудительных причинах своих ужасных поступков. Одно совсем не вязалось с другим.

— Я не хочу никуда пристраивать эти проклятые деньги! — заявила тем временем Мадлена. — Вы должны их забрать.

— С чего вы взяли? — Софья поднялась и закинула сумочку на плечо.

— И в милицию я не пойду. Милиция действует не слишком тонко. Они впутают в дело моего мужа! Он узнает про нас с Константином. Я этого не переживу!

— Попросите какого-нибудь друга, чтобы он взял эту миссию на себя. — Софья вложила деньги в книжечку со счетом и двинулась к выходу из кафе.

Мадлена бросила сверху несколько купюр и поспешила вслед за ней.

— Вы ведь официальное лицо! Я хочу сдать вам этот чертов портфель!

— Не надо, — покачала головой Софья и быстро пошла к своей машине, стоянку для которой удалось найти довольно далеко от салона красоты и, соответственно, от кафе.

— Там куча денег! — продолжала настаивать Мадлена. — Если вы их не возьмете, я выброшу портфель на помойку!

— Простите, — обратился к ней маленький мужчина с острым носиком, попавшийся навстречу. На нем были круглые очки и ушанка с драным левым ухом. — Уточните, пожалуйста, на какую помойку вы выносите мусор?

Он спросил это так интеллигентно, что Мадлена поначалу даже растерялась. Зато Софья среагировала мгновенно:

— Шел бы ты, дядя, лесом!

— Понял. Извинился. Ушел, — покладисто сказал тот и испарился.

— Я буду жаловаться! — внезапно рассердилась Мадлена. — Дайте мне координаты вашей службы, хочу связаться с вашим начальством! Впрочем, покажите мне свое удостоверение, до начальства я и сама доберусь! Хочу знать вашу фамилию и звание.

Софья подумала, что если сделать ноги, Мадлена поднимет шум и ее запросто поймают — вокруг полно милиции. Второй вариант — броситься к «Фольксвагену» и нагло уехать. Тогда Мадлена вычислит ее по номеру — труд невелик, если на каждом светофоре продают компьютерные диски с полной базой данных ГИБДД.

— Ну хорошо, — сдалась она. — Я изыму у вас портфель под расписку.

— Слава богу! Вы на машине? Тогда пристраивайтесь ко мне в хвост и поедем. Я жажду свалить с себя этот груз!

— А у вас не возникало искушения присвоить эти деньги? — спросила Софья. — Взять их и потратить?

— Незаметно для мужа такую сумму не потратишь, — тут же ответила Мадлена, но потом спохватилась и добавила:

— Это цена Костиной жизни, как вы могли подумать?

«Квартирка» находилась в одной из столичных новостроек, и при желании туда можно было засунуть целый автобус гостей. Коридор размерами напоминал закрытый теннисный корт и был обставлен странно изогнутой белой мебелью. Нырнув в один из шкафов, Мадлена принялась усердно копаться в каких-то невидимых вещах. Наконец она вылезла наружу, растрепанная и раскрасневшаяся. В руках у нее был портфель того же цвета, что и ее волосы.

— Вот он, — сказала Мадлена и протянула его Софье.

Та на секунду замешкалась. «Опять портфель! — пронеслось в ее голове. — Портфель Дымова уже принес мне массу неприятностей. Кажется, сейчас я их удвою». Тем не менее Софья взяла его и прижала двумя руками к себе.

— Господи, мне уже полегчало! — пробормотала Мадлена. — Удивительно, как деньги управляют сознанием.

— А надо, чтобы наоборот, — заявила Софья. Портфель Люкина жег ей руки, словно только что выпрыгнул прямиком из адского пламени.

— Хотите расписку? — спросила она, просто чтобы потянуть время и не оставаться один на один с этим ужасным приобретением.

— Нет, — решительно покачала головой Мадлена. Ее оттаявшие рыжие кудряшки, взметнувшись вверх, осыпали Софью миллионами крошечных брызг. — Костя умер, вместе с ним умерли и наши отношения. Рассчитываю поскорее забыть все, что с этим связано. Я совершила глупость, теперь раскаиваюсь. Забирайте портфель — и дело с концом.

— Ладно, — промямлила Софья, уже не боясь, что у нее снова потребуют какой-нибудь документ.

Мадлену снедало лихорадочное желание покончить поскорее с формальностями, отдать портфель, отряхнуть руки и постараться убедить себя, что все это ей приснилось. «Почти в точности мое желание, — подумала Софья. — Сейчас она закроет за мной дверь и навсегда вычеркнет Люкина из своей жизни».

Портфель был таким тяжелым, словно в нем содержалось все бремя пороков человеческих. Однако Софья не рискнула открыть его в машине и повезла к себе домой. По дороге она пришла к выводу, что все деньги, попадающие к ней в руки, вызывают разные чувства. Те, что она заработала для Дымова, приносили удовольствие. Деньги же, которые Люкин выманил шантажом у человека, скрывшегося с места преступления, напоминали камни. Под этими камнями теперь были погребены остатки ее, Софьиного, оптимизма.

До сих пор она надеялась, что дело утрясется как-нибудь само, без ее участия. Например, появится Дымов и возьмет на себя всю ответственность за происходящее. Или Суданский проникнется к ней нежными чувствами и, пользуясь своим служебным положением, передаст дело компетентным органам. Но нет! Ничего такого не происходило. Мужчины бежали с поля брани, точно мыши от метлы. Она осталась совсем одна.

Пока кошка Федора бесчинствовала на кухне, с мурмяканьем уничтожая «Вискас — вкусный обед», Софья принялась за портфель. Открыв его, она увидела, что он доверху набит тысячерублевыми купюрами, уложенными в жирненькие пачки. Пачки были спеленуты банковскими лентами. Пожалуй, если бы Софья радовалась этим деньгам, она бы просто вывалила их кучей на диван и запустила в эту кучу обе руки. И скорее всего ничего бы не заметила.

Но, поскольку деньги угнетали ее, она стала вытаскивать пачку за пачкой и раскладывать их ровными рядами. На одной из банковских бумажек шариковой ручкой были крупно нацарапаны какие-то буквы и цифры. Водившая «Фольксваген» Софья насторожилась.

"Похоже на номер автомобиля. Неужели Люкин оставил мне ниточку? — подумала она и тут же спохватилась:

— Не мне, конечно, а Мадлене. А та взяла и самоустранилась. Ей наплевать, как он умер, и деньги его ей совершенно не нужны. Что же мне со всем этим делать? Пойти к следователям, которые вели дело об убийстве Люкина? Взять и отдать им все — его портфель, портфель Дымова да еще в придачу рассказать о Капустине, о Мадлене, обо всех тех, кто хоть как-то причастен к делу?"

— Ты думаешь, все сразу закончится, да? — вслух спросила она объевшуюся кошку Федору, которая вперевалочку вошла в комнату. — Ошибаешься. Тут-то все и начнется! Думаю, меня надолго лишат возможности совершать решительные поступки.

Софья понимала, что нужно все хорошенько обдумать. Сгруппировать данные. Она расстелила постель, забралась под одеяло и уставилась в потолок. Факты скакали перед ее мысленным взглядом точно кузнечики. Они не желали группироваться и лишь путались в голове, рождая совершенно чудовищные версии и догадки. Больше всего Софья боялась, что Дымов с самого начала выстроил некий изощренный преступный план, для реализации которого ему необходим был козел отпущения.

— Если это так, то, вероятно, я успешно справляюсь с ролью козла, — пробормотала она.

В этот момент кто-то позвонил в дверь. Софья нашарила рукой будильник и поднесла к глазам. Десять вечера! Кто бы это мог быть? Закутавшись в халат, она потопала в коридор и прильнула к глазку. Там стоял Кутайкин собственной персоной. В одной, руке он держал пухлый пластиковый пакет, в другой — пышный букет красных роз. Выражение лица у него было решительное и одновременно возвышенное, как у певца, исполняющего патриотическую песню.

Софья, которую грызло одиночество, неожиданно решила: «А впущу-ка я его! Чего мне терять? Все-таки живая душа».

Увидев Софью без макияжа, в халате и носках, Кутайкин ничуть не смутился.

— Здравствуйте, Софья! — Поскольку в этой фразе не было ни одного звука, который можно было бы произнести в нос, его приветствие прозвучало до ужаса странно. Впрочем, он тут же смазал это впечатление, решительно добавив:

— Признавайтесь, вы все-таки затемпературили?

— Это Капитанов вам нажаловался?

— Просто проинформировал. Я вас искал в агентстве. Он сказал, что вы закашляли и ушли. Можно войти?

— Входите. — Софья посторонилась. — Пусть вас не смущает мой внешний вид.

— Он меня ни чуточки не смущает, — плотоядно улыбнулся Кутайкин и заявил:

— Я принес множество вещей, которые могут пригодиться в трудную минуту.

Когда он разделся и, прошествовав на кухню, начал разгружать пакет, выяснилось, что представления о трудной минуте у него весьма экстравагантные. В пакете оказался коньяк, несколько лоточков мясной нарезки, большая банка чая для гурманов, пакет молока, пачка соды, брусок сливочного масла и «гремучий» мешочек с лекарствами.

— Молоко, масло и соду — мне, коньяк — вам, — предположила Софья.

— Вам еще розы. Впрочем, это все вам. Будете пить коньяк и нюхать цветы. Затем подойдет очередь чая и аспирина. А перед сном я напою вас молоком с содой…

Уловив в голосе Кутайкина мечтательные интонации, Софья насторожилась. Почему-то ей сразу вспомнился Иван Иванович Ушкин с его навязчивой идеей сделать из девушки домашнее животное. Может быть, у этого типа собственная фобия? Он знакомится с женщиной, а потом закармливает ее таблетками? Как ни крути, а Кутайкин уже второй раз порывается исполнять роль лекаря.

— Послушайте, Олег, — сделала она первый осторожный заход. — Вы, вероятно, испытываете настоящее удовольствие, когда женщина проглатывает какую-нибудь микстуру или приклеивает к ранке лейкопластырь? — Кутайкин изумленно поглядел на нее. — Признайтесь, вы тащитесь, когда ее спину прожигает горчичник и она корчится и молит о пощаде? А потом вы собственноручно закапываете ей в уши борный спирт!

— Куда?

— В уши. Или в нос. В зависимости от диагноза. Вы обмазываете ее гусиным жиром и наблюдаете, как тело ее корчится в конвульсиях!

— Послушайте, Софья, по-моему, у вас жар, — пробормотал Кутайкин и потянулся рукой к ее лбу.

— Вот! Видите? Вам не терпится начать! — вдохновилась Софья. — Вас переполняют эмоции!

— Это правда, — признался тот. — Эмоций хоть отбавляй. Но я стараюсь их сдерживать. Хотя бы до тех пор, пока не начну поить вас молоком с содой.

— Э-э-э… — протянула Софья, шныряя глазами по сторонам. — Надо поставить цветы в вазу.

«Зачем я его впустила? — подумала она, преисполнившись раскаяния. — За живую душу вполне могла сойти кошка Федора. А с этим типом, пожалуй, будет непросто справиться. Может, применить к нему то средство, которое вывело из строя Лидию?»

Как только она сунула розы в воду, в дверь позвонили во второй раз.

— Кто это? — удивился Кутайкин так, будто прожил в этой квартире лет двадцать и по вечерам к нему ни разу никто не заглядывал.

— Сейчас пойду и посмотрю, — обрадовалась Софья.

Радовалась она не просто так. Если это какие-нибудь бандиты или убийца в темном пальто, Кутайкин может стать ее защитником. Если же это кто-то совершенно безобидный, Марианна, например, или двоюродный брат из Питера, он поможет ей избавиться от Кутайкина.

Однако ее ожидал некий промежуточный вариант. Это был Суданский. Командировочной сумки при нем не оказалось. В руках он держал букет красные роз, совершенно идентичный тому, который притащил предыдущий гость. «Вероятно, этими розами торгуют где-то возле моего дома, — подумала смятенная Софья. — Боже мой, что же делать?»

Ей страшно хотелось впустить Суданского. Она словно дитя обрадовалась его возвращению. Однако Кутайкин никак не вписывался в ситуацию.

— Вы испортили мне вечер! — шепотом заявила она, вернувшись в комнату и смахивая с щек нежданные злые слезы. — Там стоит человек, который для меня многое. значит. А из-за вас с вашим маниакальным стремлением скормить мне пригоршню таблеток я не могу его впустить!

— Что ж, тогда я впущу его сам, — гордо заявил Кутайкин и, не обращая внимания на попытки Софьи вцепиться ему в горло, прошел в коридор и распахнул дверь.

Возникла немая сцена. Суданский с розами в руках глупо глядел на Кутайкина, который засунул руки в карманы и воздел одну бровь вверх. Софья, оставшаяся в комнате, забралась под одеяло и затаилась там. Она была уверена, что сейчас последует обмен «любезностями», после чего Суданский швырнет розы на пол и уйдет, не оборачиваясь. Или унесет розы с собой, сказав Кутайкину какую-нибудь гадость.

Однако через минуту ей пришлось убедиться в том, что она совершенно не знает человека, который потряс ее воображение.

— Здравствуйте! — сказал Суданский, проталкиваясь в коридор, — Примите розы. Хорошо бы вскипятить и подсластить воду, в которую вы их поставите. И срезать стебли по косой. Бутоны тотчас распустятся, будут замечательно пахнуть и простоят как минимум неделю, не уронив ни лепестка.

Разговаривая, Суданский разделся и, не сняв башмаков, потопал в комнату. Кутайкин, обутый в старые тапочки Романа, тут же почувствовал себя неуютно. Кроме того, Суданский был выше, крепче и сильнее, что тоже отрицательно влияло на его чувство собственного достоинства. Букет роз, который ему всучили, призывал к каким-то решительным действиям. Вот только к каким? Реакция Софьи должна была подсказать, как вести себя с незнакомцем. Однако Софья не выказывала никакой реакции. Она лежала, высунув из-под одеяла нос, и разглядывала люстру.

— Ну что у вас тут? — бодро спросил Суданский, озирая сброшенную на пол подушку, коньяк и лекарства на тумбочке. — Грипп, любовь или недоразумение?

— Недоразумение, — мгновенно ожила Софья.

Нет, определенно она обожала Суданского! Всего пара слов — и неловкости как не бывало! Выпроставшись из-под одеяла, она широко улыбнулась:

— Ты уже вернулся из командировки?

— Она была местной.

— Только не говорите мне, что это ваш муж! — воскликнул рассерженный Кутайкин. — Вашего мужа я знаю в лицо!

— Я гораздо лучше, чем муж, — сказал Суданский. — Я новый Сонин друг. А вы наверняка старый друг. Поэтому у меня перед вами преимущество.

— Я тоже новый друг, — сообщил Кутайкин, ожесточенно засовывая второй букет в ту же вазу, в которой уже стоял его собственный.

— Соня, тебе не кажется, что ты разбрасываешься? — поинтересовался Суданский.

— Я должна сообщить тебе очень важную вещь! — ответила Софья, не обращая на Кутайкина никакого внимания. — «Шляпа номер один», Люкин, был шантажистом. Он выманил у одного типа целую кучу денег.

— С чего ты взяла?

— Эти деньги у меня здесь. Под кроватью.

— О, черт! — пробормотал Суданский. — Соня, я оставил тебя утром у себя на кухне в разобранном состоянии. Я был убежден, что после вчерашних возлияний ты проведешь спокойный день в своей тихой конторе.

— В моей конторе не может быть спокойных дней, — возразила Софья, — потому что она находится в эпицентре ужасных событий. Именно вокруг нее убивают людей.

— Послушайте, дорогая моя! — подал голос Кутайкин. — Во что это вы впутались?

— Ай! — отмахнулась та.

И в этот момент снова позвонили в дверь. Все трое напряженно переглянулись.

— Ситуация становится интересной, — первым подал голос Кутайкин. — Если это еще один ваш новый друг, мне придется признать, что я вообще не разбираюсь в женщинах.

— Это Роман, — шепотом сообщила Софья, на цыпочках возвращаясь из коридора. Глаза у нее были круглыми, как у Федоры, которая как раз выглянула из-под дивана. .

— Роман — это у нас кто? — попытался сосредоточиться Суданский.

— Это муж, — прошипел Кутайкин.

— Ах, да-да. Муж. Тот, который с биноклем торчит под аркой дома напротив агентства? — жестко уточнил Суданский. — Мне кажется, сейчас самое время прижать его к ногтю. Открой ему дверь.

— Ты с ума сошел? — возмутилась Софья. — Нас тут слишком много.

— Значит, сделаем так. Мы с товарищем прячемся, ты впускаешь мужа и начинаешь задавать вопросы в лоб. По поводу бинокля и все такое. Посмотрим, как он себя поведет. А я буду на страховке. Так что ничего не бойся.

— Что вы задумали? — забеспокоился Кутайкин, когда Суданский и Софья в четыре руки стали подталкивать его к ванной комнате.

— Пойдите, освежите дыхание! — посоветовал Суданский. — Хотя вряд ли вам сегодня обломится поцелуй. Но надежда, как говорится, умирает последней.

— А ты куда? — проводив Кутайкина, спросила Софья.

— Я буду на кухне. Не пускай его туда.

— Ладно!

Роман тем временем устал звонить и принялся ковырять ключом в замке.

— Да иду я, иду! — прокричала Софья и открыла. — В последний раз, Роман, ты врываешься, когда тебе вздумается. Завтра я сменю замки. Так что забирай отсюда все, что тебе дорого, прямо сейчас. Кстати, зачем ты пришел?

— Узнать, почему у тебя не работают телефоны — ни домашний, ни мобильный.

Роман сделал новую стрижку и выглядел невероятно элегантно. Но разве можно сравнить его с Суданским!

— Мобильный я временно отключила, чтобы отдохнуть от дел, а здесь, в квартире, телефон отключила кошка. Она любит играть со шнурами. Я только что обнаружила розетку на полу.

— Зачем вообще тебе кошка? Где ты ее взяла? — не унимался Роман, перетаптываясь на пороге.

— Может быть, зайдешь? — предложила Софья. — Наверняка ты вынес из дому не все, что задумал.

— Да, пожалуй, я заберу еще напольную вазу. Ту, которая тебе всегда не нравилась.

— Вижу, женщины приедаются быстрее, чем интерьер, — съязвила Софья, зорко следя за тем, чтобы Роман не свернул ни в ванную комнату, ни в кухню.

— Ты уже легла спать? — удивился бывший муж, озираясь по сторонам. — Снова сосешь коньяк на ночь? А откуда столько цветов?

— Подарок от поклонников, — пожала плечами Софья.

— И где же поклонники? — насмешливо спросил тот.

— Здесь. Рассредоточились по квартире.

— Угу. Понятно. — Роман усмехнулся краешком рта и окинул ее насмешливым взглядом, намекая на непрезентабельный внешний вид Софьи.

— Вот что, дорогой, сядь-ка, — жестко сказала она. — Мне нужно задать тебе один важный вопрос.

Роман бухнулся на диван и, закинув ногу на ногу, стал рассматривать корешки книг на стеллаже.

— Ну давай свой вопрос.

— Какого черта ты постоянно дежуришь с биноклем в руках в том месте, где убили нескольких человек?

Роман мгновенно потерял интерес к книгам и медленно выпрямился.

— Что ты сказала?

— Ты прекрасно слышал.

В квартире повисла зловещая тишина, и тут Кутайкин в ванной включил воду.

— Что это? — спросил Роман, округлив глаза.

Он вскочил на ноги и двинулся на звук.

— Подожди! Сначала ответь мне на вопрос. Ты как-то связан с Люкиным? Может быть, с шантажом? Это ты наехал на пешехода?

Не отвечая, Роман распахнул дверь в ванную. Кутайкин увлеченно чистил зубы пальцем. Рот его был испачкан голубой пеной. Когда дверь открыли, он обернулся и уставился на Романа.

— Прелестно! — воскликнул тот. — Мы с вами, кажется, уже встречались. Это вы принесли такое кошмарное количество роз?

— Только половину, — невнятно ответил Кутайкин. — Вторую половину принес тот тип, который прячется на кухне.

— Прячется на кухне? Ха! Нужно было уйти от жены, чтобы выяснить, насколько она темпераментная женщина.

— Роман! — продолжала настаивать Софья. — Как ты связан со «шляпными» убийствами?

— Да никак не связан, — грубо ответил тот. — Подожди, сейчас я тебе кое-что покажу.

Он вышел в коридор, и через секунду входная дверь громко хлопнула. Раздался судорожный скрежет, потом замок щелкнул два раза. Софья бросилась к двери и принялась трясти ее за ручку.

— Негодяй! — крикнула она. — Открой сейчас же!

Суданский выскочил из своего укрытия и поспешил на помощь.

— Я его догоню! — вызвался он.

— Ничего не получится. Этот поганец закрыл дверь на верхний замок. Обычно мы им пользовались только когда, когда уезжали в отпуск. Я не знаю, где этот чертов ключ. Сходу не найду.

— То есть он не захотел отвечать на твой вопрос, — сделал вывод Суданский. — Интересно, на что он рассчитывает?

— На то, что я не настучу на него, вот на что. Он рассчитывает на то, что со мной всегда можно договориться. Раньше я была очень покладистым и очень внушаемым человеком.

— Раньше?

— Да, последние события меня сильно изменили.

Из ванной вышел Кутайкин, наполняя воздух мятным дыханием.

— Зачем вы выдали свое присутствие? — набросилась на него Софья, пытаясь отыскать этот «чертов» ключ.

— А зачем мне таиться? — мрачно заявил он. — Ведь между нами ничего не было.

— Смею добавить, — заметил Суданский, — ничего и не будет. Можете забрать коньяк.

— И все остальные кулинарные изыски вместе с таблетками.

— Меня выставляют? — искренне изумился Кутайкин. — Но Софья! Ведь вы сами говорили, что я покорил вас своим ухаживанием.

— Вероятно, я была в лирическом настроении.

— Хотите сказать, настроение определяет вашу жизнь?

— Пойду соберу для вас сумку, — сказал Суданский.

Софья решила, что необходимо немножко приврать.

— Ну вот что! — понизив голос, прошипела она, оставшись один на один Кутайкиным. — Не хотелось говорить об этом в присутствии другого мужчины…

— О чем? — заинтересовался тот.

— В связи с одним важным государственным делом меня некоторое время держали под наблюдением органы правопорядка. Ездили за мной повсюду, смотрели, с кем я общаюсь…

Кутайкин побледнел и попятился.

— Ага! — обрадовалась Софья. — Вижу, вы все поняли! Вас засекли, Олег Осипович! Вы следили за мной!

— Всего несколько раз, — сильно в нос ответил Кутайкин и часто задышал.

— Кто вас нанял?

— Да что вы, Софья! — испугался тот. — Я сам… Я вами очарован… У меня было мало надежд, поэтому я просто смотрел издали…

— Не может быть, — не поверила Софья. — В вашем возрасте никто себя так не ведет.

— Пожалуй, вы правы. Я старомоден.

— Тогда, в булочной, помните? Вы оказались там не просто так?

— Я ехал за вами. — Кутайкин выпрямил спину. — И в некоторые другие дни, когда вы отправлялись по делам, следовал за вами от самого «Артефакта»…

— Боже мой, но на что вы рассчитывали?

— На счастливую случайность, естественно!

Тут в коридоре появился Суданский с полным пакетом.

— Вот! — радостно улыбнулся он. — Все ваши подношения. Кроме цветов, разумеется.

— Я не возьму, — заверил Кутайкин, аккуратно застегивая куртку на кнопочки. — За кого вы меня принимаете?

— Я спущу его с лестницы? — предложил Суданский, забирая у Софьи найденный ключ от верхнего замка…

— Олег Осипович, возьмите пакет, — велела та ледяным тоном.

Кутайкин повиновался и, обернувшись в дверях, сказал напоследок:

— Очень неприятный вечер!

Суданский тут же ответил:

— Надеюсь, мне удастся исправить то, что вы испортили, — и захлопнул дверь.

— Я должна показать тебе деньги! — тут же заявила Софья, поворачиваясь к нему.

— Они действительно под кроватью?

— Да. И там есть еще кое-что. Номер автомобиля! Он записан на банковской бумажке. Ты можешь использовать свои связи и узнать, что это за номер?

— Элементарно, Ватсон. А что за номер?

— Ах да, ты ведь еще ничего не знаешь!

Софья взахлеб принялась рассказывать о том, как провела сегодняшний день. А напоследок спросила:

— Как ты думаешь, почему номер записан на банковской упаковке?

— Ну, допустим, — задумчиво ответил Суданский, — я только что получил деньги от человека, которого шантажировал. Пожалуй, после встречи с ним я буду беспокоиться, не поехал ли он за мной следом.

— Так-так.

— Вряд ли на эту встречу я бы явился на собственной машине — глупо светить ее номер. Значит, сейчас я еду на машине с шофером. Вернее всего, сижу на заднем сиденье, обняв двумя руками портфель с деньгами.

— И тут ты замечаешь сзади подозрительную машину! — воскликнула Софья. — Мне Мадлена говорила, что когда Люкин ехал обратно, то почувствовал, что за ним следят.

— Итак… У меня нет под рукой ни одной бумажки — все, что может свидетельствовать о моей личности, — документы, записную книжку и так далее — я на всякий случай оставил дома. Поэтому я открываю портфель и записываю номер подозрительной машины на банковской упаковке.

— Хочешь сказать, что, узнав, кому принадлежит машина с этим номером, мы узнаем имя шантажиста? Имя человека, который совершил наезд?

— Вряд ли. По тем же самым соображениям он должен был воспользоваться каким-то другим автомобилем. Однако это все равно ниточка.. Мы не должны ее упускать.

— Я просто сгораю от нетерпения, — призналась Софья.

— Ну у тебя и нервы! — не удержался от комментария Суданский. — Любая нормальная женщина на твоем месте уже давно свалила бы все это жуткое дело на какого-нибудь мужика.

— А что, по-твоему, делаю я? — рассердилась Софья. — Я и пытаюсь свалить все это на мужика. На тебя.

— Выходит, я тебе нравлюсь?

— Э-э-э…

— И что это означает?

— Ты ставишь меня в неловкое положение.

— Ну да! — не поверил тот. — Это ты поставила меня в неловкое положение, когда, надравшись в стельку, явилась ко мне домой и напала на Лидию. Второй раз, смею заметить. Ты осталась ночевать, не спросив разрешения. Мне, честно сказать, было неловко. Я же задаю тебе пустячный вопрос: нравлюсь я тебе или нет?

— А от моего ответа как-то зависит твоя помощь? — осторожно спросила Софья.

— Естественно.

— Тогда ты мне, безусловно, нравишься.

Суданский рассмеялся:

— Ты не похожа ни на одну из тех женщин, которых я знаю!

Софья отправилась на кухню и по дороге сделала кислое лицо, шепотом сообщив увязавшейся за ней кошке Федоре:

— Его слова отдают мелодрамой. Кажется, он просто морочит мне голову. А что, если я — всего лишь задание, которое он отрабатывает? Нет-нет, надо сделать так, чтобы он действительно мною заинтересовался.

Воспользовавшись тем, что Суданский плотно сел на телефон, Софья закрылась на кухне и принялась по мобильному звонить Марианне.

— Слава богу, ты не спишь! — обрадовалась она, когда та ответила. — Марианна, скажи, как завоевать потрясающего мужика?

— Затащи его к себе домой, — тут же ответила подруга.

— Он уже здесь, — прошипела Софья.

— Надеюсь, постель разобрана? — хихикнула Марианна.

— Разобрана, — подтвердила Софья.

— И в такой момент ты звонишь мне, чтобы спросить, что делать дальше?! Радость моя, ты ведь дважды была замужем!

— Нет, Марианна, сейчас этот способ не подойдет.

— Не подойдет? Да знаешь ли ты, что это тот самый золотой ключик, который открывает все двери в мире мужчин?

— Помнится, недавно ты называла себя феминисткой.

— Забудь. Кстати, как тебе удалось затащить его в квартиру?

— Он пришел сам. Неожиданно.

Голос Марианны сразу же сделался подозрительным.

— Надеюсь, ты не в своем махровом халате? — спросила она.

— Как ты могла подумать? — проблеяла Софья, ерзая на табуретке.

— Ну? Так в чем, собственно, дело-то?

— Уже ни в чем, — пискнула Софья, раздумывая, во что бы переодеться.

— Тогда пока. Пойду досматривать фильм с Гибсоном. По-тря-са-ющий мужчина!

В этот момент в кухню заглянул Суданский.

— О номере все узнаем завтра утром, — бодро сообщил он. — Надеюсь, ты будешь такой же милой, как я, и оставишь меня на ночь?

— Ну-у… Наверное, — промямлила Софья.

— Да, ты никогда не могла бы стать спецагентом. У тебя замедленная реакция. Зато потрясающая изобретательность. Сколько раз я пытался с тобой объясниться, но ты все время ускользала. Или, правильнее сказать, улепетывала.

Софья встала и начала бочком продвигаться к двери.

— Ты куда?

— Мне надо во что-нибудь переодеться, — бесхитростно сообщила она.

— Переодеться? — изумился Суданский. — Разве мы куда-нибудь собираемся?

— Нет, но…

— Дорогая! — Суданский взял ее за руки. — Поверь мне, одежда — это совсем не то, что интересует меня в женщинах.

ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ, ЧЕТВЕРГ

Софья только-только сварила кофе, когда на кухне появился Суданский с сообщением:

— Телефонный номер, записанный на банковской бумажке, принадлежит Частному сыскному агентству «Боливар».

— Это хорошо или плохо?

— Ну, как посмотреть. Кстати, тебе о чем-нибудь говорит это название?

— Не-а, — помотала головой Софья. — А что о нем вообще известно?

— Почти ничего. Крошечная фирмочка. Люди там не слишком щепетильные, берутся за все дела подряд. Возможно, нам удастся купить у них необходимую информацию. Если мы с тобой правильно воссоздали события, значит, кто-то из сыщиков следил за Люкиным после того, как тот уехал с места встречи с портфелем денег.

— Нам надо выяснить, кто нанял сыщиков.

— Если эти сыщики и в самом деле не слишком щепетильны, то могут и сами толком не знать. Скорее всего интересующее нас лицо пожелало остаться неизвестным.

— Но мы не можем пренебрегать такой возможностью! Я до сих пор не уверена, что парень, спрыгнувший с крыши, и есть тот тип, который стрелял в меня из пистолета. И это значит, что моей жизни по-прежнему угрожает опасность!

— Хорошо, вечером поедем в этот самый «Боливар», — попытался успокоить ее Суданский.

— Вечером? — возмутилась Софья.

— Не знаю, как ты, а я не могу бросить свою работу.

— Ах, да. Конечно. Я тоже не могу.

Суданский проводил Софью до самой двери агентства и пообещал, что позвонит ей во второй половине дня.

Не раздеваясь, Софья забежала к Степанычу, чтобы согласовать с ним свои планы. Они обменялись информацией, после чего Степаныч сказал:

— А тебя Мохов ждет. Работу сдал, но уходить не хочет. Говорит, у него к тебе важное дело.

Софья тут же вспомнила про свой последний поход в «Компьютеры и делопроизводство» и как-то сразу скисла. Надо сказать, скисла она не зря. Мохов приготовил для нее весьма неприятный сюрприз. Здороваясь с Софьей, он даже не улыбнулся. Потом сел и нервно поправил очки на переносице. Чтобы как-то разрядить обстановку, она сказала:

— В этих очках ты похож на Валерку из «Неуловимых мстителей».

— Да? А девицы говорят, что на Гарри Поттера.

— Это ж сколько твоим девицам лет?

— Послушай, Соня, ради тебя я сделал такую вещь, за которую мне могут очень сильно прищемить хвост.

— Спасибо, — растерялась Софья. — А какую вещь?

— Я кое-что забрал из кабинета Брюковца уже после того, как он вылетел из окна. Я прибежал туда первым.

— Что — кое-что? — помертвевшим голосом спросила Софья. — Что ты забрал?

— Вот. — Сережа достал из-под стола сумку на «молнии», расстегнул ее и вытащил оттуда…

— Боже мой! — воскликнула Софья. — Как она там очутилась?!

Это была ее кофта. Та самая кофта, которая не так давно исчезла у нее из кабинета. Софья пользовалась ею на службе уже несколько лет подряд и всем в ней изрядно примелькалась.

— Это я как раз у тебя хотел спросить как она там очутилась? Она лежала на полу, прямо возле кучи с одеждой Брюковца и рядом со шляпой. Можешь объяснить?

— Я понятия не имею… Слушай, тебе кто хочешь подтвердит, что кофта у меня пропала несколько дней назад.

— Получается, ты просто забыла ее у Брюковца?

— Ты с ума сошел? Чтобы я раздевалась у Брюковца в кабинете? Нонсенс. И вообще, я была уверена, что ее украли!

— Но кому понадобилось красть твою кофту и потом нести ее в кабинет к Брюковцу и бросать на самом видном месте?

— Может быть, это он сам?

— Он что, недавно заходил к тебе на службу?

— Упаси господи! Я вообще не поддерживала с ним никаких отношений, ты же знаешь!

— Я ничего не знаю, — хмуро сказал Мохов. — И учти: если вдруг что, я буду отпираться.

— Поверить не могу, — продолжала бормотать Софья, провожая его до двери на улицу. — В любом случае спасибо тебе! Кажется, ты избавил меня от больших неприятностей.

— Я рад. Только не впутай в эти неприятности меня!

Софья побрела обратно в свой кабинет, осматривая кофту со всех сторон, будто ее внешний вид мог рассказать о том, что с ней происходило. Навстречу ей из туалета вышел Веня Акулов. Увидев Софью, он тут же позеленел и, ойкнув, отступил назад.

— Привет! — поздоровалась она и пошла было дальше, но Веня сдавленно позвал:

— Софья Николаевна!

— Да? — Она обернулась и увидела, что у курьера дрожит подбородок. — Что такое?

— Я должен вам что-то сказать.

— Скажи, — разрешила Софья.

— Это конфиденциально.

Глаза у Вени были круглыми и дикими, а пальцы суетливо теребили резинку свитера.

«Господи, да не влюбился ли он в меня? — внезапно подумала Софья. — Сейчас признается в горячем чувстве, и я буду выглядеть полной дурой. Венька всегда такой нахрапистый». Она понятия не имела, как вести себя с влюбленными и нахальными юношами. Впрочем, сейчас Акулов был совершенно не похож на себя.

— Ну что ж, заходи, — неуверенно предложила Софья, поведя рукой в сторону своего кабинета.

Войдя, Веня плотно прикрыл за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, на секунду закрыл глаза. Глядя на него, Софья так разнервничалась, что едва не села мимо стула.

— Софья Николаевна, я больше так не могу! — с надрывом выпалил Веня. — Я должен вам признаться!

«Ну вот, — подумала Софья. — Начинается!» А вслух сказала:

— Ты бы, Веня, сел. Успокоился. Хочешь кофейку?

— Софья Николаевна, с сегодняшнего дня вы будете меня презирать!

— Ну что ты! — замахала руками Софья. — Как тебе такое только в голову пришло?

— Когда я вам все расскажу, вы побежите к Степанычу, и он меня уволит.

— Веня, неужели ты думаешь, что я на такое способна? Кроме того, разве за это увольняют?

— А вы что же, уже все знаете? — подпрыгнул Веня, внезапно оживляясь.

Софья поглядела на него с подозрением:

— Что — все?

— Ну… Впрочем, нет. Вы не знаете. Я такое сделал… Самому страшно.

— Можешь не тянуть и рассказать все толком?

— Я украл вашу кофту.

— Не поняла.

— Вот эту самую кофту, которую вы держите в руках. Не знаю, где вы ее нашли. Но, помните, она у вас пропала? Так вот. Я ее тогда продал.

— Кому? — тупо спросила Софья.

— В том-то весь и ужас, Софья Николаевна! — воскликнул Веня, принимаясь бегать по кабинету и противно хрустеть пальцами. — Тому парню, который спрыгнул с крыши соседнего здания. Аникину.

— Что-что?

— Да, Софья Николаевна! Когда все побежали посмотреть на трупы, я тоже побежал. А потом как увидел этого парня на асфальте, меня прямо будто ударило. Я и подумал: вдруг я Софью Николаевну в какое-нибудь нехорошее дело втянул? Ведь вас уже и по башке били… Не просто же так.

— А ну-ка сядь, — приказала Софья. — Расскажи, как дело было. Да поподробнее!

— Ну, однажды я вышел на улицу, он подошел. Говорит: "Ты работаешь в «Артефакте»? Я говорю: «Да». Он говорит: «У вас там есть такая Софья Елисеева». Я говорю: «Есть». Он говорит: «Хочешь подзаработать? Стащи для меня какую-нибудь ее шмотку, чтобы приметная была. Чтобы все знали, что ей принадлежит. Лучше всего сумочку с документами». Я говорю: «Меня поймают и посадят, будто я вор». Тогда он говорит: «Ну, хорошо, стащи не сумочку, а что-нибудь дешевое. Такое, из-за чего в тюрягу не посадят. Но только чтоб сразу стало понятно, чья шмотка. С одного взгляда». Я говорю: «Сколько дашь?» Он говорит: «Сто баксов». Ну, тут я, Софья Николаевна, и сломался. Представляете, сотня баксов практически за просто так?

— Представляю, — пробормотала Софья, во все глаза глядя на Веню. — А этот Аникин, он не сказал, зачем ему понадобилась моя вещь?

— Не-а.

Впрочем, Софья, кажется, и сама догадалась. Кофту обнаружили рядом с одеждой несчастного Брюковца. Ее могли опознать тот же Мохов, молоденькая Люся и Марфа, если бы были достаточно внимательны. Софья отлично помнила, что в прошлую лютую зиму несколько раз пивала у них в редакции чай, кутаясь именно в эту кофту. Судя по всему, ее, Софью, хотели подставить. Впутать в дело об убийстве.

— Софья Николаевна, так вы меня прощаете? — спросил явно повеселевший Веня.

— Да, — рассеянно ответила она. — Иди, иди, занимайся делами.

— Кстати, деньги я уже потратил.

Софья посмотрела на него столь мрачно, что Веня поспешил убраться от греха подальше. Он вылетел за дверь навстречу новым приключениям.

Софья чувствовала себя так, словно ей поскребли спину наждачной бумагой. Ее продирала дрожь, а мысли, напитавшись страхом, стали такими тяжелыми, что не могли уже спокойно течь, а все до единой потонули в бездонной пучине ужаса. Она подошла к окну и открыла форточку, чтобы глотнуть свежего воздуха. Взглянула на дом напротив и тут же вспомнила Романа и его вчерашнее бегство.

Поддавшись порыву, Софья быстро оделась и рванула через всю Москву в контору, где Роман проводил большую часть рабочего времени. Внизу ей сообщили, что он на месте. Софья побежала по лестнице на второй этаж. Те его коллеги, которых она хорошо знала, попадаясь навстречу, улыбались ей слегка растерянно. Из чего Софья заключила, что о предстоящем разводе широко известно,

Роман сидел в кресле, положив ноги на стол, и сосредоточенно метал дротики в мишень, висевшую на противоположной стене. Увидев Софью, он разинул рот и уронил ноги на пол. Софья молча двинулась к нему.

— Ты чего это? — испуганно спросил Роман.

— Учти, меня видели люди, — предупредила Софья. — Румяную и счастливую. Так что не вздумай шутить с этими стрелками. Кстати, как производительность труда?

— У меня перерыв, :

— буркнул Роман, с завидной скоростью приходя в себя. — Знаешь, а я по тебе совсем не соскучился.

— Значит, ты кровно заинтересован в том, чтобы я поскорее ушла.

— Что я должен для этого сделать?

— Сказать мне, что тебя связывает с Люкиным.

— Кто такой Люкин?

— Не финти! — прищурилась Софья. — Ты смотрел в бинокль на окна его квартиры! Несколько раз подряд.

— Ты в своем уме? — рассердился Роман. — Я понятия не имею, что за… А-а-а… Подожди-ка! Это не тот тип, которого кокнули на третьем этаже?

— Смотри-ка, значит, ты все-таки его знаешь!

— Всего лишь слышал. Господи, с чего ты взяла, что я имею к нему какое-то отношение?

— Потому что ты прятался с биноклем под аркой.

— Черт! Меня совершенно другой тип интересует.

Софья взяла стул, села на него и закинула ногу на ногу, показывая, что никуда не торопится.

— Господи, но зачем тебе знать?

— Слишком долго объяснять. Впрочем, не хочешь — не говори. Я тоже могу заартачиться. Начать препятствовать обмену квартиры, например.

Роман побарабанил пальцами по столу, потом неохотно сообщил:

— Я познакомился с Розой возле входа в твое рекламное агентство. Ты задерживалась, я скучал в машине, а она шла мимо и поскользнулась. Подвернула ногу. Я помог ей добраться до квартиры. С этого все и началось.

— Просто потеха, — пробормотала Софья и тут же спохватилась:

— Она что, живет в том же подъезде, что и покойный Люкин?

— В соседнем. И не она, а ее друг.

— Друг?

— А что такого? — принял бойцовскую петушиную позу Роман. — До нашей встречи я жил с тобой, а она с другом.

— И что?

— И… и… И теперь она завершает свои с ним отношения. Поэтому время от времени появляется у него.

Софья присвистнула.

— Так ты ревнуешь, мой бедный рыцарь! И заглядываешь в окна соперника, чтобы не сойти с ума? Тогда зачем ты вчера побежал, когда я задала тебе тот же самый вопрос?

— Шутишь? Ты ведь была не одна! Я что, должен был исповедоваться в присутствии этого типа с надраенными зубами?

— Господи, какая разница! Из-за тебя я угробила почти два часа драгоценного рабочего времени! — вздохнула Софья и встала.

— Подожди! Почему ты копаешься в каком-то деле об убийстве? — окликнул ее Роман.

— Тренируюсь. Хочу открыть частное сыскное агентство.

— Ты?! — Роман, обидно захохотав, откинулся на спинку вращающегося кресла и не рассчитал нагрузки. Колесики поехали вперед, и он свалился на спину, мелькнув ботинками над краем стола.

Раздался грохот, и Софья, удовлетворенно усмехнувшись, захлопнула за собой дверь.

Когда Софья возвращалась в агентство, неожиданно зазвонил телефон Дымова. Он молчал слишком давно, и Софья была почти уверена, что на счету закончились деньги. Впрочем, она продолжала исправно заряжать батарею.

— Алло! Дмитрий? — спросила трубка хорошо узнаваемым голосом Ардочки Зимодаскиной.

— Это его ассистентка, — вздохнув, откликнулась Софья.

— Ах, это вы! Неужели Дымов до сих пор недоступен?

— До сих пор. А что случилось?

— К счастью, ничего ужасного. Завтра в своей студии я устраиваю частный показ работ. Только для друзей. Вы придете?

— О! — воскликнула Софья.

— Мы собираемся днем, после двенадцати. Многие ценят дневное освещение. Адрес вам известен. И знаете что? Должна признаться, что я вам ужасно благодарна. Без Лео жизнь повернула в другую сторону. Этот путь мне нравится больше.

— Искренне рада. Не буду давать никаких обещаний, но постараюсь прийти.

Когда она возвратилась в агентство, Степаныч торжественно вручил ей пригласительный билет на новогодний карнавал.

— Цеховой, так сказать, сабантуй. Будет куча народа из других агентств, артисты, елка, дармовая жратва.

— Тридцать первого, — прочитала Софья. — Господи, как время летит! Новый год на носу! А я еще не купила подарки. — «И не разоблачила человека, который хочет меня убить», — подумала она про себя.

— Билет на два лица. Бери с собой кого хочешь, только не забудьте про костюмы. Или хотя бы маски. Просто так не пустят.

— А наши все пойдут?

— Еще бы! Не каждый год такая лафа.

— Спасибо! — тепло поблагодарила его Софья, хотя совсем не была уверена, что ей хочется развлекаться.

Для того чтобы вырядиться снежинкой или бабочкой, нужно соответствующее настроение. Впрочем, может быть, именно сегодня им с Игорем удастся узнать что-нибудь стоящее.

Суданский позвонил в самом конце рабочего дня.

— Я внизу, — коротко сообщил он.

Никаких сюси-пуси, которые так любил разводить Роман в первые недели их знакомства. Софья сбегала к Степанычу и извлекла из сейфа сумочку, которую ей вручили Тулускины. Ведь они ехали покупать информацию! Не Суданскому же платить за нее.

Суданский стоял возле машины и сразу же принял Софью в свои объятия. Правда, поцеловал в лоб, но она быстро исправила его оплошность.

— Я провалю дело, — проворчал он, открывая для нее дверцу.

— А ты вообще-то в курсе, где находится «Боливар»?

— В Перове. На территории автопредприятия с туманным названием «МБ-734». Офис на первом этаже в здании дирекции.

— Отлично. — Софья потерла руки. — Вести разговор, конечно, будешь ты. А я буду расплачиваться. У меня с собой целая сумка денег. Не бойся, это не те, не из-под кровати!

— Хорошо, что тебя никто не слышит, — усмехнулся Суданский. — Деньги из-под кровати!

— Кстати, я выяснила, что мой муж не имеет никакого отношения к делу.

Суданский тут же застыл и словно покрылся ледяной коркой.

— Ты что, с ним встречалась? — преувеличенно равнодушно спросил он.

— Да, подъехала к нему на работу. Надо же было выяснить, почему он вчера дал деру!

— Ну, и что ты выяснила?

— Что это всего лишь совпадение. — Видя, что Суданский не реагирует, она всплеснула руками. — Ты что, ревнуешь?

— А что, заметно?

Софья рассмеялась. Хорошего настроения ей хватило до самого «МБ-734». Здание дирекции фасадом выходило на пустынную улицу. У ворот бродила пара пьяниц в одинаковых валенках. Они посмотрели вслед Софье и Суданскому мутными рыбьими глазами.

— Хорошо бы никто машину не раздел, — пробормотал Суданский. — А вот и Наш «Боливар».

На стене висела жестяная табличка с нарисованным пальцем, указывающим куда-то вниз. Обнаружив узкую лестницу, ведущую в полуподвальное помещение, Суданский ступил на нее первым.

«Боливаром» владели братья Костиковы — Иван и Степан. Они были близнецами и в целях конспирации носили одинаковую одежду и одинаковые прически. В настоящий момент дела у них шли из рук вон плохо, и братья сворачивали бизнес, чтобы заняться поставками в столицу дешевых украинских обоев.

В маленьком кабинетике, из которого еще не вывезли мебель, нежданных посетителей встретил Степан. Впрочем, вывозить было особо нечего — несколько дней назад «Боливар» обокрали. Вероятнее всего, ворами были низкооплачиваемые работники того же «МБ-734», которым задержали зарплату.

Откровенное предложение выкупить у «Боливара» кое-какую информацию заставило сердце Степана радостно забиться.

— Надеюсь, вы здесь один? — спросил Суданский.

— Да, конечно. Один, — тут же соврал Степан, опасаясь, что иной ответ отпугнет покупателей.

— Нам нужна копия одного дела, — сообщил Суданский. — В прошлый вторник этого месяца по поручению некоего мужчины вы следили за человеком, с которым он должен был встретиться. Вы ехали за ним на машине, зарегистрированной на агентство.

— Да-да, припоминаю, — пробормотал Степан.

— Кстати, человек, за которым вы следили, мертв.

— Что вы говорите? — удивился тот, проводя ладонью по прилизанной челке.

Суданский взял листок, достал ручку и написал сумму, которую готов был заплатить за информацию. Потом через стол подвинул листок Степану. Тот бросил один взгляд на написанное и задумчиво прикусил губу.

— Подождите немного. Мне надо посоветоваться.

— С кем? — спросила Софья. — Вы же сказали, что в офисе больше никого нет.

— Мне надо посоветоваться… м-м-м… со своей совестью.

— Надеюсь, дебаты много времени не займут, — пробормотал Суданский.

— Подождите здесь, — велел Степан и ловко обогнул стул, на котором висел вызывающий клетчатый пиджак.

Он нырнул в Соседнюю комнату, где его брат складывал оставшиеся пожитки в картонную коробку.

— Как ты мог согласиться? — набросился он на Степана. — Ведь у нас украли компьютер! Если ты помнишь, в деле не было ни одного бумажного документа. Мы даже папку не заводили. Что ты собираешься продавать?

— Ну, послушай, — жарко зашептал жадный Степан. — Давай подсунем им что-нибудь другое. Они понятия не имеют, кто нас нанял. Подумаешь, немного побегают. Потом сами разберутся в тонкостях. А мы уже — фьюйть! Перевозим рулоны с обоями. Попробуй нас найди.

— Ты с ума сошел? — прошипел Иван уже более податливым голосом. — Что мы можем им подсунуть?

— Давай посмотрим, что у нас вообще есть.

Братья ринулись к сейфу и принялись вдохновенно копаться в папках с делами.

— Вот! — радостно сообщил Степан. — Давай спихнем им дело с «голубыми»! Пока они сообразят, что к чему, мы надежно заметем следы. В конце концов, это единственная папка, где у нас есть проходные бумажки.

Дело, в сущности, было простым и пошлым, как и все другие дела, попадавшие в руки братьев Костиковых. Однако в тот раз по роковому стечению обстоятельств в их сеть попала слишком крупная рыба.

Жена некоего государственного служащего среднего звена заподозрила мужа в том, что он ей изменяет. Отыскав в справочнике не слишком дорогую контору братьев Костиковых, любознательная женщина привезла им конверт с наличными. В обмен на деньги она потребовала узнать, с кем встречается ее муж по вторникам, когда приходит домой сильно за полночь. Информация, которую добыли сыщики, едва не отправила заказчицу в гроб. Муж встречался с другим мужчиной. Пикантность ситуации придавало то, что «другой мужчина» был широко известен.

— Оставь досье, которое мы надергали из прессы, — прошипел Иван, — и вот эту записку с твоими пометками.

— Тут есть адрес той квартиры, где происходили свидания.

— Ну и что? Квартира съемная, адрес ничего им не даст.

Они начали вырывать друг у друга бумажки и довольно шумно препираться. Привлеченная возней в соседней комнате, Софья осторожно подошла к двери и приоткрыла ее. Увидев второго Костикова, она растерянно спросила:

— Ой! Кто это?

Братья, одинаковые, словно горошины из одного стручка, синхронно повернули головы и поглядели на нее.

— Как кто? — переспросил Степан, — Это моя совесть!

Софья медленно закрыла дверь и обернулась к Суданскому:

— Судя по всему, его совесть не хочет расставаться с делом.

В этот момент Степан влетел в комнату, потрясая бумагами. Суданский не раздумывая выложил заготовленные деньги. Софья завладела папкой и прижала ее к груди. Когда они вышли на улицу и сели в машину, Суданский сказал:

— Возьми листочек и запиши адрес.

Софья послушалась. Суданский продиктовал ей данные и велел:

— Вложи его в дело.

— А чей это адрес?

— Того типа, с которым мы только что имели дело. Пока ты подглядывала за ним, я вытащил из кармана пиджака его паспорт и поинтересовался пропиской.

— Это еще зачем?

— Мало ли.

Софья покачала головой, открыла папку и тут же увидела вырезки из газет с фотографиями. К ним был приколот довольно постыдный любительский снимок, сделанный братьями Костиковыми во время того самого «пикового» свидания во вторник.

— О господи! — воскликнула она. — Теперь мне ясно, почему в голове Люкина зародилась мысль о шантаже.

Софья показала Суданскому фотографию обнимающихся мужчин. Один был смазливым типом с рыжими волосами, второй — известным эстрадным актером Вольдемаром Пашковым.

— Думаешь, именно Пашков совершил наезд?

— Для шантажа он очень привлекательная фигура.

— Тогда при чем здесь этот снимок? Какое отношение он имеет к наезду? Может быть, Пашкова шантажировали вовсе не тем, что он сбил алкоголика?

— А как же рассказ любовницы Люкина?

— Концы с концами не сходятся!

— В деле вообще пока нет никакой ясности, — вздохнул Суданский. — Наша главная цель — найти человека, который в тебя стрелял, так? Мы предполагаем, что убийство Люкина как-то связано с шантажом. Так?

— Так, — согласилась Софья.

— Одновременно убийство того же Люкина стоит в одном ряду с двумя другими, «шляпными» убийствами, как ты их называешь. Человеку, которого шантажировал Люкин, была выгодна его смерть. Допустим также, что этот человек его и убил. Зачем тогда он прикончил еще двоих? Да причем с такими сложностями: принести шляпу, снять одежду…

— И этот Аникин! — подхватила Софья, — В деле, которое нам дали в «Боливаре», о нем вообще не упоминается.

— Мне кажется, шантаж и убийства никак между собой не связаны. Ты только вдумайся: три трупа! Разве мог человек решиться на такое из-за того, что сбил какого-то алкоголика, который, как ни крути, все-таки остался жив. Нет-нет, здесь что-то другое. Что-то, чего мы пока не понимаем.

Софья покачала головой:

— Все-таки я склонна верить милиции. Я думаю, именно Аникин убил и Люкина, и Мягкого, и Брюковца.

— Почему это?

— А ты попробуй придумай еще хоть один мотив для того, чтобы раздеть три тела до трусов и нарядить в шляпы!

— Ты права. Без объяснения доктора — как его там? Костюшко? — все выглядело довольно загадочно. Тем не менее нельзя сбрасывать со счетов и другое. Во вторник Люкин с помощью шантажа завладел портфелем с деньгами, а в среду утром его убили. После получения денег за Люкиным поехали частные сыщики. В «Боливаре» нам дали бумаги, в которых фигурирует имя Вольдемара Пашкова. Этот человек для шантажиста мог считаться лакомым кусочком. Кстати, ты обратила внимание, что в деле «Боливара» фамилия Люкина вообще не упоминается? Несмотря на то, что сыщики выследили его и должны были внести в досье хотя бы его адрес.

— Ну, ты же дал понять, что про Люкина мы и так все знаем, — пожала плечами Софья. — Наверное, владелец «Боливара» решил, что хватит с нас и половины досье. Недаром же он так долго воевал со своей совестью. Вероятно, совесть позволила ему расстаться только с частью документов.

— Полагаю, так и есть, — вздохнул Суданский.

— Послушай, а почему ты не используешь свои корочки? И вообще свое служебное положение? Ты же хотел?

— Потому что ты сильно засветилась со своей слежкой. Про тебя знает все мое окружение. Теперь я могу рассматривать тебя только как свое личное дело.

— Какой ты честный! — пробормотала Софья.

— Зато очень, очень привлекательный.

В этот момент у него во внутреннем кармане зазвонил телефон.

— Тебя что, снова вызывают на работу? — недоверчиво спросила Софья, напряженно слушавшая короткие реплики Суданского.

— Так точно. Придется все отложить на завтра. Куда тебя подвезти?

— Никуда, я выйду здесь.

— Эй, что с тобой? Почему ты надулась?

— Ты не вернешься! — со слезами в голосе ответила Софья.

— С чего ты взяла? Я ведь один раз уже вернулся.

— А теперь не вернешься. Я это чувствую!

— Хм… Но ведь тебе известен мой адрес.

— Для человека, работающего на правительство, сменить адрес и телефон — пара пустяков.

— Хорошо, давай поспорим.

— Ты снова шутишь! — рассердилась Софья. — А я погружена в пучину отчаяния. — Она принялась неуклюже выбираться из машины, приговаривая:

— Все бросают меня!

— А ты перестань чувствовать себя жертвой, — предложил Суданский ей в спину. — Тогда все начнут возвращаться.

* * *

Софья остановилась у входа в квартиру Вольдемара Пашкова, чей домашний адрес нашелся в деле «Боливара», нажала на кнопку звонка и сконцентрировала гипнотический взгляд на глазке. Через минуту дверь распахнулась, и на пороге появилась высокая сухая женщина, похожая на саранчу: у нее были острые локти, круглые глаза и мощные челюсти.

— Я к Вольдемару, — сообщила Софья, не дожидаясь, пока ее спросят о цели визита.

Женщина повернула голову и крикнула куда-то себе за спину:

— Воленька! К тебе тут пришли!

После этого она не испарилась, как ожидала Софья, а отступила к зеркалу, которое отразило ее длинную спину и плоский зад. «Вероятно, жена, а не экономка, — решила Софья. — Убеждена, что держит мужа под контролем».

Воленька явился на зов с видом сытого кота. Он был в халате с атласными отворотами, из-под которого выглядывали штаны, похожие на кальсоны, и малиновые тапки.

— Я к вашим услугам, — улыбнулся Пашков, окидывая Софью быстрым, но невнимательным взглядом.

— Я монолог принесла, — мрачно заявила та и слегка приоткрыла папку, чтобы эстрадный артист увидел компрометирующее его фото.

С Пашкова мгновенно сдуло вальяжность, а лицо его приобрело восковой цвет. Он весь обмяк и стал похож на оплывшую свечу.

— Пыр-пыр… Пыр-ай-демте в кабинет, — заикался он, вертясь на месте и показывая руками в разные стороны. — Диночка, кисонька, я некоторое время буду занят.

Диночка, в теле которой не было ни одного изгиба, меньше всего походила на кисоньку. Она поджала губы и отправилась куда-то по длинному коридору. Спина ее выражала неодобрение.

Пашков завел Софью в небольшую комнату, заставленную книжными стеллажами, и обессиленно прислонился к двери.

— Боже мой, кто вы? Что вам надо? — простонал он, стряхивая со лба бисеринки пота.

— Неважно, как меня зовут, — заявила Софья, усаживаясь на итальянский стул с надменно выгнутой спинкой. — Я работаю на правительство. А правительству всего-навсего нужна кое-какая информация. В обмен на молчание, разумеется. Расскажете кое-что — скандала не будет.

— Я не владею никакой особой информацией! — возразил Пашков.

— Ну, откуда вам знать? На наш взгляд, владеете.

— Говорите.

— Нас интересует двадцатое число, вторник. И та встреча, которую вы назначили в тот день.

Пашков раскрыл рот и принялся хватать ртом воздух.

— А какое дело правительству до моих личных встреч? — пропищал он.

— Ну… Когда встречи имеют столь далеко идущие последствия…

— Какие такие последствия? — продолжал трястись Пашков.

— Например, убийство того человека, с которым вы встречались.

— Ах! — крикнул бедняга и, вытянув вперед руки, добежал до кушетки и рухнул на нее лицом вниз.

Минимум пять минут Софья наблюдала, как тряслись его плечи, после чего Пашков кое-как совладал с собой и, поднявшись, уставился на нее.

— Как это случилось? — прошептал он, ломая пальцы.

— Его ударили по горлу.

Софья была готова к новому падению на кушетку, но Пашков выстоял.

— Что хочет знать правительство? — спросил он, идя по стопам Мадлены и не спрашивая у посетительницы документы.

— Подробности той встречи, — ответила она. — Расскажите, как все было?

— Помилуйте, — пробормотал Пашков. — Для чего?

— Государственная тайна.

— Ах, боже мой, ну… Мы встретились, как всегда, на квартире, которую я снимаю.

— Разве все это происходило на квартире, а не в сквере? — уточнила Софья, вспомнив то, о чем ей рассказывала Мадлена.

— В сквере? — изумился Пашков. — Как вы себе это представляете? Такое интимное дело…

— Ну-ну, продолжайте.

— Ну, мы… обнялись.

— Обнялись?! Черт побери, вот это да! И вы не возражали?

— А почему я должен был возражать? — Пашков посмотрел на Софью с недоумением.

— Любой другой на, вашем месте трясся бы от страха и негодования.

Пашков почесал переносицу и неуверенно предложил:

— Задавайте лучше вы вопросы. — Он сконфуженно опустил глаза.

— Ну, хорошо, — согласилась Софья. — С какой целью вы наняли частных детективов?

— Простите? — не понял Пашков. — Каких детективов?

— Частных. Агентство «Боливар».

— Честное слово, вы что-то пугаете. Я никого не нанимал. Да и зачем? Я, наоборот, боюсь огласки! Я ведь известный человек!

Слово за слово, они с Софьей поняли, что говорят совершенно о разных вещах. Диночка, которая пыталась подслушивать, выставив ухо в коридор, была немало удивлена теми отрывочными восклицаниями, которые этого уха достигали. Ее муж кричал: «Мой тюльпанчик жив!», а посетительница приговаривала: «Я убью этого типа заодно с его совестью».

Софья возвратилась домой, но не стала раздеваться, а принялась расхаживать по кухне, вслух размышляя о том, что следует предпринять. Как повелось, ее единственной слушательницей оказалась кошка Федора. Она влезла на стол и улеглась на салфетку между сахарницей и электрическим чайником.

— Кроме водки с перцем, никакого оружия у меня нет, — рассуждала Софья. —Конечно, я его с собой возьму. Но если я сразу начну брызгать этому типу в глаза, он ничего мне не расскажет. Устрашить частного сыщика простой распылитель вряд ли сможет. Думаю, у этого Костикова есть пистолет. Что, если он сразу его достанет? Нет-нет, тут нужен эффект неожиданности. Была бы у меня хотя бы зажигалка в виде пистолета, что ли!

Зажигалки в виде пистолета у нее не было. Зато нашлась длинная электрическая штука, предназначенная для того, чтобы включать газовую плиту без спичек. Единственным ее достоинством был противный треск, который она издавала, когда нажимали на кнопочку. Софья повертела ее в руках и, вздохнув, присоединила к водке с перцем. Потом насыпала Федоре побольше корма и отправилась «на дело».

В окнах Степана Костикова горел свет. По счастью, домофон в подъезде был сломан, и Софья легко проникла внутрь. Здесь на нужной лестничной площадке она остановилась и крепко задумалась. Необходимо было изобрести какой-нибудь хитрый план, чтобы испугать сыщика и вытянуть из него правду, но в голову ровным счетом ничего не приходило. «Как я могу испугать такого прохиндейского типа, как этот Костиков? — думала Софья. — Может быть, изобразить разбойное нападение? Сбить его с толку? Чтобы он в первую секунду отшатнулся от двери? Тогда надо толкнуть его внутрь и войти в квартиру. А там уж как бог пошлет».

Дать понять Костикову, что на него совершено разбойное нападение, могла бы маска на лице нападающего. Единственное, что у Софьи было, — это черные колготки. Под брюками. Она спустилась на один лестничный марш и, усевшись на подоконник между этажами, быстро сняла полусапожки, потом брюки. Но едва она стянула с себя колготки, как дверь нужной квартиры отворилась. Костиков собственной персоной вышел с мешком мусора на лестничную площадку и, насвистывая, пошел вверх по лестнице к мусоропроводу. Из приоткрытой двери на плитки пола упала заманчивая полоска света.

Босая Софья схватила свои пожитки в охапку и, перескакивая через две ступеньки, взлетела вверх. Расширив щель в двери, заскочила в коридор. Бросила сапоги и брюки на пол, молниеносно натянула на голову колготки, достала из кармана электрическую зажигалку и засунула ее в розетку на стене. «Надо бы выключить свет в коридоре, — пронеслась в ее голове умная мысль. — Но, кажется, я не успею». Посвистывание раздавалось уже совсем близко.

В следующую секунду Костиков открыл дверь. Тут Софья с колготками на голове сунула ему в живот электрозажигалку и нажала на кнопочку. Раздался треск, Костиков от неожиданности вскрикнул, а Софья прошипела:

— Не двигайся, ты!

В этот момент позади нее послышался многоногий топот и удивленный женский возглас:

— Боже! Что здесь происходит?

Софья медленно обернулась и увидела миловидную женщину в халате и фартуке с испачканными мукой руками и двух детей дошкольного возраста, которые пялились на нее, разинув рты.

— Голая тетя! — сказал мальчик и засунул палец в рот.

Вид у Софьи, конечно, был впечатляющий. Колготки на голове, теплая куртка и разутые белые ноги. Зажигалка в руке довершала образ полной кретинки.

— Кажется, дорогая, это нападение! — сообщил Костиков жене. разглядывая Софью. — Или я ошибаюсь?

— Просто шутка! — сообщила Софья из-под колготок задушенным голосом. — Дружеский розыгрыш. Мы с вами сегодня встречались в офисе. Благодаря мне и моему другу вы стали богаче.

— А! Да-да-да, — зашнырял глазками по сторонам Костиков.

— Я пришла сказать, что вы нас обманули!

— Теперь мне понятен ваш воинственный вид, — кивнул головой тот.

— Твоя работа сведет меня с ума! — вздохнула блондинка. — Такое впечатление, что у вас с братцем не сыскное агентство, а филиал сумасшедшего дома.

Забрав детей, она удалилась на кухню.

— Подождите минуточку, — велела Софья, стягивая колготки с головы и надевая их, куда положено. — Не ожидала, что у вас есть семья. — Она схватила брюки и запрыгала на одной ноге, пытаясь попасть в штанину.

— Почему?

— Не знаю, — прокряхтела Софья, а про себя подумала: «Заигралась в детектива и утратила чувство реальности, вот почему». — Итак, вот я оделась и спрашиваю вас: что за папку вы нам подсунули? Мы, между прочим, не просто так. Мы работаем на правительство!

— Хорошо, хорошо! — Степан поднял руки. — Я расскажу всю правду. Дела, которое вы хотели купить, не существует. Была только короткая запись в компьютере, а компьютер украли. Клиент велел не писать отчет о проделанной работе. Мы отчитались перед ним устно.

— Как он выглядел? — спросила Софья, подтягивая штаны. — Ваш клиент, я имею в виду.

— Понятия не имею. Деньги он прислал по почте. Двумя порциями.

— А задание какое он вам дал?

— Сообщил, что такого-то числа в такое-то время в таком-то месте состоится встреча двух мужчин. Один отдаст другому портфель. Нам необходимо проследить за тем человеком, который получит портфель, и выяснить его имя-фамилию и место жительства.

— Ну?

— Мы выяснили. Это был Люкин. Вам нужен его адрес?

— Нет. Мне нужно знать, как выглядел тот, второй человек. Который принес на встречу портфель.

— О! Это был довольно высокий мужчина в длинном темном пальто с поднятым воротником. — Софья вздрогнула. — На нем не было шапки. У него густые черные волосы, довольно длинные, даже закрывают уши. Еще у него темные усы. Больше ничего сказать не могу. Мы наблюдали за встречей издали.

— А если бы вам вдруг потребовалось срочно разыскать своего клиента? Всеми правдами и не правдами? — спросила Софья. — За хорошую плату, разумеется.

Степан вздохнул и с сожалением ответил:

— Ни малейшего шанса.

* * *

Суданский позвонил в полночь и недовольным тоном выпалил сразу целую очередь вопросов:

— Где ты была? Почему не работает твой мобильный? Ты одна?

— Я одна. Мой мобильный не работает, потому что я его выключила. А была я сначала у Пашкова, а затем у Степана Костикова.

— У этого? Из «Боливара»? Зачем ты к нему поехала?

— Затем, что он нас обманул. Продал нам не то дело. Это не дело, а настоящий гарнитур генеральши Поповой!

— Мне его рожа сразу не понравилась.

— Что ж ты ничего не предпринял?

— Как не предпринял? А кто разжился его паспортными данными?

— Почему ты бросил меня одну? — Софья перешла на жалостливый тон.

— Можешь не стонать — у меня железобетонное сердце. Даже Лидия, обладающая упорством дятла, не смогла его смягчить.

— Ты сравниваешь меня с Лидией?! — возопила Софья, мгновенно придя в бешенство, и швырнула трубку на рычаг.

Когда телефон зазвонил снова, она выдернула шнур из розетки и гневно сообщила кошке Федоре:

— Он свинья! Все мужчины свиньи! Ты, конечно, не в курсе. Так вот, я заявляю тебе со всей ответственностью. Свиньи. Женщины живут в большом мужском свинарнике. — Она принялась расхаживать по комнате и развивать свою мысль:

— Мужчины используют женщин для своих нужд словно вещи, а затем они уходят. Уезжают в командировки. Убегают из больниц. А некоторые даже покушаются на женщин, стреляя в них из пистолета.

Федоре было наплевать на человеческие страсти, ее интересовала только еда и возможность дремать на диване.

— Нет, во всем надо полагаться исключительно на себя! — сказала Софья.

Она села за письменный стол, достала лист чистой бумаги и начала писать.

Работает ли Суданский в ФАПСИ?

Почему Дымов и Капустин спрятались от меня, хотя обещали поддержку?

Раз убийца надевает парик и приклеивает усы, значит, он или безусый, или усы у него гораздо меньше приклеенных.

Убийца появлялся: а) у Ардочки в студии; б) в подворотне, когда я следила за Суданским; в) в коттедже у Ушкина. То есть в то время, когда я расследовала дела Дымова.

(Убийца — Дымов?)

Кто напал на меня в квартире Дымова и, не причинив вреда, отвез на Юго-Запад ? С какой целью ?

Откуда Аникин знал о моем существовании? Зачем он купил мою кофту и оставил ее в кабинете Брюковца перед самоубийством? Если это сделал не он, то кто? Меня хотели подставить?

Что означает запись, открывшая дело Мягкого: «Убийство семи гномов», «Смерть говорящего попугая», «Тайна замшевых перчаток» ?

Суданский не тот, за кого себя выдает ?

Как шантажист Люкин, «шляпа № 1»; может быть связан с двумя другими «шляпами» ?

Кто покушался на Дымова ? Человек в темном пальто ?

Не может ли Суданский быть человеком в темном пальто? (Он умеет маскироваться, у него есть парики и профессиональный навык изменять внешность.)

Софья некоторое время смотрела на исписанный лист, после чего вымарала из него Суданского.

— Он мне все равно нравится, — мрачно заявила она кошке Федоре. — А мужчине, который так сильно нравится, надо доверять. Даже если он свинья, как и все остальные.

Список, который Софья составила, ничего не прояснил. Ни на один вопрос у нее не появилось ответа. Поэтому скомкав листок, она выпила горячего молока с медом и легла спать.

Завтра она пойдет к Ардочке, а послезавтра на карнавал. «Даже позвать с собой некого, — вздохнула Софья. — Почему у меня нет одинокой подруги или какого-нибудь соседа по двору, которым ровным счетом нечего делать в Новый год?»

ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ, ПЯТНИЦА

Ардочку Зимодаскину узнать было очень трудно. Женщина-вамп уступила место милой пастушке с ямочками на щеках. Она осветлила и завила волосы, утончила брови и стала красить губы ярко-розовой помадой. Вместе с ее устрашающим видом, казалось, канул в небытие и ужасный характер. Ардочка была мила и даже слегка сюсюкала.

— Ах, моя дорогая! — воскликнула она, увидев Софью, и раскинула руки. — Входите" входите. Мне есть с кем вас познакомить!

Много людей разных возрастов, полов и оттенков кожи болталось по студии с тарелками в руках. Они поедали закуски, говорили, смеялись и время от времени перетасовывались. Все стены оказались густо увешаны стильными фотографиями, перед которыми можно было стоять так же долго, как перед живописными полотнами.

Ардочка как хозяйка сочла своим долгом немного поболтать с Софьей.

— С тех пор, как я поняла, что представляют собой красивые юноши, я словно заново родилась на свет. Знаете, эти юноши все как один — свиньи! — понизив голос, сообщила она.

— Может быть, я вас расстрою, — заметила Софья, — но, когда они становятся мужчинами, свинство остается при них.

— И все-таки именно прожитые годы и опыт общения с женщинами дают мужчинам возможность по достоинству оценивать тех из нас, кто чего-то стоит.

— У вас что, новое увлечение? — догадалась Софья.

— Точно, — хихикнула «пастушка» и, взмахнув подолом платья, отделанного рюшами, повернулась к окну. — Вон он стоит. Поглядите, какой очаровашка!

Маленький лысый толстяк с окладистой черной бородой и демоническим взором громко хохотал над шутками приятелей, подрагивая брюшком. В нем не было ровным счетом ничего очаровательного, кроме безумно дорогих часов, которые нагло блистали на его запястье.

— А из Лео я сделала настенную композицию! — сообщила Ардочка.

Софья тут же представила Лео, которого обмазали гипсом и прислонили к стене, сунув в руки доисторическое копье. Или подвесили на крюк, заказанный в какой-нибудь мастерской художественного литья. Она непроизвольно огляделась по сторонам.

— Вон он, — показала пальцем Ардочка и побежала на кухню, потому что кто-то из гостей громко потребовал кофе.

Композиция выглядела весьма занимательно. Она состояла из фотографии презренного воришки, вставленной в деревянную рамку. В рамку был вбит гвоздь, на него повешен ключик. «Вероятно, это ключ от Ардочкиного сердца, — подумала Софья. — Или менее поэтично: ключ от двери, которую навсегда захлопнули за этим типом». Верхний угол рамки украшал розовый бантик, к которому бывшая любовница приколола визитную карточку. Софья усмехнулась, узнав знакомые буквы. Визитка Дымова. Конечно! Ведь именно благодаря решению Ардочки обратиться к специалисту по конфиденциальным вопросам для нее открылась новая прекрасная жизнь.

Софья протянула руку и дотронулась до бантика. Ленточка качнулась, и визитка перевернулась другой стороной. Там уже знакомым Софье почерком Дымова с сильным наклоном вправо был написан номер его мобильного телефона.

В голове Софьи промелькнула внезапная мысль. Нахмурившись, она некоторое время смотрела на визитку не отрываясь, потом пробормотала:

— О господи!

Мысль обретала очертания прямо на глазах. Софья принялась бродить по комнате, вперив взгляд в пол. Она не замечала гостей и только механически обходила попадавшиеся на пути ноги.

— Не может быть! — еще раз сказала она вслух. — Немыслимо. Просто невозможно!

— Вы что, уже уходите? — изумилась Ардочка, нагнав Софью в коридоре.

— Знаете, я ведь отпросилась с работы, — растерянно улыбнулась та. — А теперь мне пора возвращаться.

Они распрощались с поцелуями, словно две подруги, и Софья унесла на щеках розовую помаду Ардочки, влюбленной в толстого немолодого господина с неопрятной бородой. Что ж, у каждого свое счастье в жизни.

Усевшись за руль «Фольксвагена», Софья снова сказала себе: «Не может быть!» Столько дней спустя у нее наконец появился подозреваемый. Кандидат на роль убийцы. Однако ее предположение было настолько невероятным, что Софья всю дорогу до агентства продолжала искать изъяны в своей версии.

Добравшись до кабинета, она первым делом вырвала из блокнота листок и написала на нем то, что выудила из компьютера Дымова: «Убийство семи гномов», «Смерть говорящего попугая», «Тайна замшевых перчаток». С этим листком она отправилась обследовать коридор. За распахнутой дверью ближайшего кабинета обнаружились Степаныч, Вася Капитанов и благополучно излечившийся от колики Леша Шагалов.

— Соня! — радостно воскликнул Шагалов, завидев ее на пороге. — Да ты потрясающе выглядишь! Раскраснелась, глаза горят!

— Послушайте! — перебила его возбужденная Софья. — Поглядите-ка, что вы об этом думаете?

Она выложила на середину стола свои записи, и все мужчины склонили головы в кружок.

— Название детективов, — сразу сказал Вася Капитанов.

— Старых детективов, — поддакнул Степаныч. — Сегодня так уже не называют. Очень мелодраматично.

— Ну да! — не согласился Леша. — Сейчас как только не называют. Я вчера купил книжку, называется «Ночь злых лилипутов».

— Но лично вам ни одно заглавие не знакомо? — уточнила Софья.

— Нет, — покачал головой Вася. И тут же проявил детское любопытство:

— А для чего тебе?

— Так… Готовлюсь к Новому году, — неопределенно ответила та.

— На карнавал пойдешь? — спросил Шагалов.

— А как же! Конечно, пойдет! — всплеснул руками Степаныч. — Лучшему костюму обещали суперплоский телевизор в качестве приза.

— Пойду, — подтвердила Софья. — А ты, Лешка, как?

— Жена заставляет. Уже ушивает платье, которое ей досталось от бабушки. Мне велела купить сегодня вечером пару подходящих масок.

— С ума сойти! — покачал головой Степаныч. — Вот не собирался идти, но уж больно хочется полюбоваться на пару сотен взрослых людей, переодетых в зайчиков, лис и медведей.

— При чем здесь зоология? — не согласился с начальством Вася. — Скорее всего будет масса исторических лиц. Наполеон какой-нибудь, Кутузов, Довгань, наконец.

— А ты кем будешь? — поинтересовалась Софья.

— Я? Тыквой, — сообщил Вася. — Купил по дешевке гигантскую плюшевую голову на распродаже театральных костюмов. Не знаю, кому эта голова принадлежала изначально, но она жутко похожа на тыкву. Если б не зеленый цвет, получилось бы прямо один в один.

— Кстати, — неожиданно встрепенулся Степаныч. — Кутайкин тоже там будет. Явился ко мне, весь из себя холодный и неприступный. Спросил, нет ли у меня лишнего приглашения. Конечно, я ему его дал.

— Он мечтает потанцевать с Соней, — хихикнул Капитанов.

Софья скривилась, потом скомкала свой листочек и швырнула его в урну для бумаг.

— Ладно, — сказала она. — У меня еще дела.

Возвратившись в свой кабинет, она позвонила Валерии Тулускиной, за возвращение которой к родному очагу получила столько денег, сколько никогда раньше даже не держала в руках.

— Один маленький вопросик, — после бурного обмена приветствиями сказала она. — Где визитка, которую дал вам Дымов?

— Кажется, в одной из моих сумочек. А что?

— Мне хотелось бы на нее посмотреть. Можно я подъеду?

Тулускина с радостью согласилась, и через час Софья стала обладательницей визитки Дымова. Эта визитка как две капли воды была похожа на ту, которую она сегодня видела у Ардочки в композиции «Прощание с Лео». На обратной ее стороне Дымов написал номер своего мобильного телефона — все тем же почерком с наклоном вправо.

— Кстати, — сказала Тулускина, с обожанием глядя на Софью. — Мы с мужем хотим пригласить вас провести праздники у нас в загородном доме. Будет много мужчин, в том числе холостых. Уезжаем завтра утром.

— Ах, нет! Спасибо, но нет. Я уже приглашена на костюмированный бал. Вся наша контора туда отправляется. Я обещала.

— Как жаль! — искренне огорчилась Тулускина. — Но следующий праздник — наш!

«Нет, я брежу, — думала Софья по дороге в агентство, чувствуя странное недоброе возбуждение. — Я ошибаюсь. Не может этот человек быть убийцей! В конце концов, у меня нет улик, одна только догадка». Однако она понимала, что догадку следует проверить во что бы то ни стало. К несчастью, проверка обещала стать для нее весьма опасным делом.

«Если со мной что-нибудь случится, — написала Софья на листке бумаги и даже прослезилась при этом от жалости к себе, — то знайте: это убийство. Убийца только ждет подходящего момента, чтобы расправиться со мной. Подходящий момент, по моему мнению, наступит завтра вечером. Костюмированный бал, где будет множество людей в масках, сутолока и неразбериха, — лучшее место и время для убийства. Наверное, это будет не пистолет, а что-нибудь более тихое. Убийца знает, что я там буду. Он всегда знает, где я нахожусь. Он следит за мной».

Софья принялась расхаживать по кабинету. «Что, если он сделает мне укол, какой хотел сделать Дымову в больнице? Я даже пикнуть не успею!» Софья с трудом подавила в себе панику. У нее возникло желание пойти в хороший банк, абонировать там сейф, залезть туда и попросить, чтобы его закрыли на секретный замок.

— Ладно, — вслух сказала она. — Еще одна, последняя попытка опровергнуть мою ужасную, отвратительную версию.

Быстро одевшись, она на цыпочках вышла в коридор, надеясь не попасться на глаза Степанычу. Впрочем, в предпраздничные дни клиенты не проявляли никакой деловой активности. И так будет до пятнадцатого-шестнадцатого января, пока страна не отпразднует старый Новый год.

Перебежав через дорогу, Софья ворвалась в знакомую дверь, пронеслась по коридору и сунула голову в кабинет, где сидели тетки, волновавшиеся о Дымове.

— С наступающим! — выдохнула она, глупо улыбнувшись и помахав рукой всем сразу.

Тетки ее узнали и кинулись расспрашивать: «Ах, где же Дымов? Ах, куда он подевался? Ах, нам всем без него здесь одиноко, он такой приятный мужчина! Ах, да все ли с ним в порядке?» Софья уверила, что с Дымовым все в порядке и спросила, не оставлял ли он кому-нибудь из здешнего люда свою визитную карточку.

— Да зачем? — спросила та из теток, что потолще и поязыкастее. — У него визитка на двери пришпилена!

Зато вторая с затаенной радостью выпалила:

— А мне он дал!

Она полезла в сумку и достала знакомую Софье карточку, Та с жадностью схватила ее. Визитка была без всяких приписок — такая же, что висела на двери офиса.

— Замечательно! — глупо возвестила Софья, возвращая карточку владелице. — Спасибо, вы мне очень помогли.

Тетки во все глаза глядели на нее. Чтобы как-то их отвлечь, Софья сказала:

— Дымов из больницы передает вам сердечный привет. Он меня сюда специально прислал, чтоб я поздравила вас с Новым годом. А за ним шампанское!

Тетки тут же заулыбались, загалдели, а Софья под шумок выскользнула в коридор и вошла в офис Дымова. Зная, что компьютер пуст, она принялась шарить по ящикам стола, просматривая каждую бумажку. Наконец на глаза ей попалась общая тетрадь с переплетом на пружинках. Открыв ее, Софья невольно воскликнула:

— Вот оно!

Это был перечень дел и клиентов, которых набрал Дымов перед тем, как загреметь в больницу. Он тютелька в тютельку совпадал с тем списком, который составила Софья, прослушав его диктофон. Правда, здесь не упоминались кофе и пельмени. Примерно минуту она таращилась на исписанную страничку, после чего захлопнула тетрадку и засунула ее обратно в стол.

Чувствовала она себя разбитой. Ужасная версия не желала быть опровергнутой. Логическая цепочка, которую Софья выстроила, была обескураживающе простой. «Почему же все это не пришло мне в голову раньше? — подумала она. — Какая же я растяпа, слепая курица! Просто счастье, что я еще жива».

Она возвратилась на свое рабочее место, раздумывая, как вывести убийцу на чистую воду. В агентстве было невероятно шумно. Оживленные сотрудники обсуждали предстоящие праздники, шныряя по коридорам.

— Отпускаю всех домой, — расщедрился Степаныч, собрав народ в своем кабинете. Правда, все туда не поместились, некоторые только заглядывали внутрь, приподнявшись на цыпочки. — Поздравляю с праздником! Впрочем, тридцать первого все встретимся на карнавале. Желаю кому-нибудь из вас получить приз за лучший костюм!

Покинув стены агентства, Софья перво-наперво отправилась в ателье, которое порекомендовала ей секретарша Мариночка.

— У них там костюмов — завались! — сообщила она. — На любую фигуру, любого цвета. Мне подогнали длинное зеленое платье со шнуровкой. Оно мне страшно идет. Еще есть шляпа с искусственными цветами. Возьму с собой зонтик и буду Мэри Поплинс.

Софья еще не составила четкого плана по поводу новогоднего вечера. Правда, она сразу решила, что в целях безопасности купит для себя два костюма. В первом придет на карнавал и сделает так, чтобы все смогли увидеть ее лицо и запомнить, что на ней надето. А потом переоденется во второй костюм, тайком принесенный с собой, — и пусть убийца ее поищет! Пока он будет метаться в поисках своей жертвы, Софья сориентируется на местности и придумает, как заманить его в ловушку. Она ни секунды не сомневалась, что убийца придет на карнавал. Он всегда заранее знает, где она будет.

Софья очень хорошо понимала: чтобы вся эта история закончилась, следует вынудить противника действовать. Надо заставить его напасть на свою жертву и тут-то схватить за руку. Роль «хватателя» она отвела Суданскому. Правда, он еще об этом не знал. Не знал он даже и того, что они проведут Новый год вместе. Софья собиралась купить костюмы, потом поехать и просветить его на этот счет.

«Игорю ведь тоже нужен костюм! — спохватилась она. — А я не знаю его размера». Вещи пришлось покупать на глазок. Она выбрала самые, на ее взгляд, мужественные — плащ мушкетера, шляпу и шпагу на перевязи. Сапоги взяла на всякий пожарный двух размеров. Себе же прикупила костюм Красной Шапочки, в котором ее пленили широкая юбочка и кружевной фартук. Сама шапка, к слову сказать, была так себе.

Второй, запасной костюм выбрать оказалось сложнее. В конце концов Софья остановилась на черной блестящей мантии волшебника, к которой прилагался колпак, украшенный звездами, с приделанными к нему длинной белой бородой и усами. «В этом балахоне и в бороде меня никто не узнает!» — подумала она.

За покупки Софья выложила кругленькую сумму, которая еще пару недель назад сразила бы ее наповал. Теперь же недрогнувшей рукой она взяла деньги из наградных, заплаченных Тулускиным.

Забросив покупки на заднее сиденье «Фольксвагена», Софья позвонила Суданскому домой, но у него никто не отвечал. Как ни странно, номера его мобильного телефона она не знала, просто забыла спросить. Пришлось ехать к себе и коротать вечер в одиночестве, размышляя обо всем, что уже произошло и еще должно было произойти.

— Самое ужасное, — говорила Софья кошке Федоре, которая валялась на спине и равнодушно глядела в потолок, — что я знакома с убийцей. И понятия не имею, почему он стал тем, кем стал. Что заставило его убивать?

Софья села за письменный стол и написала короткое лаконичное письмо, где объяснила, кого подозревает и почему. По дороге на карнавал она опустит его в свой почтовый ящик.

ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ, 31 ДЕКАБРЯ

— «У женщин с сухой кожей мало хлопот, — вслух прочитала Софья, отыскав в женском журнале страничку „Собираемся в гости“. — Утром надо нанести на лицо маску из йогурта или сметаны, смыть теплой водой через десять минут. После этого протереть лицо кусочками замороженной минеральной воды. Нанести на кожу питательный крем. Перед тем как накладывать макияж, протереть лицо лосьоном для сухой кожи. Потом сделать натуральный пилинг при помощи овсянки и молока. Прикладывать к лицу попеременно горячие и холодные салфетки. Это под силу каждой женщине. И не только в те дни, когда она собирается в гости». О боже! — воскликнула Софья. — Мне не под силу идти в магазин за минералкой, а потом ждать, пока она замерзнет. Мне вообще ничего не под силу до тех пор, пока я не буду уверена в собственной безопасности.

Кошка Федора хрустела сухим кормом и нервно поводила ушами. Ей совершенно точно было до лампочки, что близится новогодняя ночь и что у женщин существуют проблемы с сухой кожей.

Когда Софья допивала вторую чашку кофе, позвонил наконец Суданский.

— Ты там как, жива? — задорно поинтересовался он.

— Пишу прощальное письмо, — мрачно выдавила из себя Софья. Ей захотелось испортить ему настроение. — Собираюсь заставить убийцу напасть на меняв новогоднюю ночь,

— Ага! Значит, я с работы попадаю не на праздник, а на твой бенефис. Надеюсь, мне отведена в нем хоть какая-нибудь роль?

— Естественно. Ты будешь тем человеком, который предотвратит убийство.

— Вот как! А если я не сумею?

— Что ж… — пробормотала Софья и многозначительно замолчала.

— А кто, кто убийца-то? — спросил Суданский.

— Это не телефонный разговор.

— Да-а-а… Угораздило же меня с тобой связаться! Сейчас бы приехал домой, сел под наряженную елку…

— У тебя нет елки.

— Тогда, пожалуй, придется тебя охранять. Ты же меня охраняла. Даже пьяная! Охо-хо, и куда же мы отправимся?

— На карнавал.

Софья принялась объяснять ему все в подробностях, не забыв упомянуть про купленный костюм.

— А шпага настоящая? — спросил он. — Может быть, мне пришпилить этого типа к стене словно жука?

— Если у тебя есть пистолет, возьми его с собой, — велела Софья.

— Вижу, ты настроена чертовски решительно!

— Заеду за тобой в шесть часов — тебе нужно будет ещё переодеться в мушкетера.

— Лучше в семь, — быстро поправил Суданский. — В шесть у меня важный телефонный звонок. Если в семь, мы ведь успеем?

— Я уж точно не спешу туда, где меня могут угробить, — пробормотала Софья.

Суданский неопределенно фыркнул. Складывалось впечатление, что он не слишком-то верил в то, что на Софью кто-нибудь нападет.

Надев свои новые красные сапоги, Софья поняла, что к костюму Красной Шапочки они совсем не идут. Несмотря на идеальное совпадение цвета, в этих сапогах и в короткой расклешенной юбке она была удивительно похожа на продажную женщину.

— Если еще шапку надеть, вообще труба, — решила она и сменила обувь.

В намеченный час Софья вышла из квартиры, держа в обеих руках по пакету с костюмами. Свой, запасной, она запаковала в бумагу, чтобы никто не мог заметить, что конкретно лежит внутри. По дороге опустила в почтовый ящик написанное накануне письмо и, озираясь по сторонам, устроила пакеты на заднем сиденье автомобиля.

К дому Суданского она подъехала на четверть часа раньше, чем обещала. «В конце концов, выпью чашку чаю, — решила она, — пока Игорь не закончит свои секретные переговоры».

Оставив машину за углом дома, она взяла пакет с костюмом мушкетера и бодрой походкой направилась к цели. Однако едва завернула за угол, как тотчас же сбилась с шага.

Суданский как раз выходил из подъезда под руку с Лидией. Лидия блистала свежестью лица. Прическу на сей раз ей соорудили из ее собственных рыжеватых волос, поэтому она была не слишком пышной. Софья отшатнулась и встала так, чтобы ее не заметили. Сузив глаза, она пристально наблюдала за сценой, которая разыгрывалась прямо перед ней. Эти двое были слишком далеко, чтобы слышать, о чем они говорят. Но зато Софья отлично видела все, что они делают.

— Значит, мы действительно расстаемся? — с кривой улыбкой на устах спросила Лидия, все замедляя и замедляя шаг.

— Я уже извинился, — мрачно сказал Суданский.

Чувствовалось, что объяснение его угнетает,

— Значит, та сумасшедшая девица, которая едва не лишила меня сначала волос, а потом и глаз, разбила твое сердце?

— Та девица не имеет к нашему разрыву никакого отношения, — буркнул Суданский.

— Так я и поверила! — усмехнулась Лидия и тут краем глаза заметила Софью.

— У нас с тобой все равно ничего не получилось бы.

«Да получилось бы, — подумала Лидия злобно. — А может, еще и получится».

— Что ж, Игорь, — голосом, полным поддельной печали, проговорила она. — Пусть все, что было между нами, останется воспоминанием. — Суданский облегченно выдохнул. — Только чур! — Он снова насторожился. — Я хочу, чтобы воспоминание было приятным.

Суданский несколько секунд раздумывал, после чего взял руки Лидии в свои и поцеловал ей пальцы. Софья так сильно заскрежетала зубами, что едва не стерла их в пыль.

— Поцелуй меня! — потребовала Лидия тихим голосом. — На прощание.

Суданский некоторое время раздумывал, потом сказал:

— Я не могу.

— Вернее сказать, не хочешь, не так ли? — раздула ноздри Лидия. — Но учти, если ты сейчас меня не поцелуешь, я буду бороться.

— С чем? — опешил Суданский.

— Не с чем, а за что. За нашу любовь.

— Нет-нет, — пробормотал тот. — Бороться не надо.

Он наклонился к Лидии, чтобы запечатлеть на ее настырных губах скупой прощальный поцелуй, но она, еще раз метнув взгляд в ту сторону, где пряталась Софья, обняла его двумя руками за шею и притянула ближе.

Поцелуй не на шутку затянулся. Лидия, демонстрируя страсть, так вертела головой, словно хотела ввинтиться в Суданского. Тот даже слегка обалдел. Когда ему, наконец удалось оторвать страстную даму от своего рта, он едва мог отдышаться.

Именно в этот момент Софья подошла к парочке развязной походкой, покачивая на указательном пальце пакет с костюмом. Увидев выражение ее лица, Суданский непроизвольно попятился. Лидия же осталась стоять на месте, не сумев сдержать довольной ухмылки.

— Ты ее видела! — прошипел Суданский. — Ты специально это сделала!

— Не говори глупостей.

— Что ж, никаких приятных воспоминаний я тебе с этой минуты не обещаю.

Софья ничего не сказала Суданскому. Она просто швырнула пакет ему под ноги и, развернувшись, пошла к своей машине.

— Соня, подожди! — крикнул тот. — Ты все не правильно поняла.

Лидия беззвучно смеялась.

— Соня! — Суданский нагнал Софью и схватил ее за плечи. Она развернулась и больно ударила его по рукам.

— Да что вы, бабы, за глупые существа! — разозлился тот. — Все время одно и то же. Не так посмотрел, не то сказал. Сразу истерика! Хочешь — уезжай.

Софья хотела и уехала.

— Ну что? — спросил Суданский у Лидии, которая смотрела на него с напускной жалостью. — Отдаю тебе должное. Ты удачно разыграла сценку под названием «Так не достанься же ты никому!»

— Ты не уживешься со столь вздорной женщиной, — пожала плечами Лидия. — Я отлично знаю, что тебе нужно для того, чтобы чувствовать себя счастливым.

— Почему же ты до сих пор не применила это знание на практике? — спросил Суданский и, подобрав пакет, ушел не оглядываясь.

ТРИНАДЦАТАЯ НОЧЬ

Тем временем Софья рыдала, остановив автомобиль на обочине. Ей было себя так жалко! «У всех Новый год, новые мечты, ожидания, надежды… Ау меня… Эх!». Она ехала на карнавал, пытаясь сообразить, что ей теперь делать. Одной, без страховки Суданского. Он поцеловал Лидию! Сам. Это ужасно!

«Лучше бы я продолжала сходить с ума от предательства Романа, — думала Софья, роняя скупые слезы на колени. — Зачем, зачем я позволила себе увлечься этим типом? Он ведь прекрасно знал, как важна для меня сегодняшняя ночь. Он знал, что это вопрос жизни и смерти. Но нет, позволил себе расслабиться с вечно готовой к интрижке Лидией, а когда я возмутилась, просто психанул. Ничтожный, самовлюбленный! Такой, как все».

Оставив машину на большой стоянке возле сверкающего огнями Дома культуры, она некоторое время сидела неподвижно, размышляя о том, что теперь делать. Вообще не ходить на карнавал? Но сейчас она начеку, и вокруг нее постоянно будет находиться огромное количество людей. Если же она вернется домой, а убийца последует за ней туда…

«Ну нет, — подумала Софья. — Домой сегодня я не поеду». Первую часть плана она решила оставить в силе. Показаться всем в образе Красной Шапочки, а потом скрыться под бородой, усами и колпаком волшебника. И уже больше не демонстрировать себя. Сначала она рассчитывала заманить убийцу в ловушку. Теперь все изменилось. Как бы убийца не заманил в ловушку ее саму!

У входа прибывающих гостей встречали Принц и Золушка. Белые плюшевые слоники раздавали концертные программки и номера столиков.

— Вы одна, прелестная девочка? — спросил веселый Принц, от которого попахивало спиртным.

— Тебе какое дело? — пробурчала Софья, расширив ноздри.

— Встречайте! — крикнул Принц, обернувшись к разряженной толпе. — Красная Шапочка в плохом настроении! Всем серым волкам советую спрятаться.

Вокруг засмеялись, кто-то осыпал Софью горстью конфетти. Прижимая к животу пакет, она поскорее нырнула в самую гущу народа. Если убийца хочет расправиться с ней сегодня вечером, сейчас он наблюдает за входом. А значит, уже увидел ее.

По всему периметру зала были расставлены столики, на втором этаже, на балюстраде, они стояли еще плотнее. Зато вся середина помещения оставалась свободной — здесь будут танцевать гости и выступать приглашенные артисты. Секретарша Мариночка говорила, что сотрудников «Артефакта» рассадят неподалеку друг от друга.

Софья подобралась к напиткам и проглотила стакан минеральной воды. В костюме, но без маски ей было здорово не по себе. Она непроизвольно вжала голову в плечи и натянула головной убор глубоко на уши. В таком виде красная шапка стала до ужаса напоминать фашистскую каску.

«Столик номер семь, — прочитала Софья. — Счастливое, просто волшебное число. Может быть, мне удастся сегодня остаться невредимой?»

— Софья Николаевна! — внезапно раздался у нее прямо над ухом ликующий голос Вени Акулова. — Это вы? Выглядите потрясно!

Софья обернулась и не удержалась от мрачной ухмылки — Веня нарядился в черный костюм, на котором были нарисованы белые косточки. На голове у него красовался череп из папье-маше, оттуда выглядывала пухлая и счастливая физиономия курьера. «Этот парень не знает, что такое угрызения совести», — позавидовала Софья, а вслух сказала:

— С наступающим Новым годом!

— И вас, Софья Николаевна. А вон там наши!

Он фамильярно схватил ее за руку и потащил к живописной группке в карнавальных костюмах, которая, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, состояла из ее коллег. Вася Капитанов был одет во все зеленое, а на согнутом локте держал обещанную голову с двумя дырками для глаз и неаккуратно пришитым розовым изрядно потрепанным языком, который придавал всей голове страдальческий вид.

— Васе дадут приз за самый загадочный костюм! — сообщил Степаныч после того, как все по очереди переобнимались с Софьей.

Сам он был одет во фрак и цилиндр и держал на виду монокль.

— Вы сегодня кто? — спросила его Софья.

— Понятия не имею! Главное, что меня пустили. Познакомься, Соня, это моя жена!

Жена Степаныча оказалась тощей блондинкой со стандартно расчесанными на прямой пробор волосами. На ней было вечернее платье с люрексом и маска Летучей Мыши, которую она сдвинула на затылок. Красивый наряд портили злые глаза и рот, густо накрашенный пурпурным. «Наверное, в натуральном виде губы у нее желтые от разлитой желчи», — подумала Софья.

Суданский сегодня убил в ней все добрые и светлые чувства, и она с трудом заставляла себя улыбаться направо и налево.

Пожалуй, здесь, среди своих, с ней ничего не случится. Однако как Софья себя ни уговаривала, ей все равно было жутко. Ей казалось, что она как снежинка в сугробе — одинока среди огромного количества себе подобных. Больше всего на свете ей хотелось где-нибудь спрятаться. «Еще десять минут, — решила она, — и пойду переодеваться».

Мариночка в костюме Мэри Поппинс пользовалась огромным успехом у мужчин. Они окружили ее плотным кольцом и развлекали анекдотами. Мариночка хохотала и в знак восхищения то и дело тыкала острием зонтика кому-нибудь в живот. Увидев Софью, она внезапно перестала смеяться и, пробравшись к ней, шепнула в ухо:

— Зачем вы надвинули шапку на лоб? В ней вы похожи на Наполеона. Давайте я сделаю. Вот так. Так очень кокетливо.

Как только Софья стала выглядеть кокетливо, откуда-то из воздуха материализовался Кутайкин, наряженный в костюм восточного шейха. На голове его важно сидел шелковый тюрбан. Тюрбан делал его выше и значительнее. Увидев Софью, он сделал каменное лицо и бесцветным голосом сказал:

— Красный цвет вам идет.

— Спасибо, — кивнула Софья, хотя по ее голосу было ясно, что никакой благодарности за комплимент она не испытывает.

Кутайкин мотнул головой, пытаясь по привычке отбросить чуб назад, и тюрбан на его голове опасно качнулся.

— Вы помирились с мужем? — продолжал он разговор, схватившись двумя руками за голову.

— С чего вы взяли?

— Мне кажется, я его видел.

— Романа? — изумилась Софья. — Да нет, не может быть. Он не имеет никакого отношения к рекламному бизнесу. И вообще… Ему есть с кем встречать Новый год.

— Вы до сих пор ревнуете! — уличил ее Кутайкин, оттенив слово «ревнуете» особенно сильным носовым "н". — И вашего нового друга рядом с вами нет. Скажите, это оставляет мне хоть какую-нибудь надежду?

— Смотря на что, — пробормотала Софья, размышляя, где может быть женский туалет.

— Софья Николаевна, скоро начнется концерт. Садитесь к нам за столик! — предложила Мариночка, выдергивая из своего окружения двух симпатичных гусар.

Софья согласилась и подумала: «Эх, как бы я сейчас развернулась, не будь мне так страшно! И, главное, напиться нельзя». Она с удовольствием приняла приглашение секретарши. Ее вовсе не прельщала перспектива очутиться в непосредственной близости от Кутайкина и наблюдать за тем, как он манерно поедает закуски.

Оба гусара, к счастью, целиком сосредоточились на Мариночке, и Софья смогла хоть ненадолго расслабиться. Но как только концерт закончился, она, выудив из-под стола пакет, потрусила в туалет, чтобы сменить костюм.

— Долой Красную Шапочку! — приговаривала она, безжалостно утрамбовывая в пакет накрахмаленную нижнюю юбку. — Да здравствует волшебник в белой бороде!

Костюм Красной Шапочки она засунула под батарею и подошла к зеркалу. Никто, никто не мог бы теперь узнать ее! Борода и усы надежно скрывали лицо, и даже зоркие испуганные глазки ей самой казались чужими.

В животе у Софьи сразу потеплело, потому что растаял тот комок страха, который нарастал там с самых первых минут праздника. Она вышла из туалета и медленной, плавной походкой отправилась бродить по залу. Люди, глядя ей вслед, откровенно смеялись, Софья этого совершенно не замечала.

Между тем массовики-затейники вытащили на сцену «Самый выдающийся костюм» вечера. Победителем оказался человек в роскошном одеянии Зорро. Он сверкал сахарными зубами, а ведущий пытался снять с него маску. Когда ему это удалось, под маской обнаружился довольно смазливый молодой человек, и особо рьяные девицы, сбившиеся в кучку, бешено захлопали в ладоши.

Следующим награждали «Самый глупый костюм вечера» — толстощекого мужичка, одетого пивным бочонком. К его пузу был приделан никелированный краник, который придавал костюму определенную пикантность.

— А теперь, — провозгласил ведущий, — «Самый смешной костюм вечера»! Тащите его!

Два молодых человека в красных жилетках возникли возле Софьи и, схватив ее под руки, поволокли на импровизированную сцену. Она дрыгала ногами и пыталась протестовать, что только заводило зал. Когда ведущий сунул ей под нос микрофон, она заверещала:

— Вы чего? Что во мне смешного?!

Зал грохнул. Потому что если спереди на балахоне у Софьи сверкали слюдяные звезды, то сзади было красиво написано: «Злой волшебник. Пакости в кредит».

Не успела она и глазом моргнуть, как с нее сорвали колпак, а вместе с ним и бороду с усами. Софья почувствовала себя голой. Она глупо вертела головой по сторонам и не двигалась с места. Кончилось все тем, что ей сунули в руки чайник «Тефаль» и увели с помоста, от всего сердца поздравляя с Новым годом.

Тут в зале приглушили свет, над головами гостей поплыла романтическая музыка, и большая часть толпы мгновенно рассыпалась. В центре остались пары, закружившиеся в медленном танце. Софья всей кожей чувствовала опасность. Надо было срочно сматываться, поскольку ее неожиданно рассекретили, а больше костюмов у нее в запасе не было. Ах, как все неудачно получилось! Убийца видит ее. Следит за ней. Может быть, даже крадется следом.

Двигаться к выходу она решила, держась стеночки. Один из углов зала, который ей предстояло миновать, был загроможден стендами Дома культуры, на которых обычно вывешивались киноафиши. Проходя мимо, Софья увидела, что с той стороны кто-то есть. Она не успела даже додумать до конца, кто бы это мог быть, как этот кто-то присел, схватил Софью за руку и сильно дернул вниз. Она вскрикнула, но «средь шумного бала» на ее крик, конечно, никто не обратил внимания.

Между тем события развивались с невероятной скоростью. Софью схватили под мышки и, протащив под стендами, поставили на ноги. Она оказалась в весьма укромном уголке, где запросто можно было совершить самое страшное злодейство.

У бедняжки мгновенно отнялись ноги и язык. Она была не из тех, кто оказывает сопротивление и в критические минуты проявляет недюжинные силу и храбрость. Ожидая самого худшего, она затрепетала, подняла глаза и… увидела перед собой желтого дракончика с жутко забавной рожицей и гребнем на спине, У дракончика был длинный жирный хвост, который волочился по полу. Дракончик оказался на голову выше Софьи.

— Бу-бу-бу, — сказал он.

Софья закатила глаза и начала оседать на пол.

— Бу! Бу! — завопил дракончик и кинулся к ней. Он схватил ее в охапку, и в этот самый момент из под стендов вылетела рука со шпагой. Сверкнув молнией, шпага вонзилась дракончику в лапу.

Он глухо завопил и повалился на спину, не выпуская Софью из объятий. Она тут же раздумала терять сознание, потому что увидела, как где-то наверху мелькнул мушкетерский плащ. Суданский!

Конечно, это был он. «Как ему удалось пробраться сюда без пригласительного билета?» — подумала Софья, пытаясь вырваться из жарких плюшевых объятий. Дракончик понял, что на него нападают по-настоящему, бросил свою добычу и начал обороняться. Ему удалось вырвать у нападавшего шпагу и сломать ее о колено.

— Ах ты, желтая дрянь! — рассвирепел Суданский. — Сейчас тебе будет смертельный бой!

Софья отползла в сторону и со священным ужасом наблюдала, как мушкетер валтузит врага. Кончилось все тем, что он оторвал ему хвост и принялся откручивать голову. Почувствовав близкую победу, Софья собрала силы и присоединилась к своему спасителю, прыгнув дракончику на живот.

— Бу! Бу-бу! — надсаживался тот, но его, конечно, никто не слушал.

— Сейчас, сейчас! — пропыхтел Суданский, делая последнее усилие. Драконья голова наконец подалась и отлетела в сторону.

— Да что ж вы за дураки такие! — воскликнула та голова, которая оказалась под ней. — Я вам кричу, кричу, а вы ничего не понимаете!

Софья закрыла рот двумя руками и вытаращила глаза.

— Ну? — грозно спросил Суданский, широко расставив ноги и уперев руки в боки. — Это и есть убийца?

— Ах, нет! — воскликнула опомнившаяся Софья. — Это не убийца! Это Дымов!

— Дымов? — нахмурился тот.

— Черт побери, Дымов, где вы были?! — завопила Софья, в гневе топая обеими ногами. — Где вы, гад эдакий, прятались? Вас убить мало! Вы бросили меня на произвол судьбы! Вы с Капустиным просто два ублюдка!

В припадке неконтролируемой ярости она принялась пинать поверженного Дымова ногами и так разошлась, что Суданскому насилу удалось ее утихомирить.

— Кроме того, вы меня до смерти напугали! — не унималась Софья, чувствуя, что слезы сейчас брызнут у нее из глаз.

— Ох, поднимите меня, я вам все расскажу! — простонал специалист по конфиденциальным поручениям, шевеля усами.

Суданский неохотно помог ему подняться и теперь рассматривал исподлобья.

— Так это из-за вас моей любимой девушке угрожает опасность? — грозно спросил он.

Софья тут же раздумала плакать и прижалась к нему, положительно среагировав на «любимую девушку».

— И вовсе не из-за меня, — возразил Дымов. — А из-за того, что девушка возомнила себя великой сыщицей.

— Почему возомнила? — вступился за Софью Суданский. — Она разоблачила маньяка Ушкина.

— Вот-вот, — покивал головой Дымов. — Заодно ее по ходу дела едва не пристрелили.

— Так вы тоже знаете, кто убийца? — воскликнула Софья.

— Что значит — тоже? — удивился Дымов, вертя в руках вырванный с мясом желтый хвост.

— Софье кажется, что она раскрыла личность злодея, — пояснил Суданский.

— Не может быть! И кто же он?

— Нет, сначала скажите вы. Вдруг я ошиблась?

— Да я не знаю! — огорошил их Дымов. — Я только мечтаю об этом узнать. Поэтому слежу за Софьей, словно кот за мышью.

— Кстати, вы не скучаете по своей кошке? — поинтересовалась Софья.

— Хм… Я вообще скучаю по своей нормальной жизни. Благодаря вашему искусству вождения, дорогая, я вылетел из нее с треском. Теперь не чаю вернуться.

— А где Капустин?

Дымов вздохнул и развел драконьими лапами.

— Капустин получил боевое ранение и теперь отлеживается дома.

— Как?! Его ранили? — не поверила Софья. — Где? Кто?

— Когда его ранили, вы, дорогая, были совсем рядом.

Софья мгновенно сориентировалась:

— Это неподалеку от коттеджа Ушкина, что ли?

— Что ли, — кивнул Дымов. — Ранение несерьезное, но чертовски болезненное. — После чего огляделся по сторонам и добавил:

— Если мы не хотим, чтобы убийца засек наше маленькое собрание, нам необходимо спрятаться понадежнее.

— Пожалуй, это я могу организовать, — сказал Суданский.

— Но как?

— Воспользуюсь наконец своим служебным положением.

— У тебя что, удостоверение с собой? — удивилась Софья.

Суданский скупо улыбнулся:

— И пистолет.

— А Лидия? — тут же спросила она, не в силах откладывать главное.

— Лидию я с собой не взял, — ровным голосом ответил тот. — Думаю, мы больше с ней никуда вместе не сходим.

— Уж это я тебе обещаю!

— Послушайте, — одернул их бесхвостый Дымов. — О чем вообще вы завели разговор?

— О любви, — сказал Суданский. Софья покраснела.

— Молодцы! Лучше идите, пользуйтесь своим служебным положением. Хотя я и не знаю, что это за положение. Я даже не знаю, как вас зовут.

— Ах, да! — подпрыгнула Софья. — Он ведь имел дело только с Лидией, а не с тобой!

— Вы Суданский? — догадался Дымов.

— Игорь. — Тот протянул руку, и Дымов потряс ее двумя желтыми лапами.

— Надо избавиться от этого чертова костюма, — пробормотал он. — Я чувствую себя в нем, точно пирожок в духовке.

— Ну, потерпите еще немного, — сказал Суданский.

— Послушай, ты должен найти такое место, где убийца был бы весь как на ладони. Какую-нибудь комнату-мышеловку. Где я буду куском сыра, он — мышью, а вы с Дымовым — капканом.

— Место? Здесь? Сильно сомневаюсь… Впрочем, мне надо переговорить с администрацией.

Он подмигнул Софье, надвинул шляпу на лоб и, взмахнув голубым плащом, нырнул под стенды.

— Вон там есть стулья, — показал Дымов. — Давайте сядем и по-быстрому обменяемся информацией. Мы ведь с Капустиным за вами наблюдали. Ума не приложу, как вам удалось вычислить убийцу! В сущности, мы уже знаем про него почти все. Откуда он, как его настоящее имя, почему он убил Мягкого, а затем собирался прикончить и меня, и вас.

— А я ничего этого не знаю, — сказала Софья. — Зато догадываюсь, кто он. Впрочем, догадка такая невероятная, что мне даже не хочется говорить о ней вслух.

— В общем, слушайте, как было дело. После того, как в больнице меня едва не укололи какой-то дрянью, я решил спрятаться.

— Но ведь на меня тоже покушались! — воскликнула Софья. — Почему же вы не спрятали и меня?

— А как бы мы тогда охотились за убийцей? — удивился Дымов. — Если бы мы все попрятались, он просто продолжал бы жить жизнью обывателя, и все. А ведь его надо вывести на чистую воду!

— Хотите сказать, вы ушли в тень, а меня оставили на виду в качестве приманки?! — возмутилась Софья.

— Ну, я бы не стал так утрировать, — промямлил Дымов.

— Ладно, за это я вам после отомщу, — махнула рукой Софья:

— Говорите дальше.

— Когда Капустин рассказал мне все, что сообщили ему вы, я принял решение срочно начать расследование. Помните, к тому моменту уже произошло два убийства. Убили Люкина и Мягкого. Кто такой Люкин, я не знал и до сих пор толком не знаю. А вот Мягкий…

— Он к вам приходил? — живо спросила Софья.

— Приходил.

— Ну, не тяните же! Что он сказал?

— Он рассказал историю, — начал Дымов. — Рассказал, что родился на Севере, в небольшом городке Зеленогорске, где провел свои молодые годы. Однажды городок потрясло довольно громкое преступление. Некий Владимир Сафронов убил свою любовницу — заведующую продовольственной базой, присвоил крупную сумму денег, драгоценности и скрылся. Через несколько дней обнаружили еще одно тело — родного дяди Сафронова, капитана милиции, который пропал еще неделю назад. Кстати, дядя был в отделении на плохом счету, и там уже собирались поставить вопрос о его увольнении.

Сам Мягкий, надо заметить, жил с убийцей Сафроновым на одной лестничной площадке. Впрочем, близких отношений с ним не поддерживал и следствию помочь ничем не смог. Следствие, кстати, тогда зашло в тупик — Сафронов скрылся, и следователи подозревали, что именно дядя, который был убит затем как опасный свидетель, помог раздобыть племяннику новые документы.

И вот, спустя почти двадцать лет, наш герой встречает Сафронова в центре Москвы, в одной из точек быстрого питания. Поскольку полной уверенности у него не было, в милицию он не пошел. Но стал постоянно думать о своем гражданском долге и, когда увидел предполагаемого Сафронова в том же месте во второй раз, завернул ко мне. Он пришел, потому что испугался.

— Он испугался не зря, — пробормотала Софья. — Сафронов тоже его заметил.

— Выходит, заметил. Только вот чего я никак не могу постичь. Убийство Мягкого не было единичным. Он попал в число жертв так называемого «шляпного» маньяка Аникина. Аникин не может быть Сафроновым просто в силу возраста.

— А что, если Мягкий обознался и никакого Сафронова в Москве нет? А его самого убил Аникин, одержимый своей «шляпной» манией?

— Ну да! — возразил Дымов. — А кто же тогда хотел убить меня и вас в придачу?

— Действительно… — пробормотала Софья. — Значит, я права! Этот Сафронов узнал, что Мягкий обращался к вам. Он решил убить вас. Одновременно ему стало известно, что ваши дела после аварии веду я. Следовало прикончить и меня тоже. Ведь вы могли уже все рассказать мне про Зеленогорск.

— А прошлое представляло для него смертельную опасность!

— Послушайте! — встрепенулась Софья. — А спецслужбы вы не подключали к этому делу?

— Да нет, с чего вы взяли?

— С того, что, когда я приехала на вашу квартиру, чтобы проверить компьютер, на меня напали! Мне заклеили рот, глаза, засунули в мешок и выбросили в каком-то сквере на Юго-Западе!

— Если бы вы просто проверили компьютер и ушли, то ничего бы не случилось, — глядя в сторону, сообщил Дымов. — Но вы остались, начали ходить по комнате…

— Хотите сказать…

— Вреда ведь вам никакого не причинили!

— Так это были вы с Капустиным?! — закричала Софья.

— Ш-ш! Не вопите так, вы что? Ну, мы с Капустиным.

— Его же ранили!

— Я же сказал: слегка. Но все равно тащить вас пришлось именно мне.

— Какого черта вы меня так напугали? У меня мог бы случиться разрыв сердца!

— Если бы вы нас обнаружили, весь наш план пошел бы насмарку. Вряд ли вы согласились бы стать приманкой добровольно. А так, без нас, у вас просто не оставалось другого выхода. Вы были одна, на виду…

— Я могла пойти в милицию.

— И что было бы? Сам Капустин работает в милиции. Чтобы взять преступника, надо его сначала обнаружить. Расследование обещало стать затяжным. А с вами в качестве приманки — просто молниеносным. Ну… По меркам милиции, разумеется.

— Что же, нельзя было поехать в этот Зеленогорск и поискать там фотографию Сафронова?

— Во-первых, человек мог сильно измениться. Сделать пластическую операцию. А во-вторых, мы связались с Зеленогорском. Нам сообщили, что, поскольку Сафронов готовился к исчезновению загодя, он избавился от всех своих фотографий. Они волшебным образом исчезли из архивов школы и из альбомов немногих друзей. В армии Сафронов не служил, у него когда-то была травма позвоночника. Значит, армейских друзей у него тоже не было.

— А родители?

— Родители трагически погибли, а воспитывала его тетка, которая умерла задолго до того, как племянник совершил преступление.

— Слушайте, а что означает эта таинственная запись, которую вы озаглавили делом Мягкого? «Убийство семи гномов», «Смерть говорящего попугая», «Тайна замшевых перчаток»? Я всю голову себе сломала…

— А-а-а! Это такой штришок к биографии. В Зеленогорске Сафронов работал санитаром на «Скорой помощи»…

— Вот откуда шприц! Он знал, какой укол нужно вам вкатить, чтобы ваша смерть сошла за несчастный случай.

— Надо думать. А по вечерам этот санитар ходил в местный Дом культуры — занимался в драмкружке. Парнем Сафронов был начитанным и головастым. Обожал детективы и сам сочинял для кружка детективные пьески. В духе Пристли. В те годы, вы ведь помните, кроме классиков жанра, и почитать-то было нечего.

— Так это названия тогдашних сафроновских опусов?

— Точно. Когда я узнал про эту шляпу на голове Мягкого, вообще про эти убийства со шляпами, я подумал, что все это здорово смахивает на сценарий.

— Но первым был убит Люкин! — возразила Софья. — И знаете, почему? Он Шантажировал какого-то человека… — Софья замерла и тут же сама себя одернула:

— Почему какого-то?! Он шантажировал Сафронова! — Она вскочила и завертелась на месте, сжав пальцами виски. — Ведь тот тип, который передал Люкину деньги, и есть человек в темном пальто. В парике и с усами. Тот, который хотел убить меня. И вас, вероятно. Но куда деть Аникина с его потрясающим мотивом?

— Расскажите-ка вы мне толком про шантаж, — потребовал Дымов. — А то ваш друг что-то сильно задерживается.

Софья принялась рассказывать все, что узнала от Мадлены и от частного сыщика из «Боливара».

— Скорее всего произошло следующее, — азартно подытожил Дымов. — Сафронов наехал на пешехода и скрылся с места преступления. Люкин позвонил ему и начал шантажировать. Потребовал денег. Сафронов решил от него избавиться. Как раз примерно в это же время он встречает Мягкого. Судя по всему, они оба ходили обедать в одно и то же кафе. Если Мягкий узнал его, то почему он не мог узнать Мягкого?

— А где одно убийство, там и два! — выпалила Софья.

— Именно. Теперь ему нужно было угробить уже двух человек. Вот тут он, и придумал фишку со шляпами. Прописал некий сценарий.

— Но зачем?

— Понятия не имею. Просто бравада, что ли, такая?

— Кроме того, как он мог прописать сценарий со шляпами после убийства Люкина? Люкин ведь уже был убит, раздет до нижнего белья и облачен в шляпу!

— И третьего, третьего-то он зачем шлепнул? — согласно кивнул Дымов. — Неужели всерьез рассчитывал подставить вас?

— Вы знаете про Брюковца и мою кофту?

— Я все знаю, — гордо сказал Дымов. — Но с Брюковцом этим и с кофтой так ничего и не понял.

— А Аникин? Человек с безупречным мотивом. Просто идеальная фигура для следствия.

— Когда поймаем Сафронрва, мы заставим его все рассказать! — пообещал Дымов и пытливо посмотрел на Софью. — Ну, а сейчас ваша очередь. Вы ведь заявили, что вычислили его. Так кто он? Кто Сафронов теперь?

Софья заломила руки:

— Сама не могу поверить в то, что я вычислила! Давайте мы сначала его поймаем, а?

— Глупая женщина. Вы же рискуете!

— Верно заметили: рискую именно я.

— У вас есть план?

— Есть. Он у меня давно, этот план. С тех пор, как позвонили с телевидения и сказали, что хотят взять у меня блиц-интервью по поводу поимки Ушкина. Видели, здесь бродит съемочная группа? Они будут беседовать с некоторыми известными гостями. И со мной в том числе. Кроме того, мне обещали дать возможность выступить перед всеми собравшимися. Тут-то я и скажу прямо в микрофон, что после разоблачения маньяка заинтересовалась сыскным делом и сейчас иду по следу убийцы. Что у меня есть улика, которая поможет вывести его на чистую воду, ну, или что-нибудь в этом роде.

— А вы уверены, что Сафронов здесь?

— Хм… Ну, а вот вы сами: почему здесь?

— Во-первых, я вас охраняю. Во-вторых, сейчас я не женат, мне не с кем встречать Новый год.

— А в-третьих?

— А в-третьих, я подумал, что многолюдный карнавал — самое то место, где можно незаметно убрать человека.

— Вот и я так подумала. И Сафронов наверняка подумал точно так же. Боже мой, где же Игорь?

— Как вам удалось заарканить этого типа? Такое впечатление, что я дрался с Железным Дровосеком.

— Вы забыли, что Железный Дровосек получил от Гудвина большое доброе сердце. Кстати, а что с Капустиным? Вы про него ничего мне не рассказали!

— Капустин на пути к полному выздоровлению. А рассказывать особо нечего. Когда вы следили за Ушкиным, мы с Капустиным следили за вами.

— Ничего себе следили! — возмутилась Софья. — Человек в темном пальто… то есть Сафронов… чуть меня не убил.

— Чуть — не считается. После первого выстрела мы его спугнули. Он увидел, что мы совсем близко, и рванул в лес. Капустин бросился его догонять, ну и… схлопотал пулю. Она скользнула по одному из его ребер.

— Как Сафронов туда попал, к коттеджу Ушкина?

— Вероятно, тоже следил за вами.

— Как же вы его прозевали? Вот вашу машину я видела — сзади мелькали фары.

— А! Так то была не наша машина. То и был Сафронов. Мы подъехали позже.

— Позже?

— Мы вам на машину прицепили такую штучку, по которой ее можно найти, даже сильно оторвавшись.

— Смотрите, что получается! — азартно воскликнула Софья. — В первый раз этот тип нацелился застрелить меня в безлюдной подворотне. Но Суданский крикнул: «Эй!», и он струсил, отложил расправу. Во второй раз он стрелял в меня с балкона Ардочки. В тот миг, когда он нажал на курок, я присела. Просто случайность, доложу я вам. И он не стал довершать начатое, потому что в комнату тогда вошел Лео. В третий раз, возле коттеджа Ушкина, его спугнули вы с Капустиным.

— Сафронов хотел, чтобы ваше убийство списали на те дела, которые вы улаживали вместо меня. Вот почему он не прикончил вас где-нибудь на улице или в подъезде.

— А я-то ломала голову!

— Он рассчитывал на то, что у милиции сразу будет приемлемая версия, дело, в котором можно порыться. Дело, которое уведет их далеко в сторону.

Как раз в этот момент они увидели мушкетерские сапоги.

— Игорь вернулся! — обрадовалась Софья.

Суданский поднырнул под стенды.

— Кстати, без пяти одиннадцать, — сообщил Дымов, надев драконью голову, но приоткрыв пасть, чтобы его могли расслышать.

— Значит, мне пора пробираться к сцене, — сказала Софья. — Так. А после выступления? После того, как я скажу про улику, куда мне деваться?

— Про какую улику? — удивился Суданский.

— Пусть она идет, я вам все сейчас объясню, — зашипел Дымов. — Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше.

— Не могу не согласиться. Соня, мы будем ждать тебя в зимнем саду. Ты пойдешь туда медленно. Так, чтобы злодей успел сориентироваться.

— А где тут зимний сад? — удивилась Софья.

— Иди сюда. — Он подвел ее к щелке между стеной и одним из стендов. — Видишь, дверь под аркой? Это и есть зимний сад. Там уютно, тихо и есть где спрятаться. Дверь будет не заперта.

— А если туда еще кто-нибудь зайдет?

— Вот уж не думаю. Скоро полночь, людям не до поисков зимнего сада:

— Тогда вперед! — улыбнулась Софья, отчаянно храбрясь.

— Вылезаем по очереди, — тихо предупредил Суданский. — В зале полутьма, нас никто не заметит.

Дымов захлопнул драконью пасть и захватил с собой оторванный в драке хвост. Софья встала на четвереньки и быстро выползла в зал. Они сразу же разошлись в разные стороны, чтобы не привлекать к себе внимания. Суданский некоторое время выжидал, потом тоже поднырнул под стенды и растворился среди масок.

Выступление Софьи удалось на славу. В карман за словом она никогда не лезла и про поимку похитителя девушек Ушкина рассказала с блеском.

— Я поняла, что мой талант сыщика нельзя зарывать в землю, и в настоящее время помогаю одному специалисту поймать коварного преступника. Надеюсь, меня скоро снова покажут по телевизору. Потому что я уже нашла такую улику, которая не даст ему отвертеться от обвинения.

Софья так хорошо играла свою роль, что стоявший в толпе Дымов мог бы поклясться, что она без ума от чувства собственной значимости и выболтала все это исключительно с целью выпендриться.

Поклонившись в ответ на бурные аплодисменты, Софья закинула на плечо хвост мантии и важно спустилась в зал. Здесь она некоторое время пообщалась со знакомыми, после чего неторопливо двинулась ко входу в зимний сад. Никто не догадался бы, что ступни ее налиты свинцом, а сердце выдает тройную норму ударов в минуту.

Войдя в зимний сад, Софья захлопнула за собой дверь, и тишина обвалилась нежданно-негаданно, словно сугроб с верхушки горы. Было так странно стоять среди высоких растений и думать о том, что вот-вот кто-то придет тебя убить. Софья пыталась убедить себя, что это своего рода игра. Что где-то здесь должны быть Дымов и Суданский или хотя бы один из них. Однако никто не подал ей знака. Каждый кустик был неподвижен — все словно замерло в ожидании.

— Эй! — шепотом позвала Софья.

Никто не откликнулся, не кашлянул, не шикнул на нее, в конце-то концов. Она отступила к стеклянной стене и присела на каменный бордюр, достаточно удобный, чтобы послужить сиденьем для человека, которого не держат ноги. «Зачем я согласилась на эту авантюру?» — выстукивая зубами польку, подумала Софья.

И тут кто-то открыл входную дверь.

Сердце Софьи превратилось в скоростной лифт: оно в одну секунду достигло пяток, потом снова взмыло вверх и застряло где-то в горле. В зимний сад тем временем вошел Кутайкин в своем богатом костюме и неустойчивом тюрбане. Увидев Софью, он, чеканя шаг, направился прямо к ней.

— Олег Осипович? — спросила Софья тонким голоском. — Вы зачем пришли?

— Зачем? Хочу выяснить отношения.

— Мы же все уже выяснили!

Кутайкин заложил руки за спину и, глядя в пол, сообщил:

— Моя страсть сильнее, чем я мог предполагать.

— Какая страсть? — спросила Софья, нервно сглотнув.

— Любовное томление.

— Меня лично ничто не томит.

— Возможно, я должен приложить больше усилий… — начал Кутайкин.

— Минутку, — сказала Софья, выставив вперед ладонь. — Минутку.

Она сделала несколько шагов в глубину сада и громко сказала, обращаясь непосредственно к большой пальме:

— Это не он!

Кутайкин, семенивший за ней, тут же откликнулся:

— С кем это вы разговариваете?

— С деревьями, — ответила Софья. — Хочу, Олег Осипович, побыть одна. Наедине, так сказать, с природой.

— Я тоже в некотором роде природа, — уперся Кутайкин. — Поговорите со мной!

В этот момент из-за большой горки, обсаженной мхом и кактусами, которая находилась прямо за спиной Кутайкина, выступил Суданский. Он протянул руку, двумя пальцами ухватил незадачливого кавалера за шею и сильно надавил.

— Ай! — вскрикнул тот и коромыслом выгнулся назад.

Увидев и узнав Суданского, он оскорбленно забил руками и ногами, пытаясь вырваться.

— Я вас предупреждала! — погрозила ему пальцем Софья.

— А это, выходит, то самое дерево, с которым вы хотели остаться наедине? — оскорбился Кутайкин и, когда его выпустили, нервно оправил одежду. — Что ж, вижу, у меня отняли последний шанс. Скоро пробьют куранты, наступит Новый год, а я останусь один, не пришей кобыле хвост.

Софья и Суданский выразительно переглянулись. Суданский хмыкнул и снова скрылся в своем убежище. Где прятался Дымов, Софья не догадалась спросить. «Не пришей кобыле хвост» вздернул подбородок и гордо пошел к выходу. Впрочем, не успел он дойти до двери, как та приоткрылась и в зимний сад всунулась веселая физиономия Васи Капитанова.

— Ой! — сказал он. — Олег Осипович! Приятно повидаться.

Кутайкин, ни слова не говоря, выскочил в зал, оттолкнув Капитанова плечом. — Это ты его так завела? — спросил Вася, входя в помещение и почесывая макушку.

Софья нервно облизала губы и отступила к стеклянной стене, откуда открывался вид на безлюдный заснеженный дворик;

— Где же твоя зеленая голова? — спросила она, складывая руки на груди.

Вася закрыл за собой дверь, наклонился и что-то поправил внизу. Потом ответил:

— Я оставил ее под присмотром жены Степаныча. Заводная женщина! Во время вальса выяснил, что она обожает драгоценности. Жаль, у меня мало денег.

— Что, отдал все свои сбережения Люкину? — спросила Софья небрежным тоном.

Вася остро взглянул на нее, улыбнулся и снова взъерошил чуб:

— Черт! Надо же, ты и в самом деле меня вычислила. А я думал — блефуешь! Три раза я хотел тебя застрелить, Соня, и каждый раз мне что-то мешало. Сегодня я придумаю что-нибудь поинтереснее, чем пистолет.

— Что? — спросила Софья пересохшими губами.

— Ну… Выпила лишку, упала, ударилась головой о камни. Видишь, позади тебя каменный бордюр?

— Не подходи ко мне! — заявила Софья дрожащим голосом. — У меня тут повсюду люди… Записывающие устройства… Камеры слежения…

— Ц-ц-ц! — покачал головой Капитанов. — Как нехорошо врать! Ты ведь выискала это местечко, чтобы спрятаться от меня, не так ли?

Вася сделал еще один шаг по направлению к Софье, и та непроизвольно сжалась.

— Я буду кричать! — предупредила она.

— Тебя, конечно, услышат, — усмехнулся Вася. — Под дверь, кстати, я засунул хороший камушек, ее теперь просто так не откроешь. Конечно, если вернется Олег Осипович и начнет биться в нее грудью, она не устоит. Однако мне показалось, что его пыл кто-то недальновидно остудил.

Софья изо всех сил старалась не смотреть на горку, за которой прятался Суданский.

— Ну, признайся, Соня, как ты догадалась? — ласково спросил Вася, сложив руки на груди и постукивая ногой по каменным плиткам пола. — И откуда ты знаешь про Люкина?

— Я знаю не только про Люкина! — обрадовала его Софья. — Знаю про Зеленогорск и про драмкружок.

Вася дернул щекой:

— Кстати, глупенькая, если бы ты не показала тогда мне бумажку с названиями моих пьесок, я бы, пожалуй, оставил тебя в живых. До этого мне казалось, что ты топчешься на одном месте.

— Да это ведь была наживка, Вася! — постаралась быть насмешливой Софья. — Когда я принесла в твой кабинет эту бумажку, я просто поводила перед твоим носом крючком с Приманкой.

— Что ж, я ее заглотил, — вздохнул тот.

— Но ты прокололся еще раньше, Вася. На пустяке. Если хочешь узнать, на каком, объясни мне весь этот карнавал со шляпами. И Аникин, Аникин! Вот кто меня страшно интересует.

Софья оживилась и даже на секунду забыла про свой страх. Вася самодовольно улыбнулся. Вероятно, он считал серию убийств по сценарию своего рода творчеством.

— Ну, все началось довольно глупо. Как-то раз я допоздна засиделся на работе, устал, поэтому забыл на своем столе бумажник. Пришлось возвращаться. Я торопился, превысил скорость и сбил какого-то кретина, который выскочил прямо мне под колеса.

— Почему же ты не остановился?

— Мне это было надо? Я ведь не знаю, какие сейчас достижения у нашей милиции. Вдруг возьмут, снимут отпечатки пальцев, да и как-нибудь догадаются, что я не тот, за кого себя выдаю! Глупость, конечно, но… Такова уж человеческая природа.

Когда мне позвонил Люкин и потребовал денег за молчание, я сразу решил его убить. Обзавелся париком, усами и длинным пальто, которое отлично маскирует фигуру. Никто не смог бы меня узнать! И не узнал, смею заметить. Всю эту красоту я постоянно вожу в своей машине. Мало ли когда пригодится, правда?

— Правда, — прошептала загипнотизированная Софья.

— Так вот. Люкин назначил мне встречу. А я, не будь дурак, нанял частных сыщиков, чтобы проследили за ним. Сам в сыскном агентстве не показывался. Сыщики мне и без этого в лучшем виде выдали адресок Люкина. По телефону.

На следующее утро я встал с утра пораньше, вошел в квартиру Люкина… Дверь вскрыл без особых проблем, надо сказать.

— А в газетах писали: следов взлома не обнаружено, — пробормотала Софья.

— Ты веришь всему, что пишут? Бедняжка. В общем, захожу я в квартиру, гляжу, Люкин, болван, уже проснулся. Крутится в трусах и в майке возле зеркала, примеряет новую шляпу. И бирочка еще болтается на веревке. Смешно! Увидел меня, испугался. Я уже тогда с пола табуретку поднял.

— Ты ударил его по горлу табуреткой? — недоверчиво переспросила Софья.

— А что? Разве это не ноу-хау? Орудие убийства так и не нашли. Естественно, не нашли. Я его на кухню отнес и под стол задвинул.

И представляешь себе иронию судьбы? Только я разделался с человеком, который меня шантажировал, как в этот же день в кафешке неподалеку от офиса встречаю — кого бы ты думала? Правильно, своего старого соседа по лестничной площадке, Кольку Мягкого. Он на меня поглядел, потупился и быстро выскочил на улицу. Тут-то я и подумал: а не видел ли меня Колька раньше? Уж больно странная у него была реакция. Принесла же его нелегкая в столицу! Жил бы себе в своем Зеленогорске, может, до пенсии бы дотянул.

Ну, что было делать? Я за ним пошел, конечно. Выяснил, откуда он взялся тут на мою голову. Фирма-то эта по ремонту телевизоров всего две недели как переехала к нам под бок, смекаешь?

— А шляпы… — заикнулась было Софья.

— Сейчас, ласточка, и про шляпы скажу. Понимаешь, Люкина очень быстро нашли соседи. И тут же раздули сенсацию: тело в шляпе, полуголое… Ну, ты в курсе. Тут я и подумал: а не воспользоваться ли мне подвернувшейся возможностью? Разыграю детективную пьеску и избавлюсь заодно от всех своих врагов. Я решил не только подделаться под маньяка, но и самого маньяка для милиции организовать. Ну, не умница ли! Это тебе не слоганы для Кутайкина придумывать, это кое-что покруче!

Софья отчетливо видела, что Васю и в самом деле распирает желание похвалиться своим умом, находчивостью и творческим воображением. Вероятно, он был искренне убежден, что все сойдет ему с рук.

— Был еще один тип, который представлял для меня определенную опасность.

— Аникин! — выпалила Софья.

— Точно. И знаешь, чем он был для меня опасен? Он знал, что я родом из Зеленогорска. Видишь ли, с его матерью, Ингой, я встретился в Москве совершенно случайно. Она узнала меня. У нас с ней в молодости был курортный роман. Познакомились в Сочи. Она — из Москвы, я с Севера. Но там, на жарком пляже, все это казалось даже пикантным. Некоторое время после расставания она мне писала, но я не откликнулся.

— Не прельщала московская прописка?

— Просто у меня были другие планы. Женись я на Инге, приехал бы в столицу бедным приживалой. А я хотел приехать королем.

В общем, во второй раз встретились мы спустя много лет здесь, в Москве. Она была не замужем, жила со своим мальчишкой, Аркашкой. Ингу я убивать не стал. Она ведь ничего про мои подвиги в Зеленогорске не знала. Мы часто виделись, причем всегда у меня. Из ее окружения никто обо мне не знал.

— А она не спрашивала, почему у тебя другая фамилия? Не Сафронов, а Капитанов? — спросила Софья.

— О, как ты осведомлена! — сощурился Вася. — Она спрашивала. Я сказал, что был женат и сменил фамилию по просьбе свекра, у которого жена моя была единственной дочерью. Не хотел, мол, старик, чтобы фамилия канула в небытие.

Сынок Инги, паршивец Аркашка, многие наши с ней разговоры подслушивал. Такой хитрый щенок! Пока Инга была жива, я ни о чем плохом не думал. Но теперь, когда она умерла, Аркашка совсем с катушек съехал. Стал ко мне наведываться, денег просить. С наркотой связался. Мне это не нравилось. А тут случай представился одним махом от всех неприятностей избавиться.

В тот день, когда я Люкина убрал, вызвал к себе Аркашку и говорю: «Хочешь заработать пятьсот баксов? Я тут поспорил с одним психотерапевтом, что любого докторишку умный человек обмануть может. Выдаст какую-нибудь лабуду, а тот все за чистую монету примет, начнет гипноз применять, методы всякие. Докторишка деньги на кон: меня, мол, не обмануть! Я, мол, любой обман на раз раскушу. В общем, поспорили на крупную сумму. Давай, говорю, проверим, какой ты актер». Ну, и выдал ему всю эту хрень болотную про мамашиных клиентов, про ненависть, про шляпы. Заливай, говорю, доктору по полной программе.

— Ты на самом деле знаешь Костюшко и поспорил с ним? — спросила Софья.

— Да ты что! Это я все исключительно для Аркашки придумал. Костюшко — ни сном ни духом. Для него Аркашка был настоящим пациентом.

— Аникин ходил к Костюшко в день убийства Люкина? — уточнила Софья.

— И еще один раз, после того, как я Кольку Мягкого убрал. Дал я этому дурню баксы, у него тут же крышу от жадности снесло. Все обещал для меня сделать.

— А Брюковец? — спросила Софья, опасаясь, что у Васи может измениться настроение и он прервет свой занимательный рассказ.

— Ну..,. Это уже чистый экспромт. По сценарию Аркашка должен был покончить с собой. Чтобы милиция не осталась без своего «шляпного маньяка». В этом вся фишка была, понимаешь? Сдать ей и убитых, и убийцу. Под Аркашкино «самоубийство» мне еще один труп понадобился в шляпе. Ну, как будто бы Аркашка убил еще одного человека, не выдержал и тут же, на месте, покончил с собой.

— А если бы доктор Костюшко не обратился в милицию? — поинтересовалась Софья. — И никто бы не узнал про замечательный мотив твоего Аркашки?

— Я же не просто так доктора Костюшко выбрал, а по территориальному признаку. Не может быть, чтобы, никто ему про «шляпного убийцу» не рассказал. Ну, а если бы не рассказали, я бы что-нибудь придумал. — Вася подмигнул. — Ты ведь уже могла оценить мое творческое воображение.

— Да-да, — нетерпеливо ответила Софья, боясь даже позу переменить, чтобы не сбить Васю с мысли.

— Когда я пришел разбираться с Колькой Мягким, он залепетал, что, мол, все равно меня найдут. Что он уже обратился кое к кому. Я сначала ему не поверил. А потом, когда уже убил, раздел и шляпу припасенную на голову напялил, решил на всякий случай обшарить его карманы. И нашел визитку Дымова. Не понравилась мне эта визитка. «Конфиденциальные поручения». Вот пойди, пойми, что это значит. Решил я на всякий случай этого Дымова проверить. В контору его сунулся, мне говорят — он вроде как в больнице. Решил, позвонить ему на мобильный. Думаю, устрою плохую слышимость, представлюсь Мягким. Слово за слово — авось догадаюсь, чего там Колька этому специалисту выболтал.

— А ответила я!

— Так меня это поразило, Соня! — покачал головой Капитанов. — Так поразило, что я сразу кучу глупостей наделал.

— Историю с полтергейстом придумал?

— Прямо на ходу. Представляешь, совершенно неожиданно получаю от тебя вопрос в лоб: зачем я звоню Дымову?

— Я даже не заметила, что ты растерялся.

Вася самодовольно ухмыльнулся и, отщипнув листочек от вьющегося растения, растер его пальцами.

— Пахнет, весной. Пахнет жизнью, Соня! Это так замечательно. Жаль, что придется с тобой расстаться. Ты мне всегда нравилась.

— Это ты стукнул меня по голове в туалете?

— И убил бы, дурак. Струхнул, честно тебе скажу. Меня наша Мариночка спугнула. Высунулась из приемной, стала тебя звать. А ты на полу в туалете бездыханная валяешься. Пришлось мне срочно выскочить — вдруг бы Мариночка и туда заглянула? А ты уже в себя, пришла. В коридоре народ замелькал. Вот и не получилось ничего. Но я не жалею. Убийство в «Артефакте» могло принести мне неприятности. Стали бы нас всех проверять… В общем, я рад, что тогда ты осталась жива.

Я, надо заметить, тоже быстро себя в руки взял. Проинспектировал все твои бумаги. И нашел — можешь себе представить? — примечательный список в твоем блокноте. Ты его озаглавила: «Дела Дымова». И Мягкий там стоял первым пунктом. Я тут же понял, что и тебя, и Дымова надо убирать.

— Вася, а тебе не кажется, что тебе стало мешать слишком много людей? — с вызовом спросила Софья.

— Вот я и ликвидировал их, чтобы они не множились. Обрывал ниточки.

— Я последняя ниточка?

— Ну да. Дымова мне не удалось прикончить: врач, гад, помешал. Но Дымов и сам загнулся мне на радость. А твою смерть я решил к какому-нибудь дымовскому делу пристегнуть.

— Я уже догадалась, — кивнула Софья. — Ты всегда появлялся со своим пистолетом в тот момент, когда я работала по его делам. Пистолет небось старый, ментовский, дядин еще?

— И скользкая же ты девица оказалась! — хохотнул Вася. — Никак тебя прикончить не могу.

— Ты всегда знал, где я нахожусь.

— Удача, Соня! Мне в жизни фартит, не заметила? Ну, первый-то раз я тебя просто выследил. Примитивная слежка. Жаль, в подворотне, куда я тебя загнал, кто-то прятался. А то бы мы с тобой теперь уж и не поговорили бы по душам.

— А во второй раз я в твоем присутствии с Зимодаскиной по телефону разговаривала, — кивнула Софья. — Из телефонного разговора ты и узнал, куда я пойду и зачем.

— Да уж. Тогда я сразу решил вашего парнишку-воришку Лео подставить. Меня на эту мысль тулупчик навел, что под лестницей в подъезде валялся. Я в нем отлично за водопроводчика сошел. Узнал у дуры-соседки, что квартира рядом со студией пустая стоит, вскрыл замок и в коридоре возле глазка дожидался, когда придет обещанный тобой Лео. Как только он на ступеньках показался, я тут же на балкон. Хотел, чтобы ты, мертвая, ему прямо под ноги свалилась. А пистолет потом подкинул бы куда-нибудь в нужный момент. В вентиляционное отверстие его кухни, например. Был бы у милиции классный мотив: Лео убил тебя за то, что ты разоблачила его! А Ардочка стала бы свидетельницей.

— И опять у тебя ничего не вышло! — покачала головой Софья, будто сочувствуя.

— А в третий раз, — не теряя азарта, сообщил Капитанов, — ты сама нам с Кутайкиным сообщила, что маньяка поедешь ловить. Как было не воспользоваться такой чудесной возможностью! Твой труп в доме маньяка! Просто находка.

— И опять облом! — повела бровями Софья, чувствуя, что у нее затекли ноги. В преддверии окончания истории она позволила себе немного подвигаться. Уже стало ясно, что Васю с мысли ничто не собьет.

— Да уж! Мне и в голову не приходило, что в таком безлюдном месте окажутся какие-то типы да еще вооруженные. Наверное, сторожа, нанятые охранять строительство. Схватываться с ними мне было совершенно ни к чему.

— Но в ту ночь, когда я находилась в коттедже Ушкина, ты мне звонил! — неожиданно вспомнила Софья. — На мобильный. Почти сразу после того, как выстрелил.

— Хотел проверить, не узнала ли ты меня случайно. Я бы по голосу сразу догадался, узнала или нет.

— Что ты говоришь? — позволила себе сыронизировать Софья.

— В общем, измотала ты меня изрядно, честно тебе скажу. Тут я про Брюковца и вспомнил. Дай, думаю, устрою тебе неприятности! Все равно мне самоубийство Аркашки надо организовывать. Послал его, дурака, к нашему курьеру Веньке. Тот кофту твою для него вынес. Аркашка мне ее отдал. Вот я с кофтой и с очередной шляпой побежал в редакцию. Оглушил ответсека, раздел, шляпу рядом кинул и кофту твою положил. Насилу эту тушу в окно вытолкнул.

— Зачем же в окно? Стукнул бы по горлу, как всех прочих, и оставил бы в кабинете.

— Да я ведь собирался Аркашку с крыши столкнуть. Мне надо было, чтобы его смерть сразу и бесповоротно связали с очередным телом в шляпе. А ведь так и случилось, когда они друг за другом на асфальт слетели. После того как я с Брюковцом разделался, он сразу на чердак побежал. Я там Аркашке встречу назначил. Сказал, кое-что показать ему хочу.

— И он ни о чем не догадался?

— Да он постоянно под легким кайфом ходил. Мозги совсем не варили. Все делал, что я ему велел. Только бы бабки получить, больше его ничего не волновало. Я им командовал, словно служебной собакой. Сказал накануне пойти в телеателье, поболтать с приемщицей — он пошел, поболтал.

В общем, столкнул я Аркашку с крыши, он даже удивиться не успел. А потом сразу вниз, в толпу зевак. В общем, одна ты у меня, Соня, осталась такая красивая. Все чего-то копошилась, копошилась. Я тебя и не боялся особо. Так решил прикончить, на всякий случай. Чтобы уж верняк. Зря, оказывается, благодушничал. Видимо, Дымов успел расследование провести и перед смертью тебе многое выболтал.

— После смерти, — сказала Софья.

— На спиритическом сеансе?

— Мы, Вася, пошутили. Дымов совсем не умер. Просто спрятался, чтобы ты за ним охотиться перестал.

— Брось! Я с его лечащим врачом продолжительную беседу имел.

— Это с Рыбалкой, что ли? — хмыкнула Софья. — Так его тоже вокруг пальца обвели.

— Заливаешь, Соня. Просто отвлечь меня пытаешься, — неприятно улыбнулся Вася и сделал короткий шажок в ее сторону. Софья не двинулась с места.

— Обернись, — предложила она, заметив, что Дымов вышел из своего укрытия и стоит в одном из длинных зеленых проходов, засунув руки в карманы. «Слава богу, — подумала Софья, — что он снял с себя костюм с оторванным хвостом».

Вася повернулся и тут же дернулся было к ней, но Дымов мгновенно показал ему пистолет:

— Стоять!

Из-за горки появился Суданский. Он находился совсем близко, буквально в двух шагах от Капитанова. И тоже держал в руке пистолет.

Софья внезапно почувствовала страшную слабость и опустилась на парапет, уронив лицо в ладони. Послышались возня, сдавленные проклятия — видимо Капитанов попытался оказать сопротивление, не веря, что в него выстрелят.

Конечно, победы ему одержать не удалось. Суданский достал из кармана телефон и отдал короткую команду. Через минуту в зимний сад проскользнули несколько мужчин. У одного из них наготове были наручники.

В душе Капитанова бурлили чувства, которые отражались у него на лице.

— Стойте! — воскликнул он, когда его начали подталкивать к выходу. — Я имею право, черт возьми, узнать, на чем прокололся? Если Колька Мягкий, конечно, не успел показать на меня пальцем.

— Не успел" — заверил его Дымов.

Все посмотрели на Софью.

— Чистая психология, — сказала та, стараясь, чтобы у нее не дрожали ни губы, ни руки. — Дымов только начинал свое дело. И каждый клиент был у него на счету.

— И что?

— Твоей фамилии, Вася, в списке его клиентов не было. Я проверила каждую бумажку в офисе Дымова и в его портфеле. О тебе не было ни слова, ни пометочки.

— Но я ведь не сказал тебе, что уже побывал у Дымова! Я, может, только собирался к нему обратиться!

— Нет, я хорошо помню. Ты сказал: Дымов взялся за дело о полтергейсте. Но если он взялся, то должен был внести тебя в список клиентов. А он не внес. Не внес, хотя там была даже Тулускина, которую он всего лишь держал в уме. Значит, ты соврал, что побывал у Дымова. Тогда откуда, Вася, в твоем распоряжении оказался номер его мобильного телефона? Я заметила, что Дымов им особо не разбрасывался. Но когда снабжал своих клиентов визитками, писал этот номер на обратной стороне каждой из них. От руки. Клиентов у него было всего пятеро. Четыре визитки я видела своими глазами и даже держала их в руках. А вот пятая визитка… Пятая визитка должна была остаться у Мягкого. Только убийца мог взять ее.

— Я в состоянии придумать сто историй о том, как ко мне попал номер мобильного телефона Дымова! Стоило тебе только спросить.

— Я рада, что не спросила, — содрогнулась Софья. — Ты застрелил бы меня в тот же день, пренебрегая творческим воображением.

Вася намеревался что-то ответить, но его ткнули под ребра пистолетом. Суданский обнял Софью и крепко прижал к себе.

— Без четверти двенадцать! — сообщил он ей в макушку. — Стоит выйти к людям и запастись шампанским. Послушайте, Дымов, вы не хотите ненадолго исчезнуть? Хотя бы на пару дней. Моей любимой девушке нужно прийти в себя.

— Ну… — протянул тот, явно не желая исчезать. — Возможно, следствию понадобятся мои показания.

— Не беспокойтесь. Я ведь недаром так долго готовил авансцену. Речь убийцы записана в лучшем виде. Так что специалистам будет чем себя занять и без вас.

— Хотите, чтобы я ушел?

— Ой! — крикнула Софья. — Дымов, подождите! У меня полный дом ваших денег.

— С какой это стати они мои?

— Но не мои же!

Сообразив, что сейчас последует долгое препирательство, Суданский решил распорядиться деньгами сам.

— Те, что под кроватью, надо отдать жене и детям сбитого на шоссе алкоголика. Те, что заплатила Зимодаскина, вернуть Дымову. А остальные оставь себе, чтобы потратить или положить в банк. Заодно проверим, какой у тебя характер. Мотовка ты или бережливая хозяйка? Годишься для основательной семейной жизни или только для гусарской любви?

— А от этого будет зависеть, женишься ты на мне или нет?

— Безусловно.

— Тогда советую вам, Соня, эти деньги промотать, — сказал Дымов с чувством.

— Почему это? — криво ухмыльнулся Суданский.

— Потому что столь потрясающая женщина заслуживает настоящего предложения руки и сердца, а не глумливого намека на возможность брака.

— Не верю своим ушам! — полушутя воскликнул Суданский. — У меня есть соперник?

— Мы с Софьей познакомились раньше. И если бы не обстоятельства, я бы вовсю ухаживал за ней! Наши отношения уже начали зарождаться.

— Ой, перестаньте! — пискнула Софья. — Уже без пяти двенадцать. Мне надо успокоить расходившиеся нервы и припудрить нос.

— Я пока схожу за шампанским, — сообщил Суданский. — Для вас. Дымов, тоже нести бокал?

— Отчего же нет, принесите. А я провожу Софью до дамской комнаты.

Глядя, как они под ручку идут к двери, Суданский сказал сам себе:

— Почему бы мне еще раз не воспользоваться своим служебным положением?

Он набрал номер телефона и заявил собеседнику, что, по его мнению, Дымова нужно допросить незамедлительно. Да-да, он как раз выходит из зимнего сада. Разумеется, с ним нужно быть предельно вежливыми.

Через пару минут Суданский вышел в зал и увидел, что Софья стоит в окружений своих коллег из «Артефакта». Он подхватил с проплывающего мимо подноса два бокала шампанского и отсалютовал ей.

— А где же Дымов? — поинтересовалась Софья, подходя к нему и озираясь по сторонам.

— Ушел. Сказал, что гражданский долг призывает его срочно дать показания.

— Надеюсь, ты не принял всерьез его болтовню о зарождающихся отношениях и ничего с ним не сделал?

— Ну что ты! Конечно, нет. Настоящие мужчины выше какой-то там ревности. И в борьбе за любимую женщину никогда мелко не мстят и не пользуются недозволенными приемами.

— А я думала, они готовы буквально на все! — мечтательно сказала Софья, заведя глаза к потолку. Потом вернула их на место и деловито добавила:

— Так куда делся Дымов?

— А от моего ответа будет зависеть твое ко мне расположение?

— Конечно, да. И поклянись, что не будешь врать.

— Клянусь. У него расстройство стула. Наверное, от пережитого потрясения. Он не хотел, чтобы ты знала, поэтому взял с меня слово, что я совру тебе, будто бы его забрали на допрос. Так что, если он потом скажет, что его забрали на допрос, это будет означать только то, что он не хочет, чтобы ты знала, что у него случилось расстройство стула.

— Я рада, что ты мне сказал, — пробормотала Софья. — Любовь — такая штука, которая требует честности.

Начали бить куранты, люди закричали, захлопали, в воздух взлетели сотни разноцветных конфетти и ленты серпантина. Софья страстно поцеловала Суданского и запила поцелуй шампанским.

— Требует честности и хитрости, — неожиданно сказал он.

— Ты это про что?

— Так… Додумываю прошлогодние мысли. Обещаю, что ради тебя в новый год я их с собой не возьму.

Content

Галина КУЛИКОВА
ПАКОСТИ В КРЕДИТ

НАЧАЛО ИСТОРИИ

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ, ПОНЕДЕЛЬНИК

ДЕНЬ ВТОРОЙ, ВТОРНИК

ДЕНЬ ТРЕТИЙ, СРЕДА

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ, ЧЕТВЕРГ

ДЕНЬ ПЯТЫЙ, ПЯТНИЦА

ДЕНЬ ШЕСТОЙ, СУББОТА

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ, ВОСКРЕСЕНЬЕ

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ, ПОНЕДЕЛЬНИК

ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ, ВТОРНИК

ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ, СРЕДА

ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ, ЧЕТВЕРГ

ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ, ПЯТНИЦА

ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ, 31 ДЕКАБРЯ

ТРИНАДЦАТАЯ НОЧЬ