Галина КУЛИКОВА

СЕКРЕТАРША НА БАТАРЕЙКАХ

ГЛАВА 1

Дима Куманцев посмотрел на себя в зеркало, вздрогнул и пробормотал:

— Боже, я похож на свинью после неудачной пластической операции.

Лицо опухло, глаза превратились в амбразуры, из которых воинственно торчали кончики ресниц, губы выглядели так, словно он поцеловался с пчелой.

— Красавец! — похвалил себя Дима и, завернув лед в салфетку, мужественно приложил ее к щеке. Вчера женился его родной брат, и вот чем это обернулось сегодня.

В его распоряжении осталось слишком мало времени на то, чтобы привести себя в порядок. Через сорок минут должна прийти клиентка. Таинственная особа, назвавшаяся Анисьей Петровной. Накануне Дима имел с ней краткий телефонный разговор. Он был любезен, как хозяин ресторана, а она бесцеремонна, как буфетчица. В ее голосе звучал металл. Дима представлял ее дамой лет шестидесяти пяти — тощей и сухой, ростом на голову выше себя.

Он ошибся почти на тридцать лет и на три десятка сантиметров. Даме вот-вот должно было исполниться девяносто три года. Она оказалась маленькой, словно птичка, и одета была в яркий костюм, голову украшала шляпа с полями. На ногах были настоящие модельные туфли, только без каблука. Она стояла на пыльном коврике, опираясь на тонкую металлическую трость, и глядела на Диму столь требовательным взором, словно имела дочь на выданье, а он сильно затянул с предложением руки и сердца.

— Я выбрала вас потому, — с порога заявила она, — что вы работаете один. У вас нет чертовой секретарши и чертовых помощников. Кроме того, мой хороший знакомый дал вам лестную рекомендацию.

— Прошу вас, — сказал Дима, делая приглашающий жест рукой и жалея, что не застелил пледом диван и не очистил комнату от всяких мелочей, которые мешали ей выглядеть образцово.

— Что такое Д.С.? — спросила старуха, усаживаясь в кресло возле окна и скрещивая ножки. — На вашей визитке написано — Д.С. Куманцев.

— Дмитрий Сергеевич, — расшифровал он и сел напротив.

— А я Анисья Петровна Девель. Родилась между революциями пятого и семнадцатого года, но, поверьте мне, до сих пор не впала в маразм.

Дима подумал, что, если старуха предложит ему искать удравшего кота, он будет его искать. Отвертеться от нее или просто выставить за дверь представлялось ему совершенно невозможным делом.

— А.., вас кто-нибудь сопровождает? — поинтересовался он, когда она неожиданно достала из кармана пузырек и закинула в рот две пилюли.

— Нет, — хмыкнула старуха. — Мне пришлось пуститься на хитрость, чтобы улизнуть из-под присмотра. Не волнуйтесь, пару-тройку часов я вполне способна продержаться.

— Хорошо, — сказал Дима. — Может быть, хотите чаю или лимонаду?

Нет, он точно ведет себя как хозяин ресторана. Или еще хуже — как официант. Прошу за столик, пожалуйте меню! «Что поделаешь, — тут же реабилитировал он себя, — уважение к старости!»

— Хочу побыстрее приступить к делу, — отказалась старуха и сцепила руки перед собой. — Я предлагаю работу, которая потребует от вас времени, сил и самоотдачи. Есть ряд предварительных условий, которые могут показаться вам неприемлемыми, но я готова заплатить сполна.

Дима сосредоточенно кивнул, пытаясь догадаться, чего она от него потребует. Уличить в неверности престарелую невестку или поймать за руку повариху, когда та будет подсыпать ей мышьяк в вечерний чай?

— Не думайте, что я сбежала из дома престарелых. Чуть позже я докажу, что отвечаю за свои слова.

— Отлично, — одобрил Дима и приготовился слушать.

— Месяц назад я потеряла сына, — сказала Анисья Петровна. — Он был в ванне, когда ему стало нехорошо. Считают, что у него закружилась голова или сердце прихватило. Никто ничего не слышал. Типичный несчастный случай, так все решили.

— Мне жаль, — пробормотал Дима.

— Я убеждена, что моего сына убили, — заявила старуха. — Он никогда серьезно не болел, и вестибулярный аппарат у него был в полном порядке. У нас в роду все доживают до глубокой старости. А Ивану исполнилось всего семьдесят!

— Так, — сказал Дима. — Понятно.

— Я хочу, — продолжила Анисья Петровна, — чтобы вы нашли убийцу. Трагедия произошла в загородном доме, где я теперь живу постоянно. В тот день вся семья собралась, чтобы отпраздновать день рождения моего отца.

— Это сколько же ему стукнуло? — невольно вырвалось у Димы.

— Папа уже упокоился, но день его рождения по-прежнему отмечается всей семьей.

— Полагаю, вы считаете, что вашего сына убил кто-то из своих?

— Естественно.

— А за что?

— Понятия не имею. Именно вы должны найти убийцу. Я буду всячески вам содействовать. Дом, в котором я живу, находится в тридцати минутах езды от города. Я сняла для вас на лето коттедж неподалеку. Вы поселитесь там и приложите все усилия, чтобы втереться в доверие к моим домочадцам. Никто не должен заподозрить, что мы с вами в сговоре. Поэтому я не стану вашей протеже. Ваша задача — самостоятельно завязать знакомство с кем-нибудь из мужчин.

— Почему именно с мужчинами?

— В нашей семье только они имеют право голоса. А там уж познакомитесь с остальными родственниками, которые находились в доме в момент.., убийства.

— Они что, все живут вместе с вами? — удивился Дима.

— Нет, конечно, — отмахнулась Анисья Петровна. — Но я все устрою. Прикинусь умирающей и велю им собраться. Умирать буду столько, сколько потребуется. У меня два внука, примерно вашего возраста. Вы можете завязать отношения с кем-то из них. Встретитесь на пляже — там есть река и благоустроенное место для купания. Добейтесь, чтобы вас позвали в гости и познакомили со мной. Я немедленно решу, что вы потрясающий молодой человек, и обеспечу вам постоянные приглашения на чай или на ужин. Таким образом у вас будет возможность вращаться среди всей этой.., компании. Вы найдете убийцу моего сына или убедите меня, что это и в самом деле был несчастный случай. Торговаться с вами я не стану.

Кстати, хочу сразу же прояснить для вас свой статус. Иван, мой погибший сын, занимал довольно высокое общественное положение. Он был дипломатом и много лет проработал за границей. Кроме того, кое-что мне оставил мой французский муж. Так что у меня есть собственные деньги, которыми я могу свободно распоряжаться. Итак, вы беретесь за мое дело?

Дима некоторое время смотрел на свои коленки, делая вид, что раздумывает. В действительности он сразу решил, что будет на нее работать, что бы она ни затеяла. Таких несгибаемых старушек на всем белом свете осталось раз-два и обчелся, их ни в коем случае нельзя разочаровывать.

— Берусь, — кивнул он. — Только вы должны дать мне подробную информацию о вашем сыне и о каждом из тех, кто в день трагедии находился в доме. И еще мне следует знать, чем можно зацепить ваших внуков. Что они любят, чем увлекаются?

— Мужчины в нашей семье любят только две вещи — женщин и гольф, — сообщила Анисья Петровна. — К гольфу они пристрастились за границей.

— Я не играю в гольф, — признался Дима.

— Тогда возьмите с собой какую-нибудь женщину, — посоветовала та. — Покрасивее и поглупее. Такую, какой легко увлечься и от которой легко отделаться.

Она сама себе противоречила. Сначала радовалась, что у Димы нет чертовой секретарши и чертовых помощников, а потом предложила взять с собой девицу. Конечно, найти подходящее тело — не проблема. Однако разве угадаешь, клюнет ли кто-нибудь из семейства Девель на то, что понравится Диме? Может, у них какие-то особые пристрастия, о которых старухе, конечно, никто не докладывал.

Они еще некоторое время обсуждали детали предстоящей операции, после чего Дима получил адрес, ключи от снятого для него коттеджа и аванс. Напоследок Анисья Петровна передала ему надписанные фотографии тех членов семьи, которые находились в доме в момент смерти ее сына. После этого Дима вызвал для клиентки такси и под ручку довел ее до машины, хотя она и пыталась сопротивляться. Вернулся домой, достал из холодильника водку и пропустил рюмочку в качестве лекарства. Кровь его тут же разогрелась, мозги в голове забурлили, и он придумал потрясающую вещь. Женщина, умеющая играть в гольф! Два в одном, так сказать. Уж на такую-то приманку обязательно клюнет кто-нибудь из Девелей, а может, и все сразу.

Дима немедленно мобилизовал свои связи, и на следующее утро в газетах появилось следующее объявление: «Требуется симпатичная сообразительная девушка (до 25 лет), умеющая играть в гольф. Работа временная, оплата аккордная». Через час ему позвонил знакомый редактор и сообщил, что весь отдел рекламы с утра ломает головы над тем, в какой именно области он собирается использовать умение девицы играть в гольф.

На объявление откликнулось шестнадцать человек, шестеро из которых оказались мужчинами.

— Я ведь по-русски написал: симпатичная девушка! — вышел из себя Дима, когда очередной вкрадчивый баритон поинтересовался суммой гонорара.

Остальные позвонившие были девицами, восемь из них о гольфе имели примерно такое же представление, как о сталеварении. Зато они стреляли из лука, метали дротики и прыгали с шестом. Одна играла на контрабасе. Двум самым хитрым удалось поначалу обвести Диму вокруг пальца. Он распечатал для себя правила игры в гольф, но девицы, вероятно, сделали то же самое и заморочили ему голову специальными терминами. Он назначил обеим свидание в одном и том же кафе с интервалом в полчаса.

Первая претендентка оказалась гигантской теткой лет тридцати пяти, с мощным торсом и крепкими ногами. На ней была короткая юбка и еще более короткая кофточка. Дима в ужасе уставился на ее голый пупок, предчувствуя, что эта гора тренированной плоти вполне может добиться места силовыми методами. Стоит ему сказать «нет», и она задавит его бюстом. Он уже решил спасаться бегством, но тетка проявила неожиданное благодушие. На поверку она оказалась покладистой и удовольствовалась бесплатной выпивкой.

Вторая девушка была само очарование. Блондинка с попой, похожей на булочку, с прелестными перламутровыми губками, вся — ноготок к ноготку. Увы, она не знала, чем отличается свинг от питча. Она так искренне переживала, что работа уплывает от нее, так призывно смотрела Диме в глаза, что он чуть было не нанял ее. Ну, пусть будут котлеты отдельно, мухи отдельно! Женщина отдельно от гольфа. Однако, когда он объяснил красотке ее задачу, она оскорбилась, как староста класса, приглашенная двоечником пойти с ним за школу. Завлекать каких-то мужиков?! Еще чего! Ей не нужен сутенер, и пусть Дима катится вместе со своим предложением в такое место, где ему, безусловно, будет темно и гадко.

Чертовски жаль было расставаться со столь продуктивной идеей! Так жаль, что он предпринял еще одно героическое усилие: узнал адрес гольф-клуба и отправился туда на разведку. Обилие иномарок последних моделей, кучковавшихся вокруг клуба, должно было его отрезвить, однако он все еще продолжал упорствовать. Он заготовил самую простую «легенду»: сказал, что желает брать уроки. Впрочем, ему хватило трех минут, чтобы понять: гольф — отнюдь не дешевое удовольствие, и дамочки, понимающие в нем толк, совершенно точно не нуждаются во временной работе.

Только тогда Дима сдался и решил действовать в одиночку. Перво-наперво следовало разобраться в старухиных родственниках. Он стал вспоминать все, что рассказала во время визита Анисья Петровна.

— Мой французский муж Лео был помешанным, — заявила она и с чувством добавила:

— Свихнувшимся типом! Вместо того чтобы забрать молодую жену в свое поместье и обеспечить ее, как подобает, он оставил меня в Москве, а сам продолжал колесить по миру, изучая наскальные надписи и языки диких племен.

— Он был ученым? — уточнил Дима.

— Ученым негодяем! — отрезала Анисья Петровна. — Впрочем, я подозреваю, что он держал контакт со спецслужбами. Уж не знаю с какими: французскими или нашими. А может, и с теми и с другими. Сказать по правде, я презирала Лео. Собственные дети его вообще не интересовали.

— Так у вас остались еще дети? — немедленно оживился Дима.

— Младший сын, Валерий, — с неудовольствием ответила она. — Весь в папу. Пошел по его стопам — постоянно мечется с континента на континент, благо, у него хватило ума не обзаводиться семьей. Ему шестьдесят пять, и он проживает вместе со мной.., когда не исследует джунгли и не копается в могильниках.

— Братья ладили между собой? — поинтересовался Дима.

— Иван ни с кем не ладил, — с оттенком гордости поведала старуха. — Он был красивым, гордым, умным и весьма несговорчивым. Мало с кем мог найти общий язык. Люди завидовали его целеустремленности, его успехам и считали его надменным. С женой, с этой курицей Дарьей, он был терпелив, как ангел, она же считала его деспотом. Все из-за детей. Дети находились с ним в постоянной конфронтации.

«Наверное, тот еще был тип!» — про себя подумал Дима, а вслух спросил:

— Дети — это те самые внуки, с которыми мне надлежит найти точки соприкосновения?

— Именно. У меня два внука — Аркадий и Юрий. Первому — сорок три, второму — сорок один. Есть еще внучка Соня, но она удалась в своего дедушку — такая же придурковатая. Несколько лет назад заявила, что обладает даром предвидения, и с тех пор никому не дает проходу, все время предсказывает какие-то гадости. Ее муж Роман — жалкое существо, живущее за счет наших мелких подачек.

— Чьих это — ваших? — немедленно спросил Дима.

— Моих и Сониных братьев.

— Они богаты?

— Нащупываете мотив? — хмыкнула Анисья Петровна и дернула плечом. — Нет, никаких особых богатств у нас нет. Ни фамильных драгоценностей, ни недвижимости за границей.

— А французское наследство? — позволил себе усомниться Дима.

— На французское наследство я и существую. Мой муж постоянно твердил, что оставит нам громадное состояние, но это оказалось.., преувеличением, мягко говоря.

— Как он умер?

— Утонул, — фыркнула вдова.

— В ванне? — с детской непосредственностью уточнил Дима.

— В Саргассовом море. Официально он считается пропавшим без вести. Если вы волнуетесь по поводу оплаты труда, то можете спать спокойно: у меня есть сбережения, и, кроме того, оба мои внука хорошо зарабатывают. Аркадий занимается туристическим бизнесом — Новая Зеландия, Австралия, Египет… Как видите, у Лео оказались очень активные гены! Юрий же делает детские игрушки. На компьютере. Хотя он и.., наемный работник, но на свои доходы ни разу не жаловался.

Конечно, Дима спросил, есть ли у нее конкретные подозрения.

— Кто мог желать смерти Ивана?

— Жена, — немедленно ответила старуха. — Дарья.

— Она ему угрожала?

— Ха! — воскликнула старуха. — Попробовала бы она это сделать. В том-то вся соль, что она ненавидела его тайно.

— Ненавидела, но не разводилась?

— В нашей семье, — и без того прямая спина Анисьи Петровны вытянулась строго вертикально полу, — браки не распадаются.

Дима немедленно представил себе все эти подковерные страсти, тайную ненависть, интриги, зависть, наговоры… Прежде чем поселиться в коттедже, следует все узнать о туристическом бизнесе Аркадия — нет ли у него финансовых трудностей и не оставил ли папаша-дипломат страховку, например. И каково действительное финансовое положение Юрия, на какую фирму он работает и не наделал ли долгов. Он проверит все, что рассказала старуха. В первую очередь — ее собственную кредитоспособность. Однако интуиция подсказывала ему, что здесь все тип-топ.

Расследование убийства! Дима улыбнулся во весь рот. Лето начинается потрясающе.

* * *

Марина закончила последнее письмо и дала команду «Печатать». В принтере приятно зашуршало, и в этот момент из кабинета вышел шеф. На лице его было нарисовано глупое счастье. Позавчера он женился и выглядел как дитя, которому купили на ярмарке петушка на палочке. Сегодня шеф явился в офис, чтобы отдать последние распоряжения перед отбытием в свадебное путешествие, однако был настолько переполнен посторонними эмоциями, что только все запутал и усложнил.

— Вас прекрасно постригли, — сказал он Марине мимоходом. — А я ухожу обедать.

Марина криво ухмыльнулась. Шеф женился в первый раз и, вероятно, думал, что эта радость — на всю жизнь. Кстати, постриглась она еще неделю назад, но перед свадьбой он, конечно, ни на что не обращал внимания.

Она поглядела на часы и, убедившись, что наступило время перерыва, достала коробку с салатом. Быстро с ним расправилась, после чего решила потренироваться в выполнении патта. Дешевенький паттер <Паттер — клюшка для патти (катящийся удар в гольфе)> стоял в самой глубине шкафа — это единственное, что она принесла на новое место работы. Ни семейных фотографий, ни плюшевых зайцев, ничего личного. Марина обошла стол и заняла удобную позицию для удара.

Именно в этот момент дверь в приемную распахнулась — и на пороге появился высокий мужчина с темно-рыжими волосами, постриженными коротко и ровно, как трава на грине <Грин — участок поля для гольфа с самой короткой травой непосредственно вокруг лунки>. У него был красивый нос с горбинкой и светло-серые глаза — такие, что легко затуманиваются и сбивают девушек с толку. Джинсы и футболка, обтягивающая не слишком выдающийся торс, ярко голубели.

Марина спрятала паттер за спину и поспешно сказала:

— У нас обеденный перерыв.

Таким образом она хотела оправдать свое занятие, но тут же поняла, что прозвучало это так, будто она его выгоняет.

— Я могу вам чем-то помочь? — немедленно добавила она весьма любезным тоном.

Рыжий тип напрягся, и черты его лица заострились. Он посмотрел на паттер в ее руке, на мяч, лежавший в ожидании удара, и издал тихий клекот.

— Простите? — нахмурилась она. — Вы что-то сказали?

Вместо того чтобы ответить, незнакомец каким-то странным извилистым движением проник в приемную и плотно прикрыл за собой дверь. В глазах его появилось мечтательное выражение, а на губах — плотоядная улыбка.

— Клюшка для гольфа! — шепотом сказал он и облизал губы.

— Что вас так взволновало? — Марина взяла паттер на изготовку, словно шашку, которой собиралась рубиться с врагом.

Вместо ответа странный тип закинул голову назад и счастливо засмеялся. От этого смеха по спине у Марины прокатились кубики льда, а сердце подпрыгнуло до самого горла.

— Боже мой! — воскликнул тип. — Живая гольфистка! Я хочу ее потрогать.

Он растопырил руки и пошевелил пальцами.

«Сумасшедший! — ахнула про себя Марина. — Каким-то образом проник в здание, минуя охрану. Дверь закрыта, дальше — коридор, меня никто не услышит!»

Она сделала осторожный шаг назад, не сводя глаз с рыжего психа. Тот перестал смеяться, прищурился и пристально оглядел ее с ног до головы. Увиденное ему понравилось. Юбка до колена, коротко стриженные русые волосы с густой челкой, большой рот, круглые персиковые щеки и блестящие щенячьи глаза.

Дима Куманцев был так потрясен знакомством с девушкой, играющей в гольф, что не обратил никакого внимания на ее испуг. Она неожиданно наставила на него паттер и, ткнув им Диму в живот, неуверенно сказала:

— Кыш!

— В каком смысле — кыш? — не понял он, увлеченный своими идеями.

— Убирайся! — крикнула она звонким голосом, в котором закипала истерика. — А то я тебя сейчас.., клюшкой забью!

Перед Диминым носом что-то просвистело, и он сделал непроизвольное движение. Рывок — и паттер оказался у него в руке. Дима посмотрел на него растерянно, и девица пискнула, словно мышь, прижатая совком к плинтусу. Глаза ее сделались большими и круглыми, как две сушки, в центре которых застряли зрачки.

— Послушайте! — проникновенно сказал Дима, желая объяснить ей все в двух словах. — Мне срочно нужна женщина!

Персиковый цвет схлынул с лица девицы, словно вода, сметенная «дворником» со стекла машины. Она попятилась, ударилась о стол и от неожиданности села на него.

— Почему именно я? В Москве много других женщин, которые знают в этом толк! — произнесла она дрожащим голосом.

— Но в гольф почти никто из них не играет! Когда я увидел вас с клюшкой, то сразу понял — мне нужны именно вы!

— Я не согласна! — Девица вытянула руку вперед, пытаясь остановить Димино поступательное движение в направлении стола.

— Да ладно вам ломаться! — рассердился он. — Что я, крокодил какой-нибудь?

— Я не хочу, — промямлила девица, медленно серея.

— Зато я хочу! Я хочу гольфистку и получу ее, что бы она там ни говорила! Вторые сутки я схожу с ума, мечусь по городу, трясу каждую встречную юбку, слоняюсь по спортивным магазинам и вдруг.., вижу вас с клюшкой!

«Боже, и далась ему эта клюшка!» — в панике подумала Марина и заерзала на столе, лихорадочно размышляя, как еще потянуть время. Может быть, вернется шеф или кто-нибудь зайдет по счастливой случайности?

— Да тут и помимо клюшки есть на что посмотреть! — польстил ей Дима.

— Может быть, вы заглянете попозже? Когда закончится мой рабочий день?

— Нет-нет-нет! Никаких проволочек! Только скажите «да», и я тотчас начну вас инструктировать.

— Пожалуйста, не надо! — простонала Марина, ощупывая глазами его мускулы под футболкой.

— Что вы такая кислая? Я вам хорошо заплачу! — пообещал Дима.

— Не стоит.

— Мы поедем с вами за город, в коттедж, — сообщил он с воодушевлением. — Только — чур! — вы должны всегда иметь при себе вашу клюшку. Это непременное условие.

— Оставьте меня, — ответила его жертва бесцветным голосом.

— Вы просто не представляете, как будет интересно!

— Представляю, — сказала та и нащупала позади себя телефон.

— Сколько вам лет? — с любопытством спросил Дима, оценивая ее ноги, свесившиеся со стола.

— Двадцать девять.

— Надо же, а кажетесь такой.., свеженькой. Я чертовски рад, что вас встретил!

— Я тоже очень рада! — пробормотала она и неожиданно, из-за спины, запустила в него телефонным аппаратом.

* * *

Борис Куманцев вел под ручку свою молодую жену, на голос которой отзывались все фибры его души. Она была очаровательной блондинкой с популярной прической «осветлить корни и подровнять кончики», со стройными ножками и недавно обретенным бюстом. В ее мире все было гармонично, и оттого лицо ее сияло.

— Я отдам последние распоряжения, и мы тотчас уедем, Ирочка! — пообещал Борис. — Я очень рад, что ты согласилась зайти. Заодно познакомишься с моей секретаршей.

— Надеюсь, она не имела на тебя видов? — кокетливо поинтересовалась Ирочка и улыбнулась. Во рту у нее так засверкало, словно туда всыпали пригоршню жемчужин.

— Да что ты! — искренне рассмеялся Борис. — Секретарша у меня такая.., положительная, что при ней даже анекдота не расскажешь. Серьезная молодая женщина. Порой она меня даже смущает своим трудолюбием.

— Может быть, трудясь не покладая рук, она рассчитывала, что ты обратишь на нее внимание? — гнула свое Ирочка.

— Ерунда! Она целомудренная и непорочная, как цветок лилии. И когда сидит за рабочим столом, вообще не обращает внимания на мужчин.

С этими словами он открыл дверь в приемную и стал на пороге как вкопанный. В настоящий момент его секретарша не сидела за рабочим столом, а лежала на нем, а сверху лежал мужчина. И этот бутерброд молотил ногами и руками. Вокруг был страшный беспорядок: по всему полу валялись листы бумаги, в угол откатился разбитый цветочный горшок, компьютерная клавиатура висела на шнуре и медленно раскачивалась, стул в панике задрал ноги к потолку.

— Что, черт побери, тут происходит?! — воскликнул потрясенный Борис.

Мужчина повернул голову, выругался, потом вскочил на ноги и оказался его собственным братом.

— Твоя секретарша меня укусила! — возмущенно сообщил он, — Бо-Борис Сер-Сергеевич, — пробормотала Марина, сползая со стола. Юбка у нее задралась, воротник кофточки оказался за ухом. — Этот тип на м-меня на-напал.

— Она едва не разбила мне голову! — кипятился Дима. — Пришлось прижать ее к столу своим телом.

— Это и есть твоя непорочная лилия? — ехидно спросила молодая жена, постукивая ножкой по полу. — Действительно: бездна целомудрия!

— Дмитрий! — строго сказал старший брат. — Как ты здесь очутился?

— Я просто зашел! Хотел позвать тебя пообедать. Такой, знаешь ли, мальчишник устроить накануне твоего отбытия. Надеюсь, Ирочка, ты не обижаешься?

— Ну что ты! — Ирочка похлопала его по руке и полюбопытствовала:

— Кажется, вы что-то не поделили.., с девушкой?

— По-моему, девушка меня не правильно поняла, — пробурчал он в ответ. — Мы даже не успели познакомиться, когда она.., на меня набросилась.

Не ответив, Марина сдула со лба челку и попыталась вернуть пуговицы из-под мышки на подобающее им место.

— Что ж, раз вы не успели познакомиться, знакомьтесь сейчас, — растерянно сказал Борис. — Дмитрий Куманцев, мой брат. Марина Гущина, мой секретарь.

Марина угрюмо посмотрела на сыщика. Как это она сразу не заметила в нем сходства с боссом? Правда, босс не такой рыжий, но в остальном они удивительно похожи. Наверное, во всем виновато выражение лица, с каким этот тип ввалился в приемную.

— Мне нужно обсудить с тобой одно очень важное дело, — сказал Дима, увлекая старшего брата к его кабинету. — И оно не терпит отлагательств.

Борис вопросительно взглянул на молодую жену, и та ласково сказала:

— Иди, иди. А я помогу Марине тут прибраться.

Она действительно принялась помогать. Марина сопела рядом, словно щенок в хозяйскую ладонь, и это страшно Ирочку веселило.

— Я подумала, что он псих, — призналась Марина, сидя на корточках и собирая скрепки. — Он вошел, запер за собой дверь и стал говорить какие-то глупости! А потом вдруг кинулся и…

— Представляю, как вы испугались! — посочувствовала Ирочка. — На свадебном ужине он начал щипать за мягкое место мою тетку — старую деву — и некоторое время гонял ее по всему ресторану. Как позже выяснилось, он хотел, чтобы та немного расслабилась.

— Вы с ним поссорились из-за тети?

— Ну что вы! Разве можно ссориться с родственниками мужа? Родственники мужа — священные коровы. Для меня. — Ирочка посмотрела на Марину искоса и, усмехнувшись, добавила:

— Впрочем, для вас тоже. Не вздумайте наезжать на младшего братца, мой муж все равно будет на его стороне. Зов крови!

— Ясно, — пробормотала Марина, смутно догадываясь, что за закрывшейся дверью кабинета речь как раз идет о ней.

Она угадала правильно. Говорили и в самом деле о ней.

— Ты что?! — шипел Борис. — С ума сошел! Постоянно пугаешь женщин, как Полкан кур!

— Вот этого только не надо… Тоже мне куры! Они крепки и выносливы, как верблюды. А теперь касательно твоей секретарши. Если ты не в курсе, она играет в гольф.

— Я знаю. Росла за границей, ее папаша был сотрудником посольства или что-то в этом духе. Она как-то говорила, что пристрастилась к гольфу на просторах Туманного Альбиона.

— В общем, так, Боря. Я сейчас расследую дело об убийстве, и мне нужно втереться в доверие к паре мужиков, которые обожают гольф. Твоя секретарша поможет мне с ними сойтись поближе. Ты все равно уезжаешь, так что некоторое время она будет болтаться без работы.

— Почему болтаться? Я же не закрываю фирму!

— Ты что, не хочешь мне помочь?!

— Да я-то ладно! Боюсь, она не захочет.

— А ведь ты про нее рассказывал, — задумчиво пробормотал Дима. — Она не так давно к тебе пришла…

— Ну да. Но она мне нравится. В том смысле, — спохватился Борис, — что она хорошо работает. Просто замечательно работает!

— Ты говорил, — не отставал Дима, — что она очень исполнительна. У нее сильно развито чувство ответственности, она болеет за дело…

— И что? — Борис уселся в свое кресло и откинулся на спинку. — Какое это имеет отношение к этому твоему.., убийству?

— Боря, если ты ей скажешь, что собираешься, допустим, расширяться, думаешь об открытии филиала, руководить которым буду я…

— Ну, конечно! — тот хлопнул себя по коленкам. — Так мне и поверили!

— Боря, твоя секретарша сейчас не в том состоянии, чтобы ловить нас на мелочах. Скажи, что на время твоего отсутствия она поступает в мое полное распоряжение.

— Она не согласится.

— Боря, ты нынче счастлив? — вкрадчиво спросил коварный младший брат. — Вижу, что да. Так сделай что-нибудь хорошее в честь своей женитьбы!

— Почему-то мне не кажется, что отдать тебе на растерзание свою секретаршу — хорошее дело.

— С ее помощью я, возможно, разоблачу убийцу.

— Но что, если ты подставишь ее под удар? Ты ведь собираешься использовать ее вслепую!

— Перестань дергаться, я о ней позабочусь. Твоя задача — все правильно обставить. Сделай суровое лицо, голос повнушительней. Или что там на нее особенно действует?

— Тогда возьми Ирочку и отведи ее в кафе напротив, — буркнул Борис. — Иначе она нам все провалит. Ты не представляешь, какая она умная и проницательная.

— Еще бы!

— Позже я приведу туда Марину. Если удастся с ней договориться. Будешь выходить, не забудь сделать виноватую морду, скотина!

Дима немедленно сорвался с места и вылетел в приемную.

— Ирочка! — сказал он, аккуратно продевая нежную ручку невестки в свой согнутый локоть. — Мы с тобой идем пить кофе. Борис задержится всего на пять минут. — Он обернулся к насупленной Марине и нахально заявил:

— Я не прощаюсь!

Марине не понравился его вид. Ее мучитель выглядел как кот, сожравший птичку, хотя, по ее мнению, после разговора с братом он должен был вползти в приемную на коленях и униженно просить у нее прощения. Как только дверь захлопнулась, из кабинета появился Борис.

— Марина, — начал он очень серьезно и сел верхом на стул. — Мне нужна ваша помощь.

Марина молча смотрела на него и даже не кивнула. Сейчас он заговорит про своего младшего брата.

— Дима очень сожалеет, — сказал Борис.

— По-моему, нет, — немедленно ответила Марина и тут же прикусила язык.

Господи, нельзя трогать священную корову! Еще не хватало из-за этого буйнопомешанного разругаться с начальником. В недалеком будущем Марина собиралась стать юристом. Сразу поступить в институт у нее не получилось: умер отец, потом мама заболела. Теперь она училась на вечернем и работала секретарем. Борис Куманцев был ее четвертым шефом: она постоянно кочевала из офиса в офис. Не потому, что плохо работала. Просто первый ее начальник оказался самодуром, третировавшим весь персонал, второй настаивал на более тесных с ней взаимоотношениях, а третьего неожиданно сократили вместе с секретаршей. Устраиваясь к Куманцеву, Марина дала себе слово, что задержится здесь до получения диплома.

— Я вам говорил, что подумываю о расширении? — спросил Борис, решив поменять тему. — Возможно, у нас будет филиал. И сейчас мы с Дмитрием.., к-хм.., продумываем варианты.

Он не стал уточнять, какие варианты, да Марину это и не заинтересовало. Она вся была напряжена в ожидании приговора. Шеф вовсю распинался перед ней, говорил очень умные и дельные вещи, но она понимала только одно: пока его не будет, тип с рыжими волосами станет ею командовать.

— Ему надо помочь, Марина. Вы опытный сотрудник, и ваша поддержка будет неоценимой. Кроме того, вы получите дополнительную оплату.

Марина немедленно порозовела, как будто в нее плеснули акварелью, — и руки стали розовые, и шея в вырезе кофточки.

— А я…А мне…

Борис тотчас сообразил, о чем она подумала, и с облегчением воскликнул:

— За его порядочность я ручаюсь головой! Даю вам честное слово, что в ваших взаимоотношениях не предполагается ничего личного. Дмитрий вас и пальцем не тронет.

Марина из розовой сделалась пунцовой. Надо же: приписала брату начальника низкие намерения!

— А какие у меня будут обязанности? — выдавила она из себя.

— Надо его повсюду сопровождать и консультировать. Ничего сложного — почти отпуск!

«Следует напомнить моему братцу, чтобы вел себя с ней по-джентльменски», — решил Борис, стараясь не думать о том, что из всего этого получится.

ГЛАВА 2

— Мне нужно будет стенографировать?

— Нет.

— А переводить?

— Тоже нет.

Новый босс лихо вел автомобиль, Марина, выпрямившись, замерла на заднем сиденье. С момента отъезда она безуспешно пыталась прояснить ситуацию. Накануне он сообщил, что следует взять с собой купальник, шлепанцы и солнцезащитные очки. И клюшку для гольфа. Его заклинило на этой клюшке, как патефонную иглу на одной музыкальной фразе. Марина решила, что впредь, как только он заговорит о гольфе, его придется чем-то отвлекать. Возможно, это у него какая-то психическая травма.

— Я хочу, чтобы вы очертили круг моих обязанностей. — Марина придала своему голосу максимальную твердость.

— Расслабьтесь, — ответил ее мучитель. — Ничего особенного от вас не потребуется.

Она не могла расслабиться. Ей страстно хотелось расставить все точки над "и". Она просто нутром чуяла, что ее вовлекают в какую-то авантюру. Марина не любила авантюр. Может быть, кому-то и нравится, когда события принимают неожиданный оборот и приходится лезть из кожи вон, чтобы удержаться в седле. Только не ей! Она предпочитала продуманные поступки и взвешенные решения. Она серьезная и ответственная женщина и не собирается меняться. Этому типу не удастся вывести ее из себя.

Она достала из сумки минералку и отвинтила крышечку. В тот же миг машину дернуло, и вода пролилась на юбку. Марина сжала зубы. Она и так изрядно помялась во время пути. Теперь еще и облилась. Когда утром новый босс приехал за ней, то выйдя из машины, тяжело вздохнул.

— Вам нужно было одеться попроще, — заявил он. — Я же сказал: поедем за город.

— Но мы ведь едем работать, а не отдыхать! — отрезала Марина.

Она надела юбку и блузку, в которых ходила на службу. И взяла с собой портфель, куда собрала все, что могло понадобиться секретарше в экстремальных условиях. Почему-то она была уверена, что младший брат босса создаст ей именно такие условия.

Дима посмотрел на свою пассажирку в зеркальце заднего вида и усмехнулся. Она облилась водой и сидела с таким видом, будто ее намеренно оскорбили. Деловой костюмчик и портфель, вероятно, должны были сразу поставить его на место. Да уж, на нее придется положить немало сил! Увидев ее сегодня утром возле подъезда, он сразу смекнул, что правду ей говорить ни в коем случае нельзя. Она помешана на своей исполнительности? Что ж — этим и воспользуемся.

— Кажется, здесь, — сказал он, останавливаясь возле маленького домика. — Мы приехали, можете вылезать.

Его пассажирка открыла дверцу и неуклюже выбралась из машины. И тут увидела, что по дороге прямо на нее несется огромная овчарка с оскаленной пастью. Марина коротко взвизгнула и бросилась животом на заднее сиденье. Вползла внутрь, мигом развернулась, захлопнула за собой дверцу и обмякла от пережитого ужаса.

Овчарка тем временем подбежала к Диме, попрыгала на него, едва не повалив в пыль, весело гавкнула и помчалась обратно. Дима подошел к задней дверце и дождался, пока Марина спустит ноги на землю.

— Когда собака держит хвост баранкой, — назидательно сказал он, — у нее самые добрые намерения.

— Я не успела разглядеть ее хвост! — холодно ответила Марина, выволакивая из салона портфель.

— Животные отвечают любовью на любовь.

— Не знаю, как можно полюбить незнакомую собаку размером со стиральную машину.

Дима двинулся по гравиевой дорожке к дому и, поставив чемоданы на землю, сообщил:

— Вот здесь мы и будем с вами.., работать.

— Отлично, — холодно ответила она. — Когда начнем?

Дима посмотрел на часы и сказал:

— Даю вам час на обустройство. Потом сядем и составим план.

Слово «план» возымело на девицу самое положительное действие. Она приободрилась и даже соизволила улыбнуться, когда он щелкнул замками и пригласил ее войти. Впрочем, эта улыбка улетучилась, едва дверь за ними захлопнулась.

— Мы что, поселимся здесь вдвоем? — недоверчиво спросила она.

— Интересы бизнеса, — пожал плечами Дима. — Мой брат сказал, что вы опытный секретарь. Если это так, то вы, конечно, знаете, какие неудобства порой приходится терпеть ради того, чтобы оставаться конкурентоспособными: жить в походных условиях, делить кров черт знает с кем…

Марина поглядела на него с подозрением, но промолчала.

— Выбирайте комнату, — великодушно предложил он. — Чистое белье и полотенца должны быть в шкафу.

Она заглянула в обе, быстро приняла решение и закрыла за собой дверь. В ту же секунду Дима упал на диван и с силой потер лоб, словно дельную мысль можно было вызвать из головы примерно тем же способом, что и старика Хоттабыча из лампы. Доставшаяся ему девица, конечно, не сахар. Вообще непонятно, умеет ли она заигрывать с мужчинами. И, главное, как ей приказать это сделать? Должна быть какая-то убедительная мотивация. Жаль, что ему нечем ее шантажировать. Разве что пригрозить увольнением? Пожалуюсь, мол, брату, и вы быстренько выкатитесь по собственному желанию… Жестоко, конечно, но необходимо: девица несговорчива, как министр иностранных дел.

Она появилась в прежнем виде с блокнотом и ручкой в руках. Даже туфли не сменила! «Для сна у нее, вероятно, тоже имеется деловой костюм», — раздраженно подумал Дима. Раздражался он, ясное дело, от того, что не знал, как ею управлять. Девица уселась на диван, он же вскочил и прошелся по комнате, по дороге достав из кармана фотографии.

— В общем так, — сказал он небрежным тоном и бросил ей на колени два снимка. — Внимательно посмотрите на этих типов.

Марина отложила блокнот и посмотрела. Типы оказались блондинами с высокими лбами и тяжелыми подбородками. Только у одного волосы были длинными, до плеч, с мелкой волной, словно у девушки, которая расплела тугую косу. Томный взгляд и полные губы делали его слащавым. Второй казался его полной противоположностью — солдатская стрижка, хмурые глаза, маленькие, прижатые к голове уши.

— Вот этого зовут Аркадием. — Дима наклонился и ткнул пальцем в слащавого и длинноволосого. — Аркадий Девель, владелец туристического агентства. Второй, стриженый, его брат Юрий — компьютерный ас. Они нужны нам оба. Как возможные партнеры.

— Да? — недоверчиво переспросила Марина, продолжая разглядывать снимки.

— Борис поставил нам с вами такую задачу: познакомиться, войти в доверие, подготовить почву для возможного сотрудничества.

— Разве это делается.., так? — не поверила Марина и нервно постучала фотографиями по коленке.

— Конечно, так! — вскипел Дима, намеренно распаляя себя. — А как, по-вашему, завязывать деловые знакомства, по телефону?! Борис посчитал, что я один не справлюсь. Вы приданы мне в качестве усиления.

— И как же я буду вас.., усиливать? — опасливо спросила она. — Что входит в мои обязанности?

— В ваши обязанности входит помочь мне с ними подружиться.

— Как же я могу помочь? — продолжала недоумевать девица.

— Вы что, только сегодня вылупились из яйца? — рявкнул Дима. — Не знаете, как женщины знакомятся с мужчинами? Мы отправимся с вами на пляж, подкараулим там этих двоих, и вы пару раз пройдетесь мимо них в купальнике. Улыбнетесь, хихикнете — и дело в шляпе!

Пока он говорил, лицо девицы приобрело брезгливое выражение.

— Что вы смотрите на меня, как швейцар на проститутку! — уже всерьез рассердился Дима. — Что я такого особенного требую?

— Я… — срывающимся голосом заявила она и резко вздернула подбородок. — Я занимаю должность секретаря, а не девушки для специальных поручений!

— Я сразу сказал Борису, что вы не справитесь! — махнул рукой Дима и вырвал фотографии у нее из рук. — Какая, к черту, преданность фирме?! Какое желание работать?! Как только вашу задницу оторвали от офисного стула, вы немедленно стушевались!

Девица сгорбилась, опустила глаза и некоторое время неотрывно глядела на свои ноги. Потом подняла к нему окаменевшее лицо и спросила:

— Когда?

Будто бы ее приговорили к казни и уже строят виселицу! Дима немедленно остыл и успокоился.

— Думаю, стоит сходить на разведку прямо сейчас. Идите переоденьтесь.

Она поднялась на ноги и стала теребить медальон, висевший на шее.

— А может быть… Обойтись.., как-нибудь… Без купальника?

— В чем мама родила?

Девица сделалась ярко-розовой, словно рассвет над деревней.

— Я имела в виду — в платье.

— А какие у вас есть платья? — с подозрением спросил Дима. — Если гувернантские, с воротником, подпирающим нижнюю челюсть, то они не подойдут.

— У меня есть.., два, — прочирикала она, пятясь к своей комнате. — Вы можете взглянуть, если, конечно, вам это надо, и удобно, и вообще…

Диме было очень надо и вполне удобно. Он вошел в ее комнату, как полководец в завоеванный город. Грубым движением распахнул шкаф. Марине показалось, что сейчас он примется срывать одежду с плечиков, бросать ее под ноги и топтать ботинками.

— Вот это — платье? — презрительно спросил ее мучитель и, сняв первую же вешалку, потряс ею перед Марининым носом. — Даже Робинзон, протухший на необитаемом острове, не клюнет на женщину, запакованную в этот мешок! А тут что?

Дима добыл из глубины шкафа сарафан, который Марина взяла на самый крайний случай. Когда брала, она думала: вдруг у нее будет увольнительная? Сарафанчик был белым в мелкий розовый цветочек, очень скромный спереди и любопытный сзади. На спине его рассекал длинный треугольный вырез, а на пятой точке завязывался большой сложный бант.

— Это подойдет! — решил Дима, поняв по лицу Марины, что ничего фривольнее в ее гардеробе сроду не водилось. — Видели, как ходят модели? Ножка за ножку. Вы тоже так пойдете, когда я дам вам знак.

Впрочем, сначала им нужно было отыскать обе жертвы. Анисья Петровна говорила, что ее внуки, когда приезжают, по полдня торчат на реке. Что ж, самое подходящее место для знакомства.

— И еще вот что, — спохватился он напоследок. — Скажем, будто мы тоже родственники. Брат и сестра.

— Зачем это?!

— Желаете представиться моей секретаршей? — удивился Дима. — Мол, вы с шефом приехали сюда позагорать? Ну, как хотите.

— Но тогда… Тогда нам надо перейти на «ты».

— Мне это ничего не стоит. А тебе?

Вопрос повис в воздухе, хотя по лицу девицы было видно, что для нее это просто нож острый. Она еще некоторое время раздумывала, потом заявила:

— Я буду с вами на «ты», только когда это потребуется. И вы, пожалуйста, придерживайтесь прежних.., правил.

Диме было абсолютно все равно, как ее называть. Ему хотелось быстрее приступить к основной работе, проникнуть в дом и начать искать убийцу старухиного сына. Поэтому он едва ли не силой нарядил Марину в сарафан и поволок на улицу.

— Кстати! — Уже на пороге он остановился и завел глаза вверх, разглядывая квелое облако, пробиравшееся по небу к линии горизонта. — Может быть, стоит взять с собой вашу клюшку для гольфа?

Марина замерла. От гольфа младшего босса нужно отвлечь во что бы то ни стало, иначе он опять взволнуется.

— Послушайте, — поспешно произнесла она и ухватила Диму за пуговицу рубашки. — Вы должны мне сказать, что случится потом, после того, как мы завяжем с ними знакомство?

— Потом мы некоторое время будем дружить, — ответил тот, отцепил Марину от себя и запер дверь. — Можете во всем на меня положиться.

Она подумала, что про клюшку он забыл. На самом деле Дима решил, что применять тяжелую артиллерию следует не сразу. Уверенным шагом он провел Марину по тропинке, вывел на берег реки и, остановившись, сделал ладонь козырьком, чтобы обозреть окрестности. Справа, между турбазой и домом отдыха, песок был утыкан разноцветными зонтиками, под которыми, словно червяки в черноземе, копошились отдыхающие. Там наличествовали кабинки для переодевания, и полногрудые тетки в белых передниках торговали прохладительными напитками с маленьких тележек. Здесь же людей почти не было. Возле кустов трое молодых людей на одеяле так азартно резались в карты, что весь мир мог провалиться в тартарары, а они бы даже этого не заметили. Две дамы в пупырчатых шапочках приседали на мелководье и били ладошками по поверхности воды.

— Вон они, — помертвевшим голосом сказала Марина и острым локтем ткнула Диму под ребро. — Смотрите туда.

Он повернул голову и увидел мощное дерево, слишком близко подобравшееся к воде. Предполагаемые жертвы сидели под ним — длинноволосый Аркадий закрыл глаза и наслаждался солнцем, а коротко стриженный Юрий читал газету. Оба они оказались сложены, как стриптизеры, и Дима кинул удрученный взгляд на свой «товар». Нет, будущая юристка была вполне даже ничего: ровные ножки, обаятельная рожица и очаровательная пятая точка с бантом, похожим на кремовую розу… Однако держалась она ужасно — точно проворовавшийся бухгалтер во время аудиторской проверки.

— Почему вы втянули голову в плечи? — рассерженным гусем прошипел Дима. — Мы не на невольничьем рынке, и я не собираюсь продавать вас в рабство! Вам даже делать ничего не нужно: просто прогуляетесь по берегу!

— Как я буду здесь гулять? — простонала она странным голосом, идущим как будто из живота.

На самом деле он шел из глубины души, но черствый Дима этого, конечно, не понял.

— Обыкновенно! — рявкнул он в ответ. — Медленно пойдете по пляжу в их сторону, а потом обратно.

— Но в той стороне ничего нет! Что они обо мне подумают?

— Если вы красиво повращаете задницей, они подумают, что с вами стоит познакомиться.

— Не будут они знакомиться, я же пришла не одна!

— Положитесь на меня, — подмигнул Дима и, бросив на песок прихваченную подстилку, плюхнулся на нее.

Марина сняла босоножки, взяла их в руки и, ступая словно по минному полю, осторожно двинулась вперед. Блондинов под деревом она изо всех сил старалась не замечать, но не выдержала, скосила глаза и тотчас увидела, что стриженый смотрит на нее из-за своей газеты, а длинноволосый — во все глаза. Маринин желудок от ужаса сделал кульбит, а щеки запылали так, словно ее только что отхлестали по лицу. Она непроизвольно приостановилась, и тут из-за спины услышала громкий голос:

— Сестренка! Тебе макушку не напечет?

Марина покачала головой и хотела сказать через плечо, что, мол, нет, не напечет, но вместо этого тявкнула что-то невразумительное. Между тем Дима тоже разрумянился и был так счастлив, что ей захотелось вернуться и убить его. Тем не менее она продолжала двигаться в избранном направлении, держась ближе к кустам и стараясь не смотреть на типов под деревом. Как она с ними познакомится?! И это на нее рыжий болван возложил все надежды?! Да они вытаращились потому, что она выглядит как полная идиотка!

— Посмотри, какая цыпочка! — хмыкнул Аркадий, когда Дима с Мариной только появились на берегу.

— Смотрю, — ответил его брат, не отрываясь от статьи.

— Обидно только, что она с мужиком. А то я бы приударил за ней, пока жена не приехала.

— Жена тебе никогда не мешала, — пробормотал Юрий и все-таки поднял глаза.

Девица была смешная — пухлощекая, с короткими волосами и большим нежным ртом. И у нее был такой героически-страдальческий вид, словно она вот прямо сейчас собирается броситься с утеса в бурное море. Юрий перевел взгляд на ее спутника. Ушлый мужик. И совсем ей не подходит. Наверное, она несчастна, как всякая романтическая натура, поддавшаяся обаянию материального достатка.

— Кажется, они ссорятся! — с энтузиазмом заметил Аркадий и даже сел поудобнее.

Здесь, в поселке, была такая скука! А он привык к сумасшедшему темпу работы, а также к развлечениям и девочкам. Он мечтал вернуться в город, но бабка вцепилась в него, словно паучиха. Впрочем, не только в него. Она никого от себя не отпускала, уверяя, что через родственников в нее вливается жизнь. И если хоть кто-нибудь из них уедет, она непременно отдаст концы. Никому не хотелось стать виновником бабкиной смерти, поэтому все торчали тут, пожертвовав кто работой, кто отдыхом. Только его младший брат ничем не жертвовал — компьютер он повсюду возил с собой и выглядел уравновешенным.

Аркадий завидовал тому, что брат не женат.

Несколько лет подряд тот встречался с некой фигуристой девицей по имени Стефания, которая никогда не оставалась у него на ночь и не завлекала в ювелирный салон, чтобы приглядеть кольца. Зато у Аркадия был взрослый сын, и вот тут уже Юрий ему завидовал. Вырастить сына — значит выполнить свое земное предназначение. Теперь, когда Аркадий его практически выполнил, ему хотелось немного развеяться.

По напряженной позе брата Юрий немедленно догадался, что девица произвела на него впечатление. Тогда он бросил читать и тоже стал следить за ней, словно за мухой, которую вознамерился прихлопнуть газетой. После короткой перепалки с рыжим типом девица сняла обувь и направилась в их сторону, странным напряженным взглядом обозревая прибрежные кусты. Рыжий тип окликнул ее, назвав сестренкой. Аркадий хмыкнул, а девица покраснела так, будто ее поймали на воровстве.

— Послушай, Аркаша, — вполголоса сказал Юрий старшему брату. — Мне кажется, ей захотелось в кустики и она ищет подходящее местечко. Наверное, сейчас не время на нее глазеть.

Они оба поспешно отвернулись и стали смотреть на реку.

Марина ушла довольно далеко, пополоскала ноги в воде и отправилась обратно. Заметила, конечно, что братья сидят к ней спиной, и от досады прикусила губу. Вот какая она неинтересная: мужчины демонстративно от нее отворачиваются! Она сердито посмотрела на Диму. Однако с ним происходило нечто странное. Он стоял на четвереньках на покрывале, глаза у него были расширены, словно он видел что-то ужасное за Марининой спиной. Марина немедленно напряглась, и тут он крикнул:

— Только не оборачивайся!

Естественно, она обернулась. Блондины тоже обернулись. Аркадий крякнул, а Юрий вполголоса выругался. За девицей по пляжу неслась овчарка, с которой она уже имела счастье столкнуться в момент приезда. Овчарка была молодая, сильная, кровь бурлила в ней, как вода в джакузи. К слову сказать, принадлежала она Аркадию, но он ее не воспитывал, как подобает, и собака слушалась его через два раза на третий.

— Барон, фу! — завопили братья одновременно.

На Барона это не произвело никакого впечатления. Вероятно, его заинтересовал бант на попе у Марины. Сначала бант двигался медленно, но потом вздрогнул, подпрыгнул и.., понесся, как бешеный! Пес взвизгнул и могучими прыжками помчался следом.

Юрий отбросил газету и вскочил на ноги.

— Он вам ничего не сделает! — крикнул Аркадий успокаивающим тоном и снова попытался урезонить собаку:

— Фу, Барон! Нельзя! Пожалуйста, барышня, не бойтесь!

Барышня мчалась прямо на них и, судя по выражению ее лица, была в этот миг не способна воспринимать человеческую речь. Глаза у нее сделались стеклянными, а ноги мелькали, как велосипедные спицы. Она развила невероятную скорость и вот-вот должна была врезаться в дерево и разбиться всмятку. Юрий решил, что следует перехватить ее, чтобы избавить от травмы, но она с такой силой оттолкнула его плечом, что он отлетел в сторону. Барон промчался мимо, вывалив мокрый язык.

Добежав до дерева, девица отбросила босоножки в разные стороны, подпрыгнула, обхватила ствол всеми четырьмя конечностями и ловко, словно бамбуковый медведь, взобралась по совершенно гладкому стволу на довольно приличную высоту, где и застыла в полной неподвижности. Снизу она была похожа на большого белого жука в розовый цветочек. Барон прыгал под деревом и восторженно гавкал, роняя горячую слюну на песок.

— Плохая, отвратительная собака! — сердито выговорил Аркадий, схватил баловника за ошейник и повернулся к Диме, который как раз прибежал на место происшествия. — Видите, что получилось! Я привязал его в саду к яблоне, но это не пес, а какой-то Вольф Мессинг! Он может развязать любой узел, хоть в цирке с ним выступай.

Дима ликовал. А улыбался так, что зубы буквально рвались наружу.

— Дмитрий! — представился он и по очереди пожал руку обоим братьям. — Мы с сестрой сняли тут коттедж неподалеку, собираемся отдыхать. А вы?

— У нас тут дом, — откликнулся Аркадий, кое-как усмирив Барона. — Вы наверняка его видели: самый большой дом в окрестностях, с красной крышей. Я хочу сказать, мы давно и капитально здесь окопались.

В этот миг сверху посыпалась кора. Все трое задрали головы, вспомнив о виновнице переполоха. За время их беседы она доползла до толстой ветки и повисла на вытянутых руках. Вниз она не смотрела, а уставилась неизвестно куда и не звала на помощь.

— Сестренка! — закричал Дима. — Ты совершенно напрасно так испугалась! Это интеллигентная собачка, она просто хотела с тобой поиграть.

Марина не отвечала. Она находилась в состоянии прострации, и слова младшего босса хоть и долетали до нее, но не затрагивали сознания.

— Как хозяин собаки я приношу вам свои глубочайшие извинения! — выкрикнул Аркадий. — Я отведу Барона домой, чтобы вы смогли спокойно спуститься на землю.

В отличие от брата Юрий сразу сообразил, что спокойно она не спустится. Скорее всего, придется вызывать пожарных и растягивать под деревом тент, чтобы она прыгнула. Впрочем, насчет прыжка тоже бабушка надвое сказала. Она выпустит ветку из рук, только если кто-нибудь треснет ее по пальцам.

— Я увожу псину, — еще раз сказал Аркадий и задумчиво поглядел вверх. — Послушайте, барышня… Вы меня слышите?

— Иди, иди, — похлопал его по руке Юрий. — Мы тут как-нибудь сами…

— Марина, слезай! — сердито сказал Дима, когда Аркадий увел Барона. — Что ты болтаешься на суку, как повешенный?

Марина не отзывалась, и в лицо ей заглянуть не было никакой возможности. Юрий поднял камень, словно собирался сбить ее с ветки.

— Здесь не так уж и высоко! — продолжал увещевать ее Дима, покосившись на него. — Ты ничего себе не сломаешь. Не ставь нас в глупое положение!

Юрия очень позабавило это «нас». Девица наверняка ни жива ни мертва от страха, а братца это, видишь ли, ставит в глупое положение!

— Даже не знаю, что и делать! — обернулся к нему Дима и всплеснул руками подобно матери, извиняющейся за непослушного ребенка. — Эти женщины такие непредсказуемые!

— Ошибаетесь, — возразил Юрий. — Очень даже предсказуемые. Они созданы из инстинктов и условностей. Хотите, я в два счета сниму ее оттуда? — вполголоса предложил он.

— Да, — сказал Дима, не понимая еще, как развиваются события — в хорошем или в плохом направлении. — Хочу. Только боюсь, у вас не получится.

Юрий поглядел на него снисходительно, подбросил камень на ладони, подошел поближе к дереву, поднял голову и громко сказал:

— Снизу вы смотритесь очень пикантно. Это что на вас такое сиреневое? С кружавчиками? Белоруссия или Париж?

Он еще не успел договорить, а Марина уже полетела с дерева, как мешок с балластом, сброшенный с воздушного шара. Когда она приземлилась на песок, ее сарафан колоколом взметнулся вверх. Она села и обалдело уставилась на мужчин.

— Ну, вот! — сказал довольный собой Юрий. — Приземление прошло успешно. Я рад. И на будущее: держитесь подальше от Аркадия. И не только из-за собаки.

Он приложил руку к воображаемому козырьку и развернулся, чтобы уйти. Дима бросил на него растерянный взгляд, потом повернулся к Марине, молча и зло погрозив ей кулаком. Все это было так.., обидно, так унизительно, что она неожиданно сморщилась, как младенец, и заревела. Ревела она в голос и сделалась при этом такая страшная, что Дима поспешно загородил ее своим телом.

— Ну, вот! — с досадой сказал Юрий, возвращаясь. — Кажется, ваша сестра что-то себе отбила.

— Ничего-ничего! — засуетился Дима, не желая подпускать важного знакомого к красноносой Марине. Посмотрит на такую страсть, потом его даже гольфом не соблазнишь! — Думаю, все обойдется.

— Собака-то была наша, — пробурчал Юрий и отстранил Диму, словно врач «неотложки» праздного зеваку. — Дайте я ее обследую.

Он сел перед рыдающей Мариной на корточки и взял ее за ногу.

— Оставьте меня! — закричала она и брыкнула конечностью. — А-а-а!

Было непонятно, что означает это «А-а-а!». То, что она не хочет, чтобы ее трогали, или, что ей больно дрыгать ногой. Юрий предпринял еще одну попытку сделать осмотр, но девица не давалась, извиваясь на песке, как ящерица. Она рыдала столь самозабвенно, что Дима Куманцев немедленно вспотел от ужаса. Ничего себе — знакомство! После такого никому не захочется приглашать их в дом! Он наклонился к пылающему Марининому уху и прошипел:

— Прекрати истерику, идиотина!

— Давайте перевернем ее на спину, — предложил Юрий. — А то она наглотается песка. Прижимайте сначала верхнюю половину туловища, а я проверю ноги. Наваливайтесь, наваливайтесь!

Дима послушно навалился на Марину и едва не задушил ее от усердия. Та трепыхалась, как карась на удочке. Юрий взял ее за лодыжку и попытался согнуть ногу в колене, но не успел: сзади его схватили за шиворот и потащили вверх.

— Ну ты, ка-азел! — врастяжку сказал кто-то. — Убери от бабы щупальца!

Диму тоже оттащили от воющей, как сирена, секретарши, и тут все сразу стало ясно. Неподалеку, сминая от волнения выпуклые бюсты, топтались матроны в пупырчатых шапочках. Услышав плач и крики, они решили, что на бедную девушку напали, и кинулись к картежникам, требуя, чтобы «люди добрые» немедленно вмешались и спасли бедняжку от насилия.

— Так же нельзя! — причитали они. — Среди бела дня! Прямо на пляже!

Картежники оказались дюжими парнями и не стали примериваться к противнику, а сразу же ринулись в бой.

— Вы че, ва-аще? — спросил самый здоровый из спасителей и толкнул Юрия плечом.

— Она с дерева упала, — спокойно объяснил тот, показывая на свернувшуюся клубочком Марину, которая дорыдалась до икоты. — Мы пытались проверить, нет ли у нее травм.

— Травма-атологи, блин! — процедил второй спаситель.

Дима, который думал только о своем деле, легонько пнул Марину ногой и процедил:

— Прекрати же выть!

Тетки в купальниках в ужасе шарахнулись в сторону, словно Дима — маньяк, который направо и налево крошит народ.

— Не трожь девочку! — немедленно среагировал третий спаситель и сильно толкнул Диму в грудь.

Тот в ответ стукнул его по руке… И тут началось! Драка разгорелась нешуточная — яростная и беспощадная. Тетки в купальниках завизжали, а Марина немедленно перестала рыдать и, встав на четвереньки, двинулась по направлению к кустам. Над нею мелькали ноги, руки, головы и стоял такой мат, который мог бы если не удивить, то изрядно позабавить специалиста по неформальной лексике.

Уже в кустах, слегка придя в себя, она сообразила, что последствия происшедшего будут для нее самыми плачевными. Куманцев ни за что не простит ей срыв операции «Знакомство» и прогонит в город, доложив старшему брату, что его секретарша ни на что не годится. Если его к тому же еще и побьют… Вероятно, следует как-то прекратить драку.

Никакого опыта в прекращении драк у Марины не было. Тетки, которые спровоцировали потасовку, поспешно скрылись с места происшествия, и она осталась один на один с пятью разъяренными мужиками. Куча-мала рычала, сипела и изрыгала проклятия.

— Перестаньте, пожалуйста! Я вас очень прошу! — крикнула Марина, умоляюще сложив руки. — Я вам сейчас все объясню! Это я во всем виновата!

На нее обратили не больше внимания, чем на летающую поблизости стрекозу. Марина подобрала большую сучковатую палку, подбежала к дерущимся и сунула палку в кучу-малу. Ее немедленно вырвали у нее из рук, сломали и отбросили обломки. Заодно Марина вскользь получила по уху и вынуждена была отскочить в сторону. Требовались меры гораздо более радикальные.

Однажды она была свидетельницей того, как маленькая девочка погасила скандал между своими многочисленными родственниками. Она стала петь и танцевать, и те постепенно замолчали и начали умиляться — какой же это славный ребенок. Марина не думала, что она покажется славной кому-нибудь из дерущихся, но от отчаянья решила — надо попробовать. Вдруг она их ошеломит и они перестанут друг друга мутузить?

Бочком подошла поближе, положила руки на талию, как ее учили в танцевальном кружке в шестом классе, и, подпрыгивая, выставляя вперед то правую, то левую ногу, пошла в обход кучи-малы, громко затянув:

— Выходили красны де-евицы из ворот гулять на у-ули-ицу! Ай-люли, ай-люли, ай-люли, из ворот гулять на улицу!

Драка прекратилась на удивление быстро. Услышав пение, Юрий в какой-то момент отвлекся и пропустил мощный удар, после которого свалился на песок и остался лежать неподвижно. Спасители стушевались и растерянно замерли. Дима отскочил в сторону и стал против них, тяжело дыша. Тут уж нельзя было не обратить внимания на зареванную и грязную жертву насилия, которая скакала, уперев руки в боки, и горланила:

— Выносили красны де-евицы во белых руках по соловью! Ай-люли, ай-люли, ай-люли, во белых руках по соловью!

Когда она заходила на очередной круг, Дима поймал ее за руку и сказал:

— Все, концерт окончен.

— Так вы че, знакомы? — нерешительно удивился один из спасителей.

— Она моя секретарша, — процедил Дима, держа Марину за запястье.

— Сестра! — запальчиво возразила та.

— Она моя сестра и секретарша в одном лице, — не стал спорить он. — Она орала, потому что упала с дерева, а мы нащупывали у нее переломы.

— Ну… Судя по всему, переломов у нее нет. А это кто? — спросил один из спасителей, подбородком указав на Юрия, который все еще не подавал признаков жизни.

— Это наш друг, мы сами приведем его в чувство. Всего вам.., доброго. — Дима потрогал челюсть, проверяя, на месте ли она.

Боевая тройка неохотно развернулась и отправилась восвояси, глухо ворча. Доигрывать партию им, ясное дело, расхотелось, они собрали манатки и мигом улетучились. Юрий тем временем по-прежнему лежал на спине, словно жертва кораблекрушения, выброшенная волнами на берег.

— Это все ты! — с тихой ненавистью сказал Дима, указывая на Юрия пальцем. — Ты во всем виновата!

Он забыл, что пообещал «выкать», когда они останутся тет-а-тет.

— Надеюсь, он не умер? — шепотом спросила Марина.

— Не знаю, не знаю… — злобно ответил Дима. — Может быть, у него в голове что-нибудь лопнуло, и все — привет семье!

Марина рухнула на колени и приложила ухо к груди пострадавшего. Сердце стучало ровно, его было хорошо слышно, и она чуточку успокоилась.

— Он жив! Почему же он тогда не встает? — с удивлением спросила она, вскинув к Диме грязную физиономию.

— Потому что его сильно стукнули, — любезно объяснил тот. — Хорошо, что вообще дух не вышибли. Надо побрызгать на него водой.

Марина побежала к берегу, села на корточки, сложила ладошки мисочкой, поскользнулась на глинистом берегу и головой вниз свалилась в реку.

— Да-а-а… — протянул Дима, наблюдая за тем, как она барахтается в воде. — Надо было сразу брать клюшку для гольфа — и дело с концом.

Мокрая Марина все-таки донесла до Юрия горстку воды и плеснула ему в лицо. Ничего не произошло, и она запричитала:

— Что же это такое, а? Даже в боксе, когда нокаут, судья считает до десяти, и тот, кого уложили ударом, встает и сам идет с этой.., с площадки!

— Судья… — пробормотал Дима потрясенно. — С площадки… И они еще претендуют на то, чтобы быть подругами жизни!

— А он уже давно так лежит, а не десять секунд! — завывала Марина, трясущимися руками ощупывая голову Юрия.

— Перестань голосить, как плакальщица на похоронах, — приказал Дима. — С ним все будет в порядке. Нам даже на руку, что он не сразу очухался. Сейчас отнесем его домой и заодно познакомимся с остальными его родственниками. Для нас это важно.

— Отнесем домой? — не поверила Марина. — Кто это — «отнесем»?

— Мы с тобой. Ты, так и быть, возьмешь его за ноги, а я под мышки. Слава богу, дом недалеко — вон красная крыша, видишь?

— Я не смогу нести такого большого мужчину! — возразила она.

— Возьми его ноги в свои нежные руки! — процедил Дима ледяным тоном. Он обошел Юрия, приподнял его и подождал, пока Марина выполнит приказание. — И запомни: тебе некого винить в случившемся, кроме самой себя.

— Он тяжелый! — пискнула Марина. — Я его уроню!

— Тогда он умрет, и нам дадут по двенадцать лет.

Несмотря на столь серьезную угрозу, Диме пришлось справляться практически самому. Марину постоянно заносило в сторону, она роняла вверенные ей ноги и вообще была в таком ужасе, словно они убили этого типа и шли закапывать труп. Когда показался дом с красной крышей, оба едва не зарыдали от облегчения.

— Внутрь я не пойду! — загодя предупредила Марина. — Собака где-то поблизости.

— Я уверен, что ее заперли.

— В прошлый раз ее привязали к дереву, но она отвязалась. И когда мы приехали, она тоже бегала без присмотра.

Пока они препирались, парадная дверь дома распахнулась, и на пороге появилась дама слегка за шестьдесят. У нее было красивое лицо, однако красота эта казалась усмиренной, домашней — из-за ласкового выражения глаз и собранных в низкий пучок волос. Дима, изучивший всех членов семейки по фотографии, немедленно узнал ту самую «курицу Дарью», новоиспеченную вдову, муж которой закончил свой жизненный путь в ванне с водой. Его клиентка, Анисья Петровна, подозревала, что именно Дарья организовала «утопление». Муж унижал ее, постоянно конфликтовал с детьми, ей это надоело, и она внезапно, после десятков лет смирения, взбунтовалась. Бунт принял криминальную форму и закончился трагически.

Априори Дима подозревал всех. Дарья первой попалась ему на глаза, поэтому в его списке подозреваемых она тоже будет стоять первой.

— Что здесь происходит? — спросила тем временем вдова высоким от испуга голосом. — Что с моим сыном?!

— Ничего страшного! — Дима успокаивающе вскинул руки. — Ничего такого! Его немножечко.., помяли, а так он в полном порядке.

Словно в ответ на его слова, Юрий, которого они опустили на траву возле калитки, застонал, открыл глаза и сел, держась двумя руками за голову. Взволнованная мать, оставив дверь нараспашку, бросилась вниз по ступенькам и в мгновение ока преодолела разделяющее их расстояние.

— Мальчик мой! — воскликнула она, помогая ему подняться. — Что случилось?

Марина, которая прикидывала, как бы побыстрее отсюда смыться, повернула голову и увидела, что по дороге откуда-то из глубины поселка весело трусит растреклятый Барон, которого, судя по всему, никто и не думал сажать на цепь или запирать. Пес находился еще довольно далеко, но Марина могла бы голову дать на отсечение, что он приценивается конкретно к ней. Она решила бежать куда глаза глядят, но тут же заметила, что Барон напружился и помчался, словно ветер. Собаки бегают гораздо быстрее людей! Не раздумывая ни секунды, она рванула в направлении распахнутой двери, взлетела на крыльцо, забежала внутрь и захлопнула ее за собой.

— Ну, что там, Дарья? — тут же раздался энергичный мужской голос, и в проеме двери, ведущей из холла в комнату, появился невысокий плотный человечек в круглых очках, которые делают мужчин похожими на быстро состарившихся мальчиков. На затылке у него торчал упрямый воробьиный хохолок.

— Ой, — сказал он, увидев вместо Дарьи незнакомую девицу — лохматую, грязную и позорно зареванную. — Вы кто?

— А вы кто? — спросила Марина, настроенная только на то, что происходит снаружи. Она спиной чувствовала, что агрессивная и неуправляемая собака крутится с другой стороны двери, и это почти полностью ее деморализовало.

— Валерий Леопольдович Девель, — чинно ответил очкарик. — Вы ко мне?

— К вам! — выпалила Марина, мечтая, чтобы ее пригласили поглубже в дом. — Мы там.., принесли кое-кого.

— А! — неожиданно обрадовался Валерий Леопольдович. — Котята на продажу! Я понял! Входите же, входите.

Он втолкнул Марину в гостиную, и взору ее открылся длинный накрытый стол, за которым собрались несколько человек. Во главе стола в массивном кресле восседала крохотная старушенция с крючковатым носом и острыми, недовольными всем на свете глазками. Возле нее сидела молодая медсестра в белом приталенном халатике и лежала кислородная подушка.

— Вот, — представил Марину Валерий Леопольдович. — Девушка, у которой окот.

Мужчина, сидевший по левую руку от старухи, весело затрясся. Он казался эдаким петушком — грудь колесом и жидкие, будто прореженные наподобие молодого укропа усы. «Кому нужны такие усы? — невольно подумала Марина. — Такими усами только блох смешить!»

— Что ты ржешь. Роман? — басом одернула его старуха и уставилась на Марину:

— У вас есть трехцветные девочки? И вообще — что с вами такое? Почему вы такая.., перелопаченная?

— Юрий, — промямлила Марина и махнула рукой себе за спину.

— Юрий — мой внук, — сообщила старуха.

— Аркадий, — неопределенно добавила Марина.

— Аркадий — второй мой внук. Какое отношение они имеют к вашему внешнему виду?

— Они загнали меня на дерево! — заявила Марина, почувствовав, что затаенная обида и перенесенные неприятности неожиданно приняли материальную форму и встали в горле большим непроглатываемым комком. — Они травили меня своей собакой! Кроме того, я упала в реку и еще держала вашего Юрия за ноги! А Аркадий не привязал Барона, и он опять.., гонится за мной!

— Аркашка! — завопила старухасовершенно неожиданно и так громко, что все вздрогнули. Даже вилки на скатерти подскочили. Вероятно, так могла бы кричать какая-нибудь барыня на своих крепостных.

После своей тирады Марина почувствовала, что горло сдавил спазм и горячие слезы обожгли уголки глаз, проложили дорожки по щекам и собрались на подбородке в одну большую каплю. Почти в то же самое мгновение в комнату вошел Аркадий.

— Что за шум? — недовольно спросил он и тут увидел свою пляжную знакомую. — О! Это вы? Как приземлились?

— Она в самом деле сидела на дереве? — требовательно спросила старуха.

— Чистой воды недоразумение, — кротко ответствовал тот. — Не хотите ли присоединиться к нашей трапезе?

— Нет, — покачала головой Марина. — Я лучше пойду. Только уберите вашу собаку от парадной двери.

— Что же вы ее так боитесь-то? — вздохнул Аркадий. — Никто ее не боится. Хотите с ней поближе познакомиться?

— Надеюсь, это шутка. — Марина раздула ноздри. — Я чуть не свернула себе шею. А ваш брат едва не оторвал мне ноги. Правда, ему за это крепко досталось! — добавила она с удовлетворением.

В эту минуту хлопнула дверь, и в гостиной появился Юрий под руку со своей матерью.

— Вы живы, — констатировал он, увидев Марину, и подошел поближе, пытливо глядя на нее. — Как звали первого космонавта, полетевшего в космос?

— Гагарин, — вместо нее ответил Роман со своего места. — А зачем тебе?

— Господи, — процедил Юрий и прикрыл глаза. — Помолчи, Рома. Я хочу, чтобы она вразумительно ответила хоть на один вопрос. У меня есть подозрения, что она слегка повредила себе голову.

— Что за глупости! — возмутилась Марина и вытерла пальцем нос, оставив над верхней губой черную полосу. — Ничего я не повредила!

— Я видел, как вы скакали по пляжу и распевали во все горло, — отрезал он. — Аркадий! Ты со своей собакой несешь полную ответственность…

В этот момент из коридора донеслись сдавленные крики.

— Что там еще? — рявкнула Анисья Петровна и сурово поглядела на своих внуков и невестку. — Я умираю, а в дом приводят кого попало и поднимают шум! Пойдите посмотрите, что случилось.

Аркадий немедленно углубился в холл и вывел оттуда Диму Куманцева, который после драки на пляже выглядел, мягко говоря, непрезентабельно. Взглянув на него со стороны, Марина не могла не признать, что худшего момента для знакомства с будущими партнерами он при всем желании не мог выбрать. Коротко стриженные волосы каким-то образом ухитрились растрепаться и торчали клочьями, словно над его головой поработали двадцать диких кошек. Карман на рубашке оторвался и теперь болтался на одной нитке. На скуле наливался багровый синяк, а джинсы были такими грязными, точно он добирался сюда по болоту. Кроме того, одна штанина задралась, и спущенный носок неряшливо повис на ремешке сандалии.

— Невероятно, — пробормотал Аркадий. — С тех пор как мы виделись в последний раз, в вашем облике произошли чудесные изменения.

— Боже мой! — неожиданно для всех закричала из своего кресла старуха. — Какой необыкновенно приятный, очаровательный молодой человек! Идите же скорее сюда, я буду с вами знакомиться!

ГЛАВА 3

— Вот, выпейте, — приказал Юрий и сунул Марине в руки стакан. Он сам налил в него воды, заметив, что она изо всех сил борется с рыданиямй. — Вы что, в самом деле несли меня сюда от самого пляжа?

— Вы же не могли идти сами, — огрызнулась она, решительно не представляя, как себя вести в сложившейся ситуации.

Старуха тем временем заставила Диму сесть за стол и приказала подать ему чашку чаю.

— Почему вы так кричали в коридоре? — высокомерно спросил у него Роман, топорща свои редкие усы.

Дима немедленно сообразил, кто это такой. Муж Сони, сестры Аркадия и Юрия. Как охарактеризовала его старуха, никчемный человек, существующий на подачки богатых родственников. Он мог утопить своего тестя из корыстных соображений. Или из мести. Возможно, тот запретил домашним снабжать его деньгами. Дима мысленно занес Романа в список подозреваемых под номером два.

— Я кричал, потому что на меня набросилась какая-то женщина! — объяснил он, громко отхлебывая из чашки.

Чай оказался горячим и вкусным, и Дима не сумел устоять против искушения. Хотя по большому счету ему сейчас не следовало тут рассиживаться.

— Вот эта женщина? — Старуха с неприязнью посмотрела на Марину, и та едва не задохнулась от возмущения. Старая ведьма прекрасно видела, что она не выходила из комнаты!

Дима повернул голову, трагически поглядел на «творение рук своих» и помотал головой:

— Нет, это — моя сестра.

Анисья Петровна некоторое время молча изучала Марину, потом лицо ее медленно расплылось в сладчайшей улыбке.

— Какая очаровательная молодая женщина! — воскликнула она. И, обратившись к Марине, спросила:

— Не хотите ли чаю?

Та отрицательно покачала головой, а Юрий спросил у Димы:

— Так кто же на вас напал в холле?

— Это Софья, — утвердительным тоном заявил Аркадий, который, конечно, сам ничего не видел. — Что она вам сказала?

— Она говорила всякие глупости. Про колбасу, — смущаясь, ответил Дима.

— Послушайте, вы что, не видите? Он сумасшедший! — решительно заявила Дарья. — Я требую, чтобы его выгнали из нашего дома.

— Это мой дом! — громовым голосом заявила старуха. — И здесь будут находиться все, кого я желаю видеть!

— Ваша Софья сказала, — поспешно продолжил Дима, оглядываясь на Дарью, — что мне не следует переступать ваш порог, потому что внутри меня ждет смерть.

— Ну вот! — сердито воскликнул Аркадий. — У моей сестры очередное завихрение. Чтобы вы были в курсе: она считает себя провидицей.

— И часто сбываются ее предсказания? — с опаской спросил Дима.

— Не знаю, не знаю… Я не проверял.

— А что еще она сказала? — заинтересовался Валерий Леопольдович, протирая свои очки. Он мышкой просочился в комнату и до сих пор сидел молча, не подавая признаков жизни. Дима сосредоточил на нем взгляд. Итак, подозреваемый номер три. Второй сын Анисьи Петровны, родной брат утонувшего в ванне Ивана Леопольдовича. Стало быть, он приходится дядей Аркадию, Юрию и Софье. Тот, который удался в своего французского папашу и раскатывает по миру, вскрывая, словно консервные банки, древние пирамиды.

Нет, но как эта дура Софья его напугала!

— Она схватила меня за шею и прижала к стене, — вслух пожаловался Дима.

У него была смутная надежда, что Софья настолько утомила родственников своим шокирующим поведением, что в этом деле они примут его сторону. Однако никто не роптал, все просто смотрели на него и ждали продолжения.

— Она заявила, что, если я задержусь в этом доме, я умру! Умру от укола.

— Ну, от уколов не умирают! — горячо возразила молоденькая медсестра, которая смотрела на Диму во все глаза. — От уколов, наоборот, — выздоравливают.

Марина готова была поклясться, что, несмотря на свой дикий вид, младший босс заставил юное сердце сестрички вздрогнуть и забиться сильнее. Девице, вероятно, только-только перевалило за двадцать. Она привлекала внимание невинным треугольным личиком, обрамленным осветленными кудряшками, и ярко накрашенными губами. Как позже выяснилось, медсестру звали Катей. Она неотлучно находилась возле старухи, которая заявила всем, что непременно скоро умрет, и бросила все силы на то, чтобы отсрочить свой конец.

Дима встретился с медсестрой глазами и подумал, что если она находилась в доме в момент смерти Ивана Леопольдовича, то ее тоже нужно внести в список, подозреваемых. Мало ли что? Может, покойный щипал ее за мягкое место, ей это надоело, и она избавилась от него, когда подвернулся удобный случай. Анисья Петровна сказала, что дверь в ванную не была закрыта изнутри. В семье никто никогда не запирался, когда шел купаться, — просто вешал снаружи на ручку полотенце. Вроде таблички — ванная комната занята. Как раз во избежание несчастных случаев. Ирония судьбы!

— Простите, но при чем здесь колбаса? — недоуменно спросил Валерий Леопольдович и снял очки.

Без них он выглядел растерянным и каким-то жалким.

— Она сказала, — обескураженно развел руками Дима, — что мне следует опасаться продуктового изобилия. «Я вижу смерть и колбасу!» — процитировал он замогильным голосом и поводил растопыренной пятерней в воздухе.

— В этом нет ничего смешного, — раздался от двери хриплый низкий голос.

— Софья! — укоризненно воскликнули одновременно Аркадий и Роман.

На пороге гостиной стояла маленькая тощенькая женщина примерно сорока лет. Непонятно, как она могла схватить высокого и сильного Диму за горло и прижимать его к стене. Скорее всего, она просто его здорово напугала. Впрочем, Марина тоже испугалась бы: у Софьи были длинные черные волосы, расчесанные на прямой пробор, и по-восточному узкие темные глаза. Казалось, что она все время зловеще щурится.

— Этот человек не должен находиться в нашем доме, — резко заявила она и ткнула пальцем в направлении Димы. Палец оказался костлявым, с кроваво-красным ногтем. Вероятно, он играл в провидческой деятельности Софьи определенную роль. — Он умрет, и у всех нас будут неприятности.

— Что это вы на меня накинулись? — немедленно возмутился Дима. — Я разве вас просил что-нибудь предсказывать?! — И обиженно добавил:

— Тоже мне Кассандра!

— А вы дурак!

Дима немедленно решил, что Софья будет стоять в его списке под номером пять. Еще неизвестно, не предсказала ли она смерть своему папочке. А потом осуществила свое предсказание. Может быть, он замыслил сдать ее в сумасшедший дом?

— Вы обещаете, что я наемся колбасы, уколюсь и умру, а я же еще и дурак! — возмутился он.

— Уходите подобру-поздорову. Чтобы ноги вашей…

— Я еще не умерла! — негодующе возвысила голос Анисья Петровна и схватилась за кислородную подушку. — Вот когда умру, будете тут распоряжаться! Я сказала: молодой человек останется. И придет к нам на ужин… Вместе с сестрой.

Все посмотрели на Марину, которая была похожа на черт знает что. Дима уныло подумал, что ее роль приманки для мужчин семейства Девель навсегда провалена, вскочил со стула и потащил ее к двери.

— Мы страшно польщены, — пробормотал он, вытолкнув Марину в холл и спиной выходя из гостиной.

— Будьте здесь к восьми! — вслед им крикнула старуха. — И не вздумайте меня.., как это? Продинамить! Я старая женщина, и мои прихоти надо выполнять!

— Мы придем! — крикнул Дима от входной двери.

— Там собака, — неожиданно вспомнила Марина, хватая его за руку, которая уже потянулась к ручке. — Она задумала меня съесть и подкарауливает.

— Я ее запер, — раздался позади голос Юрия. — Бедняга Барон сидит в кладовке… Из-за вас.

— Теперь он вообще меня возненавидит, — пробормотала Марина.

Дима немедленно вытолкал «сестру» на крыльцо и, расшаркавшись напоследок перед Юрием, который стоял с бокалом в руке, погнал ее к калитке, как пастух приблудившуюся козу.

— Отлично! — приговаривал он, подталкивая ее в спину указательным пальцем. — Великолепно! Вот это я понимаю — бенефис. Ты опять все испортила!

— Как это — испортила? Нас же пригласили на ужин.

— Пригласила старуха. Но если все остальные будут недружелюбно настроены, нам никогда ничего не добиться. Придется вечером брать с собой клюшку для гольфа.

Марина испуганно оглянулась на него и, когда они вошли в коттедж, быстренько прошмыгнула в ванную комнату. Отмывшись, она завернулась в халат и села на свою постель, подперев голову руками. Итак, младший брат босса ею недоволен. Да что там! Он готов открутить ей голову. В общем, стоило признать, что события и в самом деле развивались слишком бурно.

Когда стрелки на часах показали семь, одетый во все чистое Дима постучал в дверь.

— Выходи, — потребовал он.

— Зачем? —.осторожно спросила Марина, опасаясь головомойки.

— Нам нужно решить, как действовать.

На самом деле Марина уже все решила. Раз она виновата — ей и исправлять положение.

— Не волнуйтесь, — сказала она, появляясь на пороге. Физиономия у нее была мрачная. — Обещаю, что сегодня вечером все мужчины будут от меня без ума.

— С чего бы это? — не поверил Дима, окидывая ее пытливым взглядом. В ее внешности не было ровным счетом ничего эдакого. — Я думал, ты подведешь глаза, подошьешь юбку. Приготовишься как-нибудь, одним словом.

— Ну, что вы как ребенок! — сердито возразила Марина. — При чем здесь юбка? Можно завернуться даже в одеяло и идти охмурять мужчин. Главное — это внутренний настрой.

— Чей? — с подозрением спросил Дима. — Если Девелей, то уверяю тебя, они не настроены ни на что такое. Впрочем, у нас есть козырь.

— Если вы имеете в виду клюшку для гольфа, то мы ее не возьмем, — решительно возразила Марина.

— Как это — не возьмем? — Дима взвился, как пионерский костер. Возмущение выбросило его из кресла, и он встал посреди комнаты, подбоченясь. — В этом ведь вся соль! Ты вообще попала сюда только потому, что умеешь играть в гольф!

— Я уже поняла. — Марина была непреклонна. — Тем не менее сегодня я обойдусь без клюшки. Клянусь, что кто-нибудь из Девелей нынче же вечером падет к моим ногам.

— Уговор, — после некоторого раздумья согласился Дима. — Если ты проиграешь, завтра мы прямо с утра возьмем клюшку с собой на реку.

Марине еще ни разу не доводилось выступать в роли соблазнительницы, но она хорошо знала, как надо себя вести. Она была наблюдательна и довольно артистична — ей все друзья об этом говорили. Кроме того, большинство мужчин втайне считает женщин непроходимыми дурами, и это в данный момент было ей на руку. Но самое главное — у Марины имелась безмозглая и сексапильная кузина, долгие часы наблюдения за которой тоже немалому ее научили.

— Только — чур! — предупредила она Диму. — Что бы ни происходило, вы не должны мне мешать.

— Хорошо-хорошо, — пробормотал тот, поправляя галстук. — Я не буду мешать. Мне нужно получить беспрепятственный доступ в этот дом. Если ты заинтересуешь Девелей и они наперебой начнут приглашать нас в гости, это будет великолепно. Больше мне ничего и не нужно. Кстати, у меня синяк не очень большой?

— Какая разница? — пожала плечами Марина. — Не вам же предстоит быть в центре внимания.

Дима хмыкнул. С ним-то она с самого начала держалась самоуверенно! А как увидела двух красавчиков на пляже, тут у нее поджилки и затряслись.

— Что бы я ни сказала, не вздумайте меня одергивать, — продолжала напутствовать его Марина, когда они уже шли от коттеджа к дому под красной крышей. — В какое бы глупое положение я ни попала, не пытайтесь меня спасать.

— Звучит пугающе, — пробормотал Дима. — Как ты думаешь, бутылки вина будет достаточно в качестве презента?

Марина ничего не думала. Она мобилизовала все внутренние резервы для того, чтобы сыграть роль. Ей было наплевать на правила этикета. Через минуту выяснилось, что, приди они с пустыми руками, это ничуть не уронило бы их в глазах хозяйки дома. Хозяйкой здесь, без сомнения, была старуха, у которой, несмотря на видимые приступы удушья, хватало пороху орать на всех без разбору домашних.

— Пожалуйте, дорогие гости, — хмуро сказал Валерий Леопольдович, распахивая перед ними дверь.

Марина пропустила Диму вперед, а сама замешкалась и потянула носом, блаженно прикрыв глаза. Потом слегка наклонилась к Валерию Леопольдовичу и тихо спросила:

— Это от вас так божественно пахнет? Признайтесь!

— Я не вполне… — растерянно промямлил тот, отступая.

— Лосьон для бритья или просто.., ваша разгоряченная плоть? — Она коснулась пальцами его щеки.

— Я, собственно…

— Мы еще поговорим об этом, — пообещала Марина интимным тоном и прошла в гостиную.

Все были в сборе и сидели за столом перед пустыми тарелками. Диму посадили рядом с Софьей, что ему совсем не понравилось. Он принялся сверлить глазами Аркадия и был немало удивлен, когда тот неожиданно отодвинул стул и поднялся. Юрий тоже оторвал зад от сиденья — правда, лишь для видимости. Роман вскочил, точно ошпаренный. Дима сразу даже не понял, что это все из-за Марины, которая как раз вплыла в комнату.

У нее было такое глупое лицо, что Дима просто глазам своим не поверил. Кроме того, у нее откуда-то появился бюст. Он нахально выпирал из кофточки, и ткань на нем натягивалась так, что пуговицы собирались брызнуть в разные стороны. Дима готов был поклясться, что, когда они выходили, никакого бюста у нее не было. Вернее, он, конечно, был, но какой-то такой.., незаметный. И губы! Только что это были губы как губы, а теперь они стали пухленькими и влажными, будто она наелась вишневого мороженого. И глаза блестели, как недавно у Барона, когда он охотился за ее бантом.

Старуха усадила Марину рядом с собой и даже ободряюще похлопала ее по руке.

— Что вы сегодня делали, деточка? — спросила она у нее, внимательно наблюдая за тем, как Роман накладывает ей на тарелку салат с курицей. — После того, как пришли в себя, разумеется?

— Пролистала «Вог».

— Это, конечно, познавательное чтение, — хмыкнула Софья.

— Конечно! — охотно подтвердила Марина. — Еще бы! Без него вполне можно попасть впросак. Или вообще опозориться.

— Что вы говорите? — холодно сказала Дарья. — Как же я упустила? А как.., можно опозориться? Просветите нас.

— Очень просто, — мило улыбнулась Марина. — Допустим, вы появляетесь в обществе в новых брючках, но на них нет ни одного кармана. А в этом году, оказывается, носят только с карманами. Конфуз!

— А чем вы занимаетесь, Мариночка? — спросил Аркадий, отбрасывая назад свои волнистые волосы. Они выглядели пушистыми, и Дима заподозрил, что Аркадий моет их ежедневно. И может быть, даже укладывает. Что, если это он убил своего отца? Старуха уверяла, что Иван постоянно конфликтовал с детьми. Диме еще предстояло выяснить причину этих конфликтов.

— Ну., чем? Всякими делами. Хожу в магазины, в салоны…

— Мой сын имел в виду — кем вы работаете?

— А-а-а! — обрадовалась Марина. — Я.., помогаю брату разбирать письма. Это очень тяжелая работа. Она отнимает у меня массу времени.

Софья с матерью переглянулись. Дима вяло ковырял вилкой в тарелке.

— Тогда уместно спросить: чем вы занимаетесь? — повернулся к нему Аркадий.

— Торгую спортивными товарами, — ответил тот. — У меня торговая фирма. Вернее, у нас с братом.

— Так у вас еще и брат есть! — покачал головой Аркадий. — Как мы с вами похожи: у меня тоже брат и сестра.

— Только твоя сестра — неврастеничка, — злорадно добавила Анисья Петровна, сверля Софью птичьими глазками.

— Прекратите, мама! — сказала возмущенная Дарья, и пучок на ее голове закачался от негодования.

— Твоя мама сидит в деревне Козлиный Бор, — отрезала старуха. — И не злите меня, а то у меня давление подскочит.

— Хотите салат из помидоров? — неожиданно спросил Валерий Леопольдович и посмотрел на Марину такими одуревшими глазами, словно перед тем, как сесть за стол, полакомился мухоморами.

— Хочу, — сказала Марина и, когда он начал накладывать ей салат, сделала глубокий вдох, словно напоминая, что у них есть общая тайна.

Валерий Леопольдович зарделся и стал еще больше похож на постаревшего мальчика. Дарья посмотрела на него с ненавистью, налила себе бокал вина и залпом его выпила.

— Мы все умрем, — неожиданно объявила Софья будничным голосом и положила в рот кусок мяса.

— Открытие! — фыркнула старуха. — Вот если бы ты сказала, что мы не умрем, можно было бы удивиться.

— Я имею в виду, что мы умрем скоро. Поднимется ветер, и начнется светопреставление!

Софья закрыла глаза и стала пережевывать кусок курятины с блаженной улыбкой на лице. Словно мысль о том, что все скоро умрут, согрела ее душу.

— Боже мой! — сказала Марина. — Просто мороз по коже! Зачем вы говорите такие ужасные вещи? — Она надула губки и даже отложила в сторону свою вилку.

С первой же минуты Аркадий пожирал ее глазами. Было ясно, что она пробудила в нем нешуточный аппетит. Юрий тоже на нее поглядывал. При этом его взгляд был полон неподдельного любопытства, которого с лихвой хватило бы на целый отряд юных следопытов. Роман разглядывал Марину исподтишка. Неудивительно — рядом сидела его женушка, вся в черном, как ворона, — и каркала. Она постоянно каркала. Все ее предсказания звучали отвратительно. Роману хотелось, чтобы Софья была ласковой и милой, чтобы ее все любили, — особенно богатые братья и бабка! А она только злила их и портила всем настроение.

— Теперь можете выйти на веранду и покурить, — неожиданно предложила старуха. — Дело молодое!

Она сказала это с такой хитринкой в голосе, как будто предлагала им идти целоваться. Тем не менее присутствующие встали и потянулись к выходу из комнаты. Оказывается, здесь курили все, и женщины в том числе. Дарья взяла свою дочь под руку, словно собиралась выступить против незваных гостей единым фронтом.

— А вы курите, Мариночка? — спросил Аркадий, по дороге доставая из ящика большой ларец. — А то у нас тут и дамские есть.

— Курю! — томно ответила та и первой вышла в распахнутую на веранду дверь. Веранда протянулась вдоль левой стены дома и выходила в сад.

Дима был потрясен. Она курит?! Он сто раз при ней смолил свой «Парламент», она даже носом не повела. Ни одна ноздря у нее не дрогнула! И от нее не пахло табаком — только сливочной помадкой. Диму это, кстати, страшно забавляло. Он подозревал, что она прихватила с собой коробочку и время от времени таскала оттуда конфеты.

Аркадий открыл свой ларец и поднес к ней, чтобы она выбрала себе сигарету, которая придется ей по вкусу. Она выбрала и сунула ее себе в рот, и все мужчины одновременно щелкнули зажигалками и протянули ей огонек. Самое удивительное, что Дима тоже протянул. Он и сам не понял, как это получилось. Марина его как будто загипнотизировала! От нее исходила мощная энергия, от которой у сильного пола подогревается кровь, размягчаются кости, а вместе с ними и мозги.

Софья, которая произнесла за ужином свое дурацкое пророчество о всеобщей близкой смерти, выглядела умиротворенной и молча пускала дым в направлении клумбы с петуниями. Дарья же была зла и щурилась на Марину, как кошка, опасающаяся за своих котят.

— Аркадий, на днях приезжают твоя жена с сыном! — заявила она мрачным тоном.

— Пусть приезжают, — равнодушно отозвался тот и спросил у Марины:

— Вы любите кататься на лодке? У нас есть лодка, мы могли бы немного поплавать.

— Я поплыву с вами, — тут же решила Дарья.

— Мама, тебе не стоит так волноваться, — тихо сказал Юрий и похлопал ее по руке. — Аркадий уже много раз.., плавал и ничего не случилось.

— На этот раз случится, — пообещала Софья, не оборачиваясь.

Почувствовав, что дело пахнет скандалом, Валерий Леопольдович неловко предложил:

— Давайте поговорим о чем-нибудь приятном.

— Что ты считаешь приятным, Валерий? — со смешком спросил Роман. — Сгнившие мумии?

Валерий Леопольдович зыркнул в его сторону и пробурчал:

— Например, кино.

— Кто ваш любимый артист, Мариночка? — спросил Аркадий, целиком сосредоточившись на Диминой «сестре».

— Конкин! — не задумываясь, ответила та.

— А! — обрадовался Роман. — Шарапов, в смысле «Место встречи изменить нельзя»?

— Да не потому, — с жаром возразила она. — Он озвучивал Леонардо Ди Каприо в фильме «Железная маска»!

— Ах, вот как!

— Ну да. Ди Каприо — большой артист, его не так-то просто озвучивать.

Глядя на нее, Дарья дымилась вся, а не только сигарета в ее руке.

— Надо же, — выплюнула она, — а я-то думала, что у Ди Каприо поклонницы не старше шестнадцати лет.

— Я и в самом деле ощущаю себя очень юной! — кокетливо сообщила Марина и часто-часто заморгала ресницами, отчего у Аркадия просветлела физиономия.

— Хотите, я покажу вам сад? — предложил он шоколадным голосом.

— Я пойду с вами, — немедленно решила его мать. — Ты не знаешь, где что растет.

— Дарья! — неожиданно завопила из комнаты старуха. — Позови мою медсестру!

Слова «моя медсестра» она произнесла таким тоном, что сразу стало ясно: она считает, что ей принадлежит здесь все, включая людей.

— Пойди с ним в сад, — сквозь зубы приказал Дима, наклонившись к Марининому уху. — И побудь там подольше.

Ему хотелось, чтобы все рассредоточились по дому и у него оказался бы некий простор для действий. Можно завести беседу тет-а-тет со вдовой Ивана. Тем более что она сейчас в бешенстве. Вполне может выболтать что-нибудь полезное для его расследования. Он был готов приступить к делу. Впрочем, он уже приступил — прислушивался, приглядывался, сопоставлял. К настоящему моменту он сделал два вывода: Аркадий постоянно изменяет жене на глазах у родных — это раз, а Дарья имеет зуб на Валерия Леопольдовича — это два. Она все время смотрела на него уничижительным взглядом, а он делал вид, что ничего не замечает. Или в самом деле не замечал?

Вызванная медсестра скормила Анисье Петровне порошок из пакетика, та немедленно откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Тогда медсестра тоже вышла на веранду и застенчиво попросила сигарету. Роман подержал перед ней ларец, она поблагодарила и шмыгнула в дальний угол. Дима немедленно присоединился к ней.

— Катенька! — тихо сказал он. — Вы, наверное, измучены до невероятности! — И он подбородком показал через окно на старуху: дескать, вон кто вас измучил.

— Ну что вы! — возразила Катя, порозовев от удовольствия. — Анисья Петровна очень добрая. Она просто кажется такой.., несносной. А на самом деле она несчастная. Мне ее жалко.

— Жалко? — удивился Дима. — С какой стати? Не думаете же вы, что она в ближайшие дни собирается преставиться?

— Она, может, и не собирается. Но у нее сын недавно умер. Прямо тут, в доме. Пошел принимать ванну и захлебнулся, представляете?

Дима ахнул, как будто слышал об этом впервые в жизни. Катя тотчас почувствовала азарт и вполголоса принялась рассказывать:

— Его жена проходила по коридору и заметила, что из-под двери ванной комнаты льется вода. И знаете — она так закричала, что я чуть не поседела. Я, конечно, побежала туда. Все побежали! Но я ведь медицинский работник. Они все хотели, чтобы я совершила чудо.

— И что вы предприняли? — заинтересовался Дима.

— Там ничего уже нельзя было предпринять. Мы спустили воду, вытащили его, положили на полу в коридоре, перевернули, искусственное дыхание делали. Но было уже поздно — я сразу поняла, только говорить не стала. Теперь в этой ванной никто не хочет мыться.

«Могу себе представить! — подумал Дима. — Значит, тело Ивана Леопольдовича обнаружила его жена. Возможно, старуха права, и Дарья в самом деле утопила мужа? Тогда должны были остаться следы борьбы».

— И долго вся семья ходит грязная? — вслух спросил он.

Катя ухмыльнулась:

— В доме есть другие ванные комнаты.

— Как же он мог утонуть? — все никак не успокаивался Дима. — Ведь когда человеку плохо, он пытается встать, хватается руками за занавеску, выплескивает воду… Его должны были услышать! И он наверняка поранился или исцарапался, нет?

— Ничего такого не было! — покачала головой Катя. — Вероятно, он просто не смог подняться — и все. Конечно, вода лилась через край ванны по полу, поэтому я не знаю, пытался он подняться или нет. Если там даже и было сильно набрызгано, вода все смыла.

— Полагаю, ванная далеко от жилых комнат. Или в комнатах никого не было.

— Ванная недалеко, и на этаже было полно народу. Просто звукоизоляция хорошая. Этот дом основательно строили, скажу я вам.

— А вдруг его кто-нибудь утопил? — неожиданно спросил Дима и испытующе поглядел на медсестру.

Та опешила. И даже кудряшки, которые постоянно вздрагивали, опешили тоже и замерли в неподвижности.

— Утопил? — переспросила она, приоткрыв маленький алый рот и забыв выдохнуть дым. — Зачем?

— Может, он был изрядная сволочь? — шепотом предположил Дима. — Вы его знали?

— Совсем чуть-чуть, — тоже шепотом ответила Катя. — Я в этой семье не очень давно. Мы с Таней, прежней медсестрой Анисьи Петровны, дружили. А потом она с работы вообще ушла — с внучкой сидеть. И предложила меня вместо себя. То есть я здесь, можно сказать, новенькая. Иван Леопольдович у моей хозяйки был любимый сын.

— А Валерий Леопольдович?..

— Он собирается в Африку, в экспедицию. Она ему говорит — останься, я себя чувствую плохо, а он ни в какую! На днях уедет… А Иван Леопольдович обязательно остался бы. Он чувствительный был…

— Наверное, поэтому у него сердце и сдало! — сделал заключение Дима. — У чувствительных всегда так. Расчувствуются, расчувствуются — и на кладбище.

— Ему в тот вечер было из-за чего попереживать! — неопределенно сказала Катя и сделала глубокую затяжку.

— Ну да! Неужели Софья Ивановна что-нибудь предсказала? — загорелся Дима. — Слышали, что она мне наговорила? Уколы с колбасой! И, главное, морду такую при этом сделала…

— Нет, это не Софья, — перебила медсестра. — Он поссорился со старшим сыном. Они так кричали друг на друга, что мухи в окна повылетали!

— Ну надо же! А мне ваш Аркадий показался очень милым, — сказал Дима и задумчиво поглядел в сад. К этому времени Аркадий уже завел Марину за смородиновый куст, ходил вокруг нее кругами и бил копытом.

— Да, он милый, — согласилась Катя и немедленно покраснела до ушей.

«Ну вот, — обреченно подумал Дима. — Наверное, этот любвеобильный тип говорил ей всякие скабрезности или — что тоже вероятно — пышные книжные комплименты. Возможно, она даже питает некоторые надежды».

— Зуб даю, они ругались из-за старухи, — одними губами произнес Дима, изображая заговорщика. Девчонка должна почувствовать, что он свой парень и все-все понимает. — Она всех пытается подчинить своей воле.

— Знаете, нет. — Катя придвинулась к нему совсем близко. — Это Иван Леопольдович пытался всех подчинить… То есть, как я поняла, он зашел в комнату сына и прочитал записи в его ежедневнике. А там было что-то такое особенное. Ух, Аркадий и рассердился! Он нагрубил отцу в таких выражениях… В жизни не слышала столько оскорблений.

— А зачем тот сказал, что прочитал? — искренне удивился Дима. — Или его застукали?

— Нет, он сам прибежал к сыну — весь в пене, словно взбесившийся пес.

— А что, что он прочитал-то?

— Я не знаю, — развела руками Катя. — Они говорили как-то непонятно.

Больше Диме из нее ничего вытянуть не удалось. Анисья Петровна неожиданно очнулась, распахнула глаза и завопила, словно бабуин. Сестричка немедленно кинулась на зов и принялась хлопотать вокруг нее. Тогда Дима все-таки решил подойти к Дарье, которая все это время следила с веранды за Аркадием и Мариной взором Медузы Горгоны. Непонятно, кого больше ей хотелось испепелить — собственного сыночка или его новую пассию.

Однако едва Дима двинулся в ее сторону, Дарья обернулась, нашла глазами сидящего в кресле Валерия Леопольдовича и едва заметно шевельнула подбородком. Дима отлично понял этот жест: она предлагала ученому уединиться. Он немедленно отошел в сторонку и сделал вид, что прикуривает. Дарья спустилась по ступенькам в сад и, пройдя вдоль веранды, свернула за угол дома. Валерий Леопольдович минуту медлил, потом, неловко озираясь и приседая, как школьник, вызванный в кабинет директора, последовал за ней. Диме страстно захотелось подслушать, о чем они будут разговаривать.

Он незаметно огляделся по сторонам, чтобы понять, кто где находится. Юрий удалился в гостиную и сидел на диване с книгой в руках, Аркадий с Мариной все еще изучали ботанику, медсестра меряла давление Анисье Петровне, Софья стояла возле бара и инспектировала бутылки, а Роман вообще исчез из поля зрения. Тогда Дима подбежал к самому краю веранды и лег животом на перила, надеясь, что его голова окажется достаточно близко от угла дома и ему удастся ухватить на лету хоть что-нибудь. И ему действительно удалось!

— Когда? — глухо спросила Дарья. Голос у нее был нервным, даже негодующим. — Сегодня? Или, может быть, завтра?

— Рано, — ответил Валерий Леопольдович. — Слишком рано! Это будет.., подозрительно.

Он заговорил тише, и Дима встал на цыпочки. При этом так сильно подался вперед, что едва не вывалился из башмаков. Не удержал равновесия, закачался и изо всех сил замахал руками.

В этот момент Дарья и Валерий Леопольдович вышли из-за угла и испуганно вскинули головы.

— Что с вами? — воскликнула изумленная Дарья. — Что вы такое делаете?

— Подаю знаки, разумеется, — сердито сказал Дима. — Семафорю моей сестре, что времени уже много. Пора и честь знать.

— Так я ее позову! — обрадовалась мамаша и резво побежала по утоптанной тропинке прямиком в смородиновые кусты, что свидетельствовало о ее неослабевающей бдительности — одним глазом она все время следила за сыночком.

— Может быть, посидите еще? — спросил Валерий Леопольдович нездешним голосом. Было ясно, что, проявляя гостеприимство, он думает о постороннем.

Интересно, о чем они там совещались? К чему призывала Дарья своего родственничка? Он сказал — рано. Какая у них может быть общая тайна? Для чего рано? И что может, случиться «сегодня или, может быть, завтра»?

Диме совсем не хотелось уходить, но делать нечего: назвался груздем — полезай в кузов. Тем более что Дарья уже втащила Аркадия с Мариной обратно на веранду. Аркадий неподвижным змеиным взглядом смотрел на свою спутницу, а та пылала и румянилась, словно каравай, вынутый из печи. Дима решил, что Марину надо уводить, на сегодня хватит.

— Детка, нам пора! — сказал он ласковым голосом и приблизил к ней свое лицо, словно она была глухой и понимала только по губам. — Ты ведь не любишь ложиться поздно.

— Сегодня ей лучше вообще не ложиться! — раздался из-за Диминой спины низкий глухой голос.

Он обернулся и нос к носу столкнулся с Софьей, которая держала в руках бутылку ликера и наполовину пустой бокал.

— В каком смысле? — спросил он, скорее от неожиданности, нежели из любопытства.

— В прямом, — отрезала та. — Нынешняя ночь не принесет ей ничего хорошего. — Софья закрыла глаза и заунывно затянула:

— Я вижу бездыханное тело на ее кровати… Я вижу…

Анисья Петровна, вылезшая из своего кресла и стоявшая в дверях, неожиданно плюнула себе под ноги:

— Тьфу! Чтоб у тебя язык отвалился, Софья! Кто тебя только научил этой чертовщине?!

— Меня никто не учил, бабуся, — ответила Софья и опрокинула остатки ликера в рот.

— Твоя бабуся сидит в деревне Козлиный Бор! — отрезала старуха. — О чем ты думала, Дарья, когда производила ее на свет? О преисподней?

— Ну, что ж? — фальшивым голосом сказал Дима и широко, трибунно улыбнулся. — Мы, пожалуй, отправимся домой. Ужин был просто великолепный!

— Все было очень вкусно, — подтвердила Марина.

— Вы знаете, мне понравилась ваша компания! — заявила Анисья Петровна голосом президента фирмы, поощрившего мелких служащих. — Так что я решила, что вам следует прийти завтра еще раз. К ужину.

— К обеду! — быстро сказал Аркадий, не сводя глаз с предполагаемой добычи.

— Да-да, к обеду, — немедленно согласилась старуха. — На десерт велю подать что-нибудь необыкновенное.

— Жареных лягушек, например, — пробормотал Роман.

Он вышел проводить гостей и смотрел на Марину со странным неудовольствием. Ему не нравилось, что она такая хорошенькая, а у него нет никакой возможности проявить свою симпатию.

Всю дорогу до дома «брат и сестра» молчали. Но едва за ними захлопнулась дверь коттеджа, Дима повернулся к Марине и сказал:

— Так.

— Что — «так»?

Вроде бы она добилась нужных результатов, но кто его знает, этого типа? Возможно, он ожидал, что она станет кому-нибудь из Девелей родной дочерью?

— Если я не ошибаюсь, завтра приедет семья Аркадия. Вряд ли он захочет выгуливать тебя в саду на глазах у жены и сына. Что ты собираешься делать?

— Посмотрим по обстоятельствам.

У нее снова был такой вид, точно она собиралась усесться за секретарский стол и печатать деловые письма. Дима был слегка задет. Выходит, у нее есть запас женского обаяния, которое она не желает тратить на него. Если бы не обстоятельства, он, возможно, и вообще не узнал бы, какой она может быть душечкой.

Душечка тем временем сделала морду кирпичом и заявила, что отправляется спать. На сон грядущий она решила почитать что-нибудь легкое и сняла подходящую книгу с полки.

— Спокойной ночи, — пробурчал Дима.

Он тоже заперся в своей комнате и решил заняться обдумыванием дальнейших действий. Итак, есть какая-то тайна, связывающая Дарью и Валерия Леопольдовича. Похоже, они что-то задумали. Но Дима не видел способа выяснить — что. Да и имеет ли эта тайна отношение к смерти Ивана Леопольдовича? Может быть, они хотят купить новый холодильник, а старуха им противодействует! От этой семейки можно ожидать чего угодно.

Второй интересный факт — ссора Аркадия с отцом накануне трагедии. Иван Леопольдович вошел в комнату сына и прочитал записи в его ежедневнике. И что-то там, в этих записях, потрясло его до глубины души. Неплохо бы заполучить этот ежедневник. Конечно, велика вероятность, что после того случая. Аркадий надежно его прячет. Впрочем, вряд ли в загородном доме есть сейф. Дима не был специалистом по сейфам, зато в деле обнаружения тайников не знал себе равных.

В любом случае, делать ему здесь, в коттедже, совершенно нечего. Его место там — возле дома с красной черепичной крышей. Возможно, кто-нибудь из его обитателей еще полуночничает, и можно будет заняться подглядыванием в окна. Диме удалось выяснить, что на первом этаже живут Анисья Петровна с медсестрой, Софья с Романом и экономка. За кем там, собственно, подглядывать? Если только за Софьей и Романом, но от вещуньи у него просто мороз по коже. Сталкиваться с ней ночью ему совсем не хотелось. Может, она лунными ночами вообще летает на метле.

Как бы то ни было, но Дима выскользнул из дому, предварительно послушав, что делается за дверью у Марины. Она шелестела страницами и вертелась с боку на бок. Черт с ней, пусть себе лежит. А то еще увяжется за ним, только все испортит. Дима немедленно вспомнил про собаку и сунул в карман горсть сдобного печенья. Потом запер дверь на ключ и положил его себе в карман.

Стояла чудесная ночь: среди пульсирующих звезд плавала кремовая луна и цикады стрекотали тысячами голосов. В доме под красной крышей уютно светилось несколько окон. Дима подергал калитку, убедился, что она заперта, и перевалился через забор, попав в колючие кусты крыжовника. В ту же секунду ему показалось, что звезд на небе стало в два раза больше, потому что искры брызнули у него из глаз.

Не успел он сосчитать свои раны и даже подняться на ноги, когда услышал, как входная дверь тихонько скрипнула, и на пороге возник чернильный силуэт. Дима так и остался стоять на четвереньках в нескольких метрах от калитки. Господи, что он скажет, когда его засекут?

Силуэт тем временем сбежал по ступенькам, легкими шагами прошел по дорожке и сказал голосом Аркадия:

— Барон, что ты тут делаешь, охотишься за кошками?

Дима не сразу понял, что обращаются к нему.

А когда понял, едва не завилял хвостом.

— Сиди тут, Барон!

В ответ Дима покатал во рту негромкое «р-р-р» — так он обычно делал, когда полоскал горло. Ради конспирации он был готов даже лизнуть хозяйскую руку, однако Аркадий уже притворил калитку и нацелился уйти в ночь. Но тут его окликнули.

— И куда же ты собрался? — негромко спросил откуда-то из темноты невидимый Юрий. Дима немедленно осел и прижался животом к земле. — Как всегда — блудить?

— А что? Ты радеешь за мою нравственность?

— Не за твою, — буркнул тот.

— Ты мне завидуешь, — самодовольно хрюкнул Аркадий. — Хоть мы с тобой и похожи, курочки на тебя не клюют!

— С этой курочкой у тебя выйдет облом, — процедил Юрий. — Советую тебе остыть, пока ты еще не распалился.

— Пошел к черту! — хохотнул Аркадий, удаляясь. И передразнил:

— «Не распалился!» Да я уже дымлюсь.

Только тут Дима сообразил, о какой курочке, собственно, идет речь. Эта курочка лежит сейчас в своей комнате на широкой кровати и читает что-то романтическое с декольтированной теткой и расфуфыренным мужиком на обложке.

«Черт побери! — возрадовался Дима. — Подумать только, какая удача! Красавчик отправляется обхаживать будущую юристку, она, конечно, станет ломаться, и у меня хватит времени на то, чтобы обыскать комнату Аркадия и найти тот самый ежедневник».

По огоньку сигареты Дима определил, где находится Юрий. Тот еще немного постоял возле изгороди, после чего двинулся в глубину сада, за дом. Дима, наконец, поднялся на ноги и кинулся к двери. Интересно, куда подевался Барон? Судя по всему, в доме его нет. Вероятно, добрый хозяин выпускает собачку побегать по окрестностям, и та охотно пользуется предоставленной свободой.

Все, все сегодня было Диме на руку! Одно плохо — он понятия не имел, где находится комната Аркадия. На первом этаже или на втором? Половица под его ногой предательски скрипнула.

Валерий Леопольдович, которому Дарья приказала после двенадцати ночи спуститься вниз, «чтобы поговорить», стоял в темной кухне и исступленно прислушивался. Когда раздался скрип, он высунул голову наружу. Было темно, лишь лунный свет проливался через небольшое окно в холле и растекался лужицами по полу.

Никакой Дарьи там не было. Возле двери стоял их новый знакомый Дмитрий Куманцев. Вернее, не стоял, а медленно продвигался вперед. Валерий Леопольдович бестелесным призраком выскользнул из кухни и отправился за ним.

Дима, не представляя, куда ткнуться, двинулся вдоль коридора, прикладывая ухо к каждой замочной скважине. Все было тщетно! Не лезть же наугад куда попало. Неожиданно одна из дверей позади него приоткрылась, и он молнией метнулся к окну, забранному занавесками. Едва он спрятался за ними, как в поле его зрения появилась медсестра Катя с полотенцем на плече. Она прошлепала тапочками по ковровой дорожке и заперлась в ванной. Дима немедленно вышел из укрытия и бросился к комнате, из которой она только что вышла. Постучал в нее согнутым указательным пальцем и рванул на себя дверь. Валерий Леопольдович, затаив дыхание, наблюдал за ним.

— Анисья Петровна, дорогая, это я! — шепотом сказал Дима, приседая от напряжения.

— Боже мой! Как вы посмели? — прошипела в ответ старуха. — Мы же договаривались: о нашей связи никто не должен знать! Но заходите, заходите же, пока вас не увидели!

Дима вошел, и дверь за ним захлопнулась. Валерий Леопольдович возвратился в кухню, трясясь, как желе на блюдечке. Уже ни капельки не опасаясь шуметь, он зажег свет, налил полный стакан воды и осушил его единым залпом. Потом снял очки и стал протирать стекла уголком пижамной куртки.

— Почему ты тут громыхаешь? — ужасным шепотом спросила Дарья, появляясь на пороге и прикрывая глаза рукой. — Ты с ума сошел?

— Это не я, это моя мать сошла с ума! — заявил Валерий Леопольдович, обмахиваясь кухонным полотенцем. Озноб прошел, и теперь ему стало невероятно жарко. Так жарко, что на лбу выступил пот.

— Как — сошла с ума? Вот так вот сразу? Вроде бы ничто не предвещало…

— Она не натурально сошла с ума, а иносказательно! — простонал Валерий Леопольдович. — У нее роман!

— Какой роман? — опешила Дарья.

— Любовный! С этим хлыщом Дмитрием!

— Валера, ты болен. Твоей матери девяносто три года!

— Тем не менее этот тип только что прокрался к ней в комнату.

— Зачем?

— Дарья, ты что, дура? Зачем мужчина прокрадывается в комнату женщины ночью?!

— Но это же не женщина, а твоя мать!

— Что не помешало ей завести интрижку!

— Возможно, тут нет ничего такого.

— Да?! А зачем тогда это тайное свидание?!

— Возможно, он хочет попросить у нее взаймы.

— Исключено. Я сам слышал, как она сказала: никто не должен знать о нашей связи! Ты можешь себе такое представить? Нет, ты можешь?!

— Подожди, но когда они успели?..

— Скорее всего, они были знакомы раньше. Так вот куда она уезжала время от времени, — забормотал он, бегая туда-сюда и ероша волосы. — Удирала от медсестры, не позволяла себя сопровождать…

— Выходит, она не собирается умирать? — недоверчиво уточнила Дарья.

— Конечно, нет! А я, дурак, думал отменить Африку!

— Что ж, — пробормотала Дарья. — Это вселяет определенные надежды. Он-то понятно, что в ней нашел — деньги. Но она! Значит, в девяносто три года есть еще какие-то желания…

— Дарья, ты просто романтичная дура! — рявкнул Валерий Леопольдович.

— А! Ты боишься, что Анисья Петровна оставит все свои деньги не тебе, а своему любовнику!

— Не говори при мне этого слова! — взвизгнул Валерий Леопольдович. — Сейчас я пойду и вытащу его за шкирку!

— Ты что, хочешь поставить свою матушку в неловкое положение?

Валерий Леопольдович посмотрел на нее дикими глазами и осел на стул. Тем временем мнимый герой-любовник получил подробную информацию о том, кто где проживает. Теперь ему ничто не мешало проникнуть в комнату Аркадия. Для этого ему предстояло пробраться на второй этаж. За закрытой дверью кухни кто-то шушукался, поэтому Диме пришлось идти на цыпочках. Отыскав нужную комнату, он заперся изнутри на щеколду и прокрался к окну. В принципе можно особо не таиться. Кому придет в голову, что Аркадия нет и вместо него здесь хозяйничает посторонний? Опасность угрожала только со стороны Юрия. Дима задернул занавеску и выглянул во двор. Огонек сигареты вновь переместился к калитке. «Что он там делает? — раздраженно подумал Дима. — Отрезает мне прямой путь к отступлению?»

Между тем по дороге мимо дома шли трое мужчин, негромко переговариваясь. Юрий окликнул их и поздоровался.

— Юрий Иванович, — спросили они его. — Вы тут ничего подозрительного не видели? У нас ведь позавчера опять один дом обворовали. Хозяева приехали — и нате вам. Мы теперь ходим, проверяем те дома, что пустые стоят. Кто-то тут шурует по ночам: может, поймаем?

— Вы вот что, — неожиданно встрепенулся Юрий. — Проверьте коттедж через два дома отсюда. Я недавно собаку выгуливал, мне показалось, что возле окна на первом этаже кто-то стоит, как будто пытается внутрь заглянуть. Безжалостно надо наказывать таких типов, безжалостно! — горячо добавил он.

Мужчины ускорили шаг и скрылись в темноте. Юрий затоптал окурок и прислушался. На берегу реки гуляли, смеялись и пели протяжные жалостливые песни. Он сделал глубокий вдох и немедленно представил коварного Аркадия и эту фифочку Марину, которая, несмотря на все свои выкрутасы, показалась ему не слишком опытной соблазнительницей. Возможно, конечно, что ее кретинский брат начеку, хотя надежды на это мало. Или, может быть, она уже крепко спит и демарш Аркадия окажется напрасным?

Однако фифочка вовсе не спала. Книжка была такой глупой, что она нахохоталась до изнеможения. Но едва погасила свет, как хорошее настроение утянуло в темноту, словно сигаретный дым в форточку. Немедленно ей вспомнилась Софья со своими страшилками: «Нынешняя ночь не принесет ей ничего хорошего… Я вижу бездыханное тело на ее кровати…» Что за бездыханное тело? Может быть, ее собственное? Тут воображение Марины стало рисовать всякие кошмарные сцены. Вот она лежит на спине в блаженной дреме, а в дверь проскальзывает человек в черной маске. Он подкрадывается к постели, выхватывает нож и заносит его над Марининой головой. В лунном свете блестит лезвие. Рука опускается и…

Марина резко села на кровати. Надо же, как разыгрались нервы! Ей страстно захотелось увидеть младшего Куманцева. Ну, не то чтобы конкретно его, а просто живого человека из плоти и крови. Знакомого и безопасного. Только вот под каким предлогом можно ворваться к нему ночью? Если она появится в лунном свете на пороге его комнаты и заявит, что ей страшно, он сразу пригласит ее к себе под одеяло. «Скажу, что у меня разболелась голова, — решила она. — И попрошу таблетку. Не убьет же он меня за это?»

На ней был трикотажный спальный гарнитур, состоявший из короткой рубашки и розовых панталонов. Чтобы не терять времени на переодевание, она открыла шкаф и натянула через голову юбку. После чего на цыпочках вышла в гостиную и прислушалась.

Из-за Диминой двери не доносилось ни единого звука. Марина кашлянула и энергично постучала. Ничего не произошло. Никто не заворочался и не завздыхал, не прошлепал босыми ногами по полу. Она поколотила кулаком — ни звука. Схватилась за ручку, нажала на нее и ввалилась в комнату. По кровати разливалось целое озеро лунного света — и она была пуста. Димы не было.

— Простите! — крикнула Марина срывающимся от волнения голосом. — Вы в туалете?

Тишина.

— Дмитрий Сергеевич! — У Марины затряслись поджилки. — Отзовитесь, пожалуйста!

Молчание. От страха у нее отнялись ноги и пересохло в горле. Она не могла ни идти, ни звать на помощь! Марина попятилась и прислонилась спиной к стене. Стена мгновенно завибрировала от бешеных ударов ее сердца. «Может быть, он вышел в сад покурить?» — пронеслась в ее голове благословенная мысль. Она кое-как добрела до входной двери и попыталась ее открыть. Ничего не вышло. Дверь оказалась заперта на ключ. Что, если убийца выманил Диму Куманцева из дому, расправился с ним и теперь поджидает ее в спальне? Не зря же Софья вещала: «Я вижу бездыханное тело…»

От ужаса Марина с трудом соображала. «Надо спрятаться, — вяло подумала она. — Спрятаться так, чтобы этот гад меня не нашел». Какой конкретно гад, она не очень хорошо понимала. Вот только куда ей спрятаться? В какой-нибудь темный закуток. Слева от входной двери находилась маленькая кладовка, в которую Марина успела сунуть нос после приезда. Там висели теплые вещи и на полке были сложены головные уборы. Внизу стояли резиновые сапоги, в которых хозяева, вероятно, ходили на рыбалку, потому что удочки тоже были тут, в самом углу.

Марина влезла в кладовку, присела на корточки и затаилась. Однако через некоторое время ею овладело беспокойство. Если убийца заглянет сюда, он сразу ее увидит. Она поднялась, нащупала на полке мохнатую шапку и водрузила ее себе на голову. Влезла в сапоги, накрыла коленки плащом, а в руки взяла удочку — для самообороны.

Прошло некоторое время, и ей стало душно. Марина протянула руку, чуть толкнула дверцу и в тот же миг услышала тихое поскребывание у входной двери — хруп, хруп.

— Марина, открой мне! — раздался из-за двери хриплый шепот. — Открой мне… — Хруп, хруп.

Ломая ногти, Марина снова потянула дверь на себя и свалилась в угол, обмякнув от ужаса. Убийца уже тут! Если он не сможет войти в дверь, то влезет в окно — форточку-то она не закрыла! Ей и в голову не пришло, что сегодняшний кавалер воспримет все так.., определенно. Не сказать, что она была совсем уж невинна, но с такой оперативностью прежде не сталкивалась. Поэтому Аркадий в ее «списке приглашенных» не значился.

Аркадий тем временем действительно отказался от мысли войти в дверь и принялся подпрыгивать возле окон, чтобы понять, как забраться в дом. Ничего путного у него не вышло, потому что свет нигде не горел. Однако отступать он не собирался. Юрий бродит по саду и наверняка над ним посмеется, если он возвратится вот так сразу.

Наконец он заметил открытую форточку и решил рискнуть. Конечно, можно наткнуться на Марининого брата, но на дворе не девятнадцатый век, и тот не станет палить в него из пистолета! Аркадий вскарабкался на подоконник и без затруднений открыл верхний шпингалет. Оставался нижний, и, чтобы достать до него, следовало просунуться в форточку едва ли не целиком.

Гонимый страстью, Аркадий наплевал на столь пустяковое препятствие. Подтянувшись на руках, он начал проползать в отверстие, виляя задом, чтобы дело лучше спорилось. В таком положении его и застала группа товарищей, ходивших дозором по дачному поселку в надежде выловить воров.

Когда Аркадий, торчавший из форточки под углом в восемьдесят пять градусов, щелкнул вторым шпингалетом, рама поехала внутрь. Он не удержал равновесия и соскользнул на пол вниз головой. Приземление оказалось громким и чертовски болезненным — Аркадий сильно ударился и подвернул ногу. И тут позади него раздались угрожающие крики, и какие-то мужики полезли вслед за ним в комнату. Аркадий перевернулся на живот, попытался подняться и попал рукой под батарею, где стояла наготове мышеловка с кусочком заплесневевшего сыра в качестве приманки. Мышеловка сказала «Ам!» и захлопнулась. Аркадий заревел на весь дом, как ишак, которому оторвали хвост.

Рев был такой страшный, что испугалась даже добровольная дружина. Что уж говорить о Марине, которая просто окаменела в своей кладовке. Аркадий тем временем завертелся по комнате, пытаясь стряхнуть капкан с руки и круша все вокруг. В панике он шарахнул мышеловкой по люстре, части которой тут же со звоном посыпались вниз. Аркадий наступил на осколки каблуком, поскользнулся и упал еще раз — теперь уже на задницу, как фигурист, у которого не получился тройной прыжок.

Мышеловка, наконец, соскочила с его руки и, просвистев в воздухе, разбила окно. Дружинники, взгромоздившиеся на подоконник, хором сказали: «Твою мать!», но не отступили, а все-таки влезли в комнату и навалились на Аркадия. Аркадий довольно вяло сопротивлялся и был побит — не зверски, но с чувством.

Когда дело было сделано и «вор» сидел на полу беспомощный, утираясь рукавом, один из дружинников зажег свет и удивился:

— Глядите, постель расстелена!

— И книжка лежит, — добавил второй. Поднял ее и прочитал название:

— «Восхождение на пик страсти». Гадость какая!

— И тапочки домашние тут.

— Выходит, этот тип не в пустой дом лез! — понизил голос третий. — Может, мы хозяев того.., перепугали?

— Тут должна быть девушка, — прохрипел Аркадий с пола. — Я на свидание шел.

— А почему через форточку?

— Я романтик. — Аркадий поднялся на ноги, держась рукой за стул. — По фамилии Девель.

— А! Так вы из дома Анисьи Петровны… — обрадовались добровольные дружинники. — Мы только сейчас с Юрием Ивановичем разговаривали.

— А я — Аркадий Иванович, его брат. — Он огляделся по сторонам и крикнул:

— Марина! Марина, вы где?

Переговариваясь, все четверо вывалились в прихожую и зажгли лампу.

— Марина! — снова позвал Аркадий. — Это я!

Узнав его голос, Марина немедленно отмерла. Жизнь, уже собравшаяся покинуть ее бренное тело, стремительно вернулась обратно, да так лихо, что вышибла слезы из глаз. Марина вскочила, сделала два шага на затекших ногах и вывалилась из кладовки. Увидев ее, Аркадий невольно отступил назад, а добровольная дружина в полном составе выпучила глаза. Девица была в юбке, резиновых сапогах и ушанке с отогнутым ухом. В руках она держала удочку, оснащенную грузилом и поплавком.

— Здрасте! — радостно сказала она. — Я… Тут вот… Вещи перебирала…

— А мы… Тут вот… — забубнили дружинники. — Мы думали, что к вам воры влезли…

— Подите прочь! — негромко сказал Аркадий и, приблизившись к входной двери, стукнул в нее плечом. И тут же взвыл от боли, потому что дверь не открылась.

— Где ключ, Мариночка? — через силу спросил Аркадий и скрипнул зубами.

— Ну… Я не в курсе. Я не знаю, — сообщила та. — Я дверь не запирала.

— А кто запер?

— Она, знаете ли, сама закрылась. — Марина махнула удочкой. — Сегодня вообще.., очень странный вечер.

— Вот видите, — сказали дружинники. — Мы даже не можем уйти!

— Подите прочь через окно, — предложил Аркадий.

Те потрусили обратно в разгромленную Маринину спальню, а он повернулся к ней и спросил:

— Где ваш брат?

— Ну… Возможно, он где-то здесь, — пробормотала Марина, вылезая из сапог и засовывая обратно в кладовку рыболовную амуницию. — А возможно, его тут нет.

Высказав столь глубокомысленное замечание, она вопросительно уставилась на Аркадия. После длительного сидения в душной кладовке вид у нее был далеко не романтический. Волосы под шапкой свалялись, юбку перекосило, пижамная кофта выбилась наверх. Впрочем, сам Аркадий тоже не тянул на Луиса-Альберто. У него болел прищемленный палец, кружилась голова и слегка мутило после побоев. Однако отказаться от того, за чем он пришел, было как-то стыдно. Не по-мужски.

— А который сейчас час? — светским тоном спросила расхристанная Марина, входя в спальню и оглядывая руины, в которые та превратилась за короткое время.

— Не рано, — коротко ответил Аркадий, изо всех сил стараясь не свалиться к ногам объекта страсти.

— А.., вы зачем пришли? — От пережитого потрясения Марина сделалась простодушной, как дитя, получившее домашнее воспитание.

Начиная всерьез опасаться, что его сейчас вывернет прямо на коврик перед кроватью дамы сердца, Аркадий с трудом выговорил:

— Мне бы… Извините… В туалет сходить, а?

— Вы пришли именно за этим? — изумилась Марина. — Как-то вы не очень уверены…

— Нет, вообще-то я пришел.., за поцелуем, — разбитыми губами с трудом выговорил Аркадий.

— И какова будет очередность ваших действий? — Марина попыталась добавить светской игривости их ставшей столь приземленной беседе.

— Если вы не сочтете меня неучтивым… — произнес Аркадий из последних сил.

— Не сочту. Вам — прямо по коридору.

Аркадий удалился нетвердой поступью и, закрывшись, пал на колени перед унитазом.

Тем временем Дима Куманцев обнаружил его ежедневник, приклеенный скотчем к обратной стороне секретера.

— Удача! — шепотом воскликнул он и начал чтение с конца.

Через пару минут Дима убедился, что ежедневник содержит невероятно глупые замечания. Например, вчера Аркадий накорябал через весь лист: «Ходил на чай к Л.К. в желтых брюках. От меня все дохли». А позавчера ограничился короткой записью: «Сонька — дура».

— Что за черт? — возмутился Дима и быстро перелистал страницы. Нашел нужное место и едва не завопил от досады — лист был вырван с мясом.

Интересно, что же он там написал накануне трагедии? Какой-нибудь выпад в адрес папы? Жаль, что медсестра ничего не поняла, когда подслушивала! Могла бы быть посообразительней. Для порядка Дима еще полазил по комнате, ознакомился с гардеробом Аркадия, который показался ему невероятно вычурным, обследовал карманы, сунул нос в корзинку для мусора и вынужден был признать, что время потрачено зря.

Ему удалось благополучно избежать встречи с шатающимся по участку Юрием, он просочился в калитку и бодрым шагом отправился восвояси. Каково же было его изумление, когда, приблизившись к своему временному жилищу, он увидел, что окно в комнате Марины освещено и распахнуто настежь, а оттуда лезет здоровенный мужик в белых кроссовках.

— Что это? — испугался Дима.

Мужик спрыгнул на землю, а из окна полез следующий.

— Я сплю? — вслух спросил Дима и ущипнул себя за руку. — Нет, я не сплю.

С резвой рыси он перешел на мягкую поступь леопарда и стал подбираться к коттеджу со стороны зарослей кустарника. Пока он крался, из окна показался третий мужик. Первые два предложили ему руку, но он отказался от помощи и с грохотом спрыгнул с подоконника. После этого троица быстрым шагом вышла на дорогу и направилась в сторону реки.

«Насилие! — ужаснулся Дима. — Убийство!» Неужели эту дурочку, которую он обещал своему брату держать под присмотром, укокошили в первую же ночь? Или она еще жива? Трясущимися пальцами Дима достал из кармана ключ, повернул его в замке и, стараясь не дышать, осторожно приоткрыл входную дверь.

В это же самое время Аркадий вышел из туалета, кое-как умылся и прополоскал рот. После побоев все его тело болело так, словно состояло из одного сплошного синяка. Никаких других порывов, кроме того, чтобы лечь и умереть, у него не было. Желание целоваться пропало, едва родившись.

Марина стояла возле кровати и стряхивала с одеяла осколки люстры. Аркадий подошел к ней гусарским шагом и сказал в затылок:

— Я сожалею.

О чем он сожалел, было неясно, но по крайней мере прозвучало это благородно. Марина вздрогнула и обернулась, прижимая подушку к животу.

— Спасибо, — пролепетала она, тоже не вполне понимая, за что она его благодарит. — Вам, наверное, пора?

Аркадий ничего не ответил. Глаза у него сделались стеклянными, как у чучела бобра, которое Марина видела однажды в охотничьем магазине. Внезапно «чучело» накренилось и начало падать вперед. Оно сбило Марину с ног, уронило на кровать и навалилось на нее сверху. Марина истерически взвизгнула.

В тот же миг Дима Куманцев, словно Чапай, ворвался в спальню. В руках у него вместо сабли была клюшка для гольфа. Дима проскакал к кровати, легонько замахнулся и аккуратно чпокнул Аркадия по макушке. Тот хрюкнул, вздрогнул всеми членами и затих. Дима схватил его за шиворот и стащил с Марины, которая лежала на спине с зажмуренными глазами.

— Эй! — позвал Дима, до смерти боясь, что она подверглась насилию и он во всем виноват. — Ты живая? Марина! Ты как?

Марина открыла глаза и ответила голосом Настеньки, которую злая мачеха оставила зимой под елкой:

— Очень хорошо.

— С тобой никто ничего не сделал? — продолжал допытываться Дима, не обращая внимания на Аркадия, который бесформенной кучкой лежал у него под ногами.

— Нет-нет, — все так же лежа ответила Марина. — Это просто гость.

— А те три типа, которые вылезли из окна?

— Наверное, они тоже приходили в гости, — с некоторым сомнением сказала она. — Впрочем, я не знаю точно. Надо спросить у Аркадия.

— А где он? — удивился Дима, радуясь, что обошлось без всяких ужасов.

Марина села, посмотрела на пол и сказала:

— Вот.

— Это — Аркадий?! — Дима так искренне изумился, как будто у лежавшего на полу человека был собачий хвост. — А что с ним?

— Не знаю.

— Ну хорошо, — задумчиво сказал Дима. — Что у вас тут случилось, когда он пришел?

— Его рвало.

— И это все?!

— А что еще надо?

— То есть ты хочешь сказать, что он приходил сюда специально, чтобы его тут вырвало?

— Мы не успели в подробностях обсудить его намерения.

— А кто устроил погром?

— Я не видела, — пожала плечами Марина. — Я перебирала одежду в кладовке.

— Пожалуй, нам стоит немного подкрепиться, — пробормотал Дима, перепрыгнул через Аркадия и вышел.

Вернулся он с бутылкой коньяка и двумя стаканами. Налил и залпом проглотил свою порцию. Марина долго нюхала свою, потом собралась с духом и расправилась с ней мелкими глотками. Сначала стало хорошо ее животу, потом блаженное тепло растеклось по всему телу.

— Что мы будем с ним делать? — неожиданно разволновавшись, спросила она, показав носком ноги на Аркадия.

— Надо отнести его домой.

— Опять?! — возмутилась Марина. — Мы что, будем таскать этих братьев до посинения? У меня от первого чуть грыжа не вылезла.

— Ну, хорошо. Он тут очнется, и как мы ему объясним, что случилось?

— Скажем, что ему стало плохо, — с отвращением сказала Марина. — Да и черт с ним, ничего мы ему не скажем! Почему мы вообще должны ему что-то говорить?

— Нет, мне что-то не хочется ждать, пока он придет в себя и начнет задавать вопросы. Давай его все-таки оттащим. В дом не понесем, оставим возле входа. От нас до дома Девелей гораздо ближе, чем от реки.

— Ну, хорошо, — буркнула Марина. — Будете платить мне за пробег, как грузовому такси.

Они перевернули Аркадия на спину, подвергли беглому осмотру и схватили за руки — за ноги.

— Будет очень плохо, если нас кто-нибудь увидит, — сказал Дима, кряхтя, словно портовый грузчик, придавленный мешком.

Он спиной вышел в дверь и спиной же двинулся к калитке.

— Может быть, пройдем через участки? А не по дороге? — предложила Марина.

— У Девелей крыжовник вдоль забора. Мы через него ни за что не перелезем. Давай, давай, держи его как следует.

— Что, если у Аркадия сотрясение мозга? — неожиданно озаботилась Марина.

— Это все фигня, — выдавил Дима, пытаясь дышать ровно. — Главное, не попасться его родственничкам. Там, в саду, всю ночь бродит его брат.

— Откуда вы знаете? — с подозрением спросила Марина. — Что вы там делали?

— Ничего особенного. Я прогуливался мимо.

— Но если он бродит, тогда он нас сразу увидит!

— Значит, надо его чем-нибудь отвлечь.

— Чем? — спросила Марина. — Мной?

— Согласись, что это логично. Ты можешь поговорить с ним о том, как пахнет клевер, о божьих коровках, да хоть о хрене лысом — он целиком сосредоточится на тебе.

— Ничего подобного! — запальчиво возразила Марина. — Я.., не произвела на него впечатления. Он на меня даже не смотрел!

— Ого! — пробормотал Дима. — Женские обиды.

Они как раз дошли до края участка, и он прошептал:

— Дальше я потащу его волоком, а ты войди в калитку, разыщи Юрия и займи его разговором.

Сообразив, что спорить бессмысленно, Марина подтянула юбку повыше и поплелась вдоль забора. Под босые ноги попадались камушки, но она не обращала внимания, понимая, что эту ночь нужно пережить как стихийное бедствие.

«Интересно, где этот тип? — подумала она, вглядываясь в сумрак сада. — Может, он уже давно спит, а я буду тут курсировать, как трамвай?»

Впрочем, искать Юрия ей не пришлось. Как только она вошла в калитку, он немедленно подал голос:

— Алло! Кто это?

— Это я, — откликнулась Марина. — Марина.

— Марина? — удивился ее невидимый собеседник. — Вы одна?

— Разумеется, — ответила та и покосилась влево, потому что Дима, тащивший Аркадия по траве, производил некоторый шум. — А с кем я должна быть?

— Гм, — сказал Юрий. — А отчего вы не спите?

— Как можно спать, — с чувством вопросила Марина, — когда так потрясающе пахнет клевер?

За забором что-то хрустнуло, крякнуло и зашелестело.

— А вы? — еще громче спросила Марина. — Вы ведь тоже не спите!

— Тоже, — согласился Юрий, пробившись через темноту и вынырнув прямо возле нее. — Боже! Вы что, с кем-то сражались?

— Какие глупости! — Она замахала руками, услышав, как скрипнула калитка.

Юрий тоже услышал и повернул голову. Недолго думая, Марина схватила его за локоть цепкими пальцами и сказала:

— Знаете что? У меня появилось дикое желание прогуляться за сарай. Там, наверное, необыкновенный вид на звездное небо.

«Вот черт побери! — подумал Юрий. — Неужели Аркадия ей оказалось мало и она пришла сюда специально для того, чтобы сделать мне непристойное предложение?»

— Э-э-э, — протянул он, размышляя, как поступить.

Пока он размышлял, со своей длительной и очень волнующей прогулки домой возвратился Барон. Подбежав ко входу и обнаружив там Диму, он ткнулся ему носом в коленку, потом облизал хозяйскую физиономию и просочился в калитку.

— А! Так вот кто это шумел! — сказал Юрий, заметив тень, двигающуюся по траве. — Надеюсь, Марина, вы больше не полезете на дерево? Обещаю вам, что я сразу же возьму Барона за ошей…

Договорить он не успел, потому что Марина оглянулась, увидела позади себя два желтых круглых глаза и, ни слова не говоря, рванула с места, как пришпоренная лошадь. Барон радостно гавкнул и помчался следом.

— Барон! — закричал Юрий. — Скотина ты безрогая! Фу! Ко мне!

Барону было глубоко наплевать на его призывы. Он превратился в охотника и мчался за добычей. Дело должно было закончиться валянием по земле и облизыванием жертвы. Пожалуй, жертва об этом не догадывалась. Она летела по участку, словно пушечное ядро, и в ушах у нее мощно гудела кровь. Обежав вокруг сарая, она понеслась в обратную сторону, зацепилась за куст и — хрясь! — осталась без юбки.

— Барон! — снова крикнул Юрий.

Барон задержался ненадолго, решив, что юбка — это его трофей, и немного потерзал ее зубами. На первом этаже дома между тем зажегся свет. Темнота отшатнулась к дальним деревьям, и Юрий увидел, что Марина несется к зеленому ограждению, служившему забором между участками. На ней были очаровательные розовые подштанники, плотно сидящие на круглой попке. Юрий подумал, что она ослеплена ужасом и не видит препятствия, поэтому не нашел ничего лучшего, чем громко крикнуть:

— Барьер!

Как только он крикнул, Марина взвилась высоко в воздух, перелетела через кусты, бесшумно приземлилась и подрапала в глубину соседнего сада. Навстречу ей невесть откуда выскочила болонка с бантом на голове и отрывисто затявкала. Марина резко затормозила и злобно крикнула:

— И ты еще?!

От неожиданности болонка попятилась.

— Если ты за мной погонишься, у тебя будут большие собачьи неприятности, — пообещала Марина и потрусила к воротам. Они оказались заперты, и ей пришлось лезть через забор. Проклятый Барон отвязался, но вторая встреча с ним наверняка стоила ей пары седых волос.

— Что, видал? — спросил Юрий, потрепав Барона по холке. — Ее никто не дрессировал, а как она берет препятствия!

— Юрочка! — раздался от двери голос Дарьи. — Что тут у вас происходит? Почему Барон сходит с ума? Почему… — Она прервалась на полуслове и ахнула:

— Боже мой! Аркадий!

Аркадий сидел на крыльце, спрятав лицо в коленях, и стонал. В голове у него звенели бубенчики, перед глазами бегали черные пауки, а в желудке каким-то образом оказалась пригоршня репейника. Он не мог вспомнить, где был и что с ним случилось. Не мог и не хотел. Ему казалось, что если он вдруг вспомнит, то ему станет еще хуже, чем сейчас.

ГЛАВА 4

Обед подавала экономка Люба — сдобная и душистая, с короткой толстой косой, обвязанной красной лентой. Такие ленты заставляют вплетать в волосы официанток в трактирах, чтобы придать им русский колорит. У нее была кофточка в горох, распираемая пышной грудью, и руки в ямочках. Еду она обильно сдабривала собственным жизнелюбием, поэтому все ели с аппетитом, несмотря на то что настроение за столом не у всех было хорошим.

Анисья Петровна цвела и пахла, словно маргаритка, высаженная из горшка в открытый грунт. Непонятно, как ей удавалось убеждать домашних, что ее смертный час не за горами. Возможно, родственники просто пользовались предлогом для того, чтобы бросить дела и побыть на воздухе. Кроме нее довольством лучился только Роман: он то и дело поправлял усы мизинцем с криво обрезанным ногтем и вообще изображал из себя эдакого ухаря. Возможно, дело было в том, что на этот раз его посадили рядом с Мариной.

Саму Марину в ее нынешнем состоянии можно было смело не принимать в расчет. Прошедшая ночь подарила ей не только синяки под глазами, она окончательно и бесповоротно выбила почву у нее из-под ног. Дима еле-еле уговорил ее пойти к Девелям на обед.

— Ты обещала меня всячески поддерживать! — сердился он. — Что я буду делать там один? Я никому не интересен!

— Я тоже! — воскликнула Марина, задрожав нижней губой.

— Не говори глупостей! Ты отлично играла свою роль.

— Нет, не отлично! Я взялась соблазнять мужчин, а на самом деле могу соблазнить только собаку!

— Ну, не знаю… Лично мне ты очень нравищься! — сообщил Дима, искренне считая, что привирает в интересах дела.

Марина посмотрела на него исподлобья. Всего несколько дней назад она сидела в приличном офисе за приличным компьютером и занималась чистой и важной работой. И в кого она превратилась теперь?

Однако Диме все было нипочем. Он резал жаркое на длинные полоски, засовывал их в рот и жевал с таким видимым удовольствием, что экономка Люба должна была раздуться от гордости.

Софья и Дарья сидели рука об руку и зыркали по сторонам, точно две галки на заборе. Обе все еще носили траур, хотя Анисью Петровну это раздражало.

— Вы похожи на обгоревшие елки! — сердилась она. — И я не верю, что это дань памяти моему сыну! Вам просто нравится, когда вас жалеют посторонние люди.

Валерий Леопольдович, который со дня на день собирался отчалить из родного дома, презрев приличия, перелистывал невзрачную брошюрку, нашпигованную умными рассуждениями. Наука манила его к себе даже в те моменты, когда он испытывал голод.

— Африка — это особо опасное место, — заявила Анисья Петровна, кинув взгляд на углубившегося в чтение сына. — В Африке водится такая дрянь, которая в нормальном климате погибает в течение часа. Там все кусается, и в каждом рту полно яда!

Валерий Леопольдович поднял голову и рассеянно спросил:

— Я должен расценивать твое заявление как проявление любви и заботы обо мне?

Старуха надулась и тут же потребовала, чтобы медсестра принесла ей витамины.

— Ты совсем не следишь за графиком приема мною предписанных препаратов! — сердито заявила она.

Катя молча поднялась и отправилась в комнату за витаминами. Старуха тотчас повернулась к Диме и сказала масленым голосом:

— Дмитрий, не хотите ли маринованного огурца? А то я велю открыть для вас банку!

— Что вы, что вы, Анисья Петровна! Я и так сыт сверх всякой меры!

— А ты, Аркашка?

Аркадий сидел с таким видом, точно ему предстояло съесть жабу, он знал об этом и морально готовился. Палец на его руке был перевязан бинтиком, на щеке запеклись три кровавые царапины, будто его драл медведь. Остальные следы бурного ночного времяпрепровождения скрывались под одеждой.

— Не хочу, — равнодушно ответил он.

Медсестра Катя, занимавшаяся накануне его ранами, с самого утра поглядывала на него с сочувствием, но помалкивала. Впрочем, старуха вряд ли поощрила бы ее вести себя слишком вольно. В ее табели о рангах медсестра входила в графу «прислуга» и за общий стол ее сажали только потому, что Анисье Петровне могло стать плохо где угодно и когда угодно. Когда Катя вернулась с витаминами и подала ей коробочку, она пробурчала:

— Все так и ждут, когда я отброшу копыта, чтобы распилить бриллиант моей прабабки!

— Успокойтесь, мама, — подала голос Дарья. — Нас слишком много, чтобы делить на всех столь скромный камень.

— А ты его прямо уже и оценила! — откликнулась та.

— Можно подумать, что кроме этого бриллианта у вас ничего больше нет, — хихикнул Роман.

— Слухи о моем богатстве сильно преувеличены. Просто не понимаю, почему вы продолжаете упорствовать!

— Не обращайте внимания, — сказала Софья, обращаясь к Диме и Марине. — В нашем доме любят поговорить о деньгах.

— Ты могла бы предсказать, — укорил ее Роман, — где находится наше фамильное богатство. Дед же обещал богатства!

— Так это наш дед обещал, — пробормотал Аркадий. — Поэтому ты тут совершенно ни при чем.

— Скоро поднимется ветер, — довольно равнодушно напомнила Софья. — И все тайное станет явным.

Дима ел и исподтишка разглядывал собравшихся. Самым важным событием дня стало появление двух новых персонажей — жены Аркадия и его шофера, здорового неповоротливого типа по имени Володя. Несмотря на то что он был еще довольно молод, голову его рассекала блестящая лысина, похожая на желтую борозду. Впрочем, все, что росло на «обочине», тоже не заслуживало внимания. Володя был молчалив и оттого казался неприветливым. Его фотография хранилась у Димы в «деле» — Анисья Петровна снабдила ее короткой надписью: «Темная лошадка». Вероятно, она неоднократно пыталась вытрясти из шофера душу, но не преуспела в этом. Впрочем, никаких видимых мотивов расправиться с Иваном Леопольдовичем у Володи не было. , Все, что удалось Диме заблаговременно узнать об этом парне, выглядело невинным и не заслуживающим внимания. Никаких особых поручений для Аркадия он не выполнял и служил тем, кем и нанимался — извозчиком. Он был холост, не имел детей и особых материальных затруднений, поскольку не играл в азартные игры и не таранил на дорогах навороченные тачки.

Супруга Аркадия, которая то и дело брала у мужа шофера «в аренду», оказалась самой сложной фигурой на шахматной доске. У нее было бурное прошлое и насыщенное событиями настоящее. Она использовала людей в своих интересах так легко и непринужденно, что это вызывало зависть, и не видела в этом ничего особенного. Алла уже несколько лет занималась дизайном дамских сумочек, чем обеспечивала себе материальную независимость и возможность ругаться с мужем, когда захочется.

— Как там в городе, Аллочка? — спросила Дарья невестку, которая не носила траура и явилась в деревню в красных бриджах.

Марине она не понравилась. Жена Аркадия была хороша собой и высокомерна, как какая-нибудь королева красоты местного розлива. Ее лицо «делали» раскосые карие глаза и крупные выставочные зубы. Волосы, скрученные в небрежный узел, блестели так, словно им обещали рекламную съемку.

— В городе тоже можно жить, — ответила Алла, наливая морс в свой стакан.

Потом она стала пить этот морс, поставив локти на стол. Марина обратила на это внимание, потому что локти та расставила слишком широко. Кажется, никого это не заинтересовало, и Алла, делая мелкие глоточки, начала медленно придвигать к себе салфетку, лежавшую возле соседней тарелки. Тарелка принадлежала шоферу Володе, который скорбел над стоящим рядом с ним блюдом жареной картошки — ему очень хотелось съесть ее всю, но было неудобно.

Марину разобрало любопытство: чего, собственно, добивается эта дамочка? Локти сближались, и салфетка — сантиметр за сантиметром — подъезжала к Алле. Наконец она посчитала, что все в порядке, протянула руку и как бы между прочим взяла свернутый в несколько раз кусок ткани. Промокнула тубы, а затем положила его на колени. Марина немедленно уронила вилку и полезла за ней под стол. Она увидела, как Алла поспешно скомкала в руке листок бумаги. «Неужели в салфетке была записка? — удивилась Марина. — Но кому она предназначалась? Володе? Или это он сам положил ее в салфетку с тем, чтобы Алла взяла и прочитала?»

Последнее предположение выглядело сомнительным. Эти двое только что приехали сюда в одной машине, и у них было время обсудить любые вопросы. Выходит, записка все-таки предназначалась Володе. Кажется, сам он ее даже не заметил, а вот Алла заметила и зачем-то прикарманила.

Как странно — записка! Встав из-за стола, можно взять за руку кого угодно, отойти в сторонку и наговориться всласть. К чему писать записки?

— Принесите мне пепельницу! — потребовала тем временем Алла, отодвинув от себя пустую тарелку.

— Может быть, лучше выйти на веранду? — спросил Дима голосом, похожим на сахарный сироп. — Табачный дым может повредить здоровью Анисьи Петровны!

— Ах, молодой человек! — растроганно воскликнула старуха. — Вы такой милый! Я определенно от вас без ума.

Валерий Леопольдович немедленно вскинул голову и с мрачным вниманием посмотрел сначала на мать, а потом на предмет ее тайной страсти. Предмет выглядел полным идиотом и улыбался, как Пьер Ришар в комедии «Невезучие».

Марина заметила, что Алла, на одежде которой отсутствуют карманы, продолжает сжимать записку в кулаке. Сейчас они выйдут на веранду, и ей станет трудно ее прятать. Делая вид, что увлечена беседой с распавлинившимся Романом, она краем глаза следила за женой Аркадия. Той записка явно мешала и, проходя мимо напольной вазы, она незаметно бросила комок бумаги внутрь. Он застрял между сухими ветками и остался лежать на самом виду.

Марина немного отстала и, повинуясь порыву, сунула руку в вазу, схватила записку.., и увидела, что Алла обернулась и смотрит на нее. У Марины немедленно вспотели ладони, а сердце подпрыгнуло в груди, словно мячик для пинг-понга. Вот черт! Как неудачно получилось. Когда они вышли на веранду, Алла немедленно приблизилась к ней и сказала:

— Значит, вы сестра Дмитрия. — И сощурилась: не то от дыма, не то оттого, что приценивалась к Марине.

За обедом она обращала на нее не больше внимания, чем на плетеную корзинку для хлеба. Когда их представили друг другу, она даже не кивнула. А вот теперь — пожалуйста! — завела разговор. Может, пойти и бросить записку обратно?

— Ну да, — неуверенно ответила Марина, пытаясь держаться уверенно. — Мы с ним родные сестры. То есть — братья. То есть родственники.

— Моему мужу вы понравились, — приподняла уголки губ Алла. — Он сказал, что вы очень забавная. Теперь я вижу, что это действительно так. Вы забавная. Хотя в вашем возрасте это немного неудобно.

Марина немедленно-ощетинилась. Ей редко приходилось сталкиваться с таким вежливым хамством. Она соображала, что бы такое ответить, когда Алла снова подала голос:

— Кстати, лапуся, я ничего не обронила, когда выходила из-за стола? Вы не поднимали?

Она предлагала мирный путь разрешения конфликта. Сейчас можно сказать: «Да, да. Вы обронили вот это!» И протянуть ей записку. Если бы Алла не назвала ее лапусей и не сказала, что она забавная, Марина так бы и сделала. Но пойти на мировую теперь? Ну уж нет! Лучше она съест записку, но этой мымре ее не отдаст!

— Я не видела, — ответила она и поглядела на Аллу ясными глазами.

Тут к ним подошел Валерий Леопольдович и сказал:

— Мариночка, вы ведь еще не видели мою коллекцию? Хотите посмотреть?

— Хочу, — кивнула Марина.

— Имейте в виду, — попыталась задержать ее Алла. — Это всего лишь пара скальпов и гора черепков.

Марина немедленно сделала умное лицо:

— Думаю, они представляют немалую научную ценность. Кроме того, Валерий Леопольдович наверняка хороший рассказчик.

— А критически настроенным личностям с нами лучше не ходить, — холодно заметил тот.

Марина потупила глазки и потрусила за ним к лестнице на второй этаж. Валерий Леопольдович резво взбирался по ступенькам, перешагивая сразу через две. Возможно, хотел показать свою молодецкую прыть. Алла поглядела ему вслед и подошла к Анисье Петровне.

— Обратили внимание, что ваш сын решил уединиться с этой Мариной?

— Ничего удивительного, — парировала старуха. — Она очень хорошенькая. Вчера с ней уединялся твой муж.

Раздосадованная Алла подошла к Аркадию и сказала:

— Вот, значит, чем ты занимаешься в мое отсутствие!

— Чем? — мрачно спросил тот.

— Ставишь меня в глупое положение!

— Я не собирался этого делать, — признался Аркадий. И вообще, говоря по правде, о тебе я думал в тот момент меньше всего.

Алла злобно поджала губы и удалилась. К Аркадию тут же подошел Юрий и после некоторого раздумья произнес:

— Вот ты хвалился, что легко завоевываешь женщин…

— Я не хвалился, — через силу ответил тот. — Я их действительно легко завоевываю. — И с отвращением посмотрел Марине вслед.

— Тогда скажи: как поступить, если мне понравится.., какая-нибудь?

— Сразу выложи ей все, что чувствуешь. Можешь даже приукрасить. Больше всего они любят, когда с ними разговаривают. Без разговоров вообще ничего не получается. Если ты будешь разливаться о своих чувствах, то победишь всех соперников и попадешь в первые строчки хит-парада.

— Ага, — сказал Юрий. — Понятно. Я попробую, Тем временем Марина расположилась в уютном кресле, занимавшем довольно много места в кабинете Валерия Леопольдовича. Кабинет вообще казался тесным из-за обилия книг, загромождавших все свободное пространство. Пока хозяин суетился возле шкафов и доставал самые интересные экспонаты, Марина протянула руку и сняла с полки толстую книгу под названием «Страна филателия». Раскрыла ее посредине и, быстро расправив записку, вложила ее между страницами.

— Вот, Мариночка! — подскочил к ней Валерий Леопольдович. — Талисман одного из древних племен…

Марина быстро перевернула страницы, не успев прочитать записку. Она видела ее лишь мельком. Записка была написана от руки печатными буквами и начиналась словами «За мое молчание…». И еще там были цифры и крупно начертанный значок $. Марина не успела разглядеть, кто и сколько требовал за свое молчание. И чем угрожали адресату — тоже.

— О! — сам себя перебил Валерий Леопольдович, увидев, что за книгу Марина держит в руках. — Если вы интересуетесь филателией, я могу порадовать вас кое-чем. У меня целый кляссер марок с изображениями экзотических рыб. Есть редкие — японские. Они даже внесены в каталог, сейчас я вам покажу.

Он зашел сбоку, присел на ручку кресла и, одной рукой обняв Марину, другой стал листать страницы. Марина поняла, что сейчас он найдет записку, спрятанную ею где-то в конце. Но в этот момент в дверь постучали и, не дожидаясь приглашения, вошли. Это была целая делегация, которую возглавляла Алла. Она привела с собой Дарью, Софью и Романа — всех, кто согласился ее сопровождать. Тотчас из-за их спин выглянула медсестра Катя и смущенно окликнула:

— Валерий Леопольдович! Ваша мама просит вас срочно к ней зайти.

— Боже мой! — раздраженно воскликнул тот. — Она же видела, что я ушел с нашей гостьей!

— Знаете, я посмотрю коллекцию в другой раз, — поспешно сказала Марина и захлопнула книгу. — Когда выдастся спокойный вечерок…

— Скоро поднимется ветер, — принялась за старое Софья, — и ни у кого уже не будет спокойных вечерков.

Сунув «Страну филателию» обратно на полку, Марина поспешно ретировалась, провожаемая подозрительным взглядом Аллы.

— Мариночка! — догнал ее Софьин муж. Роман передвигался мелкими шажками, и создавалось впечатление, будто он лебезит перед тем, с кем идет рядом.

— Вам, наверное, скучно в этой деревне! Почему брат не повез вас на Канары или на Мальдивы?

— На Канарах и Мальдивах мне уже надоело, — заявила Марина противным тоном. — Захотелось чего-нибудь посконного — на реку с дикими берегами, где квакают лягушки и плещутся караси. Где лодки поскрипывают уключинами.

— Ну да, — сказал озадаченный Роман. — А я думал, что вас манят экзотические страны. Сам я в следующем году собираюсь побывать в Канаде. Может быть, даже присмотрю себе там работу и уеду насовсем. Говорят, русских профессионалов там отрывают с руками и ногами.

— А какая у вас профессия? — заинтересовалась Марина.

— Свободная. Я многое умею! Кроме того, у меня практически уже в кармане приличная сумма на обустройство.

— Ваша жена тоже поедет?

— Жена? — переспросил Роман с таким удивлением, как будто вообще не подозревал, что это за зверь. — Не знаю, не знаю. Софья — очень сложный человек…

Между тем Дима Куманцев, воспользовавшись случаем, нарабатывал оперативный материал. Он посетил кухню, где близко познакомился с экономкой Любой, от которой узнал, что Софья накануне трагедии предостерегала Ивана Леопольдовича.

— Она заявила, что ему не стоит ходить на реку, — сообщила Люба, оглядываясь на дверь. — Что вода ему сейчас не пойдет на пользу. А потом все и случилось!

— А когда случилось, — немедленно заинтересовался Дима, — она напомнила о своем пророчестве всем остальным?

— Я не знаю, кто напомнил. Но все об этом говорили.

— Так, может, эту вашу Софью вообще должно охранять государство? Вот она сегодня сказала, что поднимется ветер и все умрут. А никто не пакует чемоданы и не бежит на все четыре стороны.

— Понимаете, — перешла на шепот Люба, — ей нравится привлекать к себе внимание. Катя говорила мне, что есть даже такая болезнь.., не помню, как называется. Когда хочется постоянно быть на виду.

— Ей надо было пойти в артистки, — пробурчал Дима.

Из кухни он направил свои стопы в гараж и обследовал машину, на которой шофер Аркадия привез сюда Аллу. Затем побывал в ванной комнате, где произошло ЧП с Иваном Леопольдовичем. Там была стерильная чистота и сухость, свидетельствующая о суеверном страхе домашних перед этим помещением. В своих странствиях по дому Дима пользовался планом, который начертала для него Анисья Петровна собственной — все еще твердой! — рукой.

«Даже если этого несчастного утопили, — размышлял Дима, — какие могли остаться следы? Да никаких! Я могу выйти на убийцу только с помощью косвенных улик. Дедуктивный метод! Если подражать Шерлоку Холмсу, нужно обращать внимание на самые незначительные сопутствующие обстоятельства. Меня должны интересовать пятна на одежде, манжеты, мозоли, стоптанная обувь и все в том же духе. Также следует запоминать, кто что сказал, кто что заметил и не противоречат ли родственники друг другу».

Вряд ли убийство произошло из-за денег. Семейство убеждено, что на деньгах сидит Анисья Петровна. Все, чем владел Иван Леопольдович, досталось детям — Аркадию, Юрию и Софье. Квартира, дача, машина, некоторая наличность. Ничего из ряда вон выходящего, ничего такого, о чем можно было бы мечтать темными душными ночами и грызть ногти, замышляя самое страшное.

Диме пришла было в голову оригинальная мысль, что чокнутый француз спрятал богатства в этом самом доме. Недаром же он постоянно твердил о том, что его семья будет купаться в роскоши! Но Анисья Петровна разочаровала сыщика, сообщив, что дом был построен уже после того, как Лео бесследно исчез где-то в районе Бермудского треугольника.

Однако если не деньги, то что же? Месть? Утопить человека во время купания непреднамеренно невозможно. Значит, это не убийство в состоянии аффекта! Судя по всему, прикончить Ивана Леопольдовича мог кто угодно. В тот час, когда он отправился купаться, все домашние уже разошлись по своим комнатам, а Софья отправилась бродить по саду. Таким образом ни один человек не мог предоставить другому алиби. Даже медсестра Катя ненадолго покинула Анисью Петровну и удалилась в свою крохотную комнатку, чтобы привести в порядок одежду.

О смерти Ивана Леопольдовича Дима разговаривал с пятью разными людьми — с медсестрой Катей, экономкой Любой, Юрием, Дарьей и Романом. И тут выявилось кое-что странное. Катя утверждала, что ванная комната имела самый мирный вид, если не считать трупа и текущей по полу воды, а Дарья, которая, собственно, и обнаружила мужа, заметила вскользь, что возле двери валялось мыло. Открытый шампунь перевернулся прямо в воду и сильно вспенился. Возможно, находясь в шоке, она все подобрала и положила на место, но Диме мало в это верилось. Человек обнаруживает мертвое тело и начинает наводить порядок?

Роман, к удивлению Димы, оказался слабым помощником. Обычно он был словоохотлив и любил повыпендриваться, но о смерти своего тестя рассказывать не захотел. Дима не сразу догадался, что Роман, прибежавший на место происшествия, банально лишился чувств. Он не помнил ничего, никаких подробностей — только то, что его ужасно тошнило.

Самым умным и опасным среди всех Девелей Дима считал Юрия. Человек, проводящий большую часть жизни в виртуальной реальности, не заслуживал, по его мнению, никакого доверия. Он был слишком закрыт, слишком замкнут, отлично владел собой и редко высказывался. Возможно, в его голове возник дьявольский план избавиться от папаши, поскольку тот мешал осуществлению каких-то его планов.

Конфликт отца с Аркадием, Юрием и Софьей, судя по всему, имел весьма простую и понятную подоплеку: Иван Леопольдович вмешивался в их личную жизнь. По крайней мере — пытался. Ему хотелось управлять всеми тремя детьми, и он действовал довольно грубо и прямолинейно, презрев дипломатию, по части которой был большим мастером. Дарья пыталась его образумить, но ее мнение в глазах мужа не стоило и копейки.

Вообще Иван Леопольдович вырисовывался таким снобом, тираном и эгоистом, что Дима заготовил для его убийцы массу смягчающих обстоятельств. «Будь я его женой, — думал он, разглядывая красивую, но какую-то выжатую, блеклую Дарью, — я убил бы его еще лет пятнадцать назад! Чтобы можно было снова выйти замуж и начать новую жизнь. Интересно, почему она этого не сделала? Из-за детей? Но дети уже взрослые. Даже чересчур взрослые, и эта причина выглядит смешно».

— Отец страдал аритмией, — коротко сообщил Юрий, когда Дима завел с ним разговор о смерти Ивана Леопольдовича. — Но он принимал какие-то препараты, и мы были за него спокойны. Не знаю, что такое могло случиться в ванне, чтобы он утонул.

Что такое могло случиться в ванне? Может быть, его испугали? Допустим, в ванную вошел человек в маске и с пистолетом! Сердце Ивана Леопольдовича сбилось с ритма, он почувствовал слабость, ушел под воду и захлебнулся. Могло такое быть? Вполне. Если бы все случилось вчера, Дима обыскал бы весь дом в поисках черной маски. Но теперь его теории грош цена.

— Вы в тот вечер выходили в сад и долго там прогуливались. Парадная дверь таким образом была открыта. Не мог ли посторонний человек войти в калитку, пробраться наверх и напасть на вашего отца? — спросил он у Софьи.

— Это совершенно исключено! — возразила та. — Во-первых, я бы услышала чужого. Во-вторых, у нас собака.

«Ну да, ну да! — саркастически подумал Дима. — Знаем мы эту собаку! Она по ночам все время где-то шастает. Так что заходи кто хочешь. Я-то ведь зашел! Побывал не только у Анисьи Петровны, но и в комнате Аркадия. Потом убрался восвояси, и никто меня не заметил, даже Юрий!»

— Кроме того, — слегка остудила его пыл Софья, — у отца были очень хрупкие сосуды. Стоило только взять его за руку, и на коже появлялись синяки. Поэтому если бы кто-нибудь даже несильно схватил его за плечи и затолкал под воду, врач непременно обнаружил бы следы. Я отвечаю столь хладнокровно и уверенно потому, что нам уже задавали подобные вопросы.

«Конечно, задавали! — про себя согласился Дима. — Должны были задавать!»

— А какие у вас были.., видения относительно смерти Ивана Леопольдовича? Вы не делились ими с Анисьей Петровной?

Про Анисью Петровну он упомянул просто так, для маскировки. Он прикрывался ее именем, когда затевал разговоры о смерти Ивана Леопольдовича. Будто бы, подружившись со старухой, он был потрясен, когда услышал о постигшем ее — их всех! — горе. Ему хотелось сочувствовать, сопереживать… Но он почти ничего не знал!

— У меня не бывает видений, — отрезала Софья. — Я же не наркоманка. Я просто расшифровываю знаки судьбы.

— Это приметы какие-то, да?

Софья поглядела на него с жалостью.

— Я совсем не расположена делиться с вами тайнами своей души. Извините.

«Не извиню», — подумал Дима. Он все не мог для себя решить, есть у нее пророческий дар или она просто прикидывается.

К вечеру начался дождь. Алла была так любезна, что предложила Диме и Марине плащи или зонты на выбор.

— А можно и то и другое! — сказала она, прожигая глазами дыру у Марины во лбу. Вероятно, хотела выудить из ее головы содержание записки.

Однако Анисья Петровна нашла радикальный выход из положения.

— Молодые люди останутся ужинать! — заявила она. — А потом все сядем играть в лото.

— Только, чур, ставка не десять копеек, а рубль! — азартно воскликнул Роман, и дело посчитали решенным.

После ужина разразилась настоящая гроза. Анисья Петровна потерла одну пергаментную ладошку о другую и заявила, что во время грозы играется особенно здорово.

— Как-то, знаете, веет домашним очагом!

Очага в комнате не было, однако с ней все согласились. Стол освободили от скатерти, принесли коробку с карточками, подтащили торшер…

— У вас есть с собой какие-нибудь деньги? — спросила Марина у Димы, совершенно забыв, что они брат и сестра.

Поскольку рядом стоял Юрий, Дима не стал ругаться матом, а деланно захохотал:

— Ха-ха-ха! Отчего ты вдруг заговорила со мной на «вы»?

— Оттого, — сказала Марина, надуваясь, как жаба, — что я уважаю тебя больше, чем кого бы то ни было.

«Я все ему выскажу, когда мы вернемся домой! Тоже мне, нашел Штирлица!» Внутри нее полыхала такая злость, что, казалось, дым сейчас пойдет из ушей.

— Если хотите, я дам вам взаймы, — любезно предложил Юрий, поглядывая на Марину с интересом.

— Отлично, — обрадовался Дима. — Я принимаю ваше предложение. Сейчас перекурю, и мы обсудим финансовые вопросы.

Он нырнул на веранду, которую заливало дождем, и завозился с зажигалкой. Юрий посмотрел ему вслед и хмыкнул. Марина расценила это хмыканье по-своему.

— Можете не волноваться, — важно сказала она. — Если он не отдаст, потребуете долг с меня. Уж я-то точно верну вам все до копейки!

— Конечно, вернете! — повернулся к ней Юрий. — Ваша юбка до сих пор у меня.

Щеки Марины немедленно залило густым гранатовым румянцем. Она редко так краснела — только когда чувствовала себя униженной.

— Если я при всех заявлю, что готов вернуть вам юбку, — продолжал Юрий, — вы окажетесь в щекотливом положении.

— Хотите сказать, вам ничего не стоит погубить репутацию женщины?

— Да. Я не знаю, что такое угрызения совести. Кстати, это вы вчера потрепали моего брата?

— Я не трепала, — испуганно ответила она. — С чего вы взяли?

— Ну… — Юрий засунул руки в карманы и пожал плечами. — Он ушел к вам и вернулся.., поцарапанный.

— Вы что, нас выслеживали?!

— Пожалуйста, не произносите это «нас» в присутствии его жены.

Марина поискала глазами означенную особу, не нашла и немедленно вспомнила о записке. Интересно, Алла догадалась, куда она ее сунула? И что вообще это за ерунда? Кто требовал у шофера Володи денег за свое молчание? О чем неизвестный обещал умолчать? Как Алла узнала о существовании этой записки, ведь ее наверняка положили в салфетку заблаговременно? Почему она выкрала ее? Может быть, на том месте должен был сидеть не Володя, а она сама?

Марина не могла вспомнить, как они рассаживались за столом. Кажется, кто-то ими командовал. Кто? Анисья Петровна? Она решила, что позже спросит об этом у Димы. Хотя тот, возможно, вовсе не обратил на это внимания.

Когда начали игру, на улице сделалось темно, как ночью. Громыхал гром, и земля содрогалась так, будто все молнии ударяли в крыльцо. Неожиданно снаружи донеслось отрывистое гавканье — это вернулся домой грязный и мокрый Барон. Марина немедленно покинула общество и заперлась в туалете. Аркадию пришлось вытирать собаке лапы и вести ее в свою комнату на втором этаже.

— Выходите, — сказал он на обратном пути, проходя мимо туалета. — Марина, выходите же!

Ему не хотелось с ней разговаривать и вообще не хотелось ее видеть. Но он, как интеллигентный человек, пересиливал себя.

— Поднимается ветер! — прогундосила Софья от окна.

— Ты будешь играть?! — возмутилась Анисья Петровна. — Или ты ждешь, что мы все умрем прямо сейчас?

— Не все, — спокойно возразила та. — Пока не все. Но играть я не хочу. Как можно развлекаться, когда темная энергия сгущается у нас над головой?

— Я тоже не стану играть, — пропищала Катя. — Я лучше книжку почитаю.

Марина могла бы поклясться, что это старуха взглядом заставила ее выйти из-за стола. «Челядь должна знать свое место!» — вот что было написано у нее на лбу большими буквами. Вслед за Катей, сославшись на усталость, общество покинул Володя. Он ушел спать, спросив, у всех ли закрыты окна.

— А то комнаты зальет! — пробасил он.

Марина тотчас вспомнила, что у них в коттедже разбито окно, и неизвестно, во что ее спальня превратится во время грозы.

— Ой, Дима! — воскликнула она. — Как же наш дом?

— Я завтра все сделаю, — подал голос Аркадий. Он сидел очень прямо и смотрел на свои руки, сложенные на столе.

— Мы вернемся, а там наводнение! Все вещи пропадут!

Аркадий сглотнул, но позы не изменил.

— Я возмещу — Он возместит, — подтвердил Юрий и высыпал перед Димой горсть мелочи.

— Сколько тут? — спросил тот. — Я вам завтра отдам.

— Ваша сестра отдаст, — любезно объявил Юра, и Дима поглядел на Марину с одобрением.

«Вот какая молодец! — было написано у него на физиономии. — Не вышло с одним братом, она тут же взялась за другого!»

— Я кричу! — громко заявила Анисья Петровна.

— Зачем вы кричите? — не понял Дима, поправляя карты. Он взял себе четыре штуки, чтобы выиграть наверняка.

— Это означает, что она ведущая, — пояснил Роман и в волнении пощипал усы. — Люблю азартные игры! Кричите, кричите, Анисья Петровна!

Та засунула руку глубоко в мешок, где лежали бочонки с номерами, вытащила один, поднесла к самому носу и объявила:

— Петух!

Дарья и Валерий Леопольдович, державшие наготове фишки, закрыли по окошку.

— Что это? — спросил Дима. — Какой петух? Кто это — петух?

— Ну пять, пять! — сердито пояснила Марина. — Вы что, то есть ты что, никогда в лото не играл?

— Я играл, — пробормотал Дима. — Только нормально, без всяких выкрутасов. — Он тут же спохватился и добавил:

— Нас ведь с тобой маменька вместе учила!

— Я играла еще и в других местах, — сообщила Марина, зыркнув на Юрия, который делал вид, что ничего не слышит, хотя наверняка слышал все до единого слова.

— Дед! — выкрикнула тем временем Анисья Петровна.

— Это она кого-то зовет или я снова чего-то не понял? — вполголоса спросил Дима.

— Вот у тебя дед! — Марина ткнула пальцем в последний ряд. — Дед — это девяносто.

— Барабанные палочки! — радостно продолжала Анисья Петровна.

— А можно как-нибудь без прозвищ? Просто цифры? — робко поинтересовался Дима, но ему немедленно возразили все сразу:

— Просто цифры — это не лото!

— Так будет неинтересно!

— Вы, Димочка, быстро научитесь!

— Ладно, — согласился Димочка. — Валяйте дальше.

— Пойдем на компромисс, — решила Анисья Петровна. — Я буду кричать с пояснениями. Специально для вас, молодой человек!

— Она без ума от этого типа! — сказал Валерий Леопольдович в самое ухо Дарье, которая сидела возле него. — Ты не в курсе, она не вызывала адвоката, чтобы переписать завещание? В конце концов какой-нибудь негодяй может рассматривать ее как богатую вдову.

— Стульчики — сорок четыре! — провозгласила между тем богатая вдова. — Вы успеваете, Мариночка?

— Она успевает! — с улыбкой ответила вместо нее Алла. — У нее зоркий глаз.

Это был намек на то, что она увела записку.

«Да и хрен с тобой! — подумала Марина. — Ты меня за руку не ловила, попробуй теперь что-нибудь доказать. Небось с ума сходишь оттого, что я что-то такое узнала.., семейное. Ты ведь уверена, что записку я прочла!»

— Кассир вышел! — вторгся в ее мысли старухин бас.

— А это что еще за зверь? — озадачился Дима.

— Это тройка, — подсказала Марина. — Вот она, не пропусти — наверху.

— А почему она кассир?

— Потому что есть примета такая, — хихикнул Роман. — Раз тройка выпала, значит, сейчас кто-то банк сорвет.

— Кол! — отрапортовала Анисья Петровна, и все дружно воскликнули:

— Колом тебя!

— Дунька! То бишь двойка. Бублики — восемьдесят восемь. Бычий глаз — десять!

— Сейчас кого-то взбесит! — снова хором ответил стол.

— Очко! Двадцать один.

— У меня квартира, — радостно возвестила Дарья.

Дима удивленно посмотрел на нее и робко сказал:

— У меня тоже. Трехкомнатная, в Щелкове.

Все захохотали, причем так громко и весело, что компанейская собака, запертая наверху, немедленно зашлась лаем.

— «Квартира», — пояснила Марина, хлопая себя по бокам, — это когда тебе остался один ход до победы. Вот, смотри, у тебя на этой линии все цифры, кроме одной, уже закрыты. Значит, у тебя квартира.

— А! — воскликнул Дима. — Теперь я сообразил, почему все смеялись.

Выиграла Алла, и Роман с завистью смотрел, как она подгребает к себе мелочь.

— Вот бывают же люди! — поделился он с соседями своей тоской. — Им во всем везет! За что ни возьмутся — им прет и прет.

— Кричу второй раз! — сообщила Анисья Петровна. — Готовьте закрывашки.

— Знаете, — робко сказал Дима. — Я, кажется, уже наигрался. Кроме того, мне хочется курить.

— Я вас отпускаю, — величественно махнула рукой Анисья Петровна. — Думаю, и так понятно, что сегодня вам придется переночевать у нас. Я уже выделила вам комнаты, и Люба постелила там свежее белье. Она сейчас покажет вашу. Люба!

Старуха так завопила, что у Любы должен был случиться нервный шок. Через пять секунд экономка появилась на пороге гостиной с вопросительным выражением на лице.

— Покажи молодому человеку его апартаменты! — потребовала хозяйка. — А Мариночке позже покажешь, когда мы все наиграемся. Кстати, молодой человек, в комнатах у нас можно курить. Так что, Люба, захвати для него пепельничку.

— И как она только не стесняется при всех пускать слюни! — снова шепотом и снова в ухо Дарье сказал Валерий Леопольдович.

Когда отыграли третий кон, Марину стало клонить ко сну. Приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не улечься щекой на карты. Она зевала с закрытым ртом, смаргивала набежавшие слезы и даже потягивалась.

— Если человек хочет выспаться, — тихо заметил Юрий, — он должен спать один.

Марина предпочла не отвечать на это провокационное замечание и села прямо. Однако через пять минут уже откровенно клевала носом.

Аркадий тоже сидел прямо и тоже засыпал.

— У нас начинают выбывать игроки, — заметил Валерий Леопольдович.

— Еще рано! — тут же откликнулась Софья, и слова ее сопроводил удар грома. — Еще не все готово.

— А там случайно ничего хорошего не готовится? — с иронией спросила Алла. — А то мне что-то не по себе.

Пожалуй, не только ей было не по себе — расходясь по комнатам, все разговаривали преувеличенно громкими голосами. Гроза свирепствовала над поселком, словно собралась стереть его с лица земли. Ветер ревел и дергал окна, пытаясь распахнуть рамы, выломать их и унести прочь. И еще он гнул деревья, будто луки, чтобы пускать из них огромные стрелы. Луна провалилась в черный ил и пропала навечно, а по небу то и дело разбегались трещины, и казалось, что оно вот-вот не выдержит, расколется на кусочки и обвалится вниз.

Марина добрела до выделенной ей комнаты, сорвала с себя одежду и забралась под одеяло. Оно было таким толстым, таким уютным, что Марина мгновенно свернулась калачиком и заснула, словно белка в теплом дупле.

Когда она открыла глаза, дождь все еще лил, и было непонятно, сколько сейчас времени. Ночь — хоть глаз выколи. Ни грома, ни молний, только сплошная стена воды за окном. И как будто голоса — мужской и женский. Они звучали глухо, как сквозь вату, однако разговор велся на повышенных тонах — это можно было понять сразу. Вот что ее разбудило! Ссора. Да уж, дом действительно строили хорошо. Если бы Марина принялась орать в том самом строении, которое у них в семье считалось дачей, все соседи были бы в курсе дела.

Она включила ночник над кроватью и села, свесив ноги. И тут увидела листок бумаги, лежащий возле двери. Она подобрала его и развернула. Это была записка, без подписи, тон которой, впрочем, не оставлял сомнения в авторстве Куманцева. «Перед тем как ляжешь, зайди ко мне. Даже если будет очень поздно». Вот что там было написано.

Марина некоторое время размышляла, потом сунула ноги в босоножки и решила идти. Босоножки были с каблуками и немедленно загрохотали по полу. Она чертыхнулась и снова их скинула. Вместо ночной рубашки Люба выдала ей длинную белую футболку, которая доставала аж до колен. «Вполне приличный вид!» — решила Марина и осторожно повернула ручку двери. В коридоре оказалось так темно, что пришлось оставить светлую щелку. Она точно знала: комната Димы находится в конце коридора. Пять секунд — и она уже скреблась к нему.

Никакого ответа. Марина еще некоторое время скреблась, а потом решила, что Дима давно спит. Записку он, вероятно, подсунул под дверь сразу же, как только поднялся наверх. Просто она ее не заметила. Она пошла обратно и тут поняла, что мужской и женский голоса доносятся из той комнаты, что рядом с ней. Она видела, как в нее заходили Аркадий и Алла. Выходит, это у них там крутые разборки?

Не сдержав любопытства, которое, как известно, грозит отрыванием носа, Марина подошла ближе и прильнула к двери ухом. Бубнеж немедленно распался на две сольные партии.

— Все знают, что ты за ней волочишься! — Алла выплевывала из себя слова, и они горошинами скакали по помещению.

— Глупости! — сердился Аркадий.

— Может быть, для тебя и глупости, но мне стыдно смотреть ей в глаза!

— Ты не знаешь, что такое «стыд», — возражал тот. — Если ты решила меня разжалобить, то придумай что-нибудь другое.

— Не пытайся представить меня бесчувственной стервой!

— Ты сама так представляешься. Тебя никто не любит.

— Зато тебя любят все!

«Боже, не ко мне ли приревновала Алла своего благоверного? Конечно, сегодня Аркадий вел себя точно монах, поглощенный молитвами, но женушке могли рассказать о том, что было вчера». В страшном сне не могло присниться Марине, что она будет откровенно завлекать женатого мужчину. Это Куманцев во всем виноват!

Марина отлепилась от двери и вернулась в свою комнату, но тут же поняла, что придется выйти еще раз — хотелось пить, а воды здесь не было. Она снова оставила дверь прикрытой не до конца и вышла на лестницу. С первого этажа доносились какие-то странные звуки. «Вдруг это собака?» — немедленно испугалась она. Однако Аркадий клялся, что до утра не выпустит ее из комнаты. А если и выпустит, то сразу на улицу — не позволит шататься по дому.

Марина стала осторожно спускаться. На улице снова громыхнул гром, но как-то неохотно. Между тем звуки, которые она слышала, явно не имели отношение к грозе на улице. Наверное, никто из обитателей дома не обращал на них никакого внимания, решив, что, это бушует непогода. А что, если кто-то лезет в окно?

Она на цыпочках прошла через холл и заглянула в гостиную. Дверь на веранду была закрыта, но там, за окнами, словно в фильме ужасов, метались какие-то рваные тени и слышались стоны и рычание.

— Что это такое? — раздался прямо у нее за спиной голос Юрия.

— Вы меня напугали! — вздрогнула Марина. — Подкрались, как Монтегомо — Ястребиный коготь!

— Какой, простите, коготь?

— Неважно.

— Зачем вы бродите среди ночи?

— Я пошла попить и увидела.., вот это…

— Они из-за вас дерутся? — спросил Юрий.

На нем были джинсы и та самая рубашка, в которой он ходил вечером. Марина подумала, что он, возможно, вообще сегодня не ложился в постель. Ну и организм у человека!

— Дерутся? — переспросила она и бросила еще один взгляд за окно. Только когда он сказал, ей стало понятно, что там действительно дерутся.

— Так это из-за вас или нет?

— Кто станет из-за меня драться? — сердито ответила Марина, а Юрий не менее сердито возразил:

— Да ладно вам кокетничать.

Широкими шагами он приблизился к веранде и открыл дверь. Марина подбежала и выглянула из-за его спины. Картина, открывшаяся ее глазам, выглядела довольно зловеще. Огромный шофер Володя трепал и возил по стенам малокалиберного Романа, который, впрочем, отбивался изо всех сил и даже заехал противнику кулаком в ухо. Однако именно Володя постанывал, а Роман рычал, словно маленькая, но злая собака, защищающая свою жизнь.

К невероятному изумлению Марины, Юрий достал из кармана сигареты и стал прикуривать.

— Хотите? — с некоторым опозданием спросил он у нее.

— Вы! — потрясение выговорила она, глядя на него с недоверием. — Вы собираетесь курить?!

— А что? — спросил он и спрятал пачку, поняв, что курить она не будет. — Почему бы мне не выкурить сигаретку?

— Они же убьют друг друга!

— Не стоит преувеличивать.

Дощатый пол веранды залило дождем, и дерущиеся, поскользнувшись, с грохотом упали на него и откатились в угол, продолжая неистовствовать.

— Пустите меня, я их разниму! — попыталась пробиться к драчунам Марина, но Юрий крепко взял ее за руку чуть выше локтя.

— Подождите, — попросил он. — Я хочу вам кое-что сказать.

Он прицелился и швырнул только что начатую сигарету на улицу, в дождь. Еще на лету ее промочило насквозь и тут же прибило к земле.

— Говорите скорее! — поторопила Марина, переступая босыми ногами.

— Мне кажется, я в вас влюбился, — глубокомысленно заявил Юрий.

— Что? — спросила она потрясение.

— Честное слово! — продолжал тот. — Все симптомы налицо: мне хочется все время смотреть на вас. Вы кажетесь мне красивой и умной, хотя это и не соответствует действительности.

К ним подкатился клубок из двух озлобленных мужиков, которые исступленно валтузили друг друга. Юрий отступил на несколько шагов.

— Да, забыл сказать самое главное: я вас ревную. Всю предыдущую ночь я провел в саду, терзаясь ревностью. Аркадий отправился вас завоевывать, и мне это было неприятно.

— Да вы ведь… Вы ведь не обращали на меня никакого внимания! — поразилась Марина.

— Я испытывал робость, — довольно нахально ответил он.

— И что такое случилось с вашей робостью нынче ночью? — спросила она, решив, что Юрий просто издевается над ней.

— Не знаю. Вероятно, страсть возобладала.

Драка тем временем продолжалась. Дерущимся удалось снова встать на ноги, Володя схватил Романа за грудки, приподнял его над землей и прижал к стене. Роман захрипел, и глаза у него полезли из орбит.

— Боже мой! — ужаснулась Марина. — Сейчас задушат вашего шурина!

— Черт с ним. Вы мне так ничего и не ответили.

— Он задыхается, задыхается!

— Скажите, что я вам хотя бы нравлюсь, — мрачно требовал Юрий.

— Надо что-то делать! — Марина рванулась вперед и повисла на руке у Володи, что не произвело на того никакого впечатления.

Рука у него была железной, словно спортивная перекладина, и на ней можно было висеть и выделывать какие угодно фигуры. От отчаянья Марина наклонилась и укусила шофера за локоть. Вместо того чтобы отпустить Романа, тот дернул рукой, и спасительница отлетела, как шавка, отброшенная копытом.

— Ну, куда вы лезете, в самом деле? — раздосадованно спросил Юрий, помогая ей подняться. — Вы тут ничего не сможете сделать.

— Смогу, — ответила Марина, сдувая челку со лба.

— Женщине не справиться с таким большим мужчиной.

— Все мужчины одинаковые, — довольно туманно пояснила она.

Тем временем Володя перехватил Романа поудобнее и напыжился, однако тот все еще продолжал дрыгать лапками, как жук, наколотый на булавку. Марина села на корточки, просунулась между ними, ловко расстегнула на нападавшем брюки, взялась за пояс, ухватив заодно и резинку трусов, и резко дернула все это хозяйство вниз.

Дальше произошло в точности то, на что она и рассчитывала. Володя немедленно отпустил шею Романа и схватился за штаны. Роман мешком свалился на пол, и Марина загородила его своим телом.

— Находчиво, — пробормотал Юрий. — Мне бы такое даже в голову не пришло.

— Вы что это?! — закричала тем временем Марина на шофера, выпятив небольшую, но очень храбрую грудь. — Разбандитствовались тут! Посмотрите, какой вы шкаф! Напали на совершенно беззащитное существо!

Володя недоуменно смотрел на нее и хлопал глазами. Беззащитное существо тем временем встало на четвереньки и почесало в комнату.

Юрий даже отступил, чтобы дать ему дорогу.

— Я всего лишь хотел выбить из него дурь, — подал наконец голос шофер. Голос был виноватый.

Роман тем временем поднялся на ноги и скрылся. Вероятно, побежал на второй этаж прятаться. Его бегство было освещено огромной молнией, шарахнувшей куда-то в реку. В тот же миг порыв ветра невиданной силы пронесся по незастекленной веранде и едва не повалил всех троих друг на друга.

— Быстро в укрытие! — скомандовал Юрий и втолкнул Марину в дом.

Володя потрусил за ними, придерживая штаны.

— Вы оторвали мне пуговицу! — пожаловался он по дороге.

— Советую вам лечь спать, — выговорила ему Марина учительским тоном. — Или мне лично проследить, как вы отправитесь в постель?

— Проследите лучше за мной, — предложил Юрий, когда шофер ретировался.

— Отстаньте. У вас нет сердца. На ваших глазах едва не убили человека.

— По правде сказать, это гаденыш, а не человек. Мне всегда хотелось его побить, но ни разу не нашлось достойного повода.

— Ну, все. Я тоже ухожу спать. Спокойной ночи, — перебила его Марина.

— Как? — удивился тот. — Вы что, уйдете просто так? Не ответив на мое признание?

— Ничего себе признание! — обалдела Марина. — Вы сказали, что я глупая и некрасивая.

— Я этого не говорил! — возмутился Юрий, но она не дослушала и вихрем взлетела по лестнице. Нырнула в приоткрытую дверь и забралась в постель. Полежала некоторое время, потом встала и на цыпочках вернулась обратно. Юрий протопал мимо, сердито пыхтя. Впрочем, далеко он не ушел — его комната находилась слева от ее. Будет теперь вздыхать за стеной!

Марина подумала, что, раз уж она все равно не спит, можно попробовать еще раз постучаться к Диме. Она попробовала, но он снова не отозвался. Тогда она нажала на ручку двери и засунула голову внутрь. Вокруг было темным-темно. Она постояла, дожидаясь очередной молнии. Молния ударила, комната осветилась белым светом, и стало ясно, что Димы здесь нет. Его кровать была аккуратно застелена, и сверху на подушке лежали чистые полотенца.

ГЛАВА 5

Разбудил ее настойчивый стук. Она открыла глаза, некоторое время смотрела на дверь, потом пересилила себя и крикнула:

— Кто там?

— Это Люба, — ответили из-за двери грудным голосом. — Можно я войду?

— Можно, — согласилась Марина и села. — Входите, пожалуйста.

Люба вошла, нагруженная сумкой и пакетом. Сумку Марина немедленно узнала.

— Мы с Аркадием Ивановичем сегодня с утра ходили в ваш коттедж, — сообщила Люба, поставив поклажу на пол и раскрывая шкаф. — Собрали вещи — ваши и Дмитрия Сергеевича — и принесли сюда. Я сама все паковала.

— Зачем? — тупо спросила Марина, мечтавшая смыться из дома Девелей как можно быстрее.

— Там у вас, знаете ли, катастрофа, — весело ответила Люба. — В одной спальне потоп и грязь несусветная.

— Окно ведь было разбито, — расстроилась Марина. — Но у нас есть вторая комната.

— Там теперь то же самое. Во время грозы повалило дерево, и оно упало так неудачно, что вышибло раму. Жить в коттедже нельзя — электричество отрубилось. Когда Аркадий доложил обстановку Анисье Петровне, та распорядилась вас переселить. Конечно, они наймут, кого нужно, и все в коттедже сделают. Вы только потерпите. Аркадий Иванович почему-то считает, что это он во всем виноват.

— А Дима? — спросила Марина, подозревая, впрочем, что ее так называемый братец воспринял переезд с восторгом.

— Дмитрий Сергеевич куда-то ушел, — обернулась Люба. — Я думала, вы знаете куда.

— Я не знаю, — покачала головой Марина.

Люба наклонялась к сумке, доставала оттуда вещи и ловко надевала их на «плечики».

— Я вам еще тапки принесу, — пообещала она. — А то от тех ваших остались одни помпоны. Кстати, завтрак подадут через полчаса. Вы любите слоеные булочки? Или лучше с маком?

Когда Люба ушла, Марина потерла лоб рукой и поморщилась. Кажется, Юрий вчера сказал, что влюблен в нее. Еще он заявил, что хотя она неумная и некрасивая, ему хочется на нее смотреть. Марина хмыкнула. Потрясающий тип! Ей никогда еще не объяснялись в любви в столь оскорбительных выражениях. Она отправилась умываться, размышляя, зачем он разыграл эту комедию.

В коридоре так вкусно пахло свежевыпеченными булочками, что Марина притормозила и, блаженно прикрыв глаза, потянула носом воздух. И в тот же миг уютную утреннюю тишину разорвал пронзительный женский крик:

— А-а-а-а-а-а!!!

Марина подпрыгнула, не зная, куда бежать и что делать. Немедленно пооткрывались двери, и из них повыскакивали обитатели второго этажа — кто в чем. Юрий, на котором болталась рубашка, одетая наполовину, оказался ближе всех к ней.

— Что с вами?! — ужасным голосом спросил он. — Почему вы вопите, как гиббон?

— Это не я, — испуганно ответила Марина, и тут крик раздался снова.

— Это Любин голос! — воскликнул Аркадий. — Не пойму только, где она!

— Она… Она пошла в Димину комнату, — пролепетала Марина, указав пальцем в конец коридора. — Вещи разбирать.

Все рванули туда, а ей вдруг сделалось совсем нехорошо. Было совершенно ясно, что просто так вопить на весь дом никто не станет. Наверное, Люба обнаружила в комнате что-то ужасное. Диму, лежащего на полу с вонзенным в сердце кинжалом, например. Марина почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног, и сползла по стенке на пол. Тотчас кто-то потянул, ее за шиворот.

— Вставайте! — потребовал Юрий. — Слезами горю не поможешь.

— Что с ним? — слабеющим голосом спросила Марина, чувствуя, как дрожат у нее коленки.

— Кажется, на него упала ваза. Ее ураганом снесло. Может быть, он еще жив.

Мимо них с топотом пробежали Аркадий с Аллой, Дарья и Валерий Леопольдович. Лица у всех были одинаково перекошены и бледны.

— Ваза? — недоумевающе переспросила Марина. — Ничего не понимаю…

— Ваза, ваза! На Романа упала ваза! — нетерпеливо повторил Юрий.

— На какого Романа?

— Вы еще и бестолковая к тому же! Как я мог в вас втрескаться? — Марина похлопала глазами. — Сидите тут и ждите меня. Или подите к Любе, она там бьется в истерике.

Сидеть она, конечно, не стала и к Любе не пошла, а побежала в комнату, быстро влезла в платье, распахнула окно и перевесилась через подоконник. Голова и плечи тотчас намокли, потому что снаружи моросил унылый дождь. Небо, обложенное ватными тучами, опустилось угрожающе низко и медленно ползло куда-то за лес, задевая брюхом верхушки деревьев.

Роман лежал на забетонированной площадке возле дома лицом вниз, весь в серо-белых осколках. Марина повернула голову и тут же все поняла. По обе стороны черного хода возвышались две колонны, украшенные гипсовыми вазами. На одной колонне ваза выстояла, другую же, по всей видимости, снесло ветром. Ничего удивительного — ветер был ураганный. Но вот как Роман оказался на улице в самый разгар грозы? Что он там делал, ночью, позади дома?

Марина быстро спустилась на первый этаж и побежала в гостиную. Здесь была дверь, ведущая в небольшой предбанник перед черным ходом. Дверь была распахнута настежь, и в нее как раз входили мужчины. Анисья Петровна сидела в кресле возле окна прямая, как палка, с сумрачным челом.

— Где ваш брат, Мариночка? — немедленно спросила она, когда та появилась в комнате. — Почему он не идет меня поддержать?

— Я сама не знаю, где он, — ответила Марина. — Я его с вечера не видела.

— Мы повезем Романа в больницу, так будет быстрее, чем «неотложку» ждать. Я уже позвонил, — бросил на ходу Аркадий.

Софья, сгорбившаяся, как старуха, прошла вслед за ним широким мужским шагом. За ней следом промчалась Дарья, зажимая рот двумя руками.

— Софья! — громовым голосом окрикнула внучку старуха. — Почему твой муж болтался под дождем вовремя урагана?

Софья остановилась и, не оборачиваясь, сказала через плечо:

— Он пошел молнии фотографировать.

— Фотографировать молнии? — не поверила Анисья Петровна. — Он что, дурак?!

— Да! — крикнула Софья, неожиданно сорвавшись. — Он дурак! А вы что, не знали?! Он всю ночь где-то бегал. Я проснулась — он копается в ящике. Я спросила его, что он делает. Он ответил, что ищет фотоаппарат, хочет пойти поснимать молнии. Я сказала ему, что он идиот, и снова заснула. Это васустраивает?

— Устраивает, — кивнула Анисья Петровна. — А фотоаппарат нашли?

— Там нет никакого фотоаппарата, — пробасил Володя, входя в комнату и отряхиваясь, словно собака. — Если только он не отлетел куда-нибудь в траву.

— Какая там трава? — раздула ноздри Анисья Петровна. — Там газон, стриженный под машинку, — пуговицу найти, можно!

— Ах, оставьте, мама! — простонала Дарья. — Когда он очнется, сам все расскажет.

— Он соврет, — буркнула старуха. — Как всегда. Свет не видывал таких врунов и сочинителей, как твой зять.

Дарья фыркнула и выскочила из комнаты. Аркадий и Володя повезли пострадавшего в больницу, с ними поехала Софья. Марина некоторое время слонялась по первому этажу, потом Дарья сварила всем кофе и разогрела в микроволновке булочки.

— Люба, рыдает где-то наверху, — сообщила она.

— Она рыдает! — возмутилась Анисья Петровна. — Тоже мне близкая родственница!

— Вы прошлой ночью больше не выходили из своей комнаты? — тихо спросил Юрий, когда они убрали посуду.

— Нет, — рассеянно ответила Марина, которая думала только о том, куда подевался Куманцев. — А вы?

— Я еще в ванную выходил.

— Вы.., случайно моего брата не видели?

— Нет. А в самом деле? — озадачился он. — Куда подевался ваш брат?

— Может быть, он уехал в Москву? Вдруг ему позвонили…

— Советую посмотреть, на месте ли его бумажник и мобильный телефон.

Марина побежала наверх и нос к носу столкнулась с медсестрой Катей, которая шла по коридору с сосредоточенным лицом. В руках она держала аптечный чемоданчик. Он был довольно объемистый: вероятно, ее подопечная Анисья Петровна болела тысячью и одной болезнью, и для каждой из них нужно было иметь лекарство под рукой.

— Ходила посмотреть, как там Люба, — вполголоса объяснила Катя. — Она очень испугалась, когда увидела Романа.

Люба сидела на стуле в Диминой комнате, зажав руки между колен, и смотрела прямо перед собой.

— Булочки очень вкусные, — неловко сказала Марина. — А вы моего брата не видели?

Люба подняла на нее больные глаза и покачала головой:

— Нет, с вечера не видела.

— А вечером когда?

— Уже все спать легли, а он на веранду вышел покурить. И только прикурил, как будто чего услышал. Я из окна своей комнаты смотрела, — виновато объяснила она. — Он папироску, значит, бросил и как сиганет через перила! И все. Я спать легла.

— А во сколько это было?

— Не знаю, — пожала плечами Люба и повторила:

— Все уже спать пошли.

— Он куда-то подевался, — объяснила Марина. — И мне ни слова не сказал.

Она полезла в тумбочку и обнаружила в ней бумажник и ключи от машины. Мобильный телефон был поставлен на зарядку. Выходит, Дима никуда не уехал!

— Может, он пошел на реку купаться и утонул? — предположила Алла светским тоном, когда Марина вместе с Любой спустилась вниз и спросила о «брате». — В реке после урагана чего хочешь могло плавать. Зацепился — и привет.

Кажется, это предположение не казалось ей особо волнующим.

— Последний раз его видели ночью, — возразила Марина. — Он же не дурак, чтобы в грозу лезть в реку.

— Катерина! — потребовала Анисья Петровна. — Меряй мне давление: я разнервничалась. А тебе, детка, — обратилась она к Любе, — надо нашатырь с собой носить. Ты у нас барышня.., обморочная. И нашатырь тебе помогает. Нюхала нашатырь?

Люба отрицательно покачала головой.

— Дура! — вынесла вердикт старуха. — Сейчас-то уж поздно. Пойди кусок холодной курицы съешь, сразу полегчает. Я всегда курицу ем, чтобы стресс не съел мой желудок. Курятина обладает поистине волшебными свойствами… Впрочем, ты дура, тебе не понять.

Тем временем вернулись Аркадий, Володя и Софья. Вернулись не одни, а с представителями правоохранительных органов.

— Мы его только привезли, — мрачно сообщил Аркадий, — как он взял и умер.

Дарья зарыдала в платок, все остальные хмуро молчали.

— А это кто? — спросила, наконец, Анисья Петровна, указывая на скучных мужчин.

— Это, бабушка, милиция.

— Что здесь делать милиции? — налилась та гневом. — Когда у нас несчастный случай.

Тем не менее милиция ушла за дом и некоторое время там пропадала. Поскольку кругом валялись поломанные деревья и сорванная ветром черепица, визит превратился в простую формальность.

— Мы и фотоаппарат нашли! — сообщил Володя, вернувшись в дом. — В клумбе. Наверное, Рома рукой взмахнул, и он отлетел в сторону.

Софья, которая с момента приезда неподвижно сидела на стуле, неожиданно подняла голову и изумленно спросила:

— В клумбе?!

— А что такое? — растерялся Володя. — Почему нет?

— Все это чудовищно, — с надрывом ответила та и поднялась на ноги:

— Я пойду в свою комнату лежать, не трогайте меня.

До вечера родственники ходили по дому, как неприкаянные. Люба ничего не готовила, хозяева добывали себе пищу из холодильника, а Марина так проголодалась, что не могла больше ни о чем думать — только о еде и о Диме. И куда он мог подеваться? Возможно, его что-то привлекло в саду, он пошел посмотреть и его задавило деревом? Что, если он сейчас лежит где-нибудь в зарослях и умирает?

В заднюю дверь после происшедшего выходить было страшно, поэтому Марина просочилась через парадный вход и обогнула дом. Скинула босоножки, миновала газон и вышла на тропинку, которая вела к задней калитке. Калитка оказалась приоткрыта, а возле нее в траве валялись какие-то объедки. Мокрые надкусанные булки, куриные косточки. Тут же стояла тощая кошка и жадно ела колбасу из пластикового лоточка. Увидев человека, она присела, но не убежала и своей добычи не бросила.

— Колбаса! — прошептала Марина, немедленно вспомнив предсказание Софьи, которое та в первую же минуту знакомства выдала Диме Куманцеву. Если он войдет в этот дом, то непременно погибнет. Она говорила, что видит колбасу. И теперь Димы нет, а колбаса — вот она.

Интересно, кто разбросал здесь провизию? По всей видимости, она была хорошо упакована — в пластик и пищевую пленку, но кошки и вороны все развернули и растащили. И почему калитка открыта? Марина, сомневалась, что кто-то из Девелей ею пользуется. Надо будет спросить.

— А вас Анисья Нетровна зовет, — сообщила медсестра Катя, когда Марина возвратилась в дом. — Она сейчас в своей комнате, вон там. Хочет с вами поговорить.

Катино личико так и тянуло назвать мордашкой. Легкие волосы, темные у корней и светлые на концах, завивались кольцами, как у овечки. В довершение всего у нее были большие кукольные глаза. Если Аркадий и не соблазнил девушку, то только потому, что старуха ни на секунду не отпускала ее от себя.

Марина сразу же подошла к двери, постучала и вошла.

— Вы меня звали? — осторожно спросила она.

— Звала, — ответила хозяйка, указывая ей на жесткий стул, стоявший посреди комнаты. Вероятно, этот стул предназначался медсестре — чтобы не расслаблялась.

Сама Анисья Петровна восседала в глубоком кресле, и ее крохотные ножки, не достающие до пола, смешно торчали вперед.

— Ну, — сердито сказала она и посмотрела на Марину колючими глазками. — Где он?

Вопроса Марина не поняла.

— Где Дмитрий? — пояснила та и хлопнула ладошками по коленкам. — Куда он делся? Он что, напал на след?

— На чей след? — глупо переспросила Марина.

— На след убийцы, разумеется.

— Убий…

— Вы что, ничего не знаете?

— Что — ничего? — снова переспросила Марина, поразив старуху своей тупостью.

— Можете меня не бояться, — успокоила ее Анисья Петровна. — Я в курсе вашей миссии, я знаю, что вы не брат и сестра, но я не знаю, чего вы к настоящему моменту достигли.

— Мы достигли… — Марина неопределенно взмахнула рукой. — Мы достигли.., кое-чего.

Она представления не имела, во что ее втянул Куманцев. Что за хрень несет эта бабка? И что она должна ей отвечать? «Когда он вернется, я покажу ему кузькину мать!» — решила Марина.

— Ладно, — смилостивилась старуха. — Я понимаю, что вы не уполномочены давать мне отчет. Но я хочу знать, где Дмитрий Сергеевич. Когда я нанимаю частного детектива — и за большие деньги, надо сказать! — я желаю быть в курсе дела. Это понятно, надеюсь?

— Час… — начала было снова переспрашивать Марина, но вовремя прикусила язык.

— Скажите хотя бы, — Анисья Петровна перешла на более мягкий тон, — к какой версии он склоняется? Это убийство или нет? Если да, то Романа ведь тоже могли убить! До этой вазы ничего не стоило добраться — всего лишь вылезти на карниз и сделать несколько шагов.

— Убийство, — бормотала Марина, закусив до крови нижнюю губу.

— Если и мой сын, и Роман были убиты, то убийца теперь в доме. — Старуха пристально поглядела на Марину. — Так давайте, делайте что-нибудь! Здесь свежие следы, не медлите, а то они исчезнут!

— А что делать-то? — испугалась Марина.

— Откуда я знаю! Это же вы сыщица, а не я.

Мнимая сыщица вывалилась из ее комнаты и пошла на веранду, пошатываясь.

— Вот вы где! — обрадовался Юрий.

— Курить, — коротко потребовала Марина.

— Хорошо, — согласился тот. — Вот вам сигарета. Можете попросить у меня еще что-нибудь. Что хотите просите, я достану. Ну, давайте, вейте из меня веревки!

Марина его не слышала. В мозгу бешено вращались шестеренки, но весь механизм работал на холостом ходу. Ни одной мысли не было в ее голове, словно эту голову продули и плотно закупорили.

— Несмотря на то что в прошлый раз вы мне ничего не ответили, — подал голос Юрий, — и даже не поощрили меня, я унизился до того, что принес вам букет.

Он достал из-за спины сомнительной красоты пук, довольно объемный, и быстро его понюхал.

— Я собирал его сам. — Он протянул пук Марине. — Лазил по мокрой траве, рискуя вымазаться навозом. Даже… — Он замолчал на полуслове, потом клюнул носом себе в грудь и коротко чихнул. — Даже трагические обстоятельства не смогли уничтожить во мне желания подарить его вам.

— Да-да, — сказала Марина. — Отлично.

Способность соображать медленно возвращалась к ней, как возвращается к жизни затекшая рука, которую энергично растерли. Куманцев ее обманывал! Вернее, оба Куманцева ее обманывали. Дима — частный детектив, и в этот дом ему необходимо было проникнуть вовсе не для того, чтобы познакомиться с потенциальными партнерами. Старуха поручила ему найти убийцу сына. Хотя, кажется, она допускала, что ошибается и что Иван Леопольдович действительно захлебнулся водой, когда принимал ванну.

— Послушайте, кто-нибудь пользуется той калиткой, которая находится в глубине участка? — спросила она.

— Пчхи! — ответил Юрий. — При чем здесь калитка? Я говорю вам о своем чувстве, а вы — «калитка»!

Марина подняла глаза и онемела. На лбу у пылко влюбленного прямо на глазах надувалась шишка. Вторая росла на правой щеке, а третья — на шее. Кроме того, кожа его начала покрываться мелкой красной сыпью, похожей на следы от земляники.

— Юрий! — страшным шепотом воскликнула она, глядя на него округлившимися глазами. — Юрий!..

— Что? — плотоядно спросил тот. Вероятно, он принял ее взгляд за проявление страсти. — Пока тут никого нет, я подарю вам…

Он замер на полуслове, тупо посмотрел в стену, потом сказал: «Пчхи!» — и быстро почесался.

— Юрий! — снова пискнула Марина, потому что он прямо на глазах превращался в монстра. — С вами происходит нечто ужасное!

— Я знаю, — кивнул тот. — Разве не ужасно влюбиться в женщину, которая ничего из себя не представляет? Живет на деньги брата и… Пчхи! И едва справляется с разборкой его… Пчхи! ..корреспонденции.

Он почесался уже с гораздо большим остервенением.

— Да у вас аллергия! — догадалась Марина. — На полевые цветы!

— Это не помешает мне подарить вам… — снова начал тот и замер. — Подарить вам… Пчхи! Поцелуй.

Он схватил Марину за шею, притянул к своему страшному красному лицу и жадно поцеловал. Потом отпустил и сказал:

— Вы так действуете на меня, что я начинаю.., задыхаться.

Тут он привалился к стене и захрипел.

— Катя! — нечеловеческим голосом закричала Марина, отскакивая от него. — Катя-а-а!

Тотчас же в гостиной возникла Катя с круглыми глазами.

— Что, что такое? — закричала она, бросившись к потрясенной Марине. Та пальцем показала ей на ужасного Юрия.

Вслед за Катей отовсюду начали появляться перепуганные Девели. Когда Дарья увидела своего сына, она так испугалась, что свалилась на пол и осталась там лежать.

— Сейчас, сейчас! — приговаривала Катя, которая уже сбегала за своим чемоданчиком. — Сейчас мы его уколем. У меня есть… Кажется, вот это.

— Если кажется, то лучше не надо, — испугался Валерий Леопольдович, загораживая собой племянника. — Лучше «Скорую помощь».

— Юрий Иванович! — твердо сказала медсестра, отстраняя дядю. — Пройдемте в вашу спальню.

— Звучит интригующе, — пробормотал Аркадий. — На твоем месте, Юрий, я бы пошел.

Воспользовавшись суматохой, Марина выскользнула из дому и снова пошла к забору в дальнем конце участка. Колбасу уже доели, и вокруг валялась только бумага. Марина прошла через калитку и поднялась на дорогу, вдоль которой тянулся следующий ряд домов. Прямо напротив стояла компактная дачка с иллюминаторами вместо окон. Во дворе под деревом сидел пенсионер и что-то сосредоточенно строгал.

— Простите! — крикнула Марина, подойдя к воротам. — Вы тут вчера ничего подозрительного не видели? Дело в том, что мой брат пропал во время грозы. Ушел через заднюю калитку, и его до сих пор нет.

Пенсионер встал, обстоятельно отряхнулся от стружек и приблизился к Марине. Он был гладкий, усатый, похожий на кота Матроскина.

— Ваш брат, наверное, уехал на той машине, — неожиданно сказал он и посмотрел на Марину так, словно раздумывал, что из нее выстрогать.

— На какой — той машине? — нетерпеливо спросила она.

— Да я же не разглядывал! — пожал плечами пенсионер. — Гроза была — все мои прилипли к окнам и смотрели. Прямо вот тут машина стояла — серебристо-серая такая. Марку я не разглядел. Стояла-стояла, а потом исчезла. И как шофер не боялся рулить в такую погоду? Запросто мог в кювет свалиться. Или врезаться в кого-нибудь, — радостно добавил он. — Вы в милиции узнайте, может, вчера на дороге «лобовик» случился.

— Господь с вами! — отшатнулась Марина.

— Лучше узнать горькую правду сразу, — назидательно сказал злой Матроскин.

«Итак, я осталась одна, — подумала Марина. — Старуха считает, что я должна действовать. Теперь я — сыщик. — Она снова вошла в калитку и огляделась по сторонам. — Какие выводы мог бы сделать Шерлок Холмс, увидев и узнав то, что увидела и узнала я? Так. Дима спрыгнул с веранды во время грозы. У задней калитки его ждала машина. Он взял с собой много еды — возможно, собирался сидеть в засаде. Но потом на него напали собаки, которые почуяли колбасу, и Дима раскидал провизию, чтобы отвлечь их и успеть улизнуть». Версия казалась вполне логичной.

— Скажите, — спросила она у Аркадия, возвратившись в дом. — В вашем поселке водятся дикие собаки?

— А вам зачем? — хмуро спросил тот. — Хотите заняться дрессурой?

— Я не в шутку спрашиваю, а всерьез, — обиделась Марина. — Ваш Барон всегда один бегает или у него есть приятели?

— Честно говоря, он ни разу со мной не делился.

— А дикие кошки? — не унималась Марина. — Их много?

— Нет, — ответил Аркадий. — По головам можно пересчитать. Диких зайцев тоже раз, два — и обчелся.

Марина надулась и отошла.

Трое суток все в доме шло кувырком. Дарья слегла с давлением. Юрий вдвоем со своей аллергией от всех прятался, Анисья Петровна впала в депрессию, остальные занимались похоронами. Откуда ни возьмись появились двое рабочих, которые взялись приводить в порядок дом и участок после урагана.

Все эти дни Марина исступленно ждала возвращения Куманцева — и зря. «Что, если его убили? — она наконец позволила задать себе самый страшный вопрос. — Засунули в машину, задушили, увезли и закопали в лесу? Может быть, надо позвонить прямо на Средиземное море его старшему брату?» Проблема нешуточная. Если она позвонит и скажет, что Дима пропал, а он потом объявится, босс ей этого никогда не простит. А если она не позвонит, а Дима так и не найдется, шеф не простит ей тем более. В конце концов она решила выждать еще пару дней и тогда уже поднимать шум.

В день похорон, когда в доме почти никого не осталось, Марина достала из своего «экстремального» портфеля лист бумаги и написала сверху: «Жертвы». Поставила точку и с абзаца изобразила: 1; Иван Леопольдович Девель. 2. Роман. Ни отчества, ни фамилии Романа она не знала. Дальше следовала строчка «Улики». Улик никаких не было. Тогда она замарала «Улики» и вместо них написала: «Странные факты». Единственным фактом, казавшимся ей странным, была та самая записка, которую Алла вытащила из салфетки.

Марина уже сто раз хотела пробраться в комнату к Валерию Леопольдовичу за этой запиской, но ничего не получалось. Зато сегодня можно было не опасаться, что ее поймают. Двери в доме никто не запирал, поэтому осталось только выбрать подходящий момент. Марина выбрала, проскользнула в кабинет и сразу же бросилась к стеллажу.

Книга исчезла. Марина перекопала всю полку, но нет — никакой «Страны филателии» там не обнаружилось. Куда она могла подеваться? Книга огромная, как энциклопедия. Марина взяла стул и принялась обследовать комнату сверху донизу. Ничего. Весьма сомнительно, что кто-то вдруг заинтересовался марками и взял у Валерия Леопольдовича почитать именно эту книгу. Скорее всего, Алла умыкнула ее, чтобы пролистать в тишине и вытащить записку.

Впрочем, почему Алла? Тот, кто написал ее, тоже мог взять книгу. Если он предъявил ультиматум и вложил его в салфетку, то наверняка наблюдал за тем, как его достанут и прочтут. И он видел, что случилось! В таком случае автор записки — один из тех, кто заходил к Валерию Леопольдовичу в кабинет. Тот, кто заприметил, что она держит в руках «Страну филателию», — ведь другой возможности спрятать записку у нее не было.

Марина взяла свой листок и зафиксировала: "Записку написали: 1. Алла. (Сомнительно. Сама написала, сама забрала обратно?) 2. Дарья. 3. Софья. 4. Роман. (Пришли в кабинет.) 5. Катя. (Она заглядывала, чтобы позвать Валерия Леопольдовича к А. П.) Конечно, книгу выкрал кто-то из них! Забраться тайком в кабинет и перелистывать страницы — слишком долго и опасно. Проще схватить книгу и убежать. А попросить ее у Валерия Леопольдовича? Тоже риск. Он снимет том с полки, а записка возьмет и выпадет. Сам Валерий Леопольдович был у Марины вне подозрений. У себя в комнате он мог искать записку, сколько заблагорассудится. В таком случае книга осталась бы на месте.

Марина спустилась к Анисье Петровне и спросила, кто решает, как все рассядутся за столом.

— Я, разумеется!

— А в тот день, когда приехали Алла и Володя?

— Я всегда всех рассаживаю! — заявила старуха. — Кажется, в тот день я Любе заранее показала: сюда этот сядет, а туда — тот.

— А кто еще мог слышать — кто куда?

— Да кто угодно! Я что, по сторонам смотрю? В гостиной перед обедом всегда полно народу.

Марина вернулась к себе, долго рассматривала «странные факты», и тут ее неожиданно осенило. "Что, если Роман — шантажист и именно за это его убили? Воспользовались тем, что гроза, и сбросили вазу? — Марина принялась ходить по комнате и грызть ручку. — Роман мог положить записку в салфетку, почему нет? Он видел, что я взяла ее и отправилась в кабинет Валерия Леопольдовича. И он зашел туда почти сразу вместе с Аллой. Понял, куда я спрятала записку, добыл ее из книги и передал по назначению. Затем тот, кого он шантажировал, сообщил ему, что готов выплатить деньги. Назначил встречу, а потом убил его. Нет, ерунда какая-то. Что он мог сказать: стой ночью прямо под вазой? Да зачем вообще выходить на улицу, когда можно постучать в любую комнату, зайти и передать все, что тебе хочется.

А что, если записка была анонимной? Марина не заметила подписи. Тогда понятно, почему ее подсунули тайком! Наверное, деньги требовалось положить в определенное место — например, в клумбу напротив черного входа. И непременно ночью. Роман пошел за деньгами, тут его и… Или, наоборот, это Романа шантажировали, он вышел с деньгами, тут его и…"

Ах, если бы она знала, как распределялись места за столом в тот день! Тогда бы стало ясно — у чьей именно тарелки лежала салфетка. Не поменялись ли Девели в последний момент местами? Но спрашивать ни у кого нельзя. Вдруг она спросит у убийцы? Вот это будет номер!

Следующий день ознаменовался двумя событиями: отъездом Валерия Леопольдовича и приездом Евгения — сына Аркадия и Аллы. За первым примчалось такси, а второй как раз подъехал к дому на автомобиле «Рено». Марина немедленно сделала стойку: автомобиль оказался серебристо-серым. Такого цвета машина стояла в ночь исчезновения Димы Куманцева возле задней калитки.

— Все птички в клетке! — вполголоса сказала Анисья Петровна, ущипнув Марину за локоть.

— Какие птички? — ойкнула та. До сих пор она мирно стояла возле окна и наблюдала за развитием событий.

— Почему вы все время переспрашиваете? — прошипела старуха.

— Потому что я не понимаю, о чем вы говорите.

— Я говорю о том, что Женя тоже был тут, когда Иван утонул в ванне. Теперь он приехал, и все на месте. Все птички в клетке.

— Хорошо, — сказала Марина. — Я им займусь.

Конечно, она вешала старухе лапшу на уши. Что значит — она им займется? Она только и ждет, когда Куманцев даст о себе знать. Сама она в деле сыска полный и абсолютный профан. Хоть и будущий юрист. Впрочем, она не видела себя ни Перри Мейсоном, ни даже Деллой Стрит. Евгений оказался высоким и слегка костлявым молодым человеком с окрашенной в три цвета головой и наглыми глазами. Он свысока разговаривал с родителями, бабку потрепал по щеке, а прабабку нехотя поцеловал в щеку. Когда ему представили Марину, он немедленно спросил:

— Надеюсь, вы к нам ненадолго.

— Мариночка моя гостья, — ледяным тоном заявила Анисья Петровна.

Евгений пожал плечами и ушел разбирать вещи.

— Ты поедешь к дяде Роме на могилу? — крикнула ему вслед Дарья.

— Это что, необходимо?

— Нет, но…

— Ну и ладно.

«Избалованный тип, — подумала Марина. — Надо разузнать о нем побольше. Допустим, я доктор Ватсон. Когда вернется Шерлок Холмс, он потребует у меня подробнейшего отчета. Я должна запоминать каждую мелочь. И делать что-нибудь, не сидеть! Вот сейчас Валерий Леопольдович отчалит, и я что-нибудь обязательно сделаю», — решила она.

Валерий Леопольдович стащил вниз две здоровенные сумки с раздувшимися боками, из кармашков которых торчали самые неожиданные предметы. На нем был костюм в крупную клетку, в петлице которого красовалась белая роза, оборванная под самый «подбородок».

— Что ж, мама. Не знаю, когда мы в следующий раз поговорим по душам…

— Я что, не смогу тебе звонить?! — ужаснулась Анисья Петровна, когда сын объявил, что мобильный телефон не сработает.

— Это же Африка, а не Капотня!

— А если я умру?!

— Ты не сделаешь такой глупости, — заявил он. — По крайней мере до тех пор, пока я не вернусь, договорились?

Марина вежливо попрощалась и отошла в сторонку, чтобы дать родственникам повиснуть у отъезжающего на шее. Когда такси скрылось за поворотом, все потянулись в дом. Марина шла последней, прямо за Катей. И вдруг увидела на земле ту розу, что торчала у Валерия Леопольдовича в петлице. Вероятно, он обронил ее в самый последний момент.

— Ой, роза! — воскликнула Марина.

Катя обернулась и испуганно уставилась на нее.

— Вы что?

— Валерий Леопольдович потерял розу! — объяснила Марина, а про себя подумала: «Надо же, какие все стали нервные».

Впрочем, сама она тоже держалась на одном кофе. Юрий, у которого, наконец, закончился карантин, поджидал ее возле двери. Лицо его вернуло нормальный здоровый цвет, но выражение его было чересчур мрачным.

— Не думайте, что я все так и оставлю. Позже мы продолжим наш разговор, — пообещал он.

— А о чем мы разговаривали? — спросила Марина, делая вид, что ничего не помнит.

На самом деле она была убеждена, что за его неожиданным к ней интересом стоит нечто ужасно банальное. Возможно, Аркадий дал брату сотню баксов за то, чтобы он «вызвал огонь на себя». Это было очень, очень правдоподобным предположением. Хотя в глубине души Марине было жаль, что в нее не влюбляются именно такие мужчины, как Юрий, — серьезные, самостоятельные, умные и — чего уж там! — красивые. Лучшие свои годы, когда ее сверстницы поступали в вузы, находили кавалеров и выходили замуж, она поддерживала семью. А потом… Все, кто ухаживали за ней потом, не заслуживали даже воспоминаний.

— Что предпримем? — шепотом спросила Анисья Петровна, улучив момент, когда они с Мариной остались одни. — Вероятно, с Дмитрием на самом деле что-то случилось. Мы не можем делать вид, что все идет, как надо. Он должен был вести следствие в моем доме и вдруг — хоп! — исчез. Наверное, следует связаться с его родственниками и поставить их в известность. Или даже, — она сделала такое лицо, точно увидела таракана, — позвонить в милицию.

Судя по всему, милицию Анисья Петровна не жаловала.

— Я смотрела по телевизору, как они работают! — брезгливо объяснила она Марине. — Просто шуты гороховые! Шуты и пьяницы!

— А что вы смотрели? — осторожно поинтересовалась та.

— «Агент национальной безопасности» и «Улицы разбитых фонарей». Этого вполне достаточно!

Марина поднялась наверх и вошла в комнату Димы, в которой он, впрочем, так ни разу и не ночевал. Посидела на его кровати, покопалась в вещах. Потом взгляд ее упал на мобильный телефон, который был соединен с зарядным устройством и подключен к розетке. Вопрос на засыпку — звонить старшему Куманцеву или нет? Она испортит ему медовый месяц, это точно. В задумчивости Марина провела пальцем по кнопкам и неожиданно замерла. Здесь ведь есть повторный вызов! Можно узнать, кому звонил Дима в последний раз. Вдруг это что-нибудь прояснит?

Она вытерла вспотевшую руку о платье, нажала кнопку, и на экранчике немедленно высветился номер телефона. Марина переписала его на лист бумаги и полетела вниз.

— Анисья Петровна, взгляните, — попросила она. — Вам случайно не знакомы эти цифры?

Старуха приставила листок к физиономии. Несмотря на возраст, никакой дальнозоркостью она не страдала и если что-то пыталась рассмотреть, то подносила это к самому носу.

— Кажется, я знаю, — пробормотала она. — Однако надо проверить.

Она прикрикнула на Катю, которая засунула голову в дверь, и та немедленно испарилась. Потом полезла в записную книжку и воскликнула:

— Ну, конечно! Это телефон Тани, моей прежней медсестры. Она ушла от меня нянчить внучку. Представляете, какая дура? Тут жила как у Христа за пазухой, а там на нее все хозяйство повесили!

— Значит, перед тем как исчезнуть, Дима звонил вашей бывшей медсестре?

— Ну да! Интересно только зачем.

— Думаю, нам тоже надо позвонить и спросить, о чем они разговаривали.

— Я не могу этого сделать! — запротестовала Анисья Петровна. — Никто не должен знать о моем договоре с Дмитрием! Если узнают про нашу связь, сразу заподозрят, что он здесь появился не просто так. И ему будет угрожать реальная опасность. Я не стану звонить, звоните сама!

Марина поняла, что переспорить старуху невозможно, и принялась за дело. Заперлась в своей комнате и позвонила. Только на седьмом гудке сняли трубку.

— Алло! — крикнул запыхавшийся и довольно молодой голос. — Кого вам?

— Мне, пожалуйста, Таню. — Марина была сама вежливость.

— Это я.

— Извините за беспокойство, — осторожно начала Марина. — Вам звонит сестра одного человека, с которым вы недавно разговаривали.

— Какого? — с любопытством спросила Таня.

«Действительно, какого? Кем он там назвался?» Она подумала и осторожно сказала:

— Его зовут Дмитрий.

Она очень боялась, что сейчас ее спросят: «А кто это?», и тогда все пропадет.

— А, Лавровский! — вместо этого произнесла Таня.

«Дима Лавровский? Надеяюсь, что я не ошиблась».

— Понимаете ли, после того как Дима позвонил вам, он.., исчез. Совсем исчез. Мы не знаем, куда он подевался. Мы переживаем.

— Боже мой? — взволнованно воскликнула Таня. — Какой кошмар! Вы в милицию заявили?

— Сначала мы хотим выяснить, не отправился ли он по срочным делам.

— Но чем я могу вам помочь?

— Скажите, о чем у вас шел разговор?

— Я медсестра. Много лет вожусь с больными. Ваш брат слышал обо мне от своих знакомых и позвонил спросить, не соглашусь ли я ухаживать за его бабушкой. Но я больше не работаю в системе, я теперь внучку воспитываю!

— Вы ему никого вместо себя не посоветовали? — спросила Марина. — Обычно медсестры кого-нибудь рекомендуют. Если одна не может, подряжает свою подругу. Или вы так не делаете?

— Почему — делаю! — отозвалась Таня. — В последний раз, когда я с работы уходила, порекомендовала своей клиентке замечательную девочку. Кстати! — оживилась она. — Я вашему брату тоже об этом рассказывала.

— А как он на это отреагировал? — насторожилась Марина. — Вы не помните? Пожалуйста! — попросила она.

— Я помню, помню. Он сказал: «Наверное, когда ваши товарки узнали, что хорошее место освобождается, они все попросили замолвить за них словечко». На самом же деле все было не так! Я отдала свою работу сама. Девочке, с которой вместе работала в больнице. Она прекрасно себя зарекомендовала, прекрасно!

"Кажется, я поняла, зачем Дима звонил этой Тане, — подумала Марина, попрощавшись. — Он просто проверял медсестру Катю. Он хотел быть уверен, что Катя — не подосланная кем-то наемная убийца. Но — увы! — ее устройство на работу выглядит вполне невинно. Значит, это никакая не ниточка.

Что же случилось с Димой? Если он напал на след, то на какой? Может быть, пойти к Софье и попробовать вытрясти из нее очередное знамение? Вдруг она правда что-нибудь такое видит? Ведь говорила же — поднимется ветер, все умрут".

Однако выяснилось, что в настоящий момент Софья разговаривать не в состоянии. Она напилась в стельку пьяной, лежала на кровати и реагировала только на свет — требовала немедленно погасить, если его включали.

Когда стемнело, Марина распахнула окно и высунулась на улицу. Оставшаяся в одиночестве гипсовая ваза так и лезла в глаза. Смотреть на нее было страшновато. Марина задрала голову и стала глазеть на звезды, надеясь, что во время медитации на нее снизойдет откровение и она поймет, как действовать дальше. Или отгадает на худой конец — кто убийца.

И вот она смотрела, смотрела… И тут ей стали слышаться голоса. «Снова кто-то ругается! — сердито подумала Марина. — Не дают сосредоточиться!» Впрочем, она сразу же перестала злиться, потому что решила, что всякая ссора — это источник полезной информации. Чего только не выбалтывает рассерженный человек! Кажется, опять Алла и Аркадий. «Слава богу, это не из-за меня! Я им повода не давала».

Она легла животом на подоконник и поняла, что да — ссорятся в соседней комнате, только теперь их не двое, а трое. Окно открыто, поэтому, если изловчиться и высунуться посильнее, можно что-нибудь разобрать.

— Я злюсь, потому что она тебе не пара! Она парикмахерша, подумать только! — выплеснул Аркадий свое плохое настроение. — Мой единственный сын собирается жениться на парикмахерше!

— А что, парикмахерши не люди, что ли? — раздался обозленный молодой голос.

Ясно — это Евгений. Он, оказывается, влюблен! С ума сойти.

— Женя, — вступила в их диалог Алла. Голос у нее был подчеркнуто спокойный. — Эти дела так не делаются.

— Какие дела?! — воскликнул сын. — При чем здесь дела! Я влюбился в девушку!

— Продолжай ее любить, тебе это никто не запрещает. — Раздражение Аркадия, словно пар, вырывалось из окна и облачком висело в воздухе — Марина кожей его чувствовала. — Но жениться-то зачем?!

Вероятно, в этот момент семейство переместилось в глубину комнаты, потому что слышно стало гораздо хуже. Марина поняла, что нет смысла напрягаться и высовываться в окно, — ссора не имела никакого отношения к происходящим в доме событиям. Однако на душе у нее было неспокойно и спать совсем не хотелось. Тогда она решила сделать несколько дыхательных упражнений.

В свое время Марина занималась европейской йогой и обучилась многим полезным вещам. Дыхательная гимнастика всегда помогала ей сбросить напряжение. А сейчас самое время расслабиться. Она принялась за упражнения и как раз дошла до «ха-дыхания», когда в саду появился Юрий. По своему обыкновению он вышел прогуляться перед сном и как раз обогнул дом.

В освещенном окне второго этажа стояла Марина. Юрий хотел было окликнуть ее, но она внезапно воздела руки, потом резко сложилась пополам и громко крикнула:

— Ха!

«Боже мой! — испугался Юрий. — Что это с ней?!» Марина снова возникла в окне, подняла руки над головой и согнулась с тем же странным коротким воплем. Юрий уже решил бежать на помощь, когда Марина медленно выпрямилась, глубоко вздохнула и издала зловещий долгий звук:

— С-с-с…

Это было стимулирующее «с-дыхание», выполнять его следовало три раза. Однако до трех раз дело не дошло, потому что Марина опустила глаза вниз и увидела Юрия. Он стоял на газоне, освещенный падающим из окон светом, и глядел на нее круглыми глазами. Когда он понял, что она его заметила, то открыл рот, чтобы что-то сказать, но Марина немедленно поднесла к губам палец и прошипела:

— Ш-ш-ш! — И замотала головой.

Юрий, введенный в заблуждение разыгравшейся сценой, решил, что Марина просит никому не рассказывать о ее припадке, и энергично кивнул.

«Что же это мне везет, как крайней в строю? — раздраженно подумала Марина. — Интересно, много ли он видел?»

Когда она подкараулила его возвращение в дом и выскочила из своей комнаты, то сразу поняла, что он видел все. По его лицу блуждало сочувствие, с каким обычно подают старушкам, стоящим с кружками возле метро. Вероятно, он решил, что у нее не все дома.

— У вас йода нет? Или, на худой конец, зеленки? — спросила она. — Я руку поцарапала, когда делала упражнения. Гимнастика такая.

— Вы бы мне в окно крикнули, — просветлел челом Юрий и подумал: «Значит, с ней все в порядке! Просто она.., эксцентричная».

— Я не могла кричать, потому что тогда бы меня услышали ваш брат с женой. А они в это время как раз сильно ссорились.

— Да ну! — не поверил Юрий. — Аркадий ссорился с женой? На людях они — сама нежность. Держат фасон!

— Уй-уй-уй, — простонала Марина и помотала рукой в воздухе.

— Вы к Кате не спускались?

— Так ведь уже ночь! Я не стану ее пугать!

— Ну, хорошо, — решил Юрий. — Заходите ко мне, что-нибудь отыщем.

Марина вошла в его комнату и огляделась с огромным любопытством. Здесь было столько всего интересного, что просто дух захватывало! Аппаратура, кипы журналов, дисков, видеозаписей, развешанные по стенам гравюры, стеллаж с книгами…

— Вот вам отличное средство, называется «Эплан». Помажете несколько раз — и все заживет, — Он покосился на ее руку.

— Ваш племянник собирается жениться, — брякнула Марина, не зная, что сказать.

— Ну да? — не поверил Юрий. Потом подумал и добавил:

— Хорошо.

— Только вряд ли у него это получится. Мама с папой, кажется, сильно против. Потому что она — парикмахерша.

— Знаете, я не удивлен, — пожал плечами Юрий. — Это у нас семейная традиция такая — не позволять младшему поколению жениться или выходить замуж по любви.

— Вам что, — осторожно поинтересовалась Марина, — тоже не дали?

— И мне не дали, и Соне не дали, и даже Аркашке, хотя он у нас в семье считался чуть ли не революционером. Ему тогда было примерно столько же, сколько его сыну. Аркашка привел невесту, Надю, она была «из простых», — насмешливо пояснил Юра. — Бедолагу выдворили из дому с таким офигительным скандалом, вы себе не представляете! Мне кажется, у этой Нади навсегда отпала охота иметь дело с.., интеллигенцией.

— Как это ужасно! — пробормотала Марина, думая, впрочем, не об Аркадии, а о самом Юрии.

Интересно, кем была его первая любовь? Наверное, самой красивой девочкой в классе. Или в целой школе.

— Ну, как ваша рука? — спросил Юрий.

Ему не понравилось, что Маринины глаза сделались мечтательными, — вдруг она возомнила, будто ее позвали с определенной целью? Он терпеть не мог, когда на него имели виды.

— Наверное, вам пора идти? — напомнил он и даже дверь открыл.

— Наверное, пора, — ответила Марина, падая с небес на землю и шмякаясь животом о пол. — Спасибо за проявленную чуткость.

— Что вы, что вы! — пробормотал он. — Я бы даже для Барона сделал то же самое.

Марина посмотрела на него с отвращением. Стоит только ей кем-нибудь увлечься, как этот кто-то оказывается пошлым и мелким, словно купчик. И это при такой-то внешности!

— Не знаю, что бы я без вас делала, — насмешливо пробормотала она.

— В следующий раз делайте аэробику аккуратнее.

— Да я не занималась аэробикой! Кто сейчас занимается?

— Все занимаются. Вот Алла, например, тоже ходит. Ей это на пользу.

— Что вы говорите?

— Ну да. Раньше она, знаете, какая неуклюжая была? Зато сейчас у нее походка, как у Дженнифер Лопес!

— У Дженнифер Лопес уши оттопыренные, — тут же сказала Марина.

— Уши? — удивился Юрий и пробормотал:

— Вот на что я точно не смотрел, так это на ее уши.

Вернувшись к себе, Марина достала телефонную трубку Куманцева и, сделав глубокий вдох, набрала знакомый номер. Неважно, сколько там времени, на этом самом Средиземном море. Не будет она сейчас ничего высчитывать. Невозможно жить с таким камнем на шее.

— Борис Сергеевич! — твердо сказала она, когда ее шеф отозвался. — Это Марина. — Она решила, что не станет выяснять отношения и обижаться на то, как ее обвели вокруг пальца. — Мы тут с Дмитрием Сергеевичем поехали за город. А потом он исчез. И вот его уже много дней нет. Он все вещи оставил и ничего мне не сказал. Я не знаю, что делать. Может, надо объявить розыск?

— Не надо, Мариночка! — откликнулся Борис солнечным средиземноморским голосом. — Не берите в голову! Он всегда так. Если не подает о себе вестей, значит, это входит в его планы. Просто ждите, хорошо?

— Хорошо, — ответила Марина. — Спасибо, Борис Сергеевич. Отдыхайте. И привет жене!

Она положила телефон на тумбочку, вытерла влажные ладони о покрывало и вздохнула:

— Фу-у! Надо было сразу позвонить! Какой камень свалился у меня с души!

Впрочем, камень не то чтобы свалился, а просто немного откатился в сторону. Волноваться она не перестала, зато переложила ответственность на чужие плечи.

* * *

Утром, когда все расселись за столом, Аркадий провел через гостиную Барона на коротком поводке, выпроводил его на улицу, сел на свое место и неожиданно сказал Марине:

— Ваш коттедж в полном порядке. Мои рабочие все сделали. Так что можете…

— Аркадий! — возмущенно завопила Анисья Петровна. — Фу, какая невоспитанность.

— Я вообще не поняла, — заметила Дарья, намазывая булочку маслом, — почему именно ты, мой мальчик, взял все расходы на себя?

— Наверное, папа симпатизирует пострадавшей, — нахально заявил Евгений. Было заметно, что он готов к дальнейшей конфронтации с отцом.

— Не то чтобы… — пробормотал Аркадий и зыркнул на Марину. — Просто это именно я разбил окно, и дом залило во время грозы.

— Господи, чем ты разбил окно? — удивилась Анисья Петровна.

— Мышеловкой, — коротко ответил тот.

Сидящие за столом переглянулись, а Марина утопила скучающий взгляд в чашке с чаем.

— Ты ходил туда ловить мышей? — осторожно поинтересовалась Дарья. — Почему? Разве ты.., мышелов?

— Я просто проходил мимо, — злобно ответил Аркадий. — Махнул рукой, мышеловка выскочила, перелетела через забор и разбила окно.

— Но почему, — продолжала допытываться Дарья, — ты разгуливал по поселку с мышеловкой?!

— Я ее нашел, — сказал Аркадий, мечтая, чтобы от него отстали.

— Мальчики любят подбирать всякую дрянь! — поставила точку в разговоре Анисья Петровна. — Аллочка, вот и ты. Где ты была? Разве ты не знаешь, что у меня в доме к столу не опаздывают?

Марина, набившая рот едой, подняла голову и проследила взглядом за Аллочкой. Ее походка и в самом деле была очень элегантной.

Поднявшись в свою комнату после завтрака, Марина тотчас решила проверить, как ходит она сама. Открыла шкаф, внутри которого имелось зеркало, отбежала подальше, а потом двинулась прямо на него своей обычной походкой. Тут же остановилась и воскликнула:

— Никуда не годится!

«Может быть, когда Юрий сказал про аэробику, он намекал, что мне срочно нужно что-то делать со своей походкой?» Она включила радио, настроилась на музыкальную волну и попыталась пойти «от бедра», как учила секретарша Верочка Людмилу Прокофьевну в фильме «Служебный роман». Понять, получается ли у нее как надо, мешало длинное платье. Марина стянула его через голову и, оставшись в одних трусах, принялась дефилировать по комнате. Она ставила ножку так, делала плечиком этак.., пока не заметила краем глаза: на улице что-то происходит.

Марина резко повернулась — и онемела. Прямо напротив ее окна висела маленькая люлька, в которой, словно гриб в лукошке, болтался один из рабочих, приводивших в порядок дом. Он был довольно пожилой дяденька, носил усы, как у Якубовича, классическую панаму из газеты и опрятный синий комбинезон. В настоящий момент дяденька отвалился назад, выкатил глазки и хватал воздух разверзстой красной пастью. Вероятно, он некоторое время наблюдал Маринин стриптиз и, вместо того чтобы получить удовольствие, едва не получил инфаркт.

Марина тотчас схватила платье и прижала его к груди. Выключила музыку, подбежала к окну и тут услышала, как где-то внизу орет Анисья Петровна:

— Ну что вы там зависли, как амбре над кучей навоза?! Немедленно спускайтесь вниз!

— Извините, — пролепетала дядьке в лицо сконфуженная Марина. — Я не специально! Может, вам валидольчику дать?

— Аркашка! — продолжала неистовствовать старуха. — То, что он так долго висит, кажется мне подозрительным. Что он там делает? Пойдите, подергайте за веревку.

— Эй ты, удод! — закричал откуда-то сверху второй рабочий. — Давай, удод, спускайся! Или подымайся.

— Может, вам водички? — спросила пунцовая Марина. — А?

— Не надо, — прохрипел бедолага, снял свою шляпу и обмахнул ею лицо. Со шляпы тотчас слетела белая строительная пыль и осела у него на усах и на лбу После чего он что-то такое сделал, и люлька, покачиваясь, поехала вниз.

— А-а-а! — закричала бармалейским голосом Анисья Петровна, встречавшая «транспорт» на газоне. — Смотрите, у вас вся морда белая! Так это вы таскаете сахарную пудру из кладовки?!

— С чего ты взяла, мама? — вмешался раздосадованный Аркадий.

— Если поедать пудру прямо из кулька, будешь белым, — уперлась Анисья Петровна. — Он ворует пудру, потом поднимается в люльке повыше и поедает ее. Вот почему он так долго не ехал! Взгляните на его усы!

Марина очень быстро оделась и спустилась вниз, чувствуя себя чрезвычайно некомфортно. Весь народ торчал на улице возле люльки, а в гостиной осталась одна только медсестра Катя, которая, впрочем, тоже проявляла любопытство и тянула нос в направлении окна.

— А… А где вы раньше работали? — спросила Марина, думая о чем угодно, только не о том, про что спросила.

— В больнице, — ответила Катя.

— А… А в какой?

— В подмосковной.

— А в какой — подмосковной? — привязалась к ней Марина.

— В клинской. Там зарплата вообще — тушите свет. Здесь, у Анисьи Петровны, деньги просто королевские! — похвалила она работодательницу.

Работодательница между тем продолжала бушевать где-то среди декоративных кустов, набросившись теперь на Дарью и Аллу.

— Ну, что вы надулись на меня, как жены декабристов на царскую власть? Я же не заставляю вас впрягаться в плуг! Я всего лишь прошу удалить сорняки из петрушки! Это всегда делала Софья, но у нее горе, а вы не хотите войти в ее положение!

— Эй ты, падень! Давай дуй ко мне! — вопил откуда-то сверху рабочий. — Давай, удод, не телься!

— Что такое — «падень»? — громко спросила удивленная Дарья. — Это что, какое-то экзотическое животное? И почему он называет своего товарища удодом? Какие такие особенности этой птицы заставляют его постоянно вспоминать о ней? Чем удод похож на этого бедного рабочего?

— Ну у тебя и фантазия, мама! — восхищенно откликнулся Юрий. — Этот тип просто-напросто картавит. На самом деле он сказал: «Эй ты, парень! Давай дуй ко мне. Давай, урод, не телься».

— Ах, урод! — обрадовалась Дарья. — А я уж было подумала, что начинаю отставать в развитии.

— Ты отстала в развитии еще в начальной школе, — вмешалась Анисья Петровна. — Я тебя просила выдернуть сорняки из петрушки, а не петрушку из сорняков! Пойди надень очки на свой глупый нос.

— Что вы ко мне все время придираетесь, мама!

— Твоя мама шлет тебе письма из деревни Козлиный Бор! — привычно парировала та.

— Анисья Петровна сегодня очень нервная, — заметила Катя. — Надо ей давление померить.

Однако Анисья Петровна не захотела мерить давление, заявив, что она сама решает, когда ему следует подскакивать, а когда нет. Зато все остальные были явно близки к гипертоническому кризу. Аркадий так распсиховался, что даже отказался от обеда.

— Я пойду к своей воительнице, — сквозь зубы сообщил он.

— Мой старший сын занимается в сарае художественной лепкой, — пояснила Дарья специально для удивившейся Марины. — Туда завезли несколько центнеров скульптурного пластилина. Ему психотерапевт посоветовал. Говорит, это отлично снимает стресс.

— Да-да, — пробормотал Юрий. — Как стресс — так новый шедевр. Теперь он ваяет воительницу!

— И попрошу, — Аркадий неожиданно всунулся обратно в гостиную, — чтобы никто мою воительницу не трогал. Вы повредите ее идеальные формы. Если я увижу, что кто-нибудь ее тронул, — оторву руки, — Ладно-ладно, — пробормотал Володя, один из всех откликнувшийся на этот пламенный призыв.

— Что значит — «ладно-ладно»? — вознегодовал Аркадий, возникая на пороге целиком. — Для меня это очень важно! Это концептуальная вещь, которую я, возможно, позже отолью в бронзе.

— Иди ты к черту со своей воительницей! — в сердцах бросил Юрий. — Кому она нужна?

Его брат моргнул и, не найдя, что ответить, повернулся и ушел. Возвратился он лишь к вечеру и был отправлен послом к Софье, которую вся родня умоляла вернуться к жизни и спуститься к ним.

— Тоже мне проблема! — заметил Юрий. — Если выгрести из ее комнаты все спиртное, она проспится и вернется к жизни автоматически.

— Я вчера все бутылки забрала, — испуганно вступила в разговор Люба. — Она достает где-то в другом месте.

Аркадию все же удалось договориться с сестрой, и он свел ее вниз — лохматую и ужасную.

— Неси ей. Люба, кофе с молоком, — велел он. — Да побольше.

Софья за милую душу уговорила целый кофейник, а когда убрали со стола, угнездилась на диване возле Марины.

— Др-гая, — сказала она ей. — Ты не б-ж-ешься, что я тв-му бр-ту наг-врила? А он взял и скр-лся. — Софья уронила на пол платок, которым должна была утирать вдовьи слезы. Из платка выкатилось обручальное кольцо и, тренькая, поскакало под диван.

— Он не скрылся, он по делам уехал, — торопливо возразила Марина, наклоняясь, чтобы поднять платок и поискать кольцо. — А вовсе не потому, что вы ему наговорили…

Кольца не было видно, и она встала на четвереньки, положила голову на ковер и увидела книгу. Она сразу поняла, что это за книга, хотя под диваном было темно и пыльно. Если бы у Марины было время подумать, она, конечно, просто промолчала бы и сделала вид, что ничего не произошло. Но ее подвела собственная эмоциональность.

— Ой! — воскликнула она радостно. — А вот и книга!

— Какая книга? — спросил Володя и нервно пробороздил свою лысину салфеткой, которой только что вытирал руки.

— Я имела в виду — кольцо, — неловко сказала Марина. — Сейчас я его.., достану.

Она задрала попу и стала шарить рукой под диваном, не догадываясь о том, что сию секунду подписала себе смертный приговор.

Юрий наблюдал за ней со смешанным чувством волнения и неудовольствия. Эта забавная девица ему нравилась. Сильно. Он первым начал проявлять чувства и даже негодовал, когда она не приняла их всерьез. Но как только заметил в ее глазах знакомый блеск, немедленно спасовал. Так блестят глаза у женщин, которые неожиданно замечают в витрине «ту самую кофточку», без которой жизнь будет прожита зря. Он не хотел стать такой кофточкой. И одновременно знал, что она все равно будет куплена, даже если покупательнице потом придется голодать.

Достать книгу при всех было невозможно. Да и незачем, впрочем. "Записки там все равно уже нет, — решила Марина. — А для чтения на ночь у меня есть «Орфографический словарь школьника».

Выпросив у Любы булку с маком, Марина отправилась к себе и еще в коридоре услышала, как гудит мобильный телефон. Она влетела в комнату, схватила трубку и крикнула: «Алло!», надеясь на неизвестно какое чудо.

— Алло! — сказала трубка голосом исчезнувшего бог знает когда Димы Куманцева. — Марина, это ты?

— Как вы могли?! — вопросила Марина высоким тонким голосом, каким, вероятно, кричат на своих мужей рафинированные преподавательницы музыкальных классов. — Вы даже не позвонили!

— Я позвонил сейчас, — сообщил Дима откуда-то издалека. Будто трубку он держал далеко от уха. — Я вернусь недельки через две.

— Я чуть с ума не сошла! — Марина еще не все ему высказала. — Я звонила вашему брату!

— Не волнуйся, сестра! — прочувствованным тоном подбодрил ее тот. — Я тоже с нетерпением жду нашей встречи.

После этого в высшей степени выспреннего заявления он отключился. Марина некоторое время смотрела на трубку испепеляющим взором и дышала, как лошадь, чудом доскакавшая до финиша и готовящаяся сдохнуть. Так ее подставить! Она тут воображала всякие ужасы, а он звонит и заявляет: «Не волнуйся, сестра!»

Марина безумно разозлилась и даже уснуть не смогла. Не помогал и «Орфографический словарь», несмотря на то что она читала его самым внимательным образом. Тогда она достала булку и стала ее жевать, разгуливая по комнате взад-вперед. «Вот так люди толстеют на нервной почве, — подумала она. — Они просто не замечают, что едят, и могут слопать целый холодильник провизии».

Она засунула в рот последний кусок булки, кинула взгляд в окно и увидела, что по дорожке движется белая фигура без головы. Марина застыла и некоторое время наблюдала за ней, пока не сообразила, что по саду шатается черноволосая Софья в ночном пеньюаре. Вот она вошла в лунную реку, которую подпитывал электрический свет, падающий из окон, подняла голову и поманила к себе кого-то указательным пальцем. «Может, меня? — испугалась Марина. Она ткнула себя в грудь и пожала плечами. Софья снова поманила. — Что ей от меня надо?»

Больше всего она боялась, что Софья снова начнет пророчествовать и нагонит на нее страху. Тем не менее не откликнуться на призыв безутешной вдовы было неэтично. Поэтому Марина бросилась к шкафу, достала оттуда черный спортивный костюм и заскакала по полу, натягивая штаны. Кое-как попала руками в рукава куртки, сунула ноги в тапочки, которыми осчастливила ее Люба, и скатилась по лестнице на первый этаж. Скатилась — и увидела, как в двери черного хода исчезает чья-то спина. Она бросилась за ней во все лопатки, словно Алиса за Белым Кроликом.

Белым Кроликом оказался Юрий. Разве могло быть иначе? Только он шатался по участку по полночи, а утром вставал бодренький, словно горнист, играющий «зарю». Широким шагом он прошел через газон и свернул за сарай. Марина белкой поскакала за ним, прильнула к стене сарая и высунула нос из-за угла.

— Я уж думала, ты вообще не придешь! — с надрывом выговорила Софья, бегая вокруг садовой скамейки, ломая руки и подметая подолом траву.

— Но я пришел, — откликнулся Юрий и попросил:

— Перестань, пожалуйста, мелькать и объясни, зачем ты вытащила меня в сад, когда можно было поговорить в комнате?

— Я не хочу, чтобы нас подслушали.

— Бог с тобой, Соня! — рассердился Юрий. — Что за тайны мадридского двора?

— Да, тайны! — воскликнула та. — Я решила сказать тебе всю правду, потому что не могу больше носить ее в себе. Она раздирает меня на кусочки.

— Выкладывай.

— Ураган не виноват! Кто-то сбросил на Романа ту вазу. Его убили!

— Приехали, — пробормотал Юрий. — С чего ты взяла? У тебя опять были видения?

— Не надо смеяться над моими видениями! Тем более что, как видишь, они иногда сбываются. Сама в это поверить не могу.

— Да уж. Ты еще за день до грозы начала говорить, что поднимется ветер и все умрут. Как это понимать?

— Мне хотелось, чтобы все испугались и приставали ко мне с вопросами!

— Но откуда ты узнала про ветер?!

— Я слушала прогноз погоды.

— Черт тебя побери. Соня! Ты действительно всех напугала. Подожди, но ведь отцу ты тоже что-то такое предрекла накануне смерти. Сказала, что ему нужно опасаться воды!

— Я прочитала гороскоп в женском журнале. Там так и было написано: «Львам следует опасаться воды».

— У меня просто нет слов.

— Но сейчас я хочу рассказать тебе одни голые факты. В ту ночь я спала, как сурок. Ни разу не проснулась и понятия не имею, где шатался мой муж. Когда меня начали об этом спрашивать, мне стало стыдно, что я ничего не знаю. Не хотелось выглядеть.., обманутой женой. И я придумала про фотоаппарат. Будто бы я проснулась и спросила, куда он идет, а он сказал: «Хочу поснимать молнии». Ты помнишь?

— Конечно, помню. Но ведь фотоаппарат нашли в клумбе рядом с телом!

— В том-то и дело! — горячо зашептала Софья. — Его нашли уже после того, как я про него рассказала. Это значит, что кто-то зашел в нашу спальню, достал его из тумбочки и подкинул в клумбу. Я уверена: пленка засвечена, потому что никаких молний на снимках быть просто не могло. Ты понимаешь?

— Понимаю, — пробормотал Юрий. — Понимаю, что ничего не понимаю. Если бы фотоаппарат в клумбе не нашли, то что?

— То все бы ломали головы — что Роман делал глубокой ночью у черного хода под проливным дождем, верно? Началось бы расследование… А тут — простое и ясное объяснение: идиот пошел фотографировать грозу.

— А на самом деле он, выходит, не фотографировал?

— Да нет же, нет! Но кто-то с удовольствием ухватился за эту версию. Кто? Кому это было надо? Только тому человеку, который…

— Который сбросил вазу, — закончил Юрий. — Ты это хочешь сказать?

— Хочу. Роман, видишь ли, занимался.., вредительством.

— В каком смысле?

— Он собирался вредить людям. Но я ему не дала. Я раскрыла его замысел. Он хотел шантажировать нашу маму.

— Софья, ты в своем уме?

— Надеюсь, ты не станешь утверждать, будто никогда не догадывался, что наша мама влюблена в нашего дядю.

— Хм, — сказал Юрий. — Зачем мне это утверждать? Только ради этой любви она и жила с нашим.., папой. Если бы она развелась, бабка отказала бы ей от дома.

— Бабка, конечно, тоже все знала. Но если соблюдены приличия, она никогда не станет поднимать скандал. А Роман… Когда понял, что происходит, решил на этом нажиться.

— Господи, чего ему не хватало?

— Денег, — коротко ответила Софья. — Работать он не любил. В общем. Роман собирался шантажировать Валерия. Я поймала его, когда он писал записку с требованием довольно крупной суммы.

— Ушам своим не верю…

— А потом.., эта ваза!

— Думаешь, это Валерий его шлепнул? И слинял в Африку? Отличная версия!

— Видишь, ты тоже до этого додумался!

— Но почему, черт побери, ты ничего не сказала милиции? — изумился Юрий. — Здесь же была милиция!

— Я что, должна была рассказывать про шашни собственной матушки с собственным дядей?!

— Понимаю, — пробормотал Юрий. — Но, может быть, это вовсе и не дядя. Может, Роман еще кому-нибудь насолил. Извини, Соня, но твой муж был мелким пакостником.

— Я знаю, — пробурчала та. — Но, кроме него, на мне никто больше не захотел жениться.

— Хороший довод в пользу холостяцкой жизни!

— Так что мне теперь делать?

— Не знаю. Надо подумать, — ответил Юрий. — Никому ничего не говори. Я все обмозгую и приму решение.

— Ладно, — пробормотала его сестра уже более умиротворенным тоном. — Тогда пойдем спать?

— Пойдем.

Юрий проводил Софью до двери, а сам остался на веранде. Сунул в рот сигарету, но не успел ее зажечь, когда увидел прямо перед сараем, на пятачке, освещенном желтушной луной, чью-то фигуру. Фигура была в черном, но он, впрочем, почти сразу ее узнал. Марина! Сердце его екнуло и забилось с удвоенной силой. Он поспешно сунул сигарету обратно в карман и спустился по ступенькам.

«Господи, да я действительно влюбился!» — понял он, почувствовав в себе неодолимое желание подойти к Марине и изо всех сил прижать ее к себе. А потом унести куда-нибудь в чистое поле и предаться страсти, которой он все боялся дать выход.

Он уже сделал несколько шагов по направлению к ней, когда она вдруг повернулась в его сторону, вытянула руку вперед и крикнула:

— Не подходи ко мне! — После чего нырнула в сарай и захлопнула за собой дверь.

Юрий остался стоять в полном недоумении. Ему даже в голову не могло прийти, что в тени веранды его не видно, и на самом деле Марина его вообще не заметила, а ее гневный крик был обращен ни к кому иному, как к Барону, который после волнующих скитаний по окрестностям забрел ненадолго в собственный сад. Увидев Марину, он сделал стойку, наставил уши и замер, поджав переднюю лапу. Однако стоило ей скрыться в сарае, как он потерял к ней всякий интерес. Тем более что неподалеку раздался задорный лай, и ему захотелось срочно разведать, что там творится. Барон фыркнул и побежал гулять дальше.

«Может быть, она на что-то обиделась? — расстроился Юрий, который не заметил Барона. — Надо немедленно разрулить ситуацию». Он пошел к сараю и, остановившись возле двери, уже хотел было постучать и сказать что-нибудь успокаивающее, как вдруг предмет его страсти подал голос.

— И что ты за мной ходишь?! — спросила Марина с возмущением. — Неужели ты не понимаешь, что мне неприятно твое общество?

Юрий до такой степени обалдел, что не нашелся с ответом.

— Я твою морду уже просто видеть не могу! — продолжала она. — Чего стоят одни твои злобные глазки!

Юрий обиженно засопел, Марина услышала и воскликнула:

— Что ты там дышишь? Небось уже облизываешься на меня? Ничего у тебя не выйдет, дорогуша. Я кобелей органически не перевариваю!

Юрий издал горлом сдавленное рычание.

— Противно даже видеть таких волосатых созданий, как ты. А уж когда ты дотронулся до меня своим мокрым языком, я чуть не умерла от отвращения!

Решив, что она имеет в виду их поцелуй, Юрий задохнулся от обиды.

— Все, что между нами произошло, говорит только, об одном: ты отвратительно воспитан. Кстати, стой хоть до посинения, я все равно не выйду, пока ты не отвалишь.

Юрий молча развернулся и широким шагом отправился обратно к дому. Он был потрясен. Нет, он был раздавлен. Зачем Марина прежде делала вид, что он ее интересует? И что заставило ее сегодня высказаться столь недвусмысленно? Вот как она его себе представляет! Волосатый кобель со злобными глазками и отвратительным мокрым языком! К тому же еще и плохо воспитанный. А он-то размечтался!

Самолюбию Юрия был нанесен тяжелый удар. Спать он, разумеется, не лег, но заставил себя не подходить к окну и не высматривать особу, которая не постеснялась высказать ему в лицо столь ужасные вещи! Или почти в лицо.

Однако если бы он все-таки выглянул, то был бы немало удивлен. Из сарая Марина вышла не с пустыми руками. Дело в том, что ей удалось нашарить на стене выключатель и зажечь лампу под потолком. Тут-то ее взору предстала та самая воительница, о которой сегодня так много говорили. Она представляла собою женское тело без головы и конечностей, и почему Аркадий называл ее воительницей было совершенно непонятно. «Возможно, позже он приделает ей руку с копьем», — подумала Марина, не удержалась, подошла к столу и потрогала скульптуру пальцем. Та слегка качнулась — вероятно, была полой. Марина подпрыгнула, пытаясь заглянуть внутрь. Внутри, по всей видимости, был нехитрый каркас.

«Интересно, — подумала она, — отчего Аркадий так дорожит этим произведением? По правде сказать, дорожить тут особо нечем. Бюст, конечно, вылеплен со знанием дела, но и только… Аркадий же кипятился и даже обещал оборвать руки всякому, кто посмеет до этой тетки дотронуться!»

И тут ей в голову пришла потрясающая мысль. Что, если, кроме каркаса, внутри этой воительницы есть еще кое-что? Что ни говори, а Анисья Петровна настаивает, что в доме произошло два убийства! И еще шантаж. О шантаже Марина знала доподлинно. Возможно, Аркадий причастен и к тому, и к другому? И рассчитывает в этой бабе надежно скрыть улики. Что это за улики, она представляла довольно смутно.

«Стоит эту тетку выпотрошить, — тем не менее решила Марина. — Только если меня поймают на месте преступления, мне несдобровать. Значит, надо найти укромное местечко». Единственным таким местечком в доме была ее собственная комната. Конечно, можно сбегать за ключами от коттеджа и отнести скульптуру туда. Однако тащить эту дуру придется на приличное расстояние. Нет, это уж слишком! Конечно, Марина не кисейная барышня, но и не олимпийская чемпионка.

Оставался второй этаж. Марина обхватила воительницу обеими руками и осторожно, чтобы не помять, прижала ее к животу. Потом приоткрыла дверь и выглянула из сарая. Барона нигде не было видно. Вероятно, животине надоело стеречь ее и она убежала, решив проводить свои собачьи каникулы более содержательно.

Марина, пыхтя, доплелась до дома, поднялась по ступенькам на веранду и толкнула дверь плечом. «Главное, чтобы никто не попался мне навстречу, И не наделать бы шуму!» — подумала она, немедленно зацепилась тапочкой за порожек и полетела на пол, загрохотав, как дюжина кастрюль. Тотчас вскочила на ноги и подхватила свою поклажу, почувствовав, что воительница слегка сплющилась.

Опасаясь, что на шум отовсюду повыскакивают Девели с кучей вопросов, Марина пулей взлетела по лестнице на второй этаж. Ворвалась к себе, бросила свою добычу на кровать и захлопнула дверь. Почти сразу же послышались шаги и настойчивый стук.

— Кто там? — испуганно спросила Марина.

— Это я! — раздался из-за двери голос Аркадия. — Что у вас случилось?

Марина заметалась по комнате, не зная, что делать. Потом спохватилась, вытащила из-под воительницы одеяло и быстро накинула его сверху.

— Можно войти? — настаивал Аркадий.

Если она скажет — нельзя, он потом вспомнит, что она его не пустила и догадается почему. Нет-нет, придется впустить. Она подскочила к двери и рывком распахнула ее.

— С вами все в порядке? — надвинулся на нее Аркадий. — Отчего вы такая напряженная? Что вы так дрожите?

Тут взгляд его упал на кровать, и он неожиданно вспыхнул, как подросток, приглашенный пионервожатой на белый танец.

— Извините, — выдавил он из себя и попятился. — Простите. Я… Не хотел.

Марина ничего не поняла. Чего он не хотел? Она захлопнула дверь, повернулась и зажала рот ладонью — воительница под одеялом выглядела в точности так, будто бы там, накрывшись с головой, лежал человек. Подушка вместо головы дополняла впечатление. «Отлично! — расстроилась Марина. — Он подумал, что у меня в постели мужчина!»

Аркадий действительно так подумал и стал размышлять, кто конкретно. Собственно, выбирать было особенно не из кого. С сыном он только что разговаривал. Значит, это или его собственный брат, или шофер. С ума сойти!

Марина между тем засучила рукава и принялась за дело. Расстелила на полу газетку, поставила на нее скульптуру и оглядела ее со всех сторон. Ей показалось, что одна грудь у воительницы сместилась куда-то в сторону. Марина рискнула ее подправить. После этого полезла внутрь статуи, рассчитывая найти что-нибудь сенсационное. Однако, кроме каркаса, там ничего не оказалось. Тогда Марина достала из своего секретарского портфеля хорошо отточенный карандаш и проткнула пластилиновое тело в нескольких местах. Ничего! Это было особенно обидно потому, что воительница не выдержала пыток и скособочилась. Одно плечо ушло назад, а живот некрасиво выпятился. Решив, что теперь уже все равно, Марина оторвала ей сначала одну грудь, потом другую и была разочарована отсутствием в них скомканных записок и окровавленных перчаток. После этого она скатала из пластилина два больших шара и прилепила на место бюста.

Затея была глупой, да. Но все-таки отрицательный результат — тоже результат! Должна же она была провести хоть одно розыскное мероприятие! Теперь перед ней встала другая проблема — куда девать останки несчастной воительницы. Эта дама должна исчезнуть. Не дай бог автору увидеть, во что превратилось его творение! Марине захотелось покурить, но сигарет не оказалось. Она вспомнила, что сигареты есть в комнате у Димы, и тенью выскользнула в коридор. Перед этим она положила воительницу в постель и накрыла одеялом. Потом вернулась и погасила у себя свет. На свет кто хочешь может заявиться!

Димина комната, где все было аккуратно прибрано, вызвала у Марины приступ раздражения. «А вот я сейчас тут надымлю!» — решила она. И действительно принялась дымить и раздумывать, как скрыть следы преступления. Может быть, утопить воительницу в реке? Однако ночью на берегу страшно — оттуда доносится ругань браконьеров и лают неведомые собаки. Тогда Марина пришла к выводу, что лучше всего оскверненный шедевр закопать. На веранде стояло ведро с тяпкой и саперной лопаткой, этого достаточно, чтобы вырыть неглубокую могилу. Главное, сделать все тихо и незаметно. Марина еще некоторое время медлила, выжидая, пока в доме погаснут все окна, потом на цыпочках пробралась обратно в свою комнату. Нашарила рукой выключатель, нажала на него и, когда вспыхнул свет, увидела нечто такое, от чего поначалу пришла в полное недоумение.

Скульптура все так же лежала под одеялом, только в самую ее середину был глубоко, по рукоять, воткнут нож. Возле кровати валялось белое умывальное полотенце, на котором отпечатался след ботинка. А посреди комнаты, на видном месте лежала большая синяя пуговица. Марина подняла пуговицу, подобрала полотенце, потом расшатала и вытащила нож.

Этот нож с выкидным лезвием она узнала сразу. Его подарил Куманцеву какой-то индус, и Дима любил им похвастаться. Пуговица была очень приметная и тоже принадлежала Диме. Большая, синяя с белой серединкой, она оторвалась от той самой рубашки, в которой щеголял частный сыщик в день своего внезапного исчезновения.

— И что все это значит? — вслух спросила Марина саму себя, отлично, впрочем, понимая — что.

Ее хотели убить. И убили бы, окажись под одеялом не воительница, а она сама! Утром, обнаружив тело, Девели должны были вызвать милицию. И что бы обнаружили следователи? Нож и пуговицу Димы Куманцева. И, вероятно, след его ботинка на полотенце. Против Димы сфабриковали улики! Если бы Марина умерла, семейство Девелей осталось бы ни при чем.

Выходит, настоящий убийца в доме! Но это невозможно! Кто-то из тех, с кем она вместе сидит за обеденным столом, только что разделался с ней?! В таком случае как он мог, находясь здесь, оторвать от Димы пуговицу, отобрать у него нож и снять с него ботинок?! Ведь Дима исчез невесть когда? Может быть, убийца его похитил и прячет поблизости? На даче Матроскина, например? Ох, не понравился ей этот Матроскин! Что, если он соврал насчет серебристо-серого автомобиля? Не видел он никакой машины, а Марину просто сбивал со следа. Возможно, он — псих, задумавший истребить всех соседей в округе? А Дима встал на его пути. Хотя откуда Матроскину знать, что Дима — частный детектив? Никто этого не знал, кроме Анисьи Петровны. А она не должна была проболтаться — это не в ее интересах.

Ладно, с этим потом разберемся. Сначала нужно понять, почему кто-то решил ее кокнуть. Случайная она жертва или нет? Возможно, убийце важно было подбросить улики, очернить Диму, а кого пришить — дело десятое. Или нет? Если нет, тогда Марине следует опасаться за свою жизнь. Вдруг попытку повторят?

Ей стало страшно. А она-то! Сама загнала себя в ловушку. Нельзя даже поднять тревогу! Как она объяснит Аркадию, почему его драгоценная скульптура оказалась в ее постели да еще в таком виде?! Нет, тетку придется закопать, без вариантов. И ни на секунду не смыкать глаз! Она будет спать днем, в шезлонге, на виду у всего семейства. Или улизнет в коттедж. Впрочем, у Аркадия есть ключ. Вдруг убийца — именно он?

Боже, как все ужасно! И еще эта пластилиновая хрень! Может, завернуть ее в плед и спрятать под кровать? Тогда ее найдет Люба, которая, конечно же, время от времени протирает пол, — Марина нередко видела ее разгуливающей по дому со шваброй в руках. Значит, все-таки придется закапывать.

Дом был темен и тих, словно нежилой. Только над верандой кто-то включил тусклую лампочку, которая раньше никогда не горела. Марина даже не знала, что она есть. Тем не менее эта лампочка была очень кстати. Она позволила ей без проблем отыскать лопатку. Дотащив обезображенную воительницу до деревьев, Марина ткнула лопаткой в землю и тут же поняла, что здесь невозможно захоронить даже канарейку — земля была просто каменная. Тогда она стала бродить по участку, тыча лопаткой куда попало.

Единственным приемлемым вариантом оказалась клумба возле сарая. Она была большой и, главное, основательно вскопанной. Одно плохо — на ней росли какие-то диковинные цветы, с которыми придется повозиться. Но все равно другого выхода нет.

Марина притащила воительницу и практически на ощупь проделала всю работу. Выкопала часть цветов, захоронила предмет своего беспокойства и посадила цветы обратно. Все получилось! Теперь, главное, ничем себя не выдать, когда этой фигни хватятся.

Лопатку Марина решила не класть на место, а взять с собой и держать в комнате в качестве оружия. Правда, у нее был Димин нож, но вряд ли она сможет пырнуть кого-нибудь ножом. Вот ударить плашмя лопаткой по башке — всегда пожалуйста!

Пробравшись в комнату, она села на стул, взяла свое оружие на изготовку и стала прислушиваться. Впрочем, зачем убийце сюда возвращаться? Он ведь думает, что сделал свое черное дело, и Марина теперь — труп.

Конечно, она задремала и проснулась оттого, что кто-то колотил в дверь.

— Кто там? — крикнула Марина и быстро спрятала лопатку.

— Это Люба! Вы кушать пойдете?

— Да, конечно, пойду! — Марина страстно хотела есть, и стоило ей только подумать о завтраке, как ее желудок «сделал стойку».

— Вам яичницу или омлет? — спросила Люба.

— Омлет. Если можно, с луком.

Она отправилась умываться и подумала, что Люба, скорее всего, ни при чем. Не станет же она стучать в дверь, если знает, что труп ей не ответит. В коридоре Марина столкнулась с Евгением, который, насвистывая, двигался к лестнице, засунув руки в карманы.

— Доброе утро! — поздоровалась она, полагая, что должна быть со всеми предельно вежливой. Ведь живет-то она здесь на птичьих правах.

Евгений остановился и перестал насвистывать. На лице у него появилось изумленное выражение, и он спросил:

— У вас все в порядке?

— Да, отлично, благодарю вас! Какое чудесное утро, не правда ли?

«Если не считать того, что ночью меня чуть не зарезали», — подумала она про себя. На замечание по поводу утра Евгений отвечать не стал, бочком протиснулся мимо Марины к лестнице и побежал вниз. Она пожала плечами и двинулась дальше. Из ванной комнаты прямо навстречу ей вышел Юрий. Волосы у него были мокрыми, на бровях висели капли, и даже ресницы потемнели от воды. Марина снова подумала: как он красив! Гораздо красивее Аркадия.

— Как спалось? — спросила она. С ее стороны это был своего рода черный юмор. — Никто вас не тревожил?

— Нет, — коротко ответил тот и, высоко вскинув подбородок, прошествовал мимо.

— Образец вежливости, — пробормотала она ему вслед, задетая его равнодушием. Знал бы он, что она осталась жива только чудом. Курение иногда не только не вредно для здоровья, но может и саму жизнь спасти!

Марина вошла в ванную комнату, поглядела на себя в зеркало и сказала:

— Мама.

Теперь понятно, почему она вызвала у окружающих такую реакцию! Вся морда у нее была в земле, как у свиньи, которая искала под дубом желуди. На плечах — грязные следы от пальцев, под ногтями — пластилин, вся футболка в зеленых травяных пятнах и прическа «бешеный ежик» на голове. Пришлось лезть в душ и отмываться при помощи щетки.

К завтраку она спустилась последней и попыталась охватить взглядом все лица сразу — авось кто-то побледнеет? Никто не побледнел, домашние вели себя как обычно, некоторые даже были в приподнятом настроении. Дарья собиралась смотреть повтор фильма «Покровские ворота» и предложила желающим присоединиться.

— А ведь у Козакова еще много хороших картин, — вспомнил Аркадий. — Вот, например, «Тень» с Райкиным. Почему-то ее давно не показывают.

— Да понятно почему! — авторитетно заявил Володя. — Его мэр Москвы запретил.

— Боже мой, за что? — удивилась Алла. — Это же сказка!

— А там такую песенку поют, которая признана политической: «Ах, зачем я не лужайка, почему я не лужок?»

— А что это с моей клумбой? — неожиданно спросила Анисья Петровна тихим предгрозовым голосом и привстала со своего места.

— Что? — обеспокоилась Софья и вскочила на ноги. — Где?

— Взгляните туда!

Анисья Петровна ткнула пальцем в окно, и все немедленно сгрудились возле него. Марина с замиранием сердца тоже подошла и посмотрела. При свете дня клумба выглядела так, словно ночью на нее приземлялась летающая тарелка. По бокам половина цветов вытоптана, а в середине они были вкопаны криво и торчали в разные стороны, как растопыренные пальцы.

— А правда, что это такое? — изумился Аркадий и первым вышел во двор. За ним потянулся ручеек сочувствующих.

— По-моему, здесь искали клад, — высказал предположение Юрий.

Марина посмотрела на него с неудовольствием.

— Посмотрите, все перерыто! — подхватила Алла. — Очень странно. Что в этой клумбе может быть такого.., интересного?

— Аркашка, принеси лопатку с веранды! — приказала Анисья Петровна. — Катерина, стул мне!

— Маленькой лопатки нет, — доложил Аркадий, возвращаясь. — Пришлось удовольствоваться этой.

Он взял наперевес огромную лопатищу, влез в цветы, копнул пару раз и немедленно обнаружил тайное захоронение. Марина стояла рядом и изображала любопытство.

— Тут что-то такое, завернутое в тряпку, — пробормотал копатель и, погрузив руки в землю, извлек на свет божий завернутый предмет, который Марина так страстно хотела от него скрыть. Положил, на траву, развернул и отпрянул.

— Что это такое?!

— По-моему, это твоя.., концептуальная скульптура, — задумчиво сообщил Юрий.

То, что открылось взгляду присутствующих, скульптурой можно было назвать лишь с большой натяжкой. Создавалось впечатление, что воительница сгорбилась и выпятила живот. Бока у нее были истыканы карандашом, а вместо бюста торчали два бесформенных комка.

— Да… — пробормотала Алла. — Думаю, в бронзе ее отливать не стоит.

— Извините, — кашлянул Володя, — но у меня такое впечатление, что эта дама.., м-м-м.., подверглась насилию.

— Ох, Аркашка, кто-то тебя сильно ненавидит! — высказала свое мнение Анисья Петровна. — Как только ты заявил, что дорожишь этой штуковиной, ее немедленно превратили в хлам.

— Она была такая.., грациозная! — с жалостью сказала Дарья.

— Да ладно вам, — ободрил всех Юрий. — Он сделает еще.

— Это была концептуальная вещь, — замороженным голосом напомнил Аркадий.

— Зато теперь она выглядит по-настоящему авангардной.

— Пап, — пробормотал Евгений, — ты, пожалуйста, не нервничай так. Мало ли придурков? Сарай ведь был открыт, и все такое.

— Самое забавное, что у тебя есть немецкая овчарка, — заметила Алла. — Когда ты ее покупал за бешеные деньги, а потом кормил творогом и парным мясом, ты говорил, что это будет лучший наш друг и защитник.

— Барон очень свободолюбив, — сухо ответил тот. — И он тут совершенно ни при чем.

— Ну вот что! — сказала Анисья Петровна. — Зарывайте клумбу обратно и расходитесь. Я сама расследую это происшествие.

— Не надо расследовать! — шепотом сказала ей Марина, которая до смерти боялась, что ее разоблачат прилюдно. — Вандал — это я.

Старуха некоторое время молча ее разглядывала, потом нахмурилась и спросила:

— Это как-то касается.., нашего расследования?

— Да, да! — горячо заговорила Марина. Ей страстно хотелось поделиться с кем-нибудь тем, что произошло ночью. — По некоторым признакам я поняла, что на меня готовится покушение. Я решила обвести убийцу вокруг пальца, взяла воительницу и положила в свою кровать. А сама спряталась в другой комнате. И вот, когда я пришла, увидела ее в таком виде и с ножом в животе!

Старуха оглянулась, еще раз осмотрела инвалидку-воительницу и сказала:

— Если судить по ней, то убийца вас, Мариночка, сначала пырнул ножом, а потом сплясал на вашем теле зажигательный танец. И где, в конце концов, ваш чертов брат?!

— Он… Он звонил. Он тоже расследует. Вскрылись побочные обстоятельства, видите ли.

— В любом случае, одно можно сказать точно: это не Валера. Потому что он уже в Африке.

— Ни в какой он не в Африке, — возразила Марина. — Я сама слышала, как он разговаривал по телефону со своим ассистентом. Группа еще две недели пробудет в Москве. Там же много людей, большая подготовка.

— Как две недели?! — вскипела Анисья Петровна. — Еще две недели в зоне досягаемости! А я ничего не знаю?!

— Так что подозрений ни с кого снимать нельзя.

— Ясно, — кивнула Анисья Петровна. — И что будем делать? Вдруг попытку повторят? Кто вас защитит? Уж, конечно, не я — слабая и беспомощная.

С этим утверждением Марина охотно поспорила бы, но старуха не дала ей и слова молвить.

— И вот еще что: родственнички начинают задавать мне неудобные вопросы.

— По поводу?

— По поводу того, какого черта вы затесались в семью, когда ваше жилище уже приведено в полный порядок. Все-таки начали вы с того, что сняли коттедж, верно?

— Что же, — дрогнувшим голосом спросила Марина. — Вы предлагаете мне съехать?

— Наоборот! Я пытаюсь придумать что-нибудь эдакое, чтобы они отстали.

— И что?

— Ну… Придумала одну штуку. Не знаю, как она вам. Сделайте вид, что вы с Юрием полюбили друг друга. Тогда все вопросы сразу отпадут!

— Ну почему именно с Юрием? — налилась румянцем Марина.

— А с кем? С Аркашкиным шофером? Он слишком стар, слишком лыс и чертовски неинтересен.

— А Юрий — интересен? — запальчиво спросила Марина.

— Еще бы! У моих внуков столько ума и таланта, что они смело могут замахиваться на великие дела! — Почему-то она хвалила свою родню только за глаза. — Ну, как вам моя идея?

— Я, в сущности, не против, — промямлила Марина. — Но он в последнее время стал ко мне как-то странно относиться…

— Придумайте что-нибудь такое.., сугубо женское. Вы же можете!

— Ну.. Не знаю, — протянула Марина и неожиданно сказала:

— А вдруг он и есть — убийца?

— Он слишком умен! — возразила Анисья Петровна. — Он не стал бы тыкать ножом в пластилин, убегать и радоваться содеянному. Кроме того, он патологически добр. В критической ситуации всегда придет на помощь.

Столь лестный отзыв нельзя было не принять в расчет. Поскольку Юрий ей нравился, Марина решила, что он и в самом деле не может быть убийцей. Кроме того, существовал и вполне реальный довод в его пользу. Софья рассказала Юрию о своих подозрениях. Почему она выбрала именно его? Потому что больше всех ему доверяет. Это раз. И два — он ничего с ней после этого не сделал. Если он уже убил отца и шурина, ему ничего не стоило расправиться и с сестрой. Просто чтобы она не болтала. Однако Софья жива и здорова. И Марина решила попытаться осуществить план Анисьи Петровны.

Для этого она стала ходить за Юрием, как привязанная. Он на веранду — и она на веранду. Он во двор — и она во двор. Он в гостиную — и она туда же. Через некоторое время пришлось признать, что Юрий не просто не обращает на нее внимания, он ее откровенно игнорирует. Более того — демонстративно проявляет интерес к медсестре Кате.

Анисья Петровна тоже все это видела и негодовала. Потом решила использовать собственную власть и прикрикнула:

— Екатерина! Марш отсюда! Накрахмаль халат или проверь, не закончились ли лекарства. Делай что-нибудь, не торчи тут!

Катя метнулась к своей комнате и заперлась там.

— Мама, она от вас сбежит! — попеняла Дарья. — Что вы тогда будете делать?

— Когда сбежит, тогда я подумаю, — важно ответствовала та и выразительно посмотрела на Марину: мол, дерзай!

Юрий как раз отправился курить на веранду, и Марина бросилась вслед за ним.

— Скажите, Юрий, — спросила она с придыханием. — Вам нравится за городом?

— Нравится, — неприязненно ответил тот и поднес зажигалку к ее сигарете.

— А… Вы будете здесь что-нибудь еще строить?

— Что?

— Ну… Не знаю. Баню, например. Вы ходите в баню?

— Нет, — ехидно ответил он. — Не хожу. Для этого я слишком волосатый — боюсь людей испугать.

Потрясенная Марина глотнула дым и закашлялась.

«Что бы это значило?» — подумала она. Потом решила, что Юрий просто не в духе и нервничает. Ведь Софья дала ему понять, что Романа, скорее всего, убил Валерий Леопольдович. Юрия это должно было сильно расстроить. Сама Марина после бурной ночи находилась в состоянии, близком к истерике. Только повышенное чувство долга и привычка доводить до конца то, что на нее возложено, удерживали Марину от панического бегства. И еще старуха. Магнетическая личность, которую невозможно обмануть или обвести вокруг пальца. Ну и, конечно, Юрий. Если Марина сбежит, они, пожалуй, никогда больше не встретятся. И уж точно не пообщаются накоротке — вот как сейчас.

Впрочем, Юрий не проявлял никакого желания поддерживать разговор. Он отвернулся и стал смотреть на рабочих, приводящих в порядок раскуроченную клумбу.

— Сейчас такая хорошая погода, — снова попробовала подступиться к нему Марина. — Такое солнце! Даже глаза слепит. Я, наверное, надену солнечные очки. Вам тоже надо надеть.

— Чтобы спрятать свои злобные глазки?

Сигарета едва не вывалилась у Марины изо рта. «Господи боже, — подумала она. — Что это на него нашло?»

— Интересно, куда подавалась Катя? — растерянно спросила она, просто чтобы что-нибудь спросить.

— Не знаю, но готов пойти ее поискать. И даже приударить за ней. Я ведь известный кобель!

Он повернулся на каблуках и немедленно отчалил. Марина некоторое время изумленно смотрела ему вслед, после чего констатировала:

— Мишен импосибл. Что означает — миссия накрылась медным тазом.

Она принялась размышлять: как заставить Юрия обратить на себя внимание? «Эту задачу я перед собой уже ставила, — вспомнила она. — Может быть, последовать настойчивым Диминым советам и притаранить клюшку для гольфа?» Потом она решила, что нет. Нужно пробудить в Юре лучшие чувства. Сделать так, чтобы он ощутил себя, храбрым, сильным и мужественным. Жаль, здесь не водятся мыши. Люба, говорят, истребила всех с помощью какого-то суперклея. Туда вклеивалось все, что вбегало или влетало в дом, включая мух и кошек.

«А как было бы хорошо увидеть мышку и перепугаться до обморока! — мечтательно подумала Марина, спускаясь в сад и прогуливаясь вдоль изгороди. — Мышь — самый убойный вариант. Мужчины свято верят, что женщины боятся мышей до потери пульса».

Тут Марина услышала звонкий лай и, вздрогнув, взглянула на соседний участок. По газону носилась уже знакомая ей болонка, тряся нелепым бантом, завязанным на ухе. Болонка прыгала на пластиковый стол и отскакивала назад. На столе стояла трехлитровая банка, а в ней что-то такое бегало. Марина, страдавшая легкой формой близорукости, не могла разобрать — что конкретно. Может быть, мышь?! Это было бы так невероятно, так.., судьбоносно!

Она уже заприметила место, где можно было, встав на четвереньки, пролезть сквозь крыжовник на чужую территорию. Если вдруг ее увидят, она извинится и скажет, что приползла за бадминтонным воланчиком. Только бы эта кудлатая выдра ее не тяпнула!

Марина подошла к лазу, опустилась на четвереньки и быстро пробралась на соседний участок. Встала на ноги и метнулась к заветной банке. Кудлатая выдра продолжала гавкать, но не выказывала никакого намерения напасть. Марина подбежала к столу, кинула взгляд на окна дома, убедилась, что за ней никто не наблюдает, и схватила банку.

В ней оказалась никакая не мышь, а хомяк — толстый, рыжий, с антрацитовыми глазками и крохотными лапками. Он был по самые уши завален морковной стружкой и капустными огрызками. «А, да хрен с ним, сойдет и хомяк! — решила Марина. — Организуем ему бегство». Она сунула внутрь руку, поймала хомяка, а банку опрокинула. После чего со скоростью машины, уходящей от преследования, пролезла к себе и бегом бросилась в дом.

Юрий, тайком наблюдавший за ее манипуляциями, был серьезно озадачен. Интересно, что она стырила? Причем так нагло, практически на глазах у хозяев!

Пока он раздумывал, из дому выскочил мальчик лет восьми и, увидев пустую банку, принялся рыдать и ползать по траве, громко причитая:

— Хомка! Где же ты, Хомка?! Куда же ты убежал?!

«Хомяк! — хмыкнул Юрий. — Интересно, зачем ей хомяк? Что она будет с ним делать?» Во время ужина он искоса поглядывал на Марину, размышляя, зачем она стащила у ребенка хомяка и куда его подевала.

Марина между тем вглядывалась в лица и думала: кто? Кто из них виноват? Может, в самом деле Валерий Леопольдович? Он имел отличный мотив! У него были шуры-муры с женой брата, и он утопил его в ванне. Роман каким-то образом пронюхал об этом и начал его шантажировать. И он его убил.

Марина немедленно вспомнила о записке, которую увела у Аллы из-под носа, и подумала: «Вероятно, Роман шантажировал не только Валерия Леопольдовича с Дарьей. Боже, что за семейка!»

Тем временем надвигалось самое страшное время суток. Юрий, которого Марина заочно реабилитировала, был единственным человеком, способным защитить ее от убийцы. Она решила во что бы то ни стало заманить его к себе в комнату или — всеми правдами и не правдами — проникнуть в комнату к нему. Сидеть и ждать второго покушения в ее планы не входило.

— Боже мой, — вслух сказала Марина, — ну и работа! Вкалываю и днем и ночью. Я превратилась в секретаршу на батарейках!

Хомяк, которого она стащила у соседей, оказался ленивым и прожорливым. Марина посадила его в коробку из-под обуви, обнаруженную в шкафу, навалила туда еды и положила скомканный носовой платок в качестве постели. Хомяк исправно ел и гадил, спать не ложился и, когда Марина приходила с проверкой, таращил на нее круглые глаза.

— У тебя сегодня бенефис, — напомнила ему Марина. — Будешь играть роль мыши. Надеюсь, тебя это не слишком унизит.

ГЛАВА 6

Представление началось в два часа ночи. До тех пор по коридору постоянно кто-то шастал. На первом этаже тоже долго не ложились, и Марина все это время сидела, как на иголках, плотно задернув шторы и забаррикадировав дверь тумбочкой. Ни замков, ни защелок здесь не имелось, поэтому приходилось принимать собственные меры безопасности.

Наконец все затихло. Марина выглянула из-за шторы и поежилась. В абсолютно пустом небе прямо напротив окна торчала луна — она была такой круглой и сытой, словно слопала все звезды и закусила тучками. «Полнолуние! — содрогнулась Марина. — Хороший знак или дурной?»

Действовать надо было в любом случае. Она отвернула край одеяла, положила возле подушки кусочек капустного листа и вытащила хомяка из коробки. Марина очень боялась, что, почувствовав свободу, хомяк удерет, но он оказался совершенно индифферентным и страшно прожорливым — немедленно схватил капусту и принялся за еду.

Марина же, нарядившись в шелковый халатик, оттащила тумбочку в сторону, выскользнула в коридор и начала скрестись в соседнюю дверь. Прошло не меньше двух минут, прежде чем она открылась. У появившегося на пороге Юрия на губах застыл вопрос. Вернее, он не застыл — он просто не успел с них слететь, потому что Марина его опередила.

— У меня в кровати мышь! — тоненьким жалобным голоском поведала она и проскользнула в его комнату так ловко, что он не успел и глазом моргнуть.

— И что? — спросил этот болван, закрыв за ней дверь. — Посему вы хотите у меня переночевать?

— С чего вы взяли?

— Тогда зачем вы пришли?

— Чтобы вы сделали что-нибудь! Спасли меня! — пояснила она, переступая босыми ногами по полу.

— И как вы представляете себе процесс спасения? Я должен стрелять в вашу мышь из пистолета, как поручик Ржевский?

— А у вас есть пистолет? — немедленно оживилась Марина. Пистолет, по ее мнению, пришелся бы весьма кстати. В связи со сложившейся в доме обстановкой.

— Я говорю образно. Кстати, как мышь туда попала, в вашу постель?

— Откуда я знаю? — воскликнула Марина, начиная раздражаться. — Как они попадают в пакеты с мукой, в коробки с овсяными хлопьями?

— Я, знаете ли, не зоолог.

— Мужчине не обязательно быть зоологом, чтобы спасти женщину от мыши!

— Вы предлагаете мне в третьем часу ночи заняться отловом грызунов в вашей спальне?

— Почему бы нет? — интимным тоном спросила Марина и посмотрела ему прямо в глаза.

— А! Теперь я понял! — азартно хлопнул себя по лбу Юрий.

— Что?

— Вот каким образом Аркадий разбил окно вашей спальни в коттедже! Похоже, мыши следуют за вами по пятам.

— Ничего вы не поняли! — рассердилась Марина. — Когда я той ночью вышла из кладовки, Аркадий уже расколотил и люстру, и окно. И вообще — они пришли вчетвером.

— Наверное, было весело.

— Послушайте! — возмущенно сказала Марина, опасаясь, что, пока они препираются, хомяк съест капусту и удерет. — Вы будете меня спасать или нет?!

— А что я за это получу? — спросил он, обратив, наконец, внимание на ее довольно-таки откровенное одеяние.

— Ну… Как может отблагодарить женщина мужчину? — кокетливо сказала Марина, впервые за все время разговора почувствовав почву под ногами. — Я вас поцелую.

— Надо же! — делано восхитился Юрий. — Вы даже готовы пережить мой отвратительный мокрый язык?

— Простите?

Марина посмотрела на него остановившимися глазами, хотела что-то ответить, да так и осталась стоять с открытым ртом.

— Ну что, что? Не вы ли говорили мне прошлой ночью, что не можете больше видеть мою отвратительную морду! А? Так как?

— Да вы что?! Подумали, что это я с вами разговаривала?! — ахнула Марина.

— А с кем же еще? Сад, знаете ли, не кишит кавалерами в темное время суток! Я хорошо видел, что никто не стоял в очереди в сарай, чтобы полюбезничать с вами!

— Я разговаривала с собакой! — запальчиво возразила Марина, сообразив, почему Юрий был с ней сух в последнее время. — С Бароном! Я увидела его в кустах и заперлась в сарае.

— Не было там никакой собаки! Это вы сейчас придумали, чтобы я перестал злиться и пошел ловить вашу вшивую мышь!

— Мыши не бывают вшивыми!

— Вам лучше знать, вы по ним большой специалист.

— Прошу вас! — простонала Марина. — Выслушайте меня! Барон вошел в калитку, добежал до угла дома, увидел меня и весь так вытянулся.., в струнку. Я очень испугалась. Вы же знаете, как я его боюсь!

— Знаю, — слегка оттаял Юрий.

— Вы ведь даже голоса не подали! — укорила его Марина.

— Я должен был гавкнуть?

— Как глупо. Я подумала, что это Барон дышит под дверью.

— Да? — пробормотал Юрий. — На самом деле дышал я.

— Вы все приняли на свой счет! — ужаснулась Марина.

— Сказать по правде, — признался тот, — я пережил не лучшие минуты в своей жизни.

Они некоторое время таращились друг на друга. Наконец Юрий спросил:

— Ну, что будем делать с мышью?

— Она, наверное, уже убежала, — сказала Марина. — Но мне все равно не хочется возвращаться.

— Может быть… — начал Юрий.

И в этот самый миг где-то поблизости раздался короткий женский вскрик — такой страшный, что у Марины волосы стали дыбом. Она посмотрела на Юрия, Юрий посмотрел на нее, и они вдвоем выскочили из комнаты. Похоже, что, кроме них, никто ничего не слышал — в коридоре было тихо-тихо. Только дверь в комнату Марины оказалась приоткрыта, хотя она закрывала ее, уходя.

— Это здесь! — шепотом сказала она Юрию.

Тот подкрался к двери и рывком распахнул ее. Марина немедленно выглянула у него из-за спины. Там было на что посмотреть! На комоде на четвереньках стояла Алла и круглыми глазами смотрела на хомяка, который сидел посреди комнаты на заднице и что-то сосредоточенно уписывал.

— И не стыдно вам было, — хмыкнул Юрий, обращаясь к Марине, — заставлять страдать маленького мальчика? Вы украли его любимца.

Марина подняла к нему лицо, покраснела и призналась:

— Я подбросила ему записку.

— Да? И что же вы в ней написали? «Я жив, скоро вернусь. Твой Хомка»?

— Ха… — сказала Алла с комода дрожащим голосом. — Ха…

— Она что, смеется? — шепотом спросила Марина у Юрия.

— Засмеешься тут, — пробормотал тот. — Что, Алла? Что такое?

— Хо… Хо-мяк! — выговорила та и пальцем показала на Хомку.

— Да, Алла, это — хомяк, — совершенно серьезно ответил Юрий. — Ты можешь слезть на пол. Хомяки не нападают на людей, даже когда сбиваются в стаи.

Вдвоем с Мариной они помогли ей спуститься. Хомяк был схвачен и водворен в коробку. Устав от людей и их глупости, он зарылся в скомканный платок и затих.

— Почему ты оказалась на комоде? — продолжал допытываться Юрий. — В Марининой комнате?

Алла уже почти что плюхнулась на кровать, когда он схватил ее за руку.

— Осторожнее! Там.., гм.., помет.

— Я всегда знала, — пробормотала Марина, — что капуста хорошо влияет на пищеварение.

Алла, наконец, взяла себя в руки настолько, что смогла выговорить:

— У меня был разговор к Марине.

— А теперь куда он делся? — спросил Юрии.

— Кто?

— Разговор! Почему он — был? Марина тут стоит. Пожалуйста — разговаривай. Я могу уйти.

— Не уходите! — попросила Марина и повернулась к Алле:

— Можно ему остаться? У меня от него секретов нет.

Алла посмотрела на Юрия исподлобья и потребовала:

— Поклянись, что ничего не расскажешь Аркадию.

— О! — вместо того чтобы клясться, оживился тот. — Видно, это что-то интересненькое.

Марина немедленно ткнула его локтем в живот, и он оскорбленно замолчал. Впрочем, Алла даже внимания не обратила, что он не стал клясться.

— Я пришла поговорить насчет той записки. Вы ведь могли что-то разнюхать и подумать про меня самое ужасное.

— О чем это она? — спросил Юрий у Марины. — Какая записка?

— Сейчас Алла все объяснит. Пожалуйста, Алла, объясните с самого начала, я ведь тоже знаю только.., детали.

Алла некоторое время ломала пальцы, потом сделала глубокий вдох и бухнула:

— Роман меня шантажировал!

— И тебя шантажировал, — пробормотал Юрий. — Ну у него и аппетиты! Были.

— Вернее, он шантажировал даже не меня, а… Ну, почти меня. В общем…

— У тебя что, тоже есть любовник?!

— Что значит — тоже? — насторожилась Алла. — У кого еще есть?

— Неважно. Кто он? — грозно сдвинул брови Юрий и тут же получил от Марины очередной тычок. Немедленно разгладил лоб и спросил сладким голосом:

— Скажи нам, Алла, кто он? Мы ему ничего не сделаем!

— Шофер твоего брата, — вздохнула Марина, чувствуя, что если не поможет Алле, то разговора не получится.

— Эта падла лысая?! — взревел Юрий, и обе дамы зашикали на него: «Ш-ш-ш!», словно пытались сбить маленькое пламя.

— Можно подумать, твой брат — эталон супружеской верности!

На щеках у Марины появились малиновые кляксы, а Юрий немедленно согласился:

— Не эталон.

— Тогда молчи и слушай! — Алла взяла более резкий тон. — Некоторое время назад, еще в Москве, Роман увидел нас с Вовой. Он все сразу просек, но сделал вид, что ничего не понял. Я подумала, что он молчит по-родственному, никакой пакости от него не ожидала. И вдруг… Уже тут, когда мы с Вовой приехали. Роман неожиданно активизировался. Я прямо чувствовала, что он замыслил какую-то гадость! Глаз с него не спускала. И заметила, как однажды перед обедом он подложил Вове в салфетку записку. Я сразу поняла, что он ничего хорошего в ней не написал. Мне не хотелось, чтобы Вова ее увидел. Я ее незаметно взяла…

— Не так уж и незаметно, — перебила Марина. — Я же заметила.

— Да-да, — кивнула Алла. — Марина заметила и, не разобравшись, в чем дело, умыкнула записку у меня прямо из-под носа.

— Неплохо, — похвалил Юрий. — Чтобы у тебя умыкнуть, надо постараться. Теперь я понял, за что твой Вова мутузил Романа. Ты ему рассказала?

— Мне пришлось. Я боялась, что Роман повторит попытку, и Вовина реакция будет непредсказуемой.

— Так, может, это он его.., пришиб вазой? — спросил Юрий.

— Да ты что?! Вовка — не убийца! Но все эти дни, — продолжала Алла, — меня мучил вопрос, что Марина обо всем этом подумала!

— Я не успела прочитать записку, — призналась та.

— Как это?

— Не успела, и все. Мы пошли с Валерием Леопольдовичем в его кабинет, я схватила книгу, здоровую такую — «Страна филателия», — и сунула записку туда. И в тот же миг явились вы с целой компанией людей. Я поставила книгу на полку и ушла. А когда вернулась, ее там уже не было.

— И куда же она делась? — напряженно спросила Алла.

Марина уставилась на нее и некоторое время молчала. Потом осторожно призналась:

— Я думала, это вы ее забрали.

— Зачем?

— Я думала, вы догадались, что записка внутри.

— Я не догадалась и книгу не брала.

— Тогда как она оказалась под диваном?

— Подождите-подождите! — остановил ее Юрий. — Не пропускайте важные детали. Не перескакивайте. Вы положили записку в книгу, через некоторое время заглянули в кабинет, но книга уже исчезла.

— Ну да. Я у Валерия Леопольдовича произвела настоящий обыск. Каждый ящик, каждую полку проинспектировала. Книга-то здоровая, она не может затеряться, как какая-нибудь брошюрка. Все было напрасно! Я пришла к выводу, что Алла заскочила в кабинет, схватила книгу и унесла к себе, чтобы там спокойно отыскать записку, вложенную между страниц. И не вернула ее на место.

— Я вообще, — воскликнула Алла, — ни ухом ни рылом!

— И что было дальше? — напомнил Юрий. — Теперь можно про диван.

— Помните, Софья уронила кольцо в гостиной, а я полезла его поднимать? Так вот. Там, под диваном, я увидела эту самую книгу.

— Но почему она там? — удивился Юрий. — Что-то я не очень…

— Да я тоже не очень! — потерла лоб Марина. — То есть я даже не то, чтобы «не очень», а вообще, ну вообще ничего не понимаю! Если не Алла, то кто ее туда засунул? И, главное, зачем?

— Может быть, это твой Вова.., партизанит? — предположил Юрий, повернувшись к Алле.

— Чтобы Вова спрятал книгу под диван?! Не-е-ет, это не в его стиле. В смысле — ему до этого просто не додуматься. Если бы он захотел избавиться от книги, то бросил бы ее в мусорное ведро.

— Потрясный мужик. А теперь записка где? — спросил Юрий.

— Я не знаю, — пожала плечами Марина. — Наверное, ее забрал тот, кто увел книгу у Валерия Леопольдовича из кабинета.

— Кто?

— Вероятно, это был Роман! — догадалась Алла. — Он тоже наблюдал за перемещениями записки, понял, что она попала не в те руки, и постарался ее вернуть.

— А зачем он спрятал книгу под диван? — спросила Марина.

— Да мало ли! Может, его кто-то застал в гостиной в самый неподходящий момент. Он бросил ее на пол, задвинул ногой — и все дела.

— Я сейчас за ней схожу, — вызвался Юрий. — Зачем она там валяется, верно? Мало ли? Может, там еще что-нибудь есть, внутри.

Он выскользнул в коридор и был таков. Марина и Алла встряхнули одеяло и устроились на постели, потому что сидеть больше было негде.

— Вас напугали.., наши скелеты в шкафу? — спросила Алла. — Как это ни стыдно, все они касаются супружеских измен. Все изменяли всем. Мать Аркадия — его отцу, и наоборот.

— И наоборот? — переспросила Марина. — Неужели Иван Леопольдович тоже?..

— Ой, это был такой скандал! Аркадий видел его с одной.., журналисткой. И написал в своем ежедневнике: «Обязательно расскажу матери об отце и корреспондентке, пусть ее не терзают угрызения совести». А Иван Леопольдович постоянно все вынюхивал. Хотел быть в курсе всего! Он зашел в комнату Аркадия, достал из ящика его записи и прочитал. Выдрал из еженедельника лист и устроил ему такой разнос, как будто тот по меньшей мере продал американцам чертеж подводной лодки. Есть и другие.., случаи. Вот Аркадий изменяет мне за милую душу. Это я к тому, что не чувствую себя виноватой. Вы меня понимаете?

Марина не успела ответить, потому что в комнату возвратился Юрий.

— Вот она, ваша книга! — возвестил он. — И как ни странно, записка тоже там.

— Как это? — удивилась Марина. — Почему она там?!

— Вы же сами сказали, что положили ее туда!

— Но ведь первое, что должен был сделать Роман, — это забрать записку! Сжечь ее, разорвать, уничтожить.

— Возможно, он решил, что под диваном она в полной сохранности. Она же не подписана в конце-то концов! Достаточно было спрятать книгу.

— Спрятать книгу… — эхом повторила Марина и внезапно выпрямилась, как это сделала бы воспитанная в строгости девица, при которой джентльмен некрасиво выругался. Глаза у нее при этом полыхнули сухим огнем.

— Что это вы? — испугался Юрий. — Так.., напряглись?

— Подождите, подождите! — остановила его она. — Спрятать книгу! Книгу, а не записку. Вот оно! Тот, кто прятал, вообще не знал, что внутри какая-то там записка. Она ему была без надобности.

— Кому? — осторожно спросил Юрий.

— Убийце!

— Так вы думаете, Романа все-таки убили?

— И вашего отца тоже. Какая я была дура!

Правда выплеснулась на Марину, словно ведро холодной воды. Все факты и фактики, которые до сих пор беспорядочной кучей лежали в ее памяти, немедленно образовали ясную и четкую картинку.

— И этот рабочий в люльке! — взвыла она. — У меня тогда еще что-то такое шевельнулось в душе… И нашатырь, которым Люба не воспользовалась, когда увидела тело Романа. И цветок, что выпал из петлицы Валерия Леопольдовича! Все, все должно было подсказать мне правду! И фотоаппарат в клумбе! Я подслушала, как Соня вам рассказывала о фотоаппарате.

— Я потрясен, — коротко прокомментировал ее признание Юрий.

— Вы задумывались о том, как можно было это проделать?

— Что проделать? — не понял тот.

— Как можно было забрать фотоаппарат из спальни Софьи и Романа, пронести его через гостиную, полную народу, и засунуть в петунии практически у всех на глазах?

— Действительно! — оживилась Алла. — Как?

— Если бы я тогда еще сообразила! Все так элементарно просто!

— Мы рады, — осторожно сказал Юрий, — что вы сообразили, но не могли бы вы и с нами поделиться? Все-таки нас это немного касается.

Марина вскочила на ноги и забегала по комнате.

— У убийцы есть сообщник. Неизвестное нам лицо. Человек со стороны. Он хорошо законспирирован. Это он похитил.., моего брата. Теперь-то я понимаю, почему Диму до сих пор не убили!

— Откуда вы знаете, что его не убили? — спросила Алла. У нее на языке вертелась тысяча вопросов, которые никак не удавалось вставить в Маринин монолог.

— Они заставили его мне позвонить! Поэтому он разговаривал так странно.

— Вы сказали, что понимаете, почему его не убили, — напомнил Юрий.

— Им не нужен мертвый частный детектив! — выпалила Марина. — Если бы Дима исчез и не подавал о себе вестей, мы бы с вашей бабушкой подняли на ноги милицию, и афера раскрылась бы раньше времени.

— Частный детектив?! — хором, словно детсадовские дети на репетиции утренника, воскликнули Юрий и Алла. — Афера?!

— Боже мой! — продолжала бурлить Марина. — Дима мне прямо сказал, кто убийца, а я ничего не поняла. Я — идиотка!

— Прекратите посыпать голову пеплом, — строго сказал Юрий. — И скажите, что нужно делать. Потом дорасскажете все остальное. Как мы можем помочь вашему брату?

— Сначала нужно убедиться, что я права, и поймать девчонку за руку. Чтобы она не смогла отвертеться.

— Какую девчонку? — снова хором поинтересовались Юрий и Алла.

— Катю, медсестру.

— Хотите сказать, — недоверчиво переспросил Юрий, — что это медсестра убила моего отца?! Катя?

— И Романа, — кивнула Марина. — А также воткнула нож в меня. По крайней мере, она думала, что в меня.

— Катя? — все еще не верил Юрий.

— Она же тебе русским языком говорит! — рассердилась Алла. — Катя. И как мы можем ее разоблачить?

— Нужно попробовать вот что. Конечно, возможно, план и не сработает, но отчего не попытаться, верно? Ах, почему я не вытащила книжку сразу, как только обнаружила ее под диваном? Эта записка так меня отвлекла! А я ведь тогда могла обо всем догадаться.

— Катя хотела убить тебя только из-за того, что ты «могла догадаться»? — изумился Юрий.

— Конечно, нет. Я еще расспрашивала ее о прежнем месте работе, это тоже Катю насторожило. А также звонила Тане, предыдущей медсестре вашей бабушки. Кроме того, я в любом случае была — как это сказать? — подручной частного детектива. Сначала я ничего не делала, поэтому меня не трогали. А потом я задела их интересы и была приговорена к немедленной ликвидации.

— Так как нам схватить убийцу за руку? — напомнила Алла.

— Дадим ей возможность разделаться со мной тихо и мирно. Сейчас я спущусь и скажу, что у меня мигрень. Попрошу какие-нибудь таблетки. Уверена, она мне даст.., отраву.

— А как она потом отмажется? — засомневался Юрий.

— Но не обязательно же — раз медсестра, то и отравительница. Почему должны подозревать именно ее? Никто же не увидит, как она даст мне таблетки.

— Ну, а потом? — спросила Алла. — Ты что, прикинешься мертвой?

— У меня есть план получше! — ответила Марина. — Ждите меня здесь, я пошла.

Она на цыпочках спустилась вниз и поскреблась в дверь к Анисье Петровне, потому что знала, что по ночам Катя охраняет ее сон. Она и в самом деле спала чутко и почти сразу открыла.

— Катенька! — шепотом сказала Марина, вытянув шею. — У меня такая головная боль, что хоть плачь. Не дадите мне что-нибудь для облегчения страданий?

Катя остро взглянула на нее и тоже шепотом сказала:

— Стойте здесь. Только тихо. Я сейчас.

Через минуту ее пушистая головка снова появилась в дверях.

— Вот, — сказала Катя и протянула две пилюли на салфетке. — Берите! — И перевернула салфетку ей в руку. Бумажку скомкала и сунула в карман. — Выпьете, и все будет нормально. Это убойная вещь.

Поблагодарив ее, Марина некоторое время стояла в гостиной, потом через веранду выбралась на улицу. Пробежала по дорожке к задней калитке и увидела, что в доме Матроскина горит свет. «Слава богу!» — обрадовалась она, прошла по дорожке и постучала в дверь.

* * *

— Почему вас так долго не было? — набросилась на нее Алла. — Мы волновались!

— Я готовила мизансцену, — объяснила та. — Через некоторое время вы все поймете.

— А что нам теперь делать? — спросил Юрий.

— Теперь пойдите к вашей бабушке, — горячо заговорила Марина. — И велите ей немедленно под любым предлогом уволить медсестру. Не утром, а именно сейчас, сию минуту! Пусть Анисья Петровна придумает какой-нибудь повод. Любой. И пусть велит ей выметаться до рассвета. Понимаете? Вы-ме-тать-ся.

— Для чего это надо? — почувствовав азарт, спросила Алла.

— Необходимо вынудить ее позвонить своему сообщнику.

— Иди, Юра, бабка тебя послушает.

— Скажите ей, — распорядилась Марина, — что это я велела. Скажите — Дима в опасности. Мы с Аллой будем следить за Катей. Как только она позвонит, мы отнимем у нее телефон и выясним номер.

— Если у нее есть мобильный, — заметил Юрий, — достаточно просто добраться до него и посмотреть список сохраненных номеров…

— Я убеждена, — немедленно перебила его Марина, — что эти двое соблюдали строжайшую конспирацию. Скорее всего, все детали обсуждались с глазу на глаз, потому что любой звонок можно отследить. Они не стали бы рисковать, ведь речь идет о миллионах.

— О каких миллионах? — воскликнула пораженная Алла.

— О ваших, — коротко ответила Марина. — Наследство французского дедушки.

— Оно все-таки существует, — пробормотал Юрий. — Я так и знал.

— Мы все об этом догадывались, — хмыкнула Алла. — Так когда вы нам все расскажете?

— Как только Дима окажется в безопасности. Пожалуйста! — Она умоляюще сложила руки перед собой. — Мы должны его спасти!

— Так, — сосредоточился Юрий. — Алла! Сделаем вид, что тебе неожиданно стало плохо.

Алла немедленно повалилась на кровать и разметала руки.

— Мне плохо, — послушно сказала она. — А что со мной?

— Не знаю. Тебя укусил клещ, зараженный бешенством, или вздулся аппендикс, или еще что-нибудь. Катя должна будет прийти сюда, а в это время я переговорю с бабкой.

— А я стану следить за медсестрой! — подхватила Марина. — Только, Алла, мне кажется, что вам надо вернуться к себе, а то она удивится, почему вы лежите в моей кровати.

Алла хлопнула себя рукой по лбу и вскочила.

— Итак, роли распределены, — напутствовал ее Юрий. — Вперед!

Через десять минут дом огласили сиренообразные завывания Анисьи Петровны.

— Бабка еще никогда так не бушевала! — заметил Аркадий, разбуженный женой, которая прыгала по комнате, согнувшись пополам.

— Что с тобой? — испугался он в первую секунду, когда увидел, как она страдает.

— Не знаю, — простонала та, плохо соображая от волнения. — Наверное, укусил зараженный бешенством клещ, или аппендикс вздулся, или еще что-нибудь! Ну где же Катя?!

Он бросился вниз, через две минуты вернулся и потрясение сообщил:

— Бабка ее уволила! Можешь себе представить?! Хочет выставить бедную девочку на улицу прямо ночью! Она впала в старческий маразм, это ясно. Но ты не волнуйся, дорогая, я уже вызвал для тебя «неотложку».

— Кто тебя просил?! — завизжала Алла. — Ты что, дурак?! Я тебе говорила — вызывай «неотложку»? Говорила?

— Тебя действительно укусил клещ, — пробормотал Аркадий. — Кажется, уже начинается бешенство.

Катя появилась минут через пять — бледная и заплаканная.

— Я не умею ставить сложные диагнозы, — сказала она, поглядев на Аллу. — У вас, похоже, что-то серьезное. Надо ждать врача. Советую вам не бегать, а лежать.

Алла, которая забыла, что бегает, кульком свалилась на постель.

— О! — простонала она. — Померяйте мне хотя бы давление.

— Извините, но я уволена, — дрожащим голосом ответила Катя. — Анисья Петровна не хочет видеть меня в своем доме.

— Наоборот! — заявил Юрий, неожиданно входя в комнату. За ним по пятам следовала Марина. — Она снова очень хочет вас видеть. Даже более того: она настаивает, чтобы вы остались. Только очень боится, что вы сбежите. Поэтому мы решили запереть вас в подвале.

— Что-то я не пойму, — растерялся Аркадий, глядя на брата. — У тебя что, тоже бешенство?! Или маразм? Ты несешь какую-то ахинею!

— Она уже позвонила? — неожиданно «ожила» Алла. — Вы завладели ее телефоном?

Катя побледнела, а Юрий усмехнулся:

— Она оказалась расторопной. Она позвонила по моему телефону. Я положил его на журнальный столик, а она утащила. Кто будет проверять мой телефон, если что? Вот какая умная!

Катя попятилась, споткнулась о стул и с размаху села на него.

В этот момент к дому, помаргивая потусторонним светом, подъехала «неотложка». Из нее вышел мужчина в белом халате и направился к дому. В то же самое время через заднюю калитку на участок проник пенсионер Матроскин. Он тоже был в белом халате и даже в белой шапочке — в отличие от настоящего врача. Оба «эскулапа» один за другим поднялись на веранду.

— Вам наверх, — сообщила Анисья Петровна, которая не только приняла вполне цивильный вид, но ради такого случая даже надела свои вставные зубы.

Врачи покосились друг на друга и начали подниматься. У настоящего был чемоданчик, у Матроскина — только белый конверт в руках.

Они ничего не говорили, а просто шли друг за другом. А потом вместе протиснулись в открытую дверь, из-за которой доносились голоса.

— Ну-с, — сказал настоящий врач. — Кто вызывал «Скорую»?

— Я! — ответила Алла и снова свалилась на постель.

— Что с вами? — спросил тот.

— У нее, доктор, клещиное бешенство! — заявил Аркадий.

— В каком смысле? — опешил тот.

— В том смысле, что ее укусил клещ, и теперь она бесится.

— Вы беситесь? — спросил врач у Аллы. — Давайте померяем давление и посмотрим язык.

— Ну-с, — подражая настоящему врачу, неожиданно подал голос Матроскин. — А что могу сказать вам я?

Он выступил вперед, открыл конверт, высыпал на ладонь пилюли и грозно пошевелил усами.

— Я провел срочное исследование препарата в своей.., гм.., переносной лаборатории и с уверенностью могу заявить, что если бы вы приняли эту.., гм… — он поискал подходящее слово, фыркнул, кашлянул и наконец нашел его:

— Эту дрянь, то вы бы, безусловно, отправились к праотцам. Вас хотели отравить. Тот, кто дал вам эти пилюли, — убийца! Ловите его и вяжите ему руки. Заключение я пришлю позже.

Марина подмигнула ему из угла, он поклонился, словно бенефициант, и бочком вышел в коридор.

— Ну, что скажете? — громко спросила Марина, повернувшись к съежившейся на стуле Кате.

Врач «неотложки» решил, что обращаются к нему, обернулся и сообщил:

— Пальпация ничего не показывает. Давление в норме. Откуда боли, я пока не понимаю. Вероятно, придется ее госпитализировать.

— Итак, вы решили меня отравить? — снова начала свою обличительную речь Марина.

— Вы что, с ума сошли? — удивился врач.

— Знаете, доктор, — заявила Алла и села на постели. — Со мной уже все в полном порядке. Ваши руки творят чудеса!

Доктор отступил на два шага и оглядел собравшихся дикими глазами.

— Это что, намеренно ложный вызов?!

— Ну что вы! — воскликнул Юрий, нашаривая у себя в кармане деньги. — Нашей бабушке внизу по-настоящему плохо. Вы окажете нам неоценимую услугу, — он сунул ему в руку зеленую купюру, — если спуститесь и поглядите, как у нее там.., с давлением. И вообще…

Врач сказал невнятное «Мерси» и испарился, на ходу засовывая стетоскоп в свой чемоданчик.

Марина снова обратила на Катю свой гнев.

— Неплохо вы полечили меня от головной боли, дорогая!

Катя закрыла лицо руками, как ребенок, который спрятался от взрослых, и осталась сидеть в таком положении. Ни на один вопрос она так и не ответила.

— Ладно, оставим ее! — наконец, решила Марина. — Надо спасать Диму.

— Номер у нас есть, — сообщил Юрий. — Он московский. Аркадий, — обратился он к брату, — тебе задание. Мы поедем в город, чтобы не терять времени зря. Пока мы будем в пути, ты должен выяснить адрес, по которому установлен вот этот телефон. — Он схватил со стола ручку и настрочил на уголке конверта несколько цифр, произнося их вслух.

Катя тотчас задрожала и начала валиться со стула на пол. Ее едва успели подхватить.

— Давайте ее сюда! — приказала Марина, беря инициативу на себя. — Посмотрим в ее аптечке. Чем там оживляют обморочных? Нашатырь есть, — пробормотала она. — И даже немного грязи. Все, как я и думала.

— Как грязь могла попасть в аптечку? — удивилась Алла. —Это ведь.., негигиенично.

— Неряшливость, судя по всему, не самый главный недостаток этой девицы, — заметил Юрий и наказал:

— Алла! Оставляю ее под твою личную ответственность. Как только она очнется, немедленно ее в подвал и на крепкий замок. Ах, какая мерзавка!

— Ну, будет обзываться, — пробормотал Аркадий.

— Она утопила папу, — коротко сообщил ему брат, и Аркадий мгновенно заткнулся. — А ты принимайся за дело. От твоей расторопности зависит жизнь Дмитрия Куманцева.

— Черт! — расстроился Аркадий. — А вдруг это мобильный номер? Как я выясню адрес?

— Значит, ты поднимешь все папины связи и отыщешь владельца этого номера. Дерзай.

— Может быть, она сама скажет адрес? — Аркадий мотнул на бездыханную Катю головой.

— Для того чтобы решиться и сдать сообщника, ей потребуется время. А у нас его нет, — отрезал Юрий, взял Марину за руку и потянул из комнаты.

— Подождите! — крикнула Алла. — Вдвоем вы можете не справиться. Вдруг он вооружен и очень опасен? Возьмите Вову!

— Вову! — потрясение повторил Аркадий. Потом подумал и добавил:

— Действительно, Юрик, возьми Вову. Он водит лучше тебя, и он здоровый, как владимирский тяжеловоз. И собаку захвати! — неожиданно вспомнил он.

— Но Марина…

— Я согласна! — выпалила Марина, которая ради спасения жизни Димы Куманцева была готова на подвиг. Он был младшим братом ее босса, священной коровой, которую во что бы то ни стало необходимо вернуть живой и невредимой.

Она спустилась вниз к старухе.

Аркадий решил позвать собаку, подбежал к окну, сунул два пальца в рот и свистнул так громко, что преступная медсестра немедленно пришла в себя.

— Ах! — простонала она и попыталась подняться.

— Лежать! — прикрикнула на нее Алла. — Встанешь, когда я скажу!

Володя, естественно, давно проснулся и застенчиво выглядывал в коридор, не смея спросить, что с его любовницей. Именно из ее комнаты доносился шум и возбужденные голоса. Анисья Петровна, рев которой разбудил его, после отъезда «неотложки» затихла на первом этаже.

— Поедешь с нами, — распорядился Юрий. — Будешь рулить. В конце концов, тебе за это платят.

Алла взяла Володю за пуговицу рубашки и в двух словах обрисовала ситуацию.

— Да, Аркашка! — крикнул Юрий, спохватившись. — Разыщите дядю, он пока в Москве. Пусть приезжает.

— Я с ним уже разговаривала, — перебила его Марина, входя. — Анисья Петровна помогла мне его разыскать. Так что он уже в пути.

— На кой черт он тут нужен? — спросила Софья, неожиданно возникая в коридоре. Она снова была слегка навеселе.

— У него ваши миллионы, — коротко пояснила Марина. — Он спровоцировал два убийства.

— Да как он смел? — пробормотала Софья, смутно представляя себе, о чем вообще идет речь. Потом икнула и переспросила:

— Какие миллионы?

Когда они вышли на улицу, то увидели Барона, который как раз миновал калитку.

— Хорошая собачка! — проблеяла Марина.

Собачка подбежала, понюхала ее и, повиляв хвостом, громко гавкнула. Вероятно, оповещала хозяина о том, что она на месте. Марина от ее гавканья слегка присела.

— Поедешь с нами! — приказал Юрий Барону, как только что шоферу. — Сидеть.

Барон сделал вид, что не слышал команды, и отправился нюхать клумбу. Через пару минут Володя подогнал машину и распахнул дверцы. Юрий великодушно решил, что он с Бароном устроится на заднем сиденье, а Марина впереди.

— Едем в Москву, — сообщил он. — Позже Аркадий позвонит и скорректирует курс.

Машина, осторожно попрыгав на местных колдобинах, наконец выбралась на шоссе и рванула, словно спущенная с поводка гончая.

— Ну, рассказывайте! — обратился Юрий к Марине таким уютным тоном, будто они сидели у костра и она обещала интересную историю.

Марина обернулась назад, и Барон широко и сладко зевнул ей в лицо, покапав слюной на чехлы.

— Хорошая собачка! — снова пробормотала Марина, словно эти слова были неким заклинанием против овчарок.

— У нас полно времени, — подбодрил ее Юрий. — Итак, ваш брат — частный детектив.

— Ну да, — неохотно подтвердила Марина. — Мы приехали сюда специально для того, чтобы познакомиться с вами. С вами со всеми, я имею в виду. Ваша бабушка с самого начала была уверена, что Ивана Леопольдовича убили. Чтобы разобраться в этом деле, она наняла Диму.

— И никому ничего не сказала! — возмущенно воскликнул Юрий.

— Как она могла сказать, если убийцей мог оказаться любой из вас!

— Ах, вон оно что! Она подозревала, что это семейное преступление.

— Представляете, что она чувствовала?

— Честно говоря, нет. Все это время я думал, что она вообще ничего не чувствует.

— Чтобы остаться вне подозрений, мы должны были познакомиться с остальными членами семьи без протекции Анисьи Петровны.

— Теперь до меня дошло, почему вы держались так.., странно.

— Мой брат вел расследование, а я.., ну просто создавала фон.

Марине было стыдно признаться, что Дима взял ее с собой в качестве элементарной приманки.

— Понимаю, — пробормотал Юрий. — А потом ваш брат исчез.

— Совершенно верно! Анисья Петровна требовала от меня отчета, и я даже не знала, что ей сказать. Вообще-то, я не специалист по расследованию убийств.

— Тогда как вам удалось раскрыть наше дело? — спросил он. — Вы говорили о какой-то афере?

— После исчезновения Димы я стала держать ухо востро — старалась все замечать, на все обращать внимание. Но, поскольку не видела мотива убийства, зацепиться было ровным счетом не за что. Конечно, я думала о наследстве вашего дедушки. Над вашей семьей как будто что-то такое витало. Все подсознательно ожидали, что отыщутся спрятанные богатства. Самое главное, было неизвестно, в каком виде они могут существовать. Камни? Золото? Об этом старались вслух не говорить. А Анисья Петровна с пеной у рта доказывала, что муж просто натянул ей нос.

— А миллионы оказались… — неожиданно вступил Володя. — В чем?

— В марках, — ответила Марина. — В той толстенной книге «Страна филателия» Валерий Леопольдович отметил некоторые редкие марки, которые остались после отца. Ничего такого, что может потрясти мир, но все-таки…

— И сколько это «все-таки» стоит?

— Думаю, очень много. Точную сумму назовет Валерий Леопольдович.

— Вы хотите сказать, — не поверил Юрий, — что дядя знал о стоимости дедовой коллекции? Он знал, что у него в руках огромное состояние?

— Он знал. А родственники должны были узнать обо всем только после его смерти. Но однажды ваш дядя кое-кому проболтался об условиях завещания. Это стало миной замедленного действия. Через много лет она рванула.

В этот момент раздался требовательный писк мобильного телефона. Юрий немедленно ответил.

— Я в тебе не сомневался. Отлично. Диктуй. Хорошо, мы позвоним.

— Аркадий узнал адрес! — пояснил он. — На наше счастье, телефон оказался домашним. Принадлежит человеку по имени Альберт Васильевич Солонихин. Едем в Орехово-Борисово!

Когда они прибыли на место, Марина неожиданно занервничала.

— Знаете что? — сказала она, оглядывая дом, возле которого Володя припарковал автомобиль. — Пожалуй, я подожду вас тут. Не люблю смотреть, как мужчины дерутся.

Что и говорить, опыт в наблюдении за драками у нее недавно появился.

— С чего вы взяли, что мы будем драться? — спросил Юрий.

А Володя ничего не спросил, потому что как раз собирался устроить славное побоище. Если все так, как ему сказали, в квартире засел настоящий маньяк, который похитил частного сыщика и неизвестно еще, что с ним сделал.

— Мы готовы пойти вам навстречу, — церемонно заявил Юрий. — Но мне кажется, что двум незнакомым мужикам с собакой Альберт Васильевич не откроет.

— Понимаю, — пробормотала Марина, неохотно выбираясь из машины. — А что я ему скажу?

— Скажете, что Катя просила ему что-нибудь передать. Кстати, ее фамилия Смирнова. Катя Смирнова.

Когда они погрузились в лифт, Юрий неожиданно попросил:

— Марина, вы не одолжите мне вот этот ваш аксессуар? — Он указал на узкий шифоновый шарфик с пестрым узором, который украшал ее кофточку.

— Пожалуйста, — ответила она, стащила его с шеи и протянула Юрию.

— Спасибо, — вежливо ответил тот и, когда они вышли на нужном этаже, усадил Барона и быстро обвязал ему этим шарфиком пасть, пояснив:

— Аркадий совсем запустил его воспитание. Барон почти не слушает команд и в самый ответственный момент может гавкнуть.

Он отпустил собаку и позвонил в дверь. После чего они оба с Володей встали так, чтобы в глазок их не было видно. Барон тем временем принялся исступленно мотать головой, пытаясь освободиться из плена.

— Кто там? — раздался через минуту осторожный голос из-за двери.

— Альберт Васильевич? — торопливо спросила Марина. И неожиданно добавила:

— Я от Розы.

Юрий даже не успел удивиться, потому что замок немедленно щелкнул, дверь открылась, и на пороге появился мужчина лет тридцати с небольшим — очень приятной наружности, длинноволосый, с одной темной прядью, свисающей на лоб.

— А что… — начал он.

Это были единственные слова, которые ему удалось произнести. Дальше все происходило чертовски стремительно. Марина успела только увидеть, как Володя прыгнул на Альберта Васильевича, и они вдвоем провалились в черный грот коридора. Барон с бантиком на морде совершенно спокойно перепрыгнул через них и, по всей вероятности, понесся обследовать квартиру. Юрий, недолго думая, отправился за ним.

Марина осталась на лестничной площадке. Чтобы никто из соседей ничего не заподозрил и не поднял шум, она прикрыла дверь ногой и стала бегать туда-сюда, ломая руки. Ни выстрелов, ни криков из квартиры не доносилось, и это было уже хорошо. Потом Юрий высунулся и сказал совершенно мирным голосом:

— Идите сюда! Ваш брат тут. Лежит под капельницей. Уверен, что с ним ничего страшного.

* * *

Утро Марина встречала в больнице рядом с кроватью ожившего Куманцева. Дима ругал себя на чем свет стоит.

— Я кретин! — говорил он и от осознания своей глупости прикрывал глаза. — Я полный болван! Я дилетант. Я ворвался в это дело, как слон в посудную лавку. Меньше всех я подозревал эту девчонку. И лишь на всякий случай — для успокоения совести — решил проверить, как она попала в дом. Она ведь новенькая, это сразу привлекло мое внимание.

— На самом деле обе медсестры, как я понимаю, были в сговоре?

— Не то чтобы в сговоре. Катя попросила эту самую Таню никому не рассказывать о том, что она сама напросилась в сиделки к Анисье Петровне. Это уж мне потом рассказали, когда к кровати прикрутили. Они были откровенны, потому что я не должен был выйти из той квартиры живым, — закончил он расстроенным голосом. Ему было очень себя жаль, очень.

— Господи, но как же Кате удалось уговорить Татьяну уступить ей свое место? Причем такое прибыльное?

— Она насвистела этой глупой курице, что по уши влюблена в Юрия. Но злая старуха не разрешает им встречаться. Таня, естественно, поверила. Она прекрасно знала и нрав Анисьи Петровны, и вообще отношение семейки ко всякого рода мезальянсам. Медсестра! Подумать только! Я, как идиот, засветился с этим звонком по полной программе. Назвался чужим именем, но не сообразил проверить, не прячется ли кто в кустах. Вышел, называется, на воздух-чтобы меня не подслушали! По роковой случайности девчонка оказалась поблизости и все слышала.

Немедленно доложила своему Альберту, и тот велел ей выяснить номер моей машины. Сестричка сходила и переписала его. По номеру машины ее сообщник выяснил, кто я такой и чем занимаюсь. Оп! И Дима попался. Меня бы убили, ты можешь себе представить?!

Марина могла. Если бы не пластилиновая воительница, ее бы тоже закололи ножом!

— Но как вы попали к ним в лапы? — спросила она.

— Мне подстроили ловушку. Я, как лох, купился. Поскольку сообщники не общались по телефону, то не смогли перенести операцию по моему захвату, хотя в ту ночь началась гроза. Альберт подогнал машину к задней калитке, а Катя должна была заманить меня туда.

— Каким же, интересно, образом ей это удалось? — ехидно поинтересовалась Марина. — Старым, как мир? Она строила вам глазки?

— Куда там! Она купила меня на любопытство, — сообщил Дима. — Кстати, любопытство — достоинство сыщика, а не его недостаток. Катя выбрала момент, когда, кроме меня, ее никто не мог видеть, пошла на кухню и начала лихорадочно таскать из холодильника еду и заворачивать ее в пленку. Она паковала хлеб, колбасу, сыр и приседала при каждом шорохе. Что я мог подумать?

— Что ночью она, как Бэрримор, начнет подавать знаки беглому каторжнику, который живет в кустах за сараем.

— Ну, что-то в этом роде, — смутился Дима. — Естественно, вместо того чтобы лечь спать, я стал ее караулить. И докараулился. Она побежала к задней калитке. Я побежал за ней. Там меня и.., укололи. Альберт Васильевич Солонихин, если ты не в курсе, дипломированный специалист, доктор, видите ли.

— А он рассказал вам о том, как они задумали это дело?

— Он все мне рассказал! Он был уверен, что мне никогда, никогда не встать с той кровати. Что я так и умру под капельницей. Позже он, ясное дело, собирался наполнить ее другим содержимым. Но ему, как всякому творческому человеку, задумавшему нечто особенное, хотелось похвастаться. А кто лучше меня мог оценить красоту его замысла?

— Вы в состоянии рассказывать? — загорелась Марина. — Анисья Петровна изнемогает от желания узнать всю правду.

— А куда они подевали медсестру?

— Пока никуда. Непонятно, в чем ее можно обвинить.., юридически. Но Девели обещали подумать.

— Им не надо ни о чем думать. Я ведь не одинокий волк, у меня есть «крыша».

— Это ты своей «крыше» сдал вчера Альберта Солонихина? Я думала, что эти ребята — твои друзья.

— Одно другому не мешает. Конечно, они мои друзья! Много лет на оперативной работе… Они накопают против этой парочки авантюристов достаточно улик, я в этом уверен. Когда я встану на ноги, я им помогу. А пока меня больше заботит гонорар. Как ты думаешь, старуха хорошо заплатит?

— Не знаю, не знаю, — пробормотала Марина. — Вероятно, мне стоит выехать на место и отстаивать ваши деловые интересы.

— Наши интересы, — поправил Дима. — Кстати, не хочешь перейти из скучной конторы моего брата на очень динамическую и живую работу?

— Хочу. Только прежде поведайте, пожалуйста, всю историю с самого начала!

* * *

Юрий начал день с того, что возвратил хомяка хозяину. Родители мальчика предложили ему вознаграждение, но он гордо отказался. Теперь он лежал на кровати с закрытыми глазами и ждал, когда приедет Марина. Слушал — не зашумит ли мотор. Она приехала на автобусе и пришла пешком, поэтому он ее прозевал. Впрочем, не только поэтому. Расслышать что-нибудь в том шуме, который подняли домашние, было практически невозможно.

В доме с самого утра разыгрывались драмы.

Аркадий, до которого, наконец, дошло, с кем жена наставляла ему рога, решил рассчитать шофера. Алла встала на уши, и они некоторое время бегали по участку, обвиняя друг друга во всех смертных грехах и припоминая все измены, о которых каждый из них отлично знал, но молчал «из деликатности». Володя ходил за ними и бубнил что-то свое, но его никто не слушал. Внизу, в подвале, завывала плененная медсестра. Софья, дабы не слышать этого воя, на всю катушку включила музыку и сидела с улыбкой на устах, попивая вино. Дарья, чтобы успокоить нервы, принесла из сарая скульптурный пластилин и принялась ваять вазу. Люба готовила на кухне обед и громко пела: «Жизнь моя полна воспоминаний». Евгений не выдержал и ушел на реку купаться. Одна Анисья Петровна сохраняла абсолютное хладнокровие и читала статью о модных ночных клубах в журнале «Мне скоро тридцать».

Когда на запыленном авто к дому подкатил Валерий Леопольдович, никто не бросился к нему навстречу. Тем более что вслед за ним явились соседи с неприятной новостью: Барон, бегавший, как водится, без призора, погнался за кошкой и угодил под их машину. Ему пришлось сделать укол. Аркадий позеленел и дальше слушать не стал, ушел в сарай и немедленно предался там отчаянию.

Соседи тем временем объяснили остальным членам семьи, что собачка поправится, а укол ей сделали против шока — так решил ветеринар. Сейчас Барон у них, отъедается на кухне, и они предлагают хозяевам его забрать.

Софья с Дарьей немедленно раскудахтались и побежали за собачкой. Потом заглянули к Аркадию, чтобы сообщить:

— Барон в твоей комнате. После случившегося нам как-то жалко было оставлять его на полу, поэтому мы положили его на кровать.

Аркадий в самых резких выражениях попросил оставить его в покое. Через четверть часа горе его достигло таких размеров, что его необходимо стало как-то избыть. Он поднялся на ноги и шатаясь вышел из сарая. И тут наткнулся на Марину.

— Где Юрий? — немедленно спросила та. — И что с вами такое? Что случилось?

— Он… — прорыдал Аркадий, не слышавший вопроса. — Он…

— Боже мой, что с ним?!

— Он попал под машину и умер! Мой любимец! Единственная родная душа в этом паскудном мире! Как я буду без него жить?!

Марина побледнела и спросила страшным голосом:

— Когда это случилось?

— Вот только что! Его принесли сюда… Он лежит в комнате, на кровати! И я боюсь к нему зайти.

Объятая ужасом, Марина бросилась в дом, взлетела на второй этаж и открыла комнату Юрия. Он действительно лежал на постели — как будто спал. Лицо умиротворенное, руки сложены на животе. Никаких внешних травм, крови — словно он жив и просто прилег отдохнуть.

— Юрочка! — Марина бросилась перед кроватью на колени и схватила его за руки. Руки были теплыми и живыми — ведь все произошло только что! Если бы она приехала раньше!

— Я не успела тебе сказать, — зарыдала Марина, уткнувшись лбом в край кровати. — Как я тебя люблю!

«Покойник» поднял голову и изумленно поглядел на нее. Хотел ожить сразу, но неожиданно передумал и снова бухнулся на подушку — Ты бы тоже меня полюби-и-ил! — подвывала Марина. — Я вовсе не никчемная-я-я! Я учусь на юридическом и рабогаю-ю-ю! Я страшно устаю, но обязательно добьюсь успеха-а-а! Я умею готови-и-ить! Зачем ты умер? А-а-а! Мы бы поженились, и я бы пекла тебе оладьи с яблоками-и-и! Я была бы тебе хорошей женой-и-и! Я бы разделяла все твои интересы-ы-ы! Я люблю смотреть по телевизору футбол-ы-ы! И я отлично играю в гольф! Ы-ы-ы!

— Не может быть! — воскликнул «труп» недоверчиво и сел. — Меня полюбила женщина, которая умеет играть в гольф?! Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

* * *

— Что вы собираетесь со мной делать? — спросила извлеченная из подвала медсестра и отхлебнула чаю из пузатой чашки, которую ей великодушно подали на подносе.

— Сначала вы расскажете нам все подробности аферы, а потом уж мы решим, что делать, — холодно ответил Аркадий.

Барон дремал возле его ног и время от времени удостаивался почесывания за ухом.

— А зачем? — равнодушно спросила она. — Чтобы вы мои слова записали на магнитофон и в милицию понесли?

— Никто ничего не будет записывать, Катя! — взъерепенился Валерий Леопольдович.

— Ее зовут Роза, — подала голос Марина, сидевшая очень близко к Юрию. Он держал ее за руку и гордо поглядывал по сторонам. — Роза Смирнова. С Катей они были однофамилицами.

Роза зыркнула на нее, хотела что-то сказать, но поджала губы и промолчала.

— Ну вот! — буркнула Анисья Петровна. — Черт знает кто следил за моим здоровьем.

— Если хотите, — предложила Марина, — я сама вам все расскажу. Сообщник Розы выдал всю историю в лучшем виде!

Она не стала уточнять, что он поведал ее Диме Куманцеву, которого не собирался отпускать живым. Пусть девчонка думает, что Альберт Васильевич ее уже заложил.

— Когда Аркадий был молод, — начала Марина, — он влюбился в девушку по имени Надя Смирнова.

— Блин, — сказал Аркадий. — Я-то тут при чем? Я, выходит, во всем виноват! Так и знал, что на меня возведут поклеп!

Почувствовав тревогу хозяина. Барон глухо заворчал.

— Хорошая собачка! — успокоила его Марина и продолжила:

— Вас не в чем обвинить, Аркадий. И я совсем не собиралась этого делать.

— Сейчас она обвинит меня! — пробормотал Валерий Леопольдович.

— Да уж, ты отличился, дружок, — пожурила его мамаша.

— Надя Смирнова, когда ей отказали в праве любить и быть любимой и выгнали из вашего дома, обратилась за помощью к единственному человеку, который проникся к ней сочувствием, к Валерию Леоподьдовичу, — продолжала Марина.

— А я ничего не знала! — посетовала Дарья.

— Надя призналась Валерию Леопольдовичу в том, что ждет ребенка и не собирается от него избавляться.

— Ты дал ей столько денег, что она решила, будто мы купаемся в роскоши! — предположил Аркадий.

— Ну да! — воскликнул Валерий Леопольдович. — Я дал ей некоторую сумму. Девочка была раздавлена. И я рассказал ей о том, что отец оставил мне коллекцию редких марок, которую он собирал всю жизнь. Он охотился за этими марками по всему свету. Не знаю, как они ему доставались — за деньги ли он их покупал или получал иным способом, но тем не менее в его руках оказалось богатство невероятное.

— Но почему Лео не отдал их мне?! — задохнулась от возмущения Анисья Петровна. — Я была его женой!

— Ты, мама, постоянно его третировала. Ты не верила в его потенциал ученого. Ты не желала, чтобы он оставался тем человеком, за которого ты вышла замуж. Ты мечтала его переделать, а он не захотел. Во мне, лишь во мне видел он своего настоящего наследника! — с гордостью заявил Валерий Леопольдович. — Поэтому именно мне открыл он тайну своих сокровищ!

— И где ты прячешь эти марки? — с подозрением спросила Алла. — В старом носке?

— В банковском сейфе, разумеется. Так что я не рисковал вашим благосостоянием, если ты на это намекаешь.

— Каким благосостоянием?! — взвилась Софья. — Ты обрек нас на нищую жизнь, зная, что каждый из нас может купаться в роскоши! Почему ты так поступил?

— Я знал, что вы тотчас налетите на марки, как вороны на дохлую кошку, и все растащите. Эта коллекция — память об отце. Я не желал, чтобы она была продана. Вот после моей смерти…

— Если бы я знала, — заявила Софья, отпивая из бокала, — я бы тебя давно укокошила.

— Давайте вернемся к истокам, — предложил Юрий. — Что ты сказал Наде?

— Что внес ее в завещание. Что ее ребенок не будет знать нужды.

— И еще вы сказали, каким образом распределили средства, — добавила Марина. — Это важно.

— Я распределил все поровну, — промямлил Валерий Леопольдович. — Стоимость коллекции необходимо было разделить на всех живых родственников.

— Да-да, — подхватила Марина. — В худших традициях: если кто умрет, его доля поступает в общий котел. То есть чем меньше наследников, тем больший куш отхватит каждый оставшийся в живых.

— А где сейчас эта… Надя? — неожиданно взволновалась Алла. Несмотря на то что роман с шофером был страстным, терять Аркадия ей вовсе не хотелось.

— Она умерла, — ответила Марина. — Именно с этого момента начались ваши неприятности. Умирала она в клинской больнице. Ее лечащим врачом был Альберт Васильевич Солонихин. Роза Смирнова работала там же медсестрой и была его.., скажем так, подружкой.

— Сама ты подружка! — буркнула задетая за живое Роза.

— Перед смертью, — не обращая на нее внимания, поведала Марина, — Надя вызвала к себе дочь и все ей рассказала. Что она не сирота, что у нее имеется отец, что ее ждет наследство…

— Выходит, у тебя есть дочь? — спросила Алла мужа.

— Нет, девушка погибла, — быстро сказала Марина.

Аркадий сделал подобающее случаю лицо и сел поровнее, а та продолжила:

— У смертного одра матери кроме дочери находился и лечащий врач. Он слышал абсолютно все и не смог об услышанном забыть. Еще его поразило то, что Катя и его подруга Роза Смирнова — однофамилицы. И даже немного походили одна на другую.

— Они что, убили мою дочь? — испугался Аркадий.

— Это был несчастный случай! — выкрикнула Роза.

— Глупо так переживать, — насмешливо заметил Юрий. — Вы ведь ухлопали еще двух человек!

— Я ее случайно толкнула, а она упала, ударилась и умерла! Я не знала, что она такая хлипкая. У нее здоровье было слабое, — запальчиво сказала Роза и замолчала.

Марина презрительно поглядела на нее и продолжила:

— По наущению Альберта Роза подружилась с Катей. Потом, в нужный момент, произошел этот несчастный случай. В пустынном месте труп они сбросили в канализационный колодец. Катя, надо заметить, хоть и была прописана у матери, с восемнадцати лет жила в Москве и там же работала. В ближайшее время собиралась ехать в Клин и обменивать паспорт старого образца на новый. Роза сделала это вместо нее. Она сфотографировалась, заполнила анкету и через некоторое время получила новый паспорт. Настоящий, с собственной фотокарточкой, только на имя Кати Смирновой.

— Как же ее никто не поймал? — изумилась Софья. — Когда она получила чужой паспорт?

— Каким образом ее можно было поймать? Человек сдал паспорт на обмен. Что в этом такого?

— Но… Разве никто не заметил, что в старом паспорте совсем другая фотография?

— Вы что, шутите? — усмехнулась Марина. — Когда вы меняли паспорт, вас кто-нибудь сличал с фотографией? Люди на фотографиях совсем другие, чем в жизни. Особенно женщины! Тем более что в старом паспорте была фотография шестнадцатилетней Кати.

— И каков же был замысел всего мероприятия? Целиком? — не выдержала и поинтересовалась Анисья Петровна.

— С Валерием Леопольдовичем Солонихин собирался разделаться сам. Прямо в Африке. Ну или куда бы он там уехал.

— Глупости! — воскликнула Анисья Петровна. — Даже я никогда не знала его координатов!

— Замысел был прост. Роза под именем Кати Смирновой проникает в дом. Здесь она устраивает несколько несчастных случаев…

— Несколько — это сколько? — уточнил Аркадий.

— Два, три, так они с Альбертом решили. Они не знали точной стоимости марок и на всякий случай задумали уменьшить количество наследников. Им было все равно, кого убивать.

— Но ваша смерть никак не могла бы сойти за несчастный случай! — заметила Дарья.

— Мою смерть приписали бы Диме Куманцеву — все улики были налицо. Якобы он убил меня по неизвестной причине и скрылся. Диму так никогда бы и не нашли.

— Значит, меня тоже могли убить?! — испугалась Алла.

— Я же говорю: им было все равно. Единственный, кто должен был погибнуть наверняка, — это Валерий Леопольдович. Чтобы завещание вступило в силу. Но до этого так называемая Катя Смирнова собиралась признаться, что она не просто медсестра, а правнучка Анисьи Петровны, член семьи. Рассказала бы жалостливую историю о смерти матери, об одиночестве, о страстном желании увидеть свою родню, о страхе, что ее не примут… Фантазия у нее хорошая.

— Но как они могли убить Валерия Леопольдовича? Он же собирался в Африку! На неопределенный срок. В прошлый раз, если я не ошибаюсь, он пропадал целых семь месяцев!

— Валерий Леопольдович всегда держал контакт с вашей медсестрой. И с прежней, Таней, держал. И с этой собирался держать.

— Как же так? — Анисья Петровна пробуравила сына взглядом. — Я не знала, где он, а медсестра знала?! Зачем, Валерик, ты так со мной поступал?

— Затем, мама, что ты попыталась бы меня вернуть и умирала бы каждую неделю. Я бы замучился кататься по твоим ложным вызовам. Родственников ты запросто могла обмануть, лишь бы зазвать меня домой. Поэтому я полагался на мнение медсестры. Стоило ей сообщить, что тебе действительно плохо, и я бы немедленно приехал.

— Валерий Леопольдович должен был время от времени звонить Розе тире Кате и сообщать, где он находится, — подхватила Марина. — Так что Солонихину ничего не стоило обнаружить его в той же самой Африке и убить в каком-нибудь экзотическом месте. Он ведь врач, ему не нужен пистолет или нож, достаточно шприца.

— А при чем здесь Роман? — задала неожиданный вопрос Софья. — Почему его убили? Он же не прямой наследник?

— Это вопрос к Валерию Леопольдовичу, — вздохнула Марина.

— Я… Э-э-э… Текст завещания составлен таким образом, что свою долю получают также ваши мужья, жены и дети. Я виноват, — пробормотал Валерий Леопольдович. — Ни о чем ужасном я точно не думал.

— Достаточно того, что ты познакомил какую-то Надю с условиями завещания! — разъярилась Анисья Петровна.

— Она собиралась родить мне внучку! — отбивался Валерий Леопольдович. — А я собирался включить эту внучку в завещание! Что в этом такого?

— Перестаньте орать! — призвал всех к порядку Юрий. — Пусть Марина рассказывает. О том, что случилось дальше.

— О том, что случилось дальше, мы все знаем! — выпалила Софья. — Вот эта девица, — она кивнула на Розу, — прикончила Ивана Леопольдовича и моего мужа!

— Я была убеждена, что моего сына убили! — заявила Анисья Петровна. — Я чувствовала!

— Но на папе не было ни одной царапины! — возразил Аркадий. — Ни одного синяка! Как она это сделала?

— Недавно, — сообщила Марина, — я пережила очень неприятный момент. Один пожилой мужчина случайно увидел меня.., без ничего. Ему едва не стало плохо с сердцем. Позже я подумала: это пусть и ненадежный, но все-таки способ убить человека, страдающего аритмией. Не знаю, сколько попыток пришлось предпринять Розе, но одна из них закончилась успехом.

— Он загнулся с первой попытки! — равнодушно заявила та. — Я только разделась, ничего такого даже сделать не успела, а он уже ушел под воду.

— Полагаю, Роза, вы вышли из ванной комнаты уже одетая, а потом первой прибежали на крики Дарьи. На всякий случай вы все там хватали руками, чтобы оставить побольше отпечатков пальцев. Кстати сказать, вы упоминали, что ванная комната имела мирный вид, хотя на самом деле шампунь валялся на полу, мыло… Но вы старались не драматизировать, чтобы никто не усомнился в том, что смерть Ивана Леопольдовича была случайной.

— Ясное дело, — согласилась Роза. — Верно излагаете.

— С-скотина, — процедил Аркадий.

— Спокойно, брат, — остановил его Юрий. — Эмоции потом.

— А с вашим Романом вообще ничего не стоило расправиться, — пожала плечами Роза, которой снова захотелось высказаться. — Я вывела его под дождь, крепко поцеловала и велела не двигаться с этого места, что бы ни случилось. Влюбленный дурак был готов ради меня на все. Он собирался взять меня с собой в Канаду!

Роза замолчала и уставилась в окно, а Марина продолжила вместо нее:

— Она поднялась в комнату Димы Куманцева, которая стояла пустой, вышла на карниз и толкнула вазу. Роман ничего не слышал, потому что повсюду громыхало и лило. Очередная часть наследства была спасена.

Еще сообщников очень беспокоил Дима. Им удалось узнать, кто он на самом деле. Частный сыщик, который наверняка не просто так появился в доме! Неизвестно, кто его нанял. Избавляться от него сразу было нельзя — мог подняться шум. Поэтому Диму похитили и держали взаперти. Чтобы он время от времени мог звонить и успокаивать нас. Позже его, конечно, убили бы.

А чтобы его последующее исчезновение не выглядело странным, Диму решили обвинить в убийстве, которого он не совершал. Жертвой выбрали меня, потому что я тоже.., мешалась под ногами. Задавала вопросы, вынюхивала.

Думаю, большое впечатление произвела на Розу сцена в кабинете Валерия Леопольдовича. Она заглянула к нему в тот самый момент, когда я держала в руках книгу «Страна филателия», а владелец ценных марок что-то такое рассказывал и объяснял. Роза понятия не имела о том, что на самом деле я спрятала в эту книгу записку. Она испугалась: вдруг я раскрою тайну наследства, ведь я помощница частного сыщика! Она утащила книгу и спрятала под диван в гостиной.

— А почему не у себя в комнате? — поинтересовался Аркадий.

— Книгу мог кто-нибудь увидеть. Например, Люба, которая там убирает. Ни в коем случае Розу, то есть медсестру Катю, не должны были связать с марками; Когда же я полезла под диван за кольцом Софьи, Роза поняла, что книга обнаружена. Я сделала вид, что ничего не заметила, — из-за записки! Но она этого не знала и решила, что я уже о чем-то догадываюсь. Поэтому решено было устранить меня как можно скорее. Убивать меня, конечно, было делом рискованным. Но выгодным. Диму искали бы как моего убийцу. Якобы он прикончил меня и скрылся.

Улики были такими: пуговица от его рубашки, след ботинка на полотенце и нож. Все это действительно принадлежало Диме. Пуговицу, нож и ботинок Роза пронесла в комнату в медицинском чемоданчике. В той «аптечке», без которой она практически не передвигалась по дому. К виду этого чемоданчика все привыкли и уже не обращали на него внимания. С ботинка, кстати, ссыпалось немного грязи, которую я легко обнаружила среди бинтов и ампул, хотя он наверняка был во что-то завернут.

Да, и вот еще что! Когда Софья сказала, что Роман ночью фотографировал молнии, Роза решила подтвердить эту версию. Никто тогда не удивится, отчего Роман торчал под дождем! Она взяла чемоданчик, поднялась на второй этаж, вошла в спальню Софьи и Романа, отыскала фотоаппарат, спрятала среди лекарств и вышла. Тут ей попалась навстречу я. Она сказала мне, что была у Любы. Но это ложь! Я поняла, что она солгала, сразу же. Только не догадалась — зачем. Люба — дама, как выражается Анисья Петровна, «обморочная». Единственное, что ей хорошо помогает в критических ситуациях — это нашатырь. Все об этом знали. А уж медсестра тем более. В аптечке у нее наличествовал нашатырный спирт, однако Люба сказала, что нашатырь она не нюхала. Вывод напрашивался сам собой — Катя солгала, она не была у Любы. Но тем не менее зачем-то ходила на второй этаж. Зачем?

Позже я сообразила, что именно в чемоданчике с лекарствами можно было вынести фотоаппарат из комнаты на втором этаже, спустить вниз и незаметно подкинуть его в клумбу. Если бы кто-то нес такую вещь в руках, на нее непременно обратили бы внимание.

— Но как вам самой удалось остаться в живых? — спросила Алла. — Если она хотела заколоть вас ножом Дмитрия?

— Она воткнула нож в.., в подушку, — пробормотала Марина, зыркнув на Аркадия.

Рассказывать о том, что на самом деле нож был воткнут в его воительницу, она не собиралась.

— Боже, какой кошмар! — воскликнула Софья и налила себе из бутылки.

Роза слушала внимательно, как будто речь шла о ком-то другом. Возможно, раздумывала, что ей грозит. Все, что она предприняла, оказалось, как говорят гадалки, «пустыми хлопотами».

— Вина этой девушки во всех трех эпизодах совершенно недоказуема, — неожиданно заявил Аркадий. — Мы не сможем привлечь ее к ответственности.

— Но она должна попасть в тюрьму! — возмутилась Алла.

— Раз нельзя посадить ее законным путем, сделаем это незаконно, — пожала плечами Анисья Петровна.

— Незаконно?

— Она будет жить в моем подвале. Чем не тюрьма?

— Что это вы выдумали? — встрепенулась Роза. — Я в подвал больше не пойду!

Она попыталась подняться, но Барон, мирно дремавший на коврике, неожиданно вскочил и оскалил зубы. Роза повалилась обратно на стул.

— Придется вам смириться, — заявила Алла. — С Анисьей Петровной в этом доме никто не спорит.

— И сколько она там просидит? — спросила Софья. — Она так орет, что у меня вино киснет.

— Будет отбывать наказание, пока я не умру, — повелела Анисья Петровна. — Все, приговор обжалованию не подлежит.

Она незаметно подмигнула Марине, которая успела рассказать ей о «крыше» Димы и о том, что эта «крыша» скоро явится за медсестрой. Роза ничего не заметила и побледнела. Вероятно, поверила в то, что ей придется жить в подвале.

— Кстати, Валерий Леопольдович! — вспомнила Марина. — Когда вы уезжали, то выронили цветок из петлицы. Когда я его увидела на земле, то воскликнула: «Ой, роза!» И медсестра обернулась на этот возглас как-то слишком.., поспешно. У нее была странная реакция. Позже я догадалась, что ее так зовут — Роза. Она думала, что я окликнула ее по имени, и испугалась. Эта моя догадка помогла нам освободить Диму.

— Дима должен быть вам благодарен! — проскрипела Анисья Петровна.

— Когда преступники вынудили его позвонить мне по телефону, он пытался передать информацию. Но я его, конечно, тогда не поняла. Он сказал: «Не волнуйся, сестра!» Это слово — сестра — он выделил интонацией, но я была так разгневана, что не обратила внимания.

— Моя невеста — отличная сыщица! — заявил Юрий, взяв Марину за руку.

— Невеста? — ахнула Дарья.

Со всех сторон послышались удивленные и радостные возгласы.

— Она станет выдающимся юристом, — добавил Юрий.

— Стану, — подтвердила Марина. — И первый мой профессиональный совет — вам, Валерий Леопольдович. Как можно скорее перепишите завещание.

— Думаю, Валерик, тебе ничего никому не нужно завещать, — немедленно подхватила ее мысль Анисья Петровна. — Ты можешь разделить деньги прямо сейчас, при жизни.

— Вы хотите, чтобы я продал коллекцию?! — На лице Валерия Леопольдовича появилось выражение ужаса.

— Нет-нет, что ты! Не надо! — воскликнул Юрий, подмигнув остальным, — Мы подождем, пока ты отойдешь в мир иной. Будем ждать с нетерпением!

Валерий Леопольдович поднял глаза и окинул взглядом родственников. Они сидели с серьезными минами и выжидательно смотрели на него.

— Вы что? — взвизгнул он. — Рассчитываете, что я скончаюсь прямо сейчас?!

— Что ты, Валера, — успокоила его Алла. — Мы все тебя очень любим. Надеюсь, ты проживешь еще сто лет. — Она помолчала. — И с тобой не случится ничего непредвиденного. Никакого несчастного случая.

Валерий Леопольдович спал с лица.

— Сказать по правде, — выдавил из себя он, — часть марок у меня здесь. Я любуюсь ими время от времени. Может быть, вы поделите их прямо сейчас?

План всем очень понравился. Оживился даже Барон. Он стал вертеть головой и бить хвостом по полу.

— Что это ты так взбудоражился? — прикрикнул на него Аркадий. — Тебе ничего не полагается!

— Ну, — сказал Юрий, поднявшись и потянув за собой Марину. — Вы тут занимайтесь марками, а мы, пожалуй, пойдем.

— Куда это? — удивилась Алла. — А наследство?

— Не стоит их задерживать, — махнула рукой Анисья Петровна. — Наследство у них и так уже есть. Им самое время подумать о наследниках.

Content

Галина КУЛИКОВА
СЕКРЕТАРША НА БАТАРЕЙКАХ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6