Ламур Луис

Тропа на запад

Льюис Ламур

Тропа на запад

Перевод Александра Савинова

Чик Боудри не мигая смотрел в дуло шестизарядника. Его смуглое лицо оставалось бесстрастным, но в черных глазах горело желание выхватить револьвер и испытать свое счастье.

Он достаточно долго жил с оружием и по закону оружия и понимал, что в данном случае человек в здравом уме не будет искушать судьбу. Перед ним стоял высокий мужчина с округлыми плечами и узким серым лицом - лицом, которое долго не видело солнца.

- В чем дело, дружище? - спросил Боудри. - Чего это ты такой пугливый?

- Кто ты? И куда едешь?

- Я? - невинно спросил Чик. - Просто ковбой-бродяга, еду, думаю, где бы заработать на хлеб. Меня зовут Сэм Дюфресне.

- А чего ты едешь лесом? Тропа ведь вон там, ниже.

- Временами путешествие по тропе становится опасным для здоровья. Ты понимаешь, о чем я толкую, иначе не стал бы хвататься за пушку. Я вот и подумал, что здесь народу поменьше, да и отсюда хорошо видно, кто едет по тропе. Я замечу любого прежде, чем заметят меня.

- Хочешь сказать, что ты в бегах? - Человек, держащий револьвер, начал расслабляться. Он заинтересовался, все еще оставаясь настороже.

- Ну, этот вопрос деликатный, - сказал Боудри, - но поскольку ты стоишь по ту сторону шестизарядника, а я по эту, то имеешь полное право спрашивать все, что хочешь. Хотя если бы не твоя пушка, то ты вряд ли стал задавать мне такой вопрос.

Глаза человека с округлыми плечами сверкнули внезапным гневом.

- Ну и что? - Дуло чуть качнулось, и Боудри приготовился. Если ему суждено умереть, он умрет не один. Его рука находилась лишь в нескольких дюймах от револьвера.

- Погоди, Хесс! - Ветви можжевельника раздвинулись, из-за деревьев вышел человек и встал лицом к лицу с Боудри. Этот был опасен. Возможно, опаснее первого, с револьвером наготове. И Чик понял, что нашел того, кого искал.

Подошедший к ним мужчина был громаден: львиная голова венчала толстую, мускулистую шею на массивных плечах. У него было грубое квадратное загорелое лицо. Глаза светлые, почти белые. Непропорционально маленькие руки и ступни ног. Это был Джон Квин.

- Привет, - сказал Боудри. - Я рад, что ты появился. Ненавижу убивать или быть убитым спозаранку.

Джон Квин оглядел его холодным, оценивающим взглядом.

- Я бы сказал, что если бы кто кого и убил, так это он тебя.

- Может, и так, - согласился Боудри, - но ведь видно только то, что лежит на поверхности, и не всегда все выходит как задумано. Он мог бы убить меня, но я наверняка бы убил его.

Квин осмотрел лошадь рейнджера и седло и перевел взгляд на пару револьверов Боудри.

- Ты сказал, что тебя зовут Сэм Дюфресне. Я могу пересчитать людей, которые стреляют столь быстро, на пальцах одной руки, и ни один из них не носит этого имени.

- Может статься, что на сцене появился кто-то новый, - предложил свою версию Боудри.

- Ты не Билли Кид, потому что ты слишком крупного сложения, да и у тебя нет двух заячьих зубов впереди. Для Джона Уэсли Хардина ты слишком сухощавый и высокий, а цвет волос у тебя не тот, что у братьев Эрпс, но я вспомню твое имя, дай только время.

Повернувшись к другому, он сказал:

- Убери свой револьвер, Хесс. Я хочу поговорить с ним. Пошли в лагерь, как там тебя.

Чик Боудри спешился рядом с костром, у которого сидели трое. Расседлывая своего длинноногого неказистого чалого, он прикинул в уме, кто из них числится в "библии рейнджеров" - списке разыскиваемых на Юго-Западе преступников.

Худой мужчина с холодным блеском в глазах и ножевым шрамом на лице, должно быть, Джек Мюррей, разыскиваемый за убийство в Сан-Антонио и ограбление банка в Увальде. Другие двое - это Эбенхардт и Каспар, конокрады и угонщики скота из района Пекос. Не скидывая со счетов Эбенхардта, Каспара и Хесса, приходилось признать, что основная опасность исходила от Джека Мюррея и Джона Квина.

Он не стал осматриваться вокруг, потому что это было опасно. Если девушка здесь, рано или поздно она появится. Прежде всего нельзя проявлять любопытство или даже дать понять, что ему известно: в лагере кто-то еще... если она в лагере.

- Куда направляешься? - спросил Квин, когда Боудри устроился у костра с кружкой кофе.

- В горы Дейвис Маунтинс. Может, в Форт Стоктон. Если там меня плохо примут, просто поеду к каньону Оук Крик. Я ищу место, где бы перезимовать.

- Ты не Джесс Иванс, - сказал Квин, - хотя ты на него немного похож.

Боудри отпил кофе. Джон Квин слишком много знал и, если будет продолжать в том же духе, то найдет правильный ответ. Пока что из стражей закона он упомянул только Эрпсов, но если начнет вспоминать техасских рейнджеров, ему не придется долго думать. Хотя Боудри служил недолго, но уже успел прославиться.

- Ладно, ребята, - сказал Боудри. - Вы вроде парни свои, и, пожалуй, могли вообще обо мне не слыхать. Я - Шеп Харви.

Конечно, он рисковал. Возможно, кто-нибудь из них знал Шепа Харви, ганмена и головореза из района реки Миссури, где он ездил с шайкой Кинга Фишера. Харви появился в Техасе несколько недель назад, убив в Начесе партнера по карточной игре. Он был ковбоем и охотником на бизонов в обеих Дакотах, ограбил дилижанс на дороге в Дедвуд, а в Янктоне убил шерифа, который пытался арестовать его.

Джон Квин сказал с облегчением:

- Ничего странного, что я не смог тебя узнать. Как это ты очутился в наших краях?

- Ищу место, где можно окопаться на зиму, - сказал Боудри. - Я устал бегать. Хочется хотя бы некоторое время садиться обедать за один и тот же стол и вроде как отдохнуть.

- Слыхал о тебе, - сказал Мюррей. - У тебя, кажется, были неприятности в Ларидо?

- Кое-что было. - Чик прислонился к скале. Он понимал, что вышел на опасную тропу. Если узнают, кто он, его, не колеблясь, убьют. Все они были в розыске, а после похищения их искали с особой тщательностью. Приняв его в свою компанию, они ничего не приобретали, зато могли потерять все. Для убийства же им требовался лишь предлог. Он обязан найти девушку и бежать вместе с ней, прежде чем его раскроют.

Все началось тремя неделями раньше. Пятеро жестких, крутых мужчин подъехали к одинокому ранчо Клинтона Бака на ручье Саут Канадиан. В ответ на их крики Бак пошел отпирать двери, и его встретил залп из револьверов. Стреляли молча, без предупреждения.

Старый Барт Тендрел вышел из корраля - его тоже застрелили. Затем они схватили девушку, забрали лошадей и деньги и направились на запад, к границе Техаса.

Мак-Нелли вызвал Чика Боудри.

- Есть работа для человека, который знает воровские тропы, Боудри, и это работа только для одного человека. Если мы погонимся за ними с кучей рейнджеров, они просто убьют девушку. Необходимо освободить ее до окончательного решения суда. Скоро объявят приговор Дамону Квину, а судья Уайтинг - дядя Джинни Бак, он вырастил ее с малых лет, пока отец охотился за бизонами. Джон Квин пригрозил Уайтингу, что если ему не понравится приговор, то девушка умрет. Клинтон Бак не был родственником судьи, а девушка приходится родственницей. Старый судья любит Джинни, как собственную дочь. Иди и приведи ее.

Ветер выл и стонал в ветвях можжевельника, как потерявшаяся собака.

- Похоже, будет дождь, - сказал Квин, - а нам это ни к чему.

Он посмотрел на Боудри.

- Далеко до Оук Крик, Шеп?

- Не очень. Есть там хорошее местечко. Приятель рассказывал, что у кого-то там ранчо.

Эбенхардт начал раскладывать еду, и Джек Мюррей ушел в заросли деревьев, а когда вернулся, впереди него шла прекрасно сложенная девушка с золотисто-каштановыми волосами. Она бросила взгляд на Боудри и отвернулась.

- С нами на запад едет один наш друг, - объяснил Джон Квин.

Чик не выказал интереса.

- Сейчас многие переезжают, - сказал он.

Они тронулись с рассветом, и у Чика не было никакой возможности перекинуться с девушкой хотя бы словом или дать ей знак, чтобы она держалась настороже и была готова к побегу в любую минуту. Но одно Чик приметил сразу: девушка была с характером. За завтраком это проявилось в полной мере, когда Хесс как бы между прочим положил руку ей на плечо.

Джинни резко вскочила, схватив лежащий возле ее тарелки нож.

- Не смей хватать меня своими грязными лапами! Еще раз дотронешься до меня хоть пальцем, я его отрежу!

Боб Хесс отдернул руку, а остальные рассмеялись. Хесс покраснел от гнева и повернулся к девушке, но тут заговорил Квин.

- Сядь, Боб! - приказал он. - Сам напросился. Держи свои руки при себе.

Джинни, как ни в чем не бывало, села на место, с ножом в руке. Она потянулась к кофейнику и встретила взгляд Чика. Он подмигнул ей и на всякий случай, чтобы никто не заметил знака, потер глаз.

Чик Боудри не питал никаких иллюзий относительно жизни. У него было трудное детство, и он сам едва не стал преступником. Его жизнь переменил капитан Мак-Нелли. Незаметно для Боудри капитан рейнджеров, всегда ищущий волонтеров, наблюдал за ним.

Великолепный ковбой, Боудри слишком хорошо владел револьвером, чтобы работать на ранчо. Рано или поздно он кого-нибудь убил бы и стал преступником. У него было несколько мелких столкновений с законом, не повлекших крупных неприятностей, и, к счастью, ни одно из столкновений не закончилось стрельбой. Из собственного опыта и из советов умудренных жизнью людей Мак-Нелли понимал, что Боудри слишком неординарен для своего окружения и вряд ли будет всю жизнь пасти коров.

"Кэп, - сказал один из сержантов, - предложите ему стать рейнджером. Он один из лучших следопытов, у него есть чувство здравого смысла, он не теряет головы и с оружием обращается так, что я не знаю никого, кто смог бы с ним сравниться. Он стрелок от бога, он хладнокровен, у него прекрасная координация и зрение. У него есть все для рейнджера, и, честно говоря, мне будет спокойней, если он окажется на нашей стороне".

Уметь обращаться с оружием - одно дело, но знать, когда применять его - совсем другое.

Чик Боудри сознавал, что все работает против него. Он уже отдалился на много миль от границ штата Техас, который подпадал под юрисдикцию рейнджеров. Одни представители закона из чувства общей ответственности работали рука об руку с представителями других округов и штатов, другие же считали свой район неприкосновенным и не признавали ничьего авторитета. Что бы ни случилось, теперь он мог полагаться только на себя.

Они выехали из можжевелового мелколесья и поехали длинной травянистой долиной, направляясь к виднеющимся вдали холмам. Чик вспомнил каньон к северу отсюда, где древние обитатели этой земли построили себе дома под навесом обрыва.

Мысль была стоящая. Увести Джинни Бак - только начало. Они были почти в полутысяче миль к западу от Техаса - о более точном расстоянии он мог только догадываться.

Как только он ее отобьет - если получится - единственная его юрисдикция - это шестизарядник и винчестер.

Несколько раз Чик Боудри ловил на себе полный ненависти взгляд Боба Хесса.

Эбенхардта и Каспара он, казалось, мало интересовал, но Джек Мюррей был мрачный, молчаливый человек, злой на весь мир. Несколько приписываемых ему убийств случилось из-за пустяков, на которые любой другой человек не обратил бы внимания. Он был чрезвычайно раздражительным.

Хесс был для него опасен, но когда придет решительный час, ему будут противостоять Джек Мюррей и Джон Квин.

Небольшая кавалькада петляла по холмам, поросшим соснами.

Квин увидел антилопу.

- Свежее мясо, - сказал он и, приложив винтовку к плечу, выстрелил.

Квин стрелял превосходно. Антилопа подпрыгнула и упала мертвой, но от звука выстрела лошадь Джинни вздыбилась и понесла.

В ту же секунду Боудри пришпорил чалого и понесся за ней. Это была бешеная скачка, но пятнистая под девушкой не могла тягаться с чалым, и, догнав ее, Боудри схватил лошадь под уздцы.

У них появилась возможность бежать. Они оторвались далеко вперед и могли ускакать. Боудри оглянулся. Мюррей и Квин ждали с винтовками наготове.

- Ни малейшего шанса, - сказал он Джинни. - Квин нас пристрелит, как ту антилопу.

Она не спускала с него сердитого взгляда.

- Я так долго ждала такого случая! - запротестовала она.

- Сейчас нет возможности бежать. А теперь скажите им, что лошадь понесла, и ведите себя так, как вели до сих пор. Я - техасский рейнджер.

В ее глазах вспыхнула надежда, затем они снова стали угрюмыми. Чик держал ее лошадь под уздцы и ждал, пока подъедут остальные.

- К счастью, ты ее остановил, - сказал Квин. - Она могла погибнуть.

Он резко взглянул на Джинни.

- Как себя чувствует спасенная? Наш Шеп, оказывается, герой, так ведь?

- Герои не ездят с бандой грязных воров и убийц, - вспыхнула она.

- На твоем месте, - зло сказал Хесс, - я бы затолкал ей эти слова обратно в глотку.

- Ты не на моем месте, - мягко ответил Квин. - Мне нравятся девушки с характером.

Черные глаза Чика не упустили ни одной детали. Рейнджер хорошо разбирался в людях и понял, что его подозревают. Он также сознавал, что с каждой милей его задание становится все труднее.

Здесь была земля Квина. Он знал эту землю и ее людей, они отъехали слишком далеко от рейнджеров и возможной помощи.

Чик чувствовал себя в западне. С каждым мгновением они все дальше уходили в разветвленную и запутанную сеть холмов, и в любой момент могла наступить развязка. Боудри догадывался, что Квин заметил их торопливый разговор с Джинни Бак в тот день, когда ее лошадь понесла. Тем не менее, он старался оставаться своим парнем, вежливым, всегда готовым улыбнуться.

Как-то вечером они разбили лагерь в тридцати милях к югу от Сан-Франциско Пик. Когда они поужинали, Джон Квин внезапно поднял глаза.

- Шеп, ты с Хессом и Каспаром поедешь в поселение. Проверьте, нет ли там чужих, купите провиант и заодно прихватите бочонок виски. Мы здесь окопаемся, пока не закончится суд.

- Суд? - Боудри выглядел удивленным. - Кого собираются судить?

Ему показалось, что он достаточно достоверно изобразил неведение, но с Джоном Квином нельзя было чувствовать себя уверенно.

- А разве мы тебе не говорили? Мисс Бак вроде как гостит у нас, но до тех пор, пока не закончится суд в Техасе. Мы все заинтересованы, чтобы все вышло как надо, и она смогла вернуться домой.

Улыбка Джона Квина исчезла.

- А теперь, ребята, езжайте в город и купите все, что нужно. Мы будем вас ждать.

Смуглое индейское лицо Чика осталось бесстрастным. Он подошел к коню и стал его седлать. Их отъезд означал, что в течение нескольких часов она останется одна с этими людьми.

Не то, чтобы они стали на нее покушаться. Если бы это входило в их планы, то случилось бы гораздо раньше. Чик боялся, что Квин в их отсутствие увезет ее и спрячет. Он мог догадаться, кто такой Боудри, и попытаться таким способом избавиться от него. Недаром в спутники ему он выбрал Боба Хесса. Хесс был слишком вспыльчивым, чтобы ехать на разведку в незнакомый город, где следовало соблюдать осторожность.

Но делать было нечего, кроме как подчиниться. У костра слышался приглушенный разговор, но Каспар уже присоединился к Боудри, поэтому Чик не узнал, о чем идет речь.

Наступил решающий момент, Боудри чувствовал, что Квин его подозревает. В любом случае он не принадлежал к их банде: просто человек, прячущийся от закона, едущий по одной с ними тропе, и пришло время от него избавиться.

Когда они направились в город, он почувствовал нарастающее напряжение и красноречивое молчание спутников. Это было угрюмое, нарочитое молчание, которое не могли нарушить его вопросы. Он не рассчитывал на ответы Боба Хесса, но Каспар обычно был разговорчивым.

Каспар ехал рядом с Боудри, а Хесс - на корпус лошади сзади, опасность становилась очевидной. Подозревал ли его Джон Квин или нет, он решил избавиться от человека по имени Шеп Харви.

В городе они рысью подъехали к коновязи у "Фронтиер Хаус". Внутри с полдюжины человек стояли у бара, а еще несколько сидели за карточными столами. Чик подошел к бару и заказал выпивку для Каспара.

Неожиданно шум салуна нарушил голос Боба Хесса:

- Эй, Шеп! Поди сюда на минутку.

Чик Боудри инстинктивно обернулся, чувствуя фальшь в голосе Хесса. Он выпрямился, понимая, что если он пойдет на зов Хесса, то оставит Каспара за спиной. А пока оба бандита оставались по одну сторону от Чика.

- Иди сам сюда, - ответил он. - У меня тут выпивка.

За столом последовал короткий разговор, затем один встал и направился в сторону Чика. Он прошел мимо Хесса, и Боудри увидел торжество в его глазах, которое тот пытался скрыть.

Молодой парень, около двадцати, с жестким, безрассудным лицом, шел нарочито раскачивающейся походкой. Через год или два он это бросит. Крутым ребятам не обязательно афишировать свое превосходство.

Парень остановился футах в двенадцати и сказал:

- Меня зовут Шеп Харви!

Боудри почувствовал, как дрогнуло сердце, хотя он и ожидал нечто подобное. Его лицо не изменилось.

- Как интересно! Рад с вами познакомиться.

Харви заколебался. Его слова должны были смутить Боудри. Хесс тоже выглядел удивленным.

- Я слыхал, ты пользуешься моим именем.

- Это так. Для меня оно звучит нормально, мне не хотелось, чтобы те ребята знали, кто я такой.

- Я не люблю, когда всякая дешевка пользуется моим именем. Мне это совсем не нравится. Я покончу с этим прямо сейчас!

- Меня зовут Боудри, - сказал Чик. - Чик Боудри.

Лицо Боба Хесса побелело, а Шеп Харви попал как кур в ощип. Он хорошо владел револьвером, ему нравилось, когда о нем говорили, как о быстром ганмене, но ему не хватало смелости сойтись лицом к лицу с человеком, который мог оказаться быстрее его. Он предпочитал стрелять сам, но не любил, когда в него стреляли другие. Он отступил на шаг, осознав, что карта соперника сильнее.

- Ну давай, Хесс, - сказал Боудри. - Ты же хотел этого. Ты получил то, чего добивался.

Как по мановению волшебной палочки пространство позади соперников опустело. Хесс в панике дернулся к кобуре, но молниеносный выстрел Боудри поставил точку. Всего один выстрел, и револьвер Боудри метнулся к более медлительному Стиву Каспару. Еще выстрел.

Каспар не упал и продолжал вытаскивать оружие. Когда его револьвер появился из кобуры полностью, Боудри выстрелил в него второй раз, колени Каспара подогнулись, и он уткнулся головой в пол.

Шеп Харви со смертельно бледным лицом стоял с высоко поднятыми руками - подальше от своих револьверов. Впервые ему предоставилась возможность обменяться выстрелами с действительно быстрым человеком, но неожиданно аппетит к этому занятию пропал. Ему даже расхотелось называться ганменом. Он сделал шаг назад, потрясенный, не отрывая взгляда от лужи крови, в которой умирал Боб Хесс.

- Сбрось оружейный пояс, Харви. А потом залезай на лошадь и убирайся из города. Но не возвращайся в Техас. Ты там не нужен.

Харви расстегнул пряжку, ступил назад и бегом бросился к двери.

Боудри оглядел комнату, затем указал на лежащих на полу людей.

- Они техасцы. Они украли девушку и убили ее отца. Это техасское дело, а я - рейнджер.

Бармен держал обе руки на стойке.

- Что касается нас, мистер, вы свое дело уладили. Возможно, вы сэкономили штату Аризона стоимость веревки, на которой их здесь повесили бы.

Когда Боудри доехал до места, где оставил девушку с похитителями, костер уже остыл. Было уже слишком темно, чтобы начинать поиски, да и слишком опасно. Зайдя поглубже в заросли, он развернул одеяло и крепко проспал до утра.

Проснувшись, он почувствовал в воздухе еле заметную терпкую свежесть. Хесс и Каспар наверняка знали, куда надо было ехать после расправы с ним. Их план состоял в том, чтобы дать понять ему, что он больше не нужен, или просто напоить его и убить. Случайная встреча с Харви, возможно, показалась им самым легким выходом.

Если Хесс с Каспаром знали, куда ехать, значит, убежище где-то неподалеку. А если так, то остальные сейчас ждут в этом убежище. Действовать следовало немедленно.

Идти по следу лошадей оказалось легко. Они даже не позаботились скрыть его. Они были настолько близки к цели, что это не имело значения или... Причина была очевидной. След вел к большому скалистому выступу и там исчезал.

Боудри тщательно обдумал ситуацию. Подкованные лошади всегда оставляют на камне маленькие белые царапины, которые сохраняются до первого дождя. Однако на этот раз на камнях виднелись многочисленные следы, ведущие как в одну, так и в другую сторону.

Существовали и другие соображения. В любом убежище нужна вода для лошадей и людей. Выехав на вершину, Боудри начал внимательно изучать лежащий перед ним рельеф.

Они скрылись либо в распадке, лощине или каньоне, либо выбрали место, откуда смогли бы видеть всех приближающихся к убежищу. Прислонившись к скале, он еще раз осмотрел местность. В результате стали вырисовываться три реальные возможности.

Он еще обдумывал их, когда увидел всадника на гнедой лошадке. Он скакал от города и скакал быстро. Боудри подобрал поводья, вскочил в седло и поскакал наперерез по пути, который должен был вывести его в тыл всаднику.

- Девять из десяти, что этот парень везет Джону Квину новости, что я убил его сопляков.

Спустившись в относительную безопасность лощины, он дал шпоры чалому и рванулся вперед. Если он успеет обогнуть скалу, что стоит впереди, раньше всадника, то останется незамеченным.

Боудри услышал резкий щелкающий звук на мгновение раньше того, как над его головой пронеслась петля. Он хотел уклониться - слишком поздно! Петля опутала руки и затянулась. Боудри попытался остановить чалого, но его выдернуло из седла с такой силой, что затрещали кости. Чалый, освободившись от седока, развернулся и смотрел назад, настороженно подняв уши.

Чик вскочил на ноги, потянувшись к оружию.

- Стой! - Хриплый голос принадлежал Джеку Мюррею, державшему в руках ружье. - Лучше не пытайся, Боудри. Джон Квин хочет поговорить с тобой.

- Так ты меня знаешь?

- Тебя узнал Джон Квин. У него память на ганменов. Он и так все время догадывался, кто ты. А про Шепа Харви он ни на грош не поверил. Вчера вечером его осенило.

Обойдя Чика, Мюррей забрал у него револьвер.

- А где парни? - спросил он.

- Хесс меня недолюбливал, это его и погубило. Он встретил настоящего Шепа Харви и хотел меня на этом зацепить. Хесс начал, а Каспару ничего не оставалось, кроме как поддержать его.

- А что Харви?

- Сопляк. Как только началась стрельба, он выкинул белый флаг.

Мюррей затянул узел и еще раз обошел вокруг.

- Так значит, ты пригвоздил и Хесса, и Каспара? Ты, должно быть, ничего. Не могу сказать, что жалею Боба Хесса. Он вел себя как сумасшедший дикобраз. Но боссу я все-таки ничего не скажу. Он может зарваться и дать тебе револьвер, чтобы убить по-честному.

- Квин?

- Он стрелок, Боудри. Не забывай об этом. По-моему, он даже быстрее, чем Хардин или любой из их кучи.

Дорога привела их через скалистое ущелье в протяженную долину между холмов. В дальнем ее конце стояла хижина, коррали и амбар.

Джон Квин стоял на пороге вместе с заспанным человеком в жилетке из коровьей кожи.

- Значит, ты его взял? А что случилось с Каспаром и Хессом?

Мюррей коротко ответил, и Джон Квин смерил Боудри взглядом.

- Наверное, следует его прикончить, но мне еще надо поговорить с ним. Давай его в дом.

Когда Боудри входил в дверь с завязанными за спиной руками, Джинни Бак взглянула на него. Губы ее сжались, но она промолчала.

Джон Квин посмотрел на нее.

- Можете успокоиться, мисс. Этот рейнджер хотел поиграть в героя, но зашиб себе пальчик.

- Убей его, - сказал человек в жилетке. - Нет смысла его кормить.

- Убивать рейнджера - не лучшая идея. Другие рейнджеры этого не любят. Они будут охотиться за убийцей пока не отомстят.

- В этой стороне нет ни одного, - запротестовал человек в жилетке.

- Ты уверен? - сказал Боудри.

- Ты хочешь сказать, ты не один? - потребовал ответа Джон Квин.

- Думай сам, - сказал Боудри. - Если бы ты был судьей в Техасе, а твою любимую племянницу похитили, ты послал бы только одного рейнджера?

- Если их много, почему они не с тобой? - спросил Мюррей.

Боудри пожал плечами.

- Я добрался сюда первым, вот и все. Я легко отыскал ваш след, а на перестрелку во Флегстаффе все рейнджеры слетятся, как мухи. Они перероют всю округу, и местный закон будет на их стороне.

Боудри взглянул на Квина.

- Это была дурацкая затея, Джон. Тебе следовало кое-что узнать о судье Уайтинге: то, что знают все. Он не смягчит наказания виновному, имей ты в заложниках хоть всю его семью. Ты зря потратил время. - А также, - добавил он, - ты сделал врагами многих людей, которые симпатизировали бы тебе, если бы ты не похитил девушку. Сам знаешь, мало кто из преступников осмелится тронуть женщину, потому что знают, какие последствия их ожидают. Ну, а ты настроил всех против себя. Теперь на Западе не останется ни одного убежища, где тебя примут.

- Заткнись, и будь ты проклят! - закричал Квин, однако Боудри заметил, что тот встревожился. Он действовал второпях, а теперь начинал раскаиваться. Квин не мог знать, что Боудри действует в одиночку, что он единственный свободный рейнджер, которого нашли для этого дела.

- Джон? - настаивал он. - Почему бы тебе не снять с меня веревку, дать нам с мисс Бак лошадей и отпустить нас? Ты не можешь выиграть эту игру, а поэтому - ведь ты же неплохо играешь в покер - сбрось свои карты, пока не начали повышаться ставки.

- Ты думаешь, я сошел с ума?

- Это то, что я пытаюсь понять, Джон. Зачем играть, если знаешь заранее, что колода крапленая?

Джон Квин не ответил, хотя Мюррей вопросительно смотрел на него.

Боудри с кресла, где его привязали, оглядел комнату. Всю северную стену занимал огромный камин, по бокам которого расположились серванты. Вдоль восточной и западной стен стояли скамьи. Ковры - изделия индейцев навахо - на полу, такие же одеяла - на скамьях. Рядом с дверью стояла винтовка. Другая висела на гвоздях над камином.

Джинни сидела на скамье возле камина, а Джек Мюррей развалился на другой скамье напротив нее. Джон Квин сидел в кресле напротив двери, уставившись в никуда, - большой угрюмый человек в черно-серой клетчатой рубашке.

Гонец из города был где-то снаружи вместе с Эбенхардтом и Питерсом, человеком в жилетке.

Мюррей выпрямился.

- Видел оленя у ручья, когда ехал сюда. Хочется свежей оленины, попробую его взять, пока не стемнело.

Квин не ответил. То, что ему не по себе, было очевидно. Квину явно не нравилась мысль, что здесь могут появиться рейнджеры, и он понимал, что все, сказанное Боудри, - правда. Даже преступники остерегались трогать женщин, и, похитив Джинни Бак, он нарушил неписаный закон. В тот момент он думал только о спасении Дамона.

Боудри поймал взгляд Джинни. Она держала в руке кочергу и показала Боудри ее огненно-красный конец. Затем она вытащила из кармашка платок и бросила его в пламя. Почуяв запах горелой ткани, Квин в раздражении обернулся.

- Это мой платок. Он слишком грязный. В следующий раз, когда ваши ребята поедут в город, они купят мне другой.

- Думаешь, нам больше нечего делать, как выполнять твои поручения?

- Я к вам не напрашивалась! - ответила Джинни. Квин сердито посмотрел на нее, потом снова начал смотреть через дверь вдаль.

Сердце Боудри часто билось. Ее план был остроумным и ясным. При запахе горящей материи Квин мог не заметить запаха горящей веревки. Подняв кочергу, она держала ее в вытянутой руке и пережигала узлы на кистях рук Боудри.

Запах жженой веревки перемешивался с запахом горящего платка, но Квин, в задумчивости, ничего не замечал. Чик отчаянно пытался освободиться от веревок.

Вдруг Квин подвинул кресло и взглянул на них, но Джинни уже положила кочергу в огонь.

- Зажги лампу, - сказал он ей. - Здесь становится темно.

Джинни встала и едва успела зажечь лампу, еще держа ее в руках, когда в дверях появился Эбенхардт. Он подозрительно принюхался. - Пахнет жженой веревкой, - сказал он. - Что происходит?

- Веревкой? - Джон Квин вдруг насторожился. - Веревкой!!!

Джинни развернулась и бросила лампу в Эбенхардта. Он, инстинктивно защищаясь, выставил руку вперед, лампа разбилась и залила Эбенхардта горящим маслом. Он, ругаясь, отпрыгнул, и Чик вскочил на ноги. Он не имел понятия, сколько веревки удалось пережечь, но решающий момент наступил. Теперь или никогда. Сделав усилие, он почувствовал, что узлы поддаются, и в это время Квин повернулся к нему.

Быстрым движением ноги Боудри кинул стул под ноги Квину, и этот крупный мужчина грохнулся на пол. Сорвав с рук остатки горящей веревки, он рванулся к своим револьверам, но Квин ухватил его за лодыжку, и Чик упал на скамью. Квин прыгнул на него, но Чик откатился и вскочил на ноги.

Противник Боудри был быстр. Не разгибаясь, он послал мощный удар правой, который бросил Чика на сервант, но когда Квин, решив закрепить успех, кинулся на Боудри, тот ударил его ногой в живот и отбросил в угол. Они одновременно вскочили, и Боудри размашистыми правой и левой ударил противника в корпус, а затем боковым правым - в ухо.

Снаружи закричали, и Джинни схватила винтовку, стоящую рядом с дверью. Она выстрелила, и ответом ей был возглас боли и удивления. Чик бил Квина с правой и с левой, затем получил жестокий удар в челюсть, от которого зашатался, но тем не менее рассадил скулу Квина прямой левой.

Квин кинулся на него, но Чик опять носком швырнул ему под ноги стул, и главарь бандитов споткнулся и упал.

Этот могучий мужчина был крепким: он поднялся с пола. Боудри коленом разбил ему нос, и Квин снова упал.

Схватив свои револьверы, Чик набросил на бедра пояс и застегнул пряжку. Он отпрыгнул к дверному косяку.

- Где они? - спросил он.

- Эбенхардт в амбаре, но он здорово обожжен. Питерс где-то там с винтовкой. Я его ранила или напугала.

Стемнело. Прижавшись к стене, Боудри вынырнул из двери, таща за собой Джинни. Они бегом обогнули угол дома. До корраля с лошадьми оставалось лишь несколько футов.

- Беги, - прошептал Чик, - я тебя прикрою.

Джинни бросилась к столбу корраля, стараясь не попасть в линию огня из окна амбара и двери. В это время Чик быстро выстрелил в окно и в дверь и перезарядил револьвер. Он услышал, что в доме двигается Джон Квин, и сам перебежал к корралю.

Чалый стоял, готовый к дороге, и Чик набросил на него седло, затем другое - на серую для Джинни. Кто-то выстрелил из амбара, но пуля прошла мимо. Седлая серую, он слышал, как в доме Квин споткнулся, упал и выругался. В лучшем случае, у них оставались секунды.

Когда он выводил лошадей из задних ворот, человек в жилетке попытался перебежать в хижину. Боудри подождал, пока тот не окажется на открытом месте, и срезал его выстрелом.

- Нам придется кружить, - сказала Джинни, когда они сидели на лошадях.

- Нет, мы едем через гребень.

- Но я слышала, как Мюррей говорил, что этого нельзя сделать. Там нет дороги!

- Это они так думают! - Он направил лошадей к лесной дороге. С той минуты, как Боудри начал разглядывать местность, он подумал, что она ему знакома. Трудность заключалась в том, что смотрел он как бы с другой стороны.

Проплутав в лабиринтах скал, Чик вышел к каменному уступу, затем подъехал к самому его краю, обрывающемуся в черную бездну.

- Тебе придется вести лошадь на поводу и идти очень осторожно. Я пойду впереди. Думаю, что, оказавшись на уступе, мой чалый вспомнит дорогу. Он здесь бегал диким мустангом, а я был тут четыре года назад.

Ведя коня на поводу, он пошел по тропе. Чалый пару раз всхрапнул, затем пошел, ступая осторожно, как настоящая горная лошадь, которой собственно и был. Джинни следовала позади, держась рукой за каменную стену.

Они спустились наполовину, когда сверху услышали топот и ругательства, затем кто-то спросил:

- Как ты думаешь, куда они делись?

Два дня они ехали строго на восток, и Боудри поглядывал на свой след позади. Квин был не тем человеком, который прощает поражение.

Они разбили лагерь на берегу Пекоса, когда подошло время расплаты. Джинни нагнулась над костром, Боудри устраивал шалаш. Загремел гром, и Боудри, посмотрев на небо, сказал:

- Лучше забирайся сюда.

- Пусть подождет и увидит все! - Из темноты вышел Джон Квин.

Чик Боудри отошел от шалаша. Начали падать капли дождя. Вот они закапали быстрее и быстрее.

- Ты далеко заехал, Джон, - сказал Чик. - Кончай это дело и поезжай обратно. Джинни Бак у меня, и я везу ее домой. Дамон Квин будет осужден, что бы ты там еще не придумал.

- Я убью тебя, - сказал Квин, - со следующим раскатом грома.

Сверкнула молния, загремел гром. Чик засек интервал. Он так и не узнал, что было быстрее - гром или молния. Он выстрелил и увидел, как Квин пошел на него, но Чик продолжал стрелять так, что звук выстрелов сливался в один непрекращающийся рокот, затем он выполнил "пограничную замену", перебросив правый пустой револьвер в левую руку, а левый - в правую.

Снова сверкнула молния, Квин, казалось, был не больше, чем в пятнадцати футах. Боудри выстрелил, его противник упал на колени, попытался подняться и снова упал, распластавшись лицом вниз на травянистом склоне.

Чик изумленно смотрел на него. При вспышке молнии он увидел пять выходных отверстий в жилетке этого крупного мужчины. Пять попаданий, и он продолжал наступать!

Повернувшись, Боудри направился было к шалашу, затем поскользнулся и упал. Странно. Он удивленно смотрел на землю, затем оттолкнулся от нее и, шатаясь, встал на ноги. Ему удалось сделать два нетвердых шага, затем он упал лицом вниз.

Когда он очнулся, было светло. Он прищурился, затем повернул голову.

- Чик, ты в порядке?

Он не мигая смотрел в тревожные глаза.

- Вроде бы да. Что случилось?

- Ты убил Джона Квина, потом потерял сознание. У тебя дырка в бедре и еще одна - в плече. Ты потерял много крови.

- И ты одна за мной ухаживала?

- Не совсем, - призналась она, - хотя помогала.

- Ты хочешь сказать, что этот ленивый рейнджер наконец проснулся? - В шалаш просунул голову Рип Кокер. - Мак-Нелли подумал, что тебе понадобится помощь, поэтому как только я закончил работу в Таскосе, он прислал меня приглядывать за тобой. Боудри, ты меня огорчаешь. Всего пять человек? Ты, должно быть, теряешь форму!

- Ерунда, - лениво ответил Боудри. - Еще одна такая девушка, как Джинни, и мне вообще не пришлось бы ничего делать.

Он вдруг нахмурился.

- Что произошло с Джеком Мюрреем?

- Он поехал за своим оленем, - сказала Джинни, - да так и не вернулся.

- Это он передал мне, где ты, - сказал Кокер. - Я встретил его на тропе, и он, узнав во мне рейнджера, сказал, что помощь тебе не нужна, но встречу я тебя здесь.

- Это все, что он сказал?

- Он просто сказал: "Когда я говорю "довольно", я говорю "довольно", к тому же я никогда не был в Орегоне".

Наступило молчание, затем Боудри улыбнулся.

- Рип, я рад, что ты приехал. Кто-то должен привести лошадей в Техас, а с моими ранами мне придется поехать на поезде вместе с Джинни.

- Вот так мы и живем, - сказал Кокер с деланным негодованием. - Он поедет на красных подушках, а я - в седле. Как он был плюшевым рейнджером, так им и останется!

Content

Ламур Луис
Тропа на запад