Кузнецов Е В

'История Ричарда III' как исторический источник

E.B.Кузнецов

"История Ричарда III" как исторический источник

Каждый, кто познакомится с "Историей Ричарда III" Т. Мора, не может избежать вопроса: что лежит перед ним? Литературное произведение, беллетризировавшее в свободной манере некоторые исторические факты? Или за яркой, насыщенной драматизмом повествовательной формой у великого английского гуманиста скрывается достоверный исторический рассказ, заслуживающий доверия профессиональных историков современности?

Ответы наших предшественников на этот имеющий решающее значение вопрос далеко не однозначны, порою даже альтернативны. Э. Р. Майерс в 1954 г. выразил сомнение, имел ли Т. Мор вообще намерение "писать историю": "его рассказ много больше похож на изложенную блестящей прозой драму, для которой едва ли уместно оставаться верной исторической правде" {A. R. Myers. The Character of Richard III. - "History today", 1954, N 4, p. 515.}. Э. Ф. Поллард {ET, p. 223 ff.; E. F. Pollard. Sir Thomas More "Richard III".-"History", 1933, v. 17, p. 319-320.} тоже видит в разбираемом им "Ричарде III" скорее плод литературных, нежели исторических исканий. Литературные достоинства "Истории" подчеркиваются и в исследовании Э. М. Рут. Труд Мора, пишет она, "исторически неаккуратен", он "настолько же нравственный трактат, насколько летопись событий" {E. M. Routh. Sir Thomas More and his Friends, 1477-1535. London, 1934, P. 51.}.

""Ричарда III" следует рассматривать не как историческое исследование, а как драматическое повествование", - указывает Э. Э. Рейнольдс {E. E. Reynolds. Sir Thomas More. London, 1965, p. 14.}. Впрочем, в более поздней своей книге "Сражение выиграно. Жизнь и смерть святого Томаса Мора" Э. Э. Рейнольдс говорит о большом вкладе автора "Ричарда III" в английскую историографию. Его творение, отмечает он, явилось первой в Англии "исторической биографией или биографической историей" {E. E. Reynolds. The Field is Won. London. 1968, p. 81.}.

Один из авторитетнейших исследователей политических событий XV столетия Джемс Рамзей назвал произведение Мора "историческим романом" {J. Ramsay, v. II, p. 456 note.}. Скептически относился к достоверности "Истории Ричарда III" У. Стэббс {W. Stubbs. The Constitutional History of England, v. III. London. 1884, p. 230 note.}.

Более высокого мнения о "чисто исторических" достоинствах разбираемой работы Мора Б. В. Чэмберс {B. W. Chambers. The Place of Saint Thomas More in English Literature and History. London, 1937, p. 270 ff.; B. W. Chambers. The Autorship of "The History of Richard III". - "The English Works of Sir Thomas More", v. I. London, ed. W. Campbell, 1931, p. 26 ff.}. У. Е. Кэмпбелл в своем "Предисловии" к факсимильному изданию английских произведений Томаса Мора подчеркивал, что "фрагмент о жизни Ричарда III написан с ясностью и психологической проницательностью, более характерной современной историографии, чем средневековой" {"The English Works...", p. XII.}. Р. С. Сильвестер, подготовивший "Историю Ричарда III" к изданию в первом полном собрании трудов Т. Мора, отмечает, что для написания ее великий гуманист собрал разнообразные материалы. "Однако оценка современных историков остается уместной: моровская "История короля Ричарда III" является в такой же степени подлинным литературным произведением, насколько она является историей; и существует гораздо больше факторов, влиявших на ее написание, чем тех, которые могут быть обнаружены благодаря изучению исторических источников, на которых это повествование основано" {RIII. Introduction by R. S. Sylvester, p. LXXX.}.

Прекращая наш далеко не полный обзор точек зрения на "Ричарда III" Мора, необходимо заметить, что литературные достоинства не являются чем-то чуждым историческим произведениям. Равно нельзя требовать от историка совершенной индифферентности к окружающим его социальным условиям. Важно определить авторский замысел, то, как сам писатель оценивал избранный им жанр. Для суждений об этом у нас, к несчастью, нет иных данных, кроме самого произведения. На одной из страниц английского варианта "Истории" можно прочесть такое высказывание Т. Мора: "Однако пора вернуться к развитию этой истории..." Еще яснее латинский текст: "Однако же я возвращаюсь к истории..." {RIII, p. 9.} В другом месте {RIII. P. 82-83.} Мор говорит о намерении продолжать свой труд и описать времена правления Генриха VII или хотя бы составить краткий очерк "истории" самозванца Перкина Варбека {Подробнее о Перкине Варбеке см. прим. 111 в разделе "Комментарии".}. Итак, великий гуманист мыслил свой труд не как нравственный памфлет или прозаическую драму, а как историческое сочинение. Более того, в момент его написания он, очевидно, имел самые серьезные намерения продолжать работу в историческом плане, распространить повествование на период правления первого Тюдора и выступавшей против него баронской оппозиции, которая в своей борьбе с правящим монархом использовала различных марионеток вроде П. Варбека. Недаром один из биографов Т. Мора в XVI в., скрывший свое имя под псевдонимом Ro. Ba., сообщает, что тот "написал также книгу истории Генриха VII" {Ro Ba. The Life of Sir Thomas More. The Early English Text Society. The Original Series, 1950, N 222, p. 95.}. Материалы Мора к истории П. Варбека цитировал известный антиквар и историк времен Елизаветы Тюдор - Д. Кэмден {Ibid., p. 96; cp. p. 324-325.}.

У читателей XVI в. существовало мало сомнений, что труд Т. Мора история в полном смысле этого слова. Один из черновых вариантов "Ричарда III" оказался в 1543 г. включенным в виде прозаического приложения к стихотворной хронике Джона Хардинга {"The Chronicle of lohn Hardyng in metre" выдержала в 1543 г. два издания.}. Издатель Ричард Грэфтон, правда, в то время не рискнул назвать автора публикации - еще был жив убийца Мора Генрих VIII. Зато в 1548 г., публикуя посмертно хронику Эдуарда Холла {E. Halle. The Union of the two Noble and Illustre families of Lancaster and York. London, 1848. В 1850 г. летопись была переиздана Грэфтоном. См. также "Список сокращений" - Hall.}, Грэфтон не только включил в ее текст моровский фрагмент, но дважды - в начале и в конце его - назвал автора {Начиная изложение событий времени правления Эдуарда V, Грэфтон замечает: "Время этого короля с некоторой частью правления короля Ричарда III, как это будет указано в примечании, сделанном в надлежащем месте, было описано сером Томасом Мором". После рассказа об убийстве детей Эдуарда следует такая пометка: "От начала правления Эдуарда V до сих пор принадлежит перу сэра Томаса Мора".}.

В 1557 г. Уильям Рэстел, издавая свою копию рукописи Мора, также назвал ее "историей" {Заголовок издания 1557 г. начинается словами: "The History of King Richard the Third..." - RIII. Introduction by R. S. Sylvester, p. XXVII.}. Первое издание латинского варианта работы Т. Мора, увидевшее свет в 1565-1566 гг. в Лувене, озаглавлено: "Historia Richardi Regis Angliae eivs nominis Tertii, per Thomam Morum, Londinensis civitatis iam tvm vicecomitem conscripta, annvm circiter M.D.XIII".

Моровскую версию событий, скорректированную в соответствии с "образцовым изданием" Рэстела, помещали в свои хроники Грэфтон (1573) {R. Grafton. Chronicle, or History of England", v. I, II. London, ed. H. Ellis, 1809.}, Холиншед (1577) {"R. Holinshed's Chronicles of England, Scotland and France", v. III. London, 1809, p. 266 ff.}, Стау {Стау включил фрагмент Мора в две свои работы. См. "Список сокращений" - Stow.}.

"Историей" называли труд Т. Мора его биографы XVI в. Так, Томас Стэплтон писал в 1588 г.: "Он написал затем, примерно в то же время (как "Утопию". - Е. К.), историю короля Ричарда..." {"Scripsit porro eodem fere tempere historian" Richardi Regis..." Цит. по: "The English Works...", p. 30.} Первый британский библиограф Джон Бэйл, епископ Оссри, во втором издании своего "Каталога знаменитых писателей" ("Scriptorum illustrium catalogus") причислил к творениям Мора "Историю Эдуарда V" {Название "История Эдуарда V" вместо "История Ричарда III" фигурирует в ряде других случаев, даже в изданиях сравнительно недавнего времени. Например, в "The Camelot Series" сочинение Мора увидело свет под таким заголовком: "Historie of the pittiful Life and unfortunate Death of Edward the Fifth and then Duke of York". - "Utopia and History of Edward V". London, ed. M. Adams, 1961.}.

Подводя итог полувековой "публичной" жизни моровского "Ричарда", Джон Гарингтон заметил в 1596 г.: "...лучше всех написанной частью наших хроник, по мнению всех людей, является та, что посвящена Ричарду III" {Гарингтон, правда, тут же первым высказал сомнение, написал ли Мор "Ричарда III", и назвал в качестве возможного автора епископа Джона Мортона ("The English Works...", p. 32; B. W. Chambers. The Place..., p. 29). Понадобились усилия многих поколений ученых, чтобы разрешить это сомнение. Лишь в 30-е годы нашего столетия Б. В. Чэмберсом и В. Э. Г. Дойл-Дэвидсоном авторство Мора было доказано с бесспорной очевидностью ("The English Works..., p. 24 ff.; 42 ff.).}. Лишь Рожер Эсхем в своем письме к Джону Эстли (1552) называет "памфлетом" труд Мора, но тут же поясняет: "...если бы остальная часть истории Англии была бы выполнена так же, мы могли бы в этом отношении вполне сравниваться с Францией, Италией, Германией..." {Цит. по: В. W. Chambers. The Place.., p. 27-28. См. также "The English Works...", p. 11.}

Популярность произведения великого гуманиста начала XVI в. была так велика в конце этого столетия, что дала канву для целого ряда драматических произведений неизвестных авторов, Кристофера Марло и наконец Уильяма Шекспира {Подробнее всего о театральных воплощениях моровского "Ричарда III" пишет Артур Ачесон ("Shakerspeare, Chapman and Sir Thomas More". London, 1931, p. 74).}.

Таким образом, и сам Мор, и его ученые соотечественники, жившие в веке Тюдоров, а "широкая публика", читавшая исторические труды Холиншеда, Грэфтона, Холла и Стау или присутствовавшая на сценических спектаклях Марло, Шекспира и других драматургов, верили в историчность и достоверность книги "Ричард III". Была ли подобная оценка обоснованной? Чтобы решить эту проблему, обратимся к таким историческим источникам, которые бы позволили проверить научную добротность разбираемого исторического фрагмента. В первую очередь в поле нашего зрения окажутся летописи и другие нарративные произведения, в которых излагаются события, развернувшиеся в Англии весной и летом 1483 г.

Самым ранним из интересующих нас нарративов является тот, который вышел первого декабря 1483 г. {Этой датой завершается рукопись Манчини. Там же указывается и место написания - Божанси, графство Орлеан (Франция) (Manant, p. 118).} из-под пера Доминико Манчини, служившего при дворе вьенского архиепископа Анджело Като {Доминико Манчини (1434-1491) - уроженец Рима, монах, автор ряда теологических и этических трактатов. Наибольшей известностью среди них пользовался "De Quatuor Virtutibus". Его патрон Анджело Като (умер в 1496 г.) занимался философией, астрологией, медициной, был личным медиком французского короля Людовика XI. Он входил в состав тайного совета, выполнял различные дипломатические поручения Людовика XI, готовил исторический труд, призванный прославить деяния этого монарха. Вероятно, для сбора нужного материала Анджело Като и направил в Англию своего придворного Д. Манчини.}. Ценность рассказа Манчини определяется прежде всего тем, что он сам наблюдал, находясь в Англии, описываемые события {Д. Манчини прибыл в Англию в конце 1482 г. или в начале 1483 г. Уехал вскоре после 6 июля 1483 г. - Mancini, р. 3-4; J. R. Lander. The Wars of the Roses. London, 1966, p. 229.} и, судя по богатству содержания его небольшой рукописи, наблюдал отнюдь не пассивно, а активно искал источники информации, которые помогли бы ему правильно разобраться в сложных переплетениях стремительно развертывавшегося на его глазах процесса.

В заключительных строках своего сочинения Манчини сообщает, что он покинул Англию после коронации и не знает, смог ли Ричард управлять государством, ибо до него дошли слухи о "переворотах в этом королевстве" {Ibid.}. Такое заявление дает основание думать, что автор "Об узурпации королевства Англии" {"De Occupatione Regnum Angliae" - так озаглавлена рукопись Манчини.} не имел связи с эмигрантами, бежавшими в Бретань и Париж от гонений Ричарда III, и ему нельзя поставить в упрек тюдоровскую предвзятость в изложении и оценке исторических фактов. Именно эта нейтральность Манчини по отношению к боровшимся тогда за господство над Англией феодальным группировкам в сочетании со свежестью и точностью непосредственных наблюдений очевидца делают его труд важнейшим первоисточником для проверки объективности моровского "Ричарда III".

В 1486 г. (или вскоре) был закончен другой рассказ о бурных событиях предшествовавших лет. Включенный в летопись монастыря в Кройленде (Линкольншир), он известен историкам как "Продолжение Кройлендской истории" {См. "Список сокращений" - СС.}. Кто являлся ее автором? П. М. Кэндел полагает, что первоначальный, не дошедший до нас текст хроники был написан Джоном Расселом, линкольнским епископом и канцлером Ричарда III. Позднее рукопись оказалась переписанной и дополненной неизвестным нам монахом Кройлендского монастыря {Kendal, р. 432. См. также RIII, р. XXII.}. Несомненно, он был отлично осведомлен о происходивших тогда в Англии событиях. Подобно Манчини составитель этой части кройлендской хроники живой свидетель описываемого. В 1486-1487 гг. Генрих VII еще не стал монархом, незыблемость прав которого на престол признало бы подавляющее большинство англичан {Ожесточенную борьбу за укрепление власти первому Тюдору пришлось вести в течение 1486-1487 гг. Победа при Стоуке прояснила положение, однако только к концу следующего десятилетия феодальная оппозиция была окончательно сломлена (см. нашу статью "Была ли битва при Босворте концом "войны Роз"?" - "Ученые записки Горьковского государственного университета, серия историческая, вып. 67, 1965, стр. 141 и cл.).}. Поэтому, естественно, что у продолжателя кройлендского аббата трудно ожидать протюдоровской концепции - таковая еще попросту не сложилась.

Менее богата по содержанию завершенная на рубеже "80-90-х гг. XV в. "История королевства Англии" {См. "Список сокращений" - СС.}. Ее составителем являлся уроженец Западной Англии (Уорвикшира) Джон Росс {Встречаются различные написания - Ross, Rous.} (умер в 1491 г.). В последние годы своей жизни он служил у Ричарда Фокса {Р. Фокс в 1485-1487 гг. выполнял ответственные обязанности королевского секретаря. С 1487 г. лорд-хранитель малой (или тайной) государственной печати, второе лицо в королевском совете после лорда-канцлера.}. В своей оценке Ричарда III как воплощения антихриста на земле Росс явно показал свою партийную тенденциозность.

Апологетическими являются и сочинения придворных историков Генриха VII - Пьетро Кармелиано {П. Кармелиано (ум. в 1527 г.), уроженец Брешии, служил при дворе Ричарда III. После гибели Ричарда III был взят на службу Генрихом VII. Т. Мор резко отрицательно относился к его писаниям.} и Бернара Андрэ {Б. Андрэ (ум. в 1522 г.) - слепой поэт, уроженец Тулузы, прибыл в Англию вместе с "обозом" Генриха Тюдора в 1485 г.}, которые, заметим, являлись близкими друзьями. Первый из них известен своей поэмой, написанной по поводу рождения первенца короля - Артура (1486). Перу Андрэ принадлежит помпезная, но бедная по содержанию "Жизнь Генриха VII" (Vita Henrici VII) {Сочинения П. Кармелиано и Б. Андрэ изданы в середине прошлого века Дж. Гайрднером. Memorials, p. LVI-LVIII, 13 ff.}, составленная в 1501-1503 гг. {Kendal, p. 420.}

Намного больший вклад в изучение английской истории внес другой придворный первого Тюдора - Полидор Вергилий, уроженец итальянского города Урбино {О публикациях П. Вергилия см. "Введение" Роберта Фленлея к "Six town Chronicles". Oxford, 1911, p. XLI-XLII.}. Он прибыл на остров в качестве папского сборщика так называемого "денария св. Петра" в 1501 г. Поскольку к этому времени Вергилий имел ряд публикаций, получивших широкое признание, ему была предложена служба при дворе английского короля и доходная должность архидиакона уилской епархии. По поручению Генриха VII он начал в 1507 г. работать над "Английской историей", завершив труд в черновике к 1513 г. {Судьба рукописи П. Вергилия оказалась непростой. См. о ней предисловие Дениса Хея к "Vergil" (см. "Список сокращений"). При изложении событий 1483 г. мы пользовались изданием Г. Эллиса 1844 г.: Vergil. Three Books (см. "Список сокращений").} К 1517 г. он отработал ту часть своей работы, на заключительных страницах которой излагалась история последнего Йорка. Таким образом, Вергилий оказался непосредственным предшественником Т. Мора, и его исторические изыскания нельзя не учитывать при оценке "Ричарда III".

Городское летописание конца XV-начала XVI в. представлено "Новыми хрониками Англии и Франции", написанными лондонским сукноторговцем Р. Фабианом {См. "Список сокращений" - Fabyan.}, анонимной хроникой, известной среди ученых под условным названием "Vitellius А - XVI" {Чарлз Л. Кингсфорд опубиковал "Vitellius" в 1905 г. среди других "The Chronicles of London". Издатель называет ее одной из лучших хроник эпохи Генриха VII. "Vitellius", p. XXXIX.}, и наконец "Большой хроникой Лондона" {См. "Список сокращений" - GrCh.}. Всех точнее датируются "Новые хроники..." Их окончание относится к 1504 г. {"Six Town Chronicles...", p. XXIII. Труд Фабиана был издан анонимно Ричардом Пинсоном в 1516 г. - RIII, p. LXXIII. В 1533 г. У. Рэстел переиздал его и сообщил читателю имя летописца - GrCh, p. XLI, LXX.} "Вителлиус" был доведен до 1510 г. Издатель хроники установил два авторских "пласта" на тех страницах, которые повествуют об истории Англии конца XV в. Первый из неизвестных составителей собрал материал за 1440-1496 гг., второй описал более поздние события, особенно подробно рассказав о событиях 1497-1503 гг. {Vitellius, p. XXIII, XXXIX, XL etc.} При сопоставлении текстов Фабиана и "Вителлиуса" за 1483-1485 гг. обнаруживается такое большое количество совпадений, что Кингсфорд предполагает существование какого-то общего источника информации, не дошедшего до нас {Ibid., p. XXXIX.}, но доступного этим летописцам. Что касается "Большой хроники Лондона", доведенной до 1512 г., то она содержит более обширные сведения по интересующему нас отрезку времени, чем "Новые хроники" или "Вителлиус", однако оценки фактов составителя "Большой хроники Лондона" не отличаются от них, отражая позицию верхов столичных горожан.

Текстологические сопоставления "Новых хроник" и "Большой хроники" заставляют исследователей весьма настойчиво защищать идею о том, что они составлены одним человеком {GrCh, p. LXIV ff.}. Едва ли Т. Мор не знал и не учитывал мнения летописцев родного города {E. E. Рейнольдс не сомневался в том, что Мор читал рукопись Фабиана E. E. Reynolds. The Field..., p. 81).}. Отдельные факты, сообщаемые Мором в "Ричарде III", могут быть проверены по письмам Стоноров {Речь идет о письме Симона Столуорта, слуги епископа Рассела, датированном 21 июня 1483 г. (Stonor Letters, v. II, p. 111).}, Сили {"Cely Papers. Selection from the Correspondence and Memoranda of the Cely Family, merchants of the Staple, 1475-1488". London, ed. H. E. Melden, 1906, p. 132-133.}, государственным документам за апрель-июль 1483 г., которые содержатся в нескольких публикациях {"Grants, etc. from the Crown during the Reign of Edward V". London, ed. J. E. Nichols and J. Russel. The Camden Society, 1854; "Letters and Papers illustrative of the Reigns of Richard III and Henry VII", v. I, II. London, ed. J. Gairdner, 1861, 1863; "Calendar of the Patent Rolls, preserved in the Public Record Office, Edward IV, Edward V, Richard III, 1476-1485". London, 1901; York Civic Records, v. I, III. Wakefield, ed. A. Raine, 1939, 1942.}.

Сопоставляя "Историю Ричарда III" Мора с названными источниками, можно установить, что в ней нет ни одного факта, который не был бы известен другим историкам. Об антагонизме в среде придворных накануне смерти Эдуарда IV пишет не только Мор. Об этом повествует и продолжатель кройлендского летописца, и Манчини, и Вергилий {См. "Список сокращений" - СС, р. 564-565; Mancini, p. 82-83; Vergil. Three Books, p. 111.}. Нужно лишь сказать, что они несколько яснее очерчивают состав соперничающих группировок. Наиболее обстоятельный в данном случае Манчини ставит во главе одной двух сыновей королевы Елизаветы - Томаса и Ричарда Греев и ее "одного брата" {Mancini, p. 82.}. Имя брата здесь Манчини не назвал, но, судя по ряду его замечаний, он имел в виду Эдуарда Вудвиля, командовавшего королевским флотом {Ibid., p. 98, 103.}. Их соперниками являлись: один из виднейших сановников, лорд-чемберлен Гастингс, епископ Эли Джон Мортон и Йоркский архиепископ, лорд-канцлер Томас Роттерхем {Ibid., p. 82-84; см. также СС, p. 565.}.

Зато Мором ярче и убедительнее изображены обстоятельства "взятия" принца Уэльсского Эдуарда в Стони Стаффорд герцогами Глостером и Бэкингемом. Но в главном - характере изображения данного эпизода - ни одна из известных летописей не отличается от анализируемого сочинения. Находит подтверждение и вся цепь сообщаемых Мором фактов - от вступления Глостера "de facto" в должность протектора молодого короля до его коронации (1 мая-5 июля 1483 г.) {CC, p. 656; Mancini, p. 92-94.}.

Манчини, подобно Мору, останавливается на торжественном вступлении принца Уэльсского в Лондон, лишении Роттерхема поста лорда-канцлера, на переговорах совета протектора с укрывшейся в убежище Вестминстерского монастыря Елизаветой, завершившихся передачей ею своего младшего сына Ричарда в руки архиепископа Кентербери, не проходит он мимо убийства Гастингса в Тауэре и выступлений проповедников перед лондонцами с целью обосновать наследственное право Ричарда Глостера на трон {Mancini, p. 100 ff.}. Более подробно эти события излагаются лондонскими хронистами {GrCh, p. 230 ff.; Fabyan, p. 668 ff.}. В отличие от Манчини Мор и столичные летописцы уделяют выступлению Бэкингема в Гилдхолле большое внимание {GrCh, p. 232; Fabyan, p. 669.}.

Продолжатель кройлендекой хроники не говорит ничего о собрании лондонских горожан, обходит молчанием ту роль, которую сыграли в осуществлении планов Ричарда проповедник церкви {Летописец церкви указывает на некий "ролл", написанный кем-то на севере страны, в котором ставится вопрос о правах Элеоноры Батлер (СС, р. 567).}, но зато он более точен, нежели Мор, городские хроники или Манчини, в освещении ряда других фактов. Его точка зрения, что Элеонора Батлер, а не Елизавета Люси была названа советниками и помощниками Ричарда законной супругой покойного монарха, находит подтверждение в парламентских свитках {СС, р. 567.}. Взятие протектором младшего брата уэльсского принца из убежища произошло, как правильно указывает летописец церкви, после убийства Гастингса, а не до него, как сообщают Мор, Манчини и Фабиан. Казнь же Энтони Вудвиля и других имела место также позднее {СС, р. 565, 566, 567.} указанного Мором дня.

Некоторые хронисты чем-то дополняют рассказ Т. Мора в частностях. Например, Манчини подробно описывает, каким путем Совет протектора заставил экипажи кораблей, руководимые Эдуардом Вудвилем, покинуть своего адмирала и подчиниться новому правительству страны {Mancini, p. 107 ff.}. Манчини, как и "Продолжатель кройлендского летописца", и лондонские хронисты, сообщает о вызове Ричардом в столицу ополчения северных графств {Mancwi, p. 120 ff.; CC, p. 567; GrCh, p. 232; Fabyan, p. 671.} накануне своей коронации. Письмо, отправленное в Йорк с Ричардом Рэтклифом {CC, p. 567.}, датировано 10 июня {York Civic Records, v. I. Wakefield, ed. A. Raine, 1939, p. 73.}. Если судить по документам городского совета Йорка, его встретили там благожелательно. Из Йорка к Лондону отправилось двести человек {Ibid., p. 74.}. Всего в окрестностях столицы к концу июля было около 5000 северян {Цифру эту называют Фабиан (р. 670), Стау (Summary, fol. 221), Вергилии (Three Books, p. 693). В хронике "Vitellius" речь идет о 4000. Столуорт 21 июня 1483 г. писал о 20000 людей Глостера и Бэкингема, двигающихся к Лондону (Stonor Letters, v. II, p. 161).}.

Эти отнюдь немалые военные силы оказались вне поля зрения Мора. Однако указанные просчеты компенсируются в "Ричарде III" подробным изложением событий 13 июня, детальным рассказом о проповеди Шея и речи Бэкингема. Важно подчеркнуть, что никаких нарочитых искажений описываемых фактов, которые снизили бы достоверность этой центральной части "истории" Мора, не существует. Наиболее драматичные страницы "Ричарда III" посвящены убийству сыновей Эдуарда IV. Ни один другой источник не содержит такого большого количества деталей преступления или имен причастных к нему людей. Рассказ Мора невозможно проверить ни по документам, ни по нарративным источникам, хотя ни один нарратив не может быть истолкован как опровергающий его или даже ему противоречащий. Эта уникальность повествования великого гуманиста открыла простор для всевозможных логических спекуляций его будущих оппонентов {Снимая с Ричарда III обвинение в этом преступлении, Элфред О. Легг (А. О. Legge. The Unpopular King, 1885, v. I-II) стремится доказать, что убийцами детей являлись Бэкингем и его подручные Рэтклиф и Кэтсби. Клемент Р. Маркхем называет виновником гибели сыновей Эдуарда Генриха VII (С. R. Markham. Richard III: His Life and Character, 1906; см. также его полемику в 90-х гг. XIX в. с Дж. Гайрднером на страницах "The English Historical Review"). В 1956 г. П. M. Кэндел сделал весьма остроумную попытку защитить эти взгляды (Kendall, p. 411 ff.). Однако отсутствие источников лишает концепцию Кэндела, как и его предшественников, должной убедительности. Лучший обзор контрверс по этой проблеме дан П. М. Кэнделом в "Richard III. The Greet Debate. Sir Thomas More's History of King Richard III"; "Horace Walpole's Historical Doubts on the Life and Reign of King Richard III" (N. Y., 1965, p. 8 ff.).}.

Достоверно выглядит и версия великого гуманиста о причинах разрыва Бакингема с Глостером. Она подтверждена Вергилием и Фабианом {Vergil. Three Books, p. 141 ff.; Fabyan, p. 672 etc.}. Последующие исследователи не сумели добавить к ней чего-либо существенно нового {Stow, p. 767; Gardner, p. 91-93; Ramsay, v. II, p. 503-504.}.

Итак, сравнив последовательно одну за другой страницы моровского "Ричарда III" с предшествовавшими или современными ему историческими сочинениями, мы не обнаружили ни одного выдуманного факта или лишенной реальной основы ситуации. Не вызывает нареканий и последовательность изложения исторических событий, если не считать сцены передачи вдовствующей королевой протектору второго сына Эдуарда IV в Вестминстере {Такую же ошибку допускают Манчини (Mancird, p. 108-110) и лондонские летописцы (например, GrCh, p. 230-231).}.

Более того, повествование Мора, бесспорно, самый обстоятельный путеводитель по политической жизни Англии в апреле-июле 1483 г. Впрочем, оно, как и другие "истории" тех бурных дней, не лишено пробелов: не раскрывает Мор причин внезапной и скоротечной болезни Эдуарда IV. Намек П. Вергилия на отравление {Vergil. Three Books, p. 683-684.} повисает в воздухе, не находя отклика ни в "Ричарде III", ни в лондонских хрониках, ни в летописях Росса и кройлендского монастыря. До сих пор остается открытым вопрос о завещании Эдуарда IV. Известный историкам его первый вариант, написанный в 1475 г., был пересмотрен умирающим королем, и к нему были сделаны добавления ("Codicillos nonnullos") {CC, p. 564.}. Содержат ли они назначение Глостера протектором или нет? Мор, подобно другим летописцам, не дает ответа. Однако совершенно ясно, что, какова бы ни была предсмертная воля Эдуарда IV, только успешная "операция" в Стони Стаффорд и утверждение протекторских полномочий Советом знати в Лондоне позволили Ричарду стать реальным правителем страны.

Существует и еще одна важная проблема: почему Мор столь внезапно, буквально на полуслове, оборвал свой рассказ? Гипотезы Р. С. Сильвестера и П. М. Кэндела {По мнению Р. С. Сильвестера, описывая заговор Генриха Стаффорда, Мор не мог пройти мимо его прав на корону, которые были по нормам феодального права предпочтительнее, чем у Тюдоров. Это явилось бы "смертельной параллелью" для сына Генриха Стаффорда - Эдуарда, который был в то время единственным соперником Генриха VIII, не имевшего к тому же тогда потомка (RIII, p. LXIX). Действительно, в мае 1521 г. Эдуард Стаффорд был приговорен к смерти королевским судом за государственную измену. П. М. Кэндел принимает эту точку зрения ("Richard III. The Great Debate", p. 78), но обращает внимание на то, что Мор прервал свою "историю" в момент, когда на ее страницах должен был появиться Генрих Тюдор. Согласно Кэнделу, Мор намеревался в ненаписанных частях задуманной им большой исторической работы разоблачить "отвратительное лицемерие и темные деяния первого Тюдора".} хотя и заслуживают самого пристального внимания, тем не менее не могут быть признаны бесспорными и нуждаются в дальнейшем обсуждении.

Все здесь перечисленные недочеты произведения Мора не в состоянии перечеркнуть важность "Ричарда III" как исторического источника. Т. Мор не только повествует о реально случившихся событиях; в его "Ричарде III" нет вымышленных героев: всех более или менее значительных персонажей, действующих на его страницах, исследователи успешно идентифицировали по другим источникам с реальными, жившими тогда людьми {Лишь идентификация таких эпизодических героев моровской история, как Поттиер (прим. 16), Миддльтон (прим. 67), однофамилец лорда Гастингса (прим. 69), Джон Грин (прим. 114), до сих пор вызывает сомнения.}. Впрочем, в описании исторических героев Мор не избежал отдельных неточностей. Он неправильно называет имена Бэкингема, Гастингса, проповедника Шея, на 13 лет увеличивает возраст Эдуарда IV, ошибочно считает Роттерхема главой депутации протекторского Совета в убежище к Елизавете.

Однако отдельные неточности не могут затушевать главного - оценка большинства действующих лиц изображенной им трагической истории получила поддержку у современников. Это касается Джона Рассела, епископа Линкольна, епископа Эли Джона Мортона {Манчини, как и Мор, был высокого мнения об этих прелатах, относя их к виднейшим государственным деятелям того времени. О Расселе, например, можно прочесть, что это человек "большой учености и большого милосердия" (Mancini, p. 102).}, Энтони Вудвиля, лорда Риверса {И Манчини, и Мор в равной степени с уважением относятся к нравственным качествам Энтони Вудвиля.}, лорда-чемберлена Уильяма Гастингса {Манчини, подобно Мору, подчеркивает популярность Гастингса.}, Томаса Грея, маркиза Дорсета {Манчини более резок в оценке Томаса Грея, чем Мор, который, вероятно, не мог писать всего о члене фамилии, столь близкой к правящему монарху, ограничившись указанием на то, что Томас Грей с Гастингсом являлись соперниками и в политике, и в любовных похождениях. Манчини обвиняет Грея, наряду с Эдуардом Вудвилем и Елизаветой, в расхищении королевских сокровищ Тауэра (Mancini, p. 83, 90 etc.).} и самого короля Эдуарда IV {Сравни описание Эдуарда IV, данное Мором, с характеристикой этого короля у Манчини (прим. 7).}.

Здесь мы подходим к решающему моменту в оценке труда Мора: действительно ли Ричард являлся таким зловещим олицетворением пороков, каким он предстает перед нами со страниц его "Истории?" Кармелиано и Росс, Андрэ и Вергилий, Фабиан и другие лондонские хронисты солидарны с Мором {См. прим. 13.}. Впрочем, историки нашего времени выражают недоверие к их беспристрастности на том основании, что все они работали над своими сочинениями в годы правления Генриха VII, виновника гибели Ричарда III {Е. F. Jacob. The Fifteenth Century, 1399-1485. - "The Oxford History of England", v. XI. Oxford, ed. G. Clark, 1961, p. 610.}. Подобные суждения вряд ли могут иметь место, когда речь заходит о Д. Манчини. Между тем он, в отличие от Андрэ, Кармелиано, Росса, оттеняя некоторые положительные качества Ричарда как полководца, государственного деятеля, причем в схожих с Мором выражениях {Mancini, p. 76-77.}, тем не менее не отрицает узурпаторского характера его действий {Ibid., p. 72, 88, 108.}, скорбит по поводу печальной участи детей Эдуарда IV (хотя точных сведений об их гибели у него не было, да и не могло еще быть), оценивает убийство Гастингса как преступление {Mancini, p. 110. Опасаясь противодействия своим планам со стороны Гастингса и других, Ричард, замечает Манчини, "бросился сломя голову навстречу преступлению".}. Возмущение сквозит в его словах, посвященных июньским речам подкупленных Ричардом проповедников о незаконности прав детей Эдуарда на корону {Mancini, р. 116.}. Как видим, беспристрастный Манчини во всех принципиальных вопросах занимает ту же позицию, что и великий английский гуманист.

Историки нового времени, начиная с Бэка и Уолпела {Георг Бэк (ум. в 1623 г.) написал "Историю жизни и правления Ричарда III". Она была впервые издана в 1646 г. В 1719 г. "A History of the Life and Reign of Richard the Third" была переиздана. Работа Бэка оказала непосредственное влияние на Горация Уолпела (H. Walpole. The Historic Doubts of the Life and Reign of King Richard the Third. London, 1768). Сомнения Г. Уолпела активно поддержали в следующем столетии Каролина Гэлстед ("Life of Richard III", v. I-II, 1834) и Элфред О. Легг (А. О. Legge. The Unpopular King, 1885). См. также: С. R. Markham. Richard III: A Doubtbul Verdict Reviewed, EHR, VI. 1891, p. 261 ff. Перу Мэркхема принадлежит и более обширный труд "Richard III: his Life and Character" (1906). Из работ последних лет "в защиту Ричарда III" выделяется исследование П. М. Кэндела (см. "Список сокращений" - Kendall).}, немало потрудились, чтобы снять с исторического портрета Ричарда III ту густую черную краску, какой покрыли его современники. Но их усилия оказались бессильны перед логикой фактов. В настоящее время речь идет о таких мало что решающих деталях, как: имел ли Ричард план захвата трона уже в апреле или он возник у него постепенно, по мере успехов в борьбе с партией королевы? {Cairdner, p. 49 ff; E. F. Jacob. The Fifteenth Century, p. 610 ff.} Существовала ли в действительности помолвка между Эдуардом IV и Элеонорой Батлер? Даже при положительном ответе на второй вопрос, даже в случае признания (хотя такое маловероятно, учитывая чрезвычайно короткий промежуток времени), что захват трона произошел благодаря стечению обстоятельств, независимо от воли протектора, то и тогда приговор, произнесенный над Ричардом великим гуманистом Англии, будет лишь несколько смягчен, но отнюдь не отменен. В сомнениях критиков Т. Мора можно обнаружить нечто рациональное. Ричард III - не исключение. Он отнюдь не преступник-одиночка. Выросший в годы кровавых оргий "войны Роз", он воплотил в себе наиболее типичные черты английского феодала той поры.

Итак, "Ричард III" Томаса Мора достоверен: Это не литературное, а историческое произведение, имеющее литературную ценность. Тогда неизбежно возникает вопрос: в чем особенности исторического почерка великого гуманиста?

Говоря об "Утопии", нельзя не восхищаться смелости мысли английского ученого. Смелость мысли свойственна и более раннему его творению. В "Ричарде III" Мор решительно рвет с традиционными феодальными приемами летописания. "Ричард III" - история, написанная пером гуманиста, который стремился возродить манеру письма античных историографов {У критиков "Истории Ричарда III" довольно популярен вопрос, кому из древних подражал ее автор. Называются имена Саллюстия, Тацита, Светония (Е. Е. Reynolds. The Field. .., p. 82). P. С. Сильвестер находит у Т. Мора иронию Фукидида, считает творения Плутарха образцом для его исторического сочинения (RIII, Introduction, p. LXXXVI).}. Отсюда богатая разнообразными красками палитра слов, частое обращение к живым оборотам прямой речи, настойчивое стремление раскрыть характеры изображаемых людей, объяснить совершаемые ими поступки особенностями их психического склада и наконец прагматический строй всего произведения. Впервые в английской историографии оценки историка - не просто редкие отступления от монотонного потока сообщаемой информации. Наоборот, весь материал повествования подчинен логике авторской концепции. А те отступления от канвы истории, которые делает Мор, связаны с потребностью высказать свою точку зрения по кардинальным вопросам общественного бытия современной ему Англии. Таково замечание по поводу налогов, вложенное в уста Бэкингема осуждение церковной привилегии убежищ или полное сарказма суждение о баронских усобицах второй половины XV в.

Верность фактам, невиданная до той поры в Англии глубина интерпретации, богатство речи {Даже в начале XVII в. Бен Джонсон в своей "Английской грамматике" цитировал "Историю Ричарда III" Мора чаще, чем какое-нибудь другое прозаическое произведение (BВ. W. Chambers. The Place..., p. 99).} вот что сделало "Историю Ричарда III" образцом английской истории на английском языке, образцом, который долго были не в состоянии превзойти британские летописцы и историки {Сравни с оценкой, данной Эдуардом Фуэтером в "Geschichte des neuern Historiographie". Munchen und Berlin, 1911, S. 163.}.

Рассказанное на этих страницах не может не натолкнуть на мысль, что из двух вариантов "Истории" - английского и латинского - именно первый должен быть помещен в центр внимания. Если не образцовой {Б. В. Чэмберс называет рэстеловский текст "образцом скрупулезного издания" ("The English Works...", v. I, p. XXX). P. С. Сильвестер не склонен полностью поддерживать эту высокую оценку труда Рэстела, обращая внимание на то, что вставки Рэстела из латинского варианта "Истории" помещали сохранить целиком автограф Мора (RIII, р. XXX-XXXII).}, то во всяком случае лучшей {Р. Грэфтон, трижды до Растела издававший моровского "Ричарда III" по плохим копиям (см. подробнее: W. А. С. Dogle-Davidson. The Textual Problems of the "History of Richard III"; "The English Works...", p. 43 ff.; RIII, p. XVI ff.), оказался вынужденным признать превосходство рукописи, находившейся в распоряжении у Рэстела, и включил изданный последним текст "Истории" в подготовленный им к печати в 1568 г. обширный летописный свод ("The English Works...", p. 46).} публикацией английского текста {Все автографы Мора и их англоязычные копии потеряны, что не может не осложнить текстологический анализ, а следовательно, и оценку существующих изданий.} "Ричарда III" в XVI в. является появившаяся на свет в типографии племянника великого гуманиста Уильяма Рэстела в 1557 г. {У. Рэстел был литературным душеприказчиком Т. Мора и имел большое число его рукописей - английских и латинских. Англоязычная часть наследства великого гуманиста была издана Рэстелом в 1557 г.} Все многочисленные позднейшие издания копируют ее. Латинский вариант увидел свет в 1565 г. в Лувене {До сих пор остается дискуссионным вопрос, кто подготовил латинский вариант "Ричарда III" для лувенского издания "Omnia opera Latina" Т. Мора. В. Э. Г. ДойлДэвидсон считает, что это сделал тот же Рэстел, эмигрировавший с приходом к власти Елизаветы Тюдор из Англии и скончавшийся в Голландии одновременно с выходом в свет латинских трудов Мора ("The English Works..., p. 47 ff.). Однако Э. Ф. Поллард обращает внимание на то, что лувенское издание ближе к версии, вошедшей в летопись Холла, чем к рэстеловской публикации (A. F. Pollard. Sir Thomas More..., p. 313). P. С. Сильвестер выдвинул гипотезу, что латинский текст "Ричарда III" обязан своей публикацией секретарю Мора - Джону Харрису, дочь которого Алиса вышла замуж за лувенского издателя Иоганна Фидлера. Последний опубликовал ряд работ английских католиков. Т. Стэплтон, один из биографов Мора, читал у Дороти Колли, супруги Харриса, отдельные рукописи великого гуманиста (RIII, p. XLIX ff).} и после этого не переиздавался без малого четыреста лет.

В 1962 г. Р. С. Сильвестер осуществил параллельное издание латинского и английского вариантов рукописи Мора {Для первого тома "The Complete Works..." (см. "Список сокращений" - RIII).}. В начале 30-х гг. В. Э. Г. Дойл-Дэвидсон подготовил к печати фрагменты еще одной латинской рукописи "Ричарда III", которая была обнаружена в "College of Arms" среди хранившегося здесь после 1678 г. архива Томаса, графа Эрундела {Они были изданы в "The English Works...", v. I. Collations, List E, Raste" 1557 with MS Arundel 43, with Louvain 1565, p. 304-310.}. Она известна у палеографов под условным названием "MS Arundel 43". В 1962 г. Р. С. Сильвестер включил полный текст манускрипта Эрундела в первый том собрания сочинений Т. Мора {RIII, p. 94 ff. До сих пор не опубликованы еще две латинские рукописи Мора - "MS Tanner 32", "MS Harley 902". Они имеют малую научную ценность. Первый манускрипт изготовлен в 1575 г. и является копией лувенского издания. "MS Harley 902" - плохая копия части "MS Arundel 43".}. Сопоставляя английский вариант "Ричарда III" с лувенским изданием и рукописью архива Эрунделов, текстологи пришли к выводу, что английский и латинский варианты писались одновременно {Убедительнее всего это положение было обосновано Р. С. Сильвестером (RIII, p. LIV-LIX).}. Ошибались те, кто предполагал, что латинский текст является переводом с английского или наоборот. Хотя оба варианта во многих местах очень близки, однако в каждом случае Мор по-иному фразирует свои мысли. Налицо и более серьезные структурные несоответствия: перестановка изображаемых эпизодов, пропуск фраз, имен и т. п. Благодаря этому параллелизму ни одна английская работа Мора "не заражена" таким большим количеством латинизмов, как эта. С другой стороны, типично английские идиоматические выражения проникают в латинские конструкции "Истории Ричарда III", особенно много их в эрунделовской рукописи. Поэтому и В. Э. Г. Дойл-Дэвидсон {"The English Works...", p. 50 ff.}, и Р. С. Сильвестер {RIII. p. XXXVIII-XLIII.} считают "MS Arundel 43" более близким к латинскому черновику, чем лучше отредактированный манускрипт, положенный в основу лувенского издания 1565 г.

Текстологические сопоставления английского варианта "Истории" с эрунделовским и лувенским показывают, что первый охватывает больший отрезок времени, чем второй и третий. Лувенское издание кончается коронацией Ричарда III. "MS Arundel 43" обрывается неожиданно при изложении речи герцога Бэкингема в Байнард Касл. Они не содержат таких эпизодов первостепенной важности, как убийство сыновей Эдуарда IV, характеристика Мортона, подготовка мятежа Бэкингема. Латинские варианты не только короче, но и беднее английских: в них опущено много имен, деталей, дат. Но в лувенском издании дается расшифровка таких английских терминов, как Гилдхолл, рекордер, подробно объясняется местоположение Нортгемптона и т. д. Возможно, здесь лежит ключ к пониманию того, почему "Ричард III" писался Мором в двух вариантах: англоязычный предназначался Мором для соотечественников, латинский - для европейских читателей.

Из всего сказанного можно сделать такие выводы: написанный по-английски вариант "Ричарда III", многократно размноженный в XVI в., внес существенный вклад в оценку британской историографией событий 1483 г.; литературно-стилистические и историко-аналитические достоинства англоязычного варианта моровского "Ричарда III" сделали его образцом для английских историков, по крайней мере, на два столетия; по содержанию англоязычный текст "Истории" значительно богаче и лувенского издания, и эрунделовской рукописи; несмотря на то, что латинский текст был мало известен не только рядовому читателю, но даже профессиональным историкам, хотя он в меньшей степени насыщен фактическим материалом, чем английский, все же он содержит несколько интересных мыслей, ряд важных деталей в изображаемых событиях, которых нет в публикации 1557 г. и без которых наше представление об "Истории Ричарда III" осталось бы неполным.

Подготавливая к изданию "Историю Ричарда III", мы исходили из того, что перед нами историческое произведение. Поскольку англоязычный вариант содержит больший фактический материал, более интересен в литературном отношении и оказал более значительное влияние на английскую историографию, чем латинский, то он был признан основным, и перевод был сделан с издания Рэстела 1557 г., факсимильно воспроизведенного в первом томе "The English Works of Sir Thomas More" под редакцией проф. У. Кэмпбела (London, 1934). Наиболее важные факты, приведенные в латинском варианте, но отсутствующие в англоязычном, даны в виде подстрочных примечаний. То же сделано и относительно самых существенных разночтений между английским и латинским вариантами. Латинские отрывки были переведены из "Omnia opera Latina..." Т. Мора, опубликованного в Лувене в 1565 г. Отдельные места эрунделовской рукописи взяты из "Appendix" к первому тому "The Complete Works of St. Thomas More", подготовленному для печати Ричардом С. Сильвестером {RIII, The Arundel Manuscript, p. 96-149.}. Сверка переведенных английского и латинского текстов также осуществлена по "The Complete Works...". Перевод с английского корректировался также по изданию "The More's History of King Richard III", Cambridge, ed. J. K. Lumby. The Pitt Press Series, 1883.

Content

Кузнецов Е В
'История Ричарда III' как исторический источник