Курдюмов Г

Эпизод

Г. Курдюмов

Эпизод

Катя собиралась на танцы. В школе Наташка уверяла её что там бывает весело, много парной, свои ребята играют в ансамбле, и что какой-то Колька очень хотел её видеть. Она предупредила, что лучше прийти без трусов, потому что мальчишки во время медленного танца щупают девчонок за талию, и если найдут под платьем резинку - сразу бросают. Ты ведь всё равно можешь не давать - говорила она улыбаясь - если не захочешь... В эту минуту раздался звонок, и разговор был прерван. Раньше она уверяла, что в их классе многие ребята и девчонки трахаются и что её, Катю, они не берут в свои компании, потому что считают маленькой и недотрогой. "Какой смысл трахаться с отличницей? сказал однажды Валерка, изображавший из себя философа, и добавил Спать с умной женщиной - всё равно, что спать с книгой". Девчонки захихикали, а Наташка уставилась на Катю и стала ей подмигивать. Кате захотелось подойти к этому нахалу и широким жестом киногероини дать ему пощёчину. Но взглянув на его, она поняла, что в этом случае непременно получит сдачи и всем станет очень весело. Желание быть героиней прошло. Не было сил даже уйти: Катя стояла, опустив голову, смотрела на угол парты, искоса поглядывая на Наташку. Но Валерка перевёл разговор на другую тему: рассказывал о каких-то неизвестных писателях, говорил, что Белинский - скучный старикашка, а Добролюбов дурак. Не было сил возражать и на это. Его слова об умной женщине часто потом приходили в голову в самые неподходящее время и мешали сосредоточиться. Вот и сейчас, Катю не покидало ощущение, что чья-то рука ползает у неё по талии и пытается найти резинку. Её вовсе не привлекала возможность быть брошенной посреди танца и опять встречать со всех сторон ехидные рожи с улыбками. Машинально оглядевшись и убедившись ещё раз, что в комнате никого нет, Катя быстрым движением сняла трусы из под платья. На улице было прохладно; снизу немного поддувало. Необычное ощущение свободы побуждало идти быстрее. У входа в дискотеку Катя встретила довольную Наташку; предательница была в брюках. Она ухватила Катю за руку и потащила внутрь кафе. "Пойдём скорей - говорила она - там сейчас весело". "Новый поворот - пам-пайра..." - завывали трое худых волосатых парней на небольшом возвышении. Мелькала цветомузыка, человек двадцать ребят и девчонок дёргались посреди зала в быстром танце. Ещё примерно столько же - сидели за столиками или стояли у стен, разрисованных русскими и латинскими надписями "диско" и стилизованными изображениями фанатов этого стиля. На столиках стояли пивные бутылки, но раскрасневшийся вид некоторых компаний наводил на мысль, что пивом здесь дело не ограничивалось. "Вон он, Колька" - сказала Наташка, указав на какого-то сопляка в углу, вокруг которого хихикало несколько таких же сопливых девчонок. Она начала было расписывать его достоинства, но, посмотрев на Катю, замолчала и стала шарить глазами по толпе. В это время к ним подошёл парень значительно старше их, подмигнул Наташке и пригласил Катю на медленный танец. Она не заметила, щупал ли он её за талию, хотя в некоторый момент движения его стали более плавными, он обнял Катю двумя руками, мягко прижимая её к себе. В тот момент, когда грудь и бедра почувствовали его тело, ей стало тепло, свет, казалось померк, а толпа удалилась. Они действительно оказались в тёмном углу, где танцующих было меньше. Парень говорил, что его зовут Женя, он работает филологом, его нисколько не огорчает, что она - школьница, и что он обещает ей очень интересный вечер. После второго танца к ним подошёл Валерка и пригласил Катю на быстрый танец. Филолог не возражал, но по окончании танца, снова взял Катю за руку и предложил пройти в соседний зал, где было само кафе. Наташка и ещё несколько ребят из класса увязались за ними и разместились за соседним столиком. Было видно, что с этим Женей они знакомы. Он сразу поставил им бутылку "Салюта", а себе и Кате незаметно взял по бокалу Шампанского. Закусывали пирожными. Потом Женя предложил послушать те же песни, но в лучшем исполнении и на лучшей аппаратуре. В такси нашлось место для четверых - вместе с ними поехали Наташка и Валерка. Всё это время Катя чувствовала, что что-то должно сейчас произойти с нею: что-то очень важное, одновременно приятное и страшное. Активная и любознательная, она давно уже не была наивным ребёнком. Из разговоров с подружками, учебника биологии и двух-трёх подростковых брошюр она знала всё, что происходит в таких случаях. Она не раз рассматривала картинку с длинными хвостатыми сперматозойдами и мохнатой яйцеклеткой, плывущими навстречу друг другу по каким-то трубам. Знала, что у неё в животе есть какая-то матка, в которой может появиться ребёнок, знала и то, что на свете существуют венерические болезни, одну из которых Валеркин отец может вылечить за пятьдесят рублей. Но научные слова и картинки из учебника были в одной половине её жизни, а в другой была Наташка с её бывшей подругой, Веркой, и совсем другие картинки. Однажды эти подруги принесли в школу фотографии и стали их показывать всем желающим. Ребята окружили их таким плотным кольцом, что Катя с трудом смогла разглядеть, что же там было. На одной из них Наташка, совершенно голая, стояла, облокотившись руками на спинку кровати. Какой-то парень, тоже голый подошёл сзади и плотно к ней прижался. Верка в платье тем временем обнимала того парня сзади за плечи, а тот руками трогал её за попку. Когда Катя впервые это увидела и поняла, что происходит, её охватило чувство тошноты, захотелось отвернуться и убежать. Но она осталась... Через некоторое время ей захотелось смотреть на фотографии еще и ещё. На другой карточке Верка лежала на кровати в странной позе, широко раздвинув ноги. Тот самый парень, как и она, совершенно голый, лежал на ней сверху. Нижние части их животов плотно прижаты друг к другу и такое впечатление, что ноги сплелись вместе. Глаза Верки были закрыты, щёки розовые, всё лицо и вся её поза выражали невероятное удовольствие. Раскрасневшийся парень обнимал её за плечи и из под его руки была видна её голая грудь. Некоторые фотографии были черно-белые и на них вообще нельзя было ничего разобрать: какие-то волосатые тела, чьи-то ноги, лица... Эти фотографии часто вставали у Кати перед глазами, не давали думать, вызывали непонятные желания. В такие минуты между ног у неё становилось мокро, она боялась, что пятна какой-то жидкости испачкают бельё и мама заметит это, когда будет сдавать его в прачечную. Иногда Катя мечтала о большой любви - такой, как бывает в наших кинофильмах и юношеских книгах - но потом она вспоминала папу и маму, ругающихся на кухне, и мечты о любви переставали быть интересными. Катя любила своих родителей, но ей вовсе не хотелось повторять их жизнь, в особенности - жизнь её матери, которая, когда была расстроена, часто говорила, что из-за Кати она потеряла всё: специальность, личную жизнь - иногда добавляла она более тихим голосом... Эта непонятная "личная жизнь" представлялась Кате чем-то очень приятным и таинственным, но она никогда не решалась спросить у матери, что значат эти слова. Когда приезжал отец, те же обвинения направлялись на него и Катя спешила уйти. _____ Быстрое движение встречных фонарей, деревьев, домов, тепло и приятное покачивание усыпляли Катю. Хотелось бы так ехать и ехать. Но Женя жил близко, такси скоро выехало на совсем тёмную улочку и круто повернув, остановилось. Женя повёл себя как жених из старинных фильмов: заранее рассчитался с таксистом, быстро вышел, открыл дверь и помог Кате выйти из машины. Впрочем, это у него скоро прошло: в дверь лифта он уже вошёл первый и первый из неё вышел. В квартире у него был беспорядок, хотя грязи не было и большая кровать была аккуратно убрана. Рядом с большим книжным шкафом стоял столик с тисками и напильником. На стенах картины перемежались с журнальными фотографиями всего на свете больше всего было полуголых и голых женщин. Второе место занимали космические корабли и домашняя электроника, в основном - тоже с женщинами. Было много разноцветных лампочек, некоторые из них горели ровно, а другие мигали в такт музыке. Питьё чая, кофе и непонятного белого вина не заняло много времени. Катина голова кружилась, перед глазами мелькали разноцветные фигуры её друзей. Она искоса смотрела на Женю и мысль, что он сейчас Будет её первым мужчиной, пугала и радовала. Раньше Катя считала, что она влюблена в Володьку из параллельного класса, который танцевал с ней на новогоднем вечере. Но поскольку сам Володька о её любви вроде бы ничего не знал, Катя не предавала этому большого значения. Она вспомнила его только в тот момент, когда Женя взял её за руку и встал со стула. "Что же будет, если он узнает, что я здесь ?"- была первая неприятная мысль. Было ещё не поздно встать и уйти, но сил на это уже,не было. Розовая от вина Наташка тем временем рассказывала как она отдавалась в кабинете врачу-гинекологу. Валера слушал её, раскрыв рот, и изредка задавая вопросы, на которые она отвечала снисходительно и с усмешкой. - Говорит, "Раздевайтесь ниже пояса". Ну, разделась, села в кресло... ноги расставила... Посмотрел, и говорит: "У вас всё в порядке". Не люблю, когда мне железками туда лазят. - А чем любишь? - Сам знаешь. В этот момент наступила пауза, судя по всему, Валерка закрыл ей рот поцелуем. Женя мягко но настойчиво вёл Катю в другую комнату. Онамедлила. - ...Да, нет, не этим - сказала смеясь освободившая рот Наташка Подожди! Говорит, "У вас всё в порядке", и похлопал меня по животу. А я сижу. Потом запер кабинет, уложил меня на кушетку... В этот момент Женя закрыл дверь на кухню и они вдвоём оказались в тёмном коридоре. Его влажные горячие губы обхватили её губы, едва промелькнула мысль о помаде, которую накануне всучила ей та же Наташка, и его язык оказался у неё во рту. Потом он расстегнул ей ворот платья, высвободил груди из лифчика и стал целовать оба соска. У неё не было сил шевелиться. Его рука скользнула под платье, поднялась по внутренней стороне бедра и что-то плотное прижалось к её влагалищу. Катя вздрогнула и обессилила. Она не могла ни стоять, ни двигаться. Женя взял её на руки и отнёс на кровать.

Этот день был для Жени удачным. С утра он неплохо поработал - эта работа хоть и не требовала большого творческого подъёма, сохраняя постоянное ощущение чего-то несбывшегося - зато давала приличные деньги и не тревожила его совесть. Оставалось достаточно времени и сил, которые можно было использовать на что угодно. От природы он не был аскетом и решил воспользоваться отпущенным ему временем. Девочки из дискотеки и групповой секс пришли как-то сами собой. Когда-то он стремился к этому нервно и сознательно, объясняя тем, что раз он хочет стать писателем, ему обязательно нужно узнать жизнь такой какая, она сейчас есть. Быть художником минувших времён казалось задачей не достойной и именно сексуальная революция представлялась ему главной чертой современной эпохи. Он откладывал свои неоконченные рукописи и шёл на улицу, заходил в кино, в кафе, наконец, на вокзал; часто возвращался домой один, снова садился за рукописи и, не написав ни строчки, клал их обратно. Редкие его половые партнёрши обычно оказывались грубыми и непонятливыми, часто не хватало денег и приходилось думать о заработках. Всё это было совсем недавно и с тех пор внешне мало что изменилось. Блекли честолюбивые мечты, и по Мере этого всё реальнее становились былые цели, выполнимее желания. Ощущение, что всё происходит само собой, разумеется было обманчивым: он составлял планы, продумывал их до мелочей, энергично стремился к их исполнению, заботился о будущем. Иметь дело с несовершеннолетними поначалу было страшно; но всё обходилось без последствий и постепенно страх прошёл. Он не изменял своему чувству справедливости: все эти встречи казались не более, чем взаимным исполнением желаний. Хотя большая часть его рукописей по-прежнему оставались незаконченными, жизнь была прекрасна уже такой, какова она есть. Он лишь изредка бросал кость вечности и тщеславию в виде коротких дневниковых записей. Дружба с ребятами из дискотеки была одной из самых удачных. Сегодня он сразу обратил внимание на Катю, и не ошибся. Девочка была настолько озабочена, что даже забыла одеть трусы. Недели две назад Наташка рассказывала ему о какой-то отличнице, которая давно хочет начать трахаться, но никак не найдёт с кем. (Потом Женя узнал, что и четвёрки и тройки в Катимом дневнике не были редкостью и хотя в классе был настоящий отличник, за ней, а не за ним закрепилось это прозвище). Наташка обещала привести свою "отличницу" в дискотеку, но потом вдруг перестала о ней говорить. Очевидно она опасалась, что Катя отобьёт слишком много его внимания. Так оно и получилось: Женя чувствовал, как начинает увлекаться или, говоря иным языкам - влюбляться в эту красивую и мягкую девочку. Всё шло как по маслу. После первого поцелуя, подруга расслабилась и была готова. Она едва попыталась остановить его руку, когда он полез к ней под платье и уж совсем не сопротивлялась, оказавшись в кровати. Ловким движением Женя откинул одеяло и опустил ещё одетую Катю на чистые свежие простыни. Понадобилось снова её поднимать, чтобы снять платье и лифчик. Нежная, слегка загорелая Катина кожа была покрыта красными пятнами. Она вздрагивала всем телом. Глаза были широко открыты, но вряд ли она в этот момент что-либо видела. Отступать было поздно. Она ждала: чего-то очень интересного иприятного. Женя быстро снял с Кати лёгкое платье, кофточку, расстегнул и снял лифчик. Её розовые соски сжались, вытянулись и красовались на белых плотных грудях как два весенних цветочка. Он сосал и ласкал губами то один то другой, от чего Катя тихо вскрикивала и откидывала голову. Его всегда восхищала форма женской груди; момент, когда женщина целиком отдавала ему свою грудь, казался чуть ли не самым приятным. Ласки становились томительными, всё сильнее хотелось новых, более сильных впечатлений. Женя встал и начал спешно раздеваться. Брючный ремень никак не хотел расстёгиваться, он снимал одну за другой свои вещи и бросал их в кучу вперемешку с Катиными вещами. "Апофеоз любви" - в его сознания промелькнул образ пирамиды из мужских брюк, платья, пиджака, лифчика, и т.п. Голая Катя несколько секунд лежала без движения, потом сжалась и уползла под одеяло. Наконец с одеждой было покончено. Приподняв край одеяла, Женя через секунду оказался рядом с Катей и прижал её к себе всем телом. В этот момент девочке захотелось посопротивляться: она сжала ноги, попыталась отвернуться, всхлипнула и на её глазах появились слёзы. Этот поворот событий встревожил Женю: он знал за собой свойство терять эрекцию при малейшей попытке партнёрши к сопротивлению. Такое случалось не всегда; в основном только с новыми женщинами и в особенности - с молоденькими девочками. По-видимому, в глубине его души шевелилось сомнение и нечто подобное традиционной совести. Но интеллект и мышцы работали безотказно; окало полминуты ласк груди и поцелуев оказалось достаточно чтобы снова обездвижить девочку. Повернуть её на спину и раздвинуть ноги не составило большого труда. Было всё готово. Он скользнул рукой вниз. Волосы на её лобке были ещё редкие и короткие. Ясно прощупывался маленький твёрдый клитор. Погладив его несколько секунд, Женя опустил руку ниже, и указательным пальцем нащупал маленькое мокрое влагалище. Его член слегка обмяк, но был ещё вполне пригоден для входа. Пришлось, однако, помогать рукой. Он раздвинул губы и прижал головку к девственной плеве. Одно быстрое движение - Катя вскрикнула от боли - и его головка оказалась внутри. Испуганные, широко раскрытые глаза юного существа, несколько быстрых нежных поцелуев... Обхватив Катю за плечи, Женя снова нажал нижней частью тела и ввёл ей член до конца. Катя снова закричала и заметалась от боли. Около минуты он лежал не двигаясь. Радовался обретению новой юной подруги, целовал её в лицо и плечи, говорил нежные слова. Потом осторожно начал ритмичные движения. Катя снова вся сжалась - на этот раз без крика - почувствовав её боль, он продолжал медленнее и аккуратнее. Половой акт продолжался минут пять: не будучи садистом, Женя вовсе не стремился его продлить. Но какие-то внутренние силы, как нарочно, действовали вопреки осознанному желанию - замедляли, когда надо было ускорить, и ускоряли, когда надо было замедлить. Весь процесс становился от этого интереснее, насыщеннее. Вот оно то, к чему стоит стремиться в жизни - думал Женя, снова и снова припадая губами к её губам, шее, нежным грудям. Чёрные, слегка вьющиеся Катины волосы были разбросаны по подушке, глаза закрыты. Её лицо выражало одновременно боль и сильное, необычайное удовольствие. Лёгкое щекотание в нижней части спины дало знать о приближении оргазма. Он ускорил движения, чувство приятного зуда сместилось в сторону заднего прохода, одновременно вторая волна этого чувства поднялась к груди и оттуда невероятной теплотой разлилась по всему телу. Он прижался к Кате со всей силой, она вскрикнула и его горячая сперма стала выливаться большими глотками в нежное тело девушки. На этот раз крик вырвался у него и через мгновение его мышци расслабились, были только усталость и удовольствие. Катя лежала без движения, едва понимая, что с ней происходит. По всему её телу разливалось тепло; между ног было больно и мокро, хотелось встать, помыться, завернуться в одеяло, отвернуться к стенке и тихо плакать. Но ещё больше ей хотелось чтобы тот твёрдый и длинный предмет остававшийся всё ещё внутри её тела, снова бы начал двигаться, пусть через боль, но продлить ещё и ещё это невероятное волшебное ощущение. Где-то вдали шевелилась гордость. Наташка и её приятели больше не будут относиться к ней с пренебрежением. Теперь и о ней в классе будут рассказывать загадочные истории, поддразнивая новичков двусмысленными намёками. Только сейчас Катя вспомнила про Наташку и Валерку, остававшихся за тонкой стенкой. Мысль, что они всё слышали и всё поняли, снова заставила её густо покраснеть. Но Катя знала своих друзей. Появиться сейчас перед ними было одновременно и стыдно и приятно. В конце концов, это её Женя пригласил к себе домой, а они попросту увязались. Катя вспомнила как ребята толкались у дверей такси и выясняли, кому ехать; ей стало весело и она улыбнулось. Одновременно она почувствовала прилив нежности к этому большому и умному человеку, лежавшему сейчас на ней, она обняла его за плечи, прижалась к нему обоими грудями и уткнулась лицом в его шею, слегка целуя её краями губ. Нежность была обоюдной: он тоже обнял Катю и они долго ещё целовали и ласкали друг друга, так и не вспомнив разъединиться.

С тех пор, как Наташа поссорилась с Веркой, ей сильно не хватало подруги и она стала просвещать Отличницу. Просвещение шло успешно, и вот сейчас дело приняло совсем не тот оборот. На приготовленного для неё Кольку Катька даже не взглянула, а вместо этого принялась играть в жениха и невесту с её, Наташиным Женькой. Наташа не знала, что ей делать. То, что он позволял Валерке трогать её, было еще ничего: в конце концов, они все друзья и собрались для того, чтобы делать друг другу приятное. Но ему было всё равно, когда нахальная Ирка попыталась оттолкнуть Наташу и влезть вместо неё в такси. Пришлось постоять за себя самой. Сейчас она стала рассказывать о своих похождениях. Раньше Женька просил её об этом, но она рассказывала неохотно, потому что чем чёрт не шутит - возможно, была бы не против в будущем выйти за него замуж. Но сейчас ему это было безразлично. Вылупился как филин на эту выскочку и только и ждал, чтобы утянуть её в постель. Ладно, решила Наташа, ну его к чёрту. Валерка ей тоже нравился и захотелось показать им всем, на что она способна. С того момента, как четверо молодых людей закрыли за собой дверь квартиры, они все постепенно раздевались. Рассказав очередную историю про врача-гинеколога, Наташа оставалась в трусах и в лифчике. Сидевший напротив Валерка, хоть и любил говорить о сексе, на самом деле был новичком. Наташа решила взять дело в свои руки. Она погасила большой свет, прижалась грудью к его голому плечу, расстегнула ему ширинку и стала гладить и ласкать набухающий член, который она сама высвободила. Валерка вскочил, обнял её и стал лихорадочно пытаться засунуть член ей во влагалище, не успев даже снять с неё трусы. Подожди - сказала она пошли в ванну. Они быстро разделись, покидав одежду на стул, и зашли в ванную, свет в которой показался особенно ярким. Наскоро помывшись под душем, Наташа велела ему продолжать стоять, а сама опустилась на колени. Она ещё раз помыла ему член, поцеловала его в живот, и взяла в рот головку. Минет она делала с большим удовольствием и со знанием дела. Она то покусывала ему член, то заглатывала его почти целиком, то потом отпускала и быстрыми движениями языка щекотала самые чувствительные места головки. Это продолжалось минуты две. Валерка положил руки ей на плечи, закатил глаза и качался как пьяный. Хватит с него - подумала Наташа - пора получать удовольствие самой. Она вынула изо рта его член, ещё раз поцеловала головку, слизнула и проглотила прозрачную капельку, встала и крепко обняла его. Потом она поцеловала его в губы - в первую секунду его губы были сжаты, но он не мог противиться её страсти: губы их соединились, он почувствовал во рту вкус спермы, но теперь это ему даже нравилось. Тело её было мягким и в то же время напряженным. Она обнимала его крепкими руками, прижималась к нему, в каждом месте, где их тела соприкасались, он чувствовал невыразимое удовольствие: как будто какая-то внеземная энергия поступала к нему. Они целовались еще и ещё, пока вкус их слюны не стал совсем одинаковым; влажные, размягчённые от страсти губы сами тянулись навстречу друг другу, рты раскрывались и сливались впоцелуях. - Теперь сделай ты мне - сказала Наташа и дала ему знак руками, чтобы он садился. Валера был в нерешительности. Наташка ему давно нравилась и он давно хотел с ней переспать, но никак не ожидал от неё такой прыти и такой, как ему казалось, извращённости. То, к чему он так стремился, было у него прямо перед глазами. Наташка стояла, раздвинув ноги, руками она подталкивала к себе его голову. До сих пор ему не разу не случалось целовать влагалище. Он знал об этом только понаслышке и по фотографиям; давно хотел попробовать, но сейчас, когда цель оказалась так близка, он никак не мог преодолеть внушенную ему с детства неприязнь к моче и прижаться губами к тому месту, откуда она выливается. Следуя её примеру, он взял душ и ещё раз старательно помыл Наташино влагалище. Это ей нравилось, но когда он попробовал сачкануть и отделаться только поглаживанием, она снова взяла его голову, прижала её уже более решительно и слегка ущипнула за ухо. Он понял, что здесь хозяйка - она. Обхватив её двумя руками за попку, он уткнулся лицом в её волосы. Потом, стал шарить губами и, нащупав большую влажную щель, раздвинул ей половые губы и, как бы переступив границу в неведомый мир, стал лизать, сосать, ласкать губами и языком её влажную кожу. Его мнимое унижение доставляло ему удовольствие. Наташа застонала и расслабилась. Округлый бугорок немного выше влагалища увеличился ещё больше и стал твёрдым. Каждое прикосновение к нему вызывало у неё новую волну страсти и расслабления. Наконец она в изнеможении опустилась и прошептала: "Бери меня". Валера понял, что пора начинать трахаться, но он не знал, как делать это в ванной. Через несколько секунд она поняла его замешательство, встала, повернувшись к нему задом, низко наклонилась, слегла поджав колени, левой рукой оперлась о край ванны. Он подошёл к ней вплотную, правой рукой она взяла его напряжённый член и направила себе во влагалище. Валера положил руки на её бёдра и потянул на себя. Через мгновение они соединились. Первый раз член слегка застревал, потому что всё то мягкое и маслянистое, что увлажняет половой вход женщины в минуты её сильного желания, осталось у него во рту, но попав внутрь, он почувствовал невыразимое блаженство и дольше всё было замечательно. Правую руку она положила ему на ягодицу и сама давала понять, что ему делать. Несколько раз он чувствовал, что скоро кончит, но тогда она замедляла его движения и оргазм мучительно отодвигался. Последний раз он почувствовал, что больше не может, прижал её к себе особенно сильно... она тоже прижалась к нему обеими руками - и в едином порыве они обрели на миг то состояние, когда нет ни внешнего мира, ни мыслей - а только переливающая через край радость и слияние с другим человеком. В изнеможении они повалились на дно ванны и лежали там не известно сколько времени.

На этот раз в почтовом ящике было три письма. Первым Женя вскрыл международный конверт. Австралийцы просили просмотреть перевод его книги и если он будет так любезен... "Опять успех - подумал он с каким-то напряжённым безразличием... Развод, дети, новые публикации все эти темы стали привычными и мало задевали глубины его души. Быстро дочитав письмо, он положил его в ящик письменного стола. Ещё одно дело прибавилось - подумал он с таким чувством, как будто речь шла не о его успехах. Ступив на эту лестницу, остаётся только идти вверх. Рукописи, переводы, новые дела - появлялись как-то сами собой и занимали почти всё его время. Приходилось не забывать и о заработках. Иногда казалось, что у него уже нет ни одной новой мысли. Редкие его половые партнёрши казались грубыми и непонятливыми. С грустной завистью Женя посмотрел на молодого рабочего, тащившего под окном водопроводную трубу. "Нельзя так больше! - подумал он - Что я делаю?" Впервые за долгое время он позволил себе расслабиться и спокойно посмотреть в окно. Но рабочий вскоре утащил свою трубу и пейзаж стал на редкость унылым и неподвижным. Взгляд, блуждая, спустился на стол и наткнулся на письмо, оно было, судя по всему, из редакции. Внимание привлек другой конверт, адрес на котором был написан аккуратным, почти детскимпочерком. Дорогой, милый Женя ! - Первые строчки резанули его в области сердца, и это чувство не проходило до конца чтения письма. Извини, что так долго не писала тебе и вообще никак не давала о себе знать. Родители отправили меня к тётке. Я часто вспоминала о тебе. Много раз хотела написать или позвонить, но боялась огорчить или напугать.- Напугать? Что это? Ты знаешь, у меня тут тоже были мужчины. С тех пор, как мы провели этот вечер, я очень влюбилась в тебя. Но ты отдал меня Валерке. Сначала я сильно обидилась, но потом подумала, что наверное так и нужно. И стала свободной. Потом один друг уговаривал меня выходить за него замуж. Я тогда говорила себе: "Мне все надоели, люблю только его" . Но потом он узнал, что у меня ребёнок... "Ребёнок!" - при этом слове разноцветные пятна замелькали у Жени перед глазами. Так вот почему эта Катя так уклончиво отвечала на его вопросы, а потом вдруг исчезла. Какая страшная опасность! Родители, наверное пытали её на дыбе. Бедная девочка ! ... Когда это случилось, я растерялась и выдала вас... Женя представил непроницаемые лица судей, злобные - родителей и длинную, почти бесконечную цепочку дней в узкой камере между унитазом и токарным станком. ...Папаша потащил меня в милицию, но я сказала, что буду всё врать и скажу что ребёнок от него. Надо было видеть его лицо! Потом мы с ним долго не виделись. Но сейчас он очень любит нашего сына... Женя живо представил себе эту "юную партизанку" и не мог не восхититься. Но будь её родители хоть немного более заодно... "Любит нашего сына"... А как ему относиться к этому мальчику, невинному, как все младенцы, но одним своим появлением едва не погубившему его жизнь? ... Женя, я потом много раз вспоминала, советовалась с подружкой из медицинского... знаешь, я не могу быть уверена, но я хочу, чтобы это был твой сын. Ведь ты был у меня тогда первый. А у Валерки до меня была еще Наташка. И потом, он очень на тебя похож. Не обижайся на нас, пусть он будет твоим. Ты можешь не беспокоиться о его содержании... Легко сказать, "Не беспокоиться о его содержании..." Кстати - как новый разряд тока - Что там со сроком давности? Кодекс наелся быстро. Вот она. Так и есть. Истекает в этом году. Истек или не истек? Когда это было - летом? Осенью? И новая догадка - "А может быть, она специально так рассчитала? Долго ждала с письмом, чтобы не навлекать на него опасность и не приходить к нему "с оружием"?" Хотя, вряд ли. Скорей всего просто забыла и переключилась на других. Наверное, я слишком много суечусь - он продолжил чтение. ... Ты можешь не беспокоиться о его содержании. Первое время было очень тяжело. А потом появилось столько родственников и друзей... Где только они раньше были!? Сначала они только и знали, что осуждать да жалеть. Ты если хочешь, можешь его увидеть. Я сейчас учусь в литературном институте и ещё не знаю, как жить дальше... Женя прочитал письмо два раза и отложил работу. Мысли и чувства перебивали друг друга. "Мне обязательно надо её увидеть. Сейчас, или не сейчас?" В письме не было ни телефона, ни обратного адреса. Ему предлагалось писать до востребования или ждать второго её письма. Может быть, разыскать её через институт? Но нет. Лучше просто ответить на письмо. Но не сейчас. Пусть мысли немного улягутся. Он посидел ещё минуту, потом нашёл старую запасную книжку и отыскал там телефон Наташки. Если бы не старания этой секс-бомбы, всё могло бы быть иначе. Он поднял глаза верх, сосредотачиваясь перед звонком. Взгляд наткнулся не репродукцию картины: Афродита и Юнона.

Content

Курдюмов Г
Эпизод