Кужел Душан

Некролог

Душан Кужел

Некролог

Оставьте меня в покое, сказал - ничего не напишу, значит, не напишу! Да, да, именно потому, что лучше других знал Иоахима. Я мог бы целый роман настрочить, не то что коротенький некролог на двух машинописных страничках. Мог бы подготовить воспоминания для воскресных выпусков газет и журналов - их расхватывали бы вмиг. Но раз я молчал тогда, то сейчас и подавно не напишу ни строчки.

Вы ведь помните, что несколько лет назад Иоахим расстался с большим спортом: видите ли, на республиканском первенстве наш прославленный чемпион проиграл во второй группе какому-то неизвестному, совсем еще зеленому юнцу. После этого поражения Иоахим заявил, что намерен посвятить себя делу воспитания подрастающего поколения и заняться своей непосредственной работой по специальности. Об этом в печати промелькнула малюсенькая заметка.

Нам казалось, что после этого интерес к Иоахиму угас, а его имя, полагали мы, никогда больше не появится на страницах газет. Хотя мастера настольного тенниса дольше других спортсменов умеют держаться в зените славы, все же годы берут свое. К тому же на мировой арене господствовали представители стран Восточной Азии, напористые, гибкие как акробаты, обладающие неотразимым, убийственным ударом. Вот почему мы считали решение Иоахима вполне разумным.

Но спустя четыре года на чемпионате республики совершенно неожиданно Иоахим объявился вновь и занял первое место в личном зачете. Думается, у вас еще свежи в памяти сенсационные репортажи в газетах. Ведь первенство республики рассматривалось и как отборочные соревнования к чемпионату мира в Бухаресте. Так вот, многие журналисты почти в один голос твердили о том, что, видите ли, вряд ли имеет смысл посылать на столь ответственное мероприятие "перестарка", пусть уж лучше пошлют любого шалопая, как говорится, на разведку.

Однако я-то почти не сомневался, что Иоахим отправляется в Бухарест с надеждой победить. На протяжении ряда лет он выработал определенный стиль игры, в котором явно преобладала хитроумная манера. Он неизменно вынуждал соперника отражать атаки. В этот раз Иоахим держался раскованно, отступив от стола на большую дистанцию, чем обычно. Его движения при подачах и гасах были на редкость расчетливы, к тому же он мгновенно приспосабливался к любой тактике соперника. В чем-то его игра походила на четко отработанные движения автомата, в ней не было прежней красоты и изящества, однако она отличалась удивительной целеустремленностью. Наше молодое пополнение, сильные ребята, начавшие понемногу осваивать современный, атакующий стиль игры, во встречах с Иоахимом вылетали из турнира один за другим. Просто чудо из чудес!

Подозревая, что Иоахим разработал для себя какую-то особую методику тренировки, я рискнул заглянуть к нему и взять интервью. Поспрашиваю, как он готовится к чемпионату в Бухаресте, кому прочит победу, как расценивает собственные шансы и т.д. Звоню в секцию настольного тенниса: там вообще никто не знает, где Иоахим тренируется, от сборов он отказался, а разыскать его лучше всего в Государственном институте кибернетики, там он числится в штате.

Выпросив служебную машину, я ринулся в институт, но Иоахима и след простыл: он, оказывается, взял отпуск на месяц и скрывается в какой-то деревушке. Разумеется, подобная практика не новость: нередко "великие" спортсмены формально числятся в штате, а толку от них никакого. Но едва я позволил себе это сказать, как на меня набросился один худосочный тип: Иоахим, мол, - признанный авторитет в области кибернетики, он ездит с лекциями и за границу, а в свою работу влюблен по уши; дома у него настоящая лаборатория, где он ставит опыты и проводит научные эксперименты.

Ну что ж, отличный материал для небольшого душещипательного очерка на морально-воспитательную тему: известный мастер спорта - профессионал международного класса и в своей специальности. Но в тот момент меня волновали иные проблемы. Поэтому, поблагодарив за информацию, я откланялся, не теряя надежды продолжить поиски.

И тут мне пришла на ум неплохая мысль: заскочить на минутку, чтобы переброситься парой слов, к одному старику, ведающему спортинвентарем на спортивной базе. Кладовщик - сам бывший спортсмен; у меня вошло в привычку заглядывать иногда к нему, за сигаретой мы обсуждаем животрепещущий для него вопрос: упадок современного спорта. Но сегодня старик ругал не спорт вообще, а конкретно Иоахима: что это за порядки, появляется здесь на машине каждый четверг, забирает несколько коробок с мячами для настольного тенниса да еще привередничает, шарики, видишь ли, чем-то ему не подходят. Сущий пройдоха этот Иоахим, разве порядочный человек в состоянии за одну неделю изничтожить и испортить столько мячей! Ясное дело, он продает их в деревнях.

В четверг я поджидал Иоахима возле спортивной базы. Около десяти утра он и впрямь объявился.

- Добрый день, - обратился я к нему. - Не скажите ли вы несколько слов для нашей газеты?

- Нет, - отрезал Иоахим и скрылся в помещении склада.

Когда он вышел оттуда, обвешанный коробками, и сел в машину, я, нажав на стартер, последовал за ним. Вот будет сенсация! "Знаменитый спортсмен спекулирует пластмассовыми шариками! "Тренировки" инженера Иоахима!"

Выехав за черту города, Иоахим прибавил газу и понесся как ошалелый. Срезая виражи, я молил лишь об одном: только бы не наехать на масляное пятно или камешек. Когда мы проезжали мимо маленького городка, Иоахим внезапно исчез, - видимо, свернул в тихую улочку. Я обшарил весь городишко и уже собирался возвращаться, как говорится, не солоно хлебавши, как вдруг возле одинокого двухэтажного дома-развалюхи заметил его машину. Я попытался проникнуть в дом, но массивные деревянные ворота были накрепко заперты.

На следующее утро я снова приехал сюда и дежурил до обеда. В полдень Иоахим вышел за ворота, плотно затворил их за собой и внимательно осмотрелся вокруг. Только после тщательной проверки он высыпал на помойку кучу помятых и разбитых пинг-понговых шариков, а потом отправился в пивную обедать.

Я обстоятельно обследовал дом издали: он казался неприступным, как средневековый замок. Мне удалось раздобыть у шурина, что работает в каменоломне, несколько шашек динамита. Я забросил их под ворота, так что вспыхнуло здоровущее пламя, а на втором этаже от окон остались одни рамы. Иоахим выскочил из дома и стремглав ринулся за ворота, озираясь по сторонам. Я же, воспользовавшись моментом, прошмыгнул к воротам, а оттуда - во двор.

На верхотуре я обнаружил комнату с большими окнами современного типа, а в ней неприбранную постель, платяной шкаф и другую немудреную мебель, свидетельствующую о том, что в комнате кто-то жил. Рядом находилась крошечная душевая, а возле нее небольшая мастерская с какими-то непонятными мне приборами и инструментами, к которой примыкало помещение под стеклянной крышей, похожее на спортивный зал в миниатюре. Посреди зала стоял отличный стол для настольного тенниса - такие столы увидишь разве что на крупных соревнованиях и чемпионатах страны или международных турнирах. На столе валялась ракетка, - видимо, Иоахим швырнул ее, торопясь вниз, пол был усыпан смятыми и треснутыми пластмассовыми шариками.

Но не это привлекло мое внимание, а то, что стояло на противоположном конце стола. Да, чудо существовало, и я теперь знал, что мои хлопоты не пропали даром. Передо мной было какое-то странное сооружение, по величине и по виду похожее на автомат для продажи сигарет; к нему был подведен кабель. Машина приглушенно гудела, в верхней ее части мигали зеленоватые огоньки. Внутри же страшилища торчал железный стержень, к концу которого была прикреплена ракетка - обычная ракетка для пинг-понга, ничем не отличавшаяся от той, что валялась на столе. Я поднял ракетку Иоахима, намереваясь хорошенько ее рассмотреть, но машина вдруг затявкала, будто пес, и принялась размахивать своей ракеткой, реагируя на каждое мое движение. Я схватил шарик и, подбросив его, подал мяч на игру. Автомат молниеносно отбил шарик, послав обратно мне, так что я едва успел проследить за его полетом. Я сделал попытку повторить подачу, чтобы продолжить игру, но сумел с огромным трудом только трижды отразить атаки, порядочно вспотев при этом. А ведь когда-то я выступал за сборную страны! Возможно, мне бы все-таки удалось и в четвертый раз отбить наступление, но в этот момент в зал вбежал Иоахим и застыл в дверях с округлившимися от ужаса глазами. Раскрыв рот, будто желая сказать что-то важное, он захрипел и свалился как подкошенный.

Придя в себя, он тупо уставился перед собой. Я протянул ему стакан воды. Жадно осушив стакан, он потер рукой глаза.

- Как вы себя чувствуете? - обеспокоенно спросил я. - Сейчас приготовлю вам что-нибудь...

Иоахим никак не отреагировал на мои слова, он был явно не в своей тарелке. Вдруг, очнувшись, он вскочил и, опрокинув стол, ринулся в зал.

- Где Эмил? Что вы сделали с Эмилом?

Иоахим наклонился к своему детищу, нежно гладя его металлические части. Потом, немного успокоившись, вернулся в комнату и уселся на кровать.

- Мне бы хотелось написать о вас, - начал я. - О том, как вы готовитесь к чемпионату...

- Убирайтесь вон! Сейчас же убирайтесь!

Я не сдвинулся с места.

- Как вам будет угодно. Мне достаточно и того, что я увидел...

- Подождите, - прошептал Иоахим, - подождите, мы, надеюсь, договоримся!

- Так вы готовы ответить на мои вопросы?

- Нет, прошу вас, не пишите обо мне. Я запрещаю вам! До свидания!

Мне ничего не оставалось, как уйти. Я и в самом деле хотел это сделать. У меня перед глазами уже мелькали огромные буквы заголовка моего репортажа. И тут Иоахим, схватив меня за руки, упал передо мной на колени и запричитал, что он очень, очень просит, просто умоляет никому ни о чем не рассказывать: он, мол, провел столько бессонных ночей, забыл о человеческих радостях, и вот сейчас он почти у цели, почти...

- А когда? - деловито спросил я.

- После чемпионата. Если обещаете молчать, я предоставлю вам любую информацию, повторяю, любую, только спрашивайте.

Я согласился, в глубине души ругая себя за мягкотелость и порядочность. Но сегодня-то я могу признаться, что в ту минуту, быть может, и бессознательно заключил настоящую деловую сделку, причем выгодную для себя.

С тех пор я наведывался к Иоахиму несколько раз в неделю, заодно снабжая его шариками для игры - не отвлекаться же нашей знаменитости от тренировок по пустякам. И, как нередко случается у двух одиноких людей, связанных общей тайной, мы подружились. Иоахим, сбросив с себя угнетающее бремя затворничества и прервав обет молчания, превратился в общительного собеседника. Он был рад-радехонек довериться мне во всем: наконец-то нашелся человек, которому он мог поведать самые сокровенные мысли.

- Расскажи-ка, как тебе пришла в голову эта идея? - как-то Спросил я.

- Сказать по правде, случайно. Где-то я прочитал, что в Швеции изобрели машину-автомат, из которого выстреливались на стол шарики, причем с различной силой и разными способами. Автомат использовали для подготовки спортсменов к соревнованиям. Кстати, именно это новшество помогло шведам пробиться в число лучших европейских команд по настольному теннису. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы опередить японцев и китайцев. И тогда я подумал: нельзя ли извлечь пользу из затеи шведов и найти лучшее применение этой, бесспорно, оригинальной машине? Представь себе, мне удалось. Мой Эмил не допускает ни малейшего промаха, действует обдуманно, на мой взгляд, максимально предусмотрительно, без излишнего риска. Без хвастовства: это настоящий король пинг-понга, лучший в мире игрок.

- Но все-таки это машина, механизм, - попытался я возразить, - разве его можно сравнивать с человеком?

- Глупости! - рассердился Иоахим. - Эмил за долю секунды придумает столько решений, сколько вся Академия наук не сможет выдать за два года. Пока на его половину стола летит твой шарик, он проанализирует тысячи возможных вариантов, как отбить мяч, и выберет самый оптимальный способ. При этом он учтет твой рост, специфику твоих реакций, на каком расстоянии от стола ты находишься в момент подачи и т.п. А чтобы собрать такую информацию и обобщить ее, роботу достаточно обменяться с тобой двумя-тремя подачами: будь спокоен, все твои уязвимые места у него как на ладони. Вот на этом он и строит свою тактику игры.

Иногда - обычно, когда Иоахим отдыхал, - и я рисковал сыграть с Эмилом партию-другую. Должен признаться, Иоахим был прав: робот действительно идеальный спарринг-партнер - он безошибочно подстраивается под своего противника, воспользовавшись его ошибками и промахами, умело переигрывает соперника, правда, пока партнер не устранит свои упущения.

Как-то, направляясь к Иоахиму, я заскочил в секцию настольного тенниса и прихватил оттуда документальный фильм, вернее фрагменты, о международных соревнованиях в Швеции. Помнится, тогда победил призер мирового первенства китаец Ши Суанчжан. Каждое его выступление было поистине захватывающим зрелищем, которое доставляло зрителям колоссальное наслаждение: молниеносная реакция, высокий темп распасовок, кошачья гибкость в движениях, смертельные, как выстрелы, удары. Я показал киноленту Иоахиму в замедленном темпе, восхищаясь легкостью, изяществом и красотой игры китайского спортсмена.

- Для твоего Эмила это недостижимо, - с сожалением заметил я.

- Красота - фактор бесполезный. Эмил такого красавца в один присест заткнет за пояс, разгромит без всякого там изящества. Целесообразность вот что будет определяющим, существенным при шлифовке комбинаций. Уверяю тебя, очень скоро наступит эра роботов и в спорте. Ведь человек не в состоянии при любых обстоятельствах действовать целенаправленно, без эмоций и в строгом соответствии с законами логики.

Я понял, что спорить с ним бессмысленно. Ждать оставалось недолго: приближалось первенство мира; оно и только оно может подтвердить правоту его слов. Иоахим находился в превосходной форме, стучал ракеткой с утра до вечера, а майку его хоть выжимай - с нее капали литры пота. На отборочных соревнованиях он, как говорится, играючи раскидал всех своих соперников. Но я и тогда не подал голоса, не включился в жаркую дискуссию о победителях и претендентах.

Первые встречи в Бухаресте продемонстрировали явный перевес моего приятеля. Я не стану пересказывать события, вы и сами отлично помните: сначала все шло как по маслу. Иоахим в первой же группе победил юного японца, которого прочили в призеры. Все последующие встречи заканчивались с явным его преимуществом. Только одну партию Иоахим проиграл - шведу Петерссону. Ну, думаю, это и понятно - тот тоже тренировался с роботом. Итак, Иоахим уверенно прошел в финал. Журналисты трубили о сенсации и разрывали беднягу на части, стараясь выведать хоть малейшую подробность.

В день финальной встречи зал был набит до отказа. У Ши Суанчжана, противника Иоахима, был бледный вид, он явно нервничал. Воспользовавшись недостаточной подвижностью Иоахима, китайский спортсмен стал беспорядочно атаковать, а когда, наконец, опомнился, то первый сет уже проиграл. Во втором сете он избрал более осмотрительнную тактику и повел в счете. Но Иоахим спровоцировал его на лобовую атаку, и Ши Суанчжан, не сдержавшись, провел "винт" - послал мяч в правый угол стола. Зрители восторженно ревели вне себя от захватывающего поединка. Большинство болельщиков поддерживали Иоахима, единственного европейца, в ком теплилась надежда после стольких безрадостных лет завоевать титул чемпиона.

В третьей партии Иоахим потерпел поражение, и я не сомневался, что предстоит решающий сет - четвертый (на пятую партию у Иоахима не осталось бы сил - он исчерпал все свои физические возможности). Внешне игра протекала как обычно, пожалуй, даже скучновато. Иоахим старался свести к минимуму атаки противника, используя любой перерыв в игре для отдыха. В итоге он вел со счетом 18:11, и, пожалуй, никто не сомневался в его победе.

Вот тут-то все и началось. Ши Суанчжан в поистине фантастическом прыжке отбил, казалось бы, абсолютно безнадежную подачу. Такой удачно использованный шанс приободрил его - ведь он отыграл подачу. Иоахим же пал духом, утратил координацию движений и автоматические навыки, приобретенные на тренировках. Вскоре на табло замигали поочередно сменяющиеся цифры: 18:15, 18:16, 18:17, а Иоахим никак не мог взять себя в руки, сконцентрировать внимание на ответной атаке. Трибуны замерли, казалось, зрители в зале перестали дышать.

Иоахим, наконец-то, бьет, но соперник идет на риск, отражая удар, сам проводит гас и сравнивает счет. 18:18. После этого следует его подача.

Иоахим, наклонившись вперед, напряженно отражает атаки. Вдруг он поскользнулся и рухнул на стол. Организаторы соревнований на руках унесли его из зала.

Минутой позже диктор что-то говорит, зрители рукоплещут, а китаец, улыбаясь с видом победителя, размахивает руками над головой.

Выбежав из зала, лечу в больницу. Врач не слышит меня сквозь стеклянные двери, пожимая плечами, показывает пальцем на левую сторону груди. Сердце.

Иоахима я увидел, только когда он вернулся домой. Он лежал в кровати. Лицо у него осунулось, а во взгляде застыл вопрос.

- Вот Эмил бы не подкачал, - тихо произнес он.

Я не ответил, всем своим видом выражая неодобрение.

- Все-таки сказалось недосыпание, - продолжал Иоахим. - Ну, перетренировался, конечно, что и говорить, годы берут свое.

- Да, годы свое берут, - подтвердил я холодно.

Этой фразой сказано все. Крах моих планов, моих надежд.

- Подожди об этом писать, - попросил Иоахим. - Подожди чуть-чуть. У меня созрел план...

Я презрительно засмеялся.

- Человек-спортсмен - дело прошлого, - упрямо твердил он, и на глазах у него показались слезы. - Пример тому, сам видишь, я. Будущее принадлежит роботам. Встречи между ними будут поединками достойных соперников, действующих безошибочно и целеустремленно. Состязаются "боги пинг-понга"! Это же сенсация, и ты первый, кто поведает о ней на страницах спортивных газет!

Я поверил ему. Вторично доверчиво попался на удочку.

Иоахим работал до седьмого пота. Днем - в институте кибернетики, ночью - в своей мастерской.

Примерно через полгода он позвонил мне, сообщив, что настал час оповестить всех о сенсационном состязании. Но я настоял на том, что сначала необходимо опробовать роботов. Наконец настал день, когда робот Эмил-2, тщательно запакованный, был перевезен в загородный дом Иоахима.

Мы установили двух Эмилов друг против друга и бросили между ними на стол шарик.

Роботы играли безупречно. Каждый из них испробовал на сопернике всевозможные виды ударов, подач, гасов. Определив, что у партнера нет уязвимого места, что его нельзя поймать на ошибке, они успокоились и продолжали механически перебрасывать шарик.

Тук-тук, пинг-понг.

Шарик в замедленном темпе перескакивал с одной половины стола на другую, словно ракетки находились в руках новичков: на одно и то же место, одним и тем же способом.

Тук-тук, пинг-понг.

Я направился к двери и молча вышел из дома. Мне было ясно, что мои мечты рухнули. Ни о какой сенсации не могло быть и речи.

Утром я все-таки вернулся к Иоахиму. Хозяин неподвижно лежал на столе. А оба робота продолжали играть. Правда, непредвиденное обстоятельство в виде неподвижного тела Иоахима в зоне игрового стола внесло в их бесконечно нудную игру чуточку азарта: они старались сделать так, чтобы шарик не задел лежащий предмет.

Тук-тук, пинг-понг.

Content

Кужел Душан
Некролог